Обретая прощение

Глава 1

Прощать своих друзей труднее, чем своих врагов.

Ирвин Ялом

Глава 1

Я сорвалась с места, теряя в лужах обувь. Бежала по сырой земле, сбивая босые ноги в кровь. С каждым шагом все больше утопала в грязи. Ветви голых деревьев разрывали тонкую ткань домашнего платья, царапали оголенные плечи. Но я не замечала боли. Не замечала злобный смех охотников, доносящийся откуда-то издалека. Не замечала и того, что острый камень, попавшийся на пути, разодрал кожу на ступне.

Страх сковывал тело. Хотелось остановиться, упасть лицом в грязь и разрыдаться от обиды и отчаяния. Слезы душили, осознание того, что я осталась одна в этом мире пугало, доводило почти до безумия. Но я продолжала переставлять ноги, как сумасшедшая, боялась не успеть. А смерть все ближе подтягивала свои щупальца ко мне, желая схватить в свои лапы, предать мое тело огню. Я бежала, сквозь ужас, окутавший туманом земли Франции этой ночью. Самой худшей ночью в моей жизни.

До меня доносился пробирающий до костей вой. Лунный свет пропадал за черными облаками, лишь изредка дразня проблескивающей надеждой на спасение. Ветер нашептывал проклятья в мой адрес, или это я посылала их на тех, кто гнался за мной? Не могла понять. Продолжала бежать, прихрамывая на одну ногу, оставляя за собой кровавый след. Плевать, что они выследят меня. Плевать на мою смерть.

На горизонте замаячил огонек. Совсем немного и я окажусь у цели. Еще немного, Айлин. Я смогу! Смогу! Обращалась к себе, зарывала страх поглубже. Детям сейчас была нужна их мать.

Подъездная дорога к поместью встретила необычайным жаром. Я с ужасом оглядела пространство. Смотрела на дом, объятый огнем. Упала на колени пред горящим памятником моей прежней жизни. Молила, чтобы там не оказалось девочек. Хотелось вбежать в дом, забрать их, но я не могла. Безысходность хватала меня в свои сети — погибну даже не успев войти.

— Амели! — голос срывался на громкий крик, тут же уносясь куда-то вдаль по бескрайним полям пригорода. Словно в бреду я осмотрела поляну, ища три маленькие фигурки. Осознание неизбежного медленно прокрадывалось ко мне. Их нет. Девочек нигде нет. Я закричала еще раз, на сей раз громче, до хрипоты в голосе. — Ирен! Селин! — кричала, уже не скрывая своей истинной сущности. Умирала внутри, когда в окне тонкие пальчики, возможно, в последний раз поднялись к небу.

Я побежала к дому, наплевав на дышащий огнем ветер. Хотелось лишь вытащить их из этого ада. Избавить от ужаса, что им пришлось пережить сегодня. Вся моя прошлая жизнь разрушилась, унося с собой еще три маленьких жизни, едва я успела сделать несколько шагов. Крыша, объятая огнем, затрещала точно так же, как трещала моя душа. Поместье, словно карточный домик под дуновением ветра, рухнуло вниз. Слезы душили, заставляли захлебываться неизбежностью. Я упала в грязь, убитая своим горем, безысходностью и предательством. Как он предал меня, так и я предала своих дочерей. Я не успела. Не успела спасти то, что давало мне надежду на жизнь и силы бежать сквозь жуткий вой и ржание лошадей. Осталась лишь пустота и внимательный взгляд, сливающийся с ночной мглой.

***

Холодный пот струился по спине, дрожью отдаваясь в теле, когда я распахнула глаза из-за накатившей паники. Слезы солеными дорожками скатывались по щекам. Ком в горле отсекал возможность нормально дышать. Перед глазами все еще стояла картина горящего особняка, в носу застрял запах гари и дыма, а слух улавливал треск горящих деревянных балок поместья. Дом разрушился, унеся за собой надежду, что еще была жива в моей душе. Ощущение чужого взгляда так и впивалось в затылок, словно скрепка, скрепляющая бумагу. Но это было всего лишь наваждением, остатками сна или, вернее сказать, воспоминаний? В любом случае, позади меня сейчас только глухая стена. И с того дня прошло двести пятнадцать лет, никто уже не охотился на нечисть с такой одержимостью. Единственное, что осталось неизменным — вина и боль, съедающие меня изнутри каждый день моей вечной жизни, преследующие черной тенью, заставляющие жить дальше с огромной душой вместо сердца.

Я бросила взгляд на часы. Еще двадцать минут до шести. Тихо поднялась с кровати, стараясь не разбудить Итана. Прокралась в ванную комнату, включив воду в душе. Из-за низкой температуры, тело покрылось мурашками, но я игнорировала это ощущение. Слез уже не скрывала, они утекали вниз вместе с водой, смывая все чувства, но при этом будто сыпали соль на открытую рану. Как я бы хотела сейчас остаться без сердца. Перестать чувствовать, стать обычным безжизненным роботом, что живет изо дня в день по одной программе. Но не могла, такого еще не придумали, поэтому, я сделала воду холоднее, надеясь, что это отрезвит, вернет меня в реальность. Села на пол душевой кабины, обхватив себя руками. Больше не было сил переживать, скрывать правду, упиваться болью. Вечность подразумевала потерю близких людей, но меня никто не спрашивал, просто прокляли, заставив скитаться по миру.

Когда в соседней комнате прозвенел будильник, я отключила воду. Убеждала себя, что все в порядке. Получалось откровенно плохо. Я подошла к раковине, оперевшись на тумбу, вгляделась в отражение большого круглого зеркала. Ничего не изменилось. Абсолютно ничего. Мне двести сорок три года, а я все так же ненавидела себя до истлевших уголков сознания, до съедающего чувства вины. И все еще выглядела на те двадцать восемь, в которых застряла, как вечное напоминание о самом ужасном дне моей жизни. Те же русые волосы, завитые беспорядочными кудряшками. Те же густые брови и аккуратный нос. Те же зеленые глаза с оранжевым обрамлением вокруг значка — знак принадлежности к ковену. По крайней мере, так считали в девятнадцатом веке. Сейчас все удивляются и делают комплименты. Разница поколений в действии.

Я поправила волосы, пытаясь придать им опрятный вид. В глаза бросилось помолвочное кольцо с большим изумрудным камнем. Снова захотелось разреветься — рано или поздно он тоже покинет меня. Уйдет, оставшись лишь тенью в моих воспоминаниях. Я проглотила подступающие слезы, сейчас не время для истерики. Итан, наверняка, уже встал, и ему совершенно точно не нужно было это видеть.Вдох. Выдох. Успокаивая разыгравшиеся чувства, что беспорядочно кружили внутри, словно ураган Катрина, уничтожая на своем пути все живое. А на краю сознания, дразнящим огоньком мелькала мысль, ведьмы не видят сны без причины. Это всегда знак. И причем, не очень хороший.

Мысль неожиданно прострелила рвущуюся наружу панику — скоро день памяти у моих девочек. Всего три недели. Может, сон просто напоминание? Но разве я могла о таком забыть? Никогда бы не позволила себе этого. Вода смешалась со слезами на полотенце, когда я вытерла лицо. Какие бы чувства меня не преследовали, пора надевать каждодневную маску сарказма и хорошего настроения. Итану нельзя знать правду обо мне. В первую очередь для его же блага. А во вторую...кто в двадцать первом веке поверил бы в то, что его невеста — ведьма? Звучало по большей степени, как начало очень плохого и старого анекдота.

Я вздрогнула, когда в ванную комнату вошел сонный Итан в черной шелковой пижаме, со встрепанными каштановыми волосами. Стало легче. И все же на этом пути я не одна. Хоть он и не знал всего, но жизнь всегда становилась проще, когда рядом кто-то был. Мужчина окинул меня взглядом больших карих глаз.

— Доброе утро, милая, встала раньше? — поинтересовался он, подойдя ближе. Я кивнула, выдавив из себя какое-то подобие хорошего настроения. Итан поцеловал меня в щеку, мило растянув пухлые губы в улыбке, не заметил моей растерянности. — Сделаешь мне кофе?

— Конечно. — он еще раз поцеловал меня. Я вышла из ванной. Кровать в спальне так и манила лечь обратно, укутавшись в одеяло, как в кокон. И провести так целый день, смотря глупые сериалы и фильмы, отвлекаясь от сосущей в груди пустоты, что забирала в себя все силы.

На просторной кухне, я поставила металлический чайник на плиту, который тут же начал потрескивать. Большое окно открывало вид на лондонские улицы, дождь рисовал на стекле мокрые узоры. Сегодня Лондон тоже был не в духе, почти, как и всегда. Дождь остервенело бил в окно, направляемый ветром, что срывал желтые листья с деревьев. Лужи крупными потоками смывали грязь с обочин и тротуаров, заставляя жителей забавно перепрыгивать через них. Будто сама вселенная воспроизводила мои эмоции в жизнь, не щадя при этом других.

Я поежилась от понимания того, что скоро и мне придется оказаться в числе всех этих людей, так же прыгать через бесконечные лужи, удерживая равновесие с зонтом и сумкой наперевес. Перспектива остаться в кровати казалась все более заманчивой. Но я напоминала себе, что жизнь продолжалась, несмотря на все, что со мной было. Да и я обещала навестить Сару в приюте. А вечером концерт моего любимого музыканта, который я ждала целый год. Я шумно выдохнула. Сегодняшний день уничтожить не получится. Чайник на плите начал посвистывать, привлекая мое внимание.

***

Здание детского дома едва можно было различить сквозь плотную пелену дождя. Попытки управиться с зонтом не принесли результатов — при таком ветре от него ни капли пользы. Территория приюта встретила мрачностью и проливным дождем, затапливающим маленькие кустики и лавочки около круглого фонтана перед главным входом. Лысый охранник с поседевшими усами и добродушной улыбкой приветливо кивнул на пропускном пункте. Открыл входную дверь, пропустив меня внутрь. Документы не проверил — я была здесь частым гостем. Приходила к Саре, учила игре на фортепиано, мы разговаривали на французском. Целеустремленная девочка, всегда добивалась всего, чего хотела в кратчайшие сроки. Начала говорить французскими фразами уже после третьего занятия. Оказалось, что она читала книги по ночам. Меня всегда восхищала ее сила воли. Смотрела на нее иногда и понимала, что мне есть чему у нее поучиться.

В просторном холле, расходящемся в обе стороны, как обычно, царил полный хаос. Дети бегали туда-сюда, кто-то громко смеялся, кто-то сидел на подоконнике, задумчиво разглядывая пейзаж из окна, скрытый за толстой стеной дождя, кто-то спорил с воспитателями.

Я присмотрелась к толпе детей, выискивая рыжую макушку среди ребятишек. На другом конце заметила удаляющиеся огненно рыжие волосы. Улыбка расплылась по моему лицу, наблюдая за тем, как кудряшки подскакивали в такт быстрой ходьбе. Я сорвалась с места, пытаясь догнать подростка. Лавировала среди детей, обходя слишком большие группы и пропуская малышей. Боялась кого-нибудь случайно задавить. На ходу поздоровалась с воспитателем, побежала дальше, стараясь не выпускать из вида маячащие впереди яркие волосы. Наконец, догнала девушку, тронув ее за плечо. Сара недовольно выдернула наушник из уха, повернулась, явно собираясь сказать что-то обидное. Но потом заметила меня. Юное, покрытое рыжими веснушками лицо расплылось в счастливой улыбке, придав девушке задорный вид. Она бросилась мне на шею, стиснув в крепких объятиях.

— Айлин, ты пришла! — радостный визг, кажется, заглушил все остальные звуки. Я обняла ее в ответ. Внутри растеклось приятное тепло, заглушив нервное напряжение, не отпускающее с самого утра. Блаженно улыбнулась, закрыв глаза, позволив девушке почти повиснуть на мне. Медленно, но очень верно, становилось в разы легче.

— Привет, милая! — Сара неохотно отстранилась, затем еще раз стиснула меня в объятиях. Маленькая ладонь девушки крепко ухватилась за мою, упрямо потянув сквозь бесконечную толпу детей. Сара безошибочно ориентировалась в пространстве, толкнула неприметную светлую дверь, пропустив меня внутрь. Мы оказались в светлой комнате с большими окнами, кучей игрушек на полу. Стены увешаны полками, на которых стояло огромное количество книг на любой вкус — от Достоевского до сестер Бронте. Книга на длинной подвесной полке привлекла внимание яркими разноцветными буквами на корешке. Небольшое хобби Сары — вносить изменения в старые, потрепанные книги. К каждому прочитанному произведению она рисовала новую обложку, отражающую сюжет или понравившуюся мысль. Воспитатели не были против проявления творческой жилки у Сары. А я часто приносила ей новые краски и плотные листы, потом мы вместе придумывали дизайн и вместе смеялись с неудачных попыток.

Мы рухнули на поскрипывающий от старости диван, покрытый старым цветастым пледом. Я стянула бежевый плащ, изрядно потрепавшийся под дождем, подоткнула ноги под себя. Сара развалилась рядом, подложив под бок подушку в форме тыквы. Оживленно началарассказывать о последних событиях из ее жизни, активно размахивая руками. Я наблюдала за подростком, стараясь сохранить внутри то уютное тепло, что всегда возрождалось в моей душе, словно феникс, рядом с ней. Вот бы запаковать его. Устроить в темном уголке своей души, которой, по мнению многих, у меня не было, и доставать в самые тяжелые моменты жизни, чтобы почувствовать себя живой.

— Ты меня вообще слушаешь? — Сара придирчиво сощурила глаза, рассматривая меня. Я вернулась в реальность, заметив, что до этого момента мысленно отсутствовала.

— Прости, малышка, приснился дурной сон и до сих пор меня мучает. — призналась я, опустив глаза в пол. Червячок с именем чувство вины вылез из недр сознания, насмехаясь надо мной, прокричал: «Дурной сон? Вот как ты это называешь?» Привычным действием задавила его внутри, покачав головой, выбросила ненужные мысли. Сейчас не время раскисать и жалеть себя.

Сара сочувственно сжала мою ладонь.

— Может, подсознание хочет, чтобы ты отпустила все, что тебя тревожит? Отпустила боль? — тихо предположила Сара. Я непонимающе подняла на подростка взгляд, что своими словами попала мне прямо в сердце. Ничего не знала, но почувствовала и поняла. Внезапно неизмеримое чувство благодарности накрыло меня с головой, становясь только больше из-за мягкой улыбки Сары. Чистая душа, способная успокоить мое черное, дырявое сердце, принести покой в мой мир. Я села ближе, притянула ее к себе. Прятала или пряталась в объятиях.

— Спасибо. — девушка поддерживающе похлопала меня по спине. — Иногда я думаю, что из нас двоих ты старше и мудрее. — тихо проговорила я. Сара рассмеялась.

— Айлин Барлоу раскрыла мой секрет! Спасайтесь, кто может! — прокричала девушка, пряча лицо в ладонях. Я рассмеялась следом, выуживая из сумочки новую упаковку акриловых красок. Саравосторженно взвизгнула, подскочив с дивана, запрыгала вокруг себя. А я любовалась радостным лицом девушки. Как мало нужно для счастья. И как приятно его дарить.

— И за какие мои заслуги ты появилась на пороге приюта десять лет назад? — любовно осматривая коробку, спросила она, метнув взгляд на диван. Я пожала плечами. Задумалась. Как можно было пройти мимо огромных зеленых глаз, смотрящих на тебя с такой надеждой и верностью затолстыми прутьями забора? Мимо растрепавшихся рыжих кудрей и тихого слова: «Мисс», заслезившегося взгляда, когда подошедшая воспитательница взяла в ладонь тоненькие пальчики, вцепившиеся в забор. Вот и я не смогла пройти. Будто бы жизнь давала нам шанс наладить отношения с миром. Давала мне шанс. С тех пор приходила каждый вторник, проводила с ней время — иногда час, иногда целый день. Она никогда не спрашивала о моем прошлом, о том, что привело меня к ней. А я никогда не спрашивала о ней. Думала, если посчитает нужным, то расскажет сама. Часто порывалась забрать ее к себе, но каждый раз прерывала себя из-за мыслей о Амели, Ирен, Селин и малыше Томе. У меня не было права на ошибку. Не было права на заботу о ком-то маленьком, живом и беззащитном, зависящим от меня полностью.

— Это за какие мои заслуги я встретила тебя. — прошептала я, наблюдая за тем, как Сара открыла тюбики с краской и достала маленький блокнот из кармана.

— Мы же можем отложить французский на десять минут? — мирно полюбопытствовала Сара, зеленые глаза умоляюще скользнули по мне. Я не раздумывая, согласилась, заметив, как девушка довольно притопнула ногой.

Спустя час я попрощалась с Сарой, пообещав позвонить на днях. Мы часто созванивались среди недели, рассказывали друг другу о переживаниях, событиях, просто болтали ни о чем часами. Она буквально была моей поддержкой и опорой. Хотя все должно быть с точностью наоборот, но в этом ребенке было столько счастья и любви к жизни, что в ее присутствии не хотелось быть злым, грустным или недовольным. А мудрости научить она и сама могла кого угодно.

— Мисс Барлоу, можно вас? — возле выхода меня поджидала воспитательница Сары, словно сошедшая со страниц книг — темные волосы, заплетены в тугой пучок на затылке, карие глаза, спрятаны за толстой оправой строгих очков, юбка в клетку, достающая почти до пола, руки чинно сложенные на животе. Именно так описывали учителей в художественной литературе.

Я приветливо улыбнулась, бросила взгляд на наручные часы. Женщина взяла меня под локоть, немного уведя от двери. Воровато осмотрелась по сторонам.

— Хотела поблагодарить вас за щедрое пожертвование. — заговорчески прошептала женщина, уперев взгляд куда-то в стену позади меня. — В этом году нам хватит отправить отстающих мальчиков в первый класс. Спасибо, что заботитесь об этих детях. — показалось, что в ее глазах мелькнули слезы, но я не успела ничего ответить, как в следующую секунду она коротко склонила голову, отпустив мою руку и скрылась в одной из многочисленных дверей.

***

Итан встретил меня около подъезда, скрываясь от дождя под большим черным зонтом. Русые волосы успели намокнуть и теперь небрежно свисали в разные стороны, наводя беспорядок в привычно идеальном стиле Итана. Его губы изгибались в очаровательной улыбке.Рука покоилась в кармане брюк. Мужчина глядел на то, как я приближалась, перепрыгивая через многочисленные лужи на высоких каблуках. Вот это было бы шоу, если бы я окунулась в одну из них. А если бы существовал какой-нибудь ведьминский таблоид, то от кричащих заголовков со всех сторон я бы не спряталась: «За двести сорок три года она так и не научилась ходить на каблуках!» И кто их вообще придумал?! Сплошное мучение. Но такое красивое...

— Прекрасно выглядишь, милая!

— Спасибо, ты тоже ничего. — я кокетливо улыбнулась, обхватив предплечье мужчины. Итан придержал дверь, пропустив меня вперед, сложил зонтик, шутливо брызнув в меня каплями. Я рассмеялась, качнув головой. — Как прошел день? — в ответ он тихо фыркнул, а улыбка в мгновение сползла с лица. Может, я спросила что-то не то? День не задался? Но обычно он делился переживаниями, рассказывал о «сложных» клиентах. Итан работал налоговым менеджером — помогал своим клиентам разбираться с налоговой системой и обязательной процентной ставкой. Иногда попадались тяжелые случаи, большие задолженности, поэтому в такие дни у него отсутствовало настроение и желание говорить о работе. Возможно, сегодня тоже такой день.

Я опустила этот вопрос. Возникшая тишина не давила. Все-таки мы два взрослых человека. Захочет, расскажет сам. Не любила лезть в чужие души и выворачивать их ради ответов. Молча открыла дверь квартиры, что встретила нас полной темнотой. Итан позади меня включил свет, помещение озарилось светом, показав белую, в тон паркета, мебель. Сбросив мокрые туфли на старый коврик, я поморщилась от неожиданности.

— Тебе хватит часа, чтобы собраться, Айли? — бросив взгляд на часы, собралась ответить, но Итан уже скрылся за поворотом на кухню. Интересно, что с ним сегодня происходит? Обычно его молчание длилось максимум тридцать минут. И он никогда не уходил, не дождавшись ответа. Его поведение, по меньшей мере, странное. Может, узнал что-то обо мне? Вряд ли. Мои ночные кошмары сто процентов остались незаметными. Он крепко спал, а все, кто мог знать что-то обо мне, либо давно мертвы, либо думали, что мертва я. Да и я не раскрывала правду о себе никому из людей после замужества. А это было аж в тысяча семьсот девяносто седьмом году. Тогда ведьм считали реальностью. Боялись, ненавидели, охотились. Муж не побоявшись, принял меня, но как оказалось, ненадолго.

Я просидела на обувной лавочке по меньшей мере минут десять. Все это время, пялилась в одну точку. Снова вспоминала ту ночь, горящую жизнь, смерть детей, предательство мужа. Все это словно большой комок лежал на моих плечах, а я тащила его два века, даже не думая о том, чтобы сбросить.

Но некогда раскисать, Айлин. Пообещала чувству вины, что непременно к нему вернусь. К вечному спутнику моей жизни, единственному, кто не покидал меня ни на секунду.

Итан гремел чашками на кухне. Я же направилась в душ, после целого дня под дождем хотелось привести себя в порядок. Заглушенные на время встречи с Сарой чувства снова выползли наружу, заставив меня обращаться к ним, смешивая слезы с проточной водой. На сердце что-то давило, будто невидимая рука со всей силы сжимала ненавистный слишком чувствительный орган. Зажала рот рукой, пытаясь не издавать звуков. Не хотелось, чтобы Итан видел эти слезы. Точнее, не хотелось объяснять их причину. Да и как такое можно объяснить без билета в крыло для особо буйных? Спустя чуть больше двух веков, оно болело ни на грамм меньше, чем в первый день. Время не лечит, лишь отправляет воспоминания в сюжеты ночных кошмаров. И меня многие бы не поняли, как это, лить слезы два столетия подряд по тем, кого уже давно нет? Но, что если я ответила бы, что они живы во мне? В моих воспоминаниях. В моих снах. Что если они умирали в моих снах, не позволяя зажить кровоточащей ране? Уже не так глупо и это можно понять, но нужно ли?

У меня не было роскоши долго плакать, снова подавила слезы. Вышла из душа, завернувшись в махровое полотенце. Пропустила вариант с укладкой, сразу рисуя небольшие стрелки, замазала синяки под глазами. Полюбовалась посвежевшим лицом. Ну не на двести лет, конечно, но тоже вполне сойдет. Потянулась к блеску для губ, но в последний момент передумала, схватившись за красную помаду, больше похожую на цвет крови — в тон платью.

— Айли, ты скоро? — недовольно крикнул Итан из гостиной. Видимо, он уже готов. Я прикусила губу, рассматривая результат в зеркало. Просто отлично, будто и всегда так жила.

— Пять минут! — вышла из ванной, как можно быстрее оказавшись в спальне. Не хотелось сегодня лишний раз злить Итана. Итак вытащила его на этот концерт силой. Он ведь совсем не фанат классической музыки. Согласился пойти только ради того, чтобы составить мне компанию. И с большим рвением сейчас уселся бы за проверку документации, которую все время приносил с работы.

Красное платье из атласа немного ниже колен, что я подготовила еще вчера, подчеркивало фигуру. Переливающееся на свету платье — полностью закрытый верх, целомудренная длина, но открытая спина. Красиво и не вызывающе. Оглядела себя в зеркале еще раз. Расплылась в улыбке, когда подошедший Итан положил руки мне на талию, притянул ближе к себе, оставив мягкий поцелуй на плече. Я же рассматривала нас. Молодые, красивые. Про такие пары обычно говорят «вся жизнь впереди» и это, наверное, правильно. Итан полностью готов к вечеру, классический черный костюм в полоску, прибранные назад волосы, любимые часы на запястье и, конечно, вежливая улыбка на лице, слегка покрытом колючей щетиной.

— Готова? — вместо ответа я повернулась к нему лицом. Нежно коснулась губами. Итан сжал мою талию, опустив ладони ниже.

— Может, пропустим этот концерт? — от наивно-умоляющего вида мужчины я рассмеялась, поцеловала его в щеку.

— Я ждала его целый год. — он нарочито грустно кивнул. Я снова рассмеялась, убежала в коридор за туфлями. Итан шел следом, бормоча что-то про такси.

Возле подъезда и правда уже ожидала маленькая желтая машинка. Дождь все также неистово колотился о землю, поглощая все привычные звуки города. Я быстрее направилась к машине, стараясь не запачкаться каплями грязи. Прыгнула в салон, спасаясь от безжалостной погоды. Итан втиснулся следом. Радость вязким ощущением разлилась по телу, будто я снова маленькая девочка, ожидающая подарок на Рождество.

Люди за окном вечно куда-то спешили. Так забавнонаблюдать за ними, когда у самой за плечами целая вечность. Они постоянно суетились, боялись жить так, как мечтали. С одной стороны, я их понимала, жизнь очень коротка, ответственности наваливалось немало. А с другой, не нужно ли тогда тратить ее на что-то стоящее их внимания и желаний? Я обернулась на Итана — он ведь даже не задумывался о том, что в любой момент может что-то произойти. Просто работал, жил, скоро сыграет свадьбу. Он был счастлив. И это главное.

Машина медленно остановилась около старинного здания в готическом стиле. Возможно, оно не на много старше меня по возрасту. Так забавно, ведь если вдуматься, то большинство исторически и архитектурно важных строений, возводилось при мне, либо незадолго до моего рождения. И получалось так, что и я, и мир просто застыли на одном месте. Всем казалось, что все менялось, улучшалось, где-то, наоборот, шло вниз по лестнице развития. Но на самом деле внутри человек оставался таким же, как много веков назад. За исключением лишь моды на те или иные чувства, события и одежду.

Я выбралась из машины. Дождь перестал отплясывать по земле и прохожим, можно обойтись без зонта и выдохнуть. Все-таки вечерний воздух после прошедшего ливня — лучшее, что было придумано вселенной. Итан подставил мне локоть, я обхватила его. В полном доверии следовала за мужчиной через массивные двери театра. Внутри, едва сдержала желание открыть рот в удивлении. Словно попала в средневековый замок — серые стены, украшены красными бархатными портьерами, круглые колонны, разделяли пространство на секции, мрачность царила в каждом уголке этого места, массивные люстры, свисающие с потолка, лишь немного устраняли пустоту.

Довольно быстро мы прошли в зал, заняв свои места. Кажется, Итан был очарован этим местом не меньше, чем я. Все это время он восторженно разглядывал интерьер, не произнося ни слова. Я довольно улыбнулась, возможно, когда-нибудь он полюбит классическую музыку.

Ровно в семь вечера свет погас, погрузив зал в полный мрак. За большим роялем появился темный силуэт. Да, без представлений и объявлений. Вот так пугающе просто и загадочно. Я, как завороженная, в полном предвкушении, наблюдала за игрой бликов на крышке старинного инструмента, за напряженной спиной музыканта. Плавные пальцы опустились на клавиши. Зазвучали первые аккорды. Мрачно. Тяжело. Пугающе громко. Все тело покрылось мурашками, из-за чего я неприятно поежилась, чувствуя холод. А следом меня насквозь пронзила тысяча разрядов молний, заставив мою душу выворачиваться навстречу этой мелодии.

Говорила душа. Именно так можно было назвать эту игру. Казалось, что еще мгновение и сердце разорвется на части от тоски за кого-то невидимого, неощутимого, но невероятно близкого. Слезы сами текли по щекам. Я вытерла их тыльной стороной ладони, продолжила наблюдать за трагедией, разворачивающейся в нескольких метрах от меня на сцене. Какое-то странное наваждение убеждало меня в том, что если я пригляжусь чуть сильнее к происходящему, то непременно увижу длинные пальцы, скользящие по черно-белым клавишам. Лицо мастера, скрытое темнотой. Думалось, что если увижу все это, то непременно смогу пощупать его боль. Мысль показалась мне такой резкой и наглой, что я сильно зажмурилась, продолжив только слушать. И в этот момент появилось осознание такое четкое и простое. Я все чувствовала. Так ярко, словно это происходило со мной. Не видела лиц других людей, но уверена, большинство тоже плакали. Сопереживали. Не стеснялись своей боли. Тосковали. И непременно любили.

Мелодия затихла так же резко, как началась. Возникшую на мгновение тишину разорвали громкие аплодисменты. Я вздрогнула от неожиданности. Открыла глаза, заметив уже пустующий за роялем стул. Расстроено поджала губы. Конечно, я не надеялась увидеть пианиста. Его никто и никогда не видел, не знал, как он выглядел, где жил и как оказался на сцене. А если и знал, то молчал об этом. Но теперь я отчетливо понимала, что душе не нужно лицо, как и творчеству. Может быть, именно поэтому моя душа так рвалась на части, слушая его музыку?

Итан помог мне подняться с кресла, привычным движением опустил руку на талию, подтолкнул к выходу. В последний раз я расстроено окинула взглядом сцену, столкнувшись со взглядом подсвечивающихся черных глаз.

Глава 2

Глава 2

Я торопливо собиралась на работу, обдумывала все произошедшее за последние несколько дней – сны, странное поведение Итана, которое длилось до сих пор, мое нестабильное состояние, взгляд из-за кулис в театре. Просто совпадения или что-то большее? Я не знала. Но сердце было неспокойно, будто кто-то отчаянно хотел выбраться изнутри, разорвать грудную клетку. В голову так и лезли отрывки из сегодняшнего сна, которые все не уходили, как бы я ни пыталась их отгонять. Они с завидным упорством лезли в личное пространство, сметая на своем пути все хорошее, о чем я успевала подумать.

- Айлин, сдайся им, прошу тебя! – умоляюще просил он. Сквозь слезы я наблюдала за родным лицом, перекошенным от боли. Нам всем было больно. Так неистово, что казалось, еще немного и мы вовсе перестанем чувствовать. В комнату зашла Селин, сонно потирая яркие зеленые глаза, прервав наш диалог. Я хмуро улыбнулась, стерев ладонями слезы. Ни к чему ей так переживать.

- Мамочка, что происходит? – я взяла дочь на руки, строго посмотрела на мужа, выходя в коридор. Страх клокотал внутри меня, пытаясь вырваться на свободу. Я уже давно давила его в себе. Не могла позволить себе бояться. Должна сражаться ради девочек. Невольно вспоминала малыша Тома. Душа переворачивалась наизнанку, когда в памяти всплывал его угасающий взглядсразу после рождения. Мой бедный Том. Кожа покрылась липким потом, Селин прижалась ко мне еще сильнее, словно чувствуя мое состояние.

Слезы скапливались в уголках глаз, где-то между ребер начало сильно зудеть, как бы говоря: «Поплачь, станет легче». Но легче не станет. Это была искусно придуманная кем-то ложь. Я сморгнула непрошенные кристаллики слез. Как по заказу в голове проигрывалась мелодия с концерта. Именно та, что заставила меня разрыдаться прямо там. С самого вечера и до сих порчувствовала на себе тот внимательный взгляд. Не могла отделаться от ощущения, что уже где-то видела эти хищные черные глаза. И это чувство разрасталось с каждым часом все сильнее, преследуя каждую мою мысль, заставляя анализировать чуть ли не всю жизнь до этой минуты.

Я зажмурилась, дав себе обещание разобраться с этим позже. Сейчас меня ожидала вполне себе человеческая работа. А сверхъестественные разборки уже лет сто меня не касались. Именно с того момента, как я исчезла со всех радаров и обрубила контакты с нечистью. Так что это похоронено почти век назад под грудой металла, среди которого якобы была и я.

Поэтому куда больше в данный момент меня беспокоил срочный вызов в офис. Неожиданный звонок от босса вчера вечером и вот уже утром я собиралась на другой конец города. Обычно я работала из дома, к счастью, профессия позволяла сдавать проекты так.

Привычная черная юбка с разрезом на бедре, подчеркивала стройные ноги, шелковая кремовая блузка дополняла образ. Я всячески игнорировала брюки. Все-таки рождение в другом столетии давало о себе знать – к моде на женские джинсы я так и не смогла привыкнуть. И почти в любую погоду мой выбор останавливался на юбках, платьях, когда наступали особые холода, я надевала классические брюки – даже ведьмы не застрахованы от обморожения. Тем более, я уже давно живу не по собственным законам, а по предписанию постоянно идущего вперед времени.

Как ни странно, но погода сегодня баловала, яркими лучами играла на светлом полу в гостиной. Чем не причина для улыбки? Но, наученная изменчивостью климата, все равно сложила с собой зонт. Вот блин! Время опасно подкрадывалось к отметке, за которой меня ожидал выговор от начальства. Я, поджав губы, выбежала из квартиры. На улице в толпе припаркованных машин искала свою единственную и любимую – черную, глянцевую, переливающуюся на свету малышку. Щелкнула по кнопочке на брелке, ускоряя поиск. В дальнем ряду автомобиль отозвался громким писком. Я победно улыбнулась, садясь, наконец, на водительское сидение. Ласково провела ладонями по приборной панели. Соскучилась по вождению, сколько прошло времени с тех пор, как я последний раз садилась за руль? Уже и не помнила. Обычно мы с Итаном передвигались на такси – это удобнее, учитывая бесконечные пробки, узкие улочки и цены на бензин.

Машина влилась в бесконечный поток автомобилей на трассе, пропуская бегущих на работу людей, торопящихся в школу детей. Вот она – жизнь во всем ее проявлении. Спешка. Вечный бег. Ни минуты на то, чтобы остановиться и насладиться солнцем, прочувствовать жизнь во всех красках.

Признаюсь честно, я и сама уже давно перестала смотреть по сторонам. За столько лет мир был уже изучен вдоль и поперек. Казалось, что уже не было ничего, что способно меня удивить. Я видела многое – первые автомобили, первые самолеты, войны, первые компьютеры, телефоны, постоянно меняющуюся моду. И это только маленькая часть из всего списка. А сколько городов и стран было не просто увидено – обжито. Каждые несколько лет приходилось менять место жительства. Иногда я даже развлекала себя тем, что закрывала глаза и тыкала пальцем в карту мира, переезжая в город, на который он упал. Но мне быстро это надоело, все чаще стали попадаться одни и те же города и страны. Приходилось выбирать самые отдаленные поселения, останавливаться там. Конечно, многие бессмертные пользовались связями и деньгами, жили всю жизнь в одном городе, ходили в одни и те же места, общались с другими бессмертными и их все устраивало. Я тоже так могла, но не хотела быть заложником одного города. Потому что даже в вечной жизни интерес представлялся в том, чтобы никто не знал, что его ждет на определенном отрезке жизненного пути.

Виктория, мой босс, как раз выходила из машины, когда я заехала на просторную парковку офиса. Женщина взмахнула темными волосами, захватив сумку из машины. Я торопливо заглушила мотор, буквально подрезав начальницу на входе в двухэтажное здание.

- Доброе утро, Айлин.

- Привет! Почему нас так внезапно собрали? – предприняла попытку узнать хоть что-то. Виктория поверх квадратных очков скосила на меня загадочный взгляд.

- Все узнаешь на совещании. – я опустила голову, будто меня только что отчитали. – Это не моя прихоть, Айли. Прости, правда не могу сказать. – пояснила она, заметив мою странную реакцию на ее слова. Поддерживающе сжала мое предплечье, размеренно стуча каблуками по плитке офиса.

- Да, я все понимаю. – я искренне улыбнулась в ответ, закапавшись с головой в мысли о таком быстром появлении негативных эмоций внутри меня. Пробуждалась давно задушенная мной сущность? Ведьминская интуиция хотела что-то сказать? Или банальная усталость? Увы, я лишена возможности видеть будущее, как некоторые ведьмы. Мои способности заключались в сильных заклинаниях и зельеварении. А это значило, что доверять своему внутреннему чутью я могла не на сто процентов. Поэтому и при мыслях об этом странном чувстве в голове был чистый лист и пустота.

Одновременно с Викторией мы вошли в небольшой конференц-зал. За овальным столом посередине комнаты уже собрались все отделы архитектурного агентства, оставив только два свободных места – одно во главе стола для Виктории, второе рядом с архитекторами для меня. Я направилась прямо к нему, словила на себе неприязненные взгляды коллег. Одна из причин, почему я предпочитала работать из дома. Айлин Барлоу – архитектор-реставратор, попавшая в агентство через связи своего отца, по мнению большинства сотрудников. Они никак не могли понять, как я, «только что» закончившая университет, попала в такую крупную фирму. Очень иронично, учитывая, что моего отца не стало почти сразу после того, как я вышла замуж. Видимо, профессионализм в нынешнем обществе ценился не очень сильно. Хотя, Виктория по возрастубыла немногим старше меня и про нее я ни разу не слышала ничего подобного от коллег. Может, дело и не в возрасте вовсе? Или они просто напросто любилипосплетничать.

Виктория остановилась около своего места, небрежно бросила сумку на столешницу из темного дуба. Я села на свободное место, поздоровалась с коллегами кивком головы. Они ответили тем же, хоть я и заметила их осуждающие взгляды. У них, что настолько жизнь не интересная? Сколько можно пялиться?

- Итак, коллеги. Понимаю, понедельник восемь утра, всем хочется спать. – начала объявление Виктория. Все заинтересованно подняли головы. – Собрать вас здесь не моя прихоть, мне тоже отлично работалось из дома. Но, чтобы до всех дошла информация в полном объеме, я собрала вас здесь. – она бросила взгляд на нескольких сотрудников, саркастически ухмыльнулась. – Берем блокноты, ручки, телефоны и записываем. Сегодня ровно в семь вечера всем быть по этому адресу. – на белой доске синим маркером нарисовался адрес. – Повторюсь, быть всем без исключения. Нашу фирму, возможно, выберут для участия в большом комплексе реставрационных работ, поэтому мы обязаны там присутствовать. Дресс-код вечерние платья для девушек, костюмы для мужчин. Надеюсь, никому объяснять не нужно. Вопросы? – Виктория внимательно оглядела зал, спустив очки на кончик носа. Сотрудники шокировано глядели на нее в ответ, переваривая информацию. Теперь понятно, почему она не написала это в общий чат и не сказала мне об этом на парковке. Но кто так вообще делал? Разве можно о таких мероприятиях говорить всего за несколько часов до начала?!

- Если вопросов нет, то можете расходиться. – женщина забрала сумку со стола, намереваясь выйти из зала. Чья-то рука взлетела в воздух.

- А как быть тем, у кого уже были планы на этот вечер? О таком не сообщают за несколько часов. – от уничтожающего взгляда босса даже мне стало не по себе. Парень в очках, поднявший вопрос нисколько не смутился, открыто смотрел на Викторию.

- На это мероприятие приглашение пришло вчера вечером на мою почту. Ты думаешь, что хозяин вечера захочет разглашения в СМИ? Вряд ли. – она замолчала, еще раз осмотрев комнату. – Было бы лучше, если бы я сообщила тебе об этом в час ночи? – Виктория выгнула бровь, уголок губ растянулся в едва заметной ухмылке, когда парень разочарованно поджал губы. Виктория утвердительно кивнула, но в дверях помедлила.

- Кстати, можете привести своего плюс один. – не дожидаясь реакции, вышла из зала. Я закусила губу. И ради этого я сюда ехала? Можно было сообщить и по телефону. Как найти платье, сделать прическу, да еще и успеть выполнить проект до вечера? Ладно, с начальством не спорят.

***

Удивительно, как погода сохранилась солнечной до самого вечера. Такси остановилось около огромного особняка за городом, что особенно сильно выделялся среди среднестатистических английских домов. Итан подал мне руку, помогая выйти из машины. Я осмотрелась, отмечая про себя искусную работу ландшафтного дизайнера – правильная рассадка кустовых роз, зеленых изгородей, коротко стриженый газон, подсвеченный в темноте бассейн, аккуратные дорожки, вымощенные бетонной плиткой и парковка из серого гравия, ведущая к стеклянной двери. Просто и со вкусом. Современный минимализм.

Я взяла жениха под руку, опершись на него, боялась споткнуться. Высокие шпильки так и норовили создать проблемы, явно сговорившись с мелкими камешками. Теперь понятно, почему можно было взять с собой плюс один – без поддержки уже давным-давно я бы пересчитывала гравий.

Виктория в обтягивающем фиолетовом платье, подчеркивающем ее пышные формы, что-то оживленно шептала симпатичному охраннику на входе, который старательно сдерживал смех, успевая пропускать гостей. Черные волосы начальницы аккуратным каскадом спадали по спине, а на лице красовались привычные очки в квадратной оправе. Женщина откровенно заигрывала с парнем, что не выдержал и широко улыбнулся, нырнув взглядом к ней в декольте. Виктория довольно рассмеялась, тронув мужчину за руку. Вот ведь! Только пришла, а уже обзавелась компанией на вечер. Хотя я была уверена, что это не единственный ее спутник на сегодня. И тут она не смогла пройти мимо одинокого мужчины. Мы подошли ближе, парень сверил мое имя со списком, пропустил. Виктория осталась на улице, сославшись на то, что ей нужно дождаться остальных. Но я то знала, что ей просто не терпелось заполучить номер мужчины.

Итан переложил руку мне на талию, когда заметил несколько заинтересованных взглядов, прикованных ко мне со стороны мужчин. Я сделала вид, что ничего не заметила, хотя внутри, как женщина, от произведенного эффекта ликовала. Кто бы что ни говорил, а мужское внимание льстило. Все-таки все новое – хорошо забытое старое и изумрудное платье в пол шикарно подошло для этого вечера, подчеркнув цвет моих глаз. Волосы заколола на затылке, оставив несколько прядей свисать у лица, спасая свои обыкновенные кудри от сильного ветра, предвещающего ливень.

Мы остановились у мини-бара, я взяла бокал шампанского. Какой удивительный контраст – снаружи неприступная серая крепость, украшенная редкими деревянными вставками, а внутри много пространства, панорамные окна, светлые стены, белый мраморный пол и много зелени. Желтый свет от потолочных светильников делал помещение еще более теплым, а маленькие огоньки свечей на столиках с закусками, застеленных черными скатертями, придавали особый шарм и интригу. На небольшой импровизированной сцене в углу, наполовину скрытой пальмами в кашпо, музыканты виртуозно дирижировали настроением гостей, используя всегда актуальные скрипку и виолончель.

Впервые я вспоминала прошлое не через призму боли. Счастливые воспоминания из детства, когда родители водили меня на светские вечера, как я сплетничала с детьми из других аристократических семей, как меня впервые пригласил на танец будущий муж, как смеялась мама, кружась под руку с папой. И вся атмосфера этого вечера отдаленно чем-то напоминала мне те редкие счастливые воспоминания. Время, когда я была весела и беззаботна, не отягощена призраками прошлого.

Кажется, сегодня я даже была рада обществу. Слушать тихие светские разговоры, наблюдать за смеющимися мужчинами в идеально скроенных костюмах и смущающимися дамами в шикарных нарядах. Наслаждаться живой музыкой и дорогим шампанским в хрустальных бокалах на высокой ножке. Как бы тяжело ни было в душе, нужно обращать внимания на маленькие частички радости вокруг. Иначе можно просто сойти с ума.

Все внимание гостей устремилось к сцене, когда музыка плавно остановилась. Голос из колонок по периметру объявил о появлении хозяина дома. Присутствующие зааплодировали, когда на сцене появился высокий статный мужчина в белом костюме, лет тридцати. Белоснежные волосы зачесаны назад, а черные глаза, будто в противовес их цвету, отражали маленькое пламя декоративных свечей. Я следила за каждым его жестом, когда поняла кто он. Нервно сглотнула вставший в горле ком, пытаясь унять дрожь в ладонях и выровнять тут же сбившееся дыхание.

- Ноэль де Кавелье. – раздалось из колонок. Мужчина приветственно склонил голову. Затем музыка возобновилась, а загадочный хозяин дома присоединился к небольшой группе людей возле высокого столика. Я отвела взгляд, сделав большой глоток искрящейся жидкости из своего бокала. Ну почему все происходит именно так и именно сейчас?

- И все-таки не понимаю, для чего Виктория собрала вас здесь. – причитал Итан, покачивая хрустальный стакан в руке. Я отвлеклась от своих мыслей, силилась вспомнить, что он только что сказал. Слегка пожала плечами, сохраняя видимость участия. Хотя мысли мои были совсем не здесь и совсем не с ним. Они с завидной регулярностью возвращались к фигуре в белом костюме. И если бы не бокал в моей руке, то все гости уже любовались бы моими дрожащими ладонями.

- Не хочешь потанцевать? – я перевела тему, отвлекая жениха от своей рассеянности. Итан удивленно вскинул брови, будто я снесла несусветную чушь.

- Ты ведь знаешь, что я это терпеть не могу. – фыркнул Итан, опустошая стакан. Я нервно прикусила губу. И правда забыла, что он никогда со мной не танцевал. Вопреки возникшей неловкости, я расправила плечи. Итан оглядел пространство, кружащиеся в танце парочки. Я снова сделала глоток шампанского, приглушив слишком очевидную нервозность. Среди танцующих была и Виктория, чьи руки обвивали шею высокого мужчины в костюме. Кажется, для кого-то этот прием пройдет даже слишком хорошо.

В толпе искала хоть кого-то знакомого, но вместо коллег на глаза попался мужчина в белом. Он стоял совершенно один, опираясь локтем на фуршетный столик. Бледная кожа почти сливалась с костюмом и белоснежными волосами. Он словно призрак, явившийся по наши души. Я подняла взгляд, чтобы рассмотреть его лицо, но вместо этого мгновенно покраснела. Совершенно ледяные глаза смотрели прямо на меня. Я медленно отвернулась, будто так и было задумано и меня ни капли не смущало его внимание. Хотя еще так смущало! И не то, чтобы смущало, он смотрел так, будто собирался разделать меня на закуску и сервировать на этих самых столиках! Искала глазами Итана, как спасение от сложившейся ситуации, но он заинтересованно разговаривал с солидным мужчиной за соседним столиком. Возможно, это самое тупое, что я могла сейчас сделать.

В конце концов, он просто на меня смотрел. Может, у меня на лице пенные усики или след от клубники. С радостью бы зарядила себе по лбу вроде взрослая женщина, уже можно сказать, престарелая, а веду себя, как подросток. Я подошла к Итану, не нарушая дистанцию приватного разговора, просто обозначила свое присутствие.

- Извините, могу я украсть вашу даму на танец? – я вздрогнула, когда плавный голос с явным французским акцентом раздался между мной и Итаном. Недовольство на лице Итана ясно читалось, когда он повернулся к подошедшему хозяину дома. Но уже в следующую секунду мужчина легко улыбнулся и перевел взгляд на меня.

- Только, если моя дама этого захочет. Айли? – серьезно, блин? Надеялся, на отказ или мое согласие? Я обескуражено кивнула. Если сейчас откажусь, то с вероятностью сто процентов Виктория оторвет мне голову, даже не смотря на то, что она человек. И хоть я могла позволить себе не работать всю оставшуюся вечность, любимого, на данный момент, дела лишаться мне совсем не хотелось. Я неловко закусила губу, обхватив предплечье мужчины. Итан вернулся к разговору, когда мы удалились в центр зала. Как же я хотела избежать общения с ним. Хотя бы сегодня.

- Итак, месье де Кавелье, беспокоитесь о том, что мне известно кое-что интересное о вас? – иронично приподняла левую бровь, когда он подвел меня к другим танцующим. В ответ мужчина обхватил мою талию, взял за руку, прижавслишком близко к себе, окутав едва уловимым запахом горького шоколада. От этого жеста я вся покрылась мурашками, скинув с себя желание поежиться. Вместо этого заинтересованно подняла голову, норовя заглянуть ему в глаза. Но даже на каблуках едва доставала ему до подбородка. Мужчина легко улыбнулся, обнажив белые зубы, задумался. Я уже не надеялась на ответ. Такие как он редко раскрывали свои тайны.

- Не боитесь, что я раскрою вас? – равнодушно спросил хозяин вечера, оттолкнув меня, когда мелодия слегка поменялась. Затем легким движением притянул обратно. Я с вызовом заглянула ему в глаза.

- Никто вам не поверит.

- Как и вам. – резонно заметил он, и вместе с тем ладонь на моей талии ощутимо напряглась.

- Вы правы. Ни один человек в здравом уме не поверит в то, что вы вампир, а я – ведьма. – он заинтересовано поднял брови, а я победно улыбнулась. – Зато журналисты съедят любую зацепку, которая приведет их к загадочному пианисту из темноты. – мужчина искренне рассмеялся, словно я действительно сказала что-то смешное. Я засмотрелась на крохотный вертикальный шрам, пересекающий верхнюю губу. Поистине выглядел как хищник, затягивающий в свои сети любого, кто осмелится приблизиться.

- Какая проницательность, Айли. – съязвил мужчина. Я рассеянно хлопала ресницами. Мне не послышалось? Это прозвище придумал Итан и теперь все, кому не лень, так меня называли. Но так, это уже перебор.

- Для вас я мисс Барлоу или, на крайний случай, Айлин. – нарочито серьезно расставила границы я, угрожающе стиснув его ладонь. Вернее сказать, несколько пальцев, потому что моя рука по сравнению с его это просто попытка кролика одолеть слона.

- Совершенно согласен. – отозвался вампир. – Сокращать ваше имя просто кощунство. – он так неприкрыто льстил мне? Объяснения последуют? – Простите мне эти комментарии, но, во-первых, оно невероятно красиво, а во-вторых, я позволил себе вольность сделать некоторые выводы, когда ваш спутник вас так назвал. – моя бровь еще на месте? Потому что я уже начинала думать, что она от удивления покинула лицо. Этот вечер определенно вышел за все возможные рамки. – Вы поморщились, хотя старательно пытались это скрыть. Кстати, для вас я просто Ноэль.

- Я считаю это прозвище довольно милым. – зачем-то призналась я. В следующую секунду прикусила язык, понимая, как это могло прозвучать. Ноэль снисходительно улыбнулся, будто я несмышленый ребенок и ничего в этом мире еще не осознавала.

- Если ваш мужчина вызывает у вас чувство милоты, то это не ваш мужчина. Скорее песик. – подвел итог вампир. Чистой воды провокация. Наглая и бестактная. Что на такое вообще можно ответить? Выяснять отношения, теша свое самолюбие, явно не выход. Хотя я с радостью врезала бы ему. Но я только вздернула подбородок, непринужденно разглядывая танцующих.

- Что же, по-вашему, нужно испытывать? – скорее иронизировала, чем спрашивала серьезно.

- Любовь. Нежность. Страсть. – не задумываясь ответил вампир одновременно с тем, как затихла музыка. Ноэль нехотя отстранился, подставив мне локоть. Я обдумывала его ответ, пока мы шли к столикам с закусками. И ведь, правда, каким бы напыщенным и самовлюбленным он ни казался, я была с ним согласна. Почему-то спустя семь лет захотелось окунуться в анализ моих отношений с Итаном. Что-то иногда кричало внутри, будто тревожная сирена, которую я все время заглушала. И сейчас сделала тоже самое с этими мыслями, стыдливо опустив глаза в пол. Все-таки признаться в таком даже себе было тяжело. Особенно, когда такие мысли посещали после весьма интригующего танца с другим мужчиной.

Вампир остановился около пустующего круглого столика. Крохотные огоньки уже изрядно прогоревших свечей отражались целым пожаром на радужке его глаз, что сливалась со зрачком. Ноэль галантно поцеловал мою руку. Я проследила за жестом вежливости, совсем не популярном в этом веке. От места прикосновения его губ по всему телу побежали маленькие искорки, которые я старательно игнорировала. Но, кажется, реакцию своего тела заметила не только я. Вампир слишком хитро меня разглядывал. Я расправила плечи, сделав вид, что ничего не происходило. Ведь по факту ничего и не произошло. Может, я замерзла.

- Спасибо за танец, мадемуазель. Вы ни разу не наступили мне на ногу, годы тренировок? – ехидно спросил вампир.

- Скорее века. – дерзко улыбнулась в ответ я, прогнав подоспевшее смущение. Вампир тихо рассмеялся, взял бокал с подноса, проходящего мимо официанта.

- Чем вы занимаетесь, Айлин? – мужчина заинтересованно развернулся боком к залу, тем самым сократив расстояние между нами до считанных сантиметров. Я сфокусировалась на виде во двор, что открывался из панорамного окна. Изучающий взгляд вампира приковался к моему лицу, которое тут же залилось краской, создав естественный румянец, что так некстати выдавал мою странную реакцию на него.

- Я архитектор-реставратор. А вы, мистер де Кавелье? – я повернулась лицом к нему, специально обращаясь по фамилии. Мужчина забавно сморщился, будто я наступила ему на ногу. На всякий случай, я опустила глаза, чтобы проверить. Нет, все оказалось в порядке. Его белые туфли все также чисты, как в первые секунды вечера. – Помимо потрясающей игры на фортепиано. – добавила я, рассчитывая на честный ответ. Интрига, аурой витала вокруг личности вампира, подначивала меня узнавать больше. Не каждый день же встречаешь настолько виртуозного музыканта, что одной мелодией мог залечить чьи-то душевные раны.

- Считаете мою игру потрясающей?

- И не считаю нужным это скрывать. Так я могу получить ответ на свой вопрос?

- Коллекционер, музыкант, владелец сети отелей. – перечислял Ноэль, чуть ли не загибая пальцы. Губы сами расплылись в улыбке, от наблюдения за тем, как вампир попал в тупик из-за моего вопроса. Он, правда, не мог вспомнить всех своих увлечений?

- Почему вы смеетесь? – я собиралась ответить, но возникший рядом Итан прервал меня.

- Айли, вот ты где! – Итан отвернул меня от вампира, потянув за локоть. Я нервно улыбнулась ему, проклиная себя за то, что забыла, что пришла не одна. Невеста года. Итан выжидающе спрятал руки в карманы брюк. Ноэль бесстыдно ухмыльнулся, наблюдая за моими жалкими попытками придумать ответ. А я мечтала провалиться сквозь землю, чтобы меня никто не трогал. Почему так неловко! Как хорошо, что у меня краснели только щеки, а не все лицо.

- Извините, это я увлек ее разговором, интересовался этапами реставрации поместья. – Ноэль мельком оглядел растерянную меня. – Я вас оставлю. – вампир склонил голову, прощаясь. Итан задержал взгляд на удаляющейся фигуре в белом. Я поежилась от исходящей от него злости, никогда она так открыто не плескалась в его глазах. Чтобы отвлечь, сплела наши пальцы в замок. Да уж, заварила, а теперь расхлебывать.

- О чем говорил с тем мужчиной?

- Не твое дело. – резко оборвал жених. Я обиженно отвернулась. Раньше он не позволял себе так со мной говорить. Итан тяжело вздохнул, притянув меня к себе за талию, зарылся носом в шею. – Это был чисто профессиональный разговор, извини меня. Не хочу тебя нагружать бессмысленной информацией. – он оставил на моем плече влажный поцелуй. Я дернулась, показательно отодвинувшись от него, молча кивнула, как бы показав, что извинения приняты, но еще не поняты.

- Едем домой. – предложила я, погладив Итана по плечу. После этих слов его мышцы мгновенно расслабились. Кажется, вечер быстро перетек из разряда удовольствия в хочу-лечь-в-кровать-и-уснуть. Может, Ноэль не просто вампир, а энергетический вампир?

Гравий шуршал под ногами, разрезая абсолютную тишину пустующего внутреннего дворика. Полная луна, что уже успела появиться, освещала землю под нашими ногами. Уже около машины меня окликнули. Я повернулась на звук, заметив спешащую к нам Викторию. Волосы разметались в разные стороны, грудь тяжело вздымалась из-за быстрого шага. Я вообще покину это место сегодня? Я оставила Итана, направившись навстречу начальнице. Как бы она не свалилась в своих любимых черных лодочках на высоченном каблуке. Иногда мне казалось, что Виктория в них родилась, и ее первым словом было «туфли». Женщина остановилась в метре от меня.

- Куда же ты так быстро сбежала, Золушка. – запричитала начальница, уперев руку в бок, когда, наконец, привела дыхание в норму. Я непонимающе ожидала продолжение разговора.– У меня для тебя новости. Послезавтра летишь в командировку.

- Что?

- Что «что»? Послезавтра самолет во Францию. Поступил заказ на оценку реставрационных работ, создание плана и макета. Для этого выбрали тебя, отказы не принимаются. – я шокировано открывала и закрывала рот, не находя слов. Серьезно? Франция? Почему я? Виктория молча ждала от меня реакции. А я тупо пялилась на нее, судорожно передвигая мысли в голове. Франция и я – самый отвратительный, ужасный, плохой и просто провальный вариант. С этой страной у нас никогда не было теплых отношений.

- Какие сроки? – глупо отозвалась я. Даже не знала, почему именно этот вопрос. Почему меня волновали какие-то сроки, а не то, что мне придется вернуться в страну, которая растоптала меня, где я буквально перестала существовать, где погибла моя семья, по чьим землям я сбегала от преследования охотников. Страна, которая уничтожила меня, а затем посыпала пеплом. И это будет первый раз за двести пятнадцать лет, когда я туда вернусь. Но, ни страха, ни паники, почему-то я не испытывала. Может, еще не до конца все осознала.

- Зависит от тебя. Но, думаю, до нового года управишься. Твое присутствие при самих работах не обязательно. – как на духу выложила Виктория. Я отрешенно кивнула, покачиваясь на месте. Слух уловил торопливые шаги позади меня. Итан. Как объяснить ему, что меня ждала командировка в другую страну на неопределенный срок? Как бы мне объяснить это самой себе для начала. Ведь тринадцатое ноября мне придется встретить там.

- Что-то случилось, Айли? – мужчина подошел к нам. Смерил Викторию оценивающим взглядом. – Вроде никакой информации по времени нахождения здесь не было. – презрительно выдал Итан, взяв меня за руку. Почему-то от этого жеста я передернулась. Сейчас была проблема посущественней его ревности и недовольства. Я не могла быть во Франции. Не могла!

- Верно, просто предупреждаю мисс Барлоу о предстоящей поездке. – строго ответила Виктория. – Билеты пришлю на почту. – добавила она, затем развернувшись на каблуках, ушла. Я зажмурилась, молясь, чтобы все произошедшее оказалось простым сном. Но открыв глаза, увидела перед собой разозленного Итана. К сожалению, это не сон. Плечи осунулись, готовясь к очередному выяснению отношений.

- Это правда? – нетерпеливо начал допрос Итан. Я сжалась подобно улитке, что при опасности пряталась в своем панцире. Вот бы обзавестись таким же.

- Да. – коротко подтвердила слова босса, развернувшись чтобы пойти к машине. Итан дернул меня за руку, что мгновенно отозвалась покалыванием.

- Откажись от этой поездки! – безапелляционно заявил жених. Я удивленно приподняла брови. Что-что, а работать мне никогда не запрещали.

- Почему я должна отказываться от своей работы? – стало не по себе от горящих яростью карих глаз. Впервые за семь лет я видела его настолько злым.

- Ты считаешь нормальным, что мы будем целых два месяца жить в разных странах? – прошипел он, сжав ладонь на моем предплечье. Я попыталась вырваться, но ничего не получалось. Итан держал слишком крепко.

- Это моя работа! – полушепотом ответила я, надеясь, что наши разборки не станут достоянием общественности. Какая муха его укусила? Настороженность, как предвестник страха, медленно поднималась во мне. И если бы у меня был панцирь, никто бы не вытащил меня оттуда.

- Я ведь говорил тебе, что ты можешь не работать. Зачем тебе это все? Оставайся дома. Рядом со мной. – я еще сильнее растерялась, когда злость Итана сменилась умоляющим шепотом. Молчание затягивалось. Нет уж, здесь я уступить не могла. Никак не могла. Это работа. Дело, которое помогало мне чувствовать себя живой. Многие люди только мечтают о том, чтобы попробовать разные профессии за жизнь. Я же не мечтала, я так жила.

- Но я хочу работать! – отбила я, но, кажется, сделала только хуже. Проснувшееся в нем спокойствие тут же сменилось яростью. Хватка на руке усилилась. Уверена, там останется синяк.

- Ты никуда не поедешь! – гневно вскрикнул Итан. Рука уже занемела от недостаточного притока крови к конечности. Приятное покалывание на кончиках пальцев другой руки отрезвило. Видела вселенная, что я этого не хотела. Мысленно принялась за восстановление в памяти защитного заклинания, выдергивая слова, словно нитки из старой ткани. Но громкий возглас, сбивший всю концентрацию, заставил отвернуться от жениха.

- У вас все в порядке? – я замерла, заметив Ноэля. Вампир подозрительно щурился, оглядывая руку Итана, держащую меня. Жених небрежно выпустил мое предплечье, почти оттолкнув меня. Почему-то я была уверена в том, что Ноэль видел всполохи искр на моих пальцах.