Обрести хозяина или настоящую любовь?

Часть I. Глава 1. Заветное дитя или послание Божее

— «Амалия! Дочка! Иди скорее к нам!» — звал далёкий голос. Он был, как наваждение. Звал бежать за ним, не смотря назад, но к сожалению, исчезал, как только боль сковывала грудь.

Девочка с ярко-красными губами, измазанными маминой праздничной помадой, бежала на звук. Она радостно смеялась, и эта радость освещала весь маленький мир. Чёрные волосы, заплетённые в две больших косички у неё за спиной, били кончиками по её лопаткам, это не причиняло ей никакого расстройства, наоборот, веселило.

Женщина, сидящая на корточках с улыбкой на лице, смотрела на неё с большой любовью. Это была мать озорной девчушки — Саманта, которая никак не могла нарадоваться. Этот ребёнок был самым желанным. После нескольких выкидышей. Врачи убеждали семью в том, что роды для них противопоказаны. С порога гинеколог произнёс страшные слова:

— «У вас неправильное строение матки. Ребёнок, даже если и будет, то с разными отклонениями или же такими же выкидышами, как пятеро детей до него. Вам бы остановиться. Это невнимательное отношение к своему организму. Ну не дал вам бог зайку, даст... Ничего не даст. Из детдома возьмите на передержку, привыкните, заберёте на всегда, не понравится, отдадите».

Женщина замерла. Она была в шоке оттого, что ей говорили. От того, как убийца в белом халате говорил, что ребёнок — зверушка, которого можно немного подержать у себя дома и отпустить обратно, вернуть заводчику, если не приживётся. В тот день она часто плакала. Да так, что даже таблетки и крепкий чай не мог её успокоить. Вино от неё муж надёжно запер в своём сейфе, где хранил и свой табельный наградной пистолет. От места хранения пароль не знал никто, кроме самого полицейского. Работник полиции никому об этом не говорил, а если и кому-то да проболтается, так заставляет себя сам менять абсолютно каждую деталь кода.

— «Это безопасность!» — твердил он постоянно, особенно стоя у зеркала, когда собирался на свою работу, приглаживая свои светлые волосы, чтобы ни один не смог сдвинуться с места и попасть ему в глаза, отвлекая. — «Не закроешь — нападут. Расстреляют каждого». — данные слова и были мотивацией на все действия.

Билли был ужасным параноиком. Мужчина был хорош собой, всегда одет с ниточки, выглаженный, выстиранный, стиль официальный. Его дополнял костюм полицейского. Хорошо накаченное тело за время службы восхищало молодых и красивых горожанок, но, к сожалению, никто не мог добиться расположения. Он не изменял. Был верен до конца. Даже если это были шлюхи из Мистока, приезжающие к ним в город раз в столетия. Многие из проституток ставили цель — соблазнить его и затащить в постель. Но пока что, никому не удавалось этого. Недоступный для других... Только для своей семьи. Для любимых.

***

— Как это быть чистым? — по пьяни спросил его один из коллег, явно перепивший нужную норму, — Наверное, жена сосёт тебе каждый день? А дочка? Приучаешь?

Стен совершенно не стеснялся ни в одном из своих выражений. Пьяный дед, пришедший к старым товарищам на корпоратив, решил первым делом допытывать у новенького информацию. Для этой службы тот был очень молод. Мужчине было на тот момент всего 36, а вот старичку уже где-то за 70, если не 90. По красной морде, мешкам под глазами и трясущимся от выпитого рукам было тяжело понять.

— Чистым? — удивлённо вскинул бровь Билл, выпивая новый стакан, в котором алкоголем даже не пахло. Там была вода. Обычная вода. Сегодня ему представляло быть водителем. Поэтому тот ни грамма не принимал. — Что вы имели ввиду? Какого быть не изменяющим своей семье?

— Да, как это, подсобник своей семьи? — сыпал оскорблениями седовласый старикан, снова вливая в себя ещё одну рюмку. Казалось, что скоро он начнёт не пить, а просто глотать стекло, ибо с каждой выпятой стопкой слышался отчетливый удар о зубы. — Дорогая, я всё уберу! — коверкая свой голос пародировал мужчину собеседник, высовывая при этом свой язык, а руки, наконец-то, убрав со стола, поднёс к своим ушам, покручивая ими. — Ой, ай, ай. Доченька заболела, не могу...

Его недолгая актёрская игра прекратилась. Резкий удар сильной, мускулистой руки, согнутой в локте, зарядили ему прямо в челюсть, заставляя старикашку закусывать свой язык. С кусаного органа потекла кровь, что было не очень приятно наблюдать. Билл, не извиняясь, развернулся и пошёл к выходу. Он не хотел больше ни секунды проводить в этом ебучем обществе. Ещё раз и его руки не выдержат, вынимая наградной пистолет. Эти мысли съедали его постоянно! Для него корпоратив уже был закончен и окончательно испорчен. Данные провокации вызывали внутри лишь отвращение, но к сожалению, так думали многие, поэтому поговорить с кем-то об этом, тот не хотел.

Недолго думая, тот направился в другое направление от полицейского участка. К своему любимому дому, где ждут и любят, не будут подкалывать и смеяться с поведения. Где сидят любимая жена и ребёнок. Амалии тогда только исполнилось 5 лет, и она начала активно читать книжки. Первая из отцовской библиотеки, ей попалась конституция. И развалившись на большом коврике, та стала читать. Страница за страницей. Постепенно даже втягивалась и просила разъяснять у папы, что значит то или иное. Что значит убийство, аборт, наркотики, психотропы. И многое неизвестные слова.

Отец не мог нарадоваться. Дочка занялась его делом! Пока что от половины, но всё же! Это важно! Саманта же была недовольна этим. Ей не хотелось, чтобы дочурка рисковала своей жизнью, также, как их ненаглядный папочка, ездящий на опасные задания через весь город и постоянно возвращающийся домой с синяками, разрывами, переломами, глубокими и мелкими ранами. Она до безумия боялась. Потерять.

Ребёнок, посланный судьбой! Нельзя такого отпускать! Бог явно знал, что им нужно! И каждый день, женщина стояла на коленях перед иконами и усердно им молилась, особенно это можно было заметить в ночное время, но и в повседневное тоже.

— Мамочка, а что ты делаешь? Спрашивала малышка, каждый раз, когда видела, как мама в три погибели сжимается над «рисунками».

— Амалия, дорогая, я благодарна Богу, пославшего тебя мне. — проговорила женщина ей на ушко, а после заключала в крепкие, неразрывные объятия. — Ты цветочек моей жизни.

***

И эта слежка могла быть вечной! Но прекратилась... К тому моменту, Амалии было всего 17 лет. Оставались считаные дни до её дня рождения. Когда к ней на стол положили письмо. Оно было из отдела, где работал отец. Вот что было в том конверте:

Добрый день, Амалия, спешу вам прискорбно сообщить. Ваши родители погибли сегодня в 12:59. Они попали в серьёзную аварию, в машину попали несколько зарубежных иномарок. И к сожалению, никто из них так и не выжил. Врачи усердно боролись за жизни ваших родителей, но ничего смогли сделать. Мы ещё раз приносим наши соболезнования. Надеюсь, вы справитесь.

Эти проблемы были некстати. Девушка, учащаяся за несколько тысяч километров от родного дома, была ошеломлена. Ей не хотелось существовать. Не хотелось, чтобы к ней подходили и говорили. А перед глазами все были весёлые картинки, где она вместе с родителями... Все счастливы, и каждый обнимает друг друга перед сном и целует в щёчку. Теперь этого никогда не будет. Она осталась... Совершенно одна. Невыносимая печаль окутала бедняжку с головой...

Глава 2. Переезд из «Славы» или Новое жильё

С того рокового дня, девушка не могла найти себе места. Она металась. Ни внутри общежития, где жила, та не могла найти себе ни одного уголка, где могла бы оказаться в полной темноте и тишине. Даже в своей комнате ей было страшно. Дошло до того, что Амалия напрашивалась в комнаты других, спала с ними. И боялась их куда-нибудь отпускать.

Все надеясь, что девятиклассница сможет выкрутиться. Пойдет на работу или подработку, на всякий случай можно было в веб-кам идти. Ну а что? Деньги нужны. Образование в городе только платное. Никак иначе. Или же... Продажа квартиры и покупка небольшого квадратика в квартале «Гроб». Почему так называется это место? В основном из-за того, что на нём стоят множества погребальных магазинов, сувенирных и там ошивались все. От настоящих ведьм и колдунов, в которых большинство не верило, до тех, кто ими представлялся, но на самом деле не являлся.

На этом участке были также и готические маскарадные. Так и сделано. Маленькая Амалия ничего не понимая, продала свою квартиру, вместе с мебелью в престижном районе. «Слава» — место, где сбываются мечты. И от туда ей пришлось уехать. С собой она захватила только фотографии мамы с папой и письмо, которое ей прислали. Оставалось дело за малым. Найти в «Гробе» место, чтобы жить. Самый дешёвый район...

Но вот школу придется бросить. На доучивание у неё хватит, а вот дальше... Нет. Об 11 и 10 классе придётся забыть. Мечта стать такой же, как папа канет в лету.

***

На улице было свежее, нежели, чем в школе. Дождавшись окончания своих уроков, девушка отправилась в неприятное направление. Квартал приветствовал её мрачными оттенками. И веяло внутри как-то по особенному. Как будто реально мертвечина. Стараясь не кашлять от противного воздуха, девушка прошла внутрь одного из зданий, где ей обещали помочь с выбором квартиры. На 7 тысяч ярен было сложно что-нибудь купить, но в этом месте, такая сумма была баснословной.

— Приветствую вас, милая леди. — прошипел кот, сидящий на подоконнике, когда Амалия переступила порог одного из риэлторов. — Квартирку за 7? Может за 8? А может, вы другой райончик посмотрите? М? Вам тут дурно и это видно невооружённым глазом.

— Ты разговариваешь?! — закашлялась школьница, прижавшись к мягкой стене, но ощутив что склизкие ленты оплетают её ноги тут же отскочила.

— Вы. Имеете уважение, мне как никак уже много лет. — животное смотрело на неё человеческими глазами. — И не прижимайся к стенам. Салливан не любит новых людей в этом помещении и всегда их... Хм... Насилует. Осторожнее.

— Что делает?! Да и вы издеваетесь! Что за место! То колдуны, то ведьмы! Теперь кот говорящий! — кричала девушка, схватившись за голову.

— Будь добра, кричи потише. — прикрыл глаза встречающий. — Салли уже тебя хочет... В прямом плане, не провоцируй его на действия.

Амалия с дрожью подняла голову, обернувшись. Стоя спиной к дверному проёму, ей было не видно что из стены торчат склизкие, противные щупальца, которые как раз таки и оплетали её ноги. Девушка с трудом нашла в себе силы не обблевать весь кабинет.

— Вон, стульчик к тебе бежит. Садись. — поомурчал котик. — Это хороший знак, хозяин уже в пути.

— Хорошо... — недоверчиво, школьница плюхнулась на стул, который подбежал с ней на себе к деревянном столу. — А как зовут вашего хозяина?

— Вальдемар. — послышался скрипучий голос сзади.

— Не умничай, Салливан. — остановил его кот, перепрыгивая на стол с подоконника. — Это отец нашего господина. И личное его повелитель. А этим местом сейчас заправляет сын. Вильям. Он славный, человек, как ты. Думаю, у вас будет возможность обо всём поговорить.

Остальное время, девушка сидела в молчании. Она не знала что сказать, спросить и о чём еще можно было поговорить. Кот тоже не сильно лез к ней с вопросами. Он молчаливо сидел на столе, а потом и вовсе лёг, сталкивая с массивного дубового стола кучу документов. Но, ему было всё равно. Главное, что к нему не лезут и до него не прикасаются.

— Бакси, ты опять все документы разбросал. — со смехом, в комнату вошел мужчина, лет тридцати, не меньше. На его голове был полный беспорядок. Взъерошенные рыжие волосы, чуть касающиеся плеч предавали ему некую изюминку сумасшедшего художника или учёного. — Доброго дня, милая леди.

— Уже вечер, господин. А вы... — кот поднял свою черную мордочку, чтобы посмотреть на часы. — Опоздали на 1 час и 20 минут.

— Простите, только вылез из лаборатории. — признался вошедший, потрепав по плечу свою новую клиентку. — Ну что, за сколько ищем? 3? Может 2? Сколько у вас ярдов?

— 7, всего. — робко отвечала девушка, сжав свою розовую сумочку которая была у нее на коленях.

— Сколько?! — мужчина аж закашлился, уставшяясь на неё своими полностью чёрными глазами. — Малышка... Напомни, что ты делаешь в этом блятском районе?! У тебя 7 тысяч ярдов! Это можно впринципе в любом районе квартиру купить! И не париться о жилье!

— Прошу прощения, но ваш район ближе. К району «Славы» и к тому же... Тут я хочу доучиться до конца 11 класса и уехать. — с опаской оправдалась девушка, а после спросила. — А вам глаза били татуировками или....

— Это от рождения. Безтактщина. — закатывая глаза, сказал тот, падая на мягкое кресло, которое подкатило его к тому же столу. — Найду я тебе квартиру. Только не в этом месте. А в другом. Радужный, знаешь? Вот там. Этот для тебя будет очень скучный. И неинтересный. Да и жалко тебя. Тут демонов ходит толпы, колдуны, ведьмы, а ты такая малышка.

— Я не малышка, мне уже 16 лет! А в паспорте 17! — возмутилась клиентка, встав со своего маленького стульчика. — Мне нужна квартира в этом районе! Понятно?! Я не буду жить с разноцветными!

— М? Умеешь документы подделывать? — с восхищение спросил риэлтор, потирая свои руки. У него уже была работа даже для такой мелкой, как она. — Если да, то найду тебе работу тут. Очень хорошую, но не думай, что будешь жить одна. Тебе придётся познакомиться с владельцами этих мест и желательно исполнять их желания.

— С какими еще? — снова хотела возмутиться девушка, как увидела, что в черных дырах мужчины начали проявляться красные линии, расплывающиеся в разные стороны.

— С демонами! — рявкнул тот.

Все в этом месте начало неистово трясти. Амалия с дрожью начала отступать от стола, поняв, что названое существо уже рядом с ней. Она рванула к первой же двери, пыталась открыть её, но почувствовав сильную боль в спине расжала слабые руки. Ручка осталась так и шататься, но дверь по прежнему была заперта. Мужчина стоял уже позади неё. Он с улыбкой на лице смотрел за мучениями новой горожанки, явно не предупреждённой об этой аномалии.

— Ну ты не бойся. — начали шептать голоса, которые исходили из каждого угла. — Не бойся, не бойся.

Резкая вспышка света. Все прекратилось. Дверь распахнулась и девушка упала через небольшой порожек, вся дрожащая от страха и ужаса. Она не понимала что это было.

— Ну что вы. Я ведь столько вариантов вам предложил. Выбирайте. — окликнул её мужчина, по прежнему сидящий за столом. Его рыжие волосы также были растрепляны, но глаза... Они уже были другие. Темно карии. — Вас ждёт новая жизнь в этом чудесном городе.

— А? Вы только что... — Амалия была в шоке, быстро поднявшись, та посмотрела на стену откуда торчали щупальца. Она провела по твердой поверхности и постучала по ней для убедительности. — Где щупальца? А котик?

— Девушка, о чем вы? Какие тентакли... И какой котик? Вы о Бакси? Он мой чёрный кот да.

Мурчание наполнило комнату, когда животное воссело на колени своего хозяина. Домашний питомец не говорил.... И отвратительной жижи в стене тоже... Неужели это всё было галлюцинацией?

— Ты так и не ответила, что ты желаешь? — спрашивал риэлтор, показывая варианты на листках. — Может это?

Девушка нашла в себе силы, встав, та подошла и села на стул, на котором сидела и до этого. Дрожащими руками та взяла лист, что-то с интересом изучая, после опустив глаза на цену, на её лице возникла улыбка. Отдав листик, Амалия заявила о своём выборе, но совершенно не думала, что её попросят посмотреть на квартиру сразу же.

Оказалось, этот выбранное ей строение оказалось лучше, чем на картинке. Небольшая пятиэтажка приветствовала её милыми белыми стенами, а внутри было достаточно тепло и сухо. Правда, не было лифта, но для неё это было не проблема. Милый уголок располагался на 4 этаже. Они поднялись достаточно быстро, риэлтор открыл ей дверь, впуская внутрь и девушка, как тараканчик начала исследовать. Все осмотрела, все зафиксировала и только позже отдала часть своих денег.

Квартира была хорошо оборудована, в готическом привычным для района стиле, ничего раздражающего, никаких проблем. На удивление даже без повреждений. Стены выкрашенные в серый, черный пол с потолком и одна маленькая... Игрушка. Но о ней владелица не сильно спрашивала. Просто приняла, как факт.

— Приятного житья.

— Спасибо...

Амалия улыбнулась в последний раз, обернувшись, но увидев новую форму мужчины завизжала на всю квартиру. От страха, та побежала в дальние комнаты, чтобы скрыться, но это не прошло. Бывший человек или... Оставшийся, гнался за ней. Он поймал её ближе к самой комнате спальне.

Перед ней открылся ужасный вид. На кровати лежали 2 тела, полностью обнажённые. Их грудные клетки были вспороты до того состояния, что видны были пустые дыры, в которых не было органов, но были видны внутренние кости.

— Что вы делаете?! — завила владелеца. — Зачем вы так?!

— Чтобы ты знала, что нам больно! — острые, как ножи, ногти врезались в её кожу, заставляя кричать ещё сильнее.

Это был обычный вечер... Но новая вспышка света снова расставила всё на свои места. Тени исчезли и из дверей, послышался голос риэлтора:

— Амалия? Вы уже пошли исследовать? Тогда, я пойду думаю...

Девушка дрожала. Она лежала на полу, чувствуя легкую боль в спине, руках и ногах. На постели все было чисто. Белое убранство очень подходило. Последнее, что было услышано - это скрип двери и громкое закрытие. А новая владелица начала включать свет везде, чтобы новые галлюцинации не возникали. Ей было страшно. Новые демоны наверняка ужаснее, чем тот, которого видели глаза собственницы. Когда та дошла до прихожей, в ней тоже включился свет. Около двери, на ключе уже весела её курточка, а рядом на гвозде была связка с ключами.

Глава 3. Сеанс с психологом

После всей картины случившейся ночью. Амалия еще долго не спала. Она качалась, сидя на своей постели с задранными одеяло ногами. Свет был включён. Теперь на постоянной основе. Ей не хотелось выключать и оказаться во мраке. Вдруг то существо или человек, снова придёт к ней! И кто это? Вроде врагов у мамы и папы не было. Хотя, вдруг... Отец кого-то подцепил и теперь он убит, а мстят его дочке за прошлое?

Бред. Обычный человек точно не может ничего подобного сделать. Тем-более, доводить до того, что у подчинённых исчезают отрывки памяти, меняются глаза и они становятся в несколько раз сильнее. Интересно, в этом районе есть церковь? В радужный район идти не хотелось... Хоть и был тот по соседству. Но, говорили, что сексуальной энергетикой оттуда так и бьёт. Невозможно избежать изнасилования. Так что, было принято решение - искать духовное место в своём пространстве. Желательно, не далеко от дома.

Ближайшая церковь.... 5 километров?! Это издевательство или да? Столько плестись без транспорта или машины. Ни один автобус до туда не ходил. Ужас! По обычному полю... Может другие варианты? Какие есть?

Девушка уже успела за это время сильно расстроиться. Она с боязнью лазила в своём ноутбуке в надежде. И её вера оправдалась. Спустя ссылок 10, вылезла нужная! Адам... Вин. Известный психолог, стаж 5 лет. Молодой. Наверное, только выпустился из университета? Будет интересно к нему сходить.

Но для начала нужно было хотя бы поспать. Или же сомкнуть глаза. Амалия не делала этого уже давно. Часа 2 после ухода риэлтора. Нельзя так с собой. Оформив запись на прием, та отправилась в душ, еле как заставив себя спустить ноги на мягкий коврик, расположенный рядом с кроватью. И это состояние страха снова накрыло её с головой. Замерев, так владелеца квартиры сидела еще минут 30 точно. Но, после, поднялась с трудом и направилась в сторону комнаты-ванной. Где всё было готово. Мужчина, показывающий ей это жильё видимо готовился к тому, что эта квартира скоро будет куплена. Внутри были вывешены полотенца, разных цветов. Для ног, головы и тела, а вместе с ними лежали футболки оверсайз, которые могли закрыть всё тело девушки до её коленок. Было немного прикольно, что продавец так о ней заботится.

Амалия немного постояла еще в дверном проёме, осматриваясь. Её напрягали большие зеркала. Нервно сглотнув, та подошла к проблеме по своему. Пришлось распороть несколько футболок и их тканями закрыть два зеркала. Одно круглое, которое было тяжело зафиксировать, а второе квадратное. С ним было меньше проблем. Когда вся работа была выполнена на отлично, девушка принялась за следующее. Встав на мягкий ковёр, та сняла с себя всю одежду, не оставляя даже трусиков. С небольшим трудом, ей удалось перешагнуть через бортик. Душ был прикручен к стене, но, к счастью, его можно было отрегулировать. После того, как умелые руки девушки настроили всё, как нужно, пришло время включать воду. Совершенно забыв о том, что отрегулировка только небольшой шаг к хорошему, но забыв настроить состояние воды, был дернут небольшой кранчик. Из лейки на неё хлынул большой поток ледяной воды. Вся вымокнув, Амалия тут же закрыла кран, повернув в нужную сторону. Не следуя прошлой ошибке, поднимая совсем немного. И наконец-то теплый поток спокойно лился ей на голову.

Взяв в руки мягкую мочалку и мыло, та начала процесс намыливания. На удивление,теперь всё было хорошо. И это до безумия радовало. После того, как девушка полностью свое тело, пришло время головы. Мокрые темные волосы обвили её лицо, слегка касаясь глаз. Амалия остановила не надолго воду, чтобы взять шампунь. Только она потянулась к одной из баночек, как заметила, что на столике, при ванной что-то лежит... В раковине. На этом новая владелица квартиры старалась не зацикливаться. Школьница с дрожью в руках начала наносить на свои волосы шампунь, отвлекая себя позитивными мыслями.

— Шикарно выглядишь крошка. — сказал незнакомый, искажённый голос, стойло ей только закрыть глаза на чуть чуть.

Распахнув свои ярко зеленые глаза, та начала бегло осматриваться... Но никого не заметила. Может показалось? Это так бессонное состояние на неё действует, наверное. Выдохнув, Амалия снова продолжила мытьё, пока вся не «засияла». Радостная, та выкарабкалась из ванной, смывая все, после себя. Наскоро схватив два полотенца, одно она обкрытила вокруг головы, а вторым уже просушила свое тело, одев одну из любезно предоставленных футболок, вместе с новыми чёрными трусиками, девушка отыскала свои тапочки и всунув бледные ступни в них, отправилась в кровать, предварительно кинув старые вещи, в которых приехала в небольшой коробок, рядом со стиральной машиной, также, не забыв отключить свет. Эта комната была дальняя, так что никаких проблем не возникало.

В основных комнатах, рядом с её, свет по прежнему оставался. Девушка потянувшись, глянула на время... До приёма, 12 часов. Можно поспать. На часах 00:00... Не долго можно поспать, до 6. А потом сборы, еда и отправка. Всё было уже разработано заранее. Амалия сбросила тапки, подходя к мягкой кровати и рухнула прямо на неё. Было приятно так валяться, смотря в потолок. Стоило её голове коснуться подушки, как сон тут же поглотил всё, оставляя страхи позади.

— Дурочка... Думает свет и вправду мне не даёт к ней приблизиться? — про себя тихонько сказал парень, чуть старше обитательницы квартиры. — Перегорит всё и еще деньги придётся отваливать. — бесшумно, тот подошёл к выключателю и нажал, повернувшись, к спящей. — Ладно, ещё одна игра и... Не буду её тревожить больше.

На удивление, сон прошёл хорошо. Проснулась Аманда чуть позже, чем хотела, но не настолько, чтобы совсем-совсем. Всего на 10 минут. Потянувшись, та вытянула свои хрупкие ножки вперед из под одеяла, а руки развела в стороны. Когда небольшие потягушки закончились, она начала растирать свои глаза, которые еще не совсем проснулись. Начав, быстро моргать, ей удалось привести себя в нормальное состояние. Встав с кровати, девушка вновь потянулась, но уже зевая. Утро было сказочным, не смотря на прошлый день и остаток ночи.

Первая стадия пройдена, теперь зарядка. Перед едой обязательно. Родители привили ей это еще в другом районе. Небольшой комплекс упражнений, который позволял владелеце чувствовать себя лучше, чем хорошо. Начиналось всё с разминки шеи, плечей, рук, локтей, кистей. Уже позже к ним добавлялись наклоны вперёд, влево и вправо. Затем шли приседания, разработка ног и затем прыжки. Заключение. А вот теперь, можно принимать пищу!

Амалия теперь чувствует себя прекраснее. Она бодра и готова к работе! Девушка даже похлопала себе за такую активную небольшую тренировку, которая позволяла ей держать свою фигуру в тонусе и не набирать лишних килограммов. Одев мягкие тапочки, та пошла в сторону небольшой кухни.

Там уже любезно лежала сковорода и разные приспособления, уложенные в ряд. То, что нужно! Риэлтор и правда постарался. Может набрать его? Поблагодарить... Хотя... Вчерашнее... Не стоит пока. Амалия улыбнулась, увидев весь набор, который нужен. На удивление, холодильник был тоже полон разной еды. Даже не просроченной! Под раковиной стояла большая корзина, в которой красовался синий пакет, для мусора. Взглянув в свой небольшой календарь правильного питания, девушка выбрала следующий день. Так, по плану сегодня... Яичница. Замечательный выбор. Напевая глупую песенку, та принялась готовить. К счастью, навык готовки был у неё на высшем уровне! Мама очень часто готовила с ней, приучая к разному. Разбив два яйца в плошку без скорлупок, девушка принялась это мешать, уже в процессе добавляя соль и перец, добавляя небольшую щепотку остроты. В это же время, разогрелись сковородка и электрический чайник, который был заранее наполнен водой. Тщательно перемешав все ингредиенты, школьница отправила на жаркое пекло всё содержимое из плошки, убрав маленькую посудку в раковину.

А пока что, та не отвлекаясь, наблюдала за процессом готовки, одновременно с этим отключая громко зовущий чайник. Яичница удалась! Успех! Почти также вкусно, как у мамы! Зачетно! Сковородка отправилась к плошке, как только яичница перекочевала из неё в тарелку, на которой лежала вилка, приготовления заранее. Запах стоял шикарный. Девушка перенесла свой шедевр кулинарии на небольшой столик, в той же комнате. А пока что, вернулась к кухонному столу, чтобы приготовить чай. Пакетированный Амалия себе пить не позволяла. Россыпь. И только. Ни одного жучка не будет!

Достав с полки небольшой заварник, та с помощью ситечка, взяла небольшую частичку чистого цейлонского чая, который взяла из дома и аккуратно переложила, наливая также совершенно чуточку горячей воды, все это после накрыв красиво расписанной, фарфоровой крыжечкой. Постояв еще немного, та ждала, пока чай завариться, мило повиливая бёдрами, подтанцовывая. Всё шло безупречно! И ей это безумно нравилось.

Наконец-то еда немного остыла, а долгожданный чай оказался в фарфоровой малютке кружечке, сделанной с очень красивом оформлением. Аккуратно перенеся своё творение, та наконец-то села на стул, облизнувшись. Вид еды перед ней повышал интерес. Но что-то сильно смущало. Секундами ранее, ей слышалось чье-то хихиканье. Но, в квартире она была полностью одна, как могло показаться с первого раза. Завтрак приготовленный полностью самостоятельно на славу пошёл. Удовлетворённая, встала со стула, уже относя тарелки, но после вернувшись, чтобы допить свой чай. Чудесный запах забил её ноздри и придал еще большего удовлетворения.

Уже после этого, девушка отправилась с кружкой к раковине. Первыми были вымыты тарелки и чашка, за ними и железная вилочка. Все они красовались в углу, где для них было постелены тряпки, которые впитывали влагу. Теперь, самое тяжёлое. Вымыть чайничек и сковородку. С помощью губки и моющего средства, чайник помылся быстро, вместе с ситечком. А вот... Против оставшегося «врага» в раковине этот метод не работал. Закатывая глаза, девушка снова прибегла к телефону. Выбрав первый и более лёгкий способ, та замочила сковороду горячей водой.

— Приду и она уже будет готова. — улыбаясь, говорила она, снова потянувшись, промывая под холодной струёй губку.

На телефоне прозвучал третий звоночек. Время собираться. Завтрак окончен! Амалия уложила «мокрую помощницу» на подвесную полочку, рядом с краном, а после, с помощью жидкого мыла уже очистила свои руки, осушив их полотенцем. Дела на кухне закончились окончательно.

Развернувшись к дверному проходу, девушка пошла в следующую комнату, выключая свет. День, можно не бояться. Осталось подобрать одежду и одеться собственно, не идти же голой. Засмеют. Распаковка наконец-то свой чемодан с одеждой, владелеца квартиры принялась смотреть. Нужно что-нибудь нейтральное. Сегодня по паспорту ей наконец-то исполнилось 18, но на самом деле 17. Весна за окном радовала теплом. Амалия решила, что пойдёт без тяжёлых черных вещей на улицу. Выбор пал на нейтральное платье бежевого цвета. Красивое. К волосам подходит. И к коже.

— Нравится... — про себя шипел второй пока еще невидимый взору «собственник» квартиры.

Девушка сняла с себя футболку, представляя свое гладкое тело. Парень с вытаращенными глазами пялился на её довольно пухлую грудь, которую так и хотелось сжать, приблизившись, но всему бы помешал бюстгальтер, который закрыл обзор, сорвав всё представление прелестей. Песочные часы... Красивая фигурка. Таких еще не было в этих владениях. Демон не отводил взгляда, ожидая, когда новая владелеца снимет трусики, но как будто на зло ему она сначала одела красивое, обтягивающее платье, а затем уже сняла нужный элемент одежды, заменяя его свежим. Нижнее бельё отправилось в стирку вместе с носочками. Нейтральные гольфы хорошо подходили к образу. И в конце, когда вся одежда была на ней, русые волосы были с трудом расчёсаны гребнем.

— «Наверное они вкусно пахнут...» — про себя размышлял красноволосый, облизывая свои засохшие чуть синие от частых покусываний, губы.

Амалия в то же время сделала себе высокий хвостик, только оставляя две пряди у лица. Красиво. Немного покрутившись у маленького зеркала, та принялась красить губы. Нежно бордовая помада очень подходила. Краситься полностью, та не собиралась. Последний штрих был глаза. Черная тушь отлично придала объёмный эффект её ресничкам. Прозвенел третий звонок. На выход.

Девушка вздохнула, еще покрутившись у зеркала, оценивая. И вправду, красивая девочка. Она послала самой себе воздушный поцелуй и побежала к выходу, прихватив с собой блокнот и поддельный паспорт, который сделала в другом районе. Одев небольшие туфли на низком каблуке, та метнулась обратно. Телефон! Он разрывался, лежа на столе в гостиной и оттуда был успешно забран. Перекрестившись перед выходом, та покинула территорию, закрывая дверь с другой стороны.

Быстро спустившись по лестнице вниз, на ходу, она достала беспроводные наушники, вставив только в одно ухо, чтобы вторым слышать окружающих людей. На улицах было пустынно. Не зря сегодня выходной. Девушка не расстроилась, включив телефон с гео-картой, та прямиком отправилась уже по намеченному маршруту, но обернулась, посмотрев в окна своей квартиры.

В окне, на неё смотрел парень, совершенно ей не знакомый. С огнено красными волосами, которые достигали его плачь, кончики чуть завивались, делая его чуть похожим на девушку, если бы не широкая грудь и куртка. Как он туда попал? Но, подождите... Что у него с глазами? Они жёлтые? Как у тигра... Часто моргая, та будто его спугнула и образ исчез.

— Вот это мне показалось... — про себя сказала владелеца квартиры, вздрагивая. По спине прошёл холодок.

— Не показалось тебе, красавица. — с улыбкой произнесла женщина, которая подошла к ней, уже желая схватить за худую, молодую ручку. — Давай погадаю?

— Не надо мне гадать! Вы кто?! — громко возмутилась Амалия, подняв руку, чуть не падая на мягкую точку.

— Я? Обычная гадалка. — со смехом ответила ей незнакомка. — Так давай погадаю. Для тебя, нежная роза, бесплатно.

— Не нужно, спасибо большое. — поклонилась ей девушка, как её учили и тут отходя.

— Это демон, красавица! — крикнула в след убегающей женщина. — Видать... Приглянулось ему молодое сердечко... Бедняжка

Эти слова до неё не долетели. Сильный поток ветра, будто уносил слова цыганки-гадалки прочь, не давая ей разглашать такое. Показалось. Очередная галлюцинация. Это было единственным оправданием. А бабка просто сумасшедшая. От этого и седая. Маршрут всё продолжался. Амалия шла вперёд, не на шаг не отступая от карты и наконец-то пришла.

Перед ней стоял небольшой лесок. Идти туда было страшно, но обходить его тоже мало хотелось. Деревья будто пропускали её, расступаясь. Выдохнув, путница пошла внутрь. Интернет в этой чаще ужасно ловил, но к счастью, идти нужно было по одной линии. Сбиться было невозможно. Уже через минут 20, показалась уставшая Амалия. Она не прошла еще и 4 километров, но ноги безумно болели и тряслись. По дороге, та не садилась на пни, скамьи, решая себя отдыха. Дисциплина - боязнь опоздать. До приёма час. Топать еще 30 минут. Но ничего не поделаешь, пришлось бежать. Небольшой 2 километровый марафон удался. И к великому счастью, этого позора никто не видел. Задыхаясь и краснея, девушка приблизилась к двери клиники.

Она кашля, открыла дверь, чуть не падая внутрь, ноги не поднимались. Еле как ей удалось подойти к стойке регистрации, схватившись за круглый выступ.

— Лортест? — поинтересовалась милая женщина на стойке регистрации, протягивая ей воду. — До вашего приёма пять минут. Поднимайтесь на второй этаж. В 205. Психолог Дэвид ещё занят, но он скоро вас примет. — та замялась, смотря на клиентку. — Приносим свои извинения, но лифт... Не работает.

Уставшие глаза Амалии уже дали всё понято. Плюхнувшись, в мягкий стул, пациентка вытянула ножки вперёд, открыв бутылку с подходящей ледяной водой , немного отпила и с трудом вернувшись в исходное стоячее положение, подошла, с трудом двигая ногами. Идя по лестнице, она считала каждую ступеньку. 301. Ровно. Они еще и мелкие, не ставится вся стопа. Пока та шла, чуть не упала, если бы не держалась за перила. Дойдя до нужной прозрачной двери, девушка дернула ручку, открывая. Наконец-то второй.

Выдохнув, Амалия снова начала быстрыми глотками пить воду, прикрыв глаза. Как же вкусно... Номер кабинета она помнила. Но вот как зовут принимающего врача забыла. Пришлось обратиться на стойку регистрации вновь. Сравнивая, что запомнила и новое имя что-то было не так. Они вроде такие похожие, но при этом разные. Но сейчас не время об этом думать. Сначала приём.

Девушка направилась по темному коридору. Её внутренний страх опять сжал легкие. До такой степени, что та чуть не потеряла сознание, постоянно кашляя после каждого шага. Свет включился, когда она уже стояла у новых дверей, темное дерево смешивалось с темнотой и только золотая ручка показывала, что тут располагается кабинет. Сев на мягкий стул, она ждала. Ей было невероятно скучно. Эти 5 минут ожидая длились вечность.

Не прошло и часу,как перед ней распахнулась вдерь и довольная пациентка выбежала от врача с яркой улыбкой на лице. Счастье. Вот, что значила та улыбка. И новой клиентке хотелось бы иметь такую же.

— Лортес? — с миловидной улыбкой спросил высокий мужчина, с кудрявыми чёрными волосами, его голубые, как звезды глаза уже изучали пришедшую. — Заходите, не стесняйтесь. Простите, что свет погашен, у нас перегорели лампочки. — оправдался тот, после короткого кивка.

Амалия зашла, закрывая за собой дверь. Ручка повернулась самостоятельно, чем напугала новую пациентку. Она робко подошла к стеклянному столу. Ей было чуточку страшно. Страх оказаться запретой в психиатрической клинике нарос с невероятной быстротой, что та даже подумала, что зря записалась. Стоило девушке только положить свои руки на стол, как их тут же накрыли теплые ладони врача.

— Давайте мы с вам сначала познакомимся. Меня зовут Дауд. А вас? — его мягкий тембр голоса располагал. Он будто закрывался в душу и успокаивал биение сердца.

— А не... — девушка не стала продолжать, чтобы не показаться грубой. — Мое имя Амалия.

— Прекрасно. Если вам удобнее можете звать меня Дэвид, по первому имени. И так. Я должен у вас спросить. Как вы себя чувствуете? Была ли у вас бессонница сегодня? Вы хорошо едите? Не питайтесь какими-нибудь фантфудами? Есть ли у вас отношения? Хобби?

— Как много вопросов... Мое хобби любимое... Сон. Спала я сегодня плоховато. — как она мягко это сказала... — Была бессонница до полуночи. Сейчас чувствую себя лучше. Плохое не ем... Сегодня кушала яичницу с чаем.

— Замечательно. Тогда перейдём сразу к главному. У вас есть какие-нибудь страхи?

— Конечно есть... Я боюсь темноты, очень боюсь смерти близких и... Тому подобное.

— Ох, даже так... Если бы вы указали это в анкете, я бы пошёл за вами, а не заставлял сидеть в полном мраке. Простите.

— Ничего страшного...

— Ну что вы...

— Это детский страх. От него нужно избавиться.

— С этим вы и здесь. Я правильно понимаю?

— Нет. Подождите, не только.

— С чем же ещё?

— Дело в том, что... Когда я приехала сюда, вчера. Я купила квартиру. Далеко отсюда, за лесной зоной. И когда я пришла на собеседование по поводу этой покупки, то со мной кот говорил! Представляйте? Кот! А когда я испугалась, то попятилась к стене и увидела... Вернее почувствовала щупальца! А потом... Потом...

— Вы придуриваетесь? — прервал её мужчина, смотря спокойно.

— Нет, что вы, я не шучу! Ни сколько! — затараторила девушка, подняв глаза. И резко отпрянула. Его глаза... Красные.

— Амалия? Садитесь, я готов вас слушать дальше. — его губы расплылись в длинной улыбке, оголяя зубы.

— Вы... Не вы... — зашептала пациентка, отходя. Ее сердце снова начало колотится.

Существо встало, засучив белые рукава своего халата по локоть и направилось к клиентке:

— Ну что же ты, дорогая, всем обо мне рассказала? Не хочешь со мной оставаться? Даже шанс не даёшь. А если бы дала... Убить себя, я бы показал тебе лучший мир. Бессмертный.

Девушка заметилась. Оно уже было близко, готовясь напасть, в правой руке «Дэвид» держал рабочий инструмент - хирургический скальпель. Видимо, он и есть орудие убийства. Сзади нападающего, та заметила открытое окно. И подсчитав время, Амалия бросилась к нему, когда мужчина уже летел на неё, желая проделать дыру в её груди. Она не долго думая прыгнула в открытое отверстие. К счастью было не так высоко, но ушибы и ссадины, вывихи были. Ужасно болела правая нога.

— Амалия? Лортест! — заорал мужчина, когда побежал к окну, увидев лежащую пациентку, кашляющую и плачущую от боли. Он сам только прошёл в себя, заметив, открытое окно и скальпель в дверях.

Медсестры из клиники помогли её уложить на носилки и занесли обратно в здание. Боль и тревога накрыла с головой. Девушка дрожала, истекая кровью. Раны щипали и практически из каждой были видны капли застывшей или идущей крови. Не самое лучшее зрелище. В помещении ей оказали быструю и нужную помощь.

Сеанс продолжился, но не так быстро, как хотелось. Только через пару недель, которая полностью прошла в больнице. Консультация была назначена, когда она была уже в сознании. От болевого шока, Амалия часто теряла сознание. И это было ужасно! Невыносимо. Дэвид боялся за неё. Он оставался в больнице ради неё, сидя рядом с ней. Тот молился, когда она спала. Хоть бы не умерла... Такая молодая и такая красивая.

— Готова продолжить? — уже утром спросил психолог, на что увидел четкий кивок.

— И что-то вселилось в риэлтора, который мне квартиру показывал. Он мне не тронул в офисе. Только что-то непонятное шептал, а потом... В квартире как начал гоняться за мной, угрожать... Как вы. — заикнулась девушка.

— Как я? Это что значит? — встревожено поинтересовался мужчина, сжав в руке крест, который носил на постоянной основе, кроме консультаций в его кабинете. — Во мне тоже вы видели это состояние?

— Да. Вы сначала что-то мне говорили о том, что я о вас рассказывала, а второе вы с ножом начали наскакивать.

Эти слова поражали. А ведь реально... Он её скальпелем пытался... Убить... Но почему сам врач этого не помнит? А она всё помнит.

— Понял. Тогда, пропишу вам... Таблетки от галлюцинации. И... Отправим вас домой. На служебной машине поедете, не можем же мы, как изверги вас... Через лес отправлять.

Амалия была рада. Ей было не по себе в этом месте. Тревога. Что-то не так. Демон ещё тут. Это точно. Но не в докторе. А где? В каком-то другом работнике? Где очередной убийца?

Глава 4. Встреча с неизвестными

Из клиники ей предложили поехать на красивой, чёрной машине, вездеходе. И Лортест ,естественно, согласилась. Она понимала, что ничего другого ей не остаётся. Девушка уже сидела в медпункте, где снимали швы. И ждала. Да, времени прошло мало, но ей совершенно не хотелось, чтобы её что-то оставляло в этих стенах. Скорее наоборот. Быстрее. Хотелось в тёплую кроватку в собственной квартире. Снова рухнуть на мягкий плед и закутаться в него. Обнимать подушку и спать... Только спать.

Всё время в больнице, та не смыкала глаз. Амалия боялась. Её уложили в самую тёмную палату, и там её преследовала только боль и глубокий страх, от которого были частые потери сознания, но все думали, что это такой сон. Жёсткая пастель, сделанная из металла. В одну из ночей к ней пришёл врач. Он был ужасно встревожен, включив яркий, ослепляющий свет. Мужчина увидел до этого записи с камер и... Пришёл в шок. Пациентка не бредила! Это и вправду, каждое её слово было не выдумкой, наоборот, она буквально описывала в своём рассказе всё, что было.

— Простите, что я не поверил вам. — прокашлявшись, сказал врач, присаживаясь на скрипучую кровать, потягиваясь. — Вам придётся ещё остаться здесь.

На его шее был крест. Он сиял, покачиваясь на золотой цепочке. В тот момент сеанса... На нём не было ничего такого. Это были издержки профессии. Снимать всё, что может как-либо отвлекать, раздражать. На Дэвиде во время приёма был халат белого цвета и футболка бирюзового, для его синих глаз очень подходило. А оберег нельзя было никак спрятать поэтому, приходилось прятать.

— Вас придётся оставить в клинике. Но это не надолго. — заверял врач, поглаживая девушку по руке, которая уже хотела заплакать.

Всхлипнув, та отвернулась от лечащего доктора, вырвав свою руку и спрятав кисть под одеялом, она сдерживалась, сколько могла. Пациентке не хотелось показывать своей слабости, но истерика начиналась уже. Мужчина не стал даже что-то говорить вздыхая. Он поднялся с больничкой койки и погладив пациентку по голове, вздыхая, направился в сторону выхода, но через пару мгновений из коридора раздался его собственный крик...

Амалия была удивлена. Отчего можно так сильно кричать? Девушка с трудом, без посторонней помощи поднялась, рядом с кроватью лежали костыли. Их она взяла для собственной опоры. Пациентке было тяжело, но та дошагала до двери, смотря в небольшое окошко, чтобы восстановить своё понимание происходящего. Лучше бы не делала этого...

Перед ней открылся ужасный вид. Молодой мужчина, высокого роста, с голубыми, как океаны, залитые кровью мёртвых рыбок глазами, лежал на полу, весь в алой, вытекающей жидкости. Его кудрявые волосы, собранные в кудрявых локонах, овивающих контуры лица, были перепачканы в его же собственной крови. Выражение лица было испуганным, одновременно сопротивляющимся. Одна из рук была вывернута в обратную сторону, а на другой был глубокий надрез. Видимо, это и подняло такой большой крик. Из большой зияющей раны были видны маленькие и среднего размера вены, обволакивающие мышцы и сухожилия. На тело было смотреть страшно. Учитывая то, что это только верхняя часть корпуса.

Опуская свои зелёные глаза, из которых катились слёзы, размывая картину происходящего ниже, страх поднялся на уровень выше. Ноги были изрезаны острым лезвием, похожим на маленькую бритву, умело вынутую из станка. Ножом такие узоры делать было тяжело. Видна кропотливая работала мастера. Ну каждой части ноги были нарисованы розы, окрашивающиеся кровью жертвы. Но подняв глаза на уровень паха мужчины, её руки, задрожали. Орган был полностью вырезан.

— Господи... — про себя шептала девушка, закрывая голову руками. Ей было безумно страшно оставаться в этом месте. Хотелось быстрее уйти. Но как? На окнах, где она лежала, стояли решётки. Это был первый этаж!

Стоило ей только отойти от двери, как внутрь начали ломиться. Чьи-то сильные руки были по железной двери, оставляя небольшие вмятины. Нечеловеческая сила... Забившись в угол комнаты, та села на пол, принявшись судорожно вспоминать все молитвы, которые когда-то в детстве с ней учила с ней мама. Её дрожащая ладонь вытянулась вперёд, и три пальца снова образовали триединство. Дрожащий голос начал судорожно читать молитву: «Господи, благослови и помилуй, исцели от врага и убереги от сил злобных, мыслей нечистых...»

Эти часы, проведённые в молитве, были самыми страшными. С некоторого возраста Амалия перестала верить в Бога и его силу, но сейчас ей хотелось снова вернуться, спрятаться за спину спасителя, и он не пожалел своего тела для неё. Удары прекратились, когда девушка уже готова была потерять сознание. Всё затихло. За дверьми повисла тишина. Монстр ушёл? Наконец-то. Взглянув на свой телефон, она вытаращила глаза. На часах было... 15:40... А когда она проснулась было только 8:30... Как же быстро пролетело время.

— Миледи, вы ещё там? — прошипел чей-то голос, по другую сторону двери. — Откройте мне дверь... Я вас не обижу...

Этот голос был похож... На чей-то знакомый. Дэвид?! Он мёртв! Не может человек со столькими ранениями выжить! Она подползла, к большому глазку заглядывая. Его мёртвые глаза смотрели на неё с живым интересом. Губы мертвеца растянулись в небольшую улыбку. Заставляя девушку завизжать, отходя от двери. Резкий удар. Дверь вылетела. Лортест в испуге отшатнулась, выбегая в открытый проём. Адреналин накрыл её с головой, и боль не чувствовалась.

Амалия бежала. Не оглядываясь, ей было безумно страшно. Сзади неё слышны были медленные шаги, хрипы и небольшие звуки падающих капель. В больнице было на удивление тихо. Никакого из мед. персонала не было. Это пугало ещё больше. Неужели они все мертвы?! Не может быть!

Этот бег мог быть бесконечным, до тех пор, как она не выбилась в просторный, яркий коридор, по которому продолжила свой бег до того, пока не врезалась в молодого человека. Видимо, молодой врач больницы. Амалия рухнула к его ногам, обняв, будто спасательный круг.

— Девушка, успокоитесь... — попросил её парень, помогая встать. — Почему вы бегаете в гипсе?

— Т-Т-Там человек! — закричала она, не отпуская его. — Он... Он... Он мёртвый!

— Мертвецы не ходят, дорогая. — смеясь сказал медик, приобняв пострадавшую. — Идёмте, снимем гипс и отправим вас домой.

Кареглазый брюнет провёл её в свободный кабинет. Усадив незнакомку на стул, тот с аккуратностью вытянул загипсованную ногу вперёд, после надел перчатки, наметил небольшие чёрточки, а затем, взяв в руки щипцы для отбивания, начал постепенно отделять гипс от ноги, но на этом не закончилось. После долгого отбивания в его руках оказались ножницы, которые тот применил для того, чтобы разрезать гипс вдоль, после снова отбивая. Ногу уже освободили. Молодой человек помог девушке расходиться, проработал с ней ногу и повёл по коридору. Немного прихрамывая, она держалась за руку врача.

— Меня Альфред зовут, а вас? — решил под конец представиться парень, когда усадил пациентку в машину, которая со скоростью довезёт её до пункта назначения.

— Амалия.

Дверь закрылась и она увидела только его улыбку, но в ответ не улыбнулась. Ей было тяжело. Ножка хоть и не болела, но осадок от этих всех гонок остался. Страх за свою жизнь кружил голову. Она дрожала, обнимая себя саму, телефон практически разрядился. Это было плохо. Он — единственный, кто мог хоть как-то успокоить.

— У вас есть зарядка? — невзначай спросила Лортест, еле как расставаясь с устройством.

— Конечно, есть. — ответил ей мужчина перехватывая. Он поставил небольшой андроид на машинную зарядку убрав.

Навигатор чётко выстроил маршрут. И водитель тронулся. Мимо них пролетели больше деревья. Они важно качались, будто прощаясь с ними. Амалия смотрела только в окно, но долго не продержалась. Уснула прямо в машине.

Дорога была быстрее, чем пешком. Уже через несколько часов, мужчина обернулся к пассажирке и потянул за плечо. Телефон полностью зарядился. Он отдал сонной девчонке и открыл дверь, чтобы, она покинула солон. С трудом девушка встала и чуть не выпала из авто. Сумка была у неё на втором плече. Зевая, она поплелась в подъезд, но путь ей приготовили.

Перед ней стояла женщина. Та, что хотела ей погадать. Она сразу узнала её по глазам. Что-то было не так:

— Здравствуй, красавица. Наконец-то ты в наши районы родные вернулась. Ну что же, дай-ка погадаю. Ты теперь никуда не спешишь.

Незнакомка схватила её правую руку, поверну в себе тыльной стороной так, чтобы видеть линии судьбы. Она долго изучала. Проходилась по маленьким жилкам своими ногтями, будто расширяя. Её лицо бледнело с каждой секундой.

— Сильное проклятие на тебе. Родовое. — зашипела седая женщина, отпуская руку. — Кто-то тебя из близких проклял. Дай-камне свою левую руку, посмотрю, возможно тебе помочь моя пригодиться.

Амалия, не понимая, протянула другую руку. Из глаз женщины потекла слеза. Она вскинула голову, прищурившись, прошептала:

— Самоубийца. Тебе ни один человек не поможет, кроме тебя!

— Я... — девушка была в шоке. Её руки задрожали, а после были спрятаны за спиной. — Я не такая!

— Дура...

Женщина не остановилась. Она решила действовать, пока не поздно. Протянув к ней свои костлявые руки, та потащила её в другой подъезд, напротив. И Лортест пришлось, будто под гипнозом идти за ней. Приехавшая, шла по больши́м коридорам, следуя за проводницей. Ей было плохо. Голова шла кругами. Ещё секунды и сознание уже потерялось. Та рухнула вниз. Женщина с улыбкой наблюдала, открыв свою истинную сущность. Ярко-алые глаза смотрели на жертву с явным наслаждением. А ведь риелтор предупреждал... Что она будет жалеть потому что, ходит за незнакомцами.

— Отпусти её. — в подъезд зашёл молодой человек, совершенно непохожий на обычного смертного. — Она моя.

— Руи? Неожиданный гость мой. Здравствуй. — её губы растянулись в улыбке. — За ней пришёл? И?

— За ней. — твёрдо прорычал тот оскалившись. — Отпусти её, девочка моя!

— Не дождёшься, милый. — прикусив губу, прошипела та облизнувшись. — Она мне нужна. Душа такая... Вкусная.

Амалия приоткрыла глаза. Пострадавшая, дёрнулась, желая уже подняться, но сильная нога, наступившая ей на солнечное сплетение, заставило вернуться в лежащее положение, чуть постанывая. Враги переглянулись друг с другом. Свет моргнул. Ещё секунда и лампочка разлетелась вдребезги. Раздался громкий крик. Лортест от страха вжималась в пол. Вес на её животе растворился. И она воспользовалась этим моментом, перед тем, как услышала сильные удары, отползая к лестнице, под которую и спряталась.

Битва была недолгой. Уже спустя несколько часов, был слышен ужасный крик. Это та женщина, которая мило улыбалась Амалии до того, как завести в ловушку. Когда свет снова начал сиять, посреди лестничного проёма лежала женщина, её живот был вспорот, из него торчала полусгнившая кишка, а конечности были ввёрнуты.

— Можешь больше не бояться, я её уничтожил. — улыбнулся парень, подходя к лестнице. — Идём домой.

— Я не пойду! Я не пойду, не трогай! — девушку брыкалась, кричала. И это была абсолютно нормальная реакция. — Отпусти меня!

— Я тебя спас, будь благодарнее. — грубо осадил её красноволосый, скрывая свои тёмные рога, которые завивались в круги, делая его чуть похожим на барашка.

— И что теперь?! — Лортест билась в его руках, пытаясь сбежать, но когда поняла, что тот тянет в направлении к нужной квартире, то успокоилась. — Отпусти, я сама пойду.

Демон с улыбкой выпустил свою жертву, поглаживая её по бёдрам. Амалия без слов, ударила его по рукам и, вырвавшись, пошла самостоятельно. Она шла вперёд, не оборачиваясь, считая ступени по дороге. Ей не был интересен демон, скорее бы домой попасть и порадоваться, лечь на тёплую кроватку и спать спокойно, забыть обо всём.

Дверь открылась самостоятельно, владелице не нужно даже искать ключ. Парень следовал за ней, толкнув в квартиру, а после зашёл сам, чтобы она не сбежала. Он снова сложил руки на её талию, проводя пальцами вдоль и поперёк, изучая каждый параметр. Девушке было плохо, ей приходилось убирать его цепкие пальцы постоянно. Дрожь накрывала с головой от каждого прикосновения, особенно когда та чувствовала ледяные руки уже под одеждой. Она чуть ли не падала, прикусывая губы, но сильные руки, всегда её подхватывали, прижимая к себе.

— От тебя вкусно пахнет... Страхом... — наклонив голову, прошептал ей незнакомец, спасший жизнь, минуты назад. — У тебя уже был... Опыт с мужчиной?

— В разговорах? — Амалия старалась делать вид, что не понимает, о чём он с ней говорит. — Ты слишком развратен и открыт.

— Мне расценивать это как комплимент? Или как оскорбление? — с улыбкой спросил парень, прижимаясь к её спине, своей горячей грудью, заставляя дрожать ещё сильнее. — Ты такая понимающая, послушная девочка... А все остальные были грубыми... Хочешь, я сделаю так, чтобы ни один из них не смог тебя убить или обидеть?

— Я не буду спать с тобой ради защиты.

— А я предлагал тебе лечь в кровать прямо сейчас? Поверь, ты сама этого захочешь, когда время придёт нужное... Тебя будет распирать от сексуальной энергетики, хотя тебя уже давно от неё воротит...

Девушка была против этого. Ей не хотелось спать с неизвестным для неё существом. Она всячески пыталась получить своё личное пространство обратно, но его цепкие руки и голос вечно окружали её. Парень был наглецом, даже мог появиться у неё в душе, рассматривая сожительницу с разных сторон.

— Ты невероятная красавица, ну почему же у тебя жениха нет, а? — всё никак не мог угомониться демон, облизывая свои губы сухие губы.

— Выйди из ванной комнаты и закрой дверь. Сейчас же. — в грубой форме обратилась к нему владелица квартиры, смывая с себя гель для тела с запахом персика.

— Амалия... Вот скажи, чем я тебе не жених? И? Ты же красивая и я тоже. Мы идеально подходим друг к другу. Поцеловаться не хочешь?

— Не хочу. Я даже твоего имени не знаю. Издеваешься?

— Руи. Моё имя. Можешь звать Руни.

— А можешь... Исчезнуть и не проявлять в моей квартире больше. Никогда.

Девушка поникла, уткнувшись лбом в стену, под душем. Вода омывала её голову, спину, руки, туловище, ноги. Персиковый запах от тела манил к себе, но чувствуя то, что сейчас у подопечной нет настроения, тот исчез из-за её спины. Остальной день, до вечера прошёл тоскливо.

Врач убит. Невинный врач. Современно другой. Не тот, к которому она должна была попасть... Риелтор убит. Все, с кем она взаимодействует постоянно умирают. Отчего это? Кто это? И почему? Если на ней проклятие, то как снять? Может быть, демон прав? И если согласится, то всё измениться? Но какой ценой? Ему нужна душа? Голодный демон в доме — ужас владельцев. Лортест вышла из душа через целый час, мокрая, не вытершись вообще. Вода с неё текла на пол, но сейчас её уже это не волновало.

Руи был в шоке. Девушка впервые так себя вела. Он подошёл к ней совершенно бесшумно, когда та рухнула на кровать, обнимая подушку. Демон с небольшим трудом забрался на кровать, прижимая к себе сожительницу. Парень заглядывал ей в глаза и не понимал что происходит. Недолго думая, тот появился перед ней.

— Чего такая грустная? Ты настолько замкнулась в себе? Скажи честно. — спросил тот, взяв слабую руку девушки.

— Устала. Устала от всего... Я больше ничего не хочу... Вообще. — шептала про себя Амалия всхлипывая. — Эти все события... Они меня убивают... За мной сегодня гнался убийца. До этого убили риелтора, затем врача... Это ты?

— Я? Зачем? Мне лень, я души по-другому... Имею. — смеясь ответил демон, поцеловав в висок подопечную. — Хочешь избавиться от этого навсегда?

— Хочу... Но умирать не хочу...

— А придётся

Глава 5. Размышления влюбленности или помощь друзей

«Не хочу с тобой спать»

«Я не хочу, чтобы ты лапал меня каждую ночь»

Эти слова ударяли в ярко-алую голову демона, лежавшего на одной кровати с владелицей квартиры. Он иногда поглядывал на неё, но в основном рассматривал частицы на потолке. Это молчание между ними длилось очень долго, пока его не прервал стук в окно. Девушка лишь прикрыла глаза, не обращая никакого внимания на это, будто она жила не на пятом этаже, а на первом. Руи поднялся с постели, оставляя её на несколько секунд, тот направился к стеклу, по которому так призывно стучали.

— Ну что, выпивка сегодня в силе? — поинтересовался один из его друзей, который сильно ждал этого. Собирались они таким кругом нечасто, вот и приятно было, что это случится спустя несколько столетий, после того как те отучились. — И так нечасто видимся, а так... Радостно будет всех увидеть.

В их школьные годы вся компания любила выпивать после всей учёбы, делиться всякими советами и обсуждать вопросы, со временем — это стало великой традицией. И продолжалось вплоть до окончания. Их обучение отличалось порядком от земного, но всё же, кому не захочется обсудить всё и про всех после школы?

В долгожданный выпуск каждый получал своего подопечного. И здесь мальчикам и пришлось расстаться. Каждый выпрашивал себе человека в одном районе, чтобы коллективно наблюдать, но старшие им отказали. Сборы прекратились. Бо́льшая часть компании отвалились. Осталось только четыре человека. В их числе и был красноволосый. Увидев своих коллег, тот уже хотел выйти, но, вспомнив о девушке, покачал головой в стороны. Не мог оставить. Или не хотел?

Открыв окна, парень впустил друзей, но не стал звать их к спальне. Четвёрка разместилась за столом. И гости тут же начали рассматривать всё, что только видели. Хрустальная посуда, разные чашки и красивая скатерть показывала, что здесь жила девушка. Посуды в раковине не стояло, всё уже обсохло и было расставлено по своим полочкам в шкафчиках. Один из них заглянул в холодильник. Ни одного сгнившего, подгнившего продукта. Что-то с их другом явно не так!

— Ру, ответь честно. — резко начал один из друзей. — Ты здесь кого-то скрываешь? Сильная человеческая аура так и бьёт. Твоя категория вроде должна, наоборот, выселять их. И кого-то уже вымели отсюда, но осталось... — его нос заходил ходуном, втягивая запахи. — Девушка...Молоденькая...

— Сирота. — почувствовали остальные. — Лакомый кусочек. Что-то ты планчик не выполняешь. — заметили все.

— Рассказывай. — подал голос Арон, бывший ученик, был самым слабым из всех, но как же тот быстро поднялся за столетия... Возмужал, приноровился. — Интересно за твою жизнь послушать. Выкладывай. Сколько всего увидел?

— И отымел? — поддержал своего брата Дерек, стукнув плечом в бок общего друга. Братцы были чуть по другой части. Больше по сексуальной. Их задача была не в выселении.

— Чего задумался? — снова толкнул его Нук, самый мелкий из всех. — Что-то здесь не так, дорогие.

—...

Пока хозяин помещения был не столь разговорчив, каждый спрашивал у друг друга разную информацию. Всем интересно было поделиться своей жизнью по прошествии такого множество времени. Окно всё это время было открыто. В неотапливаемой квартире наступил адский холод, не ощущаемый друзьями, но очень хорошо чувствующийся девушкой. Она наконец-то пришла в себя и укрылась, поворачиваясь, не заметив, как кровать издала звук скрипа, который выдал её пробуждение.

На кухне все замолкли, переглядываясь, уже позже взглянув на общего друга. Практически у каждого на лице была улыбка. Арон, набравшись смелости, вышел из-за стола, покопавшись в вещах в нижних ящичках, и обнаружил небольшой запас алкоголя. Он без какого либо спроса достал бутылку, ставя на широкий стол.

— Это её любимый. Мы не будем пить. — прервал молчание парень, не дав гостям даже притронуться к винной пробке. — Давайте лучше в бар сходим. Обещаю, всё вам расскажу. Только не тут.

— Вот это дело! — поддержали братья, вставая со своих мест. — Через окно или по-человечески через дверь? Какой-то ты совершенно нерадостный.

— А невесту свою покажешь? — вдруг подал тонкий голосок Нук потягиваясь. — Не скрывай, мы хотим поздравить. Или она уже жена?

Руи побледнел. Ему не хотелось, чтобы вся троица пялилась на...его... Неважно. Не хотелось и всё! Он постарался натянуть улыбку и вывел всех на улицу, чтобы сходить со всеми до ближайшего бара. К счастью, здание было недалеко. И вся четвёрка была в восторге от того, что у их собрата появилась любовь. Ибо, те помнили, как в школе, будучи ещё совершенно маленьким, демонёнок не признавал любовь во всех проявлениях. Неужели всё так изменилось? Или у него в доме просто девушка на час, поэтому, тот и не хочет показывать её своим друзьям?

— Видите себя подобающе, ладно? — попросил их старый друг, заходя внутрь.

В клубном помещении, как обычно, играла громкая и беспрерывная музыка, которая сильно давила на уши. Руи не прислушивался, просто шёл по наитию к больши́м пуфам, где сидел обычно, чтобы наблюдать за жизнью смертных. Он чувствовал, как бьётся его сердце. Бешено и быстро. Раньше, оно всегда молчало, а сейчас бьётся об грудную клетку. Друзья, к счастью, за ним не последовали. Те перешли на другую сторону, заметив милых девочек, которые стояли у барной стойки, помешивая свои коктейли.

— Что со мной? — красноволосый демон упал на пуф, закрыв своё лицо ладонями. Ему хотелось кричать на помощь, но всё было бесполезно. Ничто не могло помочь. Даже крепкий алкоголь не справлялся. Ни одна высококлассная шлюха этого района не давала ни одной положительной эмоции, только отрицательные. Чувство измены настигало парнишку, когда тот запирался или даже входил в запретные комнаты. — Не мог же я...Чувствовать её своей.

Мысленно тот снова вернулся к той первой встрече. Парень вспоминал каждую минутку и улыбался.

***

Девушка только приехала в город. Руи увлёкся ей из дурости. Он заметил её милый свитерок нежно-розового цвета сравнивая. На других горожан она была непохожа. По внешности...Могла зацепить своей грудью только. Максимум. Но стоило ему заглянуть в затягивающие пучины зелёных глаз и...Сердце сжалось до размера перстня на его руке. А после начало пропускать удары, как только тот виделся с прекрасной незнакомкой. Невидимым, демон следовал за ней по пятам и как бы...Охранял? Он останавливал все нападки остальных. Даже не побоялся вступиться против собственного отца, который на время нападения занял место в теле риелтора, который так мило поддерживал новоприбывшую.

Старший смог бы её убить в считаные секунды, а младший закрыл её, встав перед родителем, когда Амалия дёргала ручку двери. Она не могла увидеть своего защитника, но вот его воспитатель смог. Отец впервые вылил за долгое время на него весь гнев. В отличие от несмышлёныша, тот понимал каждое ощущение своего непутёвого сына. Да, Руи пришлось появиться на свет с помощью смертной женщины, но дьявол вовсе не думал, что с этим передастся воспитаннику любовь к человеку. Так уж вышло, что мать мальчика...

Была ранена. Аманда была очень нежна, беловолосая девушка не представляла в себе опасности. В кругах её прозвали ангелом, падшим. Женщина была не такой, как остальные. Этим и понравилась мужчине тогда. Их первая встреча состоялась на балу и первый раз...Произошёл там же. Уже спустя несколько недель, та сообщила, что беременна и от этого...Сильно заболела. Никто не мог ей помочь. Лучшие врачи ада, да и земли тоже, никак не пытались войти в положение. Оставался только один вариант, предать дитя чужим людям, а в роддоме просто его украсть.

Конечно, Раймонд был против. Он искал любые выходы, лишь бы жёнушка была жива и здорова и ребёнок тоже. Беременной пришлось пойти на этот шаг самостоятельно не предупреждая. Она лишь написала ему об этом в письме, перед тем, как подняться из недр ада в мир смертных, где приметила незамужнюю женщину, столь добрую, что невозможно было обидеть. Выбранная ей жертва потеряла своего мужа в автокатастрофе и сильно горевала, но всё же выбор изменён не был. Аманда приложила свои руки к животу, когда собралась с мыслями. Ей не хотелось отдавать своего дитя в плохие руки. Набравшись сил, та слабыми пальцами провела небольшую нить от своего тела к телу будущей носительницы. И увидела, как малыш перекатился из одного тела в другое. На её глаза нахлынули слёзы. Женщина задрожала, упав, так же, как и сын, сейчас закрыв свои глаза и начала...Исчезать. Она исполнила свою миссию.

За это отец очень сильно её возненавидел и рожавшую, и свою жену, но сильно полюбил дитя, которое сам же и выкрал из роддома, представившись отцом ребёнка. И не соврал. Да, не по документам, но всё же. Генетически тот был прав.

***

— Браток! — раздался пьяный голос рядом с задумавшимся демоном. — Что грустишь? А? Вспомнил мать родную, что ли?

Парни были уже не одни. Рядом с ними красовались смертные девушки, каждый выбрал себе по одной, но Нук пришёл сразу с двумя, поняв, что их общий друг явно не хотел выбирать из этих. Он сел рядом с ними, приобнимая. Руи так и молчал, но всё же открыл свои глаза, из которых чуть не пошли слёзы. Арон понимал, что что-то нечисто. Высокий парень скомандовал девушкам их подождать в комнате, а сам встал со своего места, присев к опечаленному другу.

— Рассказывай. — твёрдо требовал тот, сжав одну из рук. — Ты на себя сам непохож. Где наш задорный параноик, который уже 1 тыс. историй напридумывал о своих похождениях.

— Его больше нет. — отводя взгляд, ответил собеседник, вырвав свою кисть. — Меня больше не интересуют шлюхи.

— Так, а это интересно! — подключились два брата переглянувшись. — И что? А! Гей! Ты гей! Тебя парни интересуют?! Актив? Пассив?

— И парни не интересуют.

— А... — Дерок прищурился, неодобрительно покачав головой. — Я так понимаю...

— Нет.

— Да.

Нук попробовал остановить брата, но тот уже готов был вступить в битву со своим знакомым, ибо другом уже тот его не считал. Поняв, что тот влюблён! Он втянул в лёгкие запах ауры парня и тут же закашлявшись, зажал свой нос. Отвращение на лице дало явный не хороший знак.

— Ты нам наврал, дурак. — демон еле, как был усажен на своё место, c помощью родного брата и друга, сидящего ближе к ним. — Влюблённость в смертную — это позор. Невыносимый!

— Не осуждай его. — осадил выступающего Арон, закурив сигарету. — Каждый любит как хочет.

— Это да...Но не смертную! Он влюблён в человека! — закричал собеседник, пока остальные молчали. К счастью, этот вопль не слышали на танцполе.

— И это говорит мне бессмертный из круга похоти. — присвистнул нагло ответил парень, выпуская ещё одну струю тонкого дыма. — Не ты ли ввёл закон на любовь для каждого?

— Отец, будь неладен! Этот чёртов указ рушит всю идеологию! Он портит наши миры! Связывает их!

Все затихли. Арон потрепал своего влюблённого друга по голове, уже докуривая. С одной стороны взбешённый был прав, но с другой... Нук остудил старшего брата, заставляя присесть на мягкий пуф обратно. Он сочувствовал их другу. Но у каждого из них смерть разная. Все проживают своё бессмертие, как желают.

— Ты думаю нуждаешься в помощи?

На это Руи только кивнул, смахивая слезу со своих глаз. Жёлтые глаза печально опустились в пол, пока остальные смотрели на него, как на отсталого, что ему совершенно не нравилось. Парень боялся за свои отношения и...За жизнь девушки. Он дорожил ей. Но... Слова...

«Уйди с моих глаз»

«Ты всего лишь пришёл мной пользоваться и ничего больше»

«Я никогда не стану частью твоего общества»

Раздражает! Амалия и шанса ему не даёт. Отталкивает, молиться, не позволяет ему заглядываться на неё сколько угодно, не даёт лазить в её сенсорном телефоне, где множество подозрительных групп, несколько подруг из района «Славы» и...Некоторые фотографии, которые нравилось демону разглядывать подольше. На них девочки обычно сбрасывали в их чатик обнажённые или полуобнажённые фотографии, делились своими покупками и т. д. Это вызывало у него улыбку и...Кое-что ещё.

— И так...Расскажи тогда о ней нам. — подал голос Нук, усаживаясь поудобнее, на всякий случай взяв блокнот, чтобы записывать. Если бы тот был человеком, ему бы подошла работа адвокатом, а его братцу телохранителем. Они сильно разнились характерами. Пока один всё решал на словах, второй был готов избивать первого попавшегося.

— С чего бы начать... — Руи покраснел, отвернув голову, но увидев заинтересованность в глазах друзей, всё же продолжил. — Она замечательная...Красивая, как ночь, бледная, как мука...А характер...Ну... Средний. Не тяжёлый, но и нелёгкий.

— Можно почётче. — попросил Нук. — Фамилия, имя...Возраст, внешность нам не нужна...

— Куда?! — притормозил его брат. — Как выглядит тоже добавь и...Где живёт тоже и...

— Заткнитесь оба. — хладно приказал Арон, похлопав друга по колену, чтобы слышать продолжение.

— Так вот... Её зовут Амалия Лортест. Она смертная и моя...Любимая. Живёт там же, где и я. И...У неё недавно умерли все близкие, кто мог бы...Отец их уничтожил. Создал аварию, чтобы ослабить её разум.

— Бедная девочка... — тихонько посочувствовал младший из братьев, закрыв свой рот рукой. — Как же так... Жалко бедняжку...

— Я следил за ней всё это время. С тех пор как приехала...Она необычная. Выкрутилась из всех ситуаций, которые создавал отец. И не боится из окон прыгать.

— Самоубийца что ли?

— Нет, нет, это был...Защитный.

— Тяжёлый случай. Даже не знаю, как тебе помочь.

— Красавицу покажи. — потребовал старший, потирая руки.

И после этих слов вся четвёрка вышла из шикарного заведения, совершенно не позаботившись о том, как там их выбранные партнёрши, которым те говорили, что придут. На удивление в клубе все провели часа 2. И это было удивительно. Как сильно быстро идёт человеческое время в отличие от их. К несчастью для их печального друга, который вёл их обратно до строения. Все были в небольшой задумчивости. Никто не знал, как и чем могут помочь. Из них никто с этой ситуацией не справлялся, да и не сталкивался никогда. Опыта не было. Да и не могло быть.

Для Руи девушка была словно ангел, к которому невозможно было подступиться. Он боялся, что в один из вечеров, та просто выпорхнет из их окна и раствориться в пространстве. От этого сердце сжималось до размеров кедрового орешка, совсем маленький-премаленький. И от этого сокращение мёртвого сердца и непрекращаемые стуки ему становилось не по себе. Голову окручивали мысли. Демон переживал. Страх за возлюбленную перекрывал ему дыхание. Но свою влюблённость тот старался избегать, понимая, что не должен чувствовать к ней ничего. Парень ведь такой же родовой демон, как и отец, но, видимо...Гены матерей в нём взыграли не на шутку. Ради неё тот в рекордное время бросил все плохие привычки, оборвал любые связи со шлюхами, даже в том клубе, где они были. Смертная заставляла его избавляться от шкуры волка, под которой тот ходил всё время.

Особенно для него запомнился момент, когда она готовила на кухне. Вкуснейший запах еды ударял в ноздри. Тогда тот восседал на стуле, рассматривая себя в одной из белых фарфоровых тарелок. И сравнивал себя с человеком. Чем он хуже? Да ничем! Сильнее в несколько раз обычного смертного. Хоть и из круга гнева, но разве это как-то меняло? Да быстро воспламеняемый...Но остывает сразу же. А ради неё сможет вовсе перестать возгораться от своей злости. Лишь бы ответ был положителен.

Зайдя в квартиру, те сразу же прошли в комнату избранницы. Арон, как первый из четвёрки прошёл вперёд к кровати. Ангельский порядок...А на кровати — спящая девушка, которая свернулась в дрожащий комочек. Руи подлетел к ней сам, поправляя плед, укрывая, без какого-либо стеснения, позволив себе, наклониться к ней, оставляя лёгкий поцелуй на виске, отчего на сосредоточенном лице появляется небольшая улыбка. Они чувствуют друг друга? Нет. Владелица квартиры просто видит чудесные сны.

— Что могу сказать... Она очень порядочна. — вынес свой вердикт Нук, покачав головой. — А ты не из тех, кто может выдержать порядок всегда. Демон разрушений.

— Ради неё...Я выдержу всё... — шептал в ответ живущий в этой же комнате, улыбаясь, парень гладил её. — Лишь бы не отказала...

— Откажет. Сейчас она очень ранена. Смерти вокруг неё давят. Не время для любви. Будь с ней. Будь другом, но подожди переходить эту шаткую грань. Твоя поддержка нужна. Будь рядом. Думаю, у вас есть взаимность. Но не сейчас. — поддержал младшего брата, старший. — Ладно, пойдём мы. Не будем тебе мешать. Думай, Руи, думай. От тебя зависят ваши жизни. Поспешишь и всё испортишь.

Глава 6. Новая школа или по стопам смертной

Время шло быстро, Амалия спокойно жила внутри своей маленькой квартиры, не испытывая нападки, ни со стороны её «сожителя», ни со стороны окружающих людей. Неужели родовой демон отступил? Это хорошо. Но навсегда ли? Или это только затишье перед бурей?

Руи, как обычно, пытался следовать за ней везде. Он был заинтересован в ней. И с каждым днём его интерес рос. Тот перестал показываться так часто, как раньше. В четырёх стенах хозяйка помещения могла заметить его игривую тень, которая так и крутилась туда-сюда. Что-то не так? Да нет, вроде не ссорились. Отказы на демонов так не работают. Это Лортест прочитала в одной из книг внутри районной библиотеке, в которую ходила после того, как успокоилась, приехав от психолога.

Демон был не рад. Ему не нравилось, что объект интереса начал что-то изучать, особенно про него. Он всячески пытался её уводить от таких точек, завлекал разными способами, даже предлагал выпить вместе, надеясь на то, что получит согласие без проблем или не исполняя советов собственных друзей. Но девушка всегда успевала выкрутиться из цепких когтей, убегая куда-то вдаль, оставляя его снова наедине с самим собой.

Но зачастую эти разговоры проходили ужасно. После них в доме стоял погром. Могли быть вырваны двери других квартир или того хуже. Из-за сильного порывала ненависти уже к самому себе... Руи чуть не убил человека, если бы собрат не вмешался. Самостоятельно себя убить он не мог, поэтому отражал свои эмоции на других. Гнев — худшая его сторона, неконтролируемая и очень разрушительная.

— Давай поговорим. — потребовала хозяйка квартиры, когда пришла в полуразрушенный подъезд поднявшись. — Нельзя так. Я скоро в школу буду ходить. А ты так и дальше будешь всё громить?! — её голос дрогнул, когда на пороге перед ней появился парень с оскалом вместо улыбки. Она даже сначала не узнала его, только когда тот подал голос.

— Здравствуй... — прохрипел тот, уткнувшись к ней, тут же припав на колени. — Почему так поздно? Я очень испугался... Думал, что не вернёшься...

— Успокойся, я прошу. — Амалия вздохнула, убирая его крепко сжимающее её талию руки. — И встань с колен, это не культурно. И...

— В школу? А 9 классов недостаточно? — резко опомнившись, перебил девушку тот, подняв свою голову. Его глаза... Полностью залившиеся кровью... — Зачем ты снова со мной расстаёшься?!

— Я не выгоняю тебя. — закатывая свои ярко изумрудные глаза, сказала девушка, опускаясь рядом с ним. — Пойми, тебе образование не нужно, а мне необходимо. Мне нужно работать... Я все деньги... Уже истратила. На похороны родителей и... Так, по мелочи.

— А учёба на дому? Так можно тоже! — начал кричать парень, хватая её за руки. — Дома! Где я рядом!

— Прекрати! Прекрати эту истерику! — Лортест помрачнела. Она не ожидала такой реакции, залепив «сожителю пощёчину», уставшая, поднялась, направляясь в сторону кухни. — Успокоишься, придёшь. — бросила та в ответ, скрываясь за поворотом.

Даже в таком состоянии объект интереса его бросил. Парень тут же встал, тяжело дыша. Он чувствовал это странное... Беспокойство. Спустя несколько часов, тот всё же пришёл на кухню, до этого, час отмокая в горячей ванной. Это успокаивало его.

Уже в кухне их разговор продолжился. Демон сел напротив хозяйки квартиры, пододвинув к себе фарфоровую чашечку, в которой был уже налит зелёный чай, потихоньку остывающий. Наступило молчание. Они лишь смотрели друг другу в глаза и не понимали. Что происходит между ними?

— Так что тебе не нравится в том, чтобы... — девушка не успела закончить своё предложение, как была остановлена им.

— Родовой демон. Он будет следовать по твоим стопам. Боюсь, я... — парень запнулся, прикусив губу. — Не смогу тебя защитить.

— Тебе и не нужно меня защищать. Я не слабачка. — возмутилась Амалия, сложив руки на груди, отпивая совсем немного чёрного чая из своей кружки. — Могу сама себя защищать.

Она вздохнула, протянув свою руку к его кисти, но тот резко дёрнулся, не позволяя дотронуться до его чуть почерневших пальцев, при этом спрятав когти, чтобы ненароком не ранить собеседницу. Демон снова опустил свои глаза в кружку, рассматривая своё лицо. Ему было противно от собственного облика. Почерневшее тело, будто обугливалось, налитые кровью глаза так и блестели от сумасшествия, которое постепенно его одолевает. И единственным его спасением... Была она. Но сказать ей об этом напрямую было бы преступление. Парню не хотелось, чтобы спутница была разочарована в нём или же чувствовала свою вину за такое состояние и поведение.

— Почему ты такая непослушная? — прошипел тот, думая про себя, но подняв голову, понял, что сказал это... Вслух. — А... Прости, я... Я не думал, я не хотел тебя обидеть!

— Если я для тебя только игрушка, так будь добр, держи это в себе. — недовольно ответила ему девушка, допив свой чай, и отнесла всю грязную посуду в раковину, оставляя на столе только те плошки, которое были заняты конфетами или печеньем с другими сладостями. — Спишь на полу. — вынесла свой вердикт окончательно та, даже не оборачиваясь. А чтобы не слышать ответ, включила воду, начав мыть посуду.

Руи нахмурился, но на этот раз спокойно ушёл, на этот раз не в ванную, а в спальню, где должен был всю ночь провести на полу, но не тут-то было. Он плюхнулся на кровать, скидывая свою обувь вниз, выбрав себе место посередине. Будь тот в своей комнате, то к нему ещё бы прижались младшие братья, с которыми в комнате было не так скучно, чем одному.

Всё затихло. Значит, посуда, скорее всего, была уже помыта. Это вызвало только улыбку на его лице. Глаза наконец-то приняли свой нормальный цвет, но не подходящий для человека... Он задумался над этим. Если тот всё же последует за ней в школу... То, нужно будет кардинально измениться. Начиная от своих ярко-красных прядей, до глаз, которые светятся в темноте, как два фонаря, если в этом есть необходимость.

— Это чего ты здесь разлёгся? — вскинула бровь девушка, упёршись спиной в дверной косяк. — А ну, живо пошёл прочь с кровати! Ты сегодня на полу! И не смей меня трогать! Понял?! — её можно было понять, но и его отчасти тоже.

— Слушай, а тебе... Брюнеты нравятся или блондины? — с мерзкой улыбочкой спросил лежащий, потягиваясь, а затем раскидывая руки. — Сумеешь столкнуть меня и я, так и быть сяду на пол.

— Никто мне неинтересен. Я о карьере думаю. — девушка вздохнула, он без эмоций подошла к парню, уже готовая схватиться за книгу, которую обычно читала, чтобы выгнать того из комнат. — Где мой молитвослов?

— Спрятал. Не выгонишь меня теперь. — издевался над ней демон, как только жертва подошла к кровати, тот зацепил её одной рукой и повалил к себе, сжимая с большой силой. — Не уйдёшь теперь...

— Отпусти! Обезумел совсем?! — кричала Амалия вырываясь. Она хотела дотянуться до святой воды, лежавшей под кроватью в запечатанной банке, но хватка была до ужаса сильна. Раньше, тот не позволял себе так использовать силу, особенно на ней. — Мне нужно собраться! Завтра я пойду... Учиться... — с большим трудом прохрипела пленница объятий, уже чувствуя, как сознание выключается от сжатия.

— Я тебя уже собрал. Все вещи погладил и... В портфельчик положил всё необходимое. — последнее, что пришлось услышать девушке, после того как сознание покинуло её.

Руи наконец-то разжал руки. Он этого и добивался. Раздев Лортест, тот приложил своё чувствительное ухо к её сердцу. Бьётся. Значит, жива. Парень с улыбкой лежал рядом, всё не в силах увести свой взгляд от красавицы, лежащей рядом с ней. Ему бы хотелось воспользоваться ей прямо сейчас, но тот сдерживался. Не позволяя себе никаких действий, кроме как укрыть спящую.

— Когда-нибудь ты сдашься. — заявил демон спящей девушке улыбнувшись.

Расчёты его не подвели. Проснулась Амалия только на следующий день. Рано. Где-то в пять утра. Сожителя рядом с ней не было. Хоть какой-то плюс. С кухни та почувствовала вкусный запах. Он умеет готовить? Удивительный талант, если это не обман. Оглядевшись, та заметила на дверной ручке свой портфель. И правда... Собрал.

После недели лжи пришла неделя честности? Невероятно. Она, наспех одевшись уже в школьную форму, побежала на кухню, прихватив рюкзак с собой. В комнате её знал вкусный, на удивление завтра. Амалия уплетала еду, приготовленную демоном, как будто не ела много лет. Он же просто с наслаждением смотрел. Не говорить же ей, что ради этого шедевра... Тот всю ночь провёл на кухне, чтобы получить лучший вариант.

— Очень вкусно! Где ты смог так научиться? — Лортест подняла глаза, говоря с набитым ртом. — Ты обошёл по готовке мою маму. — ей не с чем было сравнить ещё, никаких ресторанов, та не посещала давно.

— Да так... — свистнул Руи. — Старался для тебя. — про себя добавив:

— «С любовью к тебе готовил».

Позавтракав, та сама вымыла все тарелки и остальную посуду, даже не заметив, что на часах, стрелки уже почти приблизились к семи часам. Демон наблюдал за ней всё время, но переведя взгляд на циферблат, тут же развернулся.

— Опоздаешь. — напомнил ей тот. — У тебя школа в восемь начинает работать, помнишь?

— Точно! — к счастью, оставалась только последняя тарелка, которая с успехом была домыта. Сняв с себя фартук, который позволял ей не замарать одежду, та бросилась в прихожую, быстро надевая свои туфли, на которых могла бы добежать за минуты двадцать. Школа была недалеко.

— Рюкзак забыла. — скрыл улыбку Руи, одевая его на плечи собирающейся. — Удачи в новой школе.

— Спасибо, завтрак был чудесный! — уже выходя из квартиры, крикнула ему школьница убегая.

Лортест бегом спустилась по ступенькам, чуть не упав, но успела схватиться за перила, удерживая себя. Она вылетела из подъезда, как пуля и, не сбавляя темпа, продолжила свой путь к учебному заведению. Уже спустя минут десять, перед её глазами появилась табличка с номером и классами. Половина пути уже пройдена!

— Куда ты так несёшься, ненормальная?! — крикнул ей вдогонку уборщик, который спокойно подметал пришкольную территорию. — Конченная...

На улице никого не было. Но, ворота были ещё открыты. Это был плюс. Забежав в арковидные ворота, та, сбавив шаг, направилась к дверям заведения. Ничем не примечательная, выкрашенная в чёрный цвет, школа приветствовала её погашенными лампочками внутри здания. Через одну ступеньку девушка подтянулась к основному входу и распахнув дверь, уже хотела рвануть внутрь, но охранник «любезно» её остановил.

— Кто такая? — его прокуренный голос врезался в уши. — Чё здесь забыла?

— Я новая ученица. Амалия Лортест. — запыхавшись, ответила вошедшая, стоя, переводила дыхание. — Меня, наверное, ещё нет в списках...

— Не впущу тогда. — отрезал мужчина, отложив список. — В школе 300 детей учатся. У всех карточки есть. А твоя где? А вдруг ты какая-то террористка. Я тебя сейчас впущу, а ты всё взорвёшь! — унижал её охранник. — Звони кому-нибудь из друзей здесь или администрации. Пусть тебя подтверждают. Иначе, домой пойдёшь.

— Но как же...

Позади него открылась дверь. В учебное заведение вошёл парень с короткими чёрными волосами, серьгой в левом ухе. На его глазах были очки, которые полностью закрывали цвет глаз, а за спиной была небольшая поясная сумка. Видимо, в ней была одна тетрадка и ручка. Он был выше пришедшей, одет совершенно не по форме. Ученик, оглядев её сверху, фыркнул.

— Я её знаю. Она в параллельном классе учится. В десятом. — хмыкнул тот, прикладывая свой пропускной. — Вставай сзади, пройдём вместе.

Девушка, покраснев, но всё же подчинилась. Иного выбора у неё не было. Она встала позади него, положив свои руки на его талию, ибо до плеч не дотягивалась и мелкими шажками прошла за ним. Охранник засмеялся, наблюдая за этой картиной, но всё же не стал задерживать, отпуская опоздавших.

Пара пошла в сторону одной из следующих дверей. Амалия пыталась его рассмотреть получше, но очки мешали собрать этот образ, а всматриваться в тёмные линзы не получилось. Парень галантно открыл ей дверь, пропуская вперёд. Он сам не торопился, а вот девушка, как только оказалась на лестнице, снова побежала наверх.

— Послушай, ты случайно, не знаешь, где находится десятый класс? — замедлившись, обратилась к путнику та.

— Там же где и мой класс. — усмехнулся незнакомец, потягиваясь, лениво переставляя свои ноги. — Дождёшься, пойдём вместе, иначе потеряешься.

— «Один раз меня выручил... И уже спасителем себя чувствует... Пфу!» — про себя подумала новая ученица, но всё же дождавшись его, продолжила путь.

— Не беги. — не скрывая свой смех, продолжил парень, открывая ещё одну дверь, уже на третий этаж. — Мышка, учителя опаздывают всегда, запоминай.

Юркнув, в нужном напряжении, та снова хотела побежать, но сильная мужская рука остановила её раньше, притягивая к себе, овившись вокруг талии.

— Сказал же, не беги, мышка. — снова обратил к ней путник, не убирая рук. Так, они проследовали до конца коридора в полном молчании. — Тебе направо, мне налево. — наконец-то выпустив её, сказал незнакомец, развернувшись.

— Спасибо... — тихонько прошептала та, ему в спину, на что получила лишь кивок, но почувствовала, что он улыбнулся ей.

Амалия прошла внутрь класса. Учеников и вправду было мало. Она улыбнулась, оставаясь рядом с учительским пустующим столом. Наконец-то на неё начали обращать внимание. Одноклассники, рубившиеся в карты на дурака, обернулись всем столом, рассматривая её. А после, в их компании начали шептаться.

— Недурная девка. Такую поставить на карты не жалко. — зашептал парень, сидящий в центре. Видимо, главарь. — Или... Разделить на нас. Думаю, каждому её ласка достанется. — замялся тот, видя закатанные глаза других игроков. На что получил полное согласие остальных.

Девочкам она была неинтересна. Они обсуждали совершенно другое. Мальчика из их параллели. Того, кто вёл её до класса. Многие из сплетниц краснели и хихикали, прикрывая свои губы рукой, скрывая улыбки.

Под общее обсуждения в класс вошла преподаватель. Гомон стих, теперь все перевели свои глаза на новую ученицу и сели ровно. Игральщики спрятали карты, чтобы их не отобрали, группа сплетниц на нескольких минут отложили свои разговоры по поводу разных мальчиков. Им тоже пришлось сесть ровно, слушая то, что скажет им учительница.

— Извини, что задержалась. — потрепала по голове пришедшую в класс женщина. — Ребята, знакомьтесь. Это ваша новая одноклассница. Будет теперь с вами оканчивать школу. — Представься и расскажи несколько слов о себе.

— Здравствуйте. Меня зовут Амалия Лортест... — девушка запнулась. Какой возраст ей назвать? — Мне... Восемнадцать лет. Я переехала сюда из района «Слава». Люблю... Читать книги. С кем из вас можно...

— Подожди уходить. — думая, что помогает ей, сказала учительница. — Ребятам у кого остались вопросы, можете задать.

— А у тя парень есть? — разбил общую тишину, первый вопрос.

—... — девушка неуверенно качнулась, надеясь, что классная руководительница заткнёт ученика, но та ничего не делала, лишь сложила руки. — Нет. У меня нет молодого человека.

— А можно им стать? — поинтересовался тот же голос, явно желающий поучаствовать в битве за её сердце. — Или ты это... По девочкам?

— Хм... Я по мальчикам. — дала небольшую надежду Амалия. — Но я не хочу заводить отношения в... Рабочем коллективе.

Этот ответ рассмешил весь класс, вызывав очередной шёпот по рядам. Амалия лишь оглядывала своих одноклассников, наконец-то её глаза зацепились за того, кто всё это время задавал ей эти вопросы. Рыжий, как уличный котёнок, парень, сидел в середине большого стола один, на одном из его глаз был шрам, губы были искусаны до состояния того, что видно было ранки. От этого вида девушка сглотнула вздрогнув.

— Если вопросов нет больше... То... Можешь садиться, где не занято. — улыбнулась ей учительница.

Занятно было везде... Кроме него. Но и стула там рядом не было. Девушку это смутило. Она на дрожащих ногах пошла к нему, совершенно не ожидая следующей картины. Рыжик, выбив стул из-под одного из своих приятелей, перетаскивает его к себе, горделиво ставя, рядом с собой.

— Присаживайтесь, мисс! — радостно улыбается ей одноклассник. — Сегодня вы под моей защитой!

Глава 7. Ловец и верный защитник

Урок прошёл спокойно, относительно. Осталось пережить ещё несколько таких же. В основном на каждом из них была подготовка. Государственный экзамен. К сожалению, его никто не отменял. И Амалия тоже была в числе тех, кто будет сдавать.

Она на удивление, была очень довольна собой. Особенно, радостно себя чувствовала оттого, что поступила в школу снова. Не бросила учёбу. Наверное, родители ей очень гордились, если бы только смогли быть рядом. Но, вот её сосед был ещё тем сорванцом. На уроках с классной руководительницей тот вёл себя ещё прилично, но стоило им покинуть класс или же сменить учителя, то начиналось.

Лортест пыталась тянуться к знаниям, когда парнишка всячески её отвлекал. Его руки часто оказывались не на самых приличных местах. И девушка, как статуя, сталась не замечать этих приставаний. Остальные одноклассницы считали, что ей всё нравится, поэтому не лезли, кроме одной.

На большой перемене к их столу подошла школьница. Она чуть отличалась от других. Один из её глаз был запечатан под кучей больших, длинных, специальных пластырей, вместо повязки, которая обычно была на ней постоянно. Та кажется, совершенно не боялась хулигана. Наоборот, хотела ставить его на место. Подошедшая к ним, была невероятно красивой, чёрные кудрявые волосы чуть не достигали её плеч, в тот момент, когда одноклассник бессовестно лапал новенькую, которая сидела с ним. Парень считал, что ничего не случится, но когда получил сильный удар по своей кисти, то тут же зашипев, отстранился от своей жертвы.

— Лидия, ты сумасшедшая?! — рявкнул тот, желая уже подняться, чтобы дать сдачи. — Совсем ахуела?! Дочь...

— Заткни рот, убежище. — девушка явно не хотела с ним церемониться или подбирать нужные слова. Предугадав следующее выражение, та дала обидчику ещё и пощёчину, от которой его правая щека тут же покраснела. — Не смей мою семью трогать, уродец. Сам у алкашей родился. Моя мать хотя бы зарабатывает нормально, в отличие от твоих.

На это у него аргументов не было. Его злые, синие глаза только признательно посмотрели на неё, но сказать было нечего. Он резко вскочил, оттолкнув одноклассницу, проходя мимо, пошёл к двери, даже не оборачиваясь.

— Спасибо... Что защитила. — поблагодарила тихонько Амалия, не поднимая глаз. — Я бы сама никак не справилась с ним...

— Не позволяй мужчинам с собой так обращаться. Ты не игрушка. — произнесла холодным тоном девушка. — Пойдём. Лучше со мной сиди, чем с этим. А к нему посадим его дружка. Им явно будет о чём поговорить.

Вместе с ней Лортест собралась и перешла от последней парты, к первой. Лидия без слов вытиснула своего предыдущего партнёра, усаживая новенькую рядом с собой. Единственная, кто позаботился о её комфорте. Остальные девочки лишь продолжили шептаться, уже о них, но бо́льшая часть, всё же сплетничала о парне из параллели.

— Не обращай внимания. — привлекла внимание одноклассницы защитница улыбаясь. — Здесь так всегда. Ты привыкнешь, в этом не сомневайся.

Девушки улыбнулись друг другу. Остальные занятия проходили наконец-то спокойно. Никто не дёргал бедняжку по пустякам. Подготовка проходила успешно. Лортест почувствовала себя хорошо, особенно когда новая подруга ей помогала. Лидия была умна, рассказывала ей много фактов, даже которых в учебниках не было. Безумно интересная соседка. В отличие от некоторых.

— Слушай, ты не хочешь спуститься и покушать внизу? — вдруг спросила одноклассница, после того как прозвенел звонок с урока. — Если у тебя еды нет, то можешь мою еду поесть, если захочешь.

— А... Давай. — замявшись, ответила ей Амалия, собравшись, пошла с ней к лестнице. — Опять он... Тот парень... Ничего себе... Сколько вокруг него девчонок... Он модель?

— А, этот. Думаю, смертный обычный. — присвистнула Лидия, хватая подругу под руку, и потянула к стеклянной двери, что вела к лестнице. — Он тебе тоже интересен?

— О, привет! — раздался голос вдали. Это был тот парень, всё же обративший на них внимание.

— Привет... — неуверенно прошептала девушка, которая вскоре исчезла в дверном проёме.

Одноклассница тянула её вниз, к столовой. Видимо, ей не сильно нравился новичок, раз та так пыталась его избежать. Или наоборот. Безумно нравился. Отчасти это странно, но всё же... Их следующий путь прошёл в полное молчание. Никто и слова не мог произнести.

— Вот и наша столовка. — подала первой голос Лидия, когда они всё же спустились, пройдя в коридор, расположенный между двумя дверьми на второй и третий этаж. — Есть в классах запрещают, а здесь можно.

Зайдя внутрь, перед ними показались полностью пустующие столики, маленькие до безобразия и невысокие. Девушки недолго выбирали, сев за первый столик, ближайший к дверям. Перед тем как приступить к трапезе одна из них что-то нашёптывала, слов было не разобрать, но можно было понять, что, молитву, чтобы еда приносила радость и лучшее насыщение, да и вообще была. Амалия сидела на противоположной стороне стола, прямо напротив своей подруги. У неё не было ничегошеньки, что можно было съесть. Заметив это, Лидия, порывшись в своём рюкзаке, нашла для неё яблоко и холодный блинчик. К счастью, рядом с ними была рабочая микроволновка, в ней можно было погреть еду, если не хотелось есть холодное. И этому новенькую пришлось обучать. Одноклассница показала ей несколько раз, как нужно обращаться с этим электроприбором, та поняла её быстро. И уже через минут десять, за узеньким столиком ели уже двое.

— Спасибо, что подкармливаешь... — тихо произнесла Лортест, потупив взгляд, когда съела яблоко, данное первой.

— Господи, не благодари. Это обычная доброта. Мне не хотелось, чтобы ты с голодными глазами смотрела, как я ем. — с набитым ртом ответила Лидия. — Хочешь попробовать салат?

— Ой нет, что ты... Я и так тебя объедаю. — краснея, прошептала Амалия, кусая разогретый блинчик. — М! Он со сгущёнкой?

— Ага, отец приготовил перед уходом на работу. — улыбнулась собеседница, всё же набрав ложку салата, поднесла к губам прожевавшей одноклассницы. — Попробуй. Он вкусный, в нём... Огурчик и помидорка.

— Спасибо большое, но не стоило... — краснея, отозвалась новенькая, всё же съев ещё одно угощение. — Вкуснятина. Ты готовила?

— Да, я пока что только салаты готовлю, но буду у папы учиться. — застенчиво ответила Лидия доев. — Ладно, пойдём в класс, а то нам устоят взбучку. — шутливо сказала та, поднявшись, собрав все контейнеры и выкинув пластмассовую вилку и пакет от съеденного блинчика в мусорку.

Девушки весело рассмеялись. Дружно встав, обе побрели в сторону дверей, но истошный крик снаружи прервал движение:

— Где ты, шлюха штопаная?! — по этим крикам можно было распознать, кто за массивной защитой.

Одноклассница вздохнула, сбросила свой портфель и приоткрыла дверь, чтобы понять, как далеко стоит обидчик. Он же, всё это время приближался, что было очевидно по воплям, наполненным всякими оскорблениями. Парень орал, как ненормальный. Казалось, что от его криков вот-вот лопнут стёкла из оконных рам и затрясутся стены.

Амалия всё это время стояла у неё за спиной, стараясь не подавать виду того, что ей до безумия страшно. В элитной школе, где та училась раньше такого поведения, не было ни у одного мальчика. И это безумно пугало. Как этого ненормального приняли в школу?! Лортест тоже решила высунуть свою голову, но сильная рука задвинула её обратно, не позволяя так рисковать.

Лидия продумав план дальнейших действий, всё же взяла себя в руки. Если драка не избежала, бей без пощады. Она взяла новенькую за руку и вывела из столовой. Ей само́й было не по себе от криков, но в отличие от нападавшего, та владела хоть и базовыми, но навыками айкидо. Это в теории могло их спасти, если удастся правильно рассчитать силу каждого удара.

— Держись за моей спиной. Ни в коем случае не выходи без команды, поняла? — обратилась к новенькой одноклассница. — Артур точно не один, скорее всего, опять со своей командой.

Артур и его команда... Это те мальчики из класса. Да, да, те, кто играл в карты и тыкали в друг друга и окружающих пальцами. Им было плевать на закон, да и на образование тоже, но родители заставляли ходить, и им приходилось.

Не успев пересечь и пятьдесят процентов территории коридора, перед ними показалась тройка. Парни были явно подготовлены к тому, что жертвы именно в этой территории. Из своих рюкзаков каждый из банды достал небольшую, но крупную биту. Без защиты её не пронесёшь, а охранник обычно досмотр школьных вещей не делает, поэтому пронести такое расплюнуть. В таком составе те уже были не похожи на школьников, а скорее на коллекторов, учитывая, что каждый был выше своей жертвы на несколько голов.

— А чего это вас три? Один побоялся прийти? — Лида не выдержала, пряча подругу за спину. Единственный из её серых глаз пристально осматривал каждого, ища слабую сторону. Она была готова биться, но не сильно думала, что те вооружатся. Враги могли бить её без приближения, а вот ей ничего не оставалось, как подходить к ним. — Я-то думала, ты мужчина, а не мальчик маленький. Без группы поддержи придёшь.

— А ты мне не указывай. — огрызнулся Артур, перекидывая биту из рук в руки. — Я сам решу чё делать, поняла? — через минуту, тот всё же отдал команду. — Да я с этой трухлявой вмиг справлюсь, парни, в расход.

— Но... — двое были явно не рады этому, но всё же отступили.

Это принесло облегчение, но совершенно немного. Бита осталась в руках у основателя. Дело дрянь, но эти условия лучше, чем то, что нападали бы трое сразу. Когда группа поддержки скрылась за поворотом, тот продолжил:

— Ну что ж, Лидусь, готова? Как в седьмом.— его речь сочилась ненавистью к сопернице. — Не боись, красотка, тебя не трону. — с усмешкой, заверил тот новенькую, которая так и дрожала,скрываясь от него.

Их бой изначально был неправильный. А когда начался, вообще стало страшно. Вступившая с ним в битву жертва поучила большое количество ударов как в грудную клетку, так и по голове, ногам, плечам и шее. Отчего Лидия долго не смогла продержаться. От пятого удара по голове та начала потихоньку терять сознание. Перед её глазом засияли маленькие звёздочки и с каждым новым ударом, они постепенно прибавлялись, пока та не упала на пол. Оказалось, против него её удары были слабы. Долго нетренированные удары не принесли ему боли, только смешили.

— Какая же ты... Слабая... — рыжик закатил глаза, убрав биту. — Дочь... Проститутки.

На это побеждённая ничего не смогла ответить. Единственный глаз закрылся, а руки лежали ровно по швам. Тело лежало неподвижно. Артур не стал с ним возиться, грубо отпихнув ногой, чтобы убрать преграду. Без проблем пройдя к «призу».

— Ну что же ты... Красавица... Так боишься... — прокуренный голос пронзал уши насквозь. — Иди же ко мне...

Амалия и слова выдать не могла. Её ноги дрожали, приходилось пятиться назад, пока стена не преградила ей путь к побегу, не успев отойти, та ощутила на своих плечах давящие руки. Артур не переживал о её чувствах. Ему хотелось удовлетвориться за счёт неё. Он попытался стянуть с неё красивую мягкую блузку, но мешающие, дрожащие слабые руки, пытались его отталкивать, как можно дальше, не давая себя раздевать.

— Ну что же ты... Такая непослушная. — прохрипел парень, схватив её за кисти, одной рукой плотно их сжав. — В классе обещала быть послушной... Наоборот. Хочешь прилюдно?

На этот вопрос ответа также не последовало. Лортест уже хотела пусть в ход ноги, но тот, предугадав это, наступил на её туфли, не позволяя двинуть ими. Зелёные глаза наполнялись слезами, особенно когда она поняла, что находиться в безвыходном положении, небезопасном. Ей было страшно, но не так сильно за себя, как за Лиду. Он такими ударами отделался от неё... Не убил ли?

— Прошу... Перестань это делать... — задыхаясь в собственных слезах, умоляла девушка, поняв, что тот не остановится на одном лишь лапанье.

— Заговорила, синичка... — оскалившись, прошипел Артур, уже разрывая красивую блузку, ибо тот замучился с пуговичками на ней. — Хороший признак... Значит, хоть голос твой услышу в процессе...

— В процессе... Чего? — Лортест понимала сама, но верить в это ей не сильно так и хотелось. Она молила о том, чтобы её подруга её защищала. Но та также лежала, перевёрнутая вниз, головой в пол.

— А ты как думаешь, чем мы с тобой можем заняться? — омерзительный тон сменился лживой нежностью. — Скажи, а ты так и будешь мне мешать или всё же поможешь снять... Твою юбочку? Не хочу и её разрывать...Ткань хорошая.

***

Почувствовав что-то неладное, Райт, всё же решил, спуститься, под предлогом, что ему нужно было в учительскую. Он вышел из окружения девушек, тут же быстрым шагом спускаясь вниз. Сердце подсказывало... Что-то не так. Не могли девочки так долго есть. Особенно если скоро урок тем более. Заворачивая за уже знакомый угол, тот встал в ступор.

Картины перед его глазами ужаснула. Артур держал девушку уже спиной к себе, лицом в стену, та активно выбивалась из хватки, её руки были связаны спереди красивой, белой блузкой. Юбка же осталась, но задёрнутая вверх, открывающая вид на ещё не снятое нижнее бельё. И рядом с ними, чуть подальше лежала вторая девушка. По ауре ещё живая, но сильно побитая. Видимо, лежащая без сознания. Лидию, тот узнал сразу, так же, как и новенькую. Быстрый шаг сменился на бег.

— Ты что творишь?! — довольно громко крикнул пришедший, обратив на себя внимание. — Совсем страх потерял?! Если камер нет, то всё можно?!

— Я провожу воспитательную работу, не мешай. — фыркнул в ответ Артур, всё так же улыбаясь, оценивающе смотря. — С одной уже провёл... Теперь с другой...

Сильный удар по затылку заставил хулигана на секунду отстань от своей жертвы. Он неодобрительно оскалился, снова, оттолкнув новенькую в сторону окон, где были низкие подоконники усаживая:

— Подожди, синичка, я сейчас разберусь... С клоуном...

Рыжий совершенно не чувствовал себя виноватым. Скорее в его душе был мотив, стать героем, который спас красавицу, от животного. Парни встали напротив друг друга, снова что-то, обсуждая, но Амалия уже не вслушивалась. Она побыстрее хотела сбежать, но перед этим нужно было хотя бы развязать тугосвязанные дорогой блузкой руки, желательно найти новую одежду ещё.

— Ты из себя короля мне не строй. — пригрозил Артур. — Меня родители не просто так назвали в честь знатного рода. Понял?! Рыцарь Хренов.

— Поубавь свой тон. — на совершенно спокойных тонах сказал ему соперник, чем ещё больше раздражал. — Зачем ты к ней пристаёшь? Она тебе вообще ничего не сделала.

— Да ладно?! Родилась красивой для того, как я! — заверял его парень из параллели. — Явно не для тебя, очкастый!

— «Это тот... Из соседнего класса...» — пронеслось в голове у Амалии отчего краснота покрыла её щёки. — «Мне точно конец... Какой-то же позор».

Разговаривать с Артуром было бесполезно. Тот и не ждал продолжения, начав нападать сразу же. Райт не стал атаковать его, но с лёгкостью удерживал все атаки, поражая зрительницу. Как будто готовился к этой битве... В нём сложились два лучших компонента: сила и красота. Несмотря на солнцезащитные очки, которые только дополняли образ.

— «Киборг какой-то...» — про себя думал одноклассник Лортест, не заметив, как пропустил один из ударов прямо в лоб.

— Готов. — улыбнувшись, сказал парень из параллели и направился сначала к пленнице побеждённого. — Давай помогу... — без каких-либо расспросов, тот смог в считаные секунды развязать тугой узел, освобождая запястья. — Так, полегче будет...

— Спасибо большое... Что защитил... — робко поблагодарила его девушка, стесняясь, закрывая своё обнажённое тело тканью. — Я могу тебе чем-нибудь отплатить?

— Ну... Только... — спаситель улыбнулся, наклоняясь к её лицу и чуть повернувшись к ней щекой, указал. — Поцелуй. Думаю... — он даже не успел завершить фразу, как почувствовал лёгкое прикосновение губ к своей щеке.

— Заслужил...— краснея, дополнила спасённая. — Можешь помочь? Моя подруга....

— Да. Я отнесу её в медпункт, не волнуйся. — заверил юноша улыбаясь. — Не переживай ни о... Твоя блузка... — Райт гневно перевёл взгляд на лежащего на полу соперника, но вскоре уже протягивал ей свою верхнюю одежду. — Бери, чего застыла?

— А... Спасибо... — девушка одела его рубашку вместо своей блузки. Её глаза устремились больше на его тело, нежели на предложенное. Поджаристое тело... Кубики пресса заинтересовали глазки спасённой. Но голос тут же вернул в реальность, заставляя быстро моргать и краснеть. — Прости, я...

— Ничего страшного. Это не проблема. — ответил ей парень улыбаясь. — Можешь теперь ничего не бояться. У тебя есть верный рыцарь, готовы сложить свою голову за тебя. Иди в кабинет, а я... Отнесу её в медпункт. Надеюсь, медсестра ещё не ушла.

Глава 8. Одна проблема на двоих

Райт без проблем подхватил девушку на руки, пока взглядом провожал ушедшую от него спасённую. Он тепло улыбнулся, когда она зашла в один из лестничных проемов и скрылась в нём, на всякий случай, тот заглянув в соседней, убедился, что виновник драки так и лежит, но всё же дышит. К сожалению, дышит.

Парень не стал на этом слишком зацикливаться. Уже через пять минут, школьник стоял рядом с кабинетом медсестры, который по режиму, еще должна быть здесь. Неуверенный стук в дверь, последовал за речью:

— Можно войти? — голос десятиклассника слегка дрожал. Давно он не говорил таких слов в общеобразовательной организации.

За дверью послышались небольшие цокающие звуки, а также удары небольших каблучков. Уже через секунду дверь открылась, а за ней показалась вовсе не медсестра, которая должна быть в кабинете. Перед пришедшем стоял парень с длинными, белыми волосами, заплеченными в нелепую косу, челка слегка прикрывала белые глаза. Но при этом, тот стоял в расстёгнутом халате, открывающий вид на черную водолазку и длинные черные джинсы. Значит, это не ошибку.

— Какого?... — изумлённо прошептал Райт, чуть не выранив девушку. — Ты работаешь?

— Решил не жить на деньги отца, как ты. — спокойно сказал школьный служащий, перехватывая пациентку на руки, чтобы уложить на нужное место— А ты чего в солнечных очках? Под вампира косишь?

— Не кошу... Я цвет глаз изменить...

— Ты не можешь изменить цвет?! Тебя за две минуты обнаружат, если этого не сделать, особенно, если ты снимешь их! Линзы есть! Болван!

— Не кипятись... Братишка, всё нормально. Они глуповатые, пока не догадались ни о чём.

Их начинающуюся ссору прервало постанывание. Девушка пробудилась в самый ненужный момент, скованная болью. Она через силу открыв глаза, осмотрела каждого перед ней и узнала новенького парня о котором с таким трепетом ей рассказывала подруга. Лидия хотела было встать, но легкая мужская рука уложила её обратно на кушетку.

Кабинет был на удивление чистый, шкафчики с прозрачными стенами показывали, что в них достаточно и есть все нужные вещи и средства для первой помощи учащимся и что никто из них не будет обделён каким-то из лекарств. Райт стоял поотдаль от них, не вмешиваясь в сам процесс. Он делал вид, что простой свидетель, но догадывался, что брат уже успел его считать.

— Начнём наш небольшой сеанс. — улыбнувшись, сказал медбрат, вооружившись ручкой и планшеткой. — Как вы себя чувствуете? Если где-то болит, обязательно скажите мне об этом.

— Голова очень сильно болит... — вяло отозвалась пациентка, добавив. — И бок очень болит, с грудной клеткой.

— Есть какие-нибудь болезни, хронические? — делая пометки на прикрепленном листке, спрашивал парень. — Какие нибудь аллергические реакции на медикаменты?

— Хронических... — девушка застеснялась, ей было неловко об этом говорить, смотря на своего спасителя, который уже нашел себе стул, чтобы восседать на нём, с небольшой раздраженностью наблюдать. — Можно... Я на ушко скажу?

— Да, точно... Если хоч... Хотите, можете написать какое у вас заболевание. — молодой человек без проблем передал ей планшетку. — Где точка.

Школьница что-то быстро написала и отвернулась от него, краснея. Ей было стыдно за это заболевание. Слово из трех букв пугало её и одновременно отталкивало от неё всех, кто только мог к ней подойти. И так с самого детства.

Рак отнял у неё всех друзей, узнавая о страшном диагнозе, те просто отворачивались от неё, не позволяя не то, чтобы заговорить, даже приблизиться к ним. Большинство свободного времени в детстве, Лидия проводила внутри четырёх стен или же стен борделя, где работала её мать, которой не с кем было оставить своего ребёнка. Не самое лучшее место, но всё же... Многие из коллег по работе о ней заботились, даже прикармливали всякими сладостями, которые им могли дать в качестве понравившегося объекта.

— Сочувствую... — прокашлялся медбрат, переводя свои глаза на пациентку. — Аллергии?

— Нет, к счастью, хоть в чем-то радость... — ответила тихонько девушка, отворачивая голову, поправив парик на своей голове.

— Сейчас дам тебе лекарство, если получше, то присядь пожалуйста. — ласково попросил парень, делая последние пометки, а после убрав планшетку, подошёл к шкафу, открывая дверцы и достал оттуда небольшую коробку, из которой достал парацетамол, вручив одну таблетку пострадавшей и налил воды в стакан. — Поседи со мной ещё немного, если не отпустит, то вызовем родителей. Заберут. Дай номер своего отца.

— Папа... Он наверное не придёт. — девочка видно занервничала, выпив одну таблетку. — Мне реально лучше. Я пойду. — протараторила она, спрыгнув с кушетки, но от сильного головокружения с трудом переставляла ноги.

— Только врать мне не нужно. Это бесполезно. — заверил медработник, подхватывая свою пациентку на руки, пока та не так далеко отошла от кушетки и уложил её обратно. — Звоню твоим родителям.

Лидия ничего не могла сделать. Она была слишком слаба, ради того, чтобы из школы ни маме, ни папе не звонили. Школа была единственным вариантом социума, который был. На работе у матери ей даже появляться не хотелось, после того, как её выдвинули клиенту, вместо болеющей маминой помощницы, которая всё время до матери должна была развлекать гостя, всячески кокетничать с ним, да и не только.

А в телефоне уже раздались гудки. Спустя минуты две из трубки раздался слоган того, где работали родители девочки:

— «Вас приветствует бордель, на Рунной улице. Чем мы можем помочь вам удовлетворить ваши потребности? Желаете заказать девочек или вы по мальчикам? Если же ни один вариант вам не подходит...»

Молодой человек не стал даже дослушивать этот бред, просто сказав:

— Мне нужен отец Ридвер. Это по поводу его дочери.

В трубке послышалось молчание, а после лёгкий шёпот, явные намеки на удары, всхлипы и в динамике раздался басистый мужской голос, с небольшим акцентом:

— Что случилось с дочерью?

— Ничего необычного. Вашу дочь сильно избили. У неё кружиться голова и...

— И как администрация такое допускает... Я в суд на вашу чертову школу подам.

— Вы можете забрать...

По гудкам можно было понять, что им слегка всё равно на то, что с их ребёнком. Для них была важна работа. Молодой человек выключил свой телефон и отложил от уха, спокойно смотря на пациентку, которая чуть ли не плакала, лежа на кушетке. Он ей сочувствовал. И одновременно впадал в шок. Его терзали смутные сомнения, во- первых, как у... Наверное работницы борделя и скорее всего сутенёра могла родиться дочь. Это же запрещено по сути в самом заведении, вернее во многих из подобных. А во-вторых, на что эти двое надеялись? На здорового ребёнка без онгологий и прочего? Такое бывает да, но безумно редко.

Через час, к воротам школы, подъехала черная, полностью тонированная машина. Видмо, это за девочкой. Медбрат помог ей выйти, принёс портфель и сменку, которая была у неё, а после, сняв свой халат, вышел с ней на улицу. Они вел её с такой осторожностью, чтобы она не упала, не споткнулась из-за головокружения и не зацепилась ни за что своим портфелем или одеждой.

У ворот уже стоял мужчина средних лет, но выглядящий при этом довольно молодой. Его слегка покрасневшие, зеленые глаза уставились на медработника, когда тот отдавал ему дочь, словно подарок, со всеми вещами, которые у неё были в школе. Можно подумать, что отец девочки плакал, но нет, от него так и несло... Наркотиками, видимо тот кололся и не в малых дозах. Удивительно, как их ребёнок был таким прилежным и не употреблял.

От рукопожатий медбрат отказался, поклонившись отцу девочки, так попрощавшись с ним. Лидия смотрела на медработника так, как будто перед ней был предателей. От части для неё так и было. Отец больше не позволит ей заниматься в школе... Скорее всего, положит в клинику для лечения неизлечимой болезни и заставит проводить там всё время, чтобы больше по поводу маленькой неприятности не волноваться и не волновать мать.

Он еще немного подождал, а после, когда черная машина со школьницей уехала за пределы территории школы, мирно пошёл обратно к зданию. Но, какой-то опустошённый. Парень не понимал почему. Всё было сделано по инструкции, но... Как будто тот в чем-то провинился, когда отпускал девчонку к родному отцу, позволяя им уехать из кошмара. Да не может быть, бред. Сколько уже таких ситуаций было. Это простая тревога.

Зайдя внутрь школы, тот приложил свой бейджик и провернув методические стержни, прошел внутрь, снова отправившись на своё место. Чувство вины не покидало его даже там, оно сжирало его, как человека. Слишком долго он побыл в человеческой коже, чтобы так расчувствоваться. Заходя в кабинет, тот ощутил себя монстром, уже в человеческой коже и форме, даже брат, сидящий на стуле, смотрел на него с осуждением.

— Что же ты наделал. — подал голос Руи, сняв с себя человеческое обличие. — Она теперь никогда не вернётся в школу. Да и тебе пора бы отсюда в недра земли. Наш дом там. Нигде больше. А ты даже начал чувствовать, как они... И кажется... Привязался к девочке?

— Нечего подобного. Закрой рот, если не знаешь. — огрызнулся медработник, снимая свои линзы, укладывая их в специальную коробочку с раствором. — Привязанность это слабость, а я не хочу быть слабаком.

— Но всё же, ты стал им. — через смех, подкалывал его старший брат. — Уже слышишь... Слышишь эти заголовки? Вести: демон похоти влюбился в человека с... Онкологией! А она ненавидит его больше своей жизни. Он отнял у неё все силы и мечты, стукнув родителям об этом...

— Закрой свой рот!... Замолчи, Руи... Замолчи!... — наконец-то не выдержав, прикрикнул на него средний из братьев, сев на свой стул, закрыв своё лицо руками. — Не хотел я чтобы так вышло! Но инструкция! Я должен ей следовать!

— Помню, в нашем детстве. — напомнил ему красноволосый. — Ты не был таким занудным, наоборот, всех толкал на риск, подвиги... Помнишь, как мы всей тройкой подглядывали за ангелами? И как ты два пера одной из них вырвал?

— Помню. Только сейчас мы уже не дети. Времена нашего детства прошли. А для тебя игра - весь мир. — прошипел в ответ блондин, заполняя нужные документы. — Как там Силь? Давно я что-то его не видел.

— Выбрал быть счастливым, как я. Не работает. — присвистнул школьник, потягиваясь. — Ладно, что-то я у тебя засиделся, братец. Ты как от любовной лихорадки очистишься, напиши. — с этими словами парнишка вышел из кабинета, не забыв поправить свои солнцезащитные очки, ибо линзы ему надевать не хотелось. — Агастус, подумай над своими чувствами.

Это поддразнивание не приносило ни одному из них удовольствия. Скорее недовольство друг другом. Они оба оказались пленниками своих чувств. Пленниками смертных, которых выбрали в качестве своих же жертв. Оба проиграли в эту игру. Девушки съедали их сердца, независимо от их собственного мнения. И каждая это не подозревала. Повезло только младшему, Силь даже не думал о том, чтобы выходить в мир смертных. Он обрёл свою семьи и друзей внутри кольца ада, где и расположилось их скромное жилище. И ласка смертных ему была не нужна.

Идя по узким коридорам, тот не оборачивался, лишь слышал скрип двери в конце кабинета и звук провернутого в замке ключа, значит брат уже закончил работу. Удивительно. Мысленно, оба уже попрощались друг с другом, а звуковой эффект для них не имел значения. Руи снова облачился в Райта, проходя по пустой лестнице, не забыв о том, чтобы на нём появилась еще одна, запасная футболка, чтобы не ходить полуобнаженным по учебным коридорам. Он впервые стал задумываться о том, что их ждёт в будущем, реакция отца на их отношения и многое другое. На секунду, тот остановился, прижимаясь к стене, глубоко делая выдох, что бы собраться с мыслями. Улыбка появилась на его лице чуть ли не сразу же, в мыслях витала его возлюбленная... Их гуляние, свадьба... Её обнажение... Кхм... Не самое лучшее, что можно вспомнить, особенно находясь в школе.

Резкие шаги сверху, дали ему понять, что больше мечтать времени нет, тот потряс головой, успокаивая своё тело и как ни в чём не было, пошёл наверх, делая вид, что просто потерялся. Он же новичок, еще ничего не знает и может легко заблудиться. Парень пришёл в класс под конец урока, спокойно сев на задний ряд, спрятавшись, за своими одноклассниками. В отличие от девушки, ему учится полностью не хотелось, но всё же домашние задания выполнялось, хоть и нечестным методом.

Не успев прилечь на парту, ему уже нужно было собрать вещи, как ему казалось, чтобы сделать переход, но это был последний урок у параллели. Ему об этом мило напомнили одноклассницы и снова окружив, предложили погулять, но услышав отказ, очень расстроились, все же уходя от новичка. Райт лишь проводил их взглядом и побрел к кабинету Амалии, заглядывая совершенно незаметно, тот видел печаль в её глазах.

Она сидела в классе, на первой парте, полностью одна, а значит хулиган мог к ней подсесть, но пока что этого не делал. Парень вздохнул, этого и предполагая заранее. Прозвенел звонок, наконец-то, Лортест вышла из кабинета, врезавшись в своего спасителя, который уже стоял за дверью, словно чувствуя её по шагам. Стук высоких каблуков невозможно было не услышать.

— Привет... — печально отозвалась новенькая, держа в руках портфель. — Как там Лидия? Она в порядке?

— Твоя подруга? Она в порядке, её отец забрал. — спокойно ответил Райт, взяв ее портфель в руку, чтобы понести. — Не волнуйся, все прошло нормально. Но, у неё очень травмирована голова. Даже после таблетки не прошла.

— Это не по таблетке... Там другая причина... — всхлипнула Лортест, сделав попытку забрать свой тяжёлый рюкзак из его рук, но тот как на зло поднял вещь над головой и ни в какую не хотел отдавать. — Отдай... Пожалуйста...

— Давай прогуляем и я... Тебя доведу домой. Хочешь? — решил сделать первый шаг молодой человек, закидывая ее портфель на своё плечо. — Никаких обманов или предательств.

— А... Только если вернешь, после прогулки... — краснея, сказала новенькая, подав ему свою руку, совершенно не подозревая о том, что тот поцелует её кисть. — Эй!

— Это хороший жест... — засмеялся молодой человек. — Так раньше делали знатным особам, которые были на высших уровнях, но если мы на одном... Я был бы не против ощутить твои губы... — тот уже был готов наклониться к ней, как почувствовал на своем лбу руку.

— Обойдёмся без поцелуев, ладно? — краснея, попросила Амалия, отвернувшись. — Мы еще не так близко знакомы... Чтобы так.. Сразу...

— Хах, да, ты права полностью. — кивнул спутник, взяв её за руку, совершенно не боясь осуждения.

Райт спустился с ней вниз, переодевшись, пара направилась к выходу. Он, как истинный джентльмен пропустил мисс вперёд и провел с ней, приложив свою карту. На его плечах также красовался рюкзачок, а на поясе уже собственная сумка с вещами, узкая, в которую от части могли поместиться карандаши и одна тетрадь, мягкая.

— Смотри... Дождик... — расстроенно сказала девушка, потупив взгляд, уже желая забрать свой портфель. — Сильный... Наверное промокнем...

— Не бойся, пошли. Я провожу до дома. — без сомнений отозвался парень из параллельного класса, также придерживая её руку и рюкзак. — Мне не тяжело, ступай.

Амалия осторожно прошлась по скользкой лестнице и дождавшись своего собеседника, взяла его за руку и побежала вместе с ним в сторону своего дома. За этим действом наблюдал Артур. Он скривившись, смотрел сначала на их руки, а после и на своего соперника, который так сильно его приложил, хорошо, что парни хоть его привели в сознание, а то так и лежал, трупом. Но ничего не остается безнаказанно.

Одноклассник девушки даже последовал за ними, иногда скрываясь за домами и мокрыми дверями, чтобы его увидели раньше времени. От школы было немного пешком, а бегом еще меньше. Парень следовал за ними вплоть до того, что увидел в каком доме живёт новенькая и скривив свои губы в усмешке, словно так и нужно, прошёлся мимо них, пока голубки стояли под крышей дома, прощаясь друг с другом. Ему было наруку такое расположение дома одноклассницы. От того, что преследователь жил в соседнем, к её дому. Осталось только выяснить... Какой у неё этаж и номер квартиры.

— Давай поведу,ты наверное... Устала. Или хочешь.... Я тебя на руках понесу. — предложил Райт, улыбаясь. Так и не дождавшись ответа от девушки, тот без труда поднял её, стараясь на вытянутых руках занести в подъезд, чтобы своей мокрой одеждой не соприкасаться с её кожей.

— Ну что ты... Что ты... — затараторила Лортест, не в силах спрыгнуть с его коленей. — Подожди, остановись... Я тяжёлая, а шагать на четвёртый этаж...

— Не тяжелая совершенно! — заявил ей молодой человек, с лёгкостью пересекая лестничные площадки. — Вот и всё, какая квартира?

— Вон так... Я сейчас открою, наверное второго квартиранта нет... — Амалия спустилась с его рук и подошла к двери, проворачивая в замочной скважине ключ, а после открыла дверь, уже желая забрать свой портфель у юноши.

— Вот держи. — он уже протягивал ей вещь, весь мокрый, продрогший. — Я пойду, наверное домой...

— Не уходи... Останься. Со мной... — краснея, попросила девушка, потянув его в квартиру и закрыла дверь. — Я сейчас найду тебе подходящую одежду, какую смогу...

— Не утруждайся, у меня есть физкультурная форма. — заверил её гость, улыбаясь. — Ты наверное прими горячую ванну, а я пока осмотрюсь.

Кивнув, они разошлись. Демон в обличие человека, принялся снова ходить, осматривать всё, что знал, свои владения, которые были выкуплены, дойдя до спальни, тот переоделся, сложив мокрые вещи в мешок, повесил его на ручку двери с внутренней стороны, чтобы сделать вид в следующий раз, что забыл забыл свою одежду у новенькой. Упав на кровать, совершенно бесшумно, Райт, не меняя обличие, притянул к себе её подушку, вдыхая запах чудесного шампуня, который был похож по аромату на розу. Потягиваясь, парень уткнулся в подушку, активно работая носом, пока не услышал скрип открывающейся двери. Отвлёкшись от важного задания, молодой человек снова встал с кровати, прячась за дверью в комнату девушки.

Брюнетка шла неспеша, что-то напевая. Пересая порог своей комнаты и коридора, та даже не заметила какие-то изменения. Отвернувшись от проёма, она стала переодеваться, сняв с себя сначала полотенце, в которое плотно укуталась.

Парень смог разглядеть всё, что хотел. Он неотрывно глазел на её ровную спину, узкую талию, представляя, как обнимает её, да и не только. Его взгляд оценивающе ходил вдоль и поперёк. Но к активным действиям перехода не было. Они еще не в таких тесных отношениях, чтобы тот мог шлёпнуть или как-нибудь воздействовать на неё. Если только примет облик демона, а сейчас, это не лучший вариант. Она может догадаться об этой махинации и совершенно перестанет доверять. Этого не хочется.

Переодевания прошли быстро. На девушке были надеты шортики, хорошо прилегающие к её ягодицам и оверсайз футболка, которая закрыла её вплоть до коленок, словно платьице. Парень же не издавал ни звука. Он облизывался, смотря на неё, но, чтобы приставать... Не опускался до такого. Наоборот, пока Амалия меняла одежду, тот выскользнул из комнаты, незаметно для хозяйки квартиры и прошёл на кухню, сидя на ней, будто так и надо.

— Ты уже здесь? — удивленно задала вопрос девушка, улыбаясь, а сама подошла на кухню, чтобы сделать им чай. — Слушай, а тут есть что-нибудь кроме библиотек и лавок с разными чудностями...

— М... Я недавно здесь, но знаю, что неподалёку от района, есть заброшенный парк аттракционов. Хочешь туда попробовать сходить? — поинтересовался парень, улыбаясь ей в ответ. — Я мог бы... С тобой. Пойти.

— Со мной? Уверен? Хотя... Мне там думаю не помешают страховщики. — отметила Амалия, покачивая бёдрами, пока стояла у плиты, ожидая, когда чайник уже закипит. — Там наверное страшно и атмосферно...

— Конечно же. — подтвердил Райт, будто бывал там каждый день. — Там невероятно жутко. Говорят, что там собираются... Демоны. Ты в них веришь?

— Ам... Думаю, что... Нет. — Лортест врала, краснея. Ей не хотелось перед заинтересовавшимся ей субъектом говорить какие-то глупости. — Ими пугают детей маленьких, а я уже взрослая!

Парень улыбнулся, смотря на неё. Он мечтательно вздохнул и прикрыл глаза, представляя разные картины перед собой, пока до его руки не коснулась чашка с горячим чаем, заставившая вернуться в реальность. Вздрогнув, тот убрал руку, притягивая к себе предмет за ручку, чтобы не обжечься. Потихоньку смеркалось за окном. Парочка сидела за столом и мило пила чай. У них было на удивление множество вопросов и ответов друг для друга. Казалось, что знают друг друга всю жизнь. Амалия делилась с ним самым сокровенным, что у неё есть, до одного возраста:

— А где твои... Родители?

— Они... Умерли в автокатастрофе. — печально изрекла девушка, опуская свои глаза в кружку.

— Прости, я не знал...

Это было шоком для собеседника. Он осёкся, чувствуя даже свою вину, чего раньше совершенно не замечал. Парень отложил наполовину выпитую чашку и встав со своего места, подошел к Лортест, опустившись на колени перед её стулом, тот неожиданно обнял её, заключая в свои достаточно крепкие, но теплые объятия, желая так поддержать её.

— Можешь положиться на меня, всегда. Где бы ты не была. Я всегда приду тебе на помощь и защищу тебя.

Сердце Амалии вздрогнуло, а тело неожиданно задрожало от удовольствия в объятиях Райта, который видимо и не собирался отпускать, только если она начнёт вырываться. Девушка повернулась к нему, скрывая свои слёзы и обняла, стараясь, как можно больше времени провести внутри этого тепла. Они продолжали находиться в этом положении ещё долго. Парень поднял свою голову, чтобы сказать ей что-то важное, но ощутив дыхание на своих губах тут же отстранился, не позволяя себе воспользоваться возможностью для первого поцелуя.

— Мне пора... — совершенно тихо изрёк юноша, с тяжестью отстраняясь. — Увидимся завтра в школе... — как хотелось бы ему.

— Не уходи... — совершенно тихо прошептала девушка ему в спину, но стерев накатившие на её щёки слёзы, тут же громко произнесла. — Увидимся завтра!

От слов Амалии на его душе было тепло. Он будто почувствовал себя в тысячи раз лучше, сильнее и быстрее, чем раньше. Не доходя и до порога кухни, тот резко развернулся, быстрым шагом направляясь обратно, уже к стоящей у окна девушке, заключая в объятия ещё раз. Он с улыбкой, поцеловал в висок хозяйку квартиры, после же без слов ушёл.

Амалия слышала лишь открытие, а затем и закрытие двери, а также, звук щелчка замка с обратной стороны, который позволял ей чувствовать, что она в безопасности. Но на душе стало невероятно погано. Её мучали чувства. Хотелось побыть подальше с только что встреченным человеком. Она мучилась. Из кухонного окна, та могла видеть его уходящий в неизвестном для неё направлении парня, приложив руки к стеклу, та слегка скребла по поверхности, кусая губы. Ей хотелось выбежать к нему, не смотря на то, что они буквально расстались только что и снова броситься в объятия, повиснуть у него на шеи. Не скрывая, смеяться при нём и плакать, не переживая за то, что её осудят, знать, что осуждения не будет.

Глава 9. Общий прогул или первое свидание

Демон-сожитель, на удивление, вернулся позже обычного. Девушка даже успела слегка за него попереживать, но из её мыслей до сих пор не исчез тот новичок, который пришёл с ней в школу в один момент. Странно всё это. Не должно так всё быть, но происходящее заставляет верить.

— Эй? Ты чего? — обратился к ней Руи, сняв, наконец-то, свой облик человека, подходя ближе. — Что-то не так?

— Всё так... — мечтательно ответила хозяйка квартиры, всё так же смотря в зеркало. Её руки были сложены друг на друга, словно та сидела за партой. — Ты не чувствуешь чужих?

— В смысле? — озадаченно спросил только что пришедший с улицы. — Ты хочешь кого-то привести? Познакомить нас?

— Не для тебя, — остановила его поток мыслей Лортест, вздыхая. — Мне кажется, что я... допустила главную ошибку века, которую могла бы избежать.

Усевшись на стул, тот внимательно стал слушать. Он делал очень удивлённое лицо, будто не был с ней только под чужим обликом весь день и часть вечера. Сжав губы, парень, не отрываясь, слушал, впитывая каждое слово, будто записывал и пытался представить для себя дальнейшие картины событий. В голове у него потихоньку создавался план. Что можно было бы сделать на их... первом свидании?

Вечер сменялся ночью. Демон спокойно лежал на кровати, всё нагружая свой разум мыслями, пока девушка была в ванной. Впервые та была так долго внутри небольшого стеклянного пространства. Словно готовилась, что после их прогулки может быть что-то ещё? А Руи не желал спешить. Он обдумывал каждый шаг, каждое слово, какую одежду завтра наденет, как будет выглядеть рядом с ней. И от каждой мысли его лицо менялось — с прогрустневшего вида до широкой улыбки.

На удивление, её еда была в тот день невероятно вкусной. У демона... открылись совершенно другие рецепторы. Как у человека, но ещё более обострённые. Он с удовольствием умял всё, что ему было дано, и даже чай выпил взахлёб, что было странно, учитывая, что обычно ел мало или вообще не прикасался...

Наконец-то, дверь напротив открылась. Парень тут же вскочил, не желая мешать Амалии ложиться спать. Девушка с лёгкой улыбкой посмотрела сначала на него, а после — на кровать, приглашая впервые лечь с ней. Лортест упала на кровать, за собой утягивая и соседа, громко смеясь при этом. Для него эти звуки были сладостью. Прикрыв глаза, тот вслушивался в каждый её звук. Даже стук сердца был для него великолепной наградой.

— У меня есть просьба, — замялась смертная, краснея. — Она довольно... интимная.

— Ублажать тебя не буду, — шутливо отозвался демон, но, когда почувствовал, что собеседница от него отвернулась, тут же вернул её в исходное положение, взглянув своими двумя огоньками в густые дебри леса. — Какая просьба? Я любую выполню.

— Научи меня целоваться... — пискнула владелица квартиры, краснея и уводя свои глаза от его. Она на секунду почувствовала себя зайцем в клетке с лисом, особенно когда на его лице появилась эта хитрая и до боли знакомая улыбка. Опять что-то задумал. — Я исполню... любое желание.

— Прям любое? — облизнувшись, прошипел демон, заставляя свою жертву дрожать. Голос собеседника слегка огрубел и шёл как будто откуда-то издалека. — Я согласен быть твоим тренером, а отказы не принимаю.

Хозяйка квартиры отвернулась от него окончательно, но, почувствовав жаркие руки на своей талии, тут же оттолкнула его, вскочив с кровати. Её сердце бешено забилось, когда тот снова оскалился, показывая маленький ряд острых зубцов. Амалия выбежала из спальни, запирая дверь, но совершенно забыла, что живёт не с обычным человеком, которого может сдержать замок. Спустя секунды тот уже прошёл сквозь деревянную преграду, снова схватив девушку за плечи. Он уже не церемонясь поймал её, оборачивая к себе. Дрожь — единственное, что Руи чувствовал от своей жертвы, и это ощущение усилилось, как только их лица сблизились.

— Закрой глаза, моя адская принцесса, — хрипло попросил партнёр, уже приближаясь губами к её, но замедлился, когда был уже в миллиметрах от желаемого. — Ты такая красивая... в лунном свете.

И вправду, лицо девушки было наполовину освещено, от чего было заметно, как сверкают зелёные алмазы в ночи, и от этого возбуждение ещё сильнее накрывало парня, который всё же сорвался, своими губами соединяясь с ней. Но на единичном поцелуе тот не остановился, решив показать каждое своё умение обращаться с девушкой. От этого сердца двоих дрогнули, как будто всё больше сближаясь друг с другом.Совсем скоро демон воспользовался не только сладкими губами жертвы. Не замечая её сопротивления, тот продолжал свой урок, покрывая маленькими отметками шею соседки, ощущая её руки на своей голове.

— Прошу... Перестань... — единственное, что сорвалось с её рта вместе с протяжным стоном от укуса, от которого глаза невинной девушки закатились, а пальцы сжали волосы на голове искусителя. — У меня... Уже есть... Парень...

— Не могу поверить... — внезапно изрёк демон, отстраняясь, словно забывая, что это один и тот же человек. — Тогда... Покажи ему всё, чему я тебя научил... Одари... Страстными поцелуями, вешайся на шею... Предлагай ему свои нежные губы...

— Прости... Человек не может быть с демоном... — шептала Аманда, почувствовав чужой палец на своих губах. Замолкнув, она не в силах была сказать ему что-то ещё.

— Может... — хрипло шептал демон. В его зрачках можно было разглядеть... Искреннюю любовь... Но в её был лишь мрак ночи, освещённый луной. — Я докажу тебе... Влюблю в себя...

Руи резко замолчал, почувствовав, как девушку клонит назад. Поймав жертву, парень, не раздумывая, отнёс красавицу в спальню, уложил в кровать, а сам ушёл в душ. Наскоро вымывшись, он пошёл к дивану, где и лёг, пролежав на нём всё время до рассвета. Сон не шёл на ум, но зато... Теперь был шанс отведать её губы снова. Он так и представлял это — как принимает каждый поцелуй с благодарностью, словно девушка целует его с одолжением.

***

Утро наступило незаметно. Амалия проснулась без единого следа на шее, словно демон всю ночь после «урока» выводил их не только из её тела, но и из головы. Девушка не могла вспомнить, что было. Она будто специально не хотела открывать завесу тайны. Неужели тот не сорвался? И остановился на губах? Не мог... Или мог?

Руи сделал это намеренно. Ему не хотелось, чтобы та считала его болваном. Он хотел сохранить свою репутацию в хороших взаимоотношениях, чтобы не было ссор и скандалов. Демон мечтательно улыбнулся, когда ночная жертва прошла мимо него, поздоровавшись. Поймав руку проходящей, тот, как истинный джентльмен, поцеловал слабую, дрожащую кисть, а после — внутреннюю часть ладони. Лортест только что-то пробормотала и снова скрылась в ванной.

Ещё полежав пять минут, сожитель потянулся и встал, направившись на кухню, где были разложены нужные владелице квартиры предметы. Неужели блинчики? Он хитро улыбнулся, быстро приготовил блюдо самостоятельно, но добавил секретный ингредиент — шоколадную пасту с орешками.

На запах в комнату заглянула Амалия, похвалив парня за старания. Она села на стул, начав быстро уплетать поданную вкусность, прикрыв глаза от удовольствия. Демону было приятно, что внутри нет ничего лишнего — только то, что любит девушка.

— Завтрак чудесный, дорогой, спасибо, что приготовил, — произнесла девушка довольным тоном. Впервые она назвала сожителя «дорогим». — Я пошла, мне нужно в библиотеку, уроки отменили.

— Отменили, значит? — вскинул бровь Руи, на самом деле уже зная, куда направится собеседница. — Ладно, я тебе верю.

Ещё раз поблагодарив, та отнесла посуду в мойку, отмыла её без труда, а после убежала в свою комнату, сияя. Она была готова прыгать от радости, как пингвинчики. Наконец-то ей удалось кого-то найти! Это шанс! Выбрав то же красное платье, та быстро переоделась, надела каблуки чуть повыше, а с собой взяла маленькую сумочку.

Демон не сдержал улыбки, наблюдая, как его вдохновительница носится туда-сюда в поисках чего-то. Он лишь слегка смеялся, прикрывая губы, растянутые в широкой улыбке. Ему хотелось помочь ей, но упрямство стояло выше, и от помощи соседка отказалась, что-то напевая. Её разум был полностью отдан другому — Райту, который ждал её в заброшенном парке, где они договорились встретиться.

— Я побежала, пока, — попрощалась владелица квартиры и, закрыв дверь на два замка, ушла.

***

В отсутствие десятиклассницы собирался уже демон. Он не сразу решил применить свою вторую форму. Сначала выбрал довольно удобный и практичный костюм, в котором пойдёт на встречу. Вымывшись в душе и мгновенно высушив себя, он стал одеваться. Чёрный костюм идеально подчёркивал красные от желания глаза, которые боялись даже сделать шаг к хорошему результату в отношениях.

— Выглядишь очаровательно, — прошипел чей-то голос, отдалённо напоминающий женский. — Человека приручил? А как же твой дом? Не хочешь вернуться в недра...

— Нет, Анфиса. Кем бы тебя ни мнил отец... — прошептал в ответ демон. — Ты мне не жена. И не супруга. Детей у нас быть не может. Убирайся обратно в ад.

— Чем я хуже этой оборванки? — недовольно фыркнула собеседница, обняв парня за плечи. — Я могу принять...

— Домой, — отрезал он, сняв её руки.

Даже не прощаясь, Руи щёлкнул пальцами, и девушку захватил огневод, затаскивая обратно. Он выдохнул, поправил костюм, ещё долго оценивающе смотря на своё отражение. Страх сковывал его, несмотря на многочисленные связи с проститутками — как дома, так и здесь. Осознание того, что представительница прекрасного пола не такая, вгоняло в ступор. Нужно было действовать не сразу, а постепенно, чего не хотелось. Всё и сразу... Тогда у неё останется глубокая рана.

Взглянув на часы, демон вспомнил о времени. Жаль, что его остановить невозможно. А ещё нужны цветы... Возлюбленной будет очень приятно их видеть.

Выбравшись из дома, Руи быстро побежал в ближайший цветочный, совершенно забыв о том, что он необычный смертный. Телепортация не подвела. Тот оказался в другом районе, но главное — в магазине с цветами. Перед глазами было множество людей и разносортных цветов. Отстояв очередь, парень ничего лучше не придумал, как спросить у флориста:

— Прошу прощения, а какие цветы самые дорогие?

Вся очередь на него глянула. Остальные начали перешёптываться, но посторонние звуки не мешали. Пожилая женщина на кассе ещё долго стояла в ступоре, а после протянула ему цветок с чудесным ароматом. Английская роза... Невероятный вкус. Именно их и купил юноша, а после того как попробовал на запах ещё несколько. Огромный букет роз у него в руках, а магазин остался с большой прибылью.

Не став искать транспорт до следующего района, Руи принял верное решение — начать открывать разные порталы в другие места. Лишь спустя штук тридцать нашёлся нужный, куда тот быстро впрыгнул, закрывая всё, что только появилось. Он оказался недалеко от нужного места. Пройдя ещё пять минут, парень замер, заметив девушку, которая уже стояла посередине заброшенного парка, рассматривая всё.

Меняя облик, Райт подошёл к школьнице, обнимая за талию, одновременно с этим вручая бордовые розы. Амалия вздохнула, но тут же обернулась, приняв букет, уже после обняв парня из параллели в ответ одной рукой за шею. Она хотела как можно ближе прижаться к нему, и тот ей позволял это.

Идя по парку, они мило болтали, смеясь о чём-то своём. Демон в облике человека впервые чувствовал себя свободным, полностью ни от кого не зависящим. Ему хотелось проводить свою вечность с ней. Лортест что-то ему говорила, но тот буквально не слышал её от волнения — уши были заложены, приходилось читать по губам и просто улыбаться.

— А ты... где живёшь? — внезапно задала вопрос девушка, подняв свои глазки на него.

— Далеко... отсюда... в сторону... больницы, — соврал ей в ответ юноша, держа её за руку. — Лавочка... хочешь сесть?

— Очень, на самом деле... Ноги болят дико, — всхлипнула десятиклассница, присаживаясь. — Зря я выбрала каблуки... Очень тяжело на них ходить... Как же я пойду домой...

— Не переживай, я помогу, — уверенно сказал Райт, улыбаясь, снова положив свою руку на её нежную кисть. — Я на руках тебя... понесу... — внезапно выдал тот, сам не поняв как. — Я ради тебя на всё готов, только скажи, что нужно сделать...

— Райт... — повисла долгая пауза, от которой двоим стало неловко. — Ты можешь...

Демон с улыбкой наклонился к ней, будто понимая то, что ей нужно. И, взяв уже за обе руки, притянул девушку к себе, пересаживая на свои колени, прикоснулся к её тонким губам своими. Их руки сложились в сложный двухкамерный замок. Никто не хотел отпускать первым или отстраняться от партнёра, но, к сожалению, девушка была вынуждена отдалиться на время, прокашлявшись от всех эмоций, что наполнили её грудную клетку в тот момент, пока те снова не слились воедино. Тяжёлые вздохи от перевозбуждения выдавали их чувства очень сильно, тем более когда пара сидела на открытой лавочке, совершенно не защищённой от внешнего воздействия. Их могли остановить в любой момент, поэтому, пока была возможность, встречающиеся пользовались этими шикарными моментами, чуть не отдаваясь пучинам страсти — ровно до того момента, пока одновременно не услышали окрик:

— Сюда нельзя! Объект находится под охраной!

Этого момента пара не продумала. Что будет, если их застанут за похабным удовольствием, которое те приносили друг другу, просто наслаждаясь партнёром за эту яркую и так нужную им двоим прогулку для сближения? Демон в облике человека с трудом скрыл своё желание трансформироваться обратно в самого себя, чтобы перестать контролировать весь процесс. Его руки обвили талию девушки, подтягивая её к себе сильнее, тот сладостно зашептал на ушко:

— Надо уходить... Возьмись за шею и не отпускайся.

Парень предупреждал заранее. Тот на удивление быстро бегал и не хотел ждать, когда спутница поймёт, что ей нужно делать. Амалия обвила его горячую, жилистую шею руками, прижимаясь к нему как можно ближе. Подхватив девушку на руки, тот понёс её прочь, как можно дальше от лавочки, к выходу из чёртового заброшенного парка аттракционов. Охранник, невысокий мужчина, ближе к пожилому возрасту, ковыляя, бежал за их стопам, стараясь нагнать нарушителей.

— Я забыла цветы... — внезапно протараторила девушка, вспомнив это, чуть ли не расплакавшись. — Извини...

— Я достану, — отсёк парень, улыбаясь.

Они были уже у ворот, когда тот отнёс её под высокое дерево за пределами выхода. А сам, сломя голову, побежал обратно. Ловко обогнув охранника, он устремился к той лавке и совершенно не заметил, как оказался в другом пространстве. Его шаг замедлился, звуки природы стихли.

— Эй?.. Где я?

— Добро пожаловать, дорогой. Я хотела побыть с тобой... — перед ним сидела юная девушка с фиолетовыми глазами, которые с полной любовью смотрели на него. — Наши встречи такие ранние и такие... особенные. Я жду каждую с замиранием сердца.

— Анфиса, пойми. Нам не быть вместе, — отрезал парень, скрестив руки в защитной позиции.

Тот будто пришёл в реальность обратно, продолжая убегать от злого охранника, который гнался по его стопам. Уже через секунды букет был у него, и тот не стал выпендриваться, быстро телепортируясь к выходу, но сначала за домом.

— Вот...

Девушка была такой счастливой. Она сияла с букетом в руках, будто ей никогда не дарили цветов, при этом нюхая их, как в последний раз. Было приятно, что кавалер рискует ради неё. Амалия, привстав на носочки, поцеловала его в щёчки, одаривая так.

Это — самое лучшее... Из всех её свиданий, которое сорвалось. И первое.

Глава 10. Признание от неё и от него

Месяцы шли. Парочка встречалась. Как дома, у девушки в квартире, так и на улице и конечно же в школе. Им было до ужаса хорошо вместе. Парень не мог оторваться от девушки, даже, когда они выходили за пределы школы. Он вёл ей по дорогам от заброшенного объекта до городской среды. Помимо шага, пара громко смеялась, общаясь друг с другом.

Они были счастливы вместе. Им было хорошо только от одного взгляда на друг друга. Сердца бились в унисон когда рука парня просто касалась нежной кожи девушки. Амалия краснела, только почувствовав его взгляд на себе. Она была значительно смущена и к тому же, была чуть ниже своего партнера. Он как будто чувствовал это, постоянно смотря на неё с высока.

—Ты всегда собираешься так... Избегать меня? В последнее время, ты словно чего-то боишься. — обратился к ней спутник, взяв ее тонкую руку, сплетая пальцы. — Скажи, что ты чувствуешь?

— Я не знаю что чувствую, честно. Райт, послушай, я совершенно не разбираюсь в своих чувствах. — призналась Амалия, чувствуя, как её сердце сжалось в один комок, а к горлу подступила паника, от чего голос начал дрожать. — Мне страшно... Эти нападки... Вся школа об этих отношениях знает и меня это смущает...

— Ты всё время говоришь об одном и том же. Прекрати меня мучить, я умоляю тебя. Я хочу быть тобой любим и мне кроме тебя никто не нужен. Знаешь? — Райт пытался её успокоить, но слёзы, которые так и норовили сбежать с её ресниц, очень его волновали. — Хочешь сделать паузу?

— Нет. Я не хочу с тобой расставаться! — громко крикнула девушка, обвив шею парня своими же руками, а лицом уткнувшись в широкую грудь, чтобы спрятать свою слабость перед ним. — Я просто хочу быть счастливой! Только счастливой! Ничего не нужно мне... Больше.

Между ними повисло долгое молчание. Он не собирался как-то отталкивать девушку от себя, только крепко заключил в объятия, поглаживая по голове, тот трепал ее волосы, пока не поцеловал в макушку, вдыхая запах. Ромашка... Это сочетание очень ей подходило. Она такая же нежная, как и это растение, ветер перемен всегда качает её в разные стороны, иногда чуть ли не вырывая из земли с корнем. Было тяжело признавать. Уходить друг от друга до сих пор не хотелось.

— Мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь и я...Начинаю бояться... — набралась смелости Лортес, чтоб ответить на заданный вопрос о чувствах. — Я хочу чувствовать себя живой рядом с любимым человеком. Понимаешь?

— Живой? Так ты сейчас не существуешь? — стиснув зубы прошипел тот, выпустив руку партнёрши. — Хорошо. Ты должна знать. Я...Совершенно не являюсь тем, кем кажусь. — открыто признался кавалер, закатив наполненные ненавистью к себе глаза.

Их шаг приостановился. Девушка замерла в ожидании того, чтобы услышать слова, которые ей скажут. Сердце бешено забилось, как будто она пробегала только что огромный пятикилометровый марафон, без каких либо остановок даже на приём чего-то необходимого - воды. Зелёная цветовая оболочка чуть потускнела,словно говоря: «Зачем же ты мне соврал? Я бы приняла таким тебя, какой ты есть на самом деле». Обида накрывала с головой. Почему так? Почему ложь снова укутывает в свои объятия именно её? Парень молчал. Его зрачки осматривали свою жертву и всё больше поддерживая тоску. Райт сбросил свой лживый облик прямо перед ней, а после протянул к ней свои руки ради объятия, но был оттолкнут слабыми кистями, за которые смог ухватиться, притягивая девушку к себе.

— Прошу...Не оставляй меня... — демон глядел на неё своими лавовыми глазками. — Тебе разве не нравились отношения со мной?

— Если бы ты...Не обманул... — прошептала ему десятиклассница. — Я бы не уходила...

Молчание снова повисло мёртвым грузом. Амалиия долго не стояла. Она в последний раз посмотрела на своего партнёра уже мокрыми от набирающихся слёз. Её силы были на исходе. Ещё секунда и поток солёной воды полился бы реками по её раскрасневшимся от напряжения щёчкам. За всем этим, они даже не заметили то, что за ними следили. Рыжик шёл по той же за дороге, умело скрываясь за кустами и деревьями, чтобы узнать об их паре побольше.И начать свой план:

«Шантаж».

Парень напротив девушки не мог даже рта открыть, осознавая свою вину, но совершенно не думал, что она кинется к нему лишь когда отойдёт от него на несколько шагов. Неподдельные слёзы без какого-либо разрешения брызнули из глаза, хватаясь за его футболку руками, брюнетка уткнулась в холодную грудь, всхлипывая. Крепкие объятия лишь согревали разбитое сердце. Они ведь тогда...Поспорили на счёт влюбленности. И теперь...счёт был 0:1. В пользу человека, если можно так сказать, не из этого мира. Поражение. Девушке теперь нужно было доказать ему, что ей он безразличен, а сердце выдавало панику и сильную привязанность. Только от одного взгляда орган начинал колотиться в грудной клетке, вызывая сильную боль. Мир вокруг пары затих, давая им поговорить по душам.

— Только скажи... — демон запнулся, отводя взгляд. — Мы сможем быть вместе?

— Нет. — отрезала Амалия, не отстраняясь от него. — Не сможем. Ты обманщик.

— Неверно. — холодно ответил Руи, сомкнув свои губы в ненавистной улыбке. — Только ты одна из нас обманщица. Глупая. Не видишь чувств? Не можешь принять?

— Если хочешь...

Кусты шуршащие неподалёку приглушили её голос. На них уже явно кто-то смотрел. И от этого было дурно. Девушка задрожала, спрятавшись за спину своего бывшего молодого человека, совершенно не думая, что увидит девушку чем-то похожую на одну из их учителей в школе. Это...Тоже был облик? Губы незнакомки растянулись, неестественно оголяя острые зубы. Так другой демон и выдал себя. Лортест дрожала, а сильные мужские руки держали её за спиной. Шаги всё приближались к ним. Уже рокотание было слышно над их двумя головами и лёгкое преднастораживающее шипение говорило о готовности нападать в любой момент, но к нему же добавилось и рычание со стороны защищающего. Он сощурил глаза, присматриваясь...Сжав собственные губы в отвращение:

— Опять ты...

— Я намекала. Мы встретимся. — соперница человека обращалась к своему сородичу, облизываясь. — У тебя столько отрицательных чувств... и... Негативных эмоций... И это безумно вкусно... Человек не может принять твоих чувств? А я могу. Я и есть нужный пазл.

Руи не дал ей приблизиться к себе ещё больше. Схватив за шею, тот её отбросил, болезненно ударяя о стволы деревьев, окружающих их по периметру. Кашель разрушил тишину. Амалия выглянула из-за плеча демона, наблюдая странное создание. Перед ней была женщина, с грязными, черными волосами, мешающие обзору, местами слипшиеся от чего-то запечённого. Озверевшие, полностью чёрные глаза смотрели на них с большой ненавистью, только красные зрачки бегали туда сюда. Парень начал отступать, держа за руки человека, вывев ту из-за спины, теперь уже покрепче прижимая к себе. Глаза от них не отрывались, человеческое дитя чувствовало на себе чужой взгляд, ноги подкашивались, сильные руки подняли бедняжку над землёй, удерживая.

Анфиса неожиданно бросилась к ним,заставив школьницу биться в руках своего спасителя, пытаться его обнимать, хвататься за плечи, руки, чтобы не позволить непонятному существу забрать себя из тепла и успокоения. Когти схватились за её туфельки, начав их тащить, но кроме обуви, к счастью ничего не оторвалось. Сжав тонкую кожу слегка их растягивая, та разорвалась мгновенно, вызывы человеческий испуг, от чего на лице у монстра появилась ненавистная улыбка. Ещё считанные секунды и пара растворилась в воздухе прямо перед ней прямо перед тем, как та хотела снова наброситься.

Парочка оказалась снова у девушки дома. Амалия билась в истерике на его руках, пальцы никак не разжимались, чтобы отпустить плечи спасителя, грудь не могла набрать достаточно воздуха, чтобы перестать бояться. Парень старался действовать на неё, как антистресс, но ничего не выходило. Он с трудом разогнулся, укладываясь с ней на кровать. Им было тяжело отпустить эту ситуацию. Это неожиданное нападение...Ужасное. Несколько часов потребовалось двоим чтобы перевести дух. Часы молчания усугубляли положение, пока в доме не прозвучал сигнал звонка во входную дверь. Кто мог прийти? То существо? Страшно...

Школьница с трудом встала с мягкого места и на дрожащих ногах направилась к выходу из квартиры. Встав перед деревянной баррикадной, та заглянула в недавно установленный глазок, но к счастью за ним не было той страшной женщины. Она выдохнула, уже желая открыть, но холодные руки знакомого ей демона с нежностью легли на её уставшие кисти, сжимая. Парень уткнулся ей в шею, аккуратно прикасаясь своими ледяными губами к её шее, сняв пальцы с маленького, выпуклого кружка, который нужно было повернуть, чтобы открыть дверь гостю. Неприятный звук повторился. Руи не стал церемониться с ним и просто отключил звуковое устройство, отвёл напуганную на кухню, где уже обустроил ей место, заварил горячий чай, чтоб успокоить нервы и достал из шкафчиков повыше любимые конфеты хозяйки квартиры. Как только девушка опустилась на мягкое сидение, тот услужливо накинул на её плечи плед, целуя в щечки, затем, уже принялся поить и кормить.

— Так сильно испугалась? — спросил с ноткой грусти спаситель, сидя перед ней на другом стуле, напротив. — Прости, мне нужно было...

— Ты не виноват... — подала дрожащий голос девушка, своими руками, начав вытирать слёзы, снова хлынувшие из глаз. — Мне нужно быть уже совершенно другой. Быть сильной. А я...Испугалась... — в её голосе было столько ненависти, не к своему спутнику, к себе.

— Ты тоже не причастна к этому. — осадил её Руи, отставив чай,поближе пододвигаясь. — Не бойся... Иди сюда.

В пледе, Амалия неловко встала, чуть не упав к нему на колени. К счастью, сильные руки обхватили юную талию, усаживая поудобнее. Тот начал неотрывно целовать пострадавшую в макушку, так делал раньше отец, когда ночью, будучи ещё девочкой маленькая Лортест не могла уснуть. Мужчина аккуратно брал её на руки и качал, расхаживая по большой квартирке, подходя к окнам вместе с ней, а когда та засыпала укладывал обратно спать в тёплую кровать, которую грел пушистый белый котик Роджер, который потерялся через года...Два или три. Его так и не нашли. Ах, как же плакал ребёнок. Других животных ей было не нужно. Верните котёнка! Его жалко! В её голове семья запомнилась лучшим социумом и прекрасным отголоском лучшей жизни, а сейчас...Напарник делал всё тоже самое...Что и тогда, расслабляя печальную хозяйку квартиры. Губы хоть и были холодны, но любовь чувствовалась. Им было хорошо. Вместе. Демон стремился её понимать не смотря ни на что. Только привычка таскать домой святую воду из храмов убивала его. Он постоянно шипел при этой святости и просил прятать канистру, хоть и сам доносил бутыль до дома через жгучую боль. После этого от капель на руках нечистого появлялись волдыри, но проходили они быстро и только это и спасало.

Шум стих. Школьница смотрела в чужие глаза без отрывно, рассматривая тёмно желтые глаза, c небольшими прорезями на цветовой радужке красных полосочек, видимо одна из форм. Зрелище завораживающее. Казалось, что лава, вырвавшаяся на ружу из глубинного каньона, протекает по пескам пустыни. Это вызывало неподдельную заинтересованную улыбку. Он неотрывно глазел на неё также, иногда поглаживая мягкие волосы, проводя пальцами по всей длине.

— Ты прекрасная девушка. Лучшая из всех, что я встречал. — признался демон, подавляя свою улыбку. — Но думаю, нет мне прощения за... Всё это...

— Есть... — робко ответила Амалия, улыбаясь. Она посмотрела на него с нежностью, а губы выстроились в улыбке, согревающей с ног до головы. — Я уже давно тебя простила... Ещё когда ты признался...

— Так то... — парень возмущался. Он был в шоке от того, что ему только что сказали. — А ничего.... А ни что... Я вообще то хотел перед тобой на колени падать! Прямо там...

— Ты... Ты сейчас шутишь? — по одним лишь глазам было видно, что нет, от этого у девушки возник задорный смех, который был тут же подхвачен. — Не верю что ты... Выбрал меня.

— Изначально, я тебя по другому выбрал. — признавался тот, просмеявшись. — Ты была выбрана мной из-за... Практики в академии. И ты была моей жертвой. Я следил за тобой. Каждый раз, когда ты бегала по полю, с ромашками... Ты была невероятно счастливая и я... Хотел... И хочу стать таким же. Таким же как ты!

— Как я? Ты удивительный... Добрый... Как человек... — прикусила губы девушка, уткнувшись ему в грудь от смущения. — Ты мне... Тоже нравишься. Сейчас нравишься. Особенно, когда становишься собой. Убираешь все извращения... И просто сидишь со мной...

— А ты бы... Хотела, чтобы я предложение тебе сделал? — выпалил демон, подняв её голову, чтобы посмотреть в чистые изумрудные глаза.

— Хотела бы... Только дай закончить школу и... Устроюсь на работу.

— Я с тобой. Буду от всего защищать, чтобы была счастлива.

Радостный смех снова раздался на кухне. Собеседники улыбались друг другу. Амалия не верила, что ради неё он станет человеком. Неужели навсегда? Никогда не потащит её в ад? Она не верила в своё собственное счастье, но его чуть острая улыбка и блеск глаз выдавали серьёзные намерения. Но, парень не стал говорить одного: «Знакомство с родителями для их рода обязательно». Им придётся спуститься в ад, а позже, подняться в рай. Одного знакомства с его семьёй не хватает. И благословение тоже не должно быть одно.

Так, парочка сидела до глубокого вечера. Лортест никак не могла расстаться с юношей, который даже не мог оставить бедняжку одну в комнате. В темноте ей мерещилась женщина, которая их сегодня поймала. Руи и про это не сказал пострадавшей. Он знал её. Они были в прошлом неплохими друзьями, но как только тот понял, что Анфиса с ним только из-за трона и жалости, а также денег его отца, тот прекратил своё общение с ней. Это сделало между друзьями детства дыру. А сейчас, она снова появилась перед ним, чтобы вновь воссоединениться, только ему уже не было с ней комфортно. Человеческий вид был привлекательнее и интереснее для него. И уже безумно полюбился. Чем больше тот оставался в теле человека, то ощущал с каждым разом, как сердце будто очищается, а когда был слышен первый стук пламенного сердца, то сразу стало понятно. Любовь накрыла его с головой. Желание жить дальше на грешной земле было высоко и об этом... Прознал отец, который был явно этим недоволен.

Он много раз вызывал своего сына обратно. Вниз с грешной земли. Ему было противно от того, что рожденный от него же ребёнок может стать слабым от любви. Для Раймонда эти чувства были пылью. Мужчина никогда не одобрял их и ненавидел всех, кто испытывал симпатию хоть к кому-то. Единственная любовь, которая сделала владыку счастливее и слабее любовь к падшему ангелу, сильная привязанность тогда накрыла его с головой и мысли были забиты только ей. Матерью мальчика, который шёл по тому же пути, припадая на колени перед сметной. Нельзя допускать одних и тех же ошибок. Парнишка может перестать владеть собой. Долго проходит человеком и совершенно перестанет превращаться в демона. Ход во врата ада будет для него закрыт. Анфиса же поднялась на землю только ради того, чтобы отчитываться господину о том, что творит его же сын, пытаться наставлять, но слишком поздно. Руи упрям, как отец. Поставил цель и обязательно добьётся этого, чего ему это не стоило.

Единственный, кто оставался на стороне мальчишки был Всевышний. Он, как и отец несчастного, наблюдал за парой. Ему было интересно узнать. Придёт ли к нему сын Змея или же попросит девушку принять облик демона, чтобы Раймонд дал им своё благословение?

Глава 11. Ожесточение или возвращение кошмаров

Тихий вечер после учёбы. Лортест, как обычно сидит за компьютерным столом. С их встречи с демоном шёл уже второй год. Парень всё копошиться на кухне. Он опять что-то затевает. И девушке только остаётся надеяться на что-нибудь вкусненькое. Однако, за ноутбуком она сидит не просто так. Ей хочется узнать, сколько же лет тому, кто живет с ней. По его словам ему по человеческим годам, также, как и ей. Но в аду годы бегут невероятно быстро, как оказалось. Для того, чтобы узнать подобные факты, уже бывшей школьнице пришлось купить множество книг о демонах. Что не сильно понравилось сожителю.

— Тебе так уже надо знать сколько мне лет? — с легким негодованием спросил тот, появившись у неё за спиной. Холодные руки опустились на её плечи, — Ты только скажи, зачем? У тебя проблем не хватает? Экзамены сдала, теперь надо учится хорошо в университете.

— Я учусь. Дистанционно, — обрадовала его смертная, всё также пальцами нажимая на кнопки, — Ну скажи, сколько? Я хочу знать. Ты ведь не падший и не обращённый, да?

— Допустим. И что это даст? — закатывая глаза, ответил Руи, обняв девушку за талию, придвигая к столу еще стул, куда сел сам, — Мне также, как и тебе 19 по человеческим меркам. Думаю, для тебя этого достаточно. Не обязательно знать всю трёхзначное число.

— Трёхзначное?! — засмеявшись, переспросила Амалия, отрывая взгляд, — А я то думала! Оказывается, я со стариком живу, — смех не прекращался и это всё больше раздражало партнёра, — Ладно, ладно, прости, я не хотела тебя обидеть. Просто... Это такой шок для меня.

— Пойми, мы не празднуем дни рождения. Поэтому, я и сказал, также, как и тебе. Чтобы не смущать, — оправдался тот, поцеловав студентку в висок, — Это событие после восемнадцати лет не сильно волнует.

— То есть, вы не празднуете только потому что...

— Бессмысленно. Дорогая, я бессмертный. Ну, на половину только смертный.

— На половину?

— Ты можешь меня убить и святое оружие.

Между партнёрами повисла пауза. Лортест всё обдумывала. Она испугалась того, что... Может стать концом его смерти или же... Жизни? Ей совершенно не хотелось убивать, не зависимо, демон это или ангел, которых ей ещё встречать не удавалось. Пока молчание окутывало пространство вокруг, сильные руки, обвивали чужую талию сильнее, пересаживая с твердого стула, на мягкие колени.

Тяжёлый вздох и расслабление. Возраст не самое главное, что волновало сейчас. Важно, чтобы она не умерла внутри города до окончания. За эти годы нападения усилились. А ещё, куда-то пропал тот задира, который в десятом классе побил её лучшую подругу. Куда бы он мог деться? Ладно, это тоже не проблема. К тому же, школа закончилась. Больше не нужно будет об этом вспоминать и говорить. Но, приключение выдалось забавным. Поэтому, вспомнить можно было всегда. Особенно, когда в их квартире, да и во всём районе отключается свет, который так жизненно необходим. От этого навеивает страхом, но ещё и каким-то спокойствием.

Бессмертный всегда готов защищать. Это успокаивает Лортест в любой момент. Она знает, что тот придёт по первому же слову, поможет ей в каждом сложном деле. Ей только одно не нравилось. Юноша постоянно оставался в том образе. Виде человека. Не позволял девушке взглянуть на себя и своё первое воплощение. Почему? Неужели так ослаб, что не может стать обратно... Демоном?

От этой мысли становилось безумно страшно. Ноги дрожали, руки тряслись, сложенные на коленях. Амалия в таком состоянии не хотела, чтобы её кто-нибудь видел и трогал, кроме единственного доверенного лица—Руи. Он мог лишь одним поцелуем снять всё напряжение. Им нравилось проводить время вместе.

После окончания школы, девушка постоянно появлялась на улице с ним. В довольно легком платье, юбка которого от одного только дуновения могла подняться вверх, показывая прелестные ноги, да и не только. Амалия хотела соответствовать, но ещё хотела подтолкнуть своего кавалера к ревности, что получилось у неё с лёгкостью. Руи вечно бесился. Он покупал ей кучи всего, разной одежды и не только. Вернее, не покупал, а просто брал. С помощью своей силы, тот мог без труда вынести любую вещь. Это заставляло девушку постоянно краснеть. Учитывая, что многие ей доверяли. Знали, что не украдёт. А если и что-нибудь запищит, то вернется обратно и проверит.

Не смотря на общение с демоном, студентка была безумно набожной. Постоянно молилась каждый вечер, перед сном особенно, чтобы ни один кошмар не приснился. Парню всё это безумно надоедало. Он даже пытался прятать эту маленькую книжонку, но бесполезно. Девушка с ухмылкой находила её и снова прочитывались те же самые молитвы, которые кружили голову демона, заставляя кожу неистово гореть, дымиться, а тело безжалостно биться в агонии. Но, когда юноша понял для чего все эти обереги, перестал злиться, с пониманием относясь.

Всё время прибывания в районе «Гроб» девушку преследовали кошмары. Это могло быть всё, что угодно. От обычных жителей, которые на неё могли напасть до смерти её же родителей. Все действия происходили так реалистично, что у неё сковывало всё тело, на секунды, та вовсе могла прекращать дышать.

Самым ярким кошмаром был тот, который безумно реалистичный. Внутри своего сновидения, Аманда ещё маленькой ехала в машине вместе с родителями. Они ехали по делам. Отец и мама отвлечённо говорили, оба пристёгнутые, как обязывали правила безопасности. Девочка сидела в мягком детском кресле, также пристёгнутая, сидя у окна, ей ничего не оставалось, как осматривать объекты мимо которых ехала машина. Было интересно всё. Иногда, та что-то говорила взрослым, но неразборчиво. Они также отвечали.

Машина ехала со средней скоростью. На дороге было пусто. Ни одной живой души не было. Стоило только заехать в чащу леса, как перед ними образовался силуэт. Мужчина, лет тридцати на вид, стоял посреди дороги, будто ждал их. Он неспеша курил сигарету, которую крутил в руках. Челка закрывала его глаза, а длинные волосы сливались с черным пальто, испачканное в чем-то красным. Тот не отрывал взгляда от машины, едущей прямо на него, не отходил. Только выставил руку вперёд. Отец даже не смог двинуть руль. Его будто заклинило. Звуковой сигнал был активирован маминой рукой. И в таком нелепом положении, взрослые замерли. Рука женщины была на гудке, а отцовские руки сжали рулевое колесо, не отпуская. Их взгляды были уставлены на человека по другую сторону. В глазах читался звериный испуг. Никто и слова проранить ни мог. Только девочка позади них пыталась вырваться из своего сидения, чтобы докоснуться до спин своих родителей, зов к ним уже не помогал. Они были словно под гипнозом, за пределы которого голосок не пробивался.

Незнакомец на дороге улыбнулся, когда машина уже была в пяти метрах от него. Выставленная им заранее руках начала трястись, а пальцы на ней сжимались в один большой кулак. И машина... От каждого сгибания тонких фаланг делала тоже самое. Она сгибалась, как гармошка. Замершие родители наконец-то пришлись в себя, но было уже поздно. Лобовое стекло под их крик разбилось, осыпая взрослые тела осколками, которые попали везде, где только можно. И после этого, вся машина уже сложилась в одну большую гармошку, как будто в них кто-то въехал. Но на дороге не было никого другого. Были слышны предсмертные вскрики родителей. Маленькая Амалия видела всю эту картину. До неё эти осколки не долетели, ее будто оградили от них. Вся машина была заполнена кроватью.

— Мы еще встретимся с тобой, милое дитя, — прохрипел чей-то голос. Обернувшись, малышка видела того мужчину по чей вине это произошло. Он будто ни в чём не бывало открыл дверь с её стороны, вытащил из авто и закрыл своими костылями руками ее глаза.

Младшая Лортест не могла даже предположить, что в тот момент, та их семейную машину неслась такая же, только наполненная пьяными подростками. От их столкновения оба транспортных средства сильно пострадали. Ни одного выжившего.

И тоже самое... На следующий день показали по телевизору. Когда в ночи девушка проснулась от этого кошмара. Но эти два события казались совершенно не связанными. Не могло быть так, что у неё был вещий сон. Аманда его записала в один из блокнотов, не предав никакого значения. Так бы он и мог остаться незамеченным, пока в партнёре не начали проявляться эти черты. Те же глаза, губы, пальцы... Может быть тот человек и есть... Не может. Ему не выгодно иметь в живых смертную, которая может с лёгкостью обратится к гадалке, узнав все тайны, которые хроняться.

— Ты можешь ничего не бояться. Я всегда на твоей стороне, — опередил её парень, обнимая. Они лежали на одной кровати, но тепла уже не было, как раньше, — Я охраняю каждый твой сон, можешь не переживать.

— Обещай, что никогда меня не бросишь, — потребовала от него девушка, обнимая одну из рук, уже на половину погруженная в сновидения. Сегодня демон уговорил не читать молитву, заверив, что проконтролирует сон и бояться нечего.

***

Девушка не услышала ничего, кроме шёпота. Она оказалась в непонятной локации. Оборачиваясь, та осмотрелась. Ничего кроме зеркально чистых коридором не было. Но, откуда то все же были слышны пробивающиеся капли воды. Страх сковывал с головы до пяток. Дыхание замедлялось. Каждый шаг давался с безумным трудом. Неприятное ощущение. Непонятные зеркала, которые отражали её ка каждой стороны наводили жути.

Амалия долго бродила по широким коридорам. Ей было страшно. Сон, который должен был привести к интересному финалу вышел из под контроля. Или демон-сожитель наврал? Не мог. Парню не нужно было спать. И он наверное следить за её сновидением, чтобы избежать страшных сцен.

Так казалось, но к сожалению, реальностью не было. Руи свалился в глубокий и неконтролируемый кошмар, такой же, как и у студентки, лежа на груди у девушки, будто его усыпили какой-то травой. Он посапывал, убаюканный биением чужого сердца, которое так внимательно слушал.

— Добро пожаловать. — окликнул её чужой голос, до боли знакомый. Такой же скрипучий, как и тогда, — Малышка, я ведь обещал, что встречусь с тобой.

К ней вышел седой мужчина, которого она помнила совершенно другим. Но ничего, кроме седины на нём не изменилось. Всё тело осталось прежним. Ярко рубиновые глаза привлекли внимание куда больше, чем волосы. Вампир? Или же... Это Руи? У него были такие же глаза, только во время злости...

— А ты повзрослела, — удивленно сказал тот, подходя ближе, от стоящей в ступоре девушке, — Жаль, что твоя никчёмная жизнь оборвётся так быстро, мне бы хотелось играть с тобой ещё и ещё.

С этими словами, незнакомец оскалившись, бросился на беззащитную жертву. Ноги Амалии буд-то приобрели какую-то силу и начали быстро от него удирать. Позади был слышен звук стекла. Спящая заметила, как сужаются стены впереди. Нужно добежать! Последний рывок и девушка слышит адский вопль позади. Охотник за ней не успел. Теперь, осталось только выбраться и снова быть счастливой в солнечных долинах, которые снились ей до этого.

Долгое блуждание по коридорам ни к чему не приводило. Но, эти зеркала оказались другие. Кривые. Всякие разные гримасы строили из её телосложения, будто показывали страхи индустрии красоты. Где-то без ног, полную, худую, как тряпка. Амалия чуть ли не разрыдалась, пока шла. Молчание и тишина ужасно давили. Казалось, что это все уже не сон, а такая же реальность. Зеркала уже наполовину были разбиты и сколы постоянно, да отделяли какую-нибудь часть тела, то руки, то ноги, то голову. И все эти места до ужаса болели, если спящая останавливалась перед ними. Эти странности пугали. Не могло быть так, что сейчас, в реальном мире девушке поочередно что-либо отрезали. Она бы уже проснулась. Нельзя терпеть эту боль.

Необычайное чувство спокойствия накрыло её только когда через несколько разбитых зеркал показалось обычное. С виду. Лортест нашла время добежать до него и нашла в себе силы даже докоснуться поверхности. Глаза резко раскрылись. На холодной постели была только она. А где же демон? Куда пропал? Почему на сердце так тяжело?

Слабая Лортест так и не встала с постели. Лишь осмотрелась немного и закрыла глаза, думая, что кошмар наконец-то закончился. Улыбка появилась на её лице лишь когда та увидела тёмную улицу и знакомую речь, уже сожителя, который по-видимому вышел куда-то, но улыбка также быстро стерлась, когда перед глазами появилась вывеска «Бабушка Инна, гадает, без вина́».

Быстро оглядевшись, та поняла, что в теле совершено другого человека. Руи шел именно в том направлении. Его встретила маленькая девочка, с двумя хвостиками, на вид лет 10 или меньше. Она радостно захлопала в ладоши, увидев гостя.

— Вас ждут, следуйте за мной! — холодные детские руки сжали кисть, потянув за собой, не давая выбора отказаться, — Вы были записаны, не переживайте.

Малышка вела быстро. Дорога пролегала от забора, до крыши большого дома, в котором по всей видимости спряталась гадалка. Объект шел за ней, не смотря ни на что. Идти приходилось через дивный садик, но останавливаться не позволяли. Будто хозяйка отдала приказ не задерживаться. Без слов, рука была отпущена только на пороге. Встречающая поклонилась, отпирая скрипучую дверь.

— Марфа, проведи гостя внутрь. — попросил скрипучий голос, заставляющий сердце выпрыгивать из грудной клетки.

Ответа не последовало, девчонка снова схватила пришедшего за пальцы и потянула. Внутри оказалось достаточно тепло, горел камин, перед ними оказался стол, а за ним сидящая женщина, скорее уже бабушка, волосы её были скрыты под черным платком, на поверхности перед ней был большой чайник и две чашки. Значит девочка на сеансе не будет. Но где... Карты или же волшебный шар? Ничего из этой атрибутики. Осмотревшись, девушка, в чужом теле села напротив гадалки.

— Ступай, деточка. — обратилась к своей помощнице Инна, выдохнув. — Я знаю, что тебя сюда привело. Но, не думай, что я не раскусила кто ты такой.

— И кто же?... — раздался голос Руи, отличный от знакомого, словно искаженный. Складывалось ощущение, что его душат.

— Демон. — усмехнувшись, бабушка пододвинулась на стуле, разливая чай по чашкам. — Тебе интересно, что у тебя будет со смертной. И сможешь ли ты у себя её... — чай чуть не пролился мимо, пачкая расписную чёрную скатерть под предметами, — Удержать.

Уверенный кивок. Значит гадалка реально оказалась права. Но почему в чужих руках не было таро или же... Магического шара? Странно всё это.

— Отвечу сразу. — резко подала она голос, отпивая свой напиток, а вторую чашку пододвинула гостю. — Я с бурдой всей этой не работаю. Ритуальщики больше к картам склонны, да к жертвоприношениям. Я работаю с другим. — Понятно?

Опять кивок. Значит, понял. Молчание снова начинало давить, но вдруг, бабушка опять подала голос:

— Если бы ты не пришёл, то, было бы уже поздно. А сейчас, еще можно решить твою проблему. Ты хочешь её к себе приковать, а не получиться. Только обратить сможешь. И то, только с помощью...

— Довольно! Скажи мне как и дело закроется! — не стерпел Руи, ударив кулаком по столу.

— Не горячись, сынок. — остановила его женская рука, сжав молодую кисть до боли. — У бога на коленях прощения проси и только так, с невестой переродиться сможешь. Никак больше. Ты её не обратишь. Боль только прич... — голос резко оборвался.

Подняв голову, девушка, в чужом теле заметила, как на шеи Инны появился большой след от разреза. Она всё это время была мёртвая?! Марфа забежала в дом с громкими криками. Девчонка кинулась к бабушке, пыталась привести ее в чувства, но ничего не получилось.

— Уходи! Плохой! — завопила девочка, кинувшись на пришедшего, от чего стул под ним заходил ходуном и упал, а руки до боли сжали его шею.

***

Сильный кашель разбудил пару ночью. В районе трех, Амалия так и не смогла заснуть и вместе с ней на кровати лежал Руи, обнимающий напуганную. Он не сдержал слово... И подверг такой опасности бедняжку. Только на утро, девушка все же задремала, уткнувшись в чужое плечо. Демон мог не шевелиться так всё время. Парень принял удобное положение и лежал. Ему не терпелось расспросить обо всем, что только ей снилось и из-за чего она так испугалась, вся побледнела...

Глава 12. Слёзы и радость

Днём она всё же проснулась. Голова ужасно болела. Амалия будто всю ночь не спала или кололась. Вкусный запах с кухни чуть притупил эту боль. Любимый что-то готовит. Потянувшись, студентка спустила обе ноги с кровати, наспех переодевшись, та побежала в сторону кухни, обняв парня со спины, чуть повиснув на нём.

— Доброе утро, малышка, — обратился к ней Руи, улыбаясь, что-то помешивая в кастрюле, — Присаживайся, скоро будет готово всё. Не бойся ничего.

— Как долго я спала? — чуть похрипываая, спросила сонная, — И что готовишь?

— Да так, не важно, — демон улыбнулся, отстраняясь от плиты на некоторое время, поднимая только что проснувшуюся на руки, пересаживая на стульчик, — Ты долго спала, кстати, а что тебе снилось? Ты проснулась посреди ночи и долго не могла уснуть обратно... Кошмар? Опять отец пытался проникнуть в твой сон?

— Что? — её будто отрезвили, — Кто пытается проникнуть в мой сон? — спокойствие вышло из голоса сразу же вместе с заключительной фразой. — Ты знаешь того лысого человека?!

— Понял... — с лица парня мгновенно стёрлась улыбка, которая была на щеках несколько минут ранее, — Кажется, пора кое-что... Сказать тебе, только прошу, не делай аналогию, не сравнивай нас. Мы абсолютно разные.

Амалия хотела встать, чтобы посмотреть ему в глаза, но сильные руки заставили передумать и остаться в положении сидя. Она только подняла очи, чтобы увидеть его взгляд. Тяжесть... Никогда в квартире тишина не была такой оглушающей. Ей хотелось прошептать:

«Пожалуйста, скажи, что это всё неправда», — но тот будто счёл мысли своей возлюбленной.

— Я... Сын того, кто всё время насылал на тебя галлюцинации и... Видения, которые сопровождают тебя всю жизнь, — его голос дрогнул, когда из милых глаз вытекли первые слезинки, которые раньше были для него невидимы.

— Ты... Ты и есть предатель... — Лортест дернулась, желая убежать от этого... Человека, если его можно было так назвать то существо, стоящее позади, — Ты врал мне... Лгал всё время!

— У меня выбора не было! — крикнул на неё Руи, оскалившись, — Ты бы ушла, скажи я это раньше!

— Влюбил в себя... А теперь решил сказать с какой целью... — всхлипывая, размышляла девушка, сгорбившись на стуле, — Какой же ты...

— Урод. Я знаю, но и ты поверь в меня. Не все демоны...

— Все похожи. — она перебила его, не дав договорить, после тихо встала и ушла из одной комнаты в другую, запершись, в надежде, что тот не сможет появиться внутри.

Парень остался на кухне один. На плите закипел суп, который так долго готовился. Грибной, который так любила девушка. Привернув одну из конфорок, тот начал расхаживать по комнате, думая, как бы покрасивей извиниться. Не мог тот так долго молчать. Ему не хотелось уходить из жизни девушки только из-за демонической крови в нём. Может с помощью еды извиниться? Нет... Плохой вариант. Чем обычно извиняются люди перед друг другом?

С этим запросом, демон обратился к мировой сети, еле как разобравшись сначала, как включать ноутбук, который был незапароленный, а после, спустя сто ошибок, нашёл вкладку, нужную для него. «Ют» — интернет бот с радостью помог ему в том, чтобы найти нужное. Через быстрые ответы, демон начал искать нужный способ:

Пообещать, что больше так не сделаешь. При этом не стоит использовать фразу «Я больше так не буду». Нужно пообещать относиться к девушке бережно и защищать её от разочарований, ставить в приоритет отношения, а не собственные обиды или амбиции. — было бы славно, но переродиться в человека Руи не мог, не подходит.

Произнести извинения вслух. Можно сказать, например: «Извини за то, что не смог подумать о твоих чувствах сразу. Это не даёт мне покоя» или «Извини, что повел себя так эгоистично. Хотел бы я вернуть время назад».— Может быть. Ему как раз нужна практика в том, чтобы научиться адекватно извинятся, а не обцеловывать свою возлюбленную за каждый косяк.

Выразить готовность развиваться. Нужно сказать, что хочется восстановить доверие и взаимопонимание и для этого готовы прилагать усилия. — для данной ситуации... Возможно и сойдёт.

Быть конкретным. Избегать расплывчатых и общих выражений типа «Мне очень жаль», «Извини, что всё это случилось». Нужно назвать конкретные ситуации и действия, которые привели к ссоре. — этот вариант стопроцентный, добавить в речь стоит.

Проявить эмпатию. Нужно поставить себя на место девушки и вообразить, что она чувствует в результате действий партнёра. Выражение сочувствия поможет доказать, что извинения искренние. — по ощущениям, Амалия чувствует себя обманутой, естественно злиться. Стоит тоже дополнить этим извиняния.

Найти способ искупить свою вину. Нужно объяснить девушке, что хочется загладить вину и для этого готово сделать то, о чём она попросит. — вот!

Руи наконец-то улыбнулся, просматривая очередной совет от интернета. И вынес три пункта: «Извинение = сочувствие, признание, подарок». Лишь бы магазин с её любимыми цветами был не закрыт. Надев толстовку, которую бросил в коридоре ещё с прошлого раза, тот выдвинулся в нужном направлении, громко захлопнув дверь, специально, чтобы было слишком, что ушел, перед этим естественно стирая историю своих запросов, аккуратно закрыв крышку ноутбука.

***

Амалия дрогнула от неожиданности, когда услышала шум. Нехотя, та поднялась с кровати, открывая дверь. Он ушёл?... Неужели навсегда?! Это её слова о том, что он лжец так повлияли?!

Девушка подбежала по небольшой квартире, проверяя каждую комнату. Исчез... Даже ничего из своих вещей не оставил. Всё кончено?... Не может быть... Боль ещё сильнее ударила в вески, заставляя схватиться за голову, лишь бы убрать неприятное ощущение. Суп... Всё, что осталось. И ничего? Грибной... Этот запах, та могла узнать с детства. Мама лучше всех готовила это чудесное блюдо, которое будучи маленькой девочкой Ами съедала за секунду, прибегая обратно на кухню, требуя добавки.

Запах тот же... Девушка подошла к кастрюле, снимая крышку, втягивая ноздрями вкуснейший аромат, который полностью расслабил её, даже заставил позабыть о ссоре, произошедшей ранее. Взяв большой половник вместе с глубокой миской, та заполнила вкусным супом до краёв свою чашу, да чуть подстыл, но всё равно, ещё теплый. Аккуратно перенеся свою плошку на обеденный стол, Амалия взяла ложку, которая уже лежала завёрнутая в салфетку и принялась за еду. Почти также, как у мамы... Только с солью недостаток. А так, действительно вкусно. Старался, видно. Зря она его прогнала.... Наверное.

Может стоит попробовать найти? Только в каком доме тот мог жить? Демон сказал, что в том же направлении, что и больница, но по карте местности, кроме больницы, в лесу ничегошеньки не было. Ни одного здания. Наврал? Скорее всего. Не мог же Руи всё время проводить в больнице? Его бы уже давно выгнали, будь тот здоров.

Тогда, куда же он пошёл?...

***

Парень всё это время бродил по закоулкам, стараясь не попадаться на глаза людям. Вид у него был понурый, совсем серый. Вина, которую тот испытывал давила на него каждую секунду пути. А если не простит? А если... И миллион таких глупых вопросов скопились в голове. Каждый шаг давался ему с трудом. Боязнь быть непринятым обратно, в любящие объятия нагонял невероятный страх, окутавший с ног до головы.

Наконец-то, Руи потратил всего каких-то двадцать минут времени до цветочного. Он с лёгкостью выдохнул. Большой очереди не было. Тот неторопливо зашёл внутрь маленького здания, рассматривая цветочки, каждый из букетов, которые красовались на прилавке. За стойкой работала девушка, флорист, который с радостью помог ему выбрать нужное.

Демон даже не подозревал, что выбрать лучший букет для возлюбленной будет так тяжело. Как хорошо, что ему немного помогли. В его руках красовался большой букет из белых, вкуснопахнущих тюльпанов. Любимой точно понравится. Это букет, как ему сказали очень популярный. Осталось только донести это чудо в полной сохранности. Тот стал идти намного спокойнее, не торопясь, лишь бы букет не развалился. Было бы жалко такое потерять.

***

В тоже время, Амалия не могла себе места найти. Она металась из комнаты в комнату, смотрела во все шкафы, надеясь, что демон её разыгрывает и сейчас просто где-то прячется, ждёт, пока та найдёт его. Но увы, ни одна лозейка не была занята. Каждая пустовала. Уже без сил, девушка рухнула на диван, перед телевизором, включая плазменный телевизор, купленный совсем недавно. По нему слыша какая-то программа, которая не сильно так и цепляла раньше.

— Мне плевать кто ты по статусу. — приглашённо говорила главная героиня, держа молодого человека за руку. — Я полюбила тебя такого, какой ты есть...

— Поверь, любимая и я...

Быстрый хлопок выключил экран, рыдания только усилились. Амалия сидела на просторном диване совершенно одна, обняв свои ноги, всхлипывая, после того, как осознала важность этого диалога. Именно этих слов от неё ждал возлюбленный. А что она дала? Ненависть, отрицание, отвержение. Худшее, что только можно сказать... Нельзя было так поступить. Лортест снова поддалась эмоциям в неподходящий момент. Нужно обязательно его отыскать, только вот каким образом? Такого человека скорее всего не существует.

Время уже подходило к вечеру. В доме была гробовая тишина. Девушка лежала на диване, скрестив руки на плечах. Она непроизвольно плакала, ощущая себя полной дурой за свой дневной поступок. Осознавая, что по другому, тот не мог поступить. Стук часов пробил двенадцать. Где же он? Неужели не вернётся в дом, который его так ждёт и желает?

Сон уже начал наседать. Зелёные глаза Лортест сами собой закрывались. Тело расслабленно входило в состояние полного покоя после пережитого ранее страха и стресса. Амалия заснула бы уже давно, но холодный ветер, окутавший её тело слишком уж мешал этому, но уходить из комнаты не хотелось. К счастью, на тумбочке лежал плед, которым раньше парочка укрывалась в холодные ночи, когда не было света. Это принесло ей некоторые воспоминания, которые заставили сердце биться сильнее. Положив подушку по удобнее, с головой накрывшись пледом, та уснула уже полноценно.

Внутри замечательного сна они были вместе. Никто не ссорился, никуда не уходил. Стресса не было. Только радость... И свадьба? Неужели Лортест так легко отдала своё согласие на это? Она любила... Значит 1:1, в пользу демона тоже. Спор закончился всё же ни в чью пользу. Оба оказались счастливы. Им было хорошо вместе. А по отдельности наоборот, очень тоскливо.

***

По приходу, демон столкнулся с проблемой — вход. Сам тот войти смог бы, только как цветы пронести? Они не могут форму поменять. Пришлось на некоторое время положить красивый букет на пол, рядом с лестницей. Руи прошёл через дверь, как можно тише пробуя открыть замок, повернув внутренний замок, тот распахнул дверь, не позволяя внешней ручке ударится об стену, быстренько вышел, забрав букет и с выдохом закрыл дверь, проворачивая уже на закрытия.

Амалия услышав шум рядом с дверью тут же проснулась. Немного сонная, девушка побрела по коридорам, к входной двери, но только как увидела возлюбленного бросилась к нему, позабыв о том, что было до этого. Она побежала к нему, слегка подпрыгнув, оплела его шею руками, повиснув так. Ей хотелось разрыдаться в этом положении, но слёзы, как на зло не шли.

— Больше никогда не уходи! — закричала та, уткнувшись ему в плечо, — Я буду принимать тебя таким, какой ты есть! Плевать, что ты родился не таким, как я! Я... — её голос срывался, а стук сердца был отчётливо слышен даже для вернувшегося.

— Никогда, я больше никогда не уйду, слышишь? — демон был чуть испуган такой реакцией. Он нежно обнял возлюбленного одной рукой, поглаживая по голове, — Слезь на чуть чуть... У меня есть для тебя кое что и я бы хотел...

— Я согласна! На всё согласна! Ты можешь даже...

— Не смей так говорить. — он предугадал её слова. — Не смей зарекаться о своей душе. Она должна принадлежать только тебе...

— А?...

— Прости, я не это хотел сказать. У меня для тебя подарок.

С трудом отцепившись, та опустилась на пол. Зеленные глазки с большим интересом следили за каждым его движением, голова от волнения наклонилась слегка в бок, упав на плечи. Она боялась, что закрыв глаза, снова потеряет своего любимого, но тот не хотел уходить.

В руках Руи оказался сначала большой букет, который тут же был передан, а затем и большой плюшевый медведь, ушедший в те же руки. Она долго извинялся в тот вечер, но всё же получил прощение. Да и извинения с другой стороны тоже. Лортест тоже была виновата перед ним, как ей казалось.

— Это ещё не всё, пойдём. — он неожиданно потянул её из квартиры на улицу.

— Погоди, я переоденусь. — остановила Амалия, убегая в свою комнату. Уже через пять минут та вышла в облегающем нежно розовом платье, которое подчеркивало фигуру, — Как я выгляжу?

— Ты великолепна, малышка. — без доли лжи ответил демон, не смея отведить глаза. Он был готов ей преклоняться, если бы та не напоминала ему о дальнейших планах.

Руи не долго думая, подхватил её на руки и понёс вниз. Он чувствовал биение собственного сердца и был сильно этому удивлён. Ни с одной из особ такого не было. Только рядом с любимой. Сменив свой цвет глаз на более привычный, людской, тот нес её к одному из известных ресторанов, работающих до утра. Поговаривали, что у него плохая репутация, но всё это казалось не больше, чем слухами.

— Куда мы? — поинтересовалась Амалия, обнимая своего кавалера. — Ночное свидание?

— Именно, малышка. — улыбчиво ответил ей парень, без труда входя в ресторан.

Внутри было достаточно тепло. Все столы были заняты. Люди болтали и веселились. Лишь один столик занят не был. Тот, что окна, на двух персон. Лортест не могла поверить, что возлюбленный готов на такое из-за любой ссоры. Она ведь его уже простила многократно... Зачем же настолько сильно траться ради прощения?

Хостесс встретила их на входе, показывая куда нужно сесть, естественно не упомянув о том, что тот столик был забронирован. Так попросил молодой человек, когда впервые пришёл в это заведение. Он вместе с возлюбленной на руках проследовал за ней, усаживая сначала девушку за стол, а потом уже сев напротив.

— Вот меню, официант к вам скоро подойдёт. — услужливый метрдотель скрылся с их глаз, оставив меню каждому.

Еще некоторое время оба молчали, неловко улыбаясь. Амалия смотрела с любовью на Руи, а тот в ответ также глядел на неё, даже забыв о том, что перед ними положили меню. Он улыбался, рассматривая все красоты сидящей перед ним любимой. Сейчас она была совершенно другой. Такой милой и стеснительной... Это не могло не рассмешить, учитывая то, что дома та совершенно другая.

— Ты что будешь? — спросила его девушка, стараясь отвлечь внимания от своих красных щёчек. — Тут такой большой выбор, удивительно.

— Ага... Я тоже самое буду... Что и ты... — без отрыва ответил парень, томно вздыхая.

Лишь голос официантки прервал эти гляделки. Громкий голос спросил их о выборе.

— Мы будем... Пасту с креветками, салат Цезарь и чай... Дорогой, ты какой чай будешь? — рука Лортест нежно коснулась чужой кисти напротив, слегка поглаживая.

— А? Что? Чай... Да.. Травяной... — немного колеблясь ответил Руи, будто очнувшись.

— Вам это то есть, одно тоже, да? — уточнила на последок официантка, — Кроме чая.

— Да, нам с супругом одно и тоже, только чаи разные. — подтвердила девушка, улыбаясь, провожая взглядом работающий персонал.

— Стой... Ты назвала нас по другому. — хлопал голубыми глазами молодой человек, сплетая их пальцы, — Скажи ещё раз... Мне... Понравилось.

— Ты уже всё слышал. — тихонько хихикнула Амалия, на некоторое время уходя в сторону уборных.

Ей было слегка неловко от такой реакции. Внутри дамской комнаты, та слегка умыла лицо, стараясь снять жар с щёк и вымыла руки, затем их просушив. Вернувшись, на столе уже была еда. Удивительно, быстро, будто готовили заранее. Даже стояли два чайника.

— Довольно вкусно. — восхитилась студентка, пробуя пасту, — Очень даже ничего.

— Да, согласен... — ответил ей демон, тяжело вздыхая, иногда только притрагиваться к еде.

Девушка могла бы есть так дальше, но почувствовав в зубах что-то твёрдое, ей пришлось взять в руки маленькую салфетку, забирая что-то из рта. Парень вдруг оживился. Посмотрев на свою находку, та обнаружила небольшое колечко. Удивившись, её взгляд поднялся на сидящего напротив.

— Ты согласна? — спросил тот с неподдельной радостью, будто ждал этого всю жизнь.

— Руи... Я... — Амалия замялась. Ей было слегка неловко, но та всё же кивнула, позволяя ему одеть на свой палец кольцо, которое красиво смотрелось на ней, изумруд безумно подходил к её глазам.

Уже глубокой ночью, пара вышла из ресторана, почти под закрытие. Молодой человек нес девушку на руках, совершенно сонную и уже засыпающую. Домой на этот раз попасть можно было без особых проблем. Лортест спокойно дремала на плече у любимого. В первую очередь, тот донес её до спальни, где укрыл теплым одеялом и поцеловал в лобик, недалёко отходя.

На его перстень пришло сообщение:

«Останови среднего, пока тот не совершил ту же ошибку, что и ты. С ненавистью, отец».

Конец первой части

Часть II. Глава 1. Свой среди других

«Помешай брату сделать ту же ошибку, что и ты »

Руи немного опешил, спрашивая себя мысленно: Что и я? Какие ошибки я совершал? Рядом с ним лежит полуобноженная хозяйка квартиры. Впервые она спит так сладко и глубоко. Интересно, что ей сниться? Демон переворачивается на другой бок и внимательно смотрит, изучает каждую частичку на милом личике напротив, будто запоминая каждую родинку. Но улыбка быстро спадает с его лица в тот момент, когда позади них, из маленькой комнаты рядом со входной дверью раздаётся звонок. Мерзкая трубка гудит так сильно, словно разрывается от гнева того, кто звонит по этому давно забытому номеру.

Создав небольшой вакуумный треугольник непропускающий звуков, парень лениво встает с мягкой постели и идёт по направлению к визжащему телефону, который продолжает разрываться как раньше. Приблизившись, тот схватает трубку, поднося к уху. Наверное какие-то рекламные услуги, если так и есть то скинет, а если нет... Придётся висеть на трубке еще долго.

— Добрый день, вас приветствует... Какого черта?! — разъярённый голос обрывает другие, к нему же подключается и небольшой, приглушённый рык, — Почему твой младший брат настолько тупой?! — отец.

— Я тоже рад тебе. Папа. — цедит Руи, уже недовольно стуча острыми когтями по столу, делая вид, что всё должно быть так и никак иначе. — Так какую ошибку я совершил? И что натворил другой?

— Вытаскивай его обратно! — кричал взъерошенный Змей, — Оба, оба возвращайтесь! Вы нужны в аду! На земле от вас нет пользы!

Младший вздыхает, даже не дослушивая, опускает трубку, улыбаясь. Облегчение наступает, но ненадолго. Уже через секунду, тот скивился, рухнув на пол в агонии. Адское пламя окутало его целиком, болезненно обжигая. Отец так наказывал непослушного сына, который стоял на своём. Тот не хотел подчиняться, совершенно забыв про взаимодействия. В отличие от своих прородителей огонь из самих недр потустороннего мира действовал на него.

— Заставь его бросить! — вопит отец, обращённый в тело змея, он одним движением обвивается вокруг шеи родного сына и одним лишь хвостом душит его, да так сильно, что тот чуть не теряет сознание, хватаясь руками за кольца, стараясь оттянуть, чтобы дать немного воздуха, — Ты меня услышал...

Амалия резко просыпается, хватая ртом воздух, пока рядом с ней валяется парень, конвульсии которого её и разбудили. Она резко вскочила после первого же взаимодействия. Попробовала помочь ему на словах, но возлюбленный какбудто не слышал всех слов, обращённых к нему. Он брыкался, размахивал руками, кашлял, задыхаясь. Его глаза были крепко захлопнуты.

Девушка истерично кричит, пытаясь пробудить спящего, но всё без особого успеха. Она не видит всего кошмара, не видит, как тело возлюбленного горит и покрывается волдырями, но тут же заживает. Лортест дергает его за плечи, сжимает горячие руки, но ничего. Пока видение юноши само не проходит... Тот не раскрывает глаза.

Демон впервые ощутил себя в таком состоянии. Раньше, когда брюнет был ещё маленьким перед ним разыгрывалась такая картина.

***

Чистое поле. Луг. Троица маленьких, ещё не подросших демонят гуляют на лугу под присмотром. Из них выделяется самый старший, как по росту, так и по возрасту, получивший огненно-рыжий цвет волос от отца, который позже сменится на обычный приглушённый красный, а также, награжденный глазками похожими с одной стороны на лаву: желтые, с небольшими оранжевыми пятнами. Рядом с ним, на больших деревянных коробках сидел средний брат Агастус, да, да, тот блондин, скрывающий свои небесно-голубые, странные для адского существа глаза. Он мирно перебирает ногами, а после срывается вниз, с большой высоты, смеется, подстрекает на это зануду-старшего и отходит, когда Руи всё же спрыгивает вниз, болезненно ударяясь коленями о землю. В этом возрасте, как ни странно, но они боль чувствуют, чувствительность пропадает уже во взрослом возрасте, когда те смогут пересекать границы трёх измерений.

— Глянь! Глянь на Силя! — тихонько подзывает блондин брата, притаившись в высокой траве, откуда иногда выглядывает. — Посмотри, там ангел! Ангел! Настоящий!

Недалеко от них происходит первое знакомство. Младший брат, короткостриженный брюнет, со змеиными ядовито зелёными глазами отца, медленно подбирается к девочке. Она беспечно собирает на лугу ромашки. Ей не интересно что происходит кругом. Что-то напевает? Наверное что-то библейское. У троих немного кружится голова, значит точно оттуда. Святость на них действует губительно.

Зеленоглазый демоненок не хочет на неё нападать, скорее наоборот. Он аккуратно собирает за её спиной цветочки, складывая их в довольно скромный, но милый винок и на корточках подползает к светлой незнакомке, заинтересованно смотря на маленькие крылышки сложенные на спине перед ним. Силь не долго думает, прежде чем без каких либо просмотров появиться прямо перед ней. Общения у него было не так много, особенно со сверстницами, которые были еще и красивы собой.

— Бу! — выпаливает тот, смеясь, одновременно с этим выпрыгивая из зарослей, надевая на голову девочки самодельный букетик. — Привет!

Визг-первая реакция на него. Маленький ангелочек отскакивает, но букет всё же принимает. Она улыбается ему теми зубами, что уже прорезались, их в малом количестве. Снимая с себя венок еще незнакомая девчонка с интересом рассматривает подарок. Её голова потешно вертится, будто выискивая что-то злое или же отвратительное. Мальчик перед ней так и стоит, не смыкая ядовитых глаз, уставленных прямо на неё.

— Очень красиво, спасибо, — без сомнений ответила та, подняв голову, заставляя очи напротив распахнуться еще сильнее от чувства гордости, — Меня Эми зовут, а тебя?

— Эммочка, — тихо зовёт её мальчик, почёсывая голову, — А я Силь!

— Интересно имя. — подчеркнула новая знакомая, поправив винок на длинных светлых волосах.

— А можно твои крылья потрогать?

— Да, конечно

Голубоглазая блондинка без чувства тревоги поворачивается к нему, распрямляя маленькие, ещё не совсем готовые для полета, белоснежные крылья. Она замирает, ожидая прикосновения. А младший демоненок с вытаращенными глазами пялиться. Ему с одной стороны страшно прикасаться к ней, а с другой очень сильно хотелось. Выдохнув, тот одним движением кисти поглаживает белые пёрышки, но после отпрыгивает с криком. Сжется! Крылья не терпят демонических прикосновений. И руки мальчугана всполыхают за секунду. Визг, крик поднимается такой, будто тот никогда огня не видел. Силю больно. Он захлебывается своими же слезами от досады, а крылышки перед ним такие мягкие, так бы и водил по ним. Ненадолго покидая свою знакомую, тот бежит к ближайшему озеру, окуная туда горящие руки. Невероятно, как можно влюбиться в знакомую, которую знаешь только две минуты?

Братья же смеются над ним. Они тяжело выдыхает, когда замечают шевеление в траве. Отец пришёл. Силуэт большого мужчины в кожаных вещах появляется рядом с младшим. Он аккуратно осматривает пораненные руки и одним только прикосновением заглаживает раны, словно ничего не было, а после открывает портал куда загоняет всех своих отпрысков, которые оказались на земле.

На поляне остается только один-ангел. Она все также недоумевает. В воспоминаниях всё другое, вернее, вообще ничего. Как зовут того мальчика? Какие у него глаза? Это была не только его ошибка, но и её. Влюблённость в столь юном возрасте обманчива, нельзя верить каждому встречному.

***

Вот о какой ошибке говорил отец. Вся уже выросшая троица наступили в капкан. Любовь - самый сильный наркотик, самый дорогой. И первым это осознаёт Руи, который встречается с возлюбленной взглядом уже в реальности. Он видит её бледное, заплаканное личико и тут же прижимает к себе испугавшуюся особу. Его руки нежно гладят, расчёсывая длинные, густые русые волосы, а губы все это время блуждают по лицу напротив, целуя область носа, то щёк, иногда лба с подбородком.

— Любимая... Мне надо одно дело уладить, оставайся дома, хорошо? — просит демон, уже отрываясь от желанного человека, наспех переодевшись, поправив коричневый парик, — Через... — тот внимательно смотрит на губы девушки, все же на некоторое время возвращая на постель, уже сам нависая над походевшими губами, заключая их в короткий поцелуй, — Обещаю, ненадолго. Час максимум и я обратно.

Лортест кивает, ей нет смысла возражать. Она знает, что парнишка опять поступит по своему, поэтому даёт согласие, даже не требуя поехать с ним. Доверие. Через несколько секунд Руи уже пропадает с глаз,

***

Больничные стены. Именно туда ведут демона пути. К среднему брату—Агастусу. Тот умело скрывается среди шумной толпы. Блондин не замечает, даже не чувствует того, что с ним в больнице есть родственники. Голубоглазый юноша подходит со спокойным выражением лица мимо. Ему не важен прибывший спаситель, сейчас важно выдернуть из лап смерти ту девочку, девочку обманщицу из медпункта, которая говорила, что всё у неё хорошо и помощь не нужна.

Медработники не замечают его также. Они носятся, как муравьи по больнице, чаще здороваясь с коллегами по работе. Какая же палата? Агастус не сдавался, обходя всё внутри, да и снаружи. Его смущали только два фактора на двери: вход и выход с задней части, а также пристройки в виде подвалов. Каждый из них был общарен довольно быстро, но ничего. Лидии никогда нет. Это фиаско.

Оставалось только одно желание— продолжать путь. Младший шёл по узким, заворачивая в разные стороны, часто не в силах ориентироваться на те двери, мимо которых проходил. Пока его сердце не пропустила тихонький удар. Всхлип из соседней палаты заглушил все остальные звуки. Это и есть... Она. Агастус тихонько подошёл к двери, ещё не решаясь войти, перед этим только заглянул внутрь, щурясь, словно боясь напугать. В палате были люди. Это консилиум? Но зачем врачам это надо?

Внимательно прислушиваясь, тот подавил остальные шумы, слушая только шёпот внутри:

— Не выживает. — констатировал один из белых халатов, — Много на себя берёте, нам ее не вылечить!

— Я прошу вас, доктор, я прошу! — среди остальных силуэтов можно было разглядеть сидящую на кушетке женщину, всю в слезах, до боли похожую на искомую. Это была её мать, — Мы никаких денег не пожалеем, только... Пожалуйста... Вылечите мою дочку... — из глаз, по цвету похожих на стволы деревьев неумолимо лились ручьи слёз, неостановимый поток пролегал через два мягких камушка, так называемых щеками и по большому склону катился вниз, падая в небольшую глубокую щель в рубашке.

Демон впервые увидел человеческие слёзы так близко, а не на картинке. Сердце неистово билось я груди. Ему плохо. Лихорадка мелко забила всё тело. Может это и есть то, о чем говорил ему старший брат... Любовь.

***

— Ты плохая! — зашипел Силь, возвращаясь к ангелочку, уже с обоженными руками и без «нянек». — Ты меня обожгла!

— Прости, пожалуйста! — без оправданий крикнула она подбегая к нему, совершенно не думая о том, что за это будет, — Я больше так не буду! — крик слышался даже когда та бежала к нему.

Через секунду Эми уже висела у него на шеи, смеясь. Первая влюблённость. Запретная.

***

— Я никаких денег не пожалею! — взмолилась женщина, всхлипывая, показав на бумажке четырёхзначное число. — Этого... Этого хватит? Прошу вас...

— Прекратите торговаться со смертью. — осадил её глав. врач, разминаясь свои затекшие кисти, — Вы знаете. В её ситуации на всё только воля божья. Молитесь. Да придёт к вам счастье.

— «Бог... Они припадают перед ним на колени. При любой ситуации» — про себя помыслил Агастус. — «Но смогут ли... Смогут ли... А если я пропаду на колени перед ним? Сможет ли Всевышний меня услышать? Если я пройду против своего отца и... Вымолю прощениями её жизнь...»

Облачившись в чужое обличие, замаскировавшись под врачей аспирантов, тот прошел в палату закашлившись. Он с трудом разогнал младших медиков, пробираясь к главному. Не задумываясь, пожал ему руку, на ушко прошипев:

— Отдайте её мне. Я возьмусь за лечение. И вам не придётся отключать девчонку от аппарата.

Док как загипнотизированный кивнул и пошёл прочь, забирая с собой и практикантов. Очнулся тот только когда оказался в другом корпусе. А неизвестный ему остался в той палате рядом с больной пациенткой, которая несколько часов назад впала в кому, состояние было критическое.

Женщина все также невольно глядела на нового врача, который только пришёл. Она с молитвой смотрела не на бога, на него. Пока Всевышний наблюдал с небес за всей этой картиной, слегка улыбаясь, словно ждал, ждал осмелиться ли парень к нему придёт и сможет ли тот припасть на колени, пересилить себя и своё воспитание.

— Я вылечу вашу дочь. Бесплатно.

***

Руи подбежал поздно. Брат уже дал обещание, значит, назад уже нельзя было повернуть. Он сжал зубы, но вмешиваться не стал, сменив облик, тот постучался в дверь, вызвав старшего к себе. Как только дверь за ним закрылась. Парень прижал недоврача к ближайшей белой стене закрытых палат.

— Ты чего творишь?! — не сдержанно закричал старший, удушая среднего братца, чуть ли не до хруста костей. — Ты демон похоти! Не должен вмешиваться в жизни смертных! Ты не пойдешь к Богу! Я не допущу!

— Заткнись. Это мое решение. Ты ничего не изменишь. Женись на своей Амалии и оставайся жить с той, которая тебе мила. — разжал его руки, отклеивая от себя.

— Не смей её трогать! Понял?! Она моя! — кричал старший без остановки. — Я тебя разобью, только прикоснись к ней!

Агастус даже бровью не повёл. Он глянул на него, а после пошел прочь, даже не оборачиваясь. Младший сменил обличие на своё, снова став невидимым для обычных смертных, кроме немых, ведь они точно ничего не скажут.

Парень спрятал свои руки в карманы брюк и шёл прочь, к выходу, нашарив в своём кармане чёрные наушники-затычки, тот без сомнения вставил их в чуть заострённые уши, небесно-голубые глаза наполнялись печалью. Сердце впервые отдало стуком, как тогда, при их первой встрече. Она была в коротком коричневом парике, с одним глазом под повязкой. И даже в этом обличие смогла его зацепить, затронуть душу, которую как им вбивали в голову забрали ещё во младенчестве. Главное теперь это шанс... Не упускать.

***

Годы шли. Мальчишки взрослели. Старший в отличие от своих братьев уже окончил приближенную адско-райскую школу и вышел на свою первую практику, пока младшие всё ещё сидели в заточении чужих стен, дающих им ценные знания.

Не влюбляться в объект наблюдения.

Не быть на земле долгое время.

Не предавать свою сторону.

И все эти правила были нарушены. Всеми тремя. Самый маленький — Силь чуть не нарушил третье правило, средний со старшим два первых. И единственный, кто понес наказание стал брюнет с ядовито зелёными глазами. Он впервые увидел смерть, впервые полюбил чужака.

Это произошло как раз, после выпуска Руи. Влюбленных голубков поймали в стенах учебного заведения. Они нежно целовались, закрывшись чёрно-белыми крыльями, обнимаясь. Пока их по разные стороны не растащили сильные служители, приводя в порядок ангела нарушившего все законы вселенной и демона, который посигнул на чужую сторону.

— Я вас спрашиваю ещё раз! Что вы творите?! — крикнул главный архангел, смотря на двух провинившихся, — Совершенно забыли правила?!

Двое подняли на него глаза, боясь даже представить какое наказание их ждёт. К счастью, их на первый раз отпустили без разбора, но уже на второе раз... Такого прощения им было не дано...

Глава 2. Смелость и отвага

Он уже ничего не замечал. Следуя по длинным пустым коридорам, которые как будто разглядывали его со всех сторон. Небесно-голубой глаза с небольшой грустью снова терялись. Он шел среди врачей, обучавшихся на свои профессии, а не получивший своё назначение с помощью разных средств неподвластных обычному человеку. Ему стало стыдно смотреть в глаза, не только своим коллегам, а в принципе людям. Каждый день к нему в отделение влетал старший брат, которого из-за подобного чуть не увезли в психиатрическое отделение, лишь бы посторонних не было.

Идти к Богу просто так, без чего-либо не хотелось. Агастус не делал этого никогда, но знал, что будет, если попытаться даже на секунду перебраться из границ своего мира в чистый, теплый рай или же наоборот, сделать тоже самое ради жаркого, гниющего ада. И боялся этого. Боялся оказаться на месте той девочки.

***

С той ситуации в школе прошло много лет. Каждый из неопытных мальчуганов успел за это время ни хило подрасти. И все выбрали себе разные пути отступления от родительского дома. Для двух старших братьев это было пересечение границ между адом и землёй. А младший остался, став зависим от мнения отца и не смог сделать то, о чем мечтал… Жениться на ангеле, на безгреховном существе, которое было ему так мило.

И чтобы проверить его сердце на чувствительность, отец даже подготовил небольшую сценку. Он собрал всех на той же поляне после того, как на неё водрузили разные декорации.

—Мы устали терпеть ваши выходки. — говорил гневно «Всевышний». Его глаза уставились на младшего демона, который всё это время был у своей выбранной по расчёту на регулируемом поводке. — И тебе, Силь нужно будет выбрать… Выбрать ту, которая больше всего тебе понравилась. Сможешь ли ты изменить своей женщине с ангелом?

—Я… — повисло долгое молчание, испуганные глаза уставились в землю, а сердце пропускало несколько ударов, ошейник сдавил шею, заставляя парня кашлять.

—Я люблю тебя! — закричала девушка, чья голова лежала на специально подготовленной доске, нимб был нагло снят, а голову девушки держал другой демон, пряча за широкой спиной топор, который вмиг бы отрубил часть от общего. — И всегда буду любить! Слышишь?! Посмотри… Посмотри на меня!

Эми трепыхалась в чужих руках, на глазах наворачивались слезы от происходящего. Ей явно не хотелось умирать. Она звала и кричала, но её крик ни к чему не привел. Младший из рода так и не отвечал ей, а Трисси нежно оглаживала его плечи, показывая то, что с ней мальчишка счастлив больше.

—Я люблю… Свою жену. — на одном дыхании ответил парень, подавляя поток своих слёз, которые готовы были хлынуть из глаз.

—Верность своей половинке главное. — заверил его «Бог» искаженным от части голосом. — Тогда нам придется отрубить ангелу голову и крылья.

Силь поднял голову. Он хотел уже отменить свои слова, хотел подбежать и обнять ненаглядную Эми, но это было невозможно, ошейник, плотно затянутый на шеи, не давал ему и шагу сделать в сторону. Оставалось только наблюдать.

Палач с зловещей, кровавой улыбкой поднял голову обвиненной за волосы вверх, достав огромный тесак из-за спины, предназначенный для её крыльев. Мужчина наотмашь ударил бедняжку, от чего у той закружилась голова, граничащая с потерей сознания, но опытные руки знали куда бить, поэтому отключки так и не произошло. Светлый ангел упал на разделочный стол. Крылья были тут же закреплены специальными штыками, от каждого шевеления приносящие ужасную боль.

В себя Эми пришла уже без крыльев, от жгучей боли. Нет, она не теряла сознание, но потерялась в пространстве, забыла для чего она встала и как её безжалостно выловили на улицах рая. Девушка взвыла от сильной боли. Из спины торчали кровоточащие обрубки крыльев, которые уже никогда не отрастут. Тело еще долго дёргалось, пока сильные руки опять же не прижали слабую голову к дереву. Удар. И дыхание ангела навсегда прекратилось. Тесак был воткнут рядом с бездыханным телом. Палач скрылся под бурные аплодисменты и только Силь не спешил хлопать. Он с трудом поднял голову и встретился с неживыми глазами любимой, от чего из собственных побежали струйками слёзы, вызывающие улыбку у супруги.

***

—Жаль его… — про себя шепнул Агастус, вспоминая эту ситуацию. Ему не хотелось, чтобы так произошло ни с одним из них. Значит, стоит пойти на всё, лишь бы оказаться у Всевышнего на приёме. Тогда уже попросить о том, чтобы стать ангелом.

Заполняя карты пациентов, тот решил еще раз убедиться, что не поздно. Его ноги сами пошли обратно, словно услышали мысли. Никто к счастью не попался на пути. Парень чувствовал какие-то приятные эмоции, когда стал приближаться к нужной палате, в которой девушка лежала одна.

Ни о чём не думая, врач зашел внутрь без стука. Перед ним лежала пациентка. Кажется, что она просто спала. Показатели наконец-то пришли в норму. Это радовало, не у всех такие подвижки. Агастус улыбнулся, закрывая за собой дверь. Он на дрожащих ногах подошел к койке, присаживаясь рядом, стараясь ни причинять вреда Лидии. Её грудная клетка, накрытая неплотным одеялом, тяжело вздымалась, но та уже была в сознании.

Демон, не скрывая своего желания, наклонился к холодной руке, прикасаясь горячими губами к каждой из костяшек на знакомой ранее кисти. Один из карих глаз недовольно открывается. Ей хочется встать, но чужие крепкие руки укладывают обратно, проводя по таким же ледяным щечкам.

—Вы тот кто будет меня лечить? — подала тихий голосок больная, второй рукой ощупывая голову, на которой не было ни одной волосинки, ровно также, как и парика. — Вы не можете быть так…. Жестоки верни…— к холодным губам прикасаться теплые пальцы врача. Он заставляет молчать, не тратить силы на пустые разговоры.

—Да, я ваш лечащий врач. Буду с вами работать, излечу от рака. — заверил, тот улыбаясь. Доктор позволял себе заглядывать в глаза пациентки и после каждого подобного раза их сердца синхронно отбивали ритм, словно чувствовали друг друга. — Вам не о чем волноваться. Данные у меня есть. Все будет на высшем уровне.

Лидия лишь с грустным взглядом проводила его и расплакалась, сжимая наволочку. Она снова попыталась подняться, но слабый организм ни в какую не поддавался. Ей снова тяжело стало дышать от перегрузки. Тело непослушно рухнуло на больничную койку, заставляя издавать душераздирающие крики от боли, связанной с поражением. После второго такого приступа девушке быстро удалось встать, а сейчас… Совершенно по-другому. И врач был каким-то знакомым?

Агастус с трудом заставил себя выйти из палаты и больше не вступать в неё аж до вечера. Он с ума сходит по знакомой, которую лечил. Девочка со школы, так и не закончившая 10 класс, как хотела. Ему было жаль свою пациентку, но без помощи свыше её было не спасти.

Вернувшись в свой кабинет, тот снова сел за изучения карт и их заполнения. Глаза слипались. Раньше такого не было. Очеловечивание. Каждому человеку нужно спать не менее восьми часов, чтобы хорошо себя чувствовать, а этот спал от силы двое суток с большими перерывами. Кофе не пил. Организм не знал откуда силы брать.

Агастус лишь бы не задремать, встал со стула, подбежал к окну и распахнул, лишь бы больше холодного воздуха больше проникало в кабинет. Вернувшись обратно, тот снова читал нужные документы и переписывал нужное. Небесно-голубые глаза снова начали часто моргать и не успел парень осознать, как голова ударилась о руки, которые держали историю.

***

—Ну же, сходи. Поговори с ним. — просил незнакомый голос или знакомый? Лидия? Нет, голос слишком звонкий. — Не бойся.

—«Как со мной» … Что это значит? Неужели это…

***

Резко открыв глаза, Агастус отстранился от дел. Он задрожал, не ожидая ничего подобного от своего собственного подсознания. Парень откинулся на спинку кресла, еще немного ощущая, как мурашки бродят, как муравьи под кожей.

***

— Я здесь…

— Прошу не игнорируй…

— Иди к Богу…

Это голос будто шел с каждого угла. Демон даже предпринял меру, зажав свои уши руками, но звук будто заезженная пластинка проигрывался у него в голове, призывая пойти на путь правильный, истинный. Казалось бы, так было всего пять минут, но на исправления данной ситуации, тот потратил много времени и сил. Час проходило нагревочное состояние, сломавшее сопротивление темной стороны.

И всё это закончилось от одного стука в дверь. За преградой стояла практикантка. Довольно спокойная и уверенная в себе. Агастус выдохнул, когда весь шепот сошёл на нет. Он осторожно подошёл к двери и открыл, улыбнувшись, когда увидел выдающуюся студентку на пороге. Она без стеснения пригласила его на перекус, можно сказать даже настояла на том, чтобы тот не смог отвязаться. План был великолепен.

Взяв его под руку, Мира улыбчиво шла по коридору, таща врача за собой. По пути, та постоянно что-то говорила, делилась с ним разными мыслями и переживаниями, но чувствуя безэмоциональность была огорчена. Ей хотелось поддержи в свой адрес. Можно даже поддержку не только на словах, а в действиях на мягких больничных простынях. Но парень будто прикидывался глупым и не замечал ни одного намёка на интимную близость. Избегал что-либо связанное с этим? Нет, тот не являлся импотентом. Но отдаваться с первой встречной любви не хотел. Сердце скрывало сто замков, на которых написано было только одно имя: Лидия. Она была кличем к горячему сердцу, и никто другой.

За обеденным столом, та продолжала свои выходки. Будто не видела, что сердце напротив занято. Видела. Ей не хотелось признавать это.

—«Ну вообще-то я ей сказала, чтобы не лезла», —о чем-то говорила Мира за обыденным столом, поедая свой горошек, но специально один пропустила мимо губ, заставив упасть прямо в большой бюст. — Ай! Какой холодненький… Доктор, поможете?

—Кхм… Ты сама можешь сделать это. — тихо ответил Агастус, не слушая ничего вовсе, только уминая за обе щеки листовой салат с огурцом. — Не стоит строить из себя жертву с горошиной.

—Не строю я ничего. — неумело простонала девушка, словно мучаясь от страха и холода. — Прошу тебя, поищи.

—Поищете. — поправил её демон, отправляя в свой рот сладкий огурец. — Ладно, но только никаких подобных неловкостей больше.

Агастус усадил её на свои колени, бережно расстёгивая халатик. Он аккуратными действиями вытащил горошину из её декольте, но обжёгся вовремя. Крест? Она крещённая? Знает как люди говорят с богом. Уже желая выбросить находку, тот хотел встать, но девушка как на зло приблизила его кисть к себе и аккуратно поглотила находку в виде еды.

—Ах, вы такой сильный. — изображая застенчивость, хихикала Мира, сидя у него на коленях.

—Послушай, ты ведь крещёная, верно? — поинтересовался Агастус, вспоминая, что почувствовал ожог. — У меня вопрос, как мне принять эту веру и… Как вы говорите с богом. — видел недоумение на чужом лице и тут же добавил. — Я атеист, вот и интересуюсь.

—Вот так? — распахнув ярко зелёные глаза поинтересовалась девушка, заерзав на чужих ногах. — Хорошо, тебе надо к батюшке сходить, крещение принять. И отмолить твои грехи.

—Спасибо.

Парень улыбнулся, больше за обедом тот не произнёс и слова. А когда надоедливая практикантка всё же решила уйти, выдохнул, направившись снова к дверям больницы, стараясь ни кого на пути не встретить, лишь бы те не задавали ему вопросов. Он уверенно шёл в нужном направлении. К заброшенной когда-то церкви, которая начала свою работу вновь совершенно недавно. Легкая тревога отвивала его сердце, но твёрдый шаг не сменился дрожью, наоборот, только усилил желание совершить задуманное.

Идти пришлось долго. Не взирая на снег и слякоть, которая пошла не по времени. Демон с легкостью пересекал дорогу несмотря на то, что холод окутал его, все же идти куда-то без куртки была ужасная идея, даже если твой организм отличается от человеческого. Странные мысли и взгляды окружающих говорили сами за себя. Агастус шёл, его белоснежные короткие волосы припорошило снегом, словно шапочкой, халат был мокрым из-за таянья снежинок от жары тела, а ноги не чувствовали холода вовсе, находясь в легких медицинских тапочках, сделанных из резины.

—Извините, не подскажите ли где…

—Сгинь, нечистый.

Ничего. К этому со временем можно привыкнуть. Волноваться не о чем. Если вспомнить маршрут, который показывали раньше, то направление правильное. Лишь бы церковь еще работала. Парень шёл не оглядываясь. Он чувствовал жар своего тела и старался не обращать внимание на остальных смертных, тычущих в него пальцами. Спустя несколько часов пройдя через весь город, тот остановился, уставший. Опершись на ветхий железный забор, демон вскрикнул и отдернул руку. Боль пронзила тело. Неужели дошёл?

Собрав силы в кулак, Агастус вспоминая для чего пустился в бега. Молодой врач слегка задыхался, глотая ледяной воздух, но темп не сбавлял. Боялся, что опоздает к священнику. Интересно, а узнает ли его тот? Обожгет ли сама территория, если защитные ограждения оставили ожёг на руке? Немедля, тот, как умел перекрестился, чувствуя неизбежную боль. Зайдя за ворота паренька не прожгло, но подошва была безумно раскалённая, кажется, что пришедший ступал по лаве. Не взирая на сильную боль, демон выполнял всё тоже самое, что и обычные смертные, но шел медленнее.

Внутри как раз проходила служба. Колокола оглушили чужака, который все также никак не мог пройти внутрь. Ветер подхватывал его тело и словно уносил, не пропускал внутрь. Тот боялся коснутся перил, боялся обжечься. Но, пересилив себя, тронул злосчастное железо, обхватившись покрепче. Каждый шаг стал даваться ему безумно тяжело. На каждой секунде подъёма его голова кружилась сильнее, чем в предыдущий раз.

Кажется, самое больное уже закончилось, но нет. Оно только началось для демона. Парень стоял около дверь церкви и не мог пошевелиться руками, одной тот держался за перила, а второй не чувствовал вовсе. Она будто отпада, но при этом оставалась на месте. Жгучая боль проникла в каждую частичку тела. Агастус перехватился чувствительной рукой за дверь, лишь бы поток не отнёс его вновь к последней ступени у земли.

—Милок, ты ж чего, одну руку потерял? — поинтересовалась бабулька, ловко поднявшаяся по ступенькам, погладив полусогнутого мальчонку по голове. — А давай, я тебе помогу. — незнакомая женщина взяла его кисть поудобнее, соединила нужные дрожащие пальцы и таким образом перекрестила бедолагу. — Военный что ли, от тебя так пороховым огнем и веет?

—Не военный, бабулечка… — признавался ей паренёк, — Это душа моя… Горит внутри…

С её же помощью, тот попал внутрь храма, где был удобно усажен около одной из колонн. Запах ладана удушающе действовал на него. Агастус с трудом сдерживал рвотный позыв вместе с кашлем. Тот раньше никогда не бывал в таком состоянии и месте, никогда не ощущал святость так близко. Если бы не смертная возлюбленная, то его в церкви никогда бы и не было, но ради маленькой Лидии, тот был готов на всё, даже свою голову сложить. Сидя на лавочке, глаза демона скользили по написанным мастерами иконам, каждый орнамент трогал и заставлял восхищаться.

—А как бы Она выглядела бы на иконе, в ангельском обличии? — про себя помыслил чужак, пока его за плечо не тронула чья-то чужая рука, принесшая неистовую боль.

—Здрав будь, радость небес. — тот так говорил…. Узнал? Так быстро? — Больно тебе тут? Выйти за ворота, проветрись, я к тебе сам подойду и исповедую отдельно. Рано больно ты пришёл, тебе еще три часа ждать. Воротись лучше домой, а как закончится вернёшься обратно.

Священнослужитель улыбнулся ему, как ни в чём не бывало и скрылся. Оставалось только ждать окончания всей службы....

Глава 3. Помощь в осмыслении

Время шло намного быстрее, чем ожидалось. Агастус сидел рядом с воротами, спрятавшись от назойливых взглядов на себе, но при этом старался не соприкасаться ни с чем из того, что было поблизости, кроме асфальта под собой, единственного, что не обжигало руки. Он поднял голову в надежде на то, что солнце уже чуть чуть сдвинулось, но нет. По прежнему. Время что рядом с этим местом, так и внутри протекало не так, как в других постройках.

— «Интересно, а разговор с Богом долгая процедура?» — про себя подумал демон, сжав в руке очередной маленький камушек, который пустил вперёд без всяких на то раздумий.

Один отскок, второй... А где же третий? Вернув голову в исходное положение, на свои же колени, тот в нескольких метрах от себя заметил молодую девушку с ребёнком. Мальчишка был таким светлым и спокойным, что казалось, что рядом с матерью игрушка. Золотые недлинные кудряшки только украшало пухленькое и от части радостное личико, а смех заставлял улыбаться, словно никаких проблем никогда не существовало.

Мальчонка уверено шёл за самым дорогим для него человеком. Под ногами у него был как раз камушек запущенный несколько минут назад. Агастус без желания зла, улыбнулся. Его небесно-голубые глаза с какой-то нежностью смотрели на играющегося. Когда-то и он был таким... Беззаботным, безответственным и нежным.

— Мама! — резко окликнул ребенок идущую перед собой девушку, — Я не хочу внутрь идти, там запах ладана душит. Можно тут остаться?

— Нельзя! — закричала в ответ ему та, обернувшись, из небольшой сумочки достав платочек, а затем аккуратно повязав. — Тебе тоже нужно причаститься и исповедоваться. Рамиль, не спорь, я прошу тебя. — с усталостью говорила ему родительница, словно знала, что такое будет, — Я тебя оставить не могу, ты это понимаешь и пойдешь...

— Я могу присмотреть, — отряхиваясь, сказал Агастус, решивший вмешаться в назревающую ссору между матерью и сыном. — Идите в церковь, я пригляжу.

Брюнетка покрасилась на него. Запах дыма, от сожжённой кожи давал о себе хорошо знать, но из-за безвыходности ей пришлось оставить свое чадо на незнакомца, а самой побежать по длинным дорожкам к церкви. Служба закончится через 2 часа... Что же сделать с ребёнком? Точно, дети же любят разные подвижные игры! Паренёк ничего другого не придумав, предложил этот вариант. В весёлых гонках ему пришлось быть всегда водой, но тот был и не против. Поразвлекать чужого ребёнка была его затея, мог бы и не вмешиваться, если бы не захотел.

Детский смех слышался по всюду, кроме самой церкви конечно, там проходило редкое богослужение, но всё же священник, который поймал горящего демона внутри наблюдал за этим из высокого окна. Было удивительно. Как демон может прийти к решению измениться до такого, чтобы отречься от своего рода и всего, что связало бы с адом? Мужчина разгуливал в глубокой думе об этом. Он не понимал, не мог предположить даже к чему такое решение. Что-то доказать? Не похоже. Ни каждый раз внутри святых мест оказываются нечистые, особенно по своей же воле.

По мимо него, остальным в стенах было плевать. Они вели службы, прицерковные хоры пели и никто не обращал внимание, словно не видят и не слышат. Верующие всё приходили и приходили. У всех была своя проблема, которой нужно было поделиться и церковь не могла им отказать. Каждый из прибывших уходил домой счастливым, наполненным теплом и любовью. Сначала выходили одинокие - люди, пришедшие совершенно одни, без какой либо поддержки. За ними же дружно топали собранцы - семьи, которые приходили в святые места слаженно, от старшего до младшего.

Время подходило к концу. Ожидать оставалось не так много. Мимо бегунов уже проходили люди. Весёлый смех добавлял радости в каждое сердце, но для демона это чувство оборвалось скорее, чем тот мог предположить. Тяжелый взмах крыльев с неопределённой высоты дал понять, что пришли за ним. Остановив мальчика у ворот, Агастус поднял голову, тяжело сглатывая от плохого предчувствия. И оно сбылось. Прямо к ним летели трое. Все из охраны отца. Черные крылья быстро и довольно умело разрезали воздух и ненавистные взгляды были обращены вниз.

— А ты чего застыл? — мальчиш потянул старшего за руку, но был слегка оттолкнут, ближе к колоннам, — Эй! Я хочу играть ещё! — недовольно крикнул оставленный ребёнок,уставив руки в боки.

— Извини, продолжим в следующий раз. — сухо ответил ему средний из братьев Искусителя. — За мной...Уже пришли.

Тройка приземлилась. Они не стали медлить, тут же желая окружить ни в чём не винного. Им не нравилось, что обнаружение произошло только рядом с церковью. В её приделах тяжело активировать свою силу и мощь, а сражаться словно люди не хотелось. Это было для адских стражников унизительно.

— Пойдёшь с нами и твой отец так и быть оставит твою голову на плечах. — прохрипел первый. — Решил откреститься? Святым себя почувствовал? Думаешь Бог тебе поможем?!

— Никогда! — поддержал второй предводителя. — Он никогда нас не жалел! Смотри!

Мужчина встал прямо пред ним задирая рукав. У него не было большей половины руки, а вместо её продолжения был гладкий срез, показывающий запекшуюся чёрную кровь и мясо мясо, обволакивающее длинную часть кости. У них была своя задача - запугать. Заставить поверить жалкого демонёнка в то, что бог - есть зверь, рушащий судьбы.

— Вы врёте! — закричал мальчуган, насупив брови. — Не мог Всевышний такого сделать! — он тоже их видел, но долгое время просто не показывал. — Мой защитник мне помог! Меня вытащил из комы и...

— Не врезай в разговор! — рявкнул третий, уже желая разобраться с мешающимся под ногами объектом, как почувствовал сильный удар, чуть не сваливший его с ног. — Ты что делаешь...Щенок?!

Агастус презрительно глянул на каждого перед ним и тихо сказал, чтобы мальчишка не слышал:

— Я выбор сделал. И мне стыдиться нечего.

Парень выдохнул, явно не желая больше продолжать разговор. С трудом натянув улыбку, средний из братьев покинул ошарашенных охранников отца, взяв мальчика за руку и повёл прочь от троицы. К счастью у тех не было возможности последовать за ними, ничего лучше не придумав, те исчезли. От демона послышался облегченный выдох, но шагу тот не замедлил, наоборот вёл мальчугана за собой побыстрее. Рамиль улыбался, глядя на блондина совершенно другими глазами, как на что-то высокое, переступившее границы дозволенного и ни о чём не жалеющего.

— Сынок! — закричала мать мальчика, заметив, как те шли ей на встречу. Она бросилась к своему детю обнимая его, поглаживая кудрявую голову. — Не скучал? Тебя не обижали?

— Не скучал, мамочка. — всё также улыбаясь, ответил ребёнок, обняв женщину. — Дядя очень хороший!

— Спасибо, спасибо вам! — радостно благодарила та, наконец-то отстранившись от мальчонки, встав, чтобы обнять паренька перед ней. — Вы такой хороший, спасибо, что остались с ним.

— Да не за что. — застенчиво улыбнулся ей тот, потупив взгляд.

— А это вам... — мать мальчиша покопалась в сумке и уже хотела протянуть ему деньги, но её рука была плавно остановлена.

— Не стоит, лучше потратьте их на сына. — спокойно сказал ей парень, второй рукой потрепав ребёнка по голове. — Удачной вам дороги!

От этой картины у священника стало тепло на душе. Не многие люди отказываются от денег, а тут нечесть вернула деньги, не став их даже в руках держать. Странно это всё, но поступок похвальный. Когда вся церковь была уже пуста, Агастус с тем же обжигающим трудом поднялся по лестнице и перехватившись, зашёл внутрь, где его уже ждали. Батюшка приветливо ему улыбнулся, похлопав по деревянному покрытию скамьи на котором сидел. Демон, прикрыв за собой дверь, снова прошёл внутрь. Запах ладана был уже не таким гнетущим, а сердце почему-то болело, без каких либо причин.

— Скажи, что чувствуешь? — хрипло прошипел мужчина, откашлявшись в руку. — Не таи правду. Тебе же будет легче.

— Я хочу... — не успел тот закончить, как был оборван.

— Что чувствуешь?

— Жар...Я словно обратно в родные края вернулся. Всё тело прожигает. Мне больно...

— Молодец. Это грехи выходят. Все, до единого.

— Грехи?

— Именно, всё, что сделал против воли Божьей. Хочешь водицы испить? — этот вопрос был с подвохом, проверочный.

— Не хочу... — на секунду Агастус застыл. Желание пить в нём стало превышать всё остальное. — А хотя знаете, хочу. Очень...

— Сейчас... Погоди.

Батюшка кого-то кликнул и через несколько минут, в церковь, к ним прибежал мальчик. Подросток, наверное ближе к классу восьмому. Он поклонился наставнику и протянул бутылку, наполненную водой пришедшему, а затем снова удрал в неизвестном направлении. Повисло долгое молчание. Мужчина наблюдал за реакцией грешника. Он не улыбался, ни слова не говорил, только ждал. Сможет ли сидящий перед ним не побояться святой воды? Оставалось только надеяться, что боязни не будет.

Сглотнув огромный ком в горле, парень, сидящий прямо перед ним открутил крышку. Пол дела сделано. Прозрачная жидкость в его руках совершенно не давала ему понять о том, что произойдёт через секунды. Не став долго медлить, средний из братьев поднес бутыль к своим губам и выдохнув, приложился, отпивая несколько глотков за раз. Острая боль свела его с ума, расползаясь от горла по всему телу, но тот не останавливался, продолжая пить содержимое. Уже через несколько секунд слёзы самовольно потекли из демонических глаз. Будто проткнутый тысячами мечей, блондин не останавливался, пока полностью не осушил сосуд. Небесно-голубые глаза были уставлены на святого, словно после пытки. Одно испытание пройдено, но это ещё не всё.

— Ты хорошо справился, пойдем.

— Куда?

— Тебе осталось только два пройти.

— Чего два?

Старикашка встал, разогнувшись и пошёл в сторону одной из икон. Он дождался, чтобы Агастус подошёл к нему снова. Выдохнув, тот только прошептал:

— Повторяй за мной.

Неожиданно, старший упал перед иконой, начав что-то говорить, да так быстро, при этом крестясь. До ушей демона дошли только слова: милостивый, покой, надежда, очищение. Ничего лучше не придумав, блондин последовал примеру батюшки, но в отличие от него молчал, пока слова сами не начали слетать с его губ. Он повторял в точности тоже самое, только сильно хрипя, задыхаясь, метка на шее, в виде змеи, которую парень закрывал всякими специальными пластырями на работе, начала необычайно сильно гореть, чуть ли не дымиться от произнесённых молитв, но ни на одном из произношений тот не утих, превозмог, доказывая, что его желание прийти сюда и прошение о разговоре не пустые звуки.

— Хорошо справился. Теперь, подожди меня здесь. Я скоро за тобой приду.

Мужчина пожилого возраста удалился. Он даже не обернулся, когда покинул церковные стены. А паренёк снова решил прогуляться внутри. Не о чём не подозревая, его ноги ходили где угодно. Тот даже попробовал перекреститься, как это сделал перед ним священник, но лишь сильнее обжёгся. Интересно к чему это всё? Что они задумали? Тело болит, от нижней части - ног, до верхней - головы. Ещё и горло горит, словно не воду пил, а раскалённую воду. Проходя по залу, глаза пришедшего зацепились за одну из икон. Внимательно присмотревшись, в сердце что-то стукнуло. Кто-то знакомый быть не может. В раю будучи подростком не был никто, кроме младшего... Неужели она? Бред, показалось.

Поспешно переходя, перед его глазами открылась ещё одна картина. Что здесь делает картина самого Сатаны? Это место явно не подходит для такого. Присмотревшись, парнишка понял из-за чего. Свержение. Как раз после этого между их измерениями началась война. Но в ней не поучаствовал никто, кроме отца. Вся тройка мальчуганов была ещё маленькой и никто бы таких на поле не выпустил. Только средний и старший застали то время, когда брали много пленных и убивали. От этого у Руи даже развилась боязнь смерти близких, но общее бессмертие спасало всю семью.

Церковная дверь снова отварилась, но уже не так громко, тихие шаги позади него были совершенно не слышны. Батюшка снова появился сзади, положив свою руку на чужое плечо. Старикашка улыбнулся, когда заметил, что паренёк рассматривает иконы. И лишь тихонько прохрипел позади:

— Пойдём со мной, всё готово. Нужно теперь перейти к самому сложно для тебя, но надеюсь, что ты и это испытание хорошо пройдёшь. Постарайся выдержать, я тебе хочу только помочь и желаю добра, ничего плохого.

— Вы так говорите... Что задумали? — удивился паренёк, зажмурив глаза, совершенно не понимая что же будет дальше. Он ничего не заметив, пошёл за старичком, по пути оглядываясь. Странное чувство окружило снова, будто они также смотрели на него, но с какой-то печалью.

— Последнее. Я тебе помогу новую жизнь начать. Безгрешную и чистую. Ты оказывается...Врач в нашей больнице. А я тебя ведь без медицинской одежды и не узнал. — посетовал батюшка, спокойно вывел его за двери священного места. — Ты главное не бойся. Для человека - это легко.

А он... Не человек.

Агастус с большой опаской шёл следом за ним. Он и представить не мог, что они задумали. По выходу, тот часто осматривался, искал ловушку или что-нибудь похуже, но ничего. Стоило только старцу отойти, как несколько молодцов окатили его из трех сосудов водой. Ожоги по всему телу явно говорили о том, как же ему будет больно, да и какие дальше скрытые эмоции неготовый к обряду будет испытывать.

— Идём.

Его уже тащили в другое место. Ошпаренного священной водой, дергающегося от неописуемых страданий и ненависти к самому себе, что пришёл сюда, но внутри чувствовал всё так. Нельзя сворачивать с правильного пути и не отпускать конец этой непросто искрученной судьбы. Идти до последнего, через боль и пытки.

— Крепись, дальше будет намного больнее. Понял?

— Понял.

Ему ничего не оставалась, как следовать за проводником. Страх поглощал внутри. Он был неминуем. Его завели в здание поменьше. Там было тихо и не так устрашающе, как при входе в церковь. Также висели иконы, но совершенно другие. Перед ним стоял большой бассейн, так сказать для взрослых. Ужас подступил незаметно, ноги демона начали дрожать, как только священник взял того за руку и стал подводить к нужному месту.

— Скажи, отрекаешься ли ты от дьявола?

Для парня этот вопрос звучал, как: Отрекаетесь ли вы от своей семьи?

— Отрекаюсь.

Этот вопрос прозвучал ещё три раза с положительными ответами. Агастус произносил это дрожащим голосом, но резкое спокойствие окатило его с ног до головы. После этой процедуры, раны на лице и на других открытых частях тела начали затягиваться. Удивительно, но боль из ран сошла на нет. Даже сердце, биение которого было с рождения у парня заглушено сейчас отчётливо слышалось. От этого на лице священника появилась улыбка. Мужчина подошёл к нему с чем-то в руках и повесил на шею крестик.

— Носи и никогда не снимай. Тебе будет больно несколько дней, но не бойся. Бог тебя защитить сможет от всего.

— Тяжелый груз... Кажется, что я вот вот упаду. Это в порядке вещей?

— Да. Для тебя да.

— Хорошо...

Теперь уже обычный парень сглотнул, выдохнув, направился вперёд, сняв с себя всё, кроме нижнего белья. Набирая носом воздух, тот обернулся на последок. Он задумался в последний раз: Стоящая это жертва или нет? По кивку священника ему помогли опуститься в воду. Тело уже не жгло, вода приятно обволакивала. Не успев и опустить ноги, модой человек стоял по пояс в воде.

— Во имя отца... И сына... И святого духа.

Тяжелые руки опустили пришедшего в воду три раза. И после этого помогли выйти. Одевшись, Агастус улыбнулся и уже полностью хотел попрощаться с остальными, как его окликнули у самых дверей из маленького здания:

— Теперь... Как себя чувствуешь?

— Намного лучше...Словно... Тяжести больше на плечах нет.

— Вот и хорошо. А теперь ступай домой и спокойно отдыхай.

Глава 4. Потеря пространства

Агастус побоялся даже пошевелиться, когда чувство легкости наполнило всё тело. Он стоял в воде уже по шею, ещё один шаг и... Ему бы пришлось работать ногами, но помощники священника держали его под холодные, влажные руки, которые окропили после того, как помогли парню выйти. Глаза юноши приняли другой оттенок, зрачки расширились, а белки посветлели, убралась краснота.

— Попробуй вдохнуть, — сказал пожилой мужчина, смотря на то, как помощники одевали пришедшего, — Легче?

— Намного легче... И от этого, чуть чуть страшно и странно, — признался теперь уже крещённый человек.

— Носи крест с благородством и смирением. Теперь ты стал одним из христиан.

Агастус вышел на паперть. Солнечный свет, яркий и резкий после полумрака храма, ударил по глазам. Он зажмурился, и мир на миг пропал, оставив лишь красные пятна на сетчатке. Когда он открыл глаза снова, всё вокруг казалось вымытым, прорисованным слишком четкими линиями. Камни мостовой, каждый выщербленный край, каждая прожилка мха между ними, виднелись с неестественной ясностью. Шума улиц было не слышно. Будто город стал на время заброшен и никто не пожелал оставаться внутри. Где бы тот не проходил эта пустота гналась за ним все время, не давая ничего понимать, да ей и самой было этого не нужно. Зачем путник, который осознаёт каждую мелочь в своей голове? Ни к чему.

Он стоял, не двигаясь, пытаясь вдохнуть полной грудью. Воздух, еще влажный после утреннего дождя, пахнул камнем, пылью, чем-то цветущим и… чем-то совершенно новым. Чистотой? Пустотой? Агастус не мог определить. Легкость в теле не покидала его, но теперь она соседствовала с нарастающей тревогой.

—«Стерли память…» – пронеслось в голове собственное сравнение, и холодок пробежал по спине, несмотря на тепло солнца.

Его ноги, будто помня дорогу сами, повели вниз по ступеням и направо, вдоль высокой каменной стены храмового сада. Он шел медленно, почти на ощупь, хотя зрение было острым как никогда. Взгляд парня цеплялся за все: за выщерблину на камне стены, за ярко-зеленый мох на северной стороне, за трепещущий на ветру лист, сорвавшийся с каштана. Каждая деталь была значимой, кричащей о своем существовании, но вместе они не складывались в знакомую картину. Это был знакомый город? Улица? Он должен был это знать.

— «Благородство и смирение…» – эхом отозвались в голове слова священника. Агастус машинально поднес руку к груди, нащупывая под мокрой еще рубахой гладкий контур деревянного крестика. Прикосновение к нему вызвало не успокоение, а новую волну странного беспокойства. Что именно он должен был с этим делать? Как носить это благородство? Оно казалось таким же чужим, как и облегчение в теле.

Он миновал угол храма. Перед ним открылась оживленная площадь. Люди сновали туда-сюда: женщины с большими сумками, министры, расхваливающие товар, пришедший из разных городов, связники с кипами бумаг. И тут страх, дремавший где-то глубоко, вырвался наружу. Агастус остановился как вкопанный. Его сердце забилось чаще. Молодой человек смотрел на лица, мелькающие перед ним, и не узнавал ни одного.

Ни старуху, торгующую яблоками у дороги, где ехало множество машин (а он точно покупал у нее прошлой осенью?), ни вечно спешащего аптекаря с потрепанным саквояжем, ни мальчишек, гоняющих по тратуарам, в поисках чего-то нового, в большинстве заброшенных домов. Их лица были просто лицами – с морщинами, родинками, разными выражениями, но без искры узнавания в его душе. Они были чужими. Абсолютно.

Паника, холодная и липкая, начала подниматься по горлу. Он сделал шаг назад, прижавшись спиной к прохладному камню храмовой стены. Что, если он не узнает и свой дом? Работников в больнице? Девушку в которую был влюблён? Мысль была чудовищной. Тот зажмурился, пытаясь вызвать в памяти образ больничной палаты: белые стены, узкое помещение. Образы были, но они казались плоскими, как картинки в книге, лишенными жизни, тепла, принадлежности. Как будто он читал о чужом жилище.

Он открыл глаза, и взгляд его упал на отражение в луже у его ног. Искаженное, колеблющееся, но все же… Собственное лицо. Парень с мокрыми светлыми волнами, прилипшими ко лбу, с широко распахнутыми глазами – слишком большими, слишком светлыми, почти неземными в своей ясности. Зрачки, действительно, были широкими, как в темноте, поглощающими свет.

Он прикоснулся к щеке. Отражение повторило движение. Это был не сон. Но почему это лицо, видимое в сотый раз, казалось ему сейчас таким же незнакомым, как лица на площади? Где привычная усталость в глазах? Где легкая сутулость, гнавшая его взгляд в землю? Тело стояло прямо, легко, взгляд был открытым, даже дерзким. Это пугало больше всего. Характер будто перестал ему принадлежать.

Сзади раздался звон колокола – негромкий, серебряный, возвещающий об окончании службы. Звук прошел сквозь него, вызвав странную вибрацию в костях. Агастус оттолкнулся от стены. Страх был силен, но сильнее было желание проверить, узнать. Он должен дойти до дома. Ноги снова понесли его, уже быстрее, почти бегом, мимо шумной площади, сворачивая в знакомый, как ему казалось, переулок. Но и здесь все было иначе. Дома казались какими-то странными, будто пустыми, ни в одном не горел свет.

Он бежал, и знакомые улицы разворачивались перед ним что-то новое, ранее не виданное, чужой район. Ощущение легкости позволяло ему бежать быстро, почти не уставая, но каждый незнакомый угол, каждый неопознанный звук впивался в сознание занозой. Агастус свернул за последний угол и замер. Вот оно. Высокое здание больницы. С затемненными окнами, в которых не видно было света. Будто больным нечего было смотреть на улице.

Заходя внутрь запах сырости ударил в нос. Парень поморщился, ему не хотелось вдыхать, но пришлось. Воздух внутри был тяжелым и спертым, пропитанным не только сыростью, но и стойкими, чуждыми ароматами: лекарственной горечью, сладковатым запахом дезинфекции, въевшейся в стены, и чем-то еще – затхлым, как старое тряпье и беспомощность. Яркий солнечный свет с улицы сменился мутным полумраком длинного коридора. Окна, действительно, были плотно зашторены темной тканью, пропускающей лишь тонкие полосы света, в которых кружилась пыль. Тишина стояла гнетущая, неестественная для больницы. Ни голосов, ни шагов, ни привычного гулкого эха. Только тиканье часов где-то далеко, на посту медсестры, да собственное учащенное дыхание Агастуса, казавшееся ему невероятно громким.

Он стоял на холодном кафельном полу, чувствуя, как тепло полов будто съедает его ноги. Легкость, дарованная купелью, здесь, в этом мраке и тишине, обернулась жуткой невесомостью, ощущением, что он вот-вот оторвется от земли и улетит в эту беззвучную пустоту. Знакомые белые стены, обычно такие строгие и чистые, сейчас казались серыми, облупившимися, на них проступали тени, принимавшие зловещие очертания в его обостренном восприятии. Каждая трещина в штукатурке была как шрам. Каждая дверь в коридоре, запертая или приоткрытая в черную щель, пугала неизвестностью.

— «Где все?» – пронеслось в голове, — Работники? Больные?

Он работал здесь по своим чарам, как помощник. Должен был знать каждую палату, каждый звук. Но коридор тянулся перед ним как тоннель в незнакомом мире. Парень сделал шаг вперед. Скрип его влажной ступни по полу прозвучал как выстрел. Пришедший замер, сердце колотилось где-то в горле. Вдруг из-за одной из дверей донесся приглушенный стон. Короткий, прерывистый, полный такой безысходной боли, что Агастуса бросило в дрожь. Это был единственный звук, нарушивший мертвую тишину, и от этого он стал еще страшнее.

Он машинально потянулся рукой к груди, ища успокоения в очертаниях крестика, но наткнулся лишь на мокрую ткань рубахи. Крест казался сейчас бесконечно далеким символом, не имеющим силы в этом месте, где пахло страхом и забвением. Воспоминания о больнице – образы лиц коллег, шумные процедурные, даже усталость после смены – упорно не приходили. Они были как картины за толстым, мутным стеклом: видимыми, но неосязаемыми, не вызывающими никакого отклика в душе. Чужая жизнь. Чужое место.

Страх сжал горло ледяными пальцами. Он хотел развернуться, выбежать обратно на солнце, в шумную, пусть и незнакомую, площадь. Но ноги, будто прикованные к этому сырому полу, не слушались. Его взгляд упал на собственную тень, растянувшуюся по стене в полосе слабого света от открытой входной двери. Тень была искажена, нелепо вытянута, и в ней снова не узнал себя. В этом месте, пропитанном чужими страданиями и тишиной, его новая легкость, его очищенные глаза, его прямое тело – все казалось чудовищно неуместным, почти кощунственным. Кто он теперь? Крещеный, потерявший прошлое? Или просто еще один потерявшийся дух в этом безмолвном коридоре больницы, ставшей вдруг такой же чуждой, как и весь остальной мир за ее стенами?

Тиканье часов на посту медсестры нависало над тишиной, мерное, неумолимое. Агастус заставил ноги двинуться. Он пошел вдоль стены, скользя ладонью по шероховатой, прохладной штукатурке, как слепец, ищущий опору. Каждый шаг босых ног по кафелю отдавался эхом в гробовой тишине коридора, слишком громким, слишком откровенным.

Он миновал первый пост медсестры. Стул был отодвинут, журнал дежурств лежал открытым, перо брошено рядом – будто кто-то только что вскочил и убежал. Страницы колыхались от сквозняка. Он заглянул за стойку. Никого.

Ранее демон, двинулся дальше, к палатам. Первая дверь была приоткрыта. Агастус осторожно заглянул внутрь. Койки стояли пустые, заправленные с неестественной, военной строгостью. Ни тумбочек, ни личных вещей – только голые матрасы в серых чехлах. Воздух здесь пах не лекарствами, а пылью и заброшенностью. Он отступил, холодок пробежал по спине.

Куда делись все?

Вторая палата. Дверь была заперта. Он прижался лбом к прохладному филенчатому дереву, заглядывая в глазок. Темнота. Ни движения, ни звука. Третья палата... открыта. Ему пришлось зайти в помещение. Здесь тоже пусто, но хаотично. Простыни сброшены на пол, одна тумбочка опрокинута. На полу валялся разбитый глиняный горшок с засохшим комом земли – чей-то жалкий цветок. Агастус наклонился, тронул пальцем сухую землю. Воспоминание мелькнуло, как искра: старушка в этой палате? Она кашляла, просила воды... Образ был ярким, но холодным, как чужая фотография. Он не чувствовал ни жалости, ни связи.

Он направился к выходу, ускорив шаг. Легкость в теле теперь казалась обманчивой, почти зловещей. Парень бежал по коридору, заглядывая во все двери. Кабинет врача: пустой, стол завален бумагами, одно кресло отодвинуто.

Процедурная: яркий свет все еще горел, отражаясь в стеклянных шкафах с пузырьками и инструментами. На столе валялся использованный шприц, капелька засохшей крови на игле. Агастус отвернулся, желудок сжался.

Аптека. Он рванул к знакомой двери. Заперта. Тряхнув ручку – глухой стук железа о дерево был единственным ответом. Сквозь матовое стекло ему удалось лишь смутные очертания полок. На них ничего не было, как будто все лекарства уже давно закончились и их уже давно не привозили или же всё было выкуплено пациентами, лечащими врачами. Эта странность. Неужели больница заброшенная? А как тогда будучи ещё демоном тот смог работать? А самое главное.... Где та девушка, которая лежит у них, еще с окончания 11 класса возлюбленной старшего брата – Рея.

Страх перерастал в панику. Он подбежал к лестнице. Вверх? Вниз? Инстинкт повлек его вниз, в подвал, туда, где были прачечная и хранилища. Лестница была крутой, ступени холодные и липкие от сырости. Воздух становился гуще, тяжелее, пропитанным запахом плесени, старого белья и чего-то химически-сладкого – формалина? Внизу горел тусклый, мерцающий свет.

Он спустился. Коридор подвала был узким, низким, трубы гулко гудели где-то над головой. Дверь в прачечную была распахнута настежь. Внутри царил хаос. Горы грязного белья валялись на полу, несколько стиральных машин стояли открытыми, пустые. Пахло мыльной водой и гнилью. Ни души.

— Кто-то здесь есть? — крикнул Агастус, и его собственный голос, сорвавшийся до хрипоты, оглушительно грохнул в тишине подвала, отразился от сырых стен и умолк, не встретив ответа. Только гудение труб.

Он побежал обратно наверх, сердце колотилось, как молот. На первом этаже парнишка ринулся к столовой. Дверь скрипнула. Длинные столы, скамьи. На некоторых тарелки с недоеденной, засохшей, покрытой плесенью кашей. Кружки. Мухи гудели над этим мертвым пиром. Столовая была пуста. Полная, абсолютная пустота. Никого. Парень от безысходности даже проверил все под предметами мебели.

Отчаяние охватило его. Он метнулся в другой конец коридора, к выходу во внутренний двор больницы – месту, где иногда курили санитары или вывозили на колясках пациентов в хорошую погоду. Агастус распахнул тяжелую дверь. Двор был залит слепящим после больничного сумрака солнцем. Небольшой участок асфальта, чахлые кусты по краям, высокая кирпичная стена.

И... Пустота. Ни скамеек, ни людей, ни следов недавнего присутствия. Только ветер гонял по асфальту клочок грязной ваты и обертку от чего-то медицинского. Солнце светило беспощадно ярко, подчеркивая пустоту.

Агастус прислонился к дверному косяку, чувствуя, как дрожь пробирает все тело. Легкость исчезла, сменившись свинцовой усталостью и леденящим ужасом. Он обошел всю больницу. Каждую доступную палату, каждый кабинет, подвал, двор. И нашел... никого. Только следы внезапного, панического исхода. Как будто все – и больные, и персонал – испарились в одно мгновение, оставив за собой лишь немые свидетельства своего прежнего присутствия: разбитый горшок, недоеденную кашу, открытый журнал, использованный шприц.

Он стоял во дворе, под беспощадным солнцем, и смотрел на высокие, глухие стены больницы, которые теперь казались не защитой, а тюрьмой. Тюрьмой для него одного. "Носи крест с благородством и смирением..." – эхом прозвучали в голове слова священника. Но как носить благородство, когда мир вокруг рухнул в беззвучную, безжизненную пустоту? Как носить смирение, когда единственное, что осталось, – это всепоглощающий, животный страх и вопрос, врезавшийся в мозг: «Что случилось?!». Здание больницы молчало, отражая солнечные лучи слепыми окнами.

Но всё же, одна непримечательная с виду, но не кажущаяся нормальной была. Завись на весь лист, который случайно перелистнул ветер, когда парень ворвался в кабинет глав врача:

От себя не убежишь

От кого это послание было непонятно, но отчётливо чувствовался запах крови от надписи. И это не наводило на хорошие мысли и размышления об этом. Агастус уже хотел сбежать в тот момент, но что-то не позволяло ему тронутся. Наверное буква А, выведена аккуратно, перьевой ручкой, рядом с посланием. Отец решил наказать его за непослушание таким жёстким способом.

***

Вернувшись обратно, в небольшую зону для гуляния, солнце пекло его макушку, но внутри все было заполнено ледяной пустотой. Стены больницы возвышались над ним немым укором, слепые окна отражали небо, в котором не было ни облачка, ни смысла. Вопрос «Где все?» превратился в оглушительный гул в его черепе, заглушающий даже стук собственного сердца. Он не мог больше стоять здесь, под этим ослепительным, равнодушным светом, глядя на клочок ваты, пляшущий на ветру.

Парень повернулся и почти побежал обратно в зловещую прохладу здания. Дверь захлопнулась за ним с гулким стуком, окончательно отрезав солнечный мир. Теперь он знал – снаружи пусто, как и внутри. Осталось только одно место, куда он не заглядывал – главный холл, огромное пространство у центрального входа, где обычно кипела жизнь обычных пациентов.

Его ноги, уже почти не чувствующие холода кафеля, понесли его по знакомому, но чужому коридору. Легкость после купели окончательно испарилась, сменившись свинцовой тяжестью во всем теле. Каждый вдох давался с трудом, сырой, пропитанный запахами заброшенности и лекарств воздух обжигал легкие. Зрение, прежде такое острое, начало плыть. Контуры стен расплывались, длинный коридор казался бесконечным тоннелем, уходящим в темноту. Шум в ушах нарастал, сливаясь с навязчивым тиканьем тех самых часов, которое теперь звучало прямо у виска.

Он свернул за последний угол. Перед ним открылся Большой Холл. Огромное пространство, залитое мутным светом из высоких, но тоже зашторенных окон. Пустота здесь была монументальной. Ряды пустых пластиковых кресел, брошенная стойка регистратуры с разбросанными бумагами, гигантские, пыльные кадки с засохшими растениями по бокам.

Эхо его шагов, гулкое и предательски громкое, разнеслось под высокими сводами потолка. Он сделал шаг вперед, потом еще один. Его взгляд скользнул по холодному мрамору пола, по мертвым экранам на стенах, по темному проему лифтовых шахт. И тут мир накренился.

Пол под ногами внезапно стал мягким, ненадежным, как зыбучий песок. Стены поплыли, закружились вокруг него. Звуки – собственное дыхание, эхо шагов, тиканье – слились в один оглушительный, бессмысленный гул. Он хотел вдохнуть полной грудью, но воздуха не хватало. Темнота стала наползать с краев зрения, сжимая поле обзора в узкий, мутный туннель. Агастус протянул руку, пытаясь ухватиться за спинку ближайшего кресла, но пальцы лишь скользнули по холодному пластику.

— «Не здесь... Только не здесь...» — успела мелькнуть последняя связная мысль, отчаянная и беспомощная.

Ноги парня подкосились. Он не упал, а скорее рухнул, как подкошенный, на холодный мрамор пола Большого Холла. Звук падения – глухой удар тела, скольжение босой ноги по камню – был последним, что Агастус услышал, прежде чем чернота поглотила его целиком. Крестик под мокрой рубахой больно впился в кожу при падении, но он уже ничего не чувствовал.

***

К нему подошла небольшая группа из студентов медиков. Они ошарашего смотрели на лежащее тело. Ещё пять минут им представился он же. Только взъерошенный, бегающий по коридорам и кричащим, что было очень странно и страшно. Неужели работник сошёл с ума? Нет, о нем не забыли. Но сейчас тот выглядел ни как всегда. Какой то нервный, растрёпанный, а самое главное мокрый, с ног, до головы.

— Куда его? — спросил младший из студентов, глядя на остальных. Ещё двое привезли каталку, — Какой-то взбалмошный мальчик... А вроде давно тут работает.

— Он тут... Года 2, — напомнил старший, погружая бедолагу в бессознательном состоянии на удобное средства перевозки, — К лифту, положим его к той девке, которая с чем-то незаразным.

— У нее вроде рак чего-то, — поправил коллегу другой, везущий каталку сзади, — Может не будем туда?

— Ты со мной спорить будешь? — голос несколько огрубел, будто говорящий выпил, — Вылететь отсюда хочешь?!

— Не спорь с ним... — шепнула девушка, идущая позади, — Он сын глав.врача. И позволяет себе чуть ли не всё.

— Понял, значит в палату к больной....

Глава 5. Новый смысл

Глаза юнец открыл уже лежа на больничной койке. Рядом с ним пищал аппарат жизни обеспечения, точнее искусственной вентиляции легких. Агастус был напуган. Он никогда не ощущал себя так погано. Особенно, после того, как тот успешно принял крещение, не подумав только об одном. Отец. Теперь ему также будет доставаться, как и людям, которых их приучали ненавидеть все школу. Учителя постоянно твердили об этом, на каждом уроке. Тоже самое, казалось и ангелов. И всем было плевать , что они учатся буквально за стенкой. О своей ненависти нужно заявлять громко.

Рядом с ним, на соседней койке сидела та самая пациентка, которая получила продление жизни только благодаря ему. Именно этот человек говорил, что возьмет её под свою руку - вылечит. Но кажется, сейчас и неумелому врачу нужна была помощь, особенно в успокоении. Видно было, что такая ситуация у него впервые. Ничего страшного, всё бывает в первый раз и это абсолютно нормально.

Девушке не разрешали вставать или как либо передвигать своё тело. Она могла только с надеждой смотреть. Ей было за него страшно. От него зависала её жизнь. Надежда в сердце была, даже после неутешительных результатов от всех анализов. Организм потихоньку терял силы. Теперь, девчушка, которая со спокойствием ходила в школу раньше, виделась с людьми и гуляла, оказалась полностью прикована к больничной палате. Ни одна из частей ее тела не слушались команд мозга. Только ступни иногда, да приходили в движение, но совершенно на маленькое количество времени.

— Очнулся… – прохрипела сдержано та, не сводя своих красивых глаз с врача, — Вам лучше? Я могу позвать кого-нибудь.

— «Не стоит, сам справлюсь», — хотел ответить ей Агастус, но вовремя осекся, вспомнив, что остался без сил, ещё и крест на груди, как на зло начал плавить кожу, будто напоминая, — Будь добра, позови.

Лилия улыбается ему, будто ничего не происходит. Старается не подать виду, что нервничает, не переживает за чужую жизнь, которая может помочь ей обрести свободу и счастья. Немного побыть обычной девочкой, без онкологии. Снова быть в социуме, а не среди больничных стен, даже ненадолго. В глубине души, она понимает, что врачи не могут всё.

— Рядом с вами, на стене есть специальная кнопка, – подсказывает больная, вспоминая о своём недуге, слегка грустнея. — Именно, она.

Агастус с трудом понимает что надо нажать. И уже спустя несколько минут к ним заходит его «коллега», который помогает ему встать и уводит, подумав, что это состояние было всего лишь вынужденным сном, ничем другим. Молодой парнишка ведёт того в нужном направлении, проводя чуть ли не по всему отделению к отдаленному кабинету, где и находится рабочее место. Но внутрь настырного юнца «друг» не впускает, только жмёт руку и скрывается за массивными дверьми, практически тут же закрывая их, дабы ничего не беспокоило.

Тяжело вернуться в привычный быт, особенно, когда никого из семьи не можешь ничего спросить. Запрет на общение. Оставшись в полной тишине, до Агастуса доходит мысль включить свет. Зря. Картина темноты ему нравилась больше. Намного. А теперь перед ним открылся вид на беспорядок. Не самое приятное, что хотелось бы видеть сразу же, как приходишь в рабочий кабинет. Неужели тут был отец? Не мог брат такое сделать. Возможно.

Решив не открывать в долгий ящик, медицинский работник стал всё убирать: складывать необходимые документы на места в ящиках, листочек к листочку, папки на нужные полки. Всего лишь каких-то два часа и кабинет начал открываться с новой стороны. Брат бы был доволен. Но, к сожалению, теперь наступил еще один новый этап. Молитва.

Раньше, будучи ещё в лике демона, Агастус не исполнял ни одну из божеских поклонений. Но, теперь его жизнь полностью изменилась. Сердце, бьющееся под одеждой давало ему странные и новые ощущения. Ничего лучше не придумав, тот зажег свечу перед собой, приготовившись к началу. С тяжестью на сердце, парень лепетал недомолитву. Сам текст был для него неизвестен, а где можно было бы взглянуть спрашивать было стыдно, даже для благого дела.

Резкая слабость охватила его тело уже на втором этапе, когда нужно было перекреститься. Сложив свои пальцы в нужном положении, тот уже поднес их ко лбу, не успев и что-то сказать, ноги подкосились. Ощущение было такое, как будто кто-то толкнул со всей силы, не позволяя закончить начатое. Перед глазами всё начало расплываться, опять.

***

Холодный ветер обдул лицо. Глаза парня сами распахнулись, но с такой же скоростью закрылись. Он не мог понять, где находится и что делает в этом пространстве. А самое главное, как попал внутрь? Может почудилось? Вокруг него было всё другое. Особенно смутили ангелы… Ангелы! Не мог же тот умереть?!

Попытавшись снова отрыть глаза, Агастус начал быстро моргать, пока не услышал смешок перед собой, колени почувствовали чей-то вес, но совсем ненадолго. Полноценно открыв очи, перед ним предстала девочка. Её темно голубые глаза с удивлением рассматривали новоприбывшего.

— Интересно… Зачем ты папе понадобился? Такой молодой, никаких признаков смерти, – пролепетал голосок, нежный, как шёлк, — Наверное, ты немой? Так смотришь… А ничего не говоришь.

— Я… Говорю…– прохрипел тот, не узнав свой голос, еще сильнее удивившись, — Где я?

— А! Добро пожаловать в Рай! Я Мирит! Младшая из дочерей! – торжественно объявила та, вскочив с коленей гостя и чуть не упав напротив.

— Не пугай его, доченька, — раздался басистый голос над их головами, — Лучше веди его наверх, в башню. Я готов принять.

Девочка снова поднялась, уже протянув руку незнакомцу, не успев его и на ноги поставить, та пустилась в сторону высокого строения, перепрыгивая через ступени, не давая при этом взрослому отпустить свою руку. Не успел Агастус о чем-то спросить, как уже стоял напротив здания. Сперва, могло показаться, что это тюрьма? Но по отсутствию решеток на окнах, данная мысль была отброшена.

Без особой боязни, младшая из сестер отпустила его руку. Милая девчушка улыбнулась ему уже на протяжение и исчезала, будто и не было.

Проходи, не задерживайся

Донесся голос сверху, оповещая о продолжении движения. Ничего лучше не придумав, Агастус поднялся по облачным ступеням, совершенно не замечая одного – за окнами время от времени, но что-то менялось. В аду такого не было. Из его спальни на родине были видны только людские страдания или же издевательства одних демонов над другими или же над смертными.

При пересечении двух последних дверей, тот увидел перед собой большие двери, покрытые серебром. Когда тот стал подходить к ним, резкое открытие заставило вздрогнуть. Большой тронный зал привлекал внимание. Яркий свет слегка слепил, но классическая музыка успокаивала. Каждый следующий шаг давался гостю с трудом. Но, Бог видел старания, которые вложены в приход.

Он хоть и знал о том, что их встречи не избежать, но не подозревал, какой же силой дастся решение гостю. В его руках была вся информация и вся история парня. Многие на собрании говорили, что необходимо отменить это событие, но теперь… Перед ним стоял человек прошедший огонь и воду. Адское существо, которое сбросило свою личину, практически отказалось от себя, ради того, чтобы встреча состоялась. Чтобы жила возлюбленная. Странно, но всё же.

— Ты ведь мог сам исцелить её, почему не сделал этого? – спросил Всевышний строго, смотря на гостя в обличие обычного человечка, — Почему не прибег к отцу своему?

— Не мог… Моих сил недостаточно, – как маленький ребенок оправдывался Агастус, опустив голову, пальцы его рук дрожали, ровно также, как и ноги, —Только вы мне можете…

— Молчи, – перебил его старший, нахмурившись, — Ты мог. Побоялся. Почему?!

На это было тяжело было сразу ответить. Опустив голову, парень затих, нервно кусая свои губы, сердце внутри забилось быстрее, не выдержав, тот решительно поднял голову, выкрикнув:

— Я не умею! Меня не научили этому в детстве!

В зале, где-то позади него лопнула одна из ваз, красивые осколки разлетелись по полу, но голос не остановился. И снова, немощный крик пронзил пространство:

— Если вам меня не жалко, ей помогите! Она умирает! Она мне дорога!

Вторая дорогая вещь раскололась также, разбившись на множество кусков. Агастус и не думал, что дойдет до этого, но лицо Бога перед ним было неизменным. Неужели ему не дождаться помощи?…

— Не сдерживал бы ты свои желания, смог бы ей помочь. Не зачем я тебе был нужен. Ты был неуверен в себе.

— Простите…

— Рано извиняться, сам виноват, перед собой лучше извинись, а не передо мной. Я верну тебе прежние силы. Попытайся сначала самостоятельно решить свою проблему. А уже после прибегай ко мне, если не получится.

— Только оставьте мне…

— Твоё сердце будет биться, за это не переживай. Подойди к зеркалу справа, посмотри на себя теперь.

Агастус лишь кивнул и направился в указанную сторону, будто нечего не подозревал, но ничего не было так страшно, если не изменения. Позади спины парня появились большие крылья, еще сложенные, будто ожидали, когда тот рискнёт ими воспользоваться. Они были подобны утреннему свету — белоснежные, с перьями, мягко переливающимися, как шёлк под дуновением ветра. Не веря своим глазам, гость сделал первый взмах. Каждое движение рождало тихий шелест, словно шёпот молитвы, а когда он раскрывал их во всю ширь, казалось, что само небо склонилось над землёй.

Не скрывая свой восторг, прибывший подбежал к мужчине снова. Он рухнул перед ним на колени только с одними словами: «Спасибо». Благодарность лилась из его рта без остановки, пока Всевышний не поднял парня своими силами отряхнув и поставив на пол.

Теперь перед ним стоял уже не парень в обносках, каким тот был до этого, а ангел. Молодой человек с золотистыми волосами, отражавшими солнечный свет, ясно-голубыми глазами, уверенно смотрящими перед собой, в белом, парадном мундире, который выдавался всем служителям небольшой цитадели, а в завершении главное украшение - крылья, слегка обдувающие его.

— Теперь, ступай домой и ни о чем не думай, – наказал старший, в заключение поцеловал гостя в лоб, полностью убрав его сомнения.

Агастус уже хотел уйти, как голос окликнул его:

— Забыл сказать, ты можешь общаться с родными. Они все же твоя семья, кем бы ты не был.

На выходе из здания его ждала та же девочка, кто и вела изначально. Ее удивительно темно-голубые глазки сверлили парня, рассматривая со всех сторон. Она улыбнулась только тогда, когда двери за ним закрылись. Эта радость была такой искренней… Будто они дружили уже очень давно. Но ни у одной из знакомых не было таких запоминающихся черт лица, особенно милых веснушек на щечках, такую можно везде приметить.

— Ты мне тоже должен помочь, скоро скоро встретимся, совсем скоро, — прошептал ласковый голос, а после её слабые руки обняли гостя за шею, решив равновесия, — Встретимся на земле.

Эта фраза сильно напугала. Вмиг глаза девчушки блеснули каким-то плохим замыслом. Несущее добро существо вдруг стало нести опасность. Очи парня сами будто закрылись, погружая его в небытие. Возвращение на землю значит…

***

На этот раз пробуждение было тяжелее. Вместе с тем, чтобы посмотреть на мир возникла сложность в дыхании. Первый вдох отдался невероятной болью. Воздух, резкий и жгучий, ворвался в лёгкие, словно тысячи игл. Тело содрогнулось, мышцы напряглись в попытке вытолкнуть эту агонию обратно — но было уже поздно. Жизнь, незваная и неумолимая, входила в него, наполняя каждую клетку огнём. Подняться удалось также, не с первого раза, недолго полежав на полу, с помощью своих же рук, опершись о край стола, за который смог зацепиться приподнялся, прокашлявшись. Тяжесть в спине притягивала обратно. Но падать было не вариант, нужно было просто встать. Немного. Потом уже сесть и продолжить свою работу.

Последующие попытки стали уже более удачными. Кашель совсем скоро сошел на нет. Это радовало. Сознание еще было немного мутным. Ноги не держали, присев на ближайший стул, тот выдохнул, но перед тем, как преступить к работе, Агастус дотрагивался сначала до носа, до тех пор, пока круги перед глазами не сошли, затем, тот помотал головой, размял пальцы рук, уже потом ног.

Убедившись в том, что ничего не забыл, молодой человек встал, ненадолго, пока еще с опорой о свой же рабочий стол, простояв где-то 5 минут, тот упал обратно, на мягкую подушку. Видимо придётся сначала расходиться, чтобы начать работы, а потом уже вливаться снова в рабочую среду, которая должна была быть с ним весь этот день.

Но особо тяжесть приносили крылья. Они давили, как груз невыплаканных слёз, как грехи, впившиеся в плоть. Каждое движение отзывалось глухим гулом в костях — будто не он носил крылья, а они несли его, не спрашивая, куда. Перья, некогда лёгкие, словно дым, теперь свинцом впивались в мышцы. Суставы ныли от напряжения, лопатки горели огнём, будто кто-то вбил между ними раскалённые клинья. Он пытался расправить их — и они вздрагивали, непослушные, чужие, будто не часть тела, а кандалы, прикованные к душе.

Под этой тяжестью нужно было вставать. Через всё нежелание. Пациенты нуждались в помощи, особенно Лидия. Та девушка, чьи минуты жизни утекали, как песок из песочных часов. Каждая секунда была важна. Никто не знал когда её маленькая жизнь оборвется и наступит конец. Для блондина было главное вернуть ей ту жизнь, которая окружала до болезни. Без слез, сомнений и отчаяния. На первый взгляд может показаться, чего сложного? Но на самом деле… Задача не из простых. Со звездочкой. Не каждый сможет решить.

Ещё некоторое время посидев в своем кабинете, молодой человек, спрятав крылья за спиной, отправился на обход, перед этим конечно же заглянув на пост. У медсестры уже были готов обходной лист. Заметив юного врача, та заулыбавшись, уже подготовила небольшой отчитывательный диалог, перед тем, как отдать документы.

— А что же вы… Агастус Карлович так задержались, – надменно высмеивала та, заказывая глаза, еще не спеша протягивать нужные бумажки, — И чего это вы весь такой из себя? Неужели поверил, что хороший врач? Да ты никто и звать тебя… Никак. Без опыта ты ужасный работник!

— Прекратите так себя вести, это ужасно. Если у вас мужа нет до сих пор - это не моя проблема,– без особой злости ответил ей парень, не испугавшись, как раньше, чем очень удивил, – Лист. Будет ночной обход, утром и днем я был занят. Важное совещание.

Женщина сморщив недовольное лицо, все же выложила на стойку нужное и быстренько скрылась в другом кабинете, пока никто другой не подошел. Она была зла. Не нравилось ей то, что уже даже младший по возрасту перестал боятся и отвечал смело. Больше в больнице некого было унижать, кроме… Пациентов, но эти люди уже давно поняли, что к ней нельзя приближаться. От этого было еще обиднее.

Первым по списку стояла она… Лидия. Та девчушка с койки рядом с ним. Он был близок к ней, мог признаться…. Или не мог? Не мог. Не пришло время. Только вылечит, так сразу, на колени с букетами и кольцами. Не время еще. Дело не закончено.

Приближаясь к заветной двери, сердце стало дрожать в груди, будто в груди застрял осколок горячего стекла. Оно ныло от желания распахнуть эту дверь, ворваться внутрь и выговорить всё, что годами копилось внутри — каждое «прости», что не было сказано ранее. Рука сама потянулась к двери, пальцы дрогнули в сантиметре от поверхности — и замерли. Нет, не сегодня. Сегодня — только эта боль под рёбрами, только этот ком в горле, только тихий стук в висках, повторяющий её имя.

Он должен только помочь. Ничего больше. Ни одного лишнего слова. Иначе, всё на смарку.

Глава 6. У любви глаза велики

Тяжело было перейти тот барьер между двумя помещениями. С одной стороны, ему хотелось распахнуть дверь и ворваться к возлюбленной в палату, припасть на колени к её койке и улыбаясь, шептать о собственной любви к такому нежному, вечно грустному, одинокому цветочку. Сделав тяжелый вдох, тот снова опустил руку на дверную металическую ручку, ведущую прямо в палату. На глаза при одном только упоминании о скорой смерти Лидии наворачивались слёзы, особенно у него. Но, на людях, да даже при коллегах, знакомых, некоторых друзьях, семье… Парень не плакал, не придавался бесконечным рыданиям от собственного бессилия. Минуты текли, а лечения всё также… Не было.

Боль ударяла по сердце, но маленькая пациентка не могла ждать. Агастус отворил дверь, перед этим приложив к каждому из своих глаз по сухому краю платка, ради того, чтобы не подавать виду о том, что чуть не впал в истерию прямо рядом с дверью. В палате больше никого не было. Девушка мирно спала, отвернувшись от окна, чуть ли не с головой накрывшись одеялом, при этом стараясь не задеть небольшой катетер у нее на руке, который надежно был вставлен в нежные, бегающие вены, которые не так было легко найти с первого раза.

— Как ваше… — решив повременить с вопросами, парень присел на соседнюю кушетку, пустую, в руках у него был только лист обхода, карточки небольшие, прикрепленные сверху и лист с самочувствием. В нем отмечался прогресс или же наоборот регресс.

— Со мной всё хорошо… — пролепетала ему в ответ пациентка, не позволяя себя трогать или же смотреть в лицо. Когда лечащий врач хотел поднять одеяло, та ловко вцепилась в него зубами, единственное, что ещё работало. Руки и ноги уже не слушались.

— Лидия, перестаньте. Это детское поведение, — упрекнул её ангел, вздыхая, по прежнему тянув одеяло на себя, — Мне нужно вас проверить.

Также резко, как и заговорила, забелевшая отпустила край своего укрытия, уже поняв, что бесполезно что-то скрывать. Она лишь попыталась отвернуть своё безобразное, как казалось, лицо. От такой резкости, доктор даже упал, приземлившись а счастью на пятую точку, а не на спину, иначе бы не миновать ему острого угла позади стоявшей тумбочки. Тихий нежный голос снова коснулся его ушей, заставляя утопать в наслаждении:

— Вы же знаете, что ничегошеньки хорошего не будет… Зачем тянете меня? Почему не пытаетесь убить, как других пациентов?

— Я не убийца, когда вы это поймёте это будет лучше. И согласитесь на продолжение терапии, — также спокойно отвечал ей парень, присаживаясь к ней на кушетку, постепенно начиная задавать вопросы по поводу самочувствия.

— Доктор Дурэйн говорил также, — возразила ему клиентка, тяжело втягивая воздух носом, — Ничего не получилось. Я год ездила в другой город ради исцеления… А получила пустоту!

— Берегите силы. Они вам пригодятся, а сейчас постарайтесь не переживать. Я – ваш лечащий врач и заверю вас, всё будет хорошо. Вы обязательно пойдёте на поправку, — настаивал юный специалист, так, как будто бы готовый план уже был в голове, но на самом деле… Всё было достаточно тяжело. Никаких изменений в состоянии у больной не было, только регресс всего, что до этого проводил заведующий отделением, который не побоялся передать девушку в чужие, новоприбывшие руки, ибо сам запутался в своём же лечение, — Вам будет намного лучше, вот увидите и почувствуете.

— Не хочу верить, — кашляя, прохрипела пациентка, повернув в его сторону лишь голову, прикрыв глаза, — Вы даёте надежду, а когда станет поздно что-то делать заберёте свои обещания обратно.

— Нечего я не заберу, хотите… Я вам отдам свой оберег? Вы будете под защитой… — робко сказал тот, ощущая, как под одеждой забились крылья, невидимые для человека обычного, — Или что-то другое?

Наступило молчание. Лидия лишь кусала губы, уже совершенно не обращая внимание на то, что на неё смотрит юноша. Нервы брали верх, как бы она не пыталась сдерживаться и жмурить глаза, чтобы не видеть кто перед дней, чтобы стыд сошел, а щеки стали вновь нормального, бледного цвета. Но, ничего. Страх укрывал. Чувство приближения собственной гибели накрыло с головой. А усмирить собственную беспомощность было невозможно.

— Давайте мы с вами выйдем на прогулку, вижу хорошие показатели у вас, только я вытащу иглу, не бойтесь, она нам пока не нужна, — как можно ласковее сообщил Агастус, одев перчатки, — Что же вы не сказали, что лекарство перестало капать, я бы вытянул уже давно.

— Не трогайте меня! —внезапно завопила клиентка, выворачиваясь всем телом, хоть и руки, и ноги были без движения, но позвоночник, шея частично показывали свою работу, — Вы заразитесь и станете…

— Не расстраивайтесь, ваше заболевание не такое уж и заразное, — перебил её вопли парень, вытягивая иглу очень аккуратно, удерживая больную за плечо, — А вернее будет сказать, что так я не заражусь, но я очень хочу вам помочь, поэтому извольте… Не дергаться. Я стараюсь как можно мягче освободить вас от игл.

— Как же… мне говорили, что можно заразиться… Через укол даже, — виновато сообщила девушка, успокаиваясь, — Или это неправда всё была?

— Рак не заразен, но есть инфекции, которые значительно повышают риски, — объяснял врач, отстегивая все ремни безопасности, а также снимая все датчики показаний на небольшой промежуток времени, — Теперь сидите спокойно, мне нужно отойти за креслом , пока что выбирайте нужную одежду, на улице холодновато, скоро скоро будет уже совершенно холодно, — с этими словами, тот усадил девушку поудобнее и вышел за двери, быстро направляясь в другой корпус, где ко всему оборудованию прикатили недавно хорошую каталку , на который было удобно находиться больным в любом месте. Многих этим способом выкатывали на улицу и таким образом гуляли, при одном условии, если не было противопоказаний.

— Вот бы умереть до холода… И не мучится, — тихонько проговорила девушка, поникнув. Ей было тяжело принять то, что состояние когда-нибудь станет положительным навсегда или же… Хоть на какой-то долгий промежуток времени.

Агастус шел по длинным больничным коридорам. Мимо него проносились множество табличек и дверей, но только от комнаты Лидии его сердце кололо, будто в него попала пуля и её никто не достал, да и не собирался доставать ещё долгое время. Он желал забыться. Забыть о ней, о работе, о своей влюбленности в неизлечимую. Но лишь приближение спасало и его от гибели и её. Слезы на щеках у пациентки означали рыдание и для него. Уже переученный, демон не мог скрывать своих чувств, в новом ангельском обличие.

Лидия осталась в палате. Она кажется знала своего спасителя, но не была уверена до конца кто это. Знакомый будто затерялся в памяти. Кто же он? Ей было тяжело даже вспоминать о том, что было с ней во времена школы, а обидно стало тогда, когда мать пришла с её аттестатом в руках и с новым телефоном, который вручила. Девушка своими силами так и не окончила обучение в силу обстоятельств, но отцовские деньги вновь закрыли вопрос. С одной стороны это было очень круто, но с другой… Оторванность от общества, нехватка социума в подростковую эпоху и невозможное чувство одиночества. Да, к ней приходили, в основном медперсонал, но никто не общался с ней, кроме него… Нельзя было медлить:

— Сера, напиши абоненту по номеру…. С вопросом: Ты знаешь человека, который сейчас устроился недавно в городскую больницу?

Пока та ждала ответа, от безделия начала раскачиваться на койке. К сожалению, такое развлечение быстро надоедало. Желание лечь взяло верх, но вместо того, чтобы без каких либо тяжестей опустить спину, та начала разворачивать корпус, совершенно позабыв о том, что как прежде, до этого, оттолкнуться руками не сможет и рухнула вместе с одеялом вниз, не смогла проконтролировать своё тело.

— «Прослушай, в этом году на сайте написано, что ничего нет и никто не увольнялся. Может ты перепутала что-либо?»

После этого сообщения последовал долгий, протяжный звонок. Хорошо, что телефон был настроен под голос и по команде принял вызов. Только поговорить подругам удалось не так долго, как хотелось бы.

— Уверена, что этот врач появился недавно у них, — спросила её бывшая одноклассница, листая на сайте небольшие таблички, с нужной информирования, — Может имя или фамилия?

— Не запомнила… Он без бейджа ходит всегда, — с грустью поняла больная, все также лежа на холодном полу, уже потеряв надежду.

— Попробуй описать, может по карточкам-фото найду, — расстроенно проговорила Амалия, листая дальше.

— Будет тяжело, но… я попробую, — закрыв глаза, та начала крутить в голове разные образы, лишь бы найти среди них его, — Смотри, он красивый… У него… Такие волосы, яркие, как солнечные и глаза… , — губы пациентки образовали небольшую, смущенную улыбку, — Два больших океана. И… Характер такой, совсем другой. Не такой, как у лечащего врача до него и у главного. Он, не считает меня обузой. Как думаешь, я что-то значу для него?

— Ох, да ты будто что-то мне не договариваешь, — сквозь смех вырвалась фраза ответчицы, — Кажется, ты к нему неровно дышишь! А ну, кались! Я хочу знать всё!

— Неужели так заметно? А как думаешь… Возможно ли ему меня любить?

— Даже не знаю, дорогая. Всё может быть.

— Забыла спросить… А ты все же смогла выйти замуж?

— Не поверишь, да! Он сделал мне предложение, когда мы гуляли по тому парку, рядом с самым большим кустом роз!

— Я за тебя так… Рада, жаль, что меня на твоей свадьбе не было…

Девушка не видела, но прекрасно слышала, как телефон несколько раз провибрировал, а затем нагло отключился, не дав ей даже поговорить нормально с близким человеком.

— «Чертов закон подлости…»

Лидия всхлипнула. Зависть снова съела её сердце. Заболевание не позволило даже повеселиться у подруги на днях, общение стало совершенно минимальным. Как же плохо быть больным. Во всех смыслах.

Молчание полностью окутало пространство, всхлипы и чувства взяли верх над бедняжкой и она… Лежа на холодном полу зарыдала, снова. От боли, чувств, которые переполняли всю душу, но больше всё же от безысходности. Девушка ничего не могла сделать с собой, только постепенно угасать, совершенно не надеясь на получение лекарств и выздоровлении.

Молодой врач подошел к больничному складу. Он молился о том, что кресла ещё остались, но к большому сожалению ничего не было. Более опытные профессионалы уже похватали всё и старательно унесли. Каждый к своему пациенту. Неужели отменить прогулку? Нет. Если уж сказал, так и выполняй. Придется носить на руках. Лишь бы на него не разозлились.

С грузом на сердце, молодой специалист отправился обратно. Сердце по с каждым шагом по приближению стало стучать безумно сильно и успокоилось с большим трудом только рядом с кабинетом, но пока тот шёл, стараясь не падать от перенапряжения, в голове крутились разные события, лишь бы не опоздать… Он не знал даже сколько времени осталось! А если это её последний день или того хуже… Вдруг остальные подумают, что молодой специалист не способен вылечить клиентку и заберут у него ненаглядную?! Только бы пронесло. Парень не мог забыть девушку ещё с того момента, как она появилась у него в школьном медпункте.

И снова, кабинет, ручка, бланк и сердце. Каждый раз смотреть что за пластмассовыми преградами тяжелее и страшнее. Но работа, есть работа. Нельзя отлынивать и уходить. Неловко отворив, паренёк увидел такую картину: девушка лежала на полу, под собственным одеялом, залитая слезами из одного глаза, второй был под специальной марлей. Ничего лучше не передумав, тот кинулся к ней, тут же аккуратно поднимая, прижимая к себе.

— Как же ты смогла упасть? — взволнованно спросил молодой специалист, удерживая пациентку на руках, — Кто-то входил сюда?

— Я случайно… — совершенно невинно оправдалась она, всхлипывая забитым носом, — Простите…

— Точно сама? Может тебя столкнул какой-нибудь… Хулиган? — на последнем слове тот сомкнул зубы, явно вспомнив ту ситуацию из школы.

— Точно, поверьте мне… — хрипло попросила Лидия, стараясь вжаться в плечо лечащего врача как можно лучше.

— Раз так… — помедлив, начал Агастус, — Вы выбрали себе одежду которую будем одевать на эту прогулку ?

— Вы меня будете одевать? — осознала резко она, но всё же спросила, молясь о том, что это слелает другой медперсонал, — Не думаю, что это правильно.

— Не переживайте, так чтобы хотели?

— Я хочу… Платье голубое, с белым воротником.

— А нижнее бельё? Оно тоже принадлежит смене.

— Чего?! Я сама его надену или же… Или позову на помощь кого-нибудь из женского персонала!

— Не стоит так переживать. Я же не маньяк из переулка. Конечно вас одену не я, — на ходу сориентировался парень, неловко улыбаясь, изначально это была его личная задача, но теперь нужно было кого-то искать.

Агастус пересадил девушку обратно, на законное место, а сам подошел к шкафу. На вешалке аккуратно, за плечики были повешены разные платья, кофточки и футболки, под ними сложенные пары - джинсы и шорты, юбки, недалеко от них лежали носки и колготки, вместе с черными лосинами. И конечно же разные пары обуви, даже те, что ещё в коробках. Вытащив нужные вещи, тот разложил их на соседней койке.

— Пожалуйста, постарайся не падать пока меня нет, — сказал Лидии врач, выходя из палаты.

К счастью, рядом с ними, через несколько дверей также проходил обход. На уровне с ним работала женщина, среднего возраста, давняя заноза коллектива. С ней договориться было сложно, но поговаривали, что за деньги она хоть любую грязную и противную работу выполнит. Делать было нечего, парень пошел прямиком к ней, успев перекрыть дорогу к следующему пациенту:

— Уйди, болван! Не до тебя сейчас! Мои пациенты не ждут! — грозно гаркнула та, заплевав мальчишку слюнями, летящими из рта, — Понаберут молодых, а старым за вами всю работу делать! Поди прочь, ничтожество! Ничего не умеете и лезете!

— Я не болванка! — громко возмутился Агастус, защищая себя и других новобранцев, которые пришли вместе с ним и были тут до него, — Мне нужна ваша помощь! — он начал быстро шарить в карманах своего халата, вытащив оттуда несколько тысяч протянул, — Этого хватит?! Или вам ещё что-то нужно?!

— Смешные деньги предлагаешь! Дрянной мальчишка! — не унималась женщина, скрепя желтыми от неправильного ухода зубами, губы её сжались, словно в две тонких коктельных трубочки, показывая всё своё нездоровое недовольство, — Или больше или никак! Понял?! Или ищи дурака, прямо как ты!

— Да как вы… — юноша растерялся, пытаясь что-то сказать, но на полуслове был перебит.

— С дороги! Черт малолетний! — разъярено кричала на него старшая, отпихивя в сторону от большой железной двери, там находился один из буйных пациентов, который все время подглядывал за ними в глазок,— Никто тебе здесь не поможет!

Парень ощутил сильный удар об острый косяк. Проведя пальцами по своему лицу, в районе лба, тот почувствовал неприятный запах - металлический, который сразу ударил в нос, заставляя содрогнуться от небольшого отвращения.

— «Нужно обязательно обработать, но позднее… Сначала пациентка» — сказал молодой специалист себе мысленно.

— А когда я ещё была молодой, ничего подобного почему-то не случалось! — в этот момент, медсестра томно закрыла глаза, видимо вспоминая о своей молодости. Но быстро покидая пережитки прошлого, напоследок напомнила, скрепя зубами, — Потому что мы слышали и слушались!

После этих слов, та быстро улепетала в нужную палату. Эта старая карга зацепила его своим ногтем, видимо. Как её, такую сумасшедшую ещё пускают к пациентам ? Неужели она может являться незаменимым специалистом?

Видимо… придётся самому переодевать свою девушку, которую тот оставил в палате. Убрав деньги в задний карман брюк, под халатом, врач направился обратно, к двери своей больной пациентке. Но, совершенно забыл о том, что у него текла кровь, вернее сказать, думал, что уже перестала течь, но к его сожалению, ничего не проходит так быстро, а ладонь не способна полностью убрать следы, только размазать.

Зайдя в нужную дверь, тот уже хотел пройти к своей пациентке, но заметив ужас в чужих глазах остановился. Из небольшого шрама на лбу виднелись кровоподтёки. Она на несколько секунд даже забыла о том, что её ноги не способны ходить, попыталась встать, но чуть ли не сразу полетела вниз, не сделав и шагу вперед. Ей повезло, что у парня была хорошая реакция. Он успел за два крупных шага добежать до неё и поймать испуганную бедняжку. Их глаза с небольшим трепетом уставились друг на друга.

— Ты вся дрожишь… Что-то случилось? — нервно спросил молодой специалист, придерживая девушку за талию, постепенно поднимаясь с ней, — А?

— К…Кровь, — заикаясь ответила ему та, стараясь снова как можно сильнее прижаться, — На… На… Лбу…

Глава 7. Новое призвание

Оба застыли в немом молчание. Врачу было стыдно. Из лба продолжала течь ярко синяя кровь, что было ненормально для человека. Агастус скалился от боли, прикрывая рану рукой. Он начал медленно отступать назад. Его шаг был неуверенным и неровным. С большим трудом тот вышел из палаты. Минутная слабость и тишина. Лишь ели слышимые всхлипы по ту сторону.

Испугались двое и дрогнули сердца. У неё от шока, у него от страха раскрытия. Не хотелось пугать друг друга, но так получилось.

Пройдя несколько шагов от двери перед его лицом открылась дверь в туалет. В зеркале на него смотрел совершенно другой человек, если так можно было бы сказать. У неизвестного были ярко желтые глаза, оскал с кровавыми зубами и порванная одежда.

— Кого ты хочешь обмануть, мальчик?! — кричал неизвестный гость, касаясь своими грязными когтистыми руками стекла с другой стороны, — Думаешь ей интересны чувства?! Она скоро умрёт!

— Замолчи, — шикнул на него парень, стараясь подавлять свою агрессивную сторону, заклеивая рану на лбу.

— Не забывай свою сторону. Истину.

Свет в небольшом пространстве заморгал. Ещё секунды и зеркало треснуло и рычание наполнило всё. Казалось, проникло внутрь головы ангела. Тот ничего не придумав лучше просто закрыл свои уши, жмурясь, лишь бы не посмотреть на это существо.

— Отец так и жаждет встречи… С тобой.

Всё стихло также резко, как и началось. Раскрыв глаза, Агастус сначала посмотрел в зеркало, откуда на него смотрели разбитые осколки. Страх наполнил душу снова. Боязнь за неё была выше, чем за себя самого. Наклеил пластырь вроде криво. Нужно вернуться.

Быстрый шаг снова раздался в коридоре. Но резкий крик из одной палаты заставил того замереть, прислушиваясь. Но, несущийся к чужой палате младший помощник остановил волнения на минуту. Это не нужная дверь. Следующая важная. Её дверь.

Как только молодой человек вошел в комнату вновь повисло молчание. Девушка уже была готова к тому, чтобы купаться, видимо кто-то помог из персонала чтобы раздеться.

***

— И не стыдно ли вам, так со мной, — краснея, спросила его девушка, опустив голову, сидя на неудобном стуле, без возможности закрыться или же прикрыть свое обнаженное тело, потупив глаза в пол ванной, — Вы же врач, а не… Санитар или же… Медбрат. И даже не социальный работник.

— Как поправишься, обязательно напиши на меня жалобу, разрешаю, — спокойно ответил ей парень, взяв в руки небольшое оборудование, похожее на шланг, — Я мою тебя не потому что, мне через чур нравится тело осматривать. А потому, что больше тобой заняться никто не может.

— Но…

— От твоей матери разрешение тоже получил, — спокойно отреагировал тот, — Глаза.

Этой команды было достаточно, для того, чтобы девчушка хоть и морщась, но подняла голову вверх, навстречу потоку воды из шланга и сомкнула веки, при этом стараясь и дыхание задержать, не думая о том, что с ней может сделать живой человек, который с легкостью управляет своим телом и чувствует её страхи, как бы сильно они не были скрыты в глубине сознания. Поток воды хлынул ей в лицо, омывая его, заливаясь чуть в уши и ноздри, когда место положение шланга менялось, заставляя пациентку недовольно сопеть, выгоняя воду и дергаться слегка, не так сильно, как делали до нее многие пациенты по слухам от санитаров.

— Теперь ты чистенькая. Можно даже гулять отправиться, — с улыбкой оповестил её старший, уже вытирая полотенцем и бережно перехватывая на руки, чтобы было легче донести до палаты, — Обещаю, так мыть тебя буду в последний раз. И никогда больше.

Лидия не смотрела на него. Она боясь: его, своего тела, учесть, которая предстоит, если лечащий врач не справится. С каждым днём показатели становились хуже. Это не могло не разочаровать, скорее наоборот, приносило ей множество негативных эмоций.

— Зачем вы боритесь за мою жизнь, в чём смысл? — задала та вопрос, кусая свои опухшие от болезни губы, — Вы оттягивайте неизбежное. Да и как вы это делаете? Ни один из врачей так не поступал. Особенно, со мной. Почему?

Этот вопрос будто бы остался позади. Да и все расспросы до этого тоже. Агастус не хотел признавать то, что его лавовое сердце страдает, при виде мучений собственной пациентки. Но при этом, тот не может сказать ей об этом напрямую, не может даже подать намёк на свои чувства, понимая, что дальше будет хуже двоим, не только ему. С грустью, медицинский работник увел свои глаза от нее, тяжело вздыхая, стараясь делать это не так громко. В этом вздохе сложилось всё: отчаяние, боль и разочарование в самом себе. Как бы не старался обращенный демон, со смертью на перегонки он бежать не мог, даже, если бы сильно хотел.

— Мы оба знаем правду, — донесся тихий лепет, — Совсем скоро мне придется погибнуть… А вам жить дальше, уже без меня…

Эти слова пронзали насквозь бьющееся сердце. Парень не мог себе представить жизнь. Без неё. Ещё с того момента, как брат занёс пострадавшую в школьный мед.кабинет. Как нежные, вернее сказать, нежный глаз открылся вновь, спрятанный за линзами, но тот знал уже наперёд настоящий цвет глаз. Серенький, как бродячие котятки. Для него они были прекрасны, хоть и для обладательницы тусклы. Тогда, его каменное сердце впервые издало что-то похожее на стук человеческого.

Молчание повисло в душевой кабине. Пока врач снова не начал свои манипуляции. Сначала, парень начал растирать её тело. Он старался делать это аккуратно, пока не почувствовал какой-то толчок в грудь. Подумав, что показалось, тот продолжил. Когда тело было уже полностью сухим, действия перешли к голове пациентки. Для этого было взято другое полотенце, на котором настояла Лидия. Совершенно не придавая значения этому, мед.работник как можно аккуратнее сначала прошелся тканью по всей длине волос, стараясь впитать больше влаги, затем, стал делать небольшое сооружение, больше похожее на кокон, куда после были загнаны волосы.

Оба понимали, что настоящих на голове девушки нет. Но, чтобы не расстраивать свою капризную пациентку, тот пошел на уступки, помыв парик на её голове, к счастью успешно. И снова это. Ложное прикосновение теплых рук. Как бы Агастусу не хотелось этого быть не могло. Но уже в третий раз, когда колющее ощущение вернулось, пришлось присмотреться.

— Почему у вас такие руки холодные? — задала вопрос Лидия, — Вы сильно нервничайте? — кисти девушки нежно поглаживали окостеневшие пальцы врача, — Вы сегодня молчаливы… Что-то не так?

Парень не мог поверить. Он молчал, шокированный. Его сердце безумно билось. Неужели это правда? Не сон… Часто моргая, тот убедил себя в этом. Совершенно забывшись. Девушка захотела встать, подумав, что ноги начали ту же работу, что и всё тело. Но как же та ошиблась.

Опираясь на одну руку, пациентка приподнялась, но не надолго. Уже через несколько секунд её тело перевесило. Агастус резко сжал руки на хрупком теле, удерживая равновесие. Глубокий вдох – запах мыла, влаги и подспудной горечи болезни.

— Крепко за меня держись, поняла? — получив кивок, тот прижал тельце ближе к себе, поправляя полотенце, а затем, чувствуя, как чужие руки зацепились за шею, поднял пациентку, одну руку поставив под спину, а вторую аккуратно под колени, — Не отпускай, пока не посажу на кровать.

Полотенце, накинутое ранее, едва прикрывало, требуя поправки. Лидия вскрикнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись в его плечи, чувствуя под пальцами нечеловеческую твердость мышц и прохладную кожу сквозь рубашку. Она чувствовала себя в руках героя из романов, которые читала на ночь, пока была такая возможность.

Подъем был плавным, но стремительным. Медик шагнул из тесной душевой кабины в прохладу санузла, неся свою ношу легко, будто та весила не больше связки перьев. Как крылья за спиной. Стопы девушки, бледные и холодные, бессильно свисали. Она зажмурилась, стыдясь своей наготы даже под защитой полотенца, ощущая каждый его шаг, передающийся вибрацией сквозь его тело в ее собственное. Пальцы, впившиеся в ткань его одежды, дрожали.

К счастью, донести возлюбленную до кровати было делом нескольких мгновений. бережно опустил пациентку на край матраса, покрытого чистой простыней. Видимо, пока происходило мытьё к ним все-таки зашла уборщица. Полотенце все еще оставалось единственным укрытием, которое удерживалось слабыми руками.

— Подожди, — вежливо попросил тот, отворачиваясь на несколько минут, чтобы взять уже заранее приготовленное платье.

Он аккуратно встряхнул его, пред тем, как подойти обратно. Через «нехочу» пациентки, но парик был снят. Это нужно было для одевания.

— Убери руки, — скомандовал медик, как можно мягче, сбрасывая полотенце ещё и с тела.

Хоть девушка и была против, но он помог также и с бельём. Холод из окна заставил девушку инстинктивно сжаться, растирая свое тело руками. Ей явно не нравилась эта идея.

— Голову вниз, — хладно потребовал тот, уже нащупав у платья горловину и хорошенько растянув его, чтобы не потерять, — Держись за меня, придется вставать.

Лидия хоть и нехотя, но выполняла команды, зажмурив глаз, пальцами снова впиваясь в мокрый халат доктора. Ткань мягко опустилась поверх головы больной, скрыв на мгновение взгляд. Машинально, она вставила руки в рукава, как только ощутила опору.

Агастус лишь позволил ткань свободно скрыть тело, а после расправил все, не дав ни одной складке быть незамеченной. Он очень пекся о внешнем виде возлюбленной, какой бы та не была, после помог ей выбрать парик, без которого та отказывалась выходить на улицу. Опустив её уже на кровать в новом красивым платье, тот с улыбкой рассматривал свою работу. Но это ещё не всё.

Ткань не должна висеть на теле. Пересадив пациентку на стул, тот встал на колени позади неё, его движения были быстрыми и точными. Пальцы, все такие же нечеловечески прохладные, нашли крошечные пуговицы на спине. Застегивал их снизу вверх – один, два, три... Ткань натягивалась, облегая худые плечи, скрывая ребристую спину. Белый воротничок аккуратно встал на место, обрамляя бледную шею.

И снова, поправление складок, вместе с этим и примерка парика. На этот раз длинный. С двумя русыми косичками, такими красивыми… Как будто собственными.

— Как думайте, мне идет? — впервые поинтересовалась Лидия, улыбнувшись, пока медик одевал ей на ножки черные туфельки, застегивая завязки.

— Конечно идёт, что вы, — тот хотел остановить свою речь на этом, но, губу не послушались, продолжая, — Вы так прекрасны… Как лунный свет. Самое прекрасное создание…

— Ну зачем же вы врёте, я знаю. Знаю, что это только для того, чтобы меня порадовать, — прервала его речь пациентка, погладив по голове, растрепав и без того не уложенные волосы, — Я бы хотела знать правду.

На это ответа так и не последовало. Агастус молча доделал начатое. Даже не стал своей головы поднимать. После, собрал все вещи, которые были использованы, отнес часть из них в стирку, к счастью, которая находилась в той же ванной, повесил полотенца, а мокрый парик отправил в сушку. Ему впервые было больно.

Больно от слов человека.

Лидия сидела на кровати, одетая в чистый голубой наряд, резко контрастирующий с бледностью ее кожи и серостью больничных стен. Она машинально провела ладонью по гладкой ткани, охватившей колени. Это платье... оно было из другой жизни, из "до". Из дней, когда болезнь была лишь тенью, а не тюремщиком. Стыд от наготы приглушился, но сменился иной горечью – ощущением маскарада, где хрупкое тело в яркой одежде лишь подчеркивало неотвратимость конца. И небольшого количества вины. Неужели врач говорил правду? Не может быть. Или может? Но сейчас это не важно. Время для прогулки.

***

Холодный воздух коридора встретил их, заставив Лидию инстинктивно прижаться к источнику необычного, но все же тепла – к Агастусу. Его шаги, мерные и уверенные, гулко отдавались под сводами длинного прохода. Она прятала лицо в складках его халата, стыдясь взглядов, которых, казалось, не было. Больница в этот час погружалась в послеобеденную дремоту, лишь изредка мелькали фигуры в белом, погруженные в свои мысли.

— Спрячь меня, я не хочу, чтобы кто-то нас видел, — шепот вырвался сам собой, когда вдалеке показалась медсестра с тележкой.

— Не бойся, — голос был тихим, но твердым, бархатным баритоном, заглушавшим ее тревогу, — Смотрят не на тебя. А на врача, который нарушает все правила, вынося пациента на руках.

В его интонации мелькнула легкая ирония, едва уловимая. Руки под коленями и спиной слегка сжались, прижимая ее ближе, как бы ограждая невидимым щитом:

— Расслабься. Дыши глубже. Чувствуешь? Сквозь все эти запахи лекарств уже пробивается зелень.

Она принюхалась. Действительно, сквозь привычный аромат антисептика и чего-то стерильного пробивался едва уловимый, свежий, влажный запах – запах земли после дождя и молодой листвы. Это был запах жизни, так контрастирующий с миром белых стен и тикающих аппаратов. Сердце сжалось от неожиданной надежды, такой же хрупкой, как она сама.

Они миновали посты медсестер, двери палат, из-за которых доносились приглушенные голоса или кашель. Никто не окликнул, не остановил. Лишь одна пожилая санитарка, протиравшая пыль с подоконника, проводила их долгим, непонимающим взглядом и тихо улыбнулась, кивнув Агастусу. Он ответил легким наклоном головы. Казалось, здесь, в этих стенах, его эксцентричное поведение уже стало частью легенды.

— Вы часто так делаете? — спросила Лидия, осмелев, когда они свернули в менее людный коридор с высокими окнами, за которыми виднелись верхушки деревьев.

— Что именно? — он приподнял бровь, не глядя вниз, — Выносить пациентов вопреки регламенту? Или купать их лично?

— И то… И другое. — она покраснела, снова уткнувшись в ткань его одежды.

— Только тебя… — ответ прозвучал просто, без пафоса, как констатация факта, — Только тебя, Лидия, — голос врача стал намного мягче, — Другим не нужно то, что требуется тебе. Для остальных это только формальность.

— Но вы же рискуйте работой…

— Только для тебя. Готов стараться хоть вечность.

Они подошли к тяжелой двери с большой белой надписью: «Выход». За ней и таился красивый сад. Агастус ловко перекинул девушку на плечо, одной рукой поддерживая ее, нажал свободной кистью на кнопку. Дверь с мягким шипением отъехала в сторону. Волна свежего, насыщенного кислородом воздуха ударила им в лицо.

Красивое место. Небольшой оазис посреди каменных стен, заботливо поддерживаемый кем-то из персонала или волонтеров. Аккуратные дорожки, клумбы с яркими, неприхотливыми цветами – бархатцами, анютиными глазками, скромными ромашками. Несколько скамеек под раскидистыми липами, чья листва создавала узорчатые тени на земле. И тишина. Не больничная, гнетущая, а живая, наполненная жужжанием пчел, щебетом воробьев и шелестом листьев.

Парень не спешил ставить ее на землю. Он прошел несколько шагов по центральной аллее, будто позволяя ей впитать этот мир через себя. Лидия разжала пальцы, вцепившиеся в его халат, и осторожно подняла голову. Глаза ее широко распахнулись, вбирая краски, столь редкие в сером мире.

— Неужели это здесь есть… Так красиво… — вырвались звуки восторга, — И в таком месте…

Агастус наконец остановился у скамьи, стоявшей в полутени. Бережно, словно опуская на землю самое драгоценное сокровище, посадил ее на прохладное дерево. Сам же остался стоять рядом, прислонившись спиной к стволу липы, его желтые глаза, казалось, впитывали не только окружающий пейзаж, но и каждое ее движение, каждую эмоцию на ее лице.

Лидия протянула руку, едва касаясь бархатистого лепестка бархатца, растущего у самой скамьи:

— Такой простой цветок... а как радует глаз, — голос девушки был таким спокойным, впервые за многие дни, — Я и забыла, что такие краски бывают. В палате все кажется... выцветшим.

— Ох, поверь. Мир не выцветает, — ответил ей врач, улыбаясь, присаживаясь рядом, даже приобнял, притягивая ближе к себе, — Он просто иногда прячется за туманом. Главное, помнить.

Она повернула к нему лицо. Солнечный луч, пробившись сквозь листву, упал на ее щеку, высветив бледную кожу и тонкие голубоватые прожилки у висков. В серых глазах, обычно таких тусклых, теперь горели искорки – отражение солнца и жизни.

— Скажи, зачем? Зачем тебе всё это? — тихо поинтересовалась Лидия, подняв голову,придерживая за руку своего лечащего врача, — Ведь вы же... не совсем обычный, правда? Та кровь...

— Это случайность, — оправдался парень, — Ничего больше. Поверь.

— Скажи мне правду, — шептала девушка, поворачивая к себе его лицо, — Я хочу знать правду. Всю правду. Я уверена…

— Ладно, но прошу… Никому не говори.

Молчание слова нависло над ними. Он приблизился к чужому лицу настолько, что его губы были в нескольких сантиметрах от её, чтобы продолжить:

— Я... существо, которое не должно было здесь быть. Которое сделало много ошибок. Которое пытается искупить... Что-то. Лечить людей... Не искупление. Это... Попытка понять. Узнать, что значит быть хрупким. Быть смертным. Чувствовать боль не от когтей или огня, а от... Потери. От несправедливости. От любви.

Слово «любовь» повисло в воздухе между ними, звенящее и неловкое. Лидия опустила взгляд на свои тонкие пальцы, сжимавшие край рукава лечащего врача. В груди стало необычайно горячо.

— А я... Помогла понять?

— Ты перевернула все, — прошептал тот, — С той самой минуты, когда открыла глаза в медпункте. Ты была ранена, напугана, но в твоих глазах не было... сдачи. Была ярость. Ярость жить. И это... поразило меня, — он с небольшим смущением взял в свою большую ладонь её маленькую ручку, прикладывая к своему халату, под которым билось сердце.

Тишина сада сгустилась вокруг них, наполненная только шелестом листьев и биением двух сердец – одного слабого, человеческого, другого – древнего и полного мучительной боли. Им хотелось быть вместе, но не раскрываться. Вернее, это хотелось только одной стороне.

— А сейчас? — спросила она шепотом, — Что вы выбираете сейчас? Когда... Когда времени почти не осталось?

— Сейчас я выбираю быть здесь, — его голос обрел твердость, — Рядом с тобой. До конца. Не как врач, борющийся с неизбежным. А как... Друг. Как тот, кто хочет, чтобы эти последние краски, этот свежий воздух, этот солнечный луч на твоей щеке... Чтобы ты запомнила их. Чтобы ты знала, что даже в конце пути может быть что-то... Прекрасное. Не из жалости, Лидия. Никогда. Из благодарности. За то, что ты напомнила мне о свете.

Слезы, горячие и соленые, выступили на глазах девушки. Они катились по щекам, оставляя влажные дорожки, но на ее губах дрожала улыбка. Настоящая, светлая, вопреки всему.

— И знай… Ты… Лучшее, что случилось в моей жизни. И если мне суждено снова погрузиться во тьму, то твой свет... Он будет гореть во мне. Как напоминание.

Они сидели так, молча, его рука осторожно сжимала ее пальцы, ее голова чуть склонилась к его плечу. Птицы пели в кронах, солнце двигалось, смещая тени. Больница, болезнь, страх – все это отступило куда-то далеко, за пределы этого маленького зеленого мира. Здесь и сейчас существовали только они двое: хрупкая девушка в голубом платье и существо с холодной кожей и горящим сердцем, нашедшее в ее глазах то, что потерял века назад.

Их разговор поменял свой ход. Лидия снова что-то спрашивала. Ей хотелось знать. Знать всё. На каждое слово был вопрос. Он говорил, рисуя словами картины иных миров, иных времен. О городах из светящегося камня, о морях из жидкого серебра, о музыке ветра в кристаллических пещерах. Говорил о красоте, которая была, но которая была оплачена слишком высокой ценой. Говорил, и Лидия слушала, затаив дыхание, ее глаза сияли, болезнь отступала перед силой воображения и его голоса.

Она смеялась над описанием смешных пушистых существ, похожих на ожившие шары, и вздыхала, слушая о закатах, окрашивающих целые континенты в багрянец. Она задавала вопросы, наивные и глубокие, и он отвечал, находя в себе слова, которые давно не произносил. Парень видел, как ее лицо оживает, как серые глаза отражают небо и зелень, как легкий румянец – редкий гость на ее щеках – появляется от волнения.

— А звезды там... они другие? — спросила она, когда он сделал паузу.

— Очень другие, — он улыбнулся, и в его нежно голубых глазах вспыхнули искорки тепла, — Некоторые – огромные, как костры. Другие мерцают всеми цветами радуги. Есть такие, что поют... тихую, тонкую песню, которую слышишь не ушами.

— Я бы хотела их услышать...— грусть снова наполнила её речь.

Он посмотрел на нее, на ее лицо, обращенное к небу, на хрупкую линию шеи, на ресницы, отбрасывающие тени на бледные щеки. И в его сердце, этом лавовом комке боли и силы, случилось что-то. Трещина. Не боль, а... освобождение. Озарение. Он понял, что это и есть смысл. Этот миг. Ее улыбка, желание услышать поющие звезды. Не победа над смертью, которую он так отчаянно, но тщетно пытался одержать. А вот это. Подарить ей каплю чуда здесь и сейчас.

— Закрой глаза. Прислушайся, — тихо попросил тот, — Дыши глубже. Чувствуешь ветер? Он несет запах липы и влажной земли. Слышишь пчел? Их жужжание – это бас. А теперь... слушай глубже. Сквозь шум листьев….

Он замолчал. Сам прислушался к чему-то внутри, к тем древним ритмам, что хранила его душа. И начал... Напевать. Не словами, а звуками. Низкими, вибрирующими, как гул далекой звезды, переходящими в чистые, высокие ноты, похожие на звон хрустальных колокольчиков. Это была не человеческая музыка. Это был отголосок той самой песни звезд, о которой он говорил, переданный через призму его существа, его голоса. Звук вибрировал в воздухе, обволакивая их, резонируя с шелестом листвы, создавая странную, неземную гармонию.

Лидия замерла. Она слышала это. Эта вибрация проникала в кости, в кровь, наполняла голову сияющим холодком и невероятной, щемящей красотой. Это был свет, превращенный в звук. Песня далеких звезд… Слезы снова потекли по ее щекам, но теперь это были слезы чистого, безмерного счастья. Девушка не открывала глаз, боясь спугнуть волшебство. Она просто слушала, погруженная в эту неземную колыбельную, которую пел для нее ангел с лавовым сердцем.

Агастус продолжал петь. Перед ним сидела сама хрупкость, сама смертность, и он дарил ей отголосок вечности. Парень видел, как ее лицо преображается, как оно светится изнутри этим услышанным светом. И в этот момент он знал – никакое искупление, никакая победа не могли сравниться с тем, что сейчас происходит. С возможностью подарить ей эту каплю звездного чуда.

***

Песня стихла так же тихо, как и началась, растворившись в шепоте листьев. Долгая тишина повисла между ними, наполненная лишь дыханием и отзвуками неземной гармонии в их душах.

Лидия медленно открыла глаза. В них не было тумана, не было боли. Там сияла целая вселенная – удивления, благодарности и безмерной нежности. Она посмотрела на него, этого загадочного, страдающего, невероятного человека (если это слово вообще было применимо), который только что открыл для нее дверь в иную реальность. И только для неё.

— Спасибо… — прошептала пациентка, и в этом слове был целый мир, — Что показал мне это…

Он не ответил. Просто смотрел на нее. На ее сияющие глаза. На улыбку, которая, казалось, озаряла весь сад. Его собственное лицо, обычно столь сдержанное, почти суровое, смягчилось. В уголках глаз обозначились едва заметные лучики морщинок – следы не улыбки, но чего-то более глубокого, внутреннего света. Он поднял руку и очень осторожно, кончиками пальцев, стер слезинку с ее щеки. Прикосновение было по-прежнему прохладным, но теперь в нем не было ничего пугающего – только бесконечная бережность.

— Этот свет... — парень снова приблизился к её лицу, — Лучше всего отображает мои желания. Он прекраснее всех звезд, что я когда-либо видел.

Они сидели так еще долго, молча, не нуждаясь в словах. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в теплые тона. Тени удлинялись, обнимая клумбы и скамейки. Прохлада вечера начала пробираться сквозь тонкую ткань платья Лидии. Она слегка поежилась. Агастус тут же заметил. Он встал, его движения были плавными и уверенными.

— Нужно вернуться, — с входом сказал тот, поднимая свою спутницу на руки, позволяя ей снова вцепиться в свою шею, чтобы не потерять равновесие, — Замерзнешь.

Она кивнула, неохотно отрывая взгляд от сада, от цветов, от листвы, купающейся в золоте заката. В глазах ее промелькнула тень сожаления, но не страха. Нет той прежней, гнетущей тоски. Теперь, перед ней совершенно новые чувства. И ощущения.

Глава 8. Ночь для двоих или утреннее признание

Тени, длинные и беспокойные, тянулись по стенам больничного коридора, цепляясь за выступы и огибая углы. Флуоресцентные лампы мерцали, будто устали от бесконечного дня. Агастус шагал медленно, бережно прижимая к груди хрупкое тело Лидии. Его шаги, обычно такие уверенные, теперь были осторожными — будто он боялся разбудить что-то в спящей больнице. Лидия больше не прятала лицо в складках его халата. Её пальцы — тонкие, бледные, с синеватыми прожилками у ногтей — впивались в ткань, цепляясь за неё с неожиданной силой. Казалось, она боялась, что если отпустит, этот миг рассыплется, как песок сквозь пальцы, оставив лишь воспоминание о тепле, которого на самом деле не было.

— Вы всё ещё слышите их? — её шёпот едва достиг его ушей, перекрываемый гулом вентиляции и далёкими шагами дежурной медсестры. Он почувствовал, как её дыхание — лёгкое, прерывистое — касается его кожи сквозь тонкую ткань рубашки. Оно было тёплым, в отличие от его собственного, ровного и холодного, как ветер в горах его забытой родины. Девушка была спокойна.

— Всё ещё, — ответил тот, и его голос прозвучал странно даже для него самого — низкий, с лёгкой вибрацией, будто в нём всё ещё звучали отголоски той песни.

— А я смогу ещё раз?

Он замедлил шаг, чувствуя, как её сердце бьётся под ладонью — быстро, как крылья пойманной птицы. Медицинский работник хотел обнять свою бедняжку, но сдерживал себя. Как мог. Ему было тяжело. Без неё.

— Сегодня ты услышала. Разве этого мало?

Она не ответила, лишь крепче сжала пальцы, и он понял — нет, не мало. Никогда не будет мало. Ей это очень нравилось. Или парень сам?

***

Комната 307 встретила их знакомым холодом. Кровать, застеленная свежими простынями, пахла стиральным порошком и чем-то чужим, безличным. Агастус опустил Лидию на матрас, но её руки — такие слабые и такие цепкие — не отпустили его шею.

— Останьтесь, — попросила она, краснея, — Мне не хочется ничего больше. Спать.

— Мне нужно проверить анализы, — уверенно сказал молодой специалист, — Не дергайся.

— Соврите, — попросила девушка, улыбаясь, все также держась за чужую шею.

— Не могу, ты знаешь.

Её глаза — серые, прозрачные, как дождь над городом — смотрели прямо в него. Не с мольбой, не с просьбой — с вызовом. Она желала, чтобы он соврал. Он сел на край кровати, осторожно обходя трубку капельницы. Пружины слабо скрипнули под его весом. Лидия тут же прижалась к его боку, ища тепла, которого не было в его коже.

— Нет, ты знаешь.

— Расскажите ещё, — внезапно попросила пациентка, улыбаясь.

— О чём? — со вздохом спросил тот, наклоняясь к её ушку.

— О звёздах. Какими они были… до.

В палате повисло молчание. Ему не особо хотелось об этом говорить. Учитывая то, что все звезды сейчас уже были потухшими, а обманывать не хотелось.

***

Агастус закрыл глаза. За веками вспыхнули воспоминания — не образы, а ощущения: холод горного ветра, запах озона перед грозой, чувство полёта, когда земля уходит из-под ног. Он хотел вспомнить всё, до мелких подробностей.

— Они были ближе, — его голос звучал глухо, будто доносился из глубины, куда даже он боялся заглядывать. — Представь гору. Такую высокую, что её вершина теряется в облаках. А небо… оно не кажется бесконечным. Оно близко, так близко, что если подпрыгнуть, можно коснуться его ладонью.

Он почувствовал, как больная затихает, слушая. Ей было интересно каждое его слово. И та мирно засыпала.

— А звёзды… они не просто горят. Они живут. Переговариваются между собой, сплетаются в узоры, которые мы называем созвездиями. Иногда… иногда плачут, — спокойно шептал Агастус, поглаживая её по голове.

— От чего? — сквозь сон зевнула девушка, потягиваясь.

— От одиночества.

Он не планировал говорить этого. Эти слова вырвались сами, будто прорвали плотину, которую он строил веками. Лидия замерла, затем её пальцы — тёплые, несмотря на болезнь — медленно провели по его ладони, будто читая невидимые линии, которых там никогда не было.

— А вы? — приоткрыла та один глаз.

— Что я? — поинтересовался парень, чуть не ложась к ней.

— Вы плакали? — этот вопрос ударил его прямо в сердце.

За окном гас последний солнечный луч, окрашивая стены палаты в багровые тона. В наступающей синеве уже мерцали первые звёзды — бледные, далёкие, ничего не знающие о песне. И не знакомые для ангела.

— Нет, — соврал ей парень, чуть отворачиваясь от неё.

Он солгал.

***

Ночь опустилась тихо, как одеяло, накинутое на спящего ребёнка. Лидия уснула быстро — её дыхание стало ровным, едва слышным. Агастус не двигался, боясь нарушить хрупкий покой. В темноте её лицо казалось почти нереальным — бледное, с тенью ресниц на щеках, с чуть приоткрытыми губами. Зеркало в углу палаты отражало его силуэт — искажённый, с глазами, горящими жёлтым светом.

— Глупо, — прошептал он себе, и его голос прозвучал чужим даже в собственных ушах.

— Что глупо? — Лидия не открывала глаз, но её пальцы слабо сжали его руку.

Он вздрогнул — она не спала? Или проснулась от его шёпота? Опять всё подпортил. Даже не даёт бедняжке уснуть.

— Останься сегодня со мной. Хочу, чтобы ты был рядом. — сквозь всхлипы просила девушка.

— Останусь, если уснешь. — ответил ей мед.работник.

Агастус колебался, его сердце разрывалось от горько-сладкого желания исполнить её желание. Он знал, что должен уйти, должен увеличить расстояние между ними, пока никому из них не стало ещё больнее. Но, глядя на спящее лицо Лидии, освещённое мягким светом ночника, он не мог заставить себя бросить её. Не сегодня.

Тяжело вздохнув, он уступил безмолвной просьбе и осторожно присев на край кровати рядом с ней. Матрас прогнулся под его весом, и тот поёрзал, чтобы устроиться поудобнее, не потревожив сонное тело. Милая девушка улыбалась во сне.

Медик наблюдал за тем, как она засыпает, и на её лице появляется умиротворённое выражение. Во сне она казалась ещё моложе, почти по-детски ранимой. В нём вспыхнуло яростное желание защитить её от всех бед и ужасов, которые может преподнести мир. Но он слишком хорошо знал, насколько жестока судьба и как неизбежна боль.

Ночь за окном становилась всё темнее, а Агастус сидел у постели Лидии, держа её за руку и погрузившись в свои мысли. Монотонное пиканье кардиомонитора и отдалённые звуки больницы отошли на второй план, пока он размышлял о хитросплетении случайностей и обстоятельств, которые свели их вместе. Две заблудшие души, каждая из которых ищет утешения в обществе другой, пусть даже на одну ночь.

Парень знал, что должен уйти, должен увеличить расстояние между ними, пока никому из них не стало ещё больнее. Но, глядя на спящее лицо пациентки, освещённое мягким светом ночника, он не мог заставить себя бросить особу. Не сегодня.

Вместо этого тот устроился рядом с ней, стараясь не потревожить тело. Врач нежно обнял её за талию и притянул к себе, позволив ей положить голову ему на грудь. В темноте он чувствовал ритм её сердцебиения, ровное и сильное. Это успокаивало его и давало ощущение жизни.

Это было успокаивающее ощущение, которое в каком-то смысле заставляло бывшего демона чувствовать себя живым. Сердце парня сжималось от глубокой тоски, от отчаянного желания раствориться в тепле её объятий. Ему хотелось прогнать тени, преследовавшие её во сне, и заменить их воспоминаниями о смехе и любви. Но специалист слишком хорошо знал, что не был ответом на молитвы. Он был призраком, миражом, жестокой иллюзией, которая рассеется, как туман на рассвете. Нельзя было сказать на прямую, но прятаться от неё не хотелось.

И всё же парнишка не мог устоять перед соблазном ощутить близость, вдохнуть манящий аромат чужих волос, почувствовать мягкость её кожи под своими пальцами. Он впитывал образ, запоминая каждую деталь: изящный изгиб губ, тёмные ресницы, отбрасывающие тени на её щёки, лёгкое вздымание и опущение груди при каждом вздохе. Ему нужно было запечатлеть этот образ в своей памяти, чтобы унести его с собой в бесконечную вечность. Чтобы никогда не возвращаться.

Ночь тянулась, и Агастус поймал себя на том, что шепчет ей на ухо истории из своего прошлого, которые он давно похоронил в памяти. Рассказы о своей юности, проведённой в скитаниях по диким, необузданным землям, где он родился, о людях, которых он встречал уже на земле, и о жизнях, к которым имел отношение. Врач говорил о красоте, которую видел, о чудесах, от которых у него захватывало дух, и о глубокой, неизменной любви, которую парень всегда испытывал к окружающему миру, не смотря на то, где родился.

И пока ангел говорил, его охватило чувство умиротворения, чувство принадлежности, которого раньше никогда не было. В тот момент ему показалось, что тот нашёл частичку себя, которую давно потерял, осколок своей души, которого ему так не хватало. И понял, что никогда не отпустит её, никогда не оставит одну, никогда не сможет смотреть, как она страдает в одиночестве.

Поэтому Агастус прижал её к себе, обхватив руками, и его сердце забилось в унисон с чужим сердцем. И когда в окно начал проникать первый луч рассвета, он понял, что сделал свой выбор. Парень останется с ней, что бы ни случилось. Он будет её опорой, её скалой, её верным спутником в самые мрачные времена. И будет любить избранницу всем сердцем до последнего вздоха.

С каждой минутой Агастус всё больше привязывался к Лидии. Её нежное дыхание и мягкое тепло любимого тела, прижатого к его туловищу, создавали ощущение близости и сопричастности, которого он никогда раньше не испытывал. Ему захотелось защитить спутницу, оберегать, сделать счастливой всеми возможными способами. Мысль о том, что тот может потерять любимую, была почти невыносимой.

***

Когда первые лучи рассвета начали проникать в комнату через окно, мягко освещая спокойное лицо девушки, врач понял, что уже принял решение. Он не покинет её, пока она не поправится и не будет готова снова встретиться лицом к лицу с миром. И даже тогда, как он подозревал, часть его всегда будет рядом с ней, наблюдая за ней издалека.

А пока медик просто прижимал миледи к себе, наслаждаясь ощущением простым сердцебиения. Его рука нежно гладила её волосы, очерчивая изящные черты лица с такой нежностью, что у него щемило сердце. Он хотел запомнить каждую деталь этого момента, сохранить его навсегда как напоминание о драгоценном даре — её присутствии в его жизни.

По мере того как солнце поднималось всё выше, больничная палата наполнялась звуками пробуждающегося мира за пределами. Отдалённый гул голосов медсестёр и врачей, грохот каталок, проезжающих по коридору, тихое пиканье аппаратов, отслеживающий жизненно важные показатели других пациентов. Но в палате было тихо и спокойно, если не считать тихого дыхания двух людей, которые нашли утешение в объятиях друг друга.

Агастус знал, что рано или поздно иллюзия рассеется. Рано или поздно реальность накроет его с головой, требуя внимания и услуг. Но пока он позволял себе наслаждаться безмятежностью момента, а его сердце разрывалось от любви, на которую он никогда не смел надеяться.

Он наклонился и нежно поцеловал Лидию в лоб, задержав губы на её коже на долгое мгновение, пока у него не перехватило дыхание. Ему не хотелось отстраняться. Сдерживание прекратилось.

— Я люблю тебя, — прошептал он, не успев обдумать слова. — Я так сильно люблю тебя, моя милая. И я обещаю тебе, что никогда тебя не брошу. Ни сейчас, ни когда-либо.

Слова повисли в утреннем воздухе, тяжёлые и неоспоримые, как врачебный диагноз. Они прозвучали не как признание, а как обет, высеченный в камне. Агастус замер, ожидая, что мир рухнет от этой крамолы, что стены палаты растворятся, а её тело в его объятиях превратится в прах. Но ничего не произошло. Лишь луч солнца, пробившийся сквозь пыльное стекло, лег на её ресницы, и они заблестели, как роса на паутине.

Она не проснулась, но её губы — сухие, потрескавшиеся — дрогнули в едва уловимой, сонной улыбке. Её пальцы, всё ещё сжимавшие край его рубашки, разжались, и ладонь мягко легла ему на грудь, прямо над тем местом, где бушевала чужая, неистовая буря. Казалось, даже во сне она приняла его клятву, впитала её своим исстрадавшимся существом и успокоилась.

— Я слышу, — прошептала она так тихо, что это мог быть всего лишь шорох её дыхания. — Твоё сердце… оно поёт ту же песню, что и звёзды.

Агастус почувствовал, как по его спине пробежала дрожь — не страха, а благоговейного ужаса перед этой хрупкой провидицей, способной слышать музыку его скрытой сути. Он прижал её крепче, вдыхая запах её волос — сладковатый запах болезни, смешанный с горьким ароматом больничного мыла. Для него он был благовонием, дымом от самого святого алтаря.

— О чём оно поёт? — рискнул он спросить, и его голос, всегда такой твёрдый и ровный, дрогнул, выдав всю глубину смятения.

— О доме, — без колебаний выдохнула она, погружённая в грёзы. — О высоких горах, где ветер свистит сквозь ущелья. О холодных озёрах, в которых купается луна… И о том, как оно искало тебя сквозь все эти миры. И наконец нашло.

Её слова были иглой, которая пронзила его насквозь. В них была правда, от которой он бежал целые века. Он смотрел, как солнечный свет отступает, уступая место обычному больничному утру, и понимал, что его стальная броня рассыпалась в прах. От него не осталось ничего, кроме этой девушки в его руках и оголённого, трепещущего сердца, которое она держала в своих ладонях.

В дверь постучали — сухо, официально. В мир их уединённой вселенной ворвалась реальность в лице дежурной медсестры, женщины с усталым лицом и внимательными глазами.

— Доктор Агастус, — сказала она, и её взгляд скользнул от его лица к спящей Лидии и обратно, задерживаясь на его рубашке, помятой после ночи у постели больной. — Вам пора на обход. И… Ваша смена закончилась шесть часов назад.

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Медсестра на мгновение задержалась на пороге, и в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти материнское, прежде чем она отвернулась и тихо закрыла дверь. Агастус медленно, мучительно медленно начал высвобождаться из объятий Лидии. Каждое движение причиняло боль, будто он отрывал от себя часть плоти. Она хмурилась во сне, бормоча что-то несвязное, её руки инстинктивно потянулись к нему, ища утраченное тепло.

— Тихо, — прошептал он, наклоняясь и касаясь губами её виска. Кожа под его губами была горячей и тонкой, как лепесток. — Я вернусь. Я всегда буду возвращаться к тебе. Это моё обещание.

Он поймал свой отражение в зеркале — уставшее лицо с глазами, в которых плясали отблески давно погасших солнц. Но теперь в их глубине горела не чужая, холодная ярость, а тихий, устойчивый свет. Свет её звёзд.

В коридоре его ждал привычный хаос — гул голосов, скрип колёс, электронные сигналы аппаратуры. Но всё это казалось теперь лишь фоном, далёким и незначительным. Агастус выпрямил плечи, и его шаги, столь осторожные прошлой ночью, вновь обрели прежнюю уверенность. Но теперь она происходила не от силы, а от цели.

Он шёл по длинному коридору, и тени уже не цеплялись за него своими холодными пальцами. Они отступали перед ним, будто чувствуя жар, исходивший изнутри — жар одного-единственного, данного на рассвете обещания, которое было крепче стали и вечнее самых древних звёзд.

***

Конец коридора встретил его слепящим потоком утреннего солнца, хлынувшего из высокого арочного окна. Пылинки танцевали в золотых лучах, словно микроскопические звёзды, ожившие в его честь. Гул больницы отступил, превратившись в отдалённый, почти что мифический грохот. Он остановился, впервые за долгие годы позволив себе просто постоять и вдохнуть этот странный, новый воздух. Воздух, в котором пахло не озоном и смертью, а сладковатым ароматом цветущих каштанов за окном и… надеждой.

Глава 9. Не легкая ночь

День начался действительно тяжело. Агастус не находил времени зайти к любимой. В больнице начался переполох. Едет Глава славного города! Нет времени отвлекаться. Младший из всего персонала был также впряжен в работу, как и остальные. Он носился с тяжестями. Перетаскивал важные документы и препараты из одного кабинета в другой, не по значимости, а в тот, куда точно не заглянут.

Другие работники прибивались. Из кабинетов убиралось всё, что могло бы показаться странным. Многие убирали даже фотографии своих семей в рамках. Некоторые помещения блестели от того, как тщательно их прибирали врачи, а палаты блестели от того, как старались уборщицы и их помощники. В этот день были заправлены и перестираны все комплекты грязного белья, а также сменены.

Пациентов тоже привели в порядок. Помыли даже особо буйных, к которым в обычное время совершенно никто не прикасался из-за сильного страха быть атакованным. Это было одним из сложных.

На склад завезли все необходимое оборудование, которое до этого бережно хранились от глаз врачей в подвале. Прикатили даже инвалидные кресла. Думаешь надолго? Нет. Как только проверка уйдет, все снова вернется на свое место. А так весь этот реквизит только ради того, чтобы закрыть хорошо проверку.

***

Агастус остановился у окна, ощущая тяжесть ситуации. Его мысли метались между долгом и чувствами. Каждый раз, когда его взгляд скользил по больнице, он видел, как каждый сотрудник, в том числе и он сам, скрывал за маской профессионализма свои собственные переживания. Но ни одно чувство не могло вырваться наружу. Должен был быть порядок.

Тем временем в одном из дальних кабинетов разгорелась небольшая суматоха. Один из медсестёр, чья нерешительность выдавала её даже в таких напряжённых моментах, случайно уронила на пол несколько ампул. Грохот был слышен на другом конце коридора, и лишь миг спустя всё стихло. Она сразу подняла их, потрясённо оглядываясь. Чувствовала, как волнение проникает в каждую клеточку её тела, а руки становятся скованными. Но её переживания не были важны в эту минуту.

Словно подтверждая это, дверь в кабинет открылась, и вошёл строгий инспектор, с которым Агастус был давно знаком. Высокий, с короткой стрижкой и неизменно холодным взглядом, он не произнес ни слова, но все понимали: ни одна деталь не уйдёт от его взгляда.

Остальные сотрудники снова стали на свои места, едва ли не выжидая, что именно будет сказано. Инспектор оглядел комнату, перевел взгляд на бумаги на столе, затем на пол, где, казалось бы, не было ни малейших следов. Однако взгляд его оставался беспощадным. Больница как и прежде, была на высоте, несмотря на внутреннее напряжение.

В этот момент, в тени коридоров, появилась еще одна фигура — молодой врач, случайно пропустивший своё место. Его шаги были слишком быстрыми, его дыхание — слишком тяжёлым. Он мчался из кабинета в кабинет, и каждый раз, когда его взгляд встречался с чужим, он ощущал, как уходит ещё одна крупица спокойствия. Он знал, что если он не успеет убрать эти документы из видимого пространства, если хотя бы один ошибочный лист окажется на столе Главы, все будет безвозвратно разрушено.

Тишина, которая теперь заполнила пространство, стала почти ощутимой. Все, что было сделано, все усилия сотрудников и даже их нервозность, ощущалась как единая сплочённая сеть, которую могла бы разрушить лишь самая малая ошибка.

Агастус остановился у окна, ощущая тяжесть ситуации. Его мысли метались между долгом и чувствами. Каждый раз, когда его взгляд скользил по больнице, он видел, как каждый сотрудник, в том числе и он сам, скрывал за маской профессионализма свои собственные переживания. Но ни одно чувство не могло вырваться наружу. Должен был быть порядок.

***

Тем временем в одном из дальних кабинетов разгорелась небольшая суматоха. Один из медсестёр, чья нерешительность выдавала её даже в таких напряжённых моментах, случайно уронила на пол несколько ампул. Грохот был слышен на другом конце коридора, и лишь миг спустя всё стихло. Она сразу подняла их, потрясённо оглядываясь. Чувствовала, как волнение проникает в каждую клеточку её тела, а руки становятся скованными. Но её переживания не были важны в эту минуту.

Словно подтверждая это, дверь в кабинет открылась, и вошёл строгий инспектор, с которым Агастус был давно знаком. Высокий, с короткой стрижкой и неизменно холодным взглядом, он не произнес ни слова, но все понимали: ни одна деталь не уйдёт от его взгляда.

Остальные сотрудники снова стали на свои места, едва ли не выжидая, что именно будет сказано. Инспектор оглядел первую комнату, перевел взгляд на бумаги на столе, затем на пол, где, казалось бы, не было ни малейших следов. Однако взгляд его оставался беспощадным. Больница как и прежде, была на высоте, несмотря на внутреннее напряжение.

***

В этот момент, в тени коридоров, появилась еще одна фигура — молодой врач, случайно пропустивший своё место. Его шаги были слишком быстрыми, его дыхание — слишком тяжёлым. Он мчался из кабинета в кабинет, и каждый раз, когда его взгляд встречался с чужим, ощущал, как уходит ещё одна крупица спокойствия. Он знал, что если не успеет убрать эти документы из видимого пространства, если хотя бы один ошибочный лист окажется на столе Главы, все будет безвозвратно разрушено.

Тишина, которая теперь заполнила пространство, стала почти ощутимой. Все, что было сделано, все усилия сотрудников и даже их нервозность, ощущалась как единая сплочённая сеть, которую могла бы разрушить лишь самая малая ошибка.

***

Инспектор, не произнеся ни слова, медленно подошел к столу, за которым сидел старший врач. Он был важной фигурой, давно зарекомендовавший себя на этом посту. Но даже тот чувствовал, как напряжение в воздухе сжимает его грудную клетку, и привычная уверенность начала немного шататься. В этот момент, кажется, даже свет тускнел, а тени становились длиннее. Каждый взгляд был полон скрытых смыслов.

— Мы проверим каждый уголок, — наконец произнес инспектор, его голос был холодным, но в нем не было агрессии, лишь строгость. — Я надеюсь, вы понимаете важность этой проверки.

Старший врач, слегка покраснев, кивнул. Он понимал, что каждое его слово, каждое движение будет интерпретировано. Но этого было недостаточно, чтобы скрыть волну страха, что прокатывалась по всем присутствующим. Никто не хотел показаться уязвимым, но каждый ощущал, что их готовность спрятать что-то, скрыть ненужные детали, могла бы стать причиной катастрофы.

Инспектор продолжал обход. Каждый его шаг по коридору теперь воспринимался как тяжелая дробь, по которой сотрясалась основа всей больницы. Он зашел в одну палату, затем в другую, и ни одно движение, ни одна деталь не ушли от его взора. Память и скорость его восприятия были феноменальны — точно как у хищника, ощущающего каждую мелочь вокруг.

Тем временем, в одном из дальних уголков, молодая медсестра, нервно теребя уголок своего халата, с трудом пыталась сдержать слёзы. Она знала, что её действия были под микроскопом, её поведение — в центре внимания. Несколько дней назад она пропустила важный анализ, но все пыталась убедить себя, что ничего страшного не случилось. Вроде бы никто не заметил. Но сейчас ей казалось, что это не могло быть так.

Шаги инспектора приближались. Взгляд его был безжалостным, и, казалось, даже стенки больницы начали воспринимать напряжение, втягиваясь в это бесконечное ожидание. Вдруг он остановился прямо у её палаты. На секунду она ощутила, как сердце остановилось.

— Я помню эту палату, — сказал инспектор, глядя на табличку. — Как давно была в вашем распоряжении?

Медсестра не могла поверить своим ушам. Время будто замедлилось. Вздохнув и, собрав все силы, та ответила:

— Несколько недель.

Её голос дрожал, но она не позволяла себе больше колебаться. Впрочем, инспектор кивнул и продолжил движение. Её дыхание стало ровным, но по спине пробежала дрожь.

Каждый шаг был шагом на тонком льду.

Тем временем в другом крыле больницы младший врач продолжал свою работу. Он знал, что ему осталось совсем немного времени, снова взглянул на часы, затем на документы, лежащие на столе, в ожидании того, что их нужно будет немедленно забрать. Его план был прост — убрать все лишнее, максимально быстро пройтись по другим, близлежащим кабинетам и скрыть любую деталь, которая могла бы выдать ненужные подробности.

Но всё оказалось сложнее, чем он думал. С каждым шагом на пути возникали новые препятствия: кто-то оставил неубранную коробку, кто-то не убрал стеклянную банку с неучтенными медикаментами, а где-то просто забыли закрыть шкаф. Теперь, когда все были на нервах, такие ошибки могли стоить многого.

Он пробежал мимо очередного кабинета, где медсестра быстро, с нервным выражением на лице, пыталась навести порядок. Оказавшись на пороге, он остановился. Они обменялись взглядом. Это был тот момент, когда нельзя было произнести ни одного лишнего слова, когда тишина была глубже любого диалога.

Тени снова удлинились, и напряжение нарастало, как никогда раньше. Время уже не имело значения. Успеют ли они сохранить видимость спокойствия, покажет лишь следующее мгновения.

Нервы сдали у многих.

Каждый, кто находился в этих стенах, чувствовал, как душит невидимая рука, сжимающая больницу в тиски. Каждый был на грани: врачи, медсестры, младший персонал. Все понимали, что всего один неверный шаг — и последствия будут непоправимы.

***

Младший врач снова поспешил по коридору, не обращая внимания на скрытую тревогу в глазах коллег. В голове крутились мысли о том, что он не успевает всё убрать. Он мчался в сторону кабинета, где лежали документы, которые могли бы выдать их с головой. С каждым шагом его решимость возрастала, но под ногтями ощущался холод — он знал, что даже незначительная деталь может изменить ход событий.

По пути он столкнулся с молодым санитаром, который, как и он, был взволнован. Его лицо побледнело, а дыхание стало учащённым. Они оба прекрасно понимали, что время вышло. Даже самое незначительное нарушение порядка могло стать тем, что раскроет все тайны, скрытые от глаз проверяющих.

— Ты видишь, что происходит? — спросил санитар с дрожью в голосе, словно пытаясь передать свои переживания.

— Всё будет в порядке, — ответил младший врач, но даже сам не верил в свои слова. — Мы просто должны быть на чеку.

Как только он продолжил путь, санитар вернулся к своей работе, но его шаги, как и шаги всех остальных, были почти беззвучными. Каждое движение в этот момент казалось слишком громким, каждым взглядом кто-то мог выдать скрываемое. Было ощущение, что всё это было просто театральной постановкой, где каждому из участников отведена роль, и только один неверный шаг может разрушить её целиком.

Тишина нарастала, и вот, наконец, в коридоре послышались шаги Главы города. Он приехал позже, чем инспектор. Всё замерло. Врачи и медсестры стояли, как статуи, не смея даже пошевелиться. На секунду всё вокруг стало как бы прозрачным, и даже воздух казался вязким, тяжёлым от напряжения. Шаги были уверенными, но излишне громкими. Он не был высоким, но его присутствие ощущалось как нечто тяжёлое и неотвратимое.

Медсестры, стоявшие у кабинетов, старались держать головы высоко, но все по очереди переглядывались, будто стараясь дать понять друг другу, что всё держится на грани. Агастус, не находя сил для того, чтобы действовать, оставался на своём месте, полностью поглощённый мыслями о том, что он мог бы сделать.

Из-за угла появился инспектор. Высокий брюнет, с короткой стрижкой. С юными девушками, тот заигрывал, зная, что те ему не посмеют отказать, а вот доктора оглядел с призрением.

Тоже вспомнил значит.

Агастус не спешил ему улыбаться, ка клоун. Он был выше этого. Стоя перед младшим братом, тот с ненавистью горящими глазами смотрел на него в ответ. Встреча была не очень дружеской. Да и младшего тот не ожидал увидеть на земле, учитывая положение отца в аду.

Зайдя с ним в кабинет, блондин присел на свое место, чтобы собраться с мыслями, пока младший принял свою настоящую форму, провернув ключи в замочной скважине. Теперь перед ним уже стоял сверстник, чуть младше его, с теми же короткими волосами, глазами травяного цвета, ещё больше исхудавший.

— И что ты нашел в инвалиде? Отцу интересно, — задает свой первый вопрос Силь, убирая челку за ухо, освобождая глаз, осматривая всё. — И как ты тут? Среди людей комфортнее, чем дома?

— Знал, что это ты. Почувствовал, — не боясь, раскрылся Агастус, улыбнувшись. Его белые волосы приняли оттенок золотистой ржи, но небесно-голубые глаза остались неизменны, за спиной было видно два совершенно белых, чистых крыла. Парадная форма украшала его, как никогда.

— Ты так изменился… Если бы мы не виделись ещё несколько сотен лет, я бы не узнал, — с легким восхищением смотрел младший. — Но я по другому делу. Пойдешь со мной?

— Не могу, ты знаешь. Ад для меня закрыт. Отец знает об этом.

— Ох нет, я не об этом. Я имел ввиду, может сходим в клуб после этого?

— У вас с Руи одна тактика? Нет.

— Ну что ты такой зануда! Брат!

Силь понимает. Его план проваливается. Он не так убедителен для него, как мог бы быть раньше. До этих событий. Приходится обращаться снова. И постепенно снова возвращаться к своим первоначальным целям.

«Если он откажется, убей девчонку»

Осталось найти нужный кабинет. Стены больницы были длинными, бесконечно длинными, как будто растягиваясь в сторону горизонта. Каждая из них, покрытая тусклой, слегка облупившейся краской, отражала свет тускло и безжизненно, словно сама не желала быть частью этого мира. В некоторых местах, где потолок слегка прогибался, стены становились чуть более темными, покрытыми пылью и пятнами, напоминающими о том, как давно здесь не было настоящего ухода. И всё же, несмотря на их увядший вид, они стояли прямо и крепко, словно исполинские стражи, сдерживающие невидимые силы, что тянулись изнутри, из самой глубины больницы.

Долгие и извилистые коридоры были обвиты страхом, будто забытые чертоги, мрак которых смягчался лишь бледным светом, который тускло сиял в старых лампах, повисших высоко у самого потолка. Их свет был таким слабым, что казалось, каждый угол зловеще скрывал нечто невыразимое, что ждало своего момента. Иногда свет мерцал, как бы обрывая остатки надежды на ясность, и темные пятна становились ещё более отчётливыми, словно прятались за каждым поворотом.

— Чтобы не было… Я должен найти девчонку. Плевать каким образом. Главе сообщу о трупе и брату негде будет работать. Придется вернуться, — про себя подумал Силь, но незнание нужной палаты вывело из этих мыслей чрезвычайно быстро.

С помощью своих способностей, тот пытался найти нужную палату, но не мог учуять запах необходимого объекта. Что было странно. Агастус оказался не настолько глупым. Он оградил комнату возлюбленной от подобных манипуляций. И при просвечивании внутри никого не было. Значит, будет работать другой метод, помощник. Используемый подопытный, которого трепать как игрушку было в одно удовольствие.

Раль смог откликнуться на зов хозяина через секунду. Низенький мальчишка-чертенок в дранной одежде стоял перед ним с удивленным выражением лица и чуть глуповатой улыбкой, показывающие его клычки на всеобщее обозрение.

Обычно, хозяин не трепал его по пустякам, максимум в том, чтобы ублажить жену заместо мужа, но чтобы осматривать больницы или места похуже, никогда. Получив задание, тот направился в сторону палат. Его заданием было проверить все комнаты и понять где нужная душа. Остальное, хозяин сказал, что сам сделает.

Глава 10. Жертва или ангельские крылья

Помощника загрузил… Теперь можно и на другие поиски отправляться. Среднего брата было искать куда легче, даже если тот скрывался, легко. Аура. Знакомое колкое чувство. При приближении посещающее двоих.

Силь не стал торопиться срывать маски. Также в личине инспектора, тот ходил по коридорам, поднимался по лестницам и смотрел практически на каждого, кто ему попадался, в основном на персонал. Но обычные смертные ему были не интересны, только предатель скрывшийся среди них. То есть… Ангел. Отец заранее предупреждал о всех возможных проблемах и ограничениях, но как великий поисковик, коим возомнил себя младший брат слушал старшего не совсем внимательно, от чего поиск затянулся на долгий промежуток времени, но к счастью, обнаружение все же случилось. Неожиданно для двоих.

Приближение двух родственных душ друг к другу сыграли с двумя злую шутку. Демона чуть ли не вывернуло от присутствия чего-то другого, совершенно не похожего по сущности на ему подобным, а Агастус потерял на некоторое время дар речи и поэтому сначала хотел просто скрыться, но цепкие руки пришедшего не позволили ему этого сделать. Он ловкими, но дрожащими пальцами впился в белый халат стоящего перед ним брата, с необычайной силой потащив его в кабинет, который был занят именно средним, словно туда ноги шли сами. Нечего не поделать, ангел поплелся за ним, придерживая ослабевшего, как будто не скрывался от него несколько минут назад.

Зайдя внутрь кабинета странный запах ударил в ноздри каждого. Обычный больничный аромат с чем-то ещё… Наконец-то отцепившись, Силь оттолкнул от себя поддерживающего.

Братья стояли напротив друг друга. Оба спокойно молчали, смотря в холодный, грязный пол кабинета больницы. Младший испытывал небольшое головокружение только от запаха ладона, о котором догодался позже. От благовоний сознание демона мутилось. Он уже хотел покинуть стены злосчастного кабинета, как ощутил на своей кисти чью-то другую. Теплые фаланги пальцев обернулись вокруг ладони. Неужели… Так теперь чувствуется прикосновение ангела? Того, кто раньше был таким родным и холодным.

— Что ты задумал, — на одном дыхании сказал пришедший на чужую территорию, отшатываясь, как только жар стал обжигать руки. — Мне неприятно. Больно. Почему?

— Мы стали разными, но ничего… — ласково произнёс когда-то родной голос, даже не смотря в лицо можно было понять, что тот улыбался, но не нагло, а с какой-то намеренной добротой. — Ты ещё можешь всё поменять. Перейди на мою сторону. Не волнуйся…

— Нет! Нет! — вдруг воскликнул собеседник, подняв на него напуганные глаза, будто предложение было не о переходе, а об решении убивать. — Я никогда не буду таким, как ты. Никогда! Я не слаб!

— Ты под каблуком у своей жены, — подвел небольшую статистику средний из братьев, — И ведёшь себя, как марионетка нашего отца, разве ты… Не хочешь быть свободным? Не желаешь принадлежать себе? Жениться на том, кто нравиться?

Молчание повисло в кабинете. Брюнет словно думал над предложением, но на самом деле только крутил в голове воспоминания о их детстве и юношестве. Его глаза казалось вот-вот выпустят несколько слезинок. Он ведь сам… Отрубил возлюбленной голову, поддавшись гласу отца.

Блондин же чувствовал неладное. Что-то с Лидией и ему… Необходимо идти к ней. Незамедлительно. Воспользовавшись тем, что брат загружен былым, тот аккуратно снял халат, преобразившись в не менее красивое одеяние. Теперь перед атакующим стоял не человек, а ангел, фигуру которого облегал безупречный мундир с отблеском дорогой ткани, а белые штаны были расшиты причудливыми узорами из золотых нитей, что придавало облику парадную торжественность. У пояса, неприметно скрытый в лакированных ножнах, покоился изящный меч, чье присутствие лишь угадывалось по едва слышному стуку о пряжку.

Вздыхая, тот болезненно взглянул синими глазами на своего оппонента, но алый клинок, коим готов защищать не только свою честь, но и девушки, которую сильно любил и был готовым на всё ради неё, решил не доставать, обойтись только словами, надеясь, что младший брат будет не таким слабым и сможет выдержать их поединок один на один. Агастус одобрил улыбкой пришедшего в чужом обличие, в голове прокручивая разные мысли, убеждаясь, что тот всё ещё поглащён мыслями, тот быстрым шагом прошёл мимо, стараясь не оборачиваться.

Помимо того, что его нос учуял запах младшего из братьев, кем и был пойман, второй же чувствовался слабже, но резал нос сильнее. Аромат не был похож ни на один из знакомых раньше. Кто-то слебее рангом. Что дало понимание – в задании приспешник. Тот самый, маленький чертёнок, которому было сказано найти Лидию, пока Силь отвлекает главного защитника. От одной этой мысли гнев охватывал Агастуса с ног до головы. Необходимо было перехватить этого уродца раньше, если тот ещё не внутри палаты.

Быстро заворачивая, главный лже доктор решил действовать напрямую. В отличие от нападающих, он знал где находиться возлюбленная и чувствовал каждую манипуляцию связанную с её телом. Он ворвался в палату на полном ходу. И тут же — щелчок, лязг. Ошейник из толстой полосы впился в шею и с силой рванул вниз. Пришвартовал к полу. Ни двинуться, ни вздохнуть. Чёртенок сработал чисто: добыча обездвижена и готова к разделке.

— Доброго полудня, — насмешливо улыбнулся ему приспешник, раскланиваясь, словно на приёме у знатного короля.

Приподняв голову, блондин расхлопнул тяжелые веки, в душе ангела поселился необычно сильный страх. Чертов мальчишка стоял на небольшом расстоянии от кровати возлюбленной. А она… Так сладко спала. Будто зачарована…В голову ударила единственная первичная мысиль:

«Неужели тот успел что-то сделать?». От чего Агастус попытался дернуться в плену сдерживающих железных оков, но ничего не получал, кроме сильного чувства удушья.

— Успокойтесь, успокойтесь, — сквозь смех, попросил его приспешник, потягиваясь, стараясь не выдавать сильную радость из-за происходящего. — От такого и умереть можно. А для вас это же… Какой? Второй раз? — почесывая голову, спросил мальчишка, но так и не получив ответа, плюхнулся в нескольких сантиметрах от девушки на кушетке, вытягивая ноги, — А мы так и не дождались моего господина.

— Моего брата… — поспешно промолвил ему в ответ пленённый, всё также вьющийся в цепях. Звон бесполезных попыток освобождения наполнил палату взбесив надсмотрщика, который хотел расслабиться.

— Стихни! — шикнул на него чертенок, скрещивая руки на своей груди, недовольно закатывая глаза.

Брюнет с злобой рассматривал блесточки у тяжело дышащего ангела в ловушке перед собой. Ни одной звёздочки, значит… На службе тот не состоял. Хотя, это и было понятно. Хозяин много говорил о нём, чтобы… Вот! Черненькие глазки вдруг просияли. Чертёнок практически подлетел к плененному врагу и протянул руки к маленькой рукояти на поясе, но тут же отдёрнул кисть, не успев даже прикоснуться, захныкав, словно маленький ребенок, тот снова отбежал, но уже в противоположенный угол, взгляд снова озлобился. Мальчишка обвил тоненьким хвостом обожженную ангельской аурой ладонь, ещё и дуя на воспаленное прожженное место. Всхлипывая, тот осел в углу, уже кажется принявшись целовать ранку, которая появлялась потихоньку на месте ожога.

— Тупой меч! — закричал мальчишка, адресуя это пленнику, параллельно утирая слёзы.

— А я думал, что ты совсем боли не чувствуешь… — удивленно в слух сказал Агастус, посмотрев в сторону пленившего, — А хочешь, я тебе такой же сделаю? Сможешь всем сказать, что украл его?

— Заткнись! Тупорылый! — обзывался на него мальчиш, всхлипывая, а после небольшой паузы всё же тихонько сказал. — Давай. Только не говори хозяину, что я от тебя что-то принял…

— Как тебя хоть зовут? М? — парень улыбнулся, — Только освободи меня, а то я так не смогу тебе сделать подобный клинок.

— Раль, — тихонько откликнулся тот, веря словам, всё же мальчишка был ещё глуп для того, чтобы понять простую манипуляцию, — Только не сбегай.

Чертенок аккуратно щёлкнув пальцами, стал внимательнее наблюдать за своим пленником, который старался над его оружием. Длинный клинок уже через пару минут был готов.

— «Как настоящий… Красивый! Теперь можно друзьям хвастаться! Что я… Украл! Нет, слишком мало для подвига… Что убил противника и присвоил клинок! Да!» — горделиво признал небольшой план мальчиш, загадочно улыбаясь, пряча клинок за спину.

В моменте, пока тот был отвелечен, Агастус кинулся к Лидии, но не успел тот и пару шагов вступить, как услышал отчетливый щелчок прижавший его в пол снова.

Ненавистный щелчок был уже не от маленького надзирателя. А от Силя. Ловко же он появился. Очнулся значит и уже по запаху узнал где брат.

— Хозяин! — радостно воскликнул чертёнок, уже подбежавший к нему, но не получивший ни капли одобрения, заскулил, отступая от него.

— Не забывайся. Наша цель не дать ему сбежать. А ты это чуть не допустил, — злобно поругал приспешника демон, уже с звоном метала вынимая собственный меч. — Надеюсь, в следующий раз, ты будешь умнее.

— Что вы… Я буду… — детский голос оборвался.

Рефлекторный поворот головы Агастуса превратился в судорожный рывок, когда он осознал, что видит. По полу, мерно постукивая, катилась черепушка. Его чёртенка. Мгновение – и ярость захлестнула с такой силой, что в висках потемнело. Но оковы холодным железом напоминали о реальности. Он был прикованным зрителем собственного позора. Защитить слабого? Смешно. Он не мог даже глаза закрыть.

— Что ты творишь?… — широко раскрыв глаза, прохрипел ангел, из его синих глаз хлынули капли слёз, достигая больничных полов, те становились такими же красными как сама кровь. Боль от действий старшего брата сильно ударяла в сердце. — Мальчишка был не в чём не виноват…

Ему оставалось только наблюдать. Наблюдать за тем, как сгорает невинное тельце мальчика:

— «Он же твой приспешник…» — про себя подумал средний брат, переводя взгляд с горящего трупа, на улыбчивого Силя. Взгляд, затуманенный дымом и бессилием, пополз с догорающего комочка на Силя. И встретился с улыбкой. Широкой, искренне счастливой. Тот буквально светился от содеянного. В этой улыбке не было ни намёка на ситуацию- только чистая, незамутнённая гордость художника, закончившего свой шедевр. Это было страшнее любого поступка их отца. По жестокости братец превзошел его. Убил ребёнка.

— Почему… Так пахнет горелым… — послышался нежный голос откудато сверху, с койки. Девушка очнулась совсем не вовремя, когда всё вокруг неё кишило смертью. Она открыла глаз, ощущая свои руки и ноги вновь, свесив обе ноги с кровати, ещё не касаясь ногами полов.

— Лидия? — его шёпот заставил мир перевернуться.

Агастус вздрогнул. Шея противно хрустнула, когда он оторвал взгляд от пепла и поднял к потолку. К ней. И в этот миг бессилие испарилось. Выгорело дотла, как тот мальчишка. Его наполнило нечто иное: холодная, цепкая ярость, наконец обретшая цель. Силы бороться? Нет. Желание сокрушить. И её голос был руководством к действию.

— Ничего не бойся, милая… — проговорил Агастус сквозь стиснутые зубы, превращая приказ себе в колыбельную для неё. Он целился голосом точно вверх, туда, откуда доносились шорохи, стараясь не опускать взгляд на почерневший пол у своих ног.

В ответ послышался смущённый шелест платья – Лидия, ведомая слепым доверием, начала спуск. И мир вокруг неё послушно замирал, будто задернутый плотным тюлем. Очертания стен текли, фактура больничных стен сглаживалась, запахи исчезали. Гипнотический фильтр. Ангел, с фанатичной заботой садовника, обрывающего шипы с розы прежде, чем вручить, систематично лишал реальность острых углов, консервируя ранимость для будущего, более управляемого срыва. Это было важно, чтобы сохранить и без того расшатанную психику девушки. Для которой всё это казалось пикселем, будто отсутствовало.

— Что происходит? — прошептала девушка, повернувшись к ангелу. Иллюзия, как морфиновый туман, висела и здесь, в этой стерильной, пропахшей антисептиком палате. На шее медбрата — нет, не медбрата, ангела в белом халате — красовался пышный бант. Ядовито-красный, как предупреждающая бирка на карте больного. Его нужно было развязать. Согласно больничному протоколу кошмара, этот клоунский бант-хомут должна была снять она, пациентка.

И Агастус, притянутый к полу знал, что... У них ничего не выйдет. Перед ним сидела дрожащая девушка, чьи пальчики била неумолимая дрожь. Она не понимала что ей необходимо сделать. Смотря в глаза напротив, Лидия боязно наклонилась к нему, прошептав:

— Что мне необходимо делать?

— Бежать. Прямо сейчас, — таким же волнительным шепотом ответил ей врач, аккуратно поворачивая голову к ней, вздыхая, — Помни только одно… Я тебя… — для него это решение было тяжелым, но правильным, вряд ли им придется ещё раз встретиться. — Очень люблю.

Бывшая пациентка не успела ему ответить, как их прервал сильный смех, чуть ли не задыхающийся, бьющийся в огонии. Агастус видел кто это был прекрасно, а для своей подопечной это был лишь легкий шум, который им был вызван специально.

— Как мило, — просмеявшись, унизительно прошипел Силь, потягиваясь, сопровождая это звучаниям ломающихся костей, — Уже прощаешься с ней? М? Не думал, что ты так безнадежен…

— Беги! Сейчас же! — не дав возлюбленной и слова сказать, ангел стал прогонять её, краем глаза наблюдая.

Дрожащие пальцы Лидии потянулись к алому банту — и отпрянули, будто обожжённые невидимым холодом. Не от бархата, а от осознания. Осознания, что этот бант — часть сдерживающая его. Часть той лжи, что держит на полу. Её взгляд, затуманенный слезами и размытой реальностью, метнулся от насмешливого демона к Агастусу. И в его синеющих глазах, полных ярости и боли, она прочла не мольбу, а приказ. Тихий, отчаянный, на грани рыка: «БЕГИ».

Она сорвалась с места – резко, нелепо, спотыкаясь о собственные ноги, которые раньше были для неё недоступны из-за болезни, сковывавшей тело. Струя холодного воздуха хлестнула ей в лицо от внезапно распахнувшейся двери, которую она не помнила, как открыла. Белый халат, окрашенный кровавыми брызгами мелькнул сбоку, пытаясь перекрыть путь, но её тело, повинуясь чистому инстинкту, нырнуло в проем, едва не ударившись головой о косяк. За спиной прозвучал не крик возлюбленного, а тихий, влажный смешок демона, и леденящий душу звук — глухой, тяжелый удар, будто что-то массивное и живое рухнуло на пол. Агастус. Но оглядываться было нельзя. Потому что за ней, лёгкий и неумолимый, уже слышался ровный, мерный стук каблуков по больничному линолеуму. Он преследовал. И этот звук гнался за ней по белым, безликим коридорам, где все двери вдруг оказались одинаково чужими и закрытыми.

Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Белые коридоры мелькали, сливаясь в сплошную размытую полосу. Лёгкие горели, но она не чувствовала боли — только леденящий ужас, погонявший её вперёд. Этот мерный, неумолимый стук каблуков за спиной был ближе, чем ей казалось. Он не торопился. Думал, что она никуда не денется.

Свет. В конце коридора. Не ясный дневной, а грязно-жёлтый свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь стеклянные двери больничного выхода. Он казался ей спасением, раем, концом кошмара.

Лидия сделала последний, отчаянный рывок. Её ладони с силой упёрлись в холодное стекло дверей. Ничего. Двери не поддались. Она надавила снова, уже со стоном отчаяния — сдвинулась лишь тяжёлая железная ручка. Эти двери открывались наружу. И снаружи на ручке висел толстый амбарный замок, ржавый и нелепый посреди больничной чистоты. Заперто.

Она обернулась, прижавшись спиной к стеклу. Коридор был пуст. Белый, яркий, бесконечный. Тишина. Давящая, полная, звонкая. Ни стука каблуков, ни дыхания.

И тогда девушка поняла. Поняла с такой леденящей ясностью, от которой ноги стали ватными. Он не гнался. Выгонял. Выгонял её сюда. К этим дверям. К этой ловушке.

Щелчок раздался прямо у неё над головой. Резкий, металлический. Лидия вздрогнула и подняла глаза. Над дверью, под потолком, была камера наблюдения. Маленький красный огонёк теперь не мигал, а горел ровным, неумолимым светом. Смотрящим. И медленно-медленно объектив повернулся, прямо на её заплаканное лицо. Показав всю беспомощность больной, даже в таком положении, когда руки и ноги функционируют.

И тогда в её груди что-то перевернулось. Не ярость. Не отчаяние. Это было другое. Глухое, древнее, сметающее всё на своём пути отрицание. Отрицание этих стен, этого взгляда, этих правил. Тело вспомнило то, о чём ум давно забыл – что оно способно на большее, чем дрожать.

Она отступила на шаг. Вдох. Глубокий, порывистый. Всё внутри затихло и натянулось, как тетива. И она бросилась вперёд. Не плечом, не телом – сжатым кулаком, в который ушла вся её хрупкость, вся боль, вся любовь к тому, кто остался в «аду» на полу. Это был не удар. Это был выстрел.

Раздался звук, не похожий ни на что — глухой, влажный хруст, а за ним — хрустальный ливень. Стекло не треснуло. Оно рассыпалось, словно было не закалённым, а сахарным. Осколки зазвенели, осыпаясь на бетон снаружи и линолеум внутри, сверкая под жёлтым светом фонаря, как миллион холодных слёз. В проёме осталась зияющая дыра с рваными, острыми зубами по краям. Иллюзия! Ещё одна. Последняя.

Лидия не почувствовала боли. Только мокрый ветер с улицы, хлестнувший в лицо, пахнущий свободой, пылью и мокрым асфальтом. Она перешагнула через низкую раму, не обращая внимания на острые клыки стекла, цеплявшие её платье. Она вырвалась.

Под ногами был уже не больничный пол, а мокрая, шершавая плитка тротуара. Впереди – кованая калитка в высоком чёрном заборе. Та самая, что виделась из окна палаты бесконечно далёкой. Она подбежала к ней, и сквозные прутья поддались с глухим скрипом – калитка даже не была заперта.

Впервые ощущения настоящий асфальт, в ночь, под низкое, тяжёлое небо. Холодный дождь тут же принялся стегать её по лицу и рукам, смывая больничный запах, смешиваясь со слезами. Только тогда она обернулась. Огромное, уродливо-казённое здание больницы стояло позади, за забором, подсвеченное редкими фонарями. В его тёмных окнах ничего не было видно. Но, в глубине души Лидия видела возлюбленного в глубине одной из палат, откуда и был выход.

Монстр остался в своём логове, отпустив свою добычу за пределы стеклянных стен. Но его взгляд, невидимый на таком расстоянии, всё равно тянулся за ней, как тюремная тень, как клятва, что эта территория – всё ещё его, и побег не отменяет владения. Осталось лишь дождаться ещё одного возвращения.

Лидия развернулась и побежала, не в силах больше этого вынести. Её босые ноги шлёпали по лужам, а за спиной огромное здание медленно тонуло в ночи, становясь просто чёрным силуэтом на фоне городского свечения. Тюрьмой, которую она покинула. Или полем боя, которое временно оставила, чтобы найти оружие? Бедняжка не знала. Вернее, была уверена только в одном, что бежит. И что где-то там, в освещённой палате на втором этаже, двое братьев остались наедине со своей тишиной, своей ненавистью и своим странным, ужасным спектаклем, для которого она больше не была зрителем. Как же там любимый…

Конец второй части