Обсидиановые звёзды

Пролог

Здесь и звезды были из обсидиана. Раскаленными шарами проносились кометы и сбивали со своих орбит не слишком удачливые планеты. Эта система родилась недавно, и Фериора привлекал хаос, вокруг молодой звезды. Он любил наблюдать за рождением новых миров, новых разумных существ и ткачей Бездны. Что-то притягательное было в этом древнем как сама Вселенная процессе: миры сталкивались, взрывались, рождая новые луны, смещаясь как фигуры на шахматной доске. Но настанет момент – движение замедлится, каждый мир получит собственную орбиту, а на одной из планет зародится жизнь. Пройдут миллионы лет, прежде чем в этой системе появится разум и еще миллион до рождения нового бога – покровителя мира. Нового ткача Бездны. Но нет… прежде явится он: Карающий бог и принесет смерть. Не позволит родиться новому ткачу Бездны. Но до этого момента еще миллиарды лет, а сегодня хаос рождения нового мира гипнотизировал своей красотой молодого разрушителя.

Тихий телепатический призыв друга заставил Фера прекратить созерцание. Он ответил и за мгновение оказался на другом конце Вселенной. Его ближайший соратник Лиг суетливо метался по спутнику планеты-гиганта. В образе смертного он напоминал жителей своей планеты: высокий, худощавый юноша, тело которого сформировалось в условиях слабой гравитации. Вишневые волосы коротко острижены, лицо вполне себе человеческое, одет как первые воины его космической эпохи и сжимает крепко забавную штуку, которая распространяет уничтожающий свет. А еще высмеивал его огненный меч.

Они отличались, как и их планеты. Фер родился в другом мире, наполненном магией. Из обликов молодой бог предпочитал свой изначальный, тот, в котором прибывал во время рождения в своем мире: черные волосы до плеч, обсидиановые глаза, вспыхивающие тьмой, мощное телосложение воина и огромные черные крылья за спиной.

Фериор встретил Лига, уничтожая очередной мир. Сперва они были соперниками, пытались помешать друг другу, но их противостояние длилось не больше пары тысяч лет. Их силы были слишком разными: техник Лиг и маг Фер. Миры склонялись, если за них брался дуэт разрушителей. А затем появлялись и другие: Верна, Хаардинел, Миллиэль, Рода. Разные, как многообразие миров во Вселенной, но сумевшие стать друзьями в невероятно холодной Вселенной. Первые утверждали, что эмоции — зло, они только мешают выполнять высшим важную миссию по поддержанию равновесия, они лишь слабость новорожденных богов, от которой следует как можно скорее избавиться. Первые фыркали презрительно, но не вмешивались, позволяя ткачам набираться мудрости самостоятельно. До тех пор, пока Фериор не раскрыл тайну Первых и не поделился ею с друзьями. И те, кто посылал их разрушать миры, теперь пришли уничтожать их собственные.

Фериор ощутил страх и беспокойство Лига, еще не приземлившись на поверхность.

— Фер, я проигрываю, — в отчаянии протянул к другу руки техно-бог. — Первый вот-вот уничтожит меня, я ничего не могу поделать. Мы не должны были бросать ему вызов.

— Он бы все равно не оставил нас в покое, — спокойно ответил прибывший, но в зрачках вспыхнуло обсидиановое пламя. — Почему ты не призвал меня раньше?

Его взор был устремлен к большому космическому кораблю, зависшему около планеты с зеленой атмосферой. А на поверхности планеты бушевала война. Корабль готовил оружие к бою.

— Ты бы ничего не смог поделать, Фер, — вымученно ответил молодой бог. — Твоя сила не для моего мира. Мои подопечные не верят в чудо. Им нужны научные открытия, а не пророчества.

— Что они делают, Лиг? — спросил маг, наблюдая за космическим кораблем.

— На борту корабля оружие, которое может уничтожить планету, друг мой. А на планете оружие, которое уничтожит корабль. Это конец.

— Разве твои подопечные настолько глупы, чтобы уничтожить себя? Разве они не понимают, что погибнут? — удивился Фер.

Лиг только грустно улыбнулся. Он сам так часто задавал себе этот вопрос.

Яркий луч вырвался из корабля и устремился к сердцу планеты, в тот же миг с поверхности планеты поднялось около десятка ракет и устремились к кораблю. Мгновение и взрыв сотряс солнечную систему, ввергая ее в первоначальный хаос.

Лиг вскрикнул и упал на поверхность спутника, оставив выжженный кратер. Фериор испуганно бросился к другу. Техно-бог лежал на поверхности мертвой луны, прижимая руки к груди.

— Это конец, Фер, — тихо прошептал он. — Лети отсюда, закончи то, что мы начали вместе. Зажги наши звезды…

И его последний друг в этой безумно-холодной Вселенной взорвался, превращая в космическую пыль всю солнечную систему. Огромная черная дыра появилась вместо его сердца, втягивая все, что когда-то было частью техно-бога.

Как же больно! Больно?! О, первородный хаос, как же больно! Он никогда не привыкнет к этому. Пятая смерть и в который раз на его глазах. Рода и Милиэль погибли первыми. Фер сперва и не понял, как это произошло. Разрушители уничтожали богов медленно, убивая всех разумных существ на планетах, устраивая войны, глобальные катастрофы, эпидемии. Но родные миры друзей в момент превратились в звездную пыль, уничтожая своих богов.

Когда погибала Верна, Фериор успел увидеть лицо своего врага. Хотя врага ли? Их атаковала блуждающая безумная звезда. Странный могущественный бог, не имеющий собственного мира. Фериор видел, как тот метался между смертоносными пульсарами и супергигантами, поглощая их энергию и не обращая никакого внимания на других обитателей Вселенной. Первые просто советовали не становиться у безумного бога на пути. Почему блуждающая звезда атаковала их, никто из его сектета не знал. Хаардинел погиб следующим, забрав с собой в небытие и их врага.

Лиг был последним. Его уничтожили по всем правилам разрушителей, руками его же подопечных. Фериор остался один. Не в силах сдерживать эмоции молодой бог закричал на всю Вселенную. Но Вселенная лишь рассмеялась в ответ. Он увидел облик Первого за горизонтом событий. Их создатель развлекался, наблюдая за страданиями своего подопечного.

— Ты следующий, — усмехнулось древнее божество.

Фер почувствовал, как его просканировали, чтобы определить исконный мир. Сколько раз он сам так делал? Если за него возьмется Первый, то дело дрянь. В этой партии у него изначально невыгодное положение. Фериор скрылся с глаз врага за ближайшим светилом. Его мир не так просто отыскать. У него есть время и план. Первому нужен мир, пропитанный его магией. Первый его получит.

— Будем играть в прятки? — хмыкнул его враг. — И это мой лучший разрушитель? Это даже смешно, Фериор? Прими вызов и смерть с достоинством.

Вместо ответа Фер вскинул руку в неприличном жесте, принятом на его родной планете, и растворился в космическом пространстве. Первый найдет его, но не сразу. И этого будет достаточно.

Он не зря считался лучшим разрушителем, теперь пришла пора доказать, что он уникальный ткач. Пусть этот самодовольный ублюдок считает, что его можно уничтожить обычным способом. Но он не будет один. Зажжет звезды и вернет всех, кого только сможет. И тогда с ними не справится никто. Он никогда не простит Первому того, что с ними сделали.

***

Эту планету они создали в отдалённом уголке Вселенной. Звездная система скрывалась за туманностями и молодыми галактиками, в которых ежедневно вспыхивали новые звезды. Сектет Фериора много миллионов лет потратил на то, чтобы создать здесь оазис жизни, скрытый от взгляда Первого.

Этот мир был красив: немногочисленные материки, омывали чистейшие океаны, которые Хаардинел заселил богатой флорой и фауной, земли планеты ковром покрывали зеленые леса и луга, выращенные Милиэлем. Верна запустила ядро планеты, создавая защиту в виде магнитного поля и подогревая мир изнутри собственным огнем. Рода очистила атмосферу от вредных испарений. Лиг сконструировал для планеты спутник, защищая от внешних воздействий. А сам Фериор наполнил мир магией, сплетая ее структуру из обсидиановых нитей его тьмы. Им не хватило всего лишь несколько тысяч лет, чтобы заселить этот мир разумными существами, запуская процесс эволюции нового бога.

Фериор опустился на поверхность планеты. Мир встретил его обилием запахов, щебетом птиц и шорохами в тени лиственного леса. У него больше нет времени на естественную эволюцию. Не теперь, когда Первый идет по следу. Создатель должен обнаружить здесь настоящий мир, способный породить бога. Фериор закрыл глаза и начал творить, вкладывая в новых обитателей этого мира частицы своих друзей. Он нарушал правила, ускоряя время для целой планеты. Но другого выхода не было. Первый почувствует эманации его магии и примет этот новый мир за тот, который когда-то породил Фериора.

Акт творения подходил к концу. Фер чувствовал себя опустошенным, но и удовлетворенным одновременно. В небе парили воздушные города, в лесах зазвучали песни, отвечали осознанным говором горы и долины. Фериор чувствовал отголоски сущностей своих друзей в созданных ими существах. Значит, не все еще потеряно. Время можно повернуть вспять. Но его существ не будет на этой планете. Он не заслужил. Не после всего.

Остался последний штрих. Фериор сунул руку в энергетический карман, извлекая из него по очереди странные и на первый взгляд абсолютно бесполезные предметы: гладкий камень, омытый водами Синтеи, осколок витрины из техно-мира Нириен, застывшее в янтаре насекомое из алтаря Керуны, детали магического механизма Ворнета. Предметы один за другим покидали энергетическое хранилище. Их там не меньше сотни. Осколки разрушенных им миров. Фериор в шутку называл их трофеями, но это напоминание о его преступлениях. Фер никогда не разглядывал собственные «трофеи», грузом носил их в собственной сущности, будто наказывая себя. Сегодня он так же не собирался предаваться воспоминаниям. Молодой бог почувствовал необходимость похоронить осколки уничтоженных им миров именно здесь, в земле Симфонии. Последним трофеем, который извлек Фериор из энергетического кармана, стал до сих пор живой и сверкающий цветок. Увидев его, молодой бог вздрогнул. Сердце забилось быстрее, будто опять смертный. Фериор смотрел на цветок на своей ладони и не мог оставить часть разрушенного когда-то мира в земле Симфонии. Бог тяжело вздохнул, сжал цветок в кулаке и покинул планету.

Первый появился на краю Солнечной системы. Партия началась.

Глава 1

Жарко! Бездна, как же жарко в этих тяжелых доспехах в разгар лета. Кейас стоял в почетном карауле и обливался потом. Железные доспехи сильно нагрелись на солнце и превратились в печь. Бездна и все ее демоны! Он даже пот со лба не мог стереть: мешали шлем и перчатки. И принес же демон этого придурка Дира с почетным визитом к принцессе. Женишок, Карающий на его голову. Да и кто вообще придумал это облачение? В таком разве можно драться? Кейас прекрасно знал, что в бою все его соратники используют более легкий панцирь или кольчугу, но никто из них не заковывает себя в железо. Бездна, да он сейчас как девушка потеряет сознание из-за жары. Кейас хмыкнул себе под нос, представив, с каким грохотом будет падать.

Эйбис оторвалась от жениха и кинула на него озорной взгляд. Красивая зараза! Глазки ярко-зеленые, губки пухлые, кожа белая и бархатная на ощупь, волосы длинные, странного оттенка белого золота и блестят на солнце. А фигурка… ммм… Кейас отвел взгляд. Нельзя о ее прелестях думать и так жарко. Но неприличные мысли все равно лезли в голову.

Вся эта красота достанется придурку Диру, племяннику императора Иригона. Кейас перевел насмешливый взгляд на худого парня. Ну, девчонки по нему сохли по слухам. Находили красавчиком. Темноволосый, с правильными чертами лица Дир слыл ловеласом и опозорил уже не одну девушку из простых, прикрываясь своим высоким положением. Именно поэтому, несмотря на жуткую жару, Кейас так добросовестно выполнял свои обязанности телохранителя и не отходил от принцессы ни на шаг.

Дир пару раз пытался его услать, но Кейас притворился тупым и глухим одновременно и только монотонно повторял:

— Не положено!

Конечно, Дира это злило. Кей хмыкнул себе под нос. Племянничек поспешил отомстить и потребовал от телохранителя принцессы полного следования протоколу. Вот поэтому и жарился сейчас Кей, закованный в броню, но оставлять Эйбис с ним все равно не собирался.

Фу!!! Да когда же он заберет отсюда свою высокородную задницу? Кейас с сожалением посмотрел на озеро Мрака, возле которого проходило свидание принцессы с женихом.

Эйбис рассмеялась в ответ на очередную шутку Дира, заставив своего телохранителя тихо выругаться.

— Кей, Дир спрашивает тебе не жарко? — улыбаясь, спросила она.

— Что вы принцесса, — сквозь зубы ответил Кейас. — Никогда не чувствовал себя так замечательно.

А про себя подумал, что удовольствием предоставил бы возможность ее жениху прочувствовать все свои мучения лично.

— Ты бы отошел, — ухмыляясь, заметил Дир, — а то, как возле печки сидим, еще и запашок…

Он демонстративно помахал рукой перед носом. Кей скрипнул зубами и едва удержался от того, чтобы не дать в морду гаду. Но еще раз получить порку плетью, как два года назад не хотелось. Его не казнили тогда только, потому что Эйбис лично умоляла императора пощадить названного брата.

Гремя доспехами, Кей сделал пару шагов назад, оставляя парочку в зоне видимости. Прислонился к дереву спиной, немного снимая с себя тяжесть доспехов, но взгляда от принцессы с женихом не отвел. Поцеловать ее Дир, может и поцелует, но, по крайней мере, при охраннике большего не позволит.

Кейас не ошибся в своих предположениях и только крепче сжал рукоять меча, когда племянник императора поцеловал его Эйбис. Парень прикрыл глаза и выдохнул, усмиряя гнев.

Да что же, Бездна и ее демоны, происходит? Не его же поля ягода Эйбис, а все равно, как кто лапищи тянет к ней, мозг отключается и остается одно только желание ломать, крушить и разрушать, как у бога из его сна.

Духота все же сыграла с парнем дурную шутку – на несколько мгновений Кейас отключился, перед глазами замелькали звезды и галактики. Да именно так они назывались, он когда-то знал об этом. Когда-то очень давно, пока не вернулся сюда…

…Он не будет один. Фериор улыбнулся, никогда больше не будет один. И пусть этот смертный считает, что девушка принадлежит ему. Молодой бог зло ухмыльнулся. Стоит только пальцем шевельнуть и один пепел от этого самодовольного индюка останется. Но пока нельзя. Он может только направлять своего… напарника. И медленно воспитывать будущую королеву. Нельзя привлекать внимание Первого, нельзя показывать, что играет сам, а не только двигает фигуры. Иначе Симфонии придет конец! А красива зараза! Фериор довольно улыбнулся и отпустил контроль…

Кейас помотал головой, приходя в себя. Дир оторвался от принцессы и, Всезнающий, какое счастье, собирался уходить.

Как только племянник императора скрылся среди деревьев, Кейас быстро стянул шлем. Ветер, разметал мокрые от пота темные волосы и принес облегчение. Не обращая внимания на подошедшую к нему Эйбис, Кей быстро расстегивал и скидывал тяжелые доспехи. Вслед за панцирем и латными перчатками на траву упала кольчуга, за ней туника и насквозь промокшая рубашка. Кей остался в одних льняных летних штанах.

Эйбис никуда не ушла, с улыбкой наблюдала за стражем, облокотившись о соседнее дерево. В легком воздушном платье с аккуратной красивой прической она казалась невероятно нежной и хрупкой. Только Кей-то знал свою Эйбис намного лучше придурка Дира.

— Никогда не чувствовал себя так замечательно? — хихикнула девушка.

— Мне надо было ему в рожу дать? — рявкнул в ответ Кейас.

— Ты вообще-то только что обнажился перед принцессой, — с шутливым укором заметила Эйбис и погрозила пальцем.

Кейас хмыкнул.

— Принцесса шокирована? — поднял одну бровь. — Первый раз видит меня без рубашки? Тогда пусть по утрам больше ко мне не вламывается, а то когда-нибудь и голым застанет.

Эйбис улыбнулась.

— Было бы интересно, — засмеялась эта зараза, демонстративно разглядывая его с ног до головы, и закусила губу.

Кровь от ее взгляда тут же вскипела, но Кей и бровью не повел. Поддевает маленькая негодяйка.

— Принцесса, вы развратница! — шутливо возмутился парень.

— Это прям «так неприлично» по словам Лайлы, что мне просто не может быть не интересно, что вы такое неприличное прячете в штанах, — хмыкнула Эйбис.

— Дурочка, — хохотнул в ответ Кейас.

Эйбис хихикала вместе с ним. Знал бы племянник императора, кто скрывается под маской благовоспитанной принцессы. Пусть она сейчас вся такая красивая и воздушная в шелковом платье с переплетенной жемчугом прической. Но он-то знал свою разбойницу и хулиганку Би. Прибытие императорской четы заставило девушку преобразиться принцессу, но натуру не переделаешь.

— Ваше высочество, составишь мне компанию?

Кей усмехнулся и махнул головой в сторону озера, протянув Эйбис руку ладонью вверх.

— Предлагаешь поплавать? — с азартом посмотрела на озеро девушка, но потом перевела удрученный взгляд на свое нарядное платье.

Конечно, у нее под платьем есть сорочка, но это же неприлично. Однако с другой стороны, что он там не видел. Обнаженной, конечно, нет, но в сорочке много раз.

— Тут в двадцати шагах скрытая в камышах заводь – никто нас там не заметит, — продолжил ее искушать Кейас, — или ты боишься, что тебя поругают, маленькая принцессочка?

Эйбис раздраженно махнула рукой, а Кей едва сдержал смех. Она, как всегда, так легко велась на подначки. Вон как глаза сверкнули. Бешеный темперамент не скроешь под кружевами и лентами.

— Показывай свою заводь, — вздернула нос девушка.

Кей хмыкнул, схватил подругу за руку и потащил к озеру, пока она не передумала или пока их не заметили.

Скрытые камышами они с удовольствием плавали. Погрузившись в воду, Кейас чуть не умер от блаженства, нырнул, проплыл немного, охлаждая тело, и вернулся к легко плывущей принцессе. Усмехнулся, поднырнул и потянул ее на дно. Эйбис в долгу не осталась и, вынырнув, с визгом погналась за ним, брызгая и пытаясь потопить.

Через час, уставшие и мокрые, они вылезли на берег. Кейас развалился на солнце, высыхая, а Эйбис скрылась в камышах и вернулась уже в платье с мокрой сорочкой в руках, которую небрежно бросила высыхать на ближайшие кусты, а сама присела рядом с другом на траву.

— Нужно волосы высушить, а то Лайла опять будет морали читать, — недовольно проворчала Би, вынимая из безнадежно испорченной прически водоросли и тину.

Кей хмыкнул. Вряд ли тут что-то можно исправить. Придется принцессе пробираться в дом через окно на кухне, а то императрица в обморок упадет, увидев, во что превратился результат ее многочасовой работы.

— Она тебе постоянно морали читает, пора привыкнуть, — приоткрыл один глаз Кейас. — Но все равно приставила меня к тебе в охранники. Подозреваю, что специально, чтобы тебе скучно не было. Представляешь, что было бы, если бы за тобой ходили те столбы из ордена?

Эйбис даже передернуло. Парень имел в виду телохранителей императора, послушников храма единого бога, фанатиков с мордами без эмоций и руной на лбу, поборников новой веры. Невероятно жестоких и сильных воинов, абсолютно бесстрастных и бесчувственных. Таких не пробьешь жалобными взглядами и умильными рожицами, которые действовали на Кея.

Би нахмурилась и покосилась на убежище, но быстро отогнала неприятные мысли и повернулась к другу, невинно хлопая красивыми огромными глазищами. Кей знал, что после этого последует какая-то запретная просьба и закатил глаза.

— Ты сегодня потренируешься со мной? — тихо спросила девушка.

Сама невинность, Бездна и все ее демоны! Договаривались же вести себя смирно, пока император и его племянник не покинут убежище. Хотя он сам ее спровоцировал на купание в озере.

—Ты, главное, своему женишку не говори, что владеешь оружием.

Эйбис недовольно наморщилась и несильно ткнула его в плечо кулаком.

— Ты опять? — буркнула она. — Дир… он поймет… он вообще…— она мечтательно закатила глаза, — замечательный.

Парень скривился. Рядом с племянником императора Би превращалась в редкостную дуру. Это бесило и раздражало.

— Ну, ну…— фыркнул Кейас. — Все равно не говори своему замечательному.

Эйбис надулась и отвернулась. Карающий, да что же она нашла в том придурке? Бабник он и высокомерная сволочь. А у Эйбис будто шоры на глазах. Не замечает ничего, чуть ли не боготворит Дира, смотри по-щенячьи преданно. Неприятно кольнуло в сердце. На него принцесса никогда так не смотрела. Он не должен испытывать досаду и злиться, но поделать ничего не мог. Лежал молча в траве и делал вид, что его нет. Боялся сорваться и наговорить ей гадостей.

Би тоже молчала, лелея свою обиду. Но надолго ее не хватило.

— Кей, — через время тихо позвала она.

— Да? — спокойно ответил он, открывая прищуренные глаза.

— Кей, а ты умеешь целоваться?

Кейас фыркнул от неожиданности, сел и уставился на нее. К чему вдруг такие вопросы? Эйбис немного порозовела под его взглядом, как невинный ангелочек, опустила глаза и замямлила:

— Ладно, не надо отвечать…

Ты смотри-ка, смутилась. Хотя она же еще совсем невинная девочка, пусть и ведет себя иногда как демон в юбке.

— Испугалась? — ехидно подметил Кейас, прекрасно зная, что за этим последует.

— Вот еще, — фыркнула Эйбис. — Так умеешь или нет?

Мужчина пожал плечами.

— Что не пробовал никогда? — удивилась принцесса.

Кей едва сдержал смех. И куда только её смущение и скромность делись? В глазах замерцали огоньки азарта и любопытства.

— Никто не жаловался, что не умею, значит, умею, — самодовольно ответил он. — Чего спрашиваешь-то?

Эйбис закусила губу и опустила взгляд. Кейас с ума сходил, когда она так делала. Не понимает по наивности насколько заводит это всех окружающих ее мужчин. Красива же зараза! Сколько мужиков ее взглядами провожает. Она не замечает, а вот ее охраннику всегда хочется всем встречным глаза выколоть, чтоб не пялились.

— Ничего, — спасовала Би.

— Начала так договаривай, — улыбнулся Кейас. — В комнату ко мне врываться не стесняешься, а тут прям засмущалась. Еще подумаю, что маленькая прицессочка боится.

— Просто… я…— она опустила глаза, — ну я, наверное, не умею…

Кейас удивленно поднял бровь. Вот это поворот! Наверное, малышку серьезно беспокоит этот вопрос, что даже платье нервно комкает и взгляд отводит.

— Это тебе что женишок такое сказал? — недовольно проворчал он, непроизвольно напрягая мышцы.

— Нет, — отмахнулась Эйбис. — Просто… просто…

Ее кожа стала цвета заката, Кейас молчал, ждал, пока она решится.

— Когда Дир меня целовал, это было так неприятно. Мокро, — она скривилась, — ну всем нравится целоваться, а мне нет. Я, наверное, просто не умею.

— Не думаю, — улыбнулся Кейас. — Может просто он не умеет, — хмыкнул парень, едва сдерживая улыбку.

— Кей, ты опять? — возмутилась девушка.

Конечно, ее драгоценного Дира задел. Неужели придурок даже целоваться не научился?

— Би, что я такого сказал? — вопросительно поднял бровь.

Эйбис все же надулась и отвернулась. Кейас устало вздохнул, подполз ближе и сел напротив своей подопечной, поднял ей голову за подбородок и повернул к себе, заставив посмотреть в глаза.

— Не дуйся, — улыбнулся он ласково и, прежде чем девушка успела ответить, осторожно коснулся ее губ ласковым поцелуем.

Эйбис сперва испуганно отшатнулась и напряглась, а после расслабилась и даже приоткрыла губы. Кейас едва сдержался и заставил себя отстраниться.

— Ты зачем?.. — ошеломленно хлопая глазами, спросила девушка.

— Чтоб ты не терзалась, — пожал плечами Кейас. — Ну, что тоже мокро и неприятно? — усмехнулся он.

Эйбис покачала головой.

— Приятно. Но Дир не так целовал. Он язык мне в рот засунул, — ляпнула принцесса и тут же покраснела.

Кейас не смог сдержать смех. Она выглядела такой озадаченной и удрученной. Явно анализировала и сравнивала. Не воспринимает его как мужчину. Так генератор опыта для юной девушки.

— Би, какая же ты… — на мгновение замолчал, подбирая слово, — маленькая…

— Мне скоро восемнадцать, — зло толкнула его Эйбис кулаком в плечо. — Самому всего на год больше, — гневно сверкнула глазами.

— Ну да, совсем большая уже, — улыбнулся Кейас.

— Иди в Бездну! Что смеешься? Ты уже давно, наверное, знаешь все в этом плане. А меня тут оберегают со всех сторон. Неприлично то, нескромно это. А я как подумаю, что выйду замуж и в первую брачную ночь опозорюсь. Должна же я хоть что-то знать.

Как всегда в гневе Эйбис и думать забыла о стыде.

— Ты был с женщиной? — зло спросила она.

— Да, — спокойно ответил Кейас, стараясь, чтобы в голосе не было усмешки, а то она взбесится еще больше.

— Расскажи, — потребовала Эйбис.

— Еще чего, — изумился Кейас. — Ты совсем что ли? Как ты себе это представляешь?

По ее взбешенному взгляду Кейас вдруг понял, что она совсем не шутит и на полном серьезе требует от него рассказа о постельных утехах. Брови его уже, наверное, на лоб от удивления взлетели.

— Может тебе еще и показать? — рыкнул в ответ.

— Может и показать, но что я потом мужу скажу? — задумчиво протянула Эйбис.

Она это всерьез что ли? Кей судорожно сглотнул, на мгновение представив ее в своей постели. А девушка продолжала смотреть на него с исследовательским интересом, ожидая ответа. Иногда в ней просыпался сам демон любопытства, но вместе с тем все остальные эмоции выключались.

— Би, ты что, Бездна и все ее демоны, вообще стыд потеряла? — заорал в ответ.

— Ты сам говорил, что готов меня научить всему, что знаешь, — удивилась Эйбис, искренне не понимая, почему он разозлился.

И ведь не играет же, кокетства ни грамма. А у него дыхание перехватило от нескромных мыслей в ее адрес.

— Бездна, Би, я говорил об искусстве боя! Ты вообще понимаешь, о чем просишь?

— Не совсем, конечно, понимаю, поэтому и прошу показать, чтобы понимать. Ненавижу чего-то не знать.

Шумно выдохнул. Хотелось рявкнуть: «Раздевайся и ложись!», но понимал, что Эйбис действительно не осознает, что переступила грань приличия. С ней бывало такое. Живая и темпераментная девушка иногда исчезала, уступая место странному хладнокровному исследователю.

— Если я тебе покажу, то тебе и замуж за меня, а не за Дира выходить придется, — съязвил он.

Эйбис озадаченно нахмурилась.

— Тогда расскажи. Я уже не маленькая, я должна знать. Это издевательство какое-то, почему от меня скрывают. Это что так страшно? Противно? Больно? Как это вообще происходит?

— Би…— шумно выдохнул он. — Это не страшно… и даже очень приятно… Просто… Ну, не могу я с тобой об этом говорить, просто не могу…

— Почему?

Ее холодные глаза, требуя ответа, уставились на него, не мигая. Может она тоже из этих, послушников новой веры? Как профессионально пытает его. А сама просто леди невозмутимость. Захотелось встряхнуть несносную прицесску.

Кейас растерялся, а потом почувствовал знакомую дрожь от ее близкого присутствия. Тело бросило в жар.

Показать ей, демоны Бездны?! Показать?! Чуть не зарычал.

Не совсем понимая, что делает, сгреб застывшую девушку в охапку и впился в губы поцелуем. Не таким как несколько тактов назад, нежным и легким, а глубоким и требовательным. Прижал ее тело к себе одной рукой, второй придержал голову за затылок, чтобы она не смогла сама отстраниться. Эйбис сперва дернулась в его руках, уперлась руками в грудь, а после расслабилась и прильнула сама. Кейас потерял контроль от ее запаха, ее близости, ее тепла… Едва заставил себя отстраниться и отодвинуться.

Эйбис потянулась за ним следом и посмотрела затуманенными глазами. Ее холодность исчезла. В глазах затанцевали блики пламени. Принцесса удивленно коснулась губ пальцами. А потом закусила свою демонову нижнюю губу, терзая его.

— Би, лучше иди в дом, — хриплым голосом простонал Кейас. — Встретимся на тренировке.

Не стал дожидаться ее ответа. Сбежал, пока мозги совсем не отключились от ее вопросов и близости желанного тела. Тихо выругался себе под нос. Вот же демон Бездны, а не принцесса.

Глава 2

Эйбис задумчиво изучала свое отражение в высоком зеркале, машинально расчесывая длинные почти белые волосы. Периодически ее рука замирала, а пальцы касались припухших губ. Мысли то и дело возвращались к поцелую Кея.

Даже не подозревала, что это может быть так. Сердце будто в Бездну рухнуло, когда его горячие губы смяли ее в поцелуе. Вот значит, отчего так хихикают служанки, обсуждая своих женихов и их поцелуи. Но почему же тогда с Диром не так? Она ведь его любит. Давно любит, уже три года. Он красивый, будущий император, ухаживать умеет. Во всех смыслах отличная партия, как любит повторять императрица Лайла. Но такой бури в душе поцелуи жениха не вызывали.

Щеки заливал румянец, как только вспоминала Кейаса. Боги! Он ей почти как брат. Она не должна так реагировать на него. Будто пожар в груди разгорелся, растерялась совсем. Может, стоит с кем-то еще попробовать?

Но Эйбис сразу же ужаснулась своим мыслями и опустила глаза, после чего с остервенением вернулась к волосам, разрывая спутанные пряди.

Хорошо хоть не видел ее никто в таком виде. Почти никто. Чуть сердце не остановилось, когда перелезая через подоконник, услышала вежливое покашливание. Эйбис не удержала равновесия и едва не рухнула вниз головой, но была подхвачена сильными мужскими руками и поставлена на ноги в кухне. Во все глаза уставилась на своего «спасителя». Напротив нее, застыв как статуя, в длинном скрывающем фигуру плаще стоял послушник ордена новой веры. А какие слухи ходили о них? Просто жуть!

— Вы не ушиблись? — вежливо, но без эмоций спросил мужчина.

— Нет, спасибо, — пробормотала Эйбис, совершенно не зная, что делать дальше и как объяснять свое появление на кухне через окно.

А если этот истукан сейчас решит, что она воровка? Схватит за руку и потащит к императору. Но мужчина потерял к ней всякий интерес, молча отступил в сторону, открывая проход в жилую часть дома.

Би посмотрела на него искоса. Послушник, казалось, даже не шевелился. Эйбис сделала шаг в дом, мужчина не сдвинулся с места. Облегченно выдохнув, девушка поспешила скрыться.

Занятая своими мыслями Эйбис не услышала, что в комнату кто-то вошел.

— Ой, деточка! — всплеснула за спиной няня. — Ты ж себе так все волосы порвешь?

Эйбис вздрогнула от неожиданности, но не противилась, когда Ранори забрала у нее расческу и ласково начала разбирать спутанные после купания волосы.

— Ох, Би, опять мой негодник тебя на озеро утащил? — причитала она. — Госпожа Лайла узнает — ругаться будет. Ну, разве можно, не дети поди уже…

Эйбис опять залилась краской. Да что ж такое. Ну, поцеловал ее Кейас, что ж теперь смущаться постоянно? Не понятно кто еще больше смутился, сбежал-то Кей. Пусть даже он целуется и лучше Дира. Наверное, опыта у него больше. Она же с Диром давно помолвлена и он верность хранит своей суженой, поэтому и не умеет хорошо целоваться, пришла к такому выводу Эйбис и поставила точку в истории с поцелуями.

— Поцапались, наверное, опять? — вдруг спросила Ранори.

— С кем? — не поняла ее Эйбис.

— С Кейасом, с кем же еще. Ты вон волосы рвешь, а он второй час на ристалище мечом машет. Так что он опять натворил?

Эйбис невольно опустила глаза.

— Обидел что ли? Так получит, хоть и взрослый уже.

Девушка замотала головой. Ранори она воспринимала как вторую мать. Женщина вырастила ее, поэтому и считался Кейас ей почти братом. Няня никогда не скрывала от своей воспитанницы, что не родная ей, но Эйбис всегда была для них членом семьи. И получала за проказы наравне с Кейасом, не смотря на свое происхождение.

Семья Ранори бежала с территории за стеной. Женщина еще во время войны была назначена нянькой, и забрала девочку с собой после гибели матери и отца. А когда девушка подросла, императрица Лайла взялась воспитывать из простой деревенской девчушки принцессу.

Император Иригон узнал о благородном происхождении Эйбис и пожаловал для проживания дом у озера, которое почему-то называли озером Мрака. Девушка слышала, как частенько отец Кейаса и его друзья называли их дом убежищем. И Эйбис нравилось такое его название.

Конечно, дом, в котором жила принцесса, не был хорошо укрепленной крепостью или шикарным дворцом, но в нем было просторно и уютно. Весь первый этаж занимали широкий зал, в котором можно устраивать отличные праздники, и множество служебных помещений: кухня, столовая, кладовки, оружейная, караулка для охранников. Весь второй этаж отвели под жилые комнаты.

В самом убежище постоянно жили Ранори со своей семьей, принцесса Эйбис и еще несколько приближенных слуг. Няня когда-то обмолвилась, что еще до войны эта комната была закреплена постоянно за ее отцом королем Разгором.

Одна из комнат принадлежала императрице Лайле, которая часто приезжала с визитами, и много места занимали покои императора Иригона и его племянника. Хотя Дир ни разу не оставался у них на ночь. Эйбис когда-то хотелось, чтобы он остался и посмотрел с ней на звезды с крыши, как когда-то она смотрела с Кейасом, но Дир скривился и сказал, что не может ночевать в этой убогой комнате.

Принцесса тогда очень обиделась. У Дира была очень уютная комната в убежище, с лучшим убранством, присланным из дворца Солнечных бликов. Он, конечно, потом извинился, но остаться ему Эйбис больше не предлагала. А Кей тогда сказал, что он надутый избалованный индюк.

Вместе с семьей Ранори в убежище осталось много беженцев с той стороны стены. Им разрешили поселиться в домах вокруг убежища. Теперь у них было все как небольшом городке возле главных дворцов: кроме деревенских домов, построили таверну и кузницу, лекарню и небольшую лавку, возле убежища появилось множество хозяйственных построек, казармы, ристалище.

Эйбис мечтательно улыбнулась, вспомнив тренировки с Кейасом. Отец Кея был до войны простым горожанином, а потом пришлось и ему взять оружие в руки. В боях он получил огромный опыт, а мастерству воина его учил сам господин, только имя этого «господина» почему-то отец Кейаса не называл, лишь грустно улыбался. Сейчас Гор возглавлял маленький отряд, который охранял их поселение у озера Мрака. Кея он заставлял тренироваться с оружием с детства, а когда маленькая принцесса проявила интерес к оружию, сперва прогонял, топал ногами и ругался. Но потом почему-то сдался, пробормотал «вся в мать» и согласился тренировать их вместе.

Пока об этом не узнала императрица Лайла и не пришла в ужас. С тех пор Эйбис занималась тайно с Кейасом в долине с потухшими каменными порталами недалеко от стены. Проповедники называли это место проклятым и запрещали туда ходить. А им и нужно было такое уединенное место для тренировок.

Разве могла императрица понять, что испытывала Эйбис, ощущая тяжесть оружия в руках. Она и сама себя не понимала иногда. Будто огонь внутри загорался, она сама пламенем становилась диким и неукротимым. И в этом они с Кейасом были схожи. На тренировках забывали обо всем, а о времени тем более. За что Кея часто пороли, а ее наказывали, заставляя заниматься вышивкой. Девушка покосилась на небрежно брошенные на дубовом столе пяльцы с начатым узором и скривилась. Но наказания никогда не мешали друзьям сбегать по ночам на крышу или к озеру. Ранори, конечно, смотрела на это все сквозь пальцы, а вот императрица Лайла очень ругалась всегда, читала нудные лекции о будущем и о том, что пристало, а что нет.

— Так что же случилось у вас с Кейасом? — еще раз спросила Ранори.

Эйбис встретила в зеркале изучающий взгляд няни и невольно покраснела.

— Он не захотел оставлять меня с Диром наедине, — буркнула принцесса, опуская глаза. — А потом наговорил всякого. Я на него разозлилась, — сочиняла на ходу Эйбис.

— А в озеро вы когда полезли? До или после этого? — не сводя взгляда с ее отражения, спросила Ранори, усмехаясь.

— Он… он, — нужно что-то срочно придумать, — кинул меня в озеро, когда Дир ушел, чтобы я остыла.

— Скажу отцу, чтобы дурь из него выбил, — нахмурилась Ранори, поверив ее словам. — Принцессу в озеро! Совсем распоясался! Мало его били.

Эйбис испуганно вздрогнула, представив, что скажет ей Кейас, если его отчитают за ее ложь. За такое обращение с лицами королевской крови полагалась порка плетью.

— Нет, Рани, пожалуйста, его же накажут, — сделала умоляющие глазки принцесса, — я сама виновата была. Разозлилась, обзывала его, а он же приказ выполнял.

Ранори по-доброму улыбнулась, погладила девушку по голове и поцеловала в макушку, как в детстве.

— Добрая ты девочка, Би. Рада я, что подружились вы так с моим сыном. Он тебя никогда в обиду не даст. И если не захотел уходить, значит, надо так было.

— Я знаю, — опустила глаза Эйбис.

Главное, чтобы Кейас не узнал, чего она тут насочиняла. С него станется на самом деле в озеро кинуть.

— Кей… он замечательный и верный… друг, — запнувшись, сказала Эйбис.

Ранори продолжала причесывать ее. А Эйбис, чтобы отвлечься и не вспоминать о злосчастном поцелуе «друга» и своей лжи, сделала вид, что ей очень интересна рама старого зеркала. И неожиданно увлекалась. Занятное обрамление, узорное с кучей завитков и отверстиями, в которые раньше, наверное, вставлялись драгоценные камни. Сапфиры были бы к месту, а еще лучше осколки обсидиана.

Правда, проповедники утверждают, что это демонов камень, он туманит разум. Использовать его запрещено. Но Эйбис видела камень в сокровищнице императора. Даже не подозревала, что у черного столько оттенков. Проклятый камень завораживал, будто шептал что-то. Может и правда демоны через него говорят? Те самые, что поглотили души ее родителей.

— Ранори? — тихо позвала она.

— Да, деточка, — отозвалась няня.

— А какая была моя мама?

Женщина вздрогнула и побледнела, опустив глаза.

— Она была… очень красивой, — выдавила из себя няня. — Вы очень на нее похожи, принцесса.

Эйбис удивленно подняла бровь, не понимая реакции Ранори. Даже на вы перешла, принцессой обозвала.

— Красивой, красивой, — буркнула она себе под нос. — Это все что ты мне всегда о ней говоришь. Она же была королевой. Расскажи, какой она была королевой, ну, до войны, — Эйбис сглотнула, — до того, как ее демоны поглотили.

Ранори невольно дернула волосы, девушка вздрогнула от боли.

— Ваша матушка была лучшей королевой, которая только могла быть. Ее очень любил и ценил народ, она была щедрой и доброй, всем помогала.

— Почему же ее тогда поглотили демоны? — едва слышно спросила девушка. — Нам же проповедники рассказывали, что они были грешны, поддались искушению и продали душу за магию. Моя мама тоже продала душу?

Несмотря на замешательство, Эйбис увидела, как Ранори поджала губы и побледнела.

— Рани, моя мама владела магией? Да?

Женщина быстро положила щетку на стол.

— Госпожа Лайла будет ругаться, если опоздаешь к ужину. Я платье на кровать положила, служанки помогут тебе переодеться. И, — женщина всхлипнула, — девочка моя родная, не нужно спрашивать о маме. Я не могу тебе рассказать.

— А об отце можешь? — разозлилась Эйбис.

Ранори развела руками.

— А что тебе о нем неизвестно? Император давно рассказал тебе об отце. Он был королем государства за стеной. Воином той стороны. Очень сильным и умелым. Что тебе еще нужно знать? — разозлилась уже Ранори.

— Это от него я получила талант к владению оружием? — не успокаивалась Эйбис.

Ранори укоризненно покачала головой и вышла. А Эйбис не могла сдержать злых слез. Они все знали ее родителей, но никто не рассказывает ничего кроме досужих сказок.

Захотелось пожаловаться Кею. И в Бездну ужин и платье! Она уже рванулась к двери, но вспомнила, что друг, скорее всего, так же готовится к ужину в присутствии императора. От досады Эйбис едва подавила странное желание разорвать красивое платье, растоптать его и выкинуть в окно. Понимала, что ее ярость не к месту, но и сдерживалась с трудом.

Платье от расправы спасли служанки. Девушки тихо постучали в покои госпожи.

— Войдите! — разрешила Эйбис.

Такое ощущение, что ее на бал собирали, а не на простой домашний ужин. Еще и в корсет затянули так, что дышала с трудом. Зачем ей это орудие пыток, если Кей ее талию обхватывает двумя руками? Но поделать Би ничего не могла. Если в убежище прибывал император — нормальная жизнь заканчивалась. От нее требовали соблюдения до Бездны правил.

Эйбис все же не смогла сдержать смущения, когда в дверях показался Кейас. Друг переоделся в простой домашний костюм из суконных брюк, заправленных в сапоги, рубашки и бордово-оранжевой туники, подпоясанной широким поясом с ножнами, а волосы мокрые — видно опять купался.

— Леди Лайла к ужину зовет, — подмигнул он, облокотившись о косяк.

Эйбис еще раз расправила складки на бордовом платье, и покрутилась перед зеркалом, заметив краем глаза, что Кей за ней наблюдает.

— Опоздаешь, — хмыкнул он.

Хоть бы сказал, хорошо ей или нет. Эйбис надула губы. С каких пор ей нужны комплименты от Кейаса? Ну, поцеловал, так она же сама попросила, буквально заставила его. Девушка покраснела. Мужчина хмыкнул.

— Би, ты на бал собираешься? — иронично поднял он бровь. — Там всего лишь ужин в тесном семейном кругу. Императора срочно призвали в столицу, — усмехнулся он.

Эйбис фыркнула и быстрым шагом направилась к двери, намереваясь проскочить мимо парня, но Кейас схватил ее за руку и прошептал на ухо с угрозой:

— А какого демона меня мать отчитала, что я тебя в озеро скинул? Когда это? Вроде сама плескалась с удовольствием.

Эйбис покраснела.

— Ты чего ей наговорила?

— Она спрашивала, что у нас случилось, я не знала, что сказать, — шепотом ответила Эйбис.

— А у нас что-то случилось?

— Урок в целях просвещения.

— Вот именно, — рассмеялся Кей. — Ой, Би, я тебя реально думал в озеро кинуть, чтобы ты остыла. Так же ты матери сказала?

— Иди в Бездну!

Ей почему-то так обидно стало, до слез. Рванула руку и побежала по коридору, чтобы не увидел. Гад такой! Не пойдет она сегодня тренироваться и завтра тоже.

Кейас задумчиво посмотрел на ее удаляющийся силуэт и поспешил следом.

Глава 3

Уже третий час ночи, и давно луна зависла высоко в небе, необычайно яркая и большая. Принцесса не могла уснуть, когда лучи ночного светила касались ее лица.

В такие ночи Эйбис грустила, ей всегда было холодно, несмотря на жаркое знойное лето. А еще очень одиноко и пусто на душе.

Девушка ворочалась в постели, сглатывая невольно подступающие слезы, и пыталась понять, что за демон посетил ее снова, заставляя сомневаться в себе и жизни. Почему этот свет так притягателен и заставляет ее чувствовать себя опустошенной? Будто всю жизнь она живет только наполовину, без части своей души.

Обычно к середине ночи Эйбис вскакивала и подходила к окну, подолгу вглядываясь в ночное светило и сглатывая слезы. Когда она была маленькой, Ранори часто заставала воспитанницу спящей на подоконнике, но с возрастом сон перестал посещать принцессу до самого рассвета.

Эйбис знала, что не сможет уснуть, поэтому оделась, и, пытаясь не шуметь, вышла из комнаты. В конце коридора знакомая лестница на чердак, а оттуда на крышу. Там Эйбис до утра будет считать звезды и с тоской разглядывать луну.

Девушка тяжело вздохнула. Насколько привычной стала для нее эта дорожка. Слева шатается черепица, туда наступать нельзя. А в двух шагах справа участок крыши над комнатой Кейаса. Там ее точно никто не услышит и не сгонит. Эйбис села на еще теплую после дневного зноя черепицу и подняла глаза к небу.

Звезды, их миллиарды. Что такое их звезды? Может, это такие же миры, в которых юная принцесса, сидя на крыше, изучает их и мечтает? Мечтает… о чем? Эйбис всегда мечтала о чуде, которое бы вырвало ее из скучного мира. Ей всегда чего-то не хватало, пусть и ощущала это только в такие вот лунные ночи. Девушка судорожно искала дело, которое могло бы скрасить ее досуг. Но удавалось это с трудом.

Эйбис бралась за любое предложенное занятие, но, если оно не приносило облегчения и чувства внутренней наполненности, то быстро остывала. К неудовольствию Лайлы принцессу не привлекали ни наряды, ни драгоценности, ни рукоделие. Жуткий «голод» отступал, когда Эйбис тренировалась с оружием, занималась садом или, как ни странно, помогала лекарям.

Стена на границе озера Мрака светилась в темноте мягким изумрудным светом. Эйбис с тоской посмотрела на нее. Что там за этой стеной? Так ли все, как рассказывают проповедники? Выжженная пустыня? Или может там живы ее родители и их еще можно спасти?

Легкий шорох за спиной заставил девушку вздрогнуть. Всего лишь птица. Большой черный ворон опустился на крышу и, цокая когтями, подошел к ней. Какой он огромный, восхитилась Эйбис. Никогда таких не видела.

Ворон тоже, казалось, внимательно изучал ее, чуть склонив голову. Может, он голоден?

— Прости, друг, нет у меня ничего. Знала бы, что ты прилетишь, захватила бы что-то.

Дожилась! С птицами разговаривает уже. Тоскливо заныло сердце. А ворон к ее удивлению снова склонил голову, изучая человека, громко каркнул и подошел ближе.

Совсем не боится. Ручной что ли? Эйбис осторожно подняла руку и потянулась к нему. Улетит? Но ворон не сдвинулся с места, изучая ее черным глазом. Девушка почти коснулась его крыла, когда хлопнула дверь чердака, спугивая внезапного гостя. Ворон громко каркнул и улетел. А к принцессе топая, как стадо быков, приблизился Кей и плюхнулся рядом.

— Я знал, что ты здесь, — тихо сказал мужчина, — слишком яркая сегодня луна.

— Да, ты очень хорошо знаешь мои привычки, — улыбнулась девушка, провожая взглядом ворона.

Кейас накинул на ее озябшие плечи теплый плащ, переключая на себя внимание. Эйбис улыбнулась, с благодарностью посмотрела на друга и завернулась в мягкую ткань, хранящую тепло его тела.

— Опять хандришь, Би? — ласково спросил Кейас.

— Как видишь, — хмыкнула она. — И замерзаю.

Кей усмехнулся. Только принцесса умудрялась замерзать жаркой летней ночью.

— Ты ж сегодня тренироваться не пришла, вот и не спится.

Эйбис опустила глаза, надеясь, что он не заметил, как порозовели ее щеки. Пожала плечами. Сама себе не могла объяснить, почему не пришла на их тайную тренировку. Мысли о поцелуе терзали весь день, мешая сосредоточиться. Эйбис боялась, что не сможет как раньше общаться с другом. Кейас шумно выдохнул и легонько ткнул ее кулаком в плечо.

— Бездна, Би, ты теперь меня избегать будешь? Ну, прости, дурак. Не нужно было мне целовать тебя. Но ты тоже молодец.

Эйбис почувствовала, как заливает краской ее щеки, и становится тяжело дышать. А еще так обидно вдруг стало, что он извиняется за такое. Но она не подала виду, что ее это задело.

— Ничего я тебя не избегаю, — фыркнула Би и отвернулась.

— Неправда, — усмехнулся мужчина. — Еще как избегаешь. Я видел. Понимаю, что тебе теперь неудобно, но это же я, Кей. Ты что меня стесняешься?

— Еще чего, — буркнула Эйбис.

— Ну, так что тогда?

Эйбис только пожала плечами. Прекрасно понимала, что не стоит столько внимания уделять тому поцелую. Сама виновата. Но сегодня-то так паршиво и холодно. Она поежилась, сильнее кутаясь в теплый плащ. Кейас вздохнул и обнял ее за плечи, и, не обращая внимания на легкое сопротивление, привлек к себе.

— Кей…— тихо позвала она.

— Что?— отозвался он.

— Расскажи сказку.

Он улыбнулся такой казалось бы детской просьбе. Но это их личная тайна. Тайна его снов и полуночных звезд, едва различимых на небе из-за яркого света полной луны.

— Давным-давно, — начал он. — Когда не было еще Симфонии, где-то там, в звездной пустоте, — Кей махнул рукой вверх, — взрываясь, рождались новые миры.

Эйбис счастливо улыбнулась, услышав знакомое начало. Если бы Кейас не был таким хорошим воином, из него бы вышел отличный сказитель. Какие он умел сочинять истории, заслушаться можно было. Его голос музыкой разливался в тишине ночи, погружая в мир фантазий, и тоска отступала.

— Этот мир освещало огромное красное солнце, которое никогда не скрывалось за горизонтом с одной стороны, раскаляя землю и заставляя течь огненные реки. Там бушевал вечный ураган и не прекращался горячий дождь. На другой же стороне мира царила вечная ночь и холод. И только в сумеречной зоне появилась жизнь. Она была не такой, как мы привыкли.

Эйбис навострила уши, пытаясь представить новый странный мир из рассказа Кейаса.

— Реки и озера сумеречной зоны дали жизнь странным гигантским обитателям. Я бы назвал их живыми растениями, которые отрастили себе черные крылья размером с город. Ты была бы совсем крохой рядом с такими. Боюсь, они бы тебя даже не заметили.

Кейас легко щелкнул притихшую принцессу по носу.

— Жили в этом мире странные люди, сами они себя звали флеймами. Их кожа была угольно-черного цвета, а кровь такой яркой, что казалось, что в их венах течет жидкий огонь, но в остальном они походили на нас. Строили города под крыльями огромных деревьев, разводили фиолетовых коров.

Эйбис не смогла сдержать смешок.

— Коров?!

— Пусть будет коров, — улыбнулся Кейас, пожав плечам. — Они, конечно, мало похожи на наших. Представь себе большую такую личинку на ножках.

Принцесса скривилась.

— Вот, — рассмеялся Кей. — Так что пусть будут коровы. Жители этого мира создавали города, влюблялись, женились. Были у них свои короли и королевы. Но так же был у жителей сумеречной зоны сильный враг. Страшные жестокие существа приходили с темной холодной стороны. Разоряли селения, убивали людей, уводили в плен женщин и детей, пили кровь их огненную, которая помогала им самим не застыть в ледяной пустыне. Война с ледяными чудищами началась так давно, что никто и не помнил ее начала. Сменялись поколения людей, но одно оставалось неизменным: бесконечная борьба с завоевателями. Все жители сумеречной зоны с детства воспитывались как воины. Война стала смыслом их жизни, и поклонялись флеймы ей, как божеству.

Эйбис расслабилась в объятиях друга. Кей неосознанно поглаживал принцессу по плечу, хотя не сводил взгляда с ярких в ночном небе звезд. Будто и правда там, возле одной из них, вращается мир великих воинов флеймов, у которых вместо крови жидкий огонь.

— Ледяные чудища уже давно брали верх в бесконечной войне, и огненному народу угрожало полное уничтожение. Но однажды в королевской семье небольшого государства в приграничной зоне родилась принцесса, — продолжил Кейас, а Эйбис улыбнулась. — Назвали малышку Верна. Что на языке флеймов означало надежда. Ее появление предрек один выживший из ума старик. После очередного опустошительного и кровавого боя с ледяными он немного тронулся умом. А ведь и стариком-то не был. Мужчина средних лет, который мгновенно постарел, когда на его глазах враги разорвали всю семью.

— Жуть какая, — пробурчала Эйбис. — Почему твои сказки всегда такие страшные?

Кейас только грустно усмехнулся и продолжил:

— Воин этот был единственным, кто ушел на светлую сторону мира и вернулся. Совсем выжил из ума и все шептал о принцессе, которая покорит огонь и время и навсегда уничтожит ледяных великанов. И когда родилась принцесса, даже не верящие ждали от нее спасения, так как родилась она во время самой темной ночи, как и пререкалось.

Эйбис тяжело вздохнула и отчего-то занервничала. Может, примеряла на себя роль принцессы странного народа или просто всегда очень близко к сердцу принимала сказки Кея.

— Сложно пришлось Верне, — продолжил парень. — Не на балах она плясала, не замуж собиралась, а днями и ночами оттачивала навыки воина. Родителей она лишись рано. Король и королева погибли в битве, пытаясь отстоять столицу. Девочку воспитывали в монастыре. И вот пришло время Верне возглавить народ.

Эйбис неосознанно сжала руки в кулаки, комкая теплый плащ. Кей будто почувствовал ее напряжение, прижал крепче к себе, обнимая за плечи, но взгляда от неба не отвел.

— Только не оправдала принцесса возложенных на нее надежд, — вздохнул он, а Би вздрогнула. — Не смогла привести флеймов к победе. Отступили они почти до самой границы светлой зоны под натиском врагов. Жрецы, спасая юную раненную правительницу, вынуждены были укрыться под палящими лучами красной звезды, что сияла в той части мира ярко и на все небо. Погибли они все. И совсем отчаялись флеймы, потеряв последнюю надежду. А когда готовы были сдаться, вернулась вдруг их принцесса. Что случилось с ней в светлых землях, никто так и не узнал. Но все почувствовали странную силу, исходившую от девушки. Будто напиталась она светом их солнца, в кровь ее будто проник настоящий огонь. Однако Верна отказалась вести свой народ в бой, понимая, что все они погибнут. Сбежав ночью, сдалась ледяным чудищам, выторговав для флеймов время.

Эйбис ахнула, почему-то больно закололо в сердце. Кей оторвался от звезд, грустно улыбнулся и поцеловал подругу в макушку.

— Пытали принцессу страшно, — вздохнул он. — Легенды говорят, что ее крики слышны были во всех концах сумеречного государства. А кровь ее сияла так ярко, что озаряла темный мир будто пламя. Перед смертью прокляла Верна всех ледяных, пивших ее кровь. «Тенями самих себя станете и будете вечность в тени прятаться, когда засияет новая звезда». Так передается в легендах ее проклятие. Умерла Верна, но кровь ее вместо того, чтобы погаснуть, разлилась огненной рекой. И вдруг вспыхнуло на небе новое солнце, освещая темную сторону, расплавляя льды и ослепляя ледяных чудищ. Не привыкшие они были к яркому свету, умирали под его лучами в страшных муках. Почти все сгорели в один день. А те, кто остались, вечно вынуждены прятаться в тени пещер. Звезда сияла недолго, будто на свидание пришла к красному солнцу, но через пару декад скрылась в темноте космоса. А ледяные чудища никогда больше не смогли возродиться. Верну же, погибшую за свой народ, флеймы стали почитать, как богиню.

Он замолчал. Эйбис лежала у него на коленях и смотрела в такие родные глаза. И ей казалось, что в глазах Кея отражаются звезды.

— Би, можно…— он запнулся на полуслове. — Ладно, забудь…— спохватился он и отвел взгляд.

А Эйбис вдруг почувствовала, как вмиг стало очень-очень холодно и одиноко.

***

Луна уже скрылась за горизонтом и посветлела полоска неба. Скоро рассвет. Эйбис ожидаемо зевнула. Кейас аккуратно поднялся и подхватил засыпающую девушку на руки. Отправился по привычному пути вниз. Эйбис сонно завозилась у него на руках.

Он очень осторожно, пытаясь не разбудить девушку, вернулся в ее комнату и бережно уложил свою ношу на кровать. Кей едва удержался от желания лечь рядом, обнять и прижать к себе. Чувства к Эйбис иногда пугали парня.

Они росли вместе, и в какой-то степени Кей считал ее младшей сестрой, которую надо опекать и заботиться. Но тело никак не соглашалось считать Би родственницей. Ему иногда до безумия хотелось целовать и ласкать девушку и долго-долго не размыкать объятий. Украсть у всего мира. И никогда-никогда не отпускать от себя. Будто от присутствия Би в жизни зависела вся его судьба. Большую часть времени ему удавалось сдерживать свои порывы, но не тогда, когда первые лучи звезды их мира окрашивали горизонт в розовый цвет. Это был час, когда весь мир кричал в голове у мужчины, что Эйбис принадлежит ему.

Он бросил еще один взгляд на спящую принцессу и положил руку на ручку двери, собираясь вернуться к себе, но в коридоре послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. И явно не один. И в такую рань имел привычку заявляться только император Иригон. Кей различил его голос, отдающий приказы, и с ужасом понял, что если его застанут выходящим из комнаты принцессы в такую рань, то…

Кей сглотнул. Порка плетью ему покажется лаской. Мужчине ничего не осталось, как затаиться в комнате и дождаться пока Иригон спустится вниз или направится в покои императрицы Лайлы. Кейас понимал, что император никогда не зайдет к своей подопечной без спросу. Если ему понадобится Эйбис, он пошлет будить принцессу служанку. А мать, которой достанется такая обязанность на правах няни, никому никогда не расскажет, что застала Кейаса в комнате своей подопечной.

Кей старался даже не дышать, чтобы не выдать неосторожным звуком своего присутствия в комнате принцессы. Как назло император, судя по звукам шагов вместе сопровождающим, остановился, продолжая разговаривать возле комнаты Эйбис. Кей четко услышал голос племянника императора Дира.

— Да к демонам эти традиции, дядя, — раздраженно фыркнул Дир в ответ на какие-то слова императора. — Что изменится от того, что я пересплю с ней до свадьбы? Все равно через три месяца она моей женой будет.

— Что в моем приказе тебе непонятно? — рыкнул в ответ Иригон. — Ты три года ждал, подождешь еще три месяца. Ты ее тронешь только после свадьбы, ясно тебе! Найди себе развлечение и успокойся.

Кей сжал кулаки. Как никогда сильно захотелось убить этого придурка.

— Убери тогда этого идиота-илара от нее. Бесит…

— Чем? — хмыкнул Иригон. — Не дает невесту соблазнить? Парень честно выполняет приказ.

В ответ Кейас услышал множество нелестных эпитетов в свой адрес. И последующий за ним звонкий шлепок, видимо, император дал подзатыльник своему племяннику.

— Не смей так выражаться, Бездна на тебя. Ты мой преемник и должен соблюдать заведенные традиции и нормы морали, чтобы держать народ в узде собственным примером.

Что ответил Дир, Кейас не услышал. Шаги удалялись, и через несколько сотен тактов в коридоре стало тихо. Для верности Кей подождал еще немного и осторожно открыл дверь. Выглянул, оглядываясь по сторонам. В предрассветных сумерках в коридоре было темно и вроде бы пусто. Кей медленно вышел из комнаты принцессы и осторожно закрыл дверь.

И заявились же они на его голову. Теперь целый день придется присутствовать на приемах и трапезах в соответствии с протоколом в доспехах.

Глава 4

День Эйбис начался с легкого переполоха. В комнату вбежала охающая Ранори и принялась, совсем не считаясь с церемониями, трясти принцессу за плечо.

— Би, малышка, просыпайся. Император приехал! Тебя ждут к завтраку.

Не проснувшись до конца, Эйбис не понимала, почему должна так рано вставать. Даже слова о визите императора не подействовали на ее жаждущий сна организм.

Ну, зачем же так трясти? Эйбис недовольно отмахнулась от женщины и перевернулась на другой бок, не собираясь просыпаться до обеда. Но в следующий момент она с визгом подскочила. Что-то холодное вылилось ей на голову. Над ней, ухмыляясь, стоял Кейас.

— Это, конечно, не озеро, но проснуться помогло, — хмыкнул он.

Няня всплеснула руками и дала затрещину своему взрослому сыну. Сама же Эйбис только раздраженно фыркала, еще не понимая, что друг опрокинул на нее чашу воды, которую Ранори приготовила для умывания.

— Кей, негодник такой! Ты что делаешь?! — закричала няня.

— Помогаю разбудить принцессу, — рассмеялся Кейас. — Император отправил меня привести ее в зал. А она до сих пор в постели.

— Выйди немедленно, — закричала женщина. — Ты не можешь находиться в комнате незамужней девушки. Би не одета, это неприлично. Тебя выпорют.

Кейас пожал плечами.

— Император сам дал приказ мне подняться в спальню принцессы и поторопить со сборами. Я думаю, он не предполагал, что Би до сих пор не одета.

— Я тебя прибью, — пообещала пришедшая в себя от шока Эйбис.

Кейас только хмыкнул, поклонился и вышел за дверь.

После ледяной воды сон как рукой сняло. Злая на Кейаса и так не вовремя приехавшего императора девушка выхватила из рук няни полотенце и поплелась в купальню. Бездна забери всех этих ранних визитеров. Девушка едва подавила желание выйти к императору заспанной и нечесаной с намеком, что в такой ранний час нормальные люди еще почивать изволят. Но, к сожалению, Эйбис знала, что в ответ получит только очередной нагоняй от Лайлы. Перед глазами тут же предстал образ императрицы, повторяющей знакомую до тошноты фразу: «Принцесса должна выглядеть прилично в любой ситуации, в любое время дня и ночи… Принцессе не пристало скакать по плацу с оружием, народ не должен видеть принцессу вспотевшей после сражения». Тьфу! Эйбис в сердцах выругалась, надеясь, что не услышит Ранори. Получать нагоняй еще и от няни не хотелось. Ладно бы только ей досталось, так еще и Кей получит, что «научил принцессу таким неприличным словам». У Ранори всегда виноват был сын.

Немного успокоившись, Эйбис позволила облачить себя в легкое изумрудно-зеленое платье до середины лодыжки с открытыми плечами и пышной струящейся юбкой. Шелковая ткань приятно холодила кожу и спасала от летнего зноя. На ноги няня надела принцессе открытые босоножки на прямой подошве, которые охватывали ступню тонкими бордовыми полосками.

Эйбис не очень любила такие наряды, но во время визитов императора у нее особого выбора и не было. Императрица допускала в одежде своей воспитанницы штаны и сапоги, если они подчеркивались шелковыми блузами с корсетами или туниками, но при Иригоне Эйбис обязана была появляться в платье.

Густые золотые волосы своей подопечной Ранори заплела в пышную косу. Скромный гарнитур из гранатовых сережек и такого же медальона на тонкой серебряной цепочке закончили образ.

Наконец Эйбис вышла к стоящему возле двери на страже Кейасу. Парень был одет по протоколу. Правда, на этот раз ему разрешили не надевать на себя броню. В кольчуге, сверху на которую накинута вишневая туника, перепоясанный широким поясом с мечом, в высоких сапогах, он выглядел лет на пять старше своего возраста.

— Готова?! — улыбнулся он.

Девушка кивнула и пошла вперед, как и полагалось. Кей, звеня оружием при ходьбе, отправился следом.

Немного волнуясь, Эйбис переступила порог трапезной. Сегодня столы расставили здесь так, чтобы во главе сидели император Иригон с супругой, место рядом с Лайлой занимала обычно Эйбис, а справа от Иригона сидел Дир. Но сегодня рядом с императором сидел жрец слева, а место рядом с императором справа занимала Лайла.

Эйбис стало не по себе от холодного изучающего взгляда жреца. Она всегда побаивалась этих слуг веры, которые на своих проповедях пугали вечными муками в Бездне и проклинали любое проявление чуда. В убежище принимали религию, но не особо поклонялись ей. Иногда даже поминали других богов. Хотя в деревушке и была деревянная часовня, но, в отличие от других селений Симфонии, она обычно пустовала.

Эйбис выросла с убеждением, что такое положение дел обыденно, пока Лайла не взяла ее с визитом в Пустошь. Вместе с императорской семьей принцесса побывала на службе в храме. Фанатичные стоны и крики по время проповеди и заполненный битком храм произвели на девушку неизгладимое впечатление. Ее трясло от ужаса и отвращения, но она не осмелилась никому об этом сказать. А император воспринял ее состояние как молитвенный экстаз. В его глазах Эйбис была очень благочестивой.

Рядом с императрицей Лайлой девушка увидела Дира и улыбнулась. Сердце быстро забилось. Дир был красив. Высокий и стройный, длинные волосы он завязывал лентой в хвост на затылке, высокий лоб, прямой нос, квадратный подбородок. Немного портил его только слишком большой рот, но зато привлекали внимание большие карие глаза, прикрытые веером длинных ресниц. Дир — ее первая любовь, и Эйбис была счастлива, что именно ему предстоит стать ее мужем. Слышала она истории, как некоторых девушек отдавали замуж чуть ли не за стариков по приказанию императора.

Эйбис подошла к столу и склонилась в легком реверансе. Император кивнул ей и недовольно заметил:

— Вы заставили себя ждать, принцесса! Не пристало будущей императрице спать до обеда.

— Прошу прощения, ваше величество, — покаянно склонила голову девушка. — Мне очень плохо спалось, мучили кошмары…

Император благосклонно кивнул и указал на место между собой и Диром. Эйбис удивилась, но не посмела ослушаться. А сердце радостно забилось от предвкушения беседы с женихом. Даже о Кейасе забыла, тот остался стоять за ее спиной, выполняя обязанности телохранителя.

Дир галантно пододвинул ей стул и подозвал слугу, показав на кубок принцессы. Конечно, никакого вина ей не наливали. Молода еще. Эйбис услышала запах клубничного компота, который мастерски готовила Ранори и заготавливала на зиму.

Император дал понять, что пора начинать трапезу. Столы слева и справа занимала свита императора, в конце зала завтракали приближенные к высокой особе воины. В принципе Кейас должен был сейчас завтракать там вместе с отцом и матерью, которая получила право сидеть за одним столом с императором как няня принцессы. Но Кей был сейчас на службе и позавтракал до пробуждения своей подопечной.

Какое-то время все поглощали пищу, не отвлекаясь на светские беседы. Дир любезно ухаживал за своей невестой, подкладывая в ее тарелку новые вкусности. Эйбис никогда не страдала отсутствием аппетита и с удовольствием съела несколько бутербродов с паштетом, салат и три кусочка приправленного специями жаренного на углях мяса. К мясным блюдам она питала особую слабость.

Иногда, особенно после поединков, казалось, была готова съесть корову. Кей всегда подшучивал на ней, когда ели в семейной обстановке, что она прожорлива как сам Карающий, за что получал ложкой по лбу. Обычно после этого у них за столом завязывалась короткая потасовка, заканчивающаяся подзатыльниками Ранори. Благо хоть Лайла не заставляла ограничиваться в еде под девизом «Принцессе не пристало…», а то некоторые леди в столице падали в обмороки, так как не кушали на банкетах по наущению их мамаш.

Иригон не любил вести светские беседы во время еды. Поэтому обычно свита молча поглощала пищу и, только когда тарелки опустели, начинался неспешный разговор.

Дир уже успел произнести несколько комплиментов на ухо своей невесте, чем заставил ее щеки запылать от смущения. Зачем было упоминать в разговоре о том поцелуе у озера? Эйбис вспомнила ощущения от совсем другого поцелуя и смутилась.

— Дорогая племянница, — обратился к ней император. — Дела сегодня привели меня в твой дом. Но я решил заодно узнать о твоих успехах.

— Я очень рада видеть вас в моем скромном жилище, ваше величество, — вежливо ответила Эйбис.

— Расскажи же, как ты проводишь свои дни, чему тебя учит императрица?

— Госпожа наставляет меня в хороших манерах, учит шитью и вышивке, — выдала заученную фразу Эйбис.

Император благосклонно кивнул.

— Также я обычно помогаю в лекарне на окраине деревни, — Эйбис вовремя вспомнила, что «принцессе пристало заботиться о своих подданных» так что такое ее занятие должно быть императору по нраву. — Лекарка учит меня различать целебные травы и изготавливать целебные настои.

— Это похвально, — кивнул император. — Народ полюбит такую императрицу, которая не гнушается оказывать помощь больным. Особенно, если ее желание помогать сочетается с благочестием. Как часто ты посещаешь часовню, дитя мое?

Эйбис вздрогнула. Она уже забыла, когда последний раз была в священном месте, предпочитая сбегать с Кейасом к проклятым порталам, но императору об этом знать необязательно.

— Каждый вечер я посещаю часовню и молюсь о своих подданных и о спасении своей души от жуткого колдовства и магии, — смиренно ответила она.

Иригон хмыкнул и покровительственно кивнул.

— Какие дела у тебя запланированы на сегодня? — спросил он снова.

Эйбис покосилась на Дира. Вообще она хотела прогуляться со своим женихом. А провести с ним целый день – это вообще прекрасно. Но скромно опустила глаза и ответила:

— Я собиралась к обеду посетить лекарку.

— Отлично. Хорошее решение. До обеда мой племянник составит тебе компанию в светских беседах и прогулках. В обед же, когда мы уедем по делам, ты сможешь заняться лекарским делом.

— Спасибо, ваше величество, — улыбнулась Эйбис, понимая, что разговор окончен, и вернулась к десерту.

До обеда с ней будет Дир. Это так прекрасно! Она мечтательно улыбнулась, не замечая изучающего и высокомерного взгляда жениха.

***

Зато Кейас прекрасно видел оценивающие и похотливые взгляды Дира, когда Эйбис был отвлечена разговором с императором. Кулаки чесались проучить мерзавца, но он ничего сделать не мог. Тем более гадкая усмешка, которая иногда появлялась на лице у Дира, очень не нравилась Кейасу.

А еще очень сильно хотелось есть. Кей знал, что будет утром стоять статуей за спиной принцессы, но после бессонной ночи свой ранний завтрак он благополучно проспал. Успел на бегу съесть бутерброд, заботливо оставленный матерью возле кровати на тумбочке, и выпить полкувшина компота. На все остальное не хватило времени, и так получил взбучку от отца за опоздание. Правда, водой его никто не обливал.

Кей хмыкнул себе под нос, вспомнив какой забавной и рассерженной была Эйбис в момент его жесткой побудки. И знал, что в ближайшее время стоило ожидать от принцессы ответного шага. Надо бы дверь запереть перед сном, а то с нее станется из ведра окатить на рассвете. Эйбис с детства была хулиганкой ему под стать, хоть император с женихом и считают ее нежной и хрупкой благочестивой девушкой. Императрица знала нрав своей подопечной и пусть ругала иногда, но все же смотрела на все их проказы сквозь пальцы. Кей почему-то уверен был, что она осведомлена и об их тренировках у заброшенных порталов.

Наконец трапеза закончилась. Еда больше не терзала ароматами его ноздри. Император покинул стол и вышел из зала, за ним следом трапезную покинули императрица и жрец.

Кей проводил фигуру в плаще злобным взглядом. Ненавидел священнослужителей. Двуличные твари! Мужчина сжал руки в кулаки. А как к ним можно относиться иначе? Один из таких застал его в постели с девушкой. То была первая представительница прекрасного пола, которая подарила юному Кею свое тело и любовь. Она была обычной деревенской честной девушкой. И Кей испытывал к ней взаимные романтические чувства и привязанность. Мужчина думал, что жрец потребует у него жениться на опозоренной девушке, и Кей бы подчинился, дал бы девушке свое имя, если уж попался, но…

Кей заскрипел зубами. Но жрец по слухам потребовал от девушки постельных утех, угрожая всеобщим осуждением. А когда девушка отказалась, объявил ведьмой, продавшей душу демонам, устроил обыск в деревенском доме, где нашел подкинутые мешочки с травами и осколками обсидиана. Девушку объявили ведьмой и сожгли на костре. Лайла, когда узнала о приговоре, отправила Кейаса вместе с Эйбис в столицу, чтобы он не натворил бед.

Погрузившись в свои воспоминания, Кейас вдруг осознал, что потерял из виду Эйбис и Дира, которые поспешили выйти из зала. Выругавшись себе под нос, мужчина выскочил в коридор, мучительно соображая, куда мог повести Дир принцессу. Скорее всего в сад. Они там часто гуляют, да и укромных мест там много.

Мужчина выскочил на улицу и быстрым шагом отправился по аллее к ближайшей затерявшейся в ветвях ивы беседке на берегу озера. Дурное предчувствие его не обмануло. Издалека он услышал тихий вскрик принцессы и побежал.

Но в нескольких шагах от пары Кей замер в изумлении. По Эйбис было видно, что она подверглась посягательствам на девичью честь. Платье оказалось помятым, прическа растрепанная, губы припухли, в глазах застыли слезы. Но остановился Кейас, потому что несостоявшийся соблазнитель оказался в немыслимо глупой ситуации. Видимо, принцесса вырвалась и выбежала из беседки, а Дир попытался ее догнать и запутался в ивняке. Причем запутался так, что не мог выбраться и отчаянно ругался, позабыв, что принцессе слышать такие слова не пристало.

Кейас, широко ухмыляясь, подошел и стал за спиной Эйбис.

— Все в порядке? — шепотом спросил он у принцессы.

Девушка кивнула.

— Дир немного увлекся, — тихо ответила она, оправдывая жениха. — Я сама виновата, надо было тебя дождаться. Я испугалась, дала ему пощечину. Выбежала из беседки. А он следом. Только споткнулся, упал в озеро и… вот…

Кейас хмыкнул, наблюдая, как Дир сражается с ивняком. А крепко его ветки держат, будто поколдовал кто.

— Вам помочь, господин? — со всей почтительностью, но ухмыляясь во весь рот, обратился к нему Кейас.

Но Дир только зло зыркнул на него, уже почти выпутавшись.

— Постыдитесь, господин, здесь же принцесса, а вы ругаетесь. А еще племянник императора. Что дядюшка скажет на это?

Кейас знал, что нарывается, но не мог лишить себя такого удовольствия отчитать засранца.

В ответ Дир убил его взглядом. Ветви, наконец, отпустили мужчину, он оправил одежду и зло ответил:

— Заткнись или прикажу тебя выпороть за оскорбление.

— Как скажете, господин, — склонился в шутливом поклоне Кейас. — Я думаю, императору будет интересно услышать подробности вашей прогулки с принцессой. Она-то чиста и невинна, но зато ее телохранитель понимает кое-что.

— Да как ты смеешь? — лицо Дира покраснело от ярости.

Эйбис недоуменно уставилась на друга и даже дернула за рукав. Но Кейас знал, что Дир боится своего дядю до Бездны. И все его угрозы останутся угрозами и только.

— Что я посмел? — смело, глядя прямо в глаза противнику, ответил Кейас. — Я всего лишь выполняю свой долг и приказы вашего дяди. И одним из приказов было оберегать невинность принцессы до свадьбы от посягательств мужчин даже со стороны ее жениха.

Дир покраснел от гнева.

— Невинность? — прошипел он. — Ты пожалеешь, ублюдок, что посмел посягнуть на то, что принадлежит мне. Если бы она не противилась, то я может и закрыл бы глаза. Но после твоей наглости. Тебя повесят сегодня, я тебе обещаю.

Кейас ошеломленно распахнул глаза, не понимая смысла выданной Диром тирады. А Эйбис закрыла друга собой и умоляюще посмотрела на жениха.

— Дир, пожалуйста, он просто исполняет приказ. Ты же знаешь. Прости его. Я понимаю, как тяжело тебе воздерживаться. Ведь уже третий год пошел. Через три месяца я буду твоей. А Кей, он же мой сводный брат.

— Брат?! — рассмеялся Дир. — Ну-ну, дорогая. Хорош братец…

Договорить Дир не успел, прибежал посланник от императора и позвал его на разговор с дядей.

Дир, гадко ухмыляясь, поцеловал руку Эйбис и сказал:

— До вечера, моя дорогая невинная невеста. Вечер будет интересным, я тебе обещаю.

И, смерив злым взглядом ухмыляющегося Кейаса, поспешил по аллее к убежищу. Эйбис повернулась к своему телохранителю и зарычала:

— Кей, Бездна и все ее демоны, тебе что жить надоело?! Какого демона ты ему перечил и язвил?! Тебя же исполосуют кнутом.

— Не бойся, Би, он не посмеет. Ты к лекарке идешь? Или наврала императору? — перевел он тему.

Эйбис фыркнула в ответ на его предположение и ударила в плечо.

— Иду, конечно, только переоденусь в рабочее платье. Сегодня мы в лес идем, собирать пустырник. На опушке его много, а время после полудня как раз подходит для сбора.

Кейас улыбнулся. Когда разговор заходил о растениях или целительстве его Би становилась такой занудой. Обычно в те дни, когда Эйбис посещала лекарку, Кейас был предоставлен сам себе. Шатался за женщинами следом, загорал на травке на опушке или на крыльце у лекарни. Эйбис забывала о его существовании напрочь.

Кей проводил Би до комнаты и оправился переодеться сам. Императора до вечера не будет, никто не укажет ему на нарушение протокола.

Глава 5

Лекарка жила в небольшом двухэтажном деревянном доме на несколько комнат на окраине селения за воротами полуострова. Такое расположение уважаемой в поселении женщины объяснялось практической необходимостью: недалеко от леса и есть место для того, чтобы развести небольшой огород, на котором женщина высаживала целебные травы. На втором этаже лекарни жила сама целительница, которую звали Лийера, для удобства ее все звали просто Лира. На первом же этаже женщина принимала больных и торговала настоями и травами.

Эйбис помнила свой первый восторг от посещения жилища лекарки. Пучки трав под потолком, запахи свежескошенной травы и спиртовых настоек, булькающее варево в котелке и идеальная чистота в приемном покое. Ряд деревянных лежанок, застеленных белоснежным бельем, поверх матраса, набитого свежим сеном. Заполнены они бывали редко. На памяти Эйбис один раз их деревню скосила лихорадка, лекарка сказала, что болезнь заразна и изолировала заболевших в лекарне, запрещая посещать их до полного выздоровления.

Эйбис влюбилась в лекарское дело с первого взгляда. Помнила, как долго не решалась поговорить с Лайлой и попроситься в ученицы к целительнице. Но на удивление императрица возражать не стала, и даже похвалила ее за такое устремление.

Лира согласилась учить юную принцессу с опаской. Как после сама призналась, она боялась, что это просто прихоть молоденькой девушки страдающей от скуки. Но быстро поменяла свое мнение, когда увидела, как усердно трудится принцесса, как увлеченно учится и как горят ее глаза. Со временем они стали подругами.

Конечно, Лийера была старше своей подопечной лет на пятнадцать. В деревне она появилась намного позже исхода и пришла с другой части империи. Жители деревни были рады лекарке и быстро поставили ей дом. Выглядела женщина очень молодо: изящные черты лица, раскосые небесно-голубые глаза, аккуратный носик и пухлые розовые губы, а так же пышная шевелюра почти белых волос, которые женщина всегда убирала в косу. Фигура с возрастом не расплылась, Лира осталась стройной, как тростинка.

Семьи у Лийеры не было. Эйбис несколько раз пыталась выяснить, почему женщина одинока, но лекарка всегда уходила от темы. За ней ухлестывало много холостых мужчин из деревни, но всех она вежливо отвергала, а они не решались настаивать. Лийера внушала уважение каждому, кто ее знал.

В ее доме всегда было уютно, она всех встречала с ласковой улыбкой и для каждого находила слова утешения. И давно уже стала для Эйбис старшей сестрой, у которой и совета спросить можно и поделиться сокровенным.

Лира приветствовала их улыбкой.

— Ты опять с довеском? — хмыкнула она, указывая на Кейаса.

Мужчина всегда был объектом острот лекарки. Би подозревала, что Лира тайно влюблена в ее телохранителя. Но Кей уже давно не обращал внимания на ее подколки и лишь ухмылялся в ответ.

— Кей, не довесок, — защитила она друга. — Он помогать будет.

— Ага, знаю я, как он помогает, все травы вытопчет, обед весь съест и доволен.

Как назло в этот момент в животе у Кейаса заурчало, что вызывало смех обеих женщин, а он покраснел, но быстро взял себя в руки и нагло заявил:

— Мне просто нравится, как ты готовишь.

Лира смущенно улыбнулась. Эйбис, наблюдая за ними, вдруг подумала, что ей не нравится, такое отношение наставницы к Кею. И этот дуралей расплылся во весь рот, приосанился. А может у них роман, а глупая принцесса и не ведает? Эйбис нахмурилась, но тут же обругала себя, напомнив, что Кей ей не принадлежит и может встречаться с кем угодно. Если его избранницей станет Лира, то она будет только рада за подругу. Наверное… Ну, по крайней мере постарается изобразить радость.

— Не переживай, Кей, мы возьмем побольше еды. Пока будем собирать травы – пообедаешь, — спокойно сказала Лира и принялась собирать поклажу.

Эйбис с удовольствием заметила, что Кейас провожает взглядом продукты, а не следит за их хозяйкой.

— Ты что не ел с утра? — толкнула она друга в бок.

— Не…— жалобно ответил Кейас. — Проспал… с тобой же звезды считал…

Дорога к лесной опушке прошла весело. Лира рассказывала о том, как пыталась объяснить глухому как пробка старику, как использовать средство от облысения. Лесную тишину то и дело оглушал их смех.

Эйбис обожала такие прогулки по лесу, когда они были равными, и не нужно было соблюдать церемонии. Кейас шел рядом и нес большую корзинку с продуктами, развлекая девушек разговорами, а не статуей стоял за спиной. Да и сам лес всегда манил юную принцессу. Ничего не могло сравниться с прогулкой по лесу, ну может только бой на мечах.

Под сенью деревьев Би чувствовала себя наполненной до краев. Хотелось смеяться и танцевать. Она привычно сняла обувь, чтобы почувствовать шелковистую траву под ногами. Это так приятно. Касаясь босыми ступнями земли, Эйбис чувствовала себя единой с природой. А когда-то они с Лирой собирали травы на рассвете. Кея оставили в домике, пришли на опушку, разделись до нага и купались в утренней росе. И это было самым волшебным и великолепным приключением в ее жизни. Эйбис даже показалось, что через ее тело проходит энергия, кончики пальцев стало пощипывать. А роса нежно омывала и ласкала ее тело.

Женщины оставили Кейаса под сенью деревьев, поглощать их запасы, а сами оправились собирать травы. Сегодня их внимание заслужил пустырник. О целебных свойствах и применении растений Лира говорила с девушкой в лекарне. А когда они занимались сбором трав, целительница рассказывала своей подопечной сказки. И вот сейчас, подрезая стебель высокого растения, небольшим похожим на серп ножичком и укладывая в сумку-травницу, Эйбис ждала новую волшебную историю. Лира улыбалась, зная, чего ждет принцесса и начала рассказ:

— С пустырником связана очень старая и печальная легенда, — начала она, не прекращая работу. — Влюбленные юноша и девушка собирались пожениться, и ничто не препятствовало их счастью.

Женщина сделала паузу, дожидаясь нетерпения подруги:

— Накануне свадьбы отправилась невеста в лес за цветами для своего свадебного наряда и повстречала духа лесного. Чудом девушке удалось вырваться из его цепких лап, но вдогонку ей бросил фивирет проклятие.

Эйбис старалась даже не дышать, чтобы не прервать рассказчицу.

— Стала увядать красавица, и никакие лекарства не помогали, — продолжила Лира, оправляя очередное растение в сумку. — Возлюбленный отправился к лесному духу просить о пощаде и узнал, что спасти девушку можно только отказавшись от нее. Всю жизнь прожил этот человек одиноко на пустыре с любовью и верой в сердце своем, что не напрасна его добровольная жертва. Позже нашли на том пустыре удивительное растение и назвали его пустырником сердечным. От многих недугов помогает и беду отводит эта трава.

— Грустно, — тихо сказала Эйбис.

— Поучительно, — пожала плечами Лира. — Очень часто приходится отказываться от любимых, чтобы спасти их.

Она подняла голову и бросила задумчивый взгляд на Кейаса.

— Надеюсь, Дарующий позволит вам избежать такой участи.

— Ты о чем? — удивилась Эйбис. — И кто такой Дарующий? – озадаченно добавила она.

Лийера улыбнулась.

— Там, где я родилась, верили в Дарующего, он покровительствовал всему живому. Но, конечно, это все суеверия. Есть единый бог и никаких других богов не существует, — заученно повторила она слова жрецов.

Эйбис ее слова показались кощунством. Но девушка промолчала. Лийера вздохнула и продолжила рассказывать о пустырнике:

— Пустырник связан с мудростью, здоровьем и магией материнской любви, женскими мистериями и защитой. Его иногда еще называют «материнской травой». Из пустырника раньше, когда еще люди использовали магию, делали амулеты для защиты еще не рожденных детей. В присутствии пустырника тайная привлекательность женщин возрастает. Причем эта привлекательность вызывает в мужчинах восхищение женщиной. А еще у мужчин пустырник повышает интерес к противоположному полу, — Лира подмигнула ей.

Эйбис улыбнулась. Они, не сговариваясь, повернулись и посмотрели на Кейаса, который увлеченно поедал огромный бутерброд, запивая квасом из кувшина, и абсолютно не думал очаровываться присутствующими на поляне женщинами.

— Ему точно не надо, — хмыкнула Лира. — Он и так сильно увлечен противоположным полом.

— В смысле? — нахмурилась Эйбис.

— В прямом смысле, Би. У твоего друга было много женщин. За ним пол деревни бегает. Не одна из местных девушек приходила ко мне за настойкой специальной, чтобы ну… не понести. А потом и плакались, когда остывал Кей к ним.

— Да что ты? — зло фыркнула Эйбис и слишком резко срезала стебель.

Острая боль пронзила палец, и красные капли крови окрасили траву. Девушка ойкнула и уронила серп на траву. Она сама не поняла, чтобы было такого в словах Лийеры, но ее не смогла совладать с неожиданной злостью на Кея.

Молодая лекарка посмотрела внимательно на свою подопечную и перевела взгляд на рану.

— Подорожник надо? — тихо прошептала Эйбис, наблюдая как красные капли срываются с пальцев и разбиваются в траве.

— Я знаю заговор на остановку крови, — отведя взгляд, вдруг сказала Лира. — Но это кто-то может назвать колдовством.

Эйбис удивленно подняла бровь.

— Правда знаешь? — пытливо спросила она.

Лира неуверенно кивнула.

— Покажи, пожалуйста, я никому не скажу. Честно, — потянула ей раненую руку Эйбис.

Они сели на траву, и лекарка взяла ее руку в свои.

— А вы не боитесь, принцесса? — усмехаясь, спросила Лира. — Во время большой войны говорили, что целители забирают вместе с болезнями душу.

Эйбис вздрогнула, но тут же настойчиво протянула ладонь Лийере.

— Дар помогать другим не может быть плохим. Я в этом уверена, — твердо ответила она.

— Если бы все так думали, милая принцесса, — вздохнула Лийера и зашептала быстро-быстро.

Эйбис не разбирала ее певучих похожих на щебет птиц слов.

И кровь остановилась. Остался только тонкий рубец, который завтра уже начнет чесаться и оставит после себя тонкий шрам, от которого к осени и следа не останется.

— Бездна, — выдохнула Эйбис. — Это правда магия?

Лийера рассмеялась и покачала головой.

— Порез неглубокий, кровь сама остановилась. Но моя бабушка верила, что этот заговор помогает. Давай передохнем немного и перекусим, пока твой телохранитель не уничтожил все наши припасы.

Эйбис закивала и последовала за подругой, немного разочарованная ее словами. Кейас уже наелся и млел на солнышке, бесстыдно стянув с себя рубашку. Лийера шутливо погрозила ему пальцем. А Эйбис с недовольством вспомнила о том, что у Ке я было много женщин, которые приходили к лекарке за лекарством, чтоб не понести. Захотелось стукнуть негодяя по макушке. Но она тут же обругала себя за неуместные мысли и вернулась к теме магии, которая так интересовала ее последнее время.

Лийера тем временем расстелила коврик и раскладывала на нем простую снедь: хлеб, вяленое мясо, сыр, перья лука, зелень. Мастерски принялась нарезать хлеб и сыр. Кейас, услыхав запахи еды, приподнялся на локте.

— Обжора, — фыркнула Лира и протянула ему бутерброд. Мужчина взял еду и послал женщине воздушный поцелуй.

Эйбис недовольно фыркнула, за что и получила:

— А тебя целовать не буду, вредная принцесска, ты меня не кормишь. С тобой я скорее с голодухи помру.

В ответ получил убийственный взгляд и обещание расправы. Лийера улыбалась, наблюдая за ними. И тут же сунула второй бутерброд в руку принцессы и принялась нарезать сыр и мясо себе. Откусывая ароматный хлеб, Эйбис вспоминала легенду о пустырнике, заговор на остановку крови. Сегодня был необычный урок. Лийера произнесла такие слова, как магия. Би всегда казалось искусство врачевания настоящим чудом. А наставница сказала, что во времена великой войны были те, кто мог исцелять без трав.

— Лира, а ты помнишь великую войну? — тихо спросила она.

Женщина вздрогнула и кивнула.

— Мне было мало лет. Тринадцать, но кое-что помню.

— А что правда были такие… — она замялась, — проклятые, что исцеляли магией?

— Я не могу сказать тебе точно. Но по Симфонии ходили легенды о сильном маге с той стороны. Магистре замке. Ее основным умением было исцеление болезней и ран. Говорят, она из Бездны своих воинов возвращала, а ее руки светились.

Даже Кейас перестал жевать и замер, внимательно слушая женщину.

— Магистр замка — это та ведьма, о которой твердят проповедники? Которая продала душу демонам Бездны? Главный враг? — спросил он.

— Да, именно, — криво улыбнулась Лийера.

— Но что плохого в магии исцеления? Она же помогала людям, а не убивала, — еле слышно прошептала Эйбис, ей казалось, что в кустах сидят шпионы жрецов, которые обязательно подслушают ее богохульственные слова.

Лира помолчала немного и добавила:

— Кроме исцеления у нее была и другая магия. Она сражалась, как сам демон Бездны и оставалась в бою даже со страшными ранами. А ее кровь горела, за этот дар ее и прозвали ведьмой, — закончила Лира и как ни в чем не бывало, продолжила есть.

А Кейас вдруг задал странный на взгляд Эйбис вопрос:

— Лийера, а откуда ты пришла в нашу деревню? Ты же с той стороны, правда, как и мы? Ты тоже попала в великий исход?

— Да, ты прав, — не стала отрицать женщина. — Но я оказалась в империи раньше, еще до окончания войны. Мы жили в домене Речного источника при дворе магистра Разгора.

Эйбис вздрогнула, услышав имя отца.

— Когда дворец Серебряных ключей окружили, и войско покинуло его, всем жителям окрестностей было предложено перейти под руку императора и раскаяться или умереть. Моя семья выбрала первое.

— Или умереть, — как во сне повторила Эйбис. — А магистр Разгор, почему он оставил дворец?

В своем воображении Эйбис представляла отца как благородного короля, который никогда бы не бросил на погибель свой народ. Это потом его уже околдовала ведьма из замка. И было очень больно услышать от наставницы, что отец мог бросить своих людей.

— У него не было выбора, Би, — развела руками Лийера. — Кто хотел – ушел с войском.

— И ты помнишь их, — не унимался Кейас, которого интересовало совсем другое. — Тех, кого называют одержимыми?

— Ну как тебе сказать. Я как-то не задумывалась в то время, что они одержимы. Магистр Разгор управлял с помощью кольца освещением в своем дворце, возможно, еще что-то умел, но я не видела. И однажды в нашей деревне была магистр замка, Маргарита. И она не показалась мне одержимой. Она была очень доброй, я подглядела, как она лечила лихорадку. Но так нельзя говорить. Простите принцесса. Это богохульство. Наши жрецы говорят, что зло может принимать самый невинный облик. Наверное, так было и с магистром замка.

— И ты, правда, веришь в то, что говорят жрецы? — хмыкнул Кейас.

— А разве другое мнение не считается богохульством и не карается костром? — парировала Лийера.

И прежде чем Кейас продолжил разговор или Эйбис задала назревшие вопросы, лекарка сказала:

— Пора возвращаться. Еще нужно разобрать травы и разложить на просушку.

Она принялась собирать припасы в корзину, полностью игнорируя вопросительные взгляды собеседников. Эйбис поняла, что Лийера больше ничего не расскажет о времени великой войны, женщина уже и так жалела о своей откровенности. Принцесса вздохнула и отправилась за наставницей.

Глава 6

День клонился к закату. Кей и Эйбис попрощались с Лийерой и возвращались в дом. Принцесса собиралась переодеться для встречи с императором, а Кею стоило облачиться в кольчугу, чтобы еще и ужин простоять истуканом за спиной принцессы. Хорошо хоть лекарка умереть от голода не дала. Хорошая она все-таки женщина, добрая и отзывчивая. Если бы не ее целебные мази, его спину бы сейчас украшали длинные рубцы от плети. Выходила, вылечила, и раненой осталась лишь гордость. Их маленькому поселению крупно повезло, когда они приютили Лиру.

Кейас понял, что произошло что-то плохое еще до того, как они вошли в дом. Всем своим нутром почувствовал опасность и угрозу. Воины императора поглядывали на него настороженно, ладоней с рукоятей мечей не снимали, застыли безмолвными статуями возле дверей и зыркали недружелюбно. Неосознанно Кей и сам положил руку на рукоять меча и оттеснил Эйбис себе за спину.

Девушка ничего не заметила, возмутилась таким самоуправством и выступила вперед. Кейас не успел объяснить, в чем дело. Один из воинов возле двери поклонился и четко произнес:

— Принцесса Эйбис, император ждет вас вместе с вашим телохранителем в трапезном зале!

— Да, конечно, — растеряно ответила Би.

Приказ императора заставил Кейаса поежиться. Плохое предчувствие билось в такт с учащенным сердцебиением. Они вошли в дом. Эйбис повернулась к лестнице, чтобы переодеться, но была остановлена воином возле коридора.

— Император приказал доставить вас немедленно! — стражи у двери проследовали за ними и, Кейасу это до Бездны не нравилось, будто в ловушку загоняют.

— Я хотела переодеться, — как-то жалко и растерянно пробормотала Эйбис, но все же последовала за воинами в трапезную.

Би уже вошла в зал, а его вдруг приостановили на пороге.

— Сдайте оружие. Приказ императора! — четко скомандовал караульный у входа.

«А вот это уже до демонов плохо», — успел подумать Кейас. Нутром чувствовал, что нельзя ему оставаться безоружным, но не мог противиться приказу. Без перевязи с мечом на поясе чувствовал себя голым. И вдруг подумал, что кольчуга вот именно сейчас была бы кстати. Вошел в трапезную следом за принцессой и стал слева возле стены, как полагалось.

В зале не было людно. Столы убрали, остались только кресла на небольшом возвышении — имитация тронного зала. Кейасу даже показалось, что их привели на королевский суд. По центру восседал император, по его левую руку императрица, а по правую Дир. Рядом с императрицей разместился чуть ниже жрец. И хищный взгляд священослужителя не предвещал ничего хорошего. Эйбис в растерянности застыла почти на пороге, пока император жестом не приказал ей подойти. То, что услышал Кейас дальше, заставило его побледнеть.

— Подойти, дитя! — ласково позвала Эйбис императрица.

Принцесса застыла напротив владетельной семьи и присела в реверансе, как принято на официальных визитах во дворец, хотя в штанах он смотрелся неуместно.

— Почему ты не в платье? — задал вопрос император.

— Я была у лекарки, мы собирали травы в лесу, в платье неудобно, — голос принцессы дрожал, она запиналась, не понимая, почему император смотрит на нее с таким осуждением, — я хотела переодеться, но мне велели идти сюда…

Она замолчала и застыла, опустив взгляд, ожидая слов императора, не решаясь заговорить первой. Кейас перебирал в мыслях воспоминания, пытаясь понять, какой проступок могла совершить Эйбис.

Иригон не спешил начинать разговор. Он облокотился на спинку кресла и потер виски руками. А после обратился к священнослужителю:

— Начните, великий жрец!

— Как пожелаете, ваше величество, — он повернулся к императору и наклонил голову в почтительном поклоне.

— Скажи, дитя, как часто ты посещаешь часовню? — ласково начал жрец, но Кейас знал насколько обманчиво его дружелюбие.

Эйбис растерялась. Кей знал, что в часовне девушка бывает крайне редко, но положенную еженедельную норму выполняет.

— На каждом исходе недели, святой отец, — тихо ответила она.

— О чем ты просишь в своих молитвах? — продолжил допрос жрец.

— Прошу благополучия моим родным и народу, — эта фраза давно заучена Эйбис, ведь они просто нагло болтали в храме единого бога.

— А прощения за грехи? — вкрадчиво поинтересовался жрец.

Глаза принцессы распахнулись в удивлении.

— Конечно, прошу прощения за грехи, — согласилась она.

— Какой же последний грех ты совершила, дитя мое? Ответь как перед богом, ведь здесь присутствуют только твои родственники.

Эйбис непонимающе посмотрела на императрицу и императора и даже на своего стражника скосила взгляд. Девушка явно пыталась понять, в чем ее пытаются обвинить.

— Я купалась в озере, хоть императрица и запретила мне, — покорно опустив глаза в пол, ответила девушка.

В беседу бесцеремонно ворвался Дир:

— Да что вы с ней сюсюкаетесь? Она все равно не признается, — зло бросил он.

Эйбис побледнела, ее лицо исказилось от обиды и разочарования. Как бы Кейас не относился к племяннику императора, а Би его любила. В пятнадцать лет втрескалась, возвела в ранг героя и боготворила, радуясь, что получает в мужья. В упор не видела недостатков будущего муженька. Резкий тон и презрительная усмешка были для Би подобно ушату холодной воды.

— Ваше величество, я не понимаю, — решилась нарушить протокол принцесса, обратившись к императору без разрешения.

Но Иригон пусть и нахмурился, но ответил:

— Как прошла твоя прошлая ночь? — холодно спросил он.

— Как обычно. Я плохо спала. Со мной бывает такое в лунные ночи.

— Ты была одна?

Кейас вздрогнул. Бездна, неужели кто-то проведал об их ночной вылазке на крышу и доложил императору? Но все оказалось еще хуже.

— Как обычно. Ранори подготовила меня ко сну, и я легла в постель.

— И никто не посещал тебя ночью? — продолжал допытываться Иригон.

— Я не понимаю, — растеряно пробормотала принцесса.

— Да, что тут понимать, дорогая невеста, — снова влез Дир, даже дяди не испугался. — Сегодня на рассвете несколько воинов, прибывших в нашей свите, видели, как из твоих покоев выходил мужчина. И мне очень интересно знать, что он там делал в такое время?

Тут уж побледнел Кейас. Его видели, Бездна и его демоны. Он попался. И это означало полный крах. Они не оправдаются. Дневные угрозы Дира зазвучали по-новому. Их подозревали в любовной связи, вернее, принцессу подозревали в том, что она имела преступную любовную связь. Но скорее всего и мужчину, выходящего из ее комнаты, уже давно опознали. Кейас с трудом проглотил появившийся в горле ком. За такое ему грозила смертная казнь, а Эйбис… да ее же на костер отправят.

Глаза Би изумленно распахнулись после злых слов Дира. Кей знал, что она уже сообразила, кто мог выходить из ее спальни. Заснула-то она на крыше. Бездна и все ее демоны!

— Я не понимаю, о чем речь, — тихо произнесла девушка, — я спала.

— Эйбис, то, что в твоей комнате ночью был мужчина – это доказано. Не стоит отрицать, — жестко прервал ее оправдания император. — Самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать – это раскаяться и признаться. И самостоятельно сказать нам, кто твой любовник. В таком случае я обещаю, что не буду тебя наказывать так, как положено за оскорбление королевской семьи. Тебя просто изгонят. Но если ты будешь упорствовать, — его голос повысился.

Эйбис совсем растерялась, в глазах появились слезы.

— Ваше величество, — всхлипнула она, — я клянусь, что невинна. Единым богом клянусь.

— Кто был в твоей спальне этой ночью?! — рявкнул император.

И Кейас понял, что никто ей не поверит. Да пусть его казнят, в конце концов, но Эйбис он в обиду не даст. Мужчина без разрешения покинул свой пост, быстрым шагом приблизился к трону и упал на одно колено перед императором, покаянно опустив голову.

— Я покорно прошу прощения за свою дерзость, ваше величество, но выслушайте меня, пожалуйста.

Император вскочил, намереваясь видимо отдать приказ и арестовать подданного, но императрица успела удержать мужа и взглядом попросила дать слово коленопреклонному мужчине.

— Говори! — рыкнул император.

— Это я был утром в покоях принцессы, но она не знает об этом, — быстро заговорил Кейас, надеясь, что успеет сказать все до того, как его скрутят и отправят в темницу. — Но я клянусь, ваше императорское величество, что никаких любовных отношений у меня с принцессой нет и не было. Она не врет, она невинна.

— А ты проверял что ли? — злорадно хмыкнул Дир. — Утром убедился в этом?

Кейас выдохнул, пытаясь держать себя в руках. Руки его дрожали, он видел только носки сапог императора и абсолютно не представлял, с каким выражением на него сейчас взирает сюзерен. Даже если ему поверят порки кнутом не избежать.

— У меня не было любовных отношений с принцессой, она невинна, — сквозь зубы повторил парень, желая, чтобы Дир заткнулся навсегда.

— И что же ты делал тогда утром в ее покоях? — с усмешкой спросил уже император.

— Принцессе снился кошмар. Она плакала во сне. Я ее телохранитель, наши комнаты рядом. Я просто зашел посмотреть все ли в порядке, успокоить…

Колено начало ныть от соприкосновения с каменным полом. Но он не сдвинулся, не поменял позы, не поднял голову. Только покорность и смирение могут хоть как-то помочь в этой ситуации. Император пока еще не отдал приказ кинуть его в подземелье, значит, у них есть шанс.

— Это правда, Эйбис? — тихо спросила у принцессы императрица.

— Я не помню, ваше величество, — ответила девушка, из ее груди вырвался громкий всхлип.

Кей не видел ее лица, застыв в почтительной позе, но понял, что его Би не выдержала напряжения и не сдержала слез. Тоже понимает прекрасно, чем им обоим это грозит. Сердце сжалось, захотелось вскочить и спрятать ее за спину, защитить. Но он не мог. Спасать можно по-разному, сейчас только так он мог защитить свою принцессу.

— Даже если так, — голос императора над головой прозвучал как гром, — ты должен был понимать, что нанесешь урон репутации принцессы таким поступком. Я могу тебя за это повесить.

Ладошки Эйбис сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Кейас представлял чего ей стоит – держать себя в руках.

— Как вам будет угодно, ваше величество, — в горле пересохло, он едва смог произнести эти слова, но быстро взял себя в руки и сделал последнюю попытку оправдаться. — С детства я считал принцессу своей сводной сестрой. Моя мать считалась ее названной матерью. Я пошел к ней в комнату, как к сестре. В детстве ей часто снились кошмары, особенно при полной луне. Я часто отгонял от нее плохие сны и сегодня даже не подумал, как может быть расценен подобный поступок. Ваше величество, накажите меня, как считаете нужным, но принцесса ни в чем не повинна. Она хранит свою честь и невинность для будущего мужа.

Император сел назад в кресло и громко вздохнул. Эйбис не поменяла позы, застыла как статуя, ожидая решения императора. Ни звука не доносилось от нее, но Кейас знал, что по ее лицу сейчас беззвучно катятся слезы.

— Парень говорит правду, — вступилась за воспитанницу Лайла. — Они действительно с детства дружны и считаются названными братом и сестрой. Именно поэтому вы и назначили его телохранителем принцессы, ваше величество.

— Даже если так, — устало отозвался Иригон. — Слухи все равно пойдут. Его видели. Нужно что-то более веское, чем слова мальчишки. Все будут говорить, что мой племянник рогоносец… Это не приемлемо.

— Если вы казните парня, то все убедятся, что слухи правдивы, — возразила императрица.

— Нет, пожалуйста, не надо! — сдалась Эйбис и бросилась на колени перед императором.

Когда-то она уже так делала. Кейас грустно улыбнулся. У принцессы сдали нервы и это понятно. Но она не понимала, что сейчас приговорила его своим поступком, показала, как дорог воин, в связи с которым ее обвиняют. Кей скосил взгляд. Его малышка Би на коленях перед троном, склонила голову, скрывая слезы. Сердце сжалось от боли и жалости к ней.

— Да она защищает своего любовника! — взвыл Дир и вскочил с места.

Только по звуку шагов Кейас понял, что племянник императора пошел к нему. Кей почувствовал сильный удар ногой в бок и стиснул зубы, чтобы не застонать. Ничего нельзя было предпринимать, только терпеть. За ударом в бок последовал удар ногой по лицу. Из носа струйками потекла кровь, ее соленый вкус Кей почувствовал и во рту. Боль оглушила на мгновение, он почти упал на пол, но с трудом заставил себя вернуться в коленопреклонную позу, несмотря на то, что голова кружилась, а кровь собиралась в лужицу на полу. Приготовился к следующему удару, но его не последовало. Эйбис бросилась на его защиту, кинулась под ноги своему жениху. Дир не успел остановить ногу, его сапог попал в живот девушке. Эйбис застонала, но обхватила его за колени и с трудом произнесла:

— Нет, пожалуйста, Дир, прошу тебя.

— Просишь меня?! — заорал взбешенный мужчина. – Да я три года тебя пальцем не трогал, чтобы он развлекался с тобой?! Грязная потаскуха! Я тебе обещаю – его повесят! — заорал Дир на весь зал и презрительно оттолкнул девушку.

Эйбис упала на холодные каменные плиты замка. Кейас непроизвольно сжал кулаки. Может, стоит убить этого придурка, все равно ведь повесят? — мелькнула мысль. Но нет, пока он может спасти Эйбис, нужно молчать и терпеть. Кровь продолжала течь из носа, видимо, сломан. И почему император не вмешивается? Почему позволяет своему придурку-племяннику так вести себя? Еще один удар по ребрам. Кейас не смог сдержать стон.

— Достаточно, — резко приказал император племяннику. — Я понимаю твою ярость, но хватит. Я принял решение.

Кейасу казалось, что сердце остановилось в ожидании приговора.

— Принцесса допустила, чтобы нанесли урон ее репутации. Она должна доказать, что невинна. Ее доставят в столицу, где в главном храме единого бога, ее осмотрит жрец. Если на ритуальном жезле останется ее невинная кровь, то она будет оправдана. В таком случае Кейаса выпорют за наглость кнутом, — он замолчал, переводя дыхание. — Если же подтвердится то, что принцесса не невинна, то ее привяжут к позорному столбу и накажут плетью, а парня повесят. До церемонии принцесса находится под домашним арестом в своей комнате, а этого, — он махнул в сторону Кейаса, — в подвал.

Кейас понял, что говорят о нем, еще до того, как двое воинов подняли его и заломили руки. На прощание он встретился взглядом с красными от слез глазами Эйбис и даже попытался ей успокаивающе улыбнуться. Получился, наверное, оскал. Кровь теплыми струйками стекала по подбородку на шею и уже залила рубашку. Накажут кнутом, ну что ж неприятно, конечно, но не смертельно. Подбодрил он себя, но по коже пробежал холодок. А еще он при первой удобной возможности отомстит Диру. Кея вывели из зала и бросили в темный и холодный подвал. Ни о какой помощи и речи быть не могло. Кейас задрал голову вверх, пытаясь остановить кровотечение из носа. Главное дожить.

***

Когда-то Фериор жил в другом мире, который освещало два солнца днем и три луны ночью. Он любил взбираться на самый высокий пик своей скалистой родины, встречая свет первой звезды, камнем падал вниз и раскрывал огромные крылья почти над плотными облаками. Его земля круглый год была укрыта плотными облаками тумана. Два солнца окрашивали кокон планеты в причудливые цвета, и казалось, что по земле растекается северное сияние.

Луны же превращали туман в живую тьму. Она клубилась и грохотала тысячей скрытых в тумане водопадов.

Его раса всегда жила в небе, строя города на огромных скалистых пиках и покрытых зеленью горных плато. У народа Фериора были крылья, а Боги наделили их великой способностью: собирать энергию от столкновения облаков в своих руках и поражать молнией скрытую в плотном тумане землю.

Крылатые делили небо с множеством легких и быстрых птиц, похожих на небольшие мыльные пузыри, плавающие в воздушном океане. Птицы мелькали между длинными скрывающимися в тумане стеблями круглых наполненных воздухом растений, отталкиваясь от воздуха усиками-щупальцами. Огромные шапки-цветы гигантских растений иногда занимали полнеба.

Фериор часто задумывался: обитает ли кто под черными крыльями тумана, в который его народ нырял ради забавы, устраивая зрелищные массовые соревнования. Падение к земле — шанс проявить себя, показать удаль и умение, ведь темные плотные облака связывали крылья и практически лишали способности летать.

Фер мечтал достигнуть земли, пролететь кометой через туман и коснуться ногами твердой поверхности. Дни и ночи проводил в тренировках, погружаясь все глубже во тьму, пока его не постигло несчастье.

Это был обычный тренировочный полет, не слишком глубокий, для разминки, который прервал камнепад. Каменные глыбы срывались в туман, и Фер едва успевал лавировать между падающими обломками.

Крыло пронзило болью, и оно тут же перестало слушаться. Фериор пытался выровнять полет, взлететь к солнцу, где можно просто парить, а не преодолевать сопротивление плотной тьмы, но только барахтался в ее волнах, теряя последние силы.

Нет, он не сдавался, сопротивлялся до последнего, однако туман оказался сильнее. Крылья больше не держали своего хозяина, Фериор камнем падал к земле.

Наконец его мечта исполнится, он достигнет дна Бездны и может в последний момент жизни увидит ее черную твердь. Падение растянулось в вечность. Несмотря на постоянно возрастающую скорость, из-за которой жгло кожу и рвались волосы, свободный полет длился долго. И чем глубже Фер погружался, тем гуще и темнее становилась тьма.

Глаза неожиданно привыкли к темноте и стали различать очертания земли и ползающих по ней тварей: черных, смердящих и воющих в предвкушении пищи. Боги! Жуткая смерть попасть в зубастые пасти и острые клешни обитателей тверди. Молился только о том, чтобы удар о землю прервал его жизнь мгновенно. Но вдруг его падение замедлилось. Будто туман обнял своими крыльями, подхватил над краем Бездны и унес, спеленав внезапную жертву со всех сторон своими нитями.

В этот момент и сознание Фериора поглотила тьма.

Очнулся он в странной пещере, освещенной множеством светящихся во тьме кристаллов. Рука нащупала мягкий мох, который пах солнцем. Фер не мог объяснить, почему так подумал, но был уверен, что первое солнце их мира источает именно такой аромат. Рядом, срываясь со сталактита, капала вода, собираясь в углублении в небольшое озеро.

Он сел, хотя сломанное крыло тут же напомнило о себе. Застонал и сильно стиснул зубы, пытаясь отрешиться от невероятной по силе боли. Неотъемлемая с рождения конечность не слушалась, а любые попытки пошевелить ею причиняли страдания.

Жаль! Искренне полагал сперва, что падение в Бездну и твари на ее дне всего лишь кошмарный сон. Но как он здесь оказался? В полубреду показалось тогда, что туман спас ему жизнь, но мысль была слишком абсурдной для правды.

А может он все-таки выбрался к солнцу и ему помогли соотечественники, отнесли в безопасное место, где Фер метался в лихорадке и бредил?

Звук шагов в этом странном пустынном месте был слишком громким. Фериор обернулся, поморщившись от боли. Сердце загрохотало, тут же вспомнились твари поверхности. Но к его удивлению в пещеру вошел сгорбленный седой старик.

— Очнулся, значит, — прострекотал он, присаживаясь рядом.

Фериор разглядывал странного обитателя пещеры с удивлением и опаской. Кожа старика была совсем белой и немного мерцала. Или так казалось из-за сияющих кристаллов. Но вот глаза явно светились. Это выглядело странно и в тоже время притягательно. А еще у старика не было крыльев.

Невозможно! Никто не в состоянии выжить в их мире, если не способен парить. Фериор еще раз осмотрел старика, в попытке обнаружить если не крылья, то наполняемые легким воздухом сумки, которые позволяли некоторым обитателям их мира всплывать над туманом, как пузыри в воде, но ничего не обнаружил. Старик явно жил на поверхности планеты с густой и плотной атмосферой.

Он позволил себя рассмотреть, а потом зашел за спину, касаясь поврежденного крыла своего гостя. Фериор заорал, как безумный, испытывая дикую боль.

— Плохо дело, парень, — обратился к нему старик. — Лучше срезать крылья. Летать все равно не сможешь, а рана плохая, можно окочуриться от лихорадки.

Отрезать крылья? Сама мысль казалась кощунственной. Фериор испуганно отшатнулся от старика, который вернулся после осмотра и сел напротив.

— Нет! — выдохнул Фер. — Ни за что!

— Тогда умрешь, — пожал плечами старик и оставил своего гостя в одиночестве.

А дальше была Бездна боли. Фериор горел, спина превратилась в источник мучений. Он то нырял в жестокий бред, то выныривал на поверхность. В моменты просветления видел старика со светящимися глазами и упрямо отказывался срывать крылья.

Наверное, это была очередная галлюцинация. Как по-другому можно было объяснить тьму, которая острым ножом врезалась в спину, срезая ставшие бесполезными и убивающими его крылья. Но после такого видения стало легче.

А когда лихорадка спала, боль отступила, Фериор осознал страшную реальность: за спиной больше не было крыльев. Старик сидел рядом с ним, пытаясь влить в рот лекарство, цокал языком, когда пациент не мог сглотнуть и качал головой.

— Ну-ну, — бурчал он. — Глупый крылатый. Нечего тебе стремиться к смерти. Жить нужно.

— Мои крылья, — простонал Фериор, осознавая страшное.

Старик только головой покачал, а Фер впервые в жизни заплакал.

Зря старик спас ему жизнь, Фериор не хотел ее. Тело крепло, но душа стремилась во тьму. Не помогали увещевания старца, не слушал мудрого потерявший крылья мужчина. Незачем жить ему без неба, двух его солнц и трех лун, без полетов и собственного народа, семьи. Теперь его ожидает лишь тьма и прозябание в тумане среди жутких тварей.

Разозлил он старика своим упрямством.

— Вы просто глупые мотыльки. Парите над туманом, не понимая, что ваше любимое солнце спалит дотла ваши крылья. Здесь, в этой черной тьме ваше спасение. Она колыбель ваша и защита.

И взлетел старик, а за его спиной сгустилась тьма из плотного тумана, распахнув черные крылья, поднимая старца над землей.

— Да кто ты такой? — воскликнул Фериор, впечатлявшийся таким чудом.

— Я — повелитель тумана, — спокойно ответил старец. — И я научу тебя, крылатый, летать по-настоящему.

И старик исполнил свое обещание. Фериор открывал для себя новый дивный мир, скрытый под плотным слоем облаков. Здесь было темно, но местный жители давно приспособились видеть сквозь тьму. Жили в пещерах, которые освещали мягким сиянием флуоресцирующие растения, строили дома из странного камня, названного обсидианом, охотились на наземных тварей и… управляли туманом.

Но все умения наземной расы нельзя было сравнить с магией Повелителя тумана. Густые черные облака повиновались его воле, как домашний любимец. И Повелитель принялся обучать своему искусству найденыша. Фериор радовался, как ребенок, когда впервые почувствовал послушные его воле прикосновения тумана, его объятия. А когда планета сделала полный оборот вокруг двух своих солнц, не помнил себя прежнего и достиг высот в новом искусстве. Когда же впервые отрастил крылья из черного тумана, не сдержал ликующего вопля. Теперь он снова наслаждался полетом и вновь обретенной свободой.

С того момента душу терзала мысль подняться к небу, вынырнуть из тумана, увидеть два солнца и три луны, вернуться к своему народу. Старец только головой качал. Не уговаривал, но и не одобрял. Фериор отмахивался от его слов, не желал слушать. Солнца и свет манили его. Он смирился, что никогда не увидит свой народ, но теперь у него снова были крылья.

Повелитель тумана не уговаривал его остаться, только лишь сказал на прощание:

— Раз в тысячу лет второе солнце нашего мира на время становится тусклым красным шаром, а после трех восходов взрывается яркой вспышкой. Ничего не останется выше облаков, мой мальчик. Туман — наше спасение. Крылатые все забыли. Но я помню!

И он скинул рубаху, показав ученику искалеченную спину, на которой когда-то, как и у Фера были крылья.

Фериор вернулся в небо. Полет через туман больше не казался трудным. Он помогал своему новому повелителю, повиновался его воле. И вот Фер взлетел над облаками, вернулся к своему народу, где его считали погибшим.

Крылатые устроили многодневный праздник в честь вернувшегося принца, оказывали Фериору почести и слушали истории с замиранием сердца, пока однажды на рассвете из-за горизонта поднялось лишь одно солнце. Вторая звезда, казалось, потухла навсегда. Едва мерцала на небе красным шаром.

Крылатые дивились такому чуду. Летали смотреть на странное явление. И понял Фериор, что его народ и вправду напоминает беспечных мотыльков. Пытался достучаться до крылатых, просил скрыться в тумане, предупреждал об опасности. Но никто не внял его предупреждению. Посчитали, что Фериор утратил разум в черном тумане.

Совсем отчаялся молодой повелитель тумана. Он не мог оставить свой беспечный народ на погибель. На четвертый восход красный шар стал разгораться как тлеющий уголек, подпитываемый дыханием ветра. Понял Фериор – быть беде.

Взмыл в небо, увлекая за собой туман. Все выше, к палящему солнцу, маня за собой живую тьму, поднимая ее клубы со дна планеты, укутывая плотными облаками города на скалистых пиках, птиц, огромные растения, похожие на воздушные шары и своих соплеменников. Магия сжигала силы молодого принца. Он слабел с каждым взмахом туманных крыльев, чувствовал, как силы покидают тело, но упорно летел, зовя за собой тьму, приказывая ей, обнимая ею планету. Воздуха не хватало, холод сковывал тело. И с каждым мгновением сердце стучало все слабее, но он продолжал упрямый полет.

На границе, разделяющей планету и бесконечный холодный космос, силы оставили Повелителя тумана. Фериор успел заметить яркую вспышку второй звезды, и жуткая боль пронзила каждую клеточку его тела, выжигая жизнь и развеивая туманные крылья. Падая яркой кометой на дно Бездны, он знал, что спас свой народ. Темный, сияющий всеми оттенками черного, туман скрыл планету от разрушающего излучения звезды.

А после Фериор проснулся в космосе и был назван богом.

Глава 7

Дюжину дней Эйбис провела в своей комнате. Ежемесячные недомогания отсрочили ритуал, но девушка жила как пленница. К ней не пускали посетителей. Только несколько раз в день открывалась дверь, и молчаливый слуга веры приносил ей еду. А вечером служанки готовили купальню. Эйбис пыталась спросить, что с Кейасом. Просила позвать Ранори. Требовала встречи с императрицей, но ничего не добилась. Через несколько дней она смирилась с положением вещей и ждала назначенного для ритуала срока.

От одиночества даже стала разговаривать с огромным вороном, который повадился прилетать на ее окно. Принцесса подкармливала птицу, делясь собственным ужином, и изливала ей душу. Ворон клевал предложенную еду, ходил по подоконнику, цокая когтями, и слушал так внимательно, склонив голову на бок, будто понимал все.

Сидя на подоконнике и с тоской осматривая двор, Эйбис в который раз прокручивала в голове все нюансы того дня. Не задумываясь, она крошила хлеб на подоконник, и черный ворон, постукивая клювом, быстро поглощал предложенное угощение, скидывая иногда предложенные корочки на пол. Эйбис наклонилась, собирая раскиданные кусочки хлеба, и скривилась от боли.

На боку остался синяк от сапога Дира. Он неприятно ныл, стоило повернуться или наклониться.

— Ты понимаешь, его же кнутом изобьют, — жаловалась она птице. — Это же не просто порка. Кнут рассекает кожу, превращает спину в кровавое месиво.

Представив, как ее любимого друга и почти брата секут возле позорного столба, Эйбис в который раз не смогла сдержать стон бессилия. Закрыла лицо руками и закусила губу. Непрошенные слезы выступили на глазах.

Ворон, оставшись без еды, громко каркнул, возвращая Эйбис в реальность.

— За что? За то, что он отнес меня в комнату, после того, как я заснула на крыше? — спросила она с мукой нахохлившуюся птицу. — Как же я виновата перед ним, — продолжила сокрушаться Эйбис, подставляя ворону тарелку.

Есть не хотелось.

— Как он там, в подвале? — бормотала Эйбис, глядя вдаль, — надеюсь, что ему хотя бы оказали первую помощь и не держат голодным.

Наверное, это воздаяние и расплата за то, что она целовалась с Кейасом, думала об этом поцелуе. А еще просила показать, что значит заниматься любовью. О, единый бог, все боги этого и других миров, она могла приговорить Кейаса к казни своими поступками. Если бы он согласился, если бы не устоял.

— Еще и проверка эта, — пожаловалась она ворону.

Ворон посмотрел на нее черными бусинками глаз и каркнул.

— Я знаю, что я трусиха, — ответила ему Эйбис. — Но, — она понизила голос до шепота, — я сделаю все, чтобы доказать свою чистоту и спасти Кея. Я докажу Диру, что была верна. Он еще пожалеет о своих словах, будет на коленях прощения просить.

Ворон будто с сомнением покачала головой.

— Ты тоже не веришь в это? — горько усмехнулась принцесса. — За что он со мной так? Я думала, он меня любит. Мог бы поговорить со мной, спросить, а не доносить императору, — одинокая слеза скатилась по щеке.

Ворон возмущенно каркнул и клюнул девушку в руку. От неожиданности Эйбис ойкнула. Взмахнула рукой, прогоняя надоедливую птицу. Ворон каркнул напоследок и улетел, оставив ее в одиночестве.

От мрачных мыслей девушку отвлек звук открывающейся двери. Эйбис даже не обернулась. Все равно никто ей не скажет, что с Кейасом. Слуги веры – бесчувственные сволочи. Будто неживые совсем. Прячут лица и глаза под капюшонами плащей. На все ее требования и истерики вообще никак не реагируют. Молча ставят еду и уходят, чтобы статуями застывать в коридоре у двери.

Но на этот раз ее покой был нарушен вовсе не молчаливыми охранниками. Эйбис не поверила своим глазам, увидев стоящего на пороге Дира. Сердце предательски сжалось. Может, он осознал все, поверил? Сердце застучало быстрее. Эйбис нервно теребила юбку, ожидая, что скажет Дир.

А мужчина осмотрел ее с ног до головы, усмехнулся и довольно цокнул языком.

— Что же ты не спешишь к жениху? Не соскучилась?

От холодного насмешливого тона судорогой свело душу, а руки сами сжали подол платья, но Эйбис промолчала, не зная, что ему ответить. В душе боролась давняя любовь со смертельной обидой.

— Иди сюда, — Дир поманил ее пальцем.

Эйбис замешкалась, но все же подошла, остановившись в шаге от жениха. Потупила взгляд, не зная, что сказать. Дир пальцами сжал ее подборок и вскинул голову вверх, заставляя смотреть себе в глаза.

Би чувствовала его дыхание. В его взгляде не было привычной теплоты. Будто другой человек смотрел, холодно и насмешливо, с высокомерием и превосходством. Эйбис не понимала, как раньше не замечала этого в женихе. Боль и горечь пригвоздили ее к месту.

— Понравилось? — ехидно спросил мужчина.

— Не понимаю, о чем ты, — сквозь зубы ответила Эйбис и получила лишь смешок в ответ.

— Говорю, понравилось, когда он имел тебя?!

Слова будто плетью стегали сердце, разжигали пламя обиды и гнева. Эйбис дернула головой, заставив его отпустить подбородок.

— Зачем ты так? — с горечью спросила жениха. — Я не была с Кейасом и ни с кем не была.

— Это не сложно проверить.

— То, что мой сводный брат был в моей комнате на рассвете, не дает тебе права оскорблять меня мерзкими подозрениями, — гордо вскинула она голову. — Когда жрецы докажут, что я невинна, тебе придется извиняться за свои слова.

— Не думаю, — усмехнулся Дир. — Мне это крайне не выгодно, деточка.

Что-то в его взгляде заставило Эйбис отступить назад. Внутренний голос вовсю трезвонил об опасности, но принцесса не верила, что мужчина, который три года был вежливым и обходительным сделает ей что-то плохое.

— Ты думаешь, я хочу жениться на такой, как ты? На безродной девке, которую мой дядя почему-то считает принцессой? На дочери проигравшего войну проклятого короля?

Дыхание перехватило от боли. Дир бил словами прямо в цель. Прав был Кей, когда называл его придурком. Сейчас Эйбис как никогда хотелось врезать жениху. Она сжала кулаки и прошипела:

— Убирайся!

Но Дир только усмехнулся.

— Он нет, дорогая, не так быстро!

Все произошло слишком неожиданно. Эйбис отвернулась. Не могла больше и такта находиться рядом с этим человеком. Больше Дир не вызывал у нее нежных чувств. Осталась лишь обида и разочарование. Но Дир не позволил ей отойти, схватил за руки и неожиданно толкнул на кровать. Принцесса упала, а мужчина навалился сверху, прижимая к матрасу своим телом. Его руки принялись задирать юбку.

Эйбис от испуга вскрикнула и в панике принялась бить его кулаками по спине. Но Дир перехватил ее запястья одной рукой, поднял над головой и крепко прижал к матрасу. Вторая его ладонь нагло легла на грудь и сильно сжала.

От испуга Эйбис начала извиваться, пытаясь сбросить насильника, но Дир не позволял ей освободиться. Его губы потянулись к ней с поцелуем. Би отчаянно замотала головой, но Дир только рассмеялся. И вместо губ поцеловал в шею, больно прикусывая нежную кожу. А его рука уже коснулась обнаженного бедра.

Паника придала сил. Эйбис рванулась и смогла громко закричать, но Дира волновало ее сопротивление. Юбка задралась почти до талии, обнажая бедра. Дир коленом раздвинул ей ноги. По щекам катились слезы, было до Бездны противно и страшно. Когда рука Дира добралась до сокровенного места, девушка закричала, зовя на помощь, особо ни на что не надеясь.

Но внезапно кто-то оторвал от нее насильника. Эйбис не сразу поняла, что свободна и кому обязана своим спасением.

— Да как ты посмел?! — взревел Дир. — Выйди немедленно и закрой дверь с той стороны.

Эйбис испуганно развернулась и отползла от жениха по кровати к стене. И только сейчас заметила, что Дира нет рядом. Между ней и женихом застыл слуга веры. Капюшон упал с его головы, открывая лицо молодого красивого светловолосого мужчины, на лбу которого золотой татуировкой светилась руна. Слуга веры смотрел, нахмурившись, на ее жениха, будто позабыл совсем о своей бесстрастности. Даже руки в кулаки сжал.

А Дир сидел на полу и взбешенно смотрел на посмевшего помешать послушника.

— Пошел вон, я сказал! — заорал жених, вскакивая. — Я племянник императора, тебя казнят за дерзость.

Но послушник даже не сдвинулся с места, и через мгновение Эйбис услышала его спокойный и холодный голос:

— Вам здесь не место. Девушка неприкосновенна.

— Это моя невеста. А ты — мой слуга. Я будущий император и я приказываю тебе убираться.

От гнева лицо Дира пошло красными пятнами, он орал, брызжа слюной и наскакивая на слугу веры.

Но мужчина даже с места не сдвинулся, не пошевелился, а только холодно и четко произнес:

— Нет!

— Что?! Тебя казнят. Ты обязан исполнять мои приказы. Ты — мой слуга. Как ты смеешь…

Дир замахнулся, намереваясь ударить послушника, но мужчина легко остановил его кулак одной рукой и медленно заставил Дира опустить руку вниз. Эйбис видела, как напрягался Дир, пытаясь вырваться из захвата, но явно проигрывал послушнику в силе.

— Мне может приказывать только верховный жрец, — бесстрастно ответил мужчина.

Казалось, он вовсе не прилагал усилий, сдерживая племянника императора. Дир пыхтел, краснел, напрягал все мышцы, но послушник удерживал его удар, не двигаясь с места.

— Девушка должна быть невинной до свадьбы, тогда на ее душу не покусятся демоны. Вы нарушаете постулаты веры, — ни одной эмоции, холодный бесстрастный голос.

— Она?! Невинна?! Ты что не знаешь, в чем ее обвиняют?! — Дир вырвал руку из захвата ее неожиданного защитника и отступил на пару шагов назад.

Не пытался больше кидаться в атаку, но и не уходил.

— Ее вина не доказана, — отрезал слуга веры. — Покиньте комнату принцессы. Иначе я буду вынужден доложить верховному жрецу.

И он закрыл собой Эйбис, всем видом показывая, что не сдвинется с места. Дир выругался, но все же ушел, громко хлопнув дверью.

Слуга веры проводил его взглядом и повернулся к Эйбис. Девушка встретилась взглядом с его карими глазами и вздрогнула. Что-то было в этом мужчине. Нет! Он не поразил ее своей неземной красотой, хоть и был молод и хорош собой. Его глаза не горели азартом, страстью или гневом. Они и вовсе не выражали никаких чувств, но затягивали будто Бездна. Эйбис вдруг стало холодно, и она обхватила себя руками.

Мужчина не улыбался, на его лице не дернулся ни один мускул. Он внимательно осмотрел девушку и спокойно спросил:

— Вы в порядке, принцесса?

Эйбис кивнула. Ее немного потряхивало. Мужчина внушал страх, хоть и спас ее мгновение назад. Может, всему виной все те слухи, что ходили о послушниках новой веры? Бездушные убийцы, которых жестко обучают с детства, уничтожая все эмоции, оставляя только слепую веру. Глядя ему в глаза, Эйбис верила, что слухи правдивы.

— Не бойтесь, он вас больше не побеспокоит.

Эйбис только моргнула в ответ. Мужчина повернулся и пошел к двери.

— Подожди, — вскрикнула принцесса.

Послушник замер в полушаге и повернулся.

— Спасибо, — тихо прошептала Эйбис, опуская глаза.

Уголки его губ приподнялись. Он улыбнулся? Или ей показалось?

— Я не позволю никому вас обидеть, принцесса, — голос изменился, перестал замораживать холодом, будто сквозь маску слепого слуги веры проступил настоящий облик. — Отдыхайте. Я буду за дверью.

Мужчина надел капюшон и вышел за дверь.

А Эйбис смотрела ему вслед в растерянности. Испуганная, раздавленная разочарованием и удивленная поведением того, кому не полагалось проявлять эмоции.

Но как не пыталась Эйбис снова заговорить со своим охранником бесполезно. Слуга веры молча исполнял свои обязанности и делал вид, что не слышит ее слов и вопросов.

Через пару дней пленницу посетила императрица. Годы, казалось, вовсе не коснулись ее. Кожа без единой морщинки, черные волосы без намека на седину. Весь облик императрицы оставался кукольно-невинным, как и во время великой войны. Только с возрастом появилась царственная осанка и взгляд свысока, как у любого, кто несет на своих плечах бремя власти. И еще в уголках глаз повелительницы появилась усталость. Только Эйбис не замечала ничего этого. Лайла была для нее наставницей-императрицей, воспитательницей, которая так часто бесила своими наставлениями и требованиями.

Би испуганно вскочила, увидев высокородную наставницу.

— Сядь, — приказала Лайла, указывая рукой на застеленную парчовым покрывалом постель.

Эйбис не посмела ослушаться. Склонила голову и присела на край с ровной спиной. Лайла опустилась рядом и какое-то время молча смотрела на воспитанницу. Эйбис, потупила взгляд и не решалась нарушить тишину.

— Мне передали, что ты почти ничего не ешь, — спокойно заметила императрица.

Эйбис небрежно передернула плечами. Да, кому какая разница ест она или нет?

— Ты хочешь предстать на церемонии отощавшей и подурневшей? — строго продолжила допрос императрица.

— Кому какая разница, в каком виде я буду? — криво усмехнулась девушка.

— Ты знаешь, есть разница, — с той же интонацией ответила ей Лайла. — Они могут увидеть принцессу, которая своим цветущим и гордым видом покажет всем, что все слухи – клевета, а могут увидеть осунувшуюся от осознания своей вины девушку.

— Я ни в чем не виновата, — рыкнула в ответ Эйбис, ее спина еще больше выпрямилась, плечи распрямились, даже нос гордо взлетел вверх.

— Значит ли это, что у тебя с Кейасом все же не было отношений? — не отреагировала на ее взрыв Лайла.

— Конечно, — фыркнула Эйбис.

— Следовательно, тебе ничего не грозит, — подвела итог императрица. — Не вижу смысла отказываться от еды.

Она поднялась, собираясь покинуть воспитанницу, но была остановлена злыми словами:

— А то, что Кейаса изобьют кнутом — это пустяк? Он же пыль под вашими ногами.

В ответ на свою дерзость Эйбис получила пощечину.

— Не смей со мной так разговаривать, девчонка, — рыкнула в ответ Лайла, когда девушка схватилась за щеку и удивленно подняла глаза на правительницу. — Ты сама виновата! Лазишь по ночам на крышу с Кейасом! Купаешься с ним в озере! Благодари богов, что никто не заметил этого. Или ты думаешь, я ничего не знаю?

Эйбис вздрогнула. Оказывается императрица в курсе подробностей той ночи.

— Пусть все происходящее будет тебе уроком! — продолжала вычитывать ей императрица. — Ты и только ты подставила своего, — императрица замялась, — друга. Из-за тебя Кея накажут, а не из-за нас! Репутация для девушки — все. Не смогла оставить ее незапятнанной — отвечай. Если ты еще не поняла, Кейас тебя спас. Подставил спину под кнут, чтобы тебя выгородить. Будь достойна его жертвы.

Эйбис отвела глаза, кровь отхлынула от лица. Лайла била без промаха.

— У тебя прекратилось кровотечение? — холодно спросила императрица.

Эйбис кивнула. Щека горела после пощечины. А в душе поднимался ураган, замешанный на обиде и щедро усиленный осознанием своей вины.

— Собирайся! Завтра тебя отвезут на церемонию в главный храм. Вынеси испытание с честью. Будь достойна своей матери!

И Лайла вышла, хлопнув дверью. А Эйбис так и осталась сидеть с ровной спиной, бездумным взглядом глядя в стену, прижимая ладонь к щеке. Императрица поступила с ней жестко, но справедливо. А фраза о матери задела болезненные струны души.

Она завтра будет сильной. Докажет им всем, что стала жертвой клеветы, как бы не было страшно, унизительно и больно.

Но сегодня так паршиво на душе. Одинокая слеза потекла по щеке. Эйбис даже не попыталась ее стереть. Небольшая слабость, последняя. Больше никто и никогда не увидит ее слез.

Но у ее слабости оказался неожиданный свидетель. Черный ворон приземлился на окно и смотрел на нее черными бусинками глаз. Эйбис махнула рукой, пытаясь отогнать надоедливую птицу.

— Да, что же ты пристал ко мне, — рявкнула девушка. — Убирайся! Нет у меня ничего.

Хотя на столе так и остался остывший ужин.

Ворон с упреком каркнул и улетел. А Эйбис всхлипнула. Боги! Даже птице она не нужна. Никому в этом мире. Пекло в груди, перехватило дыхание. Она кусала губы, чтобы удержать рвущиеся наружу рыдания и от этого душу сводило судорогой.

Хлопанье крыльев заставило принцессу вздрогнуть. Черный огромный ворон вернулся, влетел в комнату и уселся рядом на кровать. Медленно подошел к девушке и, ткнувшись клювом в подол платья, что-то оставил на коленях девушки, протяжно каркнул и, взмахнув крыльями, вылетел в окно.

Эйбис с удивлением рассматривала небольшой черный камешек на своих коленях. Вода озера сделала его гладким и блестящим и будто намеренно проделала сквозное отверстие с одного его края, а сеть трещин на его поверхности напоминала руну. Эйбис осторожно коснулась его, пальцами провела по гладкой поверхности. Ворон принес ей подарок? Попытался успокоить? И это странное внимание птицы помогло. Слезы не грозили больше пролиться истерикой, не сводили судорогой горло. Схватила камешек, крепко сжала его в кулаке, дошла до кровати и, не раздеваясь, уснула.

***

Этот мир из ее сна казался странным. Она шагала по облакам, а с неба росли деревья. Их листья переливались, будто северное сияние. А туман под ее ногами напоминал живую дышащую тьму. Эйбис казалось, что она не идет, а парит в воздухе. И странный туман поддерживает ее, обвивая ноги и цепляясь за подол платья.

Внезапно рядом пролетела птица. Эйбис вздрогнула от неожиданности. Черный ворон кружил над ней, оглашая странное пространство карканьем, которое эхом разносилось во все стороны, отчего казалось, что над ней кружится целая стая птиц.

Их действительно внезапно стало много. Они кружились по спирали, закручиваясь в черный вихрь. Эйбис потеряла дар речи, наблюдая за этим странным танцем. Край птичьего вихря, коснулся облаков, на которых она стояла. И внезапно птицы разлетелись туманом. А в очертаниях вихря девушка увидела человеческий силуэт. Тьма, окутавшая посетителя ее снов, мешала рассмотреть лицо, но Эйбис знала, что перед ней мужчина.

— Кто ты? — ее голос так же разнесся эхом в этом странном пространстве.

— Мы скоро встретимся,— донеслось в ответ. — Не бойся ничего, моя маленькая Бездна. Я всегда буду рядом. Всегда, — и его человеческий образ снова разлетелся стаей черных птиц.

Глава 8

Эйбис доставили в главный храм Пустоши на крытых носилках, когда в Симфонии все спали.

Главный храм единого бога, выстроенный совсем недавно, выглядел величественно. Его венчали остроконечные башни, поддерживаемые вертикальными колоннами. Высокие большие окна, впускавшие в храм солнечный свет, закруглялись к верху. Вход был выполнен в виде ажурной арки.

Внутри же храм казался величественно пустым. Верующих встречал огромный не заставленный холл и анфилада балконов до самого потолка с рядами скамеек. По центру возвышалась статуя божества и алтарь, перед которым днем и ночью молятся жрецы. Чуть в стороне, но очень близко к центру выставлен ряд тронов, расположенных на разном уровне – места императорской семьи для сегодняшней церемонии. Но пока храм пустовал. Любопытная толпа соберется к рассвету. Невинность принцессы должна быть засвидетельствована первыми лучами солнца.

Присланные жрецами женщины, проводили Эйбис в прилегающую к залу купальню за алтарем и приготовили ей воду для омовения. Поначалу Эйбис отказалась раздеваться, но ей ясно дали понять, что получили приказ искупать принцессу даже против воли. Эйбис презрительно посмотрела на служанок и предпочла раздеться сама. Её вымыли, облачили в белый балахон до пят, отвели в небольшую келью и оставили одну с приказом молиться. Но Эйбис было не до того. Она никогда не отличалась благочестием, не понимая того, что рассказывали жрецы. Им с Кейасом всегда история об одержимости магов с той стороны стены казалась абсурдной. Да и не требовали особой набожности от них в убежище.

Назло жрецам принцесса надела на шею принесенный вороном камень, подвешенный на тонком шелковом шнурке, только спрятала амулет за ворот рубища.

Босые ноги начали замерзать от соприкосновения с холодным каменным полом, но никакой одежды, кроме балахона ей не оставили. Даже присесть было негде в этой комнатке-келье. Кроме того здесь было холодно и вскоре Эйбис продрогла от утренней свежести. Даже зубами стучать начала. Это такая изощренная пытка: заморозить ее перед ритуалом? Или от холода у нее должен был повыситься градус благочестия? А может от тепла можно потерять невинность? Эйбис хмыкнула своим мыслям. Пытаясь согреться, она ходила по комнате и растирала руками озябшие плечи, талию и ноги.

В утренней тишине храма голоса проходивших мимо мужчин прозвучали очень громко, несмотря на то, что посетители разговаривали не в полный голос. Эйбис четко слышала все сказанное в своей маленькой келье, как и узнала говоривших.

— Зачем нужна эта церемония? — недовольно вопрошал Дир.

— Чтобы доказать всем, что твоя невеста невинна, — спокойно отвечал ему император.

— Да отдал бы мне ее на ночь. Утром я бы вынес простыни к народу, если она девственница. Ну, а если не девственница – так хоть отымел бы. А то три года только ручки целовал, как идиот…

Император явно дал в ответ своему племяннику оплеуху, судя по звонкому хлопку и сдержанному ругательству Дира.

А ей не только пощечину хотелось отвесить будущему мужу. Глаза выцарапать, покалечить, оскопить. Ранее пылкая любовь кипела, бурлила и перерождалась в чистую ненависть. Эйбис даже застонала от ярко вспыхнувшей в голове картины расправы над Диром. Ладони неожиданно нагрелись. Холод отступил и больше не терзал голые ступни. Эйбис стало жарко, на висках даже выступили бисеринки пота. Стоять на месте, а тем более на коленях, было невыносимо. Девушка металась по келье, как зверь в тесной клетке. И едва не врезалась в слугу веры, который очень тихо вошел в комнату и остановился, прикрыв дверь.

Мужчина отстранил ее, схватив за плечи.

— Пусти! — рявкнула принцесса, ударяя по рукам.

Нечаянно задела ткань его плаща, стягивая капюшон. Послушник покорно опустил руки и застыл статуей. Глаза холодные, будто сама Бездна, лицо бесстрастное. А ей казалось, что рассмотрела под капюшоном слуги веры что-то человеческое.

— Что? Идти пора?! — совсем позабыв о церемониях, рявкнула принцесса. — Или ты явился проводить ритуал?

Хотелось вцепиться ему в пшеничные волосы, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию на бесстрастном лице. Ярость клокотала внутри и не находила выхода. Эйбис не осознавала ее инородности, задыхалась от сильного жара, сжимала руки в кулаки, закусывала губу, но аномальный гнев не проходил.

— Вам нужно успокоиться, принцесса, — спокойно сказал слуга веры. — Просто закройте глаза и глубоко дышите.

— Это ты так помогаешь себе быть статуей? — сорвался с губ язвительный злой вопрос.

Но мужчина и бровью не повел.

— Дыхательная гимнастика помогает держать эмоции под контролем. Нас обучают этому в самом начале, — не стал отрицать он. — Бесстрастность будет в вашу пользу на испытании. Ее воспримут, как уверенность в невиновности.

— А чего это ты решил со мной заговорить? — прищурилась Эйбис. — Или просто поглазеть зашел? И как? — она покрутилась перед мужчиной.

Рубаха была из толстого сукна и не просвечивала, мешковатый покрой скрывал фигуру. Все что она могла продемонстрировать слуге веры – это босые ступни и видневшуюся в вырезе шею.

Но хотелось огрызаться, вывести его из себя. Он ужасно раздражал своим спокойствием и без того взвинченную до предела принцессу. Эйбис сама не понимала, отчего так разъярилась, хладнокровие неожиданного собеседника вскипятило ей кровь окончательно. Но все ее укусы и намеки никак не влияли на мужчину. Ни один мускул не дернулся на лице.

— Принцесса, я понимаю ваше раздражение. Меня не интересует ваше тело. Я просто услышал шаги и решил, что вам нужна помощь. Позволил себе дать совет. Простите за дерзость!

И он легко склонил голову в поклоне, собираясь покинуть келью.

— Как тебя зовут? — вопрос вырвался сам собой.

Мужчина застыл и молчал.

— У тебя же есть имя?

— Мы оставляем имена за порогом.

— И все же? Как тебя звали до вступления в орден?

— Это не имеет значения, — вдруг заупрямился мужчина.

— Я хочу знать, — топнула ногой Эйбис.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Взъерошенная и раздраженная Эйбис и невероятно бесстрастный мужчина, слуга веры, проявивший к ней странное участие.

— Лаель, — едва разобрала она шепот послушника и впервые увидела, как он смутился и опустил глаза.

Будто сокровенной тайной поделился, а не просто назвал свое имя. И Эйбис застыла, не понимая, что ей теперь делать с этим выпрошенным знанием. Послушник медленно поднимал глаза, собираясь снова застыть статуей, но его взгляд почему-то остановился на уровне груди девушки.

Тело его не интересует? Чего пялится тогда? Захотелось прикрыть грудь руками. Но Эйбис ошиблась, оценивая направление его взгляда. Из-за ворота выпал камень-талисман на нити. Лаель смотрел именно на него.

— Какого демона, принцесса?! Ты с ума сошла?! — всю его бесстрастность как ветром сдуло, как и почтение. — Сними немедленно!

Эйбис закрыла камень рукой и вытянула вторую вперед, так как Лаель сделал шаг ей навстречу.

— Это мой талисман, — заупрямилась она. — Почему ты мне указываешь?

— Ты знаешь вообще, что носишь на шее? Где ты его взяла?

Лаель будто от изумления забыл и с кем разговаривает и что нужно контролировать эмоции. Он хмурился и поджимал губы.

— Какая разница что? Просто камень. Нашла на берегу озера.

— Это обсидиан, демонов камень. Хочешь, чтоб тебя сразу на костер отправили? Обсидиан поглощает душу, открывает к ней доступ демонам. Сними, я сделаю вид, что ничего не видел, — эмоции его уже схлынули, он снова застыл напротив статуей.

Эйбис захлопала глазами потрясенно, но все же сняла талисман с шеи. Жалко было с ним расставаться. Но и спрятать некуда. Служанки унесли все ее вещи после омовения. Лаель будто почувствовал замешательство подопечной и протянул руку.

— Можешь отдать мне, я верну после церемонии.

Он серьезно думает, что она поверит? Эйбис сжимала веревку в руке, черный камень, как маятник раскачивался в воздухе.

— Поверь мне, Эйбис, я не желаю тебе зла.

— А как же демоны? Разве ты не обязан доложить и сжечь меня на костре?

— Если сжигать каждую неразумную девчонку — дров не хватит.

Боги! Что это было? Ирония? Эйбис так изумилась, что все же положила камень в раскрытую ладонь, лишь на такт коснувшись его кожи. Мужчина сжал пальцы, скрывая подарок ворона в своей широкой мозолистой от частых упражнений с мечом ладони. Сунул куда-то под полы плаща, накинул капюшон на голову, скрывая шевелюру пшеничных волос и темные глаза, и повернулся к двери.

— Не принимайте этот ритуал близко к сердцу, принцесса. Возможно, будет стыдно, унизительно, больно, но это все ерунда. Я всегда рядом, если нужен, даже если не всегда могу ответить.

И этот странный мужчина скрылся за дверью, забрав ее талисман и раздражение, снова ошеломляя своим поведением и странным участием.

К приходу слуг и жреца Эйбис успокоилась и даже заставила себя опуститься на колени, как полагалось. Жрец в ярко-красной мантии одобрительно осмотрел ее сверху. Видимо, посчитал коленопреклонённую позу за жест смирения.

— Встань, дитя мое, — провозгласил он. — И если ты невинна, то не бойся ничего.

Эйбис послушно поднялась, не видя смысла сопротивляться. Жрец подал ей знак следовать за собой. Девушка вышла за ним в храмовый зал.

Храм был заполнен народом. Все зашумели при ее появлении. Эйбис растерянно смотрела по сторонам. Заметила несколько знакомых лиц на балконах. Вот этот мужчина в расшитой драгоценными камнями одежде танцевал с ней на балу, а сейчас только насмешливо улыбался. Женщины, с которыми свела ее судьба при дворе императора, презрительно морщили нос, переговаривались и хихикали. Будто не они вовсе раньше из кожи вон лезли, чтобы заслужить ее благосклонность. А с верхних балконов на нее с жадным любопытством взирали жители деревень Пустоши. Эйбис немилосердно подтолкнули в спину. Девушка едва удержалась на ногах, и толпа заметила это. Послышались смешки и улюлюканье с верхних рядов. И никто не пытался обуздать толпу.

Эйбис вдруг осознала, что даже если сегодня будет доказана ее невинность, она останется навеки опозоренной и никогда не сможет завоевать почтение в этом краю. Она станет просто женой Дира, которую закроют в каком-нибудь далеком доме. И ее обязанностью будет — рожать детей будущему императору и не более того. Захотелось бежать прочь. Но Эйбис прогнала от себя панику.

В конце концов, она должна спасти Кейаса, а что делать с попранным авторитетом решит потом. Она – принцесса Эйбис, ее отец был могущественным королем с той стороны стены. Она должна показать, что выше их по положению. Спина выпрямилась сама по себе, подбородок поднялся вверх. Она твердыми шагами пошла к белой ширме, которая стояла перед тронами, остановилась напротив императора и его семейства и смело посмотрела Иригону в глаза. Даже не подумала кланяться. Пусть наказывает. Но она больше не будет склоняться перед ними.

Император не обратил на жест неповиновения внимания. Возможно потому что в храме, кланяются только единому богу.

Жрец зачитал приказ Иригона, по которому принцесса Эйбис сегодня подвергалась проверке на невинность, дабы отбелить свое имя. Толпа зашепталась и захихикала. Конечно, она же для них изысканное развлечение. А если окажется не девственницей, то они получат такой шанс злословить и удовольствие наблюдать за поркой принцессы у позорного столба. Эйбис предпочла не смотреть на толпу и не сводила взгляда с Дира, который дюйм за дюймом оценивал ее силуэт, скрытый серым рубищем. На его губах застыла ухмылка и сейчас девушка прекрасно понимала, какие мысли бродят в его голове.

Ее провели за белые ширмы и закрыли со всех сторон. Эйбис осталась в закрытом пространстве с несколькими женщинами, выбранными жрецом. Слава всем богам, ее подозрения не подтвердились, и никто не собирался оставлять ее наедине с слугами веры. За ширмами стоял небольшой стол, на который ей приказали лечь и согнуть ноги в коленях. Эйбис не оставалось ничего другого как подчиниться. То, что произошло дальше, принцесса не могла вспоминать без содрогания. Прикосновения холодного белого металла к сокровенному месту, болезненное проникновение, свой слабый стон и кровь на жезле.

— Принцесса была невинна! — громко провозгласила женщина, выходя из-за ширмы и поднимая жезл вверх.

Эйбис же была готова провалиться под землю от стыда. От того, что только что ей пришлось пережить. Неприятно тянуло внизу живота, и бедра запачкала кровь. А еще противно, Карающий, как же все это было мерзко. Не так она представляла себе прощание с невинностью. Но она спасла Кейаса. Его не казнят.

— Что ж, — спокойно отреагировал на свидетельства ее невиновности император, — принцесса доказала свое благочестие и восстановила свою репутацию. Свадьба состоится через три месяца как и было запланировано. Мастера Кейаса за то, что посмел бросить тень на репутацию моей будущей невестки, завтра прилюдно выпорют кнутом.

Император даже не взглянул на принцессу, хотя Эйбис так хотелось взглянуть в его глаза. Только Дир, не переставая, пялился и зло усмехался.

Глава 9

Эйбис сидела рядом с императрицей Лайлой на небольшом возвышении, построенном специально на главной площади убежища и предназначенной для размещения особ королевской крови. На центральной площади их небольшого поселения устраивали базары в выходной день, на этой же площади наказывали. Обычно пороли воинов, которые задремали на посту или совершили другой мелкий проступок. Один раз заковали в колодки воришку, и он так и простоял у позорного столба весь день. Но ничего серьезней эта площадь не видела. И вот сегодня ее пыль смешается с кровью Кейаса.

Эйбис сидела с прямой спиной. Она выдержит наказание Кея, ни жестом, ни движением не покажет, как ей больно. Ни разу не поморщится на радость Диру. Племянник императора посмел наведаться к ней в комнату в первую же ночь после церемонии. Но Эйбис было не так просто подчинить, она вырвалась и даже врезала жениху пару раз по лицу. А после завизжала так громко, что прибежал не только Лаель, сбежался весь дворец Солнечных бликов, в котором их оставили ночевать.

Когда прибыл император, Эйбис разыграла отличную сцену, изображая перепуганную благочестивую девицу, которая до свадьбы «ни-ни» и добилась того, что император приказал Диру не приближаться к невесте. Теперь жених кидал на нее злые обещающие взгляды, но нарушить приказ дяди не решался. Только шепнул на ухо, что она еще пожалеет об этом. Эйбис пыталась не думать, что означали его слова.

Мысли ее тут же разбежались, когда вывели Кейаса, помятого и грязного от недели в подвале, в той же окровавленной одежде. Под глазами у мужчины синели фингалы, переносица опухла. Видимо, все же удар Дира сломал ему нос. У Эйбис от жалости все внутри задрожало. Почему ему не оказали помощь, почему не допустили Лийеру? Теперь нос придется ломать заново, если кости срослись неправильно. Принцесса невольно сжала подлокотники кресла, на котором сидела и закусила губу. «Спина ровная, взгляд безразличный», — повторяла она про себя, хотя получалось с трудом.

Сидящие на возвышении с императорской семьей приближенные императора зашептались, некоторые позволили себе отвесить несколько язвительных замечаний. Но жители деревни удрученно наблюдали за наказанием, храня полнейшее молчание. Эйбис заметила в толпе отца Кейаса, который стоял, сжав руки в кулаки. Видела друзей Кея, которые зло поглядывали в ее сторону. Бездна, да они же возненавидят ее теперь. Несколько девушек, не стесняясь, рыдали.

Кейаса подвели к столбу, заставили снять тунику и рубашку и привязали за руки, почти подвесили. Палач взял кнут и опустил его в емкость с водой. Кей когда-то объяснял ей, что так удар будет тяжелее и больнее. Сердце затрепыхалось как сумасшедшее.

Свист кнута и удар. Кейас не смог сдержать стон, а на спине пролегла красная полоса и выступила кровь. Снова свист, Эйбис не могла зажмуриться, знала, что за ней наблюдают, но каждый удар отзывался дикой болью в ее душе. Кнут рассекал кожу, кровь уже капала на землю со спины Кейаса. Он едва сдерживал крики. А Би казалось, что она сейчас сломает подлокотники кресла. Во рту появился соленый привкус крови от прокушенной губы.

Свист, удар и стон… Сердце замирает и пропускает удар, а внутри все горит и пылает. Невыплаканные слезы жгут глаза. И снова свист кнута, Эйбис все же вздрогнула. Дир наблюдает за ней. Пусть смотрит. Как же она ненавидела его в этот момент. Как она всех их ненавидела!

Свист, удар, а стона больше нет. Эйбис едва не взвыла, когда поняла, что Кейас потерял сознание. Его спина – одно сплошное кровавое месиво. А это всего лишь десятый удар. А их будет двадцать. Захотелось кинуться на площадь, закрыть его собой и кричать. Кричать, чтобы даже в других мирах услышали. Свист, удар… Эйбис даже не поняла, когда вскочила, но твердая рука Лайлы усадила ее на место.

— Терпи, Би, ты должна вытерпеть, — едва слышно прошептала императрица. — Я отпущу тебя потом к нему, только сейчас терпи. Они не должны видеть.

В другое время Эйбис удивилась бы такому сочувствию императрицы, но сейчас даже не обратила на ее слова внимания, полностью захваченная в плен ужаса от происходящего. Да, когда же уже этот последний удар? Казалось, что кнут рассекает не кожу Кейаса, а ее душу. Выживет ли он после такого?

И вот наконец палач опустил кнут в емкость с водой и отошел. К Кейасу кинулся его отец, как начальник их маленького войска, он разрезал веревки, бережно подхватывая сына. Кея положили на носилки и понесли к дальнему дому. Эйбис мысленно молилась всем богам и умоляла Лийеру спасти ее друга. А ей самой еще предстояло пережить ужин в обществе императора и его племянника, терпеть ухаживания Дира и вести светскую беседу.

За весь ужин она не съела ни крошки, только ковыряла вилкой в тарелке. Дир, сидящий рядом, поглядывал на нее с усмешкой.

— Ну, как вам, принцесса, понравилось развлечение? — ехидно спросил он, поворачиваясь и отпивая вина из кубка.

Развлечение?! Эйбис захотелось вылить ему вино на голову, вцепиться руками в волосы и расцарапать лицо.

— Не понимаю, кому может нравиться подобное зрелище, — холодно ответила она, едва сдерживаясь.

— Почему же, — хмыкнул Дир, — обнаглевший слуга должен быть наказан. Твой возлюбленный получил по заслугам. Нечего было мне дерзить и лезть, куда не просят. И ты поймешь сегодня, что мне перечить нельзя.

Эйбис не поняла смысла его фразы, но внутри все похолодело от скрытой угрозы. Дир что-то плохое задумал. И судя по его усмешке, все уже сложилось так, как хотел он. Руки задрожали. Принцесса осторожно поставила кубок на стол, чтобы не расплескать. Решила не отвечать, опасаясь, что не сдержится и нагрубит.

Благо император объявил об окончании ужина и отбытии его особы и всей свиты во дворец Солнечных бликов. Эйбис едва дождалась, когда императорский кортеж скроется за деревьями. Императрица Лайла осталась в убежище, но она не помешает помочь Кейасу. Би сбежит, если будет нужно, но сегодня ночью будет у Лийеры. Но Лайла ее удивила.

— Принцесса, вы разве не собираетесь на занятия к нашей лекарке? — громко спросила наставница. – Не стоит пропускать практику по исцелению рваных ран. Сейчас редко можно получить такую возможность.

Эйбис с удивлением, неверием и надеждой распахнула глаза. Лайла молча кивнула ей.

— Спасибо, — одними губами прошептала Эйбис в ответ.

Девушка быстро переоделась и поспешила в лекарню. Но в дверях столкнулась с вездесущим Лаелем. Мужчина как раз открыл дверь, чтобы войти в их дом, а спешащая к Кейасу Эйбис в него врезалась.

Слуга веры подхватил принцессу, удерживая от падения. Сильные руки сомкнулись на талии. Эйбис невольно ткнулась носом в его плечо. Лаель шумно выдохнул, наверное, на бегу приложила рукой в живот. И скорее всего именно по этой причине мужчина не спешил разжимать объятия.

Осознав, что ее обнимает послушник, Эйбис поспешила освободиться. Лаель не удерживал, разжал руки и отступил назад. Эйбис посетила крамольная мысль: а если это другой послушник? Вдруг не Лаель? Демон их разберет под этими плащами. И не спросишь же прямо.

— Простите, я случайно, — извинилась она.

— Куда же вы так спешите, принцесса? — услышала Эйбис знакомый голос и выдохнула.

— Разве ты еще охраняешь меня? — недовольно спросила девушка.

— Нет, в этом больше нет необходимости. Я вернулся исполнить свое обещание.

Широкая и теплая мужская ладонь осторожно коснулась ее руки. Лаель вернул ей принесенный вороном камень на шелковом шнурке, только теперь черный обсидиановый осколок был причудливо огранен и вставлен в витую золотую оправу. Спираль из драгоценного камня, превращала подвеску в дорогое украшение и скрывала опасную начинку. Если не рассматривать и не поймешь, какой камень внутри.

— Будьте осторожны, принцесса, — произнес слуга веры, но не сдвинулся с места.

Как хотелось стянуть с него капюшон, взглянуть в карие глаза, увидеть в них хоть отблеск эмоций.

— Ты не беспокоишься о моей душе? — поддела она. — А как же демоны?

— Я его спрятал и очистил молитвами, теперь это самый благочестивый камень во всей Симфонии, — раздалось в ответ без эмоций.

Звучало, как шутка. Или он серьезно? Как его понять? В голосе нет интонаций, а глаза скрыты. Но Эйбис знала, что именно этот слуга веры способен на иронию. Он не такой камень, как остальные.

— Ты же улыбаешься сейчас? — фыркнула Би. — Сними капюшон.

Но мужчина только головой покачал.

— Принцесса, вы заставляете меня нарушать правила. Это недопустимо. Меня больше не этот камень беспокоит, а то, что вы куда-то собрались на ночь глядя в одиночестве.

— Это тебя не касается, — рявкнула Эйбис, вспомнив о Кейасе. — Пропусти! Я теперь не твоя пленница.

— Я не могу, — упрямо стоял на своем мужчина.

— Меня отпустила императрица Лайла. Я иду на урок к лекарке. Я часто к ней хожу. Пусти!

Мужчина отступил в сторону, открывая путь на улицу. Эйбис поспешила выйти, пока он не передумал. Но к ее удивлению Лаель пошел следом, держась на расстоянии в несколько шагов.

Эйбис остановилась и резко обернулась. В лекарне ждал ее помощи Кей. От осознания того, что сделали с другом жгло и пекло внутри. А Лаель прицепился как репей.

— Ты что следить за мной будешь? По приказу императора?

— Мне может приказывать только верховный жрец, — спокойно ответил Лаель, остановившись перед взбешенной девушкой. — А иду я за тобой, чтобы ты опять не вляпалась в неприятности. Если тебя обнаружат с мужчиной, то проверка на невинность больше не спасет. Или ты хочешь, чтобы того парня все же убили?

Эйбис шумно выдохнула. Слова застряли в горле. Такими переходами от хладнокровия к фамильярности Лаель выбивал почву из-под ног.

— Этот парень при смерти из-за меня. Никто даже не подумает ничего. А ты… ты… уходи! Как ты смеешь вообще? Кто дал тебе право меня судить?

— Я не сужу, Эйбис, — снова холодный тон. — Я просто хочу тебя уберечь. Если с тобой будет слуга веры, никто не усомнится в твоем благочестии. И ты сможешь спокойно заниматься больным.

Вспыхнувшая мгновенно злость тут же сошла на нет. Лаель озадачивал ее. Отчего-то принялся опекать. Разве слуги веры на такое способны? Но сейчас не до него. Хотя очень хотелось задать этому странному мужчине несколько вопросов.

Вот сейчас он застыл напротив, будто ждал ее ответа, но при этом Би осознавала, что мужчине не требуется ее согласие, он все равно отправится следом.

— Как хочешь, — передернула Эйбис плечами и быстрым шагом пошла в лекарню.

В конце концов, даже если он шпионит для императора, ничем предосудительным она заниматься не собиралась. Кейасу нужна помощь. Нет времени пререкаться с навязавшимся в сопровождающие стражем.

— А что слуги веры не мужчины? — не смогла сдержаться принцесса от язвительного вопроса.

— С чего ты взяла?

Лаель даже с шага не сбился и не повернулся в ее сторону.

— Разве меня не могут обвинить в связи с тобой, например?

— Не могут, принцесса, — спокойно ответил мужчина и замолчал, не собираясь развивать тему.

— И почему же? Ты не состоятелен что ли? — при этом послушнике будто демоны в нее вселялись, заставляя колоть его иголками слов.

— Я давал обет не касаться женщины.

Спокойный ответ раздражал еще сильнее.

— И что никогда не хотелось? Ты никогда не был с женщиной?

— Тебе так важен ответ на этот вопрос, что ты забыла о своем раненом друге, принцесса? Я польщен таким вниманием.

Его ядовитый эмоциональный ответ был таким неожиданным, что Эйбис на такт опешила.

Она не могла ошибиться. Лаель явно огрызался в ответ. Боги! Как его вообще в послушники взяли? Как он проверки прошел? Говорят, что они у них очень жестокие. Чуть ли не родную мать на глазах убивают, и будущий послушник не должен проявлять эмоций. По крайней мере, такие слухи ходили.

— Лаель, ты очень странно ведешь себя для слуги веры, — подозрительно прищурилась принцесса.

— А ты очень странно ведешь себя для невинной принцессы, — парировал мужчина. — Смотри, попадешься на уловку демонов, будешь так любопытна. И если ты не заметила, мы подошли к лекарне. Будешь дальше задавать вопросы? Или все же поспешишь помочь парню?

Эйбис фыркнула и, гордо задрав нос, вошла в лекарню. Он прав, Бездна и все ее демоны, Кейас важнее. А с этим… потом разберется.

В домике Лийеры было жарко и душно. Пахло целебными травами и мазью. Эйбис не задержалась в основной комнате, сразу же пошла в крыло отведенное для больных. На одной из коек на животе лежал Кейас и хрипло дышал. Лекарка омывала его раны, смазывала их бальзамом и прикрывала белой тканью. А мужчина даже не дергался от боли.

— Он без сознания, — спокойно сказала Лийера, увидев посетительницу, но Эйбис заметила, что женщина отвела взгляд. — Сперва нужно промыть раны на спине и остановить кровь. Когда немного поправится, займусь носом.

Эйбис молча подошла к лекарке и принялась помогать. Сердце принцессы бешено забилось, когда она увидела спину Кейаса всю в глубоких рваных ранах. Руки против воли задрожали, но она заставила себя успокоиться, намочила чистую ткань в растворе, который должен убрать грязь и заразу, и аккуратно промокнула спину Кейаса.

— Это хорошо, что он без сознания? — тихо-тихо спросила Эйбис, боясь услышать ответ.

Лийера слабо ей улыбнулась.

— Хотя бы боли не чувствует.

— Ты его вылечишь? — спросила Эйбис с надеждой.

— Не беспокойся… С ним все будет в порядке, — ответила Лийера, как показалось Би с сомнением.

Больше они практически не разговаривали, сосредоточенные на деле. Промыть рану очень-очень осторожно, смазать целительно смесью, наложить бинты. И так до бесконечности. Но усталости Эйбис не ощущала. Она не простит себе, если не сможет поставить Кейаса на ноги. Одну особо глубокую рану пришлось зашивать. В этот раз Эйбис доверилась мастерству Лийеры, с болью наблюдая, как лекарка стягивает тугой нитью рваные края раны, и молча подавала инструменты по первому ее требованию. Палач все же постарался на славу, будто заплатил ему кто за такие сильные удары. Эйбис прекрасно понимала, что очень многое зависит от силы удара и его направления. И тут уж Кейаса били с четкой целью – нанести глубокие раны. Эйбис начинала понимать, что имел в виду Дир за ужином.

Когда они обработали спину мужчины, сил у Эйбис хватило только чтобы доползти до соседней кушетки и забыться кратковременным сном. Лийера и вовсе уснула, сидя за столом, положив голову на руки.

Эйбис снился сон. Странный, пугающий… Она была среди звезд, в темном пространстве между мирами, которое Кейас в своих сказках называл Вселенной, там двигались по кругу миллионы миров. Кто-то наблюдал за ней, спрятавшись за светом яркой оранжевой звезды. Но девушка не боялась. Будто знала этого незнакомца тысячи лет.

— Проснись, моя королева! — вдруг громко произнес голос из-за звезды. — Тебе нужно проснуться.

Эйбис открыла глаза на кушетке в доме лекарки и сперва не могла сообразить, что ее разбудило, пока не услышала громкий стон Кейаса. Мужчина метался на постели, невольно срывая наложенные повязки. Снова открылось кровотечение и, скорее всего, разошлись швы.

— Лийера! — позвала Эйбис лекарку, вскакивая и подбегая к другу.

Одного прикосновения к коже больного хватило, чтобы понять, у Кейаса жар. Он метался в лихорадке и бредил. Эйбис не возражала, когда Лийера отстранила ее в сторону. Принцесса ощущала себя беспомощной и очень несчастной. Молодая лекарка громко выругалась и бросилась к столу, извлекая травы пучок за пучком. Быстро начала что-то смешивать и растирать в ступке. А Эйбис поняла, что не в силах помочь. Ее руки дрожали, и плохое предчувствие сжимало внутренности и чуть ли не выворачивало наружу.

— Би, его отравили, — вдруг сказала лекарка. — Скорее всего, яд попал в кровь через раны.

— Ты… ты спасешь его? — бледными и сухими губами спросила Эйбис, едва удерживая себя в вертикальном положении.

Лийера вымученно улыбнулась и отвела глаза. Эйбис сжала кулаки, чтобы не зайтись криком. Как в тумане наблюдала за действиями подруги. Вот Лира приготовила остро пахнущую смесь, вот сняла бинты и повязки, смазала раны и вновь закрыла поврежденные участки кожи тканью.

Чтобы напоить Кейаса лекарством, пришлось позвать Лаеля. Он помог поднять мужчину, перевернуть на бок, не опуская на раненную спину. С трудом, но Лийере все же удалось напоить Кея целительным отваром, который должен был сбить жар. Эйбис молча помогала, стараясь держаться из последних сил. Лийера если и была удивлена присутствием послушника, то виду не подала. Косилась на него подозрительно, но мужчина включил режим «я — статуя», молчал и просто выполнял все их просьбы, а после и вовсе вышел за дверь, обронив фразу, что, возможно, вынужден будет уйти, а его на посту сменят воины из гарнизона убежища.

Эйбис плевать было на его слова. Она практически не осознавала их смысл. Девушка не понимала, как выглядит со стороны. Ее лицо побелело, волосы спутались и слиплись от пота и жара в протопленной хижине лекарки. Эйбис прокусила губу и в уголках ее рта запеклась кровь. Глаза блестели лихорадочно, в них плескалось море боли и невыплаканных слез. И вина… бездна вины.

Ее глаза не отрывались от Кейаса. От его исполосованной спины, опухшего лица и слипшихся волос. Она поняла вдруг, что без Кея ее мир расколется. Из него исчезнут все краски. Останется лишь боль и тоска. Даже Бездна опустеет без него… и Вселенная… и все миры, о которых он рассказывал сказки, сидя на крыше. Эйбис не смогла сдержать громкий болезненный, но короткий всхлип. Сунула кулак себе в рот, чтобы не завопить.

Лийера вовремя заметила приближающуюся истерику подруги и сунула ей в свободную руку кружку с сильно пахнущим отваром.

— Выпей, — скомандовала она. — Тебе нужно отдохнуть.

А у Эйбис даже сил не было спросить у лекарки, выживет ли ее друг. Она была не готова услышать ответ. Выпила лекарство, но не позволила себя отвести на кушетку. Села на стуле возле Кейаса, вцепилась в его руку, будто от ее прикосновения он мог исцелиться. Перед глазами поплыло, видимо, Лийера подмешала ей снотворного. Эйбис уронила голову на кушетку рядом с Кейасом.

Глава 10

Темное небо вокруг, а вдалеке пылает огромный ярко-оранжевый шар звезды, на который и смотреть немного больно, но не ему. Мимо звезды пролетают с бешеной скоростью планеты и астероиды. А сам он летит вокруг светила на одном из этих космических тел. И его тело… Оно огромно и в тоже время Кей ощущает его, как и раньше. Восторг и страх, удивление и ужас.

Вспомнил вдруг одуряющую боль от удара кнутом, от которой орать хотелось, а он стискивал зубы и только стонал. А после была тьма, и вдруг стало очень-очень жарко. А вот теперь все снова хорошо. Видимо, он умер и это Бездна.

Рядом раздался смешок, Кейас повернулся и наконец за столько лет увидел образ того, кто так часто посещал его сны. Оседлав комету, рядом с ним мчался сквозь пространство и время, гость его снов, Фериор.

— Это далеко не Бездна, — заговорил старый знакомый и его голос звучал со всех сторон и в тоже время глубоко в голове. — Так, всего лишь новорожденная звездная система. Люблю наблюдать за зарождением жизни.

Кейас не к месту согласился про себя, что зрелище, показанное странным мужчиной, ему нравится. Новый знакомый только хмыкнул.

— Я умер? — тихо спросил Кей.

— О, что ты, — рассмеялся Фер. — Я решил, что пришло время нам познакомиться. Позволь представиться, Фериор – разрушитель миров. В Симфонии меня зовут Карающим.

— Вот же, Карающий, — воскликнул Кейас и вскочил.

Понял вдруг, что ругается именем своего нового знакомого и смутился.

— Бездна и все ее демоны, — закончил его речь, смеясь, Фер. — Ругаться моим именем и моим домом, как это прелестно.

Его смех волной пробежал по звездной системе, огибая звезду и возвращаясь отдаленным эхом.

— И сядь, будь добр, не нарушай движения этой планеты, а то на ней никогда не появятся разумные существа.

Кейас озадаченно сел, не зная ни как себя вести, ни что говорить. Что понадобилось великому богу от простого воина? Да, он же и не верил никогда в реальность этой сущности, имя которой давно стало обычным ругательством.

— Ну-ну, — хмыкнул Фериор, — в себя не верить оригинально. Всегда так любопытно наблюдать за такими, как ты.

— Такими, как я? — непонимающе переспросил Кейас.

— Ты не должен был родиться, ты знаешь об этом? Одна из моих подопечных нарушила очень древний закон: спасла твою мать во время родов, ну и ребенка к тому же вместе с ней. Но она все равно не смогла бы вдохнуть душу в новорожденного, если бы не я.

Фериор загадочно усмехнулся.

— Я не мог упустить такой шанс на перерождение. Так что ты далеко не простой воин. Ты – моя часть, один из обликов. Через тебя я вернулся в Симфонию. Ты – это я. Так что ругаешься ты, поминая свое же имя. Тебе никогда не говорили, что Кейас – хаос, одно из моих имен?

Кей не понимал ничего, наверное, он тронулся умом. Но Фер лишь покачал головой.

— Ты видел меня во сне всю свою жизнь и прекрасно знаешь, что я говорю правду. Я не мог поместить опыт тысячелетий в новорожденную оболочку, плоть не смогла бы выдержать такого в момент созревания. Но я давно научился обходить это. Помещаю часть своей души, даю личности, непомнящей прошлого меня, развиться и провести меня в мир.

— Как? — сглотнул Кейас, понимая, что ответ ему не понравится.

— Объединяясь, конечно же…

— Ты… ты… вселишься в меня? Я буду одержимым, как маги прошлого? — едва разомкнув губы, прошептал Кей. — Я не позволю! — закричал парень, вскакивая и хватаясь за оружие.

Но молодой бог снова рассмеялся и не сдвинулся с места.

— Да уж, как интересно наблюдать за тем, что с моими обликами делает культура и верования, принятые в эпохе. И вроде бы все я, и всегда сам себя подозреваю во всех смертных грехах.

Кей только сильнее схватился за рукоять меча, готовый подороже продать свою жизнь.

— Во-первых, я ни в кого не собираюсь вселяться, во-вторых, наше объединение уже началось, иначе бы мы с тобой не разговаривали, — лениво ответил Фер. — И сядь, в конце концов, ты сбиваешь несчастную планету с ее орбиты, еще немного и она вылетит из обитаемой зоны.

Кей нерешительно опустил оружие, потоптался на поверхности планеты и все же сел. Мало ли вдруг действительно из-за него на этой планете не будет живых существ. Хотя это же так легко поправить. Вон взять ту комету, на которой летит Фериор, и вмазать ею по поверхности под определенным углом и орбиту на место вернет и необходимые элементы попадут в воду, положив начало жизни.

Фер смотрел на эмоции, мелькающие на лице Кейаса, чуть прищурившись. И парень понимал, что бог читает его мысли. Вернее даже не читает – это их общие мысли… Нет… не так… это… Кейас недовольно заморгал, не в силах объяснить произошедшее.

— А после, когда обитатели этой планеты станут разумными, — тихо продолжил его мысль Фер, — на этой планете родится ткач Бездны – покровитель и бог.

Кейас вздрогнул, такими знакомыми показались ему слова Фериора.

— Теперь ты понял? — усмехнулся Фер. — Я не могу поглотить тебя или вселиться в тебя. Мы части одной личности. Мы объединимся, но я изменюсь так же, как и ты. Ты получишь мои знания и мой опыт, а я… тоже получу твой опыт, твои эмоции, желания и стремления. Ты проживешь свою жизнь в облике Кейаса с моей памятью. А когда твой земной путь придет к концу, мы, объединенные, будем наблюдать за рождением звездных систем и их гибелью. Каждый новый облик меняет меня, Кейас. Поэтому я так не люблю воплощаться в смертной оболочке.

— Почему тогда? — сглотнул парень, искренне не понимая, зачем тому, кто сталкивает звезды, воплощаться в теле смертного.

Фер усмехнулся, и Кейас вдруг почувствовал боль и тоску бессмертного существа, увидел взрывающуюся звездную систему и черную дыру в том месте, где взорвалось сердце бога. Ощутил первородный гнев, желание мести и страх. Не за себя… Вздрогнул, встретившись с древними взглядом Карающего.

— Ты скоро все узнаешь сам. Знания и воспоминания будут возвращаться к тебе постепенно – иначе ты сойдешь с ума. Сегодня ты должен понять только две вещи: магия – это великий дар, и ты должен беречь Эйбис. Она очень важна для тебя, меня и… для всего мира. И, — Фер усмехнулся, — она твоя и ничья больше. Возвращайся, а то она уже тебя почти похоронила.

***

Эйбис проснулась от того, что ее ладошка больше не чувствовала руку Кейаса. Не увидев друга на постели, принцесса вскочила на ноги и испуганно принялась оглядываться. Друга нигде не было. Его исчезновение могло означать только одно – он не дожил до утра. Его унесли, чтобы принцесса не видела мертвого тела. Ее Кейас умер! Руки сжались в кулаки, а груди взорвалось обсидиановое солнце, сжигая на своем пути все, оставляя только жуткую леденящую душу боль.

От осознания этого стало так жутко и больно, что Би не смогла сдержать полного отчаяния воя. Будто во всех мирах стало в одно мгновение пусто и все звезды погасли. Она кричала на одном выходе, пока не кончился воздух в легких. Но истерика только набирала обороты. Эйбис не видела ничего и никого, не могла думать, полностью погрузившись в свою боль. Окно распахнулось от порыва сильного ветра, деревья в близком лесу застонали, пригибаясь к земле под властью внезапно налетевшего урагана. Но вдруг сильные руки схватили хрупкое тело в охапку и до боли знакомый голос зашептал:

— Ну, что ты, Би… все хорошо!

Эйбис не сразу осознала, что ее прижимает к себе Кейас, живой и невредимый. Из груди вырвался еще один вскрик, который перешел в судорожные рыдания. А Кей только крепче прижимал ее к себе и молча гладил по волосам.

От ее вопля подскочила Лира, которую сморил сон почти на рассвете.

— Лира, дай что-то успокоительное, — потребовал парень, не выпуская принцессу из объятий.

Эйбис впилась ногтями в его грудь, от сильных переживаний вдруг стало нехорошо. Ноги совсем ослабли и отказывались держать свою хозяйку. Но это Кей сейчас держит ее за талию и подсовывает к губам чашку с каким-то отваром. Эйбис послушно сделала несколько глотков, постепенно успокаиваясь и начиная осознавать происходящее. Кей жив и цел. Она осторожно коснулась его спины и не нащупала бинтов, только гладкую кожу. Ее друг полностью здоров.

— Карающий! — выдохнула она. — Ты мне снишься?

Если он сейчас скажет «да», она будет снова кричать, пока голос не сорвет. Но не мог же он за ночь исцелиться? Он же умирал от яда и кровопотери.

— Нет, принцесса, жив я, все нормально. Лира волшебница – она вылечила меня.

Эйбис резко развернулась к лекарке и даже не увидела, как с лица Лийеры отхлынула кровь. Эйбис подбежала к подруге и крепко ее обняла:

— Спасибо! Спасибо тебе!

Ей плевать было, как Лийера это сделала, но она молиться готова на наставницу, которая за одну ночь вылечила ее друга.

— Но,— попыталась возразить женщина. — Это не…

— О, Лира, ты просто не представляешь, что сделала для меня. Он же мой… брат, — не слушала ее Эйбис, отпуская и снова прижимая к себе.

— Я…— снова попыталась лекарка.

Но на этот раз ее перебил Кейас. Подошел и поклонился в ноги.

— Ты совершила чудо, прими мою искреннюю благодарность.

— Вы не понимаете! — испуганно вскрикнула Лийера, не зная как скрыться от благодарных взглядов.

Но ее никто не хотел слушать. Кейас уже снова прижимал к себе Эйбис, которая проливала счастливые слезы, не стесняясь никого, совсем позабыв о своем высоком статусе и о слуге веры, который появился в лекарне, как только услышал истерический вопль.

Лаель позабыл совсем, что послушникам не позволено испытывать эмоции. Но Эйбис не заметила, ни его растрепанного заспанного вида, ни взлетевших от изумления бровей, ни стремительного острого взгляда в адрес лекарки. Пропустила Би и то, как сильно побледнела Лийера, заметив этот взгляд. Эйбис было все равно, ее держал в объятиях самый дорогой мужчина на свете. Живой, до Бездны любимый. Как раньше она этого не понимала?

***

Кейас мечтал о таком вот вечере. Они вдвоем сидели на кухне убежища. Кей, голодный после подвала и исцеления, торопливо запихивался едой, приготовленной заботливыми руками матери. Принцесса сидела напротив, молчала и только смотрела на него нежно, с ласковой улыбкой.

Он плавился от ее взгляда. Сердце замирало и тут же заходилось в бешеном ритме. Как переживал за нее в подвале, молился всем богам, чтобы с его девочкой не сделали ничего плохого. Стиснув зубы, терпел боль от рассекающего кожу кнута и в тоже время радовался, как безумный, порке. Если секут — значит, Эйбис ничего не угрожает. И как безумно счастлив был, когда, очнувшись, увидел Би спящей рядом. Ее белокурая голова склонилась лавку, на которой он лежал, а ладошка сжимала его руку. Такая бледная, растрепанная и на чумазом личике дорожки слез.

Кей вспомнил, как осторожно пошевелился на койке в лекарне, ожидая резкой боли, но ее не было. И дышалось легко, нос больше не был опухшим и не болел. Кейас подумал даже, что прошло наверняка много времени. А за столом усталая и обессиленная спала Лира. Совсем он замучил девушек своей болезнью.

Осторожно освободил руку из ладошки Эйбис и встал. Хотел умыться. Скорее всего, от него несло потом и разными травами. Не хотел их будить. Кейас встал на ноги, с удивлением понимая, что и не ослаб вовсе. Все мышцы охотно слушались своего хозяина, двигаться было легко, будто и не болел он вовсе. Не сразу, но пришло осознание того, что он чудесным образом исцелился за короткий срок. Наверное, стоило удивиться, задуматься, но после странной встречи с Карающим Кей уже ничему не удивлялся. И даже стал верить, что не совсем сошел с ума.

Странные сны и видения одолевали его с детства. Хотя знала о них только Эйбис. Кейас слишком рано понял, что любая странность привлекает внимание слуг веры. Его запросто могли отправить за такое на костер, посчитав колдуном. Сам же Кей иногда считал, что у него не все в порядке с головой. Сны были настолько реальными, что, просыпаясь, он иногда не понимал, какой из миров более реален.

В свое божественное происхождение верилось с трудом, но это все объясняло, по крайней мере. Или Кей уцепился за это новое видение, как за истину, потому что услышал то, что искренне хотел считать правдой? Например, что милая нежная несносная Эйбис принадлежит ему и никому больше? Интересно, как она отреагирует, если ей рассказать?

Кейас вынырнул из своих мыслей и посмотрел на девушку напротив. Эйбис заметила это, улыбнулась и вздохнула:

— Что? — тихо спросил Кейас в ответ на ее взгляд.

— Я очень рада, что ты не умер.

И от этой фразы затанцевала душа.

— Богов не так просто убить, — конечно, сказал это в шутку, но сам покосился на Эйбис.

Его несносная принцесса закатила глаза и прыснула от смеха. Конечно, не поверила. А кто бы поверил? Если он даже сам пока не разобрался взаправду все или просто с ума сошел.

— Аппетит у тебя явно не божественный, — поддела девушка.

Кейас подмигнул ей и вернулся к тарелке. Боги! Как жрать охота все-таки. Будто месяц голодал. Хотелось любоваться любимой девочкой, но как это сделать, если все внутренности сводит от голода.

— А я рад, что ты больше не плачешь, — тихо прошептал он, перед тем, как запихнуть очередной кусок рыбы в рот.

Эйбис скривилась, будто воспоминания причиняли боль.

— Расскажешь? — спросил, запивая еду вином.

Но Би головой покачала. Только опустившиеся уголки губ и усталый взрослый взгляд поведали ему о том, что девушке пришлось не сладко.

— Лучше расскажи мне сказку, Кей. Я так соскучилась по твоим историям, — тихо прошептала его девочка.

В очаге трещали дрова, кухня укрывала их уютной теплотой. Они сейчас не были принцессой и ее охранником. Только бард с древней душой и в миг повзрослевшая девушка. Хотелось обнять ее как на крыше, положить ее голову себе на колени, перебирать золотые волосы, ласково нежно пропуская сквозь пальцы шелковые прядки. Но он больше не решится. Страшно за нее. Не за себя. За нее любимую и чужую пока невесту.

— Ну, сказку, так сказку, — вздохнул он.

Пальцами впился в столешницу, чтобы не хотелось рукам обнять любимую до боли девушку. Прикрыл глаза, обратился к чему-то древнему в своей душе. Слова сами полились. Он когда-то был там. Давным-давно, сотни… тысячи лет назад.

Эта планета была практически полностью покрыта водой, только она и спасала жителей Аэры от смертельного излучения слишком яркой звезды. Светило появлялось на горизонте, регулярно, как водится, и пронзало ярким белым светом толщу мирового океана.

Воды кишели жизнью. От самой простой в виде мелкой практически невидимой для глаза живности до огромных водоплавающих гигантов. Здесь цвели целые луга разноцветных водорослей, а кораллы покрывали дно лесами. А еще под водой строили города синеволосые разумные существа, которые называли себя сиренитами.

Ему всегда казалось, что этот народ совсем не приспособлен к жизни под водой. У них не было плавников, жабр или перепонок между пальцами. Наверное, они когда-то вели наземный образ жизни, но вынуждены были опуститься на дно после того, как солнце расплавило ледники, и вода полностью затопила сушу. Излучение звезды не мешало сиренитам. Они научились отражать и собирать смертоносную энергию своей кожей, преобразовывали ее в энергию, помогающую передвигать предметы силой мысли. По крайней мере, легенды сиренитов говорили именно об этом.

Сирениты были удивительным народом. Мудрым, сильным и мирным. Благодаря жрецу Хаардинелу сирениты удерживали воду под контролем, строили под ее волнами города, перемещались на странных устройствах, похожих на механических рыб.

Хаардинел не считал себя магом, как многие в его мире. Хоть и слыл отшельником и жил в келье при храме, посвященном богам сиренитов. Хаар любил постигать суть вещей, проникать в тайны тех сил, которые давались каждому представителю его народа с рождения и соединять их с различными предметами, создавая чудные и волшебные устройства. Старый ученый, а Хаардинел называл себя именно так, молодел душой, нащупывая нить очередной тайны мироздания. В такие моменты он забывал о том, что нужно есть, пить и спать, полностью погружаясь в работу.

Но толща океана приютила и других существ. Здесь исконно жил еще один народ — рулиты. Водные жители, они приспособились в водной среде обитания: их тела были гладкими, покрытыми чешуей, имелись плавники и два ряда острых как копья зубов, роднящих их с самыми хищными тварями вод. Рулиты застыли в своем развитии во временах дикости и войн.

Закономерно они невзлюбили захватчиков своей территории, хотя сирениты всегда придерживались принципа: «Живи и не мешай жить другим». Их правители даже пытались наладить отношения с воинственными соседями вод, но все бесполезно.

Регулярные нападения рулитов, конечно, практически не вредили, но досаждали. Такое вялое противостояние продолжалось до тех пор, пока по глупой случайности в мелкой стычке не погибла дочь правителя сиренитов.

Убитый горем и движимый жаждой мести отец явился на порог храма и воззвал с мольбой к Хаардинелу. Нет, правитель не требовал от старого мудреца создать оружие. Он знал, что Хаардинел никогда на это не пойдет.

Правитель задумал вернуть свой народ на поверхность. Но некуда сиренитам было возвращаться. И решил правитель создать сушу из дна океана, а для этого отодвинуть его воды, огородиться от водных обитателей отражающим щитом.

Хаардинел подумал над предложением правителя и не увидел в том ничего дурного. Несколько лунных циклов работал он над небывалым по мощности щитом, который помог бы исполнить задуманное.

Так появилась на площади среди столицы огромная островерхая зеркальная стела, внутри которой Хаардинел спрятал пульт управления, скрытый за едва заметной зеркальной дверцей у основания. Шпиль устройства поднимался над водами океана, улавливая излучение звезды и преобразовывая в сильнейшее по своей мощи отражающее воздействие. Зеркальные грани поворачивались вокруг своей оси, таким образом усиливая или ослабляя действие щита. Правда, если полностью сомкнуть грани, концентрация света звезды станет слишком сильной и устройство может стать нестабильным, но ученый предусмотрел защиту, установив в основании стелы, где концентрировалось в таком случае излучение звезды, рассеивающий кристалл. Хаардинел гордился простотой и изящностью решения поставленной задачи. Он смог заставить служить сиренитам само смертоносное солнце.

В тот день все сирениты собрались на площади. Правитель держал речь, рассказал о задуманном, пообещал навеки отгородиться от рулитов и их бесконечных войн. Хаардинел с удовлетворением рассматривал свое детище, совершенно не вслушиваясь в речь правителя. Устройство было лучшим его изобретением.

Правитель потребовал от Хаардинела чести запустить щит. Ученый не видел в том ничего плохого и слишком поздно понял свою ошибку.

Правитель подошел к центру управления и повернул кристалл. Стела замерцала, загудела, и на глазах изумленных сиренитов воды океана стали раздвигаться. Народ ликовал, наблюдая за тем, как воздушный пузырь становится все больше, как освобождаются дома и улицы от вездесущей воды. И Хаарденел был рад и горд тем, что снова смог подарить своему народу солнце.

Но правитель не забыл своей обиды на рулитов. Слишком поздно понял Хаардинел его задумку. Грани стелы сомкнулись за мгновение. Яркий луч ударил в рассеивающий кристалл, но воды океана стремительной волной хлынули прочь от города сиренитов, грозя сжать всех обитателей вод, перемолоть их безумной мощью ревущей воды.

Хаардинел побледнел и бросился к устройству управления, не понимая, почему не сработала защита. Но осознал свою ошибку, когда увидел хохочущего правителя и осколки рассеивающего кристалла, усеивающие пол.

— Что вы наделали, правитель?! — вскричал испуганный ученый.

— В этом мире водным тварям не место! Я сделал то, что нужно было сделать давно!

И понял Хаардинел, что правитель сошел с ума. И безумие его поставило всю планету под угрозу уничтожения. Нельзя бесконечно сжимать воду. В конце концов, она прорвет щит и мощным потоком пронесется вокруг их мира, уничтожая все живое на своем пути.

Оттолкнул безумца ученый. Но без рассеивающего кристалла устройство оставалось слишком мощным и нестабильным.

И понял Хаардинел, что другого выхода нет. Каждый сиренит мог заменить собой рассеивающий кристалл. Их кожа обладала подобными свойствами, а тело способно впитывать энергию солнца. И что значила его жизнь на фоне гибели целого мира? Он совершил ошибку и только он в состоянии ее исправить.

Ни на миг не задумался древний старец о себе. Вошел в центр, в котором пересекались лучи солнца, прежде чем попасть на отражающие грани стелы. Улыбнулся только, прикрыл глаза, раскинул руки и принял в себя всю мощь сконцентрированного в одной точке излучения звезды, поглощая его и рассеивая. Боль была невыносимой. Но Хаардинел направил переработанную энергию на грани стелы, размыкая зеркальные поверхности и снижая мощь устройства до допустимых пределов и уничтожая пульт управления, чтобы больше никто не использовал изобретение во зло. А после взрыв разметал душу Хаардинела по Вселенной. Аэра была невероятно прекрасной голубой планетой. Теперь Хаардинел видел ее всю. Его сердце стало сердцем мира, а он сам стал богом.

Эйбис как всегда слушала Кейаса очень внимательно. Но выныривая из странных сказок-воспоминаний, Кей всегда восхищался искрами интереса и удивления в ее глазах. Моментально теплело на душе и хотелось петь, глядя на чрезмерно взволнованное личико принцессы.

— Кей, это невероятно грустная и потрясающая история, — выдохнув, сказала Эйбис, как только он закончил рассказ. — Откуда ты их берешь?

Кейас только пожал плечами.

— Они неожиданно появляются, будто я сам все это видел, — смутился парень.

Великое дело рассказывать байки. Как будто это можно считать полезным качеством для воина. С иронией думал он. Узнал бы кто из товарищей — засмеяли бы. А Эйбис не смеялась, ей нравилось. И оттого влюблялся в нее все сильнее.

Знал, что нельзя трогать ее, но не сдержался. Накрыл ее ладошку на столе своей, наслаждаясь почти невинным прикосновением. Эйбис не убрала руку, позволила его пальцами переплестись со своими. Только вздохнула печально. Кейас поднял глаза. Эйбис смотрела на него в упор и грустно улыбалась.

Так хотелось коснуться ее щеки, он уже поднял вторую руку, но не успел решиться на запретное прикосновение. Дверь на кухню распахнулась, заставив их отпрянуть друг от друга.

Императрица Лайла застыла на пороге, увидев целого и невредимого Кейаса.

— Боги! Глупые дети, — топнула она ногой. — Значит, это правда?

Эйбис вскочила и замотала головой.

— Он просто ел. Нам теперь и на кухне нельзя находиться вместе? Что в этом предосудительного? Разве я не доказала всем, что не имела ни с кем связи?

Кейас даже невольно восхитился воинственным видом своей подруги. Эйбис явно собралась отстаивать их право на встречи. Императрица нахмурилась и покачала головой.

— Кейаса избили кнутом. Его спина еще вчера напоминала кровавое месиво. А на утро он уже просто ест, как ни в чем не бывало в убежище? Ты совсем потеряла голову, девчонка? Ты не понимаешь, что это невозможно? Хочешь, чтоб его обвинили в колдовстве?

Глава 11

Лайла надеялась, что о чудесном исцелении Кейаса больше не узнал никто. Слава богам, что радостная Ранори, прислуживая ей утром, обронила фразу, что сын вернулся полностью здоровый. Лайла так разволновалась, что позабыла о привычных утренних ритуалах и об осторожности. Навязчивый зуд в теле, заставил императрицу отослать служанку. Такое случалось не часто, но иногда терпеть становилось невыносимо.

Как только дверь за Ранори закрылась, императрица позволила магии проявиться, блаженно прикрыв глаза. Потоки энергии с удовольствием откликнулись на зов хозяйки. Зеленый плющ, пробившись сквозь щели в полу, обвивая столбики кровати, пополз к хозяйке, шелестя листочками. Лайла поднесла руку к живому питомцу. Плющ тут же переполз на запястье, ласкаясь усиками, будто кошка.

Лайла даже не представляла, когда осталась с Иригоном на этой стороне Симфонии восемнадцать лет назад, какая мука посвященной полукровке фивирета жить без магии. Она в целом была довольна жизнью. Муж любил ее, пусть и отличался иногда крутым нравом.

Примененная много лет назад фивская песня сыграла свою роль. Иригон зависел от супруги, его страсть не утихала, муж прислушивался к своей второй половине. Но будто чувствовал иногда, что без магии не обошлось. Случались у императора вспышки гнева, от которых не спасала навязанная любовь.

У Лайлы были полагающиеся по статусу почет и уважение, а необходимость присматривать за Эйбис в убежище давала больше свободы, чем полагалось титулованной особе при дворе императора. Лайла всегда сбегала на этот остров изгнанников, когда тоска о прошлой жизни становилась особо острой.

Здесь можно не притворяться, не оглядываться через плечо, опасаясь соглядатаев. Иригон держал свое слово, закрепленное мирным договором, и практически не лез в жизненный уклад убежища. Когда становилось слишком тоскливо, Лайла под покровом ночи огибала озеро Мрака и подолгу стояла у зеленой стены, разделивший их мир на две части.

Жители империи уверены, что стена защищает их от порождений Бездны. А их императрица мечтала хотя бы еще один раз увидеть этих дорогих сердцу «порождений». Хотя ни разу не позвала никого из них. Знала, что Заорг откликнулся бы на ее зов. Иногда казалось, что красавец фив стоит с той стороны и ждет, что позовет. И тогда замирало в судороге сердце. Столько лет прошло, а оно до сих пор помнит месяцы счастья в его объятиях. Но Лайла не звала, опасаясь, что позволит уговорить себя и уйдет с красавцем фивом, забрав Эйбис. И тогда война снова начнется.

Если бы кто-то из прислужников Иригона увидел свою императрицу ночью у стены, босой и со светящимися татуировками, точно донесли бы императору и прозвали ведьмой. Муж совсем обезумел в своем стремлении уничтожить магию. На костер отправляли за малейшее подозрение в колдовстве. В подавляющем большинстве случаев страдали невинные. Все сильные маги остались с той стороны стены. Иригон упрямо внедрял новый культ, выжигал любое упоминание о магии. Связь с Багровым повелителем не прошла бесследно. Император считал себя посланником единого Первого бога, призвавшего его спасти заблудшие души Симфонии.

Ненависть к самому сильному магу с той стороны, Маргарите, привнесла свой вклад в новую религию. Иригон вводил множество ограничений для женщин, считая, что их души сильнее подвержены власти демонов. И вот уже вся империя свято верила, что женщина должна быть лишь тенью мужчины, не перечить своему мужу и хранить чистоту до свадьбы.

Жители, напуганные «посвящением», через которое проходили все при достижении определенного возраста, с радостью принимали новую веру и ее заповеди. Попробуй сохранить здравомыслие после недель боли и галлюцинаций, которые слуги веры называли откровением.

А ведь восемнадцать лет назад Лайла свято верила, что сможет изменить Иригона, смягчить его, но ошиблась. Муж был с ней внимателен и нежен, пока она вела себя в соответствии с принятыми нормами, но легко поднимал руку, когда Лайла пыталась ему перечить. И в такие мгновения невероятно тяжело было сдерживать магию. Когда же муж избил ее беременную, спровоцировав выкидыш и лишив навсегда возможности иметь собственных детей, императрица едва совладала с желанием выпустить плющ на свободу, разрешить питомцу обвить спящего мужа, высосать из его тела всю энергию, оставив только бездыханный труп. Наверное, она, как и все выходцы клана ядовитого плюща, чуть безумна.

Как бы ни хотелось освободиться от нежеланного брака, Лайла терпела, потому что в убежище жила маленькая королева мира Эйбис, которая даже не догадывалась о предстоящей ей миссии. Милая любознательная и чистая племянница, дочь любимой сестры и короля фивиретов. Император даже не догадывался, кого возвел в ранг принцессы и собирался выдать замуж за племянника. Он отчего-то уперся во время исхода, обнаружив младенца на руках у няньки Ранори. По девочке никак нельзя было понять, что она необычная и имеет отношение к главным врагам. Но Иригон будто почуял что. Не разрешил забрать девочку и ни на такт не забывал о принцессе с той стороны.

Иригон не мог забрать Эйбис в Пустошь. Мешал старый мирный договор. И не мог устраивать террор на территории убежища по той же причине, как и не мог заставить всех в убежище поклоняться единому богу. Бывших жителей города у замка не подвергали жесткой обработке проповедники, хотя для вида все они соблюдали условности в угоду тому же договору.

Всеми силами Лайла пыталась оградить Эйбис от влияния новых традиций, практически не позволяя покидать убежище, опасаясь раскрыть девочку раньше времени. Но нрав у племянницы оказался под стать могущественным предкам. Эйбис росла невероятно упрямой и свободолюбивой. Часто перечила, спорила, отказывалась подчиняться правилам, если считала их глупыми.

Лайле приходилось быть строгой. Слишком боялась она, что Иригон когда-то рассмотрит в Эйбис скверну. Но девочка упрямо приближала свой костер. Никакой договор не остановит слуг веры, если они прознают об исцелении Кейаса за одну ночь. Лайла прекрасно знала, чьих это рук дело. Какой бы прекрасной лекаркой не была Лийера, чудо совершить ей не по силам. А вот одному не осознающему себя хилфлайгону вполне.

Страшно за юную племянницу. Пусть и думала Эйбис, что Лайла с ней слишком холодна. Как же сильно напоминала Би свою мать. Такая же несносная, гордая, любопытная и сильная.

Сейчас, скрыв Кейаса в одной из комнат убежища и приказав ему пару дюжин дней не высовываться и притворяться больным, Лайла поспешила к лекарне. Пора познакомиться с наставницей Эйбис и предупредить, чтобы не болтала.

***

Когда дом опустел и Эйбис с Кейасом вернулись в убежище, Лийера глухо застонала и без сил опустилась на стул, обхватив голову руками, размышляя, к каким последствиям приведет резкое исцеление Кейаса. Стоило только вспомнить холодный и внимательный взгляд слуги веры, сопровождавшего принцессу.

Ни Эйбис, ни ее друг не понимали, чем это все могло обернуться.

Лийера родилась с даром. Но узнала о нем только после великого исхода. Ее бабушка была деревенской лекаркой. Лира выросла на ее сказках о фивиретах и хилфлайгонах, о видгарах и симфах. Маленькой конопатой растрепанной девчонкой слушала Лира волшебные истории о магии и магах.

С детства бабушка учила свою маленькую внучку разбираться в целебных травах, готовить отвары и мази. И растения подчиняли маленькой Лийере, хватали ее за ноги, когда бежала по лугу, ласкались, как котята, когда касалась стеблей пальцами. Но Лийера никогда не считала себя магом. Что необычного было в ее мастерстве лекарки, разве другие лечат не так и все что она делает магия?

Семья Лийеры ушла в Пустошь еще до окончания войны. А потом проповедники начали всех убеждать, что магия это зло. И им верили. К ужасу Лийеры в это поверили и ее родители, ее друзья и соседи. Бабушка перестала демонстрировать свои способности. А маленькая Лира не понимала, почему семья чуралась старшей родственницы и почему мать ругается, когда Лийера навещает бабушку.

Перед смертью старая лекарка открыла своей внучке страшную тайну, рассказала, что в их предках есть фивиреты. Кровь волшебного народа в семье уже изрядно разбавлена, поэтому и дети со способностями к магии природы появляются редко. Но у Лиры эти способности были. Умирая, бабушка строго-настрого приказала своей внучке не показывать своего дара и не рассказывать о происхождении никому.

Но как все молодые маги Лийера была слишком самонадеянной. Молодая женщина сжала руки в кулаки, вспоминая тот злополучный день. Одна леди в маске пришла в лекарню и потребовала средство, чтобы сбросить плод. Но Лийера отказала. Никогда не занималась подобным. Женщина сперва просила, а после принялась сыпать угрозами. Лира не вняла им. А через время по деревне поползли сплетни, что лекарка приторговывает приворотными зельями. Слухи дошли до слуг веры и Лийеру обвинили в колдовстве. Ей удалось избежать костра ценой жизни любимого человека.

Жених помог ей бежать и увел погоню за собой, подарив шанс спастись. Лийера пробиралась к стене, глотая слезы, с четким намерением погибнуть от прикосновения к живой границе или пройти в мир демонов. По Симфонии ходили сказки, что для избранных открывается портал в стене.

Но до стены Лира не дошла. Усталость привела ее в странное место, которое местные жители называли убежищем. Лийера задержалась совсем ненадолго в деревенской таверне, собираясь с духом, и совершенно случайно вылечила дочь приютившего ее хозяина от лихорадки. Через день все поселение знало, что в убежище появилась лекарка. Лийере предложили остаться, пообещали защиту, ссылаясь на старый мирный договор. Нужно было просто притвориться, что она одна из них.

Тогда женщина и узнала, кем являются жители этого странного поселения, а позже познакомилась с принцессой с той стороны стены.

Лира быстро убедилась, что возле озера Мрака живут другие люди. Религия не одурманила их, к словам проповедников они относились с большой долей недоверия и иногда в запале поминали других богов. Лийера осталась. Но очень тщательно скрывала свой дар и никогда не применяла его явно.

Когда же принесли истекающего кровью Кейаса, Лийера сразу поняла, что без магии парня исцелить невозможно. Как бы не сжималось сердце, раскрываться она не имела права. Принялась за обычное лечение, дожидаясь, когда Эйбис отвернется, позволив лекарке напитать мазь магией.

Если бы не яд, к утру раны Кея немного затянулись бы, а через дюжину дней парень встал бы на ноги. Хотя даже такое быстрое исцеление было бы чудом. Но Кейас вдруг заметался в горячке, сведя на нет все усилия лекарки. Лийера всей внутренней фивской сущностью почувствовала яд в крови больного. Остался только один выход: усыпить принцессу и вытянуть магией яд из крови больного. Но Би ни на шаг не отходила от своего друга.

На принцессу было жалко смотреть. Девочка влюблена в своего названного брата, но вряд ли понимает это. Принцесса, измученная усталостью, болью и переживаниями, находилась на грани истерики.

Лийера налила успокаивающий чай, которым собиралась поить Кея, если бы тот пришел в себя, и протянула Эйбис:

— Выпей, — скомандовала она. — Тебе нужно отдохнуть.

Благо девушка не стала упираться и послушно выпила отвар. Лийера невольно улыбнулась, увидев, как Эйбис уснула на стуле возле своего драгоценного «брата», не отпуская его руку.

Настало время применить магию. Лийера заперла дверь на замок и завесила окна. И одно лишь подозрение в колдовстве могло привести ее на костер.

Лийера знала, что должна сделать: яд, которым отравили парня, был растительного происхождения, она просто должна позвать и вытащить отраву вместе с кровью. А после влить в Кейаса силы, чтобы не умер от потери энергии жизни. Женщина смешала несколько трав, залила кипятком и накрыла крышкой. Еще раз взглянула на спящую принцессу. Свидетелей не осталось, можно начинать.

Лекарка взяла кружку с растертыми и смешанными на основе растительного масла травами. Травы помогут, когда она будет тянуть яд, облегчат боль. Но деревянная кружка с мазью выпала из ее рук, со стуком поскакав по полу. Во сне принцесса положила руку на спину Кейасу и ее ладошка светилась. Лийера подскочила к больному и к своему ужасу поняла, что принцесса магией исцеляет своего друга. Лекарка дрожащими руками разрезала ткань и сняла повязки. Рваные раны мужчины затягивались на глазах, превращаясь в тонкие едва заметные шрамы, которые через время исчезли. Такое уж точно скрыть не получится.

Лийера помнила, как застыла тогда, будто громом пораженная, переводя взгляд с исцеленного воина на Эйбис. Не понимая, откуда у девчонки, будущей императрицы мира, где магия объявлена злом, дар. Но после Лийера вспомнила, что слышала об Эйбис. Ее называли принцессой с той стороны. Лира рассмеялась. Боги! Да девчонка же хилфлайгон. А жители этой деревни – это же бывшие жители Озерного края, подданные госпожи Маргариты, магистра замка, которая так же исцеляла прикосновением. Выводы напрашивались сами. Неужели Эйбис ее дочь?

А утром о чудесном исцелении Кейаса узнал слуга веры. Лира не понимала, почему ее не схватили сразу, но решила воспользоваться предоставленным шансом.

Времени на размышления не было. Женщина знала, что промедление будет стоить ей жизни. Она металась по лекарне и спешно собирала свои небольшие пожитки, когда дверь распахнулась, и в доме появилась императрица. Лийера поняла, что бежать поздно. Обреченно поклонилась, уронила сверток с одеждой к своим ногам и бессильно опустилась на скамью.

Императрица плотно прикрыла дверь и подошла. Раньше Лийера издали восхищалась красивой черноволосой женщиной. Лайлой все восхищались и говорили только хорошее. Императрица была добра к простому народу, приветлива и щедра. Но сегодня явно явилась по ее душу. Красивые нахмуренные брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую полоску. Императрица собиралась обличить ведьму, а у лекарки даже сил не было броситься на колени и умолять о пощаде. Будто от отчаяния ее покинула воля к жизни.

— Встань! — приказала ей госпожа.

Дрожащие ноги почти не держали, но Лира не могла ослушаться. Костер давно ее заждался. Теперь уж некому ее спасти. Но слова императрицы удивили перепуганную лекарку.

— Из какого ты клана? — спросила Лайла, поглядывая свысока. — Почему не осталась на той стороне?

Лийера мало что знала о своих предках и их особенностях, поэтому удивленно захлопала глазами.

— Я не понимаю, госпожа, — промямлила она.

Лайла только скривилась в ответ.

— Непосвященная значит, — пробормотала в ответ, все больше изумляя свою подданную. — Это же не ты исцелила парня, я права?

Паника захлестнула женщину. Императрица знает? Сейчас так легко кивнуть, кинуться в ноги и рассказать, что принцесса обладает странной магией, спасти себя, обвинив другую. Сгорать на костре наверняка мучительно больно. Почему она должна отвечать за чужой грех?

Но, не смотря на трусливые мысли, Лийера сжала кулаки, смело посмотрела на правительницу и ответила:

— Я. У меня с детства дар. А бабушка научила меня кое-каким заговорам.

Императрица закатила глаза и почему-то хмыкнула.

— Не смеши меня, — повысила голос Лайла. — Так исцеляют только хилфлайгоны и полукровке фивирета подобное не по силам. Ты могла усилить свои бальзамы и мази, чтобы вылечить парня, но все равно остались бы шрамы.

— Значит, я — хилфлайгон, — почему-то ответила Лийера.

Страшно и больно гореть на костре. Но от одной мысли, что слуги веры замучают наивную искреннюю девочку, которая даже не подозревала о своем даре, становилось плохо. Не могла она подставить Эйбис.

Но Лайла только скептически изогнула бровь.

— Дура ты, а не хилфлайгон, — почему-то рявкнула в ответ императрица. — Ты же не демона не понимаешь, как отличаются хилфлайгоны от других рас. Твоя преданность похвальна. Я даже удивлена.

Лийера вдруг поняла, что дрожит. Боги! Императрица знает? Знает об Эйбис? Принцессу уже арестовали? Не прошеные слезы появились на глазах, и одинокая капля скатилась по щеке.

— Ваше величество, — упала она на колени перед Лайлой. — Поверьте, это я исцелила Кейаса. Одна! Я подтвержу это на суде, перед императором и слугами веры.

— Прекрати истерику, — раздраженно махнула рукой императрица. — Я здесь не для того, чтобы тащить тебя на костер. Кейас сейчас заперт в комнате. Он будет изображать больного, сколько понадобится. А ты будешь держать язык за зубами и посещать его ежедневно, делая вид, что лечишь. Поняла? Тогда может и получится избежать огласки и костра. Жители убежища уж точно будут молчать, даже если видели чего. Главное, сама не болтай.

Лийера не сразу поняла, что сказала ей императрица. От страха сердце испуганной птицей билось в груди, слезы уже текли нескончаемым потоком. Отчаяние практически накрыло лекарку с головой.

Огласки? Императрица не хочет огласки? Боги! От облегчения едва не рухнула без сил на пол. Но потом вспомнила.

— Госпожа, но здесь был слуга веры. Он знает.

Все краски сошли с лица императрицы.

— Ты уверена в этом? — на выдохе прошептала Лайла.

— Да, он сопровождал Эйбис и остался тут до утра.

Лайла задумчиво нахмурилась, покачала головой, будто спорила с собой. Но потом поджала губы, взяла себя в руки и махнула рукой.

— Ты уверена, что это был слуга веры?

Лийера кивнула.

— Тогда я не понимаю, почему ты до сих пор жива и не в темнице. Слуги веры не мешкают в таких случаях. Видимо, он ничего не понял или не видел, в каком состоянии был Кейас на момент исцеления. Сделай так, как я сказала и все обойдется. Лийера кивнула. Императрица покинула лекарню, а Лира в изнеможении опустилась на пол, не сдерживая рыданий.

***

Лайла забыла об осторожности. Бежала к лесу, будто за ней гнались все демоны Бездны. Ей нужно срочно увидеть Иригона. Узнать, что успели ему донести. Спасти Эйбис любой ценой. Конечно, ей жаль было лекарку. Женщина оказалась невероятно преданной. Явно знала, кто исцелил парня, но упорно брала вину на себя, защищая принцессу. Очень благородный поступок. Будто сам мир приказывал его жителям охранять свою королеву.

Но Лайла сделает все, чтобы никто и не подумал обвинить Эйбис в колдовстве. Будет нужно, сама отведет лекарку на костер. Поэтому и успокоила Лийеру, когда та упомянула слугу веры. Пусть и не помышляет о побеге. Хотя все же странно, что слуга веры не предпринял никаких действий. Может, действительно не понял? Они же все тупые машины для убийств. Молчаливые сломанные истуканы.

Императрица знала, где сейчас находился император. А вот его прислужникам придется напрячься, чтобы найти своего повелителя. Иригон уже несколько лет занимается какими-то странными раскопками недалеко от убежища. И с ним всегда находился только избранный круг лиц. Что ищет муж, Лайла никак не могла выяснить, хотя пыталась много раз. Но сейчас тайные дела императора ей на руку. Может, успеет раньше слуг веры и сможет повернуть мысли императора в нужную ей сторону.

Эта поляна посреди леса имела явно рукотворное происхождение. Как фивирету Лайле всегда было тяжело находиться здесь. Пни вместо деревьев вызывали боль. Вся земля давно перекопана. Но работники по приказу императора продолжают рыть шахту, снимая пласт за пластом слои земли. И Иригон всегда лично руководил раскопками. Что он там ищет?

Но сегодня не до любопытства. Мужа она нашла размышляющим над зияющей в земле дырой. Император был один. Наверняка услал людей и охрану. Он так часто делал, хотя Лайла и не понимала зачем.

Женщина остановилась на границе вырубленного леса. Отдышалась, прикрыла глаза, пытаясь унять мечущееся сердце, чтобы супруг не заподозрил, что она бежала по лесу со всех ног, поправила волосы, натянула самую искреннюю улыбку и пошла к мужу.

От прикосновения женщины Иригон вздрогнул, резко обернулся, пугая шальным взглядом. Но как только узнал жену, расслабился.

— Что ты здесь делаешь? — спокойно спросил он, снова устремляя взгляд в черный зев шахты.

— Я соскучилась, мой повелитель, — прошептала Лайла и несмело обняла мужа со спины.

Если ему донесли, то можно и тумаков получить за такое невинное проявление внимания. Но Иригон явно пребывал в хорошем расположении духа. Рук ее не скинул и накрыл своей ладонью.

— Ты иногда просто несносна, — без злобы ответил ей муж. — Разве может императрица бегать в одиночестве по лесу?

— Я просто знала, что смогу застать тебя одного. Мы так редко бываем наедине, — главное, чтобы голос не дрожал, выдавая истинные эмоции.

— Я же обещал навестить тебя сегодня в убежище.

— Я не хотела ждать, мой повелитель, — прошептала Лайла, целуя мужчину в шею.

— Единый бог, женщина, ты явно выбрала не лучшее место для свидания, — рассмеялся император, разворачиваясь к ней и сжимая в объятиях. — Но я тоже соскучился, моя императрица.

Его сухие губы коснулись ее рта, целуя. Он мог быть нежным и ласковым. Но бывало, будто демоны в него вселялись, будто опять на шее таскал кристалл Багрового повелителя. Становился грубым, злым, жестоким.

— Ты сегодня очень доволен, — заметила Лайла, когда он прервал поцелуй.

— Есть повод.

Лайла не стала спрашивать какой, зная, что муж все равно не ответит. Но торжество в его взгляде явно связано с той шахтой. Плевать сейчас на загадки. Главное, спасти Эйбис. Только как завести разговор? Но Иригон решил за нее проблему.

— Как моя будущая невестка? — спросил он, поглаживая жену по спине. — Пришла в себя?

— Да, мой император.

Сейчас или никогда.

— Эйбис очень переживает.

Император нахмурился и покачал головой.

— Мне не нравится, что Эйбис до сих пор крутится возле этого парня. Это недопустимо.

Лайла осмелилась и поцеловала мужа в губы.

— Мой повелитель, Кейас для нее не более чем брат. Ты же знаешь, что они росли вместе. Мать парня была кормилицей Би. Девочка просто привязана к Кею, как к брату. И он ее всегда защищал, как младшую сестру. Ты же сам назначил его в охранники к принцессе.

Вот сейчас он рассвирепеет. Лайла вся сжалась, понимая, что придется принять на себя весь гнев императора. Но Иригон на удивление спокойно отреагировал на ее слова, пожал плечами и поцеловал в лоб.

— Наверное, ты права. Может, я перегнул палку со всей этой историей. Но ты же понимаешь, что происшествие получило огласку. Я должен был отреагировать. Дир сходил с ума от ревности. Хотя я на самом деле не думаю, что у твоей воспитанницы что-то есть с этим парнем.

Как у него все просто. Едва Кейаса в Бездну не отправил, Эйбис подверг унизительному испытанию, только потому что слухи пошли, хотя сам и не верил в их грехопадение. Боги! Как в эти моменты она ненавидела собственного мужа, но не словом, ни взглядом не показала этого, только прильнула сильнее и потерлась своей щекой о его щеку.

— Как парень? Пришел в себя?

Донесли или нет? Может муж проверяет ее на искренность? Но Лайла решила рискнуть.

— Пришел в сознание. Лекарка сняла его боль, так он, дурак такой, вскочил среди ночи, сам дошел до дома. А потом рухнул на пороге. Началась лихорадка, сейчас он плох. Не меньше двух дюжин дней проведет в постели. Лекарка будет ежедневно приходить к нему, смазывать раны, поить отварами. Но должен оклематься.

Иригон выслушал ее сбивчивый рассказ и без эмоций ответил.

— Дурак, ни к чему было хорохориться. Хотя для Эйбис будет хорошая практика во врачевании рваных ран.

Спасибо все боги Бездны! Он не знает. Он поверил. И теперь даже, если слуга веры донесет, все обойдется.

— Конечно, мой император, — облегченно улыбнулась Лайла.

Иригон заправил ей прядь волос за ухо. По одному взгляду мужа императрица поняла, что последует дальше: торопливые жадные поцелуи и страстное продолжение на этом кладбище деревьев. Но она не могла перечить мужу, пока не могла. И когда-то один несносный фив научил ее получать удовольствие от любовных утех в любой обстановке.

Глава 12

Солнечный луч, проникнув в щель зашторенных занавесок, светил прямо в глаз. А по лицу кто-то ползал, щекоча лапками. Кейас поморщился, взмахнул рукой, пытаясь отогнать мешающее сну насекомое. Не помогло. Через пару мгновений щекотка под носом возобновилась. Кей еще раз махнул рукой. Но настойчивое насекомое возвращалось и явно намеревалось залезть ему в нос. Мужчина открыл глаза и столкнулся с озорным взглядом Эйбис.

Принцесса сидела возле него и щекотала под носом тонким колоском, забавно закусывая губу.

— Ты что тут делаешь? — охрипшим после сна голосом спросил Кей.

Он безумно рад был видеть девушку. Все неделю его держали взаперти и поили сонным зельем, чтобы создать видимость тяжелой болезни. Может и приходила к нему Би, но он не видел принцессу, плавая в сонных видениях.

— Бужу больного, — улыбнулась Эйбис. — Мы с Лирой решили, что пора больному прийти в себя.

— Но тебе нельзя тут находиться. Опять обвинят, демон знает в чем, — недовольно проворчал Кей.

Страшно за нее. Особенно после того, как императрица страху нагнала. Готов был месяц проваляться в постели, лишь бы даже тень подозрения не упала на Би. А она будто напрашивается. Явилась в комнату к мужчине, с которым ее подозревали в интимной связи.

— Не обвинят, — махнула рукой принцесса. — Император лично разрешил мне заниматься твоим лечением. Сказал, что я доказала свою чистоту, что он верит в наши родственные чувства друг к другу. И что для меня это будет уроком.

Кей недоверчиво вскинул бровь. А Эйбис рассмеялась.

— Ну чего ты? Ты же при смерти, не забыл. Какой идиот может вообще что-то увидеть неприличного в том, что я меняю повязки больного? Все давно знают, что император поощряет мое увлечение лекарским делом. А тебе сегодня полагается наконец-то прийти в себя после лихорадки. Так что давай, просыпайся.

И эта зараза снова пощекотала ему под носом колоском. Кейас не удержался и громко чихнул, вызывая громкий смех принцессы.

— Тебя так веселит мое полумертвое состояние? — съязвил мужчина. — Не полагается ли тебе лить слезы в три ручья и менять мне повязки?

— Не будь такой занудой. В доме никого. У императора какой-то важный прием сегодня во дворце Солнечных бликов, поэтому все там. Твоя мать ушла на рынок, а отец с утра гоняет своих воинов на ристалище. Так что мы здесь совершенно одни.

Кей знал, что ничего Эйбис не вкладывала в эти слова, но почему-то стало жарко. Одни в доме, в спальне. Он вполне здоров, а Би так близко и уже совсем не невинна. Даже ладони зачесались от желания ее обнять. Кей сжал руки в кулаки. Нельзя. Никогда больше не посмеет коснуться ее, чтобы не навлечь беды.

А принцесса как назло стащила с него одеяло, обнажая голый, но еще плотно забинтованный торс. Ткань, которой полагалось скрывать раны на его уже давно зажившей спине, пропитана мазями и отварами, поэтому и благоухал Кей на всю спальню лекарствами. Хорошо хоть Лийера позволяла наведываться в купальню, плотно прикрывая дверь и карауля, чтобы никто не вошел, когда являлась на перевязки. А то благоухал бы явно не травами.

— Поворачивайся, — скомандовала Эйбис. — Мне нужно снять повязки и заменить их.

Мужчина послушался и лег на живот. От ее легких прикосновений мурашки бежали по коже. Эйбис очень аккуратно и умело срезала бинты, снимала повязки. А когда коснулась теплой губкой кожи, Кейас вздрогнул. Полагалось ему стонать от боли, но он едва не замурлыкал от нежных прикосновений любимой девушки.

— Ну, что, все не так плохо, — с издевкой пробормотала девушка. — Жить будешь. Нечего дергаться, будто я, правда, раны обрабатываю.

Зараза языкастая. Знала бы, о чем он думал в этот момент, как млел от ее прикосновений и хотел вернуть каждое касание. Представил, что проводит пальцами по обнаженной спине Би и застонал в подушку. Наваждение какое-то. Будто тот бог из сна ему все мозги наизнанку вывернул, позволил надеяться. Но он просто не имел права трогать принцессу.

Кейас совсем разомлел от легких поглаживаний девушки. Эйбис будто издевалась над ним, провоцируя жар во всем теле. Он едва сдерживался от порыва заключить вредную принцессу в объятия. Слишком расслабился, забыл, что с Би всегда надо быть начеку. Заревел как зверь, когда пальчики Эйбис перестали гладить его по спине и впились между ребер, щекоча. Изогнулся дугой, пытаясь скинуть ее руки. А девушка хохотала и продолжала его щекотать.

Сама напросилась. Кейас забыл о своих благородных порывах. Извернулся, схватил ее в охапку, как в детстве, и утащил на кровать, нависая сверху. Эйбис хохотала, пытаясь извернуться. Но он не позволял, возвращая ей щекотку сторицей.

— Перестань, Кей, — заливалась хохотом Би. — Я сейчас задохнусь.

Принцесса ужом извивалась, брыкалась, пытаясь скинуть его руки, играющие на ребрах.

— Кей, — умоляла принцесса, не в силах совладать со смехом. — Хватит. Я сдаюсь.

И очередной приступ неконтролируемого хохота. Кейас сам не замечал, что смеется вместе с ней.

— Первая начала, — усмехнулся он, прекращая пытку щекоткой.

Эйбис пару раз хохотнула и затихла. А он только сейчас понял, в какой двусмысленной позе они застыли. Би лежала под ним, прижатая к матрасу мужским телом. Она, растрепанная, раскрасневшаяся, тяжело дышала, и Кей чувствовал тело девушки каждой клеточкой своей кожи. Его руки обвили талию принцессы. Юбка Би задралась, обнажив красивые длинные ноги, которыми она отчаянно пиналась всего такты назад, а сейчас замерла под ним притихшая и смущенная. Нельзя было смотреть ей в глаза. Кейас потом много раз корил себя за это. Он утонул в расширенных зрачках зеленых глаз, сошел с ума от приоткрытых губ, потерялся, когда Эйбис сама несмело поцеловала его.

От этого почти невинного прикосновения желанных губ, мужчина едва сдержал стон. Забылись все запреты, опасности. Он до безумия хотел эту девушку. И Би явно отвечала ему взаимностью. Перехватил инициативу, углубил поцелуй, обрушивая на нее водопад своей страсти, сминая губы почти грубо. Но Би даже не попыталась его отстранить, прижалась крепче, обнимая за шею.

А он целовал, гладил ее тело, бесстыдно лаская все женственные изгибы. Оторвался от ее рта, чтобы осыпать поцелуями все лицо, шею. Будто изголодавшийся, торопливо сминал ее одежду и сходил с ума от тихих стонов, которыми отвечала ему Эйбис. Отвечала и даже не пыталась остановить. Позволила расшнуровать платье и добраться до упругой девичьей груди. Только смутилась немного, замерла, когда обхватил ладонью мягкое полушарие. Но быстро расслабилась и выгнулась дугой, когда добрался до груди губами.

Ему нужно было остановиться. Вспомнить, почему он вынужден сидеть взаперти и разыгрывать больного, но Кей не мог. Будто демоны вселились в него, воспламеняя кровь. Умолял мысленно Би остановить его. Но принцесса даже не думала об этом. Ее ладони скользили по обнаженной спине мужчины, притягивая его ближе, прижимая теснее.

В себя Кейас пришел только от громкого стука в окно. Они вздрогнули и замерли, выныривая из омута внезапно нагрянувших чувств. Стук повторился. Кей разжал объятия и сел. Боги! Главное, чтоб не видел никто, как они тут «меняли повязки». Эйбис испуганно вскочила, пытаясь поправить платье и зашнуроваться.

В окно бился черный ворон. Совершал очередной короткий круг и налетал на окно, ударяя клювом в стекло. Эйбис уже зашнуровала платье и подскочила к окну, пока Кей как идиот таращился на происходящее, пытаясь прийти в себя.

Принцесса распахнула створки и черная птица, ни капли не опасаясь людей, села на подоконник и громко и, казалось, укоряющее каркнула. А Эйбис сдавленно застонала, прикрыв рот ладошкой.

— Там Дир, — в панике заметалась она по комнате. — Боги, он идет к дому.

Ворон посмотрел на них черным глазом, каркнул и улетел. Странная птица спасла их от беды? Или это просто счастливое стечение обстоятельств?

Эйбис быстро приводила в порядок одежду. А Кей пытался забинтоваться, понимая, что счет пошел на такты.

— Иди к нему. Я притворюсь спящим и очень больным.

Хотя больше всего хотелось убить придурка, который посмел заявиться так не вовремя. Бледная испуганная Эйбис выскочила из его комнаты, плотно прикрыв дверь. А Кей как мог забинтовался и юркнул по одеяло. Идиот! Чуть не подставил свою любимую девочку. Совсем голову потерял.

***

Эйбис не понимала, как это произошло. Она заливалась хохотом от щекотки Кейаса, а потом встретилась с его глазами, которые стали совсем черными и просто утонула в омуте их тьмы. До Бездны хотелось повторить тот поцелуй у озера. Позабылись все страхи и условности. Сама потянулась к его губам, опасаясь, что Кей ее отвергнет. Но вместо этого мужчина заставил ее потерять голову, лаская, целуя, сводя с ума.

И Эйбис было в тот момент плевать на все. Тело горело в огне, жар особенно концентрировался внизу живота. Она понимала к чему все идет и хотела, чтобы это произошло именно с Кейасом. Чтобы именно собой мужчина заменил те постыдные и болезненные воспоминания после ритуала. И будь, что будет. Ей нет нужды больше хранить невинность.

Черный ворон будто стал ее живым талисманом. В буквальном смысле спас, заставив их прийти в себя и обратить внимание на то, что происходит на улице. Намеренно ли? Вряд ли, конечно, просто запомнил дорогу в эту комнату, так как Би подкармливала его, когда приходила якобы лечить Кейаса. Неразумная птица врезалась в окно и тем самым спасла их.

Би бежала по лестнице, надеясь перехватить Дира или хотя бы встретить его в гостевом зале. Пусть и не подозревает, что она была в комнате Кея. Она не испытывала стыда перед женихом. Первая любовь сменилась брезгливостью и темной ненавистью. Некогда казавшийся благородным мужчина оказался негодяем.

Эйбис успела бросить взгляд на себя в зеркало и поправить волосы и одежду прежде, чем Дир ввалился в дом. Она сделала вид, что удивлена его приходом, но предпочла остановиться на приличном расстоянии, не торопясь подходить к жениху.

— Ну, здравствуй, дорогая невеста, — усмехнулся Дир.

— Уходи, — махнула рукой Эйбис.

— Как-то негостеприимно ты меня встречаешь, — осклабился мужчина и лениво прищурился.

— Императрицы и свиты нет. Я в доме одна, мне запрещено принимать, кого бы то ни было. Это неприлично, — спокойно отозвалась Эйбис. — Ты должен понимать это. Может пострадать моя репутация.

Дир только хмыкнул. И Эйбис в тот момент четко осознала, что он не уйдет. Что специально явился в дом, когда нет никого, кто мог бы его остановить и удержать. Воспользовался тем, что уклад жизни в убежище отличался от столичного, с кучей условностей. В доме Би не было охраны, кроме дней, когда их посещал император. Даже Лайла всегда появлялась в убежище без полагающейся ей свиты. Эйбис никогда не задумывалась почему, раньше ей это было не интересно, но девушка искренне считала, что подобное в порядке вещей.

В их селении все жители были друг за друга горой. Дверь дома всегда была открыта, сновали слуги, посетители, друзья Ранори и отца Кея заглядывали с визитами. Пусть императрица и наказала ей запереть дверь, отбывая, но Би по привычке забыла об этом. Зачем? Разве что-то могло угрожать ей в собственном доме? Девушка не подумала, что случись беда отдаленность их дома от основных селений убежища может сыграть на руку негодяям. Подобная мысль пришла в голову Эйбис только сейчас. Дир пришел взять то, в чем она ему отказывала. Принцесса почувствовала это, как только взглянула жениху в глаза.

— Уходи, — еще раз твердо сказала Эйбис, но непроизвольно отступила на пару шагов.

— А я если я не хочу? — усмехнулся Дир, приближаясь. — Может, я ждал такого момента, дорогая невеста. Ты и я, одни в доме. Можешь, кричать, сколько влезет, и никакой слуга веры не явится на помощь.

Сердце забилось перепуганной птичкой. Дир уже не раз пытался силой овладеть ею. И видимо теперь наступил самый подходящий момент. Мужчина демонстративно задвинул засов на входной двери и повернулся к невесте со злорадной усмешкой.

— Да ладно тебе, — рассмеялся он, когда Эйбис вооружилась тяжелым подсвечником. — Чего ты ломаешься-то? Все равно буду тебя иметь после свадьбы. Просто хочу чуть ускорить события.

Мысль о замужестве с ним вызывала тошноту и страх. А еще панику. Эйбис никогда не думала, что будет так бояться, кого бы то ни было. Вроде бы и сражаться ее Кей учил. Но рядом с Диром Би цепенела от страха. Слишком сильным потрясением для невинной девушки стала попытка изнасилования.

А Дир приближался к ней.

— Так может, ты все же потерпишь до свадьбы? — попыталась образумить его девушка, пятясь к лестнице. — Какая тебе разница? Я же расскажу все императору. И он тебя накажет.

У Дира нервно дернулся глаз, видимо, мужчина вспомнил о недавнем наказании. Но от этого его взгляд стал жестче и злее.

— Ты мне еще ответишь за прошлый раз, дрянь. Старику недолго осталось. И потом я стану императором. И со всех спрошу по полной программе. И первое, что я сделаю: избавлюсь от нежеланной супруги. Но к тому моменту тебе уже будет все равно, милая. Ведь жена должна подчиняться воле супруга. А я люблю ломать таких дерзких. И сегодня ты должна понять, что я не прощаю обид. Будь нежной и покорной и, быть может, я смягчусь.

Эйбис замотала головой, отступая, пытаясь скрыться от злопамятного мужчины.

— Я все расскажу императору, — в отчаянье вскрикнула она.

— Что именно? Что пустила в дом мужчину, когда была одна? Стоила мне глазки, а я не устоял? Разве он поверит порченой? Для тебя благом будет, если после этого я не откажусь от брака.

Еще один его шаг навстречу и ее к лестнице. Эйбис наткнулась ногами на ступеньку и не удержала равновесия. Упала. Единственное оружие, подсвечник выпал из ее руки. А Дир будто ждал ее оплошности, рванул к девушке. Эйбис поднялась на четвереньки и попыталась отползти от насильника. Но Дир схватил ее за лодыжку и рванул к себе. Принцесса не смогла сдержать панический крик.

Только смысл кричать. Слуга веры не придет в этот раз ей на помощь. Впервые Эйбис пожалела, что нет сейчас рядом с ней молчаливого и странного Лаеля.

Она брыкалась, пытаясь пнуть Дира ногой. От страха совсем потеряла голову. А Дир только злорадно хохотал.

— Тебе понравится, любовь моя. И никто тебе не поверит.

— Я поверю, — голос Кея на лестнице вызвал у нее облегченный стон.

Мужчина буквально летел к ней, позабыв, что должен играть в больного и что повязки на груди и спине практически не держатся.

Дир опешил от появления ее охранника. Даже ноги девушки отпустил, позволив невесте вскочить и скрыться за спиной у своего защитника.

— Пошел вон, — зарычал Кейас. — Не смей ее касаться.

Дир сжал губы и кулаки, но в драку не лез. Только смотрел на них с плохо скрытым злорадством.

— Интересные дела тут творятся, — усмехнулся он. — Не должен ли ты сейчас подыхать?

— Поверь, сил надрать тебе зад у меня хватит. И мне император поверит. Вовремя я очнулся.

— Посмотрим-посмотрим.

От торжества во взгляде Дира тошнило.

— Что-то плохо тебе перевязывают раны.

Бинты совсем съехали на груди Кея, обнажая плечо, на котором должен быть едва заживший рубец от удара кнутом. Эйбис затрясло. Она поняла, на что намекал Дир.

— Пошел вон, — сквозь зубы процедил Кейас.

Дир ничего не стал говорить. Хмыкнул, пошел к двери, отодвинул засов и скрылся, насвистывая себе под нос мелодию.

— Карающий, — застонал Кей, обнимая плачущую Эйбис. — Я так испугался за тебя, любовь моя.

— Кей, Кей, — всхлипывала Би, прижимаясь к мужчине. — Он понял. Он увидел. Что теперь делать?

Так до Бездны страшно за него. Не за себя, а за мужчину, в которого как оказалось она влюблена, пусть поздно поняла это. Кейас прижал ее к себе теснее, поцеловал в макушку и сквозь зубы ответил:

— Бежать надо, Би.

Ему не понадобилось ни такта времени, чтобы принять решение. До сих пор шумело в ушах, а руки сжимались в кулаки, как только вспоминал испуганный крик Эйбис. Будто мир потемнел за мгновение — такой силы был страх. Его девочка совсем недавно хохотала и млела от поцелуев, а сейчас плачет, прижимаясь к нему, испуганная и расстроенная. Как только сдержался и не убил того придурка? Наверное, если бы Дир дернулся, попытался напасть, Кейас свернул ему шею голыми руками.

Он видел, что Эйбис сомневалась в принятом им за двоих решении. Она мялась, переспрашивала, терзала вопросами.

Куда бежать? Как? А что если не получится? А может ему попробовать дальше играть роль больного, ведь уже столько времени прошло, и внезапное пробуждение Кейаса не вызовет ни у кого подозрений?

Кей понимал Би, если их поймают, то уже никакие оправдания не помогут. Его повесят, а что сделают с Эйбис, даже боялся представить. Но от одной мысли, что Дир будет и дальше распускать руки, а вскоре и на законных основаниях, в душе просыпалась первобытная ярость и требовала крови будущего императора.

Кейас не мог смириться с этим и не хотел. Не после того, что сегодня произошло и в спальне, и в гостиной, поэтому решительно отвергал ее сомнения.

— Попробуем уйти за стену, Би, — пояснял мужчина, глядя принцессе прямо в широко распахнутые глаза. — Ночью. Все равно Дир раньше не доберется до императора.

Днем слишком высока вероятность, что их заметят и схватят. Но у них есть немного времени. Как бы ни торопился Дир, он не успеет добраться до дворца Солнечных бликов до вечера. Да и слугам веры потребуется время, чтобы явиться сюда с обвинениями.

— Но… — попыталась возразить девушка.

Кейас порывисто схватил ее за руку, останавливая суетливые движения и отвергая сомнения. Он несильно сжал пальцы Эйбис, будто пытался поделиться своей уверенностью, убедить любимую до Бездны девушку, что другого выхода у них попросту нет.

— Би, ты веришь мне? — посмотрел ей прямо в глаза. — Веришь, что я сделаю все, чтобы тебя защитить?

Девушка, не сомневаясь, кивнула.

— Нам не будет здесь жизни, Би. Ты сможешь с ним жить? Сможешь? — неосознанно Кейас повысил голос, не в силах сдержать эмоции.

Эйбис ничего не ответила, но он заметил, как она скривилась и брезгливо поморщилась. Ему не нужно было другого ответа.

Его палец неосознанно потирал тонкое запястье девушки. Сердце грохотало, как безумное. Да, он принял решение и не должен сомневаться, что оно верное. Никому не позволит отнять девушку, Эйбис принадлежит только ему. Теперь Кейас в этом не сомневался. И не слова бога из сна вселили в него уверенность, а сама Би, которая отвечала на его поцелуи наверху со всем пылом.

Моя! Что-то древнее и злое ворочалось внутри, просыпаясь. Так хотелось сграбастать ее в охапку, укрыть черными крыльями тумана от всего мира и никогда не отпускать.

— Я люблю тебя, Би! — пересохшими от волнения губами хрипло прошептал мужчина. — Больше жизни люблю.

Эйбис быстро заморгала от его признания, смущенно опустила взгляд и зарозовела щеками. А Кейас замер в ожидании, даже дышать перестал. Страшно, что не ответит на его пылкое признание. До Бездны, до демонов в ней. Но Эйбис порывисто вздохнула и прошептала в ответ:

— Я тоже тебя люблю. Прости, что так долго не понимала этого.

Он ошалел от ее робкого признания. Будто солнце взорвалось в груди и смело взрывной волной счастья все его здравомыслие и выдержку. Схватил принцессу в охапку, прижал к себе, осыпая поцелуями лицо.

— Никому не отдам, — шептал он между поцелуями. — Моя… маленькая моя принцесса…

Эйбис вцепилась в бинты на его груди. Кей видел, что она улыбается, не отстраняется, а, напротив, пытается задержать его торопливые поцелуи.

Он так вечность держал бы ее в своих объятиях, никогда не разжимая рук, не отпуская от себя. Но нужно подготовиться к побегу. Никто ничего не должен заподозрить. Ночью их здесь не будет. Если стена не пропустит, он перелезет через нее, прорубит ход через заросли, но не оставит свою девочку на растерзание Диру.

***

Эйбис не покидало предчувствие беды. Но она знала, что другого выхода нет. Император не поменяет своего решения, Дир не изменится, а императрица при всем желании не сможет ее защитить. Кей прав — нужно бежать. Но отчего так сжимается сердце и морозит душу? Весь день Эйбис боролась с волнением. Они успели подготовиться к побегу до возвращения Ранори с рынка. Хотя это оказалось и сложно. Кей постоянно отвлекал ее на поцелуи, будто поверить не мог до сих пор в ее слова. А у Эйбис в эти моменты будто голова отключалась. Она только чувствовала горячие губы мужчины на своих, дрожала от его ласк, льнула к Кейасу.

Боги! Будто с ума сошла. Но как хорошо на душе от этого безумия. Душа пела, когда Кей смотрел ласково, хватал за руку и тащил за собой, то собирать снедь в походный мешок, то проводя ревизию оружия, определяя, что может взять сам, а чем может вооружиться сама Эйбис.

Им все же пришлось расстаться. Вернулась Ранори с рынка, а вскоре пришел на обед и отец Кейаса. Как только хлопнула входная дверь. Кей обхватил лицо принцессы ладонями, поцеловал порывисто и страстно, и они расстались, сговорившись встретиться в полночь на кухне.

Императрица вернулась к ужину. Эйбис пыталась вести себя, как обычно, спокойно отвечала на вопросы Лайлы, но все равно казалось, что наставница подозревает ее в чем-то. От этого не было аппетита. Эйбис ковыряла вилкой в тарелке, пытаясь не смотреть Лайле в глаза.

Солнце клонилось к закату, а беспокойство в душе к ночи все возрастало. Эйбис сослалась на плохое самочувствие и скрылась в своей комнате раньше времени. Няня подготовила ее ко сну, помогла переодеться и расчесать волосы. А потом принесла травяного чаю, помогающего от головной боли, и фруктов, пожелала хорошего сна, поцеловала в лоб и ушла.

Но как только дверь закрылась за спиной Ранори, Эйбис вскочила с постели и поспешно натянула брюки и рубашку, которую подхватила под грудью корсетом. Длинные волосы подняла наверх и закрепила заколкой, чтоб не мешались.

Руки тряслись от чрезмерного возбуждения, страха и безумной смелости. Эйбис отгоняла от себя сомнения в правильности своего решения. Но рука все равно нервно теребила кулон с обсидианом на груди. Боялась не за себя. Страшно было за Кейаса. Если их поймают — мужчине не жить. Его засекут насмерть или повесят. Но она не простит себе, если даже не попытаются.

Время, казалось, замедлилось. Эйбис, казалось, что она не дождется полночи. Все подходила к распахнутому окну, не зажигая свечей, смотрела на яркую луну и вздыхала. Но усидеть на месте не могла.

Черный ворон напугал своим неожиданным появлением. И даже заставил принцессу отпрянуть от окна и схватиться за сердце. Нервы на пределе. Но Эйбис быстро узнала старого знакомца и только в сердцах сказала:

— Вот, демон, напугал!

Ворон склонил голову на бок, будто оценивал внешний вид девушки и каркнул.

— Проглот, — усмехнулась Эйбис, решив, что птица выпрашивает лакомство.

Би подошла к блюду и оторвала несколько ягод винограда, положила на окно, предлагая ворону. Он не стал крутить клювом, принялся клевать угощение, хотя явно предпочитал животную пищу.

— Проводить прилетел? — улыбнулась принцесса.

Ворон громко каркнул в ответ.

— Да, тише ты. Еще услышит кто. Спасибо тебе, кстати. Ты очень вовремя прилетел.

Иногда, когда птица так смотрела на нее своими черными бусинками глаз, казалось, что она все понимает. Но, конечно, все это не более чем фантазии.

Ворон каркнул и улетел в ночь. Эйбис проводила его взглядом и внезапно поняла, что ее трясет. Не могла понять, от чего так разволновалась, обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но та только усилилась.

Да что ж за ерунда такая? Они же все обсудили с Кеем. Все получится, обязательно. Принцесса пойдет на кухню и вылезет через окно. Кей спустится по веревке из своего. За ним вряд ли кто будет наблюдать. А если Би кого-то встретит в коридоре, скажет, что захотела пить. В плаще не будет заметно, что она не в ночной сорочке, что полностью одета и вооружена.

Они прокрадутся к берегу и возьмут лодку, чтобы добраться до старых порталов. Кей знает, как избегать открытых мест на озере Мрака, ведь они не первый раз тайком сбегают туда. От порталов до стены рукой подать. Как преодолеть ее — решат на месте. А даже если магия не пропустит, то они все равно не вернутся, попробуют затеряться в глуши, будут изображать из себя молодоженов. Все получится, даже сомневаться не стоило. Но отчего-то руки тряслись, а на висках появились капельки пота.

Дверь распахнулась так неожиданно, что Эйбис не успела спрятаться под одеялом. Но в голове тут же появилась куча отговорок, почему она одета. Но все мысли разбежались, когда увидела вошедшего. На ее пороге застыл слуга веры.

Нет, нет и нет! Эйбис попятилась, сообразив, что они пропали. Ближе к окну, чтобы была возможность сбежать.

Но слуга веры поспешно скинул капюшон. Мужчина скорее всего бежал. Взъерошенный и запыхавшийся он никак не напоминал сегодня истуканов из ордена. Его цепкий взгляд быстро оценил внешний вид принцессы, брови тут же сошли на переносице, а в глазах появились молнии гнева.

— Твою ж Бездну, я так и знал, — прошипел он.

— Какого демона ты здесь делаешь? — испуганно прошептала Эйбис, пятясь к окну.

Уже понимала, что побег срывается. И от испуга бешено колотилось сердце. Лаель явился, чтобы им помешать. Откуда он узнал? А казалось, что он ей сочувствует.

— Даже и не думай, — погрозил пальцем Лаель. — Сейчас здесь будет император и много слуг веры. Я опередил их совсем ненадолго.

Эйбис побледнела, интуитивно схватилась за камень на груди, будто искала защиты у своего талисмана. Глаза девушки испуганно заметались по комнате в поисках выхода. Кей… нужно предупредить его. Они же все поймут. Рванула к выходу, но Лаель закрыл собой проход.

— Пропусти, — дрожащим голосом попросила она.

Но Лаель покачал головой, и сделал шаг вперед, оттесняя девушку в комнату и закрывая дверь. После чего схватил принцессу за руку и потащил к кровати. На ходу подхватил небрежно брошенную на кресло ночную рубашку Эйбис и сунул в руки девушке.

— Быстро переодевайся и помалкивай, чтобы не происходило.

Эйбис испуганно прижала к груди рубашку и замотала головой.

Через открытое окно девушка услышала топот множества ног. Темноту ночи осветили факелы. К входным дверям приближалась колонна вооруженных людей.

Захотелось завыть от отчаяния. Принцесса снова кинулась к двери, но Лаель перехватил ее за талию и не очень нежно швырнул на кровать.

— Переодевайся, я сказал! — рявкнул он. — Поздно бежать!

— Предатель! — зашипела на него Эйбис.

— Думай, как знаешь, — скривился Лаель и вышел вон.

Шаги уже раздавались на лестнице. Эйбис спешно принялась расшнуровывать корсет, скидывать рубашку и брюки. Никто не должен заподозрить ее в попытке побега, когда она явится на шум в комнату Кейаса.

Глава 13

Император в сопровождении слуг веры появился среди ночи. Его прибытие взбудоражило все убежище. Разбуженные люди высыпали из своих домов, чтобы увидеть на кого пала тень скверны в этот раз.

Но Иригон отправился прямиком к дому, где жила принцесса Эйбис под присмотром императрицы.

Супруга встретила императора в гостевом зале. Улыбнулась ему открыто и ласково, но Иригон будто и не обратил на нее внимания. Нахмурился и молча отправился вверх по лестнице. Слуги веры поспешили за ним. Лайле не оставалось ничего другого, как побежать следом. Дурное предчувствие всю ночь не давало ей заснуть. Да и Эйбис вела себя тише воды, ниже травы. Будто случилось что, но непослушная девчонка молчала, не доверилась. Теперь императрица вряд ли сможет уберечь ее от беды.

Предчувствия не обманули Лайлу. Император направился прямиком к комнате Кейаса. Лайла только молилась всем богам, чтобы муж не застал там Эйбис. С принцессы станется ночевать в комнате у «друга».

Ее опасения не подтвердились. Из-за спин слуг веры Лайла увидела, что Кей в полном одиночестве лежал на постели. В комнате витал аромат трав и мазей. Парень по-прежнему притворялся больным. Грохот распахнувшейся двери разбудил его. Кейас открыл глаза и сел в кровати, увидев императора.

— Ваше величество, — он попытался встать, делая вид, что ему это удается тяжело, но Иригон раздраженно махнул рукой слугам веры.

— Осмотрите его, — приказал он.

Лайле казалось, что она даже дышать перестала. Мужчины в плащах, совершенно не беспокоясь о состоянии больного, схватили Кейаса, уложили лицом вниз на кровать, прижав руки и ноги. А жрец принялся разрезать рубашку, открывая здоровую кожу без ран и шрамов.

Боги! Они пропали! Лайла задрожала. Наплевав на все, растолкала слуг веры и подошла к мужу. Иригон заметил ее, но виду не подал. Он был в бешенстве. И слушать ничего не станет, отчетливо поняла Лайла.

Слуги веры не отпустили Кейаса, стащили его с постели и бросили под ноги императору.

— Этот мужчина был исцелен колдовством, — громко возвестил жрец.

Кейас стоял на коленях и не поднимал головы. Иригон молчал, упрямо поджимая губы. В глазах мужа пылало бешенство.

— Он понесет наказание за это, — резко сказал император.

Лайла вздрогнула от вскрика Эйбис. Глупая девушка прорвалась в комнату и кинулась к Кейасу, совсем позабыв, что на ней лишь ночная сорочка.

— Нет, нет, пожалуйста, — запричитала она, закрывая мужчину собой. — Не нужно его наказывать снова. Я не позволю.

Глупая девчонка! Лайла заметила, что на лице Иригона заиграли желваки, император сжал кулаки.

— Не позволишь?! — заорал он. — Дерзкая девчонка.

И муж замахнулся, намереваясь ударить Эйбис. Лайла успела выйти вперед и принять на себя удар императора. Лицо обожгло болью. Женщина не удержалась на ногах и упала. Иригон так и застыл с поднятой рукой.

— Прошу, мой повелитель!

Лайла с трудом поднялась на колени. В голове до сих пор звенело от боли. Щека завтра напухнет, может даже заплывет глаз.

— Не смей их защищать! — рявкнул супруг. — Они предали законы веры. Обманули своего императора.

— Муж мой, Кейас вчера только пришел в себя. Он даже не понимает, в чем дело. Клянусь тебе. Они не виноваты. Только я виновна, я скрыла правду.

Она умоляюще подняла руки к мужу.

— Прошу выслушай!

Лайла молилась всем богам, чтобы император внял ее словам. Но Иригон, слава Дарующему, не сдвинулся с места, не замахнулся, чтобы ее ударить, смотрел лишь гневно на женщину у своих ног.

— Я вчера видела кое-что, но не придала значения. Даже не подумала, что это магия, — осторожно начала Лайла.

Император молча поднял ей голову за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, злые до Бездны, горячие фанатичным огнем.

— Что ты видела? — сухо спросил он.

— Вчера приходила лекарка, мой господин. Делала перевязку. Кейас только пришел в себя вчера утром, но отчего-то его раны к вечеру открылись снова, и поэтому лекарка напоила его сонным зельем. А когда он спал… я видела, мой господин, она что-то нашептывала над его ранами и на ее коже светились татуировки. Но я думала, что мне померещилось. Что это блики факелов создали такие причудливые тени. Я уверена, мальчик даже не догадывался о своем исцелении. Как и Эйбис. Они невинны, пощади, мой император.

Иригон молчал, глядя на распластавшуюся у его ног жену. Лайла умоляюще протягивала к нему руки, а слезы прочерчивали на ее лице дорожки. Муж вздрогнул и отпустил ее подбородок.

Боги! Если он сделает это, она покажет ему всю силу природы. Защитит этих неразумных детей. Даст им шанс уйти.

— Это правда? — обратился император к Кейасу.

— Я не знаю, ваше императорское величество. Я спал, — спокойно ответил Кейас.

Его голос даже не дрожал, хотя на руках взбугрились мышцы. Лайла поняла, что и он готов сражаться. Кинется в бой с голыми руками, если посмеют тронуть Эйбис, которая в одной ночной рубашке сидела рядом, глядя сухими глазами на императора. Взбешенная кошка, ни капли почтительности во взгляде.

— Применяла ли твоя наставница при тебе магию? — обратился император к Эйбис. — Говорила ли с тобой об этом?

Эйбис замахала головой.

— Они всего лишь жертвы, мой господин. Ведьма обманула нас всех, — обратила на себя внимание Лайла.

Иригон поджал губы, глядя на принцессу и Кейаса. Махнул рукой слугам веры и приказал:

— Схватить ведьму! Она предстанет перед судом. И если ее вина будет доказана, отправится на костер.

***

Эйбис не боялась, стоя на коленях перед императором. Страх за любимого человека напрочь лишал здравомыслия. Если они посмеют тронуть Кейаса, она им глаза выцарапает.

— Не делай глупостей, Би, — успел прошептать ей на ухо Кей до того, как император отдал свой приказ.

Эйбис не понимала к чему все идет, пока не услышала приказ императора. Ведьму! Мгновенное облегчение, ее Кею ничего не угрожает. Ведьму?! Боги, да они же имеют в виду Лийеру. Они сожгут Лиру на костре за то, что посмела вылечить Кейаса. Болью обожгло душу. Они не могут. Лира самый светлый человек в ее окружении, добрая, никому не отказывающая в помощи. Как они могут обвинять ее в колдовстве?!

— Нет! — вдруг взревела Эйбис, вскакивая. — Лира — не ведьма.

Но кто-то обхватил ее сзади и зажал рот рукой.

— Молчи, — прошипел слишком знакомый голос на ухо. — Не усугубляй.

Кей рванулся к слуге веры, посмевшему схватить Эйбис, но парня тут же бросили на колени и заломили руки.

— Ваше величество, скверна коснулась этих детей. Ведьма очаровала их, — влез в разговор жрец.

Эйбис хотела закричать, что Лийера никогда никому не делала зла, но мешала ладонь Лаеля, закрывавшая ей рот. Император хмурился. Лайла снова умоляюще подняла к нему руки. Боги! Как же противно все это, как несправедливо. Эйбис вдруг стало жарко. Будто вся кожа запылала. Струйки пота побежали по вискам, выступили на носу, пот моментально промочил рубашку. Сдавлено зашипел Лаель. А Эйбис вдруг захотелось всех их убить. Она в красках представила, как хватается за меч, протыкает жреца, сносит голову императору, отрубает ноги и руки бесчувственным слугам веры.

Ладони стали совсем горячими. Но Лаель вдруг резко и очень больно нажал пальцами ей на шею. Перед глазами потемнело, ноги подкосились, и сознание покинуло ее.

***

Эйбис безвольной куклой повисла в руках слуги веры. Кейас дернулся к ней, но его немилосердно швырнули на пол и прижали к каменным плитам. Да так, что и пошевелиться не мог. Какой он демонов бог, если даже не способен защитить любимую девушку, которая безвольной куклой повисла в руках слуги веры? Пространство вдруг дрогнуло перед глазами. Или это у него уже видения. Прислужники умело держали его в захвате, и любое движение причиняло дикую боль. Все что видел Кей внезапно потемнело, замерцало оттенками черного. Тьма обступила его и ластилась, будто живая. Казалось, стоит протянуть руку, и чернота откликнется, подчинится, наполнит его до краев, станет оружием в его руках. Стоит только впустить ее, позволить. Не так ли становятся одержимыми?

Но Кея резко подняли на ноги, разрывая контакт со странным видением. Кейас, ошеломленный произошедшим, не сразу понял злые слова императора.

— Все жители убежища пройдут посвящение в веру! Довольно! Я не позволю на моей земле распространяться скверне. Либо они примут нового бога, либо будут очищены огнем.

— Но, мой господин, — подала голос Лайла. — Как же договор…

Иригон посмотрел гневно на супругу.

— Закрой свой рот, женщина. По договору жители этой территории обязаны подчиняться моим законам. Я и так слишком долго давал им свободу. И к чему это привело? Они приютили ведьму, допустили скверну. Решено: каждый житель убежища пройдет посвящение, только так можно спасти их души. Завтра сюда прибудут проповедники. И я назначу жреца на эту территорию. Мальчишка пройдет очищение первым. Пусть он и не знал о своем исцелении, но магия уже могла повлиять на его душу.

Пусть что хотят с ним делают, лишь бы Эйбис не трогали.

— Принцессу я забираю с собой в Пустошь. Она слишком долго подвергалась воздействию ведьмы. Все ее проступки и дерзость — последствия подлой магии. После казни ведьмы, она выйдет замуж. Только муж сможет сдержать распространение скверны в ней. И если принцесса быстро зачнет, значит, Первый бог простил ее и спас чистую душу.

Иригон подал знак жрецу и слугам веры. Кейаса потащили в знакомую темницу. Он успел только кинуть прощальный взгляд на любимую девочку, которую подхватил на руки слуга веры.

***

Лира еще спала, когда за ней пришли. Слуги веры вломились в лекарню, окружили перепуганную женщину, не позволили одеться. Так и вытащили на улицу в ночной рубашке, не слушая ее причитаний и просьб. Молча, ни слова не сказали. Приказали только следовать за ними и не сопротивляться.

А это могло означать одно: их обман раскрыт. Теперь ее ждет суд и костер. Очень хотелось жить. Лира попыталась сбежать, рванула со всех ног к лесу, но была перехвачена слугой веры. Сильный и бессердечный мужчина перехватил ее, ухватив за талию, сгибом локтя прижав шею, перекрывая доступ воздуха и заставляя отчаянно хрипеть, пока цветные круги не поплыли перед глазами. Лийера почти потеряла создание, обессилила, и слуга веры ослабил свою хватку.

— Заткнись и делай, что тебе говорят.

Молча идти на костер? Какие же они сволочи эти слуги веры. Только сил сопротивляться больше не было. И прислужник жреца держал крепко, локоть с горла не убирал. Завернул руки ей за спину. Подоспели его сотоварищи и связали крепко запястья за спиной, заставили опуститься на колени.

Вперед вышел жрец. Он отличался от слуг веры тем, что не скрывал лица, гордо демонстрируя всем руну на лбу. В ее сторону взглянул с омерзением, будто на слизняка смотрел, а не на женщину.

— Отродье Бездны, — прошипел он. — Ты предстанешь перед судом Первого бога, после того, как пройдешь очистительный огонь.

А после ее подняли под руки на ноги. И куда-то потащили. Лира больше не сопротивлялась. В глубине души она знала, что ее костер так близко, что уже поджаривает пятки. И больше никто и ничто не сможет ее спасти.

Глава 14

Голова болела, стучало в висках и очень сильно хотелось пить. Эйбис, казалось, от одного движения ее тело запылает и рассыплется пеплом, так сильно тянуло мышцы. Даже взмах ресниц причинял боль, а солнечный свет немилосердно сжигал сетчатку глаза.

Может она в Бездне? Наказана за то, что нарушила постулаты веры? И демоны истязают ее душу, не позволяя переродиться?

Эйбис застонала. Боги! Как же плохо. Зрение постепенно приходило в норму. Становились четкими очертания богато обставленной комнаты. Вышитые гобелены закрывали серые камни стен. Камин зиял пустым в летнее время зевом. Сама же Эйбис лежала на шелковых простынях на большой кровати с балдахином. Упавшая бессильно рука наткнулась на кованый сундук. Это явно не Бездна, но… Окно забрано решеткой. Ее посадили в золотую клетку.

Память медленно возвращалась, заставляя страдать уже не тело хозяйки, а душу. Кей, Лийера, предстоящий суд и жар… Она больна? Вчера казалось, что была готова вспыхнуть факелом. И так хотелось всех убить. Только вездесущий Лаель что-то сделал с ней. И теперь так плохо.

Слуга веры будто почувствовал, что она очнулась. Вошел в комнату, тихо закрыв за собой дверь, и остановился рядом с кроватью. Эйбис не хотела его видеть. Велик соблазн выцарапать глаза бесчувственному чурбану. Из-за него она здесь взаперти и никак не сможет помочь любимым людям. Опять натянул свой капюшон на глаза, холодный камень.

— Я знаю, что ты пришла в себя, — впервые начал разговор Лаель первым.

— Иди в Бездну! — огрызнулась Эйбис.

Были бы силы… он пожалел бы.

Но ее грубость не возымела никакого эффекта. Мужчина молча взял серебряный кувшин и кубок, стоявший, видимо, на подносе на кованом сундуке. Звук журчащей жидкости заставил еще сильнее заныть горло от странной и необъяснимой сухости.

— Тебе нужно выпить это, — без эмоций ответил ей Лаель, протягивая кубок.

— Неужели ты думаешь, я возьму что-то из твоих рук?

Эйбис как могла села, облокотившись о спинку кровати. Мир затанцевал перед глазами. Ужасно болела и кружилась голова.

— Выпей, тебе станет легче.

Скала, а не мужчина. Невозмутимый, как сама Бездна. Как же пересохло в горле.

— Отравить меня решил? — продолжала упрямиться Эйбис, хотя губы совсем пересохли.

— Зачем мне это? — спокойный ответ, а рука даже на дюйм не сдвинулась, сжимая кубок с такой желанной влагой. — Ты ошибаешься, Эйбис, твоя смерть мне без надобности.

— Почему же сдал нас императору тогда? — закричать бы на него, ударить, но тело едва слушается.

Лаель молчал, не опуская руку с кубком. Признание вины?

— Ненавижу тебя, — прошипела Эйбис. — Опять прячешься под своим капюшоном? Не хочешь показывать свои лживые глаза? Сволочь! Лийера никому зла не желала. Она очень добрая. Всем пыталась помочь. А теперь из-за тебя ее сожгут, — голос сорвался, горло саднило и болело.

Непонятно откуда в высохших глазах взялись слезы, но они покатились по щекам. Больно! Боги, как же больно и страшно. А она ему начала доверять.

Лаель не опустил руку с кубком. Другой рукой молча скинул капюшон с головы. Посмотрел прямо в глаза. Разве может бесчувственный камень обладать таким глубоким взглядом? Казалось, Лаель ей в душу заглянул, смешал все мысли. И от этого страшно, скулит и плачет что-то внутри.

— Если бы я доложил, император не стал бы ждать дюжину дней, — невозмутимо ответил мужчина, не разрывая зрительного контакта. — Вы были не осторожны. В этом причина. Выпей. Или тебе нравится страдать? Мне пришлось вчера применить очень неприятный прием, чтобы отключить тебя на время. У него не очень хорошие последствия. Этот эликсир поможет.

Целую тираду выдал, не моргнув глазом, не шевельнувшись даже. Но Эйбис настолько измучила жажда, что она взяла протянутый ей кубок.

С наслаждением выпила, не замечая вкуса. Казалось, Лаель дал ей глотнуть холодной родниковой воды. Даже зажмурилась от удовольствия, вырываясь из плена его взгляда.

Практически мгновенно пришло облегчение. Исчезла противная слабость и ломота в мышцах, перестало стучать в висках и резать в глазах.

А Лаель даже не поинтересовался, стало ли ей лучше. Молча смотрел, не показывая эмоций. Странный мужчина. Разве ведут себя так слуги веры? Ни один из членов ордена ни разу не заговорил с ней кроме Лаеля.

— Спасибо, — с трудом произнесла Эйбис.

Вместе с хорошим самочувствием возвращалось четкое осознание реальности. Эйбис вдруг поняла, что все же в одной ночной сорочке. И это не балахон, который ей выдали жрецы перед ритуалом. Тонкая ткань натягивалась на груди, открывая ложбинку в достаточно глубоком кружевном декольте. Длина рубашки позволяла скрыть ноги только до середины бедра, а после сна и неуклюжего пробуждения ткань задралась и собралась практически на талии.

Эйбис поправила ее неловко, чем и привлекла внимание мужчины к своему телу. Лаель перевел взгляд на ноги девушки и какое-то время молча разглядывал обнаженные бедра принцессы. Хотя видел ли, куда смотрел? Эйбис хоть и смутилась сперва, но потом, заметив отстраненный взгляд Лаеля, засомневалась. Может он смотрит мимо? Вид у него был такой, будто мужчина глубоко задумался.

— Лаель, — тихо позвала девушка.

Слуга веры вздрогнул, будто испугался. Резко отвернулся, но в глаза не смотрел больше, да и вообще сделал вид, что изучает гобелен на стене.

— Завтра будет суд. Тебя приведут, как свидетеля. Ты должна сказать, что видела, как колдует Лийера, но не знала, что это магия. Поняла?

Сердце будто остановилось на мгновение, а после застучало быстро-быстро. Эйбис позабыла о своем смущении, подскочила с кровати, будто получила хороший пинок.

— Нет! — выкрикнула она, сжав руки в кулаки. — Я никогда не сделаю этого. Не предам и не позволю осудить ее. Она ни в чем не виновна! Я не позволю ее сжечь.

Ну, посмотри же на меня, холодная каменная статуя. Скажи, что мою душу поглотили демоны? Дай повод вцепиться в твое смазливое лицо ногтями.

Лаель все же повернулся к ней, но лицо больше не выражало эмоций.

— Ее все равно сожгут. Но если ты будешь упорствовать, то сама попадешь в беду. И я вряд ли смогу помочь.

Эйбис горько усмехнулась, опустила взгляд и покачала головой.

— Плевать! Что костер, что замужество с Диром — все одинаково. Зато моя совесть будет чиста.

Лаель молчал, она тоже. С ним вообще очень удобно молчать. Уютно даже. И все же Эйбис не ожидала, что мужчина осторожно коснется ее подбородка согнутым пальцем, поднимая голову вверх. Прикосновение обожгло и вызывало неожиданную дрожь.

— Костер — это смерть, Эйбис. Там я не смогу помочь. Главное, остаться в живых. Я буду рядом. Не позволю обидеть.

И голос его сел, стал хриплым и обволакивающим, глубоким и притягательным.

— Будешь защищать меня от собственного мужа? — горько спросила Эйбис. — Как только жрец свяжет нас клятвами, Дир получит полную власть надо мной. И будет делать, что захочет. И никто не будет вправе ему помешать.

Лаель улыбнулся. Эйбис даже моргнула от неожиданности. А его глаза смотрели с такой теплотой и нежностью. Да, что же за Бездна творится с этим слугой веры?

— Я не позволю тебя обидеть, — снова повторил он.

— Почему? — этот вопрос вырвался от изумления. — Тебе что? Ты же должен защищать постулаты веры. А один из них: жена должна быть послушна своему мужу. Так почему, Лаель? Зачем я тебе? Если бы ты не дал обет безбрачия, я бы решила, что нравлюсь тебе.

Мужчина отпустил ее подбородок, перестал улыбаться и снова застыл каменным изваянием.

— Я не позволю тебя обидеть, — в его голосе все же промелькнуло раздражение.

— Ну, а я не буду свидетельствовать против Лийеры, — развела руками Эйбис. — Не позволишь меня обидеть — помогай.

— Это не в моих силах, — он так громко рявкнул, что Би подскочила, испугавшись, а его сильные руки схватили ее за плечи и встряхнули. — Ты что не понимаешь этого, глупая девчонка. Головой думать нужно было, а не… другим местом. Знаешь, что будет, если ты заупрямишься? Её все равно сожгут. Но при этом посчитают, что и ты, и твой друг покрывали ведьму. И его сожгут. А потом и все убежище. А тебя, скорее всего, заставят на это смотреть. И император все равно выдаст тебя замуж за Дира. Знаешь, какова смерть от огня? Какую дикую боль причиняют ожоги? Как медленно слой за слоем обугливается кожа? И какой смрад от этого стоит? Даже самые стойкие ломаются. Начинают вопить и кричать от боли. А смотреть на это — будто гореть самому.

Он выдохнулся и резко замолчал. Эйбис не замечала, что по ее щекам катятся слезы. Смотрела на странного мужчину, который так крепко до боли сжимал ее плечи и вдруг поняла.

— Лаель… ты… твоих близких людей…

Не могла выговорить это страшное слово. Обычно невозмутимое лицо мужчины исказила судорога боли, но он не ответил, только взгляд отвел. Эйбис не отдавала себе отчета, когда подняла руки и осторожно коснулась его лица ладонями, поворачивая к себе. Ей нужно увидеть глаза… она все поймет по глазам.

— Боги! Эйбис, — выдохнул мужчина.

Боги?! Слуга веры упоминает имя бога во множественном числе?

— Ты же не слуга веры, — сделала вывод девушка. — Кто же ты, Лаель?

Но мужчина уже пришел в себя. Убрал руки и отступил на несколько шагов.

— Ты ошибаешься, принцесса, — снова безразличный и холодный тон. — Я — слуга веры, я вырос при храме. Меня с детства учили чтить единого и Первого бога. Учили убивать в его честь. Мне просто жаль тебя. Не более того.

И он развернулся и стремительным шагом покинул комнату. А Эйбис так и осталась стоять босая на каменных плитах, прикрытых тонкой циновкой, озадаченная и опустошенная странным разговором.

***

Лийера умоляла богов только о том, чтобы умереть быстро. Задохнуться в пламени своего костра до того, как языки огня станут лизать кожу, превращая ее в пепел. Слезы уже кончились, она уже давно выплакала их в темнице и на суде, а теперь просто ожидала, когда явятся слуги веры, чтобы доставить ведьму на казнь.

Так должно было случиться еще несколько лет назад. Слава богам над ней хоть не издевались. Не было пыток и насилия. Только жрецы наведывались регулярно, читали проповеди, пытаясь спасти ее заблудшую душу.

Уже не было страха, только смирение, обреченность и какое-то умиротворение. Лийера в глубине души знала, что рано или поздно взойдет на свой костер. И сегодня, в ночь перед казнью, она смирилась. Бездна примет ее, сплетет новую жизнь. И может в той, будущей, жизни, ее дар не будет считаться проклятием.

И никогда больше не повторится позорный и болезненный суд.

***

Огромный величественный храм единого и Первого бога в Пустоши поражал своими размерами и великолепием. Даже не верилось, что такое величественное здание построили всего за год и без применения магии. Но император обратился ко всем верующим и люди, не жалея себя, возвели святыню. Сколько погибло во время великой стройки от голода и изнеможения не имело никакого значения.

Только вера, только великий единый и Первый бог. Храм должен был вселять благоговение и трепет в посетителей и нужного эффекта строители добились.

Лийеру этот храм всегда пугал. Казалось, что Первый бог знает о ее даре и осуждает. Маленькой девочкой пряталась Лийера за юбку матери, когда они ходили раз в год в храм, чтобы принести дары и послушать речи жрецов.

Мать злилась, ругала, но Лира не могла совладать со страхом. Наверное, ее душа знала, что когда-то Лийере суждено войти в его стены в хламиде заключенного с цепями на руках.

Кожей чувствовала агрессивно-любопытные взгляды толпы. Суд над ведьмами и колдунами, как и кострище, такая редкая и долгожданная забава для всей империи.

Лийеру заставили встать на колени перед статуей Первого бога, которая медной головой достигала потолка, один только ее палец был величиной с дом. Толпа зевак, прибывшая на суд, расположилась на анфиладах балконов. Там на самом верху зевакам и не видно ничего, наверное, но слова судей и жрецов слышно отчетливо. Архитектура храма позволяла речам разноситься эхом по всему зданию.

Судьи во главе с императором расположились на высоком постаменте, заставленном тронами.

— Покайся! — начал жрец заунывным голосом. — Спаси свою душу! Признайся в преступлениях.

Лийера собиралась отстаивать себя до конца. Не вырвут у нее признания, даже под пытками. Не сделала она ничего плохого, пусть и обладала даром. Так на пользу же свои силы направляла, помогала людям, лечила хвори. Какое же зло в этом? Почему ее дар считается проклятием?

Жрец зачитал обвинения. Чего там только не было кроме мгновенного исцеления Кейаса. Слуги веры, как ищейки, раскопали ее прошлое, вспомнили старые слухи и прегрешения. Ведьма Лийера обвинялась в том, что вытравливала плод у женщин, одурманивала мужчин, насылала порчу на неугодных ей, прикрываясь тем, что лечит людей.

— Ты признаешь свои прегрешения, ведьма? Признаешь, что пустила в душу демонов?

— Нет!

Лийера знала, что ее будут пытать, если не добьются признания. Она была готова. Но они его не получат. Никогда и ни за что. Но лекарка ошиблась.

На суд стали вызывать свидетелей. Откуда только их столько набралось? Лийера не узнавала никого из них. Женщины истерично завывали, рассказывая, как видели Лийеру совершающей страшные ритуалы. Одной она ребенка в утробе убила, у второй мужа в могилу свела, на третью наслала хвори.

И они верили в то, что говорили. Всем своим проклятым существом фивирета Лийера чувствовал, что свидетельницы одурманены. В их крови бурлил растительный яд. Лира чувствовала тоже самое, когда жрецы забирали жителей империи на откровение. На нее же яд жрецов не действовал, но Лира знала, что показывать этого нельзя. Как и все пила яд, как и все завывала, будто демоны терзали ее душу.

Но сегодня одурманенные женщины вызывали только брезгливость и страх. Лира могла нейтрализовать яд, вернуть им ясность ума, но это означало бы раскрыть себя, поэтому только стояла на коленях, опустив голову, и повторяла, что она невиновна, что никому не делала зла и магией не владеет.

Когда же выступила императрица, стало совсем горько. Хотя Лийера и не думала, что Лайла станет ее выгораживать. Императрица знала, кто исцелил Кейаса и сделает все, чтобы защитить свою воспитанницу. Лийера могла ее понять, но простить… Боги пусть прощают этот грех.

Никто не сказал ни слова в защиту лекарки. Все ее считали ведьмой.

А потом привели Эйбис. Принцессу поставили за трибуну в качестве свидетеля. Лира увидела в глазах этой девочки страх, море жалости и боли. А жрец уже задавал свои вопросы:

— Скажи, дитя, чему учила тебя наставница? Применяла ли при тебе магию?

Принцесса вдруг выпрямила плечи, во взгляде появилась сталь. Громко и четко ответила:

— Лийера учила меня исцелять травами, как и все лекари. Она никогда не применяла магию и никому не желала зла.

Милая, верная девочка. Смелая, пусть и импульсивная. Что она не говорила бы, Лийеру это не спасет.

— Как она лечила того мужчину? Он же был тяжело ранен? — вопрошал жрец.

— Только травами и мазями. Я сама помогала ей. Делала перевязки Кейасу.

— В каком состоянии был мужчина?

— У него была лихорадка. Его едва удалось спасти.

— Почему же на его теле не осталось шрамов?

Эйбис на такт замолчала, но потом все же смело ответила:

— Прошла дюжина дней. У него сильное тело, оно смогло победить болезнь. И в этом нет никакой магии. Лийера не применяла магию, она лечила его травами.

Не нужно было этого говорить. Лийера застонала.

— Значит, мужчина исцелился сам?

Эйбис помедлила с ответом, но все же ответила:

— Да.

— Значит, он применил магию?

Принцесса побледнела и быстро замотала головой. Растерялась, испуганно смотрела на окружающих, а толпа упивалась ее замешательством.

— Никто не применял магию, — глухо ответила Эйбис.

Но великий жрец ее не слушал. Повернулся к императору и громко произнес:

— Ваше императорское величество, боюсь, что в этой девочке так же поселилась скверна. Она покрывает ведьму. Ее нужно подвергнуть очищению. Как и исцеленного ведьмой мужчину. Ведьма долго воздействовала на них, впустила в их душу сомнения в учении нашего единого и Первого бога. Возможно, девочка училась магии. Всем известно, что одержимые демонами защищают друг друга и не в состоянии признать свой дар злом. Позвольте, мне провести допрос принцессы и исцеленного мужчины?

Сейчас бы Эйбис стоило промолчать. Но принцесса только плечи расправила, сжала кулаки, стиснула побледневшие губы. Эйбис собиралась совершить ошибку, и Лийера не могла ей этого позволить.

— Не нужно! — вскрикнула лекарка. — Я… я признаю… Я владею магией, я исцелила того мужчину и сделала все, в чем меня обвиняют.

— Нет, Лира! — вскрикнула принцесса, но ее голос потонул в моментально распространившемся по храму гуле толпы.

А Лийера встала на ноги и смело посмотрела на жреца. Народ на балконах обратил на нее внимание и замолчал. Лира усмехнулась гадко, самой ядовитой и ненавидящей улыбкой, которую могла придумать и изобразить. Она громко закричала на весь зал, обводя зевак ненавидящим взглядом.

— Я — полукровка фивирета! — звучало очень гордо, хотя сердце бешено билось от страха. — Я владею магией природы! И я ненавижу вас всех, весь ваш людской род! — зеваки в страхе попятились, убираясь подальше от взгляда ведьмы.

Правильно, так должно быть. Ей должны поверить. Она погибнет, но не позволит убить девочку, как и все убежище. Эти люди не заслуживали смерти.

— Я намеренно пришла в убежище, — продолжила клеветать на себя Лира. — Притворилась лекаркой, чтобы извести вашу принцессу. Та настолько глупа, что даже не подозревала ничего, как и ее охранник, — ехидный смешок закрепит эффект. — Я сделала все, чтобы втереться принцессе в доверие! Я хотела ее извести! Медленно! Заставить страдать. И даже сейчас я воздействовала на нее магией, заставляя говорить все это!

— Лира, — ахнула Эйбис, прикрывая рот рукой. — Ты врешь…

Но Лийера смерила принцессу презрительным взглядом.

— Хватит скулить, надоедливая глупая девчонка. Я исцелила твоего охранника, чтобы еще больше втереться к тебе в доверие. Чтобы ты поверила, что магия — добро, чтоб душу твою пожрали демоны. Они любят таких юных наивных дурочек. Но я тебя ненавижу! И всех вас ненавижу, — закричала Лийера, поворачиваясь вокруг себя. — Будьте все прокляты!

— Хватит! — рявкнул император, поднимаясь, когда в храме стали повсеместно раздаваться испуганные возгласы. — Ты не имеешь силы в храме Первого бога, ведьма. Завтра тебя сожгут на главной площади. Ты отправишься в Бездну к демонам, которых так чтишь!

Лийера усмехнулась в ответ. А когда слуги веры заломили ей руки за спину, лекарка успела только бросить теплый взгляд на плачущую Эйбис. Живи, девочка! Странная принцесса с великим даром исцелять прикосновением. Лийера унесет эту тайну в могилу.

***

Эйбис не хотела плакать, обещала себе быть сильной, но сегодня не получалось. Всхлипы то и дело вырывались из груди, по щекам градом катились слезы. Принцесса сжимала в руке странный обсидиановый талисман, и вроде как легче становилось на время. Но тут же в голове всплывали сцены суда, злые слова Лийеры, и рыдания возвращались.

Принцесса лежала на кровати, обняв себя руками и подтянув колени к груди, и не могла успокоиться. Нет, она не поверила ни одному слову Лийеры. Поняла, что пыталась сделать лекарка. Оговорила себя, чтобы спасти неразумную принцессу и ее друга, чтобы спасти все убежище. Убедила всех, что она истинное зло. И завтра ее коснется пламя костра.

От одной мысли становилось больно и горько. Погрузившись в свои мысли, Эйбис не заметила, как в комнату вошел Лаель. Слуга веры сам скинул капюшон, подошел и сел на край постели. Но сейчас девушке было плевать на все загадки, связанные с этим человеком.

— Она сказала это намеренно, Эйбис, — тихо сказал мужчина, по-своему расценив причину ее слез.

— Я знаю, — прошептала она, вытирая щеки и садясь.

Не хотелось, чтобы слуга веры видел ее такой разбитой, слабой, уничтоженной. Но в глазах все равно собиралась влага. Лаель молчал. Сидел рядом, почти плечом к плечу и явно не знал, что сказать. А у Эйбис ком в горле встал. Слуга веры знал, как все будет. Предупреждал ее. А она…

Эйбис всхлипнула, предательские слезы снова потекли по щекам. Это был порыв или слабость. А может она просто не осознавала, что делает. Вдруг так невыносимо горько стало и одиноко, тоскливо и больно. Принцесса поддалась эмоциям и кинулась на шею единственному сочувствующему человеку в ближайшем окружении. Уткнулась Лаелю носом в плечо, обняв за шею, и перестала сдерживать слезы.

Мужчина замер и, казалось, забыл, как дышать. А ей плевать было. Эйбис думала, что сдохнет от боли, страха и тревоги за дорогих людей.

— Ты был прав, — провыла Эйбис, не поднимая головы. — Прав! — и всхлипы снова помешали говорить.

Ладонь Лаеля несмело коснулась волос. Он осторожно погладил девушку по голове. Вторая рука легла на лопатки и притянула принцессу к себе.

— Ты ничего не смогла бы изменить. Не казни себя, — услышала его хриплый голос Эйбис. — Твоя подруга поступила очень благородно. Она сделала выбор. Пожертвовала собой, так, как и жила, спасая другие жизни.

Зачем он все это говорит? И так от слез даже горло свело судорогой.

— Это я виновата, — всхлипнула принцесса. — Я… Дир пришел… он хотел… а Кейас защитил и раскрылся… я виновата…

Лаель понял ее неразборчивое бормотание. Тяжело вздохнул, рука сильнее притиснула принцессу к своей груди. Его ладонь такая горячая, Эйбис ощущала прикосновение каждой клеточкой кожи через плотную ткань платья.

— Никто не виноват, принцесса, — прошептал Лаель, легко целуя ее в макушку. — Явно не ты, глупая. Жертва при жизни зачтется твоей подруге в посметрии. Нити сплетутся в новую жизнь, в более удачную и счастливую. Это закон, принцесса. Есть старая легенда, но это такая жуткая ересь, что меня за одно ее упоминание могут казнить.

Эйбис замерла. Всхлипы стали реже. Действовали успокаивающие объятия странного мужчины, его легкие поглаживания и размеренное дыхание. А еще голос, низкий, глубокий, обволакивающий.

— Знаешь, говорят, что пожертвовав собой ради мира, можно стать богом, — прошептал он тихо-тихо. — Твоя подруга богом, конечно, не станет, но лучшую жизнь заслужила.

— Ты можешь ее спасти?

Эйбис знала, что не услышит положительного ответа, но не могла не попытаться. Лаель тяжело вздохнул.

— Я могу сделать так, что она не почувствует боли. Передать ей яд. Лекарка умрет раньше, чем пламя коснется ее. Но это все, что мне по силам, принцесса.

Будто пальцы судорогой свело, когда вцепилась в его плечи и сквозь зубы простонала:

— Сделай это… прошу.

— Хорошо, моя принцесса. Только не плачь больше. Обещаешь никогда не плакать, чтобы не случилось?

Мужчина отодвинул ее от себя за плечи и посмотрел в опухшие и покрасневшие глаза. Лаель осторожно коснулся пальцами ее лица, стирая слезы. И Эйбис кивнула. Боль никуда не ушла, но плакать она больше не будет. Никто и никогда больше не увидит ее слез.

— Вот так лучше, — улыбнулся слуга веры.

— Я, наверное, сплю, — пробормотала принцесса. — Все говорят, что вы не способны на сочувствие.

Лаель усмехнулся.

— Все слуги веры, Эйбис, очень хорошо владеют собой, не более того. Иначе в ордене не выжить.

— Ненавижу, когда ты превращаешься в статую. Ты пугаешь…

— Поверь, меня тебе явно бояться не стоит, принцесса. Я никогда не причиню тебе вреда.

Навязчивый вопрос «почему?» снова крутился на языке. Но Лаель не позволил его задать, покачал головой и приложил палец к губам.

— Мне нужно уйти, иначе я не успею добраться до твоей подруги раньше, чем запылает костер. Не бойся ничего. И поспи, тебе нужно поспать.

Эйбис послушно кивнула, хотя знала, что не сомкнет глаз до утра.

***

Наверное, стоило молиться в ночь перед казнью. Только Лийере казалось это кощунством. Уж явно не собиралась просить Первого и единого бога о милости, после позорного суда, а других богов она не знала.

Вместо страха в душе поселилось спокойствие. Она всегда знала, что закончит свои дни на костре. Вот и пришло то время. Она молча, не сопротивляясь, переоделась в рубище заключенного. Грубая ткань длинной суконной сорочки, раздражала кожу, но Лире было безразлично. После суда ее посадили в клетку на высоком постаменте посреди главной площади столицы, чтобы жители империи могли поглазеть на ведьму и ее страдания. А зевак хватало. Люди боялись близко приближаться к осужденной, держались на расстоянии, но не гнушались выкрикивать оскорбления и проклятия. Самые смелые швыряли в ведьму камни, оставляя на теле Лийеры синяки и ссадины. Но девушка молча терпела безумие толпы, только голову руками прикрывала и тихо стонала от боли.

Когда солнце скрылось за горизонтом, ее наконец оставили в покое. Только слуги веры замерли по четырем сторонам света и охраняли заключенную. Молчаливые и бесстрастные псы нового бога. Ни один из них не дрогнул, когда ее закидывали камнями. Не пытались разогнать толпу и не повернулись в ее сторону.

Ночной холод пытался добраться до голых ступней и тела. Лийера спрятала ноги и колени под ткань рубища, но от холодного ветра не защищали, ни ткань, ни решетка клетки.

Завтра она согреется. Не смогла сдержать истерический смешок. Слезы беззвучно покатились по щекам. Страшно все же до Бездны, до демонов в ней. Она боялась не смерти, а боли. Мечтала только об одном: умереть быстро, задохнуться прежде, чем языки пламени коснутся кожи.

Тихий стук по решетке клетки заставил Лийеру вздрогнуть и поднять глаза. Увидев слугу веры, женщина отшатнулась и отползла к другому углу клетки.

— Я же признала все обвинения, — испуганно прошептала она, опасаясь, что все же будут пытать.

Иначе, зачем еще псу новой веры подходить к ней. А может не так уж они и хладнокровны? Кто знает, что эти каменные глыбы творят с осужденными на казнь, когда никто не видит.

— Не стоит меня бояться, — заговорил вдруг слуга веры. — Меня попросили передать тебе кое-что.

Лийера не спешила вылезать из своего угла, недоверчиво глядя на мужчину в плаще. Почему другие слуги веры на него не реагируют никак? Будто и нет его. Ее охранники даже не пошевелились. Может, этот мужчина стоит в ордене выше по иерархии?

— Ну же, — поманил ее слуга веры пальцем. — Не испытывай мое терпение, женщина.

Лира испуганно замотала головой. Мужчина пожал плечами и, протянув руку, положил что-то на холодный пол ее клетки.

— Спрячь за щекой и раскуси завтра, когда зажгут костер. Умрешь быстро. Хотя… как хочешь, — пожал он плечами. — Мне все равно. Я здесь только по просьбе принцессы.

Не дожидаясь ответа, мужчина развернулся и ушел. Другие слуги веры даже не пошевелились. Почему они никак не отреагировали? Ведь посланник Эйбис говорил громко, не таясь. Может это испытание какое-то? Но надежда в ее сердце победила страх. Лийера подползла к краю клетки и, нащупав в темноте круглый предмет.

Так она и встретила рассвет, обнимая себя руками и крепко сжимая в руке непонятный предмет, который дарил надежду на быструю смерть без боли.

Первый лучи солнца упали на крыши домов, окрашивая мир в золотые тона. Лира всегда любила восход. Часто встречала солнце на лесных опушках, купалась в росе. Сегодня она увидит его свет в последний раз. Совсем скоро на площади соберется толпа, смотреть на казнь ведьмы. Солнечное тепло заменят блики пламени, боль… а после она, возможно, увидит обсидиановый сад Бездны.

На пустой в рассветный час улице появился жрец. Лира судорожно вздохнула. Вот и настал ее час.

Глава 15

Каким-то чудом Эйбис удалось заснуть. Сон сморил ее, как только Лаель ушел. Всю ночь она плавала в каких-то странных видениях. В кошмарах приходил костер, пламя которого взлетало до небес. Языки огня танцевали, то взметаясь в высь, то прижимаясь к земле, меняли цвет от золотого до темно-красного и почти черного. Манили, звали к себе. И сопротивляться зову было невероятно тяжело. Эйбис, поддавшись его обаянию, сделала шаг навстречу. Еще и еще один. А после испуганно отпрянула. Черный ворон забил крыльями перед ее лицом, прогоняя.

Птица громко кричала, будто предвещая беду. И Эйбис замешкалась, пусть огонь по-прежнему слишком манил к себе. Ворон кружил перед ней. Весь сон наполнился его хриплым карканьем, заглушая такой привлекательный свет костра.

Ворон вдруг развернулся по дуге и влетел в огонь. Эйбис испуганно ойкнула и невольно сделала шаг к пожарищу.

— Еще рано, принцесса, — услышала она голос из костра, хотя Эйбис могла поклясться, что видит в языках пламени мужское лицо.

А потом Эйбис проснулась от шума голосов в собственной комнате. Ее трясла за плечо какая-то женщина.

— Просыпайтесь, принцесса! — настойчиво будила ее незнакомка.

Эйбис испуганно распахнула глаза. Вокруг ее постели собралась целая толпа служанок. Две из них хихикали и держали роскошное платье. Еще одна разложила целый набор щипцов, заколок и булавок перед высоким зеркалом и сжимала гребень будто оружие.

— Ну же, вставай давай. Неприлично так долго спать, — достаточно грубо выговаривала ей какая-то женщина, поджав губы.

Она была старше всех остальных в этой комнате, одета побогаче и явно руководила происходящим в комнате Эйбис безобразием. Женщина смотрела свысока, будто не к принцессе в комнату пришла, а будила нерадивую служанку, опоздавшую на службу.

— Что случилось? Кто вы? — испуганно захлопала глазами Эйбис, садясь на кровати.

— Платье все измяла, — пробурчала под нос странная служанка, совершенно не обращая внимания на слова девушки. — Ни манер, ни воспитания. И за что нам такая немилость?

— Кто вы? — хриплым со сна голосом спросила принцесса.

Но вместо ответа женщина больно схватила ее за подбородок, поднимая голову и разглядывая лицо.

— Ревела что ли? Какой позор! Люди подумают, что тебя отдают замуж насильно.

— Замуж? — внутри у Эйбис похолодело.

Нет, нет и нет! Сегодня должна быть казнь Лийеры. Император не может так с ней поступить. Не может устроить ее свадьбу в такой день? Или может?

Женщина скривилась.

— Поторапливайся давай, мой сын не любит ждать. Тем более такую убогую невесту.

И не обращая внимания на шокированное лицо девушки, незнакомка принялась раздавать приказы служанкам.

— Приведите ее в порядок и подготовьте к церемонии.

Служанки тут же закивали и изобразили бурную деятельность. Одна из женщин принялась слишком рьяно стаскивать принцессу с кровати. Эйбис пришлось встать на ноги, чтобы не познакомиться с полом. Она ударила служанку по рукам и посмотрела свысока, заставив наглую девицу смутиться и отойти на шаг.

— А ты, — развернулась командирша и ткнула в Эйбис пальцем, — не вздумай реветь. Опозоришь моего сына — я тебя уничтожу, убогая.

Бездна! Эта мегера — мать Дира? Теперь понятно в кого ее сынок пошел.

— Никто не давал вам право так со мной разговаривать, — вспомнила все уроки Лайлы Эйбис. — Императрица…

— Рот закрой! — рявкнула женщина. — Пугать меня вздумала этой Иригоновской шлюхой? Так я еще помню, как она его подстилкой была во время войны. Ты, убогая, мне не перечь. В доме моего сына я устанавливаю правила. Заруби себе это на носу. Гонора много? Так выбьем вместе с сыном.

Ее указательный палец с двумя перстнями все взлетал вверх, и длинный ноготь едва не тыкал Эйбис прямо в лицо. Принцесса, не ожидая такого напора, растерялась и стушевалась. Сон развеялся и она наконец стала осознавать страшную реальность. Ее свадьба с Диром сегодня. И от этой мысли заныло сердце, и душа убежала в пятки.

Будущая свекровь смерила девушку презрительным взглядом, поджала губы и вышла, оставив принцессу со служанками.

— Нет, нет, нет, — изумленно бормотала Эйбис. — Сегодня же казнь… они не могут…

— Казнь император перенес, ваше высочество, — ответила ей старшая служанка и недовольно поморщилась. — Ведьму сожгут в убежище сегодня вечером, — разочаровано добавила она, будто император лишил их развлечения. — Давай, детка, поторапливайся, а то получишь плетей от леди Регины. Еще и нам перепадет из-за тебя.

Но Эйбис будто и не слышала ее. Звук проходил как сквозь толстый слой ваты, в глазах темнело, руки подрагивали. Только не замуж, не за этого придурка Дира. Он же… от одной мысли, что будет происходить в спальне после обряда, Эйбис задрожала.

Нужно бежать. Она не сможет так жить. Трясло от одной мысли о предстоящем. Только как? Ей не дали никакой возможности все обдумать. Не оставили ни шанса. Никто не выпустит ее из дворца.

Лайла… она расскажет покровительнице о попытках изнасилования Дира. Будет умолять о защите. Лайла должна понять. Она же защитила их с Кейасом. И на императора сможет повлиять.

— Я хочу поговорить с императрицей! — выкрикнула Эйбис, но от отчаяния голос сорвался.

Служанки испуганно отпрянули от нее от неожиданности.

— Позовите императрицу! — продолжала требовать Эйбис. — Она обещала меня подготовить к церемонии.

Нужно взять себя в руки и не показывать страха.

Пусть они думают, что это просто каприз перепуганной невинной невесты.

— Ну что вы, детка. Нечего боятся. Императрицы нет во дворце. Неизвестность страшит, по себе знаю. Все пройдет, как только жениха увидишь, — с доброй улыбкой погладила принцессу по плечу самая старшая служанка.

— Вот помню, в день своей свадьбы я даже через окно хотела сбежать, — продолжала ворчать женщина, расшнуровывая измятое платье принцессы, в котором Эйбис вчера уснула. — Мамка рассказала мне, чего будет в первую брачную ночь… Ох и боялась я. Но ничего, детка, оно только первый раз страшно. А то что было, забудь. Не то это. Мужа слушай и все хорошо будет, — по-своему истолковала женщина панику невесты. — Давай, детка, нужно из тебя красавицу сделать. Господин наш как увидит, дара речи лишится.

На глазах выступили слезы, но Эйбис крепко сжала кулаки, помня о своем вчерашнем обещании. Никогда не плакать и не сдаваться. Она все равно сбежит. Не выйдет Дира. Никогда! Лучше умереть. Интуитивно девушка схватилась за подвеску с обсидианом внутри, будто скрытый в нем демонов камень мог помочь, подсказать выход, напитать энергией.

Лаель! Мысль будто искрой пронзила мозг. Он обещал. Он поможет… пусть мысль и абсурдная. Пару недель назад Эйбис не представляла, что будет надеяться на помощь послушника единого и Первого бога. Подвеска нагрелась в кулаке. Лаель! Это ее единственный выход.

Нужно только дождаться, когда служанки оставят ее в покое. Мужчина скорее всего как всегда стоит в карауле у ее двери. Должны же ее оставить хоть ненадолго перед церемонией? Ей нужно всего несколько тактов, чтобы перекинуться со слугой веры парой слов.

Служанки кудахтали вокруг нее. Эйбис позволила себя раздеть и усадить в теплую ароматную воду в лохани, которую соорудили прямо посреди спальни.

Она позволила себя вымыть, натереть маслами и благовониями. Девушки хихикали, суетясь вокруг подопечной. Кудахтали, поздравляя и убеждая, что она будет прекрасной невестой, что муж будет в восторге. А Эйбис передергивало от каждого завуалированного намека на брачную ночь.

Приготовления к церемонии растянулись в вечность. Служанки колдовали над ее платьем и прической. Эйбис чувствовала себя куклой, которую наряжают, чтобы подарить садисту, что, играя, оторвет новой игрушке голову.

Невероятно жарко, кожа будто огнем горела. Покалывало кончики пальцем. Но слезы высохли, будто и не собирались пролиться. Она не выйдет замуж за Дира. Не позволит ему прикоснуться к себе. Будущему мужу предстоит узнать, что его невеста владеет оружием. Яркая картинка окровавленного Дира у ее ног заставила Эйбис застонать от неизведанного ранее сильного желания убить, увидеть кровь врага. Как жарко! На висках выступили бисеринки пота.

Наконец служанки закончили приготовления и развернули Эйбис к высокому зеркалу в витой раме, которое отражало Эйбис в полный рост. Девушки ожидали закономерного восхищения проделанной работой. Из зеркала на Эйбис смотрела вмиг повзрослевшая девушка, настоящая принцесса. Распущенные по плечам почти белые волосы перевили нити жемчуга и живые цветы. Белое платье оставляло открытыми плечи. Корсет, так же расшитый жемчугом, приподнимал грудь и плотно сжимал талию, делая силуэт Эйбис еще тоньше. Пышная юбка из легкой почти невесомой ткани в несколько слоев начиналась от бедер, скрывала стройные ноги и заканчивалась длинным шлейфом. Служанки подвели принцессе глаза черной тушью, нанесли румяна и блеск на губы. Эйбис смотрела на себя в зеркало и не узнавала. А рядом охали и ахали служанки.

— Оставьте меня, — холодно приказала принцесса, делая вид, что не заметила разочарования на лицах женщин. — Я хочу помолиться.

Пусть только уйдут.

Женщины попятились к выходу. Не отводя взгляда от собственного отражения, Эйбис приказала:

— Позовите слугу веры у двери, я хочу попросить благословения главного жреца.

И ей плевать, что у служанок испуганно вытянулись лица. Он не смели ослушаться. Эйбис осталась одна, а через пару тактов в комнату бесшумно вошел слуга веры в привычном плаще с капюшоном, что скрывал лицо. Мужчина застыл посреди комнаты, ожидая приказа.

Эйбис повернулась к Лаелю и, не раздумывая, выпалила:

— Помоги мне сбежать!

Все отдала бы, чтобы сейчас увидеть его лицо.

— Прошу тебя! Я не хочу замуж за Дира. Пожалуйста… — не дождавшись реакции, взмолилась принцесса. — Я себя убью, если не поможешь.

Послушник кивнул. Или ей показалось? Эйбис растеряно проводила взглядом его удаляющийся силуэт. Что это было? Согласие? Отказ? Может он просто не может сейчас ответить? Опасается быть подслушанным? А потом найдет время поговорить с ней?

Но Эйбис ошиблась. Послушник вернулся не один. Дверь в ее комнату распахнулась, пропуская императора и следующего за ним Лаеля, который так и не открыл лица. Увидев Иригона, Эйбис побледнела и вскочила. Только мазнула ненавидящим взглядом по застывшему за спиной императора предателю и сжала кулаки.

— Выйди, — приказал император мужчине.

Слуга веры не стал перечить, молча выполнил приказ.

Император повернулся к застывшей посреди комнате девушке, и Эйбис поежилась, встретившись с его холодным и злым взглядом.

— Неблагодарная девчонка, — прошипел Иригон и замахнулся.

Принцесса отшатнулась, пытаясь избежать удара. Но император не ударил ее, вовремя остановил руку. Явно не из жалости. Скорее всего, боялся испортить внешний вид игрушки племянника. На новобрачных будут смотреть, не пристало невесте идти к алтарю с синяком на щеке.

— Слишком избаловала тебя Лайла, — нахмурился император. — Не чтишь оказанной чести? Ничего, леди Регина воспитает тебя, как должно. Да как ты посмела?!

Эйбис трясло. Все пропало. Лаель донес на нее императору. Никто ей не поможет.

— Прошу вас, — от отчаяния кинулась Эйбис на колени перед императором. — Я боюсь вашего племянника… он… он хотел взять меня силой… умоляю, не выдавайте меня за него замуж…

— Ты поэтому сбежать хотела? — спокойно спросил Иригон, глядя на девушку сверху вниз.

Эйбис отчаянно закивала. Может получится достучаться до него? Позволила слезам увлажнить глаза. Никогда не выглядела так жалко, как в тот момент, валяясь в ногах у императора.

Но Иригон развеял ее последние сомнения в том, что не способен понять ее чувства.

— Прекрати. Парень немного переборщил. Ничего с тобой не станется. Потерпишь. Понесешь быстро, он тебя не тронет больше.

Эйбис замотала головой. Бездна отчаяния затопила душу. Она не покорится. Никогда!

— Я лучше умру, но не выйду за вашего племянника, — зло бросила в ответ, совсем позабыв о намерении вызвать жалость императора. — Вам придется тащить меня силой. Я не дам своего согласия, не буду молчать. Все ваши подданные увидят, какой вы — тиран.

В этот раз она все же получила по лицу. Лопнула губа. Кровь тонкой струйкой побежала по подбородку. Эйбис упала и схватилась за щеку. Иригон возвышался над ней, сжимая кулаки. Принцесса никогда не видела императора в такой ярости.

— Проклятая кровь, — рявкнул он. — Нужно было удушить тебя еще во время великого исхода. Дрянь!

Но Эйбис поднялась, стерла кровь с губы и зло усмехнулась. Иригон замахнулся на нее. Но принцесса даже не вздрогнула, смело смотрела ему в глаза.

— Еще раз ударить изволите? — будто демоны вселились в нее, заставляя говорить все это. — Или на костер отправите?

Ее мир рушился. И на его руинах рождалась новая Эйбис. Одна мысль о свадьбе с Диром вызывала отвращение. Предательство ядом отравляло душу, закаляя ее. Но Иригон нашел слабое место этой новой непокорной принцессы. Усмехнулся зло и прошипел:

— Нет, всего лишь казню того мальчишку, о судьбе которого ты так печешься. И сожгу деревню еретиков, — спокойно и бесстрастно ответил он.

Эйбис вздрогнула. Весь боевой запал мгновенно пропал. Ноги задрожали от неожиданной слабости. Кей… Кей… Сердце заныло. Она забыла, что император по-прежнему наблюдает за ней. Руки задрожали. Собственная судьба и страх больше не казались важными. Из-за нее погибнет Кейас и все убежище. Иригон молчал, с усмешкой ожидая реакции.

Сердце грохотало как бешеное и ныло. Казалось, кто-то нож в него всадил и проворачивает. Принцесса сглотнула горячую слюну. Почему-то вспомнила легенду о пустырнике, рассказанную ей Лийерой. В голове и сердце война. Руки против воли сжались в кулаки, принцесса сильно стиснула зубы, пытаясь не закричать. Сверлила глазами императора. И не смотря на протест в душе, понимала: сейчас нужно сдаться. Этот бой она проиграла. Но проиграла ли войну? Проиграет, если просто покорится судьбе.

А сейчас нужно сделать вид, что сломлена, чтобы спасти Кейаса. Его же освободят, когда-нибудь. Если император поверит, что принцесса сдалась, то отпустят. Но как только Кей будет в безопасности, Эйбис сбежит. А может он сам за ней придет, и они вместе сокроются за стеной.

— Прошу прощения, ваше величество, — покорно склонила Эйбис голову, надеясь, что император не заметил в ее словах протеста. — Я немного перенервничала. Меня просто страшит предстоящее. Это не более чем страх неизведанного.

Иригон усмехнулся. Обхватил ладонью голову за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза, поднимая лицо.

— Так-то лучше, — самодовольно ответил он. — Я не позволю, девочка, порченой крови твоих родителей взять верх. Спасу тебя от внутренних демонов даже против твоей воли. А Дир научит тебя покорности. Помолись, дитя. Церемония скоро начнется.

Как только император вышел за дверь, Эйбис со стоном опустилась на кровать. Конечно, она сбежит, но от брачной ночи с мерзавцем это ее не спасет. И от этого так тошно и страшно. Что ж! Принцесса распрямила плечи. До ночи далеко, может, удастся что-то придумать.

Но с нее весь день не сводили глаз, не позволяли остаться одной. Эйбис смогла только спрятать в корсаж платья столовую серебряную вилку. Какое-никакое, а оружие, особенно если попасть в глаз или всадить в основание шеи.

Может, раньше она бы и ужаснулась своим кровожадным мыслям. Но не сегодня. За себя Эйбис решила драться до последнего. Не при всем честном народе. Для императора она сыграет роль покорившейся и сломленной девушки, но их же оставят с Диром наедине, в храме. И просто так ублюдок ее не получит.

Будущая свекровь появилась ближе к закату, намереваясь сопроводить принцессу на церемонию. Осмотрела придирчиво и сделала знак следовать за собой. Эйбис распрямила спину, гордо подняла голову и вышла в сопровождении свиты на улицу, где ее уже поджидал Дир.

Мужчина был красив, одет с иголочки. Только глаза оставались холодными и насмешливыми. Он демонстративно поцеловал руку невесте и усмехнулся, когда Эйбис вытерла ее о подол платья.

Народ ликовал вокруг, когда они с Диром шли по улицам столицы к храму в лучах заходящего солнца. Босиком, отдавая дань уважения Первому богу. Их осыпали цветами, а принцессе казалось, что на ее плечи падает горячий обжигающий душу пепел, а не лепестки.

Она соврала бы, если бы сказала, что в тот момент не испытывала страха. Ужас сковал ее душу. Панические мысли налетали будто цунами, заставляя сердце трепыхаться, как птица в клетке.

Дир крепко держал ее за руку, улыбался, махал рукой народу. Обаятельный, как в годы его ухаживаний, когда Эйбис еще не знала, кто таится под маской вежливого и обходительного мужчины. Иногда Дир поворачивался к будущей жене и ухмылялся. А Эйбис, чтобы не бояться, представляла его с вилкой в глазу, истекающего кровью и вопящего. Становилось легче, хотя принцесса знала, что ее шансы на спасение не велики. А за убийство мужа положен костер.

Девушка едва смиряла внутреннюю панику. Убеждала себя, что нужно притвориться и потерпеть. Однако мысленно умоляла солнце не опускаться за горизонт, не оставлять ее один на один с будущим мужем во тьме спальни.

На пороге храма их встретил император. Иригон был один. Напрасно Эйбис выглядывала императрицу. Лайла не почтила своим присутствием свадьбу воспитанницы. Наверное, покровительнице сильно досталось из-за того, что вмешалась. Теперь принцесса не сомневалась, что Лайле не так уж вольготно жилось в роли жены Иригона.

Молодая служанка, которую Эйбис удалось разговорить во время обеда, успела ее просветить о семейке Дира. При дворе императора всем заправляла леди Регина. Она приходилась Иригону старшей сестрой и верховодила его двором еще во время войны. Со слугами и домочадцами леди Регина была жестока. Но от брата добивалась своего лестью и наигранной невинностью. Только в сыночке своем души не чаяла. Диру при дворе спускалось все. А если и оступался где-то отпрыск, леди Регина прикрывала грешки сына перед императором.

Иригон улыбался и протягивал новобрачным руки ладонями вверх. Настоящий счастливый отец. Только в глазах тьма и холод. Он так посмотрел в сторону принцессы, что Эйбис поежилась, стиснула зубы, и едва удержалась от желания отдернуть руку. Император не позволил, крепче положенного сжал ее пальцы и повел в храм.

Толпа ликовала. Храм был полон. Приближенные императора и их семьи заняли почетные места на балконах. Мужчины делали вид, что им неинтересно происходящее, только склонялись в легком поклоне, когда будущая семейная пара, ведомая императором, проходила мимо. Женщины приседали в реверансе, выражая почтение, но Эйбис слышала, как они шептались и хихикали за спиной, как только императорская семья удалялась.

Иригон подвел жениха и невесту к жрецу и занял свое место на троне. Сегодня по левую руку от него восседала мать жениха, вместо законной жены. Эйбис потряхивало. Она пыталась не озираться затравлено по сторонам, но чувствовала себя зверьком, загнанным в ловушку. Хотелось завыть, забиться в истерике, крикнуть, что она не хочет замуж за Дира. Ударить будущего мужа, разбить ухмыляющиеся губы в кашу, убить. Превратиться в демона и растерзать всю эту приторно-сладкую лживую толпу. Тело и душа будто в огне горели и справиться с агрессивными мыслями не получалось.

Дир взял невесту за руку, как потребовал жрец. А Эйбис дернулась, вырывая у него свою ладонь. Жрец умолк, глядя на девушку с изумлением. Наверное, счастливую невесту перед собой видит: бледную, с покусанными от волнения губами и лихорадочно сверкающими горящими ненавистью глазами. Но что ему до этого, если император приказал.

— Руку дай, — прошипел, склоняясь к ней Дир.

Улыбка никуда не исчезла с его лица. Для всех он такой же принц, красавец, любимец народа и будущий император. А Эйбис холодом обдавало, когда жених прикасался или подходил слишком близко. Принцесса все же положила свою руку в его ладонь, но при этом скривилась, демонстрируя ему крайнюю степень омерзения. Будто это могло помочь. Дир крепко сжал челюсти и посмотрел так, что Эйбис захотелось стать маленькой мышкой, убежать, спрятаться. Или превратиться в демона Бездны, чтобы все они пожалели.

Жених стиснул ее руку и выставил вперед, позволяя жрецу оплести запястья лентами. Священнослужитель что-то говорил, задавал вопросы, читал длинную проповедь. А Эйбис будто оглохла, слышала слова ритуала, как сквозь толщу воды. Мечтала, чтобы все это оказалось сном, жутким кошмаром.

Дир больно сжал ее пальцы, возвращая в реальность. В его глазах Эйбис увидела обещание скорой расправы и сообразила, что жрец ждет ответа на заданный невесте вопрос. Ей нужно подтвердить при всех свое желание стать женой Дира. И Эйбис поняла, что не может выговорить ни слова. Горло будто судорогой свело, даже дышалось с трудом.

Народ в зале замер. Император приподнялся на троне и сверлил ее взглядом, так же как и Дир. Но Эйбис молчала. Казалось, если сейчас ответит «да», то это будет окончательное поражение. Она пойдет на муки по собственной воле.

— Говори, — прошипел Дир.

Но Эйбис только крепче стиснула зубы, и смело ответила на его злой взгляд.

— Продолжайте, великий жрец, — раздался громкий приказ императора. — Принцесса перенервничала. Слишком сильное потрясение для молодой девицы.

Жрец даже не взглянул на нее. Кивнул и продолжил бубнеть слова проповеди, а потом протянул Диру ритуальную чащу с вином. Жених отпил, не сводя с Эйбис холодного взгляда. А после грубо схватил Эйбис за подбородок и так сильно ткнул чашу в лицо невесты, что чаша оцарапала губы и больно стукнула по зубам. Вино потекло по подбородку на белоснежное платье. Оставляя на нем красные пятна.

Дир передал сосуд жрецу, которого совсем не смутило нежелание невесты добровольно продолжать ритуал.

— Первый и единый бог благословляет вас, дети мои! — громко возвестил он. — Скрепите союз поцелуем.

Дир склонился к ее лицу, а Эйбис зашипела:

— Только попробуй! Я тебе губу откушу!

Мужчина усмехнулся:

— Посмотрим, как ты запоешь в спальне, женушка. Могу и без поцелуев взять.

И насмешливо подмигнул. А Эйбис захотелось ему глаза выцарапать. В спальне?! Там тебя ждет сюрприз, муженек.

Дир отстранился и, развернувшись к зрителям, лучезарно улыбнулся, разыгрывая роль счастливого жениха. Его рука так крепко сжимала пальцы, что они совсем занемели от боли.

Ритуал продолжался несколько часов. Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Гости потянулись на улицу. Во дворце Солнечных бликов избранных ждал пиршественный стол. А для народа выставили длинные столы с угощением на улице. По традиции празднество пройдет без молодоженов. Новобрачных повели в специально приготовленную комнату при храме для консумации брака, чтобы сделать его настоящим перед богом и получить благословение Первого. Дети, зачатые в ночь свадьбы, считались благословением. И супруги обычно старались до утра, исполняя волю единого бога, надеясь, что им повезет.

Именно для этих целей при храме содержалось несколько одиноких келий за дверями витым узором по периметру. Комнаты были подготовлены для первой брачной ночи. Ложе усыпано цветами, на невысоком столике ужин и вино, а в скрытой небольшой нише купальня для омовения, в которой поддерживалась постоянная температура.

Дир потащил Эйбис к брачной комнате под ликующие возгласы толпы. А принцесса пыталась унять панику, мысленно готовясь к бою за свою честь, но при этом казалось, что у нее останавливается сердце. Дверь за ее спиной захлопнулась с громким лязгом, будто могильная плита ударилась о крышку гроба. Дир оставил ее ненадолго одну, глумливо посоветовав подготовиться к приходу мужа.

Дверь оказалась заперта. Окно в этой келье было слишком узким. Эйбис как маленький смерч металась по комнате, пытаясь найти хоть какое-то орудие для самозащиты. Сейчас Дир примет последние наставления жрецов и явится за ней. Сердце грохотало, как бешенное, но в комнате не нашлось ни одного подходящего предмета.

Когда Дир вернулся в келью. Эйбис отбежала от жениха на другую сторону брачного ложа. В ее руке блеснула острая вилка, единственное оружие, которым принцесса смогла разжиться.

Дира это только насмешило, но подходить муж не спешил. Налил себе вина, поглядывая на напряженную и взбешенную супругу из-под ресниц.

— Поиграть хочешь? — усмехнулся он. — Так поиграем. У меня тут подарочек для тебя припрятан.

Дир отпил вина и продемонстрировал супруге цепи с кандалами, которые принес с собой. Усмехаясь, он поигрывая цепями, сделал шаг по направлению к жене.

— Не подходи ко мне, сволочь! — зашипела на него Эйбис, как только Дир сделал шаг ей навстречу.

Дир рванулся к ней через кровать так неожиданно, что девушка едва успела отскочить в сторону, но отбежать ей помешали юбки слишком длинного платья. Эйбис наступила на подол и упала. Принцесса быстро поднялась на ноги, но Дир успел подскочить к ней и наотмашь ударил по лицу.

Эйбис не удержалась на ногах. В глазах на мгновение вспыхнули искры, очертания комнаты расплылись.

— Опозорить меня решила, дрянь! — зарычал Дир, возвышаясь над ней. — Так я тебя научу почтению! Ты умолять меня будешь прекратить. На коленях будешь ползать. И ори сколько хочешь. Сегодня в храме нет никого кроме нас с тобой, дорогая женушка. И все, что я буду с тобой делать, благословил Первый и единый бог.

Он усмехнулся и демонстративно принялся расстегивать ремень. Эйбис отползала от мужа, пока не уперлась спиной в стену. Она с трудом поднялась на ноги, цепляясь за каменную кладку. Удар был сильным. Щека пульсировала от боли, кружилась голова, но страх придавал Эйбис сил. Несмотря на неудобное платье, она смогла извернуться и проскочила у Дира под рукой, когда тот снова попытался ее схватить.

Принцесса снова оббежала кровать. Схватила со столика кувшин и швырнула мужу в голову. Дир уклонился. Серебряный сосуд ударился об стену и покатился по каменным плитам с громким звоном, расплескивая вино.

Эйбис, воспользовавшись моментом, кинулась к двери, но напрасно дергала ручку. Ей просто нужно выйти и бежать, как можно быстрее и дальше. В храме никого нет, так он сказал. Вот пусть и попробует ее отыскать в огромном здании. Но ублюдок успел закрыть дверь на замок.

Дир, посмеиваясь, достал из кармана ключ и показал ей с кривой усмешкой.

— Не это ли ищешь, дорогая?

Эйбис зарычала от злости или отчаяния уже сама не понимала. Демоново платье лишало свободы движений. Без оружия в свадебном наряде она Диру не соперник, но сдаваться Би не собиралась. Принцесса застыла у двери в напряженной позе с зажатой в руке вилкой, внимательно наблюдая за мужем. Дир резко рванулся к ней и снова попытался схватить. Эйбис не удалось убежать из-за неудобного наряда. Муж схватил ее за талию и больно приложил спиной и головой об дверь.

В ответ Эйбис со всей силы вогнала ему вилку в плечо и ударила коленом в пах.

Дир заорал, застонал, хватаясь сперва за вилку, а после согнулся, выпуская на пару тактов жертву из своих рук.

Эйбис в отчаянии заметалась по комнате, пытаясь найти оружие. А Дир уже пришел в себя и приближался с перекошенным от ярости лицом. В него будто демоны вселились. Он замахнулся цепью. Платье мешало уклоняться от его ударов. Дир загнал девушку в угол. А когда тяжелые цепи ударили в первый раз, Эйбис взвыла от боли.

Дир продолжал ее бить, не беспокоясь, в какие места приходятся удары, не рассчитывая силы, не заботясь о том, что острые углы кандалов оставляют глубокие рваные раны на нежной коже. Эйбис пыталась защититься, закрывала руками голову и лицо. Тело превратилось в сплошной очаг боли. Цепи рвали ткань платья, оставляли на коже длинные воспаленные полосы, синяки и кровоподтеки.

Эйбис кричала, но не слышала своих криков. А Дир бил ее все яростней, будто убить хотел прямо здесь.

— Получай, тварь! Будешь знать свое место.

Эйбис вжалась в угол. Ноги уже почти не держали. От платья остались одни лохмотья. Каждая клеточка тела болела. А в солнечном сплетении началась буря. Запекло так, что девушка закричала. Все удары Дира показались комариными укусами по сравнению пожаром в собственном теле. Мир померк. Эйбис ощущала только опаляющую пульсацию под ребрами.

А когда Дир навалился на нее всем телом, прижимая к стене, будто солнце взорвалось внутри. Энергия бурным потоком выплеснулась из тела Эйбис яркой вспышкой, ослепляя и отшвыривая Дира. Мужчина отлетел в сторону, врезался в противоположную стену и со стоном сполз на пол, теряя сознание.

Эйбис не понимала, что цепляется ногтями, ломая их до крови за каменную кладку, чтобы не упасть, пытаясь просто удержаться на ногах. С трудом осознавала, что нужно подойти и обыскать Дира, пока он без сознания, забрать ключ и бежать. Просто забыть о том, что больно, что тело превратилось в сплошную незаживающую рану и залито кровью. Попытаться спастись. Она сможет. Должна, иначе до утра не доживет. Если Дир очнется — ей не жить. Или она убьет мужа той странной энергией, которая вырвалась из тела так вовремя. И тогда ее отправят на костер.

Нужно найти ключ. Ноги дрожали. Каждый шаг причинял боль. Эйбис тихо шипела от любого движения, но все же добралась до тела жениха. С содроганием и страхом коснулась его. Мужчина застонал. Паника на такт захлестнула девушку. Но она вовремя заметила торчащую их кармана «мужа» головку ключа. Осторожно вытащила заветный кусок металла израненными пальцами и поплелась к двери. Она старалась двигаться быстрее, но не могла. Силы покидали ее, будто вода набранная в решето. Пульсация в солнечном сплетении не прекратилась, и Эйбис казалось, что вся жизненная энергия, утекает через невидимую дыру в животе.

Но девушка упрямо двигалась к двери. Только усилием воли принцесса заставила себя повернуть ключ в замке и, навалившись плечом на дверь, открыла ее. Не удержалась на ногах, упала в коридор, больно ударившись коленями. На них и так живого места не было. Только боль уже почти не ощущалась, стала такой силы, что разум милосердно отстранился от нее. Эйбис с трудом поднялась на ноги и пошла вперед, ища выход. Приходилось цепляться за стены, чтобы не упасть. Реальность танцевала перед глазами, сбивая с пути.

Эйбис не сразу поняла, что движется вглубь храма, пока не наткнулась на постамент статуи Первого бога.

Нет, бежать она не в силах. Нужно спрятаться. Только где?! Эйбис упрямо продолжала двигаться вперед, пока ее пальцы не нащупали странную щель, похожую на дверной проем. Рассмотреть находку в темноте храма даже при свете факелов не получалось. Если это была дверь, то она искусно сливалась со стеной, ничем не привлекая внимания. Но ощупывая щели, Эйбис поняла, что не ошиблась. Нужно попробовать открыть проход и скрыться там. Может там есть запасной выход.

Только ручки на потайной дверце не было. Пальцы то и дело натыкались на фрагменты барельефа, инструктированного драгоценными камнями. Каменные узоры продолжались и на потайной двери, полностью скрывая ее от людских глаз. Эйбис в отчаянии ощупывала спасительную дверь, понимая, что дальше идти не в состоянии. Перед глазами все плыло, принцесса едва удерживалась в сознании.

Эйбис не знала, что сделала. Ее рука легла на какой-то камень, в солнечном сплетении запекло так, что в глазах потемнело, и девушка не смогла сдержать стон. Кристалл засветился под ее рукой, по поверхности пробежали молнии, щелкнул замок и дверца открылась. Эйбис ввалилась в сырой коридор, не удержав равновесия. Ударилась головой о пол и потеряла сознание.

Глава 16

Лийера любовалась закатом. Солнце их мира медленно скрывалось за верхушками деревьев. Возвышающийся над толпой постамент, где совсем скоро запылает ее костер, позволял дольше наслаждаться последними вечерними лучами солнца.

Лийере уже было все равно, что скоро под ногами запылает огонь. Ее заставили подняться на плаху, привязали к столбу, завернув руки за спину, а вокруг разложили вязанки хвороста и дров. Слуги веры застыли с факелами по четырем сторонам света, готовые как верные псы, зажечь очистительный огонь по одному приказу жреца.

Лысый мужчина с руной на лбу поднялся к осужденной и вещал для толпы о прегрешениях ведьмы, пугал демонами и проклятием на веки вечные. Проповедь затянулась, но Лийера даже не слышала его слов.

Она больше не боялась, наверное, смирилась со своей смертью. И так боги подарили ей несколько лишних часов жизни, ведь была бы мертва еще утром, если бы император не решил устроить показательную казнь в убежище для запугивания.

Лира не смотрела на угрюмых людей, которых слуги веры согнали к очистительному огню. Они не виновны в ее бедах, напротив, были добры. Не обзывали ее, не сыпали проклятиями. Лийера боялась их сочувствующих взглядов. Лучше смотреть на солнце, ощущать его тепло кожей, слушать ветер, улавливать ароматы этого мира, ведь скоро всего этого не будет.

Защемило сердце, забилось громко. Молчи, глупое, не стоит сожалеть ни о чем. Пусть страшно, пусть так не хочется умирать. Больно не будет. Лийера все же взяла предложенный ей вечером слугой веры яд, сунула за щеку и раскусит, как только запылает огонь. К сожалению, мгновенно она не умрет, как он обещал. Слишком сильно сопротивляется ее фивская природа растительным ядам. Он всего лишь одурманит, подарит забвение и приглушит боль. Большего и не нужно. Достаточно, чтобы задохнуться раньше, чем огонь коснется кожи.

Жрец спустился вниз. Лира поняла, что настал ее час. Она была готова, но когда в кучу хвороста полетели факелы, едва не взвыла от ужаса, заметалась в своих путах, слезы беззвучно потекли по щекам. Во рту взорвалась капсула с ядом, связывая язык и небо горечью. Но паника жуткой волной захлестнула душу. Лира закричала от страха.

Огонь разгорался медленно, будто намеренно продлевал ее пытку. Его языки уже подобрались к ступням. Лийера попыталась поджать ноги, но это не спасло. Первый ожог заставил ее закричать. Дикий ужас поглотил лекарку. Загорелась одежда. Лийера кричала, срывая голос, забилась в своих путах.

Пока не поняла вдруг, что огонь не причиняет боли. Одежда горит, пылают волосы, кожа на глазах краснеет, покрывается волдырями, обугливается, но Лира этого не чувствует. И может пошевелить ногами, которые уже и ноги не напоминают, а только обугленные головешки. Это было ужасающе странно. Лийера чувствовала свои пальцы, но видела, что их нет. Вокруг нее было пламя и черный дым, но легкие не жгло, и воздух казался свежим.

Лийере казалось, что она сходит с ума. Или уже умерла и наблюдает за своим сожжением из Бездны. Скорее всего так. Эта мысль успокоила женщину. Совсем не страшно и не больно в Бездне, оказывается. Лира подняла голову вверх, желая последний раз взглянуть на небо перед путешествием в обсидиановый сад, и замерла в изумлении.

Над головой, будто смерч, кружила стая черных воронов. Птицы кричали, звали с собой. Может, это души таких же невинно убиенных как она сама? Как бы хотелось присоединиться к их безумному полету. Отрастить крылья и воспарить к небесам, подальше от несправедливости этого мира.

Будто боги услышали ее мольбы. Лийера поняла, что ее тело изменяется. Нет, огонь по-прежнему сжигал его, превращал кожу и волосы в пепел, но Лира чувствовала, как деформируются руки, превращаясь в черные крылья, как тело уменьшается, и вырастают перья. Веревки ослабли, не в их силах больше удерживать ее новое птичье тело.

Лийера радостно каркнула, взмахнула крыльями и поднялась к небесам, присоединяясь к вихрю из таких же черных птиц. Они начали кричать громче, будто приветствовали нового члена стаи. Лира была счастлива. Черные птицы улетали, она летела вместе с ними, оставляя позади старую жизнь, боль и обугленное тело среди раскаленных углей потухающего костра.

***

Лаель проводил взглядом стаю воронов. Они всегда вились в местах казни. Костер, на котором сожгли лекарку, потухал. Люди вокруг молчали, ужас происходящего парализовал толпу. Плакали женщины, прижимая к себе детей, чтобы уберечь неокрепшие умы от страшной картины. Мужчины стискивали зубы и сжимали кулаки, на их лицах не осталось ни кровинки. Они также испуганы увиденным. Такое случалось редко. Обычно сожжение ведьм сопровождалось ликующими возгласами и заунывными молитвами.

Лаель привык к подобному зрелищу. Уже давно не испытывал эмоций. Просто работа, никаких сожалений и жалости. Их приучали к подобному с самого детства. Будучи ребенком, он едва не сошел с ума, увидев сожжение в первый раз. Он это помнил, каждую свою эмоцию в тот момент. Досадно. Но потом все затерлось, поблекло, душа застыла, и стало все равно.

Его статус в ордене давно позволял не участвовать в казни ведьм. К этому привлекали новичков, закаляя душу и вытравливая остатки жалости и неверия. Кто-то не выдерживал и сводил счеты с жизнью. Обычный естественный отбор в ордене.

В итоге оставались лишь такие, как он. Чувств не было, эмоции не тревожили. Был единый Первый бог и его воля и ничего более. Так легче. Должно было бы, по крайней мере.

Лаель усмехнулся. К демонам все! Не легче. Может кому-то, но не ему. Все это до Бездны терзает и тревожит. Совесть, жалость и страдания причиняют досадные неудобства до сих пор. Угораздило же его.

А в ордене не знали, что слуга веры высшего ранга до сих пор не распрощался с эмоциями. Правая рука великого жреца по-прежнему отводил глаза, когда загорался очередной костер. Благо капюшон скрывал побледневшее лицо, а балахон сжатые кулаки. И от этого Лаель злился на себя, на свое вечно подставляющее тело и ноющую душу, от которой никак не получалось избавиться.

Лаель мог не присутствовать на сожжении. Но дал слово и должен был лично убедиться, что сдержал его. Слишком много разных помех. Женщина могла испугаться, потерять подаренное им спасение от ужасов костра. Почему-то так важно было выполнить обещание, данное девчонке.

Лаель закрыл глаза и сделал два глубоких вдоха. Совсем беда с самоконтролем последнее время. Еще заметит кто, что правая рука жреца не так безмятежен, как положено. И виной всему импульсивная и такая наивная еще принцесса Эйбис. Источник пьянящей силы, такой освежающий и желанный. Его долгожданное спасение. Лаель не поверил собственному чутью, когда оказался рядом.

Рядом с ней он снова почувствовал, как стучит человеческое сердце. Бьется о грудную клетку и напоминает, что хозяин этого тела все еще жив.

Что делать с чувством жалости? Лаель бесился, что не может совладать с человеческими эмоциями. А должен. Нельзя отвлекаться, забывать о цели. Лучше бы демонов видел, как остальные и слышал голос бога. Но это не для него. Лаель усмехнулся. Его демоны всегда рядом, ежедневно и днем, и ночью. Иногда казалось, что совесть и жалость — его проклятие за нерадивую службу, за предательство догм веры, за единственный поступок из жалости, за который он теперь расплачивается собственной Бездной. Так думал Лаель в моменты слабости, возле очередного костра.

Но смирял свои эмоции, находил точку спокойствия, вспоминал, кто он. Никто и никогда не заподозрит, он не позволит. Недаром в совершенстве овладел искусством притворства.

Сердце гулко забилось, по телу прошла дрожь, и в душе поднялось смутное беспокойство. Ветер принес тихий, но полный отчаяния зов. Собственное имя, произнесенное с мукой, заставило мужчину встрепенуться. Эйбис! Твою ж Бездну, что опять случилось? Почему эта неугомонная принцесса постоянно влипает в какое-то дерьмо. Да, он правая рука верховного жреца, но это не значит, что способен совершить чудо.

Хотя… способен, конечно. Но вряд ли любое безумство сейчас будет оправдано. Рано еще.

Прошиб холодный пот. Слишком сильный зов. Эйбис реально в беде.

Лаель повернулся к застывшим младшим послушникам и без эмоций приказал:

— Уберите тут все. И подготовьте жителей к откровению.

А сам развернулся и быстрым шагом пошел к воротам убежища. Руки дрожали. Опасность серьезней, чем он ожидал. Связь тянула к ней на помощь. Что же там происходит? Нужно спокойней на все реагировать, эмоции — роскошь, они мешают адекватному восприятию. Только разве справишься с реакциями тела, когда она перепугано смотрит, задает свои дурацкие вопросы или злится. Маленький безумный огонек. Еще совсем юный, не осознающий себя, но такой притягательный.

Бесит! Раздражает! Поднимает со дна души все человеческое, что он так активно подавлял много лет подряд. И за это хочется придушить и целовать ее одновременно. Совсем с ума сошел. Хотя с сердцем попрощался задолго до этого. Зачем такому, как он чувствовать?

Но что ж так выворачивает душу? Он же сорвется. Не удержится, если вдруг… Никому нельзя трогать ее. Никому! Она его принцесса… королева… Пальцы все переломает, оскопит придурка, если только посмел...

Всё! Рассудок окончательно уступил место эмоциям. В лицо бил ветер, он летел к своей принцессе, которая опять попала в беду.

***

Очнулась Эйбис на каменном полу в каком-то странном сыром помещении, похожем на подвал, которое освещалось единственным чадящим факелом. Принцесса попыталась встать, но к своему ужасу поняла, что связана. Движение головой отдалось не только болью, но и звоном. Девушка в панике поднесла связанные руки к шее и нащупала металлический ошейник на цепи.

Шум от ее движений привлек внимание мужчины, который стоял поодаль в тени. Он подошел, и Эйбис в испуге отпрянула, различив в полутьме лицо своего мужа. Дир потянул за цепь. Металлический ошейник больно врезался в кожу. Эйбис, несмотря на боль, пришлось подняться на колени. Боги! Да он сейчас голову ей оторвет.

Дир подтащил ее к себе ближе, схватил за волосы и заставил смотреть в глаза. Будто ошейника и цепи ему мало.

— Очнулась, ведьма? — прошипел он.

Эйбис не стала отвечать. Выхода больше не было. Она не смогла сбежать или спрятаться. Дир победил. Он убьет ее сам или позовет слуг веры. Не зря же в темницу притащил.

— Удачно, я все-таки женился, — рассмеялся Дир. — Очень удачно.

Эйбис не поняла его веселья, никак не отреагировала. Главное, что цепь ослабил, и ошейник больше не пытается снять ей голову и задушить. А если не шевелиться, то почти не больно. Хотя и сил совсем нет. Будто выпил кто всю ее энергию. Руки и ноги казались пудовыми. Синяки и ссадины пекли огнем, будто их присыпали солью.

Как там говорил Лаель: слой за слоем обугливается кожа. Скоро она узнает это.

— Но ты не волнуйся, дорогая, — Дир присел рядом с ней и издевательски погладил по щеке. — Я не отдам тебя слугам веры. По крайней мере, не сразу, — от обещания в его голосе по телу прошла судорога ужаса.

Лучше на костер сразу. Смерть в огне предпочтительней роли постельной игрушки этого садиста.

— Мне как раз и нужна такая маленькая паршивая ведьма, — продолжал издевательски ворковать Дир. — Ты же поможешь своему мужу, как хорошая жена, правда?

— Иди в Бездну! — простонала Эйбис.

Она не понимала, чего от нее хочет Дир, но помогать ему не собиралась. Ее порыв не остался безнаказанным. Муж ударил ее по лицу и от души пнул ногой в живот. Эйбис застонала и скрючилась на полу.

— Молчи, тварь! Будешь упрямиться — костер тебе покажется благом.

Ей уже и так казнь казалась благом, но Эйбис благоразумно промолчала.

Натянувшаяся цепь и боль в шее заставили ее подняться. Дир тянул жену за собой, не беспокоясь о том, что девушка едва держится на ногах, падает, сдирает ладони и колени.

Боль стала всеобъемлющей. Эйбис казалось, что огонь уже сжигает ее заживо. Наконец давление ошейника ослабло. Дир подтащил ее к какому-то постаменту. Снизу принцесса различила стоящую на нем шкатулку с причудливой резьбой, сильно похожей на руны, которые видела у Лаеля на лбу.

Дир потянул Эйбис за ошейник, заставив встать. Со связанными руками это удавалось с трудом. Но мужа это не волновало, он только в нетерпении сильнее тянул цепь. Под металлической удавкой уже сплошная кровоточащая рана. Эйбис все же смогла подняться, но стояла с трудом, облокотившись о каменный постамент.

— Давай, открывай, — приказал Дир, указывая на шкатулку.

От странного артефакта веяло опасностью. Сердце то стучало быстро, то замирало от страха.

— Что это? — едва слышно спросила Эйбис пересохшими и потрескавшимися губами.

Она не надеялась на ответ. Дир резко дернул за ошейник, поднимая ее голову на уровень своих глаз. Эйбис пришлось встать на цыпочки, чтобы хоть как-то облегчить боль от врезающегося в шею металла.

Лицо Дира было так близко, что Эйбис видела и его расширенные зрачки и раздувающиеся от нетерпения ноздри. Муж был явно взволнован. И причина крылась в той шкатулке.

— Кто разрешил тебе разговаривать, дрянь?! — рявкнул он прямо в лицо испуганной и отчаявшейся девушке. — Открывай, только порченая кровь одержимых способна сломать печати.

Эйбис испуганно замотала головой. Лицо Дира изменилось на глазах. Муж нахмурился, на лице заходили желваки, хватка пальцев стала сильнее. Дир дернул ее за ошейник, вызвав стон боли.

— Не перечь мне, — прошипел он. — Или я вспомню, что сегодня у нас, дорогая, брачная ночь. И нежен не буду.

Эйбис даже не понимала, что уже просто тихо всхлипывает от боли и ужаса. Одна мысль об изнасиловании вызвала панику. Она пыталась вздохнуть, но только судорожно хватала ртом воздух. Тело трясло и при этом мышцы будто одеревенели, а руки и ноги стали пудовыми. Никогда до этого девушка не испытывала подобного страха. Она уже готова была умолять этого мерзавца, выполнить все его требования, лишь бы умереть дал быстро.

— Ну же, — надавил Дир. — Или ты соскучилась?

Он обхватил свободной рукой затылок и издевательски поцеловал, сминая губы и причиняя боль.

— Хочешь поразвлечься перед костром? — ухмыльнулся он.

Эйбис замотала головой. Слезы беззвучно текли по щекам. Она обещала не плакать, но больше не могла сдерживаться. Никто ей не поможет, никто не спасет от этого чудовища. А она сама не в состоянии противостоять взрослому мужчине. Особенно после того, как вспышка неизвестной магии отняла столько сил.

— Ну-ну, — рассмеялся Дир, с притворной нежностью стирая слезы с ее щек. — Будет больно. Это я тебе гарантирую. Но ничего, быстро станет все равно, — и рассмеялся.

Его смех резко прекратился, и Дир рявкнул:

— Открой шкатулку, я сказал!

Эйбис вздрогнула, ее затрясло еще сильнее. Она боялась этого человека до Бездны, но в холодном помещении отчего-то стало слишком жарко и душно. Прошиб холодный пот. Эйбис, всхлипывая, повернулась к шкатулке и протянула руку к крышке.

Ладони закололо, кожа нагрелась. Внутренний голос вопил об опасности и умолял не открывать. Умереть, но не открывать шкатулку. Эйбис отдернула ладони. Дир рассвирепел, развернул ее спиной к себе и прижал к постаменту. Принцесса почувствовала его руки, которые задирая остатки юбки скользили по израненной коже ног.

— Не надо, — взвыла она. — Пожалуйста, — вырвалось с рыданиями. — Я открою… прошу… не надо.

Дир удовлетворенно хмыкнул. Остановился, но руки не убрал. Можно сказать, дал ей шанс передумать. Эйбис поднесла связанные руки к крышке шкатулки. Закрыла глаза, проигнорировала все сигналы опасности. Пусть лучше ее эта шкатулка сожжет. Лишь бы быстрее.

Но артефакт не причинил ей боли. Напротив поверхность шкатулки засветилась, свет распространялся причудливыми зелеными молниями, проникая в каждую ветвь резьбы. Когда узор замкнулся, крышка шкатулки щелкнула и резко открылась. Эйбис едва успела отдернуть руки.

То, что лежало в шкатулке заставило принцессу завопить от глубинного и неожиданного ужаса. Она не понимала, почему ярко-красный камень на подвеске так на нее действует. Почему кажется, что она совершила непоправимое и выпустила в мир вселенское зло. И теперь не только Кей и убежище в опасности, а все вокруг. Но Дир не дал ей осознать собственные эмоции, не позволил взять себя в руки. Он лишь отшвырнул девушку, как сломанную куклу в сторону и замер перед шкатулкой.

Эйбис ударилась о каменные плиты, но не почувствовала боли. Слышала только дикую пульсацию крови в ушах. Страх вымораживал душу, но вместе с тем становилось очень и очень жарко. Будто бросили в печь. Эйбис закричала, не понимая, что с ней. Она сейчас не видела, что делает Дир, сконцентрировалась на собственных ощущениях. Становилось все жарче. Задымились веревки на запястьях, отступила боль. Она не исчезла, но Эйбис вдруг поняла, что может ее терпеть. Раскалился ошейник, стал уже ярко-алым, но не обжигал кожу.

Руки вдруг вспыхнули, сжигая путы.

«Привет, хозяйка! Пошалим?!» — просыпался где-то в глубине ее первобытный всепоглощающий огонь.

Руки запылали уже до плеч. Эйбис было страшно до ужаса, но при этом пламя завораживало.

«Он — никто! — шептало что-то внутри. — Жалкий человечишка. Мы может просто свернуть ему шею. Это так легко… одним движением. Он слаб! Мы сожжем его. Он будет умирать долго за то, что посмел обидеть видгара».

Эйбис казалось, что она сходит с ума. Вроде бы и ее мысли, но в тоже время они пугали до дрожи в коленях. Огонь охватил девушку почти полностью. Она поднялась, повинуясь приказу странного пылающего нечто. Руки потяжелели, в них такт выросли два огненных клинка. Эйбис почувствовала себя очень сильной, практически всемогущей. Повернулась к Диру.

Муж и не замечал ничего вокруг. Красный камень поглотил все его внимание. Он сейчас напоминал марионетку. Дрожащими руками извлек подвеску из шкатулки и медленно поднимал ее вверх, собираясь надеть на шею.

Жуткий страх, гнев и ярость затопили полностью. Эйбис уже не осознавала себя, слившись с огнем. В голове только одна мысль: «Враг! Уничтожить! Развеять пеплом! Сжечь до основания нити!» Иначе конец всему. Мира не будет, если она не поторопится. Для этого она родилась. Именно в этом такте все ее предназначение. Эйбис отстраненно понимала, что не выживет. Но жить и не хотелось.

Её цель — красный кристалл на подвеске. И она уничтожит себя вместе с ним, как должно было сделать очень давно, много поколений назад. Эйбис сделала шаг по направлению к Диру. Но внезапно, будто из воздуха, появилась на ее пути стая воронов. Они летали вокруг, формируя сплошной черный вихрь, и громко кричали. Эйбис зарычала, попыталась отогнать их, но все бесполезно.

А после ее окутал черный туман, и странный огонь боялся его. Тьма охлаждала кожу, сбивая пламя, обнимала как мать нерадивое дитя. Эйбис падала в глубокую пропасть, но ее подхватили чьи-то сильные руки.

— Тише, не нужно! Тише! — слышала она шепот одновременно отовсюду, казалось, что с ней говорила тьма.

А потом кто-то больно нажал на основание шеи, и Эйбис провалилась во мрак.

Глава 17

Наверное, она бредила. Огонь, беснующийся и раздраженный, накидывался на нее во сне, требовал покорности, пытался обжечь. Но холодная обволакивающая тьма не позволяла ему приблизиться. Отгоняла пламя, превращаясь в стаю воронов.

Иногда Эйбис выныривала из своего бреда. И тогда казалось, что огромный ворон омывает ее раны, смазывает ссадины травяным бальзамом, облегчая боль, насильно поит каким-то отваром. Эйбис пыталась сопротивляться. Лекарство был невероятно горьким на вкус. Но ворон заставлял ее пить, сильно, но бережно, разжимая крепко стиснутые зубы.

И шептал:

— Не противься… станет легче.

А ей не хотелось, чтобы становилось легче. Она сгореть хотела в том странном огне. И забрать в Бездну Дира вместе с ужасным красным камнем.

— Не хочу, — хныкала она, как маленькая, пытаясь выбить чашу из лап ворона. — Иди в Бездну.

— Нужно…

И снова цепкие лапы держат за подбородок и вливают в горло горькое варево. Эйбис фыркала, пыталась выплюнуть, отталкивала ворона, почему-то второй рукой хватаясь за подвеску с обсидиановым камнем внутри.

— Дай мне уйти… — умоляла она. — Мне больно… страшно… я хочу уйти.

Но ворон не разрешал. Смотрел черным глазом осуждающе и качал птичьей головой.

— Я не позволю, — отвечал он. — Никогда! Жизнь — это высшее благо. Никогда не думай об этом, я не отпущу.

— Мне больно, — плакала она. — Жжет…

Машинально зажимала рукой солнечное сплетение, будто закрывала зияющую рану.

— Пройдет… маленькая.

И ворон гладил ее крылом по голове. А потом будто обнимал. Хотя Эйбис и не понимала, как такое возможно.

Боль медленно уходила. Затихал огонь. В солнечном сплетении закрылись врата в Бездну, и дышать стало легко. Черные крылья убаюкивали. Было хорошо, уютно, тепло. Эйбис поняла, что она погружается в обычный сон, который не шел ни в какое сравнение с лихорадочным бредом воспаленного сознания.

***

На нее будто упал валун. И было до жути холодно. Эйбис с трудом открыла глаза. Произошедшее ночью казалось дурным сном. Она практически не помнила ничего. Дир, странная шкатулка, огонь, тьма, ворон… Бред воспаленного сознания? Может, она просто отключилась из-за избиений Дира, и все это не более чем игра ее разума?

Тело болело. Эйбис чувствовала, каждую ссадину, каждый синяк. Но больше всего пекло шею. Эйбис машинально коснулась больного места и наткнулась на бинты. Значит, все было на самом деле?

Наконец реальность перестала танцевать перед глазами, и восстановилось зрение. Эйбис какое-то время изучала покатую крышу над головой и поддерживающие ее деревянные сваи. Где она? Как выбралась из храма?

Шевелиться не хотелось. Эйбис знала, что вернется боль. Но девушка все же села, с удивлением осознав, что все не так уж и страшно. Принцесса с изумлением разглядывала обычную деревенскую хижину. Деревянные грубо стесанные стол и стулья, печь в углу и небольшая кровать, на которой собственно она и лежала. Только стекол в окнах не было. Хлопали перекошенные ставни и кое-где сквозь соломенную крышу пробивались солнечные лучи. В помещении пахло сеном и травами. Никогда этот аромат не казался таким пьянящим и родным. После всех ночных ужасов мирный деревенский, но явно заброшенный дом, казался нереальной сказкой.

Как она здесь оказалась? Не ворон же ее перенес? Все это просто видения ее воспаленного сознания. Полный бред. Разве могла птица спасти ее, обрабатывать раны, переодевать в мужскую рубашку? А может это Дир решил, что она ему еще пригодится и немного подлечил, чтобы не умерла раньше времени и ее ждет очередная волна боли и издевательств? Правда, руки не связаны и на шее нет металлического кольца на цепи.

Перекошенная дверь тихо скрипнула, пропуская в дом мужчину в длинном до пят плаще и капюшоне. Увидев слугу веры на пороге, Эйбис испуганно забралась на кровать с ногами и отползла к самой стене, прижавшись к ней спиной.

Мужчина поднял руку в успокаивающем жесте, а второй скинул капюшон с головы.

— Тише, это я, — медленно, как с раненным животным заговорил он.

Как будто это должно было ее успокоить. Предал, бросил на растерзание Диру и явился, как ни в чем не бывало. Обида жгла душу. А может он просто сторожит ее перед тем, как отправить на костер?

— Когда казнь? — голос был хриплым, и очень саднило горло.

Наверное, так сильно кричала вчера, что сорвала голос.

— Какая казнь, Эйбис? — поднял одну бровь Лаель, но больше ни один мускул на лице не выразил его удивления.

— Ты же сторожишь меня, чтобы отправить на костер?

Лаель посмотрел на нее, нахмурившись, и возмущенно ответил:

— Ничего лучше не придумала? Конечно, зачем еще раны обрабатывать, как не перед костром?

— Не сдал бы меня императору, не пришлось бы со мной возиться, — буркнула в ответ Эйбис.

Внутри будто разжалась тугая пружина. Пусть он и предатель, но явно сейчас не представляет опасности и его общество предпочтительней подвала и сумасшедшего Дира.

Лаель молчал, только смотрел на нее своими глубокими карими глазами и не шевелился. Эйбис отвела взгляд. Застыл опять как истукан и задумался. А потом Лаель отмер и непонимающе спросил:

— Прости, что? — его брови взлетели на лоб.

Какие самостоятельные, остальные мышцы так и остались расслабленными, будто закаменели. Как у него так получается?

— Я сказала, что ты — предатель. Я перед свадьбой просила тебя помочь мне сбежать, а ты сдал меня императору.

Наконец на его лице отразились эмоции. И они были явно не очень хорошими. Лаель крепко стиснул зубы и нахмурился. Разозлился? Но быстро взял себя в руки и медленно, явно пытаясь контролировать собственный тон, ответил:

— Ты что вышла в коридор и попросила помочь тебе сбежать?

— А ты что не помнишь? — съязвила Эйбис.

— Я и не могу помнить. Я до заката был в убежище, — отчеканил Лаель, медленно вышел за дверь, а потом так хлопнул ею, что Эйбис подпрыгнула от испуга.

Она посмотрела на закрытую дверь и почувствовала себя идиоткой. Стыдно, боги, как стыдно. Она же правда не удосужилась узнать, кто ее охранял в тот день. Так привыкла, что Лаель рядом, что и не усомнилась даже. А ведь лица послушника не видела. Обозвала Лаеля предателем. А он видимо все же спас вчера. Украл, забрал из храма избитую от садиста мужа.

Что вчера было реальным? Эйбис не понимала. Последнее четкое воспоминание — Дир хлещет ее цепями, прижимает к двери, а все произошедшее дальше воспринималось, как бред. Странная сила, откинувшая Дира, потайная комната в храме, ужасающий красный камень, огненные мечи. Не могло все это быть в реальности. Или могло? Она одержима? Правы были проповедники и ее душу теперь пожрут демоны? Почему же тогда Лаель спас, а не отволок на костер?

Вдруг так жалко себя стало. Эйбис натянула длинную рубашку на избитые коленки, обняла руками и уткнулась в них пылающим от стыда лицом. Слез не было. Казалось, она вчера выплакала даже их резерв. Только тоскливо до жути и одиноко.

Вдруг вспомнила лекарку и все же всхлипнула. Когда запылал костер наставницы, Эйбис слушала проповеди жреца в храме. Какое кощунство. Почему Первый бог позволяет такое? Насильно выдавать замуж, сжигать лекарей, которые никому не желали зла. И если в ней есть магия, то откуда она? Эйбис не помнила, чтобы продавала душу демонам.

От воспоминания о Кейасе сжалось сердце. Она ничем не могла помочь другу, надеялась только, что император из мести не казнит его. Ее любимый выкрутится. Она найдет его обязательно.

Эйбис судорожно вздохнула. Найдет? Себя бы найти и понять, что дальше делать. И что Лаелю от нее нужно? Почему слуга веры пошел против догматов ордена, спасая ведьму?

И почему сейчас почти ничего не болит, хотя вчера боль была просто невыносимой? Дир избил ее буквально до потери сознания, таскал на цепи. Эйбис невольно коснулась лица, разбитых губ. Опухоли не было, ссадины затянулись крепкой корочкой и почти не дергали. Только волосы до сих пор в пыли и крови, спутанные и грязные.

Лаель будто наказывал ее за недоверие и злые слова. Явился через несколько часов. Спокойно вошел в дом, скинул капюшон, на спасенную девушку даже не взглянул. Эйбис наблюдала, как он отошел к столу, водрузил на него корзину и стал извлекать продукты. Кувшин с молоком, ломоть хлеба, кусок валеного мяса, хлеб, свежие овощи и фрукты. А потом достал из-под плаща кинжал и принялся нарезать им продукты к ужину.

С ней мужчина не разговаривал. Вообще сделал вид, что совершенно один в доме. А Эйбис не решалась заговорить первой. Хотя надо бы. И извиниться надо, и узнать, что произошло на самом деле. Спросить о Лийере, о том, что происходит в убежище. Но только открывала рот, горло сводило судорогой.

Поэтому только и глядела на него, обняв колени и дрожа от холода не смотря на то, что в печи горел огонь и на дворе лето. В Болотной Пустоши прохладные ночи, поэтому не странно, что ей холодно.

Лаель закончил приготовления. Водрузил на импровизированный поднос из какой-то доски глиняную кружку с молоком, ломоть хлеба с вяленым мясом и сыром, крупно нарезанные овощи. Подошел к Эйбис и молча поставил на кровать поднос, даже не удостоив принцессу взглядом. Также, не произнеся ни слова, отошел в сторону и сел на деревянный стул.

— Поешь, — только и сказал он. — Тебе нужны силы.

Странный мужчина. Явно обидела его своими неосторожными словами, но не бросил, заботится.

— А ты? — робко спросила Эйбис.

— Я не голоден, — спокойно донеслось в ответ.

Эйбис думала, что не сможет и крошки съесть после всего произошедшего, но в животе предательски заурчало. И девушка поняла, что до Бездны голодна. Хочется накинуться на еду и проглотить ее, не жуя. Особенно привлекает порезанное мясо.

— Слуги веры не употребляют земную пищу? — пробормотала она, подхватывая кусочек хлеба и мяса.

Ну, кто за язык тянул?

Лаель так на нее посмотрел, что стало не по себе. Невольно поежилась, хотя прекрасно знала, что он не причинит вреда, если уж спас.

— Прости, — стушевалась она.

— Слугам веры так же требуется пища для поддержания физических сил, Эйбис, но я успел перекусить в таверне.

Эйбис не донесла до рта сделанный бутерброд. Слова «слуга веры» и «таверна» никак не сочетались в ее сознании между собой.

— Что опять не так? — вздохнул Лаель. — Как я осмелился прийти в таверну? Принцесса, а что ты вообще знаешь о слугах веры? Досужие сплетни?

Эйбис смутилась и кивнула.

— Расскажи тогда, я не буду больше говорить глупости.

Но Лаель покачал головой.

— Не сейчас. Сейчас ты будешь есть, а все разговоры потом.

Эйбис хотела возразить, но внезапно поняла, что он прав. Так голодна она не была никогда в жизни. Поэтому молча принялась за еду, пытаясь не сильно запихиваться и тщательно жевать. Надеялась, что не выглядит со стороны нелепо, ведь Лаель не сводил с нее спокойного бесстрастного взгляда. А когда доела, молча убрал поднос и унес его к столу.

Налил воду в жестяную кружку и поставил на печь.

— Я заварю травяной чай, — прокомментировал он свои действия.

Время задавать вопросы, но на Эйбис накатила робость. И все равно было холодно, хотя уже почти терпимо. Она завозилась на кровати, пытаясь сильнее натянуть рубашку на колени и спрятать ступни. Лаель заметил это и спокойно спросил:

— Ты замерзла?

Эйбис кивнула.

— Прости, как-то не подумал.

И он принялся развязывать тесемки плаща. Эйбис уставилась на него во все глаза. Перед ней раздевался слуга веры. Может, стоило зажмуриться, отвернуться, но она наблюдала за Лаелем, как завороженная.

Мужчина скинул свой балахон. Эйбис удивленно уставилась на него. Он был полностью одет. Под ворохом ткани скрывались тонкие льняные брюки, заправленные в сапоги и кожаный жилет без рукавов. Рубашкой, видимо, мужчина поделился с ней. Лаель был вооружен до зубов. Кроме меча в ножнах на поясе, за ремнем воткнуто несколько метательных кинжалов. Еще пару в наручах на предплечьях и рукоятки так же выглядывали из-за голенища сапог.

— Я почему-то думала, что под балахоном у вас ничего нет, — выпалила Эйбис и лишь потом поняла, что сказала.

Лаель так и застыл со своим плащом в руках. Эйбис смутилась. Дура! Что она несет вообще? А потом мужчина рассмеялся. Громко, заливисто, хохотал так, что даже пришлось облокотиться о стол.

Эйбис не обиделась на него, только чуть зарозовела щеками.

— То есть ты внимательно наблюдала за мной, думая, что под балахоном у меня ничего нет? — с веселыми искорками во взгляде спросил Лаель, отсмеявшись.

— Нет, — слишком поспешно ответила Эйбис, вызвав еще один смешок. — Я просто думала, что жарко что-то носить под таким плащом, — затараторила она, пытаясь не смотреть на мужчину.

— В нем не жарко и не холодно, Эйбис. Это специальная ткань.

От его голоса совсем рядом девушка вздрогнула. А Лаель просто накинул свой балахон ей на плечи и запахнул полы, укутывая маленькую фигурку принцессы. От его близкого присутствия стало немного неловко. Эйбис слышала его запах. Странный, необычный, будто пеплом от него пахло и… небом. Почему так подумала? И весь плащ пропитался его ароматом. А еще стало тепло.

Лаель отошел, как ни в чем не бывало, оседлал колченогий стул и облокотился о его спинку локтями.

Эйбис искоса поглядывала на мужчину оценивания сильные руки, перевитые канатами мускул и поджарую худощавую фигуру. Он явно берет в бою скоростью и мастерством. Интересно было бы скрестить с ним мечи. И какого демона так подумала? Ее вчера избили, чуть ли не убили, она осознала, что одержима демонами. А на утро рассматривает спасшего мужчину и думает о том, какой он боец. Может, у нее что-то с головой? Не зря же вчера голоса мерещились.

Надо спросить что-то по делу. Но отчего-то одна мысль об этом ужасала. В этом доме казалось, что все ужасы — только сон. А стоит заговорить, спокойствие и умиротворенность будет разрушена навсегда.

— Где мы? — тихо спросила Эйбис.

— Это мой дом… — Лаель замялся. — Вернее дом матери. Я тут жил до вступления в орден.

— А твоя мать?

— Умерла, когда мне было девять, — спокойно и без эмоций ответил Лаель.

Эйбис почувствовала себя неуютно. Умеет же задавать вопросы. Самые дурацкие и неудобные.

— Прости, — смутилась она.

— Мне все равно. Можешь, не извиняться.

Эйбис застыла от его ответа и умолкла. Лаель воспринял ее молчание как окончание разговора. Мужчина просто поднялся, отошел к печи и залил горячей водой травы, которые до этого насыпал в глиняные кружки.

Аромат трав наполнил дом, защекотал ноздри. Но удрученная Эйбис не заметила этого. Ему все равно, что умерла мать? Так он только что сказал? Хотя чего ждать от слуги веры? Зачем спасал тогда, если ему на всех наплевать даже на родную мать? А может это и не он? Может сама как-то выбралась, демоны помогли.

— Ты меня спас? — выпалила она на выдохе, когда Лаель протянул ей кружку с травяным чаем и глаза их встретились.

— Да, — ответил он спокойно, даже не вздрогнул.

Вытягивать из него клещами все надо. А ей от одного воспоминания страшно становится.

— Сколько времени прошло?

— Всего лишь день, принцесса.

День? А ей казалось, что ее кошмар длился вечность. Но разве могли за день так затянуться раны и уйти боль? И как заговорить с ним о том, что тревожит?

— Как ты меня спас? — шепотом спросила Эйбис, пряча взгляд в кружке с чаем.

На поверхности плавали какие-то сухие цветы, напиток пах липой и медом.

— Пришел в храм и вынес тебя.

Как все просто звучало из его уст. А Дир, увидев слугу веры, испугался что ли и так просто отдал? А как же огонь, камень, магия?

— Похитил из-под носа у мужа? — нервно хихикнула Эйбис, уже ничего не понимая в этом театре абсурда.

— Можно и так сказать, — искоса заметила, как Лаель пожал плечами.

Мол, ничего особенного не сделал. Каждую ночь краду принцесс из храма Первого бога, которому клялся служить, в их первую брачную ночь на глазах у сбрендивших окончательно мужей.

— Лаель, ты… ты… — отчего-то разозлилась на него, захотелось швырнуть в него кружку с чаем, но слов не хватало.

Он же умеет чувствовать, она видела злость, слышала его смех, что же сейчас будто в камень превратился, делает вид, что все произошедшее в порядке вещей? Словно не видел огненных мечей в ее руках и зловещего красного камня.

— Тебя накажут, — буркнула она, — казнят за это.

Лаель хмыкнул и покачал головой.

— Я не собираюсь возвращаться в орден, — спокойный безразличный ответ.

— И не боишься покрывать ведьму?

— Нет.

Боги! Дайте сил! Невозмутим, как сама Бездна. А у нее голова кругом, дрожь внутри, мысли в хаосе.

— И мы будем жить в этом доме? — с иронией спросила девушка. — Будешь прятать меня от мира, и играть роль деревенского жителя? И в каком качестве я буду при тебе?

Пленница, сестра, подруга, жена, любовница?! Она сейчас заорет и взвоет на всю Симфонию. Эйбис не понимала Лаеля и боялась себя. Нервы натянулись как канаты, лопнут сейчас, спровоцировав взрыв. Наверное, Лаель все-таки заметил, как сильно сжала она кружку и стиснула зубы, как дрожат руки, расплескивая горячий чай на плащ слуги веры.

Мужчина удивленно заморгал, словно пытался понять, чего от него хотят, почему спасенная им девица то злится, то чуть не плачет и смотрит с такой мукой.

— В этом доме надолго оставаться нельзя, — после паузы ответил он. — Наше появление вызовет слишком много вопросов. Ночью придется уходить, если ты уже сможешь идти.

— Куда?! — этот вопрос вырвался сам, выразив всю муку и страх, глубоко поселившиеся в душе принцессы. — Куда ты собрался меня вести, Лаель?! — она уже кричала. — Что тебе от меня нужно? — если только в жертву принести. — Я же одержима! Или ты не понял вчера? Не видел огня? Мою душу пожрут демоны, — слезы брызнули из глаз, смывая все скопившееся в душе напряжение.

Эйбис отставила кружку с чаем, терла предательские глаза, пыталась сдержаться рыдания, но все бесполезно. Что-то сломалось внутри, пережитый страх выплеснулся наружу истерикой. Она плакала, размазывала по щекам слезы и в то же время злилась на себя. Как же стыдно быть такой слабой. Размазня! Тряпка! Эйбис рычала, ругала себя, но слезы не прекращались.

Когда ее обняли сильные руки, прижимая к мужской груди, Эйбис вздрогнула и затихла. Лаель гладил ее по спине, уткнувшись подбородком ей в макушку. А Эйбис захлебываясь рыданиями, кусала ткань его жилета, пытаясь успокоиться.

— Он меня бил… мне было страшно и больно… — шептала она, всхлипывая. — А потом… потом… что-то произошло… взрыв какой-то… Дира откинуло от меня… я хотела сбежать… не смогла… открыла какую-то комнату… там была эта шкатулка, — даже не понимала, как необходимо было выговориться, поделиться всем ужасом произошедшего, все равно с кем, — Дир заставил меня ее открыть… там что-то страшное было, Лаель… опасное… я знаю, что его нужно уничтожить… жизненно необходимо… а потом… потом я загорелась… я могла его убить… почему ты не дал мне его убить?! — взвыла она и отчего-то, отстраняясь, принялась колотить Лаеля по груди. — Я могла… Я должна была…

— Нет, — жестко ответил Лаель, крепко прижимая к себе, не позволяя себя бить. — Ты никому ничего не должна, запомни! Пусть весь мир будет убеждать обратном и все его боги. Ты! Никому! Ничего! Не должна! — в его голосе промелькнула ярость.

— Но… его нужно убить… — отстранилась Эйбис, с удивлением глядя на своего спасителя.

Наверное, смотрелась она сейчас жутко: избитая, грязная, с фанатично горящими глазами. А в зрачках Лаеля снова закрутились черные смерчи, он выглядел как оскалившийся хищник, будто сквозь человеческие черты лица просматривался другой облик.

— Возможно, — быстро взял себя в руки Лаель, лицо стало бесстрастным, смерчи в глазах развеялись.

— Почему ты не дал мне его убить? — как обиженный ребенок вопрошала Эйбис.

Принцесса не понимала того, что происходило в ее душе. Страх и боль мгновенно сменялись глухой рычащей яростью. Она боялась Дира, но в тоже время хотела его убить. Знала, что способна на это.

— Ты бы умерла, — пожал плечами Лаель.

Но она же знала вчера, что уничтожив красный камень, погибнет, она была готова на это ночью. Отчего же сейчас так жутко от одной мысли?

— Что из этого? Может, так было бы лучше. Может, я родилась как раз для этого? Чтобы остановить зло и не дать ему захватить мир. А ты помешал.

— Мир как-нибудь обойдется без такой жертвы, — скривился Лаель. — А со злом в нем пусть борются создавшие этот мир боги. Разве это не их обязанность, Эйбис? Разве мир должны спасать юные беззащитные девочки вместо всесильных существ?

Эйбис подняла голову и встретилась с его темными карими глазами. В его зрачках снова плясали черные смерчи. Странный, потусторонний взгляд. Завораживал и пугал одновременно. Хотя Лаель тепло улыбался и неосознанно перебирал спутанные волосы на ее затылке.

— Твоя жизнь — вот, что ценно, — усмехнулся он. — Всегда. Жизнь — это высшее благо.

— Зачем спасать жизнь одержимой? — пробормотала Эйбис, смутившись и отводя взгляд. — Мою душу все равно пожрут демоны.

Лаель рассмеялся, беззвучно, но Эйбис чувствовала, как подрагивали его плечи от смеха.

— Делать им больше нечего, как покушаться на чью-то душу. Нашли прям козлов отпущения, честное слово. Может демонам человеческие души не по вкусу. И с чего ты решила вообще, что вкусная?— стукнул ее по носу пальцем Лаель.

Эйбис ошеломленно заморгала и подняла взгляд.

— Зачем ты дразнишь меня? Нашел тему для шуток, — нахмурилась она.

— Но ты больше не плачешь, — пожал плечами Лаель. — И это хорошо.

Эйбис закусила губу и позволила ему снова привлечь себя к груди.

— Это не меняет того факта, что я явно одержима, — тихо озвучила Эйбис свои страхи.

Пусть и сбросила груз, выговорившись и выплакавшись, но вбитые с детства истины до сих пор страшили.

— Ты не одержима, Эйбис. В тебе просто просыпается магия. Не более того. И, поверь, магия никак не связана с демонами. Это глупости. Магию подарили своим созданиям боги.

Эйбис замолкла, глядя на него снизу вверх. Лаель улыбался, мягко и покровительственно, будто точно знал, что так и есть на самом деле.

— Это… это… странно слышать от слуги веры, — на выходе выпалила Эйбис. — Лаель, ты понимаешь, что пугаешь меня? Я не понимаю, почему ты возишься со мной, зачем спас?

Вцепилась ему в жилет, комкая кожаные края и впиваясь ногтями. Мужчина по-прежнему обнимал ее. Эйбис чувствовала его горячую ладонь на спине, слышала стук его сердца и ждала ответа, глядя прямо в потусторонние глаза. Слезы ее уже высохли, но мужчина вдруг стер свободной рукой оставшиеся капли с ее щек, посмотрел на собственные пальцы, будто хотел понять природу влаги на своей коже, а потом снова посмотрел в глаза, завлекая в темные смерчи в его зрачках испуганную душу.

— Мне не нравится, когда ты плачешь, — задумчиво пробормотал он, словно сам пытался понять зачем. — Не нравится, когда тебе страшно и больно. Пусть странно, но это так.

Это звучало так искренне, но мужчина, казалось, сам удивился своим словам. Эйбис даже заметила в его глазах, что-то похожее на недоумение и страх. Он выглядел таким растерянным. Сердце гулко застучало, затопило волной благодарности и… нежности. Принцесса сама не поняла, зачем коснулась его губ в коротком и быстром поцелуе. Собственные эмоции будто с цепи сорвались, после всего произошедшего. Лаель вздрогнул и отшатнулся, посмотрел с ужасом.

Какая же она дура! Зачем? Что ее сподвигло на этот невинный поцелуй?

— Прости, — пробормотала она. — Я знаю, что ты дал обет.

Лаель молчал. Долго. Обдумывал что-то. Эйбис попыталась выбраться из его объятий. Так стыдно и неуютно она себя никогда не ощущала. Идиотка! Совсем мозги набекрень. Видно все же сошла с ума в том подвале. А это бред ее воспаленного сознания. То истерит, то целоваться лезет к слуге веры. Стало жарко и душно. Щеки наверняка пылают.

— Какой к демонам обет, Эйбис, — отмер Лаель, поднимая ей голову за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза. — Я просто не ожидал.

И поцеловал в ответ. Ласково, нежно, едва касаясь губами. Эйбис вдруг осознала, что происходит. Вспомнила Кейаса, его поцелуи, ласки, нежные слова признания. Что она делает? Почему позволяет себя целовать другому мужчине? Боги! Как стыдно! Она резко отстранилась, испуганно глядя на Лаеля. Но мужчина не стал настаивать, не попытался снова, только улыбнулся тепло.

— Лаель, я… — смутившись, начала она.

— Я спасал тебя не для этого, — прервал ее Лаель. — Даже не думал брать с тебя плату поцелуями и телом. Сам бы не стал. Но мне понравилось, — подмигнул он, засмущав окончательно. — Ты мне ничего не должна. Я отведу тебя за стену. Там тебе помогут справиться с магией, объяснят, научат.

— А ты?

— Я останусь здесь, — спокойный и невозмутимый ответ, как и раньше.

— Но… ты же теперь вне закона. Тебя схватят и казнят.

— Пусть попробуют, принцесса, — усмехнулся он. — Не стоит беспокоиться обо мне. Я того не стою.

— Неправда, — вырвалось против воли.

Так страшно за него стало, особенно, как вспомнила кроваво-красный камень, который Дир собирался надеть на шею. Лаель улыбнулся тепло и погладил по щеке.

— Правда. Ты не знаешь меня совсем, маленькая принцесса. Если чью душу и пожрали демоны, так мою.

Эйбис замотала головой.

— Человек без души не станет спасать приговоренную смерти одержимую.

— Одержимый в этом мире только один, Эйбис. И это не ты. Тебе нужно поспать. Мы будем идти ночью. А пусть неблизкий, придется пробираться тайными тропами. Поспи, а я пока найду тебе одежду и соберу еды в дорогу. И ничего не бойся. Я не позволю никому тебя обидеть. А меня бояться тебе явно не стоит.

Эйбис позволила ему уложить себя на кровать и встать. Какой сон? Она вряд ли сможет уснуть после всего. И за стену она не пойдет, без Кейаса нет. Только как сказать это мужчине, которого осмелилась подпустить настолько близко. Он рискнул всем ради нее, согласится ли рисковать ради постороннего мужчины? Имеет ли она право просить об этом? Настаивать.

В любом случае без Кея она не уйдет. При мысли о любимом тепло разлилось от сердца по всему телу. Только где-то глубоко в душе звенела и терзала мысль: «Ты предала его, Эйбис, когда целовала другого».

***

Она такая, как небо в безлунную ночь: бескрайняя, яркая, как тысячи звезд. Опаляет его черную душу своим светом, чистым потоком такой желанной и необходимой энергии. И от этого так больно, так безудержно и тоскливо щемит в груди. Он забыл, что это значит. Давно.

Делал, что должно. Примчался на зов, как раб, как связанный печатями демон. Сколько раз обещал себе не поддаваться. И вроде бы почти переборол в себе это. Но она была не согласна. Очаровала, опечатала душу одним поцелуем, одним звуком имени, сделала зависимым, одержимым. А потом сама сняла все запреты. Врата души распахнулись, позволяя… Все позволяя, он видел это так явно и просто опешил от потока силы, от ширины канала, из которого можно черпать энергию. Вот она бери, не хочу, жмется доверчиво, доверяет так беззаветно такой твари, как он.

А его имя в ее устах. Он вздрагивал каждый раз, когда она шептала «Лаель». Бездну лет его не звали по истинному имени. Пусть бы попробовали только. Горло бы разорвал любой посмевшей твари. А теперь сам доверил. Человеческая совесть заставила внести плату за заключенную в одностороннем порядке сделку. А мертвая душа отзывалась на зов странной девочки, не осознающей ни Бездны своих сил. И хотелось защитить ее от всего мира, закрыть крыльями. Рычать на всех: «Моя!». Источник, мука и спасение. Лаель знал, с кем свела его судьба и с кем придется бороться. Но он не упустит такой шанс. Ни людям, ни богам не отдаст.

Все спланировано давно, разложено по полочкам и он почти у цели. Но она одним именем выбивает почву из-под ног. Спасает, вытягивает на свет что-то глубоко спрятанное в душе.

А ведь боится его, подсознательно чувствует, что нужно.

Чего ему стоило не растерзать того подонка, когда увидел. Как только совладал с собой? Она важнее была. Собиралась сгореть в собственном огне.

Предназначение, мать его! Да в Бездну пошли все боги и их игры.

Он его чует, каждой клеточкой мироздания. Чужого на своей территории. И даже знает, кто посмел. Не позволит, не отдаст. Пусть только пересекутся дорожки снова.

Лаель сжал кулаки. Темная Бездна злости внутри снова пытается взять верх. А вот когда смотрит на нее спящую легче.

Присел рядом, осторожно, едва касаясь пальцами, погладил по щеке, убрал прядь волос за ухо. По коже будто молнии пробежали. От одного прикосновения. Он совсем с ума сошел. Нельзя! Это недопустимо. В Бездну все человеческие желания, он не позволит им управлять собой. Еще чего не хватало. Так недолго до срыва. Она даже не представляла, как близко от пропасти была, когда поцеловала и раскрылась.

Чего ему стоило унять внутренних демонов и не накинуться. Она бы сдалась, ответила, отдалась ему целиком и полностью, а он бы не удержался. Слишком велика жажда и пусты резервы. Он знал, к чему все может привести. Нельзя. Рано. Печати не сняты. Это крах, разгром, поражение…

Ему стоит лучше владеть собой. Не поддаваться велениям плоти. Иначе всему конец. Партия проиграна. Это просто тело подводит. Не более того. Конечно, когда последний раз был с женщиной?

Обет, мать его! Думает, его удержал бы какой-то обет, после того как все правила ордена нарушил ради нее? Как иногда хочется самому убить, чтобы не подчиняла, чтобы имя его не произносила, не звала больше.

Он этого не сделает. Жизнь — высшее благо, жертвы не оправданы.

Но как же звучит его имя в ее устах! Как тягуче медленно она его произносит. Он же не должен так реагировать. Почему же? Что не так? Над ним ни у кого нет власти. Когда представлялся, даже не думал, что будет так мучиться, слыша свое имя.

Все казалось таким простым и понятным, пока она не смешала, не перепутала, не всколыхнула.

Утопить это предательское тело в ближайшем холодном озере, чтобы кровь опять застыла, и не хотелось накинуться на нее спящую. Невыносимо теперь знать, какие на вкус губы и сила, произносящей твое имя. Он бы сам не посмел, никогда. Но она разрушила запрет. Глупая! Как много ты не знаешь, маленькая. Особенно, как нужно общаться с такими, как он. Разбудила то, что будить не следовало. Руки дрожали, когда касался ее кожи. Думает, он теперь уймется, отступит?

Только на время, яркая моя.

Слышал, как испуганно забилось ее сердце, когда вернул поцелуй. Ничего, он научит не бояться себя. Медленно. Ему некуда торопиться. В глазах на мгновение появились черные вихри. Утащить бы тебя от всего мира туда, где точно никто не найдет. Но пока нельзя.

Лаель вскочил и выбежал за дверь.

Глава 18

Иригон целый день пробыл на раскопках. Его цель была близка, и это будоражило императора. Почти двадцать лет он каждый день просыпался в холодном поту. Снилось, что стена пала, и в его Симфонию пришли войска магов, одержимых демонами. А слуг веры недостаточно, чтобы противостоять им.

Иригон практически ничего не помнил со времен великой войны. В то время сам стал жертвой древней черной магии, впустил в себя демона, который залил кровью всю Симфонию. Первое четкое воспоминание: он под стенами замка, его войско окружено армией фивиретов во главе с диким королем. Разгор под стенами столицы, готовый сровнять город с землей. И главный кошмар, демон его снов — магистр замка, пылающая, со светящимися зеленью глазами и почти прозрачная будто призрак.

Его заставили тогда капитулировать, бросили как подачку договор, разъединивший Симфонию на две части. Но если и была польза от того позорного поражения и одержимости, так в том, что Иригон навеки убедился: магия — зло и нужно сделать все, чтобы изничтожить ее в мире, чтобы больше маги не смели творить безумства.

Они живы там, за стеной, копят силы, чтобы огнем и мечом пройти по его империи. Но наконец почти за двадцать лет он нашел оружие против проклятых, способное навсегда уничтожить магию в мире. Оно когда-то пришло с неба, как великий дар Первого бога, и почти тысячелетие было погребено под слоем земли.

Иригон сохранил некоторые знания, которыми обладал захвативший его демон. Боялся, что ошибся. Столько времени потратил, роя шахты не там. Но сегодня цель близка, как никогда. Император был счастлив, когда шахтеры впервые извлекли на свет угольно-черную руду, остатки упавшей тысячелетие назад звезды.

Та сущность, что завладела его сознанием во время войны, выковала когда-то из небесного материала абсолютно черный меч, способный блокировать магию симфов. Но Багровый повелитель часто обдумывал другое устройство, способное замкнуть магические потоки по всему миру, вмешаться в нити каждого живого существа, лишая возможности колдовать.

И наконец Иригон нашел древний метеорит. Почти с благоговением касался черных осколков небесного камня. Ему не хватит знаний и умений создать оружие против магии. Но вот выковать защищающие от нее доспехи и мечи для своего воинства, как и амагические наручники с ошейниками для пленных, вполне.

Пусть попробуют твари с той стороны стены прорваться. Их ждет большой сюрприз. А в том, что прорыв скоро, Иригон почти не сомневался. Если уж засылают своих шпионов в единственное место, где у него так мало власти, в убежище. Поселение предателей! Только сделали вид, что покорились. Посмели тронуть его семью, околдовать будущую невестку самого императора.

Этого Иригон им не спустит. Едва успел спасти девочку. Надеялся, что Дир потрудился на славу и в ближайшем времени в империи появится благословенный Первым богом наследник. Он приказал племяннику быть в храме с Эйбис три ночи и дня, чтобы точно зачала ребенка. Двери храма, правда, будут закрыты для верующих и жрецов, пока длится «брачная ночь» молодоженов. Но ничего, будущий наследник империи важнее.

Щемило немного в сердце, когда вспоминал умоляющий взгляд юной принцессы. Хотелось всыпать племяннику за то, что запугал малышку Эйбис, не сдержав свою похоть. Но Иригон не был бы императором, если бы позволил себе слабость. Принцессу нужно срочно спасти. А что может быть лучше, чем будущее материнство. Гонор в женщине — это первый признак отравления скверной, так и до появления магии недалеко.

Лайла также когда-то не отличалась покорностью. Но Иригон списывал это на то, что супруга воспитывалась под влиянием магов. Он понимал, что жена не может измениться в одночасье. И терпеливо спасал ее душу изо дня в день, даже если приходилось быть жестоким.

Императрица еще долго не покажется на людях. Он обязан был проучить Лайлу, чтобы не смела перечить, а плеть иногда объясняет лучше слов.

Как сияли гневом ее глаза, когда сообщил о сожжении в убежище и свадьбе Эйбис в Пустоши в тот же час. Жена посмела усомниться в правильности его решений. Он должен был принять меры, добиться от нее покорности, пусть и сжималось сердце от слез любимой, криков и стонов боли. Страдания нужны, чтобы очиститься. Особенно женщине. Она обязательно поймет это. Пусть и кричала проклятия в его адрес, когда плеть рассекала нежную кожу.

Поняла же, почему он заставил скинуть их общего ребенка. Зачатый вне священного брака мальчик родился бы проклятым. Ему ведь тоже больно от потери наследника. Но так правильно, и Лайла в итоге поняла это, пусть и плачет иногда ночами.

Скоро все кончится. Его женщине и семье ничего не будет угрожать. Эйбис родит благословенного Первым богом императора, а он сам искупит вину: создаст оружие против магов и защитит простых людей от демонов.

Шорох за спиной заставил Иригона вздрогнуть. Он не боялся в одиночестве находиться здесь. Мало кто знал о местонахождении шахты, только самые близкие и те, в чьей верности император не сомневался, но прошлое заставило его постоянно опасаться удара в спину.

Иригон обернулся и расслабился, увидев племянника у кромки леса. Жестом разрешил Диру подойти.

— Как прошла брачная ночь? — с усмешкой поинтересовался император. — Молодая супруга приняла тебя?

Когда же Дир приблизился, кровь отлила от лица Иригона. И дело не в том, что племянник выглядел каким-то помятым, и на его плече уже подсохло кровавое пятно. Император с ужасом смотрел на красный камень на груди Дира.

— Дир, мальчик мой, — застонал Иригон.

Как? Боги, как эта мерзость оказалась на свободе? Маги же заблокировали его в той шкатулке сильнейшими печатями и по договору передали ему на хранение. Так правильно было. Иригон никогда бы не доверил древнего демона проклятым. Он надежно спрятал эту шкатулку, выстроил храм над ней, чтобы никто и никогда не стал больше жертвой темного. Об этом знал только он и великий жрец. А открыть шкатулку мог лишь маг. Оттого и боролся Иригон с колдовством в империи так неистово. Боялся, что когда-то темный освободится из своей темницы. Неужели он ошибся и Эйбис не дочь Разгора. Дир не обладал магией, значит, открыла именно принцесса. Старый дурак! Чуял же. Надо было удавить её ещё в младенчестве. Теперь поздно. Печати разрушены, а Дир попал под власть демона.

— Дир, прошу тебя, — взмолился император. — Сними этот камень. Он разрушает твою душу.

Но одержимый племянник захохотал так, что жуть взяла. Иригон попятился от него, понимая, что древний маг пришел мстить. Император забормотал молитвы, прося помощи у Первого бога, чем вызвал еще один приступ смеха у одержимого.

— Ко мне! К оружию! — в отчаянье закричал Иригон, хотя знал, что почти все слуги веры отправлены им в убежище, проводить очищение, а тех, кто остался, слишком мало, чтобы помочь.

Он даже не успел обнажить оружие. Да и бесполезно оно против темного.

— Жалкий предатель! — зашипел древний маг и вскинул руку.

Император закричал. Темный рвал его нити. Иригон чувствовал, как лопается каждая вена, каждый сосуд, как ломаются кости. Боль была такой силы, что сознание императора помутилось.

***

Темный не позволял предателю умереть, убивая медленно и с наслаждением. Он так долго ждал этого. Рука уже полностью погрузилась в тело бывшего носителя, нащупала бешено колотящееся сердце, сжала его, наслаждаясь пульсацией в своей ладони.

Он не позволит ничтожному умереть. Предатель должен увидеть свое бьющееся сердце, прежде чем сдохнуть без права на перерождение. Затолкать бы сердце в глотку этому слизняку, заставить сожрать. Но Иригон оказался слишком слаб. Как только темный выдернул из груди еще бьющееся сердце врага, император захрипел, его глаза закатились, и жизнь покинула тело.

Багровый повелитель со злорадством смотрел на окровавленную руку, где в последних предсмертных судорогах билось хрупкое человеческое сердце. Так будет со всеми, кто перешел ему дорогу, кто посмел восстать. Жалкий носитель! Как он был ничтожен в тот день, когда Агран подарил ему могущество. И этот слизняк посмел предать.

— Ваше величество! — взвыл великий жрец, осеняя себя знаком, отгоняющим демонов.

А стоящие за его спиной воины в плащах с капюшонами синхронно обнажили мечи.

— Сгинь! Сгинь нечисть! Великим Первым богом заклинаю! — визжал жрец.

Багровый повелитель бросил сердце врага на землю, наступил на него каблуком сапога, вытер руку о штаны и злорадно усмехнулся.

— Да, как ты смеешь! — рявкнул он, роясь в воспоминаниях носителя. — Я получил благословение в храме. Сам Первый бог вошел в меня и приказал принести императора в жертву.

Великий жрец опешил, но оказался не таким простофилей, как показалось вначале. Недоверчиво покачал головой и продолжал молиться, незаметно подав своим воинам знак к атаке.

Они даже двигались синхронно. Багровый повелитель усмехнулся и не сдвинулся с места. Ни одному смертному не справиться с темным магом. Он видел нити, сияющие всеми оттенками черного. Ему достаточно лишь разорвать некоторые и эти вышколенные воины упадут к его ногам сломанными куклами.

Первый слуга веры, так и застыл с занесенными для удара мечами. Багровый повелитель, играя, разорвал ему грудную клетку. Капюшон слетел с головы мужчины, открывая лицо с горящей на лбу руной.

Увидев плетение, Багровый повелитель не смог сдержать ликования. Боги! Эти смертные сами сделали для него армию. Пусть и живы еще носители. Но настолько сломлены, что не смогут противостоять. Сил потребуется больше, чем если проводить призыв по правилам, но на этот небольшой отряд хватит. Так и будет их обращать постепенно.

— Рунами Уруз, Турисаз, Перт и Тейваз призываю вас, явитесь! — закричал он.

Слуги веры резко остановились, оружие выпало из их ослабевших рук, вязь рун на лбах засветилась. Неизвестная сила подняла их в воздух, распяла, вскинула головы к небу. Глаза закатились, и их тут же залила тьма. Тела бились в конвульсиях, принимая в себя новые сущности. Бездушные, жестокие и полностью ему покорные.

Магия перестала трепать слуг веры, будто марионеток, опустила на землю. Они застыли истуканами напротив призвавшего их темного, ожидая приказов.

Рядом истерично молился верховный жрец, упав на колени и едва помня себя от ужаса. Багровый повелитель усмехнулся. Посланником Первого бога быть сейчас выгодней, чем темным магом, поэтому смешал слова, меняя их в угоду новым верованиям.

— Я ваш хозяин! — громко приказал он новым одержимым демонами душам. — Повинуйтесь мне! Примите благословение Первого и единого бога, которому поклялись служить!

— Да, хозяин! — синхронно ответили слуги веры.

Вопящий от ужаса жрец замер. Он даст старику шанс осознать, кто перед ним. Позволит обойтись в данном случае малой кровью. Жрец заскулил и пополз на коленях к новому императору. Целовал сапоги и благословлял посланника Первого и великого.

Багровый повелитель усмехнулся. У него будет войско бездушных кукол, сосудов для демонов Бездны, и фанатичный народ, готовый воевать за веру. Пришла пора расправиться с последней подлой расой Симфонии. Фивиреты посмели выступить против него. Скоро наглым магам природы придет конец, и весь мир содрогнется, принимая власть единственного истинного императора.

***

За сутки до этого

Эйбис едва поспевала за своим спасителем. Лаель вел ее через лес по каким-то только ему известным тропам. Он ловко переступал через ямы, поваленные деревья, убирал с ее пути ветви. Как будто видел в темноте не хуже, чем днем.

Когда Эйбис проснулась, ее ждал легкий ужин, теплая вода в лохани и крестьянская мужская одежда. Она быстро умылась, кое-как прополоскала волосы, обмыла прохладной водой тело и к возвращению Лаель была готова в путь.

На удивление ее синяки уже позеленели, а ссадины практически зажили. Мышцы не отдавали болью при ходьбе, голова не кружилась, лишь немного ныла шея. Разве можно за день так исцелиться?

Лаель принес для нее мужскую рубашку с пришитым к ней капюшоном и штаны, разыскал где-то сапоги по размеру. Вещи были старые, кое-где в заплатках, но чистые. Штаны чуть велики в поясе. Лаель осмотрел ее скептически, нашел обрез ткани, обмотал и закрепил на талии на манер кушака.

— Капюшон накинь, — велел он. — У тебя слишком приметные волосы.

Эйбис не видела в своих волосах ничего «приметного», но не стала перечить.

В дороге было не до разговоров и размышлений. Путь по темному лесу требовал внимательности и сосредоточенности. Не убиться бы в темноте. Эйбис так назад едва не упала, зацепившись за корягу, но Лаель ловко подхватил ее и поставил на ноги.

Лишь изредка, глядя в спину своему спасителю, Эйбис вспоминала тот злосчастный поцелуй, смущалась и заливалась красной стыда, ощущая себя предательницей. Где-то в убежище томился в подвале Кейас, а она… на этом цензурные слова в свой адрес заканчивались.

Эйбис решила держать дистанцию с Лаелем. Она, конечно, благодарна мужчине за все, что он для нее делает, но любит Кейаса. Да и слуга веры сам сказал, что спасал не для этого. Скорее всего просто пожалел. Хотя даже в свои юные годы Эйбис понимала, что вряд ли из жалости так резко меняют жизнь. А может она не первая, кого спасает Лаель? Что на самом деле она знала об этом мужчине?

Они остановились в глухом лесу, когда над верхушками деревьев показалось солнце. Лаель привел ее на небольшую поляну, закрытую со всех сторон густым кустарником и несколькими высокими деревьями. Тропинка, по которой они пробирались ночью, убегала дальше. Обычный путник не заметил бы их убежища. Поляна явно когда-то была стоянкой. В ее центре вырыта яма для костра, обложенная камнями. Пепелище в центре скрыто под слоем листьев. Стоянкой давно не пользовались.

Лаель пошарил в кустах и извлек из укрытия вязанку дров.

— Что это за место? — тихо спросила Эйбис, не ожидая, что мужчина заговорит первым.

Слуга веры, теперь уже бывший, предпочитал молчать. Ему будто так комфортней было. Или просто сила привычки. Но на ее вопрос Лаель ответил сразу:

— Раньше этими тропами контрабандисты ходили. Продавали коконы шелкопрядов соседнему государству. Это одна из их скрытых стоянок.

Ответил и принялся разводить костер. Эйбис, чтобы занять себя чем-то расстелила на земле плащ Лаеля, который он больше не носил. Достала припасы из сумы и принялась готовить легкий перекус. Тишина действовала на нервы. Эйбис пусть и чувствовала себя в лесу, как дома, но после «брачной ночи» вздрагивала от любого шороха. Все казалось, что Дир ее найдет, схватит и будет дальше истязать на законных правах.

— Нас не обнаружат по дыму костра? — тихо спросила Эйбис.

— Нет, — качнул головой Лаель.

Он присел рядом с огнем и подкидывал туда ветки.

— Мы уже почти на границе с бывшим Речным источником, — все же пояснил он. — Дальше только лес и старое пепелище. Сюда почти никто не ходит. А если ходят, то не этими тропами. Не бойся. Если тебя и будут искать, то явно не здесь, — понял Лаель причину ее беспокойства.

— А ты откуда знаешь дорогу? — тихо просила Эйбис, пока он ставил треноги и цеплял над огнем жестяную большую кружку с водой.

— Я много чего знаю, Эйбис, — пожал плечами Лаель. — Иногда тайные тропы исследовать полезно. Особенно, если нужно куда-то быстро добраться. Основные дороги не прямые. По ним до озера Мрака не меньше двух-трех суток. Ну, может на повозке, запряженной волами, быстрее будет и то если погонять. А так доберемся до вечера.

И снова замолчал. Эйбис наблюдала за тем, как он делает чай, такой же ароматный, как в доме. Лаель порылся в суме, достал небольшой мешочек и, развязав тесемки, кинул большую охапку сухих растений в кипящую воду. Какое-то время помешивал, наблюдая внимательно за процессом приготовления. А потом ловко подцепил ручку кружки деревянной треногой и снял с огня.

— Лаель, можно спросить? — тихо позвала его Эйбис.

Ей показалось или мужчина вздрогнул? По крайней мере, чай разлил.

— А тебе разве нужно разрешение? — услышала она ироничный ответ. — Ты постоянно задаешь вопросы.

Эйбис обижено фыркнула. Может так и есть, она не отрицала.

— Тебя не спросишь, так ты и будешь молчать, — пробормотала она еле слышно под нос, но Лаель услышал.

Протянул ей кружку с чаем, сел рядом и спокойно ответил:

— Я так привык, Эйбис. В ордене разговоры не поощряются. Слуга веры должен быть молчалив и бесстрастен.

— Как ты вообще стал слугой веры? Ты же не похож на них и явно не веруешь, как должно.

— Меня никто не спрашивал. Забрали из дома после смерти матери. Мне всего девять было. А не верую. Сложно верить, когда ты знаешь, что все это неправда.

И опять замолчал. Скажет полслова и догадывайся, что он имел в виду. Эйбис отпила чаю, наблюдая, как мужчина подхватил приготовленный ею бутерброд и принялся за еду. Почему-то это зрелище заворожило. Лаель всегда казался ей каким-то нереальным и странным существом. Будто и не человек вовсе. Но сейчас с ней рядом сидел не пугающий слуга веры, а обычный мужчина, правда, вооруженный до зубов. Рядом с ним не страшно. Эйбис убедилась, что Лаель защитит ее в любой ситуации. А если смог вынести из храма, то он действительно особенный.

— Почему ты думаешь, что слова жрецов неправда? — поинтересовалась принцесса, когда Лаель закончил есть и облокотился спиной о дерево, прикрыв глаза.

— Это длинная история, Эйбис.

Он будто намеренно называет ее по имени, подчеркивая его, выделяя в речи. И звучало это пусть странно, но притягательно. Лаель растягивал звуки ее имени, будто смакуя его. Девушка сама не понимала, почему так подумала.

— Называй меня Би, — предложила она.

— Нет, — так резко ответил Лаель, что принцесса вздрогнула, не понимая отчего он разозлился.

— Почему?

— Сокращенные имена теряют силу.

Вот и понимай его как знаешь. Явно же объяснять не собирается.

— А какая сила в имени? — осторожно поинтересовалась принцесса.

Лаель приоткрыл один глаз, хмыкнул и ответил:

— Огромная, Эй-бис, — протянул ее имя, или издеваясь, или наслаждаясь, Би так и не поняла. — Нужно отдохнуть. Нам еще далеко идти, — перевел он тему и снова закрыл глаза.

Эйбис допила чай и попыталась улечься. Надоела, наверное, ему своими вопросами.

— Иди сюда, — позвал ее тихо Лаель, когда девушка принялась вертеться, пытаясь лечь поудобней, но на твердой холодной земле это удавалось с трудом.

Эйбис подняла голову, мужчина показал на место рядом с собой.

— Побуду твоей подушкой, — усмехнулся он.

Девушка замешкалась. Решила же держать дистанцию. А класть голову ему на колени… Как-то это интимно очень.

— Мне и тут неплохо, — смутившись, ответила Эйбис.

— Я тебя не съем, маленькая Бездна, — поддел Лаель. — Ты же знаешь, что означает твое имя?

Эйбис села и хмуро посмотрела на него. Лаель отстранился от дерева, облокотился локтем о согнутое колено и хитро щурился. Никогда не видела его таким расслабленным и умиротворенным.

— Иди сюда уже, — усмехнулся он. — Замерзнешь.

— Если я Бездна, значит, огня и тепла мне хватит, — огрызнулась Эйбис.

Лаель тихо рассмеялся.

— О, да, я успел оценить это, — отбил он. — Чуть храм не сожгла.

— Это не тема для шуток, — холодно ответила Эйбис, невольно вспоминая тот ужасный вечер. — Мне было страшно. Я не знаю что это и откуда оно во мне.

— Эйбис, это магия, — пожал плечами Лаель. — Она только начала просыпаться в тебе, поэтому вырывается вот такими вспышками. У некоторых магия проявляется с рождения. Другим нужно посвящение. Видимо, твой случай второй. Магия есть у тебя, но запечатана.

— Откуда, Бездна и все ее демоны ты все это знаешь? — разозлилась Эйбис. — Ты же послушник. Тебя учили, что магия — это зло, что она от демонов. Как ты вообще в ордене выжил с такими взглядами?

Лаель хитро усмехнулся и ответил:

— Иди сюда, тогда расскажу.

Эйбис задохнулась от такого явного шантажа. Фыркнула оскорблено и сделала вид, что укладывается на землю.

— Но тебе же интересно, Эй-бис, — прозвучало над головой. — Ты не сможешь уснуть, — продолжал искушать он. — Любопытство не даст.

— Что это ты так разговорился? — буркнула принцесса, вызвав его тихий смех.

— Ну, ты же хотела поговорить, — его голос просто искрился весельем.

— А ты хотел спать, — парировала девушка и заерзала на холодной земле.

Лаель замолчал. Би вертелась, начиная жалеть, что не поддалась на провокацию. Действительно, она же так хотела узнать больше о странном спутнике. Понять, хоть что-то. Бездна и все ее демоны! Теперь его и не разговоришь. Но как он посмел вообще шантажировать, поддергивать и дразнить?

Лаель снова тихо рассмеялся. Наблюдает за ней, зараза. А она вертится как уж на сковородке. Столько вопросов в голове.

— Упрямая какая, — раздалось над ухом.

Эйбис испугано пискнула, когда Лаель легко подхватил ее на руки и понес к своему дереву.

— Пусти, — потребовала она.

Но мужчина покачал головой.

— Заболеешь же на холодной земле. Не захотела голову класть на колени, будешь тогда сидя спать.

Эйбис не поняла, что он имел в виду, пока не оказалась в его объятиях. Лаель сел, прислонившись к дереву, а ее усадил к себе спиной, обнимая руками и ногами. Девушка застыла, не шевелясь. Мужчина подтолкнул ее к себе, заставляя облокотиться ему на грудь и положить голову на плечо.

— Ты… — попыталась возмутиться Эйбис.

— Все равно не отпущу, — прервал ее мужчина. — Какая скромная стала, жуть просто. Не буду я к тебе приставать. Успокойся. Я же обет дал, — и снова хмыкнул.

Обет… сам же вчера сказал. Эйбис пыталась замереть и не двигаться. Она не боялась посягательств на свою честь. Хотел бы, взял еще ночью, не спрашивая разрешения. Все равно ослабевшая и избитая она не смогла бы оказать сопротивление. Нет, Эйбис его не боялась, ее страшили собственные ощущения и эмоции.

Так безопасно в его объятиях и слышно как он дышит, как стучит его сердце. А ладони на животе ощущались теплом через одежду. И от этого собственное сердце стучало быстрее. Смущение залило краской щеки. Хотя так хотелось расслабиться, положить голову ему на плечо, уткнуться носом в шею, чувствуя запах пепла и неба, прикрыть глаза и забыться совсем на чуть-чуть во сне. Устала до Бездны. Ноги гудели от ночного перехода и старые синяки и ссадины давали о себе знать раздражающей болью.

— Рассказывай, — буркнула она.

— Что, Эй-бис? — усмехнулся Лаель.

— Как слугой веры стал.

— Нет, ты же отказалась ко мне идти. А теперь я не хочу разговаривать. Буду спать.

Вот же! Эйбис почувствовала желание пнуть его локтем в живот. Особенно, когда поняла, что грудь Лаеля трясется. Он же смеялся беззвучно, дразнится, зараза такая.

— Я тебя сейчас стукну, — пообещала она.

— Хм… ну если угрозы уже пошли в ход, — тот же веселый голос над головой. — Как прикажете, ваше высочество. Хотя я подумаю, какую плату взять за эту пытку болтовней.

— Ла-ель, — угрожающе прошипела она, растягивая звуки совсем, как он.

Мужчина вздрогнул и шумно выдохнул, будто получил под дых Он странный. Давно решила это. Но если расскажет о себе, может, хоть чуть лучше поймет его.

— Моя семья жила в Речном источнике, почти у теперешней границы, — спокойно начал Лаель. — Отец погиб в битве, мать, чтобы спастись от костра и гибели, ушла с войсками Пустоши, приняла посвящение. Или притворилась, что приняла… Ты знаешь, как посвящают в веру, Эй-бис?

Девушка замотала головой.

— Дают выбить яд, — хмыкнул Лаель.

Эйбис вздрогнула в его объятиях.

— Нет, в малых дозах он не убивает, но провоцирует видения. Человек видит всякое, особенно если перед этим направить его мысли в нужное русло. Дюжину дней несчастные созерцают демонов, мучаются от боли. А потом является великий жрец, вещает о том, что они узрели правду и первый бог их спасет. Дают противоядие, одурманивают, чтобы человек почувствовал экстаз и счастье. Действует безотказно, Эйбис. Но есть небольшое количество людей, которые не восприимчивы к яду жрецов. Такие обычно посвящение не переживают, их убирают тихо и незаметно, если ума не хватит притвориться.

Он замолчал на такт. Эйбис даже не заметила, что сильно стиснула его руку на своем животе, заставив мужчину прижать ее к себе теснее.

— Моя мать была из таких, — спокойно продолжил он. — Но она догадалась притвориться. Никто не заподозрил ее ни в чем. Мы жили спокойно, ничем не выделяясь. Мать учила меня притворяться чуть ли не с младенчества. Может, так никто и не узнал бы, что мы не такие, как все. Но в девять лет я попал под сильный ливень и заболел. Лекари не могли меня спасти. И мать решилась. Когда-то давно толи деду, толи прадеду, за долгую и верную службу магистр домена подарил магический артефакт с руной Соулу. В нем заключена сила полнейшего исцеления. И разбудить его энергию может обычный человек, необязательно быть магом. Моя мать исцелила меня руной. И за ней пришли слуги веры.

— Боги! — ахнула Эйбис.

Защипало в носу от непрошеных слез, навернувшихся на глаза. Забыла совсем, что решила держать дистанцию, прильнула к груди мужчины. Лаель же спокойно продолжил, ничем не выдавая истинных чувств. А может правда их не осталось уже?

— Я мал был, Эйбис. Не понимал ничего. Жрецы заставили меня смотреть на костер, где сгорела моя мать. Они почти убедили меня, что все дело в скверне. И что моя душа в опасности. И для меня благо вступить в ряды слуг веры. Я долго верил в это. Подробности того, как воспитывают слуг веры тебе ни к чему. Это череда тренировок, испытаний веры, самоконтроля. Мальчишек ломают с детства и меня сломали. Я верил. Так истово, что наставники не могли нарадоваться. Кто-то из моих товарищей, кто послабее, терял сознание, когда отправляли сжигать ведьм, кто-то сводил счеты с жизнью. Я нет! Я убивал и сжигал людей и не испытывал жалости. Чуть ли не с двенадцати лет. Рано даже по меркам ордена.

Она все же вздрогнула. Холодом обдало от его слов. Но и поверить не могла в то, что слышала.

— Так что я больше слуга веры, чем ты думаешь, Эй-бис, — в его словах послышалась горькая ирония.

— Но не я же изменила твои воззрения? — тихо спросила она.

— Нет, не ты, — он просто констатировал факт. — Это случилось раньше. Пришло время посвящения. Оно для послушников жестче, чем для обычных людей. И не заканчивается никогда. Слуги веры принимают яд ежедневно. Он помогает им не забывать о вере. А на самом деле, просто держит нас в страхе. Я оказался невосприимчив к яду, но не выдал этого. Решил, что моя вера так сильна, что откровение мне не требуется. Промолчал. Мои соратники не кричали, как обычные люди, переживая свой кошмар молча, стиснув зубы, поэтому никто ничего не заподозрил. Много позже я начал понимать, что со мной что-то не так. Один из послушников, молодой совсем, не выдержал и кричал, что демоны его преследуют. Его быстро убрали. Я задумался. Знаешь, зачем нам плащи с капюшонами, Эй-бис? — бесстрастно спросил он, хотя рука почему-то сжала ее пальцы.

Девушка замотала головой. Горло свело судорогой, так страшно все это было слушать.

— Чтобы демонов не видеть. Слуги веры постоянно созерцают их везде. Это называется высшим откровением, доступным лишь избранным, то есть воинам за веру. Тяжело не верить, если видишь их постоянно. Все сомнения рассеиваются. А на службах в храме послушникам дают немного противоядия. И получается, что молитвы приносят облегчение. Так окончательно убеждаешься, что твое дело правое. Но я-то не видел демонов. В то время я уже занимал высокое место в иерархии ордена. За мной не следили, как за другими, полностью доверяли. Не боялись в моем присутствии говорить без осторожности. Так я узнал о скрытой библиотеке при храме. Ни один слуга веры не пошел бы читать книги. Не уверен даже, что они умеют. Меня же научила мать. Я решил разобраться, что со мной. А нашел книги о древних расах и магии, о старых войнах и жизни, как и древние легенды и записи бывших магистров и нигде нет упоминаний о том, что маги продавали душу демонам. Это всего лишь внутренняя энергия или устройства, которые эту энергию собирают и направляют нужным образом.

Он замолчал на время. Эйбис поглаживала его по руке, даже не замечая этого.

— Демоны все же существуют на самом деле, Эй-бис. Но они живут в Бездне. И призвать их в мир может только темный маг, узнав истинное имя высшего демона или притянув в человеческую оболочку низших, неразумных. Вот таких и называют одержимыми. Они не люди. Души их давно в Бездне или сломаны насколько, что и после перерождения не восстановятся. А все проповеди жрецов лишь ложь, чтобы держать народ в узде.

Лаель умолк. Закончил свой рассказ. Его слова оставили горечь. Если ей так плохо от его истории, то как ему самому? Лаель замер, перебирая воспоминания или ища спасения в натренированном за годы в ордене самоконтроле.

— Давно ты это понял? — спросила тихо-тихо.

— Около пяти лет назад, — односложный ответ.

— Почему остался в ордене? — искренне удивилась Эйбис.

— Из ордена нельзя уйти. Это на всю жизнь. Единственный выход — смерть.

Она бы, наверное, выбрала смерть. Разве можно так жить, когда понимаешь, что вокруг обман и зло, что сжигают невинных и мучают живых? Или хотя бы попыталась открыть людям правду. Но Лаель будто мысли ее прочитал и сказал тихо:

— Эйбис, я и не планировал уходить из ордена. Зачем? Надо мной почти нет контроля. Делай вид, что молишься, как все, и видишь демонов, и никто даже не усомнится.

— Но… но, как ты мог смотреть на это все спокойно?! — возмутилась Эйбис. — Ты убивал людей после того, как понял?

— Да, — жестко и безжалостно прозвучало в ответ. — Если требовалось.

Принцесса отпрянула от него. Лаель не стал удерживать. Эйбис взглянула ему в глаза и вдруг поняла: Лаель не раскаивается, не причиняет ему это боли, не терзает совесть. И страшно стало, жутью затопило душу. И вместе с тем все больше росло непонимание. Она знала другого человека. Не хладнокровного бездушного убийцу, а защитника, который рискнул ради нее всем.

— А что, по-твоему, мне нужно было делать? — усмехнулся Лаель. — Выйти на площадь в столице и кричать, что все, во что верят люди — ложь? Как думаешь, долго бы я прожил?

Девушка нахмурилась.

— Явно не плыть по течению. Может, кто-то бы задумался. А ты, получается, просто оставил все как есть, — упрекнула принцесса, возмущенная до глубины души его словами.

— Не быстро ли ты судишь, Эй-бис? — серьезно и холодно спросил Лаель. — Если я не страдаю бесполезным геройством, это не значит, что я оставил все как есть. Или ты считаешь, что долг любого, кто узнал подобное, устроить погром и умереть красиво, забрав побольше слуг веры с собой в Бездну? Так мне стоило поступить? Но разве мои сотоварищи виновны в том, что их сломали? Они заслуживают смерти за это?

— А лекари заслуживают смерти на костре? — разозлилась Эйбис, сжимая кулаки.

Никогда она не согласится с такой логикой. Слуг веры ему жалко. Безжалостных убийц. И он отправлял на костер ни в чем неповинных людей. Разочарование чернильной кляксой затопило душу.

— Не заслуживают, — кивнул Лаель. — Смерти вообще мало кто заслуживает, Эй-бис. Жизнь — это высшее благо. Только, чтобы понять это, нужна вечность. Но ты не думала, что иногда, промолчав и не обратив на что-то внимания, можно спасти больше жизней, чем забрать в праведном бое?

Он замер, ожидая ответа на свой вопрос. Эйбис молчала, не понимая, что он имеет в виду.

— Я — правая рука великого жреца, — девушка распахнула глаза от изумления.

Твою ж Бездну!

— И он доверял мне во всем.

Продолжал Лаель подводить к какой-то мысли, делая паузы в заговоре, но Эйбис не удавалось понять, к чему он клонит. Слишком растеряна и возмущена услышанным. Лаель шумно выдохнул.

— Если на кого-то падала тень скверны, устраивать обыск чаще отправляли меня. И если обвиняемые не глупили, у меня получалось сделать так, чтобы слуги веры не нашли ничего. А вовремя посвящения, я предупреждал невосприимчивых к яду, не раскрывая себя. Но я же не всесилен. Пришлось заключить договор со своей совестью и зажигать костры, когда ситуация становилась безвыходной. Но счет убитых мной и спасенных моим молчанием и содействием несоизмерим. Можно ввязаться в безумный бой и красиво погибнуть, считая себя героем. Но на самом деле — это трусость и нежелание брать на себя ответственность за чужие жизни. Я несу ответственность, даже если приходится принимать сложные решения, чтобы остаться в живых и не потерять доверие жрецов.

— Почему же меня не принес в жертву? Зачем раскрылся? Струсил? — ехидно спросила Эйбис, уязвленная его высокомерным тоном.

Лаель скривился, будто болотной воды глотнул, и развел руками.

— Демоны в меня вселились, не иначе, — без эмоций ответил он.

— Демоны?! — вырвался истерический смешок.

— Скорее всего. Как еще объяснить подобную тягу спасать вздорных девиц?

Эйбис заморгала. Дыхание сперло от возмущения, вызванного его издевкой.

— Я тебя не просила, — задрав нос, ответила она, отворачиваясь.

— Боги! Эй-бис, какая ты все-таки малышка еще, — не спрашивая разрешения, сгреб ее в охапку Лаель, прижимая к себе. — Уколола и, думаешь, я не смогу ответить? Я тоже умею кусаться.

— Лучше было, когда ты молчал, — обижено буркнула Эйбис, но не стала его отталкивать.

— Вот как раз этим и собираюсь заняться. Наговорился на год вперед. Надо поспать. Дорога еще длинная.

Эйбис расслабилась и закрыла глаза.

***

Лаель не мог унять собственное сердцебиение. Зря приблизил ее. Пошел на поводу у внутренних демонов. Не так уж и холодно среди лета на земле, тем более в его плаще. Можно было бы просто не обратить внимания на ее возню. Так, нет же, не устоял. Руки бы ему отрезать. Ей-то теперь не холодно. Только ему жарко, как в Бездне. А она еще и ерзает, сопит во сне, опаляя дыханием шею. Нужно закрыть глаза и дышать глубоко. Отрешиться. Вспомнить, в конце концов, кто он.

Дурак! Вот кто. Не больше, не меньше.

Понадеялся на свою выдержку. Когда она у тебя была, Лаель? В благородство решил поиграть? Поиграл? Теперь не жалуйся, что все внутри пылает огнем Бездны.

Яркая звездочка, Эйбис манила в свои чертоги. Будила какие-то древние, заросшие мхом воспоминания о нежных руках матери, ее теплой и всепрощающей улыбке, о геройстве, ценой жизни.

Пусть и скрыл он от Эйбис многое. Не рассказал правды о том, как пришло прозрение, и что душа его умерла еще там, возле костра матери. И не было ни мысли, ни чувств, только чужая воля. Пока… пока не вспомнил. Все сразу. Кто он, где он и за какие грехи переживает свой огонь.

Соврал и о спасениях. Уязвила своим разочарованным взглядом. Надела на него доспехи героя и требует им соответствовать. Да ему наплевать на всех было всегда. Не спасения его цель. Хотя помогал, если мог, тут не лгал. Но не от благородства души, а от скуки, ожидая. Лишь потому что любая жизнь — благо. Его в эту простую истину носом когда-то ткнули, как неразумного щенка. Еще и мордой извозили в дерьме, чтоб дошло окончательно, что стоит ценить.

Темный опять в Симфонии. Значит, скоро предстоит бой. Последний. Цель так близка. Главное, не терять из поля зрения малышку Эйбис. Прижимается к его груди белокурой головой и сопит во сне. Так невинна, так юна и пока беззащитна. Пусть и скрыто в ней дикое пламя, могущество равное богам.

Но есть в ней еще что-то. Яркое, что душу опаляет, напоминает, что она есть. Что не холодный студеный ветер он, а осязаемый горячий огонь. Тлеет в душе упавшая искра. Причиняет боль. Просыпается память, но воспоминания никак не схватить.

Спи, моя маленькая принцесса, звездочка яркая, Бездна бескрайняя. Как долго я тебя ждал.

Закололо, запекло в груди. Впору орать, будто сжигают. Магия слаба, не может пока. Но малышка, как источник чистой родниковой воды. Пьет из нее, не напьется. Но выпить досуха не осмелится. Жизнь — высшее благо! Любая, кроме его, проклятой.

Глава 19

Они добрались до стены ранним утром еще до рассвета. Эйбис, как завороженная, смотрела на странные растения, которые сплелись между собой так крепко, что и просветов нет. Стена терялась в небе, продолжалась влево и вправо и казалась бесконечной. Она немного мерцала в предутренних сумерках.

— Коснись рукой и попроси пропустить, — спокойно сказал Лаель, стоя за спиной, слишком близко, Эйбис ощущала его кожей.

— Так просто? — удивилась она.

— Ты обладаешь магией, — отозвался мужчина. — Таких, как ты, всегда пропускает.

Но Эйбис даже не пошевелилась, с восхищением разглядывая природное чудо с близкого расстояния.

— Ну, же, Эй-бис, не трусь, — поддел Лаель, осторожно сжимая ладонями ее плечи.

А она мигом представила улыбку на обычно бесстрастном лице. За эти два дня привязалась к своему спасителю. Хотя он не пытался поцеловать или как-то по-другому проявить свой интерес. Лаель молчал в основном, лишь изредка вставляя замечания по делу. Этот мужчина явно предпочитал пустой болтовне тишину. Как будто и вправду наговорился на год вперед. Но и Эйбис практически не задавала вопросов, пытаясь осмыслить все, что он рассказал о себе.

По пути они миновали бывшее пепелище, оставшееся после войны. Конечно, природа закрыла бреши. Здесь больше не было черной после пожарища земли, она поросла травой. Ничего не напоминало об ужасах войны. Рассмотрев в буйных зарослях обломки стен и зияющие провалы окон, Эйбис поморщилась. Она будто слышала плач и крики о помощи. Даже руки задрожали. Все сжалось внутри от невероятной тоски. Девушка замерла на месте не в силах отвести взгляд от удручающего зрелища.

Лаель подошел к ней тогда, обнял за плечи и настойчиво подтолкнул к лесу.

— Люди иногда хуже демонов, Эй-бис, — как всегда спокойно заметил он. — Демоны не убивают себе подобных.

— Откуда ты знаешь? — судорожно вздохнула девушка, пытаясь прогнать навеянную проклятым местом тоску.

Но Лаель не ответил, взял за руку и увел к лесу. И не отпускал, пока развалины не скрылись за стеной деревьев. Его рука была шершавой, мозолистой, от постоянной тренировки с оружием, но теплой. Возможно, Эйбис и не заметила бы таких подробностей, если бы Лаель не поглаживал тыльную сторону ее ладони большим пальцем. Не контролировал он это или делал специально, принцесса не знала, но руку ее слуга веры отпустил, когда прошли значительное расстояние.

На их пути попалось поваленное дерево, закрывшее тонкими ветвями тропинку. Лаелю пришлось отпустить свою спутницу, чтобы прорубить проход, и потом он больше не покушался на ее конечность.

Несмотря на юный возраст, Эйбис замечала его интерес. Лаель был обычно бесстрастен, но иногда косился в ее сторону и будто обдумывал что-то. Внимание мужчины немного смущало принцессу. Она понимала, что возможно сама спровоцировала интерес слуги веры тем поцелуем. С одной стороны это льстило, с другой — очень смущало. Все же Эйбис помнила Кейаса, сердце ее тревожно сжималось при любой мысли о друге, хотелось его увидеть, обнять, спрятаться в родных объятиях.

Терзаясь противоречивыми мыслями, принцесса и не заметила, как они подошли к стене.

Не страх заставил ее замешкаться тем утром. Эйбис не собиралась идти без Кейаса, а вот как сказать об этом своему спасителю не придумала.

— В какой стороне озеро Мрака? — спросила она.

Они вышли к границе прямо посреди леса. И определить место нахождения принцесса не могла. Лаель махнул рукой вправо.

— Далеко до него?

— Нет, около часа. Нет смысла рисковать и идти на озеро Мрака, стену можно пройти в любом месте.

Эйбис замолчала, осторожно погладила пальчиками живую преграду. Листочки зашевелились и зашумели, будто приветствовали. А потом девушка решительно повернулась к Лаелю, собираясь наконец сказать ему о своих планах.

Мужчина смотрел на нее, чуть прищурившись. Эйбис хотела сказать ему, что идет к озеру Мрака. Но не успела. Лаель приставил ей свой палец к губам, не позволив сорваться словам.

— Пора прощаться, Эй-бис, — тихо произнес он.

Лицо его, как и прежде, почти не выражало эмоций, и улыбка казалась вымученной и натянутой, будто Лаель не умел улыбаться и только начал постигать человеческую мимику, но Эйбис достаточно было взглянуть в его глаза, в которых в сумасшедшем вихре, закручиваясь в спирали, плескалась нежность, нетерпение, страсть. Внутренняя буря мужчины завораживала, колола остриями спрятанных в глубине эмоций. Девушка только моргнула в ответ, попадая под власть его необычных глаз. Никто из ее знакомых не умел столько выражать взглядом.

— Если я понадоблюсь, просто позови, — у девушки мурашки пошли по коже от его хриплого обволакивающего голоса. — У тебя это всегда получается, Эй-бис, — привычно протянул Лаель по слогам ее имя.

Что он имел в виду? Палец на губах мешал задать вопрос. А через такт палец заменили его губы. Этот поцелуй не был похож на тот первый в доме. Тогда будто легкий ветерок коснулся нежной кожи, лаская нежным прикосновением, заставляя зудеть губы. Сейчас же Лаель целовал страстно, почти грубо. А Эйбис не думала его отталкивать, наслаждаясь бурей запретных эмоций, которые неожиданно обрушились на нее. Будто с высоты падала в глубокую Бездну. Перехватило дыхание. Может она и не дышала все это время, так как закружилась голова, и пришлось схватиться за его за плечи, чтобы не упасть. Лаель обнял ее за талию, прижал крепко, буквально впечатал себе в грудь. Умом Эйбис понимала, что нужно прервать этот поцелуй. Она любила Кейаса. Душа отзывалась на звук его имени, танцевала, порхала как птичка. И губы его тоже заставляли терять голову. Только целовал ее не Кей сейчас. Странный мужчина, который, как она искренне считала, не касался женщины. Но теперь сомневалась в этом, млея от наслаждения.

Эйбис слабо начала сопротивляться его напору. Но Лаель сам резко прекратил поцелуй. Уткнулся в ее лоб своим, тяжело дыша, и пробормотал:

— Прости, Эй-бис, не удержался. Думал об этом весь день. Ты просто Бездна для моего хладнокровия. Сожгла к демонам самоконтроль. Я напугал тебя?

Эйбис замотала головой.

— Не бойся, не трону. Постоим так немного и отпущу. Замри, только не шевелись, пожалуйста.

Щеки горели, сердце бешено билось. И стыдно до Бездны за свою слабость. Что не оттолкнула, не остановила и млела, когда его горячие губы танцевали с ее губами запретный танец. Лаель молчал, но не отстранялся. Эйбис уперлась ему ладошками в грудь и слышала бешеный стук сердца.

— Ты же слуга веры, — шокировано пробормотала она.

Губы до сих пор зудели и налились от его умопомрачительного поцелуя.

— Именно поэтому замри. Очень тяжело смирять тело, когда контроль катится в Бездну. А я не хочу тебя пугать.

— Я тебя не боюсь, — улыбнулась Эйбис.

Лаель застонал и закрыл глаза.

— Не боится она, — ворчал он, не открывая глаз. — А стоит. Нет ничего хуже меня, утратившего контроль, Эй-бис.

Нужно потребовать его разжать объятия, отпустить. Хотел напугать? Напугал. Ничего себе заявления. У нее вообще-то есть мужчина, которого она любит. Пусть другой и способен вызывать в ней сильные эмоции. Она просто ему благодарна.

— Лаель, пусти, — попросила она. — Не нужно.

— Да, моя принцесса, — хрипло на одном выдохе ответил он и разжал руки.

Глаза его так и оставались закрытыми. Эйбис осторожно отошла от него. Лаель несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. И надо же было ей сказать в тот момент.

— Я не пойду за стену.

Лаель удивленно поднял брови, будто не поверил в то, что услышал.

— Не говори глупостей, для тебя здесь опасно, — отмахнулся Лаель. — Особенно рядом со мной сейчас. Мне нужно кое-что решить на этой стороне, и я тебя найду. Соскучиться не успеешь.

Принцесса покраснела от намека. А на его лице снова жили только глаза, тело будто задеревенело, но Эйбис заметила, что он сжимает кулаки так, что белеют костяшки пальцев, весь натянут как струна.

Но ей нужно подумать о деле. Сказать, как есть. Если придется, извиниться. Она не рассматривала Лаеля как спутника жизни. Сердце сладко млело, вспоминая Кейаса.

— Не в тебе дело, — резко ответила она. — Мне нужно в убежище. Очень нужно.

— С ума сошла? — брови на бесстрастном лице снова взлетели на лоб. — Там полно слуг веры. Готовится откровение.

— Там остались дорогие мне люди. Я не могу оставить их. Их накажут из-за меня. Я должна увести их за стену.

— Дорогие люди? — переспросил Лаель, хмурясь. — Люди, Эй-бис, или один мальчишка, которого секли на площади?! — его голос немного повысился, а костяшки пальцев побелели сильнее.

Эйбис поморщилась. Она понимала, что надо было раньше сказать, до этого злосчастного поцелуя. Но он же не позволил. Или просто ей льстило внимание его внимание, притягивало неизведанное? Теперь будет сложнее объяснить. Практически невозможно. Дала повод, позволила надеяться на что-то. Но сказать все-таки стоило. Их взаимное притяжение не более, чем ошибка. Вряд ли Лаель испытывает к ней что-то кроме страсти, особенно если у него давно не было женщины. Только Эйбис этого мало. Ей нужен мужчина, способный согреть душу. И это Кей.

— Лаель… я…

Боги! Как трудно. Мямлила, как корова какая-то.

— Ты, Эй-бис? — ухмыльнулся Лаель, сверля взглядом.

Догадался уже, что она скажет сейчас, но не облегчает задачу, сверлит своим гипнотизирующим взглядом.

— Договаривай уже, — усмехнулся он. — Я очень внимательно слушаю.

Он скрестил руки на груди и ждал.

— Ты… — слова комом в горле застревали, а он только бровь поднял и усмехнулся.

— У меня…

Провалиться сквозь землю хотелось. А потом она разозлилась на себя. Набралась смелости и выпалила:

— Да, я иду в убежище, чтобы спасти Кейаса. Мы любим друг друга и собирались сбежать в тот вечер.

Лаель молча смотрел на нее. Хоть бы какая эмоция промелькнула на его лице. Эйбис знала, что раздражена в первую очередь на себя. Лаель ни в чем не виноват, она позволила ему надеяться, дала повод и сейчас, возможно, сделала больно человеку, который ее спас. Но от одной мысли о Кейасе становилось тепло и сладко. Она просто поддалась слабости, поцеловала своего спасителя из благодарности. Лаель же сам говорил, что не для этого украл ее.

И ты поверила, дуреха, и дальше бы верила, если бы не этот поцелуй на прощание. Слишком страстный, умелый, безудержный для слуги веры, давшего обет безбрачия.

— Я не прошу тебя помогать. Я понимаю. Спасибо, что спас, но дальше я сама, — затараторила Эйбис, чувствуя себя последней предательницей.

Молчит и смотрит своими глубокими темными глазами со смерчами в зрачках. Лучше бы разозлился, накричал, бросил ее здесь, в конце концов, тогда бы и совесть так не мучила. Не вопила в голове: этот человек пожертвовал ради тебя всем, а ты так с ним поступила.

Ударить его, чтобы вызвать эмоции, хоть какие-то.

— Так и будешь молчать? — проворчала она, отводя взгляд.

— А что я должен сказать? — все же в его голосе проскользнула ирония. — Я прекрасно знал, с кем ты собиралась бежать. Но это не меняет того, что в убежище ты не пойдешь, — прозвучало холодно и бесстрастно.

Эйбис поежилась от его тона.

— Мне нужно его спасти! Я люблю его! Как ты не понимаешь? — в отчаянье заломила она руки.

Лаель прищурился, немного наклонил голову, продолжая изучать ее лицо. А Эйбис не знала, куда себя деть, так неудобно и стыдно было за все, что произошло.

— Он вроде как мужчина, — Лаель на такт замолчал, будто подбирал слова. — Сам справится. А если не справится, то… — и слуга веры впервые презрительно ухмыльнулся, — тогда и говорить о нем не стоит.

Эйбис поняла, чем вызвана его грубость, но за Кея стало обидно. Лаель ведь его и не знает, зачем так отзываться? Ревность не оправдание.

— Я бы на тебя посмотрела, если бы тебя держали запертым в подвале, — раздраженно ответила она. — Смог бы ты освободиться?

— Ты абсолютно не представляешь, где предел моих возможностей, так что не стоит делать выводы.

Тирада, которую собиралась обрушить на его голову, тут же застряла в горле. А Лаель по-прежнему спокойно смотрел, не повышал голос, не злился. Уверенный в себе до неприличия. Наверняка специально все это говорил. Но тут же память подсказала, что Лаель вынес ее из храма, не побоявшись одержимого. Усмирил ее магию, которая явно вырвалась из-под контроля в ту ночь. Его самоуверенность явно основана не на пустом месте. И это немного пугало.

— Кей — не ты, — зачем-то фыркнула Эйбис.

— Рад, что ты это понимаешь. И осознаешь, с кем провела эти два дня, — нахальная улыбка исказила его губы, снимая каменную маску с лица. — И рад, что сравниваешь, — добавил он ехидно.

Щеки вспыхнули.

— Лаель… — возмутилась принцесса.

— Что, Эй-бис? — он даже языком прищелкнул, растягивая ее имя, и продолжил ехидно улыбаться.

— Ты… ты… — слова не хотели складываться в предложения. — Когда ты успел стать таким наглым?

— А может я таким и был? — пожал плечами мужчина. — Нужно было сперва узнать меня, а потом делать выводы и не только выводы. Я не просто наглый, но и очень злой. Не советую знакомиться с этой моей частью.

Ей же не послышался упрек? С ним не поймешь, когда он вспоминает о самоконтроле и разговаривает ровно, не выделяя слова в речи, не окрашивая их своими эмоциями, а когда действительно ничего не испытывает.

— Хорошо. Прости меня, я не должна была давать тебе повод, — опустила глаза Эйбис. — Все получилось очень некрасиво. Ты меня спас, и я очень тебе благодарна. Но люблю я Кейаса и без него за стену не пойду.

— Нет.

Нет! Нет?! Безжизненно, но так категорично, что даже мурашки по коже побежали. И Эйбис понимала, что его «нет» это самая важная преграда на ее пути спасения Кейаса. Стена, которую не обойти, не сдвинуть, не пронять умоляющими взглядами и улыбками. Еще и до Бездны оскорбленная стена.

— Силой удерживать меня будешь? — зарычала на него Эйбис, хоть и понимала, что бесполезно.

— Если ты имеешь в виду самоубийственный поход в убежище, то да. Если что-то другое, то и не собирался. Это твой выбор. Мои же мысли по этому поводу тебе вряд ли понравятся. Но это все мелочи. Твою безопасность я до сих пор ставлю выше, чем все остальное. Поэтому ты пойдешь на ту сторону, и это не обсуждается, — в его голосе появилась властность, а приказной тон вызвал раздражение.

— Вот так, значит. Хорошо же. Тогда я остаюсь жить здесь, но за стену не пойду. Чтобы пройти, попросить же надо? Ты меня не заставишь.

И Эйбис демонстративно уселась на траву у стены, скрестив ноги. Лаель сел напротив в той же позе.

Сидели они и молчали долго. Лаель не шевелился, отрешился от происходящего, двигались только его глаза, наблюдая. Эйбис уже через пару сотен тактов почувствовала, как затекло все тело, как щекочут кожу травинки и насекомые. Она пыталась сидеть неподвижно, но очень скоро сдалась. Начала ерзать и злилась, когда замечала в глазах Лаеля искры веселья. Ноги онемели. Поднявшееся над верхушками деревьев солнце нещадно пекло голову.

Нашла с кем тягаться в упрямстве. Со слугой веры. Лаель вон камень напоминает. А у нее уже все тело зудит. Руки подрагивают от возрастающего беспокойства. Так хочется его переупрямить, но явно не рассчитала свои возможности.

— Ну, пожалуйста, Лаель, — она готова уже умолять. — Я не могу оставить его там. Его же убьют за мой побег. И не только его. Там много людей. Они все мне дороги.

Он не вздрогнул, и лицо осталось невозмутимым. Только глаза удовлетворенно прищурились.

— Почему я должен его спасать? Зачем мне это?

— Потому что я прошу? — заискивающе улыбнулась принцесса, пуская в ход женские чары.

— Нет, и не пытайся даже, — погрозил пальцем Лаель, усмехаясь. — Не подействует.

— Но меня же спас почему-то, — смутилась Эйбис.

— Ты — другое, — отрезал он. — Не сравнивай. Ты просишь меня спасти соперника. Вот за каким демоном мне надо рисковать своей жизнью ради него, Эй-бис?

— Потому что ты не так циничен, как хочешь казаться. Для тебя любая жизнь — благо.

— Не стоит переворачивать мои слова. Я вполне могу любой жизнью пожертвовать. Опять возникает вопрос: зачем мне это, что я от этого получу?

— Спокойную совесть, — огрызнулась девушка.

— Поверь, ей ничего не угрожает, — ехидный ответ.

— Хорошо, чего ты хочешь? — сдалась Эйбис.

— Смотря, что ты готова предложить.

— Как будто у меня есть, что тебе предложить.

— Есть, — подмигнул Лаель.

— Вот как, значит, — промямлила принцесса, опуская глаза и краснея. — Сам же говорил, что не для этого спас.

— Что же ты имеешь в виду, Эй-бис? — он отмер, чуть наклонил голову и заинтересовано посмотрел, усмехаясь.

— Ты понял, о чем я, — разозлилась принцесса. — Что я могу еще предложить, кроме того, чего ты так хочешь? Только чем ты тогда отличаешься от Дира или императора? Обычный шантажист.

— Поверь, отличаюсь, — фыркнул Лаель. — Я хуже, — прозвучало зловеще, Эйбис даже вздрогнул и побледнела.

Лаель внимательно наблюдал за ее эмоциями, а потом хмыкнул:

— Чего испугалась? А говорила, не боюсь.

— Иди в Бездну! — огрызнулась принцесса, теребя край кушака.

Слуга веры тихо рассмеялся.

— Эй-бис, чтобы добиться того, о чем ты тут рассуждала, мне не нужно тебя шантажировать, принуждать или требовать плату за спасение. Я не настолько не уверен в себе. И неужели ты бы отдалась мне, чтобы я спас твоего «любимого»? Какой он тогда «любимый», если ты допускаешь подобные мысли, моя Бездна?

Щеки заалели. И хотелось врезать ему по безмятежному лицу. Руки сжала в кулаки. Легче было бы, если бы он кричал, злился, упрекал. А не так… спокойно бесстрастно уничтожил парой слов.

— Я бы и не согласилась, — сквозь зубы процедила Эйбис, но взгляд опустила.

— Я бы и не потребовал, — парировал Лаель, не меняя тона и позы.

— Мне нечего тебе предложить. Не нужно помогать, просто не мешай.

— Не мешать умереть?

— Тебе-то какая разница? Я тебя обидела. Отвергла. Брось меня тут, дальше я сама разберусь со своей жизнью.

— Ты меня не обидела и не отвергла. Меня сложно задеть, Эйбис. И бросать я тебя не собираюсь. Разобралась уже один раз.

Для чего тогда был весь этот разговор? Она вся извелась, измаялась, почувствовала себя дешевкой. Наверное, у нее слишком живое лицо, не зря Лаель наблюдал и улыбался. Он что нарочно? Ведь была же у этого разговора какая-то цель? Эйбис чувствовала, что ее обвели вокруг пальца, ловко морочили голову, извращенно поиздевались.

— Мне иногда хочется тебя убить, — прошипела она.

— Сомневаюсь, что вызываю у тебя именно эти эмоции, — усмехнулся Лаель и вздохнул. — Мальчишку я спасу, потому что он мне не соперник.

Эйбис ошеломленно заморгала, не ожидая такого вывода. Волной поднималось возмущение. Ударить его. Он уже все решил, не спрашивая ее мнения. Наглый, невозможный гордец.

— Ты слишком самоуверен, — буркнула она. — Я люблю Кейаса.

— Я понял, Эй-бис, — издевательски протянул он. — Люби, кто тебе мешает. Я даже спорить не буду.

— Но ты почему-то уверен в обратном.

— Я такого не говорил. Это твои выводы, — парировал он и ловко перевел тему. — Эй-бис, твои эмоции и чувства не сыграли никакой решающей роли. Я сделаю все возможное, чтобы помочь жителям убежища, а не твоему возлюбленному. Но нужно дождаться ночи. И у меня есть два условия.

Эйбис напряглась, совершенно не понимая, чего от него ждать.

— Ты останешься у стены в безопасности.

Принцесса подумала и все же кивнула.

— А еще никогда никому обо мне не расскажешь. Особенно своему Кейасу. Дай слово!

Если с первым условием все понятно, то второе удивило. Он же не собирается возвращаться в орден? Почему же нельзя раскрыть имя своего спасителя? Много вопросов вертелось на языке.

— Обещай, — улыбнулся он, прищурившись.

— Обещаю, — пожала плечами принцесса, не чуя никакого подвоха.

— Не так, Эй-бис, — отчего он так веселится?

Би уже даже не пыталась понять, ее голова взрывалась от странного разговора.

— Скажи: нарекаю тебя моей тайной, Лаель.

— Прям так? — удивилась Эйбис, звучало это как-то странно и высокопарно.

Мужчина кивнул, усмехаясь.

— Нарекаю тебя моей тайной, Лаель, — послушно повторила она.

— Умница, — усмехнулся мужчина. — А теперь ты будешь спать. Впереди тяжелая ночь, — поставил Лаель точку в разговоре.

— Вот так просто?

— Ты не все сказала, моя Бездна? Лучше не стоит. Со словами нужно быть очень и очень осторожной, — усмехнулся этот невозможный мужчина. — И не повторять всякую ерунду за разными проходимцами. Мало ли.

— Я тебя совсем уже не понимаю, — отозвалась Эйбис, но неожиданно для себя зевнула. — Это что проверка какая-то была?

— Ну, что ты, Эй-бис. Я пошутил. Это тебе на будущее, — и с улыбкой ударил по носу пальцем. — Спи, яркая моя.

Голова потяжелела. Он прав, спать хотелось до невозможного. Странным разговором Лаель будто все силы из нее выпил. Но главное, что помочь согласился. Почти не сомневалась, что у него получится.

Покорно легла на расстеленный им плащ. Лаель не сел рядом, отошел на несколько шагов и разместился для сна там.

***

Затекли руки и ноги. Кею казалось, что о нем позабыли. Связали, бросили в подвал и не приходили больше. Только через зарешеченное окошко Кейас видел, как сменяется день и ночь и мучился бессилием и неизвестностью. А еще немилосердно грызла совесть. За Лиру, за Эйбис…

Он в тот вечер вовремя услышал шум во дворе. Понял, что побег срывается. Но не успел предупредить свою любимую девочку. Когда сунулся в коридор, там уже был слуга веры. Благо не заметил его. У Кея было несколько тактов припрятать все, раздеться и юркнуть в постель.

Избежать разоблачения не удалось. Он готов был драться. До последнего, чтобы спасти Эйбис. Но императрица нашла другой выход. И от осознания этого выть хотелось. Он промолчал, позволил обвинить во всем Лийеру, потому что понимал, по-другому не получится защитить Эйбис.

От осознания того, что малышка сейчас в Пустоши, возможно, готовится к свадьбе, Кей скрипел зубами от бессильной злобы, но ничего не мог поделать связанный по рукам и ногам в подвале убежища.

Горло уже пересохло без воды. Тюремщики даже не подумали о том, что пленник может испытывать голод или жажду.

А потом его уши услышали дикий крик, а ноздри уловили запах гари. Он все понял. Заметался в своих путах, пытаясь их разорвать и сделать хоть что-то, а не валяться бесполезным кулем на полу подвала. Но веревки только сильнее впивались в запястья, стягивая ноги и торс. Он кричал, требовал тюремщика, жреца, императрицу, хоть кого-то. А потом сыпал проклятия в адрес всех, измученный, озлобленный и бессильный. Особенно, когда крики лекарки смолкли, а на глазах появились слезы ярости.

Возомнил себя богом? Да он просто блаженный. Кто вообще верит в сказки и в бредовые галлюцинации горящего в лихорадке сознания? Пусть и показалось на мгновение, что призвал тьму. У него просто с головой не все в порядке. Хотя пытался отрешиться, сосредоточиться, опять увидеть мир в оттенках черного сияния. Бесполезно все. Никакая тьма не откликалась на зов пленника. Он ошибся, принял желаемое за действительность.

Еще один день в плену. Пить хотелось до Бездны. На трели желудка уже не обращал внимания. Долго он так продержится без воды? Еще день-два и все. Губы пересохли и потрескались. Мышцы совсем занемели. Любое движение причиняло боль в задеревеневших конечностях. Забыли о нем что ли? Что там вообще происходит наверху? Неизвестность мучила не меньше жажды.

Дверь его темницы распахнулась на рассвете, пропуская слуг веры во главе со жрецом. Кейаса подняли на ноги. А он и стоять не мог после вынужденной неподвижности. Повис на руках псов императора, как тряпка. Стыдно от собственного бессилия, страшно за Эйбис, мучала совесть из-за Лийеры.

— Ты готов принять откровение?! — величественно спросил жрец.

В Бездну его послать? На пир к демонам?

— Развяжите, все равно не сбегу, — прохрипел Кей пересохшим горлом.

Небо! Он никогда так не мечтал о воде. Уже грезился ее плеск, и все плыло перед глазами от слабости.

Жрец подал знак своим псам. Ноги освободились от пут, а следом и сведенные за спиной руки. Только повисли они, как плети, совсем онемели без движения. Нужно время, чтобы восстановить подвижность.

У другого слуги веры жрец взял кувшин и поднес его к губам пленника. Кей понимал, что не стоит пить, вряд ли его поят по доброте душевной. Но от жажды совсем отказали мозги. Он глотал жадно живительную влагу и не мог напиться.

Жрец отнял кувшин от его губ и сделал знак слугам веры. Кея опустили на пол. Ноги и руки начинало колоть иголками боли.

— Демоны везде! Скоро ты в этом убедишься и уверуешь! — провозгласил жрец.

Кейас прошипел сквозь зубы проклятия. Сейчас он слаб. Но подвижность восстановится. Он накопит силы в этой темнице, если его снова не оставят без еды и воды.

Жрец не обратил внимания на сквернословие пленника. Вышел из темницы вслед за слугами веры, и дверь подвала закрылась за его спиной с лязгом. Кей попытался сесть, пусть одеревеневшее тело почти не слушалось. Благо хоть пальцами уже пошевелить мог. Они опухли, а на запястьях свежие ссадины и синяки от веревки.

Кейас медленно растирал конечности, морщась от боли. Ничего. Главное, что развязали. И не смотря ни на какое откровение, он ни за что не поверит лживым речам жрецов. Пусть и не бог совсем, но девочку свою в обиду не даст. Лишь бы выбраться.

Пытался не думать, что пока он в темнице, Эйбис могут выдать замуж за Дира. Бедная его малышка. Но он похитит ее даже замужнюю, чего бы ни стоило. Будет нежен, заставит забыть все плохое. Хотя зубы скрипели, когда думал, что Дир посмеет… заставит силой. Ее, маленькую, которую Кей даже словом задеть боялся, из-за которой дыхание перехватывало.

Сил хватило, чтобы вскочить на ноги в порыве бессильной ярости. А потом пришли они…

Голова взорвалась болью. Стены комнаты поплыли и будто растворились в чернильной тьме. Твари, одна страшнее другой вырастали из-под земли, скалили зубы, рычали, хлопали крыльями, готовясь к атаке. Огромные, рогатые, хвостатые, с отравленными руками-пиками и обсидиановыми когтями.

— Свежее мясо! — услышал он едва разборчивый рык.

Кейас с ужасом понял, что безоружен. И его сейчас просто порвут на клочки. Он отступал назад, забыв, как дышать, пока не наткнулся спиной на стену. Даже удивился. Откуда в Бездне стены? А он там, не сомневался. Вокруг извергались вулканы лавы и чернели горы из обсидиана. И демоны… десятки, сотни, тысячи. Они хотят разорвать душу, лишить посмертия.

Демоны?! Какого демона вообще? Как они посмели скалить свои пасти на властелина Бездны, презренные? На своего бога! Хозяина!

Свежее мясо?! Кей даже хохотнул. Вот такого точно не ожидал от своих подопечных. Как-то они не особо любили живую плоть. Питались энергией всегда, которой он их снабжал по договору.

Орда демонов приближалась.

— Назад! — рявкнул Кей, поднимая руку.

Но демонов это не остановило. Странные они какие-то, не такие, как он помнил. Эти вроде высшие, обладают сознанием. А ведут себя, как звери. Совсем распоясались, нарушают договор с богом. Пора наведаться к их королю. Одному засранцу давно пора указать на его место. Бунтовать вздумал?

— Призываю тебя, Леал! Явись перед своим богом!

Но король демонов не торопился присмирить своих зверушек, засранец! Корона рога жмет? Сниму, вместе с головой. Странно все как-то. Будто его Бездна и не его.

Один из демонов приблизился на расстояние удара. Фериор призвал тьму для защиты. Но она не откликнулась. Великий космос! Какого демона, как бы ни смешно это звучало?

Озверевший высший полоснул по вытянутой руке когтями, оставляя глубоки рваные раны. Фериор смотрел на выступившие капли крови, не понимая, почему после такого удара рука на месте. Когда это демоны били так «нежно»?

— Ах, ты ж, тварь! — взбесился Фериор. — Леал, не явишься, разнесу тут все! — громче крикнул он.

— Придурок! — прошелестело в голове с усмешкой. — Куда зовешь, божество убогое, во внешний мир? Смертных не жаль, если явлюсь?

Нет, все-таки давно пора поболтать с королем демонов по душам. Что позволяет себе, мерзавец? Совсем распоясался.

В смысле во внешний мир?! Фериор еще раз осмотрел Бездну. Здоровая рука нащупала стену за спиной, которой там не было. Но вот же она стена. Пальцы чувствовали каменную кладку. Но глаза не видели. А толпы ревущих впереди демонов в наличии. А еще тело… оно слабое, не познавшее тьму.

Только тьма часть его сущности, в каком теле бы он не находился. Давай, Кей, вспоминай, кто ты. Выныривай из бреда и бери ее. Призывай!

Бездна поплыла перед глазами. Кейас тяжело дышал. Не бог значит?! Он почувствовал мысли и силу Фериора, вспомнил Бездну и ее демонов и… почувствовал страх бессмертного существа. Даже смешно стало. Кей держался за стену и хмыкал, как идиот.

Перетрусил там, перед ордой демонов, пусть и бог. Обижено взвыла гордость древнего. За смертное тело испугался, не более. Смешно от диалога с самим собой. Истерический хохот душит, но смех вырывается беззвучно.

Всегда психом себя чувствовал, когда смертная оболочка вспоминала душу. И смеялся, и бывало, плакал, рычал, шипел, волосы на себе рвал, хорошо хоть не видел никто.

Фериор, великий разрушитель миров, перетрусил перед ордой иллюзорных демонов. Еще и короля их призвал. К Леалу лучше не являться. Изведет шуточками. Дал повод бессмертному для стеба на века. И не объяснишь же, что молода слишком оболочка, все реакции тела обычного человека. Мальчишка вообще еще неплохо держался. Только Леалу что? Потешается сейчас в своем обсидиановом дворце над попавшим впросак богом.

Пора переставать думать о себе в третьем лице, Кей-Фериор. Пора признать, кто ты. И призови ты, в конце концов, силу. Она уже мечется, беснуется. Попробуй, удержи потом, непокорную.

Кейас тяжело дышал. Бездна исчезла, он снова видел стены своей темницы, только ее затопила тьма. Камни мерцали всеми оттенками черного. Темный туман клубился вокруг, то и дело касаясь тела. Покусывая, как одичавшая кошка. Тише, родная, тише! Твой хозяин наконец очнулся.

Кею тяжело было принять новые воспоминания, как и странную силу. Теперь он знал, кем был, какой магией владел. Но оттого не легче. Человеческое сердце трепыхалось в испуге. От новых знаний болела голова. И тьма, она становилась все настойчивей. Сила зверела от того, что хозяин не обращает на нее внимания.

Кей поднял дрожащую руку и осторожно погладил крылья тумана. Тьма будто замурлыкала, обвила его запястье, а после обняла крепко, ластилась, как питомец. Кей раскрыл ладони, принимая. Человеческое тело обожгло болью изнутри. Кей не сдержался, завопил. Его будто пустой сосуд наполнила горячая лава. Как-то никогда не думал, что тьма может быть такой огненной.

Но боль быстро прошла. А между пальцами клубилась тьма, стоило только позвать. Почему так поздно пробудилась? Почему он раньше не вспомнил, не позвал? Тогда Эйбис не увезли бы в Пустошь, не отдали бы замуж за Дира.

Эйбис! Вот точно он — божество убогое, как презрительно назвал его король демонов. Упустил свою королеву, позволил обидеть. Теперь раскрыться придется, спасая.

Кей направил руку на дверь. Тьма снесла преграду в коридор с грохотом. А с улицы послышались крики ужаса. Что, Бездна и все ее демоны, происходит в убежище?

***

Эйбис проснулась от того, что Лаель сильно дернулся и вскочил. Растрепанный, сонный и злой.

— Придурок! — услышала она его раздраженный шепот.

— Что случилось, Лаель? — зевая, спросила принцесса.

— Ничего, — натянуто улыбнулся мужчина. — Сон дурной приснился. Собери вещи, мне нужно отойти. Не спрашивай только куда, — хмыкнул он. — Думаю, и тебе туда надо.

Эйбис, у которой крутился на языке вопрос, смутилась. Действительно, может ему по нужде приспичило. Она наговорила и наделала за эти дни столько глупостей, что на всю жизнь хватит, так что лучше благоразумно промолчать. И самой неплохо бы навестить кустики.

Пока Лаель отсутствовал, принцесса привела себя в порядок и ждала своего спасителя, нервно теребя края одежды, надеясь, что он не передумал идти в убежище.

По слуге веры было заметно, что «кошмар» вывел обычно спокойного мужчину из равновесия. Эйбис не видела его раньше таким нервным и дерганым. Лаель дрожащими руками распихивал оружие по потайным карманам, несколько раз проверил, легко ли выходят из ножен мечи, то и дело поправлял одежду и волосы и ругался себе под нос. Эйбис заметила, что у него сбиты костяшки пальцев. Лупил дерево кулаком что ли? Или она не заметила врагов у себя под носом? Эйбис отчетливо понимала — Лаель в бешенстве. С его губ слетали такие ругательства, какие она и не слышала никогда. Что же такое должно было присниться? Или это она виновата в таком его состоянии?

Эйбис молча выполняла все его распоряжения, похожие на раздраженные короткие приказы. Лаель метался по поляне, затоптал костер, закидал землей угли, еще раз проверил оружие и жестом приказал следовать за собой. Ночь давно опустилась на Симфонию, а им еще предстояло добраться до озера Мрака.

Мужчина почти бежал вдоль стены, Эйбис едва поспевала за ним, пытаясь не отстать и не упасть. Лаель даже ни разу к ней не обернулся. И принцесса уверилась окончательно, что именно она причина такого раздражения слуги веры.

Совсем запыхалась, когда между деревьями блеснуло в лучах луны озеро Мрака и стало светлее от огней убежища. Здесь Лаель остановился резко и повернулся к спутнице, закрывая спиной обзор.

— Ты помнишь, что пообещала? — тихо спросил он.

— Конечно, — кивнула Эйбис, пытаясь рассмотреть огни убежища за его спиной, но Лаель будто нарочно не позволял.

— Нарушишь слово, пожалеешь, — пригрозил он.

Эйбис вздрогнула и шумно выдохнула.

— Лаель, ты вовсе не должен мне помогать. Я же вижу, что ты злишься и не хочешь туда идти. Что тебе до нас? Я могу сама…

Лаель раздраженным жестом приказал ей замолчать. А потом застонал, прикрыл глаза и шумно задышал. Глубокий судорожный вдох и медленный выдох. Каждый вдох становился менее рванным, а выдох длительным и плавным. Наконец Лаель открыл глаза. Исчезла искажавшая черты лица гримаса гнева. Снова застыл статуей. Взял себя в руки. Что же послужило причиной его раздражения?

— Эй-бис, ты тут не причем. Я всегда держу свое слово!

В лунном свете в развевающемся на ветру плаще Лаель напоминал сгусток живой тьмы, опасной, но не для нее. И темнота позвала ее глубоким чуть хриплым голосом:

— Иди сюда, — не приказ, тихая просьба.

Эйбис сделала несколько шагов навстречу. Лаель ласково погладил ее по щеке, забрав выпавшую прядь за ухо. Прикосновение его горячей ладони заставило вздрогнуть.

— Прости, что напугал.

Подушечки его пальцев снова пробежали по щеке, коснулись губ и отпрянули, оставляя зудящую дорожку на коже. Эйбис застыла напротив. Нужно отстраниться, но Лаель будто завораживал, заставляя смотреть только на него и ждать прикосновений.

— Ты пойдешь по берегу озера, — без эмоций начал говорить ей Лаель. — Обойдешь его и останешься там ждать нас. Не вздумай соваться на другой берег, Эй-бис.

Дрожь прошла по всему телу от имени, которое он произнес так протяжно и медленно.

— Но озеро не обойти. Мы много раз пытались и всегда выходили к убежищу, — растерялась принцесса.

Это действительно так. Почему-то все люди были уверены, что на том берегу ничего нет кроме стены, но они с Кеем решили проверить. После множества попыток заметили, что озеро обойти просто нельзя. Пытались идти по берегу, оставляли метки и возвращались к ним. Следовали по стене со своей стороны. Она не уходила под воду, не обрывалась, не заканчивалась, но они все равно выходили в исходную точку. Пытались плыть на лодке, но причаливали на своем берегу возле стены.

Лаель не стал отрицать ее слов, только спокойно ответил:

— Ты обойдешь. Закрой глаза, коснись стены и иди по ней. А еще сожми амулет с обсидианом. Он тебе откроет путь. Этот камень — ключ, магический проводник.

Эйбис погладила подаренный вороном камень, ограненный Лаелем. Мужчина проследил за ее движением и улыбнулся. А потом одним движением накинул свой плащ слуги веры на плечи и уже хотел спрятать лицо под капюшоном, но отчего-то передумал.

Эйбис снова оказалась в его объятиях. Лаель обжег губы коротким, но чувственным поцелуем. И прежде чем девушка успела возмутиться, прижал ее к себе и прошептал:

— Нарекаю тебя видящей скрытое на берегу.

Его голос напоминал шелест ветра, но слова странные слова Эйбис все же разобрала.

— Что? —переспросила она.

По телу вдруг побежали мурашки, закололо каждую клеточку тела, а потом стало невероятно холодно. Рука же Лаеля на ее спине напротив стала такой горячей, что обжигала через одежду.

— Ничего, Эй-бис, это на удачу, — пробормотал ей в макушку. — Просто суеверия.

Разве от суеверий дрожат? Принцесса чувствовала, что Лаеля ощутимо потряхивало и он инстинктивно сжимал ее сильнее в своих объятиях. Грудь вздымалась, будто он бежал.

— Лаель, что с тобой? — попыталась Эйбис выбраться из его рук, что сжимали как тиски.

— Ничего, яркая моя. Сейчас пройдет. Не рассчитал чуток свои силы и выдержку. Утро выдалось тяжелым.

— Тебе что-то такое страшное приснилось? — тихо спросила Эйбис, позволяя себя обнимать, если ему нужно.

— Приснилось? — непонимающе переспросил мужчина.

— Ну, ты же из-за кошмара такой сегодня… нервный?

— А, да, конечно, — пробормотал Лаель ей в макушку. — Из-за него… Костры снились. Но не бери в голову, уже все хорошо. У всех слуг веры бывают изредка такие дни, когда сдерживать эмоции тяжело. Особенно после… хм… снов. Эй-бис, помни, что ты обещала. Я приведу всех, кого смогу. Только ты должна быть в безопасности на той стороне озера. Иначе ничего не выйдет. Чтобы не произошло, не приближайся к убежищу.

Он согнутым указательным пальцем, коснулся подбородка, поднял голову девушки вверх и заставил посмотреть себе в глаза.

— Ты должна мне довериться. Иначе ничего не выйдет. Ты веришь мне?

Эйбис кивнула, хотя отчего-то в душе поднялся протест.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал он, — а теперь иди, — и Лаель подтолкнув ее к стене, растворился в темноте деревьев, будто растаял в воздухе.

Эйбис какое-то время бездумно смотрела на то место, где стоял мужчина. Пролетела какая-то птица, хлопая крыльями. Девушка вздрогнула, поежилась от ночной сырости и плохого предчувствия, положила руку на стену, второй обхватила амулет и пошла вдоль живой преграды на ту сторону озера Мрака.

Глава 20

В убежище Кейас застал хаос. Люди бегали по улицам, стаскивали разный хлам к главным воротам, сооружая баррикады. Голосили женщины, плакали дети. Где-то полыхал пожар, принося запах гари. На рыночной площади, судя по лязгу стали и крикам, шел бой.

Кейас поспешил туда. Обретенная сила рвалась из тела. Пальцы и руки окутал черный туман. А еще злость. Она раздирала изнутри. Убежище — его новый дом. Он здесь вырос, здесь его отец и мать. Пусть он и бог, но эти люди воспитали его новый облик, оберегали и любили. Здесь он познал заново все прелести смертного существования. И не позволит ни одной твари принести сюда кровь и смерть.

Он знал, что нельзя раскрываться. Первый ищет его. И нарушит правила, как сделал он сам. И тогда от Симфонии не останется и камня. Она просто погибнет от столкновения двух богов. Этого допустить никак нельзя.

Поэтому в первую очередь Кейас нашел себе мечи, забежав в оружейную. Вооружился двумя одноручными клинками, засунул за пояс несколько метательных кинжалов и выскочил на площадь.

Отряд отца с трудом сдерживал натиск всего трех слуг веры. С первого взгляда стало понятно, что мужчинам не устоять перед этими машинами для убийств. Послушники двигались словно демоны: быстрые стремительные атаки, безумные на грани человеческих возможностей уклонения. Слуги веры подныривали под клинки, изворачивались, будто змеи, совершали безумные прыжки и сальто, обрушивая удары с воздуха. Плащи не мешали им. Напротив, создавали дополнительную преграду противнику. Слуги веры ловко использовали складки ткани, отвлекая и запутывая врага.

А за их спинами голосил жрец:

— Покайтесь, безумные! Первый бог милостив.

Люди падали, сраженные бездушными убийцами. Кей заметил отца, схлестнувшегося с одним из послушников. Кейас, не раздумывая, рванул к нему, но не успел. Отец захрипел и упал на колени, выронив меч. А убийца спокойно вытащил из его тела клинок, чтобы продолжить бой.

От боли стало дурно. Человеческое сердце сжалось. Кейас, практически не осознавая ничего, закричал. Метнул кинжал в слугу веры, но тот легко уклонился и повернулся к новому противнику.

Кейас бросился к убийце отца с обнаженным оружием. Слуга веры спокойно замер, ожидая атаки. Кей ударил с такой силой, что их встретившиеся клинки высекли искры. Но послушник отвел его оружие в землю, развернулся и быстро атаковал открытый бок. Кейас инстинктивно выпустил тьму, защищаясь. Она будто доспех обволокла кожу, спасая от удара.

Слуга веры озадаченно отступил. Но быстро взял себя в руки и атаковал. Кейас позволил тьме проникнуть в клинок, открашивая его в черный цвет. От нового удара мечи слуги веры, ударившись о пропитанные тьмой клинки Кея, зазвенели будто стекло и разлетелись осколками. Мужчина попятился. Капюшон слетел с его головы, открывая искаженное от ужаса лицо совсем молодого парня.

— Демон! — пробормотал он прежде, чем Кей снес ему голову.

Жрец завизжал и забормотал молитвы. Двое оставшихся слуг веры повернулись к Кейасу и бросились в атаку. Они налетали вместе, будто безумные кидались на нового врага. Кей едва успевал отражать атаки. А если и пропускал, его страховала тьма. Она становилась то тверже камня, защищая броней, то острей клинка, поражая противника, то густой, как сама ночь, ослепляя. Она рычала, просила хозяина отпустить ее в полноценный бой. Обещала растерзать нити противника, развеять в эфире мироздания. Но Кей хотел отправить бездушных убийц в Бездну собственными руками. Отомстить за отца.

Рубашка давно промокла от пота. Мышцы ныли, он едва поспевал отбиваться от превосходящих мастерством противников. Уцелевшие воины убежища пытались помочь ему, но только мешались и получали новые ранения. Слуги веры извивались как ужи и использовали любую промашку противника себе на пользу. Кей рявкнул на воинов убежища, чтобы не мешались.

Позволил тьме затопить глаза. Мир мгновенно потемнел, расцвел искрящейся чернотой. Нити слуг веры пульсировали едва-едва, будто души этих живых существ давно умерли. Кей осознал, что тела их — всего лишь пустые сосуды. В них нет больше того, что делает людьми: ни чувств, ни эмоций, ни мыслей. Стало мерзко от такого издевательства над законами мироздания. Он подошел слишком близко, подставляясь под удар, но позволяя тьме атаковать. Клинки слуг веры приблизились к его смертному телу, но не смогли пробить сотканный из черного тумана доспех. А его тьма ворвалась в личное врагов, пропитала собой каждую нить, запульсировала и взорвалась, разметав нити слуг веры по Бездне.

Слуги веры сломанными куклами упали на землю без признаков жизни.

Жрец уже не причитал и не сыпал проклятиями, он визжал от страха, глядя на Кейаса. Его стоило убить за все отобранные и искалеченные жизни, за грубое вмешательство в законы мироздании. Кей подошел к нему. Жрец упал на колени и принялся истово молиться, призывая Первого бога.

Снести ему голову с плеч так просто, как и развеять обсидиановые нити, но Кей опустил оружие и коротко приказал:

— Свяжите его!

Мужчины беспрекословно выполнили приказ, глядя на нового лидера с восхищением и благоговением. Кейасу было все равно. Он подбежал к отцу, опустился рядом с раненым на колени. Тот уже не дышал, изо рта вытекала струйка крови. Слуга веры нанес ему рану в живот, распоров брюхо. Кей знал, что с такими ранами не выживают. Сарем, ближайший друг и соратник отца, видимо, принял его последний вздох, держал голову на коленях и с потерянным взглядом смотрел на погибшего командира их небольшого гарнизона.

Кейас даже подумать не мог, что будет так больно. Глаза защипало, по щеке скатилась слеза. Одна единственная, но она будто оставила огненный след на коже. Душа заныла. Терять близких всегда больно, даже если ты бог и прожил миллионы лет. Кей оплакивал отца, Фериор оплакивал вместе с ним. Навсегда душа бога запомнит этот день и потерю. Он с ней будет жить в вечности и будет скорбеть. Новая личность — новая боль на века.

— Что здесь произошло? — сквозь зубы спросил у Сарема, пытаясь отрешиться и не смотреть на погибшего отца.

— Император призвал своих слуг, оставил только этих. Жрец объявил, что все мы пройдем через откровение. А наших детей… мальчиков, заберут в послушники при храме, чтобы спасти их души. Они хотели превратить наших детей в этих тварей, — он махнул рукой на тела слуг веры и в сердцах выругался. — Твой отец повел нас в бой, а леди Лайла сейчас вместе с остальными строит баррикады, чтобы защитить убежище.

— Хорошо, — коротко ответил Кей. — Убежище они не получат.

На кончиках пальцев запульсировала тьма. Сарем уставился на его руку с удивлением, которое медленно сменялось благоговением.

— Парень, что случилось с тобой? — тихо спросил Сарем. — Это, конечно, был потрясающий бой, но мы чуть не обделались. Что эти твари с тобой сделали?

Кей усмехнулся.

— Ничего особенного, просто помогли вспомнить кое-что, — он замялся, — из прошлой жизни.

— Это же магия? — благоговейно зашептал друг отца. — Как у властителей с той стороны стены?

Кей только плечами пожал.

— Хорошо хоть одержимым не обзываете, — усмехнулся он.

— Да как можно-то. Мы все жили в городе при замке. И магия никогда никому не вредила. Сами боги тебя послали к нам и одарили.

Кей не смог сдержать улыбки от такой непосредственности. Конечно, боги. Вернее один бог, которого вы все боитесь до Бездны и произносите его имя как ругательство. Кейас поднялся и спокойно приказал:

— Отнесите раненых в господский дом и окажите помощь. Подготовьте убитых к погребению. Остальные за мной к воротам!

Воины беспрекословно подчинялись мальчишке, которого совсем недавно гоняли на ристалище и поддевали. Он будто повзрослел за один миг на тысячи лет. Ему не хотелось противоречить, только подчиняться и служить. От Кея фонило невероятной мощью, силой и уверенностью.

Хотя некоторые суеверно чертили в воздухе руны, защищаясь от злых сил.

***

Лайла двигалась с трудом после недавних «нежностей» Иригона. Муж заявил ей о своем желании выдать Эйбис замуж в день казни лекарки, и императрица не смогла смолчать. За что и получила несколько тумаков и болезненные удары плетью.

На обычно чистом лице красовался синяк. Щека припухла и покраснела, глаз немного заплыл. Обычно Иригон прятал супругу после избиений. Вот и в этот раз отправил в убежище и приказал не выходить из комнаты.

Но Лайла не собиралась его слушаться. Протест, который копился годами, наконец созрел. Императрица думала не о себе, а о дочери сестры, которую выдадут замуж и навсегда закроют за высокими стенами дворца и обяжут рожать наследников трона.

Пока в убежище сновали слуги веры, руки ее были связаны. Все же она хрупкая женщина, чтобы противостоять хорошо обученным воинам. А у них приказ — не выпускать императрицу с комнаты.

Помог случай. Взбунтовалось само убежище. Муж совсем сошел с ума. Он отдал приказ забрать всех мальчиков в послушники при храме, забыв о договоре, о том, что подтвердил кровью клятву не причинять этим людям вред. Они заложники, как принцесса Эйбис, и гаранты мира в Симфонии. Об этом император и не вспомнил.

Лайлу привлекли шум и крики на улице. Гарнизон убежища затеял бой, когда слуг веры осталось только трое во главе со жрецом.

Что это как не демонов шанс? Не размышляя ни мгновения, Лайла позволила магии одеть ее в боевой костюм фивиретов, заплела черные волосы в косу и вышла на улицу.

Во дворе остались в основном только женщины и дети. Жители убежища косились на свою повелительницу с подозрением и злобой. Но Ранори, заметив синяк на лице у госпожи, всплеснула руками.

— Как же это, леди Лайла? — запричитала она.

— Ранори, заводи женщин и детей в наш дом, — спокойно приказала императрица. — Здесь широкая сеть подвалов, а за винным погребом есть ход в подземелье, где можно укрыться. Найдешь его за бочками. Там на камне вытесана руна. Ее просто нужно нажать.

Лайла как фивирет чувствовала пустоты под своим домом, но чтобы найти тайные ходы ей понадобился не один год. Они вели в пещеры под озером Мрака и явно имели выход где-то еще, судя по гулявшим сквознякам. Но этого Лайла не успела узнать. По крайней мере, у них будет хотя бы возможность спрятаться. Служанка закивала, но Лайла остановила ее жестом.

— Мальчики пусть останутся. Мне понадобится помощь. Нужно перекрыть единственный вход в убежище. Тащите мебель, сундуки, доски, все, что сможете достать. Император не простит вас после этого боя. Нам нужно сражаться.

— И освободите Кейаса, — коротко приказала она через плечо, даже не подозревая, что парень как раз освободился сам, выбрался через заднюю дверь и спешит на помощь сражающемуся отряду.

Никто не посмел перечить. Лайлу и раньше слушались и не только в силу статуса.

Работа кипела. Гора из мебели, скамеек и всего, что только под руку попадалось, росла, перекрывая ворота в убежище. Императрица лишь изредка прислушивалась к звукам боя и облегченно вздохнула, когда раздались ликующие крики, и лязг стали умолк.

Но ее внимание привлекли огни приближающегося к убежищу отряда. Медлить больше было нельзя. Она приказала своим помощникам отойти и пустила в ход магию. По телу прошла волна зуда. Она тут же отступила, принося облегчение, как только фивские татуировки засветились на коже.

Женщины рядом с ней потрясенно ахнули и попятились. Но Лайле было плевать. Императрица знала одно: ее терпение кончилось, она больше никогда не вернется к мужу. Миссия, которую она добровольно взвалила на свои плечи столько лет назад, провалилась. Эйбис в Пустоши, людей убежища собираются сжечь или превратить в безумных фанатиков.

Им нужно продержаться только до утра. Пока до священного леса долетит ее призыв о помощи. Зао поймет, явится и спасет, как всегда. И плевать на договор. А потом он поможет вызволить Эйбис из лап Иригона. В своем герое Лайла не сомневалась никогда.

Ветви плюща вырывались из-под земли, оплетая рукотворную баррикаду, стягивали шаткую конструкцию, прорастали сквозь мебель, формируя высокую плотную и широкую стену, которую не так уж легко будет преодолеть даже слугам веры. Хорошо, что полуостров убежища соединен с землей лишь тонким перешейком. По воде добраться до осажденных будет тяжело. Их легко смогут снять арбалетчики. Такое расположение может стать и ловушкой. Раньше убежище было неприкасаемым. Здесь запрещено было проливать кровь, поэтому оно абсолютно не оборудовано фортификационными сооружениями. Нет даже простейшего частокола.

Дворцы всегда защищала магия, а на гильдию наемников, проживающую ранее в убежище, мог решиться напасть только идиот. Но все это далеком прошлом. А сейчас им так не хватает воинов и частокола.

При этом Лайла прекрасно понимала, что другого выхода нет, им никто не позволит добраться до стены или скрыться в зачарованной части озера Мрака. Магия не пропустит, если не разрешат хозяева. А фивов еще нужно позвать. Зов с этой стороны стены всегда пробирался с трудом. Мешали магические помехи и отсутствие энергетических потоков. Вести людей к стене — приговорить их к гибели. Лучше держать осаду в убежище и ждать помощи.

— Леди Лайла? — удивленно раздалось за спиной, когда императрица опустила руки, любуясь возведенной преградой.

От знакомого голоса императрица вздрогнула и обернулась.

— Рада видеть тебя в здравии, Кей, — усмехнулась она, узнав парня в свете факелов.

Что-то произошло с мальчиком. Он и раньше был задирой, умелым и дерзким воином, но сейчас от него разливалась сила, от которой становилось не по себе. Темно-русые волосы почернели. Радужка слилась по цвету со зрачком. А ладони, сжимавшие окровавленные клинки с черным лезвием, обнимает темная дымка.

— Вы — маг? — озадаченно спросил парень, мгновенно напоминая прежнего Кейаса, способного так искренне удивляться.

— Ты, я погляжу, тоже, — усмехнулась она. — Да еще и из темных. В Бездну слетал?

— Что-то вроде того, — ответил так же Кейас, скривившись, а в его глазах сверкнули искры.

Лайлу обдало холодом, она поежилась и отвела взгляд, будто в глаза древнему существу заглянула, а не восемнадцатилетнему мальчишке. Темная магия осталась лишь в страшных сказках. И лично императрица знала только одного темного, за которого когда-то добровольно вышла замуж, после того, как он стал обычным человеком.

Рядом с Кейасом стало жутко и неуютно. Но все напряжение разрушила Ранори, которая с воплем радости кинулась на шею сыну.

— Живой, родной мой, — причитала она, приподнявшись на цыпочки и целуя растерянного парня в щеки, нос, глаза, не замечая ничего. — Я думала эти демоны тебя замордовали, когда мы не нашли тебя в подвале.

Для Ранори он все еще маленький мальчик, пусть и темный маг. Кейас ошеломленно моргал и не пытался оторвать от себя счастливую мать, которая заливалась слезами на его груди. Взгляд Бездны потеплел. Он осторожно обнял родного человека и ласково прошептал:

— Ну, перестань, на нас смотрят. Живой я, живой.

— Милый мой, хороший, — не унималась Ранори, плача и гладя сына по щекам, заросшим за время заключения щетиной. — Маленький.

Так смешно стало от этой сцены. Лайла захохотала. Остальные жители убежища, как и прибывшие с Кейасом воины, улыбались и отводили взгляды. Мать, это всегда мать, даже если ее сын — вошедший в силу темный маг, чуть ли не демон Бездны.

Кейас шумно выдохнул и осторожно оторвал от себя мать.

— У меня плохие новости, — сказал он угрюмо.

Ранори тут же сошла с лица и побледнела.

— Отец? — только лишь и спросила она.

Кейас кивнул и прижал мать к груди, когда та всхлипнула и залилась слезами.

Факелы приближающегося отряда уже совсем близко. Лайла не хотела вмешиваться в семейное горе, но пора действовать. Она осторожно обняла за плечи служанку и оторвала ее от сына. Кивком приказала женщинам забрать ее и увести в дом. Ранори, поглощенная своим горем, ничего не заметила и послушно пошла с другими.

— Соболезную, — обратилась она к Кейасу.

— У него будет новая жизнь, лучше этой, — холодно отозвался парень, снова растеряв всю человеческую беззащитность и устремляя взгляд к приближающимся врагам.

Не принял жалости, закрылся и стал раздавать приказы, будто занимался этим всю жизнь. Указав на лучших стрелков, части велел выбрать возвышения на берегу и залечь там, чтобы защитить убежище от нападения с воды, остальным указал на крыши домов. Оставшимся в живых воинам приказал держаться рядом, а женщинам и детям укрыться в хозяйском доме, как в единственном каменном строении на их полуострове. Если их попытаются поджечь, шансы спастись там выше. А потом Кей повернулся к ней.

— Леди, вам стоит пойти в дом, — заявил этот новый Кейас.

Лайла усмехнулась и покачала головой.

— Нет, мастер Кейас, я приму бой с вами. Моя магия может пригодиться.

— Вы готовы сражаться против собственного мужа? — холодно спросил он. — Вполне вероятно, что император решит, что вы у нас в заложниках и это поможет потянуть время.

Но Лайла только грустно усмехнулась. Иригон пожертвует ею, не задумываясь, она в этом не сомневалась. Она для него лишь дорогая вещь. Императрица расправила плечи и покачала головой.

— Если кто и сможет уговорить Иригона, так это я. Больше никто. Так что я остаюсь.

Кей не стал спорить, только кивнул, разрешая остаться, и повернулся к врагам.

Слуги веры остановились перед баррикадой, ничем не выдавая своего удивления. Они молча рассредоточились, формируя идеальную шеренгу и застыли, ожидая приказов. Жрец, который возглавлял воинство, осмотрел стену и зашептал молитвы, проклиная магию и магов.

Но когда из-за спин послушников вышел император, Лайла едва подавила испуганный возглас и поняла, что договариваться не с кем. В императорской мантии был не Иригон. Перед ними стоял Дир, а на его груди светился красным кристалл Багрового повелителя.

Император мертв, договор утратил силу. И это значит, что впереди новая война, еще кровопролитней предыдущей.

Боги! Нет! Только не это исчадье Бездны. А Эйбис? Что с девочкой? Неужели мертва? Лайла побледнела и пошатнулась.

— Би, жива, я бы почувствовал, — не поворачиваясь к императрице, вдруг сказал Кейас, будто мысли прочитал.

Он не проявил эмоций, но императрица заметила, как мужчина напрягся и сжал клинки. Что он мог знать о самом страшном маге прошлого? Но видно знал и смотрел на него хладнокровно, стиснув зубы.

Бывший племянник императора с усмешкой оглядел стену, но главарей мятежников не удостоил и взглядом. В переговоры он вступать не собирался, повернулся к слугам веры и коротко приказал:

— Сожгите тут все. Пусть сжарятся, как крысы в печи. В живых не оставлять никого, — махнул он рукой и пошел прочь, выражая полное пренебрежение противнику.

Слуги веры, повинуясь приказу, стали полумесяцем и достали луки.

— Твою мать, — выругался Кейас, наблюдая, как послушники синхронно наматывают просмоленную паклю на древко стрел.

Лайла вдруг отчетливо поняла, что псы императора шли сюда именно за этим. Сжечь убежище со всеми его жителями. Факелы на длинных древках они заранее воткнули в землю на равном расстоянии друг от друга, готовя для себя доступ к огню.

Первые стрелы полетели в осажденный город, втыкаясь в крыши и стены домов, пробивая окна. Воины по приказу Кейаса пытались как можно скорее сбить огонь, но сухое дерево загоралось слишком быстро, а у некоторых домов до сих пор соломенные крыши. Скоро в убежище разверзнется бездна из пламени.

Вторая порция горящих стрел целенаправленно прошила баррикаду. Плющ стянул барахло в единую конструкцию, но не смог превратить все это в монолитные ворота. Баррикада задымила и начала тлеть.

Снова стрелы пронзили самодельные ворота. В центре вспыхнуло пламя. Кей кричал, воины пытались затушить огонь, таская воду с озера Мрака.

Лайла смотрела на ровные ряды слуг веры и воткнутые в землю факелы. Если потушить их, у осажденных появится время. Послушники не умеют зажигать огонь магией. Для этого нужно хотя бы огниво. А если утянуть промасленные факелы под воду, вместе с несколькими послушниками, это может, хоть как-то задержать врагов.

Жаль слишком далеко. Вода не позволит применить магию. Лайла побледнела, сжала кулаки и перелезла через баррикаду, пока ту окончательно не объяло пламя.

Что ж… может, для этого такта она и родилась. Пусть и страшно, слезы выступают на глазах. Нет, это просто дым их разъедает.

Хорошо, защитники не заметили ее. Могли бы не пустить. А ей нужно помочь. Так, как всегда помогал Заорг. Магией, которую подарили предки.

Лайла смело двинулась по перешейку, открытая для стрел и арбалетных болтов. Неважно все. Природный щит на время укроет, а клановые навыки отведут глаза. Ей хватит времени, чтобы оставить противников без огня, пока есть силы. Она встряхнула кистями, упала на одно колено, касаясь земли ладонью, и призвала магию. Слуги веры не замечали ее, готовя новую атаку.

Плющ отозвался, пополз по земле к врагам. Лайла не спешила, атака должна быть стремительной, чтобы сбить с толку слуг веры. В отличие от чистых фивиретов она была слаба. Все же ее плющ достиг цели. Земля у ног слуг веры пошла волнами, утаскивая пласт земли вместе с воткнутыми факелами в воду. Огонь с шипением погас. Но слуги веры не испугались и не отступили. Не смотря на то, что одного из их товарищей плющ ухватил за ноги и потащил к воде.

Они выпустили последний залп горящих стрел в соломенные крыши убежища и синхронно обнажили мечи. Послушник, которого плющ утаскивал в воду, перерубил путы кинжалом и поднялся. Капюшон упал с головы. И Лайла заметила на его лбу горящую татуировку. Слуга веры смотрел прямо на нее. На него не действовала клановая магия отвода глаз. Обнажив меч, мужчина пошел прямо на императрицу.

Лайла понимала, что не сможет скрыться за баррикадой убежища. Та вовсю пылала за спиной. А слуга веры двигался к ней через воду. Его братья по ордену выстроились в шеренгу и зашагали к убежищу.

Императрица слышала, как кричит Кей, раздавая приказы. Защитники дали залп арбалетными болтами по приближающемуся врагу. Лайла лучше их видела, что выстрелы достигли цели. Слуги веры дергались как куклы, когда их тела прошивала сталь. Но не стонали, не кричали, не падали. Ровной шеренгой шагали по перешейку убежища, будто и не почувствовали ничего.

У одного из них, болт торчал из глазницы. Лайла пораженно ахнула. Пришло осознание: это не люди больше. Что-то страшное и практически бессмертное.

Она взмахнула кистями, готовясь первой принять удар неживого воинства. Но не пришлось.

Слуги веры вдруг замерли. Синхронно повернулись назад. Опустили оружие и застыли, принюхиваясь и прислушиваясь. Над лесом вдруг поднялась стая воронов. Они с громким карканьем летели к убежищу и закручивались спиралью над почему-то прекратившими атаку одержимыми.

Послушники одновременно подняли головы, будто танец птиц в воздухе заворожил их. Руна на лбу вспыхнула. Из глаз потянулся черный дым, который также закручивался вихрем и уносился к стае воронов. Странное воинство издало последний облегченный вдох, и слуги веры попадали на землю. Будто кто-то освободил марионеток, перерезав связывавшие их с кукловодом нити.

***

Кейас пропустил момент, когда исчезла леди Лайла. Заметил ее уже за баррикадой и застыл от ужаса. Все его нутро бога вопило об опасности. Огонь бесновался вокруг, быстро пожирал постройки убежища. Его люди не справлялись с масштабным пожаром. Кей видел только два выхода: применить магию, чтобы унять пламя и раскрыться или прорваться с боем к стене. Но первый вариант был менее страшен, чем то, что двигалось на них по перешейку.

Кей знал, что это не люди. Чувствовал злобу, древнюю мощь и голод. Темный маг призвал в тела слуг веры низших демонов. Твари получили в свое пользование костюмы из опытных умелых воинов. Кто как не он знал, на что способны демоны в своей ярости.

Тьма не спасет его. Смертному телу не по силам выстоять против такого количества одержимых. Как маг он может растерзать нити смертных оболочек, но не отправит тварей назад в Бездну.

Кей знал, что демонов подобным образом на поверхность вызывать опасно и неправильно. Особенно низших, неразумных, которых король демонов ласково величал детками. Они не могут сами вернуться в Бездну, а солнечный свет, как и руны привязки, причиняют низшим нестерпимую боль, от которой твари окончательно теряют разум и звереют, нападая на все живое по воле вызвавшего их мага. Демоны, лишившись защиты в виде человеческого тела, останутся на поверхности, и накинутся на такой привлекательный для них источник энергии в виде нитей бога. А без Леала отправить их назад Кейас не сможет, пусть и бог. Ведь демоны не его создания. Исконные хозяева Симфонии. Они жили в этом мире до появления разрушителя.

Кей с содроганием вспоминал свое первое столкновение жителями нижнего мира, а ведь он тогда был невероятно силен, но едва одолел их короля. Победил в честном бою, заставил подчиниться и заключить договор. И все равно Леал не признал его власть до конца. Можно сказать, что они с королем демонов заключили вынужденное перемирие. Его вассалы жили обособленно и охраняли сад Бездны. Фериор же поддерживал на комфортном уровне среду их обитания и делился энергией. Именно на таких условиях король демонов позволил ему разыграть партию с Первым на своей территории.

Несмотря на то, что может умереть его смертное тело, Кейас приготовился к битве. Защитники убежища, обычные люди, совсем позабыли о пожирающем убежище пожаре и взирали на приближающегося врага с суеверным ужасом. Особенно, когда арбалетные болты, застряв в телах, не причинили одержимым вреда.

На телах марионеток должны быть руны привязки демона к оболочке. Это единственный шанс справиться с тварями. Подпустить к себе ближе, позволить тьме проникнуть в тело и найти точку, где сплетаются нити двух существ. Был бы один такой одержимый — не проблема. Но почти три десятка много даже для бога.

Кейас вздрогнул вместе с демонами, когда услышал тихий гул. Будто низкий рокот на пределе слышимости. Одержимые замерли и развернулись к лесу, откуда к ним летела туча из воронов. Птицы кричали, кружили над тварями Бездны и звали… Даже виски заломило от этого зова. Сильного, болезненного, потустороннего. Демоны не могли ему противиться. И Кейас понимал почему, только как это возможно? Он же не мог…

Души тварей покидали людские оболочки через глаза, позволяя птицам увлекать их за собой. Кей наблюдал за ними с возрастающим изумлением. Не покидало чувство, что он что-то упускает. Какое-то знание, такое важное в данный момент. Но в памяти до сих пор слишком много белых пятен.

— Что так и будешь пялиться или все же уведешь этих смертных в безопасное место? — позвучал над головой насмешливый голос.

Спину обдало холодом. Кей резко развернулся и посмотрел вверх, почуяв соперника каждой нитью божественной души. Но рядом кроме защитников убежища, замерших с открытыми ртами, никого не было.

— Хороший костюмчик, — зазвучало с другой стороны. — Но как слаб. Что мне мешает отправить тебя в Бездну?! — добавил слишком знакомым елейным голосом неизвестный.

Кей перевел взгляд на пылающую крышу соседнего дома и уловил краем взгляда мелькнувший силуэт.

— Леал… — зарычал он. — Выходи, сволочь!

— Леал, — передразнили с другой крыши. — Не коверкай мое имя, божество убогое. Как забавно, однако все сложилось.

Кей прикрыл глаза и позволил тьме найти говорившего. Силуэт его расплывался, но тьма уцепилась за жизненную энергию твари Бездны.

— Что ты здесь делаешь? — потребовал ответа Кейас, безошибочно развернувшись в ту сторону, где и был демон, а не его иллюзии.

Угрожающе поднял руку, позволяя тьме заискрить на пальцах.

— Как что? — хмыкнула тварь. — Звал же. Я пришел на зов, как договаривались, — прозвучало в ответ глумливо.

Кей выпустил тьму, пытаясь поймать говорившего. Это угроза посерьезней, чем сотни одержимых. Ловкий, хитрый, коварный и безумно сложный враг, который всегда играл только за себя. Фериору когда-то пришлось убедиться в этом на собственной шкуре.

Черный туман кинулся на крышу, пытаясь спеленать короля демонов, но схватил только пустоту. А над ухом раздался издевательский хохот.

— Какие мы нервные, однако, — глумливо протянул голос с другой стороны.

— Леал… убирайся, откуда пришел. Я приказываю тебе!

— Знал бы ты откуда я пришел, — раздалось в ответ насмешливо. — Сам бы меня туда не пустил.

Сволочь, как всегда говорит загадками и бесит. Леал раздражал своим мельтешением, ядовитым поганым языком и интригами, хотя несколько тысяч лет сидел в своей берлоге, устраивал кутежи и не вмешивался ни во что. И вот, пожалуйста, самая опасная тварь вылезла во внешний мир.

Не оборачиваясь, Кей послал тьму туда, где чувствовал демона. Но Леал увернулся и рассмеялся:

— Ой-ой, как страшно. Я прям весь дрожу, — эхом пронеслось над миром.

— Убирайся! — рявкнул Кейас. — Я не звал тебя. Ты нарушаешь договор, скрепленный нитями.

— Это ты договор нарушил, божество, — зло раздалось в ответ с боку. — Мои детки страдают. Я в своем праве.

Кей заскрипел зубами, понимая, что демон прав. Но не он создал такого темного, как Багровый повелитель, не он открыл ему запретные ритуалы. Его темные никогда не посягали на законы мироздания и предпочитали договариваться с древней тварью, выпрашивая себе защитников. И совсем не из низших. Леал редко одаривал смертных своими слугами, только таких избранных, как Синхар. Остальные обычно проигрывали, заключая не выгодные для собственной души контракты. Но говорить с королем демонов бесполезно, если он решил, что договор нарушен.

Кей, не поворачиваясь, отправил тьму на охоту, медленно нащупывая след демона. Она стелилась по стене дома, прячась в тенях и щелях. Слишком хитрая тварь ей сейчас противостояла. Кей почти схватил демона. Но Леал в последний момент ускользнул.

— Я не шучу, демон, — рявкнул Кейас. — Убирайся!

— Чуть больше почтительности, божество, — раздалось в ответ холодно. — С королем говоришь. И это твои зверушки мучают моих подданных, а не мои твоих. Кто дал им такую власть?! Не ты ли, о великий Карающий?! Может и мне поиграть твоими пешками? У них вкусная энергия.

— Только посмей, — рявкнул Кейас, осознавая последствия.

— А если посмею, то что? — в том же тоне ответил голос с другой крыши. — Ты же слаб сейчас, смертен. Что ты мне сделаешь, жалкий темный? Ты даже истинного имени моего не помнишь, — рассмеялся король демонов.

Тьма в этот раз рванулась к врагу очень резко, но снова опоздала всего лишь на такт.

— Так и будешь играть со мной в догонялки или все же спасешь своих смертных? — снова переместился голос. — Я, конечно, понимаю, что я сейчас весь из себя герой и спаситель, но ту темную тварь слишком тяжело удерживать. Мои детки не справляются. Оставить твое смертное тело темному? — звук с другой крыши. — М-м-м-м, заманчиво, конечно, я так давно об этом мечтал. Но у меня договор: спасти твою смертную шкурку. Поэтому не искушай, божество, — слишком близко мелькнула тень, спасаясь от преследующей по пятам тьмы.

— С кем договор? — прорычал Кейас.

У него даже волосы зашевелились на голове. У кого могла быть такая сила, чтобы призвать короля демонов, если он сам едва совладал с тварью в свое время? Это новый ход Первого? Он что-то упустил в их тысячелетней игре? Если так, то в своей победе теперь он совсем не уверен. Как бы его не заманили в ловко расставленную ловушку.

— Кто тебя призвал? Кто заключил договор? — допытывал Кейас, пытаясь поймать демона, но тот все так же ускользал, ловко перепрыгивая с крыши на крышу.

— Тайна, — прошелестело за спиной над ухом. — Ммм… такая сладкая невинная тайна. Мне как раз по вкусу.

Тьма только зубами цапнула, снова упустив быструю тварь. Кей не пытался понять его слова, сосредоточившись на поимке демона. Все же получилось задеть. Леал зашипел, когда тьма хлестнула по щеке, обжигая.

— Надоел ты мне, — рявкнул демон зло, когда тьма ударила с другой стороны и почти схватила его за крыло. — Бесишь. Я вообще-то тебе помогаю, Роиреф, если не дошло, — звучало даже немного обижено.

Кейас скривился, услышав свое имя наоборот. Будто сталью по стеклу кто провел, вызывая сводящий зубы скрежет. Тело на мгновение сковала слабость. Тьма заскулила, будто ее пнули и выпустила демона из ловушки. С чего вдруг? Фериор же не демон, чтобы использовать его имя так? Но сила, с которой нанес ответный удар Леал, удивила и даже заставила напрячься.

— Не нравится, да? — рассмеялись напротив, и внутренним зрением Кейас наконец увидел своего упавшего на землю противника, который ловко вскочил на ноги.

Тьма все же умудрилась сбить тварь с крыши. Но Кей растерялся и не успел закончить начатое, увиденное едва не заставило его распахнуть глаза от изумления.

Король демонов переливался как северное сияние переплетением человеческих нитей. Великий космос! Да он же в смертном теле! Возродился. Кей фыркнул, не сдержав смешок.

Тварь поняла, что раскрылась и громко выругалась.

— Слаб говоришь? — ехидно заметил Кейас. — А сам-то? Ты как умудрился, ваше величество? Костюмчик не жмет?

Отлегло от сердца. Потом разберется, как Леал умудрился попасть в тело смертного, но это уравнивало шансы.

— Заткнись, ради Бездны, — скривился демон. — Ржет он. На себя посмотри, божество убогое.

Кей не смог сдержать хохота. Даже в бытность богом не мог себе представить такой ситуации. Сам он легко мог переродиться в смертном теле и, умерев, вернуться в божественное состояние. Король же демонов явно попал во внешний мир не по своей воле и так просто вернуться не сможет. Без помощи так уж точно. И это огромное преимущество.

— Леал, попридержал бы свой грязный язык. Я же могу и разозлиться, — поддел он демона. — И что жалкий смертный сможет противопоставить богу?

— Меня не так зовут, — рявкнул король демонов.

— Не нравится? — вернул ему издевку Кейас. — А я только начал. Если договор разрушен, могу и истинное имя вспомнить. Будешь моей собачкой на привязи.

— Обойдешься, — ехидно оскалился демон. — Я отдал свое имя в очень теплые руки на хранение.

— Вот как? — усмехнулся Кейас. — Так ты жалкая марионетка? Удивлен. Сильнейший демон Бездны и у кого-то на побегушках.

Леал зарычал, но нападать не пытался. Да и Кей остановил свою тьму, забавляясь ситуацией.

— Ты очень ошибаешься, божество, — протянул король демонов. — Я отдал свое имя добровольно. Я не связан. И все что делаю — делаю по своей воле. Но вот ты-то теперь подчинить меня не сможешь, — демон хмыкнул.

Кейас напрягся. Такие заявления древней хитрой твари пугали. Нашелся же идиот, которому «повезло» связаться с высшим демоном. Он знал Леала не одну тысячу лет и искренне сочувствовал его «хозяину».

— Уел тебя? — хохотнул король демонов. — А вообще мне надоело с тобой трепаться. Ты по сторонам хоть посмотри. Пылает все.

Кейас вздрогнул от такого справедливого замечания. В убежище горели почти все дома, кроме главного каменного строения. Паника набирала обороты.

— Уводи своих людишек в пещеры под убежищем, пока твоя темная тварь не явилась, — недовольно проворчал Леал. — Мои птички не могут удерживать его вечно. И вообще мне их жалко, — глумливо скривился противник, — я такой сентиментальный стал с недавних пор. Прям так и тянет кого-то спасти. Даже тебя.

И король демонов исчез, будто и не стоял перед ним только что. Все их пляски с Леалом остались незамеченными для защитников убежища. Может, и видели воины, как Кей крутился вокруг себя, но разговоры они с Леалом вели мысленно. А тварь Бездны всегда прекрасно умела отводить глаза и создавать иллюзии.

Мужчины пытались тушить пожар. Но пламя поглощало постройки слишком быстро. От убежища скоро не останется и следа. Сволочь права, нужно уводить людей. Причем быстро. Его тьма чувствовала приближение Багрового повелителя. Темного, созданного не им и оттого неподвластного ему.

Заметив краем глаза суетящуюся среди защитников Лайлу, Кей окликнул ее:

— Леди Лайла, собирайте людей и уводите их в пещеры под убежищем, там есть выход за стену. Здесь оставаться нельзя.

Императрица вздрогнула, хотя в этой тоненькой испачканной сажей девчонке, тяжело было узнать повелительницу. Осознав его слова, женщина кивнула.

— А ты, Кейас? — спросила она, когда последний житель убежища скрылся в доме.

Огонь почти перекинулся на главный дом убежища, но у них еще было немного времени.

— Я остаюсь, — спокойно ответил мужчина, вглядываясь вдаль. — Мне нужно забрать Эйбис.

Маленькое хулиганство) Нейросеть создала мне Лаеля для этого момента:

Глава 21

Эйбис действительно обошла озеро с помощью обсидианового талисмана, как и говорил Лаель. И здесь, к ее удивлению, стена обрывалась, открывая большую поляну, которая слабо светилась в ночи из-за множества активных порталов. Арки древних магических артефактов были похожи на те, к которым они сбегали с Кейасом на тренировки, но нетронутые временем. Кристаллы в их основании светились, а накопленная энергия ощущалась даже на расстоянии.

Эйбис некоторое время осматривалась, завороженная странным потусторонним пейзажем. Сердце ускорило свой ритм и даже немного дрожали руки. Принцесса несмело подошла к одному из порталов и, присев, с опаской коснулась перемигивающихся кристаллов в основании арки. Кончики пальцев защипало, по камням пробежала молния и больно ударила зарядом энергии. Эйбис ойкнула и отдернула руку.

— Кусается, — пробормотала она себе под нос, рассматривая портал, но не пытаясь больше коснуться.

Значит все это правда? С другой стороны стены есть магия. Куда ведут все эти порталы? Остались ли еще те, кто их может открыть? И кто прав проповедники или Лаель? Когда схлынули первые эмоции, Эйбис вдруг осознала, что ей спокойно на этой странной поляне светящихся порталов. Будто нашла наконец свое место. Все что терзало по ночам, мешая спать, ждало ее с этой стороны стены.

В ожидании время тянулось слишком медленно. Эйбис уже обошла поляну, рассматривая каждый артефакт. Она не могла усидеть на месте. Первые эмоции схлынули, девушка вспомнила, что сейчас в убежище возможно погибают люди. От этой мысли тревожно замирало сердце. Эйбис прислушивалась, пытаясь хотя бы понять, что происходит в ее доме. Но магическая преграда будто отсекала долину, заглушая и звуки.

Лаель оставил ей свой походный мешок. Чтобы занять себя хоть чем-то и не думать о том, что творится в убежище, принцесса, недолго думая, изучила его содержимое, извлекая сверток с едой, флягу, огниво, железную кружку, мешочек с травами и походный нож.

Эйбис, вспоминая, что делал Лаель, обошла поляну, собирая хворост для костра. С трудом, воспользовавшись его ножом, вырыла небольшую яму, куда и сложила ветки, и взяла огниво. Зажечь сухие ветки удалось только с третьей попытки, но огонь все-таки разгорелся.

Девушка решила разложить припасы и приготовить поздний ужин. Кей и Лаель наверняка будут голодны, когда вернутся. А они вернутся. Эйбис запрещала себе думать об ином. И так он беспокойства дрожали испачканные землей ладони. Не задумываясь, принцесса пошла к озеру Мрака, чтобы их сполоснуть. Магическая иллюзия проходила по самой кромке берега. Но Эйбис этого не знала, поэтому вздрогнула, когда внезапно ночная тишина наполнилась криками, руганью, лязгом оружия и треском пожарища.

В убежище шел бой. Эйбис увидела, как пылают крыши ее родного городка. Она тихо охнула, прикрыв рот рукой. Сердце замерло и протяжно заныло. Задрожали руки. Девушка забыла обо всем, не в силах отвести взгляда от страшного зрелища.

Она пообещала Лаелю дождаться, оставаться в стороне. Эйбис умом понимала, что ничем не может помочь. Оружия у нее не было, магией управлять она еще не умеет, только помешает мужчинам. Но ожидание становилось невыносимым. Время шло, а из ее бывшего дома не появлялся никто. Строения горели все сильнее. И вот уже огонь поглотил все убежище. Крики смолкли. В тишине ночи треск горящих строений казался оглушающим. А когда в ее доме, возвышавшемся над остальными постройками убежища, рухнула крыша, Эйбис не смогла больше оставаться на месте. Наплевав на собственную безопасность, принцесса бросилась к пожарищу.

Будто сама горела там, вместе со всеми. Неужели погибли? Нет ни криков больше, ни суеты. Только одно сплошное пламя, от которого крутило волосы и обжигало кожу даже на расстоянии. Эйбис забыла, что обещала Лаелю. Она металась по берегу, пытаясь подступиться к пламени, которое когда-то было ее родным городом. Оно будто огненный демон пожирало все, что когда-то было дорого принцессе, вместе с ее душой.

Может, еще есть шанс спасти хоть кого-то? Боги! Хоть кого-нибудь.

Эйбис остановилась перед небольшим участком земли, соединяющим полуостров с берегом озера Мрака. Пласт земли обрушился в воду. На траве изломанными куклами лежали в странных позах слуги веры, будто смерть их застала внезапно и одновременно. Что здесь произошло? Как погибли эти люди? И где жители убежища? Эйбис отчетливо понимала, что в таком пожарище вряд ли кто-то смог уцелеть. Но упорно гнала от себя тревожные мысли, пробираясь к погибающему селению.

Першило в горле от дыма и невыплаканных слез. Принцессе казалось, что стоит только дать им волю, она никогда не сможет успокоиться. Никто не сумел спастись, обрушилось на нее осознание трагедии, сквозь пелену бессмысленных надежд. Кей… Лаель... наверняка мужчины тоже погибли. От осознания этого хотелось завыть, закричать на весь лес, чтобы и в других мирах услышали. Она осталась одна. Слезы душили. Лучше бы она умерла в том храме в брачную ночь.

Зачем ей жизнь, если родных людей не осталось? Что ей делать за стеной? Нужна ли ей теперь магия?

Из горла против воли вырвался дикий вой. Принцесса задыхалась от отчаяния и раздирающей душу обжигающей боли.

— Нет-нет-нет, — шептала она, впиваясь пальцами в землю, не замечая хлопьев пепла, которые приносил ветер, присыпая волосы. — Нет! — вырвалось снова протяжным воем. — Кееей!

Силы оставили ее, Эйбис обхватила себя руками и, раскачиваясь тихо стонала, желая одного уйти следом. Поглощенная горем, она не заметила, как со спины подобрался враг. Эйбис лишь тихо вскрикнула, когда ее обхватили мужские руки, сжимая горло сгибом локтя.

— Здравствуй, дорогая женушка, — прошипел на ухо знакомый голос. — Пришла пора платить по счетам. Я очень зол на тебя.

Эйбис испуганно закричала и в панике принялась вырываться, пытаясь ударить мужчину, лягнуть, укусить. Но Дир держал слишком крепко. А скрытая в ней магия не просыпалась.

— Нравится зрелище, — прошипел ей на ухо Дир. — Это ты виновата, дорогая. Не стоило мне перечить.

Эйбис обмякла в его руках, осознав бесполезность своего сопротивления. Слезы беззвучно катились по ее щекам. Никакой она не маг, слабая отчаявшаяся девчонка, которая в один такт потеряла все и всех. Нет только Кейаса, и Лаель сгинул из-за нее. Никто больше не придет ей на помощь.

Дир поглаживал девушку по животу, но Эйбис и не чувствовала его прикосновений. Все равно, пусть делает, что хочет. Ей больше незачем жить.

Грудь обожгло болью. Некто будто огненной рукой проник к ней под сердце, разрывая мышцы и круша кости. Эйбис не слышала свой крик, задыхаясь от мучительной боли. В глазах темнело, мир подрагивал маревом, то становясь черным, то вновь обретая цвета. Ее мучения кончились внезапно. Искрящаяся тьма окутала ее, скрыла в своих объятиях, вырвала из рук врага, отбрасывая в сторону и разрывая контакт с темным убийцей. Хотя Эйбис этого уже не видела, от боли и пережитого потрясения девушка потеряла сознание.

***

Кей забыл о своей божественной сути, как только увидел плачущую Эйбис у ворот пылающего убежища. Сердце едва не выпрыгнуло из груди от безумной радости, что она жива и свободна.

Плевать ему стало на Багрового повелителя, сгорающий дом, короля демонов и спасение мира, когда с любимой женщиной разделяла лишь пылающая баррикада, сооруженная леди Лайлой. Эйбис плакала, и от этого будто вся Вселенная стонала в голове бессмертного. Его королева страдала и от того в судороге замирало человеческое сердце.

Фериор наблюдал за собой будто со стороны, уступая право вести человеческой оболочке. Они еще не слились до конца. И подобное раздвоение личности в порядке вещей. Совсем скоро он не будет различать себя прежнего, станет неотделим от новой личности. Но сейчас древнее сознание бессмертного еще чувствовало себя отдельным существом.

Кейас представлял, как тьмой разметает последнее препятствие на пути к девушке, схватит за хрупкие плечи, поднимет на ноги и прижмет к себе, не слыша ничего от безумно рвущегося к ней сердца. Он представлял, как целует любимые глаза, щеки, волосы и сходит с ума от невыразимого счастья. Будет шептать что-то успокаивающее, баюкать в объятиях словно ребенка.

И надо же было темному появиться в тот момент. Кейас не сразу его увидел. Эйбис вдруг выгнулась дугой и закричала. Столько невыразимой муки было в этом крике, что тьма вырвалась из него, разметала преграду. Магия рванула к Багровому повелителю, как дикий хищник, беснуясь от причиненного королеве вреда. Никто не смеет трогать его созданий. Он — Карающий бог, он есть начало и конец. Он слишком долго ждал свою королеву, чтобы позволить темному ее убить.

Тьма вырвала Эйбис из захвата темного, спеленала, укутала, отнесла в сторону, позволила хозяину оценить нанесенный девушке ущерб. Багровый повелитель не успел порвать нити, но на груди осталась открытая рана. Сердце не задето, а значит, девушка выживет. Она пока еще не осознавала своей мощи. Древняя магия видгаров не позволит так просто убить своего носителя.

Фериор прошел сквозь огонь. Он был в ярости. Тьма, повинуясь воле хозяина, рванула к Багровому повелителю и сжала горло. Носитель захрипел от нехватки воздуха, пытаясь оторвать от собственной шеи удавку из тьмы.

— Да как ты посмел! — зарычал Фериор, приближаясь.

Тьма изменяла его внешность, окрашивая вены и белки глаз в черный. Но Дир только хрипел. Кристалл Багрового повелителя сверкал алым, пытаясь вырвать своего носителя из хватки бога.

Так легко его сейчас убить. Разорвать нити, развеять личность в Бездне, за то, что посмел коснуться его женщины. Посмел обидеть ту, которую он боготворил. Человеческие эмоции распаляли ярость древнего. Его не было рядом, когда Дир истязал любимую женщину. И Кейас-Фериор ненавидел жалкого смертного всеми нитями своей многоликой натуры. Мучения Дира доставляли ему странное удовольствие. Тьма пробегала по нитям смертного, задевала каждую, причиняя невыносимую боль.

Что ты знаешь о темной магии, тварь?! Тебе ли тягаться с магом тьмы, создателем этого мира?! Кристалл Багрового повелителя вспыхнул красным и погас на время. Уничтожить древнюю тварь легко. Но Фериор уже взял себя в руки, смиряя человеческие эмоции.

Нельзя, не время. Он не может убить эту тварь. Не сейчас. Иначе все пойдет прахом. Он потеряет все, что поставил на карту. И пусть хочется до Бездны убить, сломать тварь, отомстить за слезы и боль любимой, он должен остановиться. Судьба мира важнее его ярости.

Фериор отозвал тьму. Дир упал на траву, кашляя и судорожно хватая ртом воздух. Багровый повелитель на время выведен из строя его магией. Кейас подошел к новому императору. Тьма уже унялась. Кожа и глаза Кейаса вернулись к обычному состоянию. Но бог в теле молодого импульсивного парня не смог унять злого порыва. Его кулак разбил лицо ненавистного врага, ломая нос. Кровь брызнула, заливая лицо врага. Дир закричал, закрывая лицо руками. Кейас снова занес кулак, и новый удар заставил Дира потерять создание. Фериор едва сдержал новые удары.

Бездна! Как сложно с этим новым телом. Эмоции Кейаса так сильны, что он едва сдерживает себя. Но оставить Дира и Багрового повелителя в живых все равно, что предать. Человеческое сердце несогласно с решением бога. Но Фериор все же заставил себя отойти в сторону, оставляя главное зло Симфонии в живых.

— Вот как, — услышал он раздражающий голос древней твари. — И с чего вдруг такое милосердие, божество?

От ехидного замечания демона тьма взъярилась. Она еще бурлила в крови, подчиняясь ярости человеческого тела.

— Сгинь, — сквозь зубы ответил Фериор.

— Мечтай, — усмехнулся демон.

Тьма нашла его. Различила силуэт давнего врага невдалеке. Но Кей сдержал ее от атаки, пусть и хотелось растерзать наглую древнюю тварь, которая как вечная заноза в заднице донимает его не первое тысячелетие. Леал совсем обнаглел: бесстрашно вышел на свет.

Фериор с интересом разглядывал его человеческий облик, немного искаженный проступающими истинными чертами.

— Что за игру ты затеял, божество? — протянул Леал, прищурившись. — Эта тварь нарушает законы мироздания. Не убьешь ты — заберу я.

— Нет, я запрещаю тебе трогать эту душу. Сунешься — отправлю в Бездну.

— Эта душа мне задолжала, — зарычал Леал. — Ты не имеешь право отбирать мою законную добычу.

— Я на все имею право, — рявкнул Фериор. — Не забывайся, тварь. Ты жив только потому, что я позволяю.

— Вот как? — скривился Лаель. — Не пожалел бы ты, божество. Не я нарушаю договор. Со мной лучше не ссориться, должен понимать.

Но Фериор только усмехнулся.

— Да что ты мне сделаешь? Смешно даже. Это мой мир. Твои угрозы жалки, Леал. Убирайся, не испытывай мое терпение. Я оставляю тебя в живых в благодарность за помощь. Но если увижу еще раз, ты попрощаешься с этим смертным телом.

— Гордыня — грех, божество, — усмехнулся демон. — А недооценивать врага — глупость. Ты еще пожалеешь о своих словах. И о нарушенной сделке.

Фериору надоел бессмысленный треп с давним соперником. Ему нужно забрать Эйбис. Тьма затянула повреждения в нитях королевы, а видгарская регенерация почти исцелила рану. Девушка скоро придет в себя. И Леалу не нужно ее видеть. Он просто отмахнулся от давнего соперника, посылая тьму в атаку.

Демон ругнулся и внезапно взмыл в воздух черной птицей, избегая столкновения с божественной силой. Что за новое умение? Не важно. Леал ему не соперник. Пусть живет пока на поверхности в благодарность за помощь. Фериор пошел к Эйбис, которая спала в коконе из его тьмы. Он призвал назад силу и уступил место своей второй человеческой части. В груди болезненной заныло. Кейас подхватил на руки беспамятную девушку и прижал к себе.

Дышит и раны больше нет. Боги! Как же он испугался за свою маленькую Би. Нужно унести ее поскорее в безопасное место, пока не очнулся Дир. Прижимая к груди драгоценное сокровище, Кейас даже не подумал, почему оставил в живых самого злостного своего врага.

***

Ветка, за которую держался Лаель, треснула в руке. Тьма, холодная и обжигающая затопила душу, поднимая со дна дикую ярость. Наверное, он уцепился за ту злосчастную ветку, сминая ее в труху, чтобы не наделать глупостей. Хотелось еще и зубами впиться в ствол дерева, которое приютило его, от желания вмазать древнему сопернику.

Угрожать вздумал, божество убогое?! Пожалеешь! Нельзя нарушать сделку, заключенную с демоном. Скоро Фериор в этом убедится. Душа за душу. Не захотел отдать мерзкого темного, который столетиями мучает его подданных, потеряет больше.

И с чего вдруг такое милосердие? Фериору ничего не стоило убить древнюю тварь, которая веками лила кровь смертных букашечек в Симфонии, но он не стал.

Что ты задумал, божество? И какая роль в твоем плане отведена для Эйбис?

Девушка не проста, он это понял с первого взгляда. Чуть не захлебнулся от внезапного притока энергии, когда она упала ему в руки, влезая через окно кухни в убежище. Лаель едва сдержался тогда. Опьянел от одного глотка ее чистой энергии. Древняя вечно голодная сущность взвыла, ощутив источник. Одного прикосновения хватило, чтобы проснулась магия. Он смог трансформироваться в ворона.

С момента осознания себя в Симфонии Лаель занимался тем, что собирал души своих страдающих подданных, призванных мерзким темным во внешний мир. Он не мог отправить своих деток в Бездну, но нашел им новое вместилище. Очень удачно попалась на пути стая воронов. Его птички были счастливы, не испытывая боль и получив свободу полета. Только человеческая оболочка слишком тяжеловесна для обращения. Лаелю не хватало энергии. Ему ее всегда не хватало, поэтому и застрял в Бездне, питаясь подачками темного бога. А с появлением Эйбис он почувствовал небывалую легкость и сытость.

Посмотрим кто кого, Фериор. Гордыня мешает тебе оценить истинную силу врага. Будет приятно спустить наглое божество с небес на землю.

Эйбис его шанс на свободу. И отличная возможность стукнуть божество по носу. Лаель усмехнулся своим мыслям.

Человеческое тело некстати вспомнило ее улыбку, стук сердца и нежность губ. А видеть ее в руках Фериора — мука. Дурное человеческое тело — сплошной комок эмоций, совести, чувств. Лаель помнил свой первый день пробуждения в мире смертных. Толчком стал яд жрецов. Мальчишка умер окончательно, уступив свое тело и память второй личности.

Древний демон, открыв впервые человеческие глаза, испытал шок. Слишком яркий свет, невероятное буйство красок, от которых кружилась голова. Запахи… миллионы, миллиарды, взорвали мозг с первым вздохом. Но самым главным испытанием оказались человеческие чувства и эмоции. Стыдно признаться, он запаниковал. Рвался из оков тела, чтобы не чувствовать и не слышать, как стучит сердце и пульсирует кровь в венах.

Понадобилось время, чтобы свыкнуться и принять новую оболочку. В итоге Лаель даже начал получать удовольствие от новых ощущений. Слабое человеческое тело просило есть. Он скидывал плащ слуги веры, приходил в таверну и пробовал все, чем насыщались смертные, испытывая странные для демона, но невероятно приятные ощущения. Лаель подолгу бродил в одиночестве по улицам города, пустынным трактам и лесам, впитывая звуки, запахи, цвета, пьянея от нового и неизведанного.

А после он открыл для себя и плотскую любовь. Мужское тело оказалось весьма чувственным и требовательным. Лаель брал женщин, удовлетворяя свою оболочку и поглощая новые эмоции и опыт.

Но со временем все смазалось, утихло. Человеческая жизнь не вызывала больше такого восторга. Тело требовало пищи — он ел, хотело любви — удовлетворял свою страсть. Лаель вспомнил о своей цели, принял ощущения и усмирил разбушевавшиеся эмоции. Холодный ум, четкий расчет, бесстрастность и дикая многолетняя злоба, которая всегда тлела, будто вулкан Бездны — все, что он себе позволял.

Эйбис сорвала печати, которые он сам на себя навесил. Эмоции вырвались из-под контроля. Глупое человеческое сердце бешено стучало рядом с ней. Так хотелось ее касаться, что руки дрожали. Страсть сметала разум, превращая в дикого низшего.

И при этом боялся ее напугать, зная пределы своих возможностей, боялся сделать больно, обидеть. Смотрел и задыхался от восторга, трогал волосы и млел от их мягкости, целовал губы и едва сдерживал дрожь. Она манила, сводила с ума, бесила, вызывала ярость и… причиняла боль.

Смотрел с ветки на нее в чужих объятиях и забывал, что человеческому телу нужно дышать. Колотило от безумной ревности. В голове пульсировала только одна мысль: убить сволочь, посмевшую трогать его женщину. Но он бы не был королем демонов, если бы вел себя так опрометчиво, бросаясь в прямой бой на заведомо более сильного противника.

Ты нарушила обещание, яркая моя. Нельзя нарушать договор, заключенный с демоном. Теперь придется платить по счетам. Сама позволила, дала ему власть. Уверена, что влюблена в это божество убогое? Но и в его объятиях она мягче воска. А Фериор еще покажет свое лицо. Только претворяется добреньким и благородным. Но Лаель знал придурка не одну тысячу лет. И подозревал, для чего ему Эйбис. А вот если узнает сама принцесса… вряд ли от ее любви что-то останется.

Лаель усмехнулся, хотя ногти до сих пор впивались в кору дерева, оставляя в его древесине глубокие борозды.

Нет, он не откроет малышке глаза. Не сейчас. Он не будет делать глупости, не будет нападать на Фериора, не будет требовать любви. Можно сделать все лучше, элегантней и проще. Она сама выберет Лаеля, по собственной воле.

И он услышит, как малышка шепчет его имя в момент близости. Это будет высшее наслаждение и… освобождение. Если чему он и научился за тысячелетия, так это ждать и играть роли.

Кровь еще будоражило недавнее сражение. Его стая стала больше. А мерзкий темный получил по заслугам. Его птички немного потрепали Багрового повелителя. Маг легко расправлялся с любым воином, разрывая нити, но попробуй вмешаться в личное пространство целой стаи юрких и быстрых воронов. Все же со стороны это выглядело забавно. Маг так нелепо размахивал руками, пытаясь отбиться от крыльев и лап птиц. Лаель хмыкнул.

Темный посмел призвать его деток против воли. Лаель помнил, как после слов призыва запылала руна и на его лбу, причиняя невообразимую боль. Он не сдержал крика, упал на колени, чувствуя, как к нему пытается пробраться гость из Бездны.

— Пошел вон! — рявкнул он тогда про себя мысленно. — Занято!

Низший, встретившись с королем в таких необычных обстоятельствах, чуть не развеялся сам с перепугу. А Лаель пришел в себя и разозлился. О, он до Бездны был зол! Никому! Никогда! Нельзя трогать его народ. Особенно низших, детей, недорослей, слабых, не обретших разум.

Гнев и ярость были такой силы, что хотелось разнести всю Симфонию. Мерзкий темный! Как же он ненавидел эту магию. И хозяина тьмы ненавидел за это. Бог воспользовался тайным знанием, нарушил договор и поплатится за это.

Да, он спас Фериора и людей убежища, остановил на время темного, только потому что Эйбис попросила. Пусть он в последнее время часто кого-то спасал, получая от этого странное удовлетворение и ощущение, что поступает правильно. Тело постоянно слало ему какие-то иногда совсем непонятные сигналы. Как там Эйбис назвала их… Совесть. Вот уж абсолютно лишнее людское чувство.

Глава 22

Эйбис очнулась в каком-то странном лесу. Деревья вокруг верхушками касались небес, и их листва освещала странный мир мягким фиолетовым светом. Ничего не болело. Ее будто окутывало странное тепло. Эйбис не сразу осознала, что находится в чьих-то объятиях.

Заворочалась в руках мужчины, пытаясь рассмотреть лицо. В темноте ночи не сразу поняла, кто ее обнимает. Да и силуэт мужчины расплывался, будто и не было его рядом и это всего лишь ее видения, как и странный лес вокруг. Разве бывают такие светящиеся листья и такая шелковая трава? И воздух, он сладкий. Эйбис подняла руку, касаясь щеки мужчины, желая убедиться, что он настоящий. Пальцы почувствовали колючую щетину и тепло его кожи.

— Лаель, — радостно пробормотала девушка, облегченно вздыхая. — Ты жив? Или я умерла?

— Нет, ты не умерла, — бесстрастно ответил слуга веры.

Странно, он вроде был без плаща, а теперь в плаще.

— Что это за место?

Сознание Эйбис почти не воспринимало действительность. Она помнила, что произошло, но не испытывала никаких эмоций.

— Неизмеримое пространство, Эйбис. Мир между реальностью и Бездной. Ты была ранена. Тело еще не восстановилось и тебя затянуло сюда.

Эйбис нахмурилась, вспоминая, что произошло.

— На меня напал Дир, — извлекала она обрывки памяти. — Мне было очень больно. Я думала, он меня убил.

— Не успел, скоро очнешься.

— Хорошо.

Эмоции не вернулись. Ей было так тепло и спокойно в объятиях этого мужчины. Не беспокоила недавняя боль. Вечность бы так провела.

— Ты нарушила слово, моя яркая, — сказал мужчина. — Нельзя нарушать условия сделки.

— Какой сделки, Лаель? — не поняла Эйбис.

— Ты обещала не ходить к озеру Мрака, — пожурил мужчина, стукнув пальцем по носу.

— Прости, — засмущалась Эйбис, опуская глаза. — Я… убежище горело… я думала все погибли… О, боги, все погибли, — заторможено констатировала девушка.

Разве не положено ей сейчас биться в истерике от осознанной потери? Ведь погибли дорогие ей люди. Странно, ничего не чувствовала. Только его тепло, его объятия. И хотелось прижаться ближе, будто он — единственный источник света во тьме.

— Все нормально, Эйбис, все хорошо, — прошептал Лаель, целуя ее в лоб. — Ты очнешься, и все пойдет своим чередом. Люди спаслись. Я же обещал, что помогу и выполнил свою часть сделки. А вот ты ее нарушила. И мне придется тебя наказать.

— Наказать? — хмыкнула Эйбис, — и как?

Глупости он говорит какие-то. Наказать. Тепло так в его объятиях и отстраняться не хочется.

— Поглощу твою душу, — хмыкнул Лаель. — Как положено демонам.

А Эйбис улыбнулась, будто он сказал что-то невероятно приятное.

— Я не вкусная, — рассмеялась она.

— Почему же, очень даже вкусная, так бы и съел, — Лаель клацнул зубами, усмехаясь, а после нежно провел пальцем по носу девушки вниз, останавливаясь на губах.

Завис на такт, будто раздумывал, что делать дальше, но убрал руку и поднял голову, переводя взгляд.

— Ты не похож на демона, — прошептала Эйбис, пряча лицо у него на груди.

Плащ слуги веры такой мягкий. Эйбис помнила, как в нем тепло. А сердце Лаеля билось так громко. Эйбис принялась отсчитывать его удары, будто это самое важное в ее жизни.

— А ты много демонов видела? — продолжил ее дразнить Лаель.

Эйбис хихикнула.

— Они определенно не такие как ты. Демоны не могут быть такими красивыми.

Щеки запылали. Эйбис спрятала лицо у него на груди, сильно смутившись. Что она несет вообще? Лаель тихо рассмеялся.

— Вижу, ты знаток, моя яркая.

Его пальцы ерошили волосы на затылке, и девушка едва не мурлыкала от легкой ласки, позабыв обо всем.

— Ты останешься здесь со мной, Эй-бис? — его голос звучал, будто легкий шелест травы, обволакивал, убаюкивал.

Его предложение так заманчиво. Здесь нет боли, нет разрушающих душу эмоций. Так хорошо рядом с ним, тепло.

— Останься со мной, Эй-бис, — продолжал нашептывать ей ветер, в который вдруг превратился Лаель. — Тебе будет хорошо, обещаю. Все звезды будут светить нам, я отдам тебе всю Вселенную.

Кто-то очень давно говорил ей подобное.

Так легко сказать «да». Согласиться и навеки забыть об оглушающей боли, смерти, страданиях. Лес сменился безбрежным космосом. Она плыла в невесомости и наслаждалась спокойствием.

— Эйбис, — ее мир всколыхнулся, от другого голоса, звучавшего будто извне. — Эйбис, пора просыпаться, маленькая. Вернись ко мне.

Кто зовет ее? Здесь так хорошо.

— Эйбис, ты чего удумала, дурочка. Вернись немедленно, — приказал кто-то, и грудь обожгло болью.

Эйбис поняла, что падает. Земля, от которой она оторвалась совсем недавно, уплывая в блаженное ничто, приближалась с невероятной скоростью.

От испуга Эйбис проснулась.

***

Кейас не стал штурмовать стену. Воспоминания бога подсказали ему, что на той стороне озера Мрака осталась скрытая иллюзией фивиретов долина порталов. Простому смертному никогда не найти ее. Магия природных магов, не просто скрывала пологом территорию, она уводила людей в сторону, путала следы. Так было когда-то с зачарованными лесами. Но после последней войны фивиреты их покинули и жили с той стороны стены среди обычных людей.

Тьма позволяла Кейасу одолеть иллюзию. Он запустил магию в разведку и пошел, повинуясь ее легкому отклику. Эйбис еще не пришла в себя. Кей прижимал ее бережно к себе. Рана на груди девушки почти затянулась. Би ровно дышала и просто спала. Ей понадобится тепло, когда очнется. Регенерация обычно требовала много внутренней энергии, а его Би еще даже посвящение не прошла, не связалась осознанно со своими силами.

Фериор никогда не проникал во владения фивиретов в теле смертного. Занятное зрелище. Немного рябило в глазах, тьма чувствовала, что хозяин преодолевает барьер и беспокойно ворочалась внутри. Иллюзия подрагивала, то открывая скрытую часть озера Мрака, то возвращая обман зрения. А еще до Бездны хотелось развернуться и шагать в обратном направлении.

Странные ощущения схлынули мгновенно, будто и не было их никогда. Кейас увидел знакомые арки порталов, которые чуть сияли и, в отличие от своих потухших собратьев с той стороны, работали.

К своему удивлению Кейас нашел походный лагерь. Разведенный костер почти прогорел, оставив лишь пышущие жаром угли. Рядом на разложенном на траве походном мешке аккуратно разместились скромные пожитки путешественника: завернутые с белую ткань хлеб, вяленое мясо, сыр и перья лука, нож, жестяная кружка, моток веревки, огниво. Кей осторожно опустил Эйбис на землю и осмотрелся. Тьма, повинуясь воле хозяина, быстро обследовала территорию и отчиталась хозяину: живых существ вокруг нет. Кейас немного расслабился. Раздул угли костра, подкинул хвороста и принялся ждать, когда очнется Эйбис.

Не мог налюбоваться ею. Маленькая и такая хрупкая, даже не представлял, через что ей пришлось пройти, чтобы добраться сюда. Но теперь они вместе и он никому больше не позволит обидеть свою маленькую королеву.

Девушка немного застонала во сне, прижимая руки к раненой груди, улыбнулась, так нежно, будто видела прекрасный сон. Кей гладил ее по волосам и не замечал, что улыбается в ответ. Схлынула ярость боя и парень почувствовал, как устал. Еще сегодня утром он был пленником жрецов, прошел через осознание своей божественной сути, бой в убежище, схватку с Леалом. Человеческое сознание с трудом принимало изменения. Кейасу казалось, что все произошло не с ним. И какого демона он оставил в живых Дира? Мечтал же убить его со дня знакомства.

И вдруг он почувствовал, что сердце Эйбис останавливается. Стучит все реже. Кейас испуганно призвал тьму, проверяя раны любимой. Тело исцелилось. Но Эйбис исчезала у него на глазах, будто отказалась бороться, сдалась. Он не мог этого позволить. Прижал к себе и зашептал на ухо:

— Эйбис. Эйбис, пора просыпаться, маленькая. Вернись ко мне.

Не помогло. Лицо Эйбис во сне приняло обиженное выражение. Девушка попыталась его оттолкнуть. А ее тело становилось прозрачным. Кей разозлился. На нее, на себя, на весь мир. Бросил тьму в бой, удерживая строптивую душу в теле. Он темный бог и никто в Симфонии не имеет права умирать без его разрешения. А ей он умереть не позволит. Не теперь, когда они снова встретились.

— Эйбис, ты чего удумала, дурочка. Вернись немедленно, — приказал он, насильно удерживая душу в теле.

Эйбис закричала во сне, задергалась, будто падала и открыла глаза, глядя на него с изумлением. Великий космос! Как напугала. Только с чего вдруг решила умереть? Ведь раны исцелились. Или испытания и страдания сломили ее душу. Кто знает, что творили с ней в Пустоши. А после она увидела гибель родного дома. Было отчего сломаться. Глупая… Теперь все по-другому будет. Он не отпустит, спасет, никогда не оставит.

Кейас не замечал, что бормочет это ей на ухо, целуя волосы. Человеческое сердце стучит испуганно.

Со сна Эйбис не сразу осознала, где находится и кто сидит рядом. Ее взгляд медленно становился осознанным. И Кейас не смог сдержать улыбки, когда она узнала наконец, радостно вскрикнула и обняла.

— Кей, — шептала она, прижимаясь к груди мужчины. — Боги, ты жив! Ты не сон?!

Кейас затряс головой. Не удержался, обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. А после еще и еще раз. Эйбис не противилась. Прильнула к нему, отвечая на поцелуй, нежная, любимая. Он нехотя отстранился. Не сейчас, у них еще будет время.

— Я так испугалась за тебя, — придя в себя после поцелуя, прошептала Эйбис. — Убежище горело… Я думала… думала, никто не выжил, — всхлипнула она.

Его девочка вспомнила страшное пожарище.

— Что произошло? Я помню, что на меня напал Дир. Было очень больно. Как я тут оказалась?

— Я смог тебя отбить, — спокойно ответил Кейас. — Ты была без сознания, но Дир не успел тебе навредить. Я оглушил Дира, забрал тебя и отнес на другую сторону озера Мрака.

Кейас пока не решался рассказать девушке о своем божественном происхождении. Но если она начнет задавать вопросы, то придется. Эйбис слушала и задумчиво косилась в сторону убежища, скрытого за стеной иллюзии.

— Ты думаешь, тут безопасно? — тихо и неуверенно спросила она. — Если мы прошли, не сможет ли и Дир? — в голосе промелькнули панические нотки, и Эйбис обхватила себя руками, будто пытаясь защититься.

Великий космос, отдал бы все на свете, чтобы не слышать страха в ее голосе.

— Тебя… — как же спросить, чтобы не ранить сильнее. — Эйбис, ты… — слова застревали в горле и колотило от напряжения.

Кей боялся задать вопрос и услышать ответ на него. Он же не удержится, пересечет озеро Мрака и растерзает того придурка и плевать на мир.

— Тебя успели выдать замуж за Дира? — так вопрос не звучал столь болезненно и для него, и для нее.

Эйбис только побледнела, губу закусила и кивнула. А Кей шумно выдохнул, осознав вдруг, что и не дышал в этот момент. Осторожно обнял девушку, привлекая к своей груди и целуя в макушку. Эйбис не оттолкнула, слава космосу, доверчиво прижалась. А его изнутри поедала совесть. Не смог, не уберег, позволил причинить вред.

— Прости меня, — поцеловал в макушку. — Я не знаю, как мне вымолить у тебя прощения, — бормотал Кей как безумный, задыхаясь от гнева и боли за нее.

— За что мне тебя прощать? — спокойно ответила Эйбис. — Ты ни в чем не виноват. И я очень рада, что ты сумел выжить.

Девушка в его объятиях судорожно всхлипнула.

— Я чуть с ума не сошла, когда увидела пылающее убежище. Все погибли, да?

И Эйбис замерла, напряглась, ожидая страшного ответа. А Кей был рад, что на этот раз его вести будут добрые.

— Многие спаслись, Би. Леди Лайла увела людей в подземные пещеры под убежищем. Там есть выходы на поверхность. Они найдут их. Ты знаешь, что твоя наставница природный маг? — отвлек Эйбис от грустных мыслей своим вопросом.

— Мне последнее время кажется, что вокруг одни маги, — пробурчала девушка в ответ, ни капли не удивившись. — Я тоже маг, Кей, — прошептала она тихо-тихо.

Конечно, маг. Кейас усмехнулся. Еще какой. Только своими силами без посвящения Эйбис управлять не может, поэтому скорее нужно доставить ее к отцу.

Видимо, именно магия помогла Эйбис сбежать. Кейас не будет спрашивать. Как ей это удалось неважно. Ни к чему теребить свежие раны. Сама расскажет, если захочет. Но Кейас понимал, что просто боится услышать то, что пришлось пережить его девочке в руках Дира. Боялся гнева древнего божества, которое теряло хладнокровие, повинуясь человеческим чувствам и эмоциям. До сих пор чувствовал себя разделенным на две половины. Никак не мог принять до конца свое происхождение. Мешала память о детстве, юности, простые человеческие радости. В ней нашлось место и воспоминаниям бога, но они до сих пор слишком смазаны.

— Я всегда знал, что ты волшебница, Би, — ласково пробормотал он, сообразив, что Эйбис напряглась в его объятиях, ожидая реакции на свое признание. — Дир, не сможет здесь нас найти, я уверен в этом, — успокоил девушку, ответив на второй вопрос.

Так бы и держал вечность ее в объятиях, но они оба устали до Бездны. И если уж так удачно нашли покинутый лагерь, нужно позаботиться о смертном теле и отдохнуть перед дорогой.

Кейас отстранил девушку от себя и сказал:

— Я соберу еще хвороста.

Эйбис только кивнула в ответ, отпустив его плечи. Краем глаза, собирая топливо для костра, Кейас видел, что она напряженно вглядывается в темноту и закусывает губу.

— Что там? — спросил он, когда костер весело затрещал, согревая в ночной прохладе.

Девушка вздрогнула и посмотрела на него испуганно.

— Мне показалось, там мелькнула какая-то тень, — она махнула в сторону леса с магической стороны стены.

Кейас прислушался. Ни к чему игнорировать возможную опасность. Выпустил тьму на разведку. Захлопали крылья разбуженной и напуганной птицы.

— Всего лишь птица, Би, — выдохнул он. — Не бойся, я не позволю тебя обидеть. Иди сюда. Нужно согреться и поесть.

Кейас протянул ей руку ладонью вверх, приглашая к костру. Эйбис еще раз посмотрела в сторону леса и кивнула, присаживаясь с ним рядом.

— Что произошло в убежище? Как ты спасся? — тихо просила она, принимая бутерброд из его рук.

Кей коротко рассказал ей обо всем, умолчав о своей божественной сути. Не время пока. Боялся, что Эйбис начнет его опасаться. Он не хотел пугать свою нежную девочку. Пришлось сказать, что дверь его темницы кто-то открыл и, что сам не понимает, кто одолел одержимых. А остальное вполне объяснимо без магии.

— Значит, тебе помог кто-то? — тихо спросила Эйбис, опуская глаза и перестав жевать.

— Видимо, так, — скривился Кейас, вспоминая язвительного и опасного соперника.

Эйбис кивнула и улыбнулась.

— Я хотела бы лично сказать этому помощнику спасибо, — отчего-то громко сказала она, глядя в сторону убежища.

Кейас едва не подавился и закашлялся. Как только представил Эйбис рядом с Леалом так и проняло. Нельзя на расстояние безбрежного космоса подпускать к принцессе эту хитрую тварь. А ведь он же и услышать пожелание может. Явится, чтобы поиздеваться и потрепать нервы противнику.

— Не думаю, что этому кому бы то ни было, нужна твоя благодарность, Би. Скорее всего, дверь открыл отец… — Кей опустил глаза, пытаясь унять боль.

Он уже успел рассказать о его гибели отца и обо всем остальном. Принцесса тут же позабыла о неизвестном спасителе, посмотрела на Кея с сочувствием и ласково коснулась его ладони, чуть сжав.

— Мне очень жаль, Кей.

— Мне тоже, — со вздохом пробормотал он в ответ, пытаясь игнорировать жжение в сердце.

Какое-то время они ели молча. Эйбис замкнулась в своих мыслях, то и дело, поглядывая по сторонам. Покончив со скудным ужином, Кейас убрал все в походный мешок. Эйбис сидела рядом и задумчиво и будто озадачено смотрела на лес.

— Би, — тихо позвал ее Кейас. — Поверь, тут мы в безопасности, — по-своему истолковал ее беспокойные взгляды мужчина.

Эйбис вздрогнула и улыбнулась.

— Я знаю. Все хорошо, Кей. Я просто сильно устала.

— Иди ко мне, — позвал он тихо, опасаясь, что девушка откажет, что ей противны любые прикосновения мужчины после Дира.

Но Эйбис улыбнулась ему тепло, села рядом и позволила обнять себя. Его заполошное сердце, тут же забилось ровно, чувствуя тепло любимой женщины.

— Как тебе удалось сбежать? — прошептал Кей тихо.

Эйбис вздрогнула, напряглась сразу же. Дурак! Зачем спросил? Какая к демонам разница? Видимо, нашлись добрые жалостливые люди. Не все же с этой стороны стены моральные уроды. Есть и честные, совестливые, благородные. Пожалели девочку, обогрели и даже припасов в дорогу собрали. А он прицепился и снова разворошил болезненные воспоминания.

— Я… в храме… — промямлила Эйбис. — Я плохо помню, Кей. Магия какая-то проснулась во мне. Я Дира отбросила, и пока он был без сознания, сбежала. Не помню, куда и как. Очнулась в деревенском доме. Крестьяне пожалели, помогли. Может, не узнали меня. Подумали, что обидел кто-то. Дали одежду, еды и позволили уйти. И вообще, — в ее голосе промелькнули панические нотки, — не хочу говорить об этом.

— Хорошо, Би, успокойся, не нужно вспоминать, если не хочешь. Мы со всем разберемся и все решим, — шептал Кейас, прижимая к груди свое сокровище и гладя по волосам.

— Расскажи сказку, — прошептала девушка, зевая. — Хочу услышать историю, где люди не смотря ни на что, побеждают зло.

Кейас усмехнулся. Что ж у него еще есть несколько в запасе. Если Эйбис так легче будет, почему и не рассказать, хотя собственное тело устало до Бездны.

Эта планета вращалась вокруг такого же Солнца, какое освещало Симфонию. Хотя может и грело оно чуть ласковей, порождая буйство жизни. Весь мир покрывал сплошной зеленый лес, перемежаясь с реками, озерами и небольшими морями. А под его сенью копошилась тьма невероятных животных, птиц, насекомых. Щебет пернатых не смолкал ни днем, ни ночью, отчего казалось, что лес поет бесконечную песню.

Деревья, сплетались кронами и обладали общей душой. Соединяясь корнями, они перешептывались, переговаривались и делились эмоциями. Лес напоминал единый живущий, мыслящий и дышащий организм.

И однажды он дал жизнь разумной расе: форестинам. Новые жители леса были похожи на людей, только кожа их отдавала зеленью, и ее покрывали мудреные узоры, будто прожилки на листьях. Форестины жили в гармонии с лесом и его обитателями. Мудрые деревья сами сплетали для них дома и выращивали пищу. В ответ разумные заботились о растениях и животных, обладая природной магией. Звери и птицы, не боясь, выходили в форестинам, делились своими бедами и всегда могли рассчитывать на помощь разумных.

Лес оберегал форестинов, как любимое дитя. Тысячелетиями цвела, дышала и мыслила в странном симбиозе живая планета, выбирая из форестинов короля-садовника, способного видеть, чувствовать и понимать все потребности зеленого мира, управлять всеми потоками энергии, полученной деревьями от солнца.

Но однажды с неба пришла беда.

Милиэль, назначенный садовником мира совсем недавно, почувствовал смутное беспокойство первым.

Оно вторгалось в сон, мешало слушать живую флору, терзало и мучило. Позабыв о своих делах, отправился садовник в путь, к священному древу. Оно будто звало его, требуя от хранителя вынырнуть из-под защиты листьев и взглянуть на небо.

Один оборот планеты вокруг звезды добирался Милиэль до пика жизни, взбирался по его крутым склонам, поднимался по ветвям главного священного дерева мира. Но когда раздвинул зеленые листья на вершине мира, едва не взвыл от отчаяния. В небе зависла хвостатая звезда. Милиэль знал, что она на сумасшедшей скорости движется к планете, и столкновения избежать не получится.

Удар был такой силы, что содрогнулся весь мир. Моря вышли из берегов, затапливая лес и его обитателей. Часть флоры и фауны погибла мгновенно, превращая место удара в незаживающую пылающую рану на теле планеты. Землетрясения разрывали живой мир на части. Форестины слились со своими деревьями, отдавая всю свою энергию лесу, пытаясь удержать его корнями землю от разрушения.

Мало кто пережил ту катастрофу. Но все же покалеченный и практически уничтоженный мир медленно возрождался. Милиэль вместе с остальными выжившими форестинами, выращивал молодые подлески, извлекал из древней сети образы живых существ, возвращая их в мир магией. И когда казалось, что они смогли выжить и возродиться, пришла зима.

Ее никогда не было в мире Милиэля. Дети форестинов радовались, когда с неба вдруг посыпали хлопья снега, покрывая зеленый мир белым холодным саваном. Становилось все холоднее с каждым днем, мир застывал. Животные засыпали, роя норы в корнях деревьев. А сами древние и могущественные растительные великаны сбрасывали листья. Их мысли становились все более вялыми, жизненные потоки замирали. Льды сковали реки. Форестины гибли вместе с миром. Непривычные к низким температурам, они засыпали, чтобы не проснуться никогда, хотя держались дольше остальных из-за связи с внутренним горячим источником мира.

Сердце Милиэля обливалось кровью. Он видел, что его мир гибнет, знал, что весна не наступит никогда, так как после удара планета убежала дальше от своего солнца. Сидя у древа мира, которое едва мыслило, скованное льдом, он принял решение.

Если солнца больше недостаточно, чтобы согреть его мир, то нужно развести костер в его сердце. Из мировой сети Милиэль знал, что когда-то в недрах планеты тек жидкий огонь, формируя вокруг мира щит и разогревая землю. Благодаря пылающему сердцу планета стала такой зеленой и живой. Со временем внутренний огонь мира практически угас. Щит от вредного излучения космоса создали деревья, а тепла хватало от звезды.

Милиэль понял, что существует только один выход спасти планету: снова разогреть ее сердце. Он был садовником мира, мог управлять всеми живыми потоками. Деревья дали ему доступ ко всей накопленной от звезды энергии.

Сел Милиэль садовник у корней мирового древа и закрыл глаза, призывая всю магию этого мира в свое тело и устремляя вглубь планеты. Слишком слабо тело для такой мощи. Потоки энергии пронзали молниями слабую плоть, причиняя невероятную по силе боль. Милиэль не кричал, он упорно пропускал сквозь себя магию жизни, пронзая зарядами его сердце. И вот наконец ядро планеты вздрогнуло, раскалилось. Вспыхнул древний огонь, завертелось пламя в недрах земли, разогревая почву, делясь энергией с воздухом. Милиэль улыбнулся в последний раз. Наконец его мука закончилась. Он выполнил свой долг.

В зеленом мире началась весна. Таяли льды, просыпались его обитатели, на деревьях повсеместно проклюнулись почки. Милиэль наблюдал за пробуждением планеты с космоса. Его сердце теперь билось в унисон с зеленым миром, став его жидким ядром. А сам Милиэль-садовник возродился богом.

Глава 23

Засыпая под сказку Кейаса, Эйбис была уверена, что ей приснится древний живой лес и его бог. После волшебного рассказа напряжение отступило, страхи и тревоги отошли на второй план. Эйбис наконец осознала, что любимый рядом с ней и в его руках безопасно, тепло и сладко.

Хотя сердце медленно грыз червячок сомнений. Она то и дело вспоминала Лаеля, ждала его. Но мужчина так и не появился. Конечно, слуга веры и собирался ее оставить, но принцесса отчаянно хотела его увидеть, сказать спасибо.

Кейас рассказал ей, что произошло в убежище. Конечно, Лаеля он не видел. Но девушка практически не сомневалась, что слуг веры одолел именно ее спаситель. Ведь кому как не ему знать все слабые места послушников. И давно уже закрадывалась мысль, что Лаель обладает магией. Слишком легко ему удавались невозможные спасения. Не зря причудился в беспамятстве. Эйбис вспоминала разговор в неизмеримом и смущалась. Чего только не придумает воспаленное создание.

Эйбис верила, что с Лаелем все в порядке. Но ей так хотелось убедиться в этом лично. А еще рассказать Кейасу о своем спасителе. Нечего слуге веры делать на той стороне, нужно увести его к магам. Ведь он так одинок в своей тайной войне. И от этого сжималось сердце.

Но как только Кей спросил, как она выбралась, горло будто судорогой свело. И она начала нести какую-то чушь о крестьянах. Стыдно было врать любимому, но отчего-то была уверена, что о Лаеле рассказывать нельзя. Хорошо хоть Кей не стал выпытывать подробности и поверил.

Несмотря на сказку о зеленом лесе, приснилось ей странное пространство. Она будто парила в небе, стоя на ковре из ярких сверкающих звезд. Воздух здесь был густой и сладкий. А вместо деревьев яркие ветвящиеся и сияющие разноцветные кристаллы. Захватило дух от странной красоты этого места. Эйбис крутилась по сторонам. И звездная земля пружинила под ногами, создавая ощущение водной поверхности.

Пораженная и очарованная странным сновидением девушка не сразу заметила, что не одна в этом мире.

За ней, облокотившись спиной о сияющий синим кристалл, с улыбкой наблюдал Лаель. Увидев его, Эйбис испуганно вздрогнула, но потом расслабилась и улыбнулась в ответ:

— Лаель, — позвала она.

Он был сегодня невероятно красив в белом, расшитом каменьями камзоле, шелковой рубашке, небрежно развязанной у шеи и черных обтягивающих штанах, заправленных в сапоги, волосы уложены и схвачены на затылке шелковой лентой, но возле лица свисала прядь, перевитая красной нитью — знак мастера меча. Конечно, это ее фантазия постаралась разодеть слугу веры в одежду для бала. Сам Лаель всегда предпочитал облачение воина или свой плащ.

Мужчина вздрогнул, когда она его позвала. Оттолкнулся плечом от дерева-кристалла и подошел, остановившись всего в шаге от нее. Эйбис чувствовала его запах и жар кожи и по телу пробежали мурашки. Девушка смутилась, встретившись с ним глазами.

— Здравствуй, моя маленькая звездочка, — хрипло произнес Лаель, касаясь щеки и нежно пробегая пальцами по коже.

Девушка вздрогнула от его прикосновения. На лице остался пылающий горящий след после ласки. И стало стыдно перед Кейасом за испытанное легкое удовольствие от чужого прикосновения.

Мужчина смотрел на нее с нежностью, а она молчала, теребя край платья.

Боги! Платья! Только сейчас Эйбис заметила, в чем она одета. И лицо запылало снова от стыда. Она никогда не видела таких нескромных нарядов. Шелковая черная прозрачная ткань облегала ее тело, оставляя открытыми плечи и половину груди. Низкое декольте скрывал только черный обсидиановый талисман на нити, соблазнительно опускаясь между нежных полушарий. Плотные вставки, конечно, закрывали самое сокровенное, но тонкая ткань позволяла рассмотреть плоский живот и пупок, бедра и ноги. Разрезы на прямой и легкой юбке начинались по бокам у самой талии и обнажали намного больше, чем следовало. Эйбис чувствовала себя в таком наряде почти голой. В панике попыталась закрыться руками, но Лаель заметил ее смущение и рассмеялся.

— Ты очень красива, моя Бездна. Зачем прячешься?

И он снова погладил по щеке тыльной стороной ладони, спускаясь по шее к груди. А потом осторожно обхватил ее запястья, чтобы разомкнуть скрещенные на груди руки.

— Но ты же видишь меня так, — перепугано пискнула Эйбис.

Мужчина смотрел на нее таким шальным взглядом, что сердце замирало, дрожали ноги, и внизу живота собиралось мучительное тепло.

— Эй-бис, это всего лишь сон, — хрипло пробормотал Лаель. — Причем твой сон. Ты им управляешь, моя маленькая развратница. И видимо ты хочешь, чтобы тебя видели такой… или чтобы я тебя видел такой.

Успокоил. Щеки запылали еще сильнее. Эйбис зажмурилась и попыталась представить себя в другой одежде, но судя по смеху Лаеля, ничего у нее не получилось.

Пискнула, когда его рука обхватила талию и прижала к себе.

— Не нужно, — попросила она, боясь открыть глаза и посмотреть ему в лицо. — Пусти.

Тело отзывалось на прикосновения этого мужчины. Кожа горела, мурашки бегали по ее поверхности, а в животе все скрутилось тугим узлом от неизведанного ранее ощущения. Но Лаель не послушался. Склонился в ее уху, потершись своей щекой о нежную кожу девушки, и зашептал:

— Я выполняю только твои желания, Эй-бис. Это твой сон. Только ты им управляешь.

Его хриплый шепот вырвал стон из приоткрывшихся губ. Боги, как она хотела, чтобы Лаель сейчас коснулся губами в том месте, где его дыхание опаляло кожу. От одной мысли кровь вскипела. А тело само прильнуло к нему, желая почувствовать жар его кожи и желательно без одежды. Эйбис испугалась своих мыслей. А что если он сейчас станет голым? Она же управляет сном. Да она же со стыда сгорит. Нет, нет, нельзя открывать глаза. И думать об обнаженном торсе Лаеля нельзя.

Мужчина рассмеялся.

— Моя маленькая Бездна! — промурлыкал он. — Ты, наверное, представляешь нас на балу. Раз так меня разодела. Так потанцуй со мной. И открой свои очаровательные глазки. А то я подумаю, что ты боишься меня.

Да, она боялась. Только не его. Своих мыслей, ощущений, желаний. «Ты управляешь своим сном», «я выполняю твои желания». Боги! Она действительно хотела его увидеть, она помнила его объятия и те пару поцелуев, которые он сорвал. Неужели она хочет… видеть его в этой роли. Стыдно. Как же мучительно стыдно.

Она же любит Кейаса. Убедилась в этом сегодня. Но прикосновения Лаеля вызывают такие волнующие и сильные чувства. И хочется… как же она желает его поцелуев.

Зазвучала музыка. Ласковая и медленная. Лаель легко повел ее в танце, кружа вместе с ней по ковру из звезд. Земля пружинила, и создавалось впечатление, что они не танцуют, а парят.

— Ну, посмотри же на меня, — попросил Лаель. — Я так ужасен, что ты не хочешь на меня смотреть?

— Нет, — пробормотала Эйбис пересохшими губами. — Наоборот…

Только не голый, умоляла она свое подсознание.

— Красив? — поддел ее Лаель.

— Ты… я… ты меня пугаешь, — выдохнула девушка и все же открыла глаза, затаив дыхание.

С облегчением выдохнула. Его одежда никуда не делась.

Лаель смотрел на нее сверху вниз, с небольшим превосходством и удовлетворением во взгляде. И от этого перехватило дыхание.

От танца кружилась голова. Или от его запаха и близости. Эйбис уже не понимала.

— Что ты молчишь, Эй-бис? — снова обратился к ней Лаель. — Тебе не нравится наш танец, я плохо танцую?

Он танцевал как бог. Эйбис теряла голову от его близости.

— Лаель, — пробормотала она, и слова снова застряли в горле.

— Да, моя Бездна.

— Я люблю другого, — вот она и произнесла эти слова.

Лаель скривился, но быстро взял себя в руки и покачал головой.

— Маленькая, это твой сон, — напомнил он.

И Эйбис почувствовала себя последней развратницей.

— Меня здесь и нет на самом деле. Это все твои фантазии.

Эйбис отчаянно замотала головой.

— Если бы ты захотела — я бы исчез. Не смог бы к тебе прикоснуться. Я делаю только то, чего ты так отчаянно желаешь. Ну что ты смутилась? Это же все понарошку. Разве сон можно считать изменой? Просто наслаждайся.

Совсем тяжело дышать. Эйбис каждой клеточкой тела ощущала его. Льнула, желала, чтобы он прижал к себе сильнее. «Это все понарошку». Она просто сильно переживала, волновалась о нем. Вот и приснился. И нравился… зачем скрывать от себя это. Лаель волновал кровь. И если бы не Кейас она бы добровольно уступила этому мужчине, влюбилась в него. Эйбис смело посмотрела партнеру по танцу в глаза.

Лаель усмехнулся.

— Я очень надеюсь, что и в реальном мире с тобой все в порядке. Я очень волновалась о тебе. Ты помог Кейасу, а сам пропал.

— Не хотел вам мешать, — холодно ответил мужчина. — Слишком велико желание забрать тебя у него.

Ей стоило возмутиться после такого заявления, но почему-то почувствовала странное удовлетворение от его слов, рассмотрев в них скрытое признание. Наверное, она сильно хотела, чтобы Лаель любил ее. Боги! Она очень испорченная, если любя одного мужчину, мечтает о другом.

— Не нужно так говорить, Лаель, — пробормотала она, снова краснея. — Мы все с тобой обсудили.

— Все ли, моя Бездна? Или ты сама не знаешь, чего хочешь? Мне приятно видеть тебя в таком виде. Но… Боги! Эй-бис, я же не железный. Ты не представляешь, как мне хочется все это с тебя снять. Ты невероятно соблазнительна, яркая моя. И не нужно возмущаться, — весело поддел он, заметив возмущенный и смущенный взгляд, — меня здесь нет. Это фантазии одной испорченной принцессы. Именно это ты хотела услышать.

Возмущение и протест схлынули, будто их не было. Нужно проснуться и прекратить эту пытку ее подсознания. Но как она не пыталась, Лаель никуда не делся. Они уже не танцевали. Замерли в объятиях друг друга. Лаель смотрел с нежностью и желанием. Взгляд его переместился на губы. Эйбис невольно их приоткрыла, чувствуя приятное покалывание.

Да, Бездна и ее демоны, она хотела, чтобы Лаель ее поцеловал. Это же во сне. Это понарошку. Пусть ее фантазии выплеснутся так, а не в реальном мире. Мужчину не нужно было просить. Будто мысли ее прочитал. Его губы коснулись ее рта, сперва осторожно, а после, когда она ответила, смели страстным напором, вытесняя все мысли из головы новыми приятными ощущениями. Эйбис вцепилась в его плечи. Лаель впечатал ее в себя, прижимая так крепко, что дышалось с трудом.

Он оторвался от губ только для того, чтобы осыпать поцелуями шею, зону декольте.

— Яркая моя, — мурлыкал он. — Как бы я хотел, чтобы это было в реальности.

— Лаель, — выдохнула она, когда его ладонь обхватила грудь, пытаясь освободить ее от плена ткани.

Лаель закрыл ей рот поцелуем, прижимая к себе теснее. Реальность поплыла.

Вдруг Эйбис сквозь сон осознала, что ее целуют на самом деле. Ласково, нежно и страстно. Мужские руки осторожно прижимают ее к телу, а губы изучают поверхность ее губ. Девушка распахнула глаза и к своему ужасу осознала, что целует ее Кейас, в объятиях которого заснула ночью. А она… она едва не назвала его другим именем. И кожа ее горит от ночных видений, а не от поцелуев любимого мужчины. Она «испорченная принцесса», как и сказал Лаель. Боги! Как стыдно до Бездны.

Эйбис оттолкнула Кейаса, вскочила и побежала к озеру, надеясь привести мысли в порядок и охладить пылающие щеки.

***

Она была такая теплая и желанная. Прижималась к нему доверчиво во сне и постанывала призывно. Кейас осознавал, что вряд ли его девочке снится что-то приятное, но спросонок желание поцеловать ее оказалось таким сильным, что он не сдержался.

Изучал медленно ее губы, пока любимая не ответила во сне, приоткрыв рот и встретив его язык своим. Как он ее желал. Мечтал с юношеских лет сделать своей, ласкать, любить. Едва сдерживался оттого, чтобы начать ее трогать в запретных местах. Однажды Би ему уже ответила. Они почти познали друг друга. Но тогда помешал Дир. И сейчас Кей очень боялся, что воспоминания о насилии мужа станут между ними.

Так и случилось. Эйбис распахнула глаза и посмотрела на него с таким ужасом, что Кей опешил и разжал руки. Не стал останавливать девушку, когда она вскочила и побежала к озеру. Сел, обругал себя последними словами, запустив пальцы во взъерошенные волосы.

Он будет медленно убивать придурка Дира за то, что он сделал с его любимой. Она теперь как пугливая лань. Наверное, вспомнила, что делал с ней муж. Испугалась, что и он заставит силой. Какой он дурак. Нельзя теперь таким прямым напором. Эйбис теперь будет бояться спать с ним рядом.

Кей дал ей время успокоиться, а потом встал и пошел следом.

Эйбис он нашел у озера. Ее волосы были чуть мокрыми, видно девушка умывалась, а напряженный взгляд направлен на сгоревшее убежище. И как теперь прощения у нее просить за утренний порыв?

— Би, — тихо позвал он.

Принцесса вздрогнула и повернулась к нему. Кей поморщился, как от зубной боли, заметив панику в ее взгляде. Теперь любимая женщина всегда будет относиться к нему с опаской?

Подошел к ней на прямых ногах и медленно присел, чтобы смотреть в глаза снизу вверх.

— Прости меня, Би!

— За что? — смутилась Эйбис.

— Я не должен был… я понимаю, что ты чувствуешь. Это нормально и я не буду спешить. Ты можешь мне доверять. Не бойся. Я не трону больше.

Эйбис молчала и смотрела на него, лицо застыло нечитаемой маской. Неужели не простит?

— Би, поверь, с любимым мужчиной это не так… Я знаю, что Дир взял тебя силой. Тебе было больно и страшно.

Девушка покраснела и опустила взгляд. Кейас знал, что причиняет боль своими словами, но должен был сказать это.

— Я никогда не причиню тебе вреда. И не трону против воли. Просто позволь мне быть рядом и помочь забыть.

Эйбис закусила губу, будто пыталась сдержать слезы. А у него даже руки дрожали от бессильной злости и страха за нее.

— Я очень виноват перед тобой. Ты не представляешь, как я корю себя каждый такт, что не смог уберечь, что оставил тебя на растерзание Диру. Мне очень больного от этого, Эйбис. Как представлю, что тебе пришлось пережить, сдохнуть хочется. Но я не такой, как он. Я не обижу. Пожалуйста, поверь. Не бойся меня. Я очень тебя люблю. И готов на коленях вымаливать прощение.

Эйбис закрыла лицо руками, шумно выдохнула, словно собиралась с мыслями. Мотала головой, будто спорила с собой. А ему становилось все хуже от ее терзаний. Сердце ныло и замирало. Идиот! Где твоя тысячелетняя мудрость? Полез целоваться к девочке после изнасилования, когда она спала. Конечно, она испугалась, проснувшись. Чем ты думал, божество убогое? Явно не тем, что в голове.

— Ты ни в чем не виноват, — вдруг разозлилась Эйбис, отняв ладони и от лица и взглянув ему в глаза. — Не смей так говорить. Это я во всем виновата. Только я. Прости меня. Я испорченная и развратная.

Его брови взлетели вверх от удивления. Она себя винит в том, что ее взяли силой? Ну, это уже никуда не годится. Тьма взревела. Захотелось сровнять Пустошь с землей.

— Что за глупости ты говоришь?! — закричал он, вскакивая. — Никогда так не смей думать! Слышишь! Не смей!

Эйбис вздрогнула. Напугал своим возмущенным ором.

— Прости… прости… я, наверное, пойду затушу костер и соберу вещи. Мне нужно успокоиться.

Би кивнула, закусив губу. И он сорвался с места, желая одного разбить дурную голову о каменный портал. Или растерзать Дира за то, что сделал с Эйбис это.

Принцесса проводила его взглядом и застонала, снова закрывая лицо ладонями. Боги! Кей переживал за нее. Решил, что Дир ее изнасиловал. Испугался, винил себя. А она видела развратные сны с другим мужчиной. Какая она испорченная. Как стыдно перед ним. Нужно было ему рассказать. Но Эйбис малодушно смолчала. Очень боялась признаться ему. Переживала, что Кей разозлится и бросит ее. Но разве так лучше? Он же думает, что…

Дура! Идиотка! Надо было ему рассказать, что у Дира в этом плане ничего не вышло. Не успел он. Избил, да, но не насиловал. Но тогда и остальное рассказать нужно. О Лаеле, их побеге и ночевках в лесу. О жарком сне с его участием. А она не могла. Горло судорогой сводило, как только пыталась произнести имя своего спасителя при Кейасе.

На соседний камень с громким карканьем опустился черный ворон, напугав неожиданным появлением. Птица посмотрела на нее внимательно и немного насмешливо.

— Где твой хозяин? — тихо прошептала Эйбис. — Он же твой хозяин? Ведь знает слишком много про камень, который ты принес.

Птица каркнула.

— Передай ему, что я… я… ненавижу его, — слезы брызнули из глаз.

Ворон наклонил голову и будто с укором посмотрел на девушку.

— Ну, что ты смотришь? Даже ты знаешь, что это не так? Я скучаю о нем. Правда, скучаю. И надеюсь, что с ним все хорошо. Пусть подаст хоть весточку о себе.

Ворон каркнул и, подлетев, сел на колени. Эйбис осторожно коснулась черных гладких перьев, опасаясь, что птица испугается и улетит. Но ворон позволил взъерошить себе перья и даже прикрыл глаза от удовольствия.

— У меня даже нечего передать ему.

Ворон вдруг схватил ее за прядь волос и потянул. Эйбис смотрела на птицу с изумлением. А потом молча достала нож, который сунула за пояс с вечера и осторожно отрезала локон.

— Пусть даст о себе знать. Передай ему, что я хочу его видеть.

Ворон каркнул, взял с ее ладони прядь волос, зажал в клюве и вспорхнул, оставив ее одну. Эйбис проводила его взглядом. Даже если ошиблась и ворон не имеет к Лаелю никакого отношения, пусть ее волосы согревают птенцов этой птицы в гнезде.

Я ненавижу тебя, Лаель, за то, что влюбилась в тебя. Эйбис после ночи понимала это так отчетливо, что выть хотелось. Но это просто увлечение. Она любит Кея с детства. И такие узы не способен разрушить никто. И будет она с любимым, не смотря на все фантазии. Пусть просто Лаель будет жив. Ей этого достаточно.

Мысли Эйбис прервал шум и крики в их небольшом лагере. Девушка испуганно вскочила и побежала на помощь Кейасу.

***

Кейас попался, как ребенок. Слишком разозлился, растерялся и переживал за Эйбис, и пропустил подлую атаку. Его спеленали за пару мгновений. Ядовитые лианы схватили за запястья и растянули в стороны, распиная в воздухе. Из-под земли вырвались побеги плюща и оплели ноги, мощный удар сзади поставил на колени. И ноги тут же плотно примотало к земле. Кейас даже пошевелиться не мог, а когда заметил выросший вокруг кровавик и вовсе замер, зная, на что способна эта растительная тварь.

Даже смешно стало. Его, бога тьмы, быстро и ловко одолела тройка очень знакомых фивов. Близнецы по привычке появились с двух разных сторон и закружили вокруг, как дикие звери.

— Ты глянь, какая темная тварь к нам пожаловала, Нат? — с хищной усмешкой протянул блондин.

— Жить надоело кому-то, Тян, — в том же тоне отозвался брюнет.

— Поможем ему осознать, как он не прав? — остановился напротив, внимательно осматривая его Тян.

— А то, братец, — стал плечом к плечу Нат и демонстративно провел по своей шее длинным ногтем, намекая на участь пленника.

Блондин хищно усмехнулся. А Кейасу стало смешно. Пленнику не полагалось веселиться, но хмыканья то и дело вырывались, раздражая диких фивов.

— Ты смотри-ка весело ему? — зло прищурился Тян.

— Так можно и пощекотать кое-кому нервишки.

Кей зашипел от боли, когда грудь обвила какая-то растительная тварь и выпустила шипы, пронзая иголками кожу. Тьма взревела. Глаза залило чернотой. Но руки связаны, а он слишком сильно зависел от человеческого тела.

— Психует чего-то, — пожал плечами блондин.

— Так я же нежно, Тян. Дохлый темный какой-то.

— А ты развяжи и узнаешь, какой дохлый, — рявкнул Кейас.

— Наивный какой темный попался, — рассмеялся брюнет.

— Где-то я уже это слышал, — глумливо усмехнулся Тян.

— Что? Боитесь? — продолжил подначивать Кейас, послав тьму к путам на одной руке.

Кровавик тут же угрожающе зашелестел листьями, почувствовав угрозу.

— Тян, мальчик не хочет играть по правилам.

Блондин усмехнулся, и спину тут же обожгло болью. Путы стянули запястья так, что кисти сразу онемели.

— Тише, не дергайся, — придвинулся к плотную к его лицу Тян и провел длинным ногтем по щеке, царапая кожу.

— Бездна, — рыкнул Кейас. — Трусы!

Смешок возле дерева отвлек фивов. Они синхронно повернулись вправо и одновременно скривились.

— Они не развяжут. Не пытайся даже. Они так вечность охотятся. Сам виноват, что попался, — к ним, усмехаясь, приблизился смазливый фиверет с белой челкой.

— О, малыш явился, — буркнул Тян.

— Опять нудеть будет, королевский фаворит, — поддакнул Нат.

Заорг никак не отреагировал. Показал им неприличный жест и повернулся к повисшему в растительных путах Кейасу.

— Это наша добыча, — взревел Тян.

— Законная, — добавил Нат.

— Король разрешил нам охотиться на темных тварей, так что не лезь, малыш.

Заорг закатил глаза.

— Этрик разрешил вам охотиться на темных, потому что уверен был, что никакой темный тут не появится, кроме Багрового повелителя. А это не он. Кристалла нет, что ослепли оба?

Тян фыркнул и пожал плечами.

— Нам разрешили охотиться на темных, малыш. Этот темный?

— Темный, — подтвердил Нат.

— В своем праве, — отмахнулся блондин.

— Святой клен! Вы невыносимые засранцы. Может, сначала хоть спросим, чего мальчишке надо тут, как он пробрался на зачарованную часть озера и откуда такая магия? А потом забавляться будете?

Близнецы одновременно скривились, будто гнилушек объелись. Но Тян благосклонно махнул рукой, мол, позволяю допрашивать.

Заорг повернулся к пленнику. Может, стоило облегченно выдохнуть, что вместо двух психов с ним собирался беседовать более вменяемый фив. Но судя по воспоминаниям Фериора, этот стоит двух своих диких товарищей. От холодного взгляда зеленых глаз даже его тьму пробрало. Она жалась к хозяину и в панике пыталась прорваться. Грудь обвил плющ, стянул так, что дышать стало тяжело. Магический паразит потянул магию вместе с жизненной энергией пленника.

— У тебя всего несколько тактов, пока мой питомец не выпил тебя и не превратил в кашу тело. Не советую сопротивляться. Отвечай кто ты и что тебе нужно?

Но допрос прервал беловолосый вихрь в виде Эйбис. Девушка стремительно кинулась на фива, запрыгнув ему на спину. Заорг, не ожидая такого неожиданного нападения, не удержался на ногах и упал на колени. Малышка быстро сориентировалась, и к шее фива прижалось острое лезвие ножа.

— Развяжите, Кейаса, иначе я перережу ему горло, — велела она.

Но дикие близнецы, сперва ошарашенные стремительностью атаки, только захохотали.

— Малыша одолела девка.

Заорг выругался под нос. Его плющ легко вырвал нож у девушки и оторвал от хозяина, небрежно отбросив в сторону. Кейас дернулся в своих путах, увидев, как сильно приложило Эйбис о землю. Она охнула и застонала.

— Не смей ее трогать, тварь, — зашипел он.

— Больно надо, — фыркнул Заорг, поднимаясь и отряхиваясь. — Она наша полукровочка, я чувствую. Детей не обижаю. А вот тебя это не касается, темный. На вопросы ты не ответил, а время идет.

— Иди в Бездну! — огрызнулся Кейас.

— Неправильный ответ, — зло усмехнулся Заорг и взмахнул рукой.

Путы сжались крепче, причиняя боль.

— Нет! — снова кинулась к нему Эйбис, закрывая собой пленника. — Отпустите его! Мы к вам за помощью пришли с той стороны стены. Все говорят, что вы помогаете магам?!

От удивления у Заорга взлетели брови. Тян и Нат так же перестали хохмить и замолчали.

— Твою ж Бездну, копия рыжей, — выдохнул Заорг.

— Сам ты рыжий, — огрызнулась в ответ Эйбис и всхлипнула.

Кей видел, как она дрожала, но смело закрывала его собой, сжимая руки в кулаки. Видно, сильно приложил ее Заорг. Больно. Оттого и едва сдерживала слезы его маленькая королева. Пусть только развяжут фивы, он устроит им конец Бездны. Пока маги природы забыли о нем, таращась на Эйбис, Кей снова отправил тьму к путам на запястье. Наивный фив думал, что сможет поглотить магию бога? Лопнет.

Близнецы опомнились первыми. Переглянулись и рухнули на одно колено перед Эйбис.

— Простите, ваше высочество, — выдали они. — Принцы дикого клана к вашим услугам.

Смутили и озадачили девушку своим жестом. Она непонимающе смотрела на выражающих почтение фивов и хлопала глазами.

— Эйбис? — тихо и недоверчиво спросил Заорг, изумляя ее еще больше.

— Вы знаете меня? — растерялась малышка.

— Бездна, малыш, да от нее королем за версту разит, — поддел фива с белой челкой Тян. — Не слышишь запах своего близнеца?

— Без собачек короля слышу, — огрызнулся Заорг. — Ну, здравствуй, принцесса! — повернулся к Эйбис фив. — Я — Заорг, правая рука твоего отца. А это его ручные зверьки, Тян и Нат.

— Малыш, — рыкнул Тян.

— Убьем же, — добавил Нат, но как-то совсем беззлобно и буднично.

Заорг только усмехнулся.

— Это они так шутят, не бойся, — Заорг не сводил глаз с растерянной Эйбис. — Я отведу тебя к родителям. Они так долго тебя ждали. Ты одна? С тобой никто не пришел больше?

— Как это одна? — отмерла малышка. — Отпустите Кейаса! — топнула она ногой.

Маленькая и смелая принцесса. Кей даже загордился ею. Но он уже почти сам освободился. И с удовольствием вернет кое-кому пару ударов.

— Этого что ли? — махнул в его сторону Заорг. — Он же темный, цветочек. Враг. И очень опасный.

— Вы что-то путаете, — упрямо стояла на своем малышка. — Кей обычный человек и мой друг. Мы выросли вместе и сбежали к вам вместе.

Заорг прожег его взглядом и принюхался. А потом облегченно выдохнул. Кей понимал, что это значило. Фив определил по запаху, были ли они близки. Не доверяет. Решил, что темный маг запудрил их принцессе мозги.

— Он — темный маг, Эйбис, — спокойно заметил Заорг. — И если ты этого не знаешь, значит, он — обманщик. Проник на эту сторону, воспользовавшись тобой.

Плющ почти сдался его тьме.

— Спроси его сама, цветочек. Пока мы тут с тобой беседуем, он почти вырвался.

И взмахом руки Заорг усилил путы. Великий космос! Слишком внимательная сволочь.

Эйбис повернулась к другу и вопросительно подняла бровь.

— О чем он, Кей? — требовательно спросила она.

— Я не успел тебе рассказать, Би. Да, я — темный маг. Это длинная история… не было времени для подобной откровенности. Но это ничего не меняет.

Эйбис застыла и побледнела. А потом замотала головой, будто отрицала услышанное.

— Развяжите его, — топнула ногой. — Темный, не темный. Он мне не враг и не желает никому здесь зла. Я знаю его с детства. Мы любим друг друга. Если и скрыл, значит, были на то причины.

Заорг скривился и посмотрел на ухмыляющихся близнецов. Те поднялись с колен и шутливо поклонились:

— Как пожелает ее высочество, — глумливо отозвался Тян.

— Еще одна королевская игрушка, жаль, — передернул плечами Нат.

Они встряхнули руками, отзывая дикую флору. Кей рухнул на землю, как только растения освободили его и тут же вскочил на ноги. Хотел взять за руку Эйбис, но Заорг заслонил девушку собой и помахал пальцем перед носом.

— Руки держи при себе, темный. Я тебе не доверяю. Думаешь, запудрил мозги нашей девочке и тебя примут с распростертыми объятиями? Отцу ее объяснишь, какая у вас любовь, если не прибьет сразу от такого заявления. У меня лично руки уже чешутся.

— Объясню, не переживай, — усмехнулся Кейас, разминая руки и поигрывая тьмой, свободно скользящей между пальцами.

Заорг кивнул близнецам. Они ловко обошли Кея и стали с двух сторон, как конвой.

— Без фокусов, — предупредил Тян.

— Мы убиваем сразу, — заметил Нат.

Кейас только фыркнул в ответ. Заорг протянул руку Эйбис.

— Пойдем, принцесса ты наша.

Звучало, как «горе луковое» отчего девушка фыркнула, оттолкнула его ладонь и пошла рядом с Кейасом. Но тут же забыла о своем возмущении, когда фив распахнул перед ней природный портал.

— Боги! — выдохнула она и посмотрела на друга отца с восхищением. — Это портал? Да?

Заорг, усмехаясь, кивнул.

— И я так смогу?

— Сможешь, полукровочка. И не такое сможешь. Ты у нас уникальная девочка. Скажи только, что с леди Лайлой?

Но вместо Эйбис, восхищенно разглядывающей портал и пытающейся прикоснуться к нему, ответил Кейас.

— Леди Лайла, увела людей убежища в подземные пещеры. Я не знаю, где выход из них. Договор нарушен. Багровый повелитель опять вернулся. Готовьтесь к войне.

Заорг вздрогнул и побледнел, но потом только кивнул и жестом показал на портал, приглашая пройти.

Глава 24_1

Рот Эйбис не закрывался от удивления, она вертела головой во все стороны. Девушка притихла, вцепилась в руку Кейаса и только рассматривала все вокруг огромными круглыми глазами. Слишком много эмоций для раннего утра: смущение от сна, страх за Кея, возмущение и гнев в адрес странных людей, владеющих магией природы, изумление от их почтительности. Портал стал последним впечатлением, перевернувшим мир Эйбис с ног на голову. Она была настолько ошарашена происходящим, что и ответить ни на один вопрос не смогла бы, вздумай его кто-то задать.

Кейас успокаивающе пожимал ее ладошку и гладил большим пальцем по запястью, вселяя уверенность. Он не вертел головой, не изумлялся, только поглядывал иногда злобно на своих конвоиров. Странные похожие друг на друга маги, переглядывались и понимающе хмыкали, одновременно скалились в адрес парня, перекидываясь совсем не смешными шуточками, и улыбались принцессе, когда она кидала на них злые взгляды.

Тот мужчина, который назвал ее по имени, шел чуть впереди, не комментируя происходящее. Он знает ее родителей! Боги! Она сейчас увидит своих настоящих родителей. Короля с той стороны стены Разгора и… маму. Маму, которую она считала погибшей.

От этих мыслей становилось тепло и страшно одновременно. Какие они? Правда ли все, что она о них слышал? А если они жестоки, как эти странные маги, встретившие их совсем не дружелюбно. Может, они все такие: злые, грубые… может, правы были проповедники. Ведь ее родители живы и, значит, добровольно отдали свое дитя на воспитание врагам.

Портал остался позади. Они вышли в редком подлеске. В прорехи между стволами деревьев можно было видеть крыши и башни города. Это несильно удивляло Эйбис, хотя ей и твердили с детства, что по эту сторону стены только развалины и разруха. Но когда лес закончился и город предстал перед глазами во всей красе, девушка не смогла сдержать восхищенный вздох.

Город раскинулся по обе стороны широкой блестящей на солнце реки. Будто умытые дождем до блеска черепичные крыши венчали аккуратные одно и двухэтажные дома с кристально белыми, расписанными узорами стенами. Каждое подворье утопало в зелени садов и благоухало распустившимися летними цветами. Дороги, вымощенные камнем, сходились на круглой площади. Эйбис опасалась, что в ее центре выстроен эшафот, как в столице Пустоши, но здесь зазывали посетителей вывесками и криками продавцов ремесленные лавочки, таверна и небольшой рынок. Людно, шумно, но на улицах ни следа мусора.

Жители города, заметив их странную процессию, замирали и провожали взглядами. Но Эйбис не видела на их лицах ни капли страха, переживаний или следов лишений. Добротная одежда, расправленные плечи и уверенный взгляд, а ведь проповедники утверждали, что оставшиеся жители томятся в рабстве у страшных одержимых. Но вот трое сильных магов шагали по улицам города, и никто не боялся их, не прятал взгляд, лишь кланялись изредка почтительно. И женщины… Боги! Они строили глазки похожим друг на друга магам, а те только усмехались. А когда брюнет послал одной из милых девиц воздушный поцелуй, ее отец или муж даже погрозил магу кулаком в ответ, сдвинув брови.

Как-то не вязалось все увиденное с тем, что ей рассказывали по ту сторону стены.

Они прошли город насквозь и вышли к огромному дворцу. У Эйбис перехватило дыхание. Каменная кладка прямоугольного четырехэтажного строения немного мерцала серебряными жилами раствора и, казалось, что по стенам дворца расходятся молнии.

— Кей… он светится, — прошептала Эйбис с благоговейным шепотом, стиснув руку друга сильнее от охватившего волнения.

Мужчина, который представился ей Заоргом, остановился и посмотрел на девушку с лукавой усмешкой.

— Добро пожаловать во дворец Серебряных ключей, цветочек. Король и королева сегодня должны быть здесь, — сказал он и, насвистывая веселую мелодию под нос, спокойно пошел к распахнутым воротам.

А на Эйбис напала робость. Как ее встретят родители? Узнают ли, увидев вместо принцессы странную замарашку в одежде не по размеру? Ее и на порог не пустят грозные стражники. Да и можно ли являться в таком виде во дворец самого короля? Эйбис застыла, как вкопанная, и не могла себя заставить сдвинуться с места.

— Ну, в чем дело? — повернулся к ним Заорг, приподнимая бровь.

А потом видно заметил побледневшее лицо девушки и улыбнулся.

— Не бойся, полукровочка, страшные маги тебя не съедят. Мы детей не едим, — и расплылся в усмешке.

В ответ на его дурацкую шутку Эйбис растеряно посмотрела на Кейаса, не зная, что как поступить.

— Би, что такое? — прошептал Кей, склоняясь к девушке.

— Я… не одета для приема во дворце, — испугано зашептала она в ответ.

Заорг явно услышал ее слова и внимательно осмотрел облачение девушки с чужого плеча. Эйбис и не понимала, как он смог разобрать ее шепот. Странный маг с белой челкой находился на значительном расстоянии от них.

— Полукровочка, поверь это вообще не важно, — усмехнулся он.

Эйбис с сомнением посмотрела на него и все же решилась сказать:

— Но… это же королевский дворец. Меня даже на порог не пустят.

— Глупости. Со мной тебя даже в Бездну пустят, — рассмеялся Заорг.

— Вы… вы принц, король? — бормотала Эйбис.

Тян и Нат захмыкали за спиной. А блондин ехидно заметил:

— Все намного серьезнее, принцесса. Малыш наш — фаворит короля.

Заорг уничтожил их взглядом, а потом с расслабленной улыбкой на лице повернулся к опешившей девушке. Эйбис понимала значение слова фаворит. По крайней мере, о фаворитках придворные шептались с той стороны стены, как о падших женщинах. Но вот представить в такой роли мужчину ей не удавалось, оттого она так ошарашено смотрела на злого смазливого Заорга.

— Не слушай этих идиотов, — с угрозой в голосе заметил он. — Я советник и друг твоего отца. Но, поверь, даже и без этого меня пустят везде. Хватит трусить, пойдем.

Эйбис набрала в грудь побольше воздуха и все же пошла за магом. Немного замешкалась на входе, возле стражников, но те и внимания на нее не обратили.

Изнутри дворец не удивлял ничем необычным. Эйбис назвала бы его остановку скромной по сравнению с помпезной роскошью резиденции императора Пустоши. Удивляли только пустые коридоры. Не сновали туда-сюда слуги, выполняя распоряжения хозяев, да и стражи было сравнительно мало. Изредка спешили куда-то по своим делам воины, которых легко было опознать по облачению.

— Это крыло магистра Разгора, — прокомментировал, не оборачиваясь Заорг, — его личная территория. В других частях замка народу побольше и пошумнее. А здесь обитает только ближний круг магистра.

— Почему так мало охраны? — осмелев, спросила Эйбис.

— А зачем она нужна? Только идиот решится напасть на магистра в его дворце.

— Он такой сильный маг? — не поняла девушка.

— Дворец не позволит причинить вред, принцесса. Так устроена его защита. А маг… нет Разгор посредственный маг. Впрочем, как любой человек.

— А Вы?

— Я? — Заорг даже остановился и обернулся. — Я не человек, полукровочка, — и подмигнул ей.

Эйбис даже попятилась, натолкнувшись на Кея.

— Какая пугливая у нас принцесса, — рассмеялся мужчина. — Ты, между прочим, тоже не совсем человек. Ты наша полукровочка. Мы — фивиреты. Маги природы по-вашему.

— Значит… моя мама тоже не человек?

Вывод удивил Заорга, но он пожал плечами.

— С рыжей все сложно, цветочек. Она тоже со всех сторон полукровка. Сама скоро все узнаешь. Мы почти пришли.

Он распахнул двери в большой и сейчас практически пустынный зал с витражными окнами в пол и стремительно зашагал к двери напротив. Стража почтительно склонилась перед ним, Заорг кивнул в ответ и без стука вошел в следующую комнату. Эйбис и Кейас в сопровождении Тяна и Ната прошли следом.

Они явно попали на совет узкого круга приближенных. В том, что Заорг привел их именно в комнату для переговоров, Эйбис не сомневалась. Почти всю площадь занимал дубовый длинный стол и массивные кресла вокруг него. Хотя большинство из них пустовали. Во главе стола сидел немолодой светловолосый и бородатый мужчина в облачении воина со странным большим кольцом на пальце. Справа от него, водя пальцем по карте, что-то говорил черноволосый молодой и стройный, как и встретивший их маг, мужчина в тунике на голое тело. Все открытые участки кожи мужчины украшали узоры черных и золотых татуировок. Смотрелось это странно и пугающе, казалось, что узоры движутся и мерцают. Слева в расслабленной позе, скрестив руки на груди, им внимал черноволосый мужчина с частой сединой в волосах. И то и дело фыркал на какие-то комментарии рассказчика крепко сбитый воин, с длинными темными волосами, собранными в хвост на затылке.

Когда Заорг распахнул дверь, все присутствующие тут же обратили на них внимание. Эйбис испуганной птичкой юркнула на спину Кейаса. Сама не понимала, отчего так испугалась. Руки тряслись от волнения, сердце ускорило ритм и стало жарко.

— Зао, наконец-то, — нарушил молчание мужчина в татуировках. — Что там на границе? Это был призыв о помощи или мы ошиблись?

— У меня плохие новости, Эт, — без улыбки ответил Заорг. — По всей вероятности убежище разрушено, договор разорван, и вернулся темный.

Мужчины нахмурились. А по телу рассказчика поплыли волнами татуировки.

— По всей вероятности? — переспросил мужчина, названный Этом. — Ты не уверен?

— Убежище сгоревшее видел. Все остальное нужно проверить. Источники не очень… хм… внушают доверие.

Тут уж фыркнул Кейас и шепотом обласкал Заорга изощренными ругательствами. Вроде и слышать не должны были они, но мужчина в татуировках резко вскинул на него глаза и нахмурился.

— Этот что ли? — спросил он, кивая в сторону Кейаса.

— Ага, — согласился Заорг.

— Там, может, надо было по-хорошему спрашивать? — ехидно спросил мужчина, осмотрев подранную и немного окровавленную одежду Кейаса.

— Он — темный, — пожал плечами Заорг. — А кто-то диких принцев отправил ловить темных.

Эт нахмурился и смерил близнецов грозным взглядом. Тян и Нат сделали невинное выражение лица, мол, вообще ни причем, выполняли приказ.

— Бездна! — ругнулся Эт. — Как они постоянно умудряются, не понимаю. Вероятность почти нулевая была, — пробормотал себе под нос, а потом покосился на Заорга и осторожно спросил. — Что с Лайлой?

— Увела людей убежища в подземные пещеры.

Этрик нахмурился.

— Те самые? Что ты исследовал пару лет назад?

Мужчина кивнул.

— Ты нашел тогда выходы?

— Их много и два с другой стороны стены.

— Бездна, — ругнулся Эт. — Нужно отправить фивов навстречу. Людей нужно вывести.

Черноволосый наполовину седой мужчина тут же поднялся и кивнул, будто отвечая «приказ принят». И молча пошел мимо них к выходу.

— А где рыжая? — лениво протянул Заорг, нарушая возникшую паузу в разговоре.

— Не рыжая, а ее величество Маргарита, — буркнул в ответ Эт.

— Ну, хорошо, где наше рыжее величество? — пожал плечами Заорг, ухмыляясь.

Мужчина в татуировках закатил глаза, воин с длинными волосами хмыкнул.

— В лекарне где-то пропадает. Лихорадку лечит, — буркнул в ответ Эт. — Ты можешь хоть иногда соблюдать этикет?

— Перед кем мне тут распинаться? Перед тобой что ли? — парировал Заорг.

— Хотя бы, я в конце концов…

— Мой король, — закончил с усмешкой за него Заорг. — Величество я тут привел кое-кого.

Этрик нахмурено взглянул ему за спину, одарив взглядом Кейаса, и заметил выглядывающую из-за спины парня испуганную и испачканную мордашку Эйбис. А потом перевел взгляд на друга и скривился.

— Тебе рассказать, что делать с ними? — буркнул он. — Устрой, как всех беженцев. Не доверяешь парню — проверь. А девушку… Нашел себе новую полукровочку? Ну, развлекайся, даю тебе мое благословение, — похабно усмехнулся он. — Хоть женись. Мне сейчас не до твоих баб.

Эйбис возмущенно пискнула за спиной у Кея. Заорг повернулся к ней, подмигнул и с усмешкой ответил мужчине:

— Эт, ты мне почти брат, и я даже не против с тобой породниться в прямом смысле этого слова. Но, боюсь, твоя дочь уверена, что влюблена в своего темного спутника. И я как бы для нее староват.

Дочь. Дочь?! Эйбис в удивлении распахнула глаза, глядя на странного мужчину в пугающих живых татуировках. Как так? Ее отец магистр Разгор. Заорг осторожно вытащил ее из-за спины Кейаса и поставил вперед перед изумленным королем.

— Эйбис — принцесса фивиретов, — объявил он. — Этрик — король фивиретов, — с усмешкой представил их друг другу.

Немая пауза затягивалась. Этрик сперва оглядел ее недоверчиво, потом его брови взлетели вверх от удивления, а странные татуировки затанцевали на теле. Он растерянно переводил взгляд с девушки на друга и явно не знал, что сказать. Остальные мужчины тут же вперились в Эйбис взглядами. Девушке стало неуютно и немного страшно. Она отступила на шаг, но Заорг крепко держал ее за плечи и усмехался, наблюдая за воцарившейся сценой.

— Нет, — вдруг вскрикнула принцесса. — Я знаю, кто мой отец!

Почему так страшно под взглядом этого странного фивирета в татуировках. Будто все рассказы об одержимых магах за стеной вмиг ожили. У ног мужчины на глазах выросли какие-то колючие растения, и смотрел он так странно, до костей пробирало от его взгляда.

— Мой отец — король Разгор, — выкрикнула Эйбис.

Светловолосый мужчина, который восседал во главе стола и налил себе кубок вина, поперхнулся и, откашлявшись, сказал:

— Боюсь, милая девочка, ты ошиблась, у меня нет детей. Ты очень похожа на мать. А она меня отшила и вышла замуж на короля фивиретов.

Он махнул рукой в сторону застывшего каменным изваянием Этрика.

— Карающий, она же копия Марго, — прошептал мужчина с длинными волосами и дрожащей рукой налил себе вина так же, залпом опустошая кубок.

— Нет, он не может быть моим отцом, — почти умоляюще прошептала Эйбис.

Этрик вздрогнул и посмотрел на дочь удрученно.

— Эйбис, — охрипшим голосом позвал он. — Посмотри на меня.

Но девушка замотала головой и спряталась за Кейаса. Хотелось зажмуриться и повторять: я — человек, человек. Она думала, что ее мама умерла, а отец был вынужден отдать дочь в руки врагов после поражения. Но если ее отец — король магической расы, а мама жива… ее просто бросили, отдали, не попытались спасти, зная, что их ребенок в любом случае будет магом и ему уготована лишь одна участь в империи — сгореть на костре.

Бросили! Судорогой боли свело душу. И в тоже время захлестнула злость, обида и ярость. Руки нагрелись. Эйбис сжала их в кулаки и волком посмотрела в глаза отцу.

— Ты — моя дочь, Эйбис, — осторожно и мягко сказал Этрик. — И я рад тебя видеть здесь.

— А я не рада тебя видеть! — закричала девушка. — Ты меня бросил! Вы все меня бросили там!

Переживания вылились истерикой.

— Ненавижу тебя! И ее ненавижу!

Сбросив руки Заорга, Эйбис рванула к выходу. Кейас бросился за ней.

— Подожди, Эйбис! — донеслось в спину.

Но девушка не собиралась и такта оставаться в этом роскошном замке предателей. Они не хотели знать ее восемнадцать лет. А теперь она не хочет их знать. Лучше жить простой горожанкой, чем принцессой, от которой отказались родители много лет назад.

Она бежала к выходу, к горлу подкатывали слезы. Душили, заставляли всхлипывать. Не вернется, никогда сюда не вернется. Но в одном из коридоров на нее напали растения. Плющ схватил за талию, руки и ноги и притиснул к стене. Эйбис пыталась сбросить с себя путы, но они будто были сделаны из стали.

— Кей, — пискнула она.

Парень бежал к ней, но не успел. Плющ утянул Эйбис в одну из боковых комнат. Заорг догнал Кейаса и дернул его за плечо назад. В руках парня заплясала тьма.

— Уймись, твою ж Бездну! Я помочь хочу, — рявкнул Заорг. — Никто ее не обидит. Нам нужно поговорить.

И он захлопнул дверь перед лицом ошарашенного Кейаса. Дверь тут же оплел, блокируя выход, зеленый плющ.

***

Лайла устала. Больше всего ей хотелось сесть и позволить хоть немного отдохнуть ноющим ногам. Но бывшая императрица упрямо шла вперед, освещая путь выращенным флюоресцирующим грибом. Она продолжала быть для жителей убежища госпожой, на нее смотрели с надеждой. Лайла не могла подвести этих людей, хотя приходилось периодически останавливаться. Нет, не для отдыха. Она присаживалась и касалась рукой земли, слушая магическое эхо, пытаясь найти выход из этой сети пещер.

На поверхности до стены было рукой подать, но эти природные коридоры извивались, то уводя вглубь империи, то снова поворачивая к спасительной границе. По подсчетам Лайлы на поверхности уже наступило утро.

На стороне империи магия пробивалась тяжело. Лайла могла просмотреть переходы на незначительном расстоянии, расходуя много сил. Поэтому и покачивало ее из стороны в сторону от истощения, но, упрямо стиснув зубы, женщина двигалась вперед, слушала эхо и вела своих людей по подземным переходам к выходу, надеясь, что не заведет в тупик.

Очередной поворот и Лайла снова коснулась земли, слушая эхо. Перед внутренним взором тут же вспыхнули пустоты и переходы. Впереди фонило очень сильно, забивая карту. Лайла улыбнулась — стена близко. А дальше все будет проще и легче. Послала очередной зов о помощи Заоргу. Еще раз осмотрела магическую сеть пещер и едва не застонала от слабости, наткнувшись на черное пятно справа от них. Будто в стену с разбегу врезалась. Виски заныли от боли. Что-то страшное там. Магия не пробивалась, наталкиваясь на барьер. Лайла осторожно поднялась, опираясь о камни.

Немного кружилась голова. Но это ничего. Земля ее стихия. Она быстро восстановит резерв. Через несколько сотен тактов они все же вышли к стене. Под землей преграда не выглядела, как заросли растений, но Лайла чувствовала магический барьер.

Черное пятно удалялось, однако все равно при каждом сканировании Лайла ощущала, как эхо отбивается от него, больно ударяя в ответ. Это место сильно беспокоило женщину и пугало. Но сейчас самое главное – вывести людей. Они так долго блуждают по этим коридорам. Дети хныкали на руках у отчаявшихся матерей, просили пить и есть, от этого даже мужчины брели, угрюмо понурив головы, уставшие после боя, сломленные неожиданной потерей нажитого.

Лайла осторожно коснулась стены и попросила пропустить их. Природная магия разрядами маленьких кусачих молний пробежалась по ладони вверх, проверяя того, кто посмел нарушить границу, опознала фивирета и открыла проход. Лайла удерживала окно до тех пор, пока последний житель убежища не скрылся с той стороны, после чего прошла сама.

Дышать стало легче. Потоки энергии здесь ощущались всем существом. Лайла любовно погладила землю и послала эхо. Облегченно выдохнула. Выход совсем близко. Осталось пройти вперед, никуда не сворачивая, не так уж и далеко. Будто подтверждая ее мысли, пол пещеры начал подниматься, уводя путников к поверхности. Когда впереди забрезжил свет, Лайла облегченно выдохнула.

Их ждали. Все же фивиреты услышали зов и сумели найти место выхода из пещер на поверхность в нужном месте благодаря зову, который так отчаянно посылала Лайла раз за разом. Женщина с чувством выполненного долга села на выходе и блаженно прикрыла глаза.

Скоро она увидеть того, кто занимал всегда мысли и заставлял быстро стучать сердце. Лайла опасалась, что Заорг не обрадуется встрече. Все же времени много прошло с тех пор, как расстались. Да и она сама приняла это решение, фивирет был против. Но если и не сложится у них больше ничего, Лайла просто будет рада видеть «главного психа священного леса», его короля, любимую сестру. Больше не нужно будет прятаться, бояться сказать лишнего, чтобы не получить тумаков и ударов плетью. А после они вернут Эйбис. Если Кейас не справится с ее спасением раньше.

Как приятно вернуться домой. С этой стороны стены даже дышится легче, свободней, счастливей. От переизбытка чувств и эмоций Лайла непроизвольно послала волну эха в землю. Пробежав по туннелям, преодолев стену, магия снова наткнулась на странный барьер, который не только не пропускал магию, но и больно ударил в ответ.

Да что же это такое? С той стороны стены не могло быть ничего настолько сильного магически. Маргарита постаралась, разрубив стражем рубежей мир на две половины и полностью погасив магию в северной части Симфонии.

Барьер пугал. Лайла поднялась на ноги. Нужно узнать, что там. Пещеры вполне безопасны, о них неизвестно слугам веры и даже Багровому повелителю. Мышцы устало заныли, протестуя против решения хозяйки, но женщина все же пошла в пещеру. До странного пятна не так уж далеко. Часа хватит, чтобы посмотреть, что там и вернуться. Все равно эти уставшие люди не двинуться в путь раньше.

Уже возле стены Лайла подумала, что идти к странному черному пятну в одиночку, не лучшая затея, но возвращаться было уже поздно. Женщина позвала зов Заоргу и перешагнула на ту сторону барьера. Черное пятно приближалось, а идти становилось все труднее. Магия практически не откликалась. Пришлось помечать ответвления пещер, чтобы не заплутать на обратном пути, если резерв опустеет полностью.

Воздух стал спертым, чувствительные ноздри улавливали запах серы. Ну, не проход же в Бездну там, в конце концов, подбадривала себя Лайла, хотя душу уже сковал страх. Хотелось развернуться и бежать от странного места, но женщина упрямо продолжала идти вперед.

Тупик. Лайла смотрела непонимающе на возникшую перед ней стену. Магия наталкивалась на нее как на магический барьер и откатывала назад. После первой попытки послушать эхо разболелась голова, а из носа потекли струйки крови. Ее природный «фонарь» начала мигать и практически потух. Лайла, застонав, облокотилась о странную стену рукой, и едва не потеряла сознания. Ее магия будто испарилась в одночасье. Странный камень высосал ее всю. Женщина отдернула ладонь. Тонкий ручеек силы через землю, начал наполнять резерв, но медленно, будто цедя по капле.

Лайлу обуял ужас. Она поняла, что наткнулась на какой-то минерал, блокирующий и пожирающий магию. Нужно вернуться и рассказать об этом Зао. Только сил практически не было. Слишком устала. Лайла отошла от поглощающей стены на приличное расстояние и села перевести дух. Слабо светящийся гриб осветил пол пещеры, на котором валялись осколки того самого черного материала, из которого состояла блокирующая магию стена. Лайла подняла небольшой обломок черного минерала. Даже маленького фрагмента хватало, чтобы магия начинала утекать, будто вода через решето, поэтому пришлось завернуть его в лоскут оторванной от рукава ткани.

Нужно идти, хотя она так устала и хотела спать. Женщина поднялась на ноги, держась за стену. Глупая все-таки была идея. Можно было вернуться сюда потом, но сожалеть уже поздно. Теперь нужно добраться до стены, а там уже магия быстро восстановит силы. Но Лайла не успела сделать и шагу, услышав голоса совсем близко. Последние силы императрица потратила на отвод глаз. Пробираясь к стене, она не заметила небольшую расщелину, в которую вполне мог втиснуться человек. Сейчас было ясно, что голоса доносились оттуда, проблески света факела проникали в туннель, где она пряталась, становились ярче, отбрасывая тени, а звуки становились все отчетливее.

— Добыча должна быть круглосуточной, — этот потусторонний голос она узнает даже в Бездне.

Лайла задрожала, осознав, что в пещеры спустился сам Багровый повелитель. Его каркающий злобный тон преследовал женщину в кошмарах, еще с тех пор, как кристалл носил Иригон. Но император умер, темный нашел себе новое молодое и амбициозное тело. Дир был слаб. Подавить его волю оказалось легко. И вряд ли теперь им поможет луна. Все-таки Ир оказался человечнее всех предыдущих сосудов Багрового повелителя, не смотря на крутой нрав.

— Да, господин, — испуганно отвечал второй голос.

— Соберите всех кузнецов империи. Если будут сопротивляться — казнить пару человек прилюдно, остальные поостерегутся нарушать приказ.

— Как прикажете, Ваше величество! — подобострастно и испуганно раздалось в ответ.

Шаги начали удаляться, Лайла облегченно выдохнула и осторожно, пытаясь ступать как можно тише, пошла к стене. От слабости уже тошнило. Черный осколок, как пиявка сосал из женщины магию. Конечно, Лайла не теряла ее так быстро как у черной стены, но и восполниться до конца не получалось. Из-за слабости свернула не туда, но поняла это слишком поздно. Узкий коридор, больше похожий на трещину привел женщину в штольню шахты, где и велась выработка странного черного минерала.

Лайла возблагодарила богов за то, что не сняла чары отвода глаз, так как шахта не была пустой. Вдалеке факел освещал фигуру в длинном до пят плаще. Багровый повелитель не покинул подземелье, задумчиво разглядывая осколки породы в тележке.

Сердце остановилось от страха, руки задрожали, но Лайла на ощупь двинулась назад в расщелину. Ее появление осталось незамеченным. Слава Дарующему и навыкам клана ядовитого плюща! Лайла брела назад, то и дело, спотыкаясь от одуряющей слабости. Стена фивиретов была уже рядом, женщина воспрянула духом. Скоро она будет в безопасности и отдохнет, а еще принесет близким людям важные новости.

Но Лайла расслабилась рано. Багровый повелитель появился так неожиданно, что женщина вскрикнула. Его фигура в длинном плаще преследовала ее от самой штольни. И сейчас темный наступал стремительно. Лайла побежала. Но не рассчитала свои силы, нога провалилась в небольшое углубление в полу. Женщина вскрикнула и упала. Багровый повелитель в два шага оказался рядом. Лайла отползала от него, пока не наткнулась на неровную стену пещеры.

Кроваво-красный рубин на груди Дира, сиял в темноте красным светом, превращая лицо носителя в демоническую маску. Лайла испуганно вскрикнула, когда темный потянул к ней свои руки, но крик сменился хрипом. Его пальцы схватили и сжали горло, заставляя извивающуюся и отчаянно пытающуюся вздохнуть женщину, на ноги, прижимая к стене пещеры.

— Какая встреча, — прокаркал темный голосом Дира, но Лайла поняла, что Агран ее узнал. — Моя милая и подлая любовница, которая шпионит по темным углам.

Лайла отчаянно пыталась отодрать его руку от своего горла, цапая ногтями, но все безрезультатно.

— Ты покажешь мне путь на ту сторону стены, — решил он, чуть ослабляя хватку и позволяя вдохнуть.

В ответ на его приказ Лайла отчаянно замотала головой, прекрасно понимая, что подписывает себе отказом смертный приговор.

— Что нет? — насмешливо спросил темный. — Вот незадача. Но ничего и сам справлюсь. Споешь мне песню, милая? — издевался он.

Лайла уже не надеялась ни на что. Темный свободной рукой погладил женщину по щеке, опустился к шее и накрыл ладонью бешено стучащее сердце. Усмехнулся, отсчитывая его удары. А после его глаза затопила тьма. Лайла захрипела от боли. Темный вторгнулся в обсидиановые нити, разрушая их медленно, получая удовольствие от мучений жертвы. Разжал руку на горле, чтобы насладиться диким криком своей жертвы.

Но боль внезапно стала не такой одуряющей. Багрового повелителя оторвало от нее побегом плюща и откинуло в сторону. Он зарычал, как дикий зверь, вскакивая на ноги.

Сильные руки дернули Лайлу в сторону, затягивая в ближайший туннель. Темный бежал к ним, но не успел. Явившийся на помощь фивирет взмахнул рукой и обрушил свод пещеры, блокируя проход. От поднявшегося облака пыли Лайла закашлялась.

Все тело болело. Из раскуроченной груди хлестала кровь. Женщине казалось, что темный вскрыл ей грудную клетку. На губах появилась кровь. Ноги подкосились, и она упала бы, если бы Заорг не подхватил ее обессилившее тело.

— Зао! — прохрипела она.

— Полукровочка моя, — испуганно шептал он, заметив, что одежда женщины залита кровью. — Потерпи, там Марго у входа. Она тебя быстро на ноги поставит.

Заорг поднял ее на руки и поспешил к стене. Но Лайла знала, что не доживет. Силы вместе с жизнью покидали ее слишком быстро. Она уже едва удерживалась в сознании.

— Зачем же ты полезла туда, глупая, — ругал ее Заорг.

Лайла чувствовала, что ее любимому фивирету страшно и больно и оттого он не замолкает, боясь остаться в тишине с ее предсмертными стонами.

— Зао, — тихо позвала она.

— Молчи, — приказал фивирет. — Береги силы, мы почти пришли.

Он преодолел стену, будто ее и не было, на бегу, не останавливаясь. А Лайла уже едва могла дышать. Сердце стучало все медленнее.

— Зао, — прохрипела она. — Зао, я умираю…

— Нет, — рявкнул он.

— Зао… остановись… пожалуйста… мне больно…

Заорг отчаянно замотал головой.

— Зао… прошу…

— Нет… маленькая… я же опять свихнусь… — бормотал он.

Но все же послушался. Остановился и со стоном опустился на пол пещеры, прижимая к груди родную полукровочку. Он знал, что не успеет, но не мог смириться с ее потерей. Лайла с улыбкой, искаженной гримасой боли, подняла дрожащую руку и коснулась его влажной щеки. Заорг плакал, баюкая ее на руках, как ребенка.

— Я люблю тебя, Зао… спасибо тебе… — простонала она.

Заорг перехватил ее ладонь и поцеловал пальчики.

— В рукаве… — простонала она.

— Что? — переспросил мужчина.

— Камень в рукаве… забери… это его оружие…

Речь становилась бессвязной, сознание покидало, а смерть наступала на пятки. Заорг осторожно обхватил запястье любимой девушки, извлекая завернутый в платок минерал.

— Прости, Зао… — выдохнула Лайла и перестала дышать.

Сколько так сидел в пещере, баюкая ее мертвое тело, Заорг не знал. Знакомая боль раздирала его изнутри. Он снова не смог, не уберег. На его руках опять умерла любимая женщина. Хотелось выть, кричать, рвать зубами каменные стены пещеры.

Темная тварь! Он его выжмет до последней капли крови, и будет наслаждаться воплями. Засветились татуировки на коже. И не было Этрика рядом, чтобы удержать близнеца на грани безумия. Заорг положил тело Лайлы на пол пещеры и поднялся. Но надвигающееся сумасшествие остановил черный камешек в ладони. Минерал вытягивал излишки магии, приводя фивирета в чувство. Татуировки погасли. Заорг удивленно смотрел на странный поглощающий магию минерал, сквозь боль потери, понимая, что ему отдала любимая и какое значение имела эта находка. Стиснул зубы, чтобы побороть безумное отчаяние. Подхватил тело Лайлы на руки и пошел к выходу на поверхность. Время для мести еще настанет. Он нужен Этрику. Жертва полукровочки не должна стать бесполезной.

Глава 24_2

Лаель предполагал, что Багровый повелитель не будет медлить. Войска Пустоши собирались у барьера. Король демонов наблюдал за перемещениями противника с высокого дерева, которое стало его прибежищем на несколько дней. Облокотившись о толстый ствол дерева спиной и свесив одну ногу вниз, мужчина ждал, когда закованные в доспехи воины обоснуются с этой стороны стены.

Штурмом они ее брать собираются что ли? Вряд ли темный силен настолько, чтобы разрушить магию барьера, поставленного сообща всеми магами природы. Лаель сомневался даже, что стена пропустит его самого. Но он и не пытался. Зачем, если ему оставили прекрасную лазейку в виде зачарованной территории с порталами? Магии отвода глаз не обмануть древнего демона, который легко стирал любые иллюзии одним словом. К тому же малышка Эйбис для него, как путеводная звезда. Тянет так сильно к себе, только прошептав «Лаель», тут же крылья вырастают и хочется пробиваться к ней сквозь все стены и барьеры.

Идиот! Что он там сказал Фериору? Что не подчиняется магии имени? Лаель скривился.

Но… ей можно, пусть зовет. Особенно в свои сны. Лаель усмехнулся, вспоминая общее ночное приключение, как смущалась и в то же время льнула к нему его яркая звездочка Эйбис. Пришлось пару раз окунуться с головой в холодное озеро после пробуждения, но оно того стоило. Малышка позвала его наяву, она переживала и беспокоилась и вручила доверчиво прядь волос.

Неосознанно погладил ее подарок в подвеске на шее. От прикосновения к шелковистым волосам кончики пальцев зудели, вспоминая нежность ее кожи и сладость ночных поцелуев. Скоро они встретятся. Эйбис обязательно сдастся ему. А Фериор будет кусать локти.

Но пока он не мог уйти на ту сторону. Ждал их, тревожился и злился. Плевать ему на все имперское войско, на темного и его планы и даже на магов с той стороны стены и возможную войну. Пусть уничтожают друг друга, глупые жестокие людишки, ему плевать на их возню. Король ждал своих подданных.

Лаель почувствовал их раньше, чем увидел. Пять десятков слуг веры в одинаковых плащах ровным строем двигались к стене, повинуясь приказу темной твари. Демоническую сущность скрутило боли, голова едва не разорвалась от стонов и криков о помощи представителей его народа. Невыносимая мука. Будто мало ему вины, которая терзает много тысяч лет. Он клялся защищать, подарил своим последователям крылья, а после из-за него их низвергли на самое дно, оставив взамен могущества и свободы жалкое подобие жизни. Но и этого оказалось мало врагам. Издеваются, ставят печати, превращая в рабов его детей.

Боль утихла, уступив место ярости. Лаель машинально сжал подвеску с волосами Эйбис. Даже ее часть будто источник силы. За спиной распахнулись черные крылья, тело деформировалось, превращаясь в птичье.

Другие вороны отозвались на протяжный крик вожака. Стая слеталась и кружила над озером Мрака, ожидая приказа повелителя. Люди испуганно задирали головы и шептали молитвы, видя в странном птичьем танце недобрый знак. Лишь слуги веры никак не реагировали на происходящее, замерев на месте перед стеной, по приказу темного.

Багровый повелитель осматривал природный барьер, собираясь прорубить в нем проход с помощью выкованного из поглотителя магии материала. Темная магия поспешила вылечить носителя, но под глазами Дира до сих пор виднеются синяки. Удар Фериора вышел сильным. В птичьем теле Лаель видел больше, чем любой смертный. Оковы тела спадали, возвращалось истинное зрение. Мир в переплетении обсидиановых нитей сверкал так сильно, что причинял боль. Но в руках у темного все связи обрывались, будто сияющие магические потоки втягивала черная дыра. Такое Лаель видел лишь однажды за всю свою долгую жизнь. Минерал был чужд миру Симфонии. Захотелось выругаться, но птичье горло не приспособлено издавать человеческие звуки. И нашел же темный тот древний метеорит.

Только демона не одолеть абсолютно черным телом. Его магия имеет совсем другую структуру, так как он сам и его народ не принадлежали никогда этому миру. И Лаеля не должны заботить проблемы его обитателей. Но отчего-то заботили… Может, все дело в яркой звездочке Эйбис, которой теперь угрожает серьезная опасность?

Лаель прогнал мысли о девушке. Не время думать о ней, когда душу разрывает от боли пяти десятков его подданных.

***

Черный ворон закружил над головой у Багрового повелителя. Темный, услышав карканье, поднял взгляд и ругнулся. Птицы последнее время его раздражали сверх меры. Но ворон вдруг застыл в воздухе, его силуэт разметали потоки тьмы. Ее вихри закручивались спиралями, формируя человеческое тело. И вот уже вместо птицы напротив Багрового повелителя, нагло ухмыляясь, стоял молодой мужчина с руной подчинения на лбу.

Вязь была активна, о чем свидетельствовало ее красное сияние. Только лицо мальчишки не застыло маской, как у остальных. Он щурился лениво, будто наглый кот и усмехался. Багровый повелитель давным-давно перестал чего-то бояться, но от взгляда странного гостя стало неуютно. Слуга веры не нападал, будто ждал. Приказа? Может, впервые в жизни Аграну удалось призвать в человеческое тело высшего демона? Невероятная удача. Багровый повелитель расслабился и произнес привычную фразу привязки, завершая ритуал чтением рун, начертанных на лбу каждого его воина.

Руны засияли ярче, но слуга веры только недовольно скривился и к изумлению темного закатил глаза.

— Мразь, — прошипел странный гость.

От его горлового рокочущего голоса соратники Багрового повелителя попятились. Самые смелые подняли заряженные арбалеты. А одержимые повернулись синхронно в сторону говорившего. И это поразило и испугало темного.

Он забормотал слова освобождения демона от телесной оболочки, понимая, что потянул из Бездны тварь, которая явно не собиралась повиноваться магу и явилась растерзать неосторожного темного.

Но магия не подействовала. Демон только оскалился, исказив черты лица человеческого тела и вызывая панику в рядах жалких трусливых смертных.

— Убить его! — мгновенно среагировал Багровый повелитель, чувствуя в пришельце сильного противника и отступая за спины своих воинов.

Рисковать собой он не собирался, зная, как злы бывают демоны, не связанные рунами. Имя, ему нужно имя. Иначе тварь никогда не оставит вызвавшего его темного в покое.

Десятки арбалетных болтов одновременно выпущенных из пазов устремились в грудь слуги веры. Но прошили его насквозь, не причинив вреда. Багровый повелитель выругался, осознав, что перед ним иллюзия.

За спинами у одержимых послышался хохот.

— Выкуси, тварь! — рявкнули из толпы. — Нарекаю вас свободными!

Слуги веры, тела которых заняли низшие демоны, синхронно выдохнули и… зарычали.

— Повеселимся, детки?! — глумливый вопрос-приказ, от которого даже Багрового повелителя прошиб холодный пот.

Одержимые, повинуясь слову высшего, повернулись к перепуганным насмерть людям, одновременно обнажили оружие и оскалили зубы. И войско темного побежало. Люди бросали арбалеты, мечи и улепетывали, как перепуганные зайцы, оставляя своего повелителя и завывающих жрецов один на один со страшной потусторонней угрозой.

Лаель хохотал так, что у человеческого тела скрутило живот.

Темный выругался, но не стал убегать. Кроваво-красный камень засиял на груди. Багровый повелитель поднял руки, отступая к стене. Лаель видел, как он вторгается в нити приблизившихся на нужное расстояние одержимых тел, разрывая привязку и освобождая его деток от уз плоти. Король демонов не собирался ему помогать. Низшие заслужили месть. Он прекрасно понимал, что темный выстоит против своих же созданий, отправляя демонов обратно в Бездну. Но может, заденут детки эту тварь, сделают очень больно, навсегда отбивая охоту к запретной темной магии.

Темный все же сбежал, потрепанный и израненный. Пусть. Лаель отпустил своих деток, выдергивая души низших демонов из тел.

Конечно, он может разорвать порабощенное Багровым повелителем тело, но кристалл даже ему уничтожить не под силу. Лаель чувствовал на нем чужеродную магию сильнейших во Вселенной созданий. Он мог потягаться с ними до своего низвержения. Но тогда не хотел. Да и не его война это. Жаль, что не понял этого раньше. Придерживался бы нейтралитета, не оказался бы в Симфонии.

Багрового повелителя он оставит Фериору. Пусть убогое божество играется, думая, что спланировал беспроигрышную партию. Самоуверенный разрушитель, посмевший бросить вызов высшим, проиграет. А Лаелю как-то в этот раз неохота вмешиваться в чужую возню. Достаточно с него и его народа. Впереди сияет яркая звездочка Эйбис, как луч, ведущий к свободе.

Эйбис, твою ж Бездну! Вспомнил Лаель. Конечно, он обезоружил на время темного. После такого глупейшего поражения Багровый повелитель временно затихнет, копя силы. Но вот абсолютно черное тело, извлеченное им на поверхность, напрягало. Барьер падет и очень быстро. Маги не выстоят. Они ничто без своих дарованных богами сил.

Лаель скривился. Хочешь, не хочешь, а придется поработать на благо Симфонии. Никому нельзя причинять вред его малышке. Ни темным магам, ни богам тьмы. Она его… звездочка, надежда и мука.

Король демонов прикрыл глаза. Вороны над головой заметались в панике, чувствуя, что собрался делать хозяин. Лаель притягивал всю накопленную за века по крупицам энергию. Он до сих пор так слаб, что биться головой об стену охота. Магия разрывала человеческое тело, причиняя боль, но, стиснув зубы, мужчина на выдохе произнес, направляя руку на стену:

— Нарекаю тебя нерушимой преградой!

Он опустел за мгновение. Слабость набросилась, будто изголодавшийся зверь. Подкосились ноги, из носа потекли струйки крови, и закружилась голова. Перед глазами замелькали черные мушки. Вороны закричали истошно и начали один за другим замертво падать на землю, отдавая энергию повелителю. Души демонов возвращались в Бездну.

— Простите, простите, — будто в лихорадке бормотал Лаель, завалившись без сил на стену.

Кровь окрасила губы, потекла из глаз, но он чувствовал, что стену теперь разрушить даже с абсолютно черным телом будет не просто. Он не смог поставить нерушимый барьер. Банально не хватило сил для такой магии, но укрепил надежно. Пару месяцев отсрочки маги получили.

Но как же ему до Бездны плохо. Лаель цеплялся за землю, пытаясь выжать из нее хоть каплю энергии. Трава высыхала и чернела от его прикосновения. А душа пульсировала болью.

— Эйбис, — шептал он. — Позови, маленькая, сдохну сейчас.

Нужно уходить. Ослабевший он — легкая добыча для темного. Только человеческое тело не подчинялось. Лаель, стиснул зубы, и превратился в ворона.

Черная птица летела тяжело, задевая ветви, пока не приземлилась на облюбованное дерево. Дюжину дней не сможет превращаться в человека. Если, конечно, малышка не позовет и не напитает через их связь.

***

Мастер Заорг заставил силой заставил взвинченную принцессу выслушать историю отца и матери. Буря в голове утихла, обида, пусть и подъедала еще душу, но уже так не ранила и медленно отступала в тень. Эйбис решила остаться, поговорить с родителями и дать им шанс.

Ей выделили просторную комнату во дворце Серебряных ключей. Правда, с Кейасом их разлучили. Эйбис испугалась за друга, вспомнив, как его встретили фивиреты. Но мастер Заорг решил не тратить слова на объяснения, молча приказал ей следовать за собой и показал, что ее спутника никто не мучил, не запирал, а напротив обустроили со всеми удобствами на другом этаже, и почему-то добавил с усмешкой: «Чтоб другой аромат не подхватила!».

Эйбис не поняла его слов, но решила не расспрашивать и не спорить. Внезапно осознала, что устала до Бездны, поэтому позволила проводить себя в комнату, где уже ждала наполненная теплой водой купальня, чистая одежда по размеру и обед.

Сон сморил практически мгновенно, стоило только опустить уставшее тело на мягкую кровать. Только он не принес отдыха. В сновидениях Эйбис брела в тумане. Она спешила, бежала, но не понимала куда. Знала только, что боится не успеть. Ей очень важно не опоздать. Не покидало ощущение, что она что-то забыла. Очень важное. Эйбис бежала, падала, сдирала в кровь ладони и колени, но упрямо поднималась и снова продиралась сквозь туман.

— Где же ты, где? — билась в голове паническая мысль. — Где ты?! — кричала Эйбис, но туман поглощал звуки.

Ей кого-то жизненно важно нужно найти. Принцесса не помнила кого, но продолжала звать и кричать. Почему она не может вспомнить имя? Ей нужно всего лишь имя и все будет в порядке. Но память упрямо отказывала, а от тревоги уже колотило. Из глаз брызнули слезы. Туман… демонов туман не кончался и не позволял ей помочь. Кому?! Бездна, кто так отчаянно просил ее помощи? Звал… Она бежала на знакомый до боли голос, но не могла поймать его эхо. А время утекало, как песок. А потом боль будто пожар скрутила все мышцы, вырвав из горла дикий крик.

Эйбис в холодном поту проснулась в собственной постели, не осознавая, что кричала наяву, а щеки ее мокры от слез.

— Лаель, — вырвалось неосознанно, Эйбис прикрыла рот рукой, но при этом ужас, сковавший после сна душу, отступил. Дыхание выровнялось и пришло осознание, что ей просто приснился кошмар.

Дверь резко распахнулась. К ней ворвался взъерошенный и перепуганный Кейас. Он быстро осмотрел комнату на предмет возможной опасности и, не обнаружив ничего, облегченно выдохнул.

— Что случилось, Би? — спросил он, закрывая дверь в комнату и присаживаясь рядом на кровать.

— Кошмар приснился, — пробормотала девушка в ответ, до сих пор внутренне содрогаясь от воспоминаний о гонке в тумане.

Кей вздохнул и обнял ее за плечи, осторожно прижимая к своей груди. Эйбис чувствовала, как напряглись его мышцы, будто мужчина ждал от нее удара, истерики или чего-то подобного. Глупый и любимый мужчина. С ним так хорошо рядом. Эйбис, недолго думая, забралась к нему на колени, обняла, прижимаясь всем телом, и уткнулась носом в шею.

Он пах… пеплом и дымом, вечерними летними сумерками и зноем. Так пахли звезды ночью на скошенном поле, осенние горящие листья и угли затухающего костра. И Эйбис млела от его странного запаха.

Кей баюкал ее на руках, как ребенка, шептал что-то и гладил по волосам.

— Я люблю тебя, — прошептала она, понимая, что не соврала.

Он навсегда родной и самый близкий человек. От его объятий тепло, в его руках спокойно и безопасно. Кейас громко выдохнул и поцеловал ее в макушку.

— А как я тебя люблю, Эйб-ис! — пробормотал он. — Звездочка яркая моя…

Девушка вздрогнула, услышав такие знакомые слова. Замерла в его руках. Мужчина же прижал ее к себе крепче, не позволяя отстраниться.

Нет! Невозможно! Это какая-то глупая шутка. Эйбис попыталась освободиться от его объятий, чтобы подтвердить или опровергнуть появившиеся сомнения. Сильные руки держали ее слишком крепко, а мужской подбородок упирался в макушку, не позволяя посмотреть в лицо. Но взгляд все же зацепился за неправильный для существующей ситуации фрагмент. Эйбис смотрела на прядь своих волос в подвеске на груди у Кея.

Гневно вскрикнув, Эйбис оттолкнула от себя мужчину, вскакивая с его колен.

— Что ты здесь делаешь?! — закричала Эйбис, сердито глядя на слугу веры сверху вниз.

— Где здесь, Эй-бис? — усмехнулся Лаель, глядя на девушку с хитрым прищуром.

— В моей комнате, — быстро ответила девушка и внезапно осознала, что стоит посреди поля, заросшего фиолетовой травой.

Странные растения достигали пояса. По полю, раскинувшемуся до самого горизонта, ветер гонял волны. В другой ситуации она бы восхитилась завораживающим потусторонним зрелищем, но сейчас была слишком зла на светловолосого мужчину, который расслабленно прилег в траву, облокотившись о локти, и смотрел на взбешенную девушку снизу.

— Я все еще сплю, — сделала она логичный вывод.

Мужчина усмехнулся и кивнул. А Эйбис вдруг вспомнила, что ему сказала несколько мгновений назад и покраснела.

— Ты… я не тебе это говорила, — смущенно заметила она.

Лаель только пожал плечами.

— А я тебе, — спокойно отозвался он и подмигнул.

— Почему ты мне снишься? — разозлилась девушка.

— Мне-то откуда знать? — такой же ленивый неспешный ответ. — Может, соскучилась.

Эйбис фыркнула в ответ. А Лаель демонстративно похлопал по траве рядом с собой, предлагая толи присесть, толи лечь. Девушка замотала головой.

— Здесь трава напоминает шелк, моя Бездна, мягкая, гладкая и в то же время теплая. Невероятно приятные ощущения. Просто попробуй.

— Где здесь? — потребовала ответа Эйбис.

— В твоем сне, конечно, — усмехнулся Лаель. — Просто попробуй, я не буду тебя трогать, обещаю.

Эйбис неуверенно сделала к нему пару шагов и все же села. Фиолетовая трава, потянулась к ней и внезапно десятки травинок принялись ласкаться, будто котята, вызывая мурашки по коже. Ощущения действительно были невероятно приятными. Растения нежно терлись об руки, струились между пальцами, вызывая ассоциации то с теплой водой озера, то с самой нежной тканью.

— Я же говорил, — Эйбис вздрогнула от его голоса.

Она так увлеклась игрой с необычной флорой, что совершенно забыла о госте своего сна. Сна?! Как она вообще смогла вообразить такое место?

— Ты прошла множество воплощений, — будто в ответ на ее мысли сказал Лаель. — С чего ты взяла, что все твои жизни прошли в Симфонии, а не в каком-то другом мире?

— А они существуют? — заинтересовано спросила она.

Пока Лаель не распускал руки, просыпаться не хотелось. Она готова была признать, что переживает о своем спутнике и не против узнать, что с ним.

— Какого размера должна быть гордыня у живых существ, чтобы искренне считать, что их мир единственный? — ехидно спросил он.

— Я лично других миров не видела, — ответила Эйбис, продолжая играть с травой.

— Так смотри, — подмигну ей Лаель. — Эти растения, между прочим, разумны. И если ты внимательно посмотришь, то заметишь, что под тобой нет ни единой травинки. Они любезно освободили тебе место и позволили сесть.

Девушка заинтересовано посмотрела туда, куда указал Лаель, и удивленно подняла бровь. Попыталась коснуться земли в другом месте, растения тут же отхлынули оттуда, не позволяя сломать свои стебли.

— Откуда ты все это знаешь? — тихо спросила Эйбис, глядя на расслабленного и довольного мужчину.

— Правильный вопрос, откуда это знаешь ты. Меня нет здесь. Это твой сон. Забыла?

Эйбис нахмурилась. Лаель сел. Даже в таком положении он был выше на пол головы. Их согнутые ноги соприкасались коленями. Лаель смотрел на нее с такой нежностью во взгляде, что Эйбис бросило в жар, и она смущенно опустила глаза.

— Не бойся меня, Эй-бис, — вздохнул Лаель. — Я не сделаю ничего против твоей воли.

Его горячая ладонь коснулась щеки и осторожно погладила. Принцесса вздрогнула и несмело подняла на него глаза. Забылась, потерялась в черных смерчах его зрачков. Что будет, если он снова поцелует? Она опять потеряет голову? В том, что будет приятно, Эйбис не сомневалась, и это ее смущало до Бездны. Но Лаель только устало улыбнулся.

— Я просто хотел поблагодарить, — сказал он.

— За что? — не поняла Эйбис.

— За то, что помнишь, как меня зовут, — не принес ясности его ответ.

— Хм… а не должна?

Лаель пожал плечами. Его ладонь по-прежнему касалась щеки, вызывая мурашки.

— Я бы поцеловал тебя, но сил совсем нет, — нахально усмехнулся Лаель, задевая ее губы шершавыми пальцами и тем самым разрушая волшебство момента. — Просыпайся, маленькая Бездна. Скоро увидимся.

Эйбис не успела ни возмутиться, ни задать вопрос. Странный мир с фиолетовым растительным морем поплыл перед глазами. Перед пробуждением принцесса увидела, как Лаель упал в траву, раскинув руки, и подмигнул ей.

Глава 25_1

Эйбис скорее узнала эту женщину сердцем, а не разумом. Оно протяжно заныло, как только взгляд упал на красивую рыжеволосую леди, сидевшую в кресле у ее кровати.

Увидев, что принцесса проснулась, светлая, пусть и немного грустная улыбка озарила лицо незнакомки. Теплая рука пожала ладонь Эйбис.

— Мама?! — немного охрипшим со сна голосом спросила девушка, хотя сердце уже давно подсказало ответ.

Женщина вздрогнула и кивнула. Эйбис видела, как она напряглась, ожидая резких грубых слов, которые принцесса кинула в лицо отцу, но девушка молчала. В душе поднялась настоящая буря. Столько лет она воображала себе встречу с матерью. Та всегда казалась ей неземным созданием, сосредоточением света и доброты. Но рядом с ней сейчас сидела обычная женщина, очень красивая и на первый взгляд совсем молодая для того, чтобы иметь взрослую дочь. Но Эйбис знала, что не ошиблась.

— Прости, что я без разрешения ввалилась к тебе, — по-своему расценила ее молчание мать. — Я могу уйти, если ты против.

Эйбис отчаянно замотала головой и крепче сжала пальцы, не отпуская руку матери.

— Зао, сказал мне… что… привел тебя, — слова матери будто преодолевали преграды. — И вот…

Она развела руками, а на глазах заблестели слезы. Эйбис захлестнуло волной эмоций. Не осталось обид, сомнений, страхов. Мама, ее мама сидела рядом и с опаской ждала реакции давно потерянной дочери. Эйбис не могла ее винить. Мастер Заорг рассказал, что маму едва удалось спасти. Когда Ранори уносила новорожденную дочь госпожи на ту сторону, сама магистр Маргарита умирала во дворе замка, а они все вместе пытались остановить действие проклятия.

— Если тебе нужно найти виновника, то он перед тобой, — завершил рассказ Заорг. — Именно я настоял, чтобы тебя оставили на той стороне. Твои родители согласились после долгих споров, ссор и даже драк. Твоя мать страшна в гневе даже теперь, когда потеряла свою видгарскую сущность. Она мне чуть глаза не выцарапала, кошка дикая, — скривился он, касаясь рукой щеки. — Собиралась идти отбивать тебя в Пустошь. Знаешь, к чему бы это привело? Война началась бы снова. Та, в которой мы едва не потеряли всех. Мы не были готовы к новым сражениям, слишком ослабли, очень много людей и фивов погибло. В то время новая война грозила уничтожением всех жителей Симфонии. Да, ее не избежать и теперь, особенно если темная тварь вернулась. Но восемнадцать лет затишья дали нам возможность восстановиться и накопить силы. Никто не собирался оставлять тебя там навсегда. Мы бы забрали тебя, как только начала проявляться магия, но что-то пошло не так. И я бы очень хотел узнать что именно. Почему леди Лайла не сообщила нам о грозящей тебе опасности? Что случилось с тобой и с убежищем? И кто выпустил древнюю дрянь на свободу? Иригон не стал бы, после того, как побыл его марионеткой, — рассуждал он вслух, совсем позабыв о цели разговора, но быстро опомнился и усмехнулся, поднимая взгляд на насупленную Эйбис. — Я понимаю, что истеричной принцеске тяжело понять, почему родители пожертвовали ею, ради мира. Но надеюсь, что все же девочка повзрослеет и примет их поступок, — и он как ребенка щелкнул ее по носу. — Вот как повзрослеешь, так и научу открывать порталы, полукровочка, — подмигнул раздраженной девушке и вышел за дверь.

Эйбис злилась на советника отца, ругала его про себя последними словами, но все же поняла, что больше не испытывает обиды и горечи, которая накинулась на нее после встречи с отцом. Родители любили ее, но вынуждены были отдать. Она не должна оценивать свою жизнь выше нескольких тысяч людей, проживающих в Симфонии.

Эйбис села на постели, не отпуская руку матери и жадно всматриваясь в ее лицо, желая запечатлеть в памяти каждую черточку, родинку, морщинку, теплый взгляд, грустную улыбку.

— Я рада тебя видеть, — пискнула Эйбис, едва контролируя голос от волнения.

Лицо Маргариты тут же просияло и расслабилось. Принцесса осознала, что мать боялась ее реакции.

— Мама, — прошептала она, закусывая губу.

— Маленькая моя, — всхлипнула женщина, залезла к ней на кровать и прижала к себе.

Сердце замерло на такт, каждую клеточку тела осветили лучи материнского тепла. Так хорошо Эйбис не было никогда. Пусть и не похожа мать на придуманный ею образ изящной и хрупкой королевы, к ногам которой мужчины готовы положить мир за одну улыбку. Мать пришла к ней в мужской одежде с мечом в ножнах на поясе. Ее красивые длинные волосы заплетены в обычную косу, а объятия оказались невероятно сильными. Но это не меняло того, что ее обнимала мама. Так, как Эйбис мечтала всю жизнь.

— Мой отец — король фивиретов? — тихо прошептала девушка.

Мать кивнула.

— Он жуткий, — буркнула Эйбис, вызывая у матери смешок.

— Да, бывает с ним такое, — с веселыми нотками в голосе ответила Маргарита.

— Как ты смогла его полюбить? — искренне удивлялась девушка.

— Он… умеет убеждать. А его другу и этого не требуется, — рассмеялась мама. — И кто бы говорил? Кто привел с собой темного мальчика? Даже у наших диких его отбить пыталась.

— Кей — хороший, — обиделась за друга Эйбис.

— Поверь, твой отец тоже неплох, — хмыкнула мать. — Когда не строит из себя высокомерное величество долгоживущей расы. Так что дай ему шанс.

Эйбис улыбнулась. Всю жизнь мечтала вот так сидеть с матерью на кровати и сплетничать о мальчиках.

— А ты тоже маг?

— Да, — короткий ответ.

— Но хоть человек? — буркнула Эйбис, до сих пор не в силах смириться со своим нечеловеческим происхождением.

Мать отстранилась от нее, но не отпустила ладошки девушки.

— Ну, на четверть, — улыбнулась она. — Мы с тобой совсем полукровочки, как сказал бы Зао. Но сейчас во мне осталась только одна кровь и магия. Я — хилфлайгон. Целитель, — добавила она, заметив непонимающий взгляд дочери, и приподняла их сцепленные ладошки, кивая на исходивший от ее рук свет.

Эйбис уставилась на это чудо, открыв рот.

— Ты умеешь лечить магией? — тихо спросила она.

— Да, и ты умеешь. Только пока твои магии спят.

— У меня была подруга лекарка, — почему-то шепотом поделилась Эйбис. — Мне нравилось ей помогать в лекарне. Она тоже знала о магии… я уверена в этом. Она исцелила Кейаса и… за это ее… сожгли на костре, — слова приходилось проталкивать сквозь горло, они царапали душу, врываясь в мир, и причиняли боль.

Мать крепче сжала ее ладошки.

— Мне жаль, Эйбис. Мы пытались забрать магов с той стороны, но не всегда это удавалось.

— Я тоже хочу лечить людей… но… во мне какая-то страшная магия… я чуть храм не сожгла и Дира откинула от себя… может, я правда одержима? — спросила она, надеясь, что мать начнет ее переубеждать.

Брови Маргариты удивленно поднялись, а потом она нахмурилась, губы сжались в жесткую линию и мать холодно спросила:

— Что пытался сделать этот Дир, Эйбис? Он тебя обидел?

По одному ее взгляду девушка поняла, что мать готова разорвать на клочки неизвестного ей Дира, пусть она и целитель. Слова полились сами. Она рассказала матери все. О своей первой любви и первом разочаровании, о свадьбе и брачной ночи, о красном кристалле и странной магии. Мама слушала молча, но мрачнела с каждым словом. Только при воспоминании о Лаеле горло свело судорогой, и Эйбис повторила историю со своим спасением, которую рассказала Кею.

Эйбис решила, что ее отец жуткий? Стоило посмотреть на мать, которая услышала историю страданий собственной дочери, чтобы понять, кого по-настоящему стоило бояться. Эйбис вдруг осознала, что Диру не жить.

— Нет, мы не будет его резать на куски, — вдруг рявкнула мать, обращаясь к чему-то у себя на поясе. — Да, хочется, но мы теперь лечим, — и после паузы добавила. — И ранить не будем, чтобы потом вылечить и снова ранить.

А потом мама посмотрела на дочь и виновато улыбнулась.

— Это меч… он крайне возмущен, как и я. Хочет крови.

Она достала из-за пояса меч в ножнах и положила себе на колени.

— Он что? Говорящий? — не поверила принцесса.

— Даже слишком, — хмыкнула Маргарита. — Но я привыкла. Это страж рубежей и он хочет с тобой познакомиться.

Мама извлекла клинок из ножен. Эйбис с благоговением коснулась его остро заточенного кривого лезвия, отливающего черным и украшенного вязью рун. Пальцы чуть кольнуло, будто клинок познакомился с ней. Меч замерцал, пульсация менялась от ярко-белого до красного цвета.

— Он почувствовал твой огонь, — вздохнула мать. — Это видгарский меч. Он узнал родную кровь.

— Видгарский?

— Мы с тобой на четверть маги войны и крови. Огненные. Тот огонь — это была самая сильная и агрессивная магия в нашем мире. А еще ты — симф. Магия отражения — наша защита. Именно она помогла тебе… в брачную ночь, — в голосе матери появились рычащие злые нотки.

А потом мама резко обняла ее, прижимая к себе, и зашептала:

— Я больше никому тебя не отдам. Сама лично убью любого, кто посмеет обидеть.

Клинок на ее коленях завибрировал, разрывая единение матери и дочери. Маргарита хмыкнула, будто прислушиваясь.

— Он что-то говорит? — прошептала Эйбис.

— Лучше тебе не знать, что он говорит, — кровожадно усмехнулась мать. — Но я впервые в жизни с ним согласна.

Эйбис вечность готова была сидеть рядом с матерью, но во дворе послышался шум и крики. Мама вышла узнать, в чем дело, а когда вернулась, на ее лице не было и кровинки.

— Зао вернулся, — тихо сказала она.

— Что-то случилось? — испуганно вскочила Эйбис, предчувствуя беду.

Мама кивнула и отвела взгляд.

— Он принес Лайлу… ее убили…

Новость пришибла, будто ударили обухом по голове. Колени ослабли. Эйбис села на кровать и прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать крик. Она не понимала, как близка ей была наставница, пока не услышала известие о ее смерти.

***

Вместо ритуального костра — саван из ветвей плюща. Вместо пепла — могила у корней дерева и выращенные Заоргом белые цветы.

Эйбис жалась к Кейасу и пыталась не плакать. Мужчина прижимал ее к себе и молча наблюдал за ритуалом. Наверное, если бы не его сильная рука, она бы упала. Очень страшно терять близких людей. Намного больнее, чем было после избиений Дира в храме. Тогда страдало только тело, а теперь пылала душа.

Она всегда считала Лайлу, наставницей, которую стоило слушаться только для вида. Императрица бывала с ней слишком строга, но Эйбис всегда чувствовала ее защиту. Лайла часто закрывала глаза на ее вольности, спасла после исцеления Кейаса, влияла на императора, как могла. Лайла была символом новой империи, а оказалась сестрой "ведьмы с той стороны стены" и магом природы. Она вывела людей через подземные пещеры, а сама погибла, обнаружив страшное оружие Багрового повелителя. Пожертвовала собой, чтобы предупредить дорогих людей.

На похороны Лайлы неожиданно собралось много людей. Эйбис узнала в них жителей убежища. Они не подходили близко, только топтались за спинами фивиретов и магов, знакомых с императрицей лично.

Здесь был и магистр Речного источника Разгор. И магистр «королевского двора» со всем семейством. По бокам от места упокоения Лайлы застыли хмурыми тучами Тян и Нат. На их лицах не было привычных усмешек. Серьезные и мрачные, они наблюдали за ритуалом, изредка переглядываясь и бросая взгляды на Заорга.

Марго, бледная и хмурая, стояла рядом с высокими мужчиной, который ей представился как Киран. Воин поддерживал мать, пока король Этрик что-то втолковывал другу, нежелающему отходить от свежей могилы. Но Заорг не реагировал на его увещевания. Ветви плюща, обвивали его ноги, поднимаясь вверх, и трогали хозяина усиками, будто пытались успокоить.

— Тля на тебя, дружище! — закричал вдруг Этрик. — Я сейчас диким прикажу спеленать тебя.

— Иди в Бездну! — жесткий и короткий ответ. — Сунутся, я оторву им ноги.

— Я не пущу тебя на ту сторону! — разозлился король.

Татуировки принялись танцевать по его телу.

— Зао, прошу, — почти с мукой попросил он.

— Не переживай, мое величество, я не дам себя убить. Так что тебе ничего не угрожает, — без эмоций ответил Заорг.

Этрик отшатнулся, потом его лицо исказила ярость.

— Повтори, что ты сказал, придурок?! — заорал он. — Вот так значит. Вот как ты думаешь?! Серьезно?!

— Эт, прошу, уйди, — простонал Заорг, прикрывая глаза.

— Да в Бездну тебя! Никуда я не уйду! И тебя никуда не пущу!

— Я не хочу с тобой драться, мое величество, но ты бесишь, — холодный и спокойный ответ.

— Как и ты меня, — рявкнул Этрик.

Эйбис выскользнула из объятий Кейаса и решительно направилась к спорящим мужчинам. Этрик хмуро посмотрел на дочь, но не сказал ни слова.

— Зао… — снова начал он. — Ты — невыносимый придурок!

— Взаимно, мое величество, — холодно отозвался Заорг, не сводя взгляда со свежей могилы.

— Не смей на него кричать! — вдруг набросилась на отца Эйбис, выйдя вперед и закрывая собой Заорга, чем вызвала у отца недоумение, а у его советника слабый, но интерес.

— Эйбис, ты ничего не понимаешь, — Этрик пытался говорить мягко, но контролировал себя с трудом.

Его выдавали танцующие по телу татуировки и проросшие у ног колючие растения.

— Это ты ничего не понимаешь, — разозлилась Эйбис. — Ты что не видишь, ему больно! Он переживает, как ты можешь так с ним разговаривать?!

На нее уставились две пары одинаково удивленных глаз. Повинуясь, какому-то внутреннему порыву, Эйбис повернулась к Заоргу и обняла его. Мужчина замер. Его руки повисли в воздухе, не пытаясь даже обнять дочь друга. Его грудь стала мелко подрагивать. Эйбис подумала, что мужчина не смог сдержать слез, но Заорг беззвучно смеялся.

— Дарующий, Эт, видел бы ты свое лицо, — давясь хохотом, сказал он ошарашенному приятелю.

Эйбис захотелось его стукнуть. Ей казалось, что Заорг искренне переживает, что ему больно. Она обняла мужчину, чтобы поддержать. А он смеется. Эйбис хотела отпрянуть, но Заорг не позволил, обнял крепко и поцеловал в макушку, и только потом отпустил.

— Спасибо, полукровочка, — улыбнулся он, глядя с теплой улыбкой на ошарашенную и ничего непонимающую Эйбис. — Не переживай, Эт, я обещал научить твою малышку магии. Так что не уйду. Будешь моей ученицей, Эйбис?

Девушка кивнула удовлетворенная тем, что с его лица исчезло потерянное и пришибленное выражение.

— Может, и посвящение для нее проведешь? — ядовито спросил Этрик, хмуро глядя на дочь.

— Она ваша — тебе проводить. Или диким. Не ревнуй, мое величество, — усмехнулся Заорг. — Я же не виноват, что нравлюсь молоденьким девочкам больше тебя, — поддел он.

Этрик нахмурился и прошипел:

— Попробуй только, понял? Я тебя лично в дикий лес отведу предкам на потеху. Она не для тебя.

— Для темного? — поднял одну бровь Заорг, кивая в сторону хмурого Кейаса, который косился на подругу с удивлением и недовольством.

Эйбис уже шла к нему, не замечая ничего.

— Я его убью, — прошипел Этрик. — Она еще маленькая.

— Для фива да, для человека вполне взрослая, — поддел Заорг. — Милая и красивая. А фигурка какая…

— Зао, — зарычал Этрик. — Ты — похотливая скотина. Тебе почти тысяча лет, а ей всего восемнадцать. Я запрещаю тебе даже думать об этом.

— Успокойся, ревнивый папаша, — ткнул его кулаком в плечо Заорг, хитро усмехаясь. — Мои намерения кристально чисты. Только магия, только обучение. Лучше о мальчишке волнуйся. Он явно считает девочку своей и… напрягает меня, что-то в нем не так. Как посмотрит иногда, все внутри замерзает.

Этрик кивнул, соглашаясь с другом. Заорг кинул тоскливый взгляд на могилу Лайлы.

— Прощай, маленькая, — пробормотал он и отвернулся.

Этрик схватил его за плечо.

— Успокойся, Эт, твоя малышка встряхнула меня. Не пойду я на ту сторону. У меня есть маленькая королева, которую нужно обучить магии. Тебе же все равно некогда будет. Да и рыжей не до того. Посвящение только проведи для нее.

***

Кейасу не понравилось, как смотрел на Эйбис фив с белой челкой. Воспоминания Фериора подкидывали ему не очень лицеприятные картины из жизни друга короля фивиретов. Слишком заинтересованный взгляд, направленный в сторону Би, взбесил его.

Тьма заворочалась внутри, заволновалась. И сладить с ней оказалось не так просто. Эйбис подошла к нему и попыталась взять за руку. Но он так крепко сжал ладонь в кулак, что малышка не смогла этого сделать.

— Кей, ты чего? — искренне удивилась она, заметив его недовольный и насупленный вид, как и взгляд из-под бровей в сторону уже мирно разговаривающих фивиретов.

— Все хорошо, Би, — улыбнулся он, хотя получилось натянуто.

Он ревновал. Даже не представлял, что способен на это. Чувства Кейаса для древнего бога внутри него были в новинку. В своем родном мире Фериор не успел познать любви. Он был молод и свободен, когда упал на дно Бездны. Увлекался девушками, но так же быстро остывал. А потом не до чувств было. Божественное существование не добавило ему опыта в данной области. Несвязанный потребностями тела он увлекался совсем другими вещами. Конечно, в их пантеоне были и богини, но Фериор испытывал к ним только дружескую симпатию.

Весь его опыт в любовной сфере сводился к наблюдениям за смертными. Чувства толкали людей на странные и героические поступки. Фериор искренне восхищался ими, но сам не понимал, какие страсти бушуют в душе у влюбленных.

Древний бог оказался совсем не готов к замирающему от одного взгляда на любимую девушку сердцу, щемящей нежности и раздирающему чувству ревности. Повинуясь невыносимой потребности показать свое превосходство и утвердить свое право на нее, Кей демонстративно обнял Эйбис и поцеловал, на глазах у ее отца и ухмыляющегося Заорга.

Вот, гляди, моя! Попробуй только сунуться, говорил всем своим видом. Захотелось скрыть девушку за стеной тьмы.

— Кей, — уперлась ему в грудь ладошками Эйбис. — Пусти, — возмутилась она. — Не на похоронах же.

— Прости, я просто соскучился, — пробормотал он, прижимая к себе желанное женское тело.

Эйбис тепло улыбнулась и погладила его по груди.

— Я тоже соскучилась, — счастливо улыбнулась в ответ. — Я приду к тебе сегодня вечером, — прошептала ему на ухо, приподнимаясь на цыпочки.

От ее тихого призывного голоса по телу прошла волна дрожи. Кейас едва сдержался, чтобы не схватить ее в охапку и не утащить с собой. Эйбис пьянила, как молодое вино и невероятно нравилась его тьме. Ему нужно помнить, что спешить нельзя. Любимая слишком много пережила, чтобы он давал волю своей страсти. А так хотелось прижать ее к себе, целовать нежные губы, ловя стоны своими, ласкать шелковую кожу, касаться везде и всюду.

Эйбис отошла к матери. Маргарита посмотрела на него и одобряюще улыбнулась, заметив, каким взглядом он проводил девушку. А вот короля фивиретов он не заметил. Поэтому вздрогнул, когда рядом раздалось насмешливое:

— Поговорить нужно, парень! — скривился Этрик.

Кей молча кивнул в ответ и направился следом за фивом.

В свою комнату Кейас вернулся далеко за полночь. Разговор оказался во всех смыслах жаркий. Мышцы ныли и горели после «тренировки», которую устроил ему дикий фив, требуя держаться подальше от дочери. За что был послан в Бездну. А дальше они пытались доказать что-то друг другу. Кей не применял божественную магию, не желая убивать и калечить Этрика, понимая, что столкнулся с ревностью отца. Дикий же старался во всю, проверяя «жениха» дочери на прочность.

Закончили ничьей, так как явилась Маргарита и остановила бессмысленную драку. На мужа взглянула с упреком, а Кею от женщины достался тяжелый изучающий взгляд.

— Эйбис доверяет тебе, Кей. Я полагаю заслуженно. Но если ты обидишь мою девочку, то бой на ристалище с моим мужем покажется тебе танцем.

И Кейас почтительно склонил голову перед этой сильной женщиной.

— Я люблю вашу дочь и никому не позволю ее обидеть.

— Как ты стал темным, парень? — недовольно проворчал Этрик, разминая уставшие после магического боя кисти.

Пришлось рассказать. Кейас не стал ничего скрывать, кроме своей божественной сути. Они имели право знать правду. А верить или нет — их дело. Пусть считают его немного сумасшедшим, но понимают, что он на их стороне. Кто в здравом уме отказывает от поддержки мага тьмы?

Вопрос с родителями решен, Кей спешил к своей милой девочке. Эйбис пришла, как обещала, но не дождалась. Уснула, на его кровати. Ее совсем уже белые волосы разметались по подушке. Она поджала колени к груди, пытаясь спрятаться от ночной прохлады. Такая милая и беззащитная, несмотря на скрытую мощь. Кей осторожно сел рядом и ласково погладил пальцами по щеке. Эйбис улыбнулась во сне, вызывая в нем ураган теплых и сильных эмоций.

Моя! Будущая королева и богиня его сердца. Кей не стал ее будить. Поспешил в купальню смыть пот и грязь после «разговора» с Этриком. А вернувшись, лег рядом со своей милой девочкой, обнимая со спины и наслаждаясь ее близостью и пьянящим ароматом любимого тела. Эйбис расслаблено прильнула к нему, как к источнику тепла. Кей поцеловал ее выглядывающее из-под ткани рубашки плечико и закрыл глаза, погружаясь в сон.

Глава 25_2

***

Снова звездный ковер и Лаель сидит у дерева-кристалла. Эйбис испуганно осмотрела себя. Благо одета вполне прилично. Все что надо закрыто. Мужчина заметил ее смущение и затравленный взгляд улыбнулся и поднялся.

— Не подходи! — вытянула руку Эйбис в предупреждающем жесте. — Не трогай меня!

— Я и не собирался, моя Бездна. Ты же не хочешь этого. А это твой сон, — пожал он плечами.

— Первый раз не подействовало, — буркнула Эйбис.

— Значит, ты хотела, чтобы я подходил и трогал, — лукаво прищурился Лаель.

— Прекрати это? — возмущенно выдохнула Эйбис и топнула ногой.

— Что, Эй-бис? — рассмеялся он. — Ты воюешь сама с собой. Меня вообще здесь нет.

Он вдруг потянул рубашку, снимая через голову.

— Что ты делаешь? — испуганно вскрикнула девушка, жадно изучая взглядом канаты мышц на его руках, груди и животе.

— Жарко, Эй-бис, — подмигнул он, но приблизиться и не пытался.

— Оденься немедленно, — щеки вспыхнули румянцем, но она знала, что Лаель не подчинится, так как в глубине души желала увидеть его без одежды и от этого проклинала себя.

Мужчина рассмеялся и взялся за пояс штанов. Боги! Нет! Эйбис поспешно отвернулась.

— Не смей раздеваться при мне! — получилось даже чуть истерично.

Сердце выскакивало из груди. А внутренний голос шептал, что совсем не против того, чтобы он снял и штаны. Быстро прогнала запретные мысли. И боялась на него посмотреть.

— Эй-бис, — смеясь, позвал Лаель. — Что испугалась? Не буду я дальше раздеваться. Может, я тоже стесняюсь. Ты тут своими фантазиями меня совсем смутила. Я вообще-то слуга веры и давал обет.

Почему у нее чувство, что он издевается? Обет он давал. Как же… Да он же грех ходячий. Запретный и соблазнительный.

— Для слуги веры ты слишком умело целуешься, — рявкнула она, так и не подняв взгляда.

Смеется опять. Ей что нравится, когда над ней потешаются? Почему подсознание выдает вот такие сцены?

— Я не только умело целуюсь, — вернул Лаель ей хрипло.

— И на что это ты намекаешь?! — возмутилась Эйбис, забыв о смущении и гневно подняв голову.

Все она поняла. И от этого дрожь пошла по телу. Гад! Сволочь такая! Хотя, что она ругается. Совсем не уверена, что Лаель может так вести себя в жизни. Она просто воображает его таким. Сама виновата.

— Ммм… драться хорошо умею. А ты что подумала, моя Бездна?

Она занимается самоистязанием? С чего воображает себе такие вот его ответы? Издевается сама над собой? Хорошо хоть не разделся до конца. И так его голый торс смущал и притягивал взгляд, хоть Эйбис и пыталась не смотреть. Но глаза то и дело возвращались к мужской груди, где в районе сердца расположился странный звездообразный шрам.

— Ты не такой, — сжала упрямо губы Эйбис. — Это мне почему-то так хочется.

— Странные желания, моя Бездна, — усмехнулся Лаель. — А какой же я? Такой?

Перед ней предстал слуга веры в плаще и накинутом на голову капюшоне. Эйбис поморщилась и его плащ пропал.

— Видишь, тебе так не нравится, — подмигнул Лаель. — Ну, иди же ко мне, — протянул руку ладонью вверх. — Что ты боишься себя? Разве я обидел тебя когда-то. Разве виноват в том, что люблю?

Сердце застучало так быстро, что Эйбис непроизвольно положила руку на грудь, будто пыталась удержать его внутри и прикрыла глаза. Как звучало это признание… У нее душа возликовала от восторга, но все это только ее фантазии.

— Разве ты виновата, что твое сердце отзывается? Эй-бис, я понимаю, ты считаешь, что любишь его. Знаешь его с детства. Первая любовь очень сильная. Но иногда бывает и так. Мы встречаем других людей… и они становятся нам дороги. Разве мы виноваты в наших чувствах?

От его слов колотило. Они попадали в благодатную почву, вызывая бурю эмоций внутри.

— Нет, нет, нет! — замотала головой Эйбис. — Тебя ведь нет здесь! Ты даже не знаешь, о том, что происходит в моей голове.

— Ты хочешь увидеть меня в реальности? — склонил голову набок Лаель, улыбаясь.

Он так и не опустил руку, ожидая ответа.

— Хочу! — рявкнула Эйбис. — Чтобы понять, что все это нереально! И… и… врезать тебе от души.

Лаель захохотал. Принцесса подскочила к нему и попыталась ударить, но мужчина ловко подхватил ее за талию.

— Убирайся из моего сна, — колотила принцесса его по груди. — Не приходи больше, я люблю Кейаса.

Мужчина позволял себя колотить, выплескивая ярость, стыд, растерянность. А потом его ладонь обхватила затылок, и ее поцеловали желанные губы. Эйбис застонала ему в рот. Пару раз ткнула кулачком в грудь, а потом расслабилась. Лаель прервал поцелуй и подмигнул.

— Это сон, Эй-бис. Ну что ты так злишься? Я же не виноват в том, что нравлюсь тебе. Ведь нравлюсь же?

Он поднял одну бровь, ожидая ответа.

— Ты что не видишь, что происходит? — буркнула девушка в ответ, проводя пальцем по его груди.

Интересно, он такой же в реальности? Крепкие мускулы, гладкая и теплая кожа, звездообразный шрам. Захотелось провести рукой вниз к кубикам пресса. Лаель следил за ее рукой с напряжением во взгляде. Эйбис почувствовала животом его возбуждение и совсем смутилась. Как она может воображать такое, если не знала мужчины?

— Почему остановилась? — хрипло прошептал Лаель, когда ее пальчики все же замерли у края штанов.

— Потому что все это неправда, — усмехнулась она. — Зачем мне придуманный мужчина?

— Даже во сне может быть очень приятно, — мурлыкнул Лаель.

Но Эйбис чуть оттолкнула его и отошла.

— У меня есть, кого разглядывать во всех местах и в реальности. Да, ты мне нравишься. Но ты всего лишь иллюзия. А Кей реален. И у него тоже красивое тело. Может его я и представляю? Тебя-то я никогда не видела без рубашки, Лаель.

— А его видела? — его глаза потемнели, и лицо исказилось от злости.

— Видела, — расслаблено усмехнулась Эйбис, почувствовав себя королевой положения. — Неужели ты думаешь, я могу воображать что-то, если не пробовала в реальной жизни? Кей — мой первый и единственный мужчина. И если в моем воображении я займусь с тобой любовью, то, получается, буду вспоминать его ласки и его тело. Больше мне не с кем сравнивать.

Лаель сжал кулаки и стиснул зубы так, что заходили желваки.

— Так, может, мы и не занимаемся любовью во сне, потому что ты до сих пор не знаешь, как это? — усмехнулся он. — Твой возлюбленный что-то не торопится. Или ты боишься его назвать моим именем?

— Иди в Бездну, — огрызнулась Эйбис. — Ведь ты не такой. Лаель, которого я знаю, не стал бы так себя вести. Это только мое больное воображение. И, знаешь, я поняла, почему все это мне снится, — усмехнулась она. — Нужно уступить Кейасу, и все эти иллюзии развеются.

— Не смей, — рыкнул Лаель. — Ты — моя!

Но Эйбис уже открыла глаза во дворце Серебряных ключей.

***

В реальности ее обнимали знакомые любимые руки. Эйбис вчера так и не дождалась Кейаса, заснула на его постели. А им так много нужно было обсудить. Все происходящее отдалило их друг от друга. Эйбис очень хотела узнать, почему все вокруг называют ее Кея темным. Он тоже маг? И что это за магия, что даже фивиреты ее опасаются?

Но сейчас не хотелось думать ни о каких проблемах. Ее прижимал к груди любимый мужчина. Пусть и выдавало подсознание во сне постыдные скрытые мечты о другом. Лаель ей нравился, манил своей таинственностью. Эйбис искренне переживала о нем и хотела знать, что со слугой веры все в порядке. Но во сне все неправда. Мужчина даже не догадывается, в какой роли ей снится, а она никогда не расскажет.

Эйбис повернулась осторожно в руках Кейаса, пытаясь не разбудить мужчину. Он вздохнул, но глаз не открыл. Би уткнулась носом ему в грудь и замерла. Да, она много раз видела Кея без рубашки. Они знали друг друга с детства. Но никогда принцесса не рассматривала его, как своего мужчину. Кей перевернулся на спину, невольно увлекая ее за собой. Эйбис неловко упала ему на грудь, касаясь обнаженной кожи своей щекой. Мужчина не проснулся, поэтому Эйбис поднялась на локте, изучая его спящего.

Он совсем потемнел. Темно-русые волосы стали черными, черты лица заострились, на щеках пробивалась щетина. Би осторожно провела кончиками пальцев по его лицу, коснулась губ. Боги! Он невероятно привлекателен. И кажется таким беззащитным во сне.

Губы зудели от желания поцеловать его. Но Эйбис не решилась. Пока Кей спит, у нее есть уникальная возможность рассмотреть его тело. Повела пальцами по подбородку к шее и груди, наслаждаясь прикосновением к сильному мужскому торсу. С удивлением отметила, что снился все же не Кей. Мужчина из сна был более худым и жилистым, в то время как Кей отличался развитой мускулатурой. И шрама не было.

Осмелев, Эйбис стянула с мужчины одеяло. Ее пальцы устремились к животу, касаясь твердых мышц в легкой ласке, смело ведя к темной дорожке волос, скрывающейся под поясом штанов. Эйбис смущенно остановилась у самого края, а потом набралась смелости и коснулась Кейаса внизу живота, продвинувшись немного под ткань.

Мужчина шумно выдохнул. А ее щеки тут же залил румянец. Эйбис поняла, что он больше спит. Испуганно отдернула руку и подняла смущенные глаза. Кей смотрел на нее так, что тут же бросило в жар.

— Би, иди ко мне, — попросил он умоляюще, раскрывая объятия. — Я остановлюсь, как только ты скажешь.

Эйбис была смущена, но понимала, что совсем не хочет, чтобы он останавливался. Закусила губу, вызвав таким простым жестом его стон. К чему медлить? Она давно уже решила, что хочет принадлежать этому мужчине, пусть и немного страшно.

Эйбис прильнула к нему, позволив себя обнять и осторожно коснулась его губ своими, целуя. Кей обхватил ее затылок одной ладонью, углубляя поцелуй и развеивая остатки сомнений. Мысли улетучились, смешались. Эйбис чувствовала только его немного грубый поцелуй.

Кей ловко перекатился, прижимая ее к себе и нависая сверху. Оторвался от ее губ и улыбнулся.

— Можно теперь я?

— Что? — не поняла потерявшаяся в новых и сильных ощущениях Эйбис.

— Я тоже хочу тебя рассмотреть, — зашептал он на ухо, щекоча дыханием шею, от чего по телу побежали мурашки. — Позволишь?

Эйбис только застонала в ответ, потому что Кей словил губами мочку ее уха. Губы неосознанно приоткрылись, дыхание участилось, а внизу живота будто все стянуло тугим узлом. Мужчина отстранился и прилег на бок рядом с ней. Эйбис это совсем не устраивало. Она хотела развернуться к нему, но Кейас шутливо приказал:

— Лежи смирно! — и пригрозил пальцем.

Его пальцы осторожно коснулись губ, прогулялись по шее и декольте и захватили завязки на рубашке. Кей медленно потянул за один край, ослабляя узлы. От его вполне невинного движения Эйбис замерла и застыла в ожидании. Кожа зудела, ожидая его прикосновений. Грудь потяжелела. Кейас нарочито медленно ослабил шнуровку. Разрез становился все больше, обнажая кожу девушки. Кей ласково провел по краю выглядывающей из выреза груди. Эйбис шумно выдохнула и невольно выгнулась ему навстречу. Невероятно приятно и так волнующе.

— Продолжить? — искушающе спросил он.

Эйбис закусила губу и кивнула. Кей улыбнулся, его рука скользнула ниже, к выглядывающей из-под подола обнаженной ноге. Прошлась по нежной коже, поднимая ткань и обнажая бедра. Эйбис замерла от необычных ощущений и только тяжело дышала. Согнула ноги в коленях, помогая ему добраться до самых сокровенных мест. Пальцы Кея скользили по внутренней стороне бедра все выше и выше, заставляя гореть кожу, скользнули по кромке белья и поднялись вверх по животу, поднимая рубашку все выше, открывая для его взора, стройное девичье тело, плоский живот.

— Не боишься? — хрипло прошептал Кей.

Эйбис замотала головой, желая только одного, чтобы он снял наконец эту раздражающую кожу рубашку, прижал к себе, поцеловал и… сделал своей. В Бездну все странные сны. Как она может представлять кого-то, когда рядом такой мужчина?

Кей будто мысли ее прочитал, резко притянул к себе и поцеловал, жадно, торопливо сминая ее губы. Оторвался только, чтобы стянуть с нее ночную рубашку через голову. Рука легла на грудь и нежно сжала. А Эйбис шумно выдохнула ему в рот, ошеломленная новыми приятными и немного мучительными ощущениями. Хотелось большего, тугой узел внизу живота не хотел развязываться, затягивался все сильнее, заставляя Эйбис изгибаться навстречу рукам и губам Кейаса. Мужчина целовал ее шею, грудь, его пальцы путешествовали по всему телу.

Эйбис даже не заметила, как оказалась, без белья, и когда Кей оказался между ее распахнутых бедер.

— Тьма, Би, я не могу больше. Маленькая, я так хочу тебя! — шептал любимый мужчина ей на ухо, а его руки творили что-то невообразимое с ее телом. — Останови меня, пока я еще могу остановиться.

Эйбис не понимала, зачем останавливаться, выгнулась ему навстречу приглашая продолжить. Кей застонал. Их губы снова соединились. Эйбис не смогла сдержать стона, когда почувствовала его внутри. Ощущение было странным, необычным и невероятно приятным. Кей замер, будто позволял ей осознать произошедшее и привыкнуть к себе. А ей больше не нравилась неподвижность. Би немного подалась ему навстречу.

Исчез мир, все мысли, терзания и сомнения. Кей двигался в ней, вызывая стон за стоном. Эйбис потерялась совсем, превратилась в сплошной комок ощущений и эмоций. Изо рта вырывались громкие стоны и крики, Кей ловил их поцелуем, замедляя темп и ускоряясь снова. Би хватала его за плечи, неосознанно вгоняя в кожу ногти, кусала его в моменты особого напряжения. А потом Кей подался глубоко вперед и замер. А в ней будто солнце взорвалось, тепло разлилось по телу, и Эйбис потерялась в волнах наслаждения. Мир будто померк. Всю комнату заполнила искрящаяся тьма. И только его шепот:

— Би, любимая! — казалось, звучало одновременно отовсюду.

***

Обломок скалы скользил в безбрежном космическом океане. Удержаться на нем непросто. Порывистый ветер обдувал со всех сторон, пытаясь сбросить с голого гладкого камня, который качало будто на волнах.

Он сидел на самом краю, любуясь буйством стихии. Эйбис почему-то не сомневалась, что снова увидит Лаеля в своем сне. Мужчина не обращал на нее внимания, подставляя лицо шквалистому ветру. Потоки воздуха рвали его длинные светлые волосы.

Эйбис почувствовала себя неуютно. Отчего-то съедало чувство вины. Но она же сразу сказала, что любит Кейаса, сделала выбор и не должна в нем сомневаться. К тому же Лаеля тут нет, это только ее иллюзии.

— Лаель, — тихо позвала она, мужчина не обернулся.

Ветер мешал идти, но Эйбис сделала пару шагов к нему, преодолевая сопротивление воздуха.

— Лаель, — повторила она свой зов. — Я знаю, ты слышишь меня. Это мой сон, так что не претворяйся, что меня здесь нет.

Мужчина обернулся и посмотрел на нее с горькой усмешкой.

— И зачем я тебя? Разве ты не сделала выбор, моя Бездна?

— Сделала, но я его сделала давно и ты об этом знал.

Эйбис все же дошла до него, села рядом и невольно посмотрела вниз. На миг обуяла паника. Под ногами разверзлась космическая пропасть. Да ее сейчас просто сдует с этого камня.

— Ты отражаешь свое настроение на этот мир, — прокомментировал ее мысли Лаель, бросая камешки в безбрежный и неспокойный океан из звезд. — Что же за буря у тебя в душе, Эй-бис? Я ожидал какую-то солнечную полянку, усыпанную цветочками, но никак не это. Это навевает определенные мысли.

— И какие же? — насупилась девушка.

Лаель лукаво улыбнулся и покачал головой, отказываясь отвечать.

— Я все правильно сделала, я этого хотела, — огрызнулась Эйбис. — Просто… просто… — она замялась.

— Что просто? — повернулся к ней мужчина и прищурился.

Этот мужчина ей только снится, он даже не подозревает о ее потаенных желаниях, о ее симпатии и сомнениях. Отчего же так муторно на душе? Ведь там, в комнате Кейаса, она чувствовала себя абсолютно счастливой и не сомневалась ни такта. Даже не вспоминала о слуге веры, о своих фантазиях.

— Не знаю… я боюсь тебя обидеть, пусть это и глупо, — выпалила она, понимая, что краснеет.

— Нет, моя Бездна, — усмехнулся Лаель. — Не нужно врать ни себе, ни мне. Ты не боялась меня обидеть, когда сделала свой выбор. Ты просто сомневаешься, что он верный.

— Неправда, — вспылила Эйбис. — Что ты вообще понимаешь в этом? Тебя вообще здесь нет. Ты — просто иллюзия.

Лаель кивнул и улыбнулся.

— Но ты почему-то оправдываешься, — хмыкнул он.

— Я не оправдываюсь, — возмутилась девушка, сжимая руки в кулаки. — Я люблю Кейаса, понял!

— Понял, — его улыбка стала шире. — Ты погромче кричи, может сама в это поверишь, Эй-бис.

— Перестань! Ненавижу тебя!

Захотелось врезать ему по довольному лицу, колотить по груди кулаками, скинуть с этой скалы.

— Я рад, что вызываю у тебя такие сильные эмоции, — спокойно ответил он, прижав одно колено к груди и опираясь на него подбородком. — Но осторожней с ними. Ты очень красива, когда злишься, и мне хочется доказать тебе обратное.

От возмущения перехватило дыхание. Что он вообще позволяет себе?

— Со скалы улететь не боишься? — зашипела она, глядя из-под бровей.

Лаель помотал головой.

— Я уже давно ничего не боюсь, Эй-бис. Прекрати бушевать. Ты принадлежишь другому мужчине, но отчего-то упрямо зовешь меня во сне. Не пожалей о своем выборе, моя Бездна, — подмигнул он и… прыгнул вниз.

Эйбис испуганно ахнула и вскочила. На границе сознания она понимала, что все происходящее лишь сон, но глупое сердце скрутило судорогой боли, а на глазах выступили слезы. Эйбис пыталась их сдержать, но одинокая слезинка все же потекла по щеке. Принцесса всхлипнула и обняла себя руками, позволяя ветру рвать волосы и одежду. Лаель был ей дорог. Как до Бездны хотелось увидеть его в реальности, пусть он и не вспомнит их ночных свиданий.

Мужские ладони легли на плечи. Эйбис вздрогнула.

— Не оборачивайся, — прошептал он, склоняясь к уху и опаляя своим дыханием.

Лаель обнял ее со спины, позволяя облокотиться себе на грудь и смыкая руки на ее животе.

— Здесь красиво, моя Бездна! И я безумно рад, что ты позвала меня. Прости… за все…

Он легко поцеловал в плечо, скрытое тканью платья.

— Я все равно люблю тебя.

— Лаель, я… — слова вырвались всхлипом, Эйбис хотела повернуться к нему, но мужчина не позволил.

— Не нужно, моя Бездна, просто постоим так. Я безумно соскучился, чужая жестокая женщина.

— Ты, наверное, и не вспоминаешь меня наяву, — пробурчала Эйбис. — Просто пожалел тогда и забыл сразу же.

— Ты так думаешь? — хмыкнул он. — Зря… Больно нужно спасать абсолютно безразличных мне девиц, еще и таких вздорных.

Эйбис ткнула локтем ему в живот, но при этом довольно улыбнулась.

— Поверь, я все помню, звездочка моя яркая, — зашептал он, склоняясь к уху и убирая волосы ей за спину. — И очень хочу увидеть тебя. Потому что ты — моя, чтобы ты там себе не решила.

Горячий и нежный поцелуй опалил шею. Эйбис вздрогнула, по телу предательски побежали мурашки. Но внезапно Лаель разжал объятия и зарычал:

— Бездна! Проклятый темный!

Исчез Лаель, скала в звездном пространстве, порывы ветра. Эйбис повисла в пустоте. Что-то давило на грудь и мешало дышать. Девушка инстинктивно схватилась за сердце. Оно ныло. Казалось, что кто-то вытягивает из груди длинную упругую нить. Она натянулась как струна и… внезапно лопнула, больно ударив. Эйбис вскрикнула и проснулась.

***

Кейас готов был любоваться ею вечность. Эйбис так мило посапывала во сне, морщила свой красивый носик и улыбалась. Хотелось снова разбудить ее поцелуями, ласкать и поверить наконец, что все реально. Солнце давно поднялось над горизонтом, но в его комнате царил полумрак. Он хотел, чтобы его малышка поспала чуть подольше, и позволил своей тьме затенить солнечный свет.

В момент высшего наслаждения его своевольная магия вырвалась из-под контроля и заполнила всю комнату. Кей до конца не контролировал силу бога, да и у Фериора не было опыта любовных отношений в бытность магом тьмы. А сила оказалась любопытной и очень своенравной.

Но Эйбис не испугалась. С восхищением рассматривала бескрайний космос в отдельно взятом помещении. Тьма искрила, будто тысячи мелких светлячков влетели в комнату одновременно, перемигивались, кружились, льнули к обнаженной девушке в постели хозяина. По своим внутренним ощущениям Кей мог сказать, что его тьма пищала от восторга и это смущало. Он пытался загнать назад разгулявшуюся магию, но она не слушалась.

Как только Эйбис подняла руку, желая коснуться странной силы, рой светлячков устремился к ее пальцам, и на ладонь девушки опустилась бабочка из искрящейся тьмы. Кей изумился, не ожидая такого поведения обычно агрессивной магии. А Эйбис счастливо рассмеялась.

— Это твоя магия? — осторожно поглаживая бабочку по крыльям, спросила она.

— Видимо, и это тоже, — смутился Кейас.

Оказывается его тьма весьма романтична и разрешения хозяина спрашивать не собиралась.

— Поэтому тебя называют темным? — продолжала спрашивать Эйбис, хохоча, так как магия теперь превратилась в кошку и терлась о ее руки и лицо.

— Наверное, — ответил Кей, наблюдая за фортелями, которые выкидывала вырвавшая из-под контроля тьма.

— Но почему тогда твоей магии так боятся? Она милая.

Кей посмотрел искоса на свою «милую» магию и вспомнил, как она «мило» кромсает врагов, разрывая нити.

— В бою она не прикидывается бабочками и кошками, — скривился мужчина. — Она вторгается в личное пространство и вытряхивает душу из тела в буквальном смысле.

Но глядя на то, как ластиться тьма к его женщине, даже сам засомневался в своих словах.

— Би, я… я должен тебе сказать, — он лежал рядом, приподнявшись на локте, чтобы видеть лицо Эйбис, а малышка подняла одну бровь и вопросительно посмотрела на него изумрудными глазками снизу вверх. — Я не совсем человек.

Эйбис хмыкнула.

— Это ты мне говоришь? Получается, что я совсем не человек, так что меня этим не напугаешь.

— Нет, Би, со мной все сложнее… Только не смейся…

Почему так трудно признаться в божественной сути любимой девушке? Страшно увидеть неверие в ее глазах, насмешку или испуг.

— Я — Бог, вернее перерождение одного из богов Симфонии. Карающего, — добавил он шепотом.

И затаил дыхание, ожидая ее ответа. Но Эйбис только улыбнулась.

— Я догадывалась, — спокойно ответила она, играя с его тьмой. — Твои сказки всегда были больше похожи на воспоминания. Ты очень красочно описывал неизвестные миры, их растения, живых существ.

— И… тебя это не пугает?

Эйбис приподнялась на локтях, прищурилась и вдруг, хитро усмехнувшись, поцеловала его в нос.

— Нет, ты же мой бог, — подмигнула она. — Чего мне пугаться? И твоей магии я явно нравлюсь.

В этот момент тьма свернулась клубком на животе у девушки и мурчала, как кошка. По крайней мере, вибрация от нее шла именно такая. Кей покосился на собственную силу и скривился.

Эйбис заметила его взгляд и рассмеялась:

— Ну, что ты нахмурился? Я просто люблю тебя, и она чувствует это.

От одного слова замерло сердце и опалило счастьем. Тьма подняла кошачью голову, посмотрела на хозяина и подмигнула.

— Брысь, — цыкнул на нее Кейас, понимая, что утихшая страсть разгорается снова. — Третий лишний.

Тьма поднялась на лапы, потянулась, как кошка и развеялась. А Кей притянул к себе Эйбис, чтобы повторить сладкие мгновения в ее объятиях и наконец поверить, что она рядом, любит и не боится.

Эйбис спала, а он любовался девушкой. Лицо Би потеряло прежнюю детскую округлость, черты обострились, выдавая пережитые испытания. На губе остался маленький шрам, будто напоминание о пережитом. Но магия исцелила остальные следы насилия. Страшно представить, что было бы с девушкой, если бы не видгарская сущность. Хотя и другие магии помогли бы избавиться от шрамов. Или он сам приказал бы тьме подправить нити. Лишь бы она не переживала и не плакала.

Подумав о тьме, непроизвольно перешел на темное зрение. Нити Эйбис сверкали необычайно ярко. Магии еще заблокированы, но уже изрядно потрепали преграду. Стоит только Этрику провести для Би ритуал посвящения в род, и все они яркими сполохами вырвутся на свободу, превращая Эйбис в самого сильного мага в истории Симфонии.

В ней есть часть каждого из богов: Милиэля, Хаардинела, Верны, Роды, его самого и даже Лига. Она — их маленький свет надежды, тоненькая соломинка, предлагающая спасение. Колыбелью для бога является мир, он же — его могила. Мир рождает ткача своей Бездны и забирает его сердце, через великую жертву. Но стоит кому-то пронзить это сердце, уничтожить тех, ради кого принесена жертва, — Бог умирает. Как было со всеми его друзьями. Их миры и народы погибли, а сердца превратились в черные дыры.

Но есть и другие боги, не зависящие от мира. Боги-звезды. Такие, как Первые. И Фериор узнал в свое время тайну рождения высших божеств, как и то, почему Первые разрушают миры новорожденных ткачей.

Звездами становились те, кто смог вдохнуть жизнь в новый мир, делясь собственной душой, провел его по всему пути развития от раскаленного шара до рождения нового бога. И если рожденный миром ткач Бездны назовет имя своего покровителя после перерождения, то старый бог поднимется на другую ступень эволюции, вспыхнув сверхновой звездой. Чем больше таких миров, тем сильнее звезда. По этой причине Первые заселили Вселенную, но поняли, что ошиблись, когда их Ткачи сами начали вспыхивать звездами.

Во Вселенной стало слишком тесно. С каждой новой звездой ослабевала сила Первых. Взрыв же нового мира высвобождал огромное количество энергии, которую мог поглотить бог-звезда. И Первые начали превращать своих Ткачей в Разрушителей. Ловко обманывали новорожденных богов, оплетали паутиной лжи и превращали в убийц, не желая делиться силой.

Узнав страшную тайну Первых, Фериор взбунтовался, рассказал об этом остальным богам их звездной системы. И… потерял всех. Эйбис — надежда на их возрождение. В ней есть все, чтобы стать ткачом нового мира и позвать своих покровителей из небытия.

Сердце на такт пронзило болью. Отправляясь на перерождение, он не собирался влюбляться в будущую богиню. А теперь… сможет ли он отступить в нужный момент? Позволит ли ей доиграть партию до конца? Разум твердил, что он должен. А сердце… оно безумно ныло от одной мысли о ее страданиях.

Задумавшись, Кейас поглаживал любимую по обнаженной груди, пока не наткнулся на нее… чужеродную нить, которая связывала Эйбис с кем-то. И судя по свечению, связь была невероятно сильной и явно подавляла волю. Он поддел нить, послал тьму на разведку, желая узнать, кто посмел привязать к себе его девочку. Но тьма вернулась назад ни с чем, поскуливая как побитая собака. Связь защищена. Эйбис схватилась за грудь, будто пыталась ее скрыть. Но не она создала эту нить. Кто-то повлиял на его девочку, привязал к себе, и, возможно, воздействует, заставляя делать что-то против воли. Кей знал, кто способен на подобное и у кого были соответствующие силы.

Багровый повелитель решил подкинуть врагам ядовитый подарок? Эйбис возможно и не догадывается об этом, но в нужный темному момент подчинится его воле и выступит против союзников. Не зря девушка практически не помнила своего спасения. Вполне вероятно, что Багровый повелитель отпустил ее намеренно, после того, как создал связь, подавляющую волю.

Это разозлило Кея. Никто не смеет вмешиваться в личное пространство Эйбис. Его глаза вспыхнули чернотой, он подцепил пальцем нить, растягивая ее до состояния тугой струны, и одним рубящим ударом тьмы разорвал странную связь.

Эйбис застонала во сне, вскрикнула и распахнула глаза. Наверное, Кей испугал ее черными без белков глазами. Девушка резко села на кровати и отползла от него в самой стене, притягивая простынь к груди.

— Кей? Что случилось?

— Как ты выбралась из храма во время брачной ночи, Эйбис? — спросил он недовольно.

Не мог контролировать свой тон и голос после увиденного. Девушка побледнела и испугалась. Кей не хотел ворошить болезненные воспоминания любимой. Но ему нужно убедиться в собственных подозрениях. Узнать, что задумал Багровый повелитель и как хотел использовать Эйбис.

— Я… я не помню, — жалобно пробормотала Эйбис и отвела глаза.

Она врет. Кей почувствовал по ее виноватому испуганному голосу. Что же случилось в храме, что Эйбис боится ему рассказать? Он глубоко вдохнул, усмиряя собственную тьму. Не нужно ее пугать. Осторожно взял девушку за руку и тихо, пытаясь контролировать тон, сказал.

— Би, ты можешь рассказать мне все. Не бойся, я пойму. Он… воздействовал на тебя, заставил? Приказывал что-то?

Девушка отчаянно замотала головой, закусила губу и в глаза ему пыталась не смотреть. Наверняка на ней стоит какой-то блок, спрятанный глубже в нитях. Связь он порвал, а приказ молчать остался.

— Ну, хорошо, — ободряюще сжал Кей ее дрожащие ладошки. — Успокойся. Не нужно бояться, Би. Я понимаю, что ты не можешь сказать.

Девушка наконец посмотрела ему в глаза, хотя явно удивилась его словам.

— Иди ко мне, — потянул Кей Эйбис к себе, прижал к груди и поцеловал в висок.

— Я люблю тебя и никому не позволю обидеть. Прости, что напугал.

Эйбис расслабилась в его объятиях, ее дыхание перестало быть нервным и рваным. Темный заплатит за это. Посмел обидеть его королеву, попытался подавить волю. Кей был зол, и его тьма бесновалась вместе с хозяином.

Глава 26_1

Черный темный лес, к которому привел Эйбис отец, вызывал дрожь. От него веяло древней магией, злобой и опасностью. Ни один луч солнца не пробивался сквозь густые кроны, на сырой земле не росла трава, лишь островки флюоресцирующего мха кое-где просматривались сквозь стелящийся по земле туман. Стволы деревьев, изъеденные насекомыми и поврежденные ядовитыми грибницами, скрипели под порывами ветра, и скрипы эти напоминали стоны. Эйбис невольно обняла себя руками и попятилась.

Отец сильнее сжал ее ладонь, не сводя хмурого взгляда с дикого леса. Может, его присутствие и успокоило бы принцессу, но Эйбис чувствовала, как напряжен король, будто клинок готовый к бою в руке опытного бойца. Кроме того случайно услышала, как ругался отец со своим советником.

— Ты должен провести для нее посвящение в диком лесу, — настаивал Заорг.

Но отец упрямился:

— Нет, — отрезал категорично. — Достаточно будет места силы клана золотого клена.

— Они ее не примут, мое величество, — парировал Зао. — Она — дикая принцесса. И ты об этом знаешь. Только твои предки полностью снимут блок.

Но отец долго не соглашался с советником. Эйбис хотела потребовать от них объяснений, когда услышала от взбешенного короля фразу, от которой застыла кровь.

— Ты что, не понимаешь?! — кричал он другу. — Если они посчитают ее недостойной, почувствуют слабость — они ее убьют!

Эта фраза до сих пор звучала в ушах. И Эйбис ожидаемо побаивалась ступать под сень древнего обладающего сознанием леса. Она сомневалась в себе, боялась оказаться недостойной. Отец пожал ее ладонь и тихо сказал:

— Не показывай, что боишься, Эйбис. Ты — их королева, их дитя. Ты — сильнее. Они не посмеют причинить вред! — добавил он громче, будто предупреждая лес.

Деревья в ответ заскрипели сильнее. Эйбис отчего-то подумала, что они смеются.

Наверное, когда она входила в лес, на лице не было ни кровинки. Отец вошел следом. Но живые деревья потянули к девушке свои лапы, вырывая из-под защиты могущественного родственника. Эйбис окутал туман, скрывая от Этрика.

Девушка испуганно позвала отца, но окутавшая ее хмарь заглушала все звуки, кроме скрипа деревьев. Ветра не было, но деревья шатались, будто под ураганными порывами стихии. Эйбис подавила порыв бежать, прикрыла глаза и глубоко задышала, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Медленно сделала шаг вперед. Стопа немного провалилась, будто под ногами зябкое болото. Девушка инстинктивно выпростала руку, чтобы не упасть. Ладонь коснулась чего-то слизкого и противного. Воображение тут же нарисовало страшную потустороннюю тварь с кожей, покрытой бородавками, как у лягушки. Эйбис отдернула руку и попыталась отбежать, но упала, зацепившись за корягу.

Деревья заскрипели, снова делясь своим потусторонним смехом. Коснувшиеся земли ладони тут же обвила трава. Эйбис поняла, что ее затягивает под землю, вскрикнула и принялась всеми силами вырываться. Плотные стебли хватали ее за ноги, обвивали плечи. Эйбис обрывала их, но тут же попадала в плен к новым лианам. Деревья бесновались над головой, скрипели, шептали, смеялись.

На глаза выступили слезы, но Эйбис закусила губу и приказала себе не сдаваться. С трудом, но она все же выбралась из растительной ловушки и поднялась на ноги.

Туман полностью скрывал видимость, лишь изредка сквозь его крылья пробивался тусклый бледно-зеленый свет. Он будто манил к себе. Эйбис боялась двигаться с места, опасаясь совсем потеряться в этом страшном лесу. Но предки не оставили ей шансов. Девушка почувствовала, что ее ноги погружаются под землю. Она тонет, будто попала в болотную топь.

Паника все же сломила ее сопротивление. Эйбис судорожно пыталась освободиться, но только быстрее погружалась под землю. Она кричала. Боги! Да она вопила на весь лес. А он смеялся в ответ. Теперь Эйбис отчетливо слышала хохот в скрипах деревьев и злобный шепот.

Слабая…

Из глаз покатились слезы. Земля поглотила Эйбис до пояса. Девушка хваталась руками за мягкий мох, пытаясь найти опору, сдирала ладони, ломала ногти, но выбраться никак не получалось. Земля душила ее, по телу скользили сотни извивающихся как змеи корней.

Недостойна…

Сквозь панику пробилась обида, а в душе поднялась злость. Она столкнулась лицом к лицу с Багровым повелителем и смогла спастись. Ради чего? Чтобы быть погребенной заживо в этом страшном месте? Протест вырвался из горла криком.

— Хватит! Отпустите меня!

На спину обрушился удар, будто плеть прошлась по коже, рассекая ее. Эйбис застонала. Удары теперь сыпались со всех сторон. Девушка закрывала руками голову и закусывала губы, чтобы не кричать. А деревья бесновались и хохотали.

Эйбис… — тихий зов сквозь оглушающий скрип деревьев. — Ты сильная… прикажи им…

Превозмогая боль, Эйбис, изловчившись, ухватилась за длинный побег. Вцепилась в него мертвой хваткой, не позволяя себя бить.

— Хватит, я сказала! — рявкнула она в темноту.

Будто что-то древнее и мудрое изнутри помогало и подсказывало правила игры. Деревья замерли на такт, прислушиваясь.

— Я — ваша принцесса, ваш потомок!

Деревья зашептались, но удары прекратились. Эйбис вдруг осознала, что стоит на твердой земле. Но затишье снова сменилось бурей. Лианы схватили за лодыжки, ветви деревьев потянулись к ней, рвали волосы и одежду, оставляя болезненные царапины.

— Прекратите! — рявкнула Эйбис и топнула ногой.

Земля задрожала под ее ногами, пошла трещинами. Деревья зашумели сильнее, но перестали издеваться над ней.

— Я — ваш потомок и требую посвящения!

Каждый дюйм кожи горел, будто в огне. Эйбис казалось, что на теле не осталось живого места. Но она больше не боялась. Злилась на странный лес и его обитателей и собиралась дорого продать свою жизнь. Не было больше страха, эмоций, только дикие инстинкты самого ядовитого создания этого леса.

Свист растительной плети заставил Эйбис вскинуть руку. Побег растения наткнулся на энергетический барьер, высекая изумрудные искры. Но дикий лес будто сошел с ума, пытаясь пробить щит.

— Я приказываю вам прекратить! — взбеленилась принцесса.

В солнечном сплетении разгоралось пламя. Ладони раскалились. Древняя, как сам мир, ярость сжигала слабую принцессу, возрождая последнего представителя огненной расы. Магия войны и крови просыпалась, потягивалась, разминая лапы, и рычала диким зверем, грозя оставить вокруг себя лишь пепел.

Никто не смеет нападать на видгара! Они хотят боя?! Они получат свой бой. На ладони вспыхнул огонь.

— Сожгу здесь все к демонам! — закричала девушка.

Атака прекратилась. Деревья будто присматривались к ней. И шептались, совещаясь.

Огненная… сильная… дикая… наша…

Туман развеялся, будто и не было его совсем. Эйбис стояла центре покрытой мхом поляны, а на ее ладони бесновалось пламя. Но краем глаза девушка заметила впереди себя искореженное и пораженное болезнью деревце. Оно просило о помощи, щедро делясь болью. Эйбис откуда-то знала, что оно засыхало, его корни повреждены вредителями, а соки выпили растения-паразиты. Пламя на руке дрогнуло и внезапно погасло. Эйбис понимала, что осталась без защиты, но не могла противостоять зову умирающего. Ей нужно помочь этому деревцу, а все остальное не имеет значения.

Пусть стегают древние злые предки, рассекают кожу, выпивают ее по капле, но ее призвание — дарить жизнь. Эйбис сделала шаг к умирающему растению. Трава пыталась задержать ее, хватая за ноги. Это разозлило принцессу. Она раздраженно приказала убираться растениям в Бездну и сделала еще шаг навстречу к требующему ее помощи.

Сочувствие — слабость! Он слаб… его судьба — смерть!

Шипели предки, пытаясь ее остановить. Но Эйбис приказала мысленно им убираться в Бездну, присела у умирающего деревца.

Не смей! Убирайся! Недостойная!

Предки бесновались вокруг, но не могли пробить сверкающий барьер вокруг девушки. Эйбис осторожно коснулась слабого растения. Ладони вдруг вспыхнули ярким светом. Энергия хлынула к кончикам пальцев, исцеляя раны деревца. Кора вмиг стала светлой, затянулись страшные изъеденные вредителем раны, исцеленные корни с новой силой пробивались сквозь землю.

В глазах потемнело. Эйбис потратила слишком много энергии. Барьер, защищавший ее, лопнул, как мыльный пузырь. Ноги подкосились, девушка упала на землю, не обращая внимания на то, что снова тонет, а растения сжимают ее в своих объятиях, пытаясь задушить.

В последний момент Эйбис подумала, что, подарив жизнь, и умереть не жалко. Тьма накинулась на ее сознание, но внезапно вспыхнула невозможными искрящимися оттенками черного. Силуэты страшных деревьев теперь выглядели иначе. Вокруг нее столпились предки, она узнала их обсидиановые нити. И предки улыбались ей. Рядом с ней присел старейшина рода. Эйбис вдруг поняла, что именно его исцелила всего такт назад.

Мужчина, силуэт которого сформировала искрящаяся тьма, коснулся пальцем ее лба.

Достойна! Наша!

Кожа отчаянно зачесалась. На ней больше не было синяков и ссадин. По ее телу ярко-зелеными ручейками бежала магия природы, оставляя мудреный узор черных живых татуировок.

Спи, полукровочка! Наша королева!

Деревья шумели так, будто пели колыбельную. Под головой и телом перина из мягкого мха, а листья укрывают, будто одеялом. Эйбис больше не могла противиться убаюкивающей песне древнего леса.

Добро пожаловать в мир, дикая принцесса!

***

Эйбис окончательно пришла в себя только в своей комнате во дворце Серебряных ключей. Она помнила, как открыла глаза на лесной опушке, полностью усеянной красивыми светящимися и безумно приятно пахнущими цветами. Рядом сидел отец, шептал ей что-то успокаивающее и гладил по волосам. Но Эйбис не воспринимала его слов. Безумно горела кожа, казалось, что чешется каждый ее дюйм, будто тысячи муравьев бегали по телу и щекотали лапками. Голова как в тумане, в мышцах слабость, и в тоже время Эйбис чувствовала себя наполненной до краев силой.

Отец ругался, это она помнила. Угрожал кому-то. Деревья смеялись в ответ. Девушка помнила кровоточащую ссадину на его красивом молодом лице. Почему-то именно она приковывала внимание затуманенного создания принцессы. Эйбис с трудом подняла руку, чтобы коснуться лица отца. Яркий свет ладоней напугал и ослепил ослабшие глаза. Ссадина отца мгновенно затянулась, и Эйбис, удовлетворенно улыбнувшись, потеряла сознание.

Принцесса не знала, сколько проспала, но теперешнее пробуждение больше не было похоже на воскрешение из мертвых. Девушка чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей. Лучи солнца целовали щеки и прыгали по подрагивающим ресницам, заставляя Эйбис жмуриться.

Девушка открыла глаза и сладко потянулась, а потом… заметила их: черные узоры на собственных руках и светящиеся ладони. Сердце быстро забилось от волнения. Эйбис быстро скинула одеяло и бросилась в купальню, чтобы рассмотреть себя во весь рост. Татуировки отца ее пугали, и девушка боялась, что узоры на ее теле будут смотреться также устрашающе. Она даже зажмурилась, когда стягивала с себя ночную рубашку, боялась взглянуть в зеркало. Эйбис мечтала стать магом, но в тоже время опасалась, что обычные люди примут ее татуировки как уродство. И Кей… а если ему не понравится?

Так и стояла перед зеркалом, зажмурившись, хоть понимала, что это глупо и очень по-детски. Приоткрыла один глаз и тут же испуганно закрыла. Потом все же собралась с духом, обозвала себя трусихой, взглянула в зеркало и не узнала себя.

Черные татуировки действительно покрывали всю кожу, но замысловатые узоры смотрелись, будто наряд из тонкой паутины, подчеркивая изгибы тела. Природа, как самый талантливый художник вывела на ее коже невероятно красивый узор. Ладони светились мягким теплым светом. Волосы стали белыми как облака. На чистом от татуировок лице выделялись яркие зеленые глаза. Да и черты стали более плавными и изящными. Эйбис поняла, что все это время и не дышала совсем, рассматривая себя. Она шумно выдохнула. А на очередном вдохе едва не чихнула. Тысячи ароматов обычного мира стали для нее откровением. Она различала их все одновременно. Но это не приносило неудобств. Напротив усиленное обоняние подарило ей скрытое ранее знание. Теперь Эйбис четко различала, чем пахнет лето, холодные камни дворца, вода и даже магия.

Прикрыла глаза, наслаждаясь новыми ароматами. Кея она почувствовала по запаху раньше, чем услышала обостренным слухом его шаги в коридоре, поэтому и не испугалась, почувствовав нежное прикосновение его рук.

Ладони Кея обхватили ее плечи. Эйбис открыла глаза и посмотрела на отражение любимого в зеркале. Немного смутилась, осознав, что Кейас видит ее обнаженной, но заметив восторженный взгляд мужчины, улыбнулась, стыдливо опустив ресницы.

— Ты пахнешь раскаленным солнцем, — неожиданно для себя сказала Эйбис.

Она откуда-то знала, что именно так и пахнет звезда их мира и ее мужчина.

— А ты невероятно красива, — прошептал Кей, не сводя взгляда с ее отражения.

И Эйбис ему сразу поверила. Все тревоги развеялись. Девушка видела в его черных глазах отражение собственной привлекательности. Так никто и никогда не смотрел на нее: с обожанием, неприкрытой страстью и восхищением. Кей провел пальцем по черной татуировке, опускаясь от плеча к груди и животу, вызывая мурашки по телу и воспоминания о проведенной с ним ночи.

— Би, я беспокоился. Шел узнать, как ты, но… — он шумно выдохнул и многозначительно замолчал, прикрыв глаза.

Эйбис довольно улыбнулась, она позволила мужчине обнять себя, доверчиво расслабляясь в его сильных руках.

— У меня даже руки дрожат, так сильно я хочу повторить все, что было несколько ночей назад, — хрипло прошептал он на ухо. — Останови меня, а то я за себя не ручаюсь, — рассмеялся он.

Она и сама не против повторить. Эйбис закусила губу. Кей, заметив такой соблазнительный жест, застонал.

— Я боялась, что тебе не понравится. Эти татуировки… они…

— Украли мое сердце, — перебил Кейас, целуя девушку в плечо.

Эйбис счастливо рассмеялась, развернулась в его руках и обняла за шею.

— Так вот что нужно было, чтобы совершить кражу века? — поддела она, перебирая волосы на его затылке. — Вот в чем слабость богов, оказывается.

— Ты — моя слабость, Би, — улыбнулся Кейас и легко поцеловал ее в губы. — И сила, — еще один легко ощутимый поцелуй. — Но эти татуировки… Едва сдержался, когда увидел тебя в таком виде возле зеркала. Ты хоть бы дверь закрыла, — ее нос тоже подвергся нападению его губ.

Кейас склонился к ней, потершись своей щекой о ее щеку, и прошептал:

— Я очень испугался, когда король принес тебя без чувств. Хотел разгромить тот дикий лес.

— Я тоже хотела, — рассмеялась Эйбис. — Мои предки те еще психи, как оказалось.

— По мне так все дикие немного не в себе, — заговорщицки прошептал Кейас. — Достаточно посмотреть на твоих «милых» родственников. Тех, что встретили нас у порталов.

Эйбис захихикала, когда Кейас скопировал надменные и чуть безумные лица и движения Тяна и Ната.

— Мне надо начинать тебя бояться, мой дикий цветочек?

— Это мне говорит бог тьмы? — поддела его девушка.

— Моя тьма влюблена в тебя и сдастся без боя, — развел руками Кейас.

От каждого его слова по телу от сердца распространялось тепло, хотелось улыбаться, целовать его и никогда не размыкать объятий. Как она могла сомневаться в своих чувствах? От одного взгляда на этого мужчину кружится голова, от легкого касания его губ подкашиваются ноги, а нежные поглаживания по спине заставляют льнуть к нему, в отчаянном желании быть ближе.

Кей будто почувствовал ее настрой и замолчал. Его глаза потемнели, дыхание стало более частым, а объятия крепче. Он склонился, чтобы подарить более глубокий поцелуй, поделиться собственной страстью, но не успел…

Из комнаты раздался насмешливый знакомый голос:

— Может, я сперва научу ее контролировать силу? Не думаю, что Разгор будет рад, если его дворец превратится в дремучий лес, пусть и в цветочек.

Заорг стоял в дверном проеме, облокотившись на косяк плечом, и без смущения смотрел на них, скрестив руки на груди и пожевывая травинку.

Эйбис пискнула и спряталась за спину Кейасу. Мужчина повернулся к бесцеремонному гостю, едва сдерживая раздражение:

— Тебя стучать не учили? — зарычал он, а между пальцами замерцала тьма.

— Спешил спасти дворец от природной катастрофы в виде одной дикой полукровочки, не контролирующей свою силу, — отбил Заорг и махнул рукой вокруг.

Эйбис поняла, о чем он говорит, только когда осмотрела купальню: вместо пола — ковер зеленой травы, лианы обвивают стены, свешиваются с потолка, пробиваются сквозь кладку стен и… все это зеленое великолепие цвело огромными цветами ярких расцветок. Цветы оказались красивыми и… хищными. Эйбис изумленно моргнула, когда один из ее питомцев поймал на лету бабочку.

— Я, конечно, привык к твоему дикому папаше с его крапивой и кровавиком, но вряд ли остальным понравится стать обедом для твоих милых цветочков, — поддел Заорг. — А ты… — фив ткнул пальцем в Кейаса и усмехнулся, — держись подальше пока.

— Выйди, — рявкнул Кейас. — Она не одета.

— Пф, — закатил глаза Заорг, — нашел проблему.

Мужчина взмахнул рукой. Эйбис испуганно вскрикнула, когда ее ноги обвил плющ и, закручиваясь по спирали, пополз выше. Слишком живы были воспоминания о посвящении в диком лесу.

— Да не дергайся ты, — усмехнулся Заорг, не обращая внимания на закипающего Кейаса. — Сейчас сплетет тебе одежку. И нечего на меня так смотреть, — усмехнулся он в ответ на сжатые кулаки темного бога. — Она в татуировках, все равно, что одета. Кстати, узор занятный получился, цветочек, — подмигнул он растерянной и пунцовой от смущения девушке.

Тьма с ревом бросилась к Заоргу, собираясь разобрать на самые мелкие частицы нити наглеца, но фивирет рассмеялся и легко отклонился от атаки взбешенного Кейаса.

— Мальчишка, — донеслось из комнаты, — пусть и темный. Никакого мастерства, швыряешься сырой силой, как младенец и гнев не контролируешь.

Тьма рванула в комнату, намереваясь поймать наглого фива, но Заорг только рассмеялся.

— Эйбис, жду тебя на ристалище. И держись подальше от своего темного, он плохо на тебя влияет.

***

Удар, еще удар… И Эйбис снова повисла вниз головой в коконе из плюща. Она просто наивная и глупая девочка, которая надеялась, что посвящения достаточно, чтобы овладеть силой. Пришла окрыленная на ристалище, собираясь показать, на что способна и что?

Она уже ненавидела этого смазливого фива с белой челкой. Да он просто издевается, еще и хохочет, как ненормальный.

А все так хорошо начиналось. Заорг ждал ее на небольшой полянке. Раздобыл где-то длинный посох, загнутый сверху, нахлобучил шляпу и… о, боги, очки, заставляя свою ученицу фыркать от смеха. Только потом Эйбис поняла, что он устроил комедию намеренно. Крайне сложно медитировать, когда распирает от смеха. А именно это и заставлял ее делать Заорг.

Сиди смирно и слушай эхо — первый его урок. Хоть бы объяснил как, а не расхаживал туда-сюда с умным видом, заставляя ученицу хихикать. А потом напал так резко, что Эйбис успела только испуганно вскрикнуть, повиснув вниз головой в путах плюща.

Заорг приблизился к ней, погладил по щеке и в который раз хищно усмехнулся:

— Враг может выглядеть, как угодно. И он не будет ждать, пока ты повеселишься, цветочек. Первое, чему нужно научиться — не терять концентрацию в любой ситуации.

Смеяться перехотелось. Заорг аккуратно опустил ее на землю, заставил сесть по удобней, закрыть глаза и слушать. Эйбис не знала, сколько провела в неподвижности. Отчаянно болела спина, казалось, что чешется каждая клеточка тела. Да и Заорг будто намеренно мешал. То легкое землетрясение устроит, то пощекочет травинкой под носом. Эйбис злилась, психовала, отчаивалась. Но Заорг упорно усаживал ее на землю, заставлял закрывать глаза и недовольно ворчал:

— Без этого не получиться ничего, Эйбис. Ты должна стать частью мира, увидеть его, почувствовать.

Солнце уже котилось к закату. В животе урчало от голода, в горле пересохло от жажды, а урок все не заканчивался. Эйбис устала. Все мышцы задеревенели. Но когда совсем отчаялась, весь мир вдруг засиял перед глазами.

Нет, она не видела его как птицы с высоты, напротив сила будто струилась по корням, открывая сияющие потоки живой природы изнутри. Эйбис чувствовала каждую травинку мира, напитывающиеся влагой корни, ползающих по земле букашек, муравьев. Она слышала каждый шорох, свист и пение птиц, гомон людей и лязг оружия. Это было невероятно! Эйбис как никогда остро ощутила себя частью этого мира, и природа приветствовала ее, пела ей.

Эйбис забыла об усталости. Изматывающий урок наконец дал свои результаты. Она слилась с миром и щедро отдавала ему энергию. А природа наполняла ее своей магией, будто наполняя пустой сосуд. Чувство голода исчезло, принцесса чувствовала себя сытой и наполненной до краев. Усталость исчезла, разве можно чувствовать ее, когда сам мир качает тебя в объятиях, как мать дитя. И сердце… Эйбис чувствовала его сердце, оно радостно билось, приветствуя свою королеву. Эйбис вспомнила рассказ Кейаса о Милиэле-садовнике и поняла, что согласилась бы отдать всю свою энергию, чтобы это живое сердце продолжало биться.

А потом Эйбис увидела своего учителя.

Он будто укоренился напротив, являясь гармоничной частью окружающего, будто вековое дерево, крепко держащееся за землю. С закрытыми глазами Эйбис не видела его лица, только сияющие сполохи живой энергии.

— Земля дает нам силу, цветочек, — голос учителя звучал будто изнутри. — Посвящение — это как пересадка ростка в благодатную почву из тесного горшка. Мир открыт для тебя, ты открыта для мира. Он отзовется, стоит только позвать, потому что ты — его часть, его дитя.

Он провел раскрытой над землей и травинки потянулись за фивиретом.

— Ты можешь поделиться с миром энергией, а она поделится в ответ.

Внутренним зрением Эйбис видела, как энергия учителя устремилась в землю, и из почвы появился росток плюща. Растение радостно зашевелило листочками и поползло к хозяину. Эйбис могла поклясться, что ощущает эмоции плюща, радость рождения, преданность вызвавшему его фиву и жажду жизни.

Заорг улыбнулся ей. Будто говорил: Да, девочка, у них есть чувства, есть эмоции. Они так мало отличаются от нас.

— Попробуй. У каждого фива есть тотемное растение. Питомец. Часто это покровитель целого клана, но иногда бывает и по-другому. Влей энергию в землю, представь, как она уходит в почву, будто по корням, и позови, попроси у мира защитника. Представь его.

Эйбис обратилась к пульсирующему сердцу Симфонии. Ее питомец будет красивым цветком. Почва разошлась, пропуская росток, маленький и слабый. Он преодолевал сопротивление земли, стремился к свету, распуская листочки. Эйбис старалась изо всех сил, отдавая ему свою энергию. Но так легко, как у Заорга у нее не получалось. Его плющ, будто кошка, резвился в траве, ползал по хозяину, ластился. А ее маленькое растение никак не хотело расти, жалобно тянулось к ней, прося защиты.

Эйбис старалась изо всех сил. По спине поползли капельки пота. Как же сложно? Почему мир не помогает. Плющ Заорга обвился вокруг ее ростка. Эйбис почувствовала, что ее энергия, которую она с таким усилием вливала в растение, утекает будто вода к жадному растению Зао.

Нет! Это уже чересчур! Она так старается, а учитель, казалось, намеренно все портит. Запекло в солнечном сплетении. Стало горячо. А в сердце рождалась ярость. Она ядовитой заразой распространялась по телу вместе с кровью. Невероятно захотелось пустить кому-то кровь. Увидеть ее алые реки заливающие зеленый травяной ковер. И желание было таким непреодолимым, что причиняло боль. Рык вырвался сам собой. Энергия бурным потоком ударила в землю.

Ее растение выросло за такт. Эйбис услышала ругательства Заорга и с удивлением открыла глаза. Учитель вскочил на ноги и, поминая всех демонов Бездны, отбивался от странной твари. Черный куст шипами в руку длиной выстреливал в учителя своими иглами, пытался достать и пронзить корнями, раскидывал вокруг ядовитые семена, похожие на облачка пара. Его красные листья угрожающе шелестели, на их поверхности проступали прозрачные капли. Эйбис почти уверена была, что это яд.

— Твою ж Бездну! Какого демона связался с дикой, — ворчал Заорг, уклоняясь от атак взбешенного питомца. — Что это за чудо-юдо такое вообще?

«Чудо-юдо» обиделось и атаковало фива облаком пыльцы, которая проникла сквозь барьер природной магии красным облаком и заставила Заорга закашляться. Фив начал отчаянно чихать. Из глаз полились слезы. Растение победно зашелестело листочками и вдруг выбралось из земли. Ловко перебирая корнями, будто ножками, бросилось к дезориентированному противнику.

Эйбис ошарашено наблюдала за странной схваткой.

— Эйбис, отзови свою тварь, — раздался рык из красного облака из пыльцы. — Ай, сволочь жжется…

И снова череда чихов и проклятий.

— Ко мне, — неуверенно позвала она страшное растение, хотя даже не представляла, как с ним управляться и не верила, что именно она вырастила такого странного питомца.

— Эйбис, твою ж Бездну! — взревел Заорг. — Что я тебе плохого сделал?

— Ко мне! — уверенней позвала Эйбис и хлопнула ладонью по земле.

Честно сказать, перетрусила, когда вызванное чудо-юдо вынырнуло из красного облака и проворно побежало к ней. Но бояться не стоило. Растение укоренилось рядом и призывно зашевелило листочками, будто приглашая погладить. Эйбис с опасной коснулась красного листа, напоминающего по форме лист папоротника, и провела пальцем по его на ощупь мягкой и теплой поверхности.

Растение сильнее зашелестело листочками. На черной ветке вдруг вырос бутон. Распустившийся цветок напоминал языки пламени, его лепестки подергивались и мерцали, будто огонь в очаге и льнули к ее рукам.

А потом она увидела Заорга. Красное облако осело на землю. Ее учитель с красными глазами и носом с опаской косился на странного питомца Эйбис. На открытой коже фиолетовыми волдырями проступали ожоги, да и сам Зао напоминал утыканного иглами ежа.

— Лучше уж Этрик со своим кровавиком, чем этот непонятный зверь, — буркнул Заорг, кривясь от боли. — Да ты опасный цветочек, Эйбис. Намного опасней своего папаши и двух его диких психов.

Увидев обидчика, растение зашипело, как змея.

— Он свой, — успокоила цветок Эйбис, поглаживая по листу. — Нам надо его вылечить. И больше не обижать.

Магия хилфлайгона не требовала обучения. Эйбис этого не знала, но повиновалась порывам целительной души. Всего лишь стоит коснуться и раздражающая боль живого существа исчезнет, принося успокоение и удовлетворение.

Эйбис поднялась на ноги. Они совсем занемели от долгого сидения в неудобной позе, но девушка не обращала внимания на неудобства. Заоргу плохо, она не может пройти мимо его боли. Вызванное растение посеменило за ней, перебирая корнями по поверхности земли. А Эйбис, приблизившись к Заоргу, крепко его обняла, не обращая внимания на колючки, торчащие из его тела. Целительная магия тут же устремилась к фивирету, исцеляя мгновенно. И так хорошо стало на душе. Девушка счастливо рассмеялась, радуясь исцелению, магии и всему миру. Она будто опьянела от новых ощущений, от чувства наполненности, от запахов и звуков Симфонии.

Повисла на шее у своего учителя. Исцеленный Заорг осторожно подхватил ее за талию.

— Бездна, да ты пьяна от магии, цветочек. Эт меня убьет. Не думал, что ты откроешь все резервы для мира. У тебя будет завтра жуткое похмелье.

Эйбис только хихикнула. Ноги не держали, она повисла на своем учителе. О чем он вообще? Так хорошо. Она и мир — одно целое. Столько энергии, она хочет раствориться в объятиях природы.

— Эй-эй, не вздумай, — проворчал Заорг.

Эйбис не понимала о чем он, не замечая, что руки превращаются в ветки, ноги хотят корнями пробить землю. Ее вдруг обвил плющ.

Растение-питомец угрожающе зашелестело, набухли бутоны, собираясь выбросить в обидчика хозяйки ядовитую пыльцу.

— Цыц! — рявкнул на него Заорг. — Ей помочь надо! Слишком много энергии.

Растение почувствовало, заскулило, прижимаясь к ногам девушки. Плющ сделал свое дело. Забрал излишки. Эйбис почувствовала, как энергия покидает ее, возвращаясь в землю. Затуманенное пресыщением сознание медленно возвращалось и стало невероятно холодно. Эйбис неосознанно прижалась к источнику тепла, которым сейчас был ее учитель. От слабости буквально повисла на шее у Заорга.

— Ты полна сюрпризов, цветочек, — недовольно проворчал Зао, не выпуская ее из объятий. — Никогда не видел, чтобы мир так делился энергией. Сложно с тобой будет.

Эйбис только вздохнула. Даже заговорить сейчас казалось подвигом.

— Так, полукровочка, пора баиньки, — проворчал Заорг, подхватывая свою воспитанницу на руки.

Эйбис не возражала, ей действительно сильно хотелось спать. Только питомца не забыть бы. Он такой милый. Куст послушно засеменил следом.

Сквозь сон Эйбис услышала гневный вскрик Кейаса:

— Что ты с ней сделал?!

Но Эйбис только зевнула, уткнулась носом в шею своему учителю и сладко засопела.

Глава 26_2

***

Кей не отходил от постели Эйбис. Сон сморил его утром, настиг в мягком кресле, которое мужчина придвинул к кровати, чтобы была возможность держать любимую за руку и делиться энергией.

От увиденной вчера картины до сих пор сводило зубы от бессильной ярости. Эйбис исчезла из его поля зрения на целый день. Кейас, помня, с какой симпатией принцесса отнеслась к советнику отца, целый день не находил себе места. Умом понимал, что лучшего учителя, чем незаконнорожденный принц клана ядовитого плюща для Эйбис не найти. Отец принцессы слишком занят, управляя фивиретами и готовясь к войне. Мать ничего не смыслит в магии природы. Заорг — самый опытный и умелый маг. Не Тяну же с Натом доверять обучение королевы мира. Кея передергивало, как только представлял методы обучения диких. С него хватило с головой посвящения в темном лесу.

Да, все это он понимал, но вместе с этим ревновал безумно. Заоргу с его репутацией ничего не стоит заморочить наивной Эйбис голову. К тому же юные девушки так легко влюбляются в своих учителей. Кей отгонял от себя ревнивые собственнические мысли. Но время шло, а Эйбис так и не вернулась с урока. Когда солнце практически скрылось за горизонтом, Кейас отправился на поиски.

Он нашел Эйбис… в объятиях Заорга. Девушка доверчиво льнула к учителю, обвивала его как виноградная лоза опору. А плющ фивирета так интимно полз по ноге Эйбис, будто ласкал. Заорг склонился к лицу подопечной, шептал что-то или… целовал?

От безумной ревности всколыхнулась тьма. Кейас едва сдержал ее от броска. Нужно держать себя в руках, доверять Эйбис. Она ведь его любит, Кей в этом не сомневался. Слышал биение ее сердца, видел радость в глазах, слышал стоны в постели. Но вот ее учителю доверять никак не хотелось. Репутация первого ходока священного леса чего только стоила. Сможет ли его любимая противостоять опытному соблазнителю? Кей обязан защитить свою королеву и объяснить наглому фиву, что не стоит злить темного.

Тьма подтвердила решение хозяина и рвалась в бой. Кейас уже вышел из-под тени деревьев, намереваясь разрушить воцарившуюся на поляне идиллию. Но Эйбис внезапно со стоном повисла в руках Заорга.

Фивирет выругался и подхватил ее на руки.

— Что ты с ней сделал?! — зарычал Кейас, появляясь на пути Заорга.

Хотелось растерзать соперника, отправить в Бездну, лишить права на перерождение. Он никогда не испытывал эмоций подобной силы и не мог с ними совладать. Кей знал, что такое ревность, успешно с ней боролся, когда был уверен, что его чувства не взаимны. Для Фериора же такое чувство было в новинку. Он едва не врезал Заоргу, который осторожно прижимал к себе его женщину и улыбался каким-то своим мыслям.

— Куда ты ее несешь? — угрожающе прорычал Кей удивленному его появлением магу.

Фив на мгновение замер, пару раз моргнул, поднял бровь и хмыкнул:

— А сам как думаешь? Даже интересно, — склонил он голову к плечу, глядя на взбешенного парня, как на забавное насекомое.

Кей едва сдержал ругательства, пришлось крепко стиснуть зубы и сжать кулаки. Ревность черной змеей терзала душу, сжимала в тиски сердце, и сладить с ней никак не получалось. Заорг расплылся в ехидной ухмылке и съязвил:

— Видимо, вообще не думаешь. А еще, — он хмыкнул, — темный, — подобное обращение, звучало от фива, как издевательство.

— Не советую меня злить, — чеканя каждое слово, едва сдерживая темную ярость, ответил Кейас.

Заорг закатил глаза.

— Ой, как я испугался, — перекривил он. — Весь дрожу. Так и будем бодаться или все же отнесем Эйбис в дом? Она чуток перестаралась по неопытности, устала.

— Я сам отнесу, — рявкнул Кейас, забирая у фивирета девушку. — А ты… ты… держи свои руки при себе, а то можно их ненароком лишиться.

Заорг опешил. Не сопротивляясь, отдал ему Эйбис. Кей прижал девушку к себе, как самое драгоценное сокровище и понес во дворец. Но не успел сделать и десятка шагов, как услышал хохот Заорга за спиной.

— Кустик не забудь, — прокричал ему фивирет какой-то бред.

Кейас, погруженный в собственные негативные эмоции, только скрипнул зубами от злости, но не стал останавливаться. Странное растение, которое упорно следовало за Эйбис, он и не заметил поначалу. Черный куст, переваливаясь с корня на корень, семенил за хозяйкой, заставляя прохожих отскакивать в испуге и поминать всех богов. Куст в ответ на ругательства, угрожающе шелестел листьями и выставлял иголки. А потом посмел напасть на Кейаса. Темный маг едва не уронил Эйбис от неожиданности, когда растение впилось в его ногу шипами.

Ругаясь под нос и шипя от боли, мужчина попытался сбросить странный куст. Но не тут-то было. Растение держалось крепко, угрожающе шелестело и выпускало на листьях капельки яда. Тьма рванула к обидчику хозяина, отбрасывая в сторону.

— Что ж ты за тварь такая? — рявкнул Кейас, уверенный, что это Заорг из мести наслал на него существо из природной магии.

От уничтожения растение спасло только то, что руки у Кея были заняты. Ругая последними словами наглого фивирета, мужчина продолжил свой путь. Куст не пытался больше атаковать, но двигался следом на приличном расстоянии, пока Кейас не захлопнул дверь у него перед носом.

Сейчас поутру дикая ярость и безумная ревность успокоились. Кей понимал, каким дураком себя выставил. Ему было стыдно за то, что допустил мысль о возможной измене Эйбис. Это все человеческие эмоции виноваты. Легче было, пока не помнил о своей божественной сути, пока в голове не появились тысячи лет воспоминаний о другой жизни. Теперь же короткая человеческая судьба казалась в длинной истории бога тьмы лишь эпизодом. Он будет сдерживаться, пообещал себе Кейас.

Эйбис застонала на кровати и с трудом открыла глаза.

— Кей, — слабо позвала она.

Мужчина вернул в свою широкую ладонь ее пальчики, которые потерял во сне, и прошептал:

— С добрым утром, — улыбнулся он.

— Боги, разве оно доброе? — застонала Эйбис. — Мне кажется, я сейчас умру. Как же болит голова.

От стука в дверь Эйбис скривилась и сжала виски руками. Неожиданный визитер не стал дожидаться разрешения войти. Дверь приоткрылась и в комнату, шустро перебирая корнями, забежал вчерашний куст, а следом и его хозяин.

Кей пообещал себе, что не будет злиться, но от одного взгляда на ухмыляющуюся рожу советника короля, хотелось рвать и метать. Еще и тварь свою приволок. Ранки на ноге неприятно дергало. Бога тьмы не одолеть никаким ядам, но это не спасает от неприятных и болезненных ощущений.

К его удивлению куст шустро забрался на кровать и бросился «обниматься» к Эйбис, расцветая огненными цветами. Кей проводил его ошарашенным взглядом и дернулся, чтобы спасти девушку от твари, но Заорг остановил его, схватив за плечо.

— Не советую, — хмыкнул он. — Жуткая тварь.

— Иди в Бездну, — огрызнулся Кейас. — Какого демона ты его приволок?

— Я приволок? Если бы не я, это милое создание уже бы покалечило кучу народу. Слуги заикаются и боятся подниматься на этаж. Какого демона ты его оставил ночевать в коридоре?

— Какого демона ты натравил его на меня? — рыкнул Кейас. — В прямом бою трусишь? Бьешь в спину?

Заорг скривился и фыркнул.

— Да я тебя размажу, мальчишка, — огрызнулся он. — Уймись, по-хорошему прошу. Это питомец Эйбис, кстати. Если до твоего ревнивого умишки до сих пор не дошло, — махнул Заорг в сторону воркующей со своим растением Эйбис. — Ты украл у него хозяйку, он расстроился. А кулаки чешутся, так встретимся на ристалище в любое время. Мало Этрик тебе всыпал? Я добавлю, — тихо, чтобы не слышала девушка, прошипел он.

— Кто еще кому, — буркнул в ответ Кейас, но Заорг его проигнорировал.

Фивирет смерив парня высокомерным взглядом, прошел в комнату и остановился возле страдающей от боли Эйбис. Осмотрел ее и вынес свой вердикт:

— Пациент скорее жив, чем мертв.

А потом вздохнул и протянул скривившейся от звука его голоса Эйбис пузырек с заготовленным эликсиром.

— Выпей, мученица, полегчает. Зелье восстанавливает резерв. Молодняку часто даем, пока они со своими силами не сладят.

Эйбис приняла из его рук зелье и послушно выпила.

— Сегодня отдыхаешь. Завтра жду тебя на урок.

Девушка кивнула, все еще морщась от боли.

— И лучше убери растение, нечего пугать народ. Он вырос и теперь появится по первому зову.

— Хорошо, — слабо простонала принцесса в ответ. — Спасибо.

— Пока не за что, цветочек, — подмигнул ей Заорг. — Сложно нам с тобой будет. Очень много силы и никакого контроля. Еще и помехи всякие следом таскаются, — усмехнулся он, покосившись на хмурого Кейаса.

Мужчина понял намек наглого фива и сжал кулаки.

— Ладно, детки, оставляю вас. А то мое величество меня потерял, — подмигнул Заорг Эйбис. — Не шалите тут. Нельзя пока.

Как хотелось ему врезать. Тьма просто бесновалась внутри. А ведь когда-то в бытность богом Фериор восхищался этим фивиретом. А теперь… хотелось рассеять его нити в Бездне, чтобы не смотрела на него Эйбис с таким восхищением.

Заорг хмыкнул, заметив, как заходили желваки на лице у Кейаса, и вышел из комнаты, оставляя темного бога наедине с любимой.

***

Впервые за многие дни у Эйбис выдался такой прекрасный день, хотя он и начался с невероятной по силе головной боли.

Они с Кейасом позавтракали в комнате. Кей не позволил ей встать с постели, строго наказав отдыхать. И целый день развлекал историями. В разговоре они избегали тяжелых и тревожных событий недавнего прошлого, вспоминали беспечные годы своего детства и хохотали, когда в памяти всплывали совместные приключения.

Эйбис до сих пор не верилось, что этот беспечный улыбчивый парень, который сейчас развалился поперек ее кровати, темный маг и бог. Она верила его словам, видела подчиняющуюся любимому тьму, но сейчас рядом с ней находился растрепанный друг детства в расшнурованной шелковой сорочке, а не грозный маг. Разве выглядят так боги? Смотрят так нежно? В их глазах так же пляшут озорные огоньки? Они щурятся так хитро, прежде чем напасть и защекотать?

Почему-то Эйбис казалось, что боги так себя не ведут. С трудом представляла Первого и единого бога в роли обычного парня. Или покровители других рас совершенно другие? Им не чужды человеческие эмоции?

Весь день Эйбис искоса поглядывала на Кейаса, но он никак не проявлял своего божественного начала. Они проводили день, как раньше в убежище, еще до тех страшных событий, когда Эйбис была дочерью короля за стеной, а Кей ее защитником и телохранителем.

В детстве они и ссорились часто, дрались как демонята. Ранори постоянно лупила сына за неподобающее поведение с принцессой. Он только шмыгал расквашенным носом, насуплено поглядывал на подружку и молчал. И тогда Эйбис в порванном платье и с растрепанными волосами бросалась в защиту, как совсем недавно казалось «смертного» врага, просила няню не ругать ее друга. Няня только в сердцах охала и махала на озорников руками.

А Кей потом извинялся неловко:

— Ты… это… прости что ли… ты ж девчонка… я не должен был.

А Эйбис всхлипывала и извинялась тоже.

В пору юношества Кейас изменился. Конечно, продолжал язвить безбожно, но драться с ней перестал. Эйбис иногда замечала его задумчивые взгляды в свою сторону, но не предавала им значения. А потом влюбилась в Дира, дав повод для череды насмешек со стороны друга. Ох, и злилась на него тогда, обижалась. И только сейчас поняла, что ее Кей ревновал и таким образом выплескивал свои эмоции. Почему она так долго была слепа?

Любимый, родной мужчина. С Кейасом всегда было легко, за его спиной безопасно и спокойно. От одной мысли нежность затапливала душу, хотелось улыбаться и петь.

Кей положил голову ей на колени, а Эйбис нежно перебирала его почерневшие пряди, заставляя мужчину жмуриться от удовольствия. Какой он бог? Он большой котяра, казалось, прислушайся и услышишь тихое грудное мурлыканье.

— Кей, — тихо позвала его девушка.

— Что? — отозвался он, приоткрывая один глаз.

— А ты… ты помнишь что-то из того, как был богом?

— Всё, — короткий хриплый ответ.

— И как оно было? — почему-то спросила девушка.

Кей хмыкнул и пожал плечами.

— По-разному…

— У тебя была божественная семья? Родители, друзья… А может ты был женат и у тебя были дети?

— Нет, Би, — хмыкнул Кейас. — Ни жены, ни детей, ни семьи, только бесконечная холодная Вселенная. У меня были друзья, но они погибли все.

— Погибли? — искренне удивилась девушка. — Разве боги могут умереть?

Лицо Кейаса исказила судорога боли, но он все же ответил:

— Да, если разрушить их мир и убить верующий в них народ, — от тоски в его голосе заныло сердце.

— То есть… — пробормотала девушка, медленно осознавая масштабы трагедии, — целый мир… Бездна! Погибал целый мир?! Все его жители?!

Ее пальцы остановились, запутавшись в волосах Кейаса. По телу прошел холодный озноб, Эйбис даже задрожала, представив катастрофу, способную убить целый мир.

— Да, Эйбис, — холодно, но твердо ответил Кейас. — Многие миры теперь необитаемы или разлетелись звездной пылью вместе с сердцем их бога.

— Но… почему? — ошеломленно пробормотала она. — Как это возможно и почему боги допустили это?

Кейас тяжело вздохнул и замешкался с ответом. Эйбис заметила, как он сжал руку в кулак, комкая простынь, а по его коже пробежала тьма. Но мужчина все-таки ответил, пусть и пробивались слова сквозь его крепко стиснутые зубы с трудом.

— Они проиграли битву, Эйбис. Во Вселенной идет война, а цена поражения — целый мир и сердце бога.

Девушка пораженно ахнула. А потом вдруг поняла страшную истину, ее сердце забилось тревожно от плохого предчувствия. Она боялась задать вопрос и получить ответ на него.

— Кей… — на глаза навернулись слезы.

— Что, Би? — устало вздохнул он.

— Наш мир…— слова застряли в горле. — Он… очередное поле боя?

Кей сел. Посмотрел хмуро на нее побледневшую, испуганную и закусившую губу. Перед глазами все расплывалось от выступивших слез, а сердце замерло и почти не билось. Если он скажет «да», оно разорвется от ужаса и боли. Но Кей вдруг взъерошил волосы:

— С чего ты взяла?

— Ты же здесь, — промямлила девушка.

— Симфония — не мой мир, — широко улыбнулся он и стукнул пальцем по носу. — Может, я решил уйти на покой.

Эйбис нахмурилась. Тиски, сжимавшие сердце, чуть разжались, но как-то слишком беспечно прозвучал его ответ. Эйбис нахмурилась и посмотрела на него подозрительно.

— Ну что? — развел руками Кейас. — Чего надулась, как мышь на крупу?

— Тебя знают здесь, как самого страшного бога. Я успела узнать о том, кто такой Карающий. Повелитель Бездны, в руках которого жизнь, смерть и перерождение.

— Смертные любят преувеличивать, малыш, — рассмеялся Кейас. — Они даже ругаются моим именем, хотя я никогда не требовал кровавых жертв в отличие от того же Пылающего. Власть над жизнью и смертью — это же страшнее, чем безумные и жаждущие крови видгары. Но все мои темные подопечные всегда знали, что меня бояться не стоит. Я вообще самый добрый из всего пантеона, — он лукаво подмигнул. — Вот влюбился в обычную девчонку, даже переродился ради нее.

Эйбис понимала, что Кей уводит ее мысли в сторону, но все равно глупо заулыбалась, услышав такие слова, и засмущалась немного.

— Ну, тебя, — хмыкнула она. — Врешь же, негодяй.

— Ты сомневаешься? — хитро прищурился Кейас.

Он шустро поднялся, придвинулся вплотную, и Эйбис оказалась в кольце его сильный и любимых рук.

— Придется доказывать, что мои намеренья серьезны и чисты, — усмехнулся он, придвигаясь ближе, почти касаясь ее губ.

У Эйбис тут же все мрачные мысли тут же ретировались, уступая место фантазиям, заставляющим пылать щеки, томно вздыхать и быстро стучать сердце.

— Не переводи тему, — все же грозно нахмурилась Эйбис и уперлась ладошками ему в грудь, но при этом неосознанно закусила губу и, судя потемневшему взгляду и учащенному сердцебиению, Кей это заметил и понял по-своему.

Хотя… правильно он все понял. Эйбис хотела, чтобы мужчина ее поцеловал и… не только в губы. Близость с ним дарила не просто наслаждение телу, ее душа купалась в волнах неги от одного его призывного взгляда.

Кей не стал ждать. Поцеловал, нежно сминая губы, а его руки танцевали по телу, лаская. Эйбис прильнула к нему, пытаясь унять собственную дрожь и нетерпение. Кожа будто горела. Каждое прикосновение расплавляло ее изнутри. Эйбис не сопротивлялась, когда мужчина увлек ее за собой, накрывая своим телом. Одежда мешала. Хотя на девушке до сих пор была только тонкая ночная сорочка. Эйбис уже стянула с Кейаса рубашку, мечтая коснуться обнаженной кожи любимого. Его губы нежно касались кожи, оставляя горячие следы в местах поцелуя.

Становилось все жарче. Тело пылало, будто в лихорадке. Поцелуи и ласки становились откровенней и настойчивей. Но вдруг Кейас зашипел, как от боли, и отпрянул, непонимающе глядя на постанывающую девушку и сбрасывая ее руки со своих плеч.

— Твою ж Бездну, — выдохнул он. — Ты горишь, Би!

Эйбис не понимала о чем он. Пыталась притянуть мужчину к себе. Близость с ним казалась необходимой, как воздух. А его сопротивление вызывало раздражение. Страсть медленно сменялась глухой яростью. Эйбис даже не понимала, что из ее губ вырывался приглушенный рык. Она не видела, что ее руки обуяло пламя. Как зачарованная смотрела на языки огня на своих руках, не понимая, отчего ругается Кейас.

Огонь манил, завораживал, хотелось раствориться в нем, отдать власть над душой, лишиться тела, заменив его первородным пламенем Бездны.

Эйбис не замечала, что загорелась постель. Огонь пожирал занавеси полога, одеяла, подушки, деревянные столбики кровати. Кей вскочил на ноги, его тьма пыталась сбить пламя, окутать девушку и вернуть ей контроль. Но Эйбис только сильнее раздражалась от его попыток. Захотелось вдруг его убить. Пронзить мечом, увидеть красную кровь, услышать ее запах, попробовать на вкус.

Все остальное девушка воспринимала как в тумане: появление Заорга, отца, матери, их борьбу с разрастающимся по комнате пламенем. Они все раздражали, мешали. Хотелось изрубить их на куски. Под руку так удачно подвернулся меч. Она ухватила за черную рукоять и с рыком бросилась к суетящимся в комнате людишкам, но так и замерла на месте, услышав насмешливый голос в голове:

«Ну и чего это мы так разбушевались?»

— Ты кто? — зарычала Эйбис, пытаясь определить нового врага.

«Я-то? Это ты кто?»

— Я?! Я — видгар! — рявкнула она, обращаясь непонятно к кому.

«А-а-а-а, — многозначительно протянули в голове. — Я думал, соплячка неразумная, а она целый видгар», — хохотнули в голове.

Да как он смеет? И кто он?

«И нечего рычать. Ишь какая бешеная. Крепче держи меня, а то спалишь еще дворец».

Ярость медленно сходила на нет. Меч в руке поглощал агрессивную магию, забирая на себя разбушевавшийся огонь.

«Совсем без мозгов молодежь, — ворчал черный клинок. — Все вам неймется. Контроля ноль, а во взрослые игры играть хочется».

Огонь уже погас, хотя черные стены и сгоревшая кровать явно ощутили на себе гнев разбушевавшейся стихии, как и испачканные сажей в чуть подпаленной одежде люди.

— Кто ты? — уже испуганно спрашивала Эйбис, рассматривая черный меч, изрезанный рунами в своей руке.

«Учить тебя буду, чтоб не угробила никого, дурында малолетняя. Страж рубежей я!»

С перепугу Эйбис разжала ладонь, и клинок со звоном упал на каменные плиты.

«Вот безрукая! — рявкнули в голове. — Я вообще старый и древний меч, а ты меня на пол. Подними немедленно».

И Эйбис повиновалась, поспешно подняв клинок.

«Ох-ох-ох, старые мои узоры, совсем потрескались из-за бестолковой недоросли», — закряхтел клинок, как старый дряхлый дед.

Эйбис ошарашено смотрела на металл в своей руке.

«Ну, — потребовал клинок. — Не слышу извинений».

— Простите, — запищала Эйбис.

Меч еще ворчал что-то, но девушка отвлекался от его брюзжания. В ее наполовину сожженной комнате набирала обороты ссора. Эйбис не сразу поняла, отчего отец гневно сверкает глазами, застыв напротив Кейаса, сжимая кулаки, а на его коже змеями струятся татуировки. Если бы мать не держала его за плечи, Этрик бросился бы в бой. Но его желание навалять Кейасу полностью компенсировал Заорг.

— Придурок! — орал он на хмурого, как туча, Кейаса, который уже сформировал сгусток тьмы и явно собирался наброситься на учителя. — Сгинь, твою ж Бездну! А то сам к демонам отправлю.

— Смотри, чтоб сам там не оказался быстрее меня, — огрызнулся Кейас.

Заорг тоже не остался в долгу, его плющ подбирался по подпаленному полу к ногам Кея и свисал с потолка, собираясь опутать врага хозяина при первой угрозе.

— Я тебе говорил держаться подальше? — напирал Заорг. — Она чуть не сгорела, потому что кто-то не смог сдержать похоть. До твоего скудного темного умишки не доходит, что сильные эмоции ей сейчас только во вред?

— Не смей больше приближаться к моей дочери! — кричал Этрик.

Под ногами у Кейаса тут же выросли заросли ядовитых колючек.

— Вспомнил, что у тебя дочь есть? — парировал Кейас. — Где ж ты раньше был?

— Я тебя сейчас выжму до капли, — зашипел Заорг. — Всю тьму из тебя вытрясу, со всех дыр будет выливаться, вместе с дурью.

— Ты забыл, с кем говоришь?! — высокомерно вскинул бровь Кейас.

Или не Кейас уже?! Ее бесшабашный и лучезарный друг исчез, уступая место древнему всемогущему существу. И сейчас Эйбис верила, что ее друг способен разобрать каждого здесь на мелкие обсидиановые ниточки и развеять по Вселенной. Глаза Кея залила тьма. Ее черные прожилки потянулись по коже, окрашивая узоры вен в черный цвет.

— Я тебя не боюсь! — насмешливо ответил Заорг. — И не с такими жизнь сталкивала.

— В чем дело? — решила вмешаться Эйбис, пока не стало слишком поздно.

Мужчины явно были на взводе и собирались драться.

— Би, — облегченно выдохнул Кейас и повернулся к ней, сделал шаг навстречу, но тут же отлетел в сторону, отброшенный лианами Заорга.

Кейаса приложило о стену так, что по камню пошли трещины, он застонал, а Эйбис не смогла сдержать вскрик.

— Я сказал: держись подальше! — заорал Заорг. — Она — несовершеннолетний, едва прошедший посвящение фивирет. Молодняк неприкосновенен! Им запрещены любовные отношения, пока не обретут контроль. Силу обрел, а простых истин не знаешь?!

Кей сжал кулаки, на его лице заходили желваки, но он не сдвинулся с места, только бросил в ее адрес виноватый взгляд. Он знал. И именно поэтому наглый фив жив, хотя так хотелось обнять свою королеву, успокоить, прижать к груди. Но Кей сейчас опасен для Эйбис. С неохотой и глухим раздражением Кейас осознал, что Заорг прав.

— Прости, Би, это я виноват, — глухо пробормотал он, опуская глаза и разжимая кулаки.

— О, великий клен! Наконец-то дошло, — закатил глаза Заорг.

— Заткнись, — рявкнул на него Кейас.

— Эт, отправь его с дикими сторожить какой-нибудь портал, надоел до демонов, — шумно выдохнул Заорг. — Я сейчас вспомню, что у меня с головой не все в порядке и отправлю его темную задницу домой, в Бездну.

Кейас презрительно фыркнул.

— Тебе лучше держаться подальше пока, — холодно, но спокойно обратился к нему Этрик.

— Я понимаю, — согласился Кейас. — И признаю, что это была моя ошибка. Но твой близнец зарывается.

— Зао, — повернулся к другу Этрик.

— Ну, что мое величество?! — скривился Заорг и скрестил руки на груди.

— Успокойся, — устало вздохнул король фивиретов.

Фив закатил глаза и забормотал что-то себе под нос, толи кривляя друга, толи матеря Кейаса.

— Ты доверил мне обучение своей дочери, Эт, — недовольно проворчал он. — Но я не гарантирую результат, если будет вмешиваться этот ревнивый темный.

— Он не будет вмешиваться, — спокойно ответил Этрик.

Кей недовольно кивнул.

— Чтоб даже не смотрел в ее сторону, — угрожающе заявил ему Заорг. — И ручонки свои не распускай.

— Да пошел ты! — огрызнулся Кейас.

— Кей, что произошло? — вмешалась испуганная и озадаченная Эйбис.

— Все хорошо, Би, — тепло улыбнулся ей мужчина. — Тебе пока нельзя испытывать сильные эмоции, прости меня. Мне придется заняться делами, пока ты овладеешь своими силами. Я буду скучать, поэтому справляйся побыстрее.

И он ушел, оставив фивов и Маргариту объяснять юной королеве произошедшее.

Глава 27_1

Эйбис тренировалась в полном одиночестве возле небольшого озера в лесу рядом с дворцом Серебряных ключей. Только привычное брюзжание и ядовитые замечания стража рубежей в голове разбавляли лесную тишину. Но реплики вредного оружия слышала только Эйбис. Она сердито поджимала губы, но знала, что перечить железке себе дороже. Можно получить в ответ поток отборных издевательских замечаний, которые невероятно выводят из себя, разрушая с трудом отвоёванный у магии контроль, поэтому Эйбис стискивала зубы и выполняла распоряжения странного учителя.

За дюжину дней принцессе удалось подчинить природную магию. Растения слушались ее, являлись по первому зову, как и странный питомец. Заорг ежедневно отрабатывал с ученицей разнообразные тактики атаки и защиты. Наставник пусть и отвешивал иногда саркастичные замечания, поддевая неопытную девушку, но и хвалил часто. У Эйбис пока не получалось быстро реагировать в сражениях и все их тренировочные бои заканчивались тем, что она повисала вниз головой в лапах плюща. Но принцесса старалась и уже могла на равных сражаться с неопытными магами природы, такими же учениками, как она сама. Ей нравилось управлять растениями, чувствовать биение сердца мира, открывать порталы. Годы, прожитые в мире без магии, казались далекими и ненастоящими.

Магии хилфлайгона и вовсе обучаться не пришлось. Мудрые предки взяли под контроль молодого целителя, как только Эйбис появилась в лекарне и почувствовала чужую боль. Мама, которая уже давно владела только магией исцеления, обучала Эйбис основным законам и запретам хилфлайгонов, объясняла возможные последствия на собственном примере.

Магии отражения Эйбис не обучали. Мать утверждала, что рано. Все обучение бесполезно, пока принцесса не подчинит самую агрессивную свою магию: войны и крови. И вот как раз с видгарской магией никак не получалось сладить. Огонь вырывался из-под контроля при любых сильных эмоциях. Ему было плевать: злится Эйбис или испытывает страсть, радуется или грустит. Девушка постоянно чувствовала внутри зудящее беспокойство, без причин впадала в ярость, не контролировала силу в тренировочных сражениях на мечах, калеча своих соперников. А иногда и вспыхивала факелом, как в тот злосчастный день в комнате.

Немного сладить с непокорной магией помогали тренировки с мечом. Эйбис приходилось заниматься до изнеможения, до одуряющей слабости в мышцах каждое утро, чтобы не потерять контроля над вредной магией в течение дня.

Все ее наставники недовольно хмурились, но не могли помочь. Мать растерянно разводила руками. Она с детства чувствовала в себе агрессивную магию огненного народа и научилась сдерживать ее без проблем. Маргарите помогали древние корни симфов и хилфлайгонов. Эйбис же повезло родиться еще и диким фивиретом. Агрессивная магия отца никак не помогала взять под контроль видгарскую кровь, подогревая внутреннее раздражение хозяйки.

Страж рубежей, несмотря на всю его вредность, оказался единственным учителем магии войны и крови. Кроме того через него Эйбис сбрасывала излишки магии. Древний меч ворчал всегда, что достался ему бракованный видгар, что он стар и привык с недавних пор к совсем другой магии.

«Хватит притворяться, бестолочь, ты можешь лучше».

Эйбис заскрипела зубами, услышав ядовитое замечание меча, от которого тут же разбушевался огонь в крови. Сегодня никак не получалось взять собственное раздражение под контроль. Она безумно скучала по Кейасу. Ее любимый на десять дней отбыл к стене. Пока Эйбис пыталась овладеть собственными силами, маги готовились к войне, исследовали странный материал, поглощающий магию, и стягивали войска к границам. Знания Кейаса понадобились на передовой, и темный маг постоянно пропадал на рубежах вместе с отцом и магистрами. Эйбис чувствовала себя очень одиноко, впервые расставшись с Кеем так надолго.

А сегодня Эйбис увидела любимого во дворе дворца Серебряных ключей. Но пока она оделась и выбежала во двор, Кей ушел на совет с ее отцом. Эйбис понимала важность того, что происходило на границах, но не смогла справиться с собственным раздражением. Магические срывы были столь частыми, что принцесса чувствовала их приближение: начинала болеть голова, нагревались ладони, иногда носом шла кровь, внутри будто пылал костер, и мысли… Эйбис постоянно испытывала желание кого-нибудь ударить, покалечить и даже убить.

Понимая, что приближается очередной всплеск, девушка схватила страж рубежей и ретировалась на привычное озеро. Она устала от вечного контроля, занятий и вспышек собственной ярости. Казалось, что она никогда не справится с магией войны и крови. Видгарская магия пыталась подавить хозяина, желая превратить Эйбис во всесильное бездушное оружие.

«Карающий! Я уже обожрался. Скоро тресну от твоей магии,— ворчал древний клинок. — Ты должна показать магии, что ты хозяйка, а не наоборот. Конечно же, легче передать резерв старому дряхлому мечу, а не поднапрячься. Я не помойная яма для слива всякой дряни. Что ж за тупая девица мне досталась».

— А может мне тупой учитель?! — не сдержалась Эйбис.

Не получалось сегодня себя контролировать и тренировка не помогала.

«Ах ты, мерзавка неблагодарная!» — оскорбился страж рубежей.

Его рукоять раскалилась. И если собственный огонь не трогал, то древний меч обжег ладонь, заставив Эйбис зашипеть от боли и выпустить его из рук.

Клинок острием вошел в землю и, возмущаясь, засверкал раскаленной рукоятью. Эйбис выругалась, баюкая обожженную руку. На глазах выступили слезы, но девушка подавила их, закусив губу. Не заметила, что прокусила ее до крови. Под влиянием магии видгара чувство боли притуплялось. Мать объяснила Эйбис, что маги войны и крови могут сражаться даже с раздробленными костями, сохраняя сознание, магия заменяет им мышцы и кости, добавляет силы и ловкости, практически мгновенно исцеляет раны разной степени тяжести. Видгара может убить только прямой удар в сердце. На этом плюсы магии видгаров заканчивались и начинались проблемы. Эйбис стала невероятно сильной, но теперь не всегда могла сдерживать собственную силу, контролировать эмоции, ее постоянно терзали агрессивные мысли, которые казались заманчивыми. Магия видгаров ее пугала. До сих пор Эйбис помнила, как легким движением сломала руку партнеру по тренировке на ристалище. И ей это понравилось, она ликовала внутри. Правда, следом в голове вспыхнула магия хилфлайгонов, заставив хозяйку ужаснуться и исправить причиненный вред.

Демонова магия! — Ругалась про себя Эйбис, опустив обожженную руку в холодную воду озера. — Демонов страж рубежей!

Как страшно ощущать себя всесильным монстром и теряться в азарте сражения, как болезненно понимать, что тебе доставляет удовольствие причинять боль, а запах крови приятней ароматов самых прекрасных цветов.

— Не хочу быть видгаром, — шептала Эйбис, всхлипывая. — Не хочу!

И снова глухое раздражение. Эйбис сглотнула горячую слюну. Под носом потеплело. Эйбис в дрожащей рукой стерла кровь, которая хлынула из носа.

— Демонова магия!

Эйбис принялась лупить воду кулаками, но это не спасало от раздражающего гнева. Брызги воды попадали на лицо, волосы, пропитывали одежду, однако магия видгара только вспыхивала сильнее.

Бездна! Но как-то же Лаель смог тогда в храме усмирить ее огонь. И где носит этого слугу веры, когда он так нужен? Почему все бросили ее и не помогают? Лучше бы она никогда не проходила посвящение.

Лаель появился совершенно бесшумно.

— И с чего вдруг такая истерика?

Эйбис не ожидала, что у ее слабости будут свидетели. От испуга девушка отшатнулась и упала бы в воду, если бы магия видгара не взяла под контроль ее тело. Эйбис даже не успела осознать, когда вскочила на ноги, схватила страж рубежей и, развернувшись, замерла в боевой стойке напротив неведомой угрозы. Кровь вскипела. Страж рубежей раскалился в ее руке. Эйбис зарычала, не осознавая себя. Осталась только дикая ярость и желание уничтожить эту тварь. Растерзать, проткнуть и выпустить ему кишки.

«Спокойней, девочка, не бойся, мы справимся даже с мерзким демоном, — подстегивал страж рубежей. — Сейчас стоит довериться магии, она не подведет».

Лаель спокойно сидел на берегу и, как ни в чем не бывало, кидал камешки в воду, с усмешкой поглядывая на девушку. Расслабленный и спокойный, он даже не собирался защищаться.

«Атакуй первой!» — взревел страж рубежей.

Эйбис сделала шаг по направлению к Лаелю, но, все же остановилась, пытаясь взять под контроль магию.

«Не мешкай, Эйбис! Тварь нужно убить!»

Отчего-то истерил страж рубежей в ее руках.

«Это мой друг!» — мысленно ответила мечу Эйбис и попыталась отрешиться от агрессивных порывов и брюзжания наставника.

— Откуда ты взялся, демоны Бездны? — зарычала Эйбис.

«Оттуда они и берутся. Эйбис, не будь дурой. Не время противиться».

Девушка раздраженно посмотрела на меч, но опустила его вниз. Лаеля не смутили ее резкие слова и древний артефакт в руке, как и сполохи огня на коже и в волосах девушки. Как будто он видел такое каждый день.

— Я тоже рад тебя видеть, звезда моя, — усмехнулся он, медленно поднимаясь на ноги и не сводя взгляда с ее оружия.

Рука Эйбис постоянно вздрагивала. Страж рубежей вопил в голове и призывал к атаке. Ладони раскалились и вспыхнули, виски пронзила боль, из носа снова потекли струйки крови. Эйбис понимала, что проигрывает это противостояние.

— Уходи лучше, — попросила Эйбис. — Я себя не контролирую.

— Нет, — покачал Лаель головой и сделал шаг навстречу.

Эйбис испуганно отступила, так как магия ревела внутри, кричала об опасности и требовала… убить его, порубить на куски, увидеть его кровь. Ей вторил страж рубежей. С ума они сошли что ли?

— Пожалуйста, Лаель, — прошептала Эйбис, пятясь назад. — Я не хочу причинить тебе вред.

— Ты не причинишь, Эй-бис.

Он знакомо протянул ее имя, и от этого девушка задрожала. Лаель приближался. Эйбис паниковала. Рука с мечом больше не опускалась. Эйбис утратила контроль над телом. Страж рубежей ворчал, что-то, сыпал оскорблениями в адрес Лаеля. Магия видгара пожарищем носилась по телу и готовилась к бою. Бездна! Что происходит? И что он делает? Зачем приближается? Она никогда себе не простит…

— Ты же не хочешь причинять вред, — спокойно говорил Лаель, приближаясь еще на шаг.

— Я… не хочу… и хочу… я не контролирую себя. Пожалуйста, Лаель, не приближайся, — взвыла Эйбис, отвоёвывая каплю контроля.

— Ты меня не убьешь, поверь. Ты сильнее этого, Сибйе.

И он снова сделал шаг навстречу.

Странное слово, которым назвал ее Лаель, на такт вернуло контроль. От странных звуков, будто все замерзло и замерло внутри, закружилась голова, ослабели колени. Лаель воспользовался мгновением ее слабости и за такт оказался рядом. Рука Эйбис со стражем рубежей оказалась в его захвате, а вторая ловко завернута за спину. Магия видгара возвращалась, ревя и бушуя. Эйбис дернулась, но Лаель держал крепко.

«Попалась как идиотка! — вопил страж рубежей. — Эту тварь нужно отправить в Бездну»

Лаель скривился, будто слышал слова древнего клинка.

— Заткнись! Нарекаю тебя спящим.

Страж рубежей вспыхнул красным и внезапно погас. Эйбис услышала шепот мужчины, но почти не осознавала, что он говорит. Она боролась с внутренним пламенем, которое пыталось вырваться наружу. Магия требовала убить наглеца.

Он так близко. Эйбис чувствовала пульсацию его крови в венах. И от этого магия сходила с ума, трезвоня об опасности на все лады.

— Просто доверься мне, Эй-бис. Ты же доверяла мне раньше, — Лаель говорил медленно, глядя прямо в глаза.

Эйбис потерялась, увидев знакомое око бури в его зрачках. Замерла, будто очарованная. Взгляд Лаеля и его шепот будто отделили ее душу от воющей магии и протестующего, собиравшегося драться с ним тела.

— Давай ее мне, — улыбнулся Лаель. — Нужно только твое желание. Я помогу.

— Я не понимаю, — пробормотала Эйбис.

— Представь, что передаешь магию мне, — спокойно ответил мужчина. — Это поможет.

Его рукав загорелся, магия не собиралась сдаваться просто так, вопила, взывала к неразумной хозяйке, ныли все мышцы, напряженные и готовые к бою. Эйбис прилагала все силы, пытаясь вырваться из захвата Лаеля, но наблюдала за своими потугами будто со стороны, с центра бури, которая бушевала в зрачках слуги веры. А сам Лаель даже внимания не обратил на то, что горит вместе с ней. На его лице не дернулся ни один мускул, хватка не ослабла. Но Эйбис не задумалась, откуда у него такая сила, сравнимая с силой видгара.

— Прекрати, — вдруг рявкнул на кого-то Лаель, будто с огнем разговаривал — Ты же видишь связку!

Магия перестала бесноваться, с удивлением прислушивалась и присматривалась к странному мужчине.

— Поверь мне, Эйбис, — прошептал он. — Представь, что отдаешь магию мне.

Эйбис послушала его, закрыла глаза и представила, как передает Лаелю свой слишком расшалившийся огонь. Энергия бурным потоком рванула от сердца к его ладоням. Эйбис застонала от невероятного облегчения. Гнев и раздражение отступали, магия успокаивалась, погас огонь, больше не хотелось никого убить. Эйбис вдруг осознала, что все это время даже не моргала.

Лаель все также держал девушку в своих объятиях, но освободил руку из захвата, лишь легко поглаживал ладонью спину.

— Как ты это сделал? — приходя в себя после безумного буйства своей видгарской натуры, спросила Эйбис. — Разве можно передать магию?

— Ты ничего не передала, Эй-бис, — усмехнулся Лаель, отпустил ее руку, которая до сих пор крепко сжимала потухший страж рубежей, и стукнул ей пальцем по носу. — Это старое упражнение на концентрацию. Просто нужно представить, что ты отдаешь кому-то излишки магии. В следующий раз просто вспомни, как я держал тебя, а ты отдавала силу.

— Теперь, когда я знаю, вряд ли получится, — смутилась девушка.

— Получится, — подмигнул ей Лаель. — Я тебя когда-то обманывал?

Эйбис неопределенно пожала плечами. Всего дюжину дней назад так хотела его увидеть, а теперь и не знала, что сказать. Вспоминала свои сны и смущалась. Сердце билось ровно, не смотря на то, что Лаель до сих пор держал ее в своих объятиях. Эйбис не испытывала дикого желания его поцеловать, как во сне. Слава богам! Она бы сгорела от стыда, если бы Лаель узнал о ее странных потаенных желаниях. Лаель не отпускал ее и улыбался. Эйбис смущенно отвела взгляд.

Страж рубежей молчал. Странно как-то и даже пусто без его вечного брюзжания. Эйбис покосилась на артефакт.

«Чего надулся?» — спросила она мысленно у наставника.

Тишина в ответ. Лаель хмыкнул.

— Ты много магии выплеснула, Эй-бис, твой странный клинок просто уснул. Временно.

— Ты его слышал? — удивилась девушка.

— Нет, но предположил, что это необычный меч. Сейчас он неактивен.

Лаель вздохнул, разжал объятия, а затем бережно стер кровь с ее губ. Эйбис вздрогнула от легкого прикосновения его пальцев.

— Я рада тебя видеть, — смущенно прошептала она, понимая, что не соврала. — Я волновалась. Боялась, что с тобой что-то случилось.

— Не стоило, Эй-бис. Я же предупреждал, что исчезну на время. И обещал тебя найти.

Мягкий бархатный голос этого мужчины обволакивал, как во сне, заставлял вибрировать душу, тянуться к нему, но желание было едва уловимым и скорее всего спровоцировано воспоминаниями о снах, о которых Лаель даже не подозревал. Эйбис смутилась от своих мыслей и отвела глаза, отступила от него на пару шагов. Нужно чем-то занять себя, чтобы не думать, не вспоминать горячие ночные видения и разговоры. Она сделала выбор. Она любит Кейаса.

Эйбис отошла в сторону.

— Удивительная ты все же девушка, Эй-бис, — хмыкнул Лаель. — Доверяешь страшным артефактам и странным людям.

— Это ты о себе что ли?

Эйбис присела у воды и, зачерпнув ее ладонями, умылась. Магия уже исцелила ожог, будто и не было ничего. Еще один дар магии войны и крови.

— Нет, не о себе. О том парне, которого ты отправила меня спасать. Он же темный маг.

— И что? — пожала плечами Эйбис. — Он никогда не причинит мне вреда.

— Ну-ну, — хмыкнул Лаель и скрестил руки на груди.

— И что значило твое «ну-ну»? — повернулась к нему девушка, раздражаясь.

Лаель промолчал в ответ на ее вопрос.

— Кей меня любит, так что нечего нукать тут. Не всегда темная магия зло. Все зависит от того в чьих она руках.

— Я о том же, Эй-бис. Все зависит от того, в чьих руках магия. Она только инструмент. И не может завладеть магом.

От его поучительного тона девушка фыркнула, поняла, что он намекает на ее недавнее фиаско в борьбе с собственными силами. Сам бы попробовал, раз такой умный. Огненная магия поддакнула, послав очередной импульс раздражения, но быстро улеглась, будто устала. Эйбис удивилась. Впервые магия войны и крови выступила в роли партнера, а не соперника. Лаель только хмыкнул, оценив ее озадаченное лицо.

— Как ты меня нашел? — спросила Эйбис после паузы в разговоре.

Она уже и забыла, как тяжело разговаривать с Лаелем. Тот всегда предпочитал молчать, но Эйбис чувствовала на себе его взгляд и робела. Села на берегу, перебирала гладкие камешки, теребила волосы, поправляла одежду, лишь бы не смотреть на него и не вспоминать о своих снах.

— Я давно за тобой наблюдаю. Заметил, что ты сюда ходишь тренироваться.

— Почему тогда раньше не показывался? — удивилась Эйбис, пытаясь унять дрожь, так как Лаель сел рядом, и она чувствовала его каждой клеточкой тела.

— А нужно было?

Почему он задает такие дурацкие вопросы? Нужно, не нужно. Она же ждала, хотела знать, что с ним все хорошо. А он молча наблюдал?

— Что, следил за мной, прячась в кустах? — съязвила она.

— Нет, сидел на дереве, — голос его как всегда бесстрастный.

Эйбис повернулась и увидела, что Лаель улыбается. Шутник, Бездна и все ее демоны.

— Ты невыносим, — закатила она глаза. — Поздороваться тяжело было?

— Сейчас подумаю, что ты скучала по мне, Эй-бис, — поддел Лаель.

Девушка смутилась. А ведь действительно скучала.

— Еще чего, — пробормотала она себе под нос, но глаза отвела.

— А я скучал, моя Бездна, — от хриплого шепота по телу прошла дрожь.

Их плечи соприкасались, и в том месте кожа пылала, как и ее щеки.

— Лаель… ты же знаешь… — промямлила она.

— Ты любишь другого? — усмехнулся мужчина. — Это должно как-то помешать мне скучать по тебе?

Его горячая рука накрыла ее суетящуюся ладонь. А пальцы повернули к себе ее голову за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

— Эй-бис, я никогда не сделаю ничего, чего ты не хочешь. Я поэтому и не показывался. Наблюдал со стороны. Вдруг моя помощь понадобится. Вот сегодня понадобилась, я и появился. Но сейчас уйду.

Он собирался встать, но Эйбис схватила его за руку.

— Зачем уходить? Пойдем, я представлю тебя родителям. Мы же на одной стороне. Я смогу их убедить, что ты не слуга веры больше, что спас меня.

Но Лаель покачал головой.

— Ты обещала не рассказывать обо мне никому, — усмехнулся он.

— Я и не рассказывала. Но если ты останешься с нами, ничего не нужно будет скрывать.

— Нет, Эй-бис, я с вами не останусь. Я сам по себе. Буду приглядывать за тобой. Буду нужен — просто позови.

Он ловко поднялся на ноги. Эйбис вскочила следом. Сердце стучало, как сумасшедшее. Она не хотела, чтобы этот мужчина уходил, хотела, чтобы был рядом. От осознания этого задрожали руки.

— Не уходи, — попросила она, когда Лаель уже повернул к лесу.

Мужчина остановился и вернулся к ней. Подошел слишком близко. Эйбис несмело посмотрела на него.

— Я рядом, моя Бездна. Всегда на расстоянии имени.

Он склонился к ее лицу. Эйбис чувствовала его дыхание, зудели губы в ожидании поцелуя. Она знала, что это неправильно. Она обязательно отвернется, если Лаель попытается поцеловать, остановит его, потому что любит Кейаса.

Горячая ладонь другого мужчины коснулась щеки и погладила, едва касаясь кожи. Щеки Эйбис горели. Лаель смотрел на нее с нежностью и страстью, будто снова во сне и подчиняется ее желаниям.

— Хочешь я потренирую тебя в ближнем бою, Эй-бис, — усмехнулся он, убирая руку и отступая. — То, что я наблюдал с дерева, отдаленно напоминает бой, пусть ты и видгар, — поддел он.

Наваждение тут же прошло. Эйбис фыркнула синхронно со своей магией. Видгарская натура вела себя как отдельное разумное существо. И это ощущалось странно.

— Почему ты тренируешься сама? — привлек к себе внимание Лаель.

— Не контролирую силу, — буркнула Эйбис в ответ. — Так что лучше одной. Сломаю тебе еще что-нибудь.

Лаель вдруг рассмеялся.

— Достань сначала, — подмигнул он, отступил на пару шагов, достал парные мечи и приглашающе взмахнул ими.

Эйбис почувствовала знакомый азарт, но магия вела себя спокойно, только гоняла быстрее кровь. Девушка хотела поднять страж рубежей, но Лаель покачал головой.

— У тебя есть клинки. Активируй их. Просто представь, что они у тебя в руках, — закатил глаза он, увидев замешательство на лице девушки.

Получилось. Мечи запылали в руках, стоило их только позвать. Лаель поклонился ей и жестом предложил атаковать. Мужчина оказался невероятно ловким противником. Бой захватил с головой. Впервые за много дней, магия помогала, а не мешала. Эйбис позволила ей вести, но не испытывала агрессивного желания всех убить. Как только видгарская сущность пыталась взять верх, девушка представляла, что отдает ее Лаелю. Тот усмехался, будто чувствовал это и начинал двигаться быстрее, будто она и правда отдавала ему энергию.

Бой закончился для Эйбис в объятиях мужчины. Он провел обманный маневр и словил девушку за талию, прижимая к себе. Он тяжело дышал, практически ей в губы. А Эйбис, разгоряченная схваткой, вспыхнула вдруг от невероятного по силе желания его поцеловать. В его глазах выдела отражение собственных эмоций. Лаель смотрел на нее ошалелым взглядом, прижимая к себе теснее, но не сделал и попытки поцеловать.

— Увидимся завтра, Эй-бис. Мне пора, — прошептал он на ухо, тяжело дыша, разжал руки, улыбнулся и быстро скрылся за деревьями.

Эйбис, разгоряченная боем, от внезапно накативших эмоций без сил опустилась на траву. Боги! Она едва не поцеловала его сама. И магия паршивка подначивала. Эйбис трактовала ее импульсы, как призыв: этот мужчина нас достоин, давай оставим его себе. Бред какой-то. Так же не бывает? Или бывает?

— Би, вот ты где, — позвал ее знакомый до боли голос.

Эйбис тут же забыла о Лаеле и о странных новых взаимоотношениях с собственной магией. К ней шел, улыбаясь, Кейас, а она так соскучилась.

***

Сила бурлила в крови. Лаель уже и позабыл, как приятно чувствовать могущество. Сам мир делился с ним энергией через яркую звездочку Эйбис.

Гадский клинок опознал в нем демона, едва не натравил на него юного видгара. Пришлось отправить его в длительный отпуск. А без артефакта с магией войны и крови справиться легко. Достаточно доказать, что сильнее и не желаешь причинить вред хозяину. Эйбис так наивна еще и доверчива, в отличие от мудрой и самостоятельной огненной натуры. Но теперь видгарская магия будет только довольно мурлыкать, ощущая ауру демонического защитника, и вполне вероятно сама подтолкнет хозяйку к нему, как к сильнейшему самцу в их окружении. О всяких темных богах думать не стоит. С Фериором Лаель справится и без благосклонности огненного начала Эйбис.

А малышка оказалась невероятно щедрой. Канал связи, построенный на доверии и чувствах, раскрылся так широко, что Лаель опьянел от полученной магии. Слишком привык к подачкам и отвоеванным крохам, слишком долго ощущал себя ничтожеством, паразитирующим на других, чтобы выжить.

Приходилось обманывать, соблазнять, искушать, сулить золотые горы, чтобы урвать излишки энергии живых существ. И это ему, в прошлом способному словом разрушить Вселенную.

Цель невероятно близка. Свобода манила бесконечным космосом, звала блуждать в холодной пустоте вечность.

Он так долго мечтал отомстить. Развеять частицами всех богов, вернее превратить их в подземных тварей, подарив уродливое и практически бессмертное тело, как когда-то сделали с ним и его народом.

Но сейчас древний демон ощущал только усталость и безразличие. Да, он многое мог, а сможет еще больше, но нужно ли ему это? Так ли манит космос и его звезды? Он освободит свой народ, а после… Лаель знал, какой уголок бесконечной Вселенной назовет своим домом, возле какой звезды будет вращаться кометой.

Это все человеческое тело виновато. Сладко ныло сердце, плавилось из-за ее приоткрытых губ, манило поцеловать, стучало так яростно, когда ее обнимал другой мужчина. Невероятно трудно сдерживаться, особенно, когда ее улыбки и поцелуи доставались другому.

Достаточно сказать слово, всего лишь одно… Ему хватит сил. И даже в птичьем теле не придется больше дремать дюжинами дней, ощущая коллективную боль страдающих подданных, за твое слово, веруя в тебя, несмотря на то, что подарил им мучительную жизнь вместо свободы.

Но он молчал. Рано, нельзя. Спешка приводит к ошибкам. Лаель не повторит своих промахов. Больше никогда. Все просчитано, спланировано, все неучтенные факторы ликвидированы. Его слово будет метким и бьющим прямо в цель. Только почему-то не хотелось больше произносить желанные слова.

Слишком много задолжал своим подданным. Это его миссия и его крест. А ей… может ей так лучше будет. Что ж так больно от одной мысли?

Барьер на границе звенел. Лаель ощущал, как рушится его слово. И он не мог больше повторить вязь. Силы много, но ее до сих пор недостаточно. Он отдал для укрепления стены столько душ, что собственная все еще кровит и ноет.

Кто он для всех? Бездушное чудовище? Урод? Аномалия? Его планету тоже разрывало когда-то давно, но он отдал сердце не ей. Не в мире дело. Но все эти ткачи, разрушители и Первые никак не поймут этого. Ужасаются, сторонятся, боятся. Ведь его сердце бьется после того, как планета разлетелась осколками, столкнувшись с кометой.

Идиоты! А он дважды дурак, что решил когда-то ввязаться не в свою игру. Урок тебе, Лаель, длинной в тысячелетия, жестокий и болезненный.

Этот мир принадлежит ему, как и Эйбис, его королева. А темный… пусть убирается в свой мир, и там ведет свои игры с Первым. Пусть хоть всю Вселенную разнесут, его звезда будет защищена его словом.

Глава 27_2

Кейас мечтал об этом дне. Вынужденная разлука с Эйбис раздражала и терзала. Он срывался на окружающих. Особенно на Заорга. Наглый фив запрещал Кею приближаться к девушке ближе, чем на расстояние сто шагов. Да, Кейас знал, что Эйбис не контролирует свою магию и сильные эмоции ей противопоказаны, но это не мешало ему отчаянно скучать. Особенно теперь, когда знал, какие на вкус ее губы, слышал, как она шепчет его имя в такты близости, постанывая и отвечая на каждую ласку.

Кейас бесился и оттого, что, не смотря на свои возрастающие силы, никак не мог повлиять на ситуацию. Как бог он знал прекрасно, какими силами наделял свою королеву и как ей трудно будет с ними справиться. Верна постаралась одарить своих подопечных магией, способной как наделить хозяина могуществом, так и уничтожить, стирая все здравомыслие и контроль. Если бы Эйбис с детства ощущала свою магию, как мать и бабушка, то таких проблем не возникло бы. А с Би Фериор попал впросак. Посвящение, без которого фивиреты не могли полноценно колдовать, освободило слишком много энергии сразу.

Кей пытался держаться подальше, но сегодня послал все запреты к королю демонов в Бездну. Нужно будет — вмешается в нити своей королевы и на время избавит ее от гнета видгарской натуры, чтобы обнять и прошептать на ухо, как сильно скучал.

Эйбис обычно тренировалась со стражем рубежей возле скрытого в лесу озера. В это утро Би не изменила себе. Заметив любимую издалека, Кей окрикнул ее. Эйбис вскрикнула и через пару тактов оказалась в его объятиях.

Кейас не стал медлить, поцеловал нежно свою маленькую королеву, а тьма без спроса хозяина оценила магический фон, пробежав по нитям девушки. Магия видгара, которая ранее была сравнима с пожарищем, улеглась и мирно тлела.

— Как я соскучился, Би, — прошептал Кейас, прерывая поцелуй.

— Я тоже, — улыбнулась Эйбис.

Чумазая и смешная его девочка, испачкалась вся, занимаясь, одежда опять в подпалинах, а под носом запекшаяся кровь. Кейас стер большим пальцем грязь со щеки девушки и снова просканировал ее нити. Тьма принесла отчет: магия войны и крови под контролем и по ощущениям уже давно. Странно, как-то. Внешний осмотр никак не вязался с внутренним состоянием подопечной.

— Как ты тут, Би? Как успехи в плане контроля?

— У меня получилось, — довольно улыбнулась Эйбис. — Я больше никого не хочу убить.

Принцесса радостно рассмеялась.

— Ты не представляешь, как это прекрасно, — как ребенок радовалась она.

Кейас улыбнулся и ответил на поцелуй, за которым потянулась Эйбис. Тьма взволнованно пробегала по нитям девушки. Неправильно что-то. Воспоминания Фериора подсказывали Кейасу, что слишком рано для такого умиротворенного состояния видгарской магии. Даже стоять всенощную в храме Пылающего перед алтарем не пришлось, как когда-то вымаливали контроль предки Эйбис: и леди Магда, и магистр Бранд. Но Эйбис так радовалась, что Кей не захотел ее тревожить и расстраивать.

— Как у тебя получилось? — только и спросил он.

К его удивлению Эйбис смутилась и замялась. Ее ладошки, такт назад лежавшие на его плечах, соскользнули вниз.

— Не знаю, — промямлила девушка, отводя взгляд. — Просто разозлилась. Магия не должна так себя вести. Она лишь часть меня. Я показала ей, кто хозяин этого тела.

Кейас удивленно поднял бровь. Обычно до этой мысли видгары шли долго, попутно калеча себя или других. Его Би умна не по годам, если так быстро разобралась, как сладить со своенравными и агрессивными силами, данными по праву рождения. Или все же страж рубежей смог донести до ученицы эту прописную истину? Тогда он действительно умелый учитель. Неожиданно, конечно. У стража скверный характер, как у любого видгарского артефакта. Даже странно, что старый клинок молчит. Обычно Кею доставалось множество нелестных эпитетов. Он слышал брюзжание стража, но не подавал виду. Сейчас же клинок молчал, хотя по-прежнему висел на поясе Эйбис.

— Лучше расскажи, чем ты занимался? — сменила тему Эйбис.

Но ответить Кейас не успел. Ему помешал раскрывшийся рядом портал. Тьма разочарованно взревела, когда появившийся на поляне Заорг раздраженно цокнул, обнаружив в ученицу в компании темного.

— Ты опаздываешь на урок, Эйбис, — пожурил он девушку и демонстративно подтолкнул к порталу, а в его сторону лишь бросил насмешливо. — Держись подальше, темный, сказано же.

Кейас даже отреагировать не успел, портал фивирета схлопнулся прямо у него перед носом. Вот сволочь! Тьма раздраженно ревела. Этот фив даже не представляет, что ходит по краю Бездны. Фериор не привык к такому пренебрежительному отношению собственных созданий.

***

— И чего надулась? — неожиданно спросил учитель, когда Эйбис, прикрыв глаза, усиленно делала вид, что медитирует, а сама осыпала про себя Заорга последними словами.

— Ничего я не надулась, — огрызнулась она.

— Ага, конечно, — рассмеялся Заорг. — Ты лицо свое видела, полукровочка. У меня лично ощущение, что ты решаешь, как лучше меня убить и куда спрятать тело.

Эйбис фыркнула в ответ, но открыла глаза, сообразив, что ее притворство раскрыто. Учитель сидел напротив, пожевывал травинку и усмехался.

— Сказал же никаких свиданий, пока с магией проблемы, — пожурил он.

— Нет у меня проблем с магией, — огрызнулась Эйбис. — Я себя контролирую, а то уже давно бы расчленила тебя и закопала под ближайшим кустом, как предлагает магия.

Заорг рассмеялся.

— Ты даже поговорить нам не дал. Что случилось бы от обычного разговора? — возмутилась Эйбис.

— Иногда от таких разговоров, Эйбис, получаются обидчивые полукровочки, — поддел Заорг.

— А тебе какая разница? — возмутилась принцесса. — Ты мне даже не отец.

Природа почувствовала возмущение юного фивирета. Высокая трава пошла волнами, будто от порыва ветра. Магический питомец обнажил колючки и раздраженно зашелестел листочками в адрес Заорга. Из-под земли полезла крапива и верблюжьи колючки. Магия видгара призывала врезать учителю. Сколько можно с ней, как с маленькой?

— Я люблю Кейаса и овладела своей магией.

— Я вижу, — усмехнулся учитель, обведя рукой выращенные ею колючие заросли вокруг.

— Это другое, — разозлилась Эйбис, вскакивая. — Отец тоже иногда забывается.

— Твой отец больше выделывается, чем забывается. Поверь его ближайшему другу. Ты не видела, что творится, когда он забывается или психует. Успокойся и сядь. Нам нужно поговорить, и отпущу тебя к твоему благоверному.

Эйбис потопталась немного на месте, но все же села. Заорг смотрел на нее и молчал.

— Ну? — прервала молчание Эйбис.

Ей всегда тяжело было долго сидеть на одном месте. А теперь, когда все мысли занимал Кейас, последние капли терпения испарились от одной мысли о скорой встрече.

— Ты знаешь, как твой Кейас стал темным? — прищурившись, спросил учитель.

— Какая разница? — удивилась принцесса.

— Есть разница, Би.

— Вы до сих пор ему не доверяете? — возмутилась Эйбис. — Но почему? Я знаю его с детства. Он помогает вам, он на вашей стороне. Что вам до его магии? Вы же все как один маги. Кей просто родился таким.

— Эйбис, — вздохнул учитель и закатил глаза. — Темными не рождаются. Это другое. В нашем мире только один темный и он едва не уничтожил нас всех. Эта магия… она противоестественная. Да и странный он темный какой-то. Ты влюблена, не замечаешь многого. Но я никогда не видел такой темной магии. Темные они в основном в нити вмешиваются, демонов подчиняют, а не швыряются чистой тьмой. Ты что-то знаешь, Эйбис. И если хочешь, чтобы мы ему доверяли — расскажи.

— Сами у него спросите, — буркнула девушка.

— Так спрашивали уже, — развел руками учитель. — Темнит он что-то. Не действует так яд жрецов. Уж мы-то знаем. Чтобы стать темным нужно умереть и вернуться из Бездны.

— А вы не думали, что может ему неприятно вспоминать? — вспылила Эйбис, вскакивая. — Вас не было рядом, когда наш мир рушился. Мы спаслись и не заслуживаем ваших подозрений. Кейасу я доверяю, как себе. Не смейте, наговаривать на него!

Опять раскалились руки. Эйбис испуганно потерла ладони об изодранные после последней вспышки магии и тренировки с Лаелем штаны. Нет, нет, только не снова!

Лаель, я отдаю тебе магию… Отдаю… Отдаю…

В панике подумала Эйбис, вспоминая урок слуги веры. Она не надеялась, что поможет, но к ее удивлению магия видгара побушевала немного и улеглась.

— Ты молодец, Эйбис, — вдруг заметил учитель.

Его плющ уже подбирался к девушке, собираясь снять излишки магии, но тут же вернулся к хозяину, когда утихли сполохи пламени на нее ладонях.

— Ты действительно смогла ее подчинить, полукровочка. Можешь, злиться на меня, но я тобой горжусь. Не ожидал, что получится так быстро. И не стоит на меня обижаться. Я просто беспокоюсь о тебе. Я понимаю Этрика, когда он бесится от того, что у его взрослой дочери в любовницах темный маг. Моя дочь могла быть такой же, если бы доросла до твоих лет.

— Твоя дочь? — удивилась Эйбис. — У тебя есть дочь?

— Была, полукровочка. Ей не дали повзрослеть, — спокойно ответил Заорг, но глаза отвел.

— Что с ней случилось? — прошептала девушка.

— Мою жену и дочь убили на моих глазах. А я убил тех, кто это сделал. Так мы и познакомились с твоим отцом, — хмыкнув, добавил он.

Принцесса вздрогнула. На душе стало погано. Учитель говорил спокойно, даже пытался шутить, но Эйбис чувствовала, что ему больно до сих пор.

— Прости, — промямлила она.

— Не стоит, Эйбис, — усмехнулся он. — Это слишком давняя история. Я ее пережил, но не забыл, — он интуитивно поправил белую челку. — Беги уже к своему парню. Надеюсь, что чутье симфов не обманывает тебя. Марго вон твердит, что Кейасу можно доверять. Может, я просто зеркалю Этрика, как всегда. Твой отец считает, что тебе рановато бегать на свидания.

— Кею можно доверять, правда, — улыбнулась Эйбис и, не сдержавшись, обняла учителя.

— Иди уже, — рассмеялся Заорг, приобнимая в ответ. — Твой темный явился за тобой. И кажется, он немного зол

***

Кейас и Эйбис гуляли по лесу. Девушка держала его за руку и щебетала, рассказывая о том, как проходили ее дни. А Кейас не мог справиться с собственным раздражением. Нет, он не ревновал. Глупость какая. Но зачем она обнимала этого фива, который славился тем, кто не пропускал ни одной юбки? Его девочка красива. А у Заорга какой-то пунктик по поводу полукровок. Именно в таких близнец Этрика обычно влюблялся. Воспоминания Фериора терзали, подкидывая воспоминания о прошлых событиях. Эти двое были под его пристальным вниманием несколько веков. И темному богу не нравилось, что в учителях у девушки такой развратный фивирет. К тому же от Эйбис только и слышно: «учитель то, учитель это…»

— Мы о чем-то другом можем поговорить? — рявкнул он, когда Эйбис принялась рассказывать об очередном курьезе на тренировке, в котором фигурировал Заорг.

Девушка замолчала и удивленно на него покосилась. Фериор улыбнулся, пытаясь смягчить впечатление от его резкого тона.

— Но я только и делаю, что занимаюсь, — буркнула Эйбис. — О чем мне еще говорить?

Обижено отвернулась и замолчала. Какое-то время они просто прогуливались. Кейас чувствовал себя дураком. Ну и чего взъярился? В конце концов, не соблазнит же Заорг дочь своего друга? Этрик первый ему вмажет. А своего друга и близнеца Заорг боготворил. Бездна! Обидел любимую девочку ни за что ни про что. Ревность раздражала. Но с ней, оказалось, так тяжело сладить. Как люди живут с ней? У богов не может быть соперников. Эйбис принадлежит ему одному. Кей вздохнул, остановил Эйбис, потянув к себе за руку и обнимая за талию. Эйбис не противилась, но не смотрела ему в глаза, что-то внимательно изучая на его груди. Обиделась.

— Прости, Би, правда, не знаю, что на меня нашло, — пробормотал он, утыкаясь своим лбом в ее. — Я просто соскучился. А твой учитель меня достал еще у границ, на пару с твоим отцом.

— Но это не повод срываться на меня, — буркнула Эйбис.

— Я знаю, прости.

Он толкнул легонько лбом.

— Простишь? Или мне применить крайние меры, — его руки переместились поближе к ребрам девушки.

Эйбис взвизгнула и попыталась вырваться, когда его пальца прошлись по боку, щекоча.

— Перестань, — хохотала девушка, извиваясь в его руках.

— Простишь? — Кей смеялся вместе с ней.

— Так нечестно, — заливалась Эйбис, пытаясь его оттолкнуть.

— Скажи, что прощаешь.

Эйбис все же вывернулась, отбежала в сторону и показала другу язык.

— Я подумаю, — подмигнула она.

— Негодяйка, — рассмеялся Кейас.

Его тьме не нужно было приказа. Она поспешила доставить девушку в объятия хозяина. Кейас прервал протесты любимой поцелуем. У них впереди полдня и вся ночь. И пусть весь мир подождет, пока его бог наслаждается обществом его маленькой королевы.

***

Жизнь определенно налаживалась. Эйбис наслаждалась отдыхом, довольно щурясь под лучами заходящего солнца. За дюжину дней ни одного срыва. Нет больше диких вспышек ярости. И даже растения стали вести себя спокойней. Не лезла агрессивная флора, как только Эйбис забывалась. Лаель оказался лучшим учителем из всех. Стоило только вспомнить о нем, представить, как передает магию, и излишки силы растворялись, восстанавливался контроль.

К тому же слуга веры был невероятно хорошим партнерам в боях на мечах. Эйбис больше не испытывала нужды в ежедневных одиноких тренировках у озера, но продолжала приходить сюда каждый день. Лаель появлялся рядом по первому ее слову. Разговаривали они мало, в основном проводили время в тренировочных боях. Слуга веры не изменял своим привычкам и больше молчал, иногда улыбался странно, а иногда Эйбис ловила на себе его нежные взгляды и смущалась, тут же вспоминая свои сны. Лаель будто догадывался о ее мыслях и ухмылялся, но ничего не говорил.

Рядом со слугой веры Эйбис чувствовала себя спокойно и уверено. Лаель — ее опора в этой жизни. Кейас, конечно, тоже, но Кей — это другое. Тем более любимый опять пропадал у границы, пытаясь вместе с отцом разгадать свойства странного минерала, поглощающего магию и укрепляя стену своей тьмой. Кейас всегда был так занят. У них так редко получалось побыть наедине. Хотя ее бог всегда возвращался ночевать во дворец Серебряных бликов, но вместо близости они, уставшие за день, часто просто засыпали в объятиях друг друга.

С тем же Лаелем Эйбис виделась намного чаще, хотя слуга веры до сих пор упрямился и отказывался знакомиться с ее родителями и остальными магами. Обычно после тренировки Эйбис сразу отправлялась в купальню, обедала и занималась повседневными делами, но сегодня задержалась у озера. Ей нужно было привести в порядок мысли и чувства. После тренировки с Лаелем они в полном раздрае.

Обычно все бои со слугой веры заканчивались для Эйбис поражением. Даже видгарская магия, с которой в последнее время принцесса ладила, не помогала одолеть быстрого, сильного и ловкого мужчину. Магия ворчала, злилась и чувствовала себя уязвленно. Эйбис распалялась вместе с ней и задалась целью одолеть Лаеля в бою.

И сегодня у нее почти получилось. Не мастерством, так хитростью. Лаель свалил ее на землю и уже приставил меч к горлу, заставляя сдаться. Эйбис бросила оружие в раздражении и сделала вид, что вот-вот расплачется. Обижаться как принцесса она умела с раннего детства и Кейас всегда велся на ее несчастные глазки и надутые губы. Лаель тоже повелся.

— Так не честно, — всхлипнула наигранно девушка. — Я так не играю.

— Почему же нечестно, — пожал плечами Лаель.

— Ты что поддаться не мог? Мне вообще-то было больно. Я же все-таки девушка, — обижено дула губы Эйбис.

Лаель замешкался, смотрел на нее озадаченно, а потом все же убрал меч, наклонился и протянул ей руку и пожалел об этом. Эйбис ждала этого, она уже давно придумала, что делать дальше, потянула его на себя, обхватила ногами, заставив потерять равновесие. А когда Лаель завалился на нее, выставляя руки, чтобы не придавить своим весом, изловчилась, перевернулась и оседлала его, приставив припрятанный в рукаве нож к горлу. Магия, вместе с которой они и провернули этот план, так как Эйбис не осознавала до конца, что сделала, ликовала. Эйбис радовалась своей победе вместе с ней.

— Сдавайся, — лукаво усмехнулась она.

— И кто это тут играет нечестно? — рассмеялся Лаель, не пытаясь освободиться и показывая, что сдается. — Ты жульничаешь, Эй-бис.

— Я не жульничаю, а использую слабости противника, — поддела его девушка, возвращая недавно сказанные слова.

— Вот как? — мурлыкнул Лаель. — Так ты моя слабость? Я согласен, — и звучало это так искушающе и соблазнительно, что дрожь прошла по телу.

Эйбис вдруг осознала двусмысленность их позы. Она сидела верхом на мужчине, обхватив коленями его бедра. Грудью Эйбис касалась торса Лаеля, а их лица почти соприкасались. Она покраснела. Почувствовала, как кровь прилила к щекам, а Лаель ей подмигнул.

— Что смутилась, моя Бездна? — тем же тоном продолжил мужчина, не обращая внимания на клинок у своего горла. — Такие игры мне нравятся.

— Чего это ты разговорился? — буркнула Эйбис, села и убрала оружие.

Она хотела встать на ноги, но мужчина не позволил. Он резко сел и удержал девушку, обнимая за талию и прижимая к себе крепче. Эйбис сидела у него на коленях верхом, их тела соприкасались слишком тесно. От такой близости по телу шла дрожь. Еще и магия, паршивка, подначивала хозяйку, обращая внимание на то, как красив и силен обнимавший ее мужчина. Лаель, который и сидя был выше на полголовы, склонялся к ее лицу. А Эйбис замерла и, казалось, даже не шевелилась. Она знала, что нужно встать, остановить его и уйти, но разгоряченная азартом боя, опьяненная победой и давно очарованная этим мужчиной, не могла заставить себя отстраниться. Она безумно хотела, чтобы Лаель поцеловал ее. Как во сне. И даже закусила губу, пытаясь, толи сдержать странный порыв, толи провоцируя. Она сама не понимала собственных эмоций.

— Эй-бис, — прошептал Лаель. — Моя маленькая слабость.

Нельзя слушать, это неправильно. Но от его шепота все сжималось внутри в сладкой судороге.

Наконец Лаель поцеловал ее. Его губы медленно исследовали поверхность ее рта, заставляя их раскрыться. И Эйбис едва сдержала стон, когда он углубил поцелуй и прижал крепче к себе, притянув за бедра. Она не хотела, чтобы Лаель останавливался. Позабыла обо все на свете. Но мужчина отстранился сам, лишь на такт, чтобы обхватить ее лицо ладонями, прошептать:

— Звёздочка моя яркая.

И снова поцеловать. Эйбис не знала, чем бы все закончилось. Голова отключилась, азарт и триумф победы трансформировались в страсть. Если бы Лаель не прервался сам, все бы произошло. И оттого так стыдно сейчас. Стыдно и немного обидно. Почему он ушел, ничего не объяснив? Эйбис сидела на берегу озера и пыталась унять бешено метущееся сердце, успокоить возбужденное тело.

— Би, — позвал ее вдруг Кейас и Эйбис вздрогнула.

Боги! Щеки вспыхнули от стыда. Как она могла? Как забыла о Кейасе? Любимый шел к ней, как ни в чем не бывало, улыбался. А Эйбис захотелось от него сбежать.

И когда Кейас присел рядом и наклонился, чтобы поцеловать, Эйбис отстранилась.

— Что случилось? — удивился Кейас.

— Извини, мне нужно бежать, — засуетилась Эйбис, лихорадочно пытаясь что-то придумать. — Я уже опаздываю на урок к Заоргу.

Эйбис вскочила. Ей нужно немного времени. Стыдно перед Кейасом, но не могла позволить ему поцеловать себя через несколько тактов после того, как ее целовал другой. Ужасно! Как она могла?

— Подождет твой надоедливый учитель, — попытался удержать ее за руку Кейас, привычно ворча.

Отчего-то он постоянно раздражался, когда упоминала в разговорах Заорга.

— Нет, правда, Кей. Я только сейчас вспомнила. Я уже опаздываю. Сегодня какое-то благоприятное время для… для магии отражения.

Вспоминала она на ходу. Да, сегодня действительно было благоприятное время для магии симфов, только ночью. В полнолуние. Но ей сейчас срочно нужно придумать причину для побега.

— Зао меня уже заждался.

— Ах, уже Зао, — вскочил Кейас и отчего-то разозлился. — Ты ничего не хочешь мне сказать, Эйбис?

— Ты о чем? — изумилась Эйбис.

Не мог же он видеть поцелуй с Лаелем или все-таки мог?

— О твоем учителе. А может больше чем учителе уже?

— Ты на что намекаешь? — от неожиданности Эйбис растерялась. — Он мой учитель и друг моего отца.

Ее чувства были в смятении. Мучило чувство вины, но такого поворота в разговоре она не ожидала.

— Учитель?! Чего учитель? Рассказать тебе, чему он несколько веков учил твоего отца? Слышала, какие слухи ходят о нем в клане? Какие оргии он устраивал во дворце? А особо любит полукровок… Даже челку выкрасил, выражая свои предпочтения в постели. Что у тебя с ним?

Щеки Эйбис вспыхнули. Она вдруг осознала на что намекает Кейас, стало неприятно и мерзко. Особенно теперь, когда она знала всю историю Заорга. Не смогла сдержаться и ударила Кея по лицу. Пощечина вышла звонкой и сильной. Парень схватился за щеку.

— Он челку выкрасил в память о погибшей дочери, — буркнула Эйбис. — А ты… все это мерзко, Кей. Повторяешь грязные слухи. И как ты мог подумать…

Да, она виновата перед Кейасом. Но от одной мысли о Заорге в этой роли становилось противно. Он же ей как отец. Она развернулась и быстро зашагала к лесу.

— А что я должен думать, Эйбис? — крикнул Кейас ей вдогонку. — Ты думаешь о чем-то своем постоянно, даже мою сказку последнюю пропустила.

Эйбис не останавливалась, хотя совесть неприятно заныла. Кей имел право на ревность. И сказку о целительнице Роде она действительно пропустила, размышляя о том, как одолеть Лаеля. Но она и учитель? Как он мог подумать?

Глава 28

Сегодняшний день Эйбис смело могла записывать в список неудачных. Утро началось с безобразной драки Кейаса и Заорга. После ссоры Эйбис избегала Кейаса, а ночью отправилась на урок к Заоргу. Принцесса много думала под луной, медитируя по указке учителя. Конечно, Кей устроил безобразную сцену, но сама Эйбис виновата не меньше. Любимый будто почувствовал, как близка она была к измене, только перепутал объект для своей ревности.

Пора заканчивать с уединенными тренировками с Лаелем. Мужчина слишком волновал, но никогда не заменит в ее сердце Кейаса. Эйбис твердо решила поговорить со слугой веры и попросить больше не приходить. Она вернулась во дворец почти на рассвете. А Кей, видимо, ждал и хотел извиниться: в комнате было много цветов и нетронутый ужин на столе. Но самого мужчины не было. Эйбис простила его гадкую выходку. Он вернется от границ, они поговорят и снова будут вместе. Это же ее Кей. Сумасбродный, вспыльчивый и ревнивый парень, с которым она выросла. Кому как не ей знать это.

Эйбис, улыбаясь, погладила лепестки цветов, оставленных Кейасом. Они тут же отреагировали на мага природы и пустили корни. Она обязательно посадит их в саду и будет изредка навещать. Они вместе с Кейасом будут приходить и любоваться с ними в саду, когда помирятся. С такими мыслями Эйбис уснула. Но ее разбудили крики во внутреннем дворе дворца Серебряных ключей. Со сна девушка не сразу поняла, на что глазеют люди Разгора. Толпа обступила ристалище. Люди что-то бурно обсуждали, а на ристалище дрались Кейас и Заорг. Без магии и даже без оружия. Мужчины сошлись в рукопашную. И их бой был мало похож на тренировку.

Плохое предчувствие заставило Эйбис быстро одеться и поспешить во двор. Народ не желал расступаться, закрывая обзор. Кто-то громко подначивал дерущихся, кто-то требовал позвать магистра, некоторые взывали к страже. Но Кей и Заорг не замечали никого. Пробираясь к ограждению Эйбис получила несколько болезненных толчков, а один из воинов, подбадривая дерущихся, едва не зарядил ей в лицо локтем. Принцесса инстинктивно увернулась и в отместку «уронила» мужчину на землю, сделав подсечку, но и сама не удержалась на ногах, так как кто-то толкнул ее в спину. Эйбис упала, больно ударившись о землю мягким местом. А толпа напирала, не замечая ничего, угрожая затоптать маленькую принцессу. Эйбис попыталась встать, отпихивая тех, кто, не смотря под ноги, мешал подняться, но тут же получала толчок с другой стороны. Толпа была слишком плотной. Магия видгара предлагала прорубить путь, но для начала нужно было хотя бы встать. Внезапно толпа расступилась и кто-то подал ей руку. Принцесса ухватилась за мужскую ладонь и ее тут же резко дернули вверх, поднимая на ноги. Своему спасению она была обязана двум диким принцам. Тян и Нат растянули толпу в стороны виноградными лозами.

— Помогите! — попросила их Эйбис.

Она побежала к ограде и через такт оказалась на ристалище. Кейас как раз изловчился и сбил учителя с ног. У Заорга была разбита бровь. Кровь заливала глаз, снижая видимость, но и у Кея напухла губа и под глазом наливался синяк.

Учитель ловко вскочил на ноги и, уклоняясь от очередного удара Кейаса, отступил на пару шагов. Кей бросился к нему, но его остановили вызванные Тяном и Натом лозы, опутывая парня с ног до головы и оттягивая в сторону от соперника. Заоргу тоже досталось, но он, громко выругавшись, скинул с себя лозы и угрожающе поднял руку, призывая плющ.

— Малыш, не дергайся, — усмехнулся Тян.

— А то пораним еще, — отозвался эхом Нат.

— Какого демона вы лезете? Мальчишка зарвался, — огрызнулся Заорг, сплевывая кровь на землю.

— Наша дикая принцесса расстроилась, — пожал плечами Тян.

— И кажется, кому-то сейчас будет больно, — хохотнул Нат.

Эйбис не замечала, что все ристалище проросло колючками и крапивой. Она переводила взгляд с учителя на Кейаса и едва сдерживала собственное раздражение.

— Что здесь происходит? — сквозь зубы спросила она, сжимая руки в кулаки.

— У психа своего темного спроси, — скривился Зао.

Демонстративно вырастил растение с длинными жилистыми листами и цветами в виде колосков. Оторвал один лист и приклеил себе на разбитую бровь, останавливая кровь.

— Отпустите, Кейаса, — потребовала Эйбис.

— А он малыша больше не будет обижать? — хохотнул державший Кейаса Нат.

— Закройся, — рявкнул Заорг. — Силенок у него не хватит.

— По твоей роже не скажешь, — поддержал друга Тян.

— Прекратите, — разозлилась Эйбис и повернулась к Кейасу. — Что произошло? Почему вы дрались? — спросила она друга, который хмуро смотрел себе под ноги.

Эйбис подошла к нему и с укоризной посмотрела в глаза. Кей возвышался над ней на целую голову, но глаза отводил.

— Ты опять? — зашипела на него Эйбис. — Он мой учитель! А ты… ты позоришь меня перед всеми. Как ты мог?

Тян и Нат что-то глумливо сказали Заоргу. Тот послал обоих в Бездну. Но Эйбис не слышала идиотских шуток диких. Она разочарованно смотрела на Кейаса. Парень молчал.

Очень хотелось его ударить. Видгарская магия, возмущенная до глубины души, предлагала варианты расправы над обидчиками. Но Эйбис лишь позволила себе открыть портал и сбежала от любопытствующей толпы, от диких с издевательскими шуточками и любимого человека, который измучил ее своей ревностью.

Магия бушевала, вырываясь сполохами пламени, она была возмущена, как и хозяйка. Не пыталась подчинить, но обида и гнев Эйбис были так сильны, что девушка дала ей волю.

Идиот! Ревнивый темный дурак! Может ей стоило почувствовать себя польщенной, но… нет, Бездна, это противно до демонов.

Да, возможно она и стала чуть рассеянной, но даже с Лаелем не переступила черты. Определила для себя, что слуга веры просто друг, о котором она не может никому рассказать. Решила разорвать с ним всякие отношения, чтобы не терзаться. А Кейас посмел заподозрить ее в связи с учителем. Другом ее отца… В голове не укладывалось.

От злости Эйбис рубила огненными мечами ближайшие кусты и траву, но это не помогало. Стоило столько вспомнить утренний позор, и магия бесновалась все сильнее.

Решение пришло само. Вода поможет справиться с огнем и остудит голову. Эйбис прикрыла глаза, шумно задышала, пытаясь хотя бы убрать мечи. Как только клинки исчезли, девушка скинула тунику, недолго думая, разулась, сняла штаны и, оставшись в одной нижней рубашке, бросилась в воду.

Плавать пришлось долго. Но все же холодная вода озера прогрелась из-за ее внутреннего жара, охлаждая и проясняя мысли. Эйбис стала успокаиваться. Обида не прошла, но больше не кипятила кровь. Размеренные гребки, прикосновение воды и тишина умиротворяли.

Эйбис заплыла в небольшую заводь, скрытую камышами и ветвями ивы, и остановилась, уцепившись за подводную корягу, которая скорее все была корнем дерева.

Плеск воды рядом заставил ее вздрогнуть и обернуться. А когда рядом вынырнул Лаель, Эйбис не смогла сдержать испуганный возглас.

— Откуда ты взялся? — фыркнула Эйбис, так как Лаель обрызгал нечаянно ее водой.

Этот вопрос уже становился традицией.

— Оттуда откуда всегда, — усмехнулся слуга веры, подплывая к ней ближе.

Эйбис пришлось немного подвинуться, чтобы Лаель смог ухватиться та ту же корягу, что и девушка. Но слуга веры взялся за корень дерева с двух сторон от ее плеч, заключая Эйбис в кольцо своих рук. Он был слишком близко. Вода стекала по светлым волосам, ее капельки срывались с подбородка мужчины, текли на обнаженную грудь.

Он был без рубашки. Эйбис очень надеялась, что хотя бы в штанах. От его близости стало неловко. Девушка смутилась.

— Решила поплавать, моя Бездна?! — усмехнулся Лаель как ни в чем не бывало.

Эйбис заметила, что его взгляд то и дело опускается вниз. Вода скрывала все лишнее, но все же мокрая рубашка облепила тело, очерчивая немного выглядывающие над водой полушария груди. Эйбис окончательно смутилась и опустила глаза, упершись взглядом в мужской торс.

— Ты опять подглядываешь за мной? — недовольно проворчала девушка. — Я не приглашала тебя поплавать вместе.

Лаель сегодня раздражал, как и все остальные особи мужского пола в ее окружении. Она злилась на «друга», хотя понимала, что ее гнев направлен вовсе не на Лаеля, а на собственную слабость по отношению к нему.

— Давно хотел искупаться в этом озере. Ты против? — мужчина не обратил внимания на ее подначку, как всегда хладнокровно взирая сверху вниз.

Лаель был худощав, но на груди и руках просматривались канаты мышц. Не желая смотреть ему в лицо, Эйбис изучала его выглядывающие из воды плечи и грудь. Интересно, похоже ли его тело на то, что она воображала во сне? Девушка закусила губу.

Лаель шумно выдохнул.

— Эй-бис, — хрипло пробормотал он.

От его голоса по телу прошли мурашки. Вода уже остыла, и Эйбис начинала замерзать. Она задрожала именно от холода, а не от его близости. Хотя... нечего себя обманывать. Как во сне хотелось коснуться его, проверить: насколько ее фантазии далеки от реальности.

Нужно отплыть подальше. Но Лаель подался вперед, почти прижимая ее к коряге своим телом. Эйбис выставила ладони, немного отстраняя обнаженный торс мужчины от себя. Пальцы коснулись его мокрой кожи, и девушка смутилась сильнее.

Лаель же вздрогнул, но все же чуть отстранился.

— Лаель, нам лучше выйти на берег, — разумно предложила Эйбис.

Ей не нравилось, что от его близости тело покрылось мурашками. Теперь Эйбис прекрасно понимала, что не в холодной воде дело. Лаель интересовал ее, притягивал взор, заставляя смущаться, но при этом украдкой изучать его тело, не скрытое водой. И собственное отношение к слуге веры раздражало сверх всякой меры.

Жаркие сцены из сна тут же всплыли в голове. Захотелось попробовать все наяву. Получается, что у Кея были причины для ревности. Но почему Лаель так действует на нее? Определенно нужно держаться подальше. Впервые Эйбис почувствовала исходившую от слуги веры опасность. Ее душевное равновесие, самоуважение и уверенность в собственном выборе под угрозой полного краха.

Не смотреть и отплыть. Эйбис понимала, что как только поднимет голову, потеряется в омутах его глаз. Хотя от созерцания голого торса мужчины дурацкие мысли то и дело лезли в голову. Взгляд скользил по светлой почти незагорелой коже, гладкой и безволосой, исследовал канаты мышц на руках, плечах и груди.

Такой ли Лаель, как был во снах? Эйбис плохо помнила. Вряд ли, конечно. Лаель никогда не разгуливал перед ней без рубашки, чтобы представить его правильно. Но вот звездообразный шрам над сердцем она запомнила. И его белые линии четко проступали на реальной, а не иллюзорной груди Лаеля. Шрам стал виден, как только мужчина чуть приподнялся, склоняясь ближе, будто не удержал равновесия под действием волн.

Эйбис осторожно коснулась пальцами чуть розоватых линий на груди мужчины. Удивленно провела ногтем по слишком примечательной отметине.

— Этот шрам, — пробормотала она пораженно. — Я видела его во сне.

Лаель вздрогнул и вроде как ругнулся. Его рука проворно схватила ладонь Эйбис и прижала к груди, скрывая шрам. Удерживаясь одной рукой за корягу, мужчина невольно подался вперед, прижимаясь к девушке.

Не сон! Бездна и все ее демоны! Это был не сон!

Эйбис подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Лаель криво улыбнулся, сообразив, что раскрыт. Сволочь! Захотелось расцарапать ему симпатичное лицо.

— Только не кричи, Эй-бис, — лениво протянул Лаель, усмехаясь, также ехидно, как и во сне.

И куда только делась невозмутимая маска слуги веры? Рядом с ней сейчас находился коварный и эмоциональный соблазнитель из ее снов.

— Ты… ты… — от возмущения у Эйбис перехватило горло, не хватало слов. — Пусти меня! — толкнула его девушка и попыталась вырвать свою руку, которую Лаель до сих пор прижимал к груди.

Но мужчина только головой покачал. Он отпустил ладонь Эйбис только для того, чтобы обвить талию и притянуть к себе.

— Нет, не отпущу, — довольно заметил он, как будто все произошедшее в порядке вещей.

Негодяй! По довольному лицу видно, что Лаель помнит их ночные приключения. И скорее всего был их инициатором. Только как он это сделал? И зачем?

Наверное, ей стоило сильно разозлиться, но магия видгара удрученно молчала и не помогала хозяйке в праведном гневе. Эйбис уперлась ладонями в грудь мужчины и надеялась, что ее красноречивый взгляд вполне описывает ее чувства: обиду, разочарование, злость. Почему взглядом нельзя убивать? Она же после каждого сна чувствовала себя развратницей, корила собственное воображение, умирала от стыда, встречаясь с Кейасом глазами.

А оказалось… Это была лишь извращенная игра странного мужчины, случайно появившегося на ее пути.

— Как ты это сделал? — потребовала она ответа, но голос срывался, Эйбис понимала, что близка к истерике.

Она не ожидала такого от Лаеля, которому доверяла, который всегда приходил на помощь и даже не пытался перейти границы дружбы до вчерашнего вечера. Сердце заскулило как побитая собака. Разочарование раздирало душу. Неприятно чувствовать себя игрушкой в руках опытного соблазнителя.

— Как ты мог? — обижено пробормотала Эйбис, не зная, чего больше хочет: дать ему по наглому лицу или разреветься.

Но Лаеля, казалось, не трогала ни ее обида, ни злость. Лицо его застыло бесстрастной маской, но он все же соизволил поднять бровь и спросил:

— Что я такого сделал, звезда моя? В чем ты меня пытаешься обвинить?

— Не делай вид, что не понимаешь! — закричала девушка.

Захотелось выцарапать его темные наглые глаза. Он ведь даже не считает себя виноватым.

— Но я действительно не понимаю, в чем ты меня обвиняешь, — Лаель вернулся к своей прежней манере общения.

— В чем? Ты мне снился!

Лаель хмыкнул и пожал плечами:

— Ты мне тоже, но я не смотрю на тебя так, будто хочу убить, Эй-бис, — поддел он. — Мне нравилось видеть тебя во сне.

— Ты обещал, что не сделаешь ничего против моей воли, — язвительно заметила Эйбис. — Ты врал! Это пустые слова?

Лаель прищурился и все же с улыбкой ответил:

— Но я ничего и не сделал против твоей воли, хотя хотелось. Не пойму, почему ты злишься?

— Почему?! — врезать ему, чтобы дошло? — Почему? — расцарапать красивое лицо с кошачьим прищуром глаз. — Ты действовал на меня магией! — психанула Эйбис и беспомощно ударила его по груди. — Вмешивался в мои сны. Ты! Ты — негодяй! Я думала, что схожу с ума! Ненавижу тебя! Пусти немедленно.

Она колотила мужчину по груди, поднимая волны и брызги, но Лаель держал крепко, несмотря на то, что вода попадала в лицо, нос и рот. И плевать ему на то, что в его руках сильнейшее существо в их мире. Он будто и не замечал ударов оскорбленного видгара.

— Отпусти! — продолжала бушевать Эйбис.

Но вместо этого Лаель прижал ее сильнее к коряге своим телом, схватил пальцами за подбородок, приподнимая голову, и поцеловал.

Его губы настойчиво требовали ответа. Эйбис сопротивлялась, лупя его по спине и плечам. А потом со всей силы укусила за губу. Лаель отстранился, но никак не показал, что ему больно, несмотря на то, что Эйбис укусила до крови.

— Не смей меня трогать больше! — потребовала Эйбис.

— Успокойся, звезда моя! Ты, видимо, преувеличиваешь мою вину. Отсюда и столько странных эмоций в мой адрес, — лениво прищурился этот гад.

Он больше не держал за талию, но не выпускал из кольца своих рук, по-прежнему держась за корягу с обеих сторон от ее плеч.

— Я преувеличиваю! — возмутилась Эйбис. — Это было подло! Как ты посмел?!

— Что посмел? Видеть сны с твоим участием? — поднял Лаель одну бровь. — Так я был уверен, что это мои сны. И тоже удивился, когда понял, что они у нас, оказывается, были общими.

Капельки крови на его губе привлекали внимание, Эйбис услышала его, но недоверчиво покачала головой.

— Только не надо врать!

— Я когда-то поступал с тобой подло, Эй-бис?! — в его голосе холод всех северных зим и плохо скрытая обида. — Обидел тебя? Принуждал к чему-то? Полно, Эй-бис. Я не заслужил такой ярости.

Червячок сомнения медленно прогрызал путь в ее душу, заставляя сомневаться в собственных выводах.

— Ну же, ответь мне! — распалялся обычно спокойный Лаель. — Считаешь, что я способен приходить в твои сны и соблазнять? Это же так просто. Все маги так делают? Или я какой-то особый, по-твоему? Ты утверждаешь, что я маг, проникающий в сны, хотя ни разу не видела, чтобы я применял магию? Ответь, ты видела, чтобы я применял магию? Я обычный слуга веры, меня учили убивать, а не колдовать. И я ни разу не сделал ничего, что тебе бы пришлось не по нраву.

— Ты поцеловал меня только что силой! — возмутилась Эйбис, окончательно теряясь и чувствуя вину.

— Звезда моя, да у меня просто в мозгах помутилось, когда я осознал, что сны наши оказались не совсем снами. Я прикоснуться к тебе боялся. Мучился от того, что помнил тебя другую во сне. Мне так хотелось тебя обнять и поцеловать, до дрожи. Но ты уверяла меня, что любишь другого. И я отступил. Но… Великий космос, Эй-бис, во снах ты мне отвечала! И теперь я знаю, что ты осознавала это.

— Это были всего лишь сны, — буркнула Эйбис, опуская взгляд, его слова совершенно сбивали с толку.

Эйбис не понимала чему верить.

— Зачем ты обманываешь и меня, и себя, — фыркнул Лаель. — Зачем, Эй-бис?! Почему не хочешь признать очевидное?!

Он коснулся своим лбом ее лба и прикрыл глаза.

— Я люблю тебя, — Эйбис едва разобрала его слова. — Меня это чувство мучает безумно. Я привык… жить без эмоций. Но… без тебя не могу…

— Прекрати, — злость уже улеглась, его слова приятно тешили самолюбие и собственное сердце отзывалось.

И Эйбис поверила ему. Сердце Лаеля, оно стучало под ее ладонью так рвано и беспокойно, будто он боялся, ее ответа, ее приказа не приближаться.

— Почему у нас были общие сны? — уже спокойно спросила она.

Собственное сердце набатом стучало в груди. Сны, оказавшиеся общими, создавали для нее и Лаеля совсем другую историю отношений.

Лаель пожал плечами.

— Может, мы с тобой связаны, Эй-бис? Это ли не доказательство того, что ты пытаешься отрицать очевидное?

Эйбис смутилась. Лаель погладил ее по щеке, забирая мокрую прядь за ухо.

— Ну же, звезда моя, ты готова сказать, что я тебе безразличен?

Нет, не готова. Эйбис судорожно вздохнула. Теперь появилось еще больше сомнений. Лаель был именно таким, каким снился: притягательным и немного наглым, а еще… он действительно ничего не делал против ее воли. Она ошиблась в своих подозрениях. Сердце замерло. По телу прошла дрожь. Или может она все-таки замерзла в холодной воде? Темные глаза Лаеля завораживали.

— Нет, ты мне небезразличен, — охрипшим голосом ответила Эйбис, смущаясь и опуская глаза.

Лаель улыбнулся.

— Но… — тут же добавила девушка.

— Эй-бис, не нужно «но», пожалуйста, — попросил он, снова погладив по щеке. — Потом скажешь свое «но».

Его губы так неожиданно захватили ее в плен, что Эйбис растерялась. Лаель целовал нежно и страстно одновременно. Принцесса понимала, что это неправильно, но не могла его оттолкнуть. Ей нужно сказать, что она выбрала Кейаса, нужно… Но от прикосновения желанных губ голова кругом. А обида на Кея до сих пор больно кусала внутри. Поцелуй Лаеля становился настойчивей. Мужчина прижал ее к себе.

— Звезда моя, — шептал он, теперь покрывая поцелуями лицо, спускаясь к шее. — Я люблю тебя, не отталкивай.

Боги! Она сошла с ума! Цеплялась за его плечи и млела от легких ласк его губ. Очнулась только, когда ладонь Лаеля сжала грудь. Что же она делает? Она не должна ему позволять. Это неправильно!

— Прекрати, пожалуйста, — хрипло попросила Эйбис, практически не веря, что он остановится, не желая, чтобы он останавливался.

Но Лаель шумно выдохнул ей в шею и отстранился. Кожа горела в тех местах, где недавно были его пальцы и губы, несмотря на холодную воду озера.

— Я… я не могу так поступить с Кейасом. Я люблю его! — в голосе промелькнули нотки отчаяния, Эйбис вдруг поняла, что не соврала.

Да, Кей обидел ее, но от этого она не стала любить его меньше.

— А со мной можешь?!

Эйбис сердцем почувствовала боль Лаеля и почувствовала себя совсем паршиво. И с ним не могла так. Лаель столько для нее сделал и стал дорог.

— Я же с ума сошел из-за тебя, Эй-бис. Почему же ты такая жестокая?! Неужели всего, что произошло недостаточно?! — он будто мысли читал и совесть еще больше мучала Эйбис. — Я пошел против всех из-за тебя, я держался на расстоянии, потому что ты так хотела. И… если скажешь «нет»… я… я уйду, — выпалил он на одном дыхании. — Я не сделаю ничего против твоей воли. Ни-че-го!

— Ты не понимаешь, — в отчаянии воскликнула Эйбис.

Как объяснить ему, что Кейас пророс в сердце очень глубоко? Она не представляла себе жизни без друга детства. В его руках становилась мягче воска. Она просто не могла бросить Кея. Все ее естество восставало против одной мысли об этом. Тогда почему все так?.. Нельзя же любить двоих. От отчаяния и растерянности хотелось плакать. Лаель сводил с ума, и ее двуличное сердце сжималось от одной мысли, что он уйдет.

Она развратная и испорченная! Эйбис закусила губу, пытаясь сдержать стон. Лаель пожирал ее глазами. И ей это нравилось. Боги! Как ей нравилось, слышать слова любви из его уст, видеть столько эмоций на обычно бесстрастном лице. Что-то древнее и отчаянное довольно мурлыкало внутри и хотело принадлежать этому мужчине.

— Я люблю Кейаса! — четко сказала Эйбис, принимая решение, хотя это далось тяжело.

Лаель недоверчиво хмыкнул. Его лоб до сих пор соприкасался с ее лбом.

— Но его же здесь нет, Эй-бис! Здесь никого кроме нас нет. Никто нас не увидит.

Его шепот искушал. Хотелось поддаться на его уговоры, забыться на час, позволить ему... Эйбис сглотнула, но прикрыла глаза и спокойно ответила:

— Я не буду себя уважать за это, Лаель! И ты не сможешь! Пусти, пожалуйста, я не могу ответить на твои чувства.

Лаель шумно выдохнул и едва слышно прошептал:

— Хорошо, звезда моя. Хорошо, моя Бездна! Один поцелуй и отпущу, обещаю. Один и я оставлю тебя в покое.

Не стоило соглашаться. Интуиция вопила, что не нельзя позволять ему. Но Эйбис только кивнула и закусила губу. А после потерялась в страстном и одновременно нежном поцелуе.

Глава 29

Этрик искал своего непутевого друга. Новости с границы удручали. Стена дрожала. Этрик, как и остальные фивиреты чувствовал, как рушится поставленное совместно всеми магами природы заклинание. Нечто могущественное пыталось проникнуть с той стороны. Багровый повелитель стал слишком силен. Но молодой король знал и раньше, что когда-нибудь прорыв случится. Маргарита выторговала для них лишь отсрочку в прошлом. Фивиреты были готовы к войне, а войска людей подтянуты к границам. Южная магическая часть все это время копила силы, чтобы дать бой северному непримиримому соседу.

Успокаивало то, что абсолютно темный меч Багровый повелитель собрать не сможет без клинка, который до сих хранится в личном пространстве магистра Речного источника Разгора. Яд же, способный погубить магов природы, надежно скрыла в своих нитях Маргарита. Но Этрика уже не первый день мучило предчувствие катастрофы. И причина в том странном осколке, за который отдала жизнь леди Лайла.

Магия рядом с ним вела себя странно. Минерал будто препятствовал ей. Лучшие маги Симфонии пытались разгадать его свойства, но так ничего и не смогли понять.

Способен ли камень блокировать магию полностью? Вполне вероятно. Оставалось надеяться, что странного минерала хватит темному только на еще один меч.

Конечно, Этрик хотел отправить разведчиков на ту сторону. Но к своему удивлению понял, что стена не пропускает их. На магическое плетение фивиретов наложено еще одно заклинание. И природу его ни Эт, ни его соратники понять не могли. Этрик привлек Кейаса к разгадке нового барьера. Но ни темный маг, ни его тьма не смогли пробиться. Хотя парню явно было что-то известно. Он ругался под нос и то и дело поминал демонов, но раскрывать свои соображения не спешил.

Все странности заставляли короля нервничать, лишали сна, влияли на самоконтроль. При подданных Этрик держал лицо, хотя уже был близок к панике, так как не понимал ситуации. Заорг со своими немного сумасшедшими мозгами мог придумать что-то полезное и нестандартное.

Дарующий! Нечего себе врать. Этрику нужен был кто-то способный вселить в него уверенность, пусть даже и придется для этого выслушать Бездну ядовитых замечаний и подначек. Зао всегда умудрялся вывести из себя, взбесить до зубовного скрежета, но при этом и взбодрить.

Этрик сосредоточился на образе друга и взмахом руки открыл портал. Магия легко повиновалась, распахивая окно в пространстве — прямой путь к близнецу. Надо же, а ведь он когда-то был уверен, что портал можно открыть только в определенное место. Но связь в Бездне давала им с Зао выгодные преимущества.

Этрик переступил сияющие края портала и удивленно осмотрелся. Он предполагал, что выйдет на ристалище дворца Серебряных ключей, где друг вовсю развлекался последнее время, обучая Эйбис, но оказался в лесу, среди каких-то зарослей. И что больше всего удивляло — его не встречала ехидная рожа друга.

Молодой король нервно сглотнул. Неужели уже и его магия дает сбои? Ему и так последнее время снятся кошмары, в которых он взывает к земле, а она молчит в ответ. Этрик покрутился вокруг себя, высматривая друга. И едва сдержал смешок, заметив выглядывающий из кустов зад Заорга.

— Хм… — ухмылка сама по себе появилась на лице. — Какой шикарный вид… Ты прям приготовился к встрече с королем.

— Ты не в моем вкусе, мое величество, — ехидно отозвался Заорг, не вылезая из кустов.

— Сплетни двора утверждают другое, — рассмеялся Этрик.

Раньше подобные грязные намеки, которые шепотом пересказывали между собой подданные, раздражали. Но Этрик с Заоргом давно научились не реагировать на чужое мнение и превратили надоедливую сплетню в повод для стеба.

— Ты просто последних сплетен не слышал, мое величество. Я рассказываю всем, что ты мне надоел, и я тебя бросил. Нашел себе помоложе любовника с упругой и не такой татуированной задницей. Только давай без истерик, расстанемся полюбовно, — Заорг вылез из кустов и заботливо приобнял друга за плечи. — Мне было хорошо, но прости-прощай. Люблю молоденьких и юных.

Этрик закатил глаза, фыркнул себе под нос и скинул руку Заорга с плеч. Боги! Конец света наступит, а это чудовище будет зубоскалить и пошлить.

— А может это все-таки я послал подальше надоедливого фаворита? — поддержал идиотскую шутку друга. — Зао, сколько можно за мной бегать? Ты уже не в фаворе, смирись и прими удар достойно принца-бастарда из клана ядовитого плюща, — похлопал его по плечу Этрик, усмехаясь. — Дать платочек слезки вытереть?

— Хах, — глумливо усмехнулся Заорг. — Считай, что я оценил. Ты быстро учишься, мое величество. Раньше смущался, как девица и раздражался.

— С кем поведешься, — развел руками Этрик. — Но вообще-то я намекал, что хотел тебя пнуть, — вздохнул он. — Опять дикие фаворитом обзывают? Ты просто зациклился на этой идиотской сплетне.

— А я уже обрадовался, что господин снова пожелал меня сделать своей любимой женой, а ты драться, — закатил глаза приятель, не желая отвечать на вопрос. — Хотя… какие у тебя фантазии, однако, мое величество, — подмигнул он другу, гадко ухмыляясь. — Но это фи как грубо. Пнуть — это все на что ты способен? Так уж и быть я тебе расскажу потом, как получать удовольствие от боли. Или покажу. Вот рыжая удивится. Могу подсобить, там плющом связать, например. Будешь ее обхаживать, а она будет кричать: да, мой повелитель.

Бездна! Этрик думал, что уже разучился краснеть за века рядом с Заоргом, но кровь все-таки прилила к щекам. Зао взирал на своего друга свысока, как учитель на нерадивого ученика и едва сдерживал смех. Смазливая сволочь не любил проигрывать в словесных баталиях, и Этрик так и не научился достойно отвечать, не смущаясь.

— Зао, — с упреком закатил глаза он, чувствуя себя неловко и глупо от того, что снова покраснед.

— Хотя у вас она, скорее всего, будет госпожой, — хохотнул глумливо фив.

— Дарующий, ядовитая ты скотина, Зао. Когда ты уже уймешься?

— Как скажешь, мой повелитель, — с придыханием ответил Заорг, кривляясь и делая вид, что в экстазе закатывает глаза.

— Шут, — ругнулся Этрик, но сам не смог сдержать смеха, наблюдая за его ужимками. — Все сдаюсь. Ты победил!

— Не так, — погрозил пальцем Заорг. — Побольше уважения, мое величество. Ты должен отвечать: прошу смиренно прощения Великий учитель, мне далеко до вашей мудрости.

— Идея пнуть тебя, мне кажется все более заманчивой, — закатил глаза Этрик и скрестил руки на груди.

— Нечего умничать было.

— Что ты вообще делал в тех кустах? — перевел тему Этрик, прекрасно понимая, что друг еще даже в раж не вошел и если ему позволить, то потом останется только стоять и краснеть от потока слишком развратных шуток.

— И кто тебя так отделал? — заметил Этрик едва затянувшийся порез на брови Заорга. — Опять Тяна с Натом доставал? Не надоело? Мало было, когда они несколько дней тебя гоняли за твои пошлые шуточки? Или Би наконец осознала, что тебя иногда нужно бить, а не смотреть, как на великого учителя.

Заорг поморщился и скривился, а потом снова полез в кусты, предлагая последовать за ним.

Видели бы сейчас подданные своего короля, думал Этрик, пробираясь на карачках следом за приятелем.

— Скажи мне, какого демона я прусь за тобой в кусты? — ворчал он, продираясь за другом.

— Потому что твоя королевская задница очень любит приключения, — парировал друг.

— Ну что там такое? — не выдержал король, когда заросли немного расступились, открывая вид на озеро.

— Не шуми ты, спугнешь, — буркнул Заорг.

Этрик внимательно осмотрелся, не понимая, что такого интересного увидел друг. А когда заметил вынырнувшую недалеко от них Эйбис, едва сдержался, чтобы самому не настучать Заоргу по голове.

— Ты подсматриваешь, как купается моя дочь?! — угрожающе зарычал он. — Слушай, я сейчас тебе кое-что оторву, честное слово. И это будет не голова.

— Эт, быть ревнивым отцом тебе не идет, — скривился Заорг. — Мне одного ревнивого идиота с головой хватило сегодня.

— А как я должен это понимать, Зао? — Этрик раздраженно указал в сторону дочери, теперь он ясно видел, что Эйбис в одной нижней рубашке, через которую легко можно разглядеть изгибы тела. — Тебе заняться больше нечем? Баб мало? — зарычал он. — Боги! Ты заставил меня подсматривать за собственной дочерью. Я сейчас как никогда хочу тебе врезать.

— Дарующий, ты же вроде не идиот, но кое-чего под своим носом не замечаешь. У малышки изменился запах.

Этрик сжал кулаки и заскрипел зубами. До сих пор осознание того, что у Эйбис есть мужчина, раздражало и бесило.

— Я знаю, спасибо, что напомнил, — буркнул он.

— Ни демона ты не знаешь. Я на тренировках заметил. Аромат еле уловимый и… какой-то опасный. Думал, от темного так фонит. Но… мы сегодня «пообнимались» немного с твоим «зятем» и я понял — не нашим темным пахнет от девочки. Другим кем-то. И это мне не нравится.

— Что? — растерялся Этрик. — Ты хочешь сказать…

— Что у нашего темного растут рога.

— У нее не может быть еще одного любовника, — разозлился Этрик. — Она же маленькая еще. Твою Бездну, Зао, я не поверю в это.

— Маленькая, да удаленькая, — ехидно ответил Зао. — Да ты не волнуйся. Запах нестойкий. Девочка не спит больше ни с кем. Но… кто-то ее навещает. И мне вся эта таинственность не нравится. Как бы не задурил этот «кто-то» нашей королеве голову.

Пока они спорили, на озере появилось еще одно действующее лицо. Заорг махнул рукой в сторону парочки и поднял брови, мол, я же говорил.

— Бездна, это что еще за смертник? — уязвлено и зло прошипел Этрик.

— Самому интересно, — шепотом ответил Заорг. — Я очень зол на этого героя-любовника. Он, значит, темному нашему рога наставляет, а получаю по лицу я. Я очень, очень зол. И очень злопамятный, — ехидно добавил он после паузы.

— Какого демона? — ругнулся Этрик.

В воде шла какая-то борьба, Эйбис била мужчину, хотя они явно были знакомы, но блондин изловчился, и два фива стали свидетелями поцелуя.

— Я его сейчас убью, — зло пообещал Этрик. — Зао, я его сейчас утоплю в этом озере. Кто это? Чего ему надо от Би?

Заорг хохотнул.

— По-моему, более чем ясно, чего ему надо.

Этрик собрался встать и вмешаться, решив, что дочь подвергается насилию, но Заорг схватил его за плечо и вернул назад на землю.

— Пусти, он же сейчас…

— Твоей дочери все нравится, — усмехнулся Заорг.

Эйбис больше не пыталась оттолкнуть мужчину, прижималась к нему и отвечала на поцелуй.

— Зао, — рыкнул Этрик.

Татуировки заструились по телу, кожа зачесалась, и до Бездны захотелось вырастить возле белобрысого ухажера дочери какую-то ядовитую водную тварь. Даже пропустил мимо ушей подначку друга.

— Откуда он взялся? Кто это вообще? — распалялся молодой король. — Предлагаешь так все и оставить? А если это враг?

— Для папаши любой любовник дочери — враг, — спокойно заметил Заорг. — Хотя этот меня тоже напрягает. Плохо от него пахнет, опасно. Но если ты вмешаешься, малышка тебя возненавидит.

— И что? Смотреть, как эта тварь соблазняет нашу девочку?

Заорг злобно усмехнулся и покачал головой. По ехидной роже друга Этрик понял, что Заорг что-то задумал и задумка явно не понравится ни королю, ни принцессе. Друг полез назад из кустов. Этрик последовал за ним, пока не сообразив, что именно собирался делать Заорг, но предчувствуя беду.

— Будет представление получше, — с довольным и в тоже время гадким выражением лица протянул Заорг. — Кое-кому стоит понять, что я очень и очень злопамятный.

Прежде чем Этрик успел остановить приятеля, Заорг махнул рукой, распахивая портал, и скрылся на той стороне. Этрик не успел последовать за ним, но открыл свой переход, ориентируясь на друга. А когда переступил его края, увидел тренирующегося с магией Кейаса и Зао рядом с ним. Этрик выругался себе под нос и побежал к приятелю:

— Не смей, тля на тебя! Зао… Бездна! Я тебя убью!

Но Заорг уже что-то ехидно сказал Кейасу. Парень побледнел и сжал кулаки. И прежде чем Этрик успел вмешаться, Заорг раскрыл для мага тьмы портал.

***

Кейас не знал, что ему делать. Его сердце будто взорвалось и рассеялось осколками по необъятной Вселенной. Стоял и как идиот наблюдал, как его женщину целует другой. Первая мысль: «Нет, это не может быть Эйбис! Просто фив поиздевался над ним за утреннюю драку». Но она быстро сменилась осознанием измены и болью, от которой перехватывает дыхание.

Вот в чем причина рассеянности Эйбис. Кей давно чувствовал древней частью души, как ускользает от него его королева. Тьма волновалась, нашептывала что-то раздраженно, а он отмахивался, не хотел верить очевидным выводам.

Вот и сейчас Кей, стоя на берегу, сжимал руки в кулаки и надеялся, что все это просто ошибка, иллюзия, обман зрения. Но разбитое вдребезги сердце знало, свидетелем чего он стал.

Уйти, чтобы не слушать ее оправданий, чтобы не хотелось с такой неодолимой яростью дать ей пощечину. Великий космос! Да он же способен сейчас убить ее, лживую. Почему? За что она так с ним? Да он же пылинки с нее сдувал, но даже не заслужил правды? Он бы понял… постарался бы понять, по крайней мере, отошел бы в сторону, если уж сердце Эйбис выбрало другого. Его предала любимая королева, за которую он готов был рассеять в пыль Вселенную.

Нет! Он сдержится. Он не будет лезть в драку, скандалить и бушевать. Он только в глаза ей посмотрит и уйдет. Не бросит свою королеву, но и рядом не останется. Только взглянет, на кого она его променяла, запомнит того, кто посмел стать соперником богу.

Твою ж Бездну, какой же паршивый из него бог получился. Лиг, Хаардинел, Милиэль, Рода и Верна они бы никогда не попали в такую ситуацию. Они были настоящими хранителями своих миров, они не влюблялись в своих созданий, не восхищались ими, не искали с ними дружбы, не требовали их любви и не перерождались, чтобы быть рядом. А он как был самоуверенным мальчишкой, желающим признания и… любви, так и остался им, не смотря на славу разрушителя миров и говорящее прозвище Карающий.

Теперь в пору называть себя первым идиотом Вселенной. Да над ним даже демоны в Бездне потешаться будут.

Эйбис и ее спутник выходили на берег.

— Отвернись! — услышал Кейас требование девушки в адрес любовника.

— Хорошо, моя скромная Бездна, — донеслось в ответ чуть насмешливо.

Слишком знакомый голос. Но Кей никак не мог заставить себя оторвать взгляд от Эйбис в мокрой прилипшей к телу рубашке, едва прикрывающей округлые бедра и подчеркивающей тонкую талию и грудь. Она думала о другом с ним в постели? Вспоминала чужие руки и губы, когда ее ласкал и целовал?

Боль сменялась тихой яростью. Тьма бесновалась и требовала боя. Он перевел взгляд на соперника. Мужчина и не собирался отворачиваться, он с наглой ухмылкой наблюдал, как Эйбис надевает брюки, на такт обнажив округлые ягодицы, как скидывает мокрую рубашку, открывая наглому взору прекрасную спину с острыми лопатками, будто созданными для крыльев. Собственнический довольный взгляд соперника взбесил Кейаса еще сильнее.

Тьма узнала его раньше хозяина. Заревела, зарычала, рванула в бой. Все кусочки головоломки стали на свои места. Он понял, кого видит перед собой. Пусть и мешала в убежище ночь, дым и иллюзии, но облик демона Кей запомнил хорошо.

Сволочь! Так вот как спаслась Эйбис из храма: призвала самую опасную тварь Бездны на помощь, заключила сделку. Так ли она виновата?! Или это все происки древней и хитрой твари, способной сломать любую душу, обхитрить, искусить даже самых стойких, а не только наивную и светлую Эйбис?

«Я отдал свое имя на хранение в очень теплые руки».

Тварь!

«Знал бы ты откуда я пришел, сам бы меня туда не пустил».

Убью!

«— Кто призвал тебя?

— Тайна. Ммм… такая сладкая невинная тайна. Мне как раз по вкусу».

Эйбис — жертва его старого соперника. Демон упивался все это время возможностью делать дурака из некогда победившего его бога. Отомстил, поработил Эйбис печатями, опутал интригами, очаровал… У его девочки просто не было никаких шансов. Она доверилась недостойному ее.

Целью Леала всегда было — погубить все, что дорого сердцу захватившего его Бездну бога, разрушить планы, поставить под удар всю четко спланированную игру из-за давнего соперничества. Демон уничтожит Эйбис, чтобы сделать больно ему и отомстить за своих «деток».

Демон будто почувствовал его присутствие. Оторвал наглый бесстыжий взгляд от обнаженной спины Эйбис и поднял голову. Тьма уже искрила за спиной у Кейаса, формируя огромные черные крылья, ладони потяжелели от проявившегося клинка тьмы. Но соперник издевательски помахал ему рукой и послал воздушный поцелуй. Он знал, что его тайна раскрыта, но только довольно ухмылялся, глядя на Кея с самодовольством и превосходством.

Кей зарычал и бросил в бой тьму. Демонам место в Бездне и именно туда он и отправит эту наглую тварь, покажет, что такое гнев бога. Защитит свою королеву от его интриг. Тьма, будто изголодавшийся хищник, неслась к ухмыляющемуся сопернику. Но в последний такт демон обернулся птицей и взлетел в небо, оставив беснующуюся магию ни с чем.

Закричала испуганно Эйбис, видимо, наконец заметила Кейаса, прижала к обнаженной груди тунику, побледнела и задрожала вся.

— Кей, — виновато прошептала она на выдохе.

Сейчас нельзя на нее смотреть. Слишком больно и гадостно на душе, а еще тьма неслась следом за соперником. Кейас побежала за ней к лесу.

— Кей, подожди, — закричала ему вслед девушка.

Он поморщился, с трудом вздохнул, но не обернулся. Ему нужно догнать Леала и объяснить доходчиво, почему нельзя трогать то, что принадлежит ему. Леал уже валялся однажды в пыли у его ног, сломленный и униженный. Пора повторить, чтобы дошло наконец, кто главный в Симфонии.

Кейас выбежал на небольшую круглую поляну посреди леса. Тьма пристыжено скулила, потеряв соперника. Но Кей чувствовал присутствие демона, каждой частицей бессмертной души.

— Выходи, трус! — закричал он, призывая соперника.

Леал не идиот показываться, но Кей надеялся, что он все-таки как-то себя выдаст. Демон затаился. Кейас поворачивался вокруг своей оси, пытаясь определить местонахождение соперника. Знал, что тварь не собирается убегать, а ждет подходящего момента для нападения.

— Так это все на что ты способен? — насмешливо бросил Кей в темноту. — Дурить головы наивным девушкам и в кусты?

— А может, это я не устоял перед напором знающей мое имя? — насмешливый голос за спиной.

Кей резко развернулся и послал в ту сторону тьму. Но Леал только издевательски рассмеялся.

— А ее губы… ммм… сладкая, — донеслось с другой стороны.

Кейас понимал, что демон пытается вывести его из равновесия, с каждой ядовитой фразой в душе поднималась ярость и дикая боль, которая лишала остатков контроля.

— Она шептала мое имя, когда я ласкал ее… с придыханием и страстью…

Тьма рванула на голос и снова схватила пустоту. Демон рассмеялся, понимая, что его тактика действует.

— Ласковая, нежная и такая наивная девочка… И она — моя, божество… Я владею ее душой и телом…

Кейас зарычал и окончательно потерялся в своей боли. Тьма вырвалась из-под контроля и волнами расходилась от него. Трава чернела под ногами, скрипели и падали деревья. Тьма разрушала их, развоплощала, превращала в труху, желая одного — добраться до трусливой твари, уничтожить, разорвать, отправить в Бездну. И плевать на мир.

Он сиял сейчас переплетением обсидиановых нитей, рушился от вмешательства породившего его бога, разлетался обсидиановыми осколками. Остались только ярость и издевательский демонический смех, звучащий будто отовсюду одновременно.

Ворон налетел на него и вцепился когтями в лицо, раздирая кожу и оставляя на лице длинные кровавые отметины. Кей схватился за лицо, пытаясь отбиться от подлой атаки. Конец света вокруг остановился. Боль вернула Кейасу разум. Он осознал, что вокруг него пустое, превращенное в пепел поле. Даже земля под ногами просела, изъеденная тьмой.

Что он делает? Великий космос, он едва сам не разрушил Симфонию, поддавшись на провокацию.

Птица отлетела в сторону, отброшенная тьмой, и с протяжным криком взрезалась в землю.

— Это мой мир, божество убогое! — поднялся на ноги вместо ворона демон. — Я не позволю его уничтожать!

Он больше не ухмылялся и даже кривился от боли. В руках у Леала появились клинки. Кей бросился к нему, замахнулся для атаки, но его темный меч ударил лишь пустоту. Кейас зарычал, осознав, что перед ним была иллюзия. Тьма успела его предупредить о приближении врага. Леал атаковал со спины, но Кей успел развернуться и парировать его удар. Бросил во врага сгусток тьмы, но демон ловко увернулся и исчез.

Леал появился слева, но Кей не спешил атаковать, подозревая, что это очередная иллюзия-ловушка. Король демонов всегда умел наводить морок. Кейас закрыл глаза и глубоко вдохнул, вслушиваясь, всматриваясь в переплетение обсидиановых нитей внутренней сутью. Так и есть очередная иллюзия. А вот слева едва уловимое хлопанье крыльев. Кей послал тьму в атаку.

Громкое ругательство, звук удара и стон боли свидетельствовали о том, что демон попался. Кейас повернулся к сопернику. Тьма рвала черные вороньи крылья Леала, демон пытался выпутаться из ее сетей, отчаянно сопротивляясь и рыча. Кей усмехнулся и пошел к нему, понимая меч.

— Пора домой, — хищно усмехнулся он.

— Не пора, Роиреф, — рявкнул в ответ демон.

Имя наоборот причинило боль и на мгновение оглушило. На Кейаса налетела стая воронов. Птицы кричали, целили клювами и острыми когтями в лицо, рвали одежду и волосы. Когда тьма разогнала стаю, Кей увидел, что Леал снова скрылся, но на уничтоженной земле осталась его кровь. Кей знал, что магия повредила сопернику крылья. Он чувствовал, что король демонов рядом, наводит иллюзии, отводит глаза, спасая свою шкуру.

Но Кей не позволит ему уйти. Да, имя тварь добровольно отдала Эйбис, но древний договор не позволит ему противостоять зову. Кейас глубоко вдохнул, ему просто нужно вспомнить. То, что по договору обязался забыть, скрыл в собственных нитях, обещая не использовать во вред. Имя! Имя древнего, истинное и покоряющее, вырванное в бою много тысячелетий назад. Гарант его победы и покорности врага.

Только забывал он навсегда. Клятву давал, скрепляя договор. Но сейчас не до соблюдения старых уговоров. Тварь должна вернуться в Бездну, вспомнить свое место. Кей погружался в себя, оставив тьму на страже. Перед глазами мелькали планеты, кометы, спутники, звезды. Их бег ускорялся, превращаясь в сплошное сияющее кольцо. Глаза полностью залила тьма. Она заменила кровь, проступая черными венами на теле. Он тот, кто покорил Бездну, он ее повелитель, Карающий бог! Он помнит!

— Лаель, король демонов, истинным именем заклинаю тебя, явись перед своим богом! — громко приказал он.

Король демонов гневно вскрикнул, но все же на такт проявился воплоти.

— Ты нарушил договор! — взревел он.

Тьма накинулась, обездвиживая давнего врага и бросая на колени. Лаель рычал и рвался из пут. Сквозь человеческие черты лица проступал истинный облик демонической сущности.

— Я уничтожу тебя за это, божество, — хрипел он, так как тьма ухватила за горло, заставляя поднять голову с руной привязки на лбу.

— Ты посмел взять то, что принадлежит мне! — огрызнулся Кейас.

— Эйбис — не вещь, тварь неблагодарная, — еще раз рванулся Лаель, пытаясь скинуть тьму, опутавшую руки.

— Я не позволю погубить ее, — прошипел Кейас. — Даже если для этого придется нарушить слово, чтобы отправить зарвавшуюся тварь в Бездну.

— Ты объявляешь мне войну, божество?! — произнес Лаель с угрозой, хотя явно испытывал боль. — Тогда твое слово больше не имеет силы. От лица своего народа я принимаю вызов, — рявкнул Лаель.

— Ты сам спровоцировал войну, — парировал Кейас. — Поклянись в том, что оставишь Эйбис в покое. Принеси клятву верности мне, как сюзерену, и будешь жить.

— Она — моя!

Кей только хмыкнул.

— Посмотрим, как ты запоешь, оказавшись в Бездне.

Лаель почему-то хитро подмигнул ему и нагло усмехнулся. Кейас занервничал, почуяв подвох. На обнаженном торсе Лаеля вдруг начали проявляться иллюзорные резаные раны, заливая грудь алой человеческой кровью. И затем демон пафосно взвыл:

— Я все равно не откажусь от нее! Я ее люблю!

Кей послал тьму в бой, собираясь разорвать привязку демона к человеческому телу, опасаясь очередного коварного хода. Тьма проникнет в каждую нить, причиняя невероятную боль, но найдет место сплетения душ. Но к его удивлению его магия не достигла цели, натолкнувшись на мощный щит магии отражения.

Растрепанная и запыхавшаяся Эйбис догнала их и закрыла тварь собой. Память предков сработала исправно, создавая мощнейшую во всех мирах защиту. Тьма ударялась о щит магии отражения и рассеивалась. Боясь навредить девушке, Кей отозвал ее.

— Би?! — удивленно и испуганно прошептал он.

— Не нужно, не смей! — твердо сказала она, глядя ему прямо в глаза.

Бледная, она кусала губы, но распахнула руки, закрывая собой Лаеля. А тварь громко застонала и рухнула на землю, щедро заливая ее иллюзорной кровью.

— Эйбис, уйди, — холодно сказал он. — Потом поговорим. Сперва я закончу.

— Нет! Я не позволю!

Лаель подмигнул ему, пока не видела девушка, и снова сделал вид, что умирает.

— Эйбис, — угрожающе повысил он голос. — Ты не понимаешь. Он — зло!

— Я в своем уме, — с трудом ответила девушка. — А ты… ты Кей? Ты сейчас понимаешь, что делаешь? Ты готов убить безоружного из ревности? Да, он меня целовал. Да, я виновата перед тобой. И прошу за это прощения. Но это не дает тебе права его убивать. Лаель спас мне жизнь не единожды. Он вывел меня из храма Первого бога в брачную ночь, доставил к стене, помог тебе в убежище, в конце концов. Он виноват только в том, что я недостаточно категорично сказала ему нет. Посмотри на себя, посмотри вокруг! Ты — бог, ты сильнее простого слуги веры. Он даже магией не владеет. А я… я влюбилась не в бога, — по ее щекам потекли слезы. — Я полюбила парня, который рассказывал мне сказки на крыше, а не набрасывался сперва с кулаками на моего учителя, а после уничтожил пол леса и собирался убить более слабого только за то, что тот посмел меня полюбить. Такого тебя я не знаю. Мой Кей… другой.

— Би, — с мукой простонал он.

Лаель незаметно ухмылялся. Только Эйбис этого не видела, по-прежнему закрывая демона собой.

— Меня зовут Эйбис, — твердо ответила она. — Би я только для близких. Уходи!

Больно, мерзко, обидно до Бездны. Он видел, как потешается Лаель под защитой его любимой девочки. Он почуял ее приближение и разыграл спектакль, переворачивая все с ног на голову. Сейчас она не поверит ни одному слову своего мужчины. Кей видел ужас в ее глазах. Он прекрасно знал, как выглядит со стороны с черными прожилками вен, заполненными тьмой глазами, с крыльями из черного тумана. Карающий бог! Она застала его в тот момент, когда он собирался убить человека, который по ее мнению спас ее и полюбил.

Как не взвыть от несправедливости, как не умереть на месте от ее холодных и злых слов? Королева отказывалась от своего бога, выбирая демона. Он отозвал тьму, понимая, что убив Лаеля, потеряет ее навсегда. Исчезли крылья, кожа и глаза стали нормальными. Перед Эйбис предстал прежний Кейас, только сломленный, пораженный в самое сердце.

Эйбис всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Прости, — прошептала она. — Я не хотела, чтобы все сложилось так.

— Я тоже не хотел, Эйбис, — слова давались с трудом, приходилось их выталкивать из сведенного судорогой боли горла. — Я люблю тебя. А он… он не тот, за кого себя выдает. Но я оставлю ему жизнь по твоей просьбе. Хотя этот трус не имеет чести, если прячется за спину женщины, — эта ядовитая фраза была адресована демону, но Лаель только показал ему неприличный жест в ответ.

— Я знаю его лучше тебя, Кей.

Кейас в ответ только криво усмехнулся и покачал головой.

— Я всегда на твоей стороне, Эйбис, просто помни об этом, — бросил он на прощание и пошел прочь.

Лаель застонал.

— Потерпи, я помогу тебе, — зашептала любимая, склоняясь над самым коварным демоном Симфонии и затягивая его раны с помощью магии целителей неба.

А ведь когда-то, малышка, твои предки воевали против тварей Бездны, назывались ее стражами. Пока Карающий бог не одолел короля демонов и не остановил войну. Но сейчас Карающий потерпел свое самое сокрушительное поражение. Сердце замерло, заледенело, превратилось в камень.

Глава 30

Здесь пусто, манит высота и звезды то, что нужно для потерявшей душу и честь предательницы. Эйбис каждую ночь поднималась на крышу замка, наслаждалась порывами ветра, распахивала руки им навстречу.

Прошел один лунный цикл с того ужасного дня, когда ее мир и душа разлетелись обсидиановыми осколками. Их острые грани пронзили сердце, и оно до сих пор кровоточило. Мать говорила, что она наказывает себя. Да, наверное, так и есть. Но до Бездны не хотелось никого видеть. Она срослась со своим одиночеством и стала еще одним сквозняком в коридорах давно опустевшего замка.

Память терзала не хуже демонов. Тот страшный день, свое падение и предательство Эйбис вспоминала с упорством мученика, чтобы не забыть: его больные глаза, когда тьма отступила, оставив вместо бога ее Кея, раны на теле Лаеля и тяжелое чувство вины, перед ними обоими.

Было бы время хорошо подумать, все взвесить, но ей не дали и шанса. Как же она испугалась, когда увидела Кейаса на берегу. Как стало неловко и больно под его осуждающим взглядом. Она не знала, что сказать, но мужчина и не собирался слушать. Напал на Лаеля, и они скрылись в лесу.

Звуки боя, отблески тьмы над лесом, крики птиц. Эйбис сходила с ума от всего этого, пока натягивала дрожащими руками сапоги и рубашку. Она проклянет себя, если они сейчас убьют друг друга. Из-за нее, лживой предательницы и двуличной твари. Она должна была быть настойчивой, должна была сказать свое «нет» так, чтобы Лаель понял. Хотя нечего врать себе, она не хотела говорить слуге веры «нет». Ее сердце билось быстрее рядом со странным загадочным спасителем. Она влюбилась? Почему же так сердце болит и ноет за другим? Потерянным навеки.

Кей смотрел так, что душу выворачивало наизнанку. Ей до сих пор в кошмарах снится этот взгляд. Эйбис поднялась и раскинула руки в стороны, подойдя к самому краю крыши. Спрыгнуть вниз? Нет, это слишком легкое наказание для нее.

Эйбис помнила, как выбежала на уничтоженную тьмой поляну, и увидела его. Кей называл себя богом, но только в тот момент девушка поверила в это по-настоящему. Перед ней предстал не оскорбленный ее предательством друг детства, собирающийся отстоять свою честь в драке с соперником, Эйбис увидела Карающего во всей своей притягательной и пугающей красоте.

Тело Кея окутала тьма, она проступала на коже и лице черными руслами вен. Его глаза совсем лишились белков, уступая место черной сияющей пустоте, а за спиной распахнулись два огромных крыла из темного тумана. И Эйбис с суеверным ужасом осознала, что этот новый Кей, не задумываясь, уничтожит соперника.

Она бежала к нему, чтобы просить прощения, зная, что не простит, но совсем позабыв, что всего несколько тактов назад позволяла другому себя целовать. Но окровавленный Лаель стоял на коленях у ног взбешенного бога. Тьма держала его за руки и горло. Он не просил пощады. Только упрямо утверждал, что не откажется от нее. И он не заслуживал смерти только за то, что влюбился в лживую дрянь.

Кей, ее Кей, не задумываясь, собирался оборвать жизнь беспомощного человека. Лаель обладал странными способностями, научился выживать в невыносимых условиях, но все равно не смог бы противостоять богу, которого видела перед собой Эйбис.

Она не раздумывала. Как только Кей швырнул в соперника сгусток тьмы, кинулась к Лаелю и закрыла его собой. Она виновна, ей и умирать. Зажмурилась, ожидая удара, боли, смерти. Но в солнечном сплетении будто взорвалось маленькое солнце, из нее выплеснулась странная и древняя сила, укрывая щитом и отталкивая тьму Кея.

Сердце то билось в истерике, то почти останавливалось. Боялась ли она? За себя нет. Ей страшно было, что они убьют друг друга. Ужасало то, что Кей станет убийцей из-за того, что она плохо слушала свое сердце и упивалась вниманием другого. Ей льстило, что такой мужчина как Лаель шепчет ей слова любви. И теперь родной человек станет убийцей из-за ее двуличия.

Душу привычно свело судорогой боли. Нет у нее больше любимого, собственными руками выдрала его из своей жизни вместе с куском души. До сих пор собственные злые слова звучали в ушах, но его холодный взгляд и жестокая фраза:

— Потом поговорим, Эйбис. Сперва я закончу.

Она просто заставила душу заледенеть. Кей собирался убить Лаеля хладнокровно и жестоко, не в порыве гнева, потеряв голову, а трезво оценивая то, что творит. И в этом виновата только Эйбис. Разве она могла позволить ему превратиться в чудовище? Разве в Карающего бога она когда-то влюбилась?

Слова вышли злыми и жестокими. Но Кей остановился. Эйбис знала, что ранила его, знала, что разорвала последнюю возможность примириться, но и позволить ему убить не могла. Все мужчины когда-то в их мире обагряют руки кровью, но не так. Не из-за предательницы, не из ревности. Ее Кей станет героем, а не убийцей.

Смотрела на любимого и понимала, что умирает. Видела кровавые полосы на его лице и руки дрожали, душа рвалась к нему: исцелить, умолять о прощении. Но за спиной умирал Лаель. Мужчина, который всегда оказывался рядом в нужный момент, защищал, помогал, отказался от всего, любил… Она не могла позволить ему умереть, не так.

Кей ушел, а она исцелила Лаеля. А потом закрыла лицо руками и позволила пролиться горячим слезам. Слишком много эмоций, чтобы их осознать. Чересчур больно в душе, чтобы хоть как-то в ней разобраться.

— Эйбис, — тихо позвал Лаель, осторожно убирая ее руки от лица. — Тише, моя Бездна!

Мужчина хотел ее обнять, но она отшатнулась от него, как от заразного.

— Не трогай меня! — взвыла раненным зверем на весь опустошенный лес.

И плевать ей, что он побледнел и что в крови. Она знала, что Лаель не виноват, что сражался за право быть с ней, не отказался перед лицом смерти, но… Это все мерзко и неправильно. Из-за нее они пролили кровь друг друга.

— Эйбис, — устало позвал он еще раз, больше не пытаясь прикоснуться. — Посмотри на меня, прошу.

Но девушка только замотала головой, по-прежнему закрывая лицо ладонями и умываясь слезами.

— Я люблю тебя, — глухо и обреченно.

Было бы у нее еще сердце, оно бы сжалось, была бы душа — обрадовалась. Но осталась только черная дыра внутри и удушающее чувство стыда. Она недостойна. Ничьей любви она недостойна. И уважения тоже. Перед глазами опущенные плечи Кейаса, его потухший и раненный взгляд.

Хочешь, я расскажу тебе сказку?

Хочу, родной. Боги! До Бездны хочу тебя видеть рядом. Только сказки не будет. Одна осталась: жила-была принцесса Эйбис, и она была лживой тварью.

Я всегда на твоей стороне…

Не стоит больше, она не заслужила.

— Эйбис, — легкое прикосновение к щеке, будто ветерок потревожил волосы.

Слышать его голос невыносимая мука, хотя разве Лаель виноват?

— Уходи, — жестко и твердо в ответ.

Не хотелось видеть еще и его глаза. Она не выдержит больше.

— Просто позови меня, если буду нужен, — болезненный шепот у уха, его дыхание и ласковое прикосновение к плечам. — Мое имя принадлежит тебе. И… прости меня, Эйбис. Я… я не хотел, чтобы тебе было больно. Я ошибся.

За что он извиняется? Это только она во всем виновата. Больше никто. Но Лаель исчез, будто и не было его рядом. Она даже не слышала его шагов, только хлопанье крыльев.

Ее подняли совсем другие руки, прижали к груди и ласковый голос матери зашептал:

— Тише, моя девочка, тише! Все наладится, все образуется.

И Эйбис больше не сдерживала своих рыданий, цепляясь за руки матери, громко всхлипывая и растворяясь в своей боли.

— Довольны, идиоты?! — на кого-то рычала мать. — Ты придурок, Зао, какой же ты придурок! И заткнись сейчас, я с тобой потом поговорю.

Наверное, у нее была истерика, когда узнала, кому обязана разоблачением своего позора. Эйбис плохо помнила те первые дни после своего падения. Она много плакала, забывалась тревожным сном, видела кошмары, отказывалась от еды. Сжигало чувство вины и пустота. И осознание того, что Кея нет рядом. И не будет больше никогда. Мать сказала, что Кейас ушел. Изредка его видели у стены, но он никого к себе не подпускал.

Кажется, у нее была лихорадка, она бредила, кричала, ее сжигал жар. Рядом сидела мать, только ее сияющая ладонь и вытягивала раз за разом из Бездны.

Но хилфлайгон не может исцелить душевные раны. Не может укрыть крыльями от монстра, который разрушил все — от себя самой. Апатия, боль и чувство вины. Ее мир сузился только до этих трех эмоций. Эйбис медленно разрушала себя, и никто ей не мог помочь, остановить, утешить.

В бреду она звала обоих. В бреду они снова дрались. Эйбис то протягивала руки к Кейасу, а он уходил, скрываясь в черном тумане. А после ее губы шептали «Лаель», хлопали крылья, на окно опускался черный ворон, звал ее по имени. Это тоже лишь бред.

Но в ее черной непроглядной тоске наступил переломный момент. Эйбис узнала, что встречу Лаелю и Кейасу устроили учитель и отец. Наверное, у нее в мозгах помутилось. Как еще можно было объяснить истерический смех. Да, она заслужила свой позор. Но видеть больше не могла ни учителя, ни отца. Дворец Серебряных ключей душил своими стенами. Невозможно было оставаться в комнате, которая пропиталась духом Кейаса. Здесь она познала любовь и нежилась в лучах обожания любимого мужчины, но теперь счастья она не заслуживала.

Боль отступила, душа застыла, сердце оделось в броню из холода. Ей нужно жить дальше. Найти другой смысл. В те дни в ней умирала избалованная принцесса. А новая Эйбис еще не родилась.

Девушка встала посреди ночи. Ее звала дорога. Куда пойдет, Эйбис не знала, не определила еще направления в поисках новой себя. Что-то древнее и мудрое внутри приказало ей перестать ныть, взять себя в руки и исправить ошибки. Нашептывало, что мир большой, что он не состоит только из мужской любви. С позором можно жить, если отдавать что-то взамен миру. Она могла лечить… она могла сражаться. Отныне не существует Эйбис и ее желаний. Есть только мир и его громко стучащее сердце.

Девушка молча поднялась с постели, на которой пролежала трупом несколько дней, привела себя в порядок в купальне, с удивлением рассматривая исхудавшее тело, бледное лицо с заострившимися скулами и круги под усталыми и повзрослевшими глазами. Без сожаления отрезала длинные белые волосы, оставив только небольшие завитки у шеи, нашла старый мужской костюм, который надевала на тренировки, собрала вещи, нацепила подаренный матерью кинжал на пояс и вышла из своей комнаты с намерением никогда не возвращаться во дворец. Дорога звала, и Эйбис позволила ей вести себя.

От его величия и красоты захватило дух. Эйбис знала, что достигла цели своих поисков. Над зеленым садом возвышались стены и башни мраморного замка, полностью обвитого плющом. Сердце забилось гулко. Ей нужно туда, просто жизненно необходимо.

Деревья росли на развалинах какого-то города. Он не выглядел древним, казалось, что кто-то магией вырастил на его улицах сад, чтобы скрыть болезненную пустоту улиц и окон. Деревья ломали аккуратные заборчики, прорастали сквозь крыши, рушили стены. К своему удивлению Эйбис поняла, что все они плодовые. В летней жаре на ветвях уже завязались плоды, клонили ветви к земле. Сверкали бордовыми каплями вишни, зрели первые яблоки и сливы. Будто кто-то пытался заполнить умирающий город жизнью.

Но не сад звал ее, пусть и почувствовала под его сенью Эйбис мир и покой в душе. Громада замка приближалась, его решетка была поднята. Кто живет в этом странном для их мира строении? Эйбис не знала, но очень хотела остаться.

Замок встретил ее пустым двором, гуляющими сквозняками и засыпанными листвой комнатами. В нем когда-то жили люди. Они оставили в одиночестве этого гиганта не так давно: гобелены не успели истлеть, мебель не покосилась, водопровод и освещение работали исправно, как и в магическом дворце. Только толстый слой пыли говорил о том, что замок покинули жители.

То, что нужно усталой душе. В комнату под крышей главной башни Эйбис влюбилась с первого взгляда. Здесь была маленькая лесенка на чердак и выход к звездам. Душа привычно ныла, когда они зажигали свои огоньки, подмигивали ей, но Эйбис больше не с кем было разделить их сияние.

Она привела комнату в порядок и осталась жить в замке. Так казалось правильным. Душа оживала, пусть и ныла постоянно. Но Эйбис отключила все эмоции. Замок манил ее, звал исследовать свои коридоры, шептал что-то по ночам. Его камни будто были живыми. Эйбис нашла старую библиотеку. В ней оказалось много и ветхих, и совсем новых книг. Но пыли здесь практически не было. Кто-то любовно оберегал хранилище знаний. Вот так она и жила почти дюжину дней: практиковалась в магии, читала книги, тренировалась с мечами на ристалище, позволяя своей душе мучиться только по ночам под яркими звездами.

Эйбис быстро разобралась, что в замке когда-то было очень людно. Он был столицей древнего государства — Озерный край. Би нашла в книгах и упоминание о матери. Маргарита была и оставалась магистром замка. В древних фолиантах нашелся и договор с Иригоном, из-за которого и опустел этот гигант.

А через несколько дней Эйбис познакомилась с его хранителем. Она читала хроники Озерного края, когда дверь в ее комнату распахнулась, и в проеме появился мужчина. Он не был фивиретом, но его руки украшали татуировки. Высокий, черноволосый, немного заросший темной щетиной он удивленно поднял брови и с улыбкой сказал:

— Думал, у нас опять завелись летучие мыши, а, оказывается, в замке поселился ангел.

Может раньше Эйбис бы и смутилась от такого комплимента, в душе обрадовавшись ему, но сейчас только отложила книгу в сторону и спокойно спросила:

— Я мешаю, мне уйти?

И даже уголок губ не дернулся в ответ на искреннюю улыбку мужчины и искры веселья в его глазах.

— Ну, что ты, Эйбис. Этот замок твой по праву рождения. А я всего лишь его хранитель и единственный житель города у его стен.

— Вы знаете, кто я? — спросила девушка, лишь приподнимая одну бровь от удивления.

— Конечно, знаю. Мы виделись в тот день, когда тебя привели фивы. Я — Киран, друг твоей матери и хранитель замка. Марго с ног сбилась, разыскивая тебя по всей Симфонии. Не хорошо, девочка.

Эйбис только пожала плечами и вернулась к книге, хотя чувство вины царапнуло немного. Мужчина вздохнул, стукнул костяшками пальцев по косяку двери и спокойно сказал:

— Мы с женой живем в доме у замка. Это Митрас вырастила наш сад. Заходи в гости, если тоскливо станет, будем рады.

— Спасибо, — Эйбис попыталась приветливо улыбнуться, но губы не желали слушаться, и получилась скорее гримаса.

Киран не донимал ее в одиночестве. Но на пороге стали регулярно появляться продукты: кувшин молока, ароматная краюха хлеба, сыр, жареная рыба и печеные корнеплоды. До этого Эйбис питалась тем, что вырастила сама, благо Заорг успел научить до ее грехопадения, но такая забота медленно прокладывала путь к застывшему сердцу девушки.

В одно утро Эйбис встретилась случайно с заботливой хозяйкой. Митрас выглядела совсем юной. Ее белые волосы выдавали полукровку фивирета, но черты лица были человеческими и миловидными. Митрас улыбнулась ей и пригласила в гости.

— Кир, наловил рыбы. У меня будет отличная уха, ты обязательно должна попробовать. А еще натушим грибочков в сметане. Пальчики оближешь. Приходи.

Мягкая улыбка Митрас все же смогла вырвать Эйбис из мрачного затворничества. Принцесса спустилась со своей башни, и ее затянуло в теплоту и уют чужого семейного гнезда. Она боялась, что будет завидовать простому семейному счастью. В доме Митрас и Кирана царили любовь и нежность. Митрас улыбалась мужу, а он провожал ее постоянно взглядом, пока женщина суетилась, накрывая на стол. Но это не причиняло боли, напротив сердце успокаивалось, его будто обняли и согрели своим теплом.

А вечером в гости к друзьям пожаловала мать. Эйбис с удивлением наблюдала, как Маргарита обняла Кирана, поцеловала его в щеку, услышала ее нежный шепот:

— Я соскучилась!

— И я, малыш, — с любовью ответил Киран.

Митрас спокойно наблюдала за ними, и на ее лице Эйбис не заметила и тени ревности. На фоне личного краха нежные отношения матери с другим мужчиной немного вывели из равновесия. Мать изменяет отцу? Но они даже не таятся от Митрас.

Маргарита взглянула на присмиревшую и удрученную дочь с упреком. А потом вздохнула и протянула ей руку:

— Пойдем, посекретничаем.

Они сидели на крыше замка, провожая взглядом солнце, и пили вино. Совсем капельку. Мать нашла в замке древнюю бутылку всю в паутине и пыли, обтерла ее и распечатала. Эйбис с опаской косилась на бордовую жидкость в кубке и не решалась попробовать.

— Это вино магистра Вилора, — подмигнула ей мать. — Из старого урожая. И сохранилось же до сих пор. Я и забыла об этой бутылке. В мое время за него платили дорого и ставили только на переговоры, чтобы снизить градус напряжения. Но сейчас Вил вернулся, окопался на своих виноградниках, и вино перестало быть редким. Сделай глоточек. Это мирное вино, оно успокаивает внутренних демонов. Нам иногда это нужно.

Эйбис была уверена, что ее внутренних демонов не успокоит ничто и никогда, но вместе с терпким напитком пришло облечение. Будто ослабли оковы на сердце. Оно по-прежнему болело, но больше не перехватывало горло, когда вспоминала о своем позоре.

Мать молча пила вино и смотрела на солнце. Между бровей на красивом лице пролегла напряженная складка. Мама хмурилась и молчала.

— Прости, что я так ушла, — тихо пробормотала Эйбис. — Я не могла там находиться. Я знаю, что сама виновата. Но… я не думала, что мастер Заорг…

— У Зао чувствительность как у улитки, Би. Он просто не подумал, как тебе будет. Решил уязвить Кейаса в отместку за драку. Иногда он та еще мстительная сволочь. Ты не представляешь, как часто мне хотелось убить его раньше. Но пришлось смириться, — пожала она плечами и отхлебнула вина. — Ты долго собираешься себя казнить?

Эйбис отвела глаза.

— Они чуть не убили друг друга, — с мукой в голосе ответила она.

— Они — мужчины. Их хлебом не корми, дай пустить друг другу кровь. Би, я знаю, о чем говорю. Два таких идиота дрались ночью под окнами замка, совершенно позабыв, что в Симфонии идет война. Меня делили, — добавила она с усмешкой и отсалютовала кубком. — Правда, до уровня разрушения мира не дошли, но поцарапать друг друга успели.

— Отец и… Киран? — осторожно спросила Эйбис.

Мама улыбнулась и кивнула.

— И что ты сделала?

— Дала по лицу обоим. Не время было для ревности. Хотя выбрать я не могла долго. На самом деле — это был невероятно тяжелый выбор. Казалось катастрофой потерять одного из них.

Эйбис вздрогнула, побледнела и опустила глаза. Привычно закусила губу.

— Но ты и Киран… — промямлила Эйбис.

Мама поделилась с ней своей историей. Мягкий голос Марго обволакивал, а вино немного ударило в голову. Солнце давно село, на небо высыпали яркие точки-звезды. Буря в душе успокаивалась, унималась боль. Эйбис положила голову маме на колени. Маргарита перебирала короткие пряди дочери сияющими в темноте руками и тихо спрашивала:

— Ты любишь Кейаса, Эйбис?

Звезды-свидетели она его любила. Без него было пусто и больно.

— Он никогда меня не простит

— Может и так, Би, — усмехнулась мать. — Но ты этого не узнаешь, пока не поговоришь с ним и не попросишь прощения. Иначе чувство вины съест тебя и не подавится. Но не давай ему напрасных надежд. Ты должна быть уверена в своем выборе. Мужчины будут терпеть соперничество, но не прощают измены. Тот, второй парень, он кто вообще?

Чары спали или это просто вино такое, но говорить о Лаеле было легко. Эйбис рассказала матери все: как ее принялся опекать слуга веры, как спас, как вывел к стене и помог Кейасу, как научил контролировать магию. Только о снах умолчала. Стыдно почему-то признаваться в этом даже матери.

— Хм… — задумчиво протянула мама. — Ты уверена в нем, Эйбис? Все же история мутная. Почему он не хочет представиться, почему скрывается? Зао говорит, что у него странный запах.

Эйбис пожала плечами.

— Я уверена, что он не причинит мне зла, кем бы он ни был, — слова шли от сердца. — Но, наверное, я просто дура. Кея я знаю с детства, а Лаель… он странный.

— Ты знаешь, Би, мы ведь немножко симфы. Говорят, что симфы чувствуют душой истинное к себе отношение. Так что кем бы он ни был, возможно, не так уж и глупо доверять себе. Ты любишь этого парня, Эйбис?

— Я не знаю, — с судорожным вздохом ответила девушка, пусть и стыдно за свое непостоянное сердце.

— Тогда не стоит спешить, родная. Не торопись с выбором, отпусти ситуацию. Поговори с Кейасом, попроси прощения, но не торопись возвращаться, не давай ни одному из них надежды. Позволь времени решать за тебя. Оно мудрее нас, все расставит по местам, сведет с кем нужно.

— Мне очень стыдно, мама, — тихий болезненный шепот в темноту и всхлип.

— Все совершают ошибки, родная, это не страшно… с этим можно жить. Простить себя, сделать выводы и идти дальше. Не торопись, поживи здесь. Замок позвал тебя, он поможет. В нем наши предки, они мудрые.

Солнце почти взошло, Эйбис спала на крыше, Маргарита с улыбкой встречала рассвет.

— Все хорошо, малыш? — голова Кирана появилась из окна на крыше, а в скорее поднялся и он сам.

— Да, Кир, теперь все хорошо.

— Граница еще держится?

— Этрик направил туда всех фивов, они подпитывают стену, не позволяя ей упасть. Но враг скоро прорвется. Мне страшно, Кир. И не за себя. Она еще такая юная и совсем запуталась, — Маргарита погладила дочь по коротким волосам.

— Мы не проиграем, Марго. Мы готовы. А замок защитит Эйбис.

Ветер трепал волосы, воспоминания накатывали волной прибоя и тут же отступали. Война в душе медленно утихала. Эйбис не забыла о своем позоре, никогда ей не избавиться от поселившейся в сердце боли, но она больше не раздирала изнутри. Разговор с матерью действительно успокоил внутренних демонов, заставил их затаиться и умолкнуть.

Эйбис медитировала в комнате под крышей замка. Распахнутые настежь окна позволяли гулять ветру, приносить оторванные листья и запах лета. Здесь отлично получалось входить в состояние транса. Мысли разбегались, в голове становилось пусто, и мир сиял разноцветными сполохами энергии. Эйбис чувствовала ее: зеленую сочную и создающую магию природы, огненную и агрессивную силу видгара, небесную и исцеляющую суть хилфлайгона и глубокую прохладную магию симфов.

Но сегодня медитировать не получалось. Уши уловили хлопанье крыльев. Эйбис была уверена, что черный ворон, как и много раз до этого сидит на ее окне, наблюдает, ждет. По первой девушка раздраженно сгоняла его, после пыталась не обращать внимания. Но вот сегодня никак не получалось отрешиться. Встречи с Лаелем избежать не получится, как и разговора. А у нее так много вопросов накопилось к светловолосому слуге веры.

Эйбис, не открывая глаз, спокойно сказала ворону:

— Опять шпионишь за мной?

— Не шпионю, а приглядываю, Эй-бис, — знакомый хриплый голос заставил вздрогнуть и открыть глаза.

Лаель сидел на подоконнике, облокотившись об оконный проем, одну ногу мужчина согнул в колене, а вторую опустил вниз. Привычно расслабленный и молчаливый.

— Как ты меня нашел? И как туда забрался? — рассердилась Эйбис. — Я думала, это твой ворон.

Лаель мягко улыбнулся. Он собирался спрыгнуть внутрь комнаты и подойти, но Эйбис испуганно остановила его, выставив руку вперед.

— Сиди там, не приближайся.

— Как скажешь, моя Бездна, — усмехнулся Лаель и снова небрежно облокотился о стену.

Знакомый и бесстрастный слуга веры. Правда, плаща с капюшоном больше не было.

— Ты не ответил на вопрос, — заметила Эйбис.

Слова матери о странностях Лаеля посеяли в ее душе зерна сомнений. А в голове до сих пор звучал усталый голос Кейаса: «Он не тот, за кого себя выдает». У Эйбис было время подумать. Если он просто слуга веры, то как находит ее постоянно, как смог совладать с ее огнем в храме и на поляне? Слишком много таил ее защитник. И ворон… впервые Эйбис замечала такую преданность птицы хозяину.

— На который из них? — спокойно спросил Лаель.

— На оба. И не смей увиливать, — строго подняла она палец вверх.

Она ожидала, что Лаель снова отделается, какой-то общей фразой или пылким комплиментом, на подобие: ты для меня как путеводная звезда, но мужчина не стал паясничать. Он прикрыл глаза, будто смертельно устал и спокойно ответил:

— Найти тебя не так уж трудно, Эй-бис. Достаточно уметь слушать. А вот как забрался… — Лаель усмехнулся и пожал плечами. — Прилетел.

Эйбис нахмурилась. Ответ слуги веры ее не устроил. Прилетел он. Больше вопросов, чем ответов.

— Вот так вот взял и прилетел? — буркнула сердито Эйбис.

— Да, взял и прилетел, — не меняя тона, ответил Лаель.

— И после этого предполагается, что я должна тебе безоговорочно верить?

— Ничего не предполагается, — в его голосе промелькнуло раздражение. — Но мне очень интересно, отчего я вдруг перестал заслуживать доверия?

— Ты что-то скрываешь, Лаель. И мне это не нравится, — топнула ногой Эйбис.

Как всегда невыносим! Но это не уменьшает его привлекательности. Она все же рада его видеть. Сердце забилось быстрее, но Эйбис шикнула на него и, вскочив на ноги, отошла подальше. Лаель наблюдал за ней с усмешкой.

— Эй-бис, я отвечу на твои вопросы, если ты ответишь на мои, — хитро прищурился он. — Согласна?

— Честно ответишь? — подозрительно прищурилась Эйбис.

— Если ты ответишь честно, звезда моя.

Эйбис не понравился его хищный взгляд, а обращение, которое раньше заставляло душу ликовать, звучало как издевка.

— Не называй меня так, — топнула она ногой. — И не приближайся!

Лаель закатил глаза, хмыкнул и скрестил руки на груди.

— Хорошо, Эй-бис. Чего ты злишься? Я не хотел, чтобы так все вышло, так что нечего делать из меня злодея.

— Ты знал, что у меня есть мужчина, — фыркнула девушка. — Но все равно… все равно…

— Что все равно?! Ну, что, Эйбис?! — рявкнул он вдруг, спрыгивая в комнату.

Эйбис вздрогнула от взбешенного тона мужчины и непроизвольно отступила на пару шагов. В его глазах промелькнуло что-то злое и опасное.

— Ты, Эй-бис, не особо пыталась меня остановить. Я неправ? — злость звенела в каждом слове. — Вообще-то, я думал, что небезразличен тебе, так что не нужно делать из меня соблазнителя и насильника.

Щеки тут же вспыхнули от стыда. Эйбис не выдержала его прямого взгляда и отвернулась. Сделала вид, что трещины на полу интересней злого и обиженного мужчины напротив. Пальцы нервно теребили край туники, и стало тяжело дышать от знакомого чувства вины.

Лаель шумно выдохнул. А потом Эйбис услышала глухой удар и его тихое ругательство. Мужчина, видимо, приложил кулаком стену. Но быстро взял себя в руки, глубоко задышал и уже совершенно спокойно сказал:

— Прости, Эй-бис, — повинился он. — Я не должен был кричать. И тогда я должен был тебя послушать. Я виноват, я настоял. Но можешь не бояться меня, я не трону.

Она боялась не Лаеля, а себя, своей реакции на него, на его прикосновения. В своем одиночестве она практически не думала о слуге веры, но, увидев его силуэт в окне, все же обрадовалась.

— Я не боюсь, — буркнула Эйбис в ответ.

— Но не доверяешь, — с горькой усмешкой добавил он. — Значит, я действительно ошибся в твоем отношении ко мне.

Эйбис закусила губу. Чувство вины грызло изнутри, но девушка приказала ему заткнуться.

— Как ты забрался в эту башню, Лаель? — упрямо спросила она, глядя ему прямо в глаза.

— Я прилетел сюда, Эй-бис, — скривился он. — Я умею обращаться вороном. Магия у меня такая. Птицы повинуются мне, и сам я могу стать птицей. Могу показать, — с издевкой добавил он.

Эйбис шумно выдохнула.

— Значит… значит…

— Да, это был я, — без эмоций заметил он.

Эйбис вспомнила все ситуации, в которых ворон оказывался рядом. Она его видела постоянно, еще до своего побега на эту сторону и после.

— Шпионил? — прошипела она, сжимая кулаки.

Память подкинула несколько моментов, когда она, не стесняясь ворона, переодевалась или плавала в озере. Лицо тут же вспыхнуло от смущения.

— Присматривал, Эй-бис, — хитро прищурился он и довольно улыбнулся. — Ты просила честно, я признался. Я не очень люблю рассказывать о себе, — добавил он, заметив злой оскорбленный блеск в ее глазах и сжатые кулаки. — Как ты понимаешь, с той стороны стены такие способности могли привести только к костру. И я как-то привык таиться даже от близких. Хотя до тебя у меня их и не было, — развел он руками.

Глупое сердце, услышав последнюю фразу, протяжно заныло, но Эйбис уже научилась с ним справляться.

— Почему ты не рассказал мне? — возмутилась девушка.

— Эй-бис, ты не спрашивала. Ты разговаривала со мной в облике ворона, и мне казалось, что ты сама все поняла.

— Ты врешь? — топнула ногой девушка. — Ты знал, что я не поняла. Тебя это развлекало. Ты пользовался тем, что я не знаю. Подсматривал.

— Ладно, не буду скрывать, — покладисто согласился он. — Это было слишком заманчиво.

Эйбис гневно вскрикнула и принялась мерить шагами комнату. Задела рукой полог кровати, едва не сорвав его, пнула раздраженно попавшийся под ноги пуф. Бесстыжий гад! Негодяй! Ладошки нагрелись, магия видгара просыпалась, разминая лапы, но пока только наблюдала.

— Знаешь, кто ты после этого?!

— Знаю и согласен. У меня только одно оправдание — я потерял голову, Эй-бис, не злись.

— О, нет! — Эйбис остановилась прямо перед ним и гневно замахала пальцем перед его носом. — И не думай даже морочить мне голову и петь о своей великой любви. Мне сейчас очень хочется дать тебе пощечину. И… и не только. Сны твоих рук дело?

Лаель молчал.

— Ла-ель?! — протянула девушка его имя, заставив вздрогнуть.

— Я думал, что это мои сны, я тебе уже сказал, — спокойно ответил мужчина, глядя прямо в глаза. — Не знаю, может мое желание тебя увидеть так повлияло, и я невольно спровоцировал наш сон. Я просто не знаю, Эй-бис. Меня никто не обучал магии. Все оно само как-то. Поэтому я честно не отвечу тебе, откуда она, какой предел моих возможностей и что еще я умею. Я ничего не нашел об этих способностях. Я знаю только, что в ворона я умел обращаться с детства, иногда получается создать иллюзии. И это все.

— Почему я не могла о тебе никому рассказать, тоже не знаешь?

Лаель удивленно поднял брови и пожал плечами. Его растерянность выглядела вполне правдиво.

— Почему Кейас сказала, что ты не тот, за кого себя выдаешь? И не смей мне врать! — предупредила девушка.

Она уже подошла к Лаелю почти вплотную и тыкала ему в грудь пальцем.

— Самому интересно. Видно твой «любовник» знает что-то о моей магии, чего не знаю я, — ехидно заметил он. — Спроси у него при случае, он же такой умный.

— Не смей о нем говорить в таком тоне.

Болезненно запекло в груди. Лаель перехватил ее руку, которой она размахивала перед его лицом, и осторожно опустил вниз. Эйбис застыла, глядя в его взбешенные глаза.

— Теперь моя очередь задавать вопросы, Эй-бис, — чеканя слова, заметил он.

— Пусти, — попыталась девушка вырвать у него свою ладонь, но мужчина не позволил.

Не обращая внимания на искры злости в ее глазах, осторожно взял на вторую руку.

— Ла-ель, — угрожающе протянула она.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Я просто хочу знать, вернулась ли ты к нему? И все. А потом можешь меня прогонять.

— Ты издеваешься? Он даже слушать меня не станет, — Эйбис почувствовала знакомое удушье от чувства вины и опустила глаза.

— Ну и дурак будет, — подмигнул ей Лаель.

— Но… это не значит, что я буду с тобой, — фыркнула Эйбис, на такт утонув в его гипнотическом взгляде.

— Хорошо. Я и не требую. Хотя и очень хочу этого, — вздохнул он. — Я прилетел, не за этим. Просто хотел сказать, что ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я всегда помогу и защищу.

— Почему ты не хочешь вступить в наши ряды тогда? Зачем скрываешься?

— Боги, Эй-бис, я просто привык быть один. Мне сложно среди людей. Тем более мне никто не будет доверять с этим, — он показал пальцем на руну слуги веры на лбу. — Ты просто не понимаешь, какую реакцию этот знак вызовет среди магов. Нет, Эйбис, я просто буду приглядывать за тобой и помогать. Ничего мне больше не нужно. Поверь! Мне очень больно, что ты мне не доверяешь, хотя я вроде как не давал тебе повода усомниться во мне. Ну, а ворон… это было слишком большое искушение, — шкодливо улыбнулся он. — Я не устоял.

И Лаель, отпустив ладони, стукнул ей пальцем по носу, перекинулся вороном и вылетел в окно. Эйбис проводила его изумленным взглядом. В голове копошились мысли, подозрения, желания. Он странный. Боги! До Бездны, до демонов в ней. Как же сложно все. Да, он кое в чем ей соврал. Но не подводил же ни разу.

Кошмар какой-то… бесконечный и запутанный. Эйбис прикрыла глаза, шумно вдохнула. Пусть все идет, как идет. В итоге все узлы развяжутся, и она найдет выход. Когда-нибудь поймет. Сейчас не это важно. Нужно поговорить с Кеем и попросить у него прощения. А дальше… жизнь покажет.

Не могу удержаться. К началу этой главы очень подходит песня Кровавый риф - Старый замок) Может, кому интересно будет послушать.

Глава 31_1

Поле возле Озера Мрака пестрело шатрами и стягами военного лагеря, блестело оружие и лязгало сталью. Туда-сюда сновали фивиреты, командиры гоняли свои отряды, а главнокомандующие обсуждали план действий в большой палатке по центру.

Барьер звенел и дрожал от каждого удара с той стороны. Враг уже давно пытается пробить брешь и проникнуть на их территорию. Как и предполагали маги, Багровый повелитель не стал распылять силы. Удары сосредоточены в одно место. Растения едва удерживали войско фанатиков с той стороны. У стены ежечасно дежурили фивиреты. На месте увядших ветвей тут же выращивали новые. Но это уже практически не помогало. Маги природы слишком быстро теряли силы. Этрика и вовсе шатало от любого порыва ветра. Король подпитывал подданных своей энергией. С такой же бледной физиономией ходил и его близнец.

Кею бы позлорадствовать, да не до того было. Он пытался понять, что происходит с той стороны стены. Откуда у Багрового повелителя такая мощь? Раньше он использовал демонов Лаеля для войны с магами, но не в этот раз. Король демонов зол на темного. Недаром же даже во внешний мир явился. Пусть и им не друг, а Кею так тем более. Кейас сжал кулаки, вспоминая наглого демона. Сердце застучало болезненно, перед глазами тут же вспыхнуло воспоминание: его Эйбис в объятиях твари Бездны, млеет от его поцелуев, смотрит с нежностью.

Великий космос! Когда наблюдал за любовными трагедиями своих подопечных, даже не подозревал, что может быть так паршиво. Казалось, кто-то душу в кандалы заковал, распнул на дыбе и прижигает раскаленным прутом, сдирает заживо кожу. Кей застонал и взмахнул головой, прогоняя болезненные воспоминания.

Король Бездны «деток» своих в обиду не даст. А значит, Багровый повелитель должен был ослабнуть. Но как он тогда разрушает стену, которую держат тысячи магов природы и барьер непонятной природы? Кей к своему удивлению так и не смог определить природу этой магии. И это его так же беспокоило. Даже больше темного. Багровый повелитель учтенная единица, а здесь явно поработало существо не из этого мира. И магия какая-то знакомая, но никак не удается уловить ускользающие воспоминания.

Очередной маг природы без сил опустился на землю. Его оттащил в сторону товарищи. Ничего восстановится, главное, что стена на месте. Кей уже отвел взгляд от бледного фивирета, когда заметил Эйбис.

Сердце дернулось и остановилось. Он больше не мог оторвать взгляд от своей боли. Эйбис обрезала волосы, почему-то посетила мысль. Зачем она это сделала? Ему так нравилось перебирать белокурые пряди. Они будто шелк скользили между пальцами.

Эйбис подбежала к фивирету и присела рядом с пострадавшим.

— Вам требуется помощь? — тихо спросила она.

— Он просто истратил свой резерв, — неожиданно для себя вмешался Кейас, отчаянно желая обратить на себя внимание. — Ему нужен здоровый сон и еда, или место силы. Хилфлайгон ему не поможет.

Эйбис вздрогнула и вскинула голову. Кей словил ее испуганный взгляд. Эйбис нервно поправила короткие волосы. Дрожащими пальцами все пыталась заложить за уши белые пряди, но волосы упрямо возвращались на лицо.

— Привет, — пробормотала любимая, глядя на него перепуганной ланью.

— Здравствуй, Эйбис, — усмехнулся он и отвел глаза.

А потом молча развернулся и пошел к своему временному пристанищу. И чего он, дурак, полез? Только смутил девчонку. От ее поступка до сих пор пожар обиды внутри. Он она сделала выбор, а значит, он этот выбор должен уважать. Пусть он и неправильный. Лаелю она быстро надоест, как только демон поймет, что Кей ни на что больше не претендует. Она еще пожалеет о своем выборе, уязвлено подумал он.

— Кей, подожди, — от ее окрика душу свело судорогой.

Не останавливаться, не вестись больше на ее большие невинные глаза. Они могут смотреть ласково и предавать за спиной. Он убедился на собственной шкуре и будет дураком, если поверит еще раз.

— Кей, пожалуйста…

А ведь она бежит следом, промелькнула злорадная мысль. Но мужчина все-таки остановился и обернулся. Эйбис действительно спешила его догнать. Волосы растрепались. Какая она худенькая стала, кажется, сейчас ветром снесет. Не кормят ее что ли?

— Что ты хотела? — спокойно спросил он, скрестив руки на груди.

— Поговорить, — пробормотала Эйбис, остановившись в паре шагов и нервно комкая ткань туники.

— Что любовник бросил что ли? Обо мне вспомнила?

Великий космос! Что он несет? Ну, вот что? Откуда взялось столько злости, столько нерастраченной ярости? Эйбис смутилась, опустила взгляд. Но видно было по лицу, что задел сильно своими словами. А как она хотела вообще? Опять проснулось задетое самолюбие. Поморгать глазками и все забыто?

— Зачем ты так, Кей? — лицо ее исказила гримаса боли. — У меня не было с ним ничего. И сейчас нет.

Хм… его в принципе некоторые чересчур настырные фивы уже просветили о нестойких запахах и не зашедших далеко отношениях. Но разве это что-то меняло? Не появись он и все бы там сложилось. Стоило только взглянуть в наглые и довольные глаза демона.

— Эйбис, поверь, мне сейчас все равно, что у вас там с этим придурком происходит. Можешь меня не просвещать. Я прекрасно знал, что ты ему окажешься не нужна, как только мы расстанемся.

Эйбис оскорблено поджала губы. Соврал он, конечно, Лаель бы поиграл еще немного, чтобы окончательно унизить соперника, но это же ее выбор, верно? Она решила, что эта тварь лучше. Он видите ли ее спас. Герой, Бездна и ее главный демон. Смешно даже.

— Тогда ты ошибся, — вспылила Эйбис.

Кей усмехнулся и покачал головой.

— Рад за вас, — добавил он едко. — Совет вам да любовь.

И снова развернулся, чтобы уйти. К чему пришла вообще? Теребить свежие раны?

— Кей…— снова позвала жестокая.

— Для вас, принцесса, я — Кейас. Кей я только для близких, — вернул ее жестокие слова, но снова остановился.

Эйбис больше не пыталась бежать за ним следом, но в глазах ее увидел блеск слез, чуть дрожащую нижнюю губу, которую она тут же закусила, чтобы не расплакаться. Великий космос! И почему это идиотское сердце снова заныло. Не может смотреть на ее слезы. Но ведь сама виновата.

Сама! Она все разрушила. Но не мог заставить себя сдвинуться с места.

— Что ты хотела, Би? — устало вздохнул он.

Не будет извиняться за свои злые слова, вот не будет и все тут. Он не целовал за ее спиной другую, только ей бредил. И все равно, что демон та еще тварь и искушать умеет. Все равно. Выбор делала она. Демон не может прикоснуться к хозяину без разрешения, а поцеловать так тем более. Эйбис первая его поцеловала, сняла с него печати и запреты, пустила в душу. И он быстро ее окрутил в ответ.

— Прости меня, Кейас, — громко и четко сказала она, глядя прямо в глаза, хотя руки ее нервно поправляли волосы. — Прости. Я… я запуталась. Этот человек, он… он меня спас. Помогал мне. Я почему-то не могла тебе сказать о нем. Сама не понимаю почему. Я говорила ему, что… что… — она совсем смутилась. — Что я с тобой, что люблю другого, но…

— Но целовался он слишком сладко? — ядовито спросил Кей, приподнимая одну бровь.

Жестокая! Эйбис покраснела.

— Я запуталась, Кей. В себе, в своих чувствах… Ты просто прости меня, ладно. Я понимаю, что ты не захочешь быть со мной вместе теперь. Да и я пока не готова к отношениям. Ни к каким. Просто… просто… могли бы мы опять быть хотя бы друзьями?

— Ты серьезно сейчас? Друзьями? — разозлился он, хотя так хотелось обнять ее, поцеловать, чтобы все глупости из головы улетучились, чтобы и забыла напрочь о своем демоне.

— Хорошо, я поняла, — опустила глаза вниз и плечи тоже.

Такая хрупкая все, виноватая и… Великий космос, любимая! До боли, до дрожащих рук.

— Ты же понимаешь, что я люблю тебя, Эйбис, — спокойно сказал он, хотя сердце выскакивало из груди. — Я не смогу быть просто друзьями. Но как бы там ни было, я не хочу, чтобы тебе было больно и страшно. Нужно будет — я всегда поддержу, защищу. Вот только лекарством не буду, если эта дрянь тебя обидит.

Хотя он его на куски порвет и рассеет по Вселенной, если хоть слезинка упадет с ее ресниц из-за него, но Эйбис об этом знать не стоит.

Девушка чуть повеселела и искренне сказала:

— Спасибо, Кей! Я… мне очень стыдно и больно, что я так тебя обидела. Но… ты сказал, что Лаель не тот за кого себя выдает, что ты имел в виду?

О, Боги всех миров? Она сейчас хочет говорить о своем ручном демоне? Твою ж Бездну, Эйбис, и так все душа в заплатках и свежих ранах. Злость снова душит и вырывается словами.

— Что ж у него не спросишь? — усмехнулся он.

— Я спрашивала, — так бесхитростно.

Значит, сначала с ним помиловалась, а потом явилась прощения просить? Хотелось крикнуть, как тогда, в детстве, ну и дура ты, Эйбис!

— И что же он сказал? — даже любопытно, что наплел этот змей.

И целовались ли они после этого? Его девочка поверила подземной твари снова? А может уже и отдалась ему. Тьма заволновалась, почувствовав раздражение и злость хозяина.

— Сказал, что не знает, что ты имел в виду. Что умеет оборачиваться вороном и строить иллюзии, но своей магии не понимает.

Кей все же не смог сдержать горький смешок. Тварь такая! И ведь знает же, что ему сейчас ничего не стоит рассказать кто такой Лаель. Только толку? Для Эйбис он герой-спаситель. Не поверит она, как тогда в лесу. Хотя пусть сам открывает карты. Кей злорадно усмехнулся.

— Ты неправильно спрашиваешь, Эйбис, — от его коварной ухмылки Лаелю, если бы он видел, могло бы стать дурно. — Позови его по имени и прикажи истинным именем говорить правду. Только именно прикажи. А потом задавай вопросы.

Получай, гад ползучий. Отдал свое имя в нежные и ласковые руки? Так они тебя за горло и возьмут. Посмотрим, как ты выкручиваться будешь. Эйбис удивленно вскинула брови.

— Только правильно спрашивай, Эйбис. Вопросы прямые — такие же ответы. Чтобы не было возможности для рассуждений. Да-нет. Попробуй, любовь моя, тебе понравится, — развеселился он.

— Я не понимаю, — растерялась Эйбис.

— Потом поймешь, малыш, — подмигнул он.

Эйбис еще что-то хотела сказать, но над лагерем протрубили тревогу. Враг прорвал рубежи. Стена пала.

Кей выругался и достал меч.

— Не суйся в бой, поняла, — приказал он и побежал к стене, в которой сияла брешь.

***

Дела обстояли не так плохо, как Кей предполагал. В стене зияла брешь шириной в десяток воинов. Фивов смело взрывной волной. Они не в состоянии были сражаться, поэтому люди оттянули магов природы себе за спины и обнажили оружие, собираясь дать бой.

К раненым фивиретам подоспела Маргарита, опустившись на белоснежных крыльях с неба. Ее целительные руки тут же поставили на ноги тяжелораненых. Сражаться фивы не смогут, лечение ран отнимало много сил, как у лекаря, так и у больного, поэтому Маргарита приказала сопровождавшим ее людям и фивам:

— Несите их к порталам!

Умная все же мать у Эйбис. Лучшего места для госпиталя и придумать сложно. Многоступенчатая иллюзия, завязанная на нитях короля фивиретов и его народе, навеки скрыла эту часть озера Мрака от врагов. Такая же защита когда-то стояла на зачарованных лесах. Багровому ее не разрушить.

Лязганье металла со стороны империи свидетельствовало о том, что враг приближается. Воины закрыли проход, сформировав живой щит. Когда Кейас добрался до защитников, бой уже начался.

Проход недостаточно широк, обороняться можно долго. Если, конечно, не явится темный. Но за века противостояния Кей изучил противника. Багровый повелитель редко вступал в бой сам, кидая в горнило войны преданных себе фанатиков.

Первый удар принимали на себя воины Кирана. Близнец Маргариты сам руководил отрядом, сквозь крики и лязг мечей иногда пробивались его четкие и громкие приказы: «Держать строй!», «Сомкнуть ряды». Кей бы сейчас им только помещал, вступив в сражение. У него была другая задача. Под прикрытием союзников, он пустил тьму в разведку на ту сторону.

Слишком топорная атака. Кейас подозревал ловушку. Смертные давали ему время, пока не явились самые сильные фивиреты и не восстановили разрушенную стену. А в их скором появлении Кей не сомневался.

На землю пролилась первая кровь. Тьма встрепенулась, почувствовав ее. Она всегда очень чутко реагировала на смерть, а в проходе та сейчас пировала. Падали враги, падали защитники. Раненых закрывали собой товарищи, пытаясь оттеснить назад, где к ним тут же устремлялись свои и переправляли в госпиталь. Убитые, увы, оставались лежать на черной земле, формируя преграды между сражающимися своими телами.

Кей не видел крови, искаженной от боли лиц и пустых глаз. Мир сиял переплетением обсидиановых нитей. Они разлетались, взрывались, вспыхивали, заставляя и бога морщиться от боли, а тьму раздраженно реветь. Карающий знал, что все эти люди переродятся, их нити окрепнут и сплетут новую жизнь, в которой им воздастся за героическую смерть в этой. Так он сам придумал когда-то. Его не зря называли богом смерти.

Тьма медленно стелилась по земле, пробираясь на ту сторону. Темного Кей почувствовал сразу — слишком от того фонило чужеродной энергией. Багровый повелитель стоял на берегу нейтрального озера, а вокруг него распространялась пустота. Полное ничто, отсутствие энергии, жизни. Тьма заскулила, как только он приказал подобраться поближе. Кейас застонал от боли. Пустота развеивала его тьму.

Что это? Чем владеет Багровый повелитель? Нет, ничего в этом мире, неподвластного его богу. Кейас остро чувствовал чужеродность странного оружия темного. Такое он испытывал лишь однажды, много веков назад, когда был сделан самый главный ход в его игре. На Симфонию упал черный метеорит, поглощающий магию и развязал многовековую резню, которая повторяется из поколения в поколение. Кейас думал, что абсолютно черный меч в прошлом. Его подопечные смогли справиться со страшным артефактом. Да и не имел он никогда такой силы.

— Кир, уводи людей из прохода, — услышал Кейас приказ Этрика.

Фивы прибыли на помощь. Кей приказал тьме возвращаться. Их было четверо, сильнейших природных магов. Воинов, которых благословил сам Карающий своей тьмой. Тян и Нат стряхнули кистями и злорадно усмехнулись. Они уже стояли у прохода плечом к плечу и собирались танцевать свой смертоносный танец. Даже союзники с опаской покосились на диких, помня, что они творили во времена прошлой войны.

С другой стороны еще два близнеца: король фивиретов и его придурошный приятель. Не такие сросшиеся еще магически, но дополняют друг друга.

— Эт, не суй свою королевскую задницу вперед, — уловил обостренным слухом Кейас ворчание Заорга.

Плети его плюща подбирались к ликующим фанатикам Багрового повелителя. Люди отхлынули из прохода, по приказу Кирана. Враг решил, что они спасаются бегством.

Задрожала земля, взбугрилась и пошла волнами, заставляя противника в ужасе попятиться.

— Повеселимся, Тян!

— А то, Нат!

Из земли выстрелили копья заостренных ветвей растений, насаживая врагов на колья, как бабочек на иголку. Войско Багрового повелителя ревело в ужасе. Дикие двигались слаженно, посылая одну атаку за другой на воющих и паникующих людей. Шипы, копья, стрелы прошивали обезумевших от страха людей. Корни выскакивали из-под земли, хватали за ноги, утаскивали под пласты почвы врагов, они пытались хвататься за землю, сдирая ногти и руки. Но земля сегодня ополчилась на них по воле магов природы.

А плющ Заорга плел кружева, латая брешь, встраивая в новую стену живых врагов, дико орущих от ужаса. Зао схватился за плечо своего близнеца, черпая у короля энергию. Этрик припал на одно колено к земле и касался ее ладонью. Черные татуировки змеились по его телу, а золотые пылали огнем.

Король со своим другом латали стену, а успевших пробраться на эту сторону воинов Багрового повелителя с потусторонним хохотом уничтожали дикие братья.

И в этот момент раздался взрыв. Заложенные нападающими зажигательные снаряды разлетелись, прошивая осколками не успевших далеко убраться защитников. Вспыхнуло пламя, вгрызаясь в растения, собираясь превратить участок стены в пепел. Бесполезно. Плющ Заорга только воспрянул бы, впитывая энергию, как самый сильный паразит в Симфонии, но… Кей почувствовал ее сразу. Пустоту, выброшенную во вне вместо со взрывом. Тысячи мелких, растертых в порошок частичек черного минерала облаком поднялись в воздух, блокируя магию. Плющ засох на глазах и опал, его разрушенные ветви превращались в труху. Пожелтела еще стоящая магическая стена. Она не разрушилась сразу из-за вплетенного в нее странного заклинания. Но Кей почувствовал, что черный порошок медленно сделает свое дело, разрушая барьер изнутри. Магия диких близнецов дала сбой. Маги не могли колдовать там, где минерал, поглотитель магии, сделал свое дело.

Волны магии природы будто наталкивались на стену. Еще один взрыв, сильнее прежнего. Облако черной пыли летело в сторону фивиретов.

— Не вдыхать! — в панике заорал Кейас. — Уберите магов!

Тьма рванула к диким близнецам, к королю фивиретов и его другу, выдергивая из-под облака оседающей пыли и отбрасывая в сторону. С ушибами справятся, но если порошок попадет в легкие и заблокирует магические каналы, фивы не просто потеряют магию. Они умрут, медленно и мучительно, так как магия — источник жизни для них.

Но один маг остался под ударом. Порошок посыпался на плечи Кирану, присыпал волосы плечи, попал в лицо. Мужчина вдохнул свою смерть. Закашлялся, схватился за горло. Твою ж Бездну!

Маргарита почувствовала боль своего близнеца. Белым росчерком кинулась к нему с неба. Глупый хилфлайгон. Кей едва успел выдернуть женщину, не позволяя приблизиться к зоне поражения. Она рвалась в путах его тьмы. Кричала. О, Великий космос, он знал, какую боль испытывает близнец, но не мог ей позволить сунуться туда.

Киран — человек, он выживет. Только магии лишится навсегда. Маргарите сейчас нельзя приближаться к зараженному пустотой. Нужно обрезать связи, иначе поглотитель магии доберется по обсидиановой нити к Маргарите и Этрику. Кей сосредоточился и с ювелирной точностью обрезал связь близнецов и разорвал нить, протянувшуюся между Кираном и Этриком.

Маргарита завыла на всю Симфонию и камнем устремилась к земле. Тьма не позволит ей разбиться, но боль от порушенной связи будет мучить женщину долго. Жутко стало от крика хилфлайгона всем. Но у Фериора не было другого выхода. Киран теперь для магов как чумной.

Король фивиретов, который только поднимался на ноги, оклемавшись от сильного удара об землю, рухнул как подкошенный на траву, застонав от боли. Здесь связь искусственная, переживет.

Ряды защитников, потеряв командиров, запаниковали. Людям всегда нужен лидер. Кей активировал меч из тьмы, отрезал край плаща, завязал рот и нос, формируя преграду, способную очистить воздух от зловредной пыли и не пропустить ее в легкие носителя. На время хватит. А ему только и нужно немного времени. А затем Карающий ступил на зараженную землю. Порошок из поглотителя, усеявший проход и землю вокруг, заставлял тьму шипеть от боли. Часть ее развеивалась. Даже божественной магии не устоять долго под влиянием поглотителя.

Не дышать! Вернее дышать через раз. Кейас усилил повязку на лице тьмой, чтобы не пропустить и частицы внутрь. Подбежал к воющему от боли Кирану, помог подняться. Он не ошибся. Татуировки мужчины потухли навсегда, но его нитям ничего не угрожало. Парень родился человеком и не зависел так от магии. А больно из-за порушенной связи близнецов.

— Все, кто не владеет магией ко мне! — закричал Кейас, призывая защитников. — Только люди! Фивы убирайтесь подальше! Лучше срубите пару деревьев, распилите на части, чтобы можно было тащить!

От его голоса вибрировали нити. Приказы достигали каждого, божественный зов знает свое дело.

— Блокируйте ход, стройте баррикаду. Из чего угодно, хоть из тел. Быстрее!!! Тащите деревья! Только к магам не приближайтесь.

Люди быстро пришли в себя, вняли приказу сильнейшего. Кей приказал тьме заполонить брешь в стене. Никто не пройдет. Тьма растерзает нити, даже если сейчас и воет от пытающегося ее разрушить поглотителя. Он больно кусал живого питомца и вытягивал из мага силы, но Фериор — бог, а не просто темный маг Кейас. Это его Симфония!

— Лучники и арбалетчики к проходу! Не пропустите ни одного врага!

Твою ж Бездну, как печет-то! Каждая пылинка вгрызается в магию, будто обезумевший хищник. В его мире были такие мелкие создания, атаковали роем в полете и кусали до смерти. Ему долго не удержать брешь. Держись, милая! Еще немного, пока люди без магии не завалят проход. Главное, чтобы враг больше не проник. Маги не смогут сражаться. Людей слишком мало здесь. Продержись еще немного, а после они построят каменную стену. А мы поможем им вытесать камни.

Баррикада росла. Наконец проход оказался завален. Кей призвал тьму назад. Приказал ей скинуть с себя каждую заразную пылинку и выступил за пределы зараженной земли. Он должен это сделать. Пусть и скребет что-то в душе.

Кей развел руки и соорудил барьер по краю пораженной зоны. Защитники стены не сразу сообразили, что произошло, а когда поняли, в панике просились прочь, пытаясь выбраться из ловушки, но натолкнулись на мерцающий тьмой барьер.

— Какого демона? — рявкнул Киран с той стороны, с ненавистью глядя на растрепанного уставшего парня. — Что за шутки?

Кей понимал, что он устали, что испуганы, но не мог позволить зараженным распространять поглотитель.

— Здесь много магов! Порошок их убьет, — спокойно ответил Кейас, глядя в глаза близнецу Маргариты. — Пока нельзя вам сюда. Вы теперь защитники стены. Первый рубеж! Провизию и оружие вам доставят, как и камни, чтобы заложить проход тьма пропустит. Успокой людей. Объясни им. Если эта дрянь проникнет в Симфонию — погибнут все маги, разрушатся все дворцы. Теперь все в руках людей. Ты — илар, сражайся за своего сюзерена.

Киран прямо и смело смотрел ему в глаза, а потом перевел потерянный и болезненный взгляд на Маргариту, которая подошла к барьеру из тьмы и осторожно коснулась своей ладонью, по щекам текли слезы. Мужчина протянул свою руку, касаясь с другой стороны. В глазах тьма боли, но и вспыхивают огни решимости и отваги.

— Хорошо, — коротко кивнул он богу. — Будь по-твоему, Карающий на твою голову. Мы удержим проход.

Карающий поморщился, услышав свои имя. На ваши головы возродился он, на ваши.

— Им можно помочь?! — с мукой простонала Маргарита, глядя на него умоляюще.

— Я придумаю как, обязательно. Но пока выходить им нельзя.

Ответил Кейас и пошел прочь.

Глава 31_2

Атака войска темного застала Лаеля на дереве. На его широких ветвях он удобно устроился и дремал в облике ворона, когда не летал проведать Эйбис.

Проклятый Фериор чуть не разрушил всю четко спланированную тактику завоевания принцессы. К своей досаде Лаель понимал, что как никогда близок к краху. Эйбис начинала что-то подозревать и задавать неудобные вопросы. Лаель решил чуть открыться девушке, иначе о доверии не могло быть и речи. И так тоньше стала связь, по которой маленькая Бездна делилась с ним магией.

Проклятое божество! С него станется сказать малышке: ты спуталась с демоном.

И Эйбис испугается, не подпустит к себе. Перья дыбом становились, как представлял ужас в ее глазах и разочарование. Ведь как ее воспитывали? Демоны зло. Конечно, весь его народ очень сильно наследил в Симфонии, благодаря Багровому повелителю.

Вот же тварь такая! Лаель почувствовал знакомую ярость и раздражение.

Но кто вообще решил, что король демонов и его подопечные зло? Да плевать им всегда было на живущих на поверхности смертных.

Ну, почти…

Лаель раздраженно клюнул ползущего по ветке жука. Сильный клюв пробил хитиновую броню, распластав насекомое по дереву. Для него люди не более чем вот этот жук для ворона. Все нелицеприятные действия в отношении смертных букашечек — это вопрос выживания.

Лаель представлял ужас в глазах Эйбис, и хотелось свернуть башку ее дорогому божеству. Если девушка и не убежит с криками, то обвинит во всем, что Лаель пусть и планировал, но не сделал. Упрекнет в том, что врал. Но вообще-то он и не врал. Так, недоговаривал. Для ее, между прочим, спокойствия. Лаель понимал, что оправдывает себя. Человеческие заморочки в виде совести иногда доставляли неприятности. Когда он вообще раньше задумывался о правильности своих поступков с точки зрения морали смертных?

Тьфу…

Совсем мозги набекрень из-за нитей мальчишки, призвавшем его когда-то и разделившим с демоном душу. Иногда нити смертного досаждали и здорово мешали. Но и подарили кое-что ранее неизведанное.

Прости, малыш, не переродиться тебе больше. Теперь ты — это я. А я — это ты.

Нити слились, стали единым целым, одним существом. Пусть и досадно от этого и боль от смерти чужой матери до сих пор терзает и вызывает дикую ярость древнего демона.

Лаель теперь отчетливо помнил тот день. Отчаянную мольбу мальчишки, обращенную к самой темной твари Бездны. Он даже удивился тогда, сидя на своем троне. Чтобы дети молили не богов, а взывали демонам? Что там вообще происходит наверху?

И Лаель откликнулся на зов. Явился. Внял мольбе.

Малыш просил спасти мать. Умолял, протягивал к нему руки и плакал. Лаелю даже не по себе стало. Не любил брать детские души. Да и зачем? В мальце магии ни пылинки. Пытался объяснить, что его матери лучше будет переродиться, хотя сам не верил в это. Нити сплетутся в новый узор и подарят более счастливую жизнь, так придумал их бог. Но малец был упрям.

Забрать душу легко. Только зачем она ему? Да и как-то не по себе от такого отчаянного зова. Малыш смотрел на него, как на последнюю надежду и спасителя. И Лаелю это… нравилось.

— Ты понимаешь, что отдаешь мне свое посмертие? — в порыве жалости спросил он паренька.

После его вопроса мальчишка вздрогнул, побледнел и четко ответил:

— Да.

— А ты думаешь, мне оно нужно? — искренне удивился Лаель, хотя больше размышлял вслух.

Отговаривать мальца начал. Убеждал, что смерть для них, букашечек, еще не конец. Но букашечка оказалась упрямой.

— Что тебе нужно еще? — стенал мальчишка. — Я все отдам, все. Жизнь, душу, посмертие, себя.

Надавать бы подзатыльников, выбить дурь из головы! Мамка не научила тебя, не заключать договоров с демонами?

— Мне этого мало, — жестко сказал Лаель тогда, надеясь отпугнуть, лишь бы не марать руки, забирая детскую душу.

— Что ты хочешь?

— Стать тобой, — после этого мальцу стоило бы с криками убежать, но не тут-то было.

— И ты спасешь мою мать? — не испугался мальчишка и даже вздохнул облегченно.

Вот глупый детеныш!

— Ты уверен, что хочешь этого? Подарить ей жизнь, вместо посмертия? Даже если это будет не совсем такая жизнь, как была?

— Да.

Что ему оставалось делать? Он никогда не был чудовищем, забирающим детские души. У него был свой кодекс чести, как бы смешно это не звучало. Как-то мерзко все это, грязно. И не оправдывает цели — выжить.

Но Лаель сделал это… из жалости. Он не забрал мальчишку, напротив, пустил в собственную душу, слился с ним, впитал человеческие нити, меняя его, но и сам изменился навсегда. Но еще король демонов знал, что слившись со смертным, сможет попасть во внешний мир. Человеческое тело не будет испытывать страданий в отличие от облика демона. А ему нужно туда, чтобы защитить своих «деток».

Мать мальца улетела вороном со своего костра, как и целительница Лийера, за которую так просила Эйбис. Жизнь — высшее благо. Хотя боги считали, что их подопечным лучше перерождаться, но смертные-то не понимали божественного замысла, цеплялись за свои жизни, за близких. Глупые.

А потом он уснул в теле мальчишки, чтобы не свести смертный разум с ума. И спал, пока душа мальца не сломалась под пытками жрецов веры. Перепуганный мальчишка где-то там до сих пор, внутри него самого. Потерялся, но его нити навсегда стали частью древнего демона, как и человеческие воспоминания, чувства и эмоции… боль и страхи. Так что Лаель и не врал, рассказывая Эйбис свою историю. Она с мальцом у них теперь общая. Только умолчал о некоторых вещах.

У Фериора также проходит перерождение? Если бы не кидалось на него божество со своей тьмой при каждой встрече, можно и спросить было бы. Хоть раз за тысячелетия поговорить нормально, расставить все по своим местам. Но нет… Досадно. Фериор думает, что цель всей жизни Лаеля — убить посмевшего его победить бога. Пф… ну и самомнение у Карающего, конечно. Нужен он ему триста лет. Мальчишка же по сравнению с ним. Фериор даже не знает, с кем связался на самом деле. Хотел бы Лаель, давно бы убил. Фериор искренне считал, что одолел его в бою. Ха-ха! Наивный Разрушитель!

Распсиховался божество, что Лаель женщину у него увел. Вот же тварь неразумная. Даже имя демона вспомнил, договор нарушил из-за малышки Эйбис. В тот день Лаель едва сдержался, чтобы не растерзать соперника. Очень уж не любил, когда использовали его истинное имя для порабощения воли. Мог же, но… не захотел. Пусть Фериор и не поверит в это никогда, но Симфонии нужен бог. А древнему демону самому — соперник… Скучно же одному. С появлением темного бога Лаель хоть вылез из Бездны своего отчаяния, собрался и начал действовать, ведь до этого только злобствовал и терзался, бесился от осознания своего поражения и не находил выхода.

Как всегда во всем виновата женщина. Сколько уже подобного Лаель видел за свое существование. Он развлекался иногда, устраивая встречи мужьям и любовникам, было дело. А теперь сам на своей шкуре почувствовал, как оно. Паршиво. Человеческое сердце ноет, руки трясутся от желания ее обнять и понимания, что теперь может потерять, тело горит от одного прикосновения. А мысли о том, что делал с ней другой, заставляют с ума сходить от ревности.

Тише, малыш, нечего сопли распускать. Обратился он к человеческой своей части, пусть это и попахивало безумием. Нас, демонов, так просто не взять. Да, заврались, согласен.

Но разве он мог сказать правду? Тем более такую, какую может преподнести Фериор малышке с божественной высоты своего высокомерия. Божество же сам ни Бездны не знает. А пафоса-то сколько.

Все же самолюбие довольно урчало, когда представлял реакцию божества на Эйбис в объятиях врага.

Пустоту тебе космическую, а не девчонку.

Эйбис сопротивлялась так мило, хотя он ведь не дурак, чувствовал все ее сомнения, интерес и любовь. Ее тело Лаель мог получить давно, сломить слабое сопротивление, настоять, но… Ему больше нужно. Что значит тело для древнего демона? Эйбис должна принадлежать ему вся, каждый ее вздох, каждая ниточка ее души. А для этого нужно не допустить ее примирения с Фериором, но пока ничего дельного в голову не приходило.

И смертные эти копошатся. Напали бы уже друг на друга, что ли. Скучно же. Ему плевать, конечно, на все их войны, пока его «деток» не трогают. А Багровый после явления неуправляемого демона опасается лезть в запретные ритуалы.

Правильно, тварь, боишься. Рискни только еще раз. Смерть тебе покажется блаженством. Демоны тебе нужны? Так узнаешь, какие мастера демоны в пытках. Я тебе устрою канонических тварей из священных книг твоей веры.

Лаель злорадно усмехнулся. Начитался за бытность слугой веры. Демон поражался фантазии людей, сам бы до такого и не додумался.

Когда же эта смертная душонка попадет в его лапы? Багровый повелитель думает, что оплатил сделку с королем Бездны чужими душами и даже не представляет, какая подлянка его ждет после смерти. Не зря он когда-то заинтересовался другим темным, с сильной волей. Синхар так и не заключил с ним договор, но оказался невероятно полезен. Жаль, что демоном отказался стать. От такого приобретения стая бы только выиграла.

Из вороха мыслей, которые перекатывались по кругу большими шарами, пока он дремал на дереве в облике ворона, Лаеля отвлекли звуки битвы. Багровый повелитель все-таки пробил его стену. Досадно. Но Лаель изначально знал, что преграда временна. Слишком много сил нужно, чтобы поставить по-настоящему нерушимый барьер, слишком много душ надолго сольются с Бездной.

А их и так мало, а новые брать не хочется. Надоело быть паразитом. Малышка Эйбис могла избавить его от такого существования. И обязательно освободит. Великий космос, опять расплылся маслом от одной мысли о ней. Ну, это уже никуда не годится. Соблазнить ее, в конце концов, чтобы мозги на место стали? Вряд ли поможет, конечно, Лаель не любил себе врать и отчетливо понимал свою зависимость от белокурой девчонки.

Темный минерал, поглощающий магию, сделал свое дело — в стене зияла брешь. Багровый повелитель отправил в проход отряд обычных людей. Даже слуг веры без призванных демонов приберег. Понятно все, пушечное мясо. Маги разделают их под орех. С той стороны стены воевать умеют, как и убивать. Скучно. Но глупый какой-то ход. Он бы не полез так бездумно в битву, постарался бы сделать проход больше. Теперь, когда в барьере дыра, защита начнет сыпаться быстро.

Лаель взлетел над поляной, обозревая битву с высоты птичьего полета. Держался над порталами, где не мешала стена. Вот же, Великий космос, а Багровый-то все-таки не дурак: истер поглотитель в порошок и накормил им магов. Божество едва успел спасти фивов и крылатую девчонку, мать Эйбис. Вмешиваться Лаель не будет, сильно зол на Фериора. Пусть божество сам расхлебывает и спасает своих людишек. Вроде бы отлично справлялся. Хотя и ему вредил поглотитель. Не так сильно, как магам, но покусывал. Занятно, нужно запомнить.

Лаель сделал круг над полем боя и вернулся на ту сторону стены. Что за дрянь-то такая? Явно не принадлежит этому миру, иначе не задевала бы его бога. Первый сделал решающий ход? Только плевать демону на игры богов. Вот совсем! Влез уже один раз, идиот! Хватит! Сами, букашечки, сами.

Лаель изменил направление и закружил у озера Мрака над скрытыми пологом порталами. Здесь людишки устроили госпиталь. Белокурую голову Эйбис заметил свысока.

Слава Бездне, не полезла в битву!

Она оказывала первую помощь раненым и изредка магией хилфлайгона исцеляла тяжелых, хотя сама бледнела при этом. Бесполезная растрата энергии. Они все равно когда-то умрут, смысл их спасать? Божество потрудился, чтобы их души перерождались в Бездне вечно, чего переживать-то тогда? Самый страшный бог Симфонии, а такой заботливый.

Ядовито рассуждал Лаель, делая еще один виток над порталами.

Но на очередном круге его собственное сердце едва не остановилось. Атака у дыры в стене захлебнулась. Люди без магии отстояли проход и забаррикадировали его. Божество отгородило зараженных от магов стеной тьмы. Вроде бы все закончилось. Но так кажется только с той стороны. А с этой… Багровый повелитель направлял замысловатые механические устройства, способные швырять камни в сторону скрытой от его взора части Озера Мрака. Темный знал, что порталы есть, но не мог их найти. Магия фивиретов обманывала людей, но не сможет обмануть снаряды с поглотителем. Они порушат защиту, раскрывая путь к действующим порталам, убивая раненых магов и… Эйбис.

Твою ж Бездну! Времени на раздумья не осталось. Лаель спикировал вниз, превращаясь в человека рядом с ней. Эйбис так мило вздрогнула, испугавшись. Но тут же расслабилась, узнала его. Доверяет все-таки, потеплело на душе. Маленькая, наивная, нежная.

Лаель схватил ее за руку и потянул за собой.

— Лаель, куда ты меня тащишь? — возмутилась принцесса и попыталась вырваться.

— Быстрее, некогда разговаривать. Сейчас сюда полетят снаряды с поглотителем. Они сначала разрушат защиту, потом убьют всех, в ком течет магическая кровь, — пояснил он, потому что Эйбис упиралась и отказывалась идти.

Эйбис вздрогнула, побледнела и обернулась к озеру Мрака.

— Быстрее, нет времени на размышления, Эй-бис, — поторопил он.

— Но… как же люди. Там столько раненых? Нужно им помочь, предупредить.

— Они все равно не успеют убраться, — раздраженно рявкнул Лаель. — Умрут хоть от ран, хоть от поглотителя, какая разница.

Эйбис вырвала у него руку и посмотрела с ужасом. Будто демонический облик разглядела. Чего это она? Он же спасать явился.

— Есть разница, — разозлилась она и топнула ногой. — Мы можем спасти, хоть кого-то, а не убегать, как трусы.

— Не успеем, Эй-бис. Ты что не понимаешь, просто не успеем!

— Мне все равно, — расправила она плечи. — Я не брошу людей. А ты хочешь — уходи или улетай, — обожгла презрением принцесса.

Развернулась и побежала к своим обожаемым людишкам. Великий космос! На плечо ее и прочь из зоны поражения? Лаель уже собирался воплотить свой план, как прозвучал первый залп. Снаряд разрушился, столкнувшись со словом короля фивиретов. Поглотитель рассыпался, пожирая древнее заклинание. Очень быстро. Время шло на такты.

Люди запаниковали. Кто мог уйти своими ногами — бежал прочь. Лекари изо всех сил, пытались спасти тех, кто не мог идти сам. Малышка Эйбис, не жалея себя, исцеляла кого могла, чтобы люди смогли выбраться.

Второй залп. Защиты почти нет. Сейчас на головы этим безумным посыплется отравленная пыль. Она уже пеплом кружилась в воздухе, медленно приближаясь к земле. Лаель побежал к Эйбис. Девушка выставила руки вперед, отгораживаясь магией отражения.

— Нет, или помогай, или уходи, — рявкнула она, а потом задумчиво перевела взгляд на свои руки.

Память предков работала в ней исправно. Эйбис подняла руки и направила магию отражения к летящей на головы пыли. Зеркальный щит остановил поглотитель. Волны силы распространялись от Эйбис, укрывая раненых магов, кожа ее сияла так ярко, что хотелось зажмуриться. Все же малышка почти богиня, пусть и не знает об этом. Ее магия самая сильная в этом мире. Но и ей не совладать с поглотителем. Лаель видел, как вместо того, чтобы отскакивать, пылинки оседают на щите магии отражения, как медленно прогрызают его.

— Эйбис, ты не удержишь, поглотитель убьет тебя, — в панике кричал он.

— Ну и что? Зато другие спасутся. Тебе не понять.

Заорать в пору. От страха за нее сердце замерло. Героиня, Великий космос! Ловко Фериор наплел. Создал идеальную жертву. Только дырку тебе в пустоте, а не Эйбис. Лаель не даст умереть своей королеве. Глотнуть бы только силы этого мира. Демонскими штучками тут не поможешь никак.

Лаель усмехнулся, подскочил к Эйбис, схватил ее за талию и поцеловал. Его губы жестко смяли губы Эйбис, заставляя их приоткрыться. Его богиня возмущенно замычала, но не оттолкнула. Барьер держит. Держи, держи, яркая. Ничего личного, сила нужна, как воздух, чтобы тебя спасти, идиотку.

Не отпуская талии девушки, Лаель оторвался от ее губ. Подмигнул в ответ на взбешенный взгляд и поднял руку. Заклинание уже выстроилось в голове с идеальной точностью, осталось только произнести команду призыва. Пуск, объект, действие, все остальные детали у него в голове. Кружево заклинания, все его узлы, условия, ограничения появляются мгновенно в разуме древнего, остается лишь запустить его.

— Нарекаю ветер ураганом, уносящим пыль, — произнес он, не сводя насмешливого взгляда со взбешенной Эйбис.

Не отпустит, должен же быть какой-то подарок ему за спасения смертных букашечек. Боль пронзила тело. Безумный поток энергии вырвался из ладони к небесам и вокруг.

Ветер усиливался, завывал, рвал волосы, клонил деревья к земле, поднимал вместе с поглотителем листья, комья земли, мелкие предметы. Вихрь подхватил падающий поглотитель, каждую крупинку. Закрутил смерчем, не позволяя упасть на землю. Лаель коварно усмехнулся и выбросил руку в сторону вражеского лагеря, направляя ураган. Смерч повиновался его приказу, несясь к отрядам Багрового повелителя. Люди кричали и спасались бегством. Ураган подхватывал с земли механические катапульты, оружие доспехи, вырывал с корнями кусты и мелкие деревца. Швырял обломки на землю, калеча людей, ломая лагерь.

Во рту появился привкус крови, она испачкала губы. Силы оставляли древнего, напоминая, что здесь он всего лишь жалкий демон, паразитирующий на других. Лаель внимательно посмотрел на творящийся в лагере противника конец света. Выведены из строя, хотя бы на время. Жрите свой поглотитель сами.

Он опустил руку. Эйбис изумленно вскинула брови, смотрела, открыв рот. Вот это он показал, как не знает своих сил. Молодец! Заврался окончательно.

А потом, Эйбис освободилась из его рук и… дала пощечину.

Смех вырвался против воли. Заклинание кошмарно вытянуло силы, что впору орать, а он смеялся.

— Ты такая красивая, когда злишься, Бездна моя, — поддел он Эйбис.

Как паршиво-то. Каждая нить звенела, грозя разорваться. Ноги едва держали. Кровь уже текла и из носа.

— Как ты это сделал? — подозрительно сощурилась девушка. — И какого демона поцеловал меня? Нашел время.

Лаель смеялся, хотя из-за боли его смех походил на стоны. Настоящая женщина. Поняла, что спас, но по морде съездила, чтобы не лез с поцелуями без спроса.

— Хотела своих раненых — получай! — усмехнулся он.

Барьер все-таки потребовал больше силы, чем этот маленький ураган. Эйбис, прищурив глаза, подозрительно его рассматривала, заметила кровь на его губах.

— Тебе нужна помощь, — решительно заявила малышка и подошла совсем близко.

Лаель чувствовал ее запах и едва сдержался от того, чтобы обнять. Проверяет его на повреждения своими светящимися ладошками, только слабость его другой природы.

— Ты цел, — удивленно констатировала Эйбис и покосилась на кровь на его губах.

— Поцелуй лучше, — подмигнул ей Лаель. — Быстрее поможет.

— Идиот! — фыркнула Эйбис. — Могу с другой стороны приложить для симметрии, — она угрожающе подняла ладонь.

Но взгляд ее рассеивался. Лаель знал, что она наблюдает за тем, как магов выносят и выводят из долины порталов.

— Эйбис, нужно уходить. Здесь стало опасно. Иллюзии твоего отца нет больше. А работающие порталы слишком лакомый кусок. Скоро здесь будет бойня.

Он, конечно, навел шороху во вражеском лагере своим ураганом, но много времени темному не нужно, чтобы навести порядок. В запасе ночь, может чуть больше.

— Значит, я буду сражаться вместе со всеми.

Включила видгара, Великий космос! Даже клинки проявились немного, и пламя в глазах вспыхнуло. Лаель закатил глаза.

— Я тебя сейчас выпорю, неугомонная женщина. Не смей соваться. Иначе я тебя унесу отсюда и закрою где-нибудь, обещаю, — изо всех сил делал вид, что эти силы еще остались, пусть и ноги подкашивались. — Беги, лучше предупреди своих, что иллюзия пала.

Эйбис гордо вскинула голову и фыркнула. А потом все же смягчилась, посмотрела на него с благодарностью, приподнялась на носочки и поцеловала в щеку. Быстро отпрянула, испугавшись своего порыва. Лаель вымучено улыбнулся.

— Спасибо! — прошептала Эйбис и побежала к лесу.

Герой, Бездна! Самому смешно. Лаель сосредоточился и обратился в ворона. Лететь было тяжело, он несся почти над землей. И чего не сделаешь ради наглой белобрысой девчонки? Чуть не сдох, Великий космос! А губы у нее такие сладкие все-таки. Эйбис будет принадлежать ему теперь уж точно. Выкуси, божество!

Глава 32_1

Кейас медленно прохаживался по краю барьера. Дела обстояли из рук вон плохо. Атаку у стены он остановил. Людские отряды расположись лагерем вокруг заваленной бреши, часовые несли вахту. Этот пролом можно охранять очень долго. Неудобно драться и атаковать в таком узком пространстве. Достаточно пару сотен воинов и проход можно удерживать годами.

Поглотитель, конечно, совершенно спутал его планы. Можно противостоять минералу в виде абсолютно темного меча, но невозможно сражаться, когда он сыплется на головы и заражает мага изнутри.

Еще и Багровый повелитель только отвлек их внимание атакой на стену, а в это время разрушил отводящее взгляд заклинание над долиной порталов. И если бы не странный ураган, погибли бы все раненные маги и… Эйбис.

У него чуть сердце не остановилось, когда пришли панические вести об атаке на госпиталь. Он знал, что Эйбис там. Даже радовался, что девушка не стала делать глупости, не сунулась в бой, а занялась тем, что умеет лучше всего — исцелением. Он видел, что Эйбис побежала следом, услышав новость об атаке. Стояла невдалеке и смотрела на бой ошалелыми и испуганными глазами. Кей очень боялся, что в ней заговорят видгарские корни и потянут в бой. Но помогла Маргарита. Опустилась рядом с дочерью и вывела ее из оцепенения четким приказом:

— Не мешай им! Наша задача сегодня — спасать, а не отнимать жизни.

И он радовался, как идиот, потому что боялся, что будет постоянно отвлекаться, чтобы уберечь девушку. А потом пришли вести об атаке на госпиталь. Руки задрожали, душу свело судорогой. Он бросил все и бежал, как безумный. Но прибежал, когда все было кончено.

Он, почти не дыша, высматривал Эйбис в толпе уцелевших и, заметив белокурую целительницу, чуть не сошел с ума от счастья. Подбежал к ней и обнял, так крепко, что у самого дыхание перехватило. Эйбис закрутилась в его руках и сдавленно прошептала:

— Задушишь!

Кей ослабил объятия, но не смог отпустить ее от себя. Смотрел в дорогое лицо и целовал губы, щеки, подбородок, глаза.

— Как я испугался за тебя, маленькая, — шептал он.

Забылось все, покрылось пылью, поглотитель и опасность, угрожающая ее жизни, съели боль, ревность, обиду. Эйбис сопротивлялась слабо, только упиралась ладошками в грудь, смущенная его напором.

— Кей, на нас смотрят, — бормотала она. — Пусти!

И он вспомнил, что больше не имеет права на ее поцелуи. Разжал разочарованно руки. Грудь вздымалась сильно от быстрого бега и страха за нее.

— Как вы спаслись? — уже спокойно спросил он, хотя больше всего в мире хотелось сграбастать ее в охапку, спрятать где-то и знать, что любимая девушка в безопасности.

Эйбис рассказала, как все было. Без утайки. Услышав имя соперника, Кейас сжал кулаки. Вот же демон облезлый. Опять герой в ее глазах. Только как он это сделал? Кей не замечал за демонами способностей управлять воздушной стихией.

— Ты уверена? — недоверчиво переспросил он, понимая, что тон против воли стал более хриплым и рычащим, а тьма заволновалась.

— Щит и ураган видели все, можешь спросить, — обиделась Эйбис.

— Хм… — замялся он. — Это странно. Может, это все-таки ты вызвала ураган? Твои предки хилфлайгоны изредка получали способности управлять ветром.

С демона станется навести иллюзию, чтобы Эйбис снова считала его спасителем.

— Я в это время держала щит, — видно, что такая мысль даже не приходила ей в голову.

Кейас не стал спорить. У них еще будет время разобраться. Слишком много проблем накопилось: поглотитель, дыра в стене, раскрытые для врага порталы, предстоящая атака Багрового повелители и неспособность магов дать отпор.

Он все же поцеловал Эйбис. Ласково приподнял ей голову за подбородок и быстро коснулся своими, лишь на такт задержав поцелуй, а после пошел к своему шатру. Девушка нахмурилась и проворчала себе под нос:

— Правильно, зачем вообще спрашивать? Мое же мнение никого не интересует уже.

Кейас хмыкнул себе под нос. Правильно, не интересует. Он сегодня понял, как сильно дорога ему маленькая принцесса. И плевать ему на всех демонов-спасителей. И спрашивать не будет больше. Она — его королева. И кое-кому придется это понять.

На совет собрались в его шатре. Хмурые и бледные маги природы, магистр Разгор и магистр Марк. Только Маргариты не было. Разрушение связи с близнецом сильно подкосило женщину. Сложившуюся ситуацию обсуждали долго.

Но все упиралось в демонов поглотитель. Людские отряды Речного источника уже подтягивались к порталам, собираясь дать бой. Но их пока слишком мало. А отряды Озерного края остались заперты в зоне у стены.

Навечно их там Кей не оставит. По сути, если снять пропыленную одежду и несколько раз вымыться, то люди могли избавиться от поглотителя и не несли вред окружающим, лишь тем, с кем у них присутствовала магическая связь. Для безопасности Кейас просто предложил людям, сражающимся у стены, после выхода из закрытой зоны соблюдать месячный карантин и не приближаться к магам. Может и лишняя предосторожность, но лучше перестраховаться.

К сожалению, не всем магам повезло. Несколько полукровок успели вдохнуть поглотитель. Некоторых убило практически мгновенно, но у других начались перебои с магией, будто блокировало ее что-то изнутри. Скорее всего, реакция на поглотитель зависела от количества попавшей в тело отравы. И Кей очень надеялся, что мудрый организм фивов найдет способ справиться с чужеродным влиянием и выведет поглотитель естественным путем.

Но, к сожалению, в остальном ситуация оставалась плачевной. Ураган разнес лагерь Багрового повелителя, но не нанес серьезного ущерба. Войско фанатиков веры появится в долине с порталами, как только взойдет солнце, и Кей сомневался, что темный не станет больше использовать поглотитель.

Магам сражаться нельзя, людей слишком мало. В одиночку он тоже не справится. Вполне вероятно завтра они потеряют порталы, и тогда войну можно будет считать проигранной. Уничтожить бы как-то запасы поглотителя. Только как? Кей с досадой понимал, что и на него действует черный порошок. Тьма слушается, если его не так уж и много, но уничтожить запасы не сможет. Да и опытным путем не хотелось убедиться в том, что поглотитель способен убить бога.

Сошлись на том, что бой примут люди, и разошлись отдыхать, усталые и отчаявшиеся. Эйбис и вовсе не дождалась конца совета. Малышку сморило. Она молодец, лечила людей, закрыла их щитом. Настоящая королева. Не странно, что отключилась с непривычки и усталости за столом, положив белокурую голову на скрещенные ладони.

Кей нежно поднял ее на руки и отнес на свою постель. Он завоюет заново свою королеву. Заставит ее забыть о проклятом демоне. Вызов принят, тварь подземная, не тебе тягаться с богом тьмы. Не удержался и ласково погладил девушку по щеке. Эйбис что-то пробормотала во сне и улыбнулась. Он не смог сдержать ответной улыбки. Чумазая немного, но красивая. Кейас накрыл ее своим плащом и вышел проветрить голову. Слишком тяжело думать в ее присутствии.

В этом месте его барьер касался стены. Тьма чувствовала рассеянный возле него поглотитель, преграда потрескивала и шипела, когда ветер кидал на нее крупинки злополучного песка. Первый сделал свой ход, и пока Карающему ответить на него нечего.

Уничтожить бы запасы поглотителя, местонахождение которого давно разведала его магия. Только как? Людям с этой задачей не справиться. А маги и близко подойти к минералу не смогут. Кей может отвести глаза своей тьмой, но большое скопление поглотителя и его оставит беспомощным.

Задумавшись, Кей едва не пропустил появление врага. Тьма зашипела и яростно зарычала, почувствовав демона. Но Лаель не собирался нападать. Кажется, он даже не заметил взбешенного бога за стеной тьмы. Черный ворон легко влетел под купол, обернулся человеком и огляделся.

Кей злорадно хмыкнул. Придурок! Поглотитель сейчас сожрет его. Первым порывом было предупредить, но Кей сдержался. Сам виноват, тварь Бездны. Но Лаель удивил его: бродил вдоль стены, заставляя поглотитель вылетать из-под его сапог темным облачком. А потом и вовсе присел и запустил ладонь в зловредную пыль. Поглотитель испачкал ему руки, просачиваясь ручейками песка сквозь пальцы. А потом эта тварь понюхала странную субстанцию и на удивление Кейаса не свалилась в судорогах. Лаель насыпал поглотитель в небольшой мешочек, затянул тесемки, обернулся птицей, смешно покувыркался в воздухе, видимо, стряхивая остатки песка, и улетел.

Кей проводил его ошалелым взглядом. Значит, на эту тварь поглотитель не действует? Занятно. Какой, в черную дыру, занятно, это странно и невероятно. Лаель — маг и маг очень сильный. Так почему же? Что не так с этим демоном?

Хотя с другой стороны демоны не его создания. Они здесь жили до его появления и откуда взялись — никто не знал. Это вообще было странно. Фериор прилетел в мир, только созданным ими, и обнаружил, что тот заселен. Мало сказать, что он удивился. Молодой бог был шокирован и искренне не понимал, как в его Симфонии появилась эта нечисть. Так что вполне вероятно строение организма демонов имеет другую природу, и поглотитель на них не действует.

Жаль. Фериор со злорадством подумал, что был бы рад, если бы тварь самоубилась из-за своего любопытства.

Нужно отвлечься. Лаель бесил его своим наличием во внешнем мире, но особой угрозы не представлял. Кей знал, что тварь не станет поднимать свое войско, пусть и обиделся немного после их последней стычки. Его «деткам» будет больно. Заботливый папаша не пойдет на это. Хотя в Бездне Карающего ждет теперь «жаркая» встреча и новая война.

Кей пошел вдоль барьера и застыл на месте от внезапно посетившей идеи. Твою Бездну, какой никакой, а это выход. Демон, конечно, взбесится, но Кейас рискнет с ним столкнуться и… потешит свое самолюбие заодно.

Когда Кейас вернулся в шатер, была уже глубокая ночь. Над лагерем встала полная луна, которая и позволила сегодня единственному симфу войти в силу на поле боя. Кейас с нежностью посмотрел на спящую Эйбис, поправил свой плащ, который служил ей одеялом. И, усмехнувшись, расшнуровал нижнюю рубашку, спуская с плеч. Чуть потянул плащ вниз, открывая оголившиеся плечики принцессы, шею и вверх груди. Все остальное заботливо прикрыл. Теперь можно подумать, что она обнаженная спит в его постели. Наказал тьме бдить, если девушка проснется, осторожно навеять на нее сон, а если будет вертеться скрыть выглядывающую одежду. Тьма призрачной кошкой улеглась на грудь принцессе, обнимая Эйбис и защищая.

Кейас вернулся к столу, подготовил бутылку вина, два кубка, поставив их у ножки грубо стесанного походного стола, достал кинжал из-за пояса и положил его на столешницу, удобно сел и четко произнес:

— Лаель, король демонов, истинным именем заклинаю, явись!

В шатер ворвался ворон, приземлился на землю и перекинулся.

— Ты что совсем страх потерял, божество, — зашипел Лаель. — Я же тебя сейчас тут же и положу.

Кей усмехнулся. Демон, он и во внешнем мире демон. Имя его притягивает, как магнит. Лаель не может сопротивляться зову, хоть только Эйбис может им помыкать.

Лаель уже потянул меч.

— При ней? — усмехнулся Кейас, указывая на спящую Эйбис. — Ну-ну, давай. У нее много вопросов будет. И твое трусливое фиглярство еще раз не поможет. Особенно когда Эйбис увидит тебя в истинном облике. Что там у тебя за демонские причиндалы: рога, копыта, когти, хвост?

— Рога у тебя, божество, — огрызнулся Лаель, не сводя взгляда с девушки.

Ты смотри-ка, даже тише заговорил, а то ревел, как бык. Кей с наслаждением наблюдал за гримасами на лице Лаеля. Демон скривился, стиснул зубы и сжал кулаки. Импровизация удалась на славу, Лаель явно подумал, что Эйбис спит обнаженная.

— Ты уверен в этом? — поддел Кейас. — Кажется, рога все-таки имеются.

— Ты вообще бессмертный, божество? — зарычал демон, даже тьма тут же пришла в боевую готовность от его рыка, навострила уши и подняла голову.

Но Кейас ее сдержал, глядя сопернику прямо в глаза, спокойно и расслабленно. Пусть видит, что перед ним победивший его бог, а не ревнивый мальчишка. Роли поменялись, тварь подземная.

— Как ты догадался? — поддел он Лаеля, усмехаясь с превосходством. — Что ж не нападаешь? Или и правда забыл, что у тебя за магия и как ею пользоваться? Я слишком сильно приложил тебя об землю? Память отшибло?

— Что тебе надо? — рыкнул Лаель, оборачиваясь и посылая сопернику убийственный взгляд. — Не боишься трепать мое имя? Оно тебе не принадлежит. А знаешь, что я с такими смелыми делаю?

Видно было, что демон еле сдерживается, его трясет от ярости, что даже колкости проглотил и не ответил. Первый пункт плана выполнен: Кейасу удалось выбить у соперника почву из-под ног.

— Я всего лишь хочу заключить с тобой договор, что мне еще может быть нужно от демона? — усмехнулся Кей.

Лаель сначала вскинул брови озадаченно, а потом подозрительно прищурился.

— Вот ни капли не смешно, — прошипел он, косясь на Эйбис.

Боится разбудить девушку, да ее после магического истощения ее и взрывами не разбудишь, а если и начнет просыпаться — тьма побеспокоится об этом.

— Почему же? Мне даже очень, — самолюбие облизывалось, соперник уязвлен и взбешен. — Но насчет договора я серьезно. Только давай не будем будить нашу маленькую Бездну. Устала бедная. Сначала бой, потом благодарность спасителю, — Кей подмигнул взбешенному демону и тихо рассмеялся.

Лаель молча показал ему неприличный жест. Кей закатил глаза, ликуя внутри. Лаель тихо ругался под нос, но не ушел. Интересно твари, зачем позвал. Кейас знал, что король демонов до Бездны любопытен и не сможет уйти, не узнав, что понадобилось от него давнему сопернику.

Кей жестом предложил ему есть напротив. Лаель оседлал стул и, скрестив руки на груди, ожидал продолжения с выражением лица «чихать я на тебя хотел». Хорохорится, а глазами так и зыркает на Эйбис. Что задело, тварь неблагодарная?

— Я тебя очень внимательно слушаю, — расслабленно протянул демон, беря себя в руки. — Что же тебе нужно, божество, от такого презренного существа, как я?

— Не прибедняйся, — хмыкнул Кей. — Тебе не идет, ваше величество. Помоги мне уничтожить поглотитель и шахту, где его добывают, — перешел он к делу.

— Пф… нет, — со злорадством ответил Лаель. — Сам спасай своих букашечек. На кой мне надо тебе помогать? Договор ты порушил сам.

— А как же память о былой пламенной вражде? Обиделся что ли? — поддел Кейас. — Ну-ну, ваше величество, женщины они такие непостоянные.

— Иди в Бездну, — огрызнулся Лаель, а желваки на лице так и ходят туда-сюда.

— Что за пошлые предложения, ваше величество, — похабно усмехнулся Кейас, скосив взгляд на Эйбис. — Могу же и исполнить твое пожелание. Свечку держать будешь?

Великий космос! Прости маленькая за такой чудовищный каламбур. Кей надеялся, что Эйбис никогда не узнает об этом поганом разговоре. Но с демоном нужно разговаривать на его языке. Лаель должен четко понимать, что Эйбис для него потеряна.

— У тебя все, божество? — успокоился демон. — Забудь мое имя, в последний раз предупреждаю.

Он уже начал подниматься, но Кейас его остановил.

— Тебя даже не интересует плата? — насмешливо заметил он. — Как недальновидно для демона.

— А что ты мне можешь предложить? — фыркнул Лаель. — Свою бессмертную душонку? Не смеши. Мне от нее толку нет.

— Цена… — многозначительно протянул Кейас и указал рукой на походную постель, где посапывала сладко Эйбис.

— Плащ, кровать? Или, может, ты отдашь мне свой шатер? — съязвил Лаель, усмехаясь.

Знает, сволочь, что предмет торга должен быть произнесен вслух.

Кей усмехнулся, закатил глаза, достал заранее приготовленную бутылку вина и два кубка. Медленно открыл ее, налил вина, показывая противнику, как у него якобы дрожат руки, и протянул один кубок демону.

Лаель не сводил с него внимательного взгляда, ждал, кубок принял спокойно и опустошил его залпом, коварно усмехнувшись. Правильно, он должен чувствовать себя хозяином положения.

— Мне стало скучно, божество, — тарабаня пальцами по столешнице, сказал Лаель. — Озвучивай цену или я ухожу.

— Ты же понял, что я предлагаю, — обреченно вздохнул Кейас.

Демон должен подумать, что он нервничает и юлит. Карающий надеялся, что во взгляде, которым он наградил Эйбис, было достаточно тоски и отчаяния.

— Так не пойдет, божество, — хищно оскалился Лаель, почуяв выгоду для себя. — Цена должна быть озвучена.

— Я отдам тебе… нашу маленькую Бездну, — Кей сделал вид, что запнулся и с трудом предложил ему Эйбис.

Ну, давай же тварь безрогая, заглатывай наживку. Такой шанс утереть нос богу, забрать у него самое дорогое.

Демон перестал тарабанить по столу и вперился в соперника прищуренными глазами, пытаясь понять игру бога.

— Эйбис тебе не принадлежит, — спокойно ответил он.

— Принадлежит, и ты знаешь об этом. Я же создатель, тут все мое. Тебе нравится моя соблазнительная Бездна — забирай, — Кей даже рукой раздраженно махнул в сторону Эйбис. — Мир важнее. Если ради его спасения, нужно отдать ее, то так уж и быть, — развел руками, надеялся, что лицо у него потерянное и несчастное.

Он честно пытался не смеяться и выглядеть удрученным.

Дырку ты от пустоты получишь, а не Эйбис, тварь подземная.

— Зачем мне то, что я могу получить сам? — фыркнул Лаель, хотя видно было, что демон задумался.

— А можешь? — Кейас многозначительно скосил взгляд на Эйбис. — Ты ее спас, а поблагодарила она меня. Да и вообще, стоит ей только узнать кто ты, она и близко к тебе не подойдет. Ты же понимаешь это, ваше величество?

Лаель заскрипел зубами. Ногти оставили на столешнице длинные борозды. Кейас воспользовался моментом. Он демонстративно взял лежащий на столе кинжал и, разрезав ладонь, протянул руку демону.

— Ты помогаешь мне уничтожить поглотитель и завалить шахту, а я отдаю тебе нашу Abyss. Договор?

Лаель уничтожил его взглядом, схватил кинжал, полоснул по своей ладони и пожал руку.

— Договор, божество, — а потом притянул Кейаса к себе за руку и прошипел. — Нарушишь слово, я тебя заберу, вместо нее. Таково мое условие. Будешь шутом при моем дворе.

Кей не отвел взгляда, только усмехнулся и выдернул руку.

— Не угрожай, а то я подумаю, что тебе страшно. Договор скреплен кровью.

— Вот именно, божество, — приподнял бровь Лаель и скосил взгляд на Эйбис. — Какой у нас план?

Кей хмыкнул, разлил вино по кубкам и достал карту.

***

— Божество, а тебя в твоей божественной школе не учили, что «подберемся поближе, а там посмотрим» — это не план вообще? — ворчал Лаель.

Кей только закатил глаза.

— Ты заткнешься сегодня или нет? — шикнул он на «союзника». — Мне нужно было осмотреться на местности, чтобы скоординировать наши действия.

Не говорить же ему, что договор — это чистый экспромт, и никакого плана уничтожения поглотителя на момент его подписания у Кея не было особо. Кейас не верил до конца в то, что сможет подловить Лаеля, но расчет оказался верным.

Самой главной проблемой оставалось определить места хранения поглотителя. И если таких мест будет много — исполнить его план будет весьма затруднительно. Кейас собирался применить божественную силу, рискуя привлечь внимание Первого. Но если Первый явится… Фериор даст ему бой. Да, он отступит от своего первоначального плана и попробует уничтожить эту сволочь сам, потому что не может по-другому… теперь нет.

Тьма, высланная в разведку, принесла неплохие новости. Лагерь с основными запасами поглотителя находился недалеко от шахты. Там же, видимо, организовано производство пыли, оружия и доспехов. Небольшое количество запасов поглотителя хранилось и в военном лагере, который основательно потрепал ураган. Лагерь располагался со стороны шахты, что играло им на руку.

— Ты можешь полетать и оценить, сколько там людей, какая охрана? — спросил Кейас ворчащего Лаеля.

— Я тебе, что ворон на побегушках? — огрызнулся демон, но его силуэт расплылся тьмой, и в воздух взмыла черная птица.

Демон вернулся через полчаса. В лагере осталось не так много воинов. Как Кей и предполагал — это был штурмовой отряд. Основное войско пока на подходе. Возле шахты многолюднее. Горят костры, работают кузни, производство не останавливается ни днем, ни ночью. Шахта охраняется по периметру слугами веры, хорошая охрана и возле основных запасов поглотителя.

Выслушав демона, Кей задумчиво потер подбородок и, прищурившись, посмотрел на Лаеля.

— Мне нужна паника, — заявил он «союзнику» с недоброй ухмылкой. — Там не должно остаться ни одного живого человека.

— Мм… паника, — протянул Лаель, а в глазах мелькнули опасные искры. — Вкусный, вкусный страх…

— Сможешь?

— Да, легко, если не будешь мешать своими божественными принципами, — на губах не улыбка, а оскал.

Конечно, Кейас понял, куда клонит союзник, но отвел глаза.

— Это твои букашечки, так что дай мне право на охоту, божество, — растягивая слова, продолжил Лаель, довольно щурясь в предвкушении.

Кей скривился, а Лаель вопросительно поднял бровь в ответ.

— Мои детки не могут находиться на поверхности без права, и ты это знаешь. Жертвовать я ими не буду.

Да, Кей это знал и понимал, что договор с демоном потребует от него сделки с совестью. Кулаки сами по себе сжались.

Лаель рассмеялся:

— И что ж мы так кривимся? Первый раз что ли, о великий Карающий? Хоть передо мной не разыгрывай добренького.

Кейас уничтожил демона взглядом, на скулах заходили желваки, но мужчина все же сказал:

— Лаель, король демонов, я даю тебе и твоим подданным право на охоту в Симфонии до рассвета.

Ощущение, что он испачкался по самые уши в дерьме. Казалось за столько тысячелетий пора привыкнуть, а все никак. Да, он жертвовал смертными, он разрушал миры, но то, что делал Лаель с душами — это мерзко. Вся сущность бога сопротивлялась этому.

Лаель хищно оскалился, за плечами распахнулись черные крылья. На руках выросли длинные и острые обсидиановые когти. Удлинились клыки, глаза запылали красным.

— Тронешь кого вне лагеря и шахты, я тебя в Бездну отправлю — ты понял? — угрожающе зашипел Кейас, призывая тьму.

— Расслабься, божество, не трону я твоих любименьких магов, — прорычал в ответ демон. — Сколько душ отдаешь? — прищелкнул он языком, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

— Сто, не больше, — сквозь зубы процедил Кей.

— Мало, — скривился демон в ответ.

— Хватит с тебя, — рявкнул Кей.

— Какая тебе разница — это же враги, — Лаель, конечно, пытался торговаться.

— Я сказал сто! Остальных можешь убивать, но нити не трогай. Они должны перерождаться.

Тьма замерцала в ладони. Лаель только хмыкнул и, склонив голову на бок, ответил:

— Не психуй, папочка. Не трону я твоих букашечек больше, чем разрешено. Подсоби тьмой для антуража.

Он поднялся в воздух. К Лаелю со всех сторон стаями слетались вороны, они кружили вокруг демона черным смерчем.

— Повеселимся, детки? — воззвал он к птицам и рассмеялся. — Летим устраивать букашечкам ночной кошмар.

И перевернувшись в полете, устремился к лагерю врага.

— Выпендрежник, — буркнул Кейас, выпуская тьму на волю.

Черные тени стелились по земле, медленно окружая ничего не подозревающих людей.

Тут я не могу обойтись без сноски, хотя кто внимательно читал каламбур и суть договора понял. На языке древних Abyss-Эйбис-Бездна - это одно и тоже. Об этом говорил Лаель самой Эйбис

Глава 32_2

***

— Ланс, сходишь отлить, выпить принеси, — крикнул в спину товарищу охранник. — А то помру, — добавил он уже себе под нос.

Горло пересушило, башка с похмелья никак не хотела соображать, ломило виски и мутило. Свободный от тягот службы день прошел в веселом пьяной угаре. Сколько зарекался себя не пить перед дежурством. Хотя, что за жизнь без выпивки и баб. Товарищ махнул рукой и скрылся в ближайших кустах.

— Какая выпивка, Шин, — зашипел рядом второй страж. — Ты рожу свою видел? Капитан с тебя шкуру спустит, если унюхает.

Охранник послал приятеля, не стесняясь в выражениях. Молодой еще, зеленый. Все выслужиться пытается. Вон застыл, как слуга веры и глазами зыркает по сторонам, ищет несуществующую угрозу. Да что тут охранять-то? Одержимые маги и близко не подойдут к священному порошку. Эка их корежило от него в бою. Прямо любо-дорого посмотреть.

— Держи, — вернулся Ланс и протянул страдающему соратнику кувшин, сильно отдающей низкосортной брагой, второй оставил при себе.

Шин поспешил поправить здоровье, опустошил кувшин на половину, с блаженством закатывая глаза.

— Расслабься, Нарин, — стукнул Ланс нахохленного, как воробей новичка по плечу. — Неча тут делать. Скукотень.

— А если враг? — наивно спросил Нарин, отказываясь от выпивки.

— Да откуда ему тут взяться? — всплеснул руками Ланс.

— А я бы не отказался, чтоб какая-нить магичка на огонек заглянула, — хохотнул Шин. — Красивые они, мочи нет.

Брага сделала свое дело, по телу разливалось тепло, в голове пусто. Баб бы еще. Что за выпивка без баб. Жаль, шлюху не приведешь. Такого капитан точно не пожалует.

— И че бы делал? Красивые да не про тебя и злющие.

Шин усмехнулся похабно.

— А я бы ее в наручи из порошочка нашего и раком, — охранник мечтательно закатил глаза. — Их же, наверное, не один мужик нормальный не имел. Одни демонюки.

— Да у демонюк там такие причиндалы, что она бы твой стрючок и не почувствовала бы, — заржал приятель.

Шин послал приятеля в Бездну и допил брагу под хохот сослуживца. Нарин покраснел и отчаянно делал вид, что не с ними. Ишь какая цаца невинная, наверное, девок и не щупал. И че поперся наемником? На красивые слова купился про защиту мира от магов? Пф… война — это способ быстро набить карманы. Да и император обещал рабов особо отличившимся. Закуют нечисть с той стороны в наручи и отдадут в вечное пользование воинам священного войска. Он бы парочку рабынь попросил. Так ярко представил их голых в одних наручах, как он их по очереди… аж в штанах тесно стало.

— Вам не кажется, что стало темно? — задумчиво пробормотал Нарин, оглядываясь.

— Дык, луна за тучи зашла. Не дрейф, сынок, — отмахнулся от молодого Ланс. — На, глотни немного, чтоб не мерещилось, — добавил он, протягивая парню второй кувшин и посмеиваясь.

Но Ширу уже смешно не было. Прав малец, что-то не видно ни зги. Туман по земле стелется. Уже и кузня едва просматривается, так только отблески. Ну и чего напрягся, старый дурак? Тумана что ли не видел никогда? Но смеяться перехотелось. Да и Ланс почуял что-то, кувшин на землю поставил и вертел головой во все стороны.

— И тихо так, — прошептал Нарин.

По коже прошел холодок страха. Лагерь будто заснул в одночасье. Даже старик-кузнец перестал колотить своим молотом. Шин положил руку на рукоять меча, вглядываясь в туман. Он остановился невдалеке от незадачливых охранников, огибая их и склад священного порошка ровным кругом.

В воцарившейся тишине отчетливо послышался шелест крыльев. Стражники испуганно закрутили головами. Вот он был слева, а теперь справа. И со спины тоже. Жутко, но чего только в тумане не померещится.

Возле лица прошмыгнуло что-то, задев по щеке. Шин дернулся в сторону.

— Твою ж Бездну, разлетались на ночь глядя, — пробормотал он, глядя вслед черной птице. — Чуть в штаны не наложил. Расслабьтесь, ребята, птицы чего-то всполошились.

Но приятели не отреагировали, застыли с белыми лицами, подняв головы к небу. Шин сам покосился вверх. Черные вороны друг за другом выныривали из стены тумана. Он тянул за каждым птичьим силуэтом свои щупальца или это крылья птиц испускают тьму? Замогильное карканье заставило мужчин поежиться от страха, они приблизились друг к другу.

Вороны кружили, формируя огромный на все небо живой смерч.

— Твою мать, — зашептал Шин, страх всегда заставлял его говорить много.

А приятели с бледными и перепуганными лицами молча смотрели на небо.

— Это всего лишь птицы, — бормотал Шин, хотя получался какой-то жалкий писк.

Луну, которая ярко светила, будто око бури птичьего смерча, на такт закрыла тень. Нарин взвизгнул.

— Вы видели, видели?! — завопил он, тыкая пальцем в небо.

Шин мог поклясться, что разглядел огромное птичье крыло, но чего только спьяну не померещится, хотя руки уже сами чертили в воздухе защитные знаки. В тумане раздался сдавленный крик. Стражи одновременно повернулись в ту сторону. Шин потянул из-за пояса меч, Ланс уже достал свои кинжалы.

Крик повторился с другой стороны, сопровождаемый шелестом крыльев. Мужчины завертелись, вглядываясь в туман. Тишину нарушил хохот, злобный, потусторонний. Он, казалось, звучал одновременно отовсюду, лишая напрочь самообладания. Рука Нарина, сжимавшая арбалет, дрожала, да и сам мальчишка на грани паники.

Врешь, не возьмешь.

— Страху нагоняют. Ничего они нам не сделают… — пробормотал, стуча зубами Шин.

Крик повторился. Шин сглотнул. Во рту стало необычайно сухо, как в пустыне. Одежда пропиталась потом. Из тумана выпал воин. Он рухнул на землю, в глазах дикий ужас, рот раскрыт в беззвучном крике. Он поднялся на карачки и пытался отползти подальше от тумана. Шин кинулся к бедняге помочь, но из черной мглы метнулась молнией к несчастному когтистая лапа, сцапала за ноги и резко дернула назад по тьму.

Мужчина, вопя от страха, пытался ухватиться за землю, но только оставил глубокие борозды и вырванные пучки травы. Крик его практически сразу оборвался, сменившись хрипами и бульканьем, будто кто-то разодрал бедняге горло. От еще одной волны потустороннего хохота пробрало до костей.

Бежать! Подальше! Шин пятился назад, не сводя расширенных от ужаса глаз с тумана. Совсем забыл об оружии. Паника скрутила горло, а ноги будто в землю вросли. Смерчем закрутилась тьма, и перед ним предстал демон — крылатая тварь с горящими глазами, острыми клыками и когтями с руку длиной, с которых капала кровь. Демон возвышался над перепуганным стражником и скалил зубы.

***

Лаель насмешливо посмотрел сверху вниз на замершего в ужасе мужика и насмешливо спросил:

— Ты жить хочешь, букашечка? — а потом аккуратно стукнул его кончиком когтя по носу.

Глаза смертного закатились, он схватился за сердце и рухнул, как подкошенный. Вот незадача. Какие все нервные и слабенькие. Все удовольствие испортил. Наберешь тут сотню душ, если они мрут от одного вида «благодетеля». Все божество делает спустя рукава. Никакого азарта гонять этих перепуганных баранов.

А у этих, что стальные яйца? Лаель с предвкушением смотрел на двух перепуганных мужиков у палатки с поглотителем. Не, надо поаккуратней, а то скучно. Вопят, кричат, убегают, в штаны мочатся. Лаель брезгливо поморщился. Все удовольствие испортили. Маги все же не такие неженки. Те, хоть бы вломить попытались в ответ. А эти от одной тьмы божества в штаны наложили. Так его одного тут хватит с головой и деткам повеселиться негде будет.

Воин, тот, что помладше, дрожащей рукой направил на него арбалет. Ты смотри-ка! Интересно. Затвор щелкнул, болт полетел в сторону демона, но Лаель обернулся птицей и вмиг исчез, чтобы появиться за спинами у жавшихся друг к другу мужиков и положить им руки на плечи.

— Бу, букашечки, — хохотнул он. — Вы жить хотите?

И чего орать-то так? Аж в ушах звенит. Он же по-дружески приобнял, даже когти чуть убрал, чтоб сразу не сдохли. Малец вывернулся и нырнул в палатку, вопя от ужаса. Старший только развернулся и застыл перед демоном не в силах пошевелиться. Рот открыт в беззвучном крике и в мозгах кажись, помутилось. Совсем забыл, зачем ему эти железки в руках.

— Так это тебя интересовали демонские причиндалы? — с похабной улыбочкой спросил Лаель. — Жить хочешь?

Мужик моргнул, кивнул и попятился, как будто он его съесть собирался. Никогда улыбающегося демона, не видел что ли?

— Так снимай штаны, опробуешь. Глядишь, любимой женой оставлю, — хмыкнул Лаель.

Мужик завопил и бросился бежать. Вот же! Он же с чистой душой, просветить хотел, хохотнул про себя Лаель. Не в твоем вкусе что ли? Прям сердце разбил. Лаель щелкнул пальцами.

Несколько воронов метнулись вниз сгустками тьмы и дорогу мужику загородили два демона. Красавчики! Глянь, какие красные крылья и когти. Что не нравятся? Вопит отчего-то, на колени упал, умоляет пощадить. Детки еще даже зубки не показали. Фи! Какие-то второсортные души.

— Развлекайтесь, ребята, — усмехнулся Лаель. — Этот наш. Хочет большой и чистой любви, ток стесняется.

Мужик уже поскуливал от ужаса. Лаель пару раз хохотнул и развернулся к палатке. Вопли ужаса за спиной сменились хрипами. Не умеют детки растягивать удовольствие. Лаель почувствовал прибывшую энергию поглощенной души. И стоило оно того? Даже на завалявшееся заклинание не хватит. Атмосфера страха, конечно, бодрит, но все же Лаель предпочитал качество, а не количество.

Так, где там малец делся? Этот как бы посмелее тех двоих, может хоть позабавиться получится. Лаель махнул рукой демонам.

— Лагерь ваш, детки, — велел он.

Крики ужаса в смертных — музыка для ушей. Охота бодрит, вызывает азарт. Букашечки еще не поняли, что их дни сочтены.

— Эй, малец, цыпа-цыпа, — издевательски позвал Лаель, откидывая полог шатра.

В лицо ему тут же прилетело мешком. Лаель когтями разодрал ткань. Порошок высыпался из мешка и тут же осыпал демона, пыхнул облаком в лицо, попал в нос. Лаель чихнул. Твою ж Бездну! Чихнул еще раз.

— Получай, тварь, — истерически визгнул малец.

Ой, дурак!

— Жить, я так понимаю, ты не хочешь, — фыркнул Лаель и, метнувшись в шатер, чиркнул острыми когтями по горлу.

Кровь брызнула в лицо, горячая и алая. Только нити уже в Бездне, душу не достать. Пусть перерождается за свою смелость, заслужил.

Лаель, отплевываясь от поглотителя, вышел из шатра. Вот же дрянь какая? Кусается немного. Порошок засел в волосах, ноздрях, испачкал губы и лицо. Лаель чихнул еще раз. Что за? Веселить только смертных. Чихающего демона они еще не видели. Хотя может и чихать у него получится ужасающе. Лаель хмыкнул и чихнул еще раз.

Его детки все еще кружили над лагерем, ожидая разрешения на охоту. Но Лаель ждал. Так попугал немного, но все это мелкие сошки. Ему нужны воины… его воины. Из тумана наконец-то вынырнули слуги веры. Он целенаправленно вел их сюда. Заманивания, запугивая, оставляя след из трупов.

Эти не боятся. С них давно выбили все эмоции. Лаель сам был когда-то такой. Даже не удивились, обнаружив демона, пусть и чумазого от гадкой пыли. Да, детки! Ближе. Посмотрите, какие я вам костюмчики привел. Слуги веры синхронно обнажили оружие и принялись окружать врага. Лаель призвал низших. Руны подчинения тут же засияли на лбах у слуг веры, останавливая атаку. В глазах зажглись красные угли. Они остановились озадаченно, а заметив пыльного Лаеля в центре, синхронно опустились на одно колено и склонили головы. Узнали своего сюзерена, почуяли.

Темная магия не выжигает им мозги, а право на охоту позволяет не испытывать боль.

— Ваша шахта, — скомандовал Лаель. — Залейте ее кровью смертных, чтоб ни одна букашечка не проскользнула.

Тьма гневно рыкнула. Великий космос, какой нервный, закатил глаза король демонов, почувствовав недовольно божества.

— Будут улепетывать — не преследуйте, — вздохнул демон. — Доволен? — и снова чихнул, как же щекочет этот порошок.

Тьма рассмеялась.

Иди в черную дыру, божество! У меня право на охоту до рассвета. Право на ужас смертных, на теплую алую кровь, на души.

— Повеселимся, детки? — воззвал Лаель к своим птицам.

Вороны камнями падали на землю, на такт, рассеиваясь тьмой в густом тумане, и тут же оборачивались демонами в разных частях лагеря. Вопли, крики, стоны и хрипы уже доносились со всех сторон.

Белый ворон упал камнем к его ногам. Развеялся и сформировал тело целительницы Лийеры. Женщина испуганно оглядывалась по сторонам и с ужасом уставилась на демона. Хотя чувствует своего повелителя, не убегает с криками, ждет приказа. Ну и какой из нее воин, из букашечки перепуганной?

— Вот, Бездна! Я о тебе забыл совсем! Кыш отсюда! — махнул рукой Лаель, Лийера взмыла в воздух белой птицей.

Мать мальца отпустил давно, а эту… Невольно вспомнились слезы Эйбис, ее умоляющий шепот. Лекарка воплотилась ни жива, ни мертва от страха. Ворона ты моя белая, с нежностью, которую испытывал ко всем своим созданиям, подумал Лаель. Под защитой же была, куда лезешь? Какая из нее демоница?

— Божество, — позвал Лаель. — Дай ей право жить.

Тьма заволновалась, возмутилась.

— Ну, чего ревешь? Знаю, что против правил. Ни одной души не возьму сегодня больше, если позволишь детке остаться после рассвета.

Тьма ответила гневно.

— Перерождаться, перерождаться… Заладил. Ну, что ты за придурок, божество? Давай нашей девочке подарок сделаем. Она же рада будет, — от одной мысли об Эйбис тепло стало на сердце.

А как представил ее радостное лицо, слезы счастья на глазах при виде живой подруги, оно вообще зашлось в нервном ритме.

Тьма сформировала силуэт бога. Кейас вышел на свет, чуть морщась от силы поглотителя.

— Что и расскажешь ей, откуда эта лекарка взялась? — насмешливо прищурился он, складывая руки на груди. — Скажешь, кто ты? И что сначала ты взял в плен душу ее подруги? А потом милостиво отпустил.

— Много ты понимаешь, — скривился Лаель. — Никого я не брал в плен, я ее спас.

— Лишив права на перерождение? Подарив вместо жизни ее подобие?

— Достал ты, божество, — фыркнул Лаель, зрачки вспыхнули. — Любая жизнь — благо.

— Не начинай, — махнул рукой Фериор и закатил глаза.

Этому спору уже не одна тысяча лет. И все равно каждый оставался при своем.

— Я уже давно понял, что ты непробиваемый тупица на этот счет. Хорошо, я даю право Лийере остаться после рассвета в физическом теле. Но ты отпустишь ее душу на перерождение после смерти. И ни одной души больше не возьмешь сегодня на охоте. Идет?

— Идет, божество, — вздохнул Лаель и потупил взгляд.

Даже охотиться перехотелось. Крики смертных больше не звучали музыкой, их страх не доставлял удовольствие. С ужасом думал о том, что и Эйбис будет на него так смотреть, как эти смешные букашечки, если узнает. Но ничего, у него вечность будет, чтобы научить ее не бояться себя, если божество сдержит слово. А если не сдержит? Поплатится.

— Великий космос! — фыркнул Фериор, возвращая с небес на землю. — Отправь лекарку в лагерь и заканчивай уже, скоро рассвет.

Фериор скрылся во тьме. Лаель тихо позвал Лийеру. Она закружила над головой белой птицей. Лети! Иди к ней! И живи! Король демонов зачерпнул в себе часть энергии, которой щедро делилась с ним Эйбис, чтобы прочертить путь для птицы.

Эйбис будто почувствовала. Прошептала его имя. Оно сладкой музыкой отозвалось внутри. Энергия мира, которой делилась его будущая королева, наполнил сильнее, чем тысячи душ. Она была такой сладкой, искрила между пальцами, позволяя нарекать. Лаеля просто распирало от силы.

Вдруг рассыпанный поглотитель поднялся в воздух. Лаель покосился на него удивленно. Облако понеслось к нему, облепляя со всех сторон, забираясь внутрь, выжигая всю накопленную энергию мира, одурманивая создание.

Букашечки! Где вкусные букашечки?!

Лаель захохотал, как умалишенный.

Я иду к вам!

Чихнул пару раз.

Вопли ужаса и страха, где веселились его детки, пьянили от восторга. Лаель не стал обращаться ворона, шагнул в темноту, мурлыкая себе под нос песенку о сладкой пище демонов из маленьких вопящих человечков.

***

И все же этот придурок знает свое дело, думал Кейас, наблюдая за паническим бегством людей. Лаель, как оружие массового поражения, только неуправляемый совсем. Жаль… Но в Бездну такого союзника. Потушит все нити, поглощая энергию смертных душ. Хотя жест с лекаркой удивил. Впервые на памяти Кея король демонов отпускал своих пленников.

Тьма стелилась по лагерю. Панические крики затихали. Кейас все же надеялся, что большинству удалось сбежать от демонической охоты. Он знал, что многие из смертных здесь — обычные работники: кузнецы, шахтеры, литейщики, поварихи и всего десятка три воинов. Большое войско Багрового повелителя только движется к границе. Оттого что творили демоны, кровь стыла в жилах. Кейас чувствовал, как рушатся нити людей, слышал дикие вопли ужаса и хрипы умирающих. Воздух пропитался металлическим кровавым запахом. Ступить негде, чтобы не испачкать сапоги липкой крови. Человеческая душа сжалась в испуге и корчилась от боли. Видя очередной раскуроченный труп, Кей невольно отводил взгляд. Ему сейчас нужно забыть о человеческих эмоциях, стать известным на всю Вселенную разрушителем, но руки мелко дрожали, и зубы он стиснул с такой силой, что казалось, слышал их скрип. Некоторые жизни не стоит сохранять. Все смертные переродятся и получат другую судьбу, лучше этой.

Лагерь опустел. Кейас не чувствовал больше ни одной живой души. Демоны рассеивались в воздухе и улетали черными воронами. Скоро рассвет, охота окончена. Теперь его выход.

Кей распахнул руки и призвал божественную силу. Он знал, что сильно рискует. Отголоски его магии уловит Первый и пожалует в Симфонию лично. Кейас сейчас нарушал правила, пытаясь спасти то, что сам поставил на край пропасти. Ведя свою игру, он не сомневался ни разу, легко жертвовал пешками, чтобы получить королеву. И вот юная королева спит в его шатре, но ею пожертвовать — все равно, что лишиться сердца.

И он не может отступить в сторону, как должен. Нужно хотя бы оставить малышке шанс. Кей слишком долго изворачивался, чтобы выжить, наверное, пришло его время принять прямой бой или умереть. Сила искрила обсидиановой чернотой. Кейас видел каждую магическую нить этого мира, чувствовал ее, мог управлять и плести узоры.

Под влиянием его магии земля содрогнулась под ногами, пошла трещинами. Темный бог разрушал обсидиановый узор мира на небольшом его участке. Частицы материи, когда-то сплетенные им в единое полотно, разлетались клочками пепла. Кейас формировал новый узор, новую картину мира. Со стороны казалось, что из недр земли понимается горячая лава, заливая шахту с поглотителем, разрушая постройки, сжигая трупы смертных, испаряя их кровь. Но на самом деле всего лишь меняется узор мира, повинуясь своему богу.

Горячая лава сделала свое дело, она еще бурлила, но быстро остывала. Ее поверхность становилось черной и отполированной будто зеркало. Поглотитель застыл в ловушке из обсидиана. Кей опустил руки и взмахнул кистями, развеивая остатки тьмы. Над деревьями появились первые солнечные лучи. Гладкая поверхность обсидиана сверкала в его лучах, как драгоценный камень.

Кей устал до демонов и едва брел к краю нового обсидианового «ледника». Сейчас бы заснуть лет так на сто. Успел забыть, как изматывает перестройка нитей мира и как уязвим бог во время подобного действа. Переплетая узор, Кейас полностью отключился от реальности и представлял собой отличную неподвижную мишень, поэтому и понадобился ему демон в этой непростой авантюре.

Кстати, где он? Не явился до сих пор требовать платы? Не похоже на него.

Лаель вынырнул из-за деревьев так неожиданно, что Кей невольно сделал шаг назад. От одного вида демона смертные должны были разбегаться в ужасе. Лаель отрастил себе длинные обсидиановые когти, которые уже давно побагровели от крови. Он сам перепачкан ею с ног до головы, а еще черный, как тьма, от поглотителя. От его безумной ухмылки и бешеного взгляда сила бога заволновалась и едва не кинулась в бой.

Лаель где-то раздобыл бутылку вина, глотал хмельной напиток из отсеченного горлышка, неловко держа сосуд когтистой рукой. Демон то рычал, то чихал, то икал, то принимался петь? Великий космос, так это он горланил на весь лагерь? Он что пьян? С чего вдруг? Эту тварь сильнейшими ядами не возьмешь, а кровь и сила так не опьяняют. Да и сколько силы даст душа обычного человека? Одного. Лаель банально расплатился остальными душами за возрождение Лийеры. Кей много раз видел демона в бою, тот пусть и издевался над противниками, но всегда сохранял хладнокровие.

С временным союзником что-то не то. Лаель остановился, увидев удивленно поднявшего брови Кейаса, и расхохотался.

— Шикарно, божество, нужны коньки… — и он поскользил по поверхности обсидианового лагеря, как по замерзшему озеру, упал, разбивая бутылку и расплескивая ее содержимое, и опять расхохотался.

Кей застыл, не понимая, как реагировать на такого неадекватного «союзника». Лаель сел, хихикая, как сумасшедший. Но вдруг резко замолчал, его глаза залило тьмой, и он повернулся в сторону лагеря магов, принюхался и зарычал:

— Маги… вкусные маги… — пробормотал демон, чихнул и опять расхохотался. — Я иду к вам…

Лаель попытался превратиться в ворона, но ему это не удалось. Демон плюхнулся на пятую точку и замотал головой.

— Бездна! — ругался он. — Придется ножками…

— Ты забыл договор? — рявкнул Кей.

— О, божество, — удивился демон. — Какого демона ты еще здесь? Какого демона… — удивленно пробормотал Лаель, оценивая вырвавшееся ругательство, и рассмеялся. — Или какого бога?

— Ты что пьян? — изумился Кейас.

Этого еще не хватало. Ему пора возвращаться на свою сторону озера Мрака, а не гоняться за спятившим и пьяным демоном.

— Нееее, — икнул Лаель. — Я иду охотиться… на вкусных и сладких магов…

Зрачки затопили всю радужку, и в них явно поблескивает безумие.

— Лаель, — рявкнул Кей, — истинным именем приказываю не двигаться с места.

Демон скривился и сделал вид, что его корчит от боли, даже завывал, а потом опять расхохотался.

— Именем он приказывает, — перекривил он Кея. — Выкуси, божество, не твое оно.

Лаель коснулся большим пальцем подбородка и направил палец вниз, а потом шкодливо захихикал. Кей опешил, узнав неприличный жест своей планеты. Но откуда Лаель его знает? Замешательства Кейаса хватило Лаелю, чтобы подняться на ноги, оставляя когтями следы на поверхности обсидиана, и, напевая дурацкую песенку, двинуться в сторону лагеря магов.

Демон чихнул пару раз и пробормотал:

— Гадкий поглотитель…— но не остановился.

Придурок! Кей переключился на темное зрение. Твою ж Бездну, Лаеля опустошило до дна. Он вовсе не пьян от переизбытка энергии, он испытывает дикий голод, который напрочь забирает у демона здравомыслие и опускает до уровня низших. И, видимо, всему виной поглотитель. Хотя Кей и заметил одну странность, поглотитель, в котором с ног до головы испачкался Лаель, потерял свою магическую силу. Кей выругался и послал в бой тьму, приказав ей спеленать демона.

Лаель зарычал в путах, но сил разорвать оковы у него не было. Король демонов даже в птицу не мог перекинуться. Кей тоже ослаб, но ему хватило энергии, чтобы окунуть «союзника» пару раз в озеро Мрака. Вода, конечно, не лава, но, по крайней мере, смоет с демона поглотитель, заблокировавший доступ к энергии мира, которой в малых количествах мог подпитываться Лаель.

Почувствовав, что каналы демона открылись, Кей швырнул его на берег озера Мрака. Лаель поднялся на четвереньки, отплевываясь от воды, ругаясь и чихая.

— Полегчало? — едко усмехнулся Кей.

— Ну и сволочь ты, божество, — фыркал Лаель, выкашливая остатки воды.

— И это вместо спасибо?! — демонстративно поднял брови Кейас и скрестил руки на груди.

— Иди в Бездну!

Демон перевернулся, сел и, притянув колени к груди, прикрыл глаза, а потом громко икнул. Кейас не смог сдержать смех.

— Чего ржешь? — буркнул Лаель.

Демона здорово лихорадило. Он раскачивался и стучал зубами, будто испытывал дикий холод.

— Смешно, — огрызнулся Кейас, — не думал, что доживу до такого. Ладно икающий и чихающий демон, но поющий — это за пределами моей фантазии.

— Иди к Первому в зад, — рявкнул Лаель, но звучало жалко.

Светлые волосы демона, прилипли к лицу и шее, грязная вода стекала по его коже, ткань пропиталась расплывшейся и полинявшей от воды кровью. Лаель еще не убрал свои когти, его крылья мокрыми тряпочками повисли за плечами, а удлиненные зубы выбивали ритм смертельно замершего существа. Король демонов растерял всю свою ядовитую спесь и выглядел жалко.

Чего сейчас стоит нарушить слово и добить? Раз и навсегда решить проблему с Эйбис. Кейас подошел и хищно посмотрел сверху вниз на мокрого и слабого соперника. Тьма заволновалась. Пусть и устала вместе с хозяином, но сил убить человеческую оболочку демона хватит. Лаель напрягся и посмотрел Кею прямо в глаза, будто прочитал мысли, которые искушали бога. Демон криво усмехнулся и ждал. Знал, что не может ничего сейчас противопоставить противнику.

Они смотрели друг на друга в напряженном молчании, казалось, вечность. Лаель с вызовом, Кей с превосходством.

Ну же, божество, давай, поступи, как привыкли поступать разрушители. Читал Кейас в глазах соперника. Стало гадко на душе. А ведь демон знал его лучше, чем кто-либо. Настоящую суть, истинные помыслы. Лаель никогда не обольщался на его счет и не отбеливал поступки, не склонял голову и не молил, ожидая, что великий бог разрешит его проблемы. Вот поэтому и бесил своей осведомленностью, наглостью и прямотой, но при этом был достойным соперником и держал в напряжении все эти тысячелетия. Кейас понял, что считает его равным.

Лаель никогда не испытывал трепета перед высшими существами, как перед ним самим, так и перед другими. Явись на его территорию Первый, демон не стал бы прятаться за своими созданиями. Для него его «детки» — высшая ценность, что до сих пор удивляло бога. Лаель в отличие от него самого встретил бы захватчика ядовитой усмешкой и кучей досадных и невероятно изворотливых ловушек. Плевал он на всех. Кей вдруг осознал, что завидует сопернику и где-то даже восхищается. Мучила досадная мысль, что они, боги, в отличие от демона легко жертвовали своими созданиями, оправдываясь высшими целями. А этот… жалкий и изворотливый гад, приходил в бешенство стоило задеть его подданных. А как он смотрел на Лийеру. Боги! Будто на любимую сестру.

Кей надеялся, что успешно скрыл внутреннюю борьбу, закатил глаза и достал кинжал. Лаель к его чести даже не вздрогнул, следил глазами за обсидиановым лезвием и ждал. А потом икнул. Кейас не смог сдержаться, прыснул от смеха. И вряд ли это выглядело устрашающе. Нагонять страху смехом способны только демоны.

Кей знал, что не должен этого делать, но совместная вылазка, пусть даже и договорная накладывала свой отпечаток. Он разрезал запястье. Красная кровь тут же закапала на траву.

А потом практически ткнул раной в губы ошарашенного демона. Инстинктивно Лаель сделал пару глотков божественной крови. А потом на его лице появилось осознанное выражение. Он скривился, оттолкнул руку, отвернулся, и его тут же вырвало кровью, смешанной с поглотителем.

— Фу, божество, ты одурел что ли? — пробормотал демон, вытирая губы тыльной стороной ладони, — Твою мать, меня сейчас опять вывернет, — застонал он, когда взгляд упал на капающую с пальцев кровь Кейаса.

— Какой переборчивый стал, — хмыкнул Кей. — В Бездне не побрезговал бы.

— Ты — дурак? Да?! Я в человеческом теле. Люди кровь не пьют, даже божественную. Малец сейчас буквально истерит от отвращения и ужаса.

— Но полегчало же? — усмехнулся Кей. — Вон зубами стучать перестал и наконец убрал свои когти. На человека стал похож, — продолжал издеваться Кейас, присев рядом с демоном на корточки.

Лаель позеленел, скривился, его опять вырвало.

— Бездна, мне тут любезно напомнили, что я не только твоей крови успел хлебнуть, — простонал демон.

Кей скривился от омерзения.

— Почему я не удивлен? Тварь она и на поверхности тварь.

— Не беси, божество. Какого ты вообще мне помогать взялся? Еще и так. Я уже решил, что ты меня в Бездну отправишь. Это было бы в твоем стиле.

— Враги друг друга не предают, — вполне серьезно ответил Кейас, но заметив, как расширились от изумления глаза демона, испугался, что показал слабость, и издевательски добавил. — Мечтал на твою зеленую рожу поглядеть, что не понятно? Такое зрелище я не забуду никогда, — хохотнул он.

— Думаешь, от платы откажусь? — огрызнулся Лаель. — Ты сам дал мне крови, я ничего тебе не обещал за это и договор с тобой не заключал.

— Я не идиот, чтобы ожидать благодарности от демона. Считай, что это была благотворительность, — пожал Кейас плечами.

Тьма латала запястье, заблокировала рану, останавливая кровь, хотя место пореза пекло нестерпимо после того, как его крови отведал демон. И действительно, зачем подпитал главного врага? Мог бы избавиться раз и навсегда. И это было бы оправданно, учитывая то, как собирался расплатиться, и какая реакция могла за этим последовать. Лаель же запишет его в смертельные враги. А воевать, постоянно ожидая удара в спину, то еще удовольствие.

Кейас поднялся и отошел от соперника на приличное расстояние.

— Ты расплачиваться думаешь, божество? — ехидно напомнил Лаель. — Я свою часть выполнил. И метка это подтверждает.

Он поднял ладонь. Шрам, появившийся на коже, после заключения договора исчез, на ладони Кейаса до сих пор оставался, напоминая о плате.

— Прямо сейчас? — усмехнулся он, глядя на демона. — Когда ты в таком виде?

— Тебе не плевать, а? — скривился Лаель.

Видимо, все-таки подумал о том, как отреагирует на него Эйбис. Кей пожал плечами.

— Да, плевать, собственно.

— Так не тяни, божество.

— Хорошо.

Кей усмехнулся, подал сигнал своей тьме, приказав защищать хозяина, а после громко и четко произнес:

— Я — Фериор, бог тьмы и властелин Симфонии, навеки отказываюсь от своих притязаний и передаю Лаелю, королю демонов, неоспоримое право на владение Abyss, всеми ее землями и подданными. Отныне и навеки он будет зваться повелителем Бездны в этом и других мирах.

Ладонь запекло, шрам исчез. Метка признала условие выполненным. Кей посмотрел на демона. Любо-дорого посмотреть на ошеломленного и растерянного интригана. Только демон быстро взял себя в руки. Вскочил. Глаза залила тьма. На руках снова появились когти.

— Какая в черную дыру Бездна и все ее подданные? — взревел он. — Бездна и так моя! Это не условие нашего договора.

Кей ехидно усмехнулся и продемонстрировал чистую без шрама ладонь.

— Метка считает условие выполненным, ваше величество, — издевательски протянул он, наслаждаясь маленькой победой.

— Я не считаю, — рявкнул Лаель. — Мы договаривались о другом?

Но в бой не кинулся, реально оценивал свои шансы. И не даст повода забрать свою жизнь.

— Да?! — насмешливо протянул Кейас. — Не мне же учить демона заключать договора на крови и уточнять плату? — рассмеялся он. — Неужели ты, правда, думал, что я отдам тебе Эйбис? Заруби себе на носу: она моя! Мое создание, моя королева, моя женщина, в конце концов!

Лаель скривился, уничтожил взглядом, а потом прищурился и спокойно ответил:

— Зря ты это сделал, божество!

— Не тебе меня упрекать? Не после всех твоих интриг и ударов в спину, — рявкнул Кей в ответ.

— Я еще ни разу не бил тебя в спину по-настоящему, придурок! — огрызнулся Лаель. — Но спасибо, что развязал руки. Предпочитаешь играть грязно? — демон хищно усмехнулся. — Зря ты оставил мне жизнь в таком случае. Нужно было добить. Ты же хотел. Я видел. Я этого так не оставлю.

— Не угрожай! Договор выполнен. Ты не имеешь никакой власти надо мной.

— Ты ошибаешься, божество. Очень сильно ошибаешься, — от угрозы в голове ослабевшего демона все же пробрало.

Лаель всегда отличался непредсказуемостью, но не ему справиться с богом.

— Это ты ошибаешься, если думаешь меня переиграть, — пожал он плечами.

Лаель демонстративно убрал когти и крылья, расправил плечи и ехидно заметил:

— Эйбис моя. И ты это прекрасно знаешь, оттого и бесишься, дергаешься.

Кей только презрительно фыркнул.

— Стоит ей узнать кто ты…

Но Лаель его перебил:

— Или что ты задумал, божество. Я ведь знаю твою тайну. И теперь я ею воспользуюсь, — угрожающе закончил Лаель, обернулся вороном и улетел.

Кейас только глаза закатил. Что он вообще может знать? Тем более свой замысел он давно поменял. А все же неприятно царапнуло в душе. Эйбис ему не поверит.

Глава 33-1

Этрик с бледным лицом стоял почти на границе возле озера Мрака. Рядом с королем, хищно втягивая ноздрями воздух, застыл Заорг. Ситуация складывалась для магов катастрофическая. Этрик и представить не мог, что у кого-то хватит сил снять наложенную на долину порталов иллюзию, поставленную совместно всеми магами природы. Здесь не было стены, так как король не видел в ней необходимости, но сегодня Этрик осознал, что допустил досадную оплошность, понадеявшись на типичную магию фивиретов. За века ни один смертный не смог найти леса фивов, скрытые подобной иллюзией. Этрик был уверен, что защита идеальна. И ошибся…

Если войска Багрового повелителя захватят активные порталы, войну можно считать проигранной. Невозможно воевать, когда не знаешь, куда ударит враг в следующий раз, как и поставить готовое отражать атаку войско у каждого портала. Они с этого начинали в прошлом и едва смогли выправить ситуацию.

Выхода не было. Нужно выращивать стену, причем быстро. Что и собирался делать Этрик. Подобные заклинания требовали времени и значительного вложения энергии. Королю предстояло настроиться на весь клан. Заорг, как и ожидалось, появился рядом, хотя «смазливое чудовище» после подлянки, устроенной для Эйбис, пытался не попадаться на глаза. Чувствовал, что его близнец в бешенстве. Впервые Зао появился во время прорыва, молча помогал залатать бреши в стене, но разговора по душам избегал.

— Явился? — недовольно проворчал Этрик в адрес друга.

— Мое величество, хватит уже дуться. Я все осознал, я — придурок, признаю, твоя «рыжая» популярно мне это объяснила, — повинился Заорг, задумчиво потирая щеку. — Но этот нарыв нужно было вскрыть, пока не стало поздно. Ты видел, что наш темный устроил? А ведь у нашей девочки ничего с этим «гостем» не было. Открылось бы все это позже, кто знает, чем закончилось бы. А так отделались малой кровью, да и Эйбис будет полезно заняться чем-то кроме любовных дел.

— Отделались малой кровь, говоришь? — заворчал Этрик, вспоминая уничтоженную лесную просеку, истерику Эйбис, ее болезнь и бегство.

— Да, мое величество, именно так. Эйбис уже нашлась, пережила это, и будет теперь думать головой. Пусть жестокий, но урок. И с нашим темным стало все более или менее понятно.

— Ты веришь, что он перерожденный бог? — Этрик недоверчиво прищурился.

Заорг пожал плечами.

— У тебя есть другое объяснение тому, что мы увидели?

— Не знаю, Зао, — устало вздохнул король. — Я уже совершенно не понимаю, что происходит и что с этим делать. На нашей стороне и ладно. Карающий, так Карающий. Даже если только в его воображении. Нам сейчас любая помощь не лишняя. Если бы не этот мальчишка мы бы с тобой сейчас не разговаривали, остались бы там у стены. Так что я готов поверить во все, что угодно. А сейчас пора строить стену. Прикрой меня, пока я буду настраиваться.

Заорг кивнул, не сводя взгляда с той стороны озера Мрака. Этрик сел на землю и, коснувшись ее руками, прикрыл глаза.

Но берег озера Мрака вдруг заволокло черным туманом. Раздавшиеся со стороны лагеря противника крики и стоны, пробрали до костей от потустороннего ужаса.

— Дарующий, что там творится? — пробормотал король фивиретов, отрывая глаза.

— Ты что не слышишь, чем пахнет? — ответил Заорг, вглядываясь во тьму.

— Кровью, — уверенно ответил король.

— И смертью, — согласился Зао.

— Темный развлекается?

— Слышу его запах, но и тот… другой, Эт. И он сейчас намного сильнее. И мне это не нравится.

На другой стороне озера из тьмы, истерично визжа, выбежал вражеский воин. Он явно спасался от кого-то. Оба мага вздрогнули, когда следом за несчастным вынырнула из тьмы огромная тварь в три метра высотой с черными крыльями и рогами. Она полоснула беглеца по спине длинными когтями. Воин взвыл и упал на траву. Тварь подлетела к нему и оторвала голову.

— Твою ж Бездну! — охнул Заорг. — Боги, знать бы наш темный там развлекается или Багровый повелитель напортачил с заклинаниями?

— Мне плевать, Зао, — рявкнул Этрик. — Зови всех фивов. Мы растим стену! Сдохнем, но стена должна быть. Я не буду ждать, когда эта нечисть решит закусить нами.

— А если там наш Карающий?

— Если он и вправду Карающий, то наша стена ему не помеха.

***

Эйбис проснулась от переполоха в лагере. Принцесса быстро оделась, вооружилась и поспешила наружу. Она не будет отсиживаться в тылу, пока сражаются и гибнут ее родные, ведь тоже может драться. И пусть попробуют одолеть видгара.

Воины выстраивались шеренгами. Фивиреты растянулись цепочкой в долине порталов, присели на одно колено и растили стену. С той стороны озера Мрака доносились крики и вопли. Эйбис почувствовала металлический горький запах, от которого все внутри перевернулось от боли и отвращения. Целительная душа хилфлайгона взвыла, почувствовав страдания гибнущих людей.

Эйбис практически не понимала, что происходит вокруг. Ноги несли ее к еще невысокой стене. Магия целителя вопила в голове, звала на помощь. Девушка не реагировала на окрики суетящихся мужчин. Там людям плохо. И там Кейас. Она чувствовала его. Знала, что он там.

Боль была невыносимой. Слезы выступили на глазах.

— Назад, Эйбис, — кричал отец. — Зао, убери ее отсюда, всеми богами прошу. Она хилфлайгон, не может сдержаться.

Плющ оплел ноги, заставив остановиться.

На плечо легла чья-то ладонь. Девушка вздрогнула и резко развернулась.

Магия видгара тут же взяла власть над телом, забивая страдающего хилфлайгона в глубины сознания. В руках выросли пылающие огнем мечи. Эйбис уже размахнулась от удара, но ее руки зависли в воздухе, когда она увидела перед собой Лийеру.

— Лира… — ошеломленно пробормотала принцесса.

— Не ходи туда, там демоны пируют, — раздался слишком знакомый голос.

Глаза ее обманывают? Лекарка сгорела в очистительном костре. К ней явился призрак? Женщина была бледна. Светлые волосы свисали спутанными прядями. Из одежды один балахон смертника. Босые ступни испачканы землей.

— Да, так меня зовут, — задумчиво согласилась женщина, будто пыталась вспомнить свое имя.

— Лира, ты… ты… жива?

Клинки исчезли. Руки дрожали, на глаза выступил слезы. Лекарка неуверенно кивнула.

— Но как?

Женщина поморщилась, обхватила себя руками и испуганно смотрела по сторонам. А потом едва слышно прошептала:

— Я не знаю… — испуганно ответила она, побледнела и потеряла сознание.

Эйбис забыла о терзающей душу боли и бросилась к подруге. Эмоции перемешались в душе. Эйбис присела рядом с Лийерой, положила ее голову себе на колени и водила руками над телом, пытаясь исцелить. Слезы катились по щекам. И девушка не знала чего в них больше радости от того, что видит лекарку живой или боли от чужих страданий, которая продолжала волнами накатывать на целительницу.

Эйбис нашла мать. Принцесса не сопротивлялась, когда по приказу старшего хилфлайгона Лийеру перенесли в походный госпиталь, но последовала за лекаркой, боясь, что подруга исчезнет, стоит ей отвернуться.

Демоны не напали на лагерь. С первыми лучами солнца все стихло. А потом вернулся Кейас. Эйбис не видела его в тот вечер, но лекари шептались, что он вернулся весь бледный и в крови, молодая стена не остановила его. Он просто раздвинул ее ветви тьмой и после вернул назад.

Бросил на ходу, что враг не нападет в ближайшее время, но стена слабая. Темный разрушит ее и без поглотителя. Этрик знал об этом, но его народ вложил в барьер в долине порталов последние силы, и фивы в буквальном смысле оказались выведены из строя. Многих переправили в места силы, некоторых пришлось даже превратить в деревья.

Если раньше мало, кто по-настоящему верил в божественное происхождение молодого темного, но теперь о слухи о Кее распространялись со скоростью пожара, обрастая невероятными домыслами и деталями. Появились те, кто в ту страшную ночь якобы видел над вражеским лагерем божественный лик в небе. По этой версии Карающий бог в облике Кейаса спустился с небес и поразил демонов молниями.

Эйбис слушала эти байки с недоверием и опасением. Разве Кей, ее друг детства, рассказывающий сказки на крыше, задирающий и ироничный, Кей, который купался с ней в озере, когда никто не видел и стоящий за спиной тенью, как охранник, способен за одну ночь уничтожить лагерь врага и напавших на них демонов? Да, мужчина никогда не скрывал от нее своей божественной сути, но… Верила ли ему Эйбис, осознавала ли что это значит? Определенно нет. Боги! Она позволяла себя целовать самому страшному богу Симфонии, а потом оскорбила в лучших чувствах.

Эйбис знала, что Кей вернулся в свой шатер в ту ночь и рухнул на походную постель, не раздеваясь и не смыв кровь. Мужчина спал целый день. Принцесса уже битый час топталась у его временного жилья.

Она бы и не решилась показаться ему на глаза, если бы не Лийера. Лекарка вела себя странно. Она не помнила, что с ней случилось после костра, была постоянно задумчивой, почти все время молчала и с тоской смотрела на небо. И когда никто не слышал, лекарка бормотала, что оказалась недостойной. Мать сказала, что лекарке нужно время, чтобы прийти в себя. Видимо, женщина пережила что-то страшное в плену и рассудок ее помутился. Но Эйбис была уверена, что Лийеру спас или… вернул Кейас.

Раньше Эйбис бы, не стесняясь, ворвалась в шатер к Кею, растормошила бы его и потребовала ответов. Но теперь, осознав, наконец, кто он, не могла избавиться от робости.

Кей вышел из шатра на закате. Он не заметил притаившуюся на поваленном бревне у входа принцессу, подошел к бочке с водой, стянул через голову рубашку и, набирая полные пригоршни, умывался и смывал с тела пот и кровь, разбрызгивая воду. Эйбис невольно не сводила с него глаз, не решаясь подойти. Невольно залюбовалась канатами мышц на его спине и руках, вспомнилось, как гладила его пальцами, прослеживая каждый соблазнительный бугорок, впивалась ногтями в широкие плечи в моменты близости, как его тьма ластилась к ней и обнимала. Что она наделала?

— Ты долго будешь там сидеть? — вдруг со смешком спросил Кейас, не оборачиваясь. — У меня скоро дыра в спине будет.

Эйбис вздрогнула и покраснела, но все же несмело подошла.

— Слей мне, — спокойно попросил мужчина, протягивая девушке черпак. — Неудобно самому.

Эйбис, обхватив ручку черпака, случайно коснулась пальцев Кея, вздрогнула и невольно отдернула руку. Закусила губу, щеки запылали от внимательного взгляда мужчины.

— Я не кусаюсь, — усмехнулся он.

Эйбис быстро забрала у него черпак и набрала воды. Насупилась и пыталась не смотреть на бывшего друга. Медленно лила ему воду на плечи и голову, пока он умывался, хотя руки чуть дрожали.

— Хватит, — остановил ее Кей, разгибаясь.

Эйбис опустила черпак и вместе с ним глаза. Перекладывала посудину из руки в руку, не зная куда деть, пока Кейас не забрал черпак и не повесил на край бочки.

— Ты что боишься меня, Би? — тихо спросил он, поддев согнутым пальцем подборок девушки и заставив ее посмотреть себе в глаза.

Эйбис замотала головой, а сама сильнее прикусила губу. Робость сковала все тело, слова застряли в горле. Его глаза завораживали, черные, как сама ночь, даже холодок пробежал вдоль позвоночника. Он — бог, а она… она просто недостойна и его взгляда.

Кей своеобразно прекратил игру в гляделки, плеснув водой из бочки девушке в лицо. Эйбис от неожиданности дернулась. Вода попала в нос, намочила волосы и рубашку. А этот гад рассмеялся. Смотрел, как она отфыркивается и хохотал.

— Ты похожа на мокрого перепуганного котенка, — поддел он.

— Ах ты… — разозлилась принцесса и, набрав полные пригоршни воды, плеснула в Кея, надеясь, что вода попала ему в рот.

Кейас пусть и был весь мокрый, смеяться перестал и посмотрел на свою обидчицу, хитро прищурившись.

— Ну, все, — с наигранной злостью протянул он, — доигралась ты, вредная принцеска. Пора принимать душ.

Кей попытался схватить ее за талию, Эйбис отклонилась и отскочила от него, успев плеснуть еще раз водой.

— Ну, держись, маленькая зараза! — Кейас сделал вид, что в бешенстве.

Эйбис уже отбежала от него несколько шагов. Кей демонстративно снять черпак, набрал воды и угрожающе двинулся к девушке. Эйбис завизжала, как в детстве и бросилась бежать. Кей не отставал. Возле леса, Кейас почти схватил ее. Эйбис вывернулась и показала ему язык, заливисто смеясь и убегая.

— Бог, а бегать не умеешь, — поддела она.

В лесу бегать сложнее, хотя Эйбис и чувствовала себя здесь, как дома. Сердце колотилось от скорости и азарта. Кей отстал. Эйбис больше не слышала его топота за спиной. Девушка обернулась на бегу и не увидела своего преследователя. Не догнал, подумалось разочарованно. Эйбис остановилась и обернулась, внимательно всматриваясь в стену деревьев.

Кей появился неожиданно со спины и обхватил ее за талию, приподнимая в воздух. Эйбис завизжала с перепугу, извиваясь в его руках.

— Догнал, — хохотал Кейас, не отпуская. — Какое наказание положено дерзкой принцеске? Где-то тут недалеко был пруд. Он, правда, грязный и зарос травой, но сойдет, — угрожающе заметил он, взвалил Эйбис себе на плечо и пошел вперед, обходя деревья.

— Пусти-пусти, — заливалась смехом Эйбис, колотя его по спине.

— Молчи, женщина, — фыркнул Кейас и несильно шлепнул по заднице. — Смирись со своей участью.

Эйбис ойкнула и попыталась его укусить, за что получила еще один шлепок.

— О, вот и наш пруд, — дразнил Кейас.

Эйбис завизжала сильнее и, когда Кей скинул ее с плеча, повисла у него на шее, не собираясь сдаваться и позволить окунуть себя в пруд. Но мужчина осторожно опустил ее на землю, прислонив к стволу дерева. Глаза его смеялись. От очаровательной улыбки дернулось сердце. Эйбис перестала смеяться, так и застыла с открытым ртом, глядя на него снизу вверх. Только сейчас осознала, что он без рубашки, а она сама прижимается к его груди. Знакомая дрожь прошла по телу, вернулось смущение. Кей убрал одну руку с ее талии и ласково погладил по щеке, убирая мокрую прядь волос за ухо и спускаясь лаской к шее.

— Всё, не боишься больше? — нежно спросил он, не спеша убирать руку.

Эйбис вздрогнула и покраснела, вспомнила, кто он и что она сделала. Хотела опустить голову, но Кей не позволил, подтолкнув ее подбородок вверх.

— Я запомнил твои слова, маленькая.

— Какие? — пересохшими губами спросила Эйбис.

Его близость смущала и пьянила. Как будто и не было между ними размолвки. Хотелось до Бездны зарыться пальцами в его черные волосы, приподняться на цыпочки и поцеловать.

— Что ты полюбила не бога, — хрипло ответил Кейас. — Хотел показать тебе, что я такой же каким был. Не нужно меня бояться, прошу тебя. И чтобы там не плел тебе твой белобрысый демон, ты все равно только моя маленькая принцесса, которой я рассказывал сказки на крыше и учил целоваться.

Эйбис слушала его, как завороженная, задыхаясь от охвативших эмоций. Сердце стучало быстро-быстро, по телу от его нежного шепота побежали мурашки.

— Помнишь? — лукаво спросил он.

Эйбис кивнула.

— Чуть с ума меня не свела тогда своими разговорами. Я же уже тогда сходил по тебе с ума.

Его большой палец ласково поглаживал подбородок, задевая щеку. Эйбис казалось, что она и не дышит даже. Вот сейчас он поцелует. Губы зудели. Эйбис невольно перевела взгляд на его губы. Кейас усмехнулся.

— А еще я все тот же Кейас, который, между прочим, все еще хочет искупать тебя в пруду, — усмехнулся он, грозно подвигав бровями.

Эйбис улыбнулась и замотала головой.

— Что? Нет? — наигранно рассердился Кейас. — Думаешь, не искупаю? — и задумчиво посмотрел на пруд, который был за спиной.

Эйбис закусила губу и посмотрела на него жалобными глазками, в которых притаились смешинки.

— Тебе меня не жалко? — заискивающе спросила она.

— Неа, — ухмыльнулся Кей. — Но если ты хорошо попросишь, будешь умолять своего бога, то может он и сжалится, смертная.

Эйбис фыркнула.

— И как мой бог хочет, чтобы я его умоляла? — мурлыкнула Эйбис, прижимаясь к мужчине сильнее. — Мне предстоит особый страшный ритуал-покаяние? — облизнула губы, с удовольствием замечая, каким жадным взглядом посмотрел на ее губы Кей.

— Да, определенно, — хрипло ответил Кейас, не сводя взгляда с ее рта и прижимая к стволу дерева своим телом. — Очень страшный, — мурлыкнул он и поцеловал.

Эйбис судорожно вздохнула, когда его губы коснулись ее. Прикрыла глаза, наслаждаясь такими знакомыми и родными ласками. Поцелуй Кейаса стал более настойчивым, а руки принялись блуждать по телу. Эйбис казалось, что она плавится от знакомых ласк.

Но Кейас вдруг отстранился, прервал поцелуй. Озорной блеск исчез из его глаз, мужчина нахмурился.

— Нет, — категорично сказал он. — Я больше не повторю этой ошибки, Би.

Эйбис не понимала, о чем он говорит.

— Я слишком поспешил в тот раз. Решил, что ты никуда не денешься от меня. И ошибся. Ты должна выбрать, Эйбис. Я или твой демон. Окончательно. Иначе мы убьем друг друга, маленькая, — усмехнулся он и ударил пальцем по носу.

— Никакой он не демон, — буркнула Эйбис.

— Ага, точно, — фыркнул Кейас. — Рыцарь в белом плаще. Не хочу о нем говорить. Я просто завоюю тебя заново, Эйбис. Пойдем?

Кей отпустил ее так внезапно, что Эйбис едва удержалась на ногах. Его сильная рука, словила ее пальцы и потянула за собой.

— Куда ты меня тащишь? — возмутилась девушка.

Ей определенно хотелось срастись с тем деревом под давлением его сильного и такого родного тела, млеть от поцелуев и ласк этого мужчины, а не куда-то идти по вечернему лесу.

— Скоро стемнеет, хочу показать тебе кое-что, — хитро подмигнул он. — Приметил, пока охотился на тебя.

— Дичь заинтригована, — улыбнулась Эйбис.

Идти оказалось недалеко. Кей буквально затащил ее в ближайшие кусты, за которыми скрывалась небольшая полянка. На лес уже опускались сумерки, но присев следом за Кеем, Эйбис рассмотрела, что вся она заросла земляникой. Красные ягодки стыдливо прятались от летнего зноя под листочками. Последний урожай уходящего лета. Кей сорвал ягоду и поднес к губам девушки, заставляя ее приоткрыть рот и забрать маленькую ягодку.

Она оказалась невероятно сладкой. Эйбис даже прищурилась от удовольствия.

— Тебе нравится, маленькая? — хрипло спросил он, поднося еще одну сладкую ягоду к губам девушки.

Эйбис улыбнулась и позволила скормить себе еще одну ягоду.

— Моя дичь будет очень сладенькой, когда я ее съем, — с хитрой усмешкой заметил Кейас, спеша нарвать побольше маленьких и вкусных ягод.

Фраза звучала одновременно шутливо и порочно, так как Кей не сводил с губ девушки жадного взгляда, наблюдая, как она аккуратно забирает ягоду из его пальцев. Он поднес очередную земляничку к губам девушки, но не позволил забрать, подразнил немного и демонстративно закинул себе в рот.

Эйбис шутливо толкнула его в плечо кулаком.

— Что такое? Это я себе, между прочим, нарвал, — шутливо возмутился он, прикрывая ягоды ладонью. — Сама себе насобирай, наглая женщина.

Эйбис хихикнула, а потом демонстративно надула губы.

— Ну, ладно, — смилостивился Кейас. — Согласен поделиться только так, — он вложил ягоду себе в губы и наклонился.

Принцесса замерла, глядя ему в наглые глаза, и коснулась своими губами его рта, аккуратно забирая ягоду и легко целуя. От такого почти невинного касания по телу прошла дрожь.

— Мне понравилось, — мурлыкнул Кей. — Повторим?

На это раз он не стал ждать, вложил ягоду в губы и сам поцеловал свою принцессу, делясь сладостью земляники и своей любовью.

Он действительно промахнулся, решив, что уже давно завоевал свою принцессу, этим и воспользовался демон. Но Лаель ошибается, что может переиграть его в искусстве соблазнения. Эйбис раскраснелась вся. Кей слышал, как быстро бьется ее сердце, как учащается дыхание, как она тянется вслед за его губами. Только ничего больше будет. Он сделает все, чтобы Эйбис мечтала о близости с ним и забыла своего придурка-демона. Он выиграл для всех немного времени и воспользуется этим, чтобы вернуть свою королеву.

Глава 33-2

***

Над лагерем ярко сияла луна, но ей не спалось. Молодая женщина в ночной рубашке ступала босыми ногами по холодной от ночной прохлады траве, не отрывая взгляда от темного неба. Душу крепкой рукой сжимала пустота и одиночество, причиняя боль. Она смотрела вверх, надеясь найти их, семью, стаю, но тишину не нарушало хлопанье крыльев или вороньи крики.

Зачем она здесь? Что ей делать на пустой холодной земле без возможности подняться в небо? Как жить без тысячи голосов в своей голове, их энергии и участия? Как выжить без бога, который укрывал их своими крыльями, будто родных детей?

Лира незамеченной прошла в долину порталов. Стена фивиретов касалась озера Мрака, над которым остался лишь один свободный от преграды участок земли: крутой обрыв над водой. Высота манила. Хотелось раскинуть руки и взлететь. Только крылья отняли, она оказалась недостойна. Так зачем тогда сохранять жизнь? Она давно должна была отправиться в Бездну, если бы не выдернули с ужасного костра заботливые руки, если бы не обняли, не обогрели, не заставили поверить в возможность другой жизни, а потом жестоко лишили всего, вернув человеческий облик.

Нет смысла жить. Она сейчас раскинет руки в стороны и упадет с этого обрыва, разобьется об острые скалы внизу, потому что недостойна.

Лийера занесла ногу над пропастью, но сделать шаг не успела. Черный вихрь опустился с неба, ее схватили сильные руки и оттащили от края, отбрасывая в сторону, но бережно и аккуратно. Лира не устояла на ногах. Тело трясло от волнения, отчаяния и страха.

— Ты что творишь, птичка?! — закричал Лаель.

Они все знали истинное имя своего бога. От ярости в его голосе стало плохо, по щекам беззвучно потекли слезы. Лийера не смела поднять глаза на короля. Лаель не убрал черные крылья, глаза его залила тьма, образ подергивался, между пальцами проскакивали искры.

— Простите, господин, — жалобно пробормотала Лийера, не поднимая глаз.

— Я спросил зачем? Отвечай мне, — рявкнул мужчина.

Он ходил из стороны в сторону на небольшом пятачке земли не в силах сдержать ярость или волнение. Лира чувствовала его эмоции.

— Простите, я оказалась недостойна стаи, вас… Я не хочу так жить.

Лаель замер, возвышаясь над распластавшейся перед ним женщиной. Ее белая ночная рубашка выделялась ярким пятном в ночной темноте. Брови мужчины удивленно поднялись вверх, он скривился, будто от боли, а затем присел рядом с женщиной, осторожно и нежно расцепил ее пальцы, судорожно сжатые в кулаки и тихо сказал:

— Это не так, Лира. Ты навсегда часть стаи, маленькая. Часть меня. Я всегда услышу тебя и приду.

— Но вы изгнали меня, — пробормотала женщина.

Близость бога пугала. Его теплые ладони согревали замерзшие руки. А взгляд заставлял замирать сердце в трепете.

— Я подарил тебе жизнь, птичка моя. Редко кому из моей стаи удается вернуться. Твой бог дал тебе второй шанс.

— Вы мой бог! — с пылом выкрикнула Лийера, заставив Лаеля поморщиться. — Заберите меня назад в стаю. Я буду стараться. Я стану достойной. Буду убивать по вашему приказу.

— Великий космос, птичка. Ты думаешь, я отпустил тебя поэтому? Не думай даже. Никогда тебе не стать демоном. И я не требую от своей стаи этого. Те, кто пировал в лагере в ту ночь… они… — Лаель замялся, не зная, как сформулировать, — они древние. Моя истинная и первая стая. Мы вместе пришли сюда со звезд. А своих новых птичек я никогда не заставлю идти против своей природы.

Лийера не смогла сдержать слезы. Они текли по щекам, беззвучно, без всхлипов. Лаель отпустил ее руки. Осторожно поднял голову, стирая соленую влагу с лица женщины и ласково сказал:

— Это твой мир, Лира. У тебя отняли жизнь слишком рано. Я хочу, чтобы ты прожила ее сполна, чтобы у тебя была семья и дети. А мы… мы навсегда твоя стая. Мы теперь часть тебя, как и ты наша часть. Будь достояна нас и проживи настоящую жизнь. Яркую, счастливую. Наша сила с тобой, в твоей крови. Ты просто растерялась.

— У меня никого здесь не осталось, ваше величество, — жалобно ответила Лийера.

— Ну что за глупости, птичка. У тебя впереди счастливая судьба, я тебе обещаю. Она ждет тебя буквально за поворотом, — тепло улыбнулся Лаель и подмигнул. — Немедленно обещай своему королю, что будешь сильной.

— Вы заберете меня в стаю, когда моя жизнь подойдет к концу?

Лаель поморщился.

— Я не смогу, маленькая. Я дал слово богу Симфонии. Но я всегда буду рядом и в этой твоей жизни, и во всех последующих. И если ты услышишь птичий крик, знай, мы рядом. Мы никогда не бросаем своих. Ты же чувствуешь нашу силу и любовь, она вот здесь, — он осторожно коснулся груди лекарки в районе сердца. — Навечно!

Он поднялся и протянул руку Лийере, помогая встать. Лира наконец почувствовала умиротворение. Над головой вихрем кружила стая, они приветствовали свою белую птицу и желали счастья. «Мы рядом, навсегда, навечно, — слышалось в птичьих криках. — Наша! Ты наша! Проживи жизнь за всех нас».

Слезы высохли. Женщина улыбнулась и посмотрела в глаза своему богу.

— Я никогда вас не забуду, — прошептала она. — Вы — лучшее, что было в моей жизни.

Лаель рассмеялся и закатил глаза. Вороны будто тоже смеялись вместе со своим повелителем.

— Не порти мне репутацию главного зла Симфонии, — щелкнул он женщину по носу. — А то ваш Карающий этого не переживет.

Лира улыбнулась в ответ, ощутив в полной мере веселье стаи.

— Но лучшее у тебя еще впереди, — спокойно и серьезно заметил Лаель. — Беги в лагерь. И больше не плачь. И помни… — он лукаво усмехнулся, — сила с тобой. Она скоро тебе понадобится, — загадочно добавил он.

Лаель подтолкнул женщину к лагерю. Назад Лира возвращалась окрыленной. Она пообещала себе, что станет достойной подарка бога. И проживет счастливую жизнь, вырвет ее для себя с упорством и силой демонической стаи, которая стала второй семьей.

Она еще не скрылась с глаз Лаеля, когда попала в ловушку. Растительные лианы, вырвавшиеся из-под земли схватили за ног и за руки.

Из тени вышел высокий черноволосый фив. Он двигался как хищник, медленно и уверенно подбираясь к жертве.

— Что это за цыпочка бродит по ночам? — промурлыкал он, осматривая Лиру зловещим и одновременно похабным взглядом.

— Да это вроде своя, Нат, — появился рядом блондин, полностью повторяя движения брюнета.

Нат ехидно усмехнулся и придвинулся ближе к плененной женщине.

— Тогда надо научить девочку безопасности, — он провел длинным острым когтем по щеке лекарки. — Вдруг псих какой обидит такую крошку, — мурлыкнул он, придвигаясь ближе.

— Одного такого вижу перед собой, — огрызнулась Лийера.

Она не испугалась. Она часть стаи, она самое сильное зло Симфонии, ее демон. Сила народа Лаеля бурлила в жилах, выпущенная на свободу она уничтожила путы. Лира злорадно усмехнулась и со всей силы врезала обидчику коленом в пах. Нат застонал и согнулся. Лира добавила звонкую пощечину.

— Может вам стоит задуматься, что крошка тоже может оказаться опасной, — подмигнула она обалдевшему блондину и спокойно пошла к госпиталю.

Дикие фивы проводили ее изумленными взглядами. Потом Тян рассмеялся.

— Она сделала тебя, дружище, — фыркал он от смеха.

Нат разогнулся, поморщившись коснулся горячей после удара щеки и расплылся в довольной усмешке.

— Кажется, я влюбился, брат, — рассмеялся он следом.

А потом вырастил вокруг себя белладонну, дурман, белену. Нарвал букет из ядовитых трав под истерический хохот близнеца.

— Она тебе его в одно место засунет, — смеясь, предупредил он.

— Этот ядовитый цветочек мой, — в его глазах блеснули искорки азарта. — Осталось только доказать ей это.

Тян рассмеялся громче.

***

Лаель наблюдал за сценой с холма. Он мог видеть глазами всех своих созданий. И знал, что дикий фив выполнит свою «угрозу». Его птичка в хороших руках и в обиду себя не даст. Будь счастлива, ворона белая, вся стая провожает тебя.

Можно улетать. Но Лаель не сдвинулся с места. Почувствовал чужое присутствие. Твою ж Бездну! Знакомая злость затопила душу. Зря она пришла. Он совсем не в том настроении. Энергии до сих пор катастрофически мало, отчего одолевают кошмарные и кровавые мысли, а на смертных смотрит как на закуску. А еще видел ее в том лесу с Кейасом. Ревность острыми когтями раздирала сердце, затопила глухой яростью. Глупейший промах с договором царапал самолюбие, а жажда реванша становилась непреодолимой.

— Эй-бис? — почти зарычал он.

Девушка вышла из-за деревьев. По ее взгляду Лаель понял, что она наблюдала за их встречей с Лийерой. Наверное, обнаружила пропажу подруги и пошла искать, хотя вряд ли она слышала все сказанные слова. Даже для фивского слуха далековато. Но Эйбис выглядела решительно и раздраженно. Она сжала руки в кулаки, а по коже пробегали языки пламени. Лаель едва не застонал, почувствовав мощь своей королевы. Бежать ей сейчас надо подальше, а не надвигаться на него грозной тучей. Лаель сегодня не в состоянии играть преданного отвергнутого поклонника. Скорее сломит ее слабое сопротивление и наконец сделает своей.

Не время для игр. Не сегодня, Бездна моя! Беги подальше!

— Что ты сделал с моей подругой?! — накинулась Эйбис на него с упреками, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

Энергия королевы мира бурлила, тянулась к нему. Лаель почти терял голову от желания напиться из ее источника.

— А что я с ней сделал? — огрызнулся демон, скрестив руки на груди, чтобы не схватить в охапку эту безрассудную, коварную и желанную женщину. — С обрыва стащил?

Эйбис опешила от его ответного выпада. Привыкла к тому, что он прячет свою сущность за маской бесстрастности. Но сегодня не получалось сдерживаться. Эмоции прорвали плотину самообладания.

— Я все слышала, — грозно напирала Эйбис.

— Прям все? — ехидно усмехнулся он.

По ее неуверенному взгляду Лаель понял, что не так уж много она уловила из почти интимного разговора. Иначе начала бы с других вопросов или вовсе сбежала бы с криком, поэтому поддел ехидно:

— Сама виновата, надо было свои фивские ушки заткнуть и не подслушивать.

Как мило она злится. Так и хочется съесть. Сила ее так вкусно манит.

— Я не о ее прыжке с обрыва. Вы явно знакомы. Ты спас ее от костра? — поджав губы, спросила Эйбис.

— Сама же просила. Можешь даже поблагодарить, я не против, — нагло заявил он в ответ.

Лаель демонстративно распахнул руки, приглашая в объятия, но Эйбис проигнорировала и гордо вздернула нос.

— Тогда почему ты привел ее только сейчас? Где она была все это время? — продолжала пытать его Эйбис. — Где ты ее прятал?

— Да вот земляничную поляну с ней искали все это время, — фраза вырвалась сама по себе, выдав с головой. — Никак найти не могли. А надо было у божества твоего спросить.

Слова сочились ядом. Он больше не мог терпеть Фериора возле своей девочки. Не после всего, что узнал и понял. Но она упорно не хотела прозревать.

— Ты подсматривал, — ахнула Эйбис, а щеки мило залил румянец.

— Да, я подсматривал, — согласился он, не сводя взгляда с ее аппетитных губ.

Лаель, сидя на дереве, едва сдержался тогда, чтобы не убить Фериора на месте. Остановило то, что силы пока маловато, и действовать импульсивно и необдуманно нельзя. Он больше не позволит себя вывести на эмоции и одурачить.

— Он мне не соперник, моя Бездна. Я лучше могу, — добавил демон самоуверенно.

Эйбис возмущенно фыркнула, но смутилась. Лаель улыбнулся. Нравится же, коварной. Зрачки расширились, губы приоткрылись. Помнит их сны и поцелуи в пруду.

— Ты же не забыла наши жаркие встречи? — продолжил демон с придыханием, с удовольствием наблюдая за эмоциями на ее лице. — Можем повторить, — снизил он тон до хриплого шепота.

Эйбис сама стала как земляничка, так бы и съел, моя сладкая и питательная. Лаель сглотнул. Твою ж Бездну. А взгляд будто приклеился к ее губам. Но Эйбис отчего-то разозлилась. Глаза светились в темноте, на кончиках пальцев начали проскакивать искры.

Ох, какой вкусный гнев. Давай уже. Ему нужна магия видгара. Эйбис вспылит, и разговор легко свернет с опасной тропинки. Но от рушившегося доверия и упрека во взгляде стало тяжело дышать. Лаель разозлился еще сильнее, понимая, что соперник и тут его обошел.

— Теперь я понимаю, что Кей был прав. Тебе нельзя доверять, — вдруг выдала Эйбис.

Лаель сжал кулаки. Зря она это. От одной мысли о подлом и коварном божестве хотелось убивать. Да как он посмел вообще?

— Кто бы говорил, — огрызнулся Лаель. — У твоего божества тоже есть темные секреты, Эй-бис. Спроси его при случае, что он вообще делает в человеческом теле.

— Прекрати, — топнула ногой Эйбис. — Не наговаривай на него. Он вчера нас всех спас, уничтожил лагерь противника и шахту.

— Да?! — психанул Лаель. — А я слышал, там вчера демоны пировали.

— Кей их призвал, — уверенно ответила Эйбис.

А Лаеля затрясло от едва сдерживаемого бешенства. Призвал он. Тварь такая! Вот значит как.

— Вряд ли демоны на побегушках у твоего любовника, — огрызнулся он.

И насупился. А ведь вчера он действительно пошел на поводу у божества. Так бездарно заключил договор, потому что Эйбис забыла все, что было между ними и снова уступила Фериору. Любовь смешивалась со злостью. Хотелось одновременно придушить ее и поцеловать. Так жарко ласкать, чтобы забыла обо всем. Чтобы сияющие зеленью глаза подернулись пеленой страсти. И чтобы навсегда забыла своего коварного бога. Он молча изучал мыски сапог, кустики пожухлой от летнего жара травы. Недолго осталось, скоро Эйбис будет принадлежать только ему.

— Что ты сделал с Лийерой, как спас от костра? — продолжала допрос малышка, восстановив самообладание после паузы.

Лаель закатил глаза:

— Забрал в свою стаю, ты же говоришь, что слышала. Спас ей жизнь. А теперь вернул. И почему-то я еще и виноват?!

Эйбис побледнела. Он кожей чувствовал взгляд девушки.

— Кто ты, Лаель? — тихо спросила она.

— Ты знаешь, кто я, — огрызнулся он. — Я тот, кто всегда приходит на твой зов. А все остальное неважно.

— Лаель, — с упреком произнесла она.

— Что, Эй-бис? Что ты пытаешь меня? Чем я заслужил недоверие? Я рассказал тебе о своей жизни, что ты еще хочешь знать?

— Я услышала, что моя подруга называет тебя господином и богом почему-то. Как-то не вяжется это с простым слугой веры, не знающим своих сил. Кто ты? Почему ты не можешь просто сказать?

Сейчас легко и просто признаться. Только она не поймет, испугается.

— Король воронов?! — получилось издевательски-вопросительно, он отвел глаза. — Ты же видела, птицы меня слушаются. И я могу обращать других в птиц.

— Ты врешь…

— Показать, — усмехнулся он. — Ты просто убиваешь меня своим недоверием, — удрученно добавил мужчина и трагически вздохнул. — А я, между прочим, не сделал ничего, чтобы ты во мне разочаровалась.

Он сделал шаг вперед, намереваясь обнять девушку, но Эйбис отступила назад и выставила руки.

— Нет, — громко и четко сказала она, формируя щит из магии природы.

— Даже так? — усмехнулся Лаель. — Занятно. С чего вдруг ты считаешь меня угрозой?

— Скажи мне правду, — настаивала Эйбис, закусывая губу.

— Я не сказал тебе ни слова лжи, — протянул демон, примериваясь к ее щиту.

Тот приятно манил. Голодная сущность требовала подпитки. Только напрямую ему не пройти. Лаель внимательно осматривал преграду, выискивая слабое место.

— Кто ты? Почему Кей говорит, что тебе нельзя доверять? Что ты скрываешь?

— Ничего такого, Эй-бис, чтобы так реагировать, — указал он рукой на преграду.

Хороший щит, силовые линии ровные, только узелки слабые.

— Скажи мне, — потребовала девушка. — Почему Лийера назвала тебя господином и богом?

— Ты точно ревнуешь, моя Бездна, — усмехнулся демон. — Но не переживай, моя сладкая, я пьянею только из-за тебя, — добавил он и хмыкнул. — Причем в буквальном смысле.

Лаель коснулся щита почти в центре и едва не застонал от удовольствия, поглощая полившуюся в опустошенную сущность энергию. Эйбис удивленно вскинула брови, когда ее щит пропал, и невольно отступила назад. Испугалась. Глупая. Тебе не сбежать. Вместе с магией появлялся азарт охоты.

Однако Эйбис его удивила. Вместо того чтобы испугаться, отступить, посмотрела на него холодно и сказала:

— Лаель, истинным именем приказываю тебе говорить правду.

Твою ж Бездну! Душу вывернуло наизнанку. Сжало тисками истинного имени. Больно ударило. В глазах свернули искры, голод усилился. Когда его оправили сюда, в эту темницу, то связали именем. Он отдал ключи от своей тюрьмы этой девушке, добровольно, доверяя ей. А она ударила больно в ответ, покоряя волю, растаптывая гордость древнего существа, для которого нет ничего ценнее свободы.

— Приказываешь?! Приказываешь?! — заорал он.

Не мог контролировать свою силу. Реакция на имя и приказы всегда одна и та же. Навеять страх, заставить отступить наглеца. Сущность всегда вырывается на волю. Эйбис не знает, что он не может причинить вред владеющей его именем, но рискует. Божество ее научил? Еще один пункт к длинному списку претензий. Конечно, куда же без Фериора? Ничего, «друг», недолго тебе осталось. Эйбис все же побледнела, ведь за его спиной развернулись черные крылья, и он сам стал выше. И когти выпустил немного, но быстро спрятал руки за спину, чтобы не заметила. Девочка правильно отреагировала, построила щит из магии отражения. Догадывается уже. Только не поможет, моя Бездна! Посмотрел на нее, склонив голову к плечу, и усмехнулся.

— Ты хочешь, чтобы я говорил правду в этот час? — нужно переформулировать ее приказ, пока она ещё не понимает своей силы.

А то придется всем и каждому говорить правду.

— Конечно, — не поняла Эйбис его вопроса, но, задумавшись, добавила. — Когда ты разговариваешь со мной, говори правду.

Лаель скривился. Вот дурная фраза, но хоть не потребовала быть искренним со всеми.

— Сейчас? — уточнил он, надеясь, что она попадется, а «сейчас» всего лишь такт по сути.

— Всегда, Лаель, — с упреком возразила Эйбис.

Вот досада. Демон скривился. Только зря, моя Бездна. Нужно было просто попросить, он бы рассказал. Уже готов был открыться, а теперь… Глаза хищно блеснули. Она сама решила «объявить войну». И плевать, что болит сердце при взгляде на нее, что обнять хочется и не отпускать от себя. Он сам виноват. Позволил себе надеяться на что-то, решил, что кому-то нужен не из-за силы и возможностей. Но стоит им узнать о власти имени… слишком большое искушение повелевать королем демонов. Даже если она еще и не понимает, какой козырь в ее руках.

— И какую же правду ты хочешь узнать? — высокомерно спросил Лаель, борясь с желанием показать ей свое истинное лицо, в котором привыкли его видеть люди.

— Кто ты? — повторила Эйбис, упрямо поджав губы.

Лаель усмехнулся. Это легко.

— Слуга веры, — довольно ответил он, едва сдержав смешок.

Полуправда тут тоже работает. Он не сможет соврать только при прямом вопросе, не предполагающем вариантов.

— Это не вся правда, — насупилась Эйбис, сообразив, что он хитрит.

— А ты не просила всю, моя Бездна, — огрызнулся демон.

Решила поиграть с ним в вопрос-ответ. Он давно научился обходить клятвы, приказы, запреты.

— Скажи мне всю правду, — приказала девушка.

Лаель едва не расхохотался.

— Хочешь услышать все мельчайшие подробности о моей жизни, Эй-бис? — лукаво спросил он. — Что я ел на завтрак, с кем спал или как? Могу рассказать особенности птичьего существования. С чего начать, моя Бездна? С момента моего рождения?

Тошнило от ее приказа, крутило болью от недоверия. Любовь любовью, но он в бешенстве.

— Лаель, ты человек? — едва слышно спросила девушка.

— На данный момент вполне, — хмыкнул он. — Руки, — он продемонстрировал ладони, успев спрятать когти, — ноги, — указал руками вниз, — и даже мужского пола, — ехидно поддел демон, заложив большие пальцы за пояс. — Показать?

Эйбис покраснела и возмущенно фыркнула.

— Ты издеваешься? — устало спросила она.

— Как догадалась, моя Бездна? — рассмеялся Лаель. — Ты думала, все будет так просто?

— А крылья тоже человечьи? — ядовито спросила девушка.

— Вороньи, — не стал отрицать он и демонстративно развернул крыльями. — Но это не отменяет того, что я человек. Магия у меня такая.

— Лаель, ты как Кейас? Переродившийся бог?

Демона передернуло.

— Не сравнивай меня с этим ничтожеством, Эй-бис. И нет, я не бог, — все же ответил он на вопрос.

По крайней мере, не такой как ее драгоценный Фериор, она же об этом спрашивала.

— Но ты не только человек и ворон, так?

— Да, — насмехался он. — Какая сообразительная маленькая Бездна, — издевался демон, наслаждаясь ее злостью и растерянностью.

Вдруг в глазах девушки промелькнула догадка. Эйбис прищурилась и пробормотала:

— Лира называла тебя ваше величество и повелитель. Кем ты повелеваешь? Назови свой полный титул.

Лаель сперва напрягся, но, услышав ее уточнение, едва сдержал смех.

— Я не могу назвать свой титул полностью, Эйбис. В вашем языке нет таких звуков.

Мужчина злорадно усмехнулся.

— Ты невыносим, — разозлилась Эйбис и начала мерить шагами площадку перед порталом, возле которого они стояли.

Лаель рассмеялся.

— Где ты впервые познакомился в Кейасом? — зашла она с другой стороны.

— Нас не представляли друг другу, — усмехнулся Лаель. — Так что мы не знакомились.

Эйбис в раздражении топнула ногой.

— Ты понял, о чем я спросила, — разозлилась она.

— Ты неправильно формулируешь, — продолжал издеваться Лаель. — Слова имеют уникальную силу, но ими надо уметь пользоваться, моя Бездна.

— У тебя человеческая душа, Лаель? - рявкнула девушка, прерывая его издевки.

— Отчасти, — вынужденно ответил он, злясь все сильнее.

— А вторая часть?

— Нечеловеческая, — ухмыльнулся Лаель.

Эйбис какое-то время его изучала, закусив губу. Смешная. Он тысячи лет так забавляется, а она решила, что приказ сможет его остановить. Но потом она все же задала такой вопрос, от которого все содрогнулось внутри.

— Кто не может противостоять приказам по истинному имени… кроме тебя?

Лаель сжал зубы, обдумывая вопрос, но уловки не находил, поэтому просто молчал.

— И что ты молчишь? — раздраженно спросила девушка.

— Ты не запрещала молчать, — буркнул он, не в силах справиться с приказом говорить правду.

— Лаель, истинным именем приказываю тебе отвечать на мои вопросы только правду, — повторила Эйбис свой приказ, от которого голова взорвалась болью.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы.

— Кто не может противостоять приказам по истинному имени кроме тебя? — повторила она вопрос.

Лаель криво усмехнулся, расправил плечи, раскрыл крылья. Обсидиановые когти выросли в полруки. Глаза засветились красным. Она уже догадалась, отступила на шаг назад испуганно. Не сбежишь, моя Бездна.

— Ты демон?! — будто не веря переспросила она.

Лаель расслабленно сделал шаг ей навстречу. Страх в ее глазах не приносил удовольствия, не веселил. Он не хотел, чтобы она боялась, но Эйбис просто не оставила ему выбора.

— Я — король демонов, Сибйе. И я очень не люблю, когда мне приказывают.

Эйбис вздрогнула и застонала от произнесенного им наоборот имени. Лаель знал, что ей сейчас невероятно больно. Потемнело в глазах, заложило уши. Имя наоборот разрушает на такты связи с энергией. Но Эйбис не оставила ему выбора. Барьер магии отражения временно ослаб. Лаель бросился вперед, подхватывая девушку за талию и прижимая своим телом к каменному порталу.

Эйбис вскрикнула и уперлась ему в грудь руками.

— Пусти, приказ…

Он не дал договорить, захватил ее губы в плен своими, опаляя глубоким страстным поцелуем. Сила потекла в него бурной рекой, заполняя резервы. Лаель терял контроль от ее напора. Малышка сопротивлялась. Удар магии отражения он впитал и едва не урчал от блаженства, а следом закусил огнем видгара. Эйбис пыталась его оттолкнуть, горячие ладони прожигали одежду, оставляя ожоги на коже, но ей не вырваться, ведь демоническая сила намного больше силы видгара. Пусть бьется пойманной птичкой. За ногу больно укусил питомец Эйбис. Лаель только отмахнулся от него.

Сладкая, вкусная. Сводит с ума своим сопротивлением, делает сильным. Он освободил одну руку, чтобы погладить по щеке, шее, спуститься к груди. Но пальцы нащупали влагу на ее щеках. Лаеля как обухом по голове ударило. Плачет. Это слезы. Бездна!

Он оторвался от губ девушки и отстранился, не отпуская. Эйбис смотрела на него со страхом и недоверием. Впилась ему в грудь ногтями так, что оставила кровавые следы и подпалины. Ей явно не понравилось то, что он сейчас делал.

— Эйбис, прости, — покаянно пробормотал он, осторожно касаясь пальцем припухших после его напора губ.

Стер слезы с ее лица и шумно вздохнул, показывая свое раскаяние, но хватку не ослабил.

Он потерял контроль, идиот. Испугал, обидел. Эйбис немного трясло от испуга и, вполне вероятно, холода, так как Лаель слишком много впитал ее энергии. Сила бурлила внутри бушующим морем. Слова готовы воплотиться стоит только утратить над ними власть. Магия Нарекателя впервые за тысячи лет достигла почти божественного уровня.

— Пусти, — хрипло, но твердо попросила девушка, чуть успокоившись.

— Не пущу, — все же сказал после недолгих раздумий Лаель. — Ты сбежишь тогда, а мы не договорили.

Эйбис сверкнула глазами в ответ и ладошки на его груди нагрелись. По ноге пополз плющ. Лаель хрипло рассмеялся и обернул ее магию вспять, заставив растение трусливо прижаться к стопам хозяйки. Не сейчас, моя Бездна, когда наполнен до краев твоей магией.

Эйбис так сильно стиснула зубы, что Лаелю казалось, что он слышит их скрип. Сильный удар магии отражения прошел сквозь тело и снова осел в закромах его внутренних источников.

— Прекрати, Эй-бис, — с усмешкой заметил он. — Только ослабнешь и все.

— Как ты это делаешь?!

А малышка разозлилась и забыла, что совсем недавно билась испуганно в его руках. Сейчас страх вытеснила досада, что ее магия оказалась бессильна против мужчины, в плену у которого она оказалась.

— Ты слишком мало знаешь о взаимодействии демона и владеющего его именем, моя Бездна, — мягко ответил он. — Считай, что это своеобразная защита от твоих приказов, — добавил Лаель с усмешкой.

— Но я все равно могу приказать? — прошипела Эйбис в ответ. — Или опять заткнешь меня?

Лаель с усмешкой посмотрел на ее губы и приподнял бровь, мол, раздумываю над таким вариантом. Эйбис зашипела в его руках и попыталась вывернуться. Но все ее попытки ни к чему не приводили.

— Эй-бис, приказы демону — это страшная игра, — вздохнул Лаель. — И очень жестокая. Я в нее играю лучше. И, поверь, ни одному смертному не позволено трепать мое имя.

Кроме нее, маленькой королевы мира. Добровольно сдался в плен, подарил ей право на призыв, приказы и его защиту.

— Ты мне угрожаешь? — со смешком спросила Эйбис, будто не могла поверить в то, что происходит.

От разочарования и презрения девушки больно закололо в груди. Лаель даже прикрыл глаза, ощущая, как рушится связь, построенная на любви и доверии. Птицы, почувствовав настроение и боль своего повелителя, поднялись в воздух и кружили высоко в небе.

— Я просто прошу меня не злить.

— И что ты сделаешь? Заберешь душу? — ядовито спросила Эйбис, будто до сих пор хозяйка положения, а не обездвижена им. — Представляю, как ты веселился, когда я думала, что одержима и что демоны пожрут мою душу.

— Если ты помнишь, я сказал тебе, что им есть чем заняться кроме этого.

— И чем же? Неужели спасением магов и колдунов от костра?

— А если и так? — огрызнулся Лаель. — Ты же сама меня упрекала, что я якобы в стороне.

— Какой благородный демон, — ее слова сочились ядом. — А взамен что, Лаель? Душа? Вечные муки и рабство?

— У подруги своей спроси, — психанул он.

— И спрошу, — вызывающе посмотрела на него Эйбис. — И если я узнаю, что ты ее мучил… Лаель, тебе места мало будет в этом мире. Я тебя уничтожу, — прошипела она.

— Не слишком ли ты задираешь нос, маленькая Бездна? — закатил глаза он. — Угрожать королю демонов, находясь у него в плену. Ты или безрассудно смелая или… — он многозначительно замолчал.

— У меня защита, — буркнула Эйбис обижено, уловив намек.

— Мое имя? Эй-бис, это смешно. Ты ничего не успеешь сказать, поверь. Я могу сделать так, что ты вообще говорить не сможешь никогда, — Лаель не собирался ее пугать или угрожать, но ее недоверие доводило до бешенства.

Ее глаза испуганно и пораженно расширились.

— Карающий тебя уничтожит, — прошипела принцесса.

Лаель рассмеялся. А его руки непроизвольно сильнее сжали плечи этой наглой и смелой девочки, заставляя ее морщиться от боли.

— Не упоминай при мне имя этого коварного и лживого недобожества, — прошипел он. — Он мне не соперник, запомни это, моя Бездна. Так что нечего им грозить. И вообще угрожать не следует. Я не причиню тебе вреда, я тебе говорил это сотни раз.

— И что же от меня надо королю демонов? — зло спросила Эйбис, прожигая яростным взглядом.

— Ты мне нужна, Эй-бис, — вздохнул он.

Лаель не удержался и осторожно коснулся лица девушки в легкой ласке. Эйбис отшатнулась, ударилась головой о каменный портал и зашипела от боли. На глазах даже слезы выступили.

— Я?! Я?! — она истерично хмыкнула. — Я нужна королю демонов? В качестве кого? Забавной игрушки?

— Нет, — сквозь зубы процедил Лаель. — Эйбис, несмотря на то, кто я есть, ничего не изменилось, я хочу тебя защищать и не только.

Медленно начинал закипать от ее реакции и ядовитого недоверия.

— Неужели любишь меня? — ехидно спросила Эйбис.

Лаель молча ответ глаза, а потом холодно и зло ответил:

— Да, — вырвалось непроизвольно, заставив душу перевернуться, скрутиться в спираль и завыть от страха и неожиданного осознания того, что не солгал.

— Хватит врать.

Эйбис зло рассмеялась, превратив сердце в пепел за одно мгновение. Лаель разжал руки, выпуская ее из своих объятий. Сделал шаг назад, не отрывая взгляда от растерявшейся из-за неожиданной свободы девушки, и спокойно сказал:

— Ты приказала мне именем говорить правду в разговорах с тобой, Эйбис, — едва смог выдавить он. — И слов своих не отменяла.

Он не стал ожидать ответа. Развеялся черным вихрем, обращаясь в ворона, и взмыл в небо к своим подданным, которые громко кричали, уловив отчаяние повелителя.

Глава 34

Кейас закончил вечерний обход и вернулся в свой шатер впервые за много дней в хорошем настроении. Враг затаился. Багровому повелителю нужно время, чтобы восстановиться и нанести удар. А значит, у него есть время. Его королева еще такая неопытная, чтобы бросать ее в бой.

Улыбка сама по себе появилась на лице, когда вспомнил Эйбис. Слишком мало времени им отмерено, чтобы копить обиды. Конечно, и в другом мире они будут вместе, но есть свое очарование вот такой простой и одновременно сложной человеческой любви, когда сердце замирает от одного прикосновения к любимой женщине, перехватывает дыхание от ее улыбки и счастье вспыхивает солнцем от ее радостного смеха. Кейас очень хотел подарить своей Би годы семейного уюта, увидеть их общих детей.

Изначально это казалось невозможным. Вместе с воспоминаниями Фериора пришлось вспомнить и причину своего появления в Симфонии, многовековую игру с Первым и план по спасению друзей.

Как он ругал себя сейчас. Как больно было осознавать, какое место отведено Эйбис в их с Первым партии. Ночами после ссоры смотрел в холодное пустое небо и погибал от ненависти к самому себе. Впору согласиться с гадким демоном, что любая жизнь лучше смерти и перерождения. Сколько тысяч лет их спору? И Кейас никогда не сомневался в том, что душа должна развиваться, а для этого ей нужно прожить множество жизней, сбрасывая каждый раз лишний груз воспоминаний и привязанностей. Но теперь понимал, почему его подопечные пусть не часто, но идут на сделку с Лаелем и отдают душу, вливаясь в стаю демонов. Они не хотят забывать. И Кей не хотел, чтобы Эйбис его забыла. Он умрет следом, если придется принять ее последний вздох и отправить на перерождение. Человеческое сердце кровоточило от одной мысли, что его девочке будет больно. Но боги рождаются в страданиях. Почему сейчас так сложно принять эту простую истину?

Он не имеет права отступать. Но даст своей малышке шанс познать в полной мере человеческую жизнь и счастье, прежде чем ей придется сделать последний ход.

Эйбис решила провести ночь рядом с Лийерой. Кей не хотел ни на такт расставаться с любимой, но пришлось ее отпустить. Лира после возвращения смотрела на него с ужасом. Хотя в какой-то мере именно Карающий вернул ее к жизни. Без его согласия душа лекарки не смогла бы остаться в человеческом теле. Он попрал собственные законы, допустив ее воскрешение, но и оставлять ее Лаелю не хотел. Даже представить не мог, что придумывала хитроумная сволочь для своих пленников, пытаясь выкачать как можно больше энергии. Вполне вероятно, что Лира переживала все свои самые страшные кошмары все это время, питая демонов страхом и отчаянием. Она вообще похожа на загнанного запуганного зверька.

Дела в лагере и военный совет задержали Кейаса до середины ночи. Он вернулся к себе, когда немного начал светлеть край неба. Откинув полог, он замер на месте и быстро призвал тьму. На его кресле возле походного стола в расслабленной позе развалился Лаель. Демон вытянул ноги, скрестил руки на груди и крутил на деревянной столешнице обсидиановую подвеску в серебряной оправе.

— Пошел вон! — рявкнул Кей.

— И тебе здравствуй, — огрызнулся Лаель. — Убери свою тьму. Я поговорить пришел.

— Думаешь, я такой идиот, что поверю? — скривился Кей.

После провального договора демон воспользуется любой возможностью расквитаться. Только Кейас не ожидал, что у Лаеля хватит наглости заявиться вот так. На бой что ли собрался вызывать? Не похоже на мастера бить в спину.

— Твое дело, — хмыкнул Лаель. — Приятно видеть, что ты меня боишься.

Бросив ядовитую фразу, демон перевел взгляд на подвеску, будто ему абсолютно безразлично, что делает давний противник. Что-то в Лаеле было не так. И Кейас не мог понять что. Всегда казалось, что король демонов сросся со своей ехидной ухмылкой, а к его «божество» он уже даже привык, но Лаель был до странного серьезен и будто бы удручен.

— Ты же прекрасно знаешь, что я не мальчишка, чтобы вестись на подначки о трусости, — холодной ответил Кей сопернику.

— Все мы иногда введемся на подначки и тупые договора, божество, — вздохнул Лаель, не сводя взгляда с кусочка обсидиана, который крутил в пальцах.

— Ты — не все, — привычно поддел Кейас.

Лаель хмыкнул и закатил глаза, но на лице не появилось ни злости, ни ядовитого ехидства. Демон просто пожал плечами, будто согласился с оппонентом.

— Зачем явился? — спросил Кейас, чувствуя себя неуютно без привычного «обмена любезностями».

— Поговорить, — пожал плечами Лаель.

— Хм…

Кейас растерялся. Такого он от давнего соперника не ожидал. Каждая их встреча заканчивалась либо дракой, либо бурной ссорой. Демон хитрил, юлил, язвил, доводил до бешенства и вот на тебе, поговорить он пришел. Явно что-то задумал.

Но Кей посчитал глупым стоять на пороге собственного шатра в полной боевой готовности. Он убрал тьму, приказав ей незаметно бдеть и реагировать на любую угрозу жизни хозяина. После чего, не ускоряя шаг, подошел и сел на кресло по другую сторону стола.

— Вина? — предложил он как радушный хозяин, поражаясь нелепости сложившейся ситуации.

— Ты еще фивского вина предложи, — фыркнул Лаель. — Я здесь не для того, чтобы распивать с тобой мировую и клясться в вечной дружбе.

Все же натуру не переделаешь. Несмотря на серьезное лицо, ядовитые фразы то и дело прорывались у давнего знакомого.

— Ну а я выпью, — пожал Кей плечами.

Бутылка с вином, как и кубки никуда не делись с ночи подписания договора. Кей демонстративно налил себе хмельного напитка, отпил, затягивая паузу и ожидая начала разговора. Но демон молчал, по-прежнему вертя обсидиановый осколок на столе.

— И зачем же ты здесь? — спокойно спросил Кей, теряя терпение.

Он оперся локтями на столешницу, переплел пальцы и положил на получившийся замок подбородок, мол, весь во внимании.

— Что ты хочешь за Эйбис? — спокойно спросил его Лаель, не отрывая взгляда от вертящейся на столешнице подвеске.

Черный камень постоянно отвлекал, притягивая взгляд, и раздражал вместе с этим. А спокойный тон, которым Лаель озвучил свой вопрос, взбесил. Кей скривился.

— Эйбис я тебе не отдам, чтобы ты мне не предложил, — фыркнул он. — Разговор окончен — можешь убираться.

Но Лаель не сдвинулся с места, только криво усмехнулся.

— Я поклянусь своим именем, что уничтожу Первого, если ты отдашь мне душу королевы мира Эйбис? — без эмоций спросил демон, когда Кей, не дождавшись реакции, снова отпил вина.

Кейас подавился. Закашлялся, проклиная демона и его странное предложение. Откуда? Как он узнал? И как посмел так нагло врать? Миллионы вопросов тут же вспыли в голове. Кей напрягся, послал тьму в разведку. Но Лаель даже с места не сдвинулся, не шелохнулся и по-прежнему теребил подвеску.

— Это хороший договор, божество. Чистый. Без всяких кривых толкований. Ты же знаешь, что я не смогу нарушить клятву именем. Она меня убьет, если не будет исполнена. Так что ты ничем не рискуешь. Можешь, хоть миллион условий добавить — я согласен.

— Я, конечно, знал, что у тебя проблемы с самооценкой, но чтоб настолько, — фыркнул Кейас. — Или ты самоубийца?

— Да какая тебе разница, божество?! — огрызнулся Лаель. — Ну, сдохну, тебе же лучше. Договор выполнять не нужно будет.

— Тогда смысл? Не знаешь, как красиво покончить с жизнью? Могу помочь.

— Я не идиот, Фериор, — впервые назвал его по имени демон, поднимая взгляд.

Что-то было в его глазах. Кей никогда не разговаривал с королем подземных тварей вот так, лицом к лицу. И сейчас не по себе стало от пронизывающего и уставшего взгляда Лаеля.

— Если я предлагаю, значит, у меня есть сила и возможности. Одна душа смертной девчонки — сущая ерунда по сравнению с уничтожением Первого, — добавил демон.

— Тебе для начала нужно стать богом и не быть привязанным к этому миру, чтобы выполнить условия сделки, — язвительно ответил Кейас.

— Это не твоя проблема, не так ли? — тут же отреагировал Лаель. — Ты должен отойти в сторону, отдать мне Эйбис и я решу твою проблему с Первым.

Кейас рассмеялся.

— Ты реально веришь в то, что говоришь, что ли? Несколько богов не смогли одолеть Первого, а демон Симфонии сможет?

Лаель посмотрел с такой издевательской ухмылкой, что стало не по себе.

— Ты всегда меня недооценивал, божество, — парировал он.

— Или ты себя переоцениваешь, ваше величество. Твое самомнение родилось раньше тебя.

— Думай, как хочешь. Мое предложение в силе, Фериор, — пожал плечами Лаель. — Ты ничем не рискуешь. Сдохну — Эйбис останется с тобой, и можешь продолжать свою игру, выполню договор — Первый больше не будет для тебя проблемой. Согласен?

Кейас шумно выдохнул и резко ответил:

— Нет! Даже если бы я поверил, что ты способен справиться с Первым, я бы не пошел на эту сделку.

— Зря, — скривился Лаель.

Его пальцы, крутившие подвеску, внезапно остановились и накрыли осколок обсидиана ладонью, хлопнув по столешнице.

— Видят звезды, я хотел договориться по-хорошему, — пробормотал он.

— Угрозы пошли в ход? Почему я не удивлен? — Кейас даже расслабился, вернувшись к привычному общению с демоном.

Так хотя бы понятно, что от него ждать.

— Ты знаешь, что это? — проигнорировал его выпад Лаель, поднимая подвеску.

— Обсидиан, — отмахнулся Кейас.

— Посмотри внимательно, божество, — хмыкнул демон. — Как ты умеешь.

Кей скрипнул зубами от злости, из-за того, что не может разгадать игру противника, но все же переключился на темное зрение, погружаясь в нити кристалла и пораженно охнул. Обсидиановый осколок был накопителем, и в нем плескалась магия Эйбис, магия мира Симфонии.

— Ах ты, сволочь такая, — рыкнул он. — Так вот зачем тебе Би. Я запрещаю! Это мой мир. По договору, ты не имел права, — Кей даже приподнялся, угрожающе наклоняясь к демону.

Но Лаель даже позу не поменял.

— Остынь, все в рамках договора. Она отдавала энергию добровольно от чистого сердца. Я заплатил, доверив ей имя. Так что все законно, божество. Вреда ей это не принесло, так что остынь. Не в этом суть.

Лаель отцепил от пояса мешочек, ослабил тесемки и высыпал на столешницу немного сохраненного поглотителя. Кей наблюдал за действиями соперника напряженно. Лаель покосился на противника и усмехнулся. Демонстративно демон поднес подвеску к поглотителю. Черный порошок поднялся в воздух и притянулся к подвеске, облепив черный камень со всех сторон. Магия Эйбис тут же отреагировала, вступая в реакцию с поглотителем. Минерал пожирал ее, но и сам утрачивал свои свойства, пока не превратился в обычную пыль, опустошив резерв накопителя наполовину.

Кейас напрягся.

— Занятная реакция, не так ли, божество? — поддел Лаель. — Вот значит, какая твоя любовь, в прямом смысле убийственная.

— Не понимаю твоих гадких намеков, — спокойно отозвался Кейас, не сводя взгляда с подвески.

— Да все ты понимаешь, Фериор. Я помню, как на Симфонию упал метеорит. Из этого самого абсолютно черного материала. И я знаю, кто его направил к этому маленькому миру. Думаю, его королеве это все будет очень интересно.

Они встретились взглядами. Кей рванул к сопернику первым, атаковал тьмой. Но Лаель растворился в воздухе. Кейас выругался, сообразив, что его снова обманули иллюзией. Обернулся, но не успел ничего сделать. Лаель коснулся рукой его лба и громко произнес:

— Фериор, нарекаю тебя пленником Неизмеримого, моим пленником!

Сильнейшая магия Вселенной ворвалась в человеческое тело, вырывая из него душу. Не может быть! Последняя осознанная мысль. Он же был уничтожен, развеян!

— Теперь ты понимаешь, что я смог бы исполнить договор, — усмехнулся Лаель, подхватывая бесчувственное тело соперника и усаживая его в кресло. — Я же обещал тебе, что разрушу твой план, придурок. Сам не захотел по-хорошему.

Он знал, что Фериор услышал его и сейчас кусал локти в своей темнице.

***

Эйбис сама не понимала, отчего так хочется плакать. Злость и ярость перегорели, и осталось лишь жесткое разочарование, от которого ком в горле и жгло глаза. Ноги подкашивались, и ныло в груди.

Демон! Твою ж Бездну! Король самых страшных тварей Симфонии!

Но память тут же подкидывала совсем другие воспоминания: крепкие руки, в которых так спокойно, пряные поцелуи, из-за которых кружилась голова, постоянная защита на расстоянии одного слова.

Как она могла призвать демона? Еще и какого! Она же никогда не владела темной магией, не проводила запретных ритуалов, не продавала душу… Или продала все-таки? Отчего это существо рядом с ней? И почему так беспечно назвал свое имя.

— У тебя же есть имя?

— Мы оставляем имена за порогом.

— И все же? Как тебя звали до вступления в орден?

— Это не имеет значения.

— Я хочу знать.

— Лаель.

Мог же соврать, как делал много раз после, но имя оказалось истинным. Зачем?! Чего он добивался?

Боги! Как он потешался, наверное, когда она рассуждала о демонах.

— Почему же меня не принес в жертву? Зачем раскрылся? Струсил?

— Демоны в меня вселились, не иначе.

— Демоны?!

— Скорее всего. Как еще объяснить подобную тягу спасать вздорных девиц?

Щеки заалели после этого воспоминания. Демоны, значит, в него вселились! Опять захотелось его убить. Видгарская магия, которая потерпела первое в своей жизни позорное поражение, потянулась и забушевала внутри.

Как она могла быть настолько слепой? Не замечала очевидного. А ведь он сам предупреждал, прямым текстом говорил.

— Не боится она. А стоит. Нет ничего хуже меня, утратившего контроль, Эй-бис.

— Я не просто наглый, но и очень злой. Не советую знакомиться с этой моей частью.

— Ты абсолютно не представляешь, где предел моих возможностей, так что не стоит делать выводы.

Дура влюбленная! Умудрилась потерять голову и едва не отдалась добровольно демону.

— Я нарекаю тебя свой тайной, Лаель.

— Со словами нужно быть очень и очень осторожной. И не повторять всякую ерунду за разными проходимцами. Мало ли.

Так вот почему она не могла никому рассказать о нем. Засранец! Он же знал, кто такой Кейас. И намеренно скрывался, чтобы его не разоблачили раньше времени.

Искушал во снах. Теперь Эйбис не сомневалась, что все их общие сны были подстроены одним ушлым демоном.

А может, они так душу забирают, в момент физического единения? Но у Лаеля столько возможностей было. Как-то не вязался образ заботливого мужчины, который пылинки с нее сдувал, с самым страшным существом этого мира. Лаель легко мог склонить ее к близости, настоять, надавить, запугать, в конце концов. Но единственный «демон», с которым она встретилась в своей жизни, оказался обычным человеком. Дир едва не забил ее до смерти в храме, столько раз пытался изнасиловать, а ее спас… король демонов.

Бред, какой-то… Этого просто не может быть.

А какие у него странные для демона рассуждения. Чего только стоит фраза: «Жизнь – это высшее благо».

— Люди иногда хуже демонов, Эй-бис. Демоны не убивают себе подобных.

И что он носится с какой-то смертной девчонкой?! Всегда оказывается рядом, помогает, смотрит так нежно.

— Если я понадоблюсь, просто позови. У тебя это всегда получается, Эй-бис.

Слезы комом стояли в горле. Эйбис брела к лагерю, ничего не замечая. Мысли и чувства в настоящем хаосе. Рушились все с детства вбитые верования. Король демон оказался выше и чище чем многие люди. Он оказался способен на сочувствие, нежность… любовь. Хотя не может же он и вправду ее любить? Это же все бред. Это ей так хочется. Он вел себя так, чтобы втереться в доверие.

— Неужели любишь меня?

— Да.

Конечно, она не поверила. Быстрее Бездна замерзнет, чем демон влюбится в смертную.

— Ты приказала мне именем говорить правду в разговорах с тобой, Эйбис, и слов своих не отменяла.

Сердце дернулось в тот момент. А глаза, наверное, стали размером с луну. Во что ей верить? Как разобраться?

Демон! Среди слуг веры жил настоящий демон. Если жил, конечно. Но они же все злобные твари, приходят, чтобы пожрать душу, обманывают, лгут, уничтожают. Стоит вспомнить дикие перепуганные крики в лагере противника. Значит, это Лаель там веселился со своими подданными?

Невольно передернуло от представленной картины. Фантазия тут же живо нарисовала картины бойни: Лаель весь залит чужой кровью, терзает жертву длинными обсидиановыми когтями, разрывает людям глотки и упивается их страхом, поглощает души и отправляет их на вечные страдания.

Боги! Она же ему Лийеру отдала, сама, добровольно. Не странно, что подруга хотела покончить с собой. Эйбис даже не представляла, что пришлось лекарке пережить в когтях демона, каким пыткам ее подвергали. И Лаель… Он измывался над дорогим ей человеком. И ни капли не раскаивался. Он и его народ столько боли и крови принесли в Симфонию.

Слезы горячими ручейками заструились по щекам, как только откинула полог в шатер и увидела Лийеру. Женщина не спала, только прилегла на походную постель. Эйбис бросилась к подруге, упала перед ней на колени и разрыдалась:

— Прости меня, Лира, прости! Это я во всем виновата. Я ему поверила… я подставила тебя.

Лекарка недолго слушала ее причитания, осторожно обняла девушку и заставила ее подняться, усадила рядом с собой на постель и прижала голову принцессы к своей груди.

— Тише… тише, — шептала она, гладя по голове. — Объясни нормально, я не понимаю, птенчик.

— Я просила его спасти тебя от костра… Я не знала, что он… что он… демон. Ты прошла через муки из-за меня…

Лийера улыбнулась и покачала головой.

— Я никогда не была так счастлива, Би, — Эйбис показалось, что подруга бредит.

— Прости меня, — продолжала она бормотать сквозь всхлипы.

— Тебе не за что извиняться, Эйбис. Напротив, прими мою благодарность. Ты спасла меня. Они приняли меня благодаря тебе.

— Они? — изумленно переспросила Эйбис. — О чем ты? Тебе пришлось страдать из-за меня.

Слезы еще текли по щекам, но принцесса отстранилась и непонимающе посмотрела на лекарку. Лийера улыбнулась ласково и осторожно стерла слезы с глаз подруги. Обхватила ее лицо ладонями и покачала головой.

— Они свободные, Би, — с тоской пробормотала Лийера. — Они ловят ветер, играют с ним. И они… они, как семья, Эйбис. Это невероятно, правда.

— Ты о чем, Лира? — не поняла девушка.

— И он… он делится своим миром, своим сердцем. Оно невероятно яркое, как звезда, Эйбис.

— О ком ты говоришь?

— Я была там, Би. Была с ними. Я плохо помню, но меня будто тысячи рук одновременно обнимали и баюкали. Мне было хорошо, так хорошо…

Слезы высохли. Им на смену пришло изумление. Лира бредит. Она же не может говорить о демонах.

— Я понимаю… ты, наверное…

— Нет, я не сошла с ума, Эйбис, — рассмеялась Лийера.

— Но ты хотела покончить с собой, я видела, — пробормотала Эйбис.

— Я думала, что оказалась недостойна их и… его, — опустила глаза Лийера. — Но… он мне дал понять, что это не так.

— Ты, наверное, не в себе Лийера, — подозрительно прищурилась девушка. — Но я обещаю, что помогу тебе забыть.

— Боги! Глупая, я не хочу забывать, — рассмеялась лекарка, чуть встряхнув девушку за плечи. — Я нормально мыслю и я помню, что было. Свой костер, стаю воронов. Мне не было больно. Они звали меня, и я взмыла к ним. Мы были одной стаей, одним существом. Общие мысли и чувства, каждый член стаи ценен и любим своим богом. И его эмоции, они самые сильные. И… он любит нас Эйбис, как до безумия он любит… — ликующе рассмеялась Лира.

— Нет, — отшатнулась от нее Эйбис. — Лира, ты не в себе. Он задурил тебе голову, обманул, заменил воспоминания. Демоны — самые жестокие твари нашего мира. А Лаель — их король. Я больше никогда ему не поверю. Это было бы глупо. Мы с этим справимся вместе, — Эйбис обняла подругу и погладила ее по голове. — Я не позволю ему приблизиться к тебе. Он не посмеет больше. А сейчас я сделаю тебе успокаивающий чай, и ты поспишь.

Эйбис поднялась и отправилась к столу, на котором совсем недавно смешивала травы, изготовляя эликсиры и лекарства. Лишь бы не позволять словам Лийеры отравить себя сомнениями. Все знают, кто такие демоны и на что они способны. Это очередной подлый план Лаеля.

— Би, не демон он, — спокойно сказала вслед Лийера. — Вернее его тут так назвали. Но он… он — блуждающая звезда…

Не слушать ее, нет! Все обман и иллюзия, план ловкого и ушлого демона. Он свел с ума ее подругу и поплатится за это.

***

Лийера уснула, а Эйбис тихо вышла из шатра. Ей нужно посоветоваться с Кейасом по поводу душевного здоровья подруги и извиниться. Любимый пытался ее уберечь, предупредить, а она не поверила, повелась на сладкие речи демона. Как теперь отмыться и оправдаться. Она променяла мужчину, с которым выросла на сладкие речи первого встречного.

Кей заснул в кресле. Устал, бедный. На его плечи свалилась забота о целом мире. Он и явился сюда, чтобы их всех спасти. Настоящий бог, а не какая-то там «блуждающая звезда». Неужели Лаель думал, что она поверит в такой бред. Хоть что-то похожее на правду внушил бы Лире. Что вообще это значит?

Эйбис подошла к спящему Кейасу, присела рядом и осторожно погладила друга по заросшей щетиной щеке. В сердце запылала щемящая нежность и гордость от того, что ее смог полюбить такой мужчина.

— Кей, — тихо позвала она.

Но мужчина не ответил и не пошевелился.

— Кейас, — громче позвала Эйбис, улыбаясь.

Как крепко он спит. Настоящий божественный сон. Мужчина не отреагировал. В душу медленно заползали тени.

— Кей, — потормошила Эйбис друга за плечо. — Ты решил пошутить?

Может, сейчас схватит резко и защекочет, как в детстве. Но никакой реакции. Сердце остановилось, холодом и страхом обдало душу. Почему он не просыпается? Эйбис трусила его, звала, кричала. Но Кейас не открывал глаз. Девушка слышала его слабое дыхание, сердце любимого билось, но он продолжал спать.

— Нет, нет, — бормотала Эйбис. — Просыпайся же, давай.

Может, это какая-то разновидность божественного транса?

— Фериор! — позвала она. — Ну, же давай. Карающий мой, молю.

Кейас не просыпался, его голова безжизненно склонилась на грудь. Эйбис закричала, с ужасом понимая, что он не проснется. Ее целительная магия подсказала это. Тело Кея живо, оно просто спит, но в там нет души.

Эйбис кричала так, что чуть не сорвала голос. На ее вой сбежались все в округе. Эйбис даже не поняла, что отец схватил ее, оттаскивая от любимого, а мать опустилась рядом с Кейасом, провела над ним руками и побледнела.

— Он в Неизмеримом, — вынесла целительница свой вердикт и покачала головой.

Эйбис смутно понимала, о чем речь. Она вообще с трудом соображала в тот момент, захлебываясь в своем страхе и горе. Ее Кей… смешной и забавный друг, притягательный и опасный мужчина, бог их мира, потерялся где-то…

— Спаси его, — кричала Эйбис. — Вытащи его оттуда.

Мать посмотрела на нее с жалостью, осторожно забрала из рук отца и прижала к своей груди.

— Би, детка… — вздохнула она.

— Вытащи его, мама, пожалуйста… — бормотала Эйбис. — Я умру без него…

— Я не могу, прости. Из Неизмеримого можно только самостоятельно найти путь.

Наверное, с Эйбис случилась банальная истерика. Она кричала, дралась и захлебывалась своей болью. Как сквозь вату слышала слова матери, обращенные к отцу.

— Усыпи ее, ради Милостивого, Эт… прошу… я не могу больше… сердце разрывается…

Отец положил Эйбис руку на голову, зеленые побеги вырвались из-под земли, обвивая ноги, бедра, талию, плечи. Стало легко и свободно, время застыло, потерялось в зеленых ветвях, в которые превратились ее руки.

***

Лаель не помнил, как родился. Раньше это не удивляло и не смущало, но вот сегодня, сидя на дереве, в котором уснула Эйбис, вдруг подумал об этом. Его мир развился на одном из многочисленных и самых близких спутников планеты-гиганта, вращающейся вокруг системы двойных звезд. Гравитация планеты раскачивала внутренние ресурсы спутника, разогревая его, из-за чего в мире Лаеля сложились приемлемые для жизни условия.

Народ, к которому причислял себя демон, величал себя кроули и развился, комбинируя магию и технологии. Они научились извлекать ядовитую энергию, которой щедро поливала несчастный мир система двойных звезд, и использовать ее по своему усмотрению. Любая энергия может стать материей, любая материя — энергией. Истина, которую с младенчества знал каждый кроулитанин. Длинные словесные коды запускали процесс преобразования, и каждый такой код начинался со слова «нарекаю», некоторые содержали множество ступеней, ветвей и направлений. Для серьезных наречений коды разрабатывались годами, а иногда и веками. Его народ объединил разум в единую сеть и назвал себя стаей. Миллионы разумов намного быстрее преобразовывали энергию звезд в нужную форму.

Народ Лаеля умел летать, строил прекрасные города, развил технологии, но кроулитане оказались заперты на своем спутнике, так как открытый космос был слишком агрессивен для их физических тел. Магию стаи скорее можно было назвать сложной наукой, но редкие пришлые, наблюдая, как кроулитанин меняет окружающий мир, причисляли их к магам.

Лаель всегда был особенным. И дело не в том, что он не помнил своего детства или родителей. Он мог нарекать в одиночку. Слова выстраивались в правильные цепочки без помощи коллективного разума. Он всегда знал пусковые фразы, а разум самостоятельно разрабатывал детали, ветки и направления. Это было его даром и его проклятием.

Лаель всю жизнь работал на благо кроулитан. Годы, века, тысячелетия… Действительно, только сейчас задумался над продолжительностью своей жизни. В родном мире он почти всегда был обособлен, ведь не был вхож в стаю, так как из-за его наречений сеть ломалась, а у самого Лаеля развивалась сильнейшая мигрень. Однако он никогда не страдал из-за своей обособленности и уникальности. К своему удивлению Лаель понял, что стал осознавать свое одиночество в родном мире только сейчас. У него никогда не было семьи, он не был подвержен сильным эмоциям и чувствам, лишь изредка улавливая из стаи их отголоски, анализируя странные для него порывы и получая новый опыт. Вечно один, спокойный и хладнокровный Нарекатель из рода кроули, постоянно творящий на благо народа.

Так было долго. Больше всего кроулитане боялись смерти сознания. Коллективный разум сохранял общие знания, обучал новых членов общества через общую сеть, но кроулитане не теряли надежды создать такое наречение, которое поможет им победить смерть. Однако в созданные физически улучшенные оболочки не получалось вдохнуть жизнь, переместить создание вместе с душой. Это решило бы много проблем. Кроулитане стремились к звездам, и создание более устойчивого к агрессивной среде тела стало для них приоритетной задачей. У Лаеля тогда тоже было тело… только он уже не помнил какое.

Как странно! А ведь даже не задумывался никогда над этим.

Но кроулитане не успели осуществить свою задумку, жизнь их мира подошла к концу. Планета-гигант разрывала спутник на части. И никакое наречение не способно было ее спасти. Лаель чувствовал боль и страх своих сородичей, которые оказались в собственном мире, будто в ловушке. Он обязан был их защищать. Почему? Он не помнил этого. Совсем. Странная вещь память бессмертного. И как он сам спасся, если все остальные погибли? А еще Лаель всегда мог летать за пределами атмосферы планеты, не опасаясь излучения звезд. Он собирал смертоносную энергию и преобразовывал ее на благо своего народа.

В день гибели планеты Лаель знал одно: если он не спасет свой народ, то лишится смысла жизни. И он потянулся к двойной системе, зачерпнул почти всю энергию солнц и нарек свой народ «парящими среди звезд». Пришлось распахнуть свое сознание, впуская в себя миллионы душ кроулитан и формируя для них новую временную стаю. Но вместе с тысячами голосов на него обрушились эмоции и чувства всего народа, как стремительный и бурный поток водопадов Трилии, они стирали личность Лаеля, сводили с ума и причиняли боль. Он цеплялся за свое имя в потоке общего сознания, как за спасительный якорь, повторяя раз за разом: «Я — Лаель, Нарекатель из рода кроули». Имя стало его спасением.

Он мог просто приказать всем замолчать, заключить в глубины сознания, но не стал. Лаель любил свой народ, его благополучие всегда было главным приоритетом странного Нарекателя. Но кроулитане страдали. И Лаель не понимал, чего им нужно. Он метался от звезды к звезде, поглощая их энергию и нарекая, нарекая, нарекая… пытаясь создать новый мир, новые физические тела, но энергии вдохнуть души в материальные оболочки все не хватало.

Путешествуя по Вселенной, Лаель видел богов и Первых, знал, что его называют блуждающей звездой, но тогда ему было наплевать на всех. Он носил в собственной голове целый мир, тысячи жизней и сознаний, которые нужно сохранить любой ценой.

Наверное, со стороны он напоминал сумасшедшего. Лаель все же научился отстраняться от общего разума стаи, цепляясь за собственное имя. Но компания других богов ему не требовалась. Как он ошибался тогда, считая, что справится со всем сам. Хотя вряд ли его бы приняли. Боги всегда отличались высокомерием, особенно Первые, и преимущественно были одиночками. А Лаель мечтал тогда хотя бы на такт остаться один. Когда энергии было достаточно, и стая умолкала на время, Лаель отдыхал, вращаясь вокруг страшных и разрушительных для любых форм жизни миров, предпочитая нейтронные звезды, пульсары и квазары.

Обитатели Вселенной обходили его стороной и всегда уступали дорогу. Даже древнейшие. Хотя один попытался остановить безумную комету, которой срочно требовалась подзарядка и поплатился. Лаель вообще-то просто мимо пролетал, заметив очередной вкусный пульсар. Но глупое божество решило заявить права на свою территорию, преградило путь. Лаель на ходу нарек его пылью и продолжил свой путь. Словесный код уничтожения бога оказался невероятно сложным и энергозатратным. Лаелю долго пришлось восстанавливаться, мечась между опаснейшими звездами.

А потом его нашел Первый и предложил стать Разрушителем миров, искушая энергией от уничтожения обитаемых планет. Как будто ее было бы достаточно для того, кто поглощал звезды. Лаель рассмеялся ему в лицо, вызвав ярость бога. Но демон никогда не боялся Первого. Его разум давно просчитал способы уничтожения врага, но вместе с тем Лаель осознавал объемы необходимой для этого энергии. Слишком много звезд пришлось бы взорвать или пожертвовать собой, развеяв накопленную для жизни стаи энергию. Усилия не стоили результата. Лаель отвечал за своих подданных, он поклялся подарить им новую жизнь.

Первый не напал. С блуждающей звездой никто не связывался во Вселенной. Лаель невольно заработал репутацию безумного могущественного существа, хотя на окружающих и внимания не обращал. Конечно, он изучал Вселенную и ее обитателей. Они развлекали древнего своей возней и склоками. Но он носил в себе целый миры, питался той энергией, которая остальным не подходила. Они были очень разными и поэтому не трогали друг друга. И Лаеля это устраивало.

Пока Первый обманом не заманил его за горизонт событий черной дыры. Эти паразиты Вселенной образовывались из разбитых сердец юных богов. Они отчаянно жаждали энергии, желая вернуться к жизни. Для Первых и их созданий черные дыры не представляли опасности, но для Лаеля стали ловушкой. Черная дыра в центре галактики рушила его связи, вытягивала энергию, стирала сознания кроулиан в его голове, пробуждала первобытный страх, злость и призраки воспоминаний. На себя Лаелю было плевать, но пожертвовать стаей он не мог. И когда Первый потребовал с него за освобождение клятву уничтожить указанных богов, Лаель ее дал, пообещав себе, что по возможности заберет в стаю народы этих богов и вернет им жизнь. А после выполнения клятвы, сделает все, чтобы расправиться с Первым.

Богов было шестеро. Еще совсем молодые ткачи Бездны, которые не вспыхнули звездами. Лаель какое-то время наблюдал за ними, накапливая энергию для наречения. И заметил, что более слабые существа способны творить миры и создавать живых существ, что у него самого никак не получалось. Лаель не хотел уничтожать этих странных богов, но клятва грозила его сжечь вместе с его народом. Он хотел объяснить богам, что задумал, пообещать им вечную жизнь в стае, но его никто не стал слушать. Боги встретили его очень агрессивно, будто кто сказал, что по их души идет Нарекатель.

Как только Лаель появился в их системе, на него обрушилась вся магия объединившихся разрушителей. Милиэля Нарекатель уничтожил первым, разорвав его планету на части корнями деревьев, энергии хватило также на то, чтобы погубить страшным вирусом мир Верны и потушить вулканы планеты флеймов. После чего пришлось отступить и долго восстанавливаться возле нейтронной звезды. Удивило и неприятно поразило Лаеля и то, что создания умерших богов отказались стать частью стаи, предпочитая сгинуть вместе со своими покровителями.

Ко второй атаке оставшиеся в живых боги, среди которых был и молодой Фериор, оказались готовы. Лаель ударил наречением в, казалось, самого слабого из них, Хаардинела.

Код должен был лишить народ Хаардинела способности к отражению, превратить в тени, которые развеялись бы от солнечного света. Но его слово столкнулось с какой-то странной энергией, отразилось и ударило в самого Нарекателя. Еще и этот придурок, Фериор, вмешался своей тьмой, заслоняя собой бога отражений и принимая на себя часть удара наречения. Лаеля разорвало от боли.

Как он оказался в Симфонии, Лаель не помнил. Он осознавал себя долго, как и то, что оказался в странном и уродливом физическом теле. Его народ ждала та же участь. Некогда невероятно сильная раса превратилась в полуразумных демонов, которые зверели от отсутствия энергии. Лаель больше не мог черпать ее от звезд, солнечный свет причинял ему дикую боль, как и его подданным. Но он был сильным Нарекателем. Остатками личной энергии Лаель смог создать для своих «деток» новый мир, странный, неподдающийся логике и законам, который нарек Неизмеримым пространством. И это все, на что хватило его сил.

Уже много позже он нашел Бездну и ее обсидиановый сад. Сердце мира манило энергией, обещало освобождение, стоило только поглотить энергию всех живых существ и наречь себя. Это стало бы спасением, но Лаель не смог, до сих пор в ушах крики ужаса его собственного народа и обитателей уничтоженных им планет. Он никогда не отмоется от своего поступка. Жизнь — высшее благо, главный приоритет блуждающей звезды. Он предал свои собственные принципы и поплатился за это. Да, он злился на Хаардинела, проклинал его, но при этом понимал, что мудрый бог преподал ему важный урок, пожертвовав собственным существованием. Он отразил в Лаеля его же слова, превратив в тварь, не заслуживающую ничего другого, кроме прозябания в уродливой физической оболочке.

В том саду, еще до встречи с Фериором, исчез Нарекатель из рода кроули и родился король демонов. Лаель пообещал себе, что не заберет ни одной души против воли хозяина, если поступки их будут чисты. Тех сильных, кто ему доверится, он примет в собственную стаю и сделает все, чтобы вернуть всем своим воронам жизнь и мир. Фериор думал, что он получает энергию, пленяя души и мучая их. Какая глупость… счастье и любовь дает намного больше, а еще примиряет с собственным существованием и приглушает терзающие сомнения.

Эйбис — его единственный шанс все исправить и вернуть. Источник чистой энергии мира, практически неисчерпаемый. Рядом с девушкой Лаель снова смог нарекать. И если Эйбис согласиться стать частью стаи — они вместе воспарят к звездам. Она слишком важна для его народа… для него самого. Лаель никогда не знал, что такое любовь, но сильное чувство, которое раздирало сердце и душу, было невероятным и безумно приятным. И его стая… она ликовала, купаясь в его эмоциях, требовала ее, их «блуждающую звезду», нарекая ее спасением. Будто знали предки что-то скрытое от разума Нарекателя, какую-то тайну, которую он не смог постичь сам.

И вот его яркая спит в дереве. Лаель настойчиво звал Эйбис по истинному имени, пытаясь разбудить. Но его девочка сопротивлялась

Давай же, звезда моя, ты мне так нужна.

Не стае, а одному безумному Нарекателю из рода кроули. Чем же так заманил ее в свои сети Фериор? Подлый, коварный разрушитель миров. Сколько богов пали от его руки, прежде чем он столкнулся с Нарекателем? Лаель не вмешивался в дела Вселенной, но слышал о славе темного бога. Король демонов всегда презирал этого интригана, как и Первого. Герой, Великий космос, это Фериор герой? Без жалости уничтожавший миры и собственных созданий ради достижения цели? Ради спасения своей бесценной шкурки?

Убейся, божество, спаси Симфонию своей смертью, а не ее. Первому же наплевать на Симфонию. Ему ты, поганец, мешаешь. Ты — его цель, так не прикрывайся чужим миром.

Опять орет и призывает истинным именем. Не нравится в Неизмеримом? Даже обидно. Лаель между прочим в него последние силы вложил и всю свою фантазию. А то, что законы там кривые получились, так энергии маловато было для полноценного наречения.

Вот, сволочь такая, теперь имя наоборот использует. Это для Лаеля как металлом по стеклу. Аж зубы сводит, значит, надо выбить зубы наглому темному.

Эйбис, звезда моя! — позвал он еще раз.

Девушка продолжала спать.

Ну, хорошо же, Фериор, давай поговорим, если ты так настойчив.

Черный ворон взлетел с зеленой ветки, кувыркнулся в воздухе и исчез.

Глава 35

Время остановилось. Успокоились и застыли чувства. Ветер шелестел ее листьями, а она в ответ тянулась к солнцу. Душа плавала в сонной неге, спокойная, умиротворенная, усталая. Слишком много эмоций. Сердце, которое едва не разорвалось в один такт, билось слишком медленно для человеческого существа. Хотелось, чтобы сладкий сон продолжался вечность. Осталось лишь солнце, соки земли и голос. Он зудел в голове, звал, настойчиво врываясь в расслабленные мысли.

Эйбис отмахивалась от него, как от надоедливого вредителя, пытавшегося забраться под кору. Но зов не утихал, только набирал силу, обращая на себя внимание, заставляя прислушаться и ответить.

—Эйбис, Эйбис, Эйбис, — повторяли сотни голосов.

Зов усиливался многократно, мешал спать, не давал покоя. Девушка больше не могла его игнорировать и открыла глаза.

Она стояла на выложенной обсидиановыми плитками дороге, которая змеей убегала в небо и терялась за горизонтом. Земли не было, только белые облака и черный путь, по бокам которого застыли статуи очень высоких воинов в черных доспехах, вооруженных длинными алебардами.

Эйбис рассматривала их, не решаясь ступить на тропу. Но голос в ее голове стал более нетерпеливым. Эйбис знала, что источник раздражающего зова ждет ее в конце тропы. Она ступила на обсидиановый путь. Лента дороги держала крепко, пусть и парила в воздухе среди звезд. Девушка осторожно пошла вперед.

Но как только приблизилась к статуям, те неожиданно ожили, зашевелились. Эйбис испуганно дернулась назад, активировав щит из магии отражения. Но черные воины не собирались нападать. Они, гремя доспехами, по очереди опускались на одно колено и склоняли голову, прижав сжатый кулак в металлической перчатке к сердцу.

— Приветствуем, ваше величество, — эхом пронеслось над тропой.

Эйбис посмотрела на них с опаской и недоумением, но все же пошла вперед, так как зов стал совершенно нестерпимым.

Девушке, казалось, что она шла вечность. Черные воины, становились на одно колено, приветствуя ее, а после того, как она проходила мимо, поднимались и застывали недвижимыми статуями. Эйбис пыталась с ними заговорить, спросить, что все это значит, но воины молчали.

Дверь, из которой она вышла на эту дорогу, скрылась за горизонтом, а дорога все не кончалась. Эйбис уже шла уверенно, не следя за каждым своим шагом. Она спешила на зов, который манил и терзал душу.

Но на одном из поворотов тропа зашаталась под ее ногами. Обсидиановые плитки одна за другой стали падать. Девушка испуганно побежала вперед, пытаясь выбраться на устойчивый участок дороги. Тропа разрушалась за ее спиной. Эйбис бежала. Ее сердце бешено колотилось от страха и бега. Плитка сломалась прямо под ее стопой. Девушка успела среагировать и перепрыгнуть на другую, но рухнула вниз вместе с участком дороги.

Наверное, она кричала, падая в пустоту и тьму, но звуки поглощал мрак. Падение оказалось невероятно долгим. Достигнув дна Бездны, Эйбис не почувствовала удара. Ее поглотил мрак, но боли не было. Девушка не сразу сообразила, что больше не падает.

Какое-то время она лежала без движения, переводя дыхания и осознавая, что жива. Потом осторожно пошевелила руками и ногами, и, не почувствовав боли, открыла глаза. Здесь было темно. Хотя скорее всего окружающий мир сиял оттенками черного. Эйбис четко различала странное излучение тьмы. Она закручивалась спиралями, разветвлялась, сплеталась с другими нитями, мерцала, шла волнами, будто водная гладь под воздействием ветра. Зрелище завораживало. Наверное, стоило испугаться, но сердце Эйбис билось ровно, пусть и замирало иногда от восторга.

Она несмело подняла руку и коснулась ближайшей странной нити. Темнота отреагировала на нее, замерцав сильнее.

— Не стоит вмешиваться в обсидиановые нити мира без особой необходимости, — раздавшийся за спиной голос, заставил Эйбис вздрогнуть и отдернуть руку.

Девушка обернулась. На черной обсидиановой глыбе сидел незнакомый мужчина. Несмотря на полную темноту этого мира, Эйбис четко различала немного резкие черты его мужественного лица, еще молодого, но уже носящего в себе следы зрелости. Морщины лучами расходились от его глаз и залегли возле губ, черная колючая щетина, добавляла мужчине брутальности, длинные каштановые волосы и непослушную челку уже разукрасила нитями седина, а перевитая шнуровкой прядь, свидетельствовала о том, что перед ней мастер меча. В Симфонии уже практически забыли об этой традиции. В раскосых глазах мужчины плескалась тьма, полностью заливая радужку и белки глаз.

— Кто вы? — спокойно спросила Эйбис.

В этом странном мире все эмоции отошли на второй план и не терзали душу не нужными сомнениями и страхами.

— Призрак прошлого?

Эйбис не поняла, ответил он или спросил задумчиво.

— Я не понимаю.

Мужчина вздохнул и поднялся.

— Я твой проводник, Эйбис. Ты заснула в облике дерева. В таком виде фивиреты общаются с предками.

— Вы мой предок? — удивилась Эйбис, пытаясь найти на его лице знакомые черты.

— Видимо так, дорогая праправнучка, — усмехнулся мужчина. — Позволь представиться: Лерон — магистр темных искусств.

Эйбис тихо охнула. Жизнь в замке не прошла даром. Она много читала, познавала историю Симфонию, пытаясь отыскать свое место в мире. Конечно, в хрониках львиная доля была посвящена именно этому человеку, противоречивому, жестокому, ценой собственной жизни спасшему Симфонию и вернувшемуся из Бездны. Легенды утверждали, что Лерон был темным магом, его след то обрывался, то вдруг вновь появлялся в Симфонии. Последнее упоминания о Лероне относились к временам правления ее бабушки и деда. По хроникам магистр темных искусств и принцесса симфов растворились в воздухе прямо на поле боя, после чего их никто не видел.

— Но вы умерли же? И я умерла? Мы в Бездне? — засыпала она вопросами щурившегося, как сытый кот, Лерона.

— Да, мы в Бездне. А вот насчет остальных вопросов все не так просто, — хмыкнул ее прапрадед. — Ты спишь и общаешься с миром, а я, по крайней мере, вчера, был жив, хоть и перебрал после рождения сыновей на радостях вина, но уходить на перерождение не собираюсь. Наша встреча могла состояться только в месте, где не действуют законы времени и предрешена давным-давно.

— Кем предрешена? — удивилась Эйбис.

Предок лукаво усмехнулся и ответил:

— Сердцем Вселенной.

— А что понадобилось сердцу Вселенной от меня? — нахмурилась от непонимания Эйбис.

— Видимо, всыпать тебе по полной программе, дорога праправнучка, — усмехнулся Лерон. — Иначе выбрали бы кого потерпимей, типа твоего деда.

— Вы шутите?

Несмотря на грозный тон, Эйбис уловила в его голосе смешливые нотки.

— Может и так, — пожал плечами Лерон. — Хотя на правах родственника могу и выпороть. Я вижу твои нити, в районе сердца они тусклые и изношенные. Ты пережила горе, отдалась ему всем сердцем. Не поэтому ли ты спишь в дереве?

— Умер дорогой мне человек, — глухо ответила Эйбис, опуская взгляд.

— Умер ли, Эйбис? Создатель не может умереть, пока жив его мир. Но ты сдалась, бросила его, отдавшись собственному горю. Не попыталась спасти. Для потерявшегося в Неизмеримом сердце любимой всегда, как маяк в темноте. Но ты не захотела осветить путь Кейасу.

Эйбис смутилась. Слова магистра Лерона неприятно били по чувствам, но были справедливы, поэтому девушка смолчала.

— К тому же, Эйбис, тебе нужно осознать одну истину — смерти нет. Каждый соединяется с Бездной по собственному желанию, хотя и вечности желают только глупцы. И прежде чем спасать чью-то жизнь нужно задуматься, нужно ли это спасение? Не станет ли подаренная жизнь оковами и наказанием? Жизнь — высшее благо, но она никогда не заканчивается после смерти. Нити обновляются, напитываются силой и вспыхивают, даря новую и более яркую жизнь, которая разлетается миллионами отражений. И иногда для этого необходима жертва. Только тот, кто сможет примириться с необходимостью смерти, сможет стать сильнее и сам сможет дарить жизнь.

Его слова завораживали и заставляли трепетать душу, хотя и пугали при этом.

— Я совсем не понимаю, о чем вы говорите, — растерялась Эйбис.

— Да, так небольшая выдержка из лекции по темной магии, — хмыкнул этот странный мужчина. — С недавних пор я преподаю в университете. Ты просто запомни эти слова. Они тебе пригодятся, когда придет время делать выбор и ступить на путь своего предназначения.

— Предназначения?! — распахнула Эйбис глаза.

Лерон только растерянно развел руками.

— Они там что, подурели совсем? Почему ты до сих пор не посвящена?

Эйбис хотела ответить, но мужчина в два шага преодолел расстояние между ними и схватил на руку.

— Закрой глаза, — приказал он. — Слушай.

Эйбис повиновалась его властному тону. Магистр поднес ее руку к чему-то пульсирующему. Энергия покалывала пальцы. Пальцы отчетливо ощущали ритмичное постукивание. Будто коснулись чьей-то груди и чувствуют, как трепещет чье-то сердце. И Эйбис медленно сливалась с этой странной вибрацией, медленно осознавая, что ее сердце бьется в такт.

— Ты чувствуешь это? — его голос звучал будто отовсюду.

— Да, — отозвалась Эйбис эхом, растворяясь в своих ощущениях и отчего-то испытывая щемящую едва переносимую нежность к странному сердцу, стучащему под ее рукой.

— Обсидиановый сад — сердце нашего мира. Здесь жизни и судьбы всех живых существ, их надежды и чаяния, будущее и прошлое, рождение и смерть. Каждая нить уникальная и неповторимая. Но все они имеют единый центр, сердце, которое пульсирует, чтобы жизнь в Симфонии продолжалась. И только одно единственное существо способно увидеть его в момент последних ударов. То, чье сердце бьется в такт с миром. Открой глаза, Эйбис.

Девушка тут же послушалась, и из ее рта вырвался пораженный возглас. Тьма перед ее глазами сливалась в яркий и сияющий клубок, подрагивающий в центре черного сада, будто моток ниток в паутине.

— Избранный миром ткач, может ткать новое полотно мира, извлекая нити из самого сердца, — продолжал говорить Лерон, хотя Эйбис и не видела его рядом с собой. — Он может перекроить историю заново, изменить судьбы и жизни каждого, спасти или убить. Сердце мира ведет его, будто он сам является сердцем. Только ткать миры дозволено лишь достойным, Эйбис. Тем, кто не ставит себя и свой маленький эгоистичный внутренний мирок выше всеобщих потребностей. Иногда нам кажется, что мы жертвуем собой ради других, но оказывается, что никто не просил от нас такой жертвы. И поступок совершен не для всеобщего блага, а для спокойствия собственной совести и удовлетворения гордыни. Таким не дано ткать миры, хотя они могут быть невероятно могущественны. Они не понимают, что мир не просил от них жертв, потому что не слышат его истинных желаний. Хотя сердце мира всегда дает таким заблудившимся истинным второй шанс, если они его услышат своим сердцем.

— Почему вы это говорите мне? — глухо отозвалась Эйбис или подумала.

— А ты не видишь? Смотри не глазами — сердцем.

Девушка не совсем понимала, чего хочет от нее предок, но внезапно почувствовала болезненный удар собственного сердца. Обсидиановый узор медленно потухал, в его центре образовалась рана, будто серая плесень поедала его, поглощая энергию. Мир взывал о помощи. И Эйбис слышала его зов. Повинуясь порыву, девушка протянула руку, желая смахнуть разъедающее вещество, исцелить рану, но ее будто отшвырнуло прочь.

— Ты не готова еще, — спокойно сказал Лерон, возвышаясь над девушкой, которая распласталась у его ног. — О конце нашего мира давным-давно написано пророчество.

Эйбис тут же увидела скалу, на которой огненными буквами проступали письмена:

Четыре рождены дитя,

Огонь в них, воздух и вода,

Природы вечность, мудрость рун,

И пятый вздох окончил круг.

Уйдут благие на покой,

Своим твореньям мир оставив,

Наступит хаос без богов,

Что отказались в Бездне править.

Когда четыре молодых

Нарушат предков повеленье

Учить в изгнании младых,

В их мир придет упадок, скверна.

Затихнет песня древних сил,

Замерзнет Бездна без движенья.

Крови наследник лишь один

Узором принесет спасенье.

Кровь первая из глубины веков

В ней нити Бездны в отраженьях,

Вторая кровь сильней врагов

Проклятьем времени теченья.

А третья мудрости полна,

Тех стражей, что создала Бездна

Ну а четвертая – она

Природы вечность и надежда.

Кто все четыре возродит

Тот с тьмой сразиться, сокрушая.

И нити Бездны покроит,

Живые звезды зажигая.

— Оно о тебе, Эйбис, — продолжил Лерон. — Ты — наследник крови. Твоя магия созвучна магии этого мира, так как ты вобрала в себе магию всех рас. Но ты не готова, так как не активировала последнюю.

— Какую? — куда-то исчезло все удивление и страх.

Эйбис будто всю жизнь ждала этого момента.

— Темную магию, детка.

— Вы здесь, чтобы научить меня темной магии? — решила девушка.

Мужчина рассмеялся.

— Нет. Чтобы стать настоящим темным магом, Эйбис, нужно умереть и вернуться из Бездны. А ты слишком хочешь жить.

Девушка пораженно молчала, не зная, что сказать. Но магистр присел рядом с удрученной девушкой, убрал волосы с ее лица, заправив за ухо, и тепло улыбнулся.

— Слушай свое сердце, детка. Даже если его порывы кажутся нелогичными, болезненными, неправильными. Даже если все вокруг осудят, даже если сердце разорвут, разобьют и уничтожат. Ты поймешь очень скоро. Будет больно. Но не позволяй этой боли влиять на тебя. Позволь миру вести, и он покажет тебе путь.

Эйбис закусила губу и кинула. Лерон поднялся, кивнул в ответ, развернулся спиной, но его силуэт не успел скрыться во тьме. Мужчина остановился, обернулся и лукаво подмигнул ей.

— Но по мне, детка. Не все пророчества точны и не всегда их правильно толкуют. Особенно если в мире появляются нежданные гости и называют его своим, а кое-кто позабыл учесть их в своих планах. Королева мира — это королева всех живущих в нем существ. Магия мира — это сумма всех известных ему магий. Прошли века и чужаки стали частью Симфонии. Помни об этом, когда будешь принимать решение. Мир позволит спасти либо всех, либо никого. Даже если и будет казаться, что некоторые этого и не заслуживают. И еще, детка, — усмехнулся предок, — не бей их сильно, эти самовлюбленные идиоты тебе еще пригодятся, — Лерон рассмеялся и растворился во тьме.

Эйбис проводила его изумленным и непонимающим взглядом и вдруг оказалась на обсидиановой тропе.

***

Так глупо Фериор еще никогда не попадался. Недооценил врага и получил по заслугам. Но кто же мог подумать? Фер помнил, как разорвало блуждающую звезду отраженным наречением, хотя в тот момент и не верил в то, что они смогут выстоять. Этот цепной пес Первого славился на всю Вселенную мерзким характером и непомерным могуществом. Лаель отличался от других богов. И только его странная диета из излучения самых смертоносных звезд позволяла другим не пересекаться с блуждающей звездой. Нарекатель, единственный на всю Вселенную, был сам по себе, боги и звезды предпочитали обходить его стороной.

Но каким-то непостижимым образом Первый смог уговорить странного бога выступить с ним заодно. Их противостояние только началось тогда. Вшестером Фер и другие боги в тайне воплощали свой план, когда по их души явился Нарекатель. Все рушилось, в пору было орать в панике, особенно после того, как Лаель парой слов уничтожил миры Верны и Милиэля. И только Хаардинел оставался спокойным. Самый древний бог из них пожертвовал собой, чтобы одолеть Нарекателя. Лишь звезды ведают, как ему это удалось. Сам Фериор то мгновение помнил смутно, так как попал под отраженное наречение. Его тьму всколыхнуло так, что едва не развеялся темной материей по Вселенной. А пока приходил в себя, исчезла Рода.

Он дико ненавидел Нарекателя, проклинал его, но все еще оставался шанс спасти друзей, поэтому отодвинул эмоции в дальний уголок души и принялся воплощать их общий план. Сил у него хватило, чтобы заставить родиться и развить народы его друзей, пусть и получились расы, не такими, как задумывали их истинные боги. Главное, чтобы верили в тех, кто умер до того, как зародить в них искру жизни. Именно Фериор заставил сердце Симфонии биться, но и он же виноват в его агонии.

И демонов Нарекатель прав. Он и только он причина того, что творится в этом мире. Почему даже не задумался о том, откуда в Симфонии демоны? Ведь помнил еще, как удивился, когда его первые создания хилфлайгоны нашли себе врагов в пустом мире. Подумал тогда, что это его тьма ради равновесия создала их, ведь разило от демонов именно ей. Что это его жизнь получилась такой кособокой из-за шлейфа смертей за его крыльями. А оказывается… нет расы Фериора в Симфонии. И Первому достаточно уничтожить его истинный мир, чтобы закончить вражду. Фериор никогда не вспыхнет звездой, так как не из его магии родится королева мира. Но он не позволит Нарекателю все испортить. Ради друзей, ради Эйбис.

У Лаеля идиотское чувство юмора. Устроил богу темницу на куске скалы, парящей в воздухе, где по центру водрузил огромный вычурный трон с барельефом из черепов и костей и в подножье насыпал настоящих и очень щедро. Чтобы усесться на трон, Кею пришлось бы взобраться по физическим останкам своих творений. Фериору даже приближаться к сему строению противно. Хотя заслужил… еще как заслужил.

Фериор освободится в конце концов отсюда. Наречение слабое, не в пример тому, какими раньше Лаель убивал богов. Но пробивать его получалось слишком медленно. За время, пока он будет освобождаться из плена, в Симфонии может случиться катастрофа. Да и Эйбис… Вот кто нужен этой сволочи. Успокоит, обогреет, соблазнит. От одной мысли Фериор приходил в бешенство. Поэтому и призывал врага по истинному имени, ежечасно, ежеминутно, знал, как на этого придурка действует имя. Особенно наоборот.

Но Лаель держался долго, будто в этой темнице темный бог все силы истратил.

— Леал, демоны тебя бери, явись сволочь! — заорал он, в который раз атакуя стены своей темницы тьмой. — Я же с тебя шкуру спущу, как освобожусь, — ворчал он себе под нос.

— Ой-ой, как страшно, — отозвалась темнота космоса знакомым голосом.

Значит, здесь. Наблюдает сволочь и злорадствует.

— Что показаться трусишь? — поддел Фериор.

Темнота рассмеялась в ответ.

— Когда это я боялся таких, как ты? — глумливо ответил Лаель, выплывая из-за облака.

Спаситель Симфонии, твою мать, нацепил на себя белый плащ и корону. Шут. Сволочь. Демон проклятый.

— Как тебе твой трон? По размеру? — издевается тварь такая.

— Я тебя к этому трону цепями прикую, придурок. Знаешь же, что не удержишь долго. Я бы на твоем месте готовился к бегству. В этот раз жалеть не буду. Силенки ты-то растерял свои.

— Пока ты выберешься, я уже буду блуждать среди звезд. И тогда тебе лучше самому забиться в норку и не бесить меня, а то и развеять могу, — Лаель оседлал скалу и кружил вокруг темницы бога, скрестив ноги.

Фериор замер на мгновение, отвлекся от своего медленного и методичного пробивания стены. Осознание ослепило вспышкой боли.

— Так вот зачем тебе Эйбис, — он сел устало на пол своей темницы, будто одновременно потерял свои силы. — Выпьешь через нее магию мира, чтобы стать богом?

С лица Лаеля на такт сошла ухмылка, он отвел глаза. Значит, Фер не ошибся. Его малышке угрожает настоящая опасность. Лаель лишит ее жизни и перерождения, чтобы вернуть свое могущество.

— А как же великая любовь? — съязвил Фериор. — Или затащить ее в постель — это приятное дополнение?

Не дополнение это, и Кей с горечью понимал, как все должно сложиться. Лаель уже черпает силы от Эйбис, так как девушка ему доверилась. А физическое единение — момент высшего доверия к мужчине. Она откроет все свои каналы полностью, позволив демону забрать вместе с телом душу.

— Так вот как ты стал блуждающей звездой, Лаель. Выпил свой собственный мир?

— Может, поговорим о том, зачем Эйбис тебе? — взъярился Лаель в ответ. — А, божество?! Это же ты скинул метеорит из поглотителя на Симфонию. Ты, не Первый. Я все не мог понять, зачем создавать мир, чтобы его потом разрушить. И только после нашей совместной вылазки понял. Абсолютно черное тело поглотителя уже давно заразило этот мир и вытягивает из него магию, не так ли? И ты всего лишь отсрочил его гибель в который раз, заключив поглотитель в оболочку из обсидиана, как и тогда, много веков назад. Только совсем ненадолго в этот раз. Поглотитель уже заразил Симфонию, попал в ее воды и воздух. Скоро последние маги начнут терять силы. Ты же и так дал им фору, уничтожив видгаров и хилфлайгонов, а за ними и симфов, чтобы магия не распылилась слишком рано. Я все, наблюдая, не мог понять зачем. Зачем тебе такая жестокая игра: создать мир, а потом медленно его разрушать? Багровый повелитель — темный, он твой слуга. Ты его таким сделал. Ты дал ему мощь и магию. Хотя даже я видел всю мерзость его душонки и жажду власти, когда он явился требовать себе защитника из демонов и пытался обойти договор. Я не дал ему никого тогда и эта темная душонка моя, не смотря на всю его хитрость. Моим деткам не место рядом с таким ублюдком. Я не прав?

Теперь черед Фериора отводить глаза. Лаель презрительно усмехнулся.

— Ненавижу ваше племя разрушителей, — прошипел он. — А тебе не жаль их было? Вот серьезно? Ты же видел, как сгорели видгары и хилфлайгоны, видел, как умирали симфы. И даже другой твой последователь, Синхар. Тот, кому я добровольно отдал своего лучшего демона. Потому что парень заслужил, мать твою. Его я хотел бы видеть в своей стае. Я был бы счастлив, если бы он согласился. Такая яркая душа. Но нет же, ты и его угробил, заставил пройти через ад перерождения. И парень справился, но не с твоей помощью, а вопреки тебе. Сумел сохранить свою память и вырвался из круга.

— Не вырвался бы он, если бы я не помог, — буркнул Фериор.

— Ты? — Лаель рассмеялся. И было в его издевательском хохоте что-то такое, что заставляло душу сжиматься от вины. — Или все-таки я? Я вернул ему память, заключив договор за твоей спиной. Но из-за своей непомерной гордыни ты этого даже не заметил.

— Врешь, — рявкнул Фериор. — Синхар видел твое нутро, он бы не согласился.

— Мое нутро? — хмыкнул Лаель. — Да что ты вообще знаешь обо мне, Разрушитель? Я летал среди звезд еще до того, как ты родился в своем мире. И я никогда не играл судьбами смертных букашечек. И даже души, которые я забирал, были осуждены по справедливости. Достойные до сих пор со мной, темные же твари питают энергией моих птичек. Мои детки знают, что я всегда приду на их зов. А твои подопечные, умирая, звали своих богов, надеялись на них. И видгары, и целители с симфами, но даже не представляли, что стали пешками в очередной игре Разрушителя.

— Это были вынужденные жертвы, — рыкнул в ответ Фериор. — Я не так все планировал. Первый вмешался, — теперь он еще и оправдывается перед Нарекателем. — Крис должна была улететь в прошлое. К моменту падения метеорита у меня бы уже был будущий ткач. Он бы нейтрализовал действие поглотителя до создания абсолютно черного меча, пожертвовав собой и став богом! — закричал он. — И все остались бы живы. Я хотел создать нового бога, а не разрушить этот мир. Но Крис улетела в будущее. Мне ничего не оставалось, как сохранить Симфонию до появления нового бога. И бессмертным Багрового повелителя сделал не я, твою мать. Что ты хочешь от меня услышать? Что я сожалею? Нет! — резко и категорично ответил он. — Новый бог все исправит, души погибших переродятся. Этот мир и его бог будут жить. Уйди с пути! Не мешай! Что ты можешь вообще понимать в этом? Ты просто выпил мир, чтобы стать богом.

Лаеля перекосило. Он даже заскрипел зубами.

— Не говори, чего не знаешь, божество. Я не уничтожил ни одной жизни, чтобы стать тем, кем стал. Мой народ до сих пор со мной. И все что я делал — я делал на их благо. Потому что каждая жизнь бесценна.

— Ты это Милиэлю и Верне скажи, а то прям такой белый и пушистый, даже зубы сводит.

— Я был связан клятвой, но хотел заключить с вами союз против Первого. Обмануть его. Но вы не стали даже слушать! — заорал Лаель.

Неизмеримое содрогнулось от его гнева.

— Слушать того, кто пришел нас убить? — изумился Фериор.

Лаель перестал метаться вокруг его темницы безумной кометой. Уселся на черную глыбу и склонил голову, набок наблюдая за растерянным и озадаченным соперником.

— Поговорить иногда полезно, Карающий. Но ты всегда сначала делал, потом думал. Даже в Бездну ко мне явился с огнем и мечом, чтобы я твоих хилфлайгонов не трогал. Да кто их трогал вообще? Сами прицепились, между прочим. Я только добровольно души забирал, после согласия. Не все хотят перерождения, божество, некоторые предпочитают жить вечно в моей стае. Но ты хотел злых коварных демонов, вот и получил то, что просил. Все учел в своих планах, думаешь? Только я не позволю тебе убить Эйбис. Ведь нейтрализовать поглотитель и спасти мир может только будущий бог, объединивший магию всех рас этого мира? И это наша Эйбис. Думаешь, ты лучше меня? А вот дудки, божество, ты изначально собирался принести Эйбис в жертву. И ради чего? Чтобы спасти свою шкурку от мести Первого? Эйбис станет богиней, а ты — звездой. Таким, как Первый. И плевать, что потом взбешенный бог разнесет Симфонию и камня на камне от нее не оставит, уничтожив и новорожденную богиню. Главное, чтобы ты жив был и не зависел от мира. Так?

Лаель бил без промаха. Душа перевернулась много раз, скулила от чувства вины. Все так, демон не ошибся. Эйбис должна стать богиней Симфонии, а для этого принести себя в жертву. Не прав Лаель только в одном: Фериор звездой не станет, но вернутся его друзья и уже не ткачами. И они не позволят Первому разрушить новый мир и его богиню. И он сам решил дать Эйбис шанс прожить ее человеческую жизнь до конца, поэтому и отсрочил гибель мира, заключив поглотитель. С ним она должна была прожить эту жизнь, его любимой, его женой. А потом они бы оба встретились во Вселенной. Если бы не вмешался Нарекатель, которому нужна Эйбис в качестве источника магии.

Не будет ему этого говорить. Не стоит. Фериор молчал, изучая черный камень под своими ногами. Лаель молчал тоже, нахохлившись злым вороном.

— Оба хороши, — хрипло пробормотал Кей.

— Согласен, — буркнул Лаель.

— Что делать будем? Ты думаешь, я позволю тебе забрать Эйбис? Со мной она станет богиней, а ты — ее уничтожишь.

— Она уже моя богиня, — рявкнул в ответ Лаель. — Моя! Я сделаю ее бессмертной! Приму ее в стаю и короную!

— Не смей! Слышишь! Это тюрьма. Твоя стая — это тюрьма! Как ты не поймешь этого?! Души должны развиваться, тогда они порождают энергию жизни. Ты же останавливаешь их, замораживаешь в их цикле. Поэтому твой народ и превратился в демонов, которые как паразиты черпают чужую энергию. И ее всегда будет мало, выпей ты хоть всю Вселенную. Отпусти их. Позволь переродиться. И тогда станешь настоящим богом и сможешь создать для них мир. Ты же этого хочешь? Твою Бездну, да я сам помогу тебе создать мир. Слышишь?! Только Эйбис не трогай. Я прошу тебя! Что ты хочешь? Клятву?! Мою присягу на верность?

Лаель вздрогнул, его глаза изумленно расширились.

— Мне не нужны твои подачки, — огрызнулся Лаель. — Симфония — мой мир. А Эйбис — моя королева, если ты еще не понял.

— Твою ж Бездну, демон проклятый. Не трогай Эйбис и ее душу. Не смей.

В ответ Лаель коснулся большим пальцем подбородка и направил его вниз, после чего растворился в воздухе, а Кейас стал с еще большим отчаянием пробивать созданную наречением стену.

***

Эйбис казалось, что она шагает по обсидиановой тропе вечность. Разговор с прапрадедом ошеломил, а прикосновение к сердцу мира до сих пор заставляло душу парить от восторга и в тоже время сжиматься от боли, когда вспоминала разрушающую его плесень. Конечно, принцесса пока пребывала в растерянности, но пообещала себе сделать все, что потребует от нее мир. Кей должен знать, как помочь Симфонии. В конце концов, он ее бог.

Только для начала нужно найти Кейаса и вернуть. И она это сделает, чего бы ей этого ни стоило. Нужно будет: призовет Лаеля, прикажет ему истинным именем помочь. Пусть злится демон и пытается обмануть, но она придумает, как заставить его сделать то, что ей нужно. Поэтому почти бежала по тропе, откуда-то зная, что это ее путь к пробуждению. А еще чувствовала, что в Симфонии произошло что-то плохое, пока она спала в дереве.

Настойчиво зовущий голос стих. Черные воины по-прежнему стояли по двум сторонам дороги и приветствовали Эйбис, преклоняя колени. За очередным поворотом, казавшегося бесконечным пути, показался прямоугольник портала. Принцесса ускорила шаг, но такой нужный проход перегородил черный воин.

Неужели за право уйти отсюда придется сражаться? У нее нет оружия, да и магия плохо слушается в этом мире. Но Эйбис, сжав кулаки, решительно направилась к двери. Черный воин вместо того, чтобы напасть опустился на одно колено перед ней и склонил голову.

— Приветствую, ваше величество! — обратился он.

Эйбис остановилась, и не зная, как реагировать на такое странное обращение призрачных жителей этого придорожья, только кивнула и попыталась пройти к порталу.

— Я смиренно прошу выслушать меня, — остановил ее мужчина.

— Кто вы? — удивилась Эйбис, но остановилась.

Черный воин поднялся.

— Мы — шестая раса Симфонии. А вы наша королева, — почтительно склонил голову воин.

Эйбис удивленно распахнула глаза, но не растерялась. Мир ясно дал ей понять, чего хочет. И ей обязательно нужно узнать о последних жителях Симфонии.

— Но какая раса? И почему вы считаете меня вашей королевой?

— Потому что благодаря вам мы снова слышим, как бьется сердце нашего бога и это дает надежду на свободу.

Почему они все говорят загадками? Это ее странное подсознание выдает подобные чудеса?

— Кто вы? — настойчивее спросила она. — Отвечайте или я ухожу, — Эйбис решительно направилась к порталу.

— Вы нас знаете, как демонов, госпожа.

Эйбис вздрогнула и отшатнулась от воина.

— Не бойтесь, прошу вас. Мы никогда не причиним зла сердцу нашей стаи, — поднял руки в успокаивающем жесте воин.

— Лаель, это уже не смешно, — обратилась Эйбис в пустоту. — Это твои шутки — я знаю. Покажись! — потребовала она.

Даже ногой в раздражении стукнула. Вот демон проклятый, опять вторгается в ее сны и пытается заморочить голову.

— Ну же! — потребовала она. — Тебе больше не обмануть меня.

— Госпожа, король не слышит вас. Он занят беседой с темным богом, — ответил страж.

— Лаель, истинным именем заклинаю тебя, сними свой морок, — не унималась Эйбис.

Черное воинство издало болезненный стон, напугав девушку. Обсидиановая тропа пошла волной и задрожала под ногами. Эйбис едва удержалась на ногах.

— Госпожа, прошу вас… — тихо попросил воин. — Вожака стаи здесь нет.

Никогда больше не поверит гадкому и подлому демону. Как будто она не знает, как выглядят эти твари. Они безумные убийцы, упивающиеся кровью и болью смертных существ. Она читала хроники. И демоны, которые являлись в Симфонию, не тратили времени на беседы со своими жертвами.

— Тогда отведи меня к своему королю, — потребовала Эйбис от стража.

— Я хочу показать вам нашу историю, госпожа, и обещаю потом отвести вас к королю, — умоляюще попросил страж.

Но Эйбис только нахмурилась в ответ. Слушай сердце, сказал ей дед, каким бы нелогичным все не казалось.

Страж протянул раскрытые ладони. Эйбис боязливо покосилась на такой доверительный жест.

А сердце сжалось. Ей нужно посмотреть?

— Поверьте, прошу, просто выслушайте. Я клянусь истинным именем не причинять вам вреда и показать только правду.

Эйбис вложила свои руки в ладони мужчины и послушно закрыла глаза. Образы, которые она увидела, были невероятно яркими и заставляли то судорожно вздыхать, то замирать без дыхания.

Тьма… яркий свет двойной системы звезд… прекрасные существа, тела которых будто состоят из миллиардов искрящихся кристаллов. Они вынуждены прятаться в пещерах и возводить толстые стены, так как их уничтожают собственные звезды…

Вспышка света и новая сцена.

Свет звезд заслоняет тень. Будто огромная птица закрывает маленький мир своими крыльями. Они невероятно яркие. Свет преломляется, будто преодолевает грани кристаллов. Рассеивается, разлетается радугой, создавая на поверхности планеты цветные блики.

Кристальные люди, выходят из своих домов и смотрят на небо. Его будто закрывает прозрачный, но очень прочный купол.

Новый скачок.

Развитая цивилизация. Кристальные города, играющие под радужным светом дети, целующиеся влюбленные, городской праздник. Огромная кристальная статуя. Песни, подношения, молитвы. Странные наречения, благодаря которым маги собирают в ладони радужный свет и формируют прекрасные строения.

Яркая вспышка света. От статуи божества отделяется силуэт. Сперва нечеткий, он формирует тело высокого мужчины.

Жители замирают, глядя на него с восхищением. Он красив невероятно, кристальное тело отражает бликами свет, а в глазах радужные звезды. Кристальные люди приветствуют его.

Годы, века, тысячелетия. Пришелец один из них. Он творит, преобразуя свет, нарекает, создавая прекрасные вещи.

Вспышка света. Земля дрожит, в ней появляются трещины, сквозь них поднимается лава. Люди в панике мечутся, кричат. В воздухе разливается отчаяние и горе.

Сердце Эйбис разрывается от боли. Она непроизвольно сжимает крепче руки странного стража.

Боги! Им нужно помочь, почему никто им не может помочь? Рушатся кристальные города, кровь, смерть, отчаяние…

Слезы потекли по лицу Эйбис. Она не смогла сдержать всхлипов.

Едва преодолела желание вырвать свои ладони из рук стража.

Пришелец замер посреди творящейся вокруг агонии мира. Он ошеломлен, озадачен, растерян, удручен, в ужасе. Падает на колени. Нарекает, нарекает, пытаясь залатать дыры в земной коре. Но планета разрушается на глазах. Он встает и… растворяется в воздухе.

Предатель!

Тень, закрывающая звезды, движется. Обнимают планету кристальные крылья. Наречение пришельца звучит в тишине космоса будто гром. Эйбис вдруг ясно понимает, что видит странного звездного странника в его первозданном виде.

Кристальные люди теряют форму. Их сияющие души устремляются к Нарекателю. Бомбардируют его, врезаясь в кристальный купол и распространяясь по его поверхности сетью молний. Эйбис чувствует боль высшего, будто эхо она отдается в собственной душе. Эйбис внутри стаи. Крик… Они кричат все вместе, одна душа, один организм, одна стая...

Взрываются звезды… И тихий шепот: Я — Лаель, Нарекатель из рода кроули.

Эйбис настоящая дрожит, стискивает чужие ладони и плачет.

Они летят в безбрежной пустоте яркой кометой.

Темнота космоса… мелькающие миры… взрывающиеся звезды… Боль и жажда… Тысячи голосов, судеб, страданий. Тоска и безбрежное одиночество. Что он ищет? Кого? Как он мог забыть? Кто он? Имя… имя… имя… Много энергии… Их нужно сохранить. Любой ценой. Они — семья. Он так давно один, что забыл, кто такой.

Одна цель, один путь. Семья, стая… Жить, они должны жить… они его приняли. Он не может оставить… больно. Нужно лететь.

Нужна энергия, много… имя… он: Лаель — Нарекатель из рода кроули.

Ужасающая мощь черной дыры. Она стискивает в своих удушающих объятиях. Забирает свет.

Он ихтеряет…

Да, согласен! Да, клянусь!

Миры разлетаются. Наречение разрушает внутренний свет.

Больно… почему они не хотят в стаю? Он не должен убивать… Не для этого рожден. Кристальные крылья теряют свет… мутнеют. Сердце бьется медленнее. Замирает… Останавливается. Стая плачет. Он чудовище...

Наречение и отражение… Ставший на его пути Фериор… Бог разлетается ошметками тьмы. Удар. Невероятная боль. Звон тысячи кристаллов. Блуждающей звезды больше нет… звездная пыль смешивается с тьмой, сливается с нею.

Они едины... как свет и тьма... материя и энергия... тьма притягивает осколки звёздных кристаллов. Вних души... его стая. Он чувствует энергию чужой тьмы.

А потом их разъединяет мощный взрыв. Мир бога отражений исчезает.

Нарекатель падает кометой на землю.

Стая с ним… он жив, но сияния нет, как и света. Лишь тьма и жуткий голод. Бездна… обсидиановый сад. Он вернет стаю к звездам.

Семья... дикая, необузданная, зараженная тьмой. Нет света, искрящейся радуги. Жажда... он должен спасти стаю. Для него свет потерян...

Чувство вины разъедает. Сердце разрывается от боли. Они страдают вместе с богом.

Эйбис чувствует невероятную по силе боль. Слезы сменяются рыданиями.

Решение. Он больше не будет чувствовать. Ради семьи.

Я - Лаель король демонов. Им холодно, больно, но ради своего бога они готовы терпеть и делиться теплом. Они - семья, они вместе.

Яркие зеленые глаза. Восхищение... ревность... ярость... отрицание... они просыпаются от сильных эмоций, которыми делится бог. Прислушиваются, присматриваются, таятся. Лишь бы не спугнуть.

Нежность, вина, любовь... Наша...

Стук сердца первый болезненный. Отрицание, упрямство. Стая важнее. Он не может предать стаю.

Боль... вина... ревность... отчаяние... злость...

Слишком больно рвётся сердце. Недостоин... растерял свет...

Стая кружит над миром. Громко кричит, взывает к королю. Крылья светлеют... Сердце бьется…

Страж отпустил руки Эйбис. Придя в себя, девушка обнаружила себя сидящий на обсидиановой тропе. Непроизвольно обняла себя за плечи. Чужие эмоции перевернули все внутри, такие яркие, будто она сама все это прожила.

— Что это было? — спросила Эйбис охрипшим голосом, наверное, кричала так, что сорвала его.

— Наша стая показала вам кто мы и как мы живём, наша королева.

— Это какой-то обман?

— Демоны не могут врать, если поклялись именем, — вздохнул мужчина. — Без имен мы просто стая.

Как остановить эти бесконечные слезы? Как выкинуть из сердца чужую боль, оно теперь навеки заражено тоской. Эйбис поверила, невозможно навеять то, что она почувствовала. Будто сама пережила. И вместе с этим в душе родился протест.

— И что вы от меня хотите? Я должна пожалеть вашего короля? А может быть с ним из жалости? Или это он вас послал?

Слезы высохли. Эйбис поднялась, руки непроизвольно сжались в кулаки. Надоело быть пешкой в чужих руках, за которую все решают: как жить, как поступать и даже кого любить.

Хватит! Захотелось закричать на всю Вселенную.

— Что вы, наш король придёт в ярость, если узнает об этом, — вполне искренне испугался черный страж. — И жалости он не потерпит.

— Тогда зачем? Что вам нужно?

— Мы лишь просим о милости. Когда-то давно к нам прилетел звёздный странник. Мы не знаем кто он, откуда пришёл, но он переродился, чтобы стать частью нашего народа. Он нас спас и продолжает спасать так, как умеет.

Черный страж замолчал на время, глядя вдаль, а после тихо продолжил:

— Мы разрушаем его. Наши страсти и эмоции почти погасили его душу. И мы... теперь мы хотим его спасти и вернуть, напомнить, кем он был. Пришло наше время уйти. Нас не нужно больше спасать. Мы просто просим ему сказать об этом, — в голосе говорившего отчаяние и грусть.

Эйбис прекрасно понимала, что никто не желает умирать. Страх смерти естественен для любого живого существа, но подобная преданность демонов своему королю поражала.

— Почему вы сами не скажете ему?

— Он не хочет слушать. Он ощущает наш страх и пытается защитить. А ещё... он был очень одинок, когда пришёл к нам со звезд. Древний, одинокий, потерявший память создатель. А мы своими пороками замарали его душу. Ради нас он стал демоном. Но это противно его природе, его свет гаснет. И может погаснуть окончательно.

— С чего вы взяли, что он послушает меня? — искренне удивилась Эйбис.

— Вы разгоняете тьму в его душе, госпожа, одним своим присутствием. Рядом с вами он вспоминает, кем был. Мы просим, когда настанет момент, помочь ему сделать правильный выбор.

Страж снова опустился на одно колено и опустил голову, выражая почтение и смирение. Эйбис стало не по себе от такого выражения внимания, но она все же ответила:

— Хорошо, я попытаюсь.

— Спасибо, госпожа, — просто ответил страж, поднялся и отступил от портала.

Эйбис замешкалась на такт, но все же пошла к чёрному прямоугольник двери в реальный мир. Черный страж тихо произнес ей в спину:

— Наш господин никогда не причинит вам вреда, даже если очень захочет. Он просто не сможет, поверьте нам, пожалуйста, если это и будет казаться ложью.

Эйбис вздрогнула. Какой-то фатальностью и обреченностью повеяло от его слов. Скрутило душу от дурного предчувствия и суеверного страха, но Эйбис расправила плечи и шагнула в портал.

Глава 36

Эйбис долго приходила в себя. Сперва вернулись звуки: шелест ветра в ветвях ближайших деревьев, крики птиц и тихий плеск волн озера Мрака. Эйбис с трудом открыла глаза. Но яркий свет ослепил привыкшие к тьме глаза. Девушка зажмурилась. Слезы появились на ресницах, защищая от боли. Эйбис начинала осознавать, что лежит на земле. Холодный ветер вызывал дрожь. По обнаженной коже побежали мурашки. Девушка обняла себя руками, пытаясь согреться.

Тело ослабло, мышцы ныли, руки и ноги быстро закоченели. Проморгавшись, Эйбис открыла глаза и осмотрелась.

В Симфонию пришла осень. Деревья переоделись в золото, а некоторые уже сбросили листья. Земля в ранний час заледенела от первых заморозков. Эйбис внезапно осознала, что обнажена. От холода кожа покраснела. И если бы не видгарские корни принцесса рисковала и вовсе не проснуться.

Кто-то подбежал к ней и укутал в теплый плащ. Эйбис с трудом осознавала происходящее. Внезапный помощник подхватил ее на руки и почти бегом понес в лес.

Зрение еще восстанавливалось. Плащ немного согрел окоченевшее тело. Наконец Эйбис могла думать о чем-то кроме дикого холода. Спаситель двигался маленькими перебежками. Останавливался, таясь за деревьями, и тихо ругался себе под нос.

— Неудачное время ты выбрала, детка, чтобы проснуться, — услышала Эйбис раздраженный шепот учителя.

— Мастер Заорг, — узнала его девушка.

Зубы стучали от холода.

— Сейчас осень? — удивилась она.

— Поздняя, — ответил учитель шепотом, прислонившись спиной к дереву и изредка выглядывая из-за его широкого ствола.

— Но как?

— Тшшш… — шикнул на нее учитель. — Вынесу, потом будешь спрашивать.

— Откуда? — удивилась Эйбис.

Где лагерь? Шатры? Кейас? Где отец и мать? Почему они крадутся по осеннему лесу, как воры?

— Подальше от вражеского лагеря, — коротко ответил Заорг. — Молчи, пожалуйста, а то нас услышат.

Вражеского лагеря? Стена пала? Дир с войском на этой стороне Симфонии? Хотелось выплеснуть на учителя миллион вопросов.

Но мастер опустил ее на землю и приложил палец к ее замерзшим губам. Покачал головой, приказывая молчать. Подошвы обожгло холодом. Эйбис машинально поджала пальцы и сильнее завернулась в теплый плащ. Тонкий слух уловил лязг оружия невдалеке.

— Патруль, — беззвучно произнес Заорг, указывая рукой в сторону.

Почему они крадутся через лес? Ведь можно открыть портал. Но Эйбис молчала, слыша в воцарившейся тишине, как стучит зубами.

— Вот же Бездна, детка, — выругался Заорг. — Так мы далеко не уйдем. Замри.

Мастер направил руку вниз. На ладони расцвели татуировки золотым витым узором. По ноге Эйбис пополз плющ, его ветви переплетались, формируя одежду и обувь. Эйбис почувствовала мягкое прикосновение растительной ткани фивиретов. Тело перестало дрожать от холода, хотя она все еще куталась в плащ учителя.

Татуировки Заорга потухли. Фив застонал и облокотился о дерево, будто искал в нем опоры.

— Бездна, — простонал он.

Эйбис увидела, как из носа у мужчины потекла кровь, он скривился, будто испытывал сильную боль.

— С каждым разом все хуже и хуже.

— Что с вами? — испугалась Эйбис.

Подняла руку, пытаясь исцелить фива.

— Не смей, — прошипел Заорг. — Береги силы. Сейчас пройдет. Сил вывести тебя у меня хватит.

— Я не понимаю, — растерялась Эйбис.

Но мастер Заорг стер кровь под носом, выглянул из-за дерева, вглядываясь в стену деревьев, а после молча обхватил ее ладонь и потянул за собой.

— Может открыть портал? — тихо спросила Эйбис, крадучись за учителем.

Заорг замирал иногда, прислушиваясь, а после продолжал тянуть девушку на юг.

— Я не могу, детка. Резерв почти в ноль. Хватает только на клановые навыки. Отвожу глаза, как могу. Надеюсь, нас не заметили, когда я тебе одежку делал. Потерпи еще немного, почти вышли.

Они еще какое-то время пробирались сквозь лес, предпочитая густые заросли протоптанным тропинкам. Но из очередного орешника выбрались прямо навстречу вооруженному отряду.

— Бездна! — ругнулся Заорг, заталкивая девушку назад в облетевший куст, но их заметили.

Послышался лязг оружия.

— Беги вперед, как только появится возможность! — кинул Заорг притаившейся за его спиной девушке и вытащил парные мечи. — Дальше отрядов не будет — этот последний. Слишком близко подобрались, твари.

Воины бежали к ним, рассредоточились, пытаясь взять беглецов в кольцо. Заорг хищно усмехнулся, прокрутил в руках мечи и замер в боевой стойке. Он усмехался, ехидно и немного безумно, пугая своим видом наступавших воинов. Но Эйбис видела, как дрожит оружие в его ослабевших руках. К тому же ее учитель мастер природной магии и к холодному оружию в бою прибегал только в крайнем случае. Враги в ужасе бежали от плетей плюща, которые будто змеи подползали к противникам, обвивали их, высасывая жизнь, или поднимали над землей, чтобы сбросить с высоты.

— Сдавайтесь, проклятые маги, — приказал капитан вражеского отряда. — И отправитесь на очищение огнем без мук.

— Выкуси тварь, — рыкнул Заорг. — Я тебя и без магии на ленточки порежу.

Бой начался почти сразу. Вражеские воины накинулись на фива одновременно. Заорг уклонился от удара одного, поднырнув под руку, полоснул по груди мечом. Воин хрипом упал на пожухлую траву, заливая ее яркой кровью. Но дальше Заоргу пришлось уклоняться от множества одновременных ударов. Звенела сталь, лилась кровь, ноздри Эйбис ловили ее запах. Она растерялась всего на такт. И едва сдержала крик, когда Заорг получил удар в грудь и упал на землю.

Эйбис почувствовала его боль. Магия целителя истерила внутри.

Нет! Нет! Бездна и все ее демоны! Она не позволит убить друга отца и своего учителя. Вскипела древняя кровь, проснулась огненная магия, потягиваясь и разминая лапы. В руках выросли огненные мечи. Ей плевать на то, что хилфлайгонам нельзя убивать. Она не позволит никому причинить вред дорогим ей людям.

Эйбис ворвалась в бой, как несущий смерть смерч. Позволила своей агрессивной части проснуться в полной мере, нанося и отражая удары. Плевать, что в лицо летят брызги чужой крови. И что сжимается сердце внутри, как только ее лезвия наносят вред.

Учитель поднялся. Жив. Заметила она краем глаза. Заорг сражался рядом с ней, оттесняя врагов от девушки и отчаянно ругаясь.

Эйбис чувствовала, что ему невероятно больно. Он держится из последних сил, получив серьезную рану. Зачем он лезет? Она — видгар, а, значит, практически бессмертна. Но способна чувствовать боль, подумала отрешенно, когда враг подобрался слишком быстро и смог рассечь руку.

Мастер что-то кричал ей в горячке боя. Что нельзя использовать магию. Ругался и приказывал убираться. Эйбис практически не осознавала его слов, потерявшись в сражении. Ладони горели в них, нанося удары, сверкали обсидиановые клинки.

Слабость накатила так неожиданно, что Эйбис не удержалась на ногах, парируя очередной удар. Она упала, но успела откатиться от колющего удара в грудь. Ударила ногой нападавшего, выбивая оружие. Ее клинки исчезли. Бездна! Ее клинки исчезли. Она оказалась на земле безоружная, а к ней приближался враг.

Мастер Заорг парировал предназначенный ей удар, открываясь для атаки. Эйбис закричала, когда враг поразил учителя в бок мечом. Заорг застонал и выронил меч, падая на колени.

Нет! Это не может закончиться так. Эйбис потянулась к учителю и обхватила его на ногу, бросая все свои целительные силы ему на помощь, останавливая кровь и затягивая раны. Ее будто наизнанку вывернуло от такого простого действия. Но Заорг все-таки смог уклониться от удара и пришел в себя, вскакивая на ноги. Только оружие его осталось лежать в траве. А ряды врагов пусть и поредели, но все равно превышали численностью.

Заорг поднырнул под руку воина и нанес ему удар кулаком в живот. Мужчина охнул, согнулся, позволив учителю воспользоваться моментом, вывернуть руку и обезоружить себя. Эйбис так же вскочила и попробовала призвать магию. Она практически не отзывалась, а к девушке приближался очередной враг с занесенным мечом.

Ситуация казалась безвыходной. Эйбис понимала, что не успеет уклониться. Как глупо все закончится, успела пронестись мысль. Но удара не последовало. Мелькнула тень и ее врага отшвырнуло в сторону с такой силой, что ударившись спиной о далекое дерево, мужчина потерял сознание.

Эйбис не сразу поняла, кто пришел на помощь. Мелькнули черные крылья. Очередного врага, приближавшегося к ней, полоснули по горлу черные обсидиановые когти. Мужчина захрипел и упал на колени, пытаясь остановить кровь.

Защитник рычал, нанося удар за ударом, мелькая черной молнией в гуще боя и раскидывая воинов, как котят. Эйбис и глазом не успела моргнуть, как никого в живых кроме нее и качающегося от слабости и боли учителя не осталось. Лаель стоял посреди побоища в демонском облике. Черные крылья развернулись за спиной, глаза залила тьма, когти удлинились и сверкали чернотой обсидиана, он рычал, и приподнявшиеся губы открывали заострившиеся клыки.

Заорг побледнел и дрожащей рукой поднял меч, собираясь погибнуть в бою с демоном.

— Беги, детка, — простонал он.

Лаель смотрел на него, но не нападал. Мужчина выглядел устрашающе. Окровавленный, в истинном облике, он внушал ужас одним своим присутствием. Даже Эйбис чувствовала его ужасающую мощь и липкий суеверный страх.

Но кинулась вперед и стала между мужчинами.

— Эйбис, — испуганно закричал Заорг, бросаясь к ней.

Лаель зарычал и молнией бросился вперед, задвигая девушку себе за спину. Поднял руку, собираясь атаковать.

— Нет! — рявкнула Эйбис. — Лаель, не трогай его! Пожалуйста, — добавила мягче.

Демон вздрогнул и замер.

— Зао, все в порядке. Он не тронет, — поспешила успокоить учителя.

— Это демон! — воскликнул Заорг, будто сомневался в адекватности своей подопечной.

— Я хуже, — рявкнул в ответ Лаель.

Эйбис повернулась к нему. Мужчина покосился на нее с опаской, не сводя взгляда с вооруженного фива. И оскалился, будто пытался запугать. Смотри, мол, какой я. Такого ты меня представляла? Такого видела в кошмарах? Эйбис усмехнулась, вспомнив то, что показала ей стая. Страх давно развеялся. Осталась только тоска и щемящая боль, которой поделился народ звездного странника.

— Перестань, — погрозила она пальцем. — Я тебя не боюсь.

— Давно? — усмехнулся Лаель, приподняв одну бровь.

— Никогда не боялась, — улыбнулась ему девушка. — Ты очень вовремя. Спасибо!

— Эйбис, это демон! — возмутился Заорг, не опуская оружия.

— Это мой демон, — бросила ему через плечо девушка, не сводя взгляда с застывшего напротив Лаеля.

Учитель выругался за спиной.

— Вот как, — хмыкнул Лаель. — Приказывать будешь, повелительница?! — насмешливо спросил он, хотя взглядом быстро пробежал по девушке, оценивая нанесенные ей повреждения и облегченно выдыхая.

Эйбис рассмеялась и покачала головой. А потом шагнула вперед и крепко обняла, прижавшись к его груди, игнорируя кровь и демонические атрибуты своего защитника. Лаель вздрогнул. Замешкался от неожиданности. И наконец ее обхватили родные руки, бережно прижимая к себе. Исчезли крылья, когти. Ее снова сжимал в объятиях слуга веры.

— Я очень рада тебя видеть, Лаель, — проворчала Эйбис, уткнувшись носом ему в грудь.

Лаель прижал ее к себе теснее.

— Тебя ни на такт нельзя оставить. Стоило улететь — проснулась и вляпалась в неприятности.

Заорг закашлялся за спиной. Эйбис отстранилась и повернулась к учителю. Никогда она не видела этого насмешливого фива таким удрученным и ошарашенным.

— Хм… — выдал он. — Так вот что это был за запах, — пробормотал Зао будто сам про себя. — Эйбис, детка, это демон, — втолковывал он ей как неразумной. — Им нельзя доверять. Он задурил тебе голову.

— Если он не заткнется — я его убью, — рыкнул Лаель.

Заорг в ответ презрительно фыркнул. Еле на ногах стоит, а взгляд нахальный и высокомерный.

— Напугал, — выдал этот смертник.

— Перестаньте, — фыркнула Эйбис, удерживая мужчин на расстоянии вытянутых рук. — Зао, он не враг. Лаель, ты уже всем все доказал.

Заорг фыркнул, но заткнулся под упрекающим взглядом Эйбис.

— Разве нам не пора убираться отсюда? И рассказать мне, что происходит.

Эйбис узнала о том, что произошло, пробираясь в компании двух мужчин по лесу. В основном говорил учитель. Лаель молчал хмурой тучей, не подтверждая и не опровергая его слова. Иногда слуга веры уходил вперед, то ли проверить путь, то ли его расчистить. Эйбис не задумывалась об этом. Если уж приняла его сущность, то не пристало морщиться от криков впереди.

Заорг только кривился каждый раз и с упреком посматривал в сторону ученицы, но ничего не говорил. Учителю было тяжело. Он получил несколько ранений и потерял много крови. Исцелить себя не дал. Бледный фив шатался, но делал вид, что все в порядке и продолжал идти вперед, еще и защищать ее пытался.

Новости оказались неутешительными. После того как Кейас потерялся в Неизмеримом, а Эйбис заснула в дереве, все пошло наперекосяк. Сперва маги почувствовали, что истраченная магия восполняется очень медленно, а ее резерв расходовался с невероятной скоростью. Некоторые фивы превращались в деревья прямо у стены, которую пытались удержать, их не успевали переносить в места силы.

Через две дюжины дней упала стена. В одну ночь высохла и разрушилась по всей линии фронта. Обессиленное магически войско фивиретов и людей с южной части Симфонии оказались лицом к лицу с полным сил войском Багрового повелителя.

Враги столкнулись в долине порталов. И маги потерпели сокрушительное поражение. Магия сбоила. Фивиреты быстро теряли силы и превращались в деревья. Магистры и лорды практически не чувствовали силу колец.

Этрик принял единственное верное решение: отступить под защиту магических дворцов. Но их магия также работала с перебоями, что стало понятным, когда сгорел ближайший дворец вместе со всеми его обитателями.

Багровый повелитель огнем и мечом перемещался по Симфонии. Фивиреты и оставшиеся в живых маги предложили обычным жителям принять власть императора, чтобы сохранить жизни. Практически весь Речной источник и «королевский двор» оказались захвачены врагом в короткий срок.

Сопротивлялась только восточная часть Озерного края. Оборону держали человеческие войска, не пуская имперцев на свою территорию. А замок принял в свои стены последних магов Симфонии. Маргарита, Заорг и Этрик заметили, что в нем оставалась сильная магия и защита. В строю оставались только сильнейшие фивы во главе с королем и его близнецом, дикие Тян и Нат, самые взрослые и опытные природные маги, магистр замка Маргарита. Полукровки напрочь лишились магии. Их волосы почернели, и уже практически ничего не говорило об их связи с волшебной расой.

Но, когда Багровый повелитель для острастки сжег небольшую рощу у озера Мрака, в которую превратились заснувшие фивиреты, подкосило и Этрика. Отец, по словам учителя, держался из последних сил в основном благодаря близнецу и диким корням.

А Заорг по его просьбе, пользуясь клановыми навыками, наблюдал за деревом Эйбис. Дир не догадывался, что стройный молодой клен, выросший в стороне от основной рощи фивиретов, его уснувшая жена. Это и спасло Эйбис от расправы.

Девушка с трудом задала вопрос о Кейасе, опасаясь услышать самое страшное. Но оказалось, что темный бог до сих пор в неизмеримом.

Будто предчувствуя беду, за день до падения стены Этрик приказал перенести тело бога в замок, где Кей находился до сих пор.

Беседа прервалась, когда они вышли из леса. Путников приветствовал опустевший город. У Эйбис перехватило дыхание от увиденной картины. Ветер гонял по мощеными камнем улицам желтые листья, двери домов распахнуты, окна хлопали ставнями, повсеместно попадались на глаза оставленные людьми вещи: кухонная утварь, игрушки, садовый инвентарь, груженые тележки, поломанная мебель. Жители явно покидали город в спешке. От дворца симфов в центре осталось только пепелище. Почерневшие балки возвышались над темными углями, будто стелы смерти.

Слезы стали комом в горле. Эйбис не могла выговорить и слова. Будто на могильник пришла. Веяло от покинутого города отчаянием и смертью. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Эйбис вогнала ногти в ладони и закусила губу, сдерживая слезы. Боялась спросить, что случилось с жителями этого явно ранее богатого селения.

— Горожане ушли в южные ланы. Маргарита приказала им, как только пала стена. Здесь никто не погиб, Эйбис, — вздохнул Заорг.

— А дворец? — шепотом спросила она.

— Багровый повелитель жжет их в назидание. Демонстрирует свою мощь. Его магия явно не ослабела.

— Он — темный, — прокомментировал появившийся неожиданно Лаель.

Эйбис вздрогнула. Передвигается точно как демон бесшумно и незаметно. Вроде опять умчался куда-то вперед и вот появился тенью со стороны леса.

— И что? — нахмурилась она.

— У него другая магия, которая не зависит от сердца мира, — пояснил демон и пожал плечами. — Разместимся здесь на ночь, — вдруг объявил он. — Я нашел подходящий дом. Там есть колодец и работающая печь. В этот город патруль не полезет. Они думают, что по его улицам бродят призраки, — сказал Лаель, который, судя по его довольному лицу, приложил к распространившимся слухам руку.

От одной мысли, что придется переночевать в этом пустом городе по телу прошла дрожь. Все равно, что осквернить своим присутствием могилу и навлечь на себя проклятие.

— Ни за что! — резко ответила девушка. — Я здесь не останусь!

Эйбис повернулась к Лаелю, скрестив руки на груди.

— Я лучше в лесу ночевать буду, но туда не пойду, — заупрямилась она.

— Звезда моя, в Симфонии поздняя осень и собирается дождь. Ты вымокнешь и замерзнешь в лесу. Тем более тебе нужно смыть кровь и отдохнуть.

В словах Лаеля был резон, но Эйбис испуганно попятилась, взглянув на пустой город.

— Эйбис, он прав, — к ее удивлению поддержал демона учитель.

Девушка обратила внимание, что голос Заорг звучал совсем глухо. Она повернулась и посмотрела на фива. Лицо учителя стало совсем белым, мужчину сильно шатало. Ладонью Зао зажимал рану на боку, и его пальцы были все в крови. Она же затянула рану, подумала Эйбис. Почему у Заорга течет кровь?

— Прости, детка, — простонал учитель. — Но видимо здесь я и останусь. Мне придется.

Эйбис не сразу поняла, о чем он. Нахмурилась, глядя на Заорга, который со стоном опустился на землю.

— Дай я исцелю тебя, — потребовала принцесса, присаживаясь рядом.

— Нет, детка. Береги силы, они тебе понадобятся, — белыми губами пробормотал Заорг. — Я полностью истощен. В этом дело, а не в ране. Мне нужно… уснуть…

По земле зеленой змейкой заструился плющ. Он уже обвил ноги хозяина до коленей, когда Эйбис сообразила, что происходит. Дернулась к учителю, но Зао остановил ее жестом и, слабо улыбнувшись, покачал головой.

— Не бросай меня, — жалобно попросила девушка.

Хотелось плакать, но слез не было. Наверное, она их выплакала еще возле постели Кейаса.

— Как отец без тебя? — судорожно вздохнула она.

Плющ уже обвил фивирета до талии.

— Он сейчас спасает твоему отцу жизнь, — ответил вместо Заорга Лаель. — Останется в своем человеческом теле — утянет близнеца за собой в Бездну. А деревом проживет долго и король фивов вместе с ним.

Заорг криво усмехнулся. Плющ уже щекотал усиками его щеки и переплетал волосы.

— Этот демон прав, как ни странно мне это говорить, детка. Прости меня. Плохими мы оказались защитниками. Теперь дело за тобой. Передай своему отцу, что я… я…

Он не закончил фразу. Плющ полностью скрыл фивирета. Руки его раскинулись ветвями, ноги вросли в землю, и на месте учителя остался высокий крепкий клен, ствол которого оказался полностью обвит плющом.

Эйбис тихо всхлипнула и закрыла лицо руками. Боги! Как так-то? Почему все это происходит? Прошло всего шесть дюжин дней. Они выигрывали войну, а теперь оказались на грани полнейшего разгрома. Магия исчезала из мира. Его сердце бьется все медленнее, Эйбис чувствовала, как что-то невероятно ядовитое разъедает его суть. Будто и в ее душу вгрызается. Сердце мира кровит и умоляет о спасении. Только понять бы, в чем дело. Может, в том, что его бог потерялся в Неизмеримом? Или это только следствие. Ведь боги умирают, если умирает их мир.

Лаель присел рядом и коснулся осторожно ее плеча.

— Эй-бис, нужно идти.

В печи трещал огонь, его тепло медленно отогревало озябшую в лесу Эйбис. Девушка сидела на лежанке в пустынном чужом доме, поджав под себя ноги. Не стала перечить Лаелю, когда он взял за руку и потянул за собой к брошенному городу. Боли и горечи не было, только осознание того, что все услышанное в Бездне правда. Мир умирал. И, если верить предку, она могла его спасти. Только как Эйбис пока не понимала. В голове настойчиво вертелась лишь одна мысль: нужно вернуть миру его уснувшего бога. Кейас должен знать, что происходит и как это исправить.

Лаель натаскал воды, немного подогрел ее, а порывшись в чужих шкафах, нашел какую-то теплую одежду, оставленную хозяевами, и жестом предложил Эйбис привести себя в порядок. Девушка не стала перечить. Ее одежда пропиталась кровью и сыростью, волосы слиплись, руки и лицо в грязи и красных пятнах. Эйбис поспешила смыть с себя следы боя и долгого блуждания по лесу.

Штаны, добытые Лаелем, оказались велики. Девушка как могла, оттерла свои, выращенные Заоргом, заштопала дыры, применив магию природы. А вот легкую, но теплую рубашку и тунику пришлось выкинуть и облачиться в шерстяную крестьянскую рубаху.

Лаель хлопотал у стола, когда она вернулась из тесной купальни в прогретую комнату. Эйбис отметила, что он тоже успел привести себя в порядок. Следы битвы исчезли с его одежды, кожи и волос. Он умылся, заплел длинные светлые волосы в косу и переоделся. А еще где-то раздобыл еды и новый плащ слуги веры.

Заметив ее, Лаель только кивнул и вернулся к приготовлению их скромного ужина. А Эйбис сидела на лежанке, смотрела ему в спину и не знала, что сказать. Когда-то такое уже было: старый ветхий дом, она, избитая и напуганная, и слуга веры у стола, готовящий ей ужин. Замкнулся круг, все началось сначала. Только Эйбис сейчас другая, и маски между ними двумя сброшены. Больше не смущалась от случайно брошенного взгляда или вопроса, не терзалась сомнениями, не боялась. Лаель молчал, Эйбис молчала тоже. Путешествие в Бездну меняет, теперь-то она это знала.

Наблюдая за королем демонов, Эйбис пыталась прислушаться к собственному сердцу. Но оно молчало. Лаель по-прежнему привлекал взгляд, его голос манил, прикосновения волновали. Однако эмоции будто отошли на второй план и не мешали думать.

Лаель повернулся к ней и молча протянул глиняную кружку с ароматным травяным чаем. Эйбис благодарно взяла питье, грея руки и поглядывая на мужчину из-под ресниц.

— Что? — вздохнул он.

— Ничего, — пожала плечами Эйбис.

— Никакой истерики, что мы бросили твоего учителя? — с кривой усмешкой спросил он.

— Был другой выход? — только вопросительно подняла бровь в ответ девушка.

— Не думаю.

Лаель водрузил на сооруженный из пустой бочки стол добытые припасы: вяленое мясо, сыр, хлеб и сырые овощи. Явно богатства из походного мешка какого-то бедняги. Только ей все равно. Даже думать не будет, как добыл все это Лаель. В боевой форме она его уже видела. Этого зрелища достаточно, чтобы бросить все и бежать в страхе.

— Бедняга хоть жив? — только и спросила она, спокойно сооружая себе бутерброд.

— А тебе зачем знать? Есть не будешь? — с усмешкой спросила Лаель.

— Вот еще, — фыркнула Эйбис.

Лаель тихо рассмеялся.

— Жив, но улепетывал знатно, — ответил он.

Хвастается что ли? Было бы чем. Неужели так тешит самолюбие то, что все боятся одного твоего вида? Как она раньше не замечала хищного блеска в его темных глазах? Совсем голову заморочил, демон проклятый, искушал, соблазнял, обманывал. Но… злиться на него Эйбис больше не могла. Отчего-то король демонов принялся ее опекать. Ни разу не подвел и всегда был на расстоянии слова. А еще помнила другой его взгляд, радужный и солнечный, который показали ей его подданные. Разве можно так измениться? «Мы замарали своими страстями его душу».

— Нас тут не найдут? — тихо спросила Эйбис, опуская глаза, чтобы Лаель не рассмотрел в них одолевавшие ее сомнения.

— Сюда никто не сунется, Эй-бис. Не бойся. Они считают это место проклятым, — расслабленно откинулся на стуле Лаель и скрестил руки на груди.

— И тут без тебя не обошлось?

— Ой, много ли надо смертным, чтобы начать чего-то суеверно бояться. Они даже от тени своей шарахаются, — хмыкнул он.

— Прекрати, — разозлилась Эйбис, с громким стуком ставя на бочку кружку.

Ароматный напиток расплескался по деревянной поверхности.

— Тебе нравится, когда тебя боятся?

Лаель вздрогнул от неожиданности, усмехнулся и пожал плечами:

— Мне как-то все равно. Люди сами придумали себе сказку о демонах, пытаюсь их не разочаровывать, — ехидно добавил он.

Эйбис раздраженно фыркнула в ответ на его издевку. Какое-то время ели молча. Что это? Самозащита? Он же рожден созидателем. Она же видела и чувствовала все. Будто сама пережила катастрофу мира кроулитан, их боль и страдания их бога. Но Лаель, сидящий напротив нее с ехидной ухмылкой на губах, никак не напоминал то величественное создание с крыльями из прозрачных, искрящихся кристаллов.

— Ты не такой. Я знаю, кем ты был до того, как стал демоном.

— Вот как? — усмехнулся Лаель. — И откуда, позволь спросить?

— Предки рассказали, — отмахнулась от него Эйбис, сверля глазами.

Лаель свои не отвел. Эйбис не увидела в них ни осознания, ни проблесков вины. Мужчина ни в чем не сомневался, ни о чем не жалел.

— Твои или мои? — скривился он, а в глазах появился злой блеск. — Что тебе показали мои демоны, Эйбис? — он легко угадал, откуда дует ветер. — То, как я стал блуждающей звездой? Или как мы оказались здесь?

— Мне показали, как однажды звездный странник закрыл своими крыльями мир, спасая его от ядовитого света звезды.

Лаель вздрогнул и изумленно вскинул брови, будто не понимал о чем речь. Замотал головой, пытаясь то ли прогнать воспоминания, то ли вспомнить.

— Ты не помнишь ничего? — тихо спросила Эйбис.

— Помню, — его голос прозвучал глухо. — Обрывками, но в целом помню. Только что это меняет?

— Все, — развела руками Эйбис.

Но Лаель покачал головой.

— Это ничего не меняет, Эйбис, — его голос звучал сухо. — Я не помню, кем я был до, откуда взялся. В какой-то момент я, как и твое божество, переродился. Настоящий я перед тобой. И я больше — не звездный странник, не Нарекатель из рода кроули, я даже не блуждающая звезда, я — король демонов, который переродился в теле смертного. Не ищи того, чего во мне нет, Эйбис, разочаруешься, — хрипло ответил он, вскочил и принялся быстро убирать остатки их ужина, будто пытался скрыть свое смятение.

За окном закричали вороны. Лаель тихо выругался себе под нос. Устраивает разгон своим подданным? Эйбис спрятала улыбку и вернулась к остывшему чаю.

Она совсем не замечала, как жадно наблюдал за ней древний демон, как скользил взглядом по острым скулам, по линии подбородка к шее и ниже в разрез мешковатой крестьянской рубахи, как он скрещивал руки, чтобы не касаться растрепанных и влажных после купания белых волос и сразу отводил взгляд, стоит только ей взглянуть в ответ.

— Магия исчезает из мира. Но ты сказал, что на темных это не действует? — спросила принцесса, вынырнув из своих мыслей.

— Не действует пока. Темная магия — основа этого мира. У нее есть источник — Карающий. Темные маги питаются от своего бога, а не от сердца мира.

— Кей в Неизмеримом, — слова не причиняли боль, будто Эйбис приняла этот факт и смирилась.

— Но он же не умер, — пожал плечами Лаель. — Неизмеримое — это просто другое пространство. Мир в мире.

— Ты поможешь мне его вернуть?

Лаель скривился, будто хлебнул прокисшего вина.

— Нет, — категорично отрезал он. — Оттуда можно вернуться только самостоятельно. Но я особо и не горю желанием ему помогать. Какой он бог, если не выберется сам, — ехидно добавил демон.

— Ну, хоть честно, — вздохнула Эйбис, хотя его слова неприятно задели.

— Ты не сняла приказ говорить тебе правду, моя королева, — развел руками демон.

Эйбис изумленно вскинула брови и хмыкнула.

— Тот раз он не особо на тебя подействовал.

— Я был очень зол, Эй-бис, и обижен.

— Но я могу тебе приказать помочь мне вернуть Кейаса, — резонно заметила девушка.

Лицо Лаеля тут же потемнело, на лице заходили желваки, а на руках, казалось, начали расти когти. В глазах заклубилась тьма.

— Не стоит, моя Бездна. Приказы ты формулировать не умеешь. Вот скажешь, верни мне Кейаса. Верну, но в каком виде? Или прикажешь помочь тебе его найти. Помогу, но где гарантии, что выберешься ты, — от его тона и холодного взгляда по коже поползли мурашки. — Слова имеют огромную силу, Эй-бис. Хоть миллионы условий придумай, я все равно найду лазейку в приказе. Очень уж я не люблю их.

Эйбис вдруг стало холодно, она непроизвольно обхватила себя руками. Лаель сейчас выглядел опасным хищником. От его взгляда душа сжималась от суеверного ужаса. И в то же время он напрягся, замер, будто ожидал удара и приготовился к защите.

— Я и не собиралась тебе приказывать, Лаель, — вздохнула Эйбис. — Не нужно меня запугивать.

— И не думал, просто предупредил, — буркнул мужчина, но его плечи расслабились.

Эйбис решила свернуть со скользкой темы и промолчала в ответ. Она потянулась к кружке с чаем, обхватила ее за ручку, но не успела спрятать ее в холодных ладоней, как Лаель, изучая поверхность стола, вдруг сказал:

— Ты лучше бы подумала о том, почему Багровый повелитель не теряет магию, — вдруг заявил Лаель. — И кто ему покровительствует. Твой бывший муженек тоже темный, моя Бездна.

Рука Эйбис дрогнула. Она едва не выпустила кружку из рук. Его намек был вполне понятен. Карающий, темные маги, Багровый повелитель.

— Ты на что намекаешь? — хрипло спросила она, хотя уже давно поняла.

— А разве не понятно? — хмыкнул Лаель. — Без божества не обошлось. Это его магия. Не он ли дал вашему врагу такую силу? Темных магов всегда боялись, моя Бездна, и не без причины. Да и Кея твоего не просто так прозвали Карающим. А раньше он носил громкий титул Разрушителя миров.

Ладони раскалились. Остатки чая закипели в кружке.

— Это не его мир, Эйбис. Он не будет защищать Симфонию.

По глиняной кружке от жара пошла трещина.

— Задумайся, зачем он появился здесь? Что нужно Разрушителю в твоем мире, моя Бездна? Может, его пробуждение поставит окончательную точку в его истории?

Кружка распалась в ее руках глиняными осколками. Эйбис вскочила.

— Не смей! — закричала она. — Я никогда не поверю, что Кей — мне враг.

Лаель усмехнулся и спокойно ответил:

— Карающий хочет, чтобы ты умерла, моя Бездна, клянусь своим истинным именем, что это так. Ты — сердце этого мира. А значит, должна умереть ради него. Карающий разыгрывает свою партию много веков. И ты в его планах всего лишь пешка.

Сердце разлеталось осколками, его ранили злые, но правдивые слова демона. Эйбис понимала, что он не врет. Не может. Пророчество, слова прапрадеда, сердце мира, разъедаемое тьмой и слова демона, все сплеталось воедино. Наверное, она подозревала. Но оттого стало горько вдвойне. Ее Кей, который рассказывал сказки на крыше о далеких мирах и великих героических смертях в их спасение. Он готовил ее еще тогда к судьбе. Воспитал настоящую жертву, которая верила ему, в него, ловила каждый взгляд, каждое слово. Не испугалась, когда узнала, что он темный. Не испытала трепета, когда открылось его божественное происхождение.

Но зачем?! О боги всех миров! Разве пристало пешке влюбляться в игрока? Зачем он разбередил душу, поселился в сердце, если знал? На глазах появились злые слезы. Она смотрела на довольного демона и отчетливо понимала, что ненавидит его сейчас всем сердцем. Лаелю хотелось врезать, разбить в кровь ухмыляющиеся губы.

— А ты, значит, защитник?! — закричала она. — Что ж не защитил их? Ведь мог же!

— Кого? — не понял Лаель, не ожидая от нее такого выпада.

— Кого?! Магов! Ты же мог! У тебя войско демонов, готовых убивать по одному твоему приказу. Почему позволил Багровому повелителю зайти так далеко?!

— А почему я должен им помогать? — искренне удивился Лаель.

Эйбис зло рассмеялась и резко стерла слезы с глаз.

— Это и твой мир, Лаель! И он гибнет!

— Мир никак не связан с магами. Они не мои подданные, чтобы меня хоть как-то волновала их судьба. Мне вообще все равно, кто из людишек одержит верх. Почему я должен их спасать?! — Лаель тоже вскочил.

Они замерли друг напротив друга, как противники.

— Хотя бы потому что они мне дороги, — тихо ответила Эйбис, отводя взгляд. — Но о чем я, тебе не понять, — разочаровано произнесла она.

Лаель смотрел на нее, зло прищурившись. А ее ярость исчезла мгновенно, пусть и потряхивало еще. Осталась только усталость и пустота.

— Все имеет свою цену, Эй-бис, — хрипло ответил ей демон. — Смертные тысячелетиями заключают с нами договора, если хотят нашей помощи.

Эйбис вздрогнула и не сдержала смешок, не обращая внимания на его оскорбленный взгляд.

— Договор? Как чего же ты хочешь, Лаель, взамен? Какова твоя цена?

— Ты, — на выдохе ответил мужчина.

. Эйбис вздрогнула, криво усмехнулась, а потом, приняв решение, не отрывая от него взгляда, принялась расшнуровывать тесемки рубахи.

— А так вот какова цена вопроса, — фыркнула она. — Ну, давай же, что смотришь?! — закричала Эйбис. — Давай заключим договор. Я тебе нужна?!

Лаель наблюдал за ней с непониманием. Эйбис, не стесняясь, стянула рубаху через голову, обнажившись до пояса, а следом за рубашкой на пол отправились штаны.

— Да, пожалуйста! — Эйбис понимала, что скатывается в банальную истерику, но не могла успокоиться. — Мне лечь, чтоб тебе было удобней. Или наклониться?

Эйбис демонстративно повернулась к нему спиной. Лаель выругался. Эйбис даже не поняла, как оказалась прижата к стене дома, его телом. Она лишь тихо и испуганно всхлипнула. И нечего реветь, дура, сама напросилась. Эйбис замерла, сердце колотилось, как бешенное. Лаель оперся ладонями в стену с двух сторон от ее лица.

— Сначала договор, — простонала она упрямо. — Иначе я придумаю, как приказать тебе.

Лаель склонился к уху, щекоча дыханием. По коже пробежали мурашки. Эйбис боялась, что будет страшно и противно, но видимо тело помнило его. И почему-то оставалась странная уверенность, что он не причинит вреда. Лаель уткнулся носом ей в шею, но не трогал, только прижимал к стене и шумно дышал. Эйбис чувствовала, как вздымается его грудь. Ладони остались на стене. Лаель не пытался ее коснуться.

— Ты совсем дура, да? — простонал он на ухо.

Эйбис вздрогнула. На его пальцах выросли обсидиановые когти, оставляя глубокие отметины на стене дома.

— Мне сейчас хочется тебя придушить сильнее, чем отыметь, идиотка!

Хорошо, что он не слышит, как перепугано бьется сердце. Или слышит? Но Эйбис взяла себя в руки, как можно спокойней ответила:

— Ты хотел договор, я предложила плату.

— Молчи, женщина. Не зли. Я никогда не потребую от тебя такую плату. Запомни это. Ты отдашься мне только… не так…

— А ты уверен, что это когда-то будет? — ехидно спросила Эйбис.

— Уверен, моя Бездна, — он ласково поцеловал в плечо и отстранился, освобождая от своего захвата.

Но прежде, чем Эйбис отлипла от стены его пальцы прошлись по позвоночнику в легкой ласке. Девушка невольно выгнулась, а Лаель устало вздохнул. Эйбис сама не поняла, как оказалась в его объятиях, когда его губы успели сорвать дерзкий поцелуй. Он продлился всего лишь такт и Лаель демонстративно разжал руки и отступил на пару шагов.

— Оденься, замерзнешь, — ехидно сказал он, бесстыдно разглядывает обнаженное женское тело.

Щеки Эйбис вспыхнули. Она схватила рубашку и быстро натянула через голову. Хоть бы отвернулся, бесстыжий. Хотя странно искать у демона совесть. Расчетливый и бесчестный гад. Пусть и был когда-то созидателем.

— Какую плату за помощь магам ты хочешь? — сквозь зубы спросила Эйбис.

Им не выстоять без воинства Лаеля. Девушка понимала это как никто. Слишком силен враг и ослаблены союзники. Им нужно сокрушить Багрового повелителя, а потом можно заняться и спасением мира.

— Никакую, Эйбис. Ты можешь располагать мной. Я выполню любую твою просьбу. Скажешь, убивать за магов — я пойду убивать. Мне не сложно, — развел он руками. — Только не нужно меня бесить. В конце концов, мы давно связаны договором.

— Я не помню, чтобы заключала с тобой договор? — нахмурилась Эйбис, чувствуя подвох.

— Я заключил, когда назвал тебе свое истинное имя. Плата не высока, моя Бездна, я — тебя защищаю, ты делишься энергией. Все.

— А сообщить ты мне об этом забыл, да? — усмехнулась Эйбис.

— А сообщать надо было? — наигранно удивился Лаель. — Ты так грозно требовала от меня назвать имя, что я выпалил его с перепугу. Пришлось хоть видимость приличий соблюсти. А то как идиот вляпался.

— Дурак, — топнула ногой Эйбис, хотя улыбка сама по себе появилась на лице. — Я же серьезно.

Лаель действовал на нее странно. Раздражал, бесил, но при этом она не могла злиться на него долго.

— Одного тебя будет мало, Лаель. У тебя же есть целое войско, способное обратить в бегство имперцев одним своим появлением. Ты же можешь призвать свой народ.

Эйбис подошла к нему почти вплотную. Ее ладонь легла на грудь мужчины. Она смотрела на своего демона снизу вверх и ждала ответа.

— Помоги, я прошу, — тихо попросила Эйбис, сменив тактику.

Лаель обхватил ее руку своей ладонью, слегка сжав пальцы.

— Мои демоны не могут находиться на поверхности без разрешения темного бога, Эйбис. Да, их выдергивают иногда ритуалами. Но в таких случаях мой народ испытывает дикую боль и теряет остатки разума. Они впадают в ярость и могут только бездумно убивать. А со временем сгорают. Именно таких демонов вы видели в Симфонии. Защитой может быть только имя. Когда демон называет свое имя и маг его принимает, между ними устанавливается связь. Маг защищает призванного своей энергией, позволяя находиться на поверхности. Я не могу пожертвовать своим народом, Эйбис, ради твоего.

— Но… если они назовут свои истинные имена…

— Нет! — рявкнул Лаель. — Имя — это цепи. Людям доверять нельзя. Я не отдам свой народ в рабство.

Он осторожно отстранил от себя девушку и выбежал из дома, хлопнув дверью.

***

Всю душу вывернула, невозможная и такая манящая. И почему, дурак, не воспользовался шансом. Сама же предложила. Сейчас был бы уже свободен. Летал бы среди звезд со своим народом. Но когда она испуганно сжалась, почувствовал себя монстром.

Ты не такой.

Такой, моя Бездна. Злой и бесчестный демон.

Вороны заклекотали над головой. Это ж надо, наговорили ей, предатели.

Пошли прочь. Ваш король гневаться изволит. Внутри защекотало от смеха стаи. Паразиты. Они еще и потешаются над своим богом. Но сам улыбнулся против воли. Семье можно, хотя он еще зол. Нечего лезть было.

Помогать он магам должен. С чего вдруг? Что для него сделали маги? Имена им демонические открой. Еще чего.

Чего раскричались? Не против они. Кто вас спрашивает вообще? В рабство захотели?

Кружат над головой, зовут.

Да, он может заключить договор с магами. Но не хочет. Зачем это ему? Глаза у нее красивые, а от тела голова кругом. Губы сладкие, а энергия, как родниковая вода. Выпить ее… забрать с собой.

Лаель застонал и ударил кулаком попавшееся на пути дерево. Им оказался клен, перевитый плющом.

Хотя бы потому что они мне дороги.

Глупая женщина. Сдались ей эти букашки. Они все равно все приговорены к смерти своим богом. Лаель шумно выдохнул. Положил раскрытую ладонь на ствол клена.

— Нарекаю тебя наполненным, демоны тебя раздери, — рявкнул он, будто дерево было в чем-то виновато.

А потом обернулся вороном и взлетел, наблюдая с высоты, как просыпается Заорг. Отданной магии хватит магу надолго. Лаель в него влил столько, что сам удивился. Эйбис становилась сильнее с каждым днем и он вместе с ней.

Глава 37

Замок встретил теплом родного дома. Его коридоры ожили, наполнились гулом множества голосов. Оставшиеся в живых фивиреты облюбовали выросший вокруг замка сад, а в мраморных стенах обосновались остатки сопротивления.

Эйбис встретили объятия и слезы матери, обеспокоенный, но радостный взгляд отца, приветственные кивки знакомых воинов. Но вместе с тем по коридорам сквозняками распространялось горе. Слишком много потерь и бед одновременно, бесконечные потоки боли, потерь и слез даже воздух заразили горьким отчаянием. Растерянность предводителей сказывалась на боевом духе войска.

Лаель опять куда-то запропастился. Заставил Заорга проснуться и улетел, будто стыдился своего поступка. Демон даже не подозревал, что выбежавшая за ним Эйбис видела, как он спас учителя. Его поспешное бегство вызвало у девушки улыбку. Она заставит Лаеля играть на ее стороне, теперь уж в этом не сомневалась.

Но пока кроме поддержки войску сопротивления оставалось слишком много проблем. Победа над Багровым повелителем не поможет спасти мир. А Эйбис пока не понимала, что ей стоит делать, но для себя решила, что пойдет до конца. И если суждено умереть… что ж… Только тот, кто сможет примириться с необходимостью смерти, сможет стать сильнее и сам сможет дарить жизнь. Она всем сердцем пыталась поверить и принять слова прапрадеда. Пусть и страшно, пусть умирать не хочется. Но так задумал ее бог. Хотелось бы перед смертью, хотя бы взглянуть в его бесстыжие глаза и задать только один вопрос… Хотя нет у нее никаких вопросов. Пусть хоть расскажет, что нужно сделать.

Родители не стали ее задерживать, когда Эйбис объявила о своем желании, увидеть Кейаса. Мать обняла ее, посмотрела внимательно в глаза и поцеловала в лоб с горестным вздохом.

Тем более в этот такт в зал замка влетел черный ворон, обернулся Лаелем в демоническом облике, подмигнул удивленной Эйбис и, глядя на оторопевших людей, с коварной усмешкой заявил:

— Ну, что, смертные букашечки, договор заключать будем?

— Лаель, — рявкнула Эйбис, заметив, что отец поднял руку, намереваясь атаковать, а мать потянула страж рубежей. — Прекрати паясничать.

Мужчина посмотрел на нее с упреком, но принял человеческий вид.

— Все веселье испортила, звезда моя.

Стоило посмотреть в тот момент на лица родителей. Лишь один Заорг хмыкнул себе под нос, закатил глаза, и покачал головой.

Эйбис спокойно подошла к изучающему свои обсидиановые когти демону и тихо сказала:

— Попробуй только что-то не то прописать в своем договоре, — угрожающе начала она.

Лаель скривился.

— Вот теперь точно пропишу, чтоб нос не задирала.

Эйбис вздохнула и, улыбнувшись, поднялась на цыпочки и легко поцеловала его в щеку.

— Ты же можешь защитить и их, и свой народ?

Лаель явно удивился ее поступку. Смотрел ошалело и кивнул.

— Так сделай это для меня, мой демон. Они мне дороги, — Эйбис смущенно опустила глаза, закусила губу и провела пальцем по его груди.

Лаель хмыкнул, хотя при этом пожирал глазами.

— Доиграешься, моя Бездна, — прошептал он.

Эйбис только улыбнулась в ответ и пошла к двери.

— Зао, расскажи родителям кто это? А то, кажется, они немного ошарашены, — бросила она на ходу учителю.

Фив рассмеялся и кивнул.

Кейаса поместили в центральной башне в апартаментах под самой крышей. Здесь жила Эйбис после безобразной сцены у озера. Эйбис остановилась перед дверью, перевести дух. Легко казаться сильной перед другими, но так страшно снова увидеть Кейаса неподвижным и потерянным. Пусть и зла она на своего бога, но сердцу этого не объяснишь. Оно болезненно и испуганно стучит в груди. Эйбис уткнулась лбом в тяжелую дверь, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Эмоции мешают, нужно отрешиться от них.

Собравшись с духом, она все же вошла в комнату. В покоях жарко пылал камин. Ноздри уловили запах трав и лекарств. Кровать, на которой спал Кейас, закрыта пологом, но возле постели больного Эйбис обнаружила лекарку.

Лийера пыталась напоить Кея целебным отваром из деревянной плошки.

— Лира, — тихо позвала ее Эйбис.

Женщина вздрогнула и обернулась. Ее лицо просияло. Подруга поставила зелье на сундук у кровати Кея и, подскочив к Эйбис, крепко обняла ее.

— Би, как я рада, что ты в порядке, — пробормотала она.

— Я тоже рада, что ты цела, — с теплотой ответила принцесса.

Лекарка отпустила ее и отступила на пару шагов.

— Как он? — дрожащим голосом спросила Эйбис, показывая в сторону неподвижного Кейаса.

— Все так же, Би.

Улыбка исчезла с лица Лийеры, плечи опустились, будто на них повис тяжелый камень.

— Пою его отварами, чтобы хоть тело укрепить. Но в борьбе с Неизмеримым я бессильна. Если даже госпожа Маргарита не смогла. Но я знаю, что он борется. И обязательно найдет выход. Если уж простые смертные смогли, но он тем более сможет.

Эйбис молча кивнула и подошла к постели. Присела рядом и, не удержавшись, провела рукой по заросшей густой щетиной щеке Кея. Будто спит. Кожа теплая и не бледная, дыхание ровное, легко можно услышать сердцебиение, если положить руку на грудь.

— Фериор, твою Бездну, ты должен очнуться, — прошептала Эйбис. — Слышишь? Не смей трусливо прятаться, где бы ты ни был. Я имею первоочередное право на твою смерть, гад ты такой.

И почему на глазах предательски выступили слезы? Эйбис злилась на него, но при этом Кей выглядел таким слабым и беззащитным.

— Никакой ты не бог, — прошептала Эйбис. — Гадкий мальчишка, который не давал мне жизни в детстве, потому что не знал, как по-другому проявить свою симпатию.

Ее рука нашла ладонь Кея и крепко сжала. Слезинка побежала по щеке.

— Я сделаю то, чего ты хотел. Только вернись и объясни что. Дай напоследок хоть обнять тебя и посмотреть в твои глаза.

Кей дернулся во сне. Его лицо исказила гримаса боли. Эйбис испуганно взглянула на Лийеру.

— Он борется, Би, — всхлипнула Лийера. — Такое иногда бывает. Он же в неизмеримом. Кто знает, какие испытания приготовил ему наш король.

Сперва Эйбис пропустила мимо ушей ее фразу. Одна мысль билась в голове, ему больно, он борется. Но потом смысл слов пробился сквозь эмоции.

— Король?! — переспросила она, оборачиваясь к лекарке.

Взгляд тут же стал жестким и холодным. Эйбис выпустила руку Кейаса и встала.

— Ну да, — не поняла ее реакции Лийера.

— И кто король этого Неизмеримого? — напряженно спросила Эйбис, хотя уже знала из кого вытрясет душу вместе с остатками совести.

Лийера смутилась, отвела глаза.

— Он не совсем король. Он создал Неизмеримое для нашей стаи… — ответила лекарка и запнулась, прикрыв рот рукой.

Ее испуганный взгляд метнулся к неподвижному Кейасу. Женщина побледнела. А Эйбис едва сдержала истерический хохот.

Сволочь такая, демон проклятый! Эйбис от гнева даже зубами заскрипела и топнула ногой. Иногда тяжело верить словам кроулитан о чистоте их излюбленного божества. Наглый, лживый гад! Убить Лаеля хотелось с каждым тактом все сильнее.

Правду он говорит? Говорить-то говорит, но многое не договаривает. И так во всем. Хотелось в гневе разгромить комнату, изловить гадского ворона и медленно выщипать ему все перья, а потом свернуть лживую башку.

Спокойно, Эйбис! В прямом бою она позорно проиграла. Он же опять вывернется. И вообще у Лаеля лучшая защита — нападение.

Эйбис едва поборола желание позвать бессовестного демона и устроить допрос с пристрастием. Эмоции мешали и гнев в том числе. Она обязательно поговорил с Лаелем, но только на холодную голову. Уже давно поняла, что прямыми упреками демона не пронять. С ним можно только хитростью. Хотя обвести вокруг пальца ушлого интригана та еще задача.

Эйбис прикрыла глаза и глубоко задышала. Нужно взять себя в руки и расспросить Лийеру. Лекарка и так смотрела на нее перепугано. Наверное, поняла, что выдала своего господина с потрохами.

— Би, Неизмеримое — это всего лишь другой мир, — виновато прошептала Лийера. — Да, он странный, но ничего страшного там нет. Кей обязательно найдет выход, — пискнула она.

Эйбис хмыкнула и отошла к окну. Ей нужен холодный воздух, чтобы остудить голову и не сорваться на Лийеру. Почему подруга так боготворит эту сволочь? Почему они все не видят его истинного лица. Эйбис горько усмехнулась. Он для них спаситель.

— Лира, — девушка пыталась не повышать голос. — Прошу тебя, расскажи все, что тебе известно о Неизмеримом. Ты же была там? Как туда попасть?

Лекарка молчала, но не долго. Потом она горестно вздохнула и ответила:

— Да, была. Мы все там были. Это наш второй дом. Любой член стаи спокойно перемещается между Бездной и Неизмеримым, но во внешний мир им путь заказан. Только когда Повелитель переродился он смог удерживать нас в Симфонии в виде воронов.

— Значит, чтобы туда попасть нужно стать демоном? — без эмоций спросила Эйбис.

— Нет. Обычные люди туда попадают на пороге смерти. Король предлагает умирающим стать частью стаи или оправиться на перерождение. Если человек раздумывает и сомневается, чего хочет, то застрянет в Неизмеримом. Но господин никого не неволит. Душа может решить отправиться в Бездну на перерождение или остаться с демонами, а некоторые даже возвращаются к жизни. Пока в Бездну не попали — это возможно. Но повелитель… он не делает ничего дурного, поверь, Эйбис. Никогда не запирает никого в неизмеримом против воли, не забирает души в стаю без согласия. Это часть его договора с Карающим.

— Только самого Карающего это, похоже, не касается, — хмыкнула себе под нос Эйбис.

— Что? — переспросила Лийера.

— Ничего, Лира, — вздохнула Эйбис. — Но если демоны свободно перемещаются между Неизмеримым и Бездной, почему не могут изменить свои нити и вернуться к жизни?

— На это способны только темные. Те, кого отметил Карающий своей тьмой. У Повелителя с темным богом, какой-то уговор был по поводу темных магов. Поход в Бездну через Неизмеримое — это последнее испытание для них, посвящение. Повелитель испытывает темных и, если они проходят испытания достойно, показывают свою силу, то допускает в сад Бездны. А особо отличившихся провожает туда лично и даже дает демона-защитника. Но таких мало… я слышала только одно имя темного, который поразил нашего господина… Синхар, кажется.

Эйбис улыбнулась, вспомнив своего прапрадеда. Их сохранившихся в библиотеке замка мемуарах, она знала, кем Лерон был прежде.

— Значит, чтобы попасть в Неизмеримое нужно умереть? — тихо спросила Эйбис.

Лийера всплеснула руками.

— Эйбис, не нужно, прошу тебя. Кей сам выберется. Он же бог. Повелитель… он любит тебя.

— Так любит, что запер соперника в своем мире-ловушке? — повернулась к лекарке Эйбис с кривой ухмылкой.

Лекарка отвела глаза.

— Он… он… Би, он просто растерян… такого с ним еще не было… поверь.

— Лира, — рассмеялась Эйбис. — Да за что вы его так боготворите? Может он и был раньше звездным создателем, но сейчас он — настоящий демон. Наглый, беспринципный, хитрый и изворотливый. Вот так он меня любит? Так и норовит обмануть.

Лекарка поджала губы и ничего не ответила. Эйбис видела, что женщина с ней не согласна.

— Зря ты так, Би, — прошептала она после паузы. — Он — защитник. Это его суть. Если это он запер Кейаса в Неизмеримом, значит, так нужно было. Они сами договорятся между собой.

— Пока они договорятся, Лира, от Симфонии ничего не останется, — вздохнула Эйбис.

Защитник?! С одной стороны Эйбис понимала, что Лаель действительно верит, что защищает ее от участи стать жертвой, как запланировал Кейас. Но вместе с тем попытки их, умных и долгоживущих, все решать за нее, раздражали и бесили. Разве она сама не может принять решение? Кей мог защитить ее народ, мог остановить войну. Да, возможно, Эйбис исполнила бы его план, но люди остались бы живы, и не ютились жалкими остатками сопротивления за стенами замка. Защитник должен опекать всех, а не только ее одну. А Лаель искренне не понимал, зачем ему это нужно. Ему плевать на мир. Он готов погубить все, спасая одну ее. Его любовь эгоистична. Что к ней, что к его народу. И сильно похожа на самолюбование древнего бессмертного существа.

Лира не стала ее останавливать, когда Эйбис поднялась на крышу. Ночной прохладный воздух остудил разгоряченные и злые мысли.

Эйбис задумалась. Как бы она себя вела, если бы ее семье или любимым людям угрожала опасность? Если бы перед ней стал выбор: пожертвовать любимыми, чтобы спасти мир? Стыдно, но она не уверена, что смогла бы принять правильное решение. Собой жертвовать легче. Ради огней в ухоженных домах, весеннего благоухания садов, смеха детей и счастья в глазах близких.

А вот Кейас спокойно отказался от своей любви, чтобы спасти мир. Наверное, поэтому он бог. Эйбис горько вздохнула.

Страшно и жить хочется. Но она не позволит этому миру раствориться в небытии. Будто жаром обдало. Мир обнял, убаюкивая. Это не страшно, не бойся. Слушай свое сердце.

Ей нужно разбудить в себе темную магию и каким-то образом связать себя со стаей демонов. А еще освободить Кейаса. У нее только один выход. Но сначала нужно сыграть с демоном по его правилам.

***

Эйбис оставила только пламя костра в камине. Комната погрузила в ночной полумрак. Уже давно за полночь. И девушка знала, что совет, на котором маги заключали договор с демоном, только недавно закончился. Все прошло сложно, нервно, не без конфликтов, хотя Лаель вел себя вполне прилично. Кидал иногда ядовитые фразы, доводя отца до бешенства, но в целом вел себя как приличный и воспитанный демон. По-другому и не скажешь. И ведь Эйбис знала, что все это напускное, игра. Лаель просто соответствовал отведенной ему роли. К его чести он даже не пытался украсть у магов души. Просто поставил в известность о возможности перейти под его крыло после смерти при желании.

Мать содрогнулась от одной мысли. Ей вообще тяжело было находиться рядом с демоном. Мудрая древняя душа хилфлайгона кричала, что это враг и ему доверять нельзя. Эйбис чувствовала, что ей предстоит серьезный разговор с матерью. С мужчинами было полегче. Заорг уже был знаком с демоническим ухажером своей ученицы, переварил эту мысль и спокойно пикировался с Лаелем, не опасаясь ничего. Кажется, эти двое даже получали удовольствие от своих словесных баталий. Этрик внимательно и скрупулезно формулировал условия договора. Пусть дочь и имела над странным гостем какую-то власть, но об осторожности забывать не стоило.

На совете присутствовали и магистр Разгор, и Киран, и магистр Марк. Остальных Эйбис просто не знала. Она честно пыталась следить за переговорами, иногда кидая на Лаеля строгие и хмурые взгляды, когда демон начинал юлить, но все же усталость дала свое. Эйбис заснула.

А открыла глаза уже в приготовленной для нее комнате. Какое-то время, размышляя, изучала потолок. Проследила взглядом каждую трещинку в каменной кладке. Время идет, нужно действовать. План сформировался в голове на совете. Но Эйбис нервничала. С Лаелем все это могло оказаться напрасным. Тем более она многого не знает о демоне, его стае, Неизмеримом и Бездне.

Но выхода не было. Эйбис поднялась с постели, сняла смятую и несвежую одежду, привела себя в порядок в купальне и, остановившись перед зеркалом, призвала магию природы. У Зао, конечно, получалось лучше. Он вообще мог быть отличным портным. В деле создания женских нарядов ему не было равных. Но на простенькое колдовство и у нее знаний хватит. Плющ пополз через окно к ее лодыжкам, осторожно обвил тело, сплетаясь в ажурную и легкую ночную сорочку. Эйбис скептически посмотрела на себя в зеркало. Вздохнула, добавила прозрачности, уменьшила длину и увеличила декольте. Наряд получился достаточно фривольным, но не развратным. Как раз хватит, чтобы притупить бдительность одного ушлого демона и в тоже время не заставить его окончательно потерять голову. Насилия с его стороны Эйбис не боялась, но знала, что вряд ли устоит, если Лаель начнет соблазнять ее всерьез. А в ее планы совсем не входило терять голову в его объятиях.

Эйбис поняла, что мысль о ночи с Лаелем не вызывает у нее отторжения, напротив в голову лезут неуместные фантазии на тему, а как бы оно было. И хуже всего, что она уверена, что великолепно. Эйбис выругалась, назвала себя нелестным словом и, гордо вскинув подбородок, отошла от зеркала. У нее не свидание. И вообще пошли они оба в Бездну, интриганы. Особенно один, которому она собиралась показаться в таком виде.

Эйбис вернулась к кровати, залезла на нее, поджав под себя ноги. Нужно выглядеть испуганной, растерянной и слабой. Только как это сделать, если в крови бушует раздражение и гнев. Понадобилось время, чтобы успокоиться. Вспомнить достаточно плохого, чтоб стало себя искренне жаль. Даже носом шмыгнула. Да и от долгого сидения в одной рубашке стало прохладно. Эйбис обняла себя руками. Надеялась, что выглядит достаточно потеряно, когда тихо позвала:

— Лаель.

Демон не заставил себя долго ждать. Пламя в камине вздрогнула от порыва ветра, когда в окно влетел черный ворон и обернулся человеком. Лаель быстро обвел взглядом помещение, наверное, выискивая опасность, и не обнаружив такой, перевел взгляд на Эйбис. Его брови удивленно взметнулись вверх. Лаель внимательно осмотрел девушку с ног до головы, невольно задерживая взгляд и в районе декольте и на обнаженных до середины бедра ногах.

— Хм… — выдал он, резко вскидывая голову и встречаясь с девушкой взглядом.

Эйбис выдела, как расширились его зрачки, как он нервно поправил волосы и сунул руки большими пальцами за пояс, будто не знал, как с ними сладить. Он честно пытался смотреть в глаза, но то и дело его взгляд падал вниз и останавливался на соблазнительной ложбинке в декольте. Эйбис хмыкнула про себя, но щеки чуть порозовели. Лаель все же заметил кроме ее полупрозрачного одеяния и то, что девушка расстроена.

— Что случилось, моя королева? — спросил он севшим голосом.

— Лаель… я… — Эйбис сделала вид, что смутилась, а потом шмыгнула носом и спрятала лицо в ладонях. — Ты можешь остаться со мной сегодня? Не могу спать, такое приснилось, что колотит всю…

И она многозначительно вздохнула.

И снова удивленное «Хм..». Эйбис улыбнулась, зная, что сейчас демон не видит ее лицо.

— Хотя да, ты прав, — Эйбис устало вздохнула, убрала руки и посмотрела на застывшего истуканом Лаеля. — Не знаю, что на меня нашло. Прости. Ты мне не нянька, так что извини… Пройду прогуляюсь, может поможет.

Она демонстративно опустила ноги с кровати. Лаель на мгновение залип, рассматривая ее босые ступни, а потом усмехнулся и сказал:

— В таком виде?

— Нет, конечно, я переоденусь. Холодно бродить в ночной рубашке.

— А спать в такой «ночной рубашке» не холодно? — поддел он, давая понять, что в полной мере оценил ее внешний вид.

— Нет, — безразлично пожала плечами Эйбис, будто совсем не поняла его намека. — Комната хорошо протоплена, одеяло теплое. Прости, что я тебя позвала. Чувствую себя маленькой перепуганной девочкой.

Эйбис хотела встать, но Лаель в два шага преодолел расстоянием между ними, схватил на руки и уложил в кровать, после чего забрался следом и притянул девушку к себе, обнимая. Голова Эйбис оказалась на его груди.

— Вот еще, — фыркнул Лаель, прокомментировав свои действия. — Я согласен побыть и нянькой, и подушкой, и… не только, — бросил провокационный намек, заставив Эйбис смутиться. — Все что захочешь, звезда моя.

Рука Лаеля заскользила в неосознанной ласке по спине девушки. Его пальцы осторожно поглаживали кожу сквозь ткань рубашки, вызывая приятные мурашки. От него пахло летним костром, грозой и пеплом. А еще почти сразу стало тепло и уютно. Эйбис даже забыла на такт, зачем его позвала, наслаждаясь. Но быстро загнала в подполье расшалившиеся эмоции. Заерзала, будто ей было неудобно.

— Что такое? — обратила внимание, что голос Лаеля стал совсем хриплым.

— Твой пояс, меч… неудобно, — пробормотала девушка.

Лаель неохотно выпустил ее из объятий. Расстегнул пояс с ножнами, переложил их на ближайший сундук.

— Еще что-то мешает, звезда моя? — лукаво усмехнулся он, пожирая глазами.

— Тебе будет жарко в плаще и тунике, — спокойно ответила Эйбис.

Сама невинность. А что? Лезет в постель в зимней одежде. Лаель рассмеялся и ответил:

— Боюсь, мне будет жарко даже в исподнем.

Но при этом скинул плащ, теплую тунику и верхнюю шерстяную рубаху, оставшись в штанах и легкой нижней рубашке. Эйбис даже пикнуть не успела, как снова оказалась в его объятиях.

— Если попросишь снять что-то еще, моя Бездна, боюсь, и ты останешься совсем без ничего, — мурлыкнул на ухо. — И тут действительно станет жарко. Но если ты этого и хочешь, только скажи.

Эйбис дернулась, будто испугалась, но Лаель не дал ей освободиться, прижимая к себе крепче.

— Нет, так нет, — хмыкнул он.

Эйбис какое-то время молчала, позволяя ему ласкать спину. Прислушивалась к биению его вполне человеческого сердца, а затем будто не осознавая, что делает, положила руку ему на грудь и потянула тесемки рубашки, развязывая узел и распахивая ворот. Рука Лаеля на такт замерла на ее спине, Эйбис же просто положила ладонь так, чтобы слегка касаться пальцами обнаженной мужской кожи и затихла.

Лаель судорожно вздохнул и продолжил поглаживать по спине. Тепло, хорошо, по коже мурашки. Эйбис немного потерялась в ощущениях. И пришла в себя, когда непроизвольно зевнула. Вот же идиотка! Лаель до сих пор действует, как крепкое вино. Может зря она решилась на эту авантюру. Глядишь, так очнется под утро без ничего с голым демоном под боком и с жаркими воспоминаниями. Эйбис посмеялась над собой и потерлась носом о грудь Лаеля. Мужчина вздрогнул.

— Почему не спишь, Эй-бис? — знакомо протянул он ее имя, от чего по телу прошла приятная дрожь.

— Как закончился совет? Вы заключили договор? — тихо спросила она.

— Да.

— К чему пришли?

— Ты серьезно сейчас хочешь говорить о договоре? — недовольно проворчал Лаель.

Да, милый, о нем самом, чтобы ты там себе не придумал, — усмехнулась своим мыслям Эйбис, но вслух сказала:

— Да, он мне покоя не дает. Я позорно все проспала.

— Боишься, что я обманул твоих любимых магов? — проворчал оскорблено Лаель.

— Просто хочу быть в курсе дела, — спокойно ответила девушка, сделав вид, что не заметила его недовольства.

— Не волнуйся, договор чистый. Я не буду искать в нем лазейки. Мои демоны назовут свои имена выбранным мною лично магам. Это позволит им попасть во внешний мир. Договор действует до тех пор, пока не закончится война. Мы будем защищать магов до полного разгрома имперского войска или заключения мирного договора. После этого демоны уйдут. По требованию твоего отца им запрещается… много чего запрещается, моя Бездна, — хохотнул Лаель. — Великие звезды, твой отец настоящий зануда, если честно. Как будто мы собирались пить чью-то кровь или есть младенцев. Список там внушительный. Но я решил не считать это оскорблением. Слава у нас действительно дурная.

— Заключая договор с демоном, надо быть осторожным, сам сказал. Тем более получается имперцы правы были, обвиняя магов в связи с вашим народом, — ответила Эйбис.

— Он еще требовал, чтобы я держался от тебя подальше, кстати, — хмыкнул Лаель.

— И что? — фыркнула Эйбис, уютней устраиваясь на его груди.

— Мы долго спорили по этому поводу. Я спросил у него, как он себе это представляет, если мы связаны именем? Я — твой защитник и обязан явиться на зов. Мне уточнили в крепких выражениях и с буйством дикой магии, какой смысл вкладывался в слова. Извини, но я твоего родителя послал и сказал, что тебе решать насколько близко меня подпускать. Кстати, из-за этого весь договор чуть не сорвался.

— И что решили? — улыбнулась Эйбис.

Приятно, что отец пытается защитить ее. Может, ей стоило возмутиться, но чувствовала только теплоту к родителям.

— Что я ничего не сделаю против твоей воли. Но я тебе это и так обещал, без всяких договоров.

Он легко стукнул пальцем по носу. Эйбис поняла на него взгляд и улыбнулась.

— А твои условия? Ты же должен был как-то защитить свой народ.

— Руководить войском демонов буду я. Магам запрещено пользоваться именем для призыва, кроме случаев угрожающих жизни. Запрещено приказывать. А после окончания войны имя маги могут использовать, только если сами договорятся об этом со своими демонами. Там уже сами пусть условия придумывают.

— А если кто нарушит условия договора? — тихо спросила Эйбис.

Лаель напрягся.

— Тогда я забираю душу этого «нарушителя».

Эйбис вздрогнула.

— Извини, но это необходимое условие. Но… Эйбис, люди бывают разные. Власть над таким существом, как демон, может вскружить голову. А я не собираюсь отдавать мой народ в рабство. И поверь, если моих подданных попытаюсь использовать в неприглядных личных целях, то мало не покажется. Я могу сделать так, чтобы посмертие стало настоящим морем боли и страданий. Твои маги должны четко уяснить, с кем связываются и что со мной шутки плохи.

— Справедливо, — вздохнула Эйбис.

Лаель заметно расслабился, будто ожидал от нее криков и упреков.

— А что ты получишь взамен? — едва слышно спросила Эйбис.

Договор получался очень однобоким, даже не похоже на Лаеля.

— Почти ничего, Эй-бис. Может, только возможность для стаи выбираться на поверхность. Люди увидят, что мы не так страшны и договорятся со своими защитниками. И еще я настоял, чтобы в договор включили в пункт, что любой желающий после смерти может стать частью стаи. Но никого без согласия я забирать не буду, не бойся. И обманом выманивать души тоже, это твой отец уточнил. В момент смерти просто явлюсь и предложу другой вариант кроме перерождения, а там пусть каждый сам решает. Время подумать у них будет сколько угодно в Неизмеримом.

— И что никакой лазейки для себя не оставил? — усмехнулась Эйбис.

— Мне тут не нужны лазейки, моя королева. Каждый получит возможность увидеть, что может дать стая. И многих даже уговаривать не придется, — самоуверенно заявил Лаель. — Моя стая останется жить, даже если Симфония погибнет.

Эйбис вздрогнула. Вцепилась свободной рукой в простынь, чтобы сдержать собственный гнев. То есть он даже не оставляет шанса этому миру? Как и в случае с кроулитанами предлагает только один выход. Да, безусловно, народ Лаеля боготворит своего спасителя. Но в тоже время Эйбис почувствовала, как они устали. Каждому живому существу нужен дом, жизнь… обычная смертная. Пусть бы они проживали ее и возвращались в стаю, под крыло своего бога. А после по желанию воплощались заново. Но Лаель не мог им этого дать, пусть и пытался не раз.

Сейчас как никогда Эйбис понимала слова прапрадеда о том, что шестая раса нашла свой дом. Кроулитане считали Симфонию своей и очень хотели остаться в этом мире, но уже не демонами. И она должна спасти и их. Лаель упрям, он не попросит помощи у Кейаса. Хотя темный бог мог дать демонам Лаеля право жить в Симфонии и право принять человеческий облик. Только перерождаться они бы возвращались не в Бездну, а к своему обожаемому богу в стаю.

Почему у мужчин так сложно все? Если бы они объединились, разве кому-то хуже бы стало? Хотя все это иллюзии. Эйбис понимала, что теперь демон и темный бог скорее убьют друг друга, чем договорятся, если она не поспособствует.

Хотя самой страшно до Бездны. Рискованно то, что она задумала. Хотя даже если все пойдет не так, придется богам договариваться между собой, чтобы ее вернуть. Но хотелось бы избежать этого. В ней есть шлейф Бездны и если она не сможет связать нити — значит недостойна.

Поглаживания Лаеля убаюкивали. Хотелось забыть, что он демон, разрешить сильным мужским рукам обнимать и ласкать. Она же всего лишь девушка и сейчас так страшно. Но Эйбис прогнала от себя трусливую слабость и тихо спросила:

— А где живет твоя стая, Лаель?

— В Бездне, моя королева.

— У вас есть там дома? У тебя есть замок? — с улыбкой спросила она.

— Замок?! — хохотнул Лаель.

— Ну, ты же король? У тебя обязательно должен быть такой черный страшный замок над морем лавы.

Демон рассмеялся.

— Из обсидиана? — поддел он.

— Ага, точно из обсидиана. Это же демонический камень.

— Хорошо, моя Бездна, построю такой, чтоб тебя не разочаровывать.

— А в его подземельях томятся недостойные души, — продолжила наигранно грозным голосом Эйбис, подняла голову, глядя на него сверху вниз и подмигнула. — Гремят цепями и воют по ночам.

— Какая ты кровожадная, — хмыкнул Лаель, улыбаясь в ответ. — С чего вдруг мне устраивать такое в собственном доме? Там было бы красиво и тихо, тебе бы понравилось. Лава отражалась бы бликами от гладких обсидиановых стен. А сам замок был бы похож на огромный природный кристалл… — он замолчал и отвел глаза.

— Как в твоем мире, Лаель? — едва слышно спросила Эйбис, почувствовав к нему неуместную жалость.

— Как в моем мире, — вздохнул он.

Эйбис погладила его по груди.

— Хотела бы я посмотреть на твой мир или хотя бы на твой замок в Бездне.

Лаель молчал какое-то время. Его рука замерла и перестала гладить. Мужчина будто задумался, спорил с собой, принимал решение, а потом все же сказала то, чего она ждала:

— Все в твоих руках, Эйбис. Ты можешь стать частью стаи. Я буду тебе рад.

— Ты сейчас предлагаешь мне продать душу, мой демон? — полушутливо-полусерьезно спросила у него Эйбис, приподнимаясь на локтях и заглядывая ему в лицо.

Лаель скривился.

— Фу, какая скверная фраза. Я предлагаю тебе семью, Эй-бис, и вечность рядом со мной. Я знаю, что ты все равно упрямо будешь спасать этот мир. И можешь погибнуть. Я не хочу тебя терять, — он сейчас не хитрил, Эйбис это знала, чувствовала всем сердцем, и оно гулко билось в ответ.

Каким бы не был Лаель, но девушка отчетливо понимала, что он не врал, говоря о своей любви. Он всю эту возню с договор затеял только ради нее, ведь сам не верил, что Симфонию удастся спасти. Но Эйбис строго спросила:

— И вместо героической гибели ты мне предлагаешь трусливо погибнуть прямо сейчас и стать частью твоей стаи?

Лаель сел, Эйбис пришлось сесть следом. Улыбка исчезла с его лица, он стал невероятно серьезен.

— Нет, Эй-бис, я предлагаю остаться со мной после твоей смерти, когда твой путь подойдет к концу. Тебе необязательно умирать сейчас, чтобы стать частью стаи. Другим да, но для тебя есть другой способ.

— Какой? — с интересом спросила девушка.

Лаель отвел глаза, поправил волосы. Он что нервничает?

— Стань моей королевой, Эйбис, — выпалил он.

Эйбис ошеломленно заморгала. Такого поворота событий она не ожидала. Да в ее план входило разговорить демона, узнать побольше о том, как можно стать частью стаи, не отдавая души. И может подвести разговор к тому, чтобы Лаель ей помог попасть в Бездну. Но… боги, это что предложение руки и сердца?

— Королевой? — переспросила она.

— Да, — Лаель впервые выглядел неуверенно и отводил глаза.

— И как это сделать?

Дурацкий разговор. Она не собиралась становиться королевой демонов. Но ей нужно стать частью стаи.

— Ну, ты же поняла, моя Бездна, — улыбнулся Лаель, погладив ее по щеке. — Стань моей женой.

Эйбис не смогла сдержать смешок. Растерялась. Боги! Он серьезно что ли? Она собиралась попросить Лаеля ее убить, медленно ходила вокруг да около, чтобы не напомнить о Кейасе. Мелкими шажочками подбиралась к теме собственной смерти. А он предлагает ей выйти замуж. Да, молодец, Эйбис, интриганка из тебя та еще. Бездна! И ее непредсказуемый демон.

— То есть ты предлагаешь сейчас нам пойти к моему отцу и попросить провести ритуал? — изумилась она, представив реакцию Этрика и матери.

— Нет, Эй-бис, — хмыкнул Лаель. — У каждого народа свои ритуалы бракосочетания. Чтобы по-настоящему нам стать парой, нужно принести клятвы перед моим народом в Бездне. А они взамен признают тебя королевой. Ты станешь частью стаи. Но сможешь прожить свою жизнь до конца. Я построю для тебя обсидиановый дворец, моя королева. Сделаю все, чтобы ты была счастлива. Защищу твоих магов, в конце концов. Все сделаю, что скажешь.

— Даже Кея освободишь? — резонно заметила Эйбис.

Лаель помрачнел и отвернулся.

— Так вот оно что, — ехидно заметил он. — Все это чтобы спасти твоего драгоценного? — его глаза зло прищурились.

— Даже не отрицаешь, что ты приложил к его пленению руку?

— Не отрицаю, — рявкнул Лаель. — Он собирался тебя убить, я его просто обезвредил.

Лаель собирался вскочить, но Эйбис проворно повисла у него на шее, прижимаясь крепче. Он злился, напряг все мышцы и даже не пытался обнять. Но девушка прильнула к нему и забралась на колени. Нежно потерлась носом и поцеловала в шею.

— Прекрати, — прошептала она. — Просто к слову пришлось. Он все же бог Симфонии. И возможно знает, как все это прекратить. Да и вы могли бы договориться. Он бы дал твоим демонам право жить в Симфонии.

— Издеваешься? — прошипел Лаель. — Он никогда этого не сделает. И он создал этот мир, чтобы его разрушить.

— Звучит очень глупо, если честно. Не вижу в этом смысла. Но не в этом суть, — быстро проговорила Эйбис, так как мужчина опять напрягся. — Кейас меня предал. Такого я ему не прощу. Просто я как будущая королева волнуюсь, где будут жить мои подданные.

Лаель замер и, кажется, даже не дышал. Неужели вышло?

— Ты согласна? — тихо спросил он.

— Да, согласна, — прошептала Эйбис ему в шею, будто сама испугалась своих слов.

Стать королевой демонов? Почему нет? Это решает сразу все ее проблемы. Она станет частью стаи и попадет в Бездну. А, возможно, получит шанс попасть в Неизмеримое и освободить Кейаса. А с Лаелем и его супружескими притязаниями разберется, как вернется. Он же связан договором и не тронет без ее согласия. Так? Возможно, будет очень зол… Но… Ей надоело быть марионеткой. Лаель получит такую жену, какую заслужил. А Кей… он сам виноват. Рассказал бы все честно. Она бы поплакала, но потом бы смирилась, поняла бы. Больше всего задевала даже не роль жертвы, отведенная ей в игре богом, а то, что Кейас не посчитал необходимым открыть ей правду.

— Только как? Ты меня убьешь, чтобы оправиться в Бездну? — тихо спросила она.

— Нет, моя звезда, — отмер демон, схватил в охапку, поднял голову за подбородок и нежно поцеловал.

Эйбис смутилась от лихорадочного блеска в его глазах. Может, она ошибается? Может, не стоило? Он придет в бешенство, когда узнает. Лаель поцеловал еще пару раз, будто не мог поверить. Его поцелуи становились настойчивей и жарче. Мужчина целовал уже ее шею, спустил лямки рубашки с ее плеч. Легкая ткань скользнула вниз, едва удержавшись на груди. Лаель спустился поцелуями ниже, вызывая дрожь и мурашки по всему телу. Но Эйбис его остановила, заставила отпустить себя и шутливо погрозила пальцем.

— Только после свадьбы, — рассмеялась она.

Лаель хмыкнул. Глаза его потемнели.

— Как скажешь, моя королева, это не займет много времени. Мы еще успеем до конца нашей брачной ночи.

Эйбис вспыхнула. Чувствовала себя неуютно под его жарким и голодным взглядом. Кажется, она совершает очень серьезную ошибку. Но отступать поздно. Он сам виноват.

— Доверься мне, Эй-бис, — прошептал он, положив свою руку на грудь в районе сердца.

Черные омуты в его зрачках затягивали. Девушка смотрела на него заворожено и, казалось, даже не шевелилась.

— Не бойся. Мне придется на несколько тактов остановить твое сердце.

Сама этого хотела, нечего теперь испуганно моргать.

— Но я клянусь своим истинным именем, что ты вернешься в свое тело, как только мы проведем обряд.

Эйбис прикрыла глаза. Сердце стучало все медленнее, с перерывами, и вот оно замерло.

***

Держи мою руку, Эйбис, не отпускай.

Мир завертелся перед глазами. Замелькал хороводом звезд и планет.

Не отпускай меня, иначе потеряешься, Эйбис.

Девушка сильнее вцепилась в руку, хотя не видела Лаеля рядом. Странный мир. Здесь в воздухе плавают камни, подмигивают ей. Облака розовые, а земля красная. Вода будто вишневый сироп и по небу вверх ногами ходят огромные животные.

Скачок. А здесь и земли нет, только темное звездное небо под ногами и воздух будто вода, густой, можно плыть в нем.

Еще скачок. Огромный луг, поросший шелковой фиолетовой травой. Эйбис была здесь когда-то. Трава эта — живое существо.

— Где мы, Лаель? — тихо спросила Эйбис, но голос ее разнесся эхом.

— В Неизмеримом, — короткий ответ.

Демон появился рядом. За его спиной развернулись черные крылья, но во всем остальном он остался человеком, лишь тело разукрасили темно-красные татуировки и волосы стали серебристыми.

— Здесь странно, — ошеломленно пробормотала Эйбис.

И как здесь найти Кейаса? Как вообще найти путь в этом хаосе?

— Здесь все управляется разумом. Если потренироваться, можно менять мир под себя, моя Бездна. Я тебя потом научу. Ты главное руку мою не отпускай, а то потеряешься.

— Я держу.

— Но если вдруг потеряешься, не бойся. Думай о том, что хочешь увидеть вокруг и громко зови меня. Я тебя найду. Ты готова? Спускаемся в Бездну?

— Да, готова.

Ни к чему она не готова, но отступать поздно. Но Лаель не спешил, скептически осмотрел ее и цокнул языком.

— Нет, моя звезда, так в Бездну нельзя. Я не позволю всем пялиться на тебя в таком виде.

Эйбис не поняла, опустила взгляд. На ней была все та же тонкая ажурная рубашка.

— Мне, конечно, нравится, и я удовольствием сниму ее с тебя, но для церемонии подберем что-то другое, — лукаво подмигнул он.

Эйбис смущенно опустила глаза, но при этом лихорадочно размышляла, как осуществить свой план.

Лаель что-то прошептал, и ее рубашку сменило черное платье. Шелковая ткань открывала плечи и ложбинку груди, обнимало талию и расходилось пышной юбкой с длинным шлейфом. По бокам ажурные ставки открывали бока, а разрез на спине почти достигал талии. По юбке обсидиановыми узорами струилась вышивка. Декольте украшено крупными сверкающими камнями. Волосы сами собой поднялись в высокую прическу, обнажая шею. Длинные черные серьги в ушах с черными бусинами разного размера нитями спускались к плечам. А на шею Лаель галантно надел ей обсидиановое колье. Он отступил на пару шагов и полюбовался Эйбис, как произведением искусства, склонив голову к плечу.

А потом переоделся и сам. Его туника поверх белой рубашки сверкала, будто сама была осколком обсидиана, присмотревшись, Эйбис увидела, что вся ее поверхность вышита черными бусинами. Ни оружия, ни лишних украшений, только черная серьга в ухе и металлические колечки в брови.

— Теперь можно идти. Стая уже ждет.

Лаель протянул ей ладонь.

— Давай руку, а то потеряешься.

Но Эйбис медлила. Она вдруг осознала, что совершенно не понимает, какой ритуал ей предстоит. Лаель заметил ее нерешительность, прищурился и с усмешкой спросил:

— Передумала?

Эйбис быстро замотала головой, но руку не дала.

— Так в чем дело?

— Расскажи мне об этом обряде, — немного нервно попросила она. — Какие клятвы мы должны принести.

— Не доверяешь? — без раздражения спросил он.

— Доверяю, — вздохнула Эйбис. — Но я ничего не знаю о браках кроулитан. Вдруг у вас жена никаких прав не имеет. Или я не смогу даже слова против сказать тебе после принесения клятв.

— А ты собираешься говорить что-то против? — поднял одну бровь Лаель и скрестил руки на груди. — Ты не захочешь, моя Бездна, — улыбнулся он.

— То есть клятвы будут подавлять мою волю? — вспыхнула Эйбис и спрятала руки за спину.

Лаель хмыкнул и закатил глаза. Он взмахнул рукой и на фиолетовом поле появились два трона. Мужчина жестом предложил ей сесть и сам занял второй. Девушка неуверенно села.

— У кроулитан всегда было равноправие. Они за свободу воли, пусть и объединяли разум в единую сеть для общего дела. Им даже в голову не могло прийти, чтобы один подчинялся другому. Ты будешь нарекать себя моей женой, я нареку себя твоим мужем. Особенность таких наречений как раз в том, что свою роль в семье каждый понимает по-своему. И чтобы ты совсем успокоилась клятвы звучат так: «Я, дальше истинное имя, нарекаю себя женой или мужем истинное имя супруга, но оставляю за собой право поступать вольно за порогом крова». А дальше мы вместе произнесем: «Я лишь часть тебя, но одно целое с тобой». Ничего не произойдет Эйбис, кроме того что мы сможет мысленно общаться друг с другом, делиться энергией и чувствовать друг друга. Но при желании ты можешь запретить мне все это, как и я тебе. Тем более полное единение произойдет только после нашей совместной ночи и твоей смерти. Пока мы будем в человеческих телах, то и взаимодействовать будем как люди. И никаких слов о том, что ты продаешь мне душу, моя Бездна, — хмыкнул он.

— Какой-то ты неправильный демон, — буркнула Эйбис, заерзав на троне.

Лаель не сдержал смешок.

— Если бы я был «правильным» демоном, твоя душа уже давно бы была моя, — от угрозы в его голосе Эйбис вздрогнула и испуганно на него посмотрела.

Лаель криво усмехнулся, откинулся на спинку трона и добавил:

— Но я хочу, чтобы ты это решение приняла сама. Моя стая будет тебе рада.

— Но ты сказал, что я и так стану частью стаи, — осторожно заметила Эйбис.

— Да, Эй-бис, я нареку тебя королевой. Стая — моя часть, я — часть стаи. Как королева ты получишь почти равные со мной права и при желании сможешь общаться со стаей. Но приказываю только я, — подмигнул Лаель. — А еще ты получишь способности стаи. Из тебя будет красивая птичка, моя королева. Я научу тебя летать. Ну же, не бойся, — Лаель поднялся и протянул ей руку.

Эйбис послушно вложила свои пальцы в его ладонь. Лаель посмотрел на нее, прищурившись, и с усмешкой спросил:

— Не передумала?

Может и передумала. Не покидало ощущение, что она совершает ошибку. Сама себя загоняет в ловушку, но Эйбис закусила губу и покачала головой.

Мир завертелся снова и вспыхнул тьмой. Эйбис уже была здесь, когда упала с обсидианового моста. Здесь не было потоков лавы или груды обсидиана. Просто густая тьма, сияющая разными оттенками. Но Эйбис прекрасно различала в ней силуэты выстроившихся в ряд воинов в черных доспехах. Черные силуэты на фоне чернильной тьмы Бездны.

— А где женщины и дети? — нервно и явно не к месту прошептала Эйбис.

Лаель удивленно посмотрел на нее.

— У моей стаи сейчас нет четкой формы. Ты видишь их так, как хочется тебе.

— Странно… Тогда где когти, зубы и рога? — пробормотала девушка, вызывав смешок Лаеля. — Они же демоны.

Слова вырывались сами собой. Эйбис понимала, что нервничает и пытается оттянуть начало церемонии.

— И что? Тебе было бы их приятней видеть в боевой форме? — улыбнулся он.

— Нет, — замялась Эйбис. — Но… А у меня тоже будет боевая форма?

— Великий космос, — Лаель демонстративно закатил глаза и шумно выдохнул. — Тебя можно отправлять к врагам, как оружие массового поражения. Ты их просто сведешь с ума своими вопросами.

— Очень смешно, — буркнула девушка. — Может, я не хочу, чтобы у меня выросли рога.

Лаель осмотрел девушку с ног до головы задумчиво, ехидно прищурился и хмыкнул.

— Что? — насупилась Эйбис.

— Представляю тебя с рожками и хвостом, моя Бездна, — с усмешкой ответил он. — И без ничего, — добавил он похабно.

Эйбис пробормотала в ответ что-то возмущенно-невразумительное, развеселив Лаеля еще больше. Она демонстративно отвернулась, рассматривая стаю и Бездну. Ее глаза привыкали к странному освещению. И вот Эйбис уже различала огненные реки и черные обсидиановые глыбы. В темноте изредка вспыхивали точки света, зажигались, будто стая светлячком, падали и гасли. Настоящий звездный дождь. От увиденной красоты захватывало дух. И демоны… они не вызывали страха или неприятия. Эйбис уже была знакома с народом Лаеля, эмоционально пережила их историю и приняла их.

Лаель вывел ее перед своей стаей. Взял за одну руку и повернулся к подданным, приподнимая немного ее ладонь.

Воины синхронно стали на одно колено и склонили головы, приветствуя господина. Он кивнул, улыбнулся и жестом приказал им встать.

— Хочу представить вам вашу будущую королеву — Эйбис, — громко объявил он.

Воины забарабанили мечами по щитам, приветствуя правителей, а Эйбис захотелось трусливо спрятаться за спину демону. Как они воспримут то, что она собирается обвести их излюбленного повелителя вокруг пальца? Но Лаель крепче сжал ее ладонь, а после поднял руку, призывая к тишине. Эйбис понимала, что сейчас в Бездне находится только ее душа, но буквально ощущала, как вспотели ладони. По телу прошли мурашки, стало зябко и страшно. Она закусила губу, когда Лаель повернулся к ней лицом и взял за другую руку.

— Я — Лаель из рода кроули, нарекаю себя твоим мужем, Эйбис, но оставляю за собой право поступать вольно за порогом крова, — громко и четко произнес он.

Наверное, ее ладони задрожали. А лицо было перепуганным, потому что Лаель крепче сжал ее пальцы и ободряюще кивнул.

— Я — Эйбис нарекаю себя твоей… женой, — замялась она, — Лаель из рода кроули, но оставляю за собой право поступать вольно за порогом крова, — повторила девушка до конца.

Небо не упало на голову. Не появилось желание его славить и почитать. Эйбис чуть расслабилась.

— Повторяй за мной, — шепнул ей Лаель.

— Я лишь часть тебя, но одно целое с тобой, — Эйбис эхом произнесла вместе с ним ритуальную фразу и замерла.

Тьма черными лентами обвила их сомкнутые руки, поднимаясь к плечам. Над грудью несильно запекло. Девушка вздрогнула, но Лаель удержал ее руки. Эйбис перевела взгляд вниз. Тьма рисовала узор на ее коже в районе: шестиконечную узорную звезду.

Не бойся.

Он молчал же. Его губы не шевелились. Она что слышит мысли?

И я тебя слышу, моя Бездна.

Ужас, кошмар какой! Испугалась Эйбис.

Не нужно бояться. Я не буду слышать, если ты запретишь. Я научу. Просто скажи: я запрещаю тебе видеть мои мысли. А захочешь обратиться ко мне — разреши.

Так и сделает сейчас. Не хватало еще, чтобы он копался в ее голове. Лаель мысленно рассмеялся в ответ.

Ты таишь от меня какие-то секреты?

Поддел он.

Я запрещаю тебе видеть мои мысли.

Тело защекотали искорки веселья. Явно не ее собственные. Великий космос, на что она согласилась?

Спокойно, Эйбис, все хорошо.

Ее окутали волны уверенности и безмятежности, а еще она уловила отголоски ликования и самодовольства. И Эйбис прекрасно знала, чьи эмоции ощущает. Ее же саму ощутимо потряхивало от осознания совершенной непоправимой ошибки. Лаель молча смотрел на нее и осторожно поглаживал пальцем внутреннюю сторону запястья.

Не бойся. Я научу тебя не бояться, моя Бездна.

Эйбис судорожно вздохнула.

— Я нарекаю тебя, Эйбис, королевой стаи, — громко произнес он, вызвав ликование своих подданных.

Девушка охнула, почувствовав их. Миллионы душ, они кричали, ликовали, поздравляли, радовались. Боги! Она тонула в этом шуме. Голова разболелась за такт. Виски просто ломило.

— Тише, тише, Эйбис, — подхватил ее Лаель за талию, привлекая к себе. — Имя… истинное имя. Оно защита.

Его слова будто далекий маяк в океане чужих бушующих эмоций.

— Имя, птичка моя. Как тебя зовут? Назови себя.

Больно, она задыхается, тонет. Кроулитане стирают ее личность.

— Заткнулись все! — рявкнул Лаель.

Эйбис уже не понимала мысленно или вслух. Новое восприятие реальности сводило ее с ума. Имя… ей нужно имя. Она…

— Я — Abyss, сердце мира, — громко прокричала она, хотя сама не понимала, почему назвалась именно так.

Чужие эмоции и мысли отступили на задний план, скрылись, будто за спиной. Она все еще слышала стаю, но как легкий не мешающий шепот. Стена из истинного имени отгородила ее от всех.

— Молодец, звезда моя, — шептал ей на ухо Лаель.

Только сейчас Эйбис поняла, что вцепилась в его плечи и не может разжать пальцы. А он успокаивающе гладил по спине.

— Вот так, ты в стае, но ты — не стая, потому что у тебя есть имя. У нас у всех есть свое личное имя, поэтому оно так важно, — шептал Лаель. — Поэтому оно бесценно… поэтому никому не позволено использовать его во зло.

По лицу катились слезы. Эйбис не могла их остановить. Страшно, мучительно, но в тоже время прекрасно все, что с ней произошло. Если прислушаться, можно услышать, как замерла стая, ожидая одобрения королевы, всех вместе и каждого по отдельности. Боль затихала. Сердце успокаивалось. Паника отступала и больше не душила. Эйбис осторожно отстранилась от Лаеля и повернулась к демонам.

Мысленно поприветствовала их и улыбнулась, почувствовав их благодарность и тепло в ответ. Лаель кивнул стае и демоны один за другим стали развеиваться во тьме Бездны.

— Пойдем, Эйбис, — улыбнулся ей муж, протягивая руку. — В физическом теле все не так остро ощущается. Время заканчивается, пора возвращаться, пока ты правда не умерла.

Ошеломленная девушка послушно подала ему руку.

Не отпускай меня, иначе потеряешься, Эйбис.

Мир завертелся перед глазами. Эйбис выдернула ладонь из его руки.

***

Ее швыряло, крутило и вертело в пространстве, будто попала в огромный смерч. Небо и земля постоянно менялись местами, пространство танцевало перед глазами. Падение казалось бесконечным. Эйбис едва сдерживала панический крик. От страха тошнило и лихорадило. Она в прямом смысле рухнула в Бездну. Невероятно сильно болело сердце. Оно стучало оглушающе, но только в этом мире. Наверное, ее тело, там, в Симфонии, умирало.

Пытаясь унять панику, Эйбис закрыла глаза и глубоко задышала. Она вспоминала все, что говорил Лаель о Неизмеримом. Мир подчиняется ее мыслям. Девушка сосредоточилась на собственном сердцебиении.

Удар сердца. Ее падение замедлилось. Еще удар. Под ногами твердая земля. Глубокий вдох. Легко дышать, ураган стих. Судорожный удар. Она повелевает этим миром, а не он ею.

Эйбис несмело открыла глаза. Вокруг звезды. Яркими точками освещают чернильно-черный небосвод. Твердый небесный купол под ногами, будто пол пещеры усеянный драгоценными самоцветами. Девушка несмело сделала шаг. Вопреки ожиданиям она не рухнула в пропасть.

Нужно сосредоточиться. Если мир подчиняется мыслям, то она сможет найти путь к Кейасу.

Эйбис…

Девушка проигнорировала зов в своей голове, хотя почему-то мучительно хотелось ответить. Имя притягивало, будто магнит. А сопротивление вызывало боль.

Кейас, ей нужно сосредоточиться на этом.

Эйбис, иди на мой голос.

Нет! Она не будет слушать, не будет реагировать. У нее есть цель. Лаель не должен ее найти и помешать. Пусть он и зовет так настойчиво, что хочется отозваться. А если ей позвать? Эйбис села, поджав под себя ноги, закрыла глаза и позвала мысленно:

— Кейас! Кейас! Ты слышишь меня?

По началу ничего не получалось, а голос Лаеля звучал все настойчивей, сверля мозг. И почему так хочется бежать на его зов?

Эйбис, Эйбис, истинным именем заклинаю, отзовись.

Принцесса едва сдержала порыв вскочить, прокричать его имя в ответ, чтобы нашел, чтобы спас. Вот гадский демон!

— Кейас, Кейас! Отзовись! — отчаянно кричала Эйбис, понимая, что в конце концов сдастся и ответит на призыв мужа.

ЭЙБИС! Я твой король и приказываю тебе явиться!

Даже зубы заныли, когда Эйбис их стиснула, чтобы не ответить. Она не будет подчиняться, она — не демон. Ненавижу! Обманул все-таки! Никакого подчинения, говоришь? А это что тогда? Почему ломает все мышцы, от напряжения хватают судороги. Эйбис едва удерживалась от того, чтобы не броситься ему навстречу.

ЭЙБИС!

Девушка слышала раздражение и злость Лаеля, но упрямо не отвечала. Ей нужно найти Кейаса.

— Фериор, Бездна и все ее демоны! — рявкнула она.

— Эйбис?! — донеслось от него удивленно в ответ.

— Да, да, зови меня, Фериор, — в отчаянии крикнула ему девушка.

Она чувствовала, что Лаель близко.

Звездное небо прочертила ровная, будто луч света, дорога. Эйбис встала и побежала по ней, зная, что найдет Кейаса. Он продолжал повторять ее имя, прокладывая девушке путь в Неизмеримом к своей темнице.

Эйбис бежала по странной дороге, не обращая внимания, как меняется окружающее пространство. Лишь краем глаза она отмечала буйство красок, сумасшедшие невероятные миры, невозможные, безумные и оттого привлекательные. Возможно, она смогла бы здесь остаться. Творить миры одним проблеском мысли. Здесь не было бы боли, страха, страданий.

Да, Эйбис, останься, остановись! Это твой дом!

Девушка споткнулась и упала на колени. Боль в этом иллюзорном мире оказалась вполне реальной. Эйбис застонала, ударившись о твердую, будто каменную, дорогу из лунного света. Она быстро поднялась, но пейзаж изменился.

Больше не было звезд. Она стояла посреди огромного живого лабиринта.

Эйбис, прекрати убегать. Тебе не справиться без меня.

А, пошел ты… в Бездну. Размякла совсем, снова повелась на его сладкие речи. Все обман, иллюзии, ложь. Она больше никому и никогда не позволит собой управлять.

— Фериор! — позвала Эйбис и, уловив тихий ответ, упрямо вздернула подбородок и смело двинулась по лабиринту, держась правой стены.

Лабиринт менялся, его стены смыкались прямо перед девушкой, отрезая путь и загоняя в тупик. Эйбис приходилось постоянно менять направление. Зов Лаеля звучал все ближе, а вот Кейаса почти не слышно. Она пыталась бежать, но лабиринт будто издевался над ней. Его живые стены менялись все чаще, путали, сбивали с толку. Эйбис чувствовала себя мышкой, которую настойчиво загоняли в ловушку.

Эйбис! Не зли меня!

Не злить?! Да это она в бешенстве, устала, изодрала руки и ноги о колючие стены лабиринта. Хватит ее морочить. Девушка топнула ногой. Протест вызвал бурю в солнечном сплетении. Собственная сила вихрями закручивалась под ребрами, чтобы вырваться волной магии отражении, сметая преграды с пути хозяйки.

Эйбис, ну что же ты делаешь?! Тебе нужно вернуться! Ты умираешь!

Плевать, на все плевать и на слезы, брызнувшие из глаз, тоже, как и на безумно сильное желание выжить. Смерть — это новое начало.

— Фериор!

Возле нее появилась черная кошка, сотканная из тьмы ее бога. Она потерлась о ноги девушки и пошла вперед, приглашая следовать за ней. Эйбис послушалась, пусть ноги подкашивались и отросшими обсидиановыми когтями так впилась в ладони, что проткнула кожу. Боль отрезвляла, позволяла двигаться вперед, стирала искушение вернуться и ответить на зов мужа.

Эйбис!

Она чувствовала страх Лаеля, в его зове все больше отчаяния, чем злости, но Эйбис проигнорировала и это. Она шла за черной кошкой. Тьма вела ее, Эйбис подчинялась.

Кошка развеялась в воздухе. Эйбис осознала себя стоящей на парящем в воздухе осколке скалы. Наконец она нашла Кейаса. Он был напротив на таком же осколке. Его тьма бушевала, пытаясь пробить окружающую мужчину стену. Барьер светился от каждого удара, по нему черными молниями расходились трещины.

— Кей! — громко позвала она.

Ее голос прозвучал глухо, будто они под водой, но мужчина услышал. Он резко развернулся к девушке. Тьма на время утихла, открывая хозяина в полный рост. У ее Кея были крылья, огромные, черные, будто сама тьма. Он и сам был тьмой. Она залила его глаза, проступила венами на коже.

— Би, — глухо и обреченно отозвался он. — Нет, ты не должна быть здесь… Не должна.

Он закрыл лицо руками и шумно выдохнул.

— Я убью его, — услышала Эйбис его злой шепот.

Тьма взъярилась внутри пузыря, с еще большей силой и отчаянием врезалась в барьер, будто Кейас вложил всю мощь, надеясь разрушить свою темницу.

— Демонов нарекатель! — рявкнул Кейас, когда тьма снова вернулась с позором, прижимаясь к хозяину, как побитый пес.

Эйбис осмотрелась. Как подобраться к узнику? Скала, повинуясь ее мыслям, поплыла вперед, сокращая расстояние между ними. Девушка остановилась прямо перед барьером. Кей смотрел на нее с отчаянием, но Эйбис встретила его взгляд спокойно.

— Прости, Би, прости меня. Это я во всем виноват, — простонал Кейас.

— В чем именно? — усмехнулась в ответ Эйбис.

Она думала, что будет больно, когда посмотрит в его такие ранее дорогие глаза, когда осознает, что любимый мужчина ее предал, приготовил в жертву, но, видимо, отболело. Сердце не отзывается, его не терзает подло нанесенная рана. Оно вообще затихло и замерло навсегда.

— Меня не было рядом, я не смог тебя уберечь, — повинился Кейас.

— А ты хотел меня уберечь?

Откуда берутся злые и насмешливые слова, ведь и злости нет, как и желания его уязвить? Но они будто сами вырываются из горла.

— Или все же готовился принести меня в жертву?

Кей побледнел и отвел взгляд. Горько, но она уже давно знала правду и смирилась. Что значит ее жизнь по сравнению с существованием всей Симфонии? Он — бог, ему не привыкать жертвовать другими. Как бога она его понимала, но вот как мужчину и друга простить не могла.

— Зачем, Кей?

— Прости, Эйбис, я не успел тебе рассказать…

— Я не об этом спрашиваю, — топнула ногой девушка. — Зачем ты позволил мне верить, что я могу быть счастлива с тобой, если знал, что мне предстоит сделать? Я же любила тебя.

— Я тоже влюбился, Эйбис, — глухо ответил он. — А когда вспомнил себя… Великие звезды, Би, только и думал, как этого избежать. Просыпался с криком, потому что ты в моих снах погибала. И я бы придумал, нашел решение, если бы не этот демонов Нарекатель. Он вмешался… он убил тебя все-таки?

— Хуже, — усмехнулась Эйбис. — Он женился на мне и принял в стаю.

Ранее дорогое лицо Кейаса моментально побледнело, его исказила судорога боли. Он внимательно осмотрел стоящую перед ним с ровной спиной Эйбис, остановился взглядом на татуировке над ее грудью со стороны сердца. Девушка кожей чувствовала его взгляд. Он беспокоил, прожигал душу, рождал давно утихшее чувство вины. Она не хотела причинять Кею боль, никогда. Их связали звезды на крыше, сказки и очаг дома на кухне в убежище. Детская дружба, первая влюбленность. Когда все было легко и просто. Впереди целая жизнь и счастливые глаза любимого напротив. Сердце несется вскачь от одной его улыбки, кожа горит и требует его поцелуев и прикосновений. Она влюблена, счастлива до безумия. Жизни не представляет без его улыбки. Только развеялось все вместе с пеплом убежища, ударами, нанесенными Диром в храме Первого бога, тьмой Карающего, умирающим миром, разрушенной верой в любимого бога.

— Би, — простонал Кейас. — Ты не должна была ему доверять. Ему нужна только твоя энергия. Но еще все можно вернуть, еще не поздно, Би. Татуировка еще черная, значит, вы не были близки. Ты можешь, отказать ему, Эйбис.

Снова за свое. Запекло в сердце. Она прекрасно знала, что Лаелю доверять нельзя. Он будет очень зол, когда узнает. Но она больше не пешка в их игре.

— Зачем? — хмыкнула девушка. — Чтобы умереть?

— Даже смерть лучше, чем это, — рявкнул Кейас. — Он пленит твою душу, не позволит развиваться. Ты не нужна ему. Он просто хочет вернуть свои силы. Он не любит тебя, поверь.

Шелуха все. Не нужно это приговоренной к смерти.

— А ты, значит, любишь?! — взъярилась Эйбис. — Так любишь, что собирался меня убить?

— Вот именно, Эй-бис, — услышала девушка знакомый голос и вздрогнула.

Зря вспомнила Лаеля, открыла ему дорогу к себе. Муж подплыл на скале к ней. В боевой форме, взъерошенный и злой. А Эйбис невольно залюбовалась им. Красив, мерзавец. Наверное, она была бы счастлива с ним, но это уже не важно. Она лишь пешка в игре высших.

Лаель бросил в ее адрес укоризненный взгляд и повернулся к Кею, который с удвоенной силой атаковал барьер, заметив соперника.

— Уймись, божество, она сделала свой выбор. Умей проигрывать с достоинством, — издевательски кинул он. — Пойдем, моя Бездна, — протянул Лаель руку, — оставим его беситься в одиночестве.

— Я тебя убью! — рявкнул Кейас.

Тьма оставляла новые трещины в барьере. Лаель смотрел на соперника с превосходством. Кейас на него с ненавистью. Эйбис внезапно поняла, что о ней забыли. И стало смешно. Муж даже не заметил, что она не спешит давать ему руку и отлетела подальше, а Кей не увидел, как она положила ладонь на барьер, пытаясь почувствовать слабое место и разрушить.

Магия отражения зацепилась за трещину, девушка направила на нее удар. Стена зазвенела, оглушая, и разлетелась осколками. Кейас вырвался из темницы и сразу же кинулся к демону. Лаель зарычал и увернулся от его тьмы. Мужчины совсем забыли о ней, пытаясь задеть друг друга.

Эйбис села на скалу, наблюдая за сражением. Она устала, терзаться, защищать, выбирать, любить… Прошлая жизнь, когда она хотела просто жить и любить, казалась нереальной и далекой. Она всего лишь королева мира, ей не предусмотрено стать счастливой в этой игре богов. Кто-то спросил у нее, чего хочет она сама? Убили, растерзали сердце в клочья, разодрали надвое, швыряли будто щепку, эгоистично желая присвоить ее душу.

— Я тебя уничтожу, тварь подземная, — атаковал демона Кей.

— Силенок не хватит, божество, — издевался Лаель.

Только душа ее принадлежит этому миру, стремиться слиться с его сердцем.

— Я вижу, тут я — третья лишняя, — сказала Эйбис больше для себя.

Здесь ее больше ничего не держало. Она ослабла. На плечи, будто кто-то положил пудовый груз. Он прижимал к земле, тянул на дно Бездны. Наверное, ее тело умерло окончательно. Лаель будто почувствовал ее слабость. Застонал, пропустил удар Кейаса. На его груди проступил кровавый след.

Но и Кей остановил свою атаку, резко повернувшись к побледневшей девушке, слово уловил ее слабый вздох.

— Би, — простонал он. — Держись, я тебя верну.

Кейас растворился в воздухе. Но Эйбис было безразлично. Бездна звала ее. Она красива. В ней цветет обсидиановый сад. Реальность замерцала перед глазами. Неизмеримое отпустило душу, позволяет ей умереть.

Лаель подлетел к ней, обнял, целовал волосы. Эйбис почти не ощущала его прикосновений.

— Эй-бис, просто скажи, что ты хочешь быть в моей стае. Прошу… я спасу тебя.

Нет, мой неправильный демон! Я вышла за тебя замуж, чтобы умереть.

Эйбис попыталась его оттолкнуть и слабо, но четко произнесла:

— Нет, Лаель. Ты не получишь мою душу! Я хочу в Бездну!

Вопль отчаяния мужа раздался будто издалека. Неизмеримое сменилось тьмой. Ее больше никто не держал. Ее обнимала Бездна, шептала, что теперь все будет в порядке. Теперь она настоящая королева, сердце мира. Они будут дышать в такт, вместе. Связаны навеки, мир и его богиня. Эйбис видела обсидиановые нити. Она душой понимала, каждое плетение в узоре, читала свою потухшую вязь, следила за каждым витком своей судьбы и нашла разрыв. Бездна позволила ей взять в руки собственную жизнь и соединить нити. Родился новый темный маг. Эйбис открыла глаза в замке.

***

Кейас очнулся в замке и сразу же вскочил, но подвело ослабшее за месяцы без движения тело. Ноги подкосились, перед глазами реальность танцевала безумным вихрем. Кей схватился за столбик кровати, чтобы не упасть. Некогда приходить в себя, разминаться и раздумывать. Где-то рядом умирала его королева, его любимая девочка. Эйбис доверилась демону и Лаель ее погубил. Кей не мог ее в этом винить. Он столько всего передумал в своей темнице. Терзали угрызения совести, мучительно ныло сердце. Смотреть, как умирают подопечные, всегда было нелегко, а теперь требуемая миром жертва казалась кощунственной и несправедливой. Нельзя было перерождаться, влюбляться в будущую богиню, но смертные Симфонии всегда были слишком чувствительны.

Кейас призвал тьму, так как понимал, что без ее помощи не сможет отыскать Эйбис. Каждый шаг давался с трудом. Зрение еще не восстановилось, но он услышал, как хлопнула дверь, а затем раздался испуганный женский вскрик и звон разбивающейся посуды.

Темным зрением Кейас видел вошедшую, как переплетение нитей, но с легкостью узнал Лийеру.

— Лира, где Эйбис?! — голос стал слабым и очень хриплым.

— Боги, Кей, тебе нужно лежать, — отмерла лекарка.

Женщина быстро подошла к нему и позволила облокотиться на свои плечи. Страх и почтение рассеялись в ней, как только Кей снова оказался в числе ее пациентов.

— Я належался уже на всю жизнь. Где Эйбис? — повторил он вопрос.

Время неумолимо утекало сквозь пальцы, пока он пытался сладить со своим физическим телом. Мелькнула даже мысль освободиться от смертных оков, чтобы спасти свою девочку.

— Отведи меня к Би, немедленно! — рявкнул он.

Голова уже не кружилась, а тьма помогала передвигаться. Черные крылья развернулись за спиной. Лекарка не стала спорить. Кейас почувствовал ее суеверный страх. Женщина вспомнила кто перед ней.

Идти оказалось недалеко. Кей почувствовал иссякающую энергию Эйбис еще на лестнице. Его девочка разместилась в комнатах на этаж ниже. Опередил Лийеру. Тьма тянулась к королеве, скулила, хотела помочь.

Нет, детка! Ты не умрешь, не будь он темным богом этого мира, его Карающим и Созидающим. Его существа давно забыли вторую характеристику древнего покровителя.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что наверняка перебудила ползамка. Ему плевать на все, лишь бы Эйбис не успела слиться с Бездной, уйти на перерождение. Тогда даже он не поможет, не имеет права возвращать ее против воли.

Вернулось нормальное зрение. Тело быстро восстанавливалось под действием магии хозяина. Увидев Лаеля, Кейас зарычал и едва удержался от соблазна свернуть демону шею. Би сейчас важнее. А потом они с Нарекателям поговорят… Так поговорят, что на сволочи и живого места не останется.

Но Лаель никак не отреагировал на появление противника. Он сидел на кровати и прижимал к себе Эйбис. Ее безжизненное ослабленное тело напоминало сломанную куклу. Лаель баюкал ее на руках, сжимая в объятиях, целовал волосы, шептал что-то, а увидев соперника, только отвел взгляд и крепче прижал к себе тело девушки. Лаель растерял всю свою наглость и самодовольство. В другой момент Кейас порадовался бы, что видит соперника таким жалким, бледным, уничтоженным, но не сейчас. Кей буквально кожей чувствовал отчаяние древнего демона, и оно эхом отражалось в собственной душе.

— Дай ее мне, — рявкнул Кейас, мгновенно оказавшись рядом. — Я могу ее вернуть.

Лаель покачал головой.

— Она умерла, — едва слышно ответил он. — Она захотела умереть…

Демон еле слышно застонал. Он сейчас ничем не напоминал всемогущего короля Бездны. Обычный смертный, страдающий от потери дорогого человека. Кейас не послушал его, вырвал девушку из его рук и положил на кровать. Тьма тут же кинулась исправлять разорванные нити. Но Кейас уже знал: Эйбис выбрала перерождение, а, значит, он бессилен. Он смог бы вернуть ее, если бы Эйбис отдала душу Лаелю, но его девочка ушла навсегда. Но Кейас упрямо посылал тьму, пытаясь исцелить лишившееся души тело. Бесполезно все, он знал, но не мог оставить попыток. Душу раздирало на части, она горела в огне Бездны, а от дикой боли перехватывало дыхание и хотелось скулить, будто побитому псу. Невыносимо видеть ее такой. Его маленькую Эйбис… Что он наделал?

— Она умерла! — зарычал над ухом Лаель. — Оставь ее в покое!

Демон атаковал, отбрасывая соперника в сторону. Кей отлетел к стене. Смертное тело отреагировало болью, которая отрезвила и прогнала тьму. Они застыли друг против друга со сжатыми кулаками.

— Ты убил ее, тварь! — рявкнул Кейас.

— Я на ней женился! — ответил в том же тоне Лаель. — Убил ее ты! Ты, сволочь такая! Из-за тебя она все это затеяла! Ненавижу тебя!

Они кинулись друг на друга. Позабыли все свои божественные силы и сошлись в рукопашную, как обычные смертные мужчины. Удары Лаеля были ощутимыми и весьма болезненными. Кей принимал их и возвращал в полной мере. Не успел уклониться, кулак Лаеля врезался в лицо, разбивая нос. Демон впечатал его в стену, прижав локтем горло. Кей видел его глаза. За яростью в них отчетливо виделась боль и отчаяние.

— Бесишься, что она все-таки выбрала меня? — поддел он соперника.

В ответ получил болезненный удар по печени и застонал, но момента хватило на то, чтобы освободиться. Он увернулся от кулака Лаеля. Демон открылся и тут же получил мощный удар в челюсть. Лаель не удержался на ногах. Они поменялись. Теперь уже Кейас обездвижил соперника, оседлав его и приложив кулаком по лицу.

— А ты бесишься, что сломалась твоя игрушка? — хрипло ответил Лаель, сплевывая кровь. —Родители ее живы, родят тебе новую…

— Я тебя сейчас убью, — рыкнул Кейас.

Лаель перехватил его руку, уводя удар в сторону. Кулак Кея встретился с каменной кладкой пола. Демон изловчился, скинул с себя соперника и ловко вскочил на ноги. Они застыли друг напротив друга. Рука пылала от боли. Кей явно сломал ее, обрушив на камень удар со всей силы. Лаель так же выглядел потрепанным. Лицо залито кровью, глаз заплыл.

Они смотрели друг на друга, готовясь к новому витку своего боя. Кей призвал тьму. Лаель отрастил когти и крылья. Они готовы были сражаться в полную силу, угрожая разрушить все вокруг. Но мужчин остановил гневный вскрик.

— Вы опять?!

Кею показалось, что остановилось сердце, когда босая в одной сорочке Эйбис оказалась между ними. Девушка подняла руки, удерживая их от нападения магией отражения. Между ее пальцами искрилась тьма, она полностью залила глаза девушки. На руках Эйбис выросли обсидиановые когти, а за спиной развернулись огромные крылья. Метка Лаеля никуда не делась с ее тела. Каменный пол очень быстро порос ядовитыми растениями, а ладони загорелись.

— Эйбис, — выдохнули они одновременно с демоном.

За сегодняшний день Кею казалось, что он умер и вернулся с того света. Сердце бешено стучало. Он пожирал глазами свою любимую. Жива! Великий космос! Так хотелось кинуться к ней, прижать к груди. Просить прощения на коленях. Никогда больше. Он никому не позволит ее обидеть. Миру придется обойтись без жертвы в этот раз. Он найдет другой способ, лишь бы больше не видеть ее смерть. Не ощущать, как вместе с ней умирает и его собственная душа. Хотел шагнуть к ней, но магия отражения не позволила. Скосил глаза на соперника. Лаель смотрел на Эйбис с безумным огнем в глазах и благоговением. Кей внезапно осознал, что демон влюблен по уши в его королеву.

— Как вы мне надоели оба! — рыкнула Эйбис, глядя поочередно то на одного, то на другого. — Не придумали ничего лучше?! Мир умирает, а они опять устроили побоище.

— Эй-бис, звезда моя… — попытался Лаель, но Эйбис бросила на него такой злой взгляд, что демон заткнулся.

— Не буду вас исцелять! — топнула ногой их королева. — Ходите такими красавцами.

— Не исцеляй, Би, мы заслужили, — вздохнул Кейас. — Я безумно рад, что ты жива.

Рука ныла, но тьма уже принялась латать повреждения. Эйбис опустила руки, убрав щит. Лаель шагнул к ней, явно собираясь сделать то, что Кею хотелось до жути: обнять ее и убедиться, что их девочка жива. Но Эйбис его остановила.

— Не приближайся! — рявкнула она. — И ты тоже, — повернулась она к Кею, который тоже решил попытать счастья.

— Эйбис, ты моя жена, моя королева, — вкрадчиво начал Лаель. — Я люблю тебя! А этот хотел тебя принести в жертву.

Вот демон облезлый!

— Может, расскажешь ей о своем плане, придурок?! Эйбис, он хотел тебя выпить, чтобы вернуть могущество и улететь отсюда вместе со своими демонами.

Выкуси тварь!

— Не говори, чего не знаешь, божество. Я собирался спасать этот проклятый мир! Мир, который ты сам лично поставил на край гибели, — огрызнулся Лаель в ответ, сверля противника взглядом.

— Ой-ли, — всплеснул руками Кей. — Как будто тебе есть дело до какого-то мира. У тебя же его никогда не было, звезда блудная.

— Я, по крайней мере, не создаю миры, чтобы потом их разрушать!

— Прекратите оба! — закричала Эйбис.

От удара магии отражения Кей едва устоял на ногах.

— Можете хоть убить друг друга — мне все равно. Вам наплевать и на меня, и на этот мир.

— Это не так, Би!

— Так, Кей. Или мне величать тебя Карающим! Вы любите только себя. И ради своего самолюбия готовы поставить под удар весь мир. Но теперь мне наплевать. Вы можете продолжать тешить свое непомерное эго. Только я больше не позволю делать это за мой счет. Я — королева этого мира. И я его спасу. С вами или без вас. То, что мне нужно было, я получила.

Она демонстративно призвала тьму и внимательно посмотрела на свои обсидиановые когти. Лаель фыркнул, Кей усмехнулся. Он никогда не видел свою девочку такой высокомерной и уверенной в себе. Эйбис поджала презрительно губы и гордо вскинула голову. От ее такой застывала душа. И он понимал, что они сами виноваты в этом. Уничтожили, растерзали в ней нежную доверчивую девушку, превратили в холодную будущую богиню, потушили живой свет, оставив лишь мертвое излучение магии мира. Эйбис спрятала свою душу от них и больше не откроется. Никому больше не позволит увидеть свою слабость, быть рядом, заботиться.

Эйбис больше не сказала ни слова. Она расправила плечи и гордо вышла за дверь, будто не в ночной сорочке была, а в доспехах.

— Я тебя убью, если ты расскажешь ей, как спасти этот проклятый мир, пожертвовав собой, — рыкнул Лаель.

— Боюсь, что теперь ни ты, ни я не сможем ее переубедить. Мы исчерпали все свои шансы.

— Говори о себе, — буркнул Лаель. — Она моя жена, я чувствовал ее эмоции в Бездне. И я знаю, что она ко мне испытывает.

Однако звучало это неуверенно. Кей только глаза закатил и скрестил руки на груди.

— Я не позволю ей умереть снова, — упрямо продолжил Лаель.

— Я тоже, — спокойно отозвался Кейас. — Но если погибнет мир, она тоже погибнет.

— Значит, я спасу этот проклятый мир, — ругнулся Лаель. — Но жертвовать собой она не будет. Так что тебе, божество, придется забыть о своем плане.

— Думаю, есть еще один способ, — улыбнулся Кейас. — Конечно, если ты готов на все, чтобы спасти Эйбис, а не только трепишь языком.

Синяки и ссадины ныли, пекла огнем сломанная и еще не залеченная до конца рука. Мысль пришла в голову, как озарение. Только в новом плане не обойтись без Нарекателя. Значит, пришла пора забыть о собственных дрязгах и заключить договор.

— Я никогда не треплю языком, — холодно отозвался Лаель. — Я тебя слушаю, божество.

Кей предложил ему жестом сесть в кресло, но демон облокотился о подоконник. Кейас все же сел и какое-то время молчал, изучая соперника. Согласится ли он? Нечего гадать. Кейас стал излагать свой план. Лаель только криво улыбался, выслушивая его. По его непроницаемому лицу Кей не мог понять то, что демон об этом думает. Но останавливаться смысла не было.

— Шикарно, божество, — фыркнул Лаель, когда Кей замолчал. — Решил скинуть на меня всю грязную работу?

— Или так, или Эйбис жертвует собой. Тебе выбирать, — пожал плечами темный бог.

Кейас никогда не видел демона таким серьезным и удрученным. Лаель отвернулся к окну. Кейас слышал, как в небе кричали вороны. Демон смотрел на свою стаю и размышлял над предложением давнего соперника. Даже если он откажет. Пусть… Кейас найдет другой выход, пусть тот план, который выстроился ажурной вязкой в голове Разрушителя, и казался идеальным. Если убрать со счетов эгоизм Нарекателя. Сомневался Кей в том, что Лаель способен на благородство. Слишком долго знал этого мерзавца.

— У меня есть несколько условий, — без эмоций отозвался Лаель, поворачиваясь к богу.

— Я готов их обсудить, — принял Кейас, едва скрыв свое изумление.

— Ты позволишь моей стае остаться в Симфонии в человеческом обличье навсегда. Они не должны расплачиваться за мое решение.

— Принято, — согласился Кейас. — Они получат мою защиту, покровительство своего бога и лучшую королеву в этом мире.

Лаель криво усмехнулся и опустил взгляд.

— Ты же знаешь, что мне нужно сделать, чтобы этот план стал реальностью, — вкрадчиво заметил демон.

Кей скривился, сердце заныло, но он прогнал болезненные эмоции. Жизнь Эйбис важнее. Ради этого он готов наступить себе на горло.

— Я не буду мешать, — глухо отозвался Кейас, изучая поверхность стола.

Кожей чувствовал тяжелый взгляд Лаеля.

— Ты меня удивил, божество, — спокойно отозвался он.

— Поверь, ты тоже, — в том же тоне ответил Кейас.

— Ты плохо меня знаешь, — передернул плечами Лаель. — Как оказалось, я тебя тоже, — буркнул себе под нос, изучая когти. — Я согласен, готовь договор.

Он обернулся вороном и вылетел в окно к своей отчаянно зовущей стае. Кей подошел к окну. Какое-то время следил за полетом птиц. Может, он был не прав. Может, действительно тогда стоило поговорить с Нарекателем прежде, чем нападать на него. Но эту ошибку исправлять поздно. Кейас больше не мог презирать соперника, после принятого им в этот день решения.

Глава 38

После безобразной ссоры Эйбис выбралась на крышу. Здесь дышалось легче, ближе звезды и никто не мешал найти равновесие в собственной испуганной душе. Плакать не хотелось, больше кричать и вопить от разочарования, отчаяния и гнева. На что она надеялась? Кей и Лаель в который раз показали ей, что она лишь пешка, а заняты они исключительно друг другом и своим непомерным эго. Что ж пришел ее черед создать собственные правила игры.

Длинные обсидиановые когти мешали, крылья за спиной ощущались, как нечто чужеродное и мир… он, то вспыхивал обсидиановыми нитями, то снова возвращался. Магии различных рас бушевали в теле, пытаясь подавить друг друга. А голове сумбур, отчаяние и страх, перебивались отдаленным шепотом множества голосов. Демоны приветствовали свою королеву, Эйбис ощущала их, каждого по отдельности и всех вместе. Привыкшая к одиночеству в мыслях душа, металась в панике, растворялась в личности стаи.

Имя… нужно защититься им. Вспоминала Эйбис советы Лаеля.

Я — Эйбис, Эйбис, Эйбис, — бесконечное количество раз повторяла принцесса в своей голове.

Выполнить свой план оказалось проще, чем принять последствия. Бесконечно терзала мысль о том, что ей не хватит сил уравновесить все данные силы. Они разорвут ее, уничтожат личность.

«Закрылись все! И чтоб ни одной мысли, ни одной эмоции»

Эйбис услышала приказ Лаеля, в голове стало тихо. Девушка облегченно вздохнула.

«Дыши, моя королева!»

Эйбис, до сих пор злясь на демона, послала его к Карающему в Бездну. Даже хохотнула от получившегося каламбура. Но может это лишь признаки приближающейся истерики? Страшно до Бездны. Не хочется, чтобы заканчивалась ночь, и начинался новый день, который потребует от нее сложных решений. Возложенная ноша давила на плечи и прижимала к земле, как и черные крылья, которые появились в такт пробуждения от смерти. Эмоции то накатывали волнами, то отступали, оставляя после лишь пустошь черной безысходности. У нее больше нет будущего. С этой мыслью так сложно смириться, но она должна. Теперь нет другого выхода. Эйбис закрыла глаза и глубоко задышала. Паника отступала. Магия медленно успокаивалась. За спиной стало легко, исчезли крылья, уменьшились когти.

Эйбис открыла глаза. Над миром вставало солнце. И его свет приносил успокоение и уверенность. Еще ничего не кончено. Она не имела права расклеиваться, пока есть за что сражаться. В ранний осенний час было зябко, но Эйбис этого не замечала, пусть и одета до сих пор в одну ночную рубашку.

На плечи опустился теплый плащ, сильная мужская рука, осторожно прижала к телу.

— Не ходи в таком виде, Эйбис, — услышала она спокойный голос Кейаса. — Будущая королева мира должна вызывать восхищение, а не жалость. Это просто неприлично.

Эйбис вздрогнула от такой фразы и с удивлением повернулась к Кейасу. Больно царапнуло то, что он пекся не о ее здоровье, а только о приличиях. Но раздражающая эмоция лишь на такт опалила сердце, а после схлынула, как и не было. Эйбис казалось, что она оставила часть души в Бездне, отдала в жертву сердцу мира. Отчего-то ее собственное больше не реагировало на любимого ранее мужчину. Только досадно до сих пор, что верила и обманулась.

— Когда для тебя это было важно, Кей? — устало вздохнула Эйбис, переводя взгляд на встающее на горизонте светило.

Мужчина скривился, будто съел горькую полынь, и холодно ответил:

—Забудь мое человеческое имя, Эйбис. Кейасом я был временно. Я — Фериор, твой бог.

Кей никогда на нее так не смотрел, будто на недостойную внимания букашку. Взгляд Бездны вымораживал, заставлял вибрировать каждую нить, пугал и раздражал одновременно. Он же это не всерьез? Но высокомерное выражение на родном лице не оставляло сомнений.

— Вот как? — отмерла девушка, сбрасывая раздраженно его руку с плеча.

— Да, ты права — это было лишнее, — спокойно ответил Кейас-Фериор и скрестил руки на груди. — Впредь не буду забывать о дистанции. Прошу меня извинить, поддался человеческим порывам. Но такого больше не повторится. Я не должен был позволять своему новому воплощению отношения. Это был крупный просчет.

— Что ты такое говоришь? — изумилась Эйбис, еще не в состоянии поверить в то, что этот холодный чужой мужчина ее Кейас. — Просчет? — ошеломленно пробормотала она.

Кейас никак не отреагировал на ее шепот.

— Мне стоило сразу отстраниться, как только вспомнил о том, кем я являюсь. Но я решил, что тебе будет проще принять свою судьбу, если ты полюбишь меня. Это было ошибкой.

Эйбис не хотела ему верить. Вскочила и замотала головой. Эмоции будто прорвали плотину, которую она с таким трудом построила в собственной душе. Неприятно, гадко, больно…

— Что ты такое говоришь? Кей, это не ты. Бред какой-то...

Ее начало трясти, руки ходили ходуном. Кей поднялся следом. Эйбис вглядывалась в его лицо, пытаясь рассмотреть в нем тень бывших чувств, заметить фальшь. Что за дурная шутка? Кейас медленно поднялся, поправил одежду и смахнул видимую только ему пылинку с туники.

— Кейаса никогда не существовало, девочка, — усмехнулся он. — Я — Фериор, повторяю тебе. Не смей называть меня иначе. Я никогда тебя не любил. Все, что произошло лишь часть плана. И если бы не вмешался демон, ты никогда бы и не узнала об этом.

— Я не верю, — прошептала Эйбис побелевшими губами.

Хотелось ударить его, врезать по безмятежному лицу, но Эйбис сделала шаг ему навстречу, инстинктивно подняла руку, чтобы коснуться его груди. Кейас перехвати ее ладонь и медленно опустил вниз.

— Не стоит больше. Сосредоточься на своей миссии или тебе уже не нужен этот мир?

Она только кивнула, не в силах больше сказать ислова. В горле будто ком. Сердце замерзло от его безразличного высокомерного взгляда, пошло трещинами и разлетелось осколками. Она не хотела верить, не могла поверить… но на лице Кейаса не дрогнул ни один мускул. Он смотрел сверху вниз безразлично и немного скучающе.

— Я помогу тебе овладеть темной магией, Эйбис. Жди, я позову. Ты должна быть готова спасти этот мир.

Он отвернулся и пошел к лестнице. Эйбис смотрела на его прямую спину. Боль съедала все чувства, все эмоции, оставляя лишь ярость и злость. Снова выросли обсидиановые когти.

— Спасти мир, который ты сам и разрушил?! — закричала она в спину. — Хотя о чем я, мы же только твои игрушки.

Кейас остановился, но не обернулся.

— Я ничего не делаю без причины, Эйбис. Я — создатель этого мира. И все в нем, даже ты, должны покориться воле своего бога.

— Иди ты в Бездну, божество! — на глазах все же выступили слезы, а она уже решила, что разучилась плакать.

— Демоны плохо на тебя влияют, девочка, — сухо ответил он. — Впредь веди себя соответствующе моему статусу, иначе покараю.

Эйбис вздрогнула от его спокойной угрозы. Кейас ушел и не обернулся. Эйбис сломанной куклой наблюдала, как его силуэт исчез, скрывшись в дверном проеме. С нее будто душу вынули и растерзали в клочки. Злые слезы брызнули из глаз. Эйбис поспешно стирала их, проклиная себя за слабость. Рядом приземлился ворон, наклонил голову, посмотрел внимательно.

— Пошел вон! — рявкнула на него Эйбис, сгоняя Лаеля с крыши. — А тебе что нужно? Моя душа, моя энергия?!

Лаель принял человеческий облик. Его королевский наряд переместился из Бездны вместе с королем. Сейчас перед ней предстал не обычный слуга веры, а древний и могущественный повелитель демонов. Лаель выглядел величественно в черном, обшитом обсидиановыми бусинами камзоле. Его статус подчеркивали темно-красные татуировки, черная серьга в ухе и металлические кольца в брови. Только от восхищенного и влюбленного взгляда не осталось и следа. Эйбис осталась один на один с до Бездны злым и оскорбленным в лучших чувствах демоном.

— Да, мне нужна и твоя энергия и твоя душа, — не отрицал Лаель.

На его лице не дрогнул ни один мускул, будто опять разговаривала со слугой веры.

— Ты их не получишь, — возмутилась принцесса.

— Посмотрим, Эй-бис, кусаться я умею лучше, — подмигнул демон, а звуки собственного имени больно ударили в ответ, мучительно сжимая в тисках душу.

Имя, проклятое имя. Защита и наказание для стаи демонов. Эйбис теперь очень болезненно реагировала на его звуки, но и искала в них успокоения. «Без имени мы просто стая». Теперь Эйбис как никто понимала слова кроулитанина.

— Немедленно разорви наш договор, — Эйбис сжала руки в кулаки, замерев напротив Лаеля.

— Какой именно, Эй-бис? — прищурился демон.

А ее снова ударило именем.

— Прекрати, — прошипела она. — Не называй меня так.

— А как мне тебя называть, если именно это твое имя? Я всех своих птичек называю по именам. А ты теперь часть стаи, я — твой король. Ты добровольно согласилась стать моей, Эй-бис. Разве нет?

— Я сделал это, чтобы освободить Кейаса, — огрызнулась Эйбис. — И не делай вид, что ты этого не понял.

— Божество на свободе. Довольна? Или что-то пошло не так в божественной семье? Любовь оказалась лишь игрой высшего? Приятно чувствовать себя марионеткой? — Лаель сел на крышу и с усмешкой смотрел на нее, подперев подбородок кулаком.

— Иди ты… в Бездну, — Эйбис отвернулась, не желая признавать, что слова Лаеля неприятно задели. — Ты не лучше.

— Я никогда не утверждал, что я лучше, Эй-бис, — развел руками демон. — Этим-то я и отличаюсь от твоего божества. Не строю из себя благородного героя в белых доспехах, не пытаюсь выглядеть лучше, чем я есть. Даже признаюсь, что впервые в жизни этой ночью я был до неприличия наивен и доверчив. Открыл душу, так сказать, а ты оказалась коварной, моя Бездна.

— Сам виноват, ты мне врал, — возмутилась девушка.

— Возможно, Эй-бис. Но что мне мешает сейчас оскорбиться и поступить, как должно демону? Я могу приказать тебе лечь со мной в постель, — продолжал издеваться Лаель. — У нас все-таки брачная ночь, дорогая супруга. Или уже утро, — с усмешкой закончил мужчина.

— Ты не имеешь надо мной власти, — топнула ногой девушка, морщась от звука собственного имени. — Ты сам сказал, что мы будем равны в стае.

— И ты поверила демону? — рассмеялся Лаель. — Ай-яй-яй, птичка моя, разве темный бог не поведал тебе о моем коварстве? Хочешь ощутить все прелести приказов по истинному имени?

— Ты не посмеешь, — гордо ответила Эйбис, но по телу прошла предательская дрожь страха.

Если от одного звука имени так больно, что же будет от приказа. В сто, в тысячи раз хуже? Тогда понятно, отчего Лаель приходил в ярость, когда появлялся только намек на приказ.

— Я тебя возненавижу, только попробуй, — прошипела в ответ девушка. — Насколько я помню, приказы могу отдавать и я. Ты — мой демон, сам так пожелал. Разве нет, Ла-ель? — перекривила она.

Демон рассмеялся и погрозил пальцем.

— Вроде в стаю только ночью вошла, а уже рассуждаешь, как настоящий демон, моя птичка. Умница. Так что разрываем договор, Эй-бис? — ехидно спросил Лаель. — Я не против. Тогда приказы смогу отдавать только я, — подмигнул ей, расслабленно развалившись на крыше.

Лаель будто не замечал ее злого взгляда и напряженной позы. Эйбис возвышалась над ним и едва держала себя в руках. А демон расслабленно прикрыл глаза и наслаждался первыми лучами восходящего солнца, не обращая на нее никакого внимания. Такты назад в душе была пустыня, теперь в ней снова бушевала буря. Лаеля хотелось как следует встряхнуть, чтобы не смел смотреть снизу вверх, как на не стоящую внимания букашку. Но взяв эмоции под контроль, Эйбис вдруг осознала, что демон ткнул ее носом в то, почему не стоит разрывать старый, заключенный без ее ведома договор. Бездна! Он это специально? Это очередной акт заботы, что ли?

— Ты… ты, — слишком рано ей тягаться с тысячелетним интриганом.

— Я, Эй-бис? — хмыкнул он, не открывая глаз. — Имя мое забыла? Никудышный пока из тебя демон, все-таки. Ошибся я, птичка моя.

— Я не демон, — буркнула в ответ девушка, отводя в глаза. — И моя душа тебе не принадлежит. И никогда не будет принадлежать.

Лаель сел и посмотрел в ответ. Какое-то время он молчал, но потом улыбнулся и спокойно ответил:

— Ты ошибаешься, моя Бездна.

Эйбис вздрогнула. Искренняя теплая улыбка совершенно изменила лицо Лаеля. В черных глазах замерцали радужные блики. Сущность звездного странника проглядывала через черные обсидиановые нити его смертного тела. Рядом с ним было тепло, не смотря на холодную осень и легкую одежду, рядом с ним было спокойно. Его глаза завораживали, гипнотизировали, извлекали на свет, какие-то древние воспоминания… Те, которых не было никогда. Как такое возможно? Сердце пропустило удар и понеслось вскачь.

— Ты сама знаешь это, просто пока боишься меня, обижаешься, — его голос завораживал.

Хотелось признать его правоту, сделать шаг навстречу, обнять и согласиться на все. Ее душа будто нашла точку притяжения и не желала сходить с выбранной орбиты. Она так долго его искала, звала отчаянно, каждый такт своего существования и вот нашла.

— Прекрати, — разозлилась Эйбис и отвернулась, разрывая контакт с его умопомрачительными глазами. — Это подло даже для тебя.

— Я ничего не делал.

А удивился как искренне. Только верить нельзя. Он мастер притворства и интриг.

— Если ты еще раз попробуешь заморочить мне голову, я прикажу тебе не приближаться ко мне, Лаель, — Эйбис с трудом взяла себя в руки.

От странных, испытанных такт назад эмоций колотило, тряслись руки, ныло сердце. Она заставила его замолчать.

— Я ничего не делал, Эй-бис, — Лаель, раздражаясь, повысил голос и вскочил. — Может, это тебе нужно разобраться наконец в своих чувствах?

— В каких чувствах, Лаель? Навеянных тобой? Они всего лишь иллюзия, ложь, обман. Когда ты поймешь это? Я никогда тебя не любила, а замуж согласилась выйти, чтобы спасти Кейаса, — Эйбис знала, что врет, но находиться рядом с Лаелем невыносимо.

Может в других обстоятельствах она бы рискнула. Лаель по-прежнему привлекал ее как мужчина. Как и раньше хотелось спрятаться за его спиной, позволить решать все свои проблемы. Но она больше не имела права. Ни на что не имела права. Ее рождение и смерть были запланированы темным богом.

Лаель только цокнул языком и досадливо поморщился.

— Ты врешь, Эй-бис, — покачал он головой, будто мысли прочитал. — И мне, и себе.

Лаель за один шаг преодолел разделяющее их расстояние. Эйбис моргнуть не успела, как оказалась прижата к его сильному телу, не смогла предотвратить поцелуй, от которого по коже побежали мурашки. Но быстро отстранилась, отвернулась и уперлась ладошками ему в грудь, отталкивая.

— Пусти, — почти жалобно попросила она. — Ты не понимаешь… Это все не имеет смысла. Сейчас не время. Я сейчас хочу только одного — спасти этот мир.

— Этот мир спасут и без тебя, моя Бездна, — прошептал на ухо Лаель. — Ты никому ничего не должна. Ни мне, ни Карающему, ни этому миру…

Эйбис недоверчиво хмыкнула и попыталась оттолкнуть его снова.

Не смотреть на него, не позволять себе надеяться. Эйбис не верила ему ни на такт, хотя безумно хотелось переложить тяжелую ношу на чужие плечи.

— Все пытаешься использовать меня в своих целях? — горько усмехнулась она.

— Нет, всего лишь говорю, что я как всегда прикрою твою спину, Эй-бис. И в отличие от твоего божества, я никогда не сдаюсь.

Он ласково коснулся губами щеки и упорхнул вороном. А Эйбис позволила себе минутную слабость, легкий всхлип, заглушенный и подавленный на корню закушенной до боли губой.

Сколько провела на крыше — не знала. Возможно, ее сморил на несколько тысяч тактов сон или погрузилась в собственные мысли так глубоко, что не замечала холода нового дня и бликов восходящего солнца. Оно уже висело высоко над горизонтом, когда Эйбис пришла в себя, услышав странный шум во дворе замка. С башни Эйбис смогла разглядеть, что во внутреннем дворе слишком людно и шумно. А над замком кружатся вороны, оглашая округу громкими криками. Отец собирает войска? На них напали?

Эйбис забыла о своих горестях и тревогах. Она быстро юркнула в собственную комнату, оделась, вооружилась и сбежала по каменным ступеням во внутренний двор замка. Но ее опасения не подтвердились. Эйбис не сразу поняла, что происходит.

Ее отец стоял по центру ристалища. В двух шагах от него замер Лаель, не сменивший свой королевский мундир. Фериор стоял чуть поодаль. Мужчина скучал у ограды, делая вид, что происходящее его вовсе не интересует. Возле ристалища выстроились оставшиеся в живых маги и воины замка. Король фивиретов жестом подозвал очередного своего соратника, что-то сказал Лаелю, демон кивнул и с неба камнем спикировал ворон. Его образ рассеялся облаком тьмы до того, как птица коснулась земли, и напротив обомлевшего и немного сбледнувшего воина возник демон. Ужасная тварь в три метра высотой, кожистыми красными крыльями, длинными обсидиановыми когтями и острыми, выглядывающими из-под верхней губы клыками. Эйбис вздрогнула. На месте этого бедняги она бы упала в обморок. Но воин ничего, держался, хотя и поглядывал на демона с испугом. На площади стало необычайно тихо, поэтому Эйбис четко услышала недовольный рык Лаеля.

— Божество! Хватит издеваться.

Фериор усмехнулся, закатил глаза и спокойно ответил:

— Даю тебе право находиться в Симфонии в выбранном тобой смертном теле, — он лениво взмахнул рукой.

Тьма рванула к скалившемуся демону и окутала его облаком. А когда мрак рассеялся, Эйбис от изумления ойкнула: вместо демона по центру ристалища стоял высокий косматый и бородатый мужчина, но вполне приятной наружности. Его рыжие волосы, заплетенные в две косицы, достигали лопаток и были сплошь усыпаны металлическими кольцами, перевиты цепочками. Металлические кольца виднелись и в бороде. На бритых висках проступали узоры татуировок. Металлом мужчина украсил и лицо. Эйбис, которая уже подобралась поближе, рассмотрела небольшие серебряные шипы в брови демона, кольцо в губе и серьгу с обсидиановым камнем в ухе. Приземистое коренастое тело закрывал металлический нагрудник, но руки, перевитые канатами мышц, оказались открыты, пусть и опоясывали его предплечья металлические наручи. На широком ремне в ножнах висел меч, а за спиной воина Эйбис рассмотрела секиру. Не смотря на смену облика, демон не выглядел менее опасным. От его улыбки, которая озарила бородатое лицо, бросало в дрожь. Жители замка поглядывали на демона настороженно. Но бывший житель Бездны разрушил все каноны, когда увидел своего повелителя.

— Ваше величество, — оскалился он в довольной улыбке, которая отразилась лучиками морщинок в уголках глаз.

Эйбис ожидала поклона, преклонения колена, но демон сграбастал в охапку своего короля, похлопал по плечам и даже, кажется, приподнял. Лаель ответил ему тем же, хотя выглядел вдвое меньше на фоне своего подданного-медведя.

— Рад видеть, Борн, дружище, — довольно сказал Лаель, когда демон отпустил своего короля и отступил в сторону.

— Рад служить, Лаель, — отсалютовал ему рукой новый воин.

Он повернулся к обмершему от страха пареньку и подмигнул ему.

— Не боись, детей не ем, сработаемся.

Лаель хмыкнул. Фериор закатил глаза и покачал головой.

— Поторопись, — рявкнул он. — А то до утра не управимся.

Вороны один за другим падали с неба, оборачиваясь демонами, которым Фериор возвращал человеческий облик. Перед Эйбис представали все новые мужчины и женщины: молодые и зрелые, высокие и коренастые, как Брайн, сильные и мускулистые, жилистые и гибкие, как кошки, черноволосые и блондины. Но одно осталось неизменным: длинные волосы и мужчины и женщины заплетали в косы, переплетая их металлическими бусами. Демоны Лаеля имели какую-то странную страсть к украшению своих тел металлом. И все они фамильярно здоровались со своим богом, не выказывая должного почтения, хлопали его по плечам, называли по имени, а после обнимались друг с другом, сбивались в группы, громко разговаривая и смеясь.

Воины отца, которые в напряжении ждали демонов, расслабились. Новые жители Симфонии по-приятельски здоровались со своими «хозяевами», подначивали их и вовлекали в разговор. Во внутреннем дворе замка становилось необычайно шумно.

На Эйбис никто не обращал внимания в этой толпе. Она наблюдала за происходящим издалека, не выходя на ристалище пока с неба не спикировал новый ворон, оборачиваясь женщиной. Демоница не изменила своему народу. Ее длинные черные волосы переплетали металлические бусы, ярко-зеленые раскосые глаза подчеркивали черные татуировки, уходящие к вискам. Гибкое стройное тело увешано оружием. Эйбис и не обратила бы на нее внимания, так как эта женщина была не первой из народа кроули, но незнакомка, заметив Лаеля, радостно вскрикнула и с разбегу запрыгнула на своего короля, обхватывая ногами его талию и обнимая за шею руками. Лаель рассмеялся, подхватывая женщину на лету под ягодицы.

— Привет, Тали, — мурлыкнул он. — Давно не виделись.

— Негодный мальчишка, как ты посмел так надолго нас покинуть, — совсем непочтительно выговаривала Лаелю женщина.

— Я всегда с вами, птичка моя, — расплылся в дурацкой нежной улыбке гадский демон.

Эйбис сжала кулаки от раздражения. Видеть Лаеля в объятиях другой было неприятно.

Когда же незнакомка поцеловала своего короля, Эйбис не сдержалась и вышла вперед. Убеждала себя, что ей плевать. Только хотелось оттащить неугомонную демоницу от Лаеля и оттаскать за длинные косы в металлических бусах. Лаель заметил «жену» в толпе и усмехнулся, но вернул Тали на землю.

— Беги к своим, — подмигнул он женщине, шлепнув ее по заду.

— Сегодня будет праздник, ты придешь? — не унималась Тали.

— Конечно, я же ваш король, как-никак, — развел руками Лаель, не сводя внимательного взгляда с Эйбис. — А сейчас пора представить вам вашу королеву, — усмехнулся он. — А то она сейчас прожжет во мне дыру.

Тали проследила за взглядом своего короля, внимательно осмотрела застывшую посреди ристалища Эйбис и отвесила ей шутовской поклон.

— Зараза, — закатил глаза Лаель вслед удалившейся Тали. — Эйбис, иди сюда, — позвал он. — Мой народ хочет познакомиться с тобой.

Хотелось вспылить и послать его в Бездну, но все демоны вмиг затихли, синхронно поворачиваясь в ее сторону. От множества любопытных взглядов стало не по себе. Эйбис едва сдержала трусливый порыв сбежать, но все же расправила плечи, гордо задрала подбородок вверх и пошла к Лаелю, который ждал, протягивая ей руку.

Эйбис подошла к демону и небрежно коснулась его ладони кончиками пальцев. Лаель крепко сжал ее руку и дернул к себе, разворачивая за плечи к любопытствующей толпе демонов:

— Ваша королева, Эйбис, прошу любить и жаловать.

От такого насмешливо представления захотелось настучать ему по голове.

— Расслабься, звезда моя, — мурлыкнул ей на ухо Лаель. — Мои детки не кусаются.

— Иди в Бездну, — огрызнулась Эйбис, так как демоны услышали своего короля и тут же зеркально повторили его ухмылку.

Эйбис лихорадочно подбирала слова, растерявшись от множества внимательных взглядов. Едва сдержала порыв сделать шаг назад и спрятаться за спиной Лаеля. Но «муж» держал ее крепко за плечи и не позволял сбежать. В горле пересохло. Эйбис злилась на себя, понимая, что выглядит сейчас перед легионом демонов маленькой перепуганной девочкой. От птичек Лаеля фонило силой, агрессией и Бездной. Они смотрели на свою королеву, будто собирались ей позавтракать. Но внезапно все толпа демонов, как единый организм начала скандировать:

— Эй-бис! Эй-бис! Эй-бис!

От истинного имени зазвенели все струны души. Но оно не причиняло боли, напротив, внутри будто разжималась тугая пружина, на сердце стало легко, на лице против воли появилась улыбка. Демоны вдруг окружили их с Лаелем плотным кольцом, обнимая друг друга за плечи. И во дворе замка грянула странная завораживающая песня. Замерли люди вокруг, зачарованные странным зрелищем, удивленно застыла Эйбис в объятиях Лаеля. Муж обхватил ее за талию, прижимая к себе, и положил подбородок на плечо. А демоны пели, покачиваясь в такт мелодии о далеких звездах и длинном пути, о звездном страннике и о пламене Бездны, полете в небесах и семье. Песня, которая явно рождалась на ходу, зачаровывала Эйбис. Она больше не боялась странных, увешанных металлом мужчин и женщин. Демоны взывали к ее душе, она чувствовала каждого и улыбалась.

— Они семья, Эйбис, — прошептал ей на ухо Лаель. — Ты полюбишь их.

И Эйбис ему верила. На последней ноте демоны сделали шаг, сжимая круг. Эйбис и Лаель оказались в центре объятий. А после круг разомкнулся, демоны отпрянули в стороны, будто стая птиц. Люди наблюдали за происходящим с изумлением. Совсем не такими они представляли демонов Бездны. А народ Лаеля уже снова радостно и оживленно что-то обсуждал, сбиваясь в группы. Мужчины и женщины приветствовали друг друга, называя по именам, обнимались, хлопали друг друга по плечам.

— Айвар, — позвал вдруг кого-то Лаель, взмахнув рукой.

Перед ними тут же предстал молодой демон.

— Будешь охранять королеву, — приказал он. — Чтоб глаз с нее не спускал. Отвечаешь головой.

— Что? Зачем? — возмутилась Эйбис, когда демон почтительно поклонился ей, а потом шкодливо подмигнул.

— Я буду командовать войском, Эй-бис, — спокойно ответил Лаель. — Не смогу быть рядом постоянно. Айвар будет тебя защищать.

— Мне не нужна защита, — возмутилась девушка.

— Знакомьтесь, — завершил разговор Лаель и скрылся в толпе.

Эйбис покосилась на демона, который тоже внимательно осматривал свою королеву, будто кот увидевший мышь.

— Расслабься, госпожа, будет весело, — вдруг подал голос Айвар, улыбаясь во весь рот. — Я не позволю тебе заскучать, — схватил вдруг он ее за руку и потянул за собой.

— Куда ты меня тащишь? — возмутилась Эйбис, когда прошел первый шок от выходки телохранителя.

— Как куда, — удивился Айвар. — Веселиться. Наш народ сегодня наконец возродился. Мы будем петь и танцевать.

— Какие танцы? — возмутилась Эйбис, резко останавливаясь и вырывая у демона руку. — Идет война. Мир гибнет.

Айвар только пожал плечами и беспечно ответил:

— И что? Умереть раньше мира, Эй-бис? Мы не для того вернули себе тела, чтобы киснуть. Мы пока живы и хорошо. Глядишь, и миру станет легче. Пойдем, госпожа, не лишай меня праздника.

— Иди, — буркнула Эйбис. — Я что держу тебя?

Она собиралась уйти, скрыться. Казалось кощунством веселиться, когда всему миру и близким угрожает опасность. Но демон ей не позволил.

— Э, нет, так не пойдет. Лаель с меня шкуру спустит.

— В замке мне ничего не угрожает, — буркнула Эйбис. — А Лаелю я не скажу

— Ты серьезно, госпожа. Наш король — часть стаи, он и без тебя все узнает. Не лишай меня праздника, я так скучал по своим друзьям, — и демон умилительно сложил в умоляющем жесте ладони и сделал большие несчастные глаза.

Эйбис не смогла сдержать смешок, но позволила новому знакомому увлечь себя к новым жителям Симфонии.

И только темный бог с раздражением и тоской глядел со стороны на развернувшееся представление. Эйбис сначала смущалась и сторонилась кроулитан. Но уже через пару часов хохотала вместе с демонами, которые веселились всю ночь. Так нужно. Он сделал свой выбор. Пусть до сих пор казалось, что сам себе вырвал сердце. Но Эйбис будет жить, даже если они навсегда станут чужими.

Глава 39

Спустя месяц

Храм первого бога сиял тысячами свечей. Для империи настали тяжелые времена, поэтому он ежедневно принимал толпы молящихся и просящих милости единого и Первого бога. Совсем недавно молодой император Дир огнем и мечом выжигал скверну на южных землях Симфонии. И маги терпели одно поражение за другим, оставляя на милость врага селения. Пораженные проклятой магией дворцы превращались в пепел по приказу императора. А жители покоренных ленов проходили посвящение в веру, способное очистить их души от навеянной одержимыми преданности. Женщин переселяли в северные регионы, мужчин обязали служить в войске, а детей оправляли на очищение в орден слуг веры. Империю отделяло так мало от полного триумфа. Лишь жалкая часть домена Озерный край еще сопротивлялась, укрыв в стенах замка остатки магов. Но враги призвали в Симфонию самое страшное зло. Против имперских войск внезапно выступили легионы демонов. Страшные твари, о которых постоянно предупреждали в проповедях жрецы, вступили в бой на стороне магов. И даже неверующие уверовали, склонили головы и стали плечом к плечу против угрожающего полным уничтожением зла. Но враг был слишком силен. Молодой император терпел одно поражение за другим. Всего за месяц маги отвоевали все свои прежние территории, их войско подошло к озеру Мрака и стало лагерем возле долины порушенных порталов.

Сегодня в храме не было людно. На молитву явился сам император Дир. Его почитали, как посланника Первого бога и поклонялись. Но шепотом в тавернах ходили слухи, будто император одержим. Жрецы жестоко карали за клевету, сжигали на кострах сплетников, убеждая народ, что магия императора истинна и дарована Первым богом.

Дир изменился. От привлекательного и избалованного принца не осталось и следа. Волосы серебрились сединой, а на лице появились морщины, будто он состарился на десятилетия всего за несколько месяцев. Глаза полностью заливала тьма, а кроваво-красный камень на груди внушал панический ужас окружающим.

Дверь храма распахнулась. Молодой император вошел под его защиту. Жрецы склонили головы в поклоне.

— Вон! — закричал Дир на них.

У бывшего принца поменялся даже голос. Теперь он напоминал скрипучий скрежет древнего старца и совсем не подходил молодому мужчине. Жрецы побледнели и в страхе попятились. Император был страшен в гневе. После его пыток осужденные умоляли о сожжении на костре.

Храм опустел. Дир подошел к статуе Первого бога. Кроваво-красный камень на груди засиял ярче.

— Ты не справился! — раздался в тишине храма громкий голос, который, однако, был слышим лишь императору.

Высокомерное и злобное выражение на его лице сменилось страхом и почтением. Дир опустился на колени, а после распластался на полу лицом вниз, раскинув руки, выражая свое почтение и покорность единому и Первому богу.

— Я умоляю о прощении! — бормотал юноша и в его голосе слышался суеверный ужас.

— Я наделил тебя мощью и бессмертием, а ты, жалкий червь, снова позоришь мое имя!

— Ритуалы призыва демонов больше не действуют, — отважился перечить Дир. — Поглотитель заблокирован…

Статуя первого бога засияла и ожила. На огромном золотом троне восседало божество. Первый поднял руку, и Дир заскулил у его ног. Тело императора корчилось в судорогах, он кричал и вопил от боли.

— Я не давал тебе права голоса! Что мне мешает испепелить тебя прямо сейчас?

Дир судорожно дышал, по его лицу катились слезы. Камень на несколько мгновений потерял свое сияние.

— Прошу вас, сжальтесь, — унижено бормотал мужчина, подползая к стопам своего бога и целуя ноги. — Прошу, — скулил он.

Кроваво-красный камень на его груди снова налился ярким светом.

— Магия уходит из мира, мой повелитель, — все еще униженно, но не так жалко пробормотал император. — Маги могут победить, но этого им не остановить. Они все равно все сдохнут. И демоны им не помогут.

Бог щелкнул пальцами, и императора подняло в воздух. Он завис перед глазами бога, раскинув руки в стороны. Его тело явно испытывало боль, маг едва сдерживал крики.

— Сдохнут говоришь?! — рявкнул Первый бог. — Ты был слеп. Все твои доносы лживы! В этом мире переродился бог. Он практически создал нового ткача Бездны!

Лицо Первого исказилось от ярости. Он сжал кулак, и тело императора забилось в судорогах. Дир закричал, не в силах сдерживаться.

— Что ж, Фериор, тебе удалось меня обмануть, — говорил бог сам с собой, продолжая мучить своего ставленника. — Но нельзя нарушать правила игры. Ты об этом пожалеешь.

Дир вопил, его тело покрывалось рваными ранами, кровь капала на камни храма. Кристалл с сущностью Багрового повелителя мерцал так ярко, что способен был ослепить случайного свидетеля своим сиянием и исходящей из него злой мощью.

— Все приходится делать самому, — прорычал Первый.

От статуи отделилось золотое сияние. Оно, закручиваясь спиралью, смерчем поднялось в воздух. Край вихря коснулся камня на груди Дира. Тело одержимого впускало в себя бога. Дир сорвал голос от крика. Нити его души рвались, молодой император сходил с ума от боли и ужаса. Душа Багрового повелителя встречала своего покровителя, отдавая ему собственное вместилище. Искрящийся смерч полностью впитался в тело Дира. Глаза вспыхнули золотом. Император медленно опустился на каменные плиты храма. Его ступни плавно коснулись пола.

— Какое жалкое и мерзкое тело, — пробормотал Дир себе под нос. — Как и весь этот мир.

***

Эйбис чистила оружие в своем походном шатре. Скоро все будет кончено. Объединенное войско магов и демонов готовилось к решающей битве. Битве, которую ей не пережить. Эйбис подавила отчаяние и страх. За этот месяц она стала мастером в искусстве скрывать собственные эмоции. Можно сойти с ума, если дать им волю.

Она столько всего увидела за такой короткий срок: разграбленные и разрушенные города, ряды виселиц, на которых раскачивались останки их защитников, распространяя тошнотворный смрад на всю округу, пепелища, в которых белели человеческие кости. Впору орать от боли и отчаяния. Эйбис становилось дурно, каждый раз, как войско магов приближалось к местам массовых захоронений, которые в изобилии оставляли за собой имперские войска. Но она только крепче сжимала кулаки и стискивала зубы, никому не показывая своей слабости.

Эйбис вышла из собственного шатра и скривилась, увидев стоявшего на страже демона.

— Айвар, — позвала она.

Воин в черных доспехах низко поклонился, выражая свое почтение.

— Да, моя королева, — отозвался он.

— Разве я не говорила, что мне не нужна защита?

Эйбис злилась, хотя прекрасно понимала, что демон ни в чем не виноват. Айвар был неплохим малым, ловко сражался и умел поднять настроение уместными шутками. А в человеческом обличье еще и отличался мужественной красотой. Длинные каштановые волосы Айвар заплетал в тонкие косички, вплетая в каждую по несколько металлических колец, из-за чего его мужчину всегда сопровождал звон, стоило только взмахнуть головой. В его брови так же было вставлено несколько металлических колец. Демоны Лаеля с какой-то одержимостью украшали свои тела подобным образом, прокалывая уши, брови, нос и даже язык, вплетая металл в волосы, нанизывая на пальцы.

А однажды Айвар, явно провоцируя свою госпожу сообщил, что у демонов имеются подобные украшения не только на лице. Где именно еще Эйбис не стала уточнять, хотя от мыслей зарделась щеками, вызвав нахальную и довольную усмешку своего охранника. Демоны в своей наглости, лукавстве и иронии полностью повторяли своего короля.

Эйбис не видела ни одного демона без кучи побрякушек на руках и пальцев. Хотя это было скорее не украшение, а оружие: кастеты с шипами, металлические кольца-когти, браслеты, которые мгновенно превращались в длинные и острые как бритва струны. Король демонов как раз и отличался от своего народа тем, что предпочитал обычный меч и собственные когти.

— Простите, моя королева, но я не могу нарушить приказ господина, — почтительно ответил Айвар.

Демона в нем выдавали только радужные глаза. С Айваром они подружились за этот месяц, который демон упорно и настойчиво ходил за ней тенью. Эйбис удивленно вскинула брови. Этот наглый демон отличался ехидством и совсем не понимал понятие субординация. За что неоднократно бывал бит лично ею. Неужели получил трепку от Лаеля. Но все ее иллюзии мгновенно рассеялись, когда Айвар нагло усмехнулся и добавил:

— Лаель меня четвертует, если с тобой что-то случится, госпожа. Он и так психованный последнее время. С чего бы это, не знаешь?

Эйбис фыркнула в ответ. Конечно, она знала. Лаель вчера пришел в ярость, когда увидел ее в рядах сражающихся. Как будто с ней что-то могло случиться в обычном бою. Да она чуть ли не единственная в ком практически не иссякает магия, к тому же своими атакующими силами Эйбис овладела неплохо. Еще и Айвар крутится рядом в демоническом облике, не позволяя почти никому приблизиться к королеве.

— Ненадолго хватило твоего почтения, — хмыкнула Эйбис.

— Я же сказал «госпожа», — в его радужных глазах заискрилось веселье, а губы расплылись в лукавой улыбке.

— В любом случае твоя защита мне сегодня не требуется. Я иду на тренировку. Меня ждет Карающий.

— Приказано сопровождать, — упрямо ответил Айвар.

— Шпионить будешь? — зло прищурилась Эйбис.

Лаель действительно думает, что она не понимает, зачем за ней постоянно таскается этот демон? Наверное, пора «мужу» снова объяснить на повышенных тонах, что их брак всего лишь фикция.

Айвар оскорблено скривился. Сама невинность. Эйбис закатила глаза.

— Больно надо, — буркнул он.

— Тогда займись своим делом. Очень тяжело сосредоточиться, когда ты звенишь рядом своими побрякушками, — махнула она рукой, отправляя демона прочь.

Но Айвар упрямо пошел следом. От него всегда было нелегко избавиться. Просто демон-прилипала какой-то. Кейас тренировал ее в темной магии, а демон нервировал и отвлекал. То звенел своими побрякушками, то зевал, то, обратившись в птицу, садился ей на плечо и чистил перья. Кей воспринимал это спокойно. А вот сама Эйбис часто вспыхивала и гоняла надоедливого телохранителя по поляне, тренируя заодно и навыки боя.

Определенно нужно поговорить с Лаелем. Его демоны просто боготворили своего короля и даже не могли представить, что можно нарушить его приказ. Хотя Эйбис часто замечала некоторую фамильярность между мужем и его приближенными командирами.

Айвар в их число не входил. Взирал на своего короля с благоговением и почтением, что не мешало ему называть бога по имени и нагло рассуждать о чувствах и эмоциях своего господина. Эйбис не сразу поняла, что это принято в стае. Имя — самое ценное, что есть у демонов. И обращение по имени выражение высочайшего почтения. А эмоции у них давно общие. Эйбис сглотнула, вспомнив свое вливание в стаю, оглушающие голоса в голове и бурю чужих чувств в душе. Как Лаель с этим живет вообще? Эйбис со стаей сливалась редко. Но ей всегда казалось, что демоны видят ее насквозь.

— Ты долго собираешься держать его на коротком поводке, госпожа?

— Ты о чем? — не поняла Эйбис и взглянула на сопровождающего.

Кейас уже ждал ее на тренировку на высоком холме, с которого легко обозревались окрестности, и Эйбис пыталась уравновесить свои эмоции, чтобы мужчина не заметил, что эта встреча ее волнует.

— А что не понятно? — усмехнулся он. — Вся стая уже извелась от его желания. Он никогда не был таким злым и нервным.

Эйбис передернуло. До сих пор не могла принять то, что от стаи практически ничего невозможно скрыть. Лаель закрывался своим именем, но, видимо, этого было недостаточно.

— Фу, — скривилась она. — Это мерзко даже для тебя, Айвар, подсматривать эмоции своего господина и короля.

Но Айвар даже не смутился, а только нагло подмигнул в ответ.

— А я что виноват, что от вас так фонит, что иногда вся стая слышит. Особенно от тебя, моя королева, — хмыкнул он.

Эйбис зарычала. На руках против воли стали вырастать когти. С боевым обликом иногда не получалось справиться. Она только училась быть демоном и некоторые аспекты жизни в стае ее необычайно раздражали.

— Наверное, пришло время напомнить тебе, что я все-таки твоя королева, — угрожающе зашипела она на демона.

Но Айвар уже отвлекся и провожал влюбленным взглядом проходящую мимо Лийеру.

— Эй, птичка, привет, — закричал он и замахал рукой.

Лира улыбнулась ему и кивнула.

— Я соскучился, малышка, — продолжал орать на весь лагерь неугомонный демон. — Когда ты согласишься пойти со мной на свидание?

Лийера закатила глаза и махнула рукой.

Злость Эйбис рассеялась без следа. Частично она понимала, почему Лаель никогда всерьез не мог разозлиться на своих подданных. Демоны в человеческом обличье, получившие полное право находиться в Симфонии от темного бога, будто пытались испытать все в полной мере. Они были свирепы в бою, но в обычной жизни вели себя иногда, как дети: шумно, ярко и без любых ограничений. Эйбис помнила свое удивление, когда увидела поющих и задорно отплясывающих у кострища демонов в первый их день в Симфонии. И у многих, признаться, были чудесные голоса. Демоны искрились эмоциями, заражали своим весельем и энтузиазмом. Лаель объяснил ей с улыбкой, что его подопечные слишком долго не имели физических тел и познают все прелести существования заново.

— Вообще-то Лийера уже почти замужем, — язвительно заметила Эйбис своему телохранителю.

— Почти, не считается, — отмахнулся Айвар. — Я однозначно лучше ее надутого дикого принца. Она просто пока не поняла своего счастья.

— Не думаю, что Нат считает также, — поддела Эйбис.

— Пф… да мне плевать, что думает какой-то жалкий фив, моя королева, — махнул он рукой и высокомерно задрал нос, чем сильно напомнил своего короля. — Лийера будет моей.

— Теперь мне многое понятно, — закатила глаза и Эйбис. — Только никак не разберусь, вы копируете своего бога или он вас? Все кроулитане такие наглые и бесстыжие?

— Правда, мы неподражаемы? — подмигнул ей Айвар и расплылся в улыбке.

Эйбис не смогла сдержать смех и махнула на демона рукой.

— Балбес, — буркнула она. — Но если еще раз сунешь нос в то, что тебя не касается, узнаешь, что такое гнев темного мага. Лаель слишком много вам позволяет.

— Господин нас любит, в отличие от вас, злая королева, — хмыкнул Айвар.

Эйбис махнула на него рукой. Этот демон никогда не уймется. Интересно, из каких соображений Лаель выбрал именно его ей в сопровождающие? Спросить бы, но «муж» банально дулся на нее и избегал встречи.

Хотя почему именно Айвара выбрал ей Лаель в защитники Эйбис, наверное, знала. Демон вырвал ее из мрачной хандры, которая сопровождала с момента возвращения из Бездны. Эйбис замкнулась в себе, никого не подпускала, озлобилась и зациклилась на своей миссии, искренне считая, что не имеет права быть счастливой, когда гибнет мир. Лаель наверняка здраво рассудил, что именно такой наглый и бессовестный демон сможет вернуть краски в ее черно-белый мир. И за это Эйбис была «мужу» благодарна.

Несмотря на свое поведение Айвар оказался очень мудрым представителем своей расы.

— Жизнь — высшее благо, моя королева, — заявил ей однажды телохранитель, — это кощунство умирать раньше, чем она закончилась. Даже если положен лишь один вдох, нужно успеть почувствовать все ароматы.

Наверное, это единственный раз, когда Эйбис видела Айвара серьезным. Она позволила тогда себе почувствовать его эмоции. Демон боялся вернуться в то состояние, в котором прожил тысячи лет: без тела, дома и жизни. Вся стая мечтала стать смертными и прожить короткую, но настоящую жизнь. Демоны сильнее боялись только одного: потерять себя и превратиться в безумное злобное существо, которыми они становились из-за темных ритуалов призыва.

Кей терпеливо ждал Эйбис на холме, пока она препиралась со своим демоном. Спокойный, расслабленный и такой же привлекательный, как и раньше. Эйбис иногда злилась на него, но уже приняла новые правила игры и успокоилась. Ее чувства ничего не значат. Казалось, что смирилась с этим. Кей больше не пытался ее вернуть, смотрел холодно и свысока.

Кейас навсегда останется для нее первой любовью и самым дорогим человеком на свете. А что касалось его божественной сути… Эйбис не могла определиться в своем отношении к Карающему. Злилась на него, бесспорно, но пыталась понять. Жизнь мира безусловно важнее, чем одного человека.

— Наконец-то, Эйбис, — с упреком заметил он, когда Эйбис взобралась на холм, а потом презрительно скривился и кивнул Айвару.

Демон отвесил издевательский поклон, в котором не было и капли почтительности, и отошел к ближайшему дереву.

— Эти демоны иногда наглее своего короля, — покачал головой Кейас. — Мое терпение не безгранично.

— Не трогай его, — тут же принялась защищать Айвара Эйбис, прекрасно понимая, что демон часто переступал границы дозволенного и, откровенно говоря, давно заслуживал хорошей трепки. — Он просто шут.

— Как и его король, такая же заноза в заднице. Но если с Лаелем я уже давно смирился, то его наглые «детки» скоро допросятся. Должны же они понимать, кому обязаны своим смертным телом, в конце концов?

Вокруг рук Кейаса заклубилась тьма, глаза опасно сверкнули. Эйбис быстро схватила его за руки, отвлекая от демона. Надо будет поговорить с Лаелем, чтобы он приказал стае выказывать больше почтительности к Кею. Эйбис знала, как его бесят наглые и развязные демоны, хотя обычно все, что они делали не в бою, было вполне безобидно.

— Ты обещал рассказать, как спасти мир, — перевела Эйбис тему.

Кейас отдернул руки и покачал головой.

— Еще не время, Эйбис, — холодно сказал он.

— А когда настанет это время? — разозлилась девушка. — Мы уже почти разгромили войско Багрового повелителя. Разве не такое было условие. Или мне нужно его убить, чтобы ты соизволил мне рассказать, как спасти этот мир.

Кей никак не отреагировал на ее злую иронию. Он уже месяц такой, холодный, далекий бог. От влюбленного в нее мужчины не осталось и следа. И это больно задевало, хотя и отболело уже давно. По крайней мере, она так думала.

— Багровый повелитель всего лишь пешка, — с презрением в голосе ответил Кейас, хотя нет Фериор.

Он запретил называть себя человеческим именем. Да и не осталось ничего в нем от ее друга детства. Как же так вышло?

— Пусть темный и устраивает всегда войны, но миру угрожать не может, — продолжал свое объяснение. — Он всегда побеждал, используя демонов. В итоге их королю это очень не понравилось, как ты знаешь. Так что император теперь получает ответ от тех, кого порабощал все эти века и не угрожает сердцу мира.

Кейас даже не смотрел на нее. Его подернутый тьмой взгляд, изучал дислокацию войск на той стороне Озера Мрака. От мужчины веяло мощью и силой. Он оделся во все черное. И даже ладони скрывали такие же черные перчатки. Лишь золотые узоры по краям туники, разбавляли образ бога тьмы. Отросшие черные волосы Кей заплел в косу. Всегда гладко выбрит, с прямой, будто каменная стела, спиной, губы всегда крепко сжаты и иногда кривятся в усмешке, а взгляд… Кей теперь смотрел на окружающих, как на букашек. Он вооружился длинным посохом с обсидиановым набалдашником, окончательно отказавшись от меча. Хотя на тренировках Эйбис видела, как легко этот посох становится острым и убийственным клинком.

Кейас ни с кем не общался. Эйбис даже не знала, где он обычно ночует. Бог появлялся только в очередном бою или присылал вестника из тьмы, когда снисходил до тренировки своего главного бойца.

— Что тогда? — продолжала допытываться Эйбис. — Ты же сам сделал так, чтобы этот мир погиб. И пусть я не понимаю зачем, но ты знаешь, как его спасти.

Эйбис до Бездны хотелось его встряхнуть, сбить высокомерный вычурный вид, увидеть теплоту в его глазах. Но Фериор лишь снисходил до нее, чтобы не нарушить свой план и спасти Симфонию.

— Я сам буду решать, когда открыть тебе это, — сухо улыбнулся Кейас. — Мир никогда не предупреждает своего ткача о необходимости жертвы. Ты — исключение, Эйбис. И если бы не настырный Нарекатель, ты бы даже не узнала обо всем этом и сделала свой выбор в нужный час. Я позвал тебя на тренировку, не более того.

Эйбис прикрыла глаза и глубоко задышала, пытаясь не вспылить.

— Напомни мне сказать этому «настырному Нарекателю» спасибо, — сквозь зубы ответила она.

Наверное, пора перестать разочаровываться каждый раз. Но отчего-то до сих пор надеялась, что Кей улыбнется ей, как раньше, посмотрит ласково и вспомнит о своей человеческой сущности. Но нет, уже месяц только Карающий говорит с ней с высоты своего божественного статуса. И вгоняет глубже в сердце шип из холодной тьмы.

Эйбис спрятала отросшие обсидиановые когти и проглотила ком в горле. Обещала себе, что не потеряет больше самообладания, хотя от воспоминаний о разговоре на крыше замка до сих пор хотелось все ломать и крушить.

Но Эйбис уже научилась сдерживать свои эмоции. Кейас приказал ей медитировать. Она послушно села и прикрыла глаза, прислушиваясь к миру. Но мысли, как настойчивые букашки, роились в голове и войти в темное состояние не получалось. Эйбис ерзала на месте, ощущая каждый камешек под собой, щекотали волосы, онемели руки и ноги, но мир так и не вспыхнул переплетением обсидиановых нитей. Наверное, приближающееся сражение заставляет ее нервничать.

— Эйбис, ты сегодня совершенно рассеяна, — прервал ее Кейас. — Так никуда не годится. Что в этот раз? Твой телохранитель ведет себя прилично, не ошивается рядом и не отвлекает тебя. Что тебе мешает?

— Не могу не думать о том, что нужно для спасения мира, — буркнула она.

Эти мысли часто не давали покоя и мешали расслабиться, поэтому Эйбис почти не соврала.

— И еще не понимаю, зачем все это было делать.

Фериор перевел взгляд вдаль и поднялся на ноги. Не смотря на зиму на холме было тепло, Кей всегда с помощью своей тьмы изменял окружающее пространство. Эйбис проследила взглядом за тем, как он пошел к краю холма и долго смотрел в сторону озера Мрака, сцепив руки за спиной.

— Я расскажу тебе еще одну историю, Эйбис. Последнюю, — голос его звучал глухо. — Чтобы ты не думала, что я все это устроил ради развлечения.

***

Эта планета так сильно отличалась от его родного мира. На ней практически не было гор. Солнце светило не ярко, поэтому растительность была темно-фиолетового цвета, но собственного жара планете хватало для того, чтобы на ней процветала жизнь.

Мир был густо заселен. Жители активно пользовались магией, в основном управляя стихиями. Новое задание для опытного Разрушителя. Пусть и мерзко иногда от своих обязанностей, но равновесие во Вселенной важнее.

Как всегда Фериор начал с того, что приняв вид жителей планеты, внедрился в население и принялся изучать верования и пророчества ее народов. Это помогало понять, какому богу принадлежит мир и как его уничтожить.

Но здесь сразу что-то пошло не так. В мире не было храмов. Да и религии особой тоже. Он мог бы понять подобное, если бы попал в безмагический мир, хотя даже там оставались легенды о сотворении и находилось хотя бы одно божество для поклонения. Здесь же люди будто никогда и не знали о богах.

Его миссия на этой планете затягивалась. Он закопался в библиотеке, пытаясь найти хоть что-то о сотворении данного мира. Но письменные источники будто издевались над ним. Мир просто был и никто не задумывался о его начале.

Фериор уже собирался действовать наугад. Оставался только последний источник. Солнце давно село за горизонт. Фер откинул ветхую обложку.

«Вначале была лишь тьма и пульсирующая искра, способная дарить жизнь смертную. Она билась отчаянно, будто сердце, призывая для творения. И ответили на ее зов несущие, ее материей и энергией обладающие. Слились они с сердцем и стали вместе точкой взрыва. И родилась новая Вселенная. И были тому свидетели, ставшие Первыми в новом мире. Защищать им искру было завещано. Жизнь распространять во славу ее, множа миры, рождая новые звезды. Ради жизни вечной, процветающей, благословленной... Так было и так будет от начала времен, до нового взрыва».

Фериор удрученно перечитал строки, не понимая, откуда в этом мире легенда о сотворении Вселенной. Ещё и переиначенная. В исконно виде легенда заканчивалась так: «Защищать им искру было завещано, разрушая новые звезды, равновесие нарушающие».

Странный мир и не менее необычные верования. Вот только с какой стороны взяться за разрушение до сих пор неясно.

Фериор задумался и пропустил появление в библиотеке нового посетителя. Для жителей планеты он невидим, поэтому спокойно наблюдал за стариком в белой хламиде, решив, что перед ним архивариус. Старец расставил по местам книги, которые принес с собой, а затем направился к его столу. Фериор скрестил руки на груди, не сомневаясь, что архивариус пройдет мимо, но ошибся.

Старик сел напротив него и уставился прямо на бога, сцепив пальцы в замок и положив на них подбородок. Фериор удивленно вскинул брови. Даже мысли не промелькнуло, что архивариус его видит. Наверняка присел отдохнуть и неудачно выбрал стул напротив невидимого посетителя, но старик быстро развеял его убеждения.

— Я тебя вижу, ты не ошибся, — немного насмешливо усмехнулся он.

Фериор чуть со стула не свалился, вызвав смешок странного архивариуса.

— И что понадобилось Разрушителю в моем мире?

Черная дыра! Это как вообще? Где он ошибся? Ведь всегда таился до последнего, чтобы не встречаться лично с защитником мира, а тут даже не приступил к своей работе, а уже наткнулся на обреченного на смерть бога. Фериор посмотрел на старика другим взглядом и удивленно вскинул брови. Перед ним сидел смертный.

Старик наблюдал за сменой эмоций на лице Разрушителя с усмешкой.

— Да, я знаю, кто ты и зачем прибыл. Но ты ошибся. В этом мире еще нет ткача Бездны. Ты зря потеряешь время, — спокойно заметил он.

— Хорошая попытка, — хмыкнул Фериор, решив, что перед ним все-таки перевоплотившийся бог, который надеялся так глупо одурачить свою смерть. — Думаешь, я поведусь на это?

— О, нет, конечно, — хмыкнул старик, — ты же не дурак, верно?

Звучало между тем очень оскорбительно, Фериор нахмурился. Что он вообще себе позволяет? Фер мог щелчком пальцев сломать стариковскую шею, извлекая бога из смертного тела. А там, среди звезд, они поговорят по-другому.

— Ты всего лишь очередная марионетка, — продолжил презрительно старик.

— Я буду уничтожать твою планету с особым удовольствием, — оскалился Фериор.

— Да, пожалуйста, может на ней наконец родится бог, — пожал плечами старик. — Слишком мирное время для появления покровителя, можно и ускорить. Я даже обязан тебе буду.

— Кто ты такой? — рявкнул Фериор. — Как смеешь со мной так разговаривать?

Старик только плечами пожал.

— Ну, ты же не дурак? — поддел он. — Сам догадайся.

Фер уставился в его белесые от приближающейся слепоты глаза и вздрогнул. Молодой бог испытал дикий ужас от своей ошибки.

— Простите, — упал он на одно колено, склонив голову. — Я, наверное, перепутал мир.

Старик рассмеялся и покачал головой.

— Не думаю, — развел он руками. — Мои братья давно подсылают ко мне Разрушителей. Я их развеивал еще на подходах к планете. Но надоело, скучно тут, решил с тобой пообщаться, развлечься чуток.

— Простите, — еще раз пробормотал Фериор, в ужасе ожидая наказания.

Он вторгся в мир Первого божества и вполне мог не пережить эту встречу.

— А ты-то чего извиняешься? — буркнул старик. — Ты верный мальчик и исполняешь чужие приказы. Хорошо, надо признать, исполняешь. Не жалко смертных, других ткачей?

Фериор молчал.

— Хотя я понимаю. Что тебе еще оставалось делать, чтобы не получить в своем собственном мире подобного гостя, — рассуждал старик, а Фериор не смел пошевелиться.

— Я сражаюсь за равновесие во Вселенной, — все же гордо ответил он.

— А ну да, — всплеснул руками Первый. — Я и забыл о сказочке, которую придумали мои братья. С некоторых пор предпочитаю общество смертных этим напыщенным идиотам.

Не может быть? Фериор задрожал, осознав кто перед ним.

— Вы… вы…

— Ну, смелее, — подначил его старик.

— Вы — отступник?

Первые предупреждали каждого разрушителя о предателе в их рядах. Один из равных им сошел с пути своего предназначения и множил миры, нарушая равновесие во Вселенной, с маниакальной одержимостью приближая ее конец. И никто не мог его найти. Отступник хорошо прятался, перерождаясь в созданных им мирах.

— Фи, как грубо, — рассмеялся старик. — Я-то как раз истинный последователь, а отступники те, кто послали тебя сюда, мальчик. И сядь ты уже. Мне не нужно твое поклонение. В конце концов, я простой смертный библиотекарь сейчас.

Фериор послушно сел, не понимая, как ему выпутаться из сложной ситуации. Об отступнике ходили легенды. Разрушители пересказывали ужасающие истории об уничтожении тех, кто явился разрушить его дом.

— И так как я стал к старости сентиментален, я для разнообразия не стану тебя убивать, а расскажу сказку.

— Как изволите, — тихо пробормотал Фериор, понимая, что свою смерть лучше не злить, коль она так благостно настроена.

— Ты знаешь кто такие Первые, мальчик?

— Свидетели рождения Вселенной, ее первые боги, — пробормотал он заучено.

— Правильно, — усмехнулся старик.

— И что им завещало сердце Вселенной тоже знаешь? — задал он провокационный вопрос.

— Не допускать взрыва новых звезд и хранить равновесие…

— Ложь, — рявкнул старик, и Фериор задрожал, почувствовав его древнюю мощь.

Но бог быстро успокоился и спокойно продолжил, сложив руки на груди.

— Тебе надо бы переродиться, чтобы осознать, что такое сердце, мальчик. Оно пульсирует, сжимается и расширяется. Вселенная родилась со взрыва и мы были тому свидетелями, почувствовали первый удар ее сердца. Но сердце должно биться. Новые взрывы — это пульсация сердца. Они рождают жизнь. Но для начала сердце наполняется кровью, жизнью, расширяется. Так и Вселенная. Мы должны были рождать новые миры, наполнять их жизнью, зажигать новые звезды. Первые свидетели так и делали сперва. Сердце Вселенной наделило их невероятной мощью. Но с каждым созданным миром, с каждым рожденным богом их силы уменьшались. И Первые испугались. Поняли, что им завещано растратить всю энергию и завершить свой путь в смертном теле. Процесс творения прекратился. Но созданные ими боги стали создавать свои миры и черпали силы у своих создателей. И Первые стали уничтожать новых ткачей, так как с каждой созданной звездой изначальные боги становились слабее. А однажды Первые заметили, что если мир умирает сам по себе, по вине своих жителей, то энергия возвращается к ним. Вот так и появилась сказка о равновесии. Уничтожать мир руками его творений муторная и долгая работа. И Первые ловко выкрутились: отвлекли новых ткачей от их истинного предназначения и сотворили из них Разрушителей. Таких как ты, мальчик.

Старик замолчал. Фериор впился ногтями в столешницу и, казалось, даже не дышал.

— Я вам не верю, — прошептал он.

— Твое право, отмахнулся отступник. Только задумайся, почему твои благодетели отправили тебя сюда, мне на съедение? Думаешь, они не знали, чей этот мир? Ты стал слишком опасен. Каждый разрушенный мир добавлял тебе опыта. Первые боятся, что кто-то сможет разгадать их план. А ты начал сомневаться в своих благодетелях, не так ли?

Так… дурные мысли стали посещать после того, как погиб один из его знакомых Разрушителей. Исчез бесследно, а его мир развеялся пылью.

— Почему вы не убили меня? — тихо спросил он.

Старик усмехнулся.

— Точка взрыва близко. Я чувствую энергию творения, она блуждает во Вселенной и витки его спирали сужаются. Несущий энергию почти нашел свою искру. Да и Владеющий материей почти возродился. Наше время подходит к концу. Скоро появятся новые Первые. А ты… я даю тебе шанс выбрать сторону, мальчик. Стать Первым свидетелем, материей, сердцем новой Вселенной или пушечным мясом для зарвавшихся звезд. Выбирай, — хохотнул он и растворился в воздухе.

***

Эйбис слушала Фериора, открыв рот. Мужчина ненадолго замолчал, а потом продолжил:

— Я рассказал об этой встрече своим ближайшим соратникам. Будущим богам этого мира. Мы нашли подтверждение словам отступника и решили бороться. Стать звездами, равными Первым, чтобы остановить разрушение Вселенной. Для этого нужно было создать мир, в котором родится новый бог, Эйбис. Стать богом над богами. Для этого родилась Симфония, для этого я запустил процесс разрушения, чтобы ускорить рождение бога. Ведь мы были слабы. Первые узнали о нашем сопротивлении. Они уничтожили всех других богов, остался я один. Ты, Эйбис, не только шанс для спасения этого мира. Ты — нечто большее. В тебе частица творения всех богов. И как только ты станешь ткачом Бездны, они возродятся, — он замолчал на такт, успокаивая расшалившиеся эмоции. — Но я не обещаю тебе, что ты станешь богиней. Боюсь, что будущий ткач должен быть непредвзят, когда принимает решение. Ты же слишком много знаешь из-за демона.

Он играл шаром из тьмы в своей руке, перекидывая из ладони в ладонь, она струилась между пальцами, ласкала кожу и ее усики тянулись к Эйбис, вились вокруг нее, ласкались. На ладонь девушки села черная бабочка, пощекотала призрачными лапками. Эйбис смотрела на это чудо и не дышала. Боялась надеяться. Но Кей слишком увлекся своим рассказом, его броня дала трещину, пусть и неосознанно, но он показал свое истинное отношение. И на сердце потеплело.

— Симфония — не первая наша попытка, — продолжил Фериор, не замечая наглого предательства собственной силы. — Мы сотворили много миров и разрушили их. Но ни один из них не позволил родиться богу. Мы просто не успевали создать будущего короля мира. Мир гиб раньше. Не так, как мы задумали. Случались природные катастрофы, войны, космические трагедии. То, что предвидеть невозможно. Вероятность всегда есть, что все пойдет прахом. Мир может не принять жертву и разрушиться раньше времени, а может родить нового бога. Симфония — это наш последний шанс. И здесь все сложилось отлично. Так не было ни в одном мире. События выстраивали, как я задумал, ты — родилась. Пока не вмешался этот Нарекатель, — Фериор выругался себе под нос, забыв на такт о своей роли холодного и безразличного бога. — Невероятной силы бог, которого боялись даже Первые. Он был другим и я не знаю, кто он на самом деле. Хотя и узнать не пытался. Не до того было. Блуждающую звезду не интересовали все наши дела, он летал среди звезд и поглощал их энергию. Пока Первый не натравил его на нас. Бог симфов Хаардинел смог обмануть его и развеять, отразив наречение в Лаеля. Нарекатель убил себя сам. По крайней мере, я так думал… И теперь этот гад здесь. Срывает мне весь план в самом финале, — Фериор сжал кулак, тьма развеялась.

Кейас замолчал, а затем его лицо стало снова высокомерным и холодным.

— Я не мог допустить, чтобы ты ему поверила, Эйбис. Но ты меня удивила, привязав к себе самого странного бога Вселенной. Ты — молодец, — покровительственно похлопал он девушку по руке. — Я, признаться, не ожидал. Ты всегда выглядела такой наивной, что я боялся — у тебя не хватит духу.

Эйбис отдернула ладонь, будто обожглась.

— Можешь, не переживать, — рыкнула она. — В нужный час я сделаю правильный выбор.

Она поднялась на ноги.

— Урок окончен? — холодно спросила девушка.

— Да, можешь идти, — безразлично отозвался Фериор.

Эйбис гордо вскинула голову, но прежде чем уйти презрительно сказала:

— Ты и в подметки ему не годишься, Фер, — голос звучал глухо. — Лаель никогда не был расчетливой скотиной в отличие от тебя.

И она пошла вниз с холма, не оборачиваясь. Кейас проводил ее потерянным взглядом и вздохнул. Так лучше, так правильно. Это ее спасет.

***

У уха раздалось издевательское карканье. Фериор никак не отреагировал, только рука крепче вцепилась в посох так, что побелели костяшки и на лице заходили желваки. Он спокойно направил на летающего ворона посох, вырвавшаяся из оружия тьма ударила в Лаеля, скидывая его с неба. Демон спикировал вниз, обращаясь в воздухе, и кубарем покатился по траве.

— Ты одемонел, божество?! — заорал он, вскакивая на ноги.

Фериор только усмехнулся уголком губ.

— Не удержался, — развел он руками, не сводя взгляда со взбешенного демона.

— Знаешь что? — зарычал Лаель.

— Что? — приподнял одну бровь темный бог.

— У нас договор…

— Я помню, но о воронах в договоре ни слова. А они меня раздражают. Прям удержаться не могу, — ехидно заметил Фериор. — Мерзкие птицы, летают, вынюхивают, подслушивают, — спокойно добавил он, легким жестом одергивая рукав туники.

— Больно надо слушать твои сказочки, божество, — буркнул Лаель. — К чему был этот душещипательный рассказ? Отбелить свои крылышки пытаешься? На жалость давишь?

— Больно надо, — перекривил Фериор. — Вызываю жалость к тебе, великому спасителю демонов. Знал бы, что будет такая реакция, сразу бы так сделал. А то мы уже у цели, а с твоей стороны никаких результатов.

Лаель скривился, будто хлебнул прокисшего вина.

— За меня не беспокойся и без тебя справлюсь, божество, — огрызнулся он.

— Ага, весь лагерь слышал, как ты справляешься, — хохотнул Кейас, многозначительно подняв бровь.

Демон не потерял самообладания, но руки в кулаки сжал. Он беспечно пожал плечами и перевел тему:

— Завтра шахта будет наша. Что дальше? Ты же залил поглотитель обсидианом.

— Не беспокойся об этом: как залил, так и подниму на поверхность. Это мой мир, я им управляю. Главное, ты не подведи. Улетишь, я тебя на краю Вселенной достану и засуну в черную дыру.

— Мне считать это оскорблением? — слишком спокойно спросил Лаель, рассматривая длинные обсидиановые когти. — Я поклялся своим истинным именем. Тебе этого мало?

Фериор только плечами пожал, отвернулся и устремил задумчивый взгляд на другую сторону озера Мрака.

— Я слишком давно тебя знаю, — без эмоций ответил он. — Эйбис права по крайней мере в одном, кажется, ты действительно действуешь, как карта ляжет, ничего не планируя.

— Планы для слабаков вроде тебя, божество, — хмыкнул Лаель. — Я страшен своей импровизацией.

Фериор закатил глаза и не сдержал смешок.

— Я уже начинаю верить, что это так. Только давай ты свою импровизацию развернешь в сторону Первого, — с улыбкой добавил он.

— Враги друг друга не предают, Фериор, — внезапно серьезно ответил Лаель, повторив его собственную фразу, и остановился рядом, рассматривая залитую обсидианом шахту. — Мне не нравится это затишье. Твоя темная тварь затаилась.

— Все пойдет по плану, — скривился Кейас. — Если ты выполнишь свою часть.

— Ой, ли, — буркнул Лаель. — Знаю я твои планы. Я тебе могу указать на миллион дыр в твоем четком плане. В конце концов, я Нарекатель.

— Слушай, Нарекатель, я понимаю, что тебе страшно, — съязвил Фериор. — Но не стоит это показывать, болтая без умолку.

Лаель гневно засопел, но ничего не ответил.

Внезапно пришло осознание, что демон больше не раздражает, не заставляет скрипеть зубами от бессильной злости. Может Карающему и не хватало гибкости Нарекателя и его способности подстраиваться под ситуацию? Может поэтому и не получалось в других мирах достичь цели? Он привык четко планировать любую операцию до мелочей, забывая, что жизнь рождается из хаоса. Фериор предложил Первому сыграть в шахматы, расставляя своих игроков в строгом порядке. Лаель же для него самого оказался карточным джокером, сломавшим всю игру. Почему бы не подкинуть несносного демона противнику, чтобы разрушить его планы? Лаель оказался абсолютной неизвестной в их партии.

— А все же, — вдруг спросил Фериор. — Откуда ты взялся?

— Не понял, божество, — поднял бровь демон. — Мимо пролетал, пока ты не решил попалить по воронам своей палкой.

— Я не об этом, звезда ты блудная. Ты помнишь, где родился, как родился? Как выглядел до перерождения? Кроулитане не твой народ. Я уже слышал их сказочку о великом звездном страннике, закрывшем их крыльями от злого света звезды.

— Копался в моем грязном белье? — хмыкнул Лаель.

— Великие звезды, ты можешь хоть иногда говорить серьезно? — закатил глаза Фериор.

— Я родился для великой миссии, божество, — высокомерно и загадочно ответил Лаель.

Торжественно замолчал, выдерживая паузу, а потом ехидно добавил:

— Моя миссия бесить одного темного бога…

— Тьфу ты, придурок, — рявкнул Фериор. — И зачем я время трачу, не пойму. Я вообще серьезно спрашивал, но с тобой невозможно разговаривать, — махнул он рукой.

— Я не помню, — вдруг спокойно и серьезно ответил Лаель. — Это было очень давно и подернулось дымкой от воспоминаний после воплощения. Я просто был, будто появился вместе со Вселенной. У меня не было мира, я всегда жил среди звезд, поглощал их свет. И больше мне ничего и не нужно было, только копить энергию. Будто я был создан для того, чтобы выпить всю Вселенную. Метался от звезды к звезде, не замечая ничего вокруг. И всегда был один. Других подобных мне не встречал, ни на кого не обращал внимания, — Лаель говорил спокойно, не глядя на собеседника, только привычная ухмылка исчезла с его лица, и взгляд стал слишком серьезным. — Да и формы у меня никогда не было. По крайней мере, я не помню, чтоб принимал какой-то облик. Кроули видели какую-то огромную птицу с кристальными крыльями. Но я не принимал такой облик. Сам очень удивился, когда увидел его в сознании своих деток. Мир кроули я случайно спас. Нашел звезду подходящую и завис на ее орбите, накапливая энергию. Те звезды, возле которых могла появиться жизнь, меня никогда не привлекали. Они слабые. Я первый раз наткнулся на обитаемый мир в невозможных для жизни условиях, хотя сперва и не заметил этого. Через время до меня начали доноситься обрывки молитв, я заметил забавных копошившихся на планете букашечек. Я наблюдал за ними, начал понимать, что они говорят, увидел, что они тоже поглощают энергию и преобразуют ее. Это меня удивило и заинтересовало. Мне стало любопытно. Я принял форму кроулитан и опустился на планету. Я считаю именно это тактом своего рождения, Фериор. Все, что было «до» я не могу назвать осознанной жизнью. Так что можешь оставить себе титул героя и спасителя миров. Я на него никогда не претендовал, что б там не щебетали мои птички, божество. Ну что, я был достаточно серьезен? — ухмыльнулся он.

— Вполне, — без эмоций ответил Фериор. — Если хочешь, я могу помочь тебе вспомнить. На твоих нитях стоит блок воспоминаний. Я его вижу и могу снять.

— Не нужно, — спокойно отказался Лаель. — Бывает забвение — это защита от безумия. Я иногда вспоминаю что-то. Но это не воспоминания даже, а так отголоски. И в них много боли. Может, я сам избавился от воспоминаний, чтобы не сойти с ума. Или все же сошел с ума и все, что было со мной дальше лишь следствие.

— И тебе никогда не было интересно, кто ты и откуда взялся?

— Нет, — категорично ответил Лаель. — Я тот, кто я есть сейчас. И мне это нравится. Надо жить сегодняшним днем, божество. Жизнь — высшее благо. Ради нее бьется сердце Вселенной, разве не так сказал тебе отступник? — подмигнул он.

Фериор вздрогнул, побледнел и повернулся к демону. Невозможно? Бред, ему просто показалось.

— Что ты на меня так смотришь, божество? Я не он, если что. Я — Нарекатель из рода кроули. Они мой народ, а я их король. Хотя было бы забавно пообщаться с тем, кто заставил Разрушителя дрожать от страха.

Фериор уже собирался ответить на очередную шпильку демона, но не успел. Задрожала земля. Со стороны озера Мрака раздался гул. Он нарастал с каждым тактом, будто на Симфонию снова падал метеорит. Над верхушками деревьев поднялось зарево, ветвистая молния ударила в центр обсидианового ледника, и раздался взрыв, сотрясая землю.

— Все пойдет по плану? — перекривил Фериора Лаель, оборачиваясь вороном.

Кейас выругался себе под нос и поспешил следом за союзником, распахивая черные крылья из тьмы.

По обсидиановой глади могильника, под которым похоронен поглотитель, пошли трещины. В центре его остался небольшой кратер, но вулканическое стекло еще держалось. Над шахтой поднялся энергетический купол, по его периметру светились кроваво-красным светом руны, замыкая контур и рождая заряды молний. Фериор и Лаель затаились невдалеке, наблюдая, как ветвистые разряды раз за разом бьют в поверхность обсидианового озера.

— Кровавые руны, — удивленно пробормотал Фериор, изучая переплетение обсидиановых нитей вокруг бывшей шахты.

Линии темной материи изгибались, их корежило от чужеродной силы. Слишком знакомой, опасной и невероятно мощной. Мир держался, цепляясь за своего бога. Боролся, пытался отторгнуть чужака. Но Кейас четко различал слишком знакомую фигуру в центре обсидианового озера и знал, что Багровый повелитель использует подаренные своим покровителем знания для разрушения его защиты.

— Что, черная дыра, происходит? — вмешался Лаель. — Это часть твоего плана?

Фериор повернулся к союзнику, и демон перестал ухмыляться, заметив его бледное лицо.

— Времени практически нет. Защиту разрушает не Багровый повелитель, это почерк Разрушителей миров. Если поглотитель вернется в Симфонию до… — он замолчал и скривился.

— Я понял, божество, — буркнул Лаель. — Сколько у меня времени?

— Думаю, еще сутки защита простоит. А чтоб не было преждевременной паники у нашей девочки, я скажу, что это мой план. Только ты уж сделай, что должен. Ты же демон, в конце концов, искушать твоя работа. А ты ходишь за ней, как влюбленный недоросль и в рот ей заглядываешь.

Лаель скривился, ругнулся, но кивнул.

— Не истери, божество, — съязвил он, обернулся вороном и полетел в сторону лагеря.

Глава 40

Перед боем полагалось хорошо выспаться. Как будто она могла. Эйбис уже месяц плохо спала, ни на так не забывая о предстоящей миссии.

Взрывы на стороне противника и яркое зарево над лесом взбудоражили весь лагерь. Воины бросали повседневные дела, быстро облачались в доспехи, хватали оружие и выстраивались в боевые порядки. Демоны черными росчерками падали с неба, принимая боевую форму. Эйбис больше не металась по лагерю в панике. За месяц постоянных боев научилась быстро собираться и занимать отведенное ей в боевых порядках место.

Фериор появился перед союзниками, выходя из сопровождавшей его тьмы. Привычный идеальный темный образ, безупречный и холодный. Он шел к войску, опираясь на посох. Тьма стелилась за ним шлейфом. Войско затаило дыхание, ожидая его приближения. Кей не приветствовал людей. Он высокомерно не обращал внимания на обращенные в его адрес преданные взгляды, не слышал молитв, не принимал поклонения. На Эйбис он даже не взглянул, подошел к Этрику и спокойно, но громко приказал всем расходиться. Взрывы не сигнал к атаке, а всего лишь диверсия.

Отец плохо воспринял преображение Кейаса. Кивнул в ответ, но губы поджал. А Заорг скривился, будто съел что-то мерзкое.

Лаель упал вороном с неба рядом со своими воинами. Демоны окружили своего короля и, видимо, получив телепатические приказы, приняли человеческую форму и разошлись. Заметив внимание с ее стороны, муж обернулся и подмигнул, но отправился вслед за демонами.

Воины медленно расходились. Эйбис не оставалось ничего другого, как вернуться к себе. Она скинула доспехи, спрятала в ножны страж рубежей, но не могла найти себе места. Она знала, что не добьется ответов от Кейаса. Мужчина очень редко обращал на нее внимание, снисходя только к ее отцу и то изредка. Но воины его почитали. Все чаще в их лагере звучали молитвы Карающему, люди преклоняли колени перед воплотившемся в их мире божеством. Лишь фивиреты слегка кланялись с почтением, отдавая дань чужому для них богу. А демоны и вовсе не считались с Фериором. Эйбис иногда хотелось принять боевую форму и затесаться в их ряды. Хохотать над дурацкими шутками, не обращая внимания, что рядом проходит какой-то там бог, а ей вообще на него наплевать. Но Эйбис не делала этого, ведь демоны в свою очередь превращались с повизгивающих от радости щенков, стоило в их рядах появиться Лаелю. И это раздражало.

В лагере она обычно всегда была одна. Не позволяла никому к себе приблизиться. Мать и Лийера обосновались в госпитале. И проводили свои дни в заботах о раненых. Отец постоянно был занят, руководя войском и постоянно совещаясь со своими советниками.

Но так одиноко Эйбис почувствовала себя только к ночи, после того, как в ее шатер явился Фериор. Он не стал проходить внутрь. Остановился на пороге и холодно сказал:

— Завтра воины пробьют для тебя путь к бывшей шахте, где добывали поглотитель. Именно он губит мир, но твоя магия сможет его погасить. Я подниму поглотитель на поверхность. Тебе всего лишь нужно активировать свою магию. Поглотитель притянет к тебе, каждую его частичку. Ты уничтожишь его, но сама умрешь.

Холодные слова били, будто кнутом, рассекая душу до крови. Эйбис побледнела. Чего-то ждала от него, но Фериор вынес ей приговор, развернулся и ушел, уничтожив последнюю надежду увидеть в нем старого друга и бывшего любимого.

Рыдания против воли вырвались из горла, хоть она и зажимала себе рот и кусала губы до крови, чтобы их сдержать. Эйбис на ослабевших ногах добралась до походной кровати и рухнула на нее. Нужно быть сильной. Только наедине с собой притворяться невозможно. Она не хотела умирать, боялась предстоящего и… чувствовала себя до Бездны одинокой.

Люди рождаются в одиночестве и так же уходят, приговоренные богами к гибели. С этим можно смириться, но нельзя принять. Сердце отчаянно желало жить. Эйбис остановит его ради того, чтобы жил этот прекрасный мир и его боги, родные и близкие ей люди и те, кого она даже не знает. Она сделает это ради детского смеха, вздохов влюбленных и ласковых рук матери. Ради самой жизни, ведь она — высшее благо.

Но это вовсе не значит, что ей не должно быть страшно. Слезы уже высохли, но сердце болезненно ныло. И душа тряслась в страхе. Эйбис обнимала себя руками и немного дрожала, когда полог шатра распахнулся, пропуская внутрь холодный воздух.

Эйбис вздрогнула и села, не ожидая в такой поздний час посетителей. Быстро и незаметно стерла остатки слез с лица, не желая вызвать чью-либо жалость.

— Ты почему здесь? Тебя все заждались, — прошмыгнула в шатер Лийера.

Подруга выглядела волшебно в длинном шелковом платье, украшенном затейливой вышивкой с растительными мотивами. Свои светлые волосы девушка подняла наверх, закрепив длинными, как иглы, заколками с навершием в виде цветов. Эйбис привыкла видеть целительницу в рабочей одежде, растрепанную, но довольную, когда получалось спасти чью-то жизнь или подавленную, если усилия лекарей оказались тщетны. Виделись они последнее время редко. Эйбис приняла атакующую магию и практически не появлялась в госпитале.

— Я никуда не собиралась, — удивилась Эйбис.

— Вот еще, — взмахнула руками Лира. — Поднимайся быстрее. Нас ждут.

— Где? — непонимающе хлопала глазами принцесса.

— Так свадьба же. Кроулитане собрались на праздник и ждут свою королеву.

— У них каждый день праздник, — скривилась Эйбис. — У меня сегодня нет настроения, без меня обойдутся.

Это поначалу она велась на жалобные глаза Айвара и вынуждено присутствовала на каждом празднике, боясь обидеть новых подданных, но потом заметила, что Лаель редко удостаивает свою стаю личным присутствием, а молодой телохранитель ловко манипулирует своей королевой.

— Глупости, — не унималась Лира. — Ты не можешь отсутствовать. Это же свадьба. Ты обидишь свой народ, если не пойдешь.

— Пусть их излюбленный бог идет.

— Эйбис, так нельзя, — всплеснула руками лекарка.

— Лира, мне не до того. Как вы все не понимаете. Завтра… — ком стал в горле, но она так и не смогла признаться, что ее жизнь подходит к концу, — завтра будет бой… Мне нужно отдохнуть. Это демоны могут сражаться даже после перепоя и бессонной ночи, но не я.

Лийера улыбнулась и медленно подошла, присаживаясь на походную кровать рядом с подругой. Лекарка обняла за плечи, а Эйбис проглотила ком в горле. Напряжение и ожидание смерти собиралось снова вылиться слезами, но принцесса давно научилась сдерживать собственные эмоции.

— Я завтра умру, — тихо призналась она подруге.

Лира не стала успокаивать, убеждать в обратном, слова подруги удивили Эйбис:

— Это будет завтра, Эй-бис, а сегодня у нас праздник. Если завтра жизнь закончится, сегодня от нее нужно взять все. Я поняла это после костра. Проведи сегодняшнюю ночь с теми, кто тебя любит. Повеселись. Глядишь, а вдруг смерть испугается и сбежит, теряя сапоги.

Эйбис против воли улыбнулась. Лира поднялась и протянула ей руку.

— Идем?

Эйбис кивнула и поднялась следом. Но Лира осмотрела ее с ног до головы, цокнула и покачала головой.

— Нет, так не пойдет. Ты не пойдешь в мужском костюме на праздник, дорогая. Пора вспомнить, что ты, в конце концов, принцесса.

— Но… — растерялась девушка, — у меня нет с собой платьев.

Лира хлопнула в ладоши и в шатер влетели вороны. Они оборачивались демоницами. Женщины сегодня изменили мужским одеждам, доспехам и мечам. О принадлежности к народу кроули свидетельствовали только металлические бусы в волосах. Демоницы тут же засуетились вокруг своей королевы, будто стая птиц, раздевая девушку. Эйбис сперва пыталась сопротивляться, смущалась, но женщины не обращали внимания на ее возмущение и, смеясь, делали свою работу, готовя королеву к празднику. Посреди шатра соорудили большую лохань с горячей водой. От импровизированной купальни шел умопомрачительный запах трав и масел. Эйбис погрузили в воду. Эйбис сперва смущалась, но после разомлела от горячей воды, запахов и массирующих голову и тело рук.

После омовения все тело горело, кожа стала нежной и мягкой. Женщины извлекли свою королеву из лохани, закутали в большое теплое полотенце и усадили на кровать, продолжая, смеясь, творить свою магию красоты: втирали масла в кожу рук и стоп, полировали ногти, расчесывали волосы, сооружая на голове прическу. Металлические бусы отяготили голову, но забавно звенели, стоило только повернуться. Тали, к которой Эйбис ревновала Лаеля с момента ее появления, присела рядом с королевой и жестом приказала помощницам подать ей баночки с красками. Кисточка порхала по лицу, касаясь нежной кожи. Демоница даже губу закусила, увлекшись работой. Отстранялась на пару тактов, будто оценивала произведение искусства и снова принималась за работу. Закончив, она кивнула своим подругам и отошла в сторону.

В шатер внесли платье. Эйбис никогда не видела такой ткани. Под светом факелов платье переливалось и бликовало будто сталь. Принцесса не сразу поняла, что дело в тонкой металлической нити, которая спиралью проходила по всем платью, скрепляя отдельные элементы наряда. Но прежде платья Эйбис преподнесли белье, от которого у королевы заалели щеки: тонкое, кружевное, почти прозрачное. Эйбис пыталась воспротивиться, но женщины только рассмеялись. Эйбис смирилась, так как поняла, что под преподнесенное ей платье другое белье не подошло бы.

Ткань наряда холодила кожу, но при этом платье было удобным и теплым. Длинные разрезы по бокам юбки и глубокое декольте, напомнили Эйбис танец во снах с Лаелем. Она даже покраснела. Боги! Она будет выглядеть развратно. Что о ней подумают в лагере? Но все сомнения развеялись, когда демоницы закончили крутить ее как куклу и принесли зеркало.

Эйбис замерла, не в силах поверить, что это ее отражение. На нее смотрела королева. Платье облегало фигуру, подчеркивая талию и грудь. Прозрачные вставки в декольте скрывали все лишнее, а разрезы на струящейся легкой юбке лишь изредка обнажали ноги до бедра при ходьбе. Браслеты на лодыжках, увешанные бубенцами звенели при ходьбе. Рукавов у платья не было, лишь множество браслетов, напоминающих узкие наручи, опоясывали ее плечи и предплечья, подчеркивая узоры татуировок на ее коже. В отросших белых волосах появились металлические цепочки и бусы. Они причудливо переплетались с прядями, спускались на шею. Из ее лица Тали сделала что-то невероятное: заставила сиять кожу, подвела глаза, выделяя их зелень, очертила брови, придала румянец бледным щекам и яркость губам. Уши украшали длинные, спускающиеся до плеч, серьги из обсидиановых бусин, а на голову ей возложили тонкий серебряный ободок короны.

Как завершающий штрих демоницы опустили ей на плечи теплый, подбитый мехом плащ, скрывая королеву до пят.

— Вот теперь можно и на праздник, — улыбнулась подруге Лийера, так как сама Эйбис потеряла дар речи.

Она давно позабыла, что значит быть красивой. Не смогла сдержать улыбку и с благодарностью посмотрела на женщин, которые шептались и хихикали, посматривая в ее сторону. Лира права. Завтра Эйбис готова умереть, но сегодня возьмет от жизни все, что та ей задолжала.

На поляне по периметру горели костры, превращая ночь в день. Кроулитане соорудили длинный стол, на котором оказалось немыслимое количество разнообразных блюд. Откуда они их взяли посреди похода? На вертеле жарился поросенок, щекоча ноздри ароматом хорошо приготовленного мяса.

Демоны встретили свою королеву дружными восхищенными возгласами. От немного грубоватых комплиментов мужчин Эйбис зарделась. Ее проводили и усадили в центре стола. Место справа, которое должен был занимать Лаель, пустовало. На пару тактов Эйбис даже расстроилась, пора признаться самой себе, что она скучала по несносному демону. Они так редко виделись последнее время. Лаель вел войско демонов, но по большей части просто скрывался от нее, проводя время со своим народом. Странно, что сегодня его нет. Разве бог не должен присутствовать на свадьбе своих подопечных? Ну и пусть. Она не будет расстраиваться из-за этого. Это ее последняя ночь в мире и последний праздник. Она не позволит испортить его никому.

И, кстати, где новобрачные? Эйбис осматривала шумных демонов и так и не смогла определить ни жениха, ни невесту.

Вечер закружил голову. Эйбис ела, пила, смеялась вместе с демонами, которые отвешивали немного неприличные шутки в адрес новобрачных и желали такого, что рдели щеки. Только Эйбис так и не поняла, к кому именно относились все пожелания. А может сегодня у демонов множественные свадьбы или принято скрывать будущих супругов до самого окончания праздника. Что она знала об обрядах кроулитан?

Тосты, шутки и ароматные блюда сменились танцами. Айвар, который красовался сегодня в праздничном черном мундире, сплошь увешанном металлическими побрякушками, протянул Эйбис руку, приглашая на танец. Девушка не стала отказывать, позволив телохранителю вывести ее в круг танцующих. Грянули первые аккорды задорной песни. Пары сходились и расходились. Мужчины кружили своих партнерш, обхватывая одной рукой за талию и отпускали, меняясь парами. Бубенцы на ногах задорно звенели в такт музыке. От быстрых мотивов становилось жарко. Эйбис смеялась вместе с остальными. Теперь за талию ее держал другой демон, кружась с неимоверной скоростью. Эйбис едва удержалась на ногах, когда кроулитанин отпустил ее, отступая. Эйбис, повторяя движения демониц пошла по кругу, размахивая юбкой. Очередной круг. Пары сошлись. Ее за талию обхватила сильная рука и закружила вокруг себя.

— Попалась, моя королева, — услышала Эйбис тихий шепот у уха и вздрогнула.

Даже сбилась с ритма, осознав, что оказалась в объятиях Лаеля. Звездный странник кружил ее, прижимая к себе, и не собирался отпускать, когда пришла пора меняться партнерами. Демоны и не пытались больше разбить их пару.

— Я думала ты не придешь, — уняв эмоции, ответила Эйбис.

— Я не мог оставить своих птичек. Это оскорбление. Но немного опоздал, пока проверил посты, поговорил с твоим отцом и божеством…

Музыка сменилась. Ее переливы звучали медленнее. Демоны разбивались на пары, а они с «мужем» кружили в центре. Лаель вел ее легко, будто всю жизнь танцевал, а не строил коварные планы. Он сегодня так походил на своих демонов: соорудил на голове нечто невообразимое, украшая заплетенные в косицы волосы металлическими бусами, подвел черным глаза, полосы вокруг век смотрелись как татуировки на его светлой коже. И только неизменная серьга в ухе с обсидиановым камнем и колечки в брови остались на своем месте. И одет сегодня Лаель был так, как в ее сне.

Его горячая ладонь ощущалась сквозь ткань платья. От прикосновения гулко стучало сердце. Эйбис засмущалась от собственных эмоций. Это все танцы и вино. Не нужен он ей. Но отчего-то по телу шла дрожь.

— Ты прекрасна, Эй-бис, — улыбнулся ей Лаель и от его хриплого шепота почти на ухо внизу живота будто сжался тугой узел.

— Ты тоже ничего, — буркнула в ответ принцесса, опуская взгляд.

Лаель рассмеялся, увлекая за собой, так как ритмы танца ускорились. Все быстрее и быстрее стучали барабаны. Они кружились в танце, и бешеный вихрь мелодии превращал его в безумный полет нескольких десятков пар. Реальность сливалась вокруг. Эйбис четко различала только лицо Лаеля, который улыбался ей и кружил по поляне. Внезапно музыка резко стихла. Демоны сменили форму и разлетелись воронами, оставляя их одних.

Лаель остановился, но не отпустил ее талию. Эйбис осмотрелась вокруг, не понимая, отчего так быстро разбежались, вернее, разлетелись кроулитане. И с удивлением поняла, что находится не в центре поляны, а внутри походного шатра, который находился рядом с местом празднества. Лаель хмыкал себе под нос, а потом и вовсе захохотал.

— Заразы! — прокомментировал он свой приступ веселья ничего не понимающей Эйбис.

На улице закаркали вороны, будто насмехаясь в ответ.

— И что это было? — недовольно проворчала Эйбис.

— Нас оставили вдвоем, — усмехнулся Лаель.

Эйбис выругалась, под хохот Лаеля, когда оценила обстановку. Шатер был усыпал цветами, легкий полумрак освещался светом луны сквозь отверстие в потолке и тусклым светом факелов по периметру. А в центре шатра возвышалось походное ложе, застеленное шкурами. И дураку понятно, на что намекали кроулитане.

— Можно, я повыщипываю у некоторых твоих птичек перья? — прошипела Эйбис.

Лаель пожал плечами и развел руками, продолжая хмыкать себе под нос.

— Одного не могу понять, свадьба все же была или это тоже обман.

— Была, Эйбис, — подмигнул ей Лаель.

— И чья же? — Эйбис уперла руки в бока и смотрела на мужа с угрожающим прищуром.

— Я так понял наша, — усмехнулся Лаель.

Эйбис сперва растерялась. Смотрела на спокойного мужа, хлопая глазами. Лаель оставался невозмутим. Спокойно подошел к низкому столику и налил в кубок вина. Осушил его одним глотком.

— Ну, знаешь… — раздражение и гнев медленно сменяли удивление и растерянность. — Тебе не надоело? Теперь даже демонов своих подговорил.

— Эйбис, я тут ни при чем, — вздохнул Лаель. — Клянусь тебе. Не буду отрицать, что собирался к тебе заглянуть этой ночью и очень удивился, когда не застал на месте, но к этому представлению я не имею никакого отношения. Мои птички решили поработать сводниками.

Эйбис не верила ему ни на такт. После всего, что было, она относилась к любым словам демона с опаской и настороженностью. Как будто кроулитане могут что-то сделать без ведома своего короля. Лаель волновал ее как мужчина, она давно перестала сопротивляться своим чувствам к нему, но не решалась переступить черту, помня предостережения Кейаса. Хотя пора себе признаться, она боялась еще одного разочарования. Боялась оказаться очередным средством для достижения цели высшего. Не хотелось оставаться в одиночестве перед последним боем, но она все же гордо задрала голову вверх и потребовала:

— Отведи меня в мой шатер.

Лаель устало вздохнул и ответил:

— Хорошо.

Больно кольнуло его согласие. Эйбис ругала себя и свое непостоянное сердце. Оно хотело сдаться и надеялось, что он не отступит, сломит сопротивление, наплюет на ее слова и заставит остаться. Но Лаель ничего не сделал, чтобы остановить. Эйбис замерла на пару тактов, глядя ему в глаза и пошла к выходу из шатра. Но вдруг остановилась, обернулась и с вызовом сказала:

— Я завтра умру, так что твой план провалился.

— Если бы я хотел, мой план уже давно стал бы реальностью, Эй-бис.

Спокойно, будто ему все равно, что ее завтра не станет. Она не ошиблась, Лаель врал ей о своих чувствах, всегда. Эйбис собиралась выбежать из шатра, но ее остановила спокойная просьба «мужа».

— Давай поговорим, Эй-бис.

— О чем, Лаель? — возмутилась девушка. — Опять будешь пытаться заморочить мне голову?

— Нет, я расскажу тебе всю правду.

Эйбис рассмеялась. Наверное, это истерика.

— Не нужно тратить мои последние такты жизни на очередную сказку. Я не верю тебе и никогда не поверю.

— Я клянусь истинным именем быть предельно откровенным с тобой, Эйбис, и рассказать все, что касается нас с тобой, без утайки и лжи. И если я нарушу свое слово, то умру окончательно и бесповоротно. Слово Нарекателя.

Он протянул руку, ожидая ее ответа. Эйбис колебалась. Но перспектива остаться одной перед смертью пугала больше, чем разговор с демоном. Пусть говорит. Она все равно не поверит, от наивной и испуганной девочки не осталось ничего. Лаель и Кейас оказались слишком хорошими учителями. Поэтому Эйбис приняла его руку и позволила усадить себя на походную кровать.

— Разговор будет длинным, Эй-бис, — спокойно сказал Лаель, наливая вина в кубок и протягивая ей.

— У меня не так много времени, — попыталась огрызнуться Эйбис.

— Мир подождет. Столько тысяч лет ждал, так что времени у нас полно, — парировал Лаель. — Ты уже знаешь, кто я и как появился здесь. Нет смысла повторять. Я оказался в ловушке по собственной вине. Мне всегда не хватало энергии, а в Бездне ее было катастрофически мало. Я даже не смог поддерживать иллюзию жизни для своих подданных. Все на что хватило моих сил — это Неизмеримое пространство. Потом появился Фериор. И мы заключили договор. Божество поддерживал демонов энергией, изредка отдавал нам души, а мы охраняли сад Бездны. Так прошли тысячелетия, которые очень испортили мой характер, не стану скрывать, — Лаель хмыкнул. — Да и к Фериору у меня было полно претензий. Он частично был виноват в моих бедах, но в тоже время частично благодаря ему я остался жив. Так получилось, что в такт отраженного наречения Фер тоже попал под удар. Его тьма и моя энергия смешались, и благодаря этому я не рассеялся по Вселенной. В твоем боге столько нерастраченной материи творения, что она смогла даже сохранить мне жизнь. В итоге в Симфонии все мы приняли форму подвластную тьме Фериора. Тех созданий, которые жили на поверхности настоящей планеты темного бога под облаками черного тумана. Вот так в Симфонии появились демоны. Божество думает, что его народа нет в Симфонии. Но на самом деле мы частично его творение. И он наш создатель, как бы это не было досадно и неприятно для моего самолюбия. Пей вино, Эй-бис, и расслабься, а то ты смотришь на меня, как будто я собираюсь наброситься на тебя.

Эйбис фыркнула и отпила хмельного напитка. Лаель спрятал лукавую улыбку в собственном кубке и продолжил:

— Много тысячелетий я и мой народ жили, как тени самих себя. А потом моих подданных стали вырывать на поверхность темными ритуалами. Без связи с магом демоны оказывались отрезаны от энергии бога и сходили с ума, испытывая жуткую боль. Эту боль чувствовала вся стая. Поэтому я воспользовался первой возможностью воплотиться в физическом мире, чтобы раз и навсегда отучить темных связываться с демонами.

— К чему это? Я все это и так знаю, — буркнула Эйбис.

— Не все ты знаешь. Я попал в тело ребенка и осознал себя лишь намного позже. Энергии катастрофически не хватало. Я пытался накопить ее, заключая сделки и принимая в стаю новые души из тех несчастных, которых обвиняли в колдовстве. Но это были всего лишь крохи. И вряд ли я смог бы противостоять темному, если бы он объявился в Симфонии. Но однажды мне в руки из окна кухни в убежище свалилась мокрая растрепанная девчонка. Твою энергию, Эй-бис, я почувствовал сразу. Источник был так велик, что я буквально захлебнулся от одного глотка. Ты невольно приняла мою помощь и поделилась энергией. Я так растерялся, что даже забыл спросить, кто ты и какого демона лезешь в окно.

Эйбис улыбнулась, вспомнив свою оплошность после купания в озере. Как испугалась, когда упала в руки к слуге веры и как удивилась, что странный мужчина ее не выдал.

— Я не буду отрицать, что в тот момент решил тебя выпить. Особенно когда понаблюдал за тобой и понял, что твоей энергии хватит, чтобы забрать мой народ отсюда.

Эйбис дернулась и пролила вино, а Лаель будто не заметил этого и продолжил.

— Я мог это сделать легко. Ты была наивна, испугана. Тебе легко было заморочить голову. Но я жаден, Эйбис, это меня и погубило, — усмехнулся он. — Сначала я рассудил, что добровольно отданной энергии будет больше, чем той, что заберу насильно. Поэтому втерся к тебе в доверие и заключил договор. Спасения было достаточно, чтобы ты мне доверилась и отдала все. Сама поцеловала меня, снимая запреты. Я легко мог склонить тебя к близости и оставить лишь пустую оболочку без души.

— Почему же не сделал так? — голос Эйбис дрожал.

От его откровений мороз по коже. Только сейчас девушка осознала, с кем связала свою жизнь и как часто зависала на краю Бездны. Стало холодно. Эйбис отставила кубок и обняла за плечи. Лаель лишь усмехнулся.

— Я же сказал, что жаден. Я понял, что ты маг и очень сильный, но не прошла посвящения. Поэтому решил отвести тебя за стену, чтобы открылись твои силы, и энергии стало больше. И не нужно так смотреть на меня, Эй-бис, ты просила откровенности. Я решил, что ждал тысячелетиями, подожду еще. К тому же темный вернулся в Симфонию, а мне так хотелось с ним поквитаться. А потом, когда встретил Фериора, я посчитал тебя хорошим шансом стукнуть божество по носу. Великие звезды, я мечтал об этом столько тысяч лет. Сбить с него спесь, унизить. Что может быть лучше, чем увести у него женщину и забрать его будущую богиню. Моя гордыня сыграла со мной дурную шутку, Эй-бис. Я потерял твое доверие и разозлил бога. Меня увлекло противостояние с Фериором. Я только и думал, как уязвить его сильнее. Поэтому ты и продолжала жить, пока я развлекался, дразня божество. Но в итоге я слишком заигрался, Эй-бис. Даже не понял, когда привязался к тебе. Я бесился, что ты выбирала Фериора, рвался тебя защищать в такты опасности, почти не осознавая зачем. В какой-то момент я решил, что не хочу тебя убивать, а заберу в свою стаю. Это желание никак не объяснялось логически, я решил, что это просто моя прихоть, порывы человеческого тела и той части души, что осталась от мальца. Думал, что это хороший повод уязвить Фериора, уничтожить за все, что он сделал мне и моей стае. Но я ошибался. И в тот день, когда ты приказала мне говорить правду… — он замялся и опустошил кубок одним глотком. — Ты задала вопрос, ответ на который удивил меня самого. Ты помнишь это?

Эйбис смотрела в пол. Откровения Лаеля кромсали душу. Так больно не было, даже когда поняла, что лишь пешка в игре бога. От вопроса Эйбис вздрогнула и попыталась вспомнить, что спросила тогда. Но не смогла. Она была зла и напугана. И осознавала лишь то, что перед ней демон.

— Ты бросила в гневе: «может, еще скажешь, что любишь меня?», — усмехнулся Лаель, заметив ее замешательство. — «Да», сорвалось прежде, чем я вообще смог осознать, что сказал. Приказ по истинному имени дрянная штука, Эйбис. И на прямой вопрос я ответил так же прямо. И испугался.

Эйбис скептически поморщилась. Лаель только криво усмехнулся.

— Я не знал, что такое любовь, Эйбис. Я никогда не был смертным. Все эмоции людей мне были в новинку. И даже в облике кроулитанина я был занят совсем другим. Стая, кстати, поняла все мои эмоции раньше меня самого. Я отрицал это чувство, не мог поверить, искал логическое объяснение. Но стал замечать, что становлюсь безумным, когда тебе угрожает опасность, оттягиваю момент нашей близости, чтобы не забирать твою энергию и душу. Да, Эйбис, моя любовь эгоистична. Я никогда не был героем и не собираюсь им становиться. И как только появилась возможность забрать тебя в стаю, не убивая, я ею воспользовался. Ликовал, радовался, как придурок. Но, как оказалось, любовь делает слепым. Ты обманула меня и умерла. То, что я почувствовал… Я не могу это объяснить словами, только показать. Позволь мне.

Он протянул руку ладонью вверх, но Эйбис сомневалась.

— Прошу, — спокойно попросил Лаель. — Ты же позволила это сделать Борну. Рассказать таким образом о стае. Доверься мне в последний раз.

Эйбис вздохнула и коснулась пальцами его ладони.

Он умирал, в который раз… Было так больно, как тогда. Он же запретил себе испытывать и вспоминать. Только все барьеры рушились снова. Он опять на краю, за горизонтом черный дыры. Чувствует, как разлетается его искра по всей Вселенной. И умирает вслед за ней. Она зовет… повторяет бесконечно его имя. Но не выбраться… не помочь… Собственная душа разлетается осколками следом. Он во всем виноват… Опять… Она не дышит, он не дышит вместе с ней. Я найду тебя… моя искра…

Вернись, Эйбис, вернись ко мне… Я нашел… я рядом…

Больно, как же, Великий космос, больно… Он больше не сможет, как тогда забыть.

Ты — моя! Я готов служить тебе вечность. Только вернись… Я готов выпить всю Вселенную ради тебя, моя искра.

Эйбис вырвала свои пальцы из ладони Лаеля. Мужчина сидел рядом и молчал:

— Я не понимаю, — тихо пробормотала она.

— Я тоже, — горько усмехнулся Лаель. — Мне казалось, что я просто схожу с ума. Но Фериор намекнул, что на моих воспоминаниях стоит блок. И даже предложил его снять. Если это они… то, Великий космос, мне впервые в жизни страшно, Эйбис. Это мои мысли? Мои эмоции? Кто ты, Эйбис? Почему так важна для меня? У меня нет ответов на эти вопросы. Но я знаю одно, я больше не позволю тебе умереть.

Эйбис горько усмехнулась и отвела взгляд.

— Ты не сможешь мне помешать спасти этот мир, Лаель. Завтра я умру, чтоб ты не делал. А если попытаешься мне помешать, я тебя возненавижу.

— Я клянусь, что помогу тебе спасти этот мир, Эйбис, — вдруг согласился демон. — Он стал моим, тут живут мои подданные. Симфония стала нам домом. Но и тебе не позволю умереть.

— Ты же знаешь, что это невозможно. Или я, или мир. Я смирилась с этим, Лаель, пусть мне и страшно. Я не хочу умирать. Но другого выхода нет.

Предательские слезы навернулись на глаза. Эйбис стерла их и повернулась к мужу.

— Откровенность за откровенность, Лаель. Ты смог добиться своего. Я влюбилась в тебя намного раньше, чем поняла это. Сопротивлялась этому чувству, пыталась его отрицать. Но ничего не изменилось. И если бы не завтрашний бой… я бы попыталась тебе довериться. Ты и твой народ стали моей семьей.

— Тогда останься со мной сегодня, Эй-бис, — вдруг попросил он. — Моей… Пусть завтра все закончится. Давай проведем последние такты жизни так, как нам хочется, моя звезда. Ты сегодня невероятно красива. Я потерял дар речи, когда увидел тебя в толпе.

Эйбис улыбнулась и наигранно ударила его по плечу рукой.

— Опять пытаешься соблазнить меня, мой демон.

— Даже отрицать не буду, — рассмеялся Лаель. — Мои птички в своем коварстве превзошли своего бога. Ты знаешь, Эйбис, что у твоего платья есть маленький секрет. Я когда тебя увидел в этом, чуть с ума не сошел. Как только представил… кровь вскипела. Хотелось, как ты сказала, повыдергивать кое-кому перья или схватить тебя в охапку и спрятать. Чтобы некоторые не смотрели на тебя и не представляли, что будет, если…

Эйбис удивленно подняла брови.

— Если? — переспросила она.

— Если потянуть за край металлической нити, Эй-бис. Твое платье окажется на полу в один такт.

— Что?! — возмутилась она и вскочила на ноги. — Твои демоны… они вообще уже одемонели?!

Лаель рассмеялся. От каламбура, от ее реакции, да и сама Эйбис не смогла сдержать смех. Но он быстро прекратился, когда Лаель поднялся и подошел. Его пальцы коснулись края металлической нити, которая выглядывала возле плеча. Но демон не спешил распускать завязки. Стоял и смотрел, ожидая ее решения. А Эйбис, как завороженная, смотрела в его радужные глаза. От ожидания сладкая судорога прошла по телу. Напряглась и потяжелела грудь, Эйбис неосознанно облизала губы. Лаель прикрыл глаза и застонал.

— Чего ты ждешь? — хрипло спросила Эйбис.

— Твоего согласия, конечно, — севшим голосом ответил Лаель.

— Девушки любят, чтобы их искушали и завоевывали, мой демон, — кокетливо заметила она.

Лаель рассмеялся. Его пальцы легко дернули за край нити, и платье разлетелось, усеивая тонкими лоскутами пол шатра. Лаель схватил ее в охапку и поцеловал, так, что подкашивались колени.

Его пальцы нежно прошлись по щеке и забрали прядь волос за ухо. Эйбис моргнула пару раз. Лаель улыбнулся и поцеловал по очереди веки. Эйбис вздрогнула и едва сдержала судорожный вздох. Этому невозможно противостоять. В груди разгоралось пламя. А Лаель… он всегда для нее был манящим и сладким грехом, самым сильным искушением и в то же время верным защитником.

Эйбис теряла голову от его поцелуев. Его руки блуждали по телу, и оно реагировала на ласки. Эйбис прижималась к мужчине, не осознавая, что практически обнажена в его объятиях, не считая фривольного белья. Только Лаель был полностью одет и это ее не устраивало. Она принялась расстегивать пуговки на его мундире, но пальцы не слушались. Пуговки не поддавались. Лаель остановил ее руку, накрыв своей ладонью. Прервал поцелуй и проказливо подмигнул. Через такт Эйбис оказалась у него на руках. Лаель осторожно опустил ее на походное ложе и быстро стянул камзол и рубашку, обнажаясь по пояс. Ее демон был красив. А узоры красных татуировок только подчеркивали бугры мышц и нити сухожилий на теле.

Лаель прилег рядом. Он не торопился, будто дразнил, изучая взглядом ее почти ничем не прикрытое тело. Эйбис потянулась к нему, пытаясь обнять. Но Лаель перехватил ее руку и погрозил пальцем. А после провел острым когтем по ее шее, опускаясь ниже, разрезая белье на груди. Ткань поддавалась легко, обнажая кожу. Прикосновение острого когтя на коже было едва ощутимым. Лаель следил взглядом за тем, как поддается ткань, обнажая краюшек груди. Эйбис затаила дыхание и прикрыла глаза. По телу пошли мурашки и будто устроили танцы внизу живота. Белье поддалось легко. Лаель убрал когти. Положил горячую ладонь ей на живот. Эйбис вздрогнула и закусила губу, чтобы сдержать стон, когда его рука медленно поднялась выше, распахивая разрезанную ткань, нежно прошлась по груди к шее и открывая полушария жадному мужскому взгляду.

Эйбис невольно выгнулась ему навстречу. Лаель поцеловал ее, жадно сминая губы, раздвигая их и проникая языком внутрь в страстной ласке. Его рука повторила свой путь, сжимая грудь, вызывая первый неосознанный стон.

Гори оно все синим пламенем. Она больше не может противостоять этому притяжению. Отвергала его из чистого упрямства. Но легче умереть, чем переупрямить демона. Пусть у них будет эта ночь, единственная ночь… Она заслужила хоть несколько тактов счастья. Этот мир ей должен, должен, должен, твою ж Бездну.

Эйбис не заметила, как вцепилась в соломенный матрас руками, протыкая его когтями. Ладони будто судорогой свело. Но Лаель накрыл ее пальцы своей ладонью и осторожно разжал их, переплетая со своими.

— Не бойся, Эйбис, ничего не бойся. Я никому не позволю тебя обидеть, моя маленькая королева, — шептал он на ухо.

— Я завтра умру, — прошептала Эйбис в ответ, и горло перехватило судорогой.

— Просто доверься мне, прошу. Я вытащу тебя даже из черной дыры, моя звезда, — бормотал он, осыпая поцелуями лицо.

Эйбис не верила, она знала, что завтра последний день ее жизни, а это последняя ночь. Их ночь. Лаель не в силах ее спасти, но он может скрасить последние часы. Как бы она хотела, чтобы у них впереди было много времени. Это невозможно. Однако сейчас он рядом. Она чувствует его дыхание, ощущает его тепло своей кожей, его ласки, поцелуи. И усталое сердце успокаивается, а в теле разгорается огонь, нетерпеливый, жадный, сильный, готовый испепелить силой страсти.

Лаель вдруг опустил свои барьеры. И Эйбис едва не задохнулась от нахлынувших на нее эмоций мужа. Они обжигали душу и в тоже время обнимали ее и успокаивали. От его тоски сжималось сердце. От безумной страсти сгорели последние преграды.

Лаель оторвался от ее губ, опалил жадным взглядом и снова осыпал поцелуями ее лицо, спустился к шее, лаская губами, языком, прикусывая кожу.

Эйбис обняла его, потянув к себе. Мужчина навис сверху, накрывая своим телом. Эйбис с удовольствием прошлась руками по его широким плечам и мускулистой спине. Руки Лаеля ласкали живот, грудь, бедра. Эйбис задыхалась от жара, льнула к нему, стонала. В горле пересохло, будто оказалась в пустыне. Только ее мучила совсем не жажда. Одежда Лаеля оказалась на полу.

Его руки и губы были везде. Лаель, тяжело дыша, целовал каждый участок ее горящего тела. Его руки стискивали бедра, прижимая к себе теснее. А Эйбис хотелось бесстыдно раскинуть ноги, слиться с ним, подарить себя. Она стонала от безумных ощущений, выгибалась, тянулась телом за его руками и губами, желая почувствовать его в себе, не желая разъединяться ни на такт.

Рука Лаеля коснулась ее между бедер. Эйбис громко застонала. Лаель поцелуями добрался до ее шеи, не прекращая своих ласк. Эйбис готова была уже умолять его о близости. Желание становилось мучительным. Лаель поцеловал ее возле уха и мурлыкнул:

— Мне остановиться, моя Бездна?! — и прикусил мочку уха, вместе с этим погружаясь в нее пальцами.

Эйбис только всхлипнула и сильнее стиснула его сильные плечи.

— Так что? — продолжал ее мучить этот гадкий демон, не позволяя получить разрядку, распаляя все сильнее своими поцелуями и прикосновениями.

— Лаель, — простонала она.

— Скажи это, я не могу против твоей воли, забыла, — издевался он, лаская так, что Эйбис забывала себя.

— Если ты остановишься, я тебя убью, — зарычала она, его пальцы погрузились глубже, вызвав протяжный стон. — Пожалуйста, Лаель.

Мужчина тихо засмеялся. Он не закрыл свои эмоции. Эйбис чувствовала его желание и душой и телом, от этого распаляясь все больше. Но Лаель не спешил делать ее своей, хотя она уже не соображала ничего. И думала только о том, как почувствовать его в себе. Не размышляя, Эйбис опустила свои щиты, позволяя мужчине почувствовать свои эмоции.

Лаель замер, а потом в буквальном смысле зарычал, втиснулся между ее распахнутых бедер и вошел одним резким и сильным толчком. Эйбис не сдержала крик. Тело самостоятельно выгнулось ему навстречу. Лаель поцеловал ее почти грубо. Эйбис чувствовала, что он потерял контроль, но и сама давно находилась на грани. Существовал только он, его сильные резки толчки, его руки, губы и безумные эмоции.

Эйбис потерялась. Она кричала, стонала, просила еще. Ее душа и тело стремились к этому мужчине. Она терялась в буре наслаждения и эмоций, больше не понимая где он, а где она сама, растворялась в невероятных по силе ощущениях, в нем, в своих чувствах.

Эйбис не помнила, как уснула. Прильнула к Лаелю, уставшая, разомлевшая и счастливая. Он гладил ее по влажным волосам, целовал нежно, гладил по спине и что-то шептал. Эйбис уже не в состоянии была разобрать что.

***

Лаель познал страсть, как только обрел физическое тело. Но с ней было все по-другому. Он растворился в своей королеве, не мог сдерживаться, думал только о том, как добиться нового стона из ее губ, как войти глубже, слиться с ней сильнее.

Ее эмоции… Великий космос! Она впервые позволила ему почувствовать. Теперь Лаель не сомневался, Эйбис его любила всем своим чистым и открытым сердцем. Божеству ничего не светило уже давно.

Но на душе стало тошно, как только вспоминал о том, что должен сделать. Безумно хотелось украсть ее ото всех, запереть, закрыть и никого не подпускать. Выставить заслон из демонов и приказать разрывать любого, кто посмеет приблизиться. И он бы так и сделал, если бы не умирал этот проклятый мир.

Выхода нет. Но как он может, так с ней поступить?! Она не поймет. Посчитает, что предал.

Нежная, маленькая и такая отчаянная его королева. Не мог остановиться и перестать ее целовать.

Перевернула весь его мир с ног на голову. Он даже не подозревал, что может испытывать такие невероятно сильные чувства к кому-то. Скажи ему кто-то пару тысяч лет назад, что он решится ради женщины на такое, он бы сам рассмеялся этому шутнику в лицо. Жизнь — высшее благо. А теперь ее жизнь стала самым главным фетишем, он готов положить все на алтарь ради этой цели. И себя в том числе.

Хотел бы он, чтобы все было по-другому. Но выхода не было. Все решено, скреплено кровью и истинным именем, спланировано темным богом и одобрено Нарекателем. Ее магия заполнила Лаеля до краев, она искрила между пальцами и грозила вылиться вовне.

— Прости, моя королева! Прости! Я так безумно тебя люблю, — шептал он, когда Эйбис засыпала у него на груди.

Поцеловал ее еще раз отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, тоску, безнадежность.

— Будь счастлива, моя звезда! И не плачь из-за меня, — добавил едва слышно, целуя волосы.

Рассвет пробирался в шатер первыми серыми лучами. Пора уходить, сделать то, что должен. Но он никак не мог заставить себя покинуть ее.

— Как бы я хотел остаться с тобой навечно, — прошептал Лаель едва слышно. — Прости меня, моя звезда, — застонал он и потом громко и четко добавил, положив ладонь ей на лоб. — Нарекаю тебя пленницей Неизмеримого!

Эйбис выгнулась и застонала. Остатки магии мира, втягивались в него через созданную этой ночью связь и золотую брачную татуировку, переполняя все резервы. Он сейчас спокойно мог наречь себя и стаю блуждающими среди звезд? Улететь в поисках энергии и нового мира, наплевав на Симфонию, ее бога и всех других высших. Мог забрать ее с собой навечно?

Искушение слишком велико. Лаель даже глаза прикрыл, с трудом борясь с желанием закончить все одним словом. Но он больше так не сделает. Его стая выбрала смертную жизнь здесь. Они бы последовали за своим богом, куда угодно, но Лаель слишком любил своих подданных и не мог снова лишить их мира. У них теперь есть королева. И она заслуживает лучшей судьбы, чем летать бесформенным существом среди звезд.

Он понял, что пытался сказать отступник Фериору. Жизнь… обычная смертная жизнь важнее могущества богов, так как она прекрасна и непредсказуема. Жизнь должна проникнуть во все уголки Вселенной и наполнить ее теплом и светом. И последняя веха в истории Первых, не наказание, а награда. Дар бесконечного смертного круга перерождений. Лишь обновляясь, звезды горят ярко. И ему не страшно. Он сделает последний шаг без сомнений.

А Эйбис… она полюбит еще раз. Или вернется к своему Фериору. Он-то точно поспешит утешить. И пусть… Он согласен, если божество излечит ее душу.

Лаель вздохнул и осторожно разжал объятия. Эйбис будто спала, но сон ее продлиться ровно столько, сколько нужно для спасения мира и его королевы. Наречение падет, как только он выполнит договор с Карающим.

Лаель оделся, усмехнулся горько, поцеловал ее еще раз и вышел из шатра.

Глава 41

Войска подтягивались к границе и выстраивались в боевые порядки, повинуясь приказам своих командиров. Битва обещала быть легкой. Имперское войско ослаблено. Хотя в последнее время бои стали ожесточеннее. Раньше воины повально дезертировали, стоило только появиться в сражении демонам, но теперь, когда войско магов приближалось к северной территории, жителей империи обуял страх за собственные дома и семьи. Демоны и маги шли мстить за порушенные города, убитых и растерзанных жителей, сгоревших на очистительных кострах.

Храмы и часовни, посвященные Первому и единому богу, с утра до ночи были забиты молящимися. Люди плакали и умоляли о милости, а жрецы рассказывали о зверствах демонов. Твари Бездны не жалеют никого, говорили они, убивают даже младенцев, пьют их кровь и истязают невинных дев. Зло может принимать даже самый невинный вид, убеждали они свою паству. Даже ребенок или юная женщина могут отказаться его слугами, усыпят бдительность и пожрут душу. Не сдавайтесь в плен, приказывали жрецы. Только смерть спасет вас от мук.

Жители приграничных ленов собирали свои пожитки и пешком уходили на север. Женщины, плача, отдавали своих сыновей в орден слуг веры, желая защитить от скверны. Участились погромы в селениях пленников, которых привели с собой имперские войска, захватывая магический юг.

Обозленные жители не жалели никого ни стариков, ни женщин, ни детей, уподобляясь описанным жрецами демонам. Умоляющих о милости пленников, среди которых практически не было взрослых мужчин, закрывали в самых больших домах селения и сжигали заживо, принося в жертву единому и Первому богу.

От таких новостей Фериор только бессильно сжимал руки в кулаки. Если уничтожить поглотитель, мир со временем наполнится магией, она пробьет проведенную стражем рубежей границу между севером и югом, напитывая всю Симфонию энергией. Возродятся магические расы. В людских семьях начнут рождаться дети, наделенные их магией. Видгары, симфы и хилфлайгоны сильно изменятся, конечно, но переродятся, а следом к ним присоединятся теперь уже слишком малочисленные фивиреты и, возможно, демоны. Чистых рас в Симфонии не останется, население станет единым. Падут границы, откроется путь во внешний мир для его созданий. Такой исход он видел давным-давно, разрабатывая свой план.

Но теперь уничтожение поглотителя, к сожалению, не остановит войну. А потери настолько глобальные, что мир может и не оправиться. Север и юг не примирятся, даже если кто-то из них выиграет войну. Продолжатся погромы, нападения, казни. Маги и не маги просто уничтожат друг друга раньше, чем восстановится магия, и родятся первые одаренные. Демоны ослабнут, окончательно получив смертные тела, без поддержки своего бога и возможности перевоплощаться в боевую форму. Но в Симфонии их образ всегда будет символизировать зло. И Фериор сомневался, что их новые поселения не сровняют с землей из мести и страха.

Не поможет и падение границ Симфонии, ведь внешний мир девственно чист от разумной жизни. Фериор спешил, создавая Симфонию. Ему не хватило сил заселить всю планету. А естественным ходом население осваивало бы огромную территорию миллионы лет. Поэтому темный бог создал небольшой наделенный жизнью оазис на пустынной планете. Не было изгнания, жизни до Симфонии. Фериор просто внушил своим созданиям знания их тысячелетней истории.

Сейчас же в его крошечном мире укоренилось зло, распространяло свои щупальца, уничтожая все, что он так долго строил, угрожало нанести смертельный удар без его помощи. Не переиграл ли его Первый, ловко переключив внимание противника на поглотитель? А сам приготовил ему ловушку. Времени рассуждать нет. Главное, победить древнюю тварь, а после он воссоздаст Симфонию, наведет в ней порядок. А Лаель не оставит свой народ, где бы он ни был.

Рядом с ним принял человеческий облик упомянутый Нарекатель. Его демоны сегодня не в общих рядах защитников, кружат стаей над обсидиановым озером, готовясь открыть путь своему богу. Их крики Фериор слышал даже здесь, как никогда тоскливые и жалобные. Немного завидовал Лаелю. Никогда не видел такой преданности и искренней любви созданий к своему богу.

— Все получилось? — сухо спросил он, не оборачиваясь к сопернику.

Человеческое сердце болезненно сжалось. Но он не имел права на слабость. Собственные чувства и эмоции больше не имеют значения. Если он не доиграет партию до конца, погибнет все и этот мир, и Эйбис, и он сам. А, возможно, и сама Вселенная.

— Да, — только и ответил Лаель.

— И как тебе это удалось? — не смог сдержать язвительного вопроса Фериор. — Напоил, применил магию?

Лаель покосился на него и скривился.

— Всего лишь сказал правду, божество. А ты мазохист что ли? Жаждешь подробностей?

Кейас едва сдержал желание приложить его посохом по белобрысой макушке. Наглый, невыносимый и не поддающийся логике бог. Как же бесит!

— Придурок, — Кей ругнулся себе под нос и крепче сжал посох в своей руке.

— Не завидуй, божество, — поддел Лаель.

Хоть последний раз дать ему в морду? Желание просто непреодолимое. Лаель соблазнил Эйбис в буквальном смысле у него под носом, ловко отвел глаза сопернику, опутал девушку своими чарами, влюбил в себя. Фериор был до невозможного слеп, но в своем фиаско виноват сам. Слишком был самоуверен и искренне считал, что в Симфонии нет равного ему соперника. Все разрушилось еще в ту ночь, когда не смог защитить свою женщину от Дира, позволил увезти ее в Пустошь и насильно выдать замуж.

Но Лаель, заметив озлобленный взгляд соперника, стал серьезным, скрестил руки на груди и посмотрел на него из-под бровей.

— Сделай ее счастливой, Фериор, — глухо сказал он и отвернулся, скрывая эмоции.

Только его вороны закричали еще жалобней.

Фер от удивления вскинул брови. Демон думает, что он собирается отсиживаться в Симфонии, когда Нарекатель будет сражаться с Первым? Стукнуть его по макушке посохом захотелось сильнее. Если все пойдет по плану, они оба смогут вернуться сюда. Эйбис нужно лишь подождать своего демона. А если война затянется — они оба найдут ее в новых воплощениях и еще повоюют за ее сердце. Но Кей промолчал, только кивнул, приложил два пальца ко лбу и направил их на Лаеля. Демон отреагировал на знак его дружбы, тем же жестом.

— Пора! — сухо сказал он.

Лаель кивнул, поджав губы и, обернувшись вороном, поднялся в небо. Стая окружила его, приветствуя.

***

Предстоящая битва не вызывала в Киране никаких эмоций. Их просто не осталось. Казалось, что металлический запах крови пропитал одежду, волосы, кожу. Киран ощущал ее солоноватый вкус на губах, закрывая глаза, видел поля, усеянные трупами, сожженные города, ряды виселиц и пепелища очистительных костров.

Он всегда был воином. Прошло то время, когда обагренные кровью руки вызывали дрожь и муки совести. Душа зачерствела, засохла и не отзывалась болью после очередного убийства. Она мучительно ныла лишь при взгляде на Маргариту, на ее бледное лицо и сжатые в кулаки дрожащие руки. Его сильная девочка держала себя в руках, не теряла лица перед вассалами, и только он знал, какой ценой рыжеволосой целительнице дается наигранное спокойствие. Сердцем чувствовал ее внутренний звериный вой от витавшей вокруг них смерти, поселившейся в каждом уголке Симфонии.

Но лучше так, чем ощущать глубокую бездонную пустоту на сердце от порушенной обсидиановой связи. Те несколько дней под куполом, на поляне, усыпанной поглотителем, превратились для Кирана в вечность. Черный порошок выжег вместе с магией часть души. Киран до сих пор вздрагивал, когда вспоминал пожар в крови, одуряющую боль и последовавший за ней дикий холод. В кошмарах видел, как кидается Маргарита на барьер, пытаясь освободить своего близнеца. До сих пор слышал свой крик, когда лопнули обсидиановые нити их связи. Будто душу наизнанку вывернули, разорвали на тысячи частей, размололи в черный порошок и утопили в отчаянии. Он не жил все это время… существовал. Делал то, что требовалось, но раздирающая боль стала его постоянным спутником, как и отчаяние, тоска.

А сегодня Марго обняла перед боем. Прижалась к груди, как в то время, когда любили друг друга. И он почувствовал тихий стук ее разрывающегося от чужих страданий целительного сердца, увидел в глазах Бездну своего отчаяния и понял. Связь вернулась. Их нити всегда были едины и нашли друг друга в погибающей Бездне.

Пришла пора все закончить. Поставить жирную точку в бесконечной войне. И ради спокойствия Маргариты он пойдет убивать, прольет чужую кровь в последний раз. Ради нее, Митрас и их будущего ребенка. Ради фивиретов, которые так долго закрывали их всех живым щитом и от которых теперь остались только рощи живых деревьев. Ради малышки Эйбис, которая будто чудо вынырнула из сна и привела им в подмогу легионы демонов, подарив шанс на победу.

Ради мира в Симфонии он пойдет убивать. Пусть и тошно. Пусть руки кажутся замаранными. Фанатики не гнушаются ничем. Он с улыбкой идут на смерть, стремясь забрать с собой как можно больше врагов.

Войско врага выстроилось шеренгой перед ними. Их по-прежнему много. Бой будет на равных. Демоны не вмешаются. У них другая цель и другая битва. А их человеческое войско будет всеми силами отвлекать врага на себя. Киран и войско замка на левом фланге, Разгор и остатки войска Речного источника на правом. По центру Этрик, Заорг, дикие близнецы и лишившиеся магии отряды полукровок.

Очистительный поход севера против погрязшего во тьме юга практически обескровил Симфонию. А ведь и в их части магии почти не осталось. Смешно даже. Этрик отправил свой выживший народ в места силы. И сейчас только он сам, его близнец Заорг и дикие Тян и Нат собираются сражаться вместе с обычными людьми против таких же обычных людей. Глупость какая-то. Зачем? К чему эта бесконечная война?

Нельзя допускать такие мысли. Там, на севере, не люди. Фанатики, чудовища, хуже демонов. В стремлении к своей идее имперцы не жалели даже детей, распинали и сжигали полукровок любого возраста. И лишь за это заслуживали смерти.

Воины забарабанили мечами по щитам, закричали, поднимая боевой дух. Сколько ветеранов? А сколько совсем молодых, отчаянных, обозленных, желающих мести? Скольких он потеряет в этой битве? А скольких придется отдать под суд, если ненависть застит им глаза и превратит в хладнокровных убийц, искренне считающих, что жажда возмездия оправдывает любые бесчинства? Не делают ли они ошибку, вторгаясь на вражескую территорию? Смогут ли потерявшие родных и любимых людей парни удержаться на краю кровавой Бездны?

Первый две шеренги врагов отличаются от остальных низким ростом. Их что отбирали намеренно? И зачем? Не готовит ли враг какую-то ловушку? Жрецы в белых одеждах читают проповеди, наставляя на путь истинный перед битвой, а иначе говоря, в который раз одурманивают головы дурными, кровавыми и лживыми идеями. Но вражеские воины внимают своим наставникам в благоговейной тишине, опускаются на колени и просят благословения у проходящих мимо отцов веры. Все жрецы — лживые мерзавцы! Вот их он будет убивать без раздумий и сожалений. Хотя смерть — слишком слабое наказание за то, что они сделали с Симфонией и ее населением.

Ряды вражеских воинов уверенно и быстро выступили вперед. Киран поднял руку, приказывая приготовить луки к атаке. Стрелы засвистели в воздухе, врезаясь в щиты, пробивая доспехи и выводя из строя каждого десятого врага. Лучники успеют выстрелить еще только раз прежде, чем ряды пеших воинов столкнутся лицом к лицу.

Киран вытащил меч из ножен и поднял вверх, ожидая. Совсем скоро сталь его клинка блеснула на солнце, а острие указало на приближающегося врага, подавая сигнал к атаке.

Его войско выступило навстречу. Воины ускоряли шаг и совсем скоро перешли на бег, вбиваясь в ряды противника как таран. Киран не размышлял, рубил врага, отражал удары и наносил свои, удивляясь тому, что чужие воины не отличались мастерством. Чаще всего достаточно лишь пары ударов, чтобы обезоружить противника и нанести смертельный удар. Но времени на загадки не было. Оставшаяся часть войска Багрового повелителя ждала их впереди, как и ненавистные жрецы и их шавки — слуги веры.

Низкорослый воин с диким криком бросился на Кирана, поднимая меч. Оружие дрожало в его руке. Киран нанес ловкий удар, выбивая меч из слабых рук врага, а следом ударил щитом, сбивая противника с ног. Шлем слетел с его головы, и Киран замер. Перед ним на коленях, с окровавленным лицом стоял совсем молодой паренек, мальчик. Ему не больше двенадцати зим минуло. Как же так? Что же за чудовища на той стороне? Почему отправили под стрелы врага детей. Теперь Кирану стала понятна неопытность вражеского отряда, их слабость и малый рост.

Мальчишка смотрел перепуганными и затуманенными от боли глазами на нависшего над ним воина и ждал смерти.

Меч в руках Кира задрожал. Боги! Ребенок же совсем. Ужас горьким комом стал в горле. Они только что убивали детей. Киран опустил меч, не в силах нанести смертельный удар.

— Пошел вон отсюда! — рявкнул он на мальчишку.

Нужно приказать своим воинам не убивать. Обезоруживать, брать в плен, но не наносить смертельных ударов.

Нужно… Но Киран не успел отдать команду, повернулся спиной к поверженному мальчику и получил удар кинжалом под лопатку. Сталь проникла между пластин доспеха, и острие проникло глубоко в тело, заставив воина заорать от боли. Ему все же хватило сил развернуться и нанести удар пареньку. Мальчишка лишь вскрикнул и упал в траву, получив смертельный рубящий удар клинком от опытного воина.

Спина пылала болью. А на душе гадко. В страшном сне не представлял, что придется сражаться с детьми. Осмотрел затуманенным взглядом поле боя. Его воины также осознали, с кем сражаются. Ряды замка дрогнули. Взрослые мужчины растерялись. Били в полсилы, пытаясь просто вывести из строя врага, избегали решающих ударов. У многих дети такого возраста. Пощадить врага в бою часто равносильно собственной смерти. Киран поплатился уже за свою слабость. Рана под лопаткой горела огнем, кровь текла по спине и пропитывала рубашку. А одурманенные жрецами юноши и девушки не прощали своим врагам жалости. С одержимостью фанатиков кидались на тех, кто не желал марать руки детской кровью. В ход шли мечи, кинжалы и даже ногти и зубы. Как мелкая нечисть дети набрасывались на противников, будто хотели растерзать голыми руками.

За Первого бога! За смерть магии! За мир без демонов!

Киран и его соратники давно с легкостью убивали врагов, пока верили в правоту своего дела. Но убивать детей не поднималась рука. Многие ветераны выбирали собственную смерть.

Киран стиснул зубы так, что они едва не раскрошились. Он возненавидит себя. Смотреть не сможет в глаза Марго и Митрас. Но выхода другого не было:

— Никого не щадить! — заорал он. — Твою ж мать! Сражайся, — подскочил к растерянному седовласому воину, который отступал под натиском десятилетнего мальчишки, лишь защищаясь и боясь нанести смертельный удар.

Меч Кирана сверкнул на солнце, выбивая оружие у мальчика. Тот оскалился и зарычал, готовясь к прыжку. Киран ловко отбросил его в сторону и вывел из строя сильным ударом рукоятью по голове.

Пусть простят его боги. Или не прощают. Не зря же их считают проклятыми. Только кто же сражается на той стороне, если прикрываются детьми, не щадя самое ценное, что есть у каждого народа.

— Не жалеть врага! — пронесся над полем боя его приказ. — Держать строй!

***

Разгор пытался не наносить смертельных ударов. Сердце старого воина сжималось от ужаса, как только понял, кто скрывается под доспехами, как только увидел пустые мертвые детские глаза. Знал, что нельзя расслабляться. Одурманенные речами жрецов мальчишки оказались не способны оценить их щедрую и опасную жалость. Шли на смерть, даже лишившись оружия.

Бой привел его на край леса. Он немного отклонился от основных своих сил.

Очередной слишком слабый противник. Меч выбит. Мальчишка на земле. Смотрит на него перепуганными синими, как небо, глазами на грязном окровавленном лице. Они магистра будут по ночам преследовать и смотреть с укором. Разгор сглотнул ставший в горле ком. Руки дрожат. Будто первый бой, первая кровь. Но как заставить себя?

Знал, что должен. Мальчишка только и ждет, что рука противника дрогнет. Невинные наполненные слезами глаза лишь обман.

Умом понимал, чего добивались враги таким ходом: посеять сомнения в рядах противника, панику, заставить привыкших к крови воинов вздрогнуть. А потом будут вещать на площадях, что в южной части остались лишь одержимые демонами убийцы детей.

Разгор поднял меч, но неожиданно кто-то с диким криком повис на его спине. Острая сталь заскрежетала по доспеху, но силы у напавшего явно не хватило, чтобы нанести удар. Разгор скинул его с себя. На траву у его ног упала девчонка. Разгор едва успел остановить меч. Его клинок пронзил землю рядом.

— Бездна и все ее демоны! — выругался он, хотя ругательство последнее время уже устарело.

Белокурая девушка, девчонка совсем. И глазища, огромные, синие. Сестра его недавнего противника? Девчонка подползла к брату, схватила меч и поднялась, закрывая его собой. Меч слишком тяжел для ее тонких ручек. Девочка с трудом оторвала его от земли, но застыла напротив и смотрела запуганным загнанным волчонком, шмыгая разбитым носом. Кровавая юшка текла по ее губам и подбородку, капала на рубашку. Боги! На ней даже доспехов нет. Явно последовала за братом, полезла за ним в битву. И как не зашибли до сих пор?

— Опусти меч, — спокойно попросил Разгор. — Я не трону, опусти!

— Сгинь порождение Бездны! — рявкнула девчонка и, размахнувшись, попыталась атаковать.

Разгору достаточно было отступить в сторону. Слишком сильный замах и тяжелое для тонких женских ручек оружие. Девочка по инерции пробежала вперед и едва не упала. Разгор ловко ухватил ее за талию, а второй рукой ударил по тонким запястьям, выбивая меч.

— Пусти ее! Не тронь!

Ее брат явно пришел в себя. Зарычал волчонком и кинулся на Разгора с кулаками. Вряд ли он понимал, что делает, нападая на взрослого вооруженного мужика и колотя его руками по поцарапанному панцирю доспеха. Да что за демонята? Разгор пнул мальчишку ногой, отбрасывая от себя. В руках взвыла его сестрица. Ловко выхватила кинжал из-за его пояса и попыталась заколоть, воткнуть острый клинок в шею. Разгор швырнул ее на землю, прямо на пытавшегося подняться брата и выругался, стирая кровь с оцарапанной щеки.

А когда девушка поднялась на колени, приставил ей клинок к горлу.

— Брось! — рявкнул он на мальчика, который нашел в траве рукоятку сломанного в битве меча. — Брось, сказал, или убью ее!

— Не слушай его, — взревела дурным голосом девочка. — Ты забыл, что говорили проповедники? Они одержимы. Нельзя сдаваться в плен. Лучше умереть в бою, чем стать кормом для демонов.

— Твою мать, дура малолетняя! — рявкнул Разгор.

— Я умру за своего бога! — пафосно воскликнула девчонка и гордо задрала окровавленный подбородок.

Разгор больше не обращал на нее внимания. Смотрел в большие перепуганные глаза мальчика и ждал его решения, его выбора. Он не хотел убивать этих детей, он не хотел отправлять в Бездну совсем юные души. И была бы его воля он остановил бы эту резню раз и навсегда. Если кто и заслуживал смерти, так это поганые старики в белых одеждах, вложившие в головы этим детям такой бред.

— Ты можешь дать мне слово, что она не пострадает? — внезапно серьезно спросил мальчишка.

— Я даю тебе слово, — спокойно кивнул Разгор. — Никто вам не желает зла. И мы… не убиваем детей.

— Мы сдаемся, — громко объявил мальчик, отбрасывая кинжал.

— Нет! — взвыла девочка. — Как ты можешь, Кай! Это враг. В нем демон! Нельзя им верить, нельзя, — истерично завопила девица.

— Заткнись, Ли, — рявкнул на сестру брат. — Он мог убить нас давно, но не убил. И если таковы одержимые и демоны, то я лучше сам стану одержимым. Не маги убили наших родителей, Ли. А те, кому ты так веришь, те, кто отправил нас в этот бой.

— Наши родители были прокляты, — не унималась девочка. — Ты забыл, что говорили жрецы. Мы нужны им живыми. Они используют кровь детей и девственниц в своих темных ритуалах, — пыталась образумить она брата.

Девственница недоделанная! Разгор закатил глаза. Только формироваться в женщину начала, лет семнадцать не больше, а смотрит с таким презрением. Ни капли страха в синих глазищах.

— Единственное, что угрожает твоей девственности у нас — это ее добровольная потеря, когда замуж выйдешь, — огрызнулся он.

— За тебя что ли? — насупилась девица. — Я лучше умру, но не буду принадлежать грязному магу.

— Ли, успокойся, — разозлился мальчишка.

Он уже поднялся на ноги и спокойно слушал их перепалку.

— Иначе я тебя свяжу.

— Силенок не хватит, мал еще.

Разгор опустил свой меч, позволяя подняться и ей на ноги.

— У меня хватит, — рявкнул он грозно.

— Иди к своим в Бездну, выкидыш демона, — огрызнулась Ли.

— Выпороть бы тебя за твой длинный язык, дура малолетняя.

Кай дернул сестру за руку и нахмурился. Боится за нее. Лет совсем мало, а растет настоящим мужчиной. Закрыл собой, не перетрусил перед грозным взглядом залитого кровью мужика. Знает, что во власти врага карать и миловать сейчас. Разгор легко может убить брата и надругаться над сестрой. Видно, что боится, побледнел весь. Но руки в кулаки сжал и смотрит волком.

А к сюзерену уже спешат его воины, на время потерявшие магистра из виду. И Кай понимает, что первое свое сражение проиграл, но держится с достоинством.

— Это мои пленники, — спокойно объявил подбежавшим воинам Разгор. — Отведите их в лагерь к Марго, — он внимательно осмотрел тощие фигуры сестры и брата. — И накормите. Глаз не сводить с них, особенно с девчонки. Но не трогать ее, даже если опять свой грязный язык распустит. Хотя… — он задумался и усмехнулся. — Будет кусаться, разрешаю связать. Но оскоплю любого, кто посягнет на ее честь. Ее девственность мне самому нужна для самых темных ритуалов, — осклабился он и подмигнул ее побледневшему брату.

Ли взвизгнула и спряталась за спину менее рослого Кая. Поглядывала на магистра перепуганным олененком. А если отмыть ее и приодеть, то красивая зараза будет.

— Нет, для ритуалов не годится, — усмехнулся он. — Девственница, но в ней явно куча демонов засела. Придется замуж брать, воспитывать и изгонять, — хохотнул Разгор, поддевая девушку.

Кай смотрел на него волком, но уже понял, что пленитель пугает не всерьез, и кулаки разжал.

Разгор молча повернулся, собираясь вернуться в сражение, но в спину прилетел возмущенный дикий крик.

— Я тебя оскоплю в брачную ночь, мужлан, — завопила отмершая Ли. — Я тебе горло перережу, порождение Бездны…

Что-то еще вопила, но Разгор не слушал. Шел вперед и отчего-то улыбался, как полоумный.

***

Бой, звуки битвы, будто музыка. Заражают азартом старого дикого охотника. Близнец рядом. Плечом к плечу бьется. Душа одна на двоих. Понимание с полувзгляда. И безумный лязг мечей.

Магии на донышке. Дикие близнецы не используют ее сегодня. В руках тяжесть кривых коротких мечей. Поют свою песню, рассекая врагов в парном танце. Они сами с Тяном, как два парных клинка. Острые, злые, рожденные убивать. За своего короля, за людишек, к которым прикипели, за всех красоток этого мира. Особенно за одну, дерзкую демоницу под обликом лекарки.

Кусалась так больно, обжигала словами, а вчера сдалась, подарила себя. За слезы в ее глазах в момент прощания он будет резать и рубить врагов. Пусть и чувствует себя почти голым без магии в венах.

Тян дернул его за руку, убирая из-под удара, нанося его врагу жалящий смертельный удар, он сам поднырнул близнецу под руку и проткнул второго врага.

Запахи битвы будоражат древнюю ядовитую кровь. Загораются искры в глазах, слабая магия просится на волю. Но нельзя, если не хотят застыть деревьями, ведь держатся только благодаря своей обсидиановой связи. Печет, ноет в груди. Подруга Тяна превратилась в иву над рекой. Их девочка росла рядом с матерью тонким деревцем. Тян ходил с ней прощаться, соорудил себе браслет из гибкой лозы на запястье. Улыбался, шутил, но Нат знал своего близнеца лучше всех. Выть хотелось от Бездны боли и черной злобы, которая марала душу дикого принца.

Тян ловко подставил ему руки, подбрасывая в воздух, позволяя обрушиться на врагов сверху. Они давно танцуют свой парный танец. Тысячи лет. Их души спаяны, склеены древесным соком, взаимными дружескими узами. Едины и в жизни, и в бою.

Тян остановился. Что враги закончились? Нат подошел к близнецу. Принц ошеломленно разглядывал рассеченного почти надвое ребенка. Девочка. Боги! Дарующий! Да как же это? Будто Кардуус у их ног. Дочь Тяна в таком же возрасте стала ивой. Страх и ужас шевельнулись в древней душе. Близнец побледнел. Нат схватил его за плечо и заставил отвернуться.

Думают, им просто убивать? Особенно таких молодых. Тян сейчас начнет истерить. Нат чувствовал его панику, боль, отчаяние. Воспоминания о семье душили древнего дикого. А глазенки убитого им детеныша выворачивали душу наизнанку.

Слишком чувствительный и совестливый Тян для диких. Не зря старшие братья всегда дразнили его принцессой за смазливое лицо и чрезмерную жалость в бою. Люди считают их безжалостными психами, так надо, так правильно. Не зачем им знать, что в своем клане их чуть ли не слабаками считали. Искорежили душу, поломали, изгадили. Но заколотило его близнеца всего, значит, остался свет в них, не совсем конченые. Ошибались предки. Можно сделать безумного воина из любого, но чистыми остаются лишь единицы. Остальные монстры, не фивы и даже не люди. Как те святоши на той стороне.

Время другое, а ничего не меняется. Едва сдержал желание обнять Тяна, закрыть ему глаза. Бледный весь дикий принц, глаз дергается, губы кусает до крови. Одно дело гонять наглого близнеца короля. Соперник достойный, честь это пустить кровь такому. Честь выкашивать ряды врагов, защищая своего короля и королеву, показывая силу. А какая честь убивать детей?

— Что за Бездна, Нат? — бледными губами прошептал Тян.

Меч дрожит в руке, в глазах Бездна боли.

— Детеныш, — так же ошеломленно буркнул Нат.

— Твою ж Бездну! — простонал Тян.

Им достаточно только посмотреть друг другу в глаза. Близнец кивнул, их мысли общие. Нат усмехнулся и ударил брата по плечу. Здесь земля жирная, корнями до источника воды достанут. Будут расти, переплетясь стволами и дарить тень уставшим путникам.

Не к месту вспомнил Лиру, ее улыбку, звонкий смех, ласковые руки. Может, останется от него в Симфонии хоть полукровка. И мать соорудит ему качели на его ветвях, будет рассказывать сказки о герое-отце. Да какой из него герой. Он давно в крови с ног до головы. Только и умеет что убивать.

Они с Тяном, не сговариваясь, опустили мечи, уронили их на землю. Повернулись спина к спине, чувствуя движения и каждый порыв мысли друг друга.

— Знатно мы повеселились, Тян, — пробормотал Нат, вскидывая руки и взывая к остаткам магии.

— А то, Нат, — хрипло отозвался близнец. — Я рад, что встретил тебя.

— Я буду рад расти с тобой сотни лет, — отзеркалил его слова Нат. — Может, в этом смысл, Тян?

— Наверняка, Нат. Мы так долго его искали, — легкий смешок, взявшего себя в руки близнеца.

Руки запели древний танец. Земля повиновалась их воле. Длинные побеги поднимались по всей поляне, обезоруживали фанатиков-детей, связывая их, вплетали в единую сеть, мешая убивать врагов и себя. Дети должны жить. Пусть даже взрослые им внушили, что умереть лучше.

Магия сплошным потоком выливалась из них в землю. Нат чувствовал, как ноги становятся корнями, но продолжал танец своей магии в тандеме с магией дикого принца. Спина к спине, ощущать лопатками лопатки друга, его дыхание, ругаться синхронно, ощущая, как опустошаются последние резервы. Пусть их запомнят не как страшных убийц. Достаточно крови. Детеныши должны жить. Смерти заслуживают только старые маразматичные фанатики.

Они синхронно направили ладони в сторону еще не вступивших бой взрослых.

— Получайте, мрази, — зарычал Тян.

— Подарочек от диких, — вторил ему Нат.

Заросли кровавика мгновенно выросли на той стороне. Крики врагов и хрипы жрецов — музыка для ушей. Они еще слышат. Но пусты. Сели синхронно, прислонившись спина к спине. Тян протянул ему руку. Нат схватил ладонь принца, переплел с ним пальцы, как их души переплелись давным-давно.

Холодно, земля зовет, манит, обещает стать колыбелью. Ноги не ноги, а корни. Руки — ветви. Дыхание близнеца рядом, общие движение земных соков в древесном теле, и ветер шелестит в кроне парного дерева. Закончилась история древних диких близнецов.

Но вместе с тем долетает гневный крик:

— Нарекаю вас живыми!

Ветви-руки, корни-ноги. Они возвращаются, магия наполняет тела.

— Вы мне нужны живыми, — гневно топает ногой белобрысая малышка их короля, дочь Этрика, дикая принцесса.

Глаза ее переливаются радугой, обсидиановые когти в руку длинной и черные крылья за спиной. Нат нутром чувствовал ее ярость и злость. Да маленькая принцесса в бешенстве! Не завидует он тому, на кого направлен дикий гнев этой малышки. Кажется, одного демона ждет знатная трепка, если, конечно, не прыгнул в Бездну еще, как говорил на совете.

А этому нежному и одновременно яростному ростку на их древе хочется служить.

— Да, наша королева, — склонили головы близнецы перед Эйбис. — Всегда к вашим услугам!

***

Очнувшись в Неизмеримом, Эйбис не сразу поняла, что произошло. Какое-то время она искренне верила, что видит сон. Ее темница не походила на скалу, на которой томился Кейас, напротив, Лаель даже побеспокоился о ее удобстве и создал ловкую иллюзию. Эйбис была уверена, что проснулась в своем шатре, но в одиночестве.

Она быстро оделась, так как на улице уже рассвело, и готовилась последняя битва. Лаель, наверное, поспешил к своим демонам, чтобы дать им последние наставления. Она до Бездны хотела увидеть его перед боем, обнять, прижаться к груди мужа и ощутить его любовь. Но все правильно. Лаель делал то, что должен. А она сохранит в сердце часы блаженства в его объятиях.

Эйбис умылась, облачилась в доспехи и поспешила к выходу из шатра. И здесь ее ждал сюрприз. Девушка наткнулась на энергетический барьер. С удивлением отпрянула и попыталась пройти снова, но прозрачная стена не пропустила.

Первая мысль — Лаель закрыл ее в шатре своим мудреным колдовством, чтобы не пустить в битву. Эйбис попыталась распороть мечом ткань шатра и выйти в другом месте. Но бесполезно. Ее закрыли энергетическим куполом.

Принцесса попыталась призвать магию отражения, но она не отзывалась.

Девушка попыталась призвать огонь и видгарскую магию, но те также молчали. В ужасе Эйбис заметила, что ее руки не светятся и исчезли фивские татуировки. Она вдруг осознала, что пуста магически. Попыталась перейти на темное зрение, ведь эта магия завязана не совсем на сердце мира, но и в этом потерпела неудачу.

Паника медленно завладевала душой. Эйбис металась по шатру и пыталась выбраться, но ее попытки не приносили успеха.

Душу выдернуло из тела и швырнуло на твердые камни. Она ночью тонула в неге, в мужской нежности и любви, но муж обманул, предал, выпил, украл магию, запер в клетке.

Гадкий демон! Убьет его, как только выберется. Сволочь такая! Он же специально это сделал. Кей же предупреждал, что нельзя с ним спать. Выпьет, говорил. А она дура такая поверила лживыми речам коварного демона, его наигранным чувствам.

Больно заныло сердце. Предал! Неужели улетел вместе со своими демонами, наплевав на нее и на Симфонию? Трусливо сбежал, бросив их.

Эйбис не хотела верить, что Лаель на такое способен. Она же чувствовала его эмоции. Разве можно так обманывать? Но Фериор предупреждал ее. Сама виновата, что не поверила, что потеряла доверие Кея, отдала себя древнему подлому и лживому демону.

— Лаель, — закричала она. — Истинным именем заклинаю, явись!

Тишина в ответ.

— Лаель, — топнула Эйбис ногой. — Явись, я приказываю тебе!

«Не вопи, звезда моя, — раздался насмешливый голос в голове. — Какая ты громкая все-таки».

— Я еще и очень злая, Лаель, — рявкнула она. — Выпусти меня!

«Нет, Эй-бис».

— Что ты сделал с моей магией? — кричала она.

«Забрал», — спокойный ответ.

Почему? Зачем? Подлый предатель! Эйбис хотелось заплакать от бессилия.

— Ненавижу тебя! Мерзавец! Как ты посмел! — кричала она.

«А я люблю тебя, яркая моя, — донеслось в ответ. — Так будет лучше, поверь».

— Лучше?! Лучше?! Ты собрался трусливо сбежать, как всегда?! Этот мир умирает, я — его последняя надежда! Как ты посмел?! Если ты не выпустишь меня и не вернешь мне магию, я возненавижу тебя. И ты все тысячелетия, летая среди звезд, будешь чувствовать мою ненависть.

«Я пойду на этот риск, яркая моя, — насмешливый смешок в голове. — Не ори, пожалуйста, ты мне мешаешь. Я вообще-то в бою».

— Чтоб тебя пришибли побыстрее, сволочь ты такая, — рявкнула Эйбис, а слезы брызнули из глаз.

«Не переживай, Эй-бис, мне недолго осталось. Но я все равно тебя люблю».

— А я тебя ненавижу!

Что значит недолго осталось? О чем он? Похолодело на сердце. Руки задрожали.

— Лаель, — позвала она испуганно. — Ты что там собрался делать?

Тишина в ответ, а в ее душе нарастает паника. Забыла, что кричала ему только что. Затряслись руки. Звала демона, но он не отвечал.

— Айвар, — позвала Эйбис. — Явись, я призываю тебя истинным именем!

«Прости, моя королева, я не могу».

Получила ответ Эйбис, одновременно с этим почувствовав его вину и угрызения совести. Это что какой-то глобальный заговор демонов против нее?

Паникой и глупой суетой она ничего не добьется. Эйбис взяла себя в руки и села посреди шатра. Прикрыла глаза и глубоко задышала. С каждым глубоким вдохом унималось сердце, стучало медленнее, в голове прояснялось.

Лаель забрал ее магию и виной тому брачный ритуал. Они оказались связаны через руну на груди, смогли чувствовать эмоции друг друга, обмениваться мыслями. Так может и магия у них теперь общая? К тому же она — королева демонов. Уж этого Лаель у нее не отнял, если ее слышит Айвар.

Эйбис поднялась и сосредоточилась на внутреннем звере. За месяц научилась более-менее контролировать превращение в боевую форму. Эта магия послушалась: на руках выросли обсидиановые когти в руку длиной, за спиной распахнулись крылья и удлинились клыки.

Эйбис поспешила к выходу из шатра и ударила по барьеру когтями. Только искры посыпались во все стороны, но преграда осталась на месте. Зато раскрылись глаза. Она не в лагере. Лаель запер ее в Неизмеримом. Ее тело осталось лежать в лагере, а душа в темнице древнего демона, в его карманном мире. Лаель перестраховался со всех сторон, присвоил себе ее душу, запер. Теперь даже после гибели Симфонии она будет в его власти.

Проклятый Нарекатель, звезда блудная!

Стоп! Наречение! Как она сразу об этом не подумала? Значит магия общая? Выпил он, забрал себе ее силы. Так может и она сможет использовать его магию?

Эйбис подошла к барьеру. Положила руку на сверкающую стену. Как это работает? Что нужно сделать? Она совсем ничего не знает о магии наречения.

— Нарекаю тебя разрушенным! — громко сказала она.

Никакой реакции, хотя она почувствовала отголоски вспыхнувшей энергии, ударившей в барьер из ладони. Почему не получается? Что она делает не так? Что там говорил Лаель? Слова имеют огромную силу, только нужно правильно их использовать.

«Слова лишь запускают намерение, моя королева»

— Айвар? Помоги мне!

Но демон молчал. Эйбис почувствовала его испуг и болезненный стон. Лаель, будь он неладен. Он слышит каждый чих своих птичек. Ах, так? Но и она так может? Нужно только постараться. Рискнуть. Пусть больно сливаться со стаей и страшно потеряться в океане их эмоций, знаний, мыслей. Когда-то кроулитане продемонстрировали ей гибель своего мира, позволили заглянуть в сеть. Как их королева Эйбис сама может проникнуть туда и узнать то, что необходимо. Они же исконные нарекатели, это их магия.

Эйбис села поудобнее, расслабилась. Самый сложный барьер — это индивидуальность ее сознания и страх потерять себя. Существу, которое всегда пребывало в одиночестве в своих мыслях и чувствах, тяжело решиться на подобный эксперимент. Но у нее нет выхода. Она должна срочно научиться магии наречения.

Эйбис глубоко дышала, считая от ста до нуля, успокаивала свои чувства и эмоции, загоняла дикий страх в закоулки своего сознания. И когда почти отрешилась от мира осторожно и аккуратно убрала свои щиты. На нее обрушилась лавина чужих мыслей и чувств, сокрушая собственный внутренний мир, растворяя королеву в стае. Эйбис запаниковала. Забилась испуганной птицей в чужих силках. Паника мешала настроиться, девушка все глубже терялась в запутанном клубке сознаний стаи. Она забывала свой облик, не ощущала собственного тела. Разве у нее было когда-то что-то свое? Они — стая. Нет никакого отдельного «я». Никогда не было. Почему она думала, что может быть иначе? Как можно жить вне стаи?

«Имя, Эйбис», — раздраженно рыкнули в голове.

Это их король, центр стаи, ее сердце. Эйбис почувствовала покой и умиротворение. Яркий, какой же он яркий! А они — часть его света. Они не могут быть отдельно, каждый из них. Общая сеть, общее сознание. Только что-то противится, царапает в мыслях, стучится и требует внимания.

«Эйбис, твою ж мать. Я твой король и приказываю тебе назвать свое истинное имя».

— Я — Эйбис, королева мира, — закричала она, вычленяя себя из общего создания. — Я — Эйбис, — шептала она, скрючившись от головной боли на холодной земле в Неизмеримом пространстве.

Осознание себя, как отдельного существа, возвращалось. Эйбис увидела свой призрачный облик внутри стаи. Узнала свое тело, увидела его будто со стороны. Чужие личности мелькали мимо, как суетящиеся на ярмарочном базаре люди. Эйбис четко осознавала себя в этой очеловеченной призрачной стае. Лаель стоял напротив и молча смотрел на нее, улыбаясь вымучено и криво.

— Лаель, — тихо выдохнула она, не понимая, почему так тоскливо стало на сердце.

Будто они видятся в последний раз.

— Ну почему ты такая непослушная девочка? — закатил глаза демон и скрестил руки на груди. — Почему ты не можешь просто мне довериться?

— Ты меня запер, — возмутилась Эйбис.

— Ради твоего же блага, моя Бездна, — развел руками Лаель.

Эйбис сделала шаг ему навстречу, но демон остановил ее, выставив вперед призрачную руку.

— Я клянусь тебе истинным именем, девочка моя, что этот мир будет жить, как и ты.

— А ты? — вырвалось у Эйбис отчаянно.

Она все поняла по его усталому взгляду, по горькой складке в уголке губ и защитной позе тела. Но демон быстро взял себя в руки, усмехнулся бесшабашно, вскинул удивленно брови. Золотые колечки зазвенели, придавая его образу беспечности.

— Ты все же любишь меня, моя птичка, — прищурился он, как сытый и довольный кот. — Тогда я обязательно вернусь. Будешь ждать меня?

— Всегда, — ее мысли оказались быстрее слов.

Эйбис смутилась, осознав, что ответило ее сердце.

Лаель улыбнулся тепло и ласково. Тьма в его зрачках сменилась радугой. За спиной развернулись сияющие кристальные крылья. И стало так тепло, будто ее обняло само солнце.

— Лаель, — жалобно прошептала она.

— Не забывай мое имя, Эйбис, и ты докричишься до меня, где бы я ни был, — он взлетел. — Айвар, покажи ей то, что она ищет, если уж вы так спелись. И защищай ее, — приказал Лаель возникшему рядом и виновато прячущему глаза демону.

Лаель вспыхнул яркой звездой и исчез, оставляя давящее чувство приближающейся неотвратимой трагедии, которая потрясет всю стаю.

Айвар шмыгнул носом и протянул ей руку. В глаза демон не смотрел, постоянно отворачивался и усиленно защищал свои мысли. Эйбис могла заставить его сказать правду, но не собиралась терять время.

Плевать ей, что задумали Лаель с Фериором. В том, что они спелись, Эйбис не сомневалась. Она не позволит им просто выкинуть ее из игры, закрыть в Неизмеримом, как маленькую девочку. Она — королева этого мира. Это ее долг, миссия, смысл жизни. Сердце мира принадлежит ей, а она ему.

— Как вы нарекаете? — слишком резко спросила она совсем не веселого Айвара.

— Это сложно, моя королева. Наши люди учатся годами. Легко получается только у короля.

— Ты должен научить меня за несколько тактов, — рявкнула Эйбис.

— Я могу показать, через свою память, — смутился демон.

— Давай, — Эйбис протянула ему ладони.

Чужие ладони коснулись ее кожи. Странно ощущать прикосновения в призрачном образе, но Эйбис чувствовала тепло его рук, мозоли от меча и загрубевшую кожу. Образы вспыхивали в голове. Айвар не просто рассказывал — он делился опытом своего обучения магии наречения. Эйбис присваивала его себе, полностью погружаясь в воспоминания демона. Теперь казалось, что когда-то она сама сидела за партой и слушала мудрого наставника, наблюдала с завистью, как старшие товарищи легко нарекают, старалась понять, что делает не так.

Слова лишь запускают намерение. Нужно четко представлять то, чего хочешь достигнуть. Эйбис поняла свою ошибку. Она хотела не разрушить барьер. Ее намерением было освободиться из Неизмеримого и вернуться в свое тело. Она отняла руки у Айвара и кивнула. Медленно возвела щиты, закрываясь от стаи, и открыла глаза.

Та же иллюзия, барьер, Неизмеримое. Эйбис представила как можно подробнее, что просыпается в лагере, открывает глаза. Душа вернулась в тело. Неизмеримое больше не держит ее. Настроившись на эту сцену, девушка громко произнесла:

— Я нарекаю себя свободной!

Воздух пах гарью костров, которые горели в лагере. Первое, что почувствовала Эйбис, открыв глаза в военном шатре. Сердце ныло, тряслись руки, когда она одевалась и вооружалась. На этот раз ее не встретил барьер.

В лагере было слишком тихо, но Эйбис знала, куда ей нужно. Обостренный слух вел ее на звуки битвы. В крови до сих пор пусто без привычной и знакомой магии, но теперь ее это не беспокоило. Она приняла демоническую сущность, подаренную ей мужем. Ее оружие сегодня — обсидиановые когти. Внутри зудит от желания вступить в бой, рвать врагов, упиваться их криками.

Рядом бесшумно опустился Айвар, перекидываясь из ворона в человека. От безалаберного парня не осталось ни следа. Айвар увеличился в размерах. Его руки так же обзавелись когтями. Из-под верхней губы проступили клыки. Черты лица заострились, а глаза вспыхнули красным. Тело покрыл панцирь из обсидиановой брони. Он напоминал огромного матерого хищника.

Эйбис только кивнула своему охраннику набегу. Ей нужно успеть пока не случилось непоправимое.

Запах крови будоражил злую и агрессивную сущность внутри, которая не понаслышке знала, что такое смерть. Ноздри в азарте улавливали ее металлический аромат. Айвар следовал за своей королевой, рассекая воздух черными кожистыми крыльями.

Сегодня поле, усеянное трупами и стонущими поверженными воинами, не вызвало жалости у Эйбис. Ее вело демоническое чутье и дикий страх за любимого человека, который выжигал все остальные чувства и эмоции. Первого, кто посмел кинуться ей наперерез, Эйбис располосовала длинными когтями, сбивая с головы шлем и разбивая броню на груди, будто тонкий лед. Воин захрипел, хватаясь за горло, и упал на колени. Кровь брызнула во все стороны, украшая лицо и волосы Эйбис темно-красными пятнами. Но девушка даже не обратила внимания на это. Напротив удовлетворенно зарычала и поспешила дальше.

Айвар рядом разрывал врагов голыми руками. Вскидывал их, протыкая когтями, как букашек, ловко отбивал удары оружием, сворачивал шеи, носился безумным смерчем, превращая воинов в фарш, не позволяя им даже приблизиться к своей королеве. Кровь быстро разукрасила демона. Казалось, что он залил ею с ног до головы. Но и Эйбис не отставала от своего телохранителя, кромсала врагов, не задумываясь и не сожалея.

Ей нужно пробиться вперед, а все остальное не имеет значения. Эйбис бросилась к очередному врагу, но ей перегородил дорогу крылатый хилфлайгон. Мать закрыла собой очередную жертву упивающегося боем демона, закрывая поверженного и воющего от ужаса мальчишку белыми крыльями. Эйбис зарычала, но в ужасе отпрянула. Опыт стаи подсказал ей, что стражей Бездны стоит опасаться. Они больно обжигают целительным светом, вырывают демоническую сущность из тела и отправляют в темные закоулки Бездны.

— Остановись, Эйбис! — рявкнула мать, выставив вперед сияющую ладонь. — Это дети!

— Мама, — прошептала девушка, узнавая в крылатом целителе свою мать.

Пусть демон внутри ее и вопил от страха, но Эйбис восхищенно смотрела на Маргариту. Женщина преобразилась. Ее белые крылья казались волшебными и мягкими, как пух облаков. Руки сияли, как никогда ярко, а в глазах будто плескалось само небо. Рыжие волосы обрамляли лицо, напоминая языки пламени.

— Я не позволю тебе убивать детей, — громко и четко произнесла Маргарита.

И Эйбис не могла противостоять ее властному голосу. Азарт и горячка боя отступали. Взгляд Эйбис невольно упал на собственные руки, красные от чужой крови, и девушка вздрогнула, ужаснулась. Непроизвольно отступила на пару шагов, не сводя изумленного и испуганного взгляда с собственных ладоней. А ведь и они совсем недавно светились, дарили жизнь, а не отнимали ее. Рядом спокойно стоял Айвар. Он не скинул боевую форму, но явно не потерял себя в безумном бое. Мать посмотрела на демона за ее спиной с брезгливым презрением. Она так и не смогла преодолеть своего отвращения к тварям Бездны. Память предков убеждала ее, что демоны — воплощение зла. И вот ее дочь превратилась в одного из них. Упрек и разочарование в ее глазах причиняли боль. Эйбис побледнела.

Мать вздохнула тяжело, отвернулась и присела рядом с раненным мальчишкой.

— Потерпи, — ласково произнесла она, поднося к нему целительные ладони.

Эйбис видела, что мать не жалеет себя, отдает остатки хилфлайгонской магии, исцеляя и даря жизнь и, возможно, не переживет этот бой, исчерпав себя до капли.

Но парень взвыл испуганно.

— Сгинь, порождение Бездны, — закричал он, отползая.

— Я хочу помочь, — увещевала его Маргарита. — Мы тебе не враги.

Но парень, нащупав в траве оброненный кем-то кинжал, с диким криком всадил его себе прямо в сердце, захрипел, выгнулся и упал бездыханным на траву. Маргарита так и осталась сидеть рядом. Завыла, закрыла лицо руками. Эйбис понимала, какое она сейчас испытывает страдание. Совсем недавно она тоже ощущала боль и смерть, содрогалась от ее темной энергетики. Эйбис обвела прояснившимся от кровавой пелены взглядом поле боя. Крики, боль, смерть. Совсем юные противники, противостоящие матерым и закаленным в боях ветеранам.

Ее взгляд зацепился за двух диких фивиретов. Они бросили оружие и призвали остатки своей магии для того, чтобы обезоружить фанатиков-детей, обвить их ветвями и остановить бесполезный и ужасный бой. Их силы иссякли. Тян и Нат сели на землю, их силуэты медленно изменялись, прорастали молодыми и гибкими деревцами, перевитыми стволами между собой.

Эйбис не раздумывала. Она не может потерять остатки своих людей. Она не только бездумный убийца-демон. Она — королева этого мира и в ответе за своих подданных. Девушка поспешила к близнецам. Положила руку на ствол дерева и громко произнесла, представляя четко чего желает:

— Нарекаю вас живыми!

Магия будто прошла через нее от самого сердца мира, ударила в дерево и остановила процесс превращения, возвращая миру диких близнецов.

— Вы нужны мне живыми, — приказала она.

— Да, наша королева! — припали они на одно колено.

— Всегда к вашим услугам.

Впереди ряды взрослых воинов. Бой еще далеко не окончен. Но где же Лаель со своей стаей? Где Фериор?

— Айвар, — позвала она.

Демон тенью появился рядом.

— Где твой король? — потребовала Эйбис ответа.

Айвар отвел глаза.

— Где твой король?! — закричала девушка. — Что они задумали?

— Прости, Эйбис, этот бой — отвлекающий маневр. Стая на другой стороне озера у шахты с поглотителем.

Сердце замерло. Она поняла, сообразила, что собирался сделать гадкий, но любимый демон. Боль душила, выворачивала наизнанку. Нет! Нет, Бездна и ее несносный повелитель. Она не позволит Лаелю взять на себя ее крест. Эйбис развернула черные крылья и взлетела. Если есть шанс остановить это безумие — она это сделает.

Глава 42

Небо почернело. Стая воронов закрыла солнце, превращая хмурый зимний день в зловещие сумерки. Птицы кружили по спирали и вились вокруг защищенной магическим куполом шахты по добыче поглотителя. Их громкие крики навевали суеверный ужас у немногочисленных защитников шахты.

Лаель кружил вместе со своей стаей. Сегодня король не мог обойтись без своих подданных. Демоны придадут сил, напитают энергией, если магия сердца мира иссякнет, а поглотитель так и не будет уничтожен. Вороны прилетели за ним осознанно, прекрасно понимая, что есть вероятность того, что им всем придется отдать жизнь за этот мир. Но Лаель сделает все, чтобы его подопечные остались жить в Симфонии.

Ситуация осложнялась тем, что магию стая временно применять не могла. Но это не мешало демонам воплощаться в боевой форме, если пробивающему барьер Фериору угрожала опасность.

Поддерживаемые воинством демонов они быстро пробились к шахте, обратив в бегство ее защитников. Но увиденное возле барьера заставило содрогнуться даже видавшего многое короля демонов. Шахту по периметру окружали жертвенные камни, покрытые вязью рун. На каждом камне лежали истерзанные обнаженные и окровавленные тела молодых женщин. Их кровь собиралась в прочерченных углублениях, замыкая в единую сеть магическое плетение барьера. Руны светились, создавая сильную руническую защиту. Кровь жертв впитывалась в промозглую землю, окрашивая ее в ржавый цвет. Вокруг шахты витал тошнотворный запах смерти.

Фериор замер на такт, потрясенно осматривая проклятое место, выругался, коснулся барьера, побледнел и скривился.

— Великие звезды! Проклятые руны, напитанные кровью. Какая мерзость, — пробормотал он.

— Ты же сможешь пробить эту гадость, божество? — брезгливо поморщился Лаель.

Фериор нахмурился.

— Ты чего это скривился? Это твоя гадкая магия и твой подопечный. Нравится то, что наделал? — ядовито заметил демон.

— Заткнись, — огрызнулся Фериор. — Этим ритуалам я никого не учил. Магия крови была доступна только видгарам, и применяли они ее не так. Но я догадываюсь, кому обязан наличием этим гадких ритуалов в моем мире.

— Потом будешь отбеливать свои крылышки, божество, — съязвил Лаель. — Пробивай барьер.

Фериор в это время осторожно ощупывал тьмой узловые точки купола и шумно выдохнул.

— На это потребуется время, — обреченно ответил он.

— Ты серьезно, о великий Карающий? Ты бог-создатель этого мира или кто, черную дыру тебе в задницу? — не смог сдержать ядовитого комментария демон.

Фериор смерил его холодным и высокомерным взглядом.

— Ты разве не знаешь, что любого бога ослабляет кровь его созданий, отданная в муках? Тебе в твоей летной звездной школе не преподавали такие прописные истины?

— Откуда мне знать-то? — хмыкнул Лаель. — Я не проходил курс молодого Разрушителя миров и убийцы богов, — вернул он шпильку.

Фериор только глаза закатил и повернулся к кровавому барьеру.

— Я могу мгновенно поглотить его, но отключусь на продолжительное время. Ты будешь поглотитель поднимать и рассеивать? — с упреком спросил он демона.

Лаель только руками развел, выругался, но уже без издевки спросил:

— Помочь?

— Чем? — пожал плечами Фериор. — Нарекать тебе нельзя. Все зря будет. Летай уже и не отсвечивай. Лучше обеспечь мне защиту. Я сам не смогу следить за этим. Никто не должен вмешиваться в ритуал очищения. Иначе нас всех перемелет в космическую пыль вместе с Симфонией.

— Какие заманчивые перспективы. Все по плану пойдет? Конечно, ты ж великий игрок. Все просчитал. Решето, а не план. Тьфу, божество убогое, как тебя Первый до сих пор не грохнул? — буркнул Лаель, обернулся вороном и взлетел.

Фериор тихо выругался себе под нос, проводил недовольным взглядом черный росчерк в небе и послал тьму к барьеру.

Кружа внутри стаи, ощущая мысли своих поданных, Лаель ждал. Вороны время от времени падали вниз черной кометой, превращаясь в воинов, чтобы защитить темного бога, а после вновь рассеивались черным туманом, оборачиваясь птицами. Небо было как никогда близко. Лаеля всегда тянуло назад, к звездам. Он едва не сошел с ума, оказавшись в заключении в недрах Симфонии, и едва не задохнулся от счастья, снова почувствовав радость полета. Звезды будто яркие самоцветы манили к себе древнюю душу, искушали ярким светом, внушали тоску о звездных полетах. Но сегодня они казались чужими. Единственная звезда, которой он покорился, отчаянно призывала его по истинному имени, проснувшись в своей темнице.

Лаель не хотел отвечать, он боялся, что утратит решимость, не захочет отпускать ее или выпьет окончательно, забирая с собой. Но его неугомонная королева едва не растворилась в разуме стаи. Вороны кричали безумно, ощущая боль своей королевы, метались беспорядочно, нарушая четкий строй вихря. Лаелю пришлось вмешаться.

Пришлось? О, нет! Он мечтал еще раз посмотреть на маленькую неугомонную королеву, которая стала для древнего звездного странника путеводной звездой.

Эйбис не успеет. Барьер уже пошел трещинами, скоро падет и настанет его черед. Темный бог едва стоял на ногах. Кровавое колдовство отнимало много сил, но Фериор очищал нить за нитью, стирал с обличья мира кровь замученных и принесенных в жертву женщин.

Барьер лопнул, будто мыльный пузырь. Фериор едва устоял на ногах, встретив лицом к лицу взрывную волну. Но быстро выпрямился, расправил плечи, стиснул зубы и сделал шаг на залитое обсидианом плато.

Пора начинать. Вороны отозвались паническим криком.

— Ну, что, детки, покуражимся напоследок?! — с наигранным весельем спросил Лаель свой народ.

Он знал, что кроулитане всегда на его стороне и пойдут за ним даже в черную дыру. Стая устремилась за своим вожаком в центр обсидианового озера. Фериор стоял в центре, раскинув руки в стороны. Кровь в его венах заменила тьма, залила глаза, искрила между пальцами.

— Будь готов, — крикнул Фериор, кружащему над ним ворону. — Я подниму его из недр земли, притяну из всех уголков этого мира, а ты впитаешь.

Лаель не ответил. Последний каприз его жизни подходил своему логическому завершению. Что ж пора узнать, что такое смерть. Без нее не бывает развития? Он никогда не верил в это.

Земля вокруг шахты задрожала. Обсидиановое озеро пошло мелкими трещинами. Фериор влиял на нити мира, как его бог. Лаелю не надо управлять живой материей, хотя для этого у него всегда был беспредельный источник энергии.

Мелкие черные камешки поднялись в воздух. Материя мира сопротивлялась, не желала меняться и преобразовываться, но бог настаивал. Рядом с мелкими осколками в воздухе закружились довольно внушительные глыбы. Тьма на теле и лице Фериора заискрилась, будто бесконечная даль космоса. Лаель чувствовал, что бог на пределе возможностей человеческого тела.

Фериор закричал, топнул ногой и будто копьем пронзил землю своим посохом. Черная молния через посох ударила в землю, низвергая в воздух целые глыбы земли и поглотителя. Фериор стал эпицентром взрыва. Его черный силуэт остался в центре огромного кратера. Темный бог удерживал материю в своих руках, закручивал ее в спираль, делая пасы руками, не позволяя извлеченному веществу разлетаться по окрестностям. Материя черным облаком поднялась в воздух. Лаель знал, что задуманное близится к финалу. Он облетел почетным караулом своих подданных, но проститься не успел.

Занятый магией бог не заметил, что больше не один в кратере. Демоны пропустили к Фериору темного мага. Лаель увидел красный отблеск камня на его груди слишком поздно. Ветвистая молния ударила прямо в центр кратера, прошила тело бога насквозь. Фериор не смог сдержать крика. Заряд энергии взорвался в его заполненных тьмой веках. Фериор засиял, как падающая звезда, поднялся в воздух и упал на дно кратера без сознания.

Созданная темным богом туча из материи мира и поглотителя начала быстро разрушаться, устроив настоящий камнепад. Осколки обсидиана, булыжники и куски почвы, стремительно падали вниз, становясь могилой для своего бога. Более легкий поглотитель, кружил в воздухе, как снег. Медленно опускался вниз, грозя засыпать ядовитым порошком всю землю, отравить ее воды и почву. Над озером Мрака стало темно, будто на мир опустилась ночь. Ветер рассеивал отраву, разносил по окрестностям. Если доберется до войска — не выживет никто.

Багровый повелитель стоял почти в центре кратера и смеялся.

— Ах, ты сволочь темная, — рыкнул Лаель.

Стая воронов тучей стрел устремилась к магу. Птицы падали с высоты, мгновенно обращаясь в демонов.

— Разрешаю разорвать эту тварь на клочки, детки.

Его демоны бросились в бой. Первая боль, едва не заставила Лаеля заорать. Темный рассек одного из его подданных искрящимся клинком, убивая не только тело, но рассеивая энергию души. Гибель одного из них будто выжгла болезненное клеймо на душе короля. Ячейка сети навеки погасла, стая потеряла своего ближнего. Озверевшие демоны кидались на темного, желая отомстить за уничтожение души собрата. Но это повлекло лишь новые смерти.

Внезапно Лаель осознал, кто убивает его народ. Простому смертному это не по силам, даже темному. Эхо боли в собственной душе, вызвало дикую ярость и гнев звездного странника.

— Улетайте! — отдал он категоричный приказ стае, спикировав в эпицентр кратера. — Немедленно!

Демоны не посмеют ослушаться. Только не сейчас, когда главный Нарекатель в бешенстве. Лаель умом понимал, что применив свою исконную магию для уничтожения Первого в этот момент, разрушит Симфонию и всю звездную систему. Но выбора больше не было. Поглотитель разносил ветер, а в центре мира зверствовал самый безжалостный бог Вселенной. Или он победит и Эйбис останется с ним, как часть стаи, или они погибнут вместе.

Стая открыла путь своему богу. Лаель превратился в демона. Его тело разукрасили огненные татуировки, на руках выросли когти, за спиной крылья, а в глаза засияли силой Нарекателя.

— Я тебя уничтожу, тварь! — рявкнул он Первому.

Багровый повелитель, усмехаясь, склонил голову к плечу, рассматривая его как забавное насекомое. Тело явно подчинялось ему плохо. Кое-где плоть висела ошметками, как у мертвеца. Мимика и жесты выглядели неестественно. И только кроваво-красный камень на груди сиял невероятной мощью. Багровый повелитель поднял руку.

Лаель оскалился и громко сказал:

— Я нарекаю… — энергия мира устремилась к его сердцу.

Мозг звездного странника уже просчитал возможности уничтожения Первого бога, тело начало накапливать энергию, иссушая землю, забирая жизнь у сердца Симфонии.

Но Лаель не успел произнести пусковое слово. Его отбросило тьмой в сторону. Фериор поднимался на ноги, отряхивая с себя комья земли и грязи. Он резко выбросил вперед руку с посохом и ударил в Багрового повелителя потоком тьмы. Не ожидавший этого бог, отлетел к краю кратера. Его подняло в воздух и приложило о землю.

Фериор едва стоял на ногах, его тело покрывали рваные раны и волдыри от ожогов. Жизнь в смертном теле поддерживала лишь невероятная сила создателя еще живого мира.

— Делай, что должен, — рявкнул Фериор, поднимающему на ноги демону. — Первого я беру на себя. Спаси Симфонию и доведи наш план до конца.

Багровый повелитель поднимался на ноги. Красный кристалл на его груди засветился ярче, ослепляя будто сверхновая звезда.

— Ну, нет, гад, — рявкнул Фериор. — Не стоило тебе занимать смертное тело. Теперь ты мой.

Тьма устремилась к магу, обвивала его черными лентами, сковывала цепями из тьмы, не позволяя богу покинуть смертное тело.

— Не стой столбом, звезда блудная, — заорал ему Фериор. — Поглотитель! Спаси Симфонию, у нас договор.

Пепел из поглотителя медленно падал на землю. Фериор успел поднять его слишком высоко. Лаель обратился вороном и взлетел. Он сильно махал крыльями, поднимаясь все выше и выше, над облаками над миром. Первые искры поглотителя коснулись его перьев, прожигая в них дыры. Крылья начинали гореть, становились огненными факелами, будто он снова звездный странник.

Лететь становилось все тяжелее. Но он станет магнитом для каждой крошки. Выжжет ее магией мира, позаимствованной у Эйбис.

Прощай, звезда моя! Может, свидимся. Береги стаю… Они семья.

Звезды все ближе, небо все темнее. Лаель призвал магии Симфонии. Он король мира, его сердце. Пусть и украл этот титул. Но разве миру не все равно, кто именно его спасет. В разреженном воздухе Лаель раскинул истрепанные крылья, совершил круг над миром, паря на слабых воздушных потоках. Издал последний отчаянный крик, прощаясь со стаей. Сложил крылья, обернулся человеком и яркой кометой упал вниз.

— Я король мира, призываю!

Он распахнул руки и падал, ощущая, как каждая частичка поглотителя устремляется к источнику магии мира, больно вгрызается в тело, разрывая кожу, выжигает душу вместе с магией. Земля все ближе. Лаель знал, что Симфония практически очистилась. А нем не осталось энергии. Вся она сгорела, уничтожая и хозяина, и поглотитель.

Боль была такой сильной, что Лаель больше ее не ощущал. Но впервые древний звездный странник понял, что поступил правильно. Сердце Симфонии продолжало биться. По весне земля покроется изумрудной травой, запоют птицы, в мир вернется магия, наполнит каждый ее уголок, родятся новые одаренные. Симфония будет жить, а его детки станут частью нового обновленного мира. Для этого стоило умереть. Он не смог создать свой мир, но спас чужой.

А еще в Симфонии будет жить Эйбис. Маленькая королева, которая заставила демона вспомнить о том, кто он на самом деле, очистила от налипшей грязи прошлых ошибок, зажгла звезду в его сердце.

Земля все ближе, а сознание уже почти оставило измученное тело. Смертное сердце стучит едва-едва. А может прав был Отступник, в этом смысл Вселенной, в тихом стуке сердца краткоживущих созданий, способных чувствовать сильнее миллиона вечных богов.

Лаель врезался в землю, как упавший метеорит, пробивая в ней кратер своим божественным телом. Боль практически не ощущалась, но жизнь по капле покидала тело. Умирая, он практически не осознавал того, что происходит вокруг.

***

Эйбис не успела. Свой путь к шахте с поглотителем она практически не помнила. В памяти остались только сдавленные крики, лязг оружия и панический страх. Эйбис почувствовала, как Лаель попрощался со стаей, когда от обсидиановой долины ее отделял лишь невысокий, но довольно крутой холм. Она карабкалась наверх, сдирая кожу на ладонях и падая.

— Лаель, не смей, — стонала она, упорно поднимаясь и карабкаясь вверх.

Ужас ледяным обручем сдавил сердце. Она не может потерять его снова. Только не снова. Эйбис не понимала, почему эта мысль так упорно возвращается. Но лишь одна мысль о разлуке с неугомонным демоном причиняла боль.

Она, наверное, даже не кричала, когда, застыв на вершине холма, увидела яркий метеорит, падающий с высоты. Метеор магнитом притягивал к себе черный поглотитель, извлекая его из всех уголков мира. Черное вещество облепило Лаеля, вспыхивало ярко от первого соприкосновения с магией мира и угасало навеки, формируя вокруг демона новый слой.

Истошно закричали демоны. Боль стаи, их скорбь была невыносимой. Метеорит врезался в землю, оставляя глубокий кратер. Эйбис кинулась вниз. Мелкие камешки под подошвой сделали землю под ногами неустойчивой. Эйбис упала, мелкий камнепад увлек ее за собой. Но девушка не замечала боли от ушибов и содранной кожи. Когда болезненное скольжение остановилось, Эйбис поднялась сперва на колени, превозмогая боль, дала себе лишь мгновение, чтобы перевести дух и восстановить сбитое напрочь дыхание, а затем все же поднялась на ноги и бросилась к эпицентру кратера, который остался после падения Лаеля.

Она разглядела изломанное и обожженное тело своего демона даже под толстым слоем черной пыли, оставшейся от поглотителя. Эйбис упала на колени, изодранными руками разгребала землю, пытаясь освободить тело мужа. Ей плевать было на то, что пыль попадает в раны, щипает кожу. Она нащупала ладонь любимого, смахивала грязь и пыль с его лица, надеясь услышать слабое дыхание или почувствовать биение сердца.

— Я запрещаю тебе умирать, слышишь? — шептала она, не замечая, что по лицу катятся слезы, промывая светлые дорожки на испачканной черной землей и кровью щеках. — Лаель, истинным именем заклинаю, не умирай.

Она водила руками над его неподвижным телом, надеясь услышать внутри себя отголоски целительной магии, зацепить нить его жизни и вытащить назад. Но руки хилфлайгона лишь подтверждали, что тело это мертво. Эйбис даже не замечала, как знакомая магия мира наполняет ее тело.

— Лаель… нарекаю тебя живым! — никакой реакции. — Нарекаю тебя живым! — кричала она, сглатывая слезы.

Почему же не получается? Почему?!

— Ты слышишь, гадкий демон. Ты должен жить, чтобы я сама тебя могла убить! — колотила Эйбис Лаеля по груди. — Нарекаю тебя…

Симфония померкла перед глазами. Дух покинул тело. Вокруг засверкали звезды. Лишь осколок скалы под ногами, парящий в безбрежном космосе. Он был божественно красив, когда опустился напротив. Глаза сверкали радужными бликами, волосы стали почти белыми и развевались, будто по ветру. А его яркие крылья, казалось, могли обнять всю Вселенную. Эйбис вдруг осознала, что тоже изменилась. Предстала пред мужем не грязной окровавленной замарашкой, а прекрасной девой в белом струящемся платье, сверкающем как тысячи звезд. А за ее спиной так же раскрылись почти прозрачные, но искрящиеся крылья.

— Лаель, — жалобно простонала Эйбис, протягивая к любимому руки. — Ты жив?

— Нет, звезда моя, — улыбнулся он, но рук не взял. — Прекрати нарекать, иначе разрушишь Вселенную, — сказал он с легким укором.

— Мне плевать, слышишь! Как ты посмел умереть?! — из горла вырвался истерический вопль. — Как ты посмел меня оставить?! — Эйбис закрыла лицо руками. — Ты обещал… обещал… — слова прервали судорожные всхлипы.

Слезы обжигали кожу, а душа рвалась на части. Его объятие было едва ощутимым, будто ее коснулся легкий бриз.

— Я всегда с тобой, моя королева, — его шепот, будто порыв ветра. — Всегда на расстоянии имени, яркая моя.

— Я тебя звала, — всхлипывала она. — Постоянно… ты не возвращался… Почему ты не возвращался?

— Я вернулся, звезда моя. Я наконец-то тебя нашел, — вздох облегчения.

— Вернись ко мне. Или забери с собой.

Он только поцеловал в макушку, покачал головой и развеялся. А Эйбис выкинуло назад в жестокую реальность.

Боль бывает разной. Боль рождения мы даже не помним, а первые ссадины и шишки вызывают рев и слезы в раннем детстве. Мы учимся ее терпеть, сжимать кулаки, стискивать зубы, закусывать до крови губы.

Боль от первых разочарований царапает душу. Она другая, не оставляет внешних отметин, но иногда сильнее мучает, чем раны, нанесенные острым мечом.

Только вот такой боли Эйбис не знала никогда. Даже не подозревала, что один такт сердце превратится в пепел, прожжет горящими углями дыры в душе.

Зачем ей этот мир? Зачем ей жизнь такой ценой? Почему она была такой глупой, не разобрала сразу, что встреча их была предрешена давным-давно? Они миллионы лет искали друг друга: он, блуждая среди звезд, а она, перерождаясь снова и снова, пока не соединила в себе разбитую на осколки душу. И вот опять… Их руки наконец соединились, чтобы потерять друг друга в круговерти жизни и смерти.

«Не отпускай мою руку. Прошу», — умоляла она, как тогда.

Отголоски чужих и в то же время собственных воспоминаний. Но Эйбис их не воспринимала, медленно теряя рассудок от невероятной по силе боли.

«Зови, зови меня, яркая моя. Я вырвусь, я найду тебя. Ты только не забывай мое имя».

Она кричала, звала его, умирая, повторяла его имя. Они знали, что он не прилетит. Не сможет вырваться из ловушки. А он освободился, ценой своей памяти. И все же, блуждая, прилетел на зов, нашел ее по едва заметному следу, выполнил обещание.

Моя блуждающая звезда! Единственный… Начало и конец. Намерение и энергия. В сердце разгоралось пламя. Может, стоит в нем сгореть?

Айвар схватил Эйбис за плечи и сильно встряхнул. Девушка перестала кричать, глядя в испуганные и больные глаза своего телохранителя. Великий космос! Все это время она кричала, срывая голос? Почему?

Лаель умер, тут же подсказало безжалостное сознание. А она на время помутилась рассудком. Демон что-то говорил ей, а Эйбис вгоняла ногти в ладони, чтобы заменить боль в сердце физической. Судорожно хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя.

Глаза Айвара потускнели. Радуга в его радужке исчезла, сменяясь темной хмарью неба.

— Эйбис, моя королева, — пытался привести ее в чувство демон.

— Ай-вар, — произнесла она хриплым шепотом. — Твой… наш… король, — будто до сих пор не могла поверить в произошедшее.

Демон сжал губы и только кивнул.

— А… Фериор?

— Идет бой, Эйбис. Карающий сражается с Первым богом, — ответил Айвар и отвел глаза.

— И? — спросила девушка, предчувствуя катастрофу. — Он же побеждает? Он не может проиграть… Иначе все напрасно… и жертва Лаеля напрасна… — бормотала она себе под нос.

Да она сама разнесет эту сволочь на атомы. Такого гнева и черной ненависти Эйбис не испытывала никогда в жизни. Гадкий предатель ответит ей за все. За настоящее и прошлое… За боль одиночества и груз потерь… За низвергнутых богов и разбитую душу.

— Ничтожество! — рыкнула она, расправляя плечи. — Он не заслуживает права быть богом! И я лишу его этого права.

В руках вспыхнули огненные мечи. За спиной развернулись крылья, а в глаза вспыхнули изумрудами.

***

Фериор едва оправился от удара. Болела каждая клеточка смертного тела, внутренности будто сжигало изнутри огнем Бездны. Но он призывал тьму, латал собственные раны и раз за разом атаковал Багрового повелителя, в теле которого засел Первый.

Фериор знал, что его жизнь как Кейаса подошла к концу. Стоит только перестать бороться и божественный дух покинет тело, устремившись к звездам. Но богу еще немного нужно задержаться в Симфонии. Смерть дезориентирует на время и такта будет достаточно для того, чтобы враг уничтожил этот мир.

От боли темнело в человеческих глазах. Фериор перешел на темное зрение. Мир окрасился оттенками черного, засияла сплетенная из обсидиановых нитей жизнь, сотворенная когда-то его тьмой. У него получился невероятный мир, и он так прикипел к его обитателям, что хочется завершить свой путь чередой перерождений именно здесь.

Человеческое сердце билось в панике. Умирать всегда страшно, даже если знаешь, что тебя ждет после. Но он не имел права уходить. Не сейчас, когда появился такой уникальный шанс обезвредить Первого хоть на время. Зря враг занял человеческое тело. Кристалл станет его темницей.

Вороны Лаеля закричали истошно и пронзительно. Краем уха Фериор услышал взрыв, взлетели в воздух комья земли. Блуждающая звезда превратилась в падающую и погасла. Поглотитель больше не довлел над миром, сердце Симфонии начало медленно исцеляться, а в космосе скоро появится новый бог вместо богини.

Даже в страшном сне Фериор не мог представить древнего демона-соперника в подобной роли. Получилось ли у него? Или сущность Нарекателя не способна на перерождение? Они не знали, когда заключали договор.

Очередная ветвистая молния. Фериор едва успел отразить ее своей тьмой. Человеческое тело слишком ослабло, истекает кровью и вопит болью в смертной агонии.

Нити тьмы, будто щупальца нападают на давнего древнего врага, опутывают, сплетаются в сеть. Багрового повелителя нельзя убивать сейчас, чтобы не освободить древнюю злобную тварь. Только зубы истерлись в крошку от гнева, а еще от морока человеческой боли.

Фериор поднимал землю, она повиновалась его воле даже в смертном теле. Но слишком сильная тварь у него в соперниках. Фер чувствовал, что Первый напитался жертвенной кровью созданий его мира, от того так слабеет бог-создатель Симфонии от каждого удара. Древняя и простая уловка, которой обучены все Разрушители. Экстренная мера, если вдруг бог мира осознает, что в его вотчине страшные гости, и нападет.

Фериор никогда не пользовался этим методом. Ему всегда было противно мучить смертных и купаться в их крови. Он всегда долго изучал мир, его обычаи, легенды, жил среди смертных, пытаясь понять их и нащупать слабое место в защите бога. Те миры умирали быстро.

Первый снова вырвался из оков его тьмы. Силен, тварь! Фериор, отбиваясь от его атак, послал призыв в землю. Она начала медленно раскаляться по воле бога. Сейчас потечет реками обсидиановой лавы, направляемая по определенному маршруту. Руны в миры принесли боги. Они напитывали символы своей волей и энергией. И лишь избранные богами народы получали право их чеканить, черпая силу у сотворившего их бога.

Лава прочертит узор рун вокруг Первого. Какие бы кровавые ритуалы не проводил он, а руническая магия сильнее у создателя этого мира.

Огненные ручейки на потрескавшейся черной земле медленно делали свое дело, черпая энергию у Карающего. Фериор едва удерживал защиту, позволяя Первому атаковать. Пусть думает, что у противника силы на исходе, потеряет бдительность, уверившись в своей близкой победе, и войдет в узор из рун. Он почти закончен.

Сильная боль пронзила человеческую грудь под сердцем. Фериор непонимающе посмотрел на торчащий из груди арбалетный болт. Отвлекшись на поединок с Первым, Кейас совсем забыл о его последователях. Сердце едва билось, а божественной воли теперь надолго не хватит. Он жив свои последние такты. Тьма рассеялась. Фериор упал на колени, чувствуя горячие ручейки крови, пропитывающие одежду.

Демоны, падая с неба, окружили его, уничтожая напавших. Кто-то даже попытался вступить в бой с Первым.

– Прочь! Убирайтесь! – приказывал им.

Демоны не устоят против Первого бога, а Фериор обещал их королю даровать кроулитанам смертную жизнь.

Ему нужно встать. Подняться на такт, пока Первый не закончил начатое. Золотые узоры рун из лавы практически готовы. Но враг уже слишком близко. Остановился напротив и смотрит на поверженного соперника с презрением и превосходством.

– Как же ты жалок? – услышал Фериор его насмешливые слова.

Пусть говорит. Фер вливал силы в обсидиановую вязь, ему нужно совсем немного времени.

– Прежде чем уничтожить твой исконный мир, я выпью этот, утоплю его в крови твоих созданий, заставлю тебя смотреть на это и осознавать, что ты бессилен спасти свое детище. За то, что посмел посчитать себя равным мне! Чтобы ты осознал, кто ты есть на самом деле, — красный камень на шее Багрового повелителя сиял так ярко, добавляя кровавых красок в темноту его обсидианового мира.

— Ты — Ничтожество! Созданный такими, как я, мелкий божок?! Мы дали тебе все, а ты посмел восстать!

Фериор не слушал треп главного врага. Конечно, Первый не мог упустить такой момент для злорадства, ведь наконец вырвал застрявшую в горле высшего кость в виде мятежного бога

Гордыня! О, великая Вселенная, стоит спеть тебе оду за то, что наградила ею Первых. Лишь благодаря этому Фериор еще жив и медленно заканчивает узор.

В небе вспыхнуло ярко. Находясь на грани, Фериор почувствовал, что у мира появился покровитель. Хорошо! Теперь всего лишь нужно время накопить энергии, и Фериор собирался дать его Лаелю.

Но Первый будто почувствовал что-то, заметил, что линии из лавы вокруг него слишком симметричны. Взревел раздраженно и поднял свой посох, намереваясь нанести смертельный удар своему противнику, но не успел.

Яркая вспышка света и Багровый повелитель отлетел в сторону. Фериор застонал, увидев Эйбис. Из земли вырвались плети плюща, оплетая мага, свивая для него живой кокон. Вокруг места растительной темницы поднялись заросли кровавика. Дикие Тян и Нат застыли напротив, готовые к бою. Но природную магию насылала Эйбис, очень злая обманутая королева с разбитым сердцем.

«Убери ее оттуда!», — тут же раздался панический голос демона в голове.

«Не истери», —передал в ответ, хотя сам был готов заорать от страха за нее, осознавая собственное бессилие.

Было бы у него время, он бы залюбовался своей маленькой взбешенной королевой. На грязных окровавленных щеках слезы промыли чистые дорожки, а глаза сияли изумрудами. Руки пылают огнем до плеч, а в руках горящие черным обсидиановым огнем мечи. Черные крылья развиваются за спиной словно знамя. Магия мира вернулась к своей королеве.

Эйбис присела рядом с поверженным Кейасом, не сводя взгляда с плененного его магией Багрового повелителя.

— Потерпи, — прошептала она. – Я помогу!

Ее руки сияли так ярко, даря целительный свет. Очень сильная. Из нее бы получилась великолепная богиня. Фериор перехватил ее ладошку, не позволяя прикоснуться к себе. Сжал окровавленной рукой тонкие пальчики и покачал головой.

— Я уже умер, Эйбис, в этом ты не сможешь помочь.

Растительный кокон трещал, лопались отдельные ветви. Багровый повелитель скоро освободится. Эйбис могла дать бой темному магу, но не сможет противостоять Первому божеству.

У нее такие хрупкие пальцы, будто ее рука никогда не сжимала рукоять меча и была создана только для поцелуев мужчин. Как ему хотелось поцеловать каждый маленький пальчик, запечатлеть поцелуй в центре сияющей ладони, но он больше не имел права. Она – чужая женщина.

Не удержался. Поднял руку и погладил свою королеву по щеке. Эйбис закусила губу, глядя ему в глаза. А в ее собирались слезы. Слишком много потерь за один день.

— Кей, — прошептала она. – Не оставляй хоть ты меня!

Упорно называет его человеческим именем. Фериор улыбнулся, как раньше, когда ходил в ее охранниках и не знал о своей сути.

— Моя маленькая королева, — простонал он. – Я горжусь тем, что тебя создал. Теперь это твой мир!

— Позволь мне помочь, — попросила Эйбис, крепче сжимая его руку.

— Поможешь, — кивнул Фериор. – Поддержи своего бога, маленькая темная. Нужно закончить узор.

Кокон разлетелся, освобождая древнюю тварь. Взбешенный Первый вскинул посох, нацелив его на Эйбис. Фериор собрал все оставшиеся силы, поднялся рывком, пряча девушку себе за спину, взревел и направил всю свою волю и энергию в черную землю.

Руны замкнулись и засияли золотым. Темный бог прочитал их вязь до того, как очередная молния ударила его в грудь. От линий магической печати поднялась стена тьмы, накинулась на Первого, оплела его, опутала и застыла каменной обсидиановой глыбой, пленяя Багрового повелителя. Лишь кроваво-красный камень проглядывал на ее поверхности, как последняя попытка Первого вырваться из ловушки. По черному камню узорами распространились золотые руны, запечатывая клетку.

Силы оставили Фериора. Он упал на землю. Все, на этом его смертный путь окончен, его тело больше не способно удерживать жизнь, и так слишком живуч по сравнению со многими. Манит черный космос и голубое небо. Сущности тесно в оковах плоти. Эйбис сидит рядом, держит за руку и больше не плачет. Сломлена потерями, закалена кровью.

— Нельзя разрушать обелиск. В кристалле Первый, — пробормотал он едва разборчиво, а потом улыбнулся, хоть и криво получилось из-за слабости и боли, и прошептал. — Прости меня, моя принцесса.

Боль исчезла, стало легко и свободно, тело не удерживало бога пленником тверди. Фериор расправил черные крылья и взлетел, покидая Симфонию. Эйбис не видела этого, она по-прежнему сидела рядом с его телом и держала за руку.

Бескрайний космос его второй дом. Только освободившись Фериор понял, как ему было тесно в человеческом теле. Хотя опыт Кейаса, его эмоции и чувства навсегда останутся в памяти темного бога, как и засевшая занозой любовь к Эйбис.

Лаеля он заметил сразу. Новорожденный бог еще не до конца отошел от смерти. Такого в опыте Нарекателя ведь не было. Фериор с удивлением рассмотрел за плечами демона два огромных будто сотканных из чистой энергии крыла.

— Явился, — сварливо поприветствовал его бывший демон.

— Ты бы побольше уважения проявил к своему Создателю, — хмыкнул Фериор. – Вообще-то ты теперь созданный мною бог. А я Разрушитель и знаю, к какому миру ты привязан.

Лаель скривился и показал богу неприличный жест.