Обрести Единство: Ветер перемен

Пролог: Вершители

«Белый»

Просторная комната с высоко уходящим вверх потолком была уже подготовлена для гостей. Огромный круглый стол стоял посередине вместе с придвинутыми к нему четырьмя стульями, несколько карт местности на нём, а также ряд свечей, подвешенных над залом, обеспечивали идеальную, хоть и несколько зловещую, деловую атмосферу для переговоров. Каждые пять звёздных циклов четыре вершителя собирались, чтобы решить судьбу сотен тысяч подчинённых и поделиться важной информацией между собой.

Первой в дверях показалась женская фигура в жёлтой мантии, доходившей до пола. Её голову закрывал низко опущенный капюшон, из-за чего её лица не было видно. Она, опираясь на длинный посох с фиолетовым камнем на его вершине, прошла в зал и остановилась, осматриваясь. Её прищуренный недовольный взгляд быстро заскользил по залу, изучая его, после чего, вздохнув, она прошла дальше, уступая дорогу следующим двум вершителям.

Следующими в дверях показались ещё две фигуры в мантиях синего и зелёного цвета, однако эти двое отличались от первой вошедшей не только тем, что были мужчинами, но и оружие имели при себе другое. Один за поясом носил изогнутый на манер скимитара меч, а второй, казалось, был безоружным. Однако и без этого он выглядел уверенно и гордо.

— Говорил же тебе, Зелёный, что ты ходишь по очень тонкому льду, — недовольно вставил вершитель в синей мантии, поправляя свой пояс с мечом, — твоя политика полна изъянов… в отличие от моей.

— У тебя, дорогой мой Синий друг, тоже есть проблемы на местах. За твоими владениями нужен глаз да глаз, а нам необходима максимальная автономия, — хитрым и шипящим голосом заявил его собеседник, потирая руки в перчатках, — если бы не ты и твои прихвостни…

— …у нас бы все планы сковались льдом уже через двадцать звёздных циклов. Хочешь поспорить с моим холодным расчётом? — с этими словами Синий вытащил меч и попытался влепить затрещину оппоненту, но неожиданно подставленный под удар посох Жёлтой вершительницы прервал атаку.

— Мальчики… полагаю, вам стоит посетить нашу арену и попытаться выяснить свои отношения там, — сказал им лукавый женский голос, — право, каждый Цикл Возвращения начинается с вашей перебранки.

— Зато наши системы, в отличие от твоей, стоят железным фундаментом во всей вертикали власти, и мы… — хотел было вставить Зелёный, но неожиданно их оборвал властный голос, что эхом пронёсся по залу.

— Заканчивайте ваши личные разборки и рассаживайтесь. Мы начинаем наш сто семидесятый Цикл Возвращения.

И буквально из воздуха на одном из стульев материализовался четвёртый вершитель. Он был одет в чистую белую робу, но, как и остальные, скрывал своё лицо под капюшоном. Он положил огромный том на стол и раскрыл его, жестом спрятанной в перчатке руки пригласив остальных к столу.

— Доложите ситуацию, — как только все вершители оказались на местах, перешёл к делу Белый, — начнём с тебя, Синий.

— Всё гладко. Нарушений и отклонений нет, — заявил он холодно.

— Жёлтый?

— Никто ни о чём даже не подозревает, — сказала самодовольно вершительница, несколько раз стукнув древком посоха об пол.

— Зелёный?

— Вы знаете, что моя система идеальна и нерушима, Белый, а мои глаза и уши есть повсюду, где это возможно, — сказал он, ехидно прищурившись под капюшоном. Белый не стал ничего ему отвечать, а вместо этого достал перо и что-то отметил в своей книге.

— Не настолько повсюду, если ты лично не доложил мне об одной детали, — наконец, упрекнул его в ответ вершитель с книгой и посмотрел из-под капюшона на остальных. Никто ему не возразил. — Измерение Дар’Ша. Местные его называют Огненными Просторами, — Белый вытащил из книги карту названного измерения и разложил её перед остальными вершителями, — до недавнего времени там обитали лишь малочисленные варвары — гармы, не представляющие никакой угрозы нам.

— Они и сейчас ничего не сделают нам. Даже в объединённом виде мы сможем их распылить, подобно ветру, — с явной гордостью заявила Жёлтая. Главный вершитель на неё даже не посмотрел.

— Не стоит недооценивать варваров. Потому что разведчики доложили, что есть ещё кое-что… — Белый сложил руки в замок на столе, — они всё чаще говорят о так называемом «Владыке».

— Это лишь обман и суеверия. Почему бы не позволить им верить в вымышленных богов? — сказал Зелёный, — обманом проще управлять. Мы могли бы это обратить в свою пользу.

— Не в этом случае, Зелёный, — недовольно хмыкнул в ответ главный и открыл другую страницу в книге, — Владыка реален. Он отлично контролировал местных гармов, заставляя выполнять его личную волю. Мы должны узнать о нём больше, прежде чем понять, как действовать дальше.

— Мои слуги никогда не упоминали никакого Владыку… — хотела возразить Жёлтая вершительница, но Белый жестом её оборвал.

— Он скрывается. У него есть на то причины. Ваша задача — выяснить их и доложить мне. Лично, — делая угрожающий акцент на последнем слове, хрипловато выдал белый, закрывая книгу. Остальные Вершители переглянулись между собой, а один из них молчаливо кивнул.

— В остальном действуем согласно прежнему плану. Да воссияет свет за гранью! — сказал главный из них и первым встал из-за стола, растворяясь в воздухе.

— Да воссияет свет, — подхватили остальные. Кто-то неохотно, а кто безразлично. Но… традиция есть традиция.

— Зато этот старый сообщил что-то новое на сей раз, — с усмешкой заявил Зелёный, на что получил неодобрительный вздох Синего Вершителя. Жёлтая же даже не обернулась в их сторону, покидая зал.

Глава 1: Проснись и пой!

— Проснись и пой, Атакама. Проснись и пой… Нет, я не хочу сказать, что ты спишь на работе…

Перед глазами возник на мгновение тёмный силуэт дракона на фоне красного неба. Его рог ярко горел фиолетовым оттенком, а морда находилась буквально на расстоянии вытянутой конечности от меня.

— Я знаю. Ты хотела больше поговорить с моим чемпионом Орт’Фангом, расспросить меня о грядущем. Никто не заслуживает отдыха больше тебя. И все усилия мира пропали бы даром, пока…

Я невольно протёрла глаза, но ничего после этого не изменилось. Перед глазами всплывали картины Огненных Просторов… мой клан, Орос’Энх, Храм Владыки, который использовали дракх’кханы для поклонения чёрному дракону. И чёрт возьми, почему этот Даггонат так странно общался сейчас со мной? Мне это всё не снится? Я ощущала себя словно погружённой в кисель, но не могла ничего сейчас делать.

— Даггонат? — спросила я вслух, осознавая, что силуэт дракона начинает медленно расстворяться и становиться прозрачным на фоне извержения вулкана.

— Ищешь вопросы? — усмехнулся он. — Могу сказать только то, что нужное существо не в том месте может перевернуть мироздание, Атакама.

… И в виде этого существа он почему-то выбрал меня. Интересно, почему? Я знала, что моя цель заключалась в поиске нового мира для моих сородичей, но я не ожидала, что он начнёт говорить такими загадками. Чёрт возьми, да мне ответы нужны, а не новые вопросы!

— Что происходит? Ты… контроллируешь меня? — неожиданно осознала я к своему удивлению и небольшому ужасу. Мозг неожиданно сгенерировал мысль, что именно так Даггонат передаёт другим свою волю, и что я теперь окончательно стала одним из его рабов. Это было… страшно осознавать.

— В данный момент — нет. Мне не нужна манипуляция с кровью, чтобы поддерживать с тобой связь, — внезапно оскалился в ухмылке дракон, медленно отстраняя от меня свою морду, — так проснись же, Атакама. Проснись. Тебя вновь ждут великие дела…

И наваждение спало так же внезапно, как и нашло на меня, а я с тихим вздохом открыла глаза.

* * *

Какое странное перемещение между измерениями! я словно оказалась в каком-то лимбо перед тем, как осознала, что уже нахожусь не в Огненных Просторах.

Солнце высоко над горизонтом неспешно двигалось по абсолютно чистому голубому небосводу. Жара стояла ужасающая, но далеко не такая, как в Дар’Ша — мира, откуда я прибыла. Так что, по сути, она была привычной для меня. Иными словами — та пустыня, где я оказалась, казалась курортом, если сравнивать её с Огненными Просторами.

Мои спутники, серочешуйчатый Эрдорат и меднокрылый Хор’Гарат, застыли в изумлении, стоило океану из бледно-золотистого песка предстать перед нами. Мы стояли на высокой дюне, а перед нами простиралась бескрайняя пустыня, напоминающая своим видом Сахару. Чуть дальше я видела уже каменистые равнины, а где-то вдали уже начинались горы.

Я была рада смене обстановки: наконец я могла дышать полной грудью чистым, хоть и сухим воздухом, свободным от примесей в виде пыли и пепла.

— Какая… красота! — выдохнула я, потягиваясь и расправляя крылья, подставляя их лёгкому бризу. Не думала, что я соскучаюсь по обыкновенной пустыне. Видимо, за семнадцать рогов мне настолько осточертели пепельные равнины и горы, что я любую перемену воспринимала, как нечто красивое. Правда, мои спутники были со мной не согласны в этом утверждении.

— Чем это отличается от пепельных равнин и Аллеи Падших? Здесь так же ничего нет, — возразил мне серый дракх’кхан, который сделал несколько шагов, используя длинное копьё, как своеобразный посох. К сожалению, Эрдорат так и не смог вылечить свою лапу, даже после того, как он попросил Даггоната сделать это. Это удивило меня, ведь я считала того дракона всемогущим. Так что яд, разъевший когда-то его мышцы, оставил неизгладимую травму на его теле.

Хор’Гарат же недовольно насупился в ответ, усаживаясь справа от меня.

— Дракх’кхан не выживет среди «жёлтой земли». Атакама должна искать дальше, если хочет найти новый дом для сородичей, — добавил он, несколько раз подвигав гребнем.

Я же, наконец, закончила обзор окрестностей и наклонилась к земле, загребая лапой горсть песка, наблюдая за тем, как он сыпется сквозь пальцы. Приятное ощущение, которое я уже успела позабыть.

— Пустыня… от слова «пусто». Но это не везде так. Если мы найдём источник пресной воды, вы удивитесь, какой разнообразной может быть пустыня, — внезапно для себя заключила я. Раньше я как-то не задумывалась над морфологией слов, и только недавно начала понимать, что многие названия, которые были придуманы в древности на русском языке, как правило отсылают к чему-то. Возможно, дракх’кханам придётся точно так же учить новые слова, определения, и это всё необходимо будет точно так же называть, отсылая к тому, чем это является по своей сути.

«Всё же хорошо, что мы захватили с собой запасы воды и провианта. Это было мудрым решением», — улыбнулась я про себя, поправляя кожаную сумку за своей спиной. Там же висели мой новый лук и колчан со стрелами. И если оружие мне подарил покровитель нашей расы Даггонат, то вот стрелы к нему пришлось добывать самостоятельно. К счастью, клан Ро’Фанг оказался не таким уж холодным к нам, и после того, как Эррида встала во главе его вместе с Орт’Фангом, мои соплеменники быстро вошли в ритм новой жизни. Так что нам активно помогали те, кого мы ещё недавно люто ненавидели и считали своими врагами.

Лично я пробыла в клане Ро’Фанг около четырёх когтей. К сожалению, Даггоната не удалось подробнее расспросить. Сразу после того, как он сделал объявление, он куда-то улетел, поэтому я почти всё время проводила в беседах с Орт’Фангом, который интересовался «будущим России». Я ему кое-как, используя жесты и рисунки, на максимально примитивном языке рассказала про то, что ждало Россию в будущем, и новость о том, что наша страна объединится к пятнадцатому веку, его обрадовала. А Советский Союз он и вовсе представил, как нечто идеальное. Увы, но я с ним была не согласна по ряду причин, но у каждого своё мнение, и я спорить не стала. Взамен Орт’Фанг немного поучил меня изготовлению стрел, обработке железа, а также показал пару приёмов с оружием, которые я запомнила. В целом — он мог бы стать очень хорошим компаньоном, если бы не был нужен Даггонату в своём мире.

А вернулся чёрный дракон незадолго до того, как я попала в новый мир. Я попросила сделать такое же оружие, которое он подарил мне, и двум своим спутникам, но Владыка лишь отрицательно покачал головой и сказал, что такое он может доверить только тем, в ком не сомневается, а этот лук был сделан давным-давно, и, фактически, является раритетным оружием, сделанным его предками. Отвечать же на остальные вопросы он отказался, сославшись на это, что я все равно ничего не пойму. С одной стороны приятно, что он доверяет мне, но с другой… почему он держит от меня столько секретов?

Я задумчиво посмотрела на свой лук, взяв его в лапы. То, что он был сделан далеко не из дерева — я уже не сомневалась. Однако и металлом этот материал было назвать тяжело. Центральная часть оружия, за которое я держалась, когда натягивала тетиву, ещё была твёрдой и блестящей, словно сделанной из золота, но вот остальное… тот материал, заменяющий древесину, был одновременно и невероятно прочным, и эластичным. Я даже ради интереса попробовала его один раз лизнуть и укусить, и он ощущался так, будто это была очень тугая резина. Похоже, это было даже не дело лап дракх’кханов: мои сородичи не изготовили бы такой лук. Странно.

А ещё на поверхности моего оружия с обоих сторон виднелись какие-то шипы, напоминающие костяные наросты, которые имелись у некоторых дракх’кханов. Для чего они были нужны — я так и не поняла. Но остановилась на мысли, что изготовитель этого оружия, кем бы он ни был, знал толк в эстетике, ибо смотрелось красиво.

— Мы идём или пока будем стоять и ждать? — неожиданно прервал мои мысли Эрдорат, постукивая древком своего оружия по песку. Я, вернувшись в реальный мир из воспоминаний, убрала лук обратно, пристегнув его к сумке, и прижала гребень к голове, соглашаясь с ним.

— Идём. Нам нужно найти источник воды и остановиться там, — сразу я обрисовала краткий план действий и прижала крылья к себе, спускаясь с дюны вниз. Однако я не торопилась, так как в компании был хромой дракх’кхан, и нам с Хор’Гаратом приходилось идти медленнее, чтобы тот не отставал от нас.

Признаться, я уже начинала сожалеть, что решила взять с собой Эрдората. Возможно, стоило выбрать другого сородича. Синнэру, например. Но она была в таком подавленном состоянии всё время, что я так не решилась на этот шаг. Та слишком замкнулась в себе и отказывалась даже говорить со мной.

— Эрдорат, — спустя несколько минут блуждания по пустыне, обратилась я к серому дракх’кхану, — почему же ты не попросил Даггоната восстановить тебя? Он мне смог вернуть даже откушенную лапу. Маловероятно, что он отказал бы тебе.

— Владыка сказал, что он не сможет восстановить без сильных изменений в моём теле. Говорит, что слишком давно мне эту рану оставил региус. Я тоже не понимаю, почему он Атакаме смог восстановить лапу, а мне — нет, — справедливо возмутился серый дракх’кхан, продолжая прихрамывать за нами. Мне пришлось остановиться, чтобы подождать, пока Эрдорат догонит, и лишь затем ответить:

— К сожалению, я не знаю природы его сил. Возможно, есть какие-то трудности с этим. Мне он тоже мало что рассказывал, — проговорила я со вздохом. Да что уж говорить — мутный этот дракон оказался, хотя, конечно, я была благодарна судьбе за то, что он не проявлял враждебность и являлся союзником. Во всяком случае сейчас. Но всё же у меня к нему ещё были вопросы, которые я так и не успела задать.

— Атакама могла бы взять не хромого дракх’кхана, а из клана Рокхана. Например, Каз’Краха, — фыркнув, добавил мне меднокрылый, несильно толкнув в плечо. Я недовольно прищурилась в ответ на этот жест и показала клыки.

— Каз’Краха так и не нашли разведчики Ро’Фанг. Его нет с нами сейчас и позвать его было невозможно, — сказала я, чувствуя в то же время в душе облегчение за его судьбу. Как мне сообщил Орт’Фанг впоследствии, его воины прочесали всю округу возле Орос’Энх, но часть моего бывшего клана так и не нашли. В том числе и чёрночешучатого охотника, который служил наставником мне и моему названному брату. Многие посчитали его мёртвым, однако я знала, что он, скорее всего, спасся и увёл часть клана с собой к союзникам, послушав совета. Так что я за судьбу своего учителя была спокойна. Лучше пусть будет там, где он нужнее, а не здесь. А если на нас всё ещё злился клан Силлас, то я была уверена, что Каз сможет с ними договориться.

Этого объяснения оказалось достаточно моему компаньону и он плотно прижал к себе гребень, щёлкнув хвостом по земле.

— Хор’Гарату все равно не нравится, как обернулись события. Сначала к клану Рокхана пришли убивать слуги Владыки, а теперь Атакама и остальные сами стали нести волю Даггоната. Это лучше, чем погибнуть, но этот вариант не нравится дракх’кхану.

Я лишь вздохнула тяжело в ответ, продолжая следовать вперёд по бесконечному морю из песка. Откровенно говоря, я была с ним согласна, но лишь делала всё, чтобы выжить в текущей ситуации и сохранить тех, кто мне дорог. Как будто я была рада служить тем, кто убил моего учителя и сородичей, с кем я прожила всю свою недолгую чешуйчатую жизнь. А ведь у меня ещё было прошлое воплощение, где я являлась человеком с Земли, человеком лет тридцати, который родился и вырос в России. Я тогда как раз окончила и институт, и отслужила в армии, и собиралась жениться… а если точнее, собирался.

«Чёрт! Каждый раз, когда я вспоминаю про это всё, мне становится печально. А ещё я никак не приму до конца, что я уже давно не человек и не мужчина», — невольно стиснула я зубы. Наверное, именно поэтому механизм перерождения устроен таким образом, чтобы воспоминания прошлого не накладывались на нынешнюю жизнь, вызывая диссонанс. Но с другой стороны — память помогла мне выжить на первых порах, проявить сообразительность и развить свой клан. Конечно, мне не удалось всё задуманное реализовать, но если бы мне дали время…

— У Атакамы уже есть план, куда идти? — неожиданно ко мне обратился Эрдорат, прерывая размышления. Я остановилась и обернулась к нему, пытаясь сообразить ответ.

— Нет. Но нам повезло, что мы можем идти по жаре и не страдать от нехватки воды. Поэтому мы можем долго идти, не пополняя запасы воды, — сказала я, вытянув вперёд лапу и наблюдая, как солнечные лучи тускло отражаются от моей синей чешуи. Я уже замечала неоднократно, что чешуя дракх’кханов имеет интересные свойства. Например, они способны отражать тепло, за счёт чего мы не перегревались от жары. А также у нас почки или их аналог работал немного не так, как у людей. Организм постоянно экономил воду, не выделяя пот без крайней надобности и не выводя жидкость из организма, а различные шлаки и соли постепенно перерабатывались в яд, который затем скапливался в клыках. Мне сложно было оценить, как именно это работало, но по ощущениям — работу почек дополняли именно ядовитые железы, расположенные над клыками в передней части морды. Вот такие вот… пироги.

Но вот о еде подобного не скажешь. Организму дракх’кханов требовалось много и часто есть. Оно и понятно — куча энергии уходило на передвижение, выполнение работы и поддержание мускулатуры организма. Даже под чешуёй у каждого представителя нашей расы можно было заметить развитые мышцы. Оно и неудивительно — слабые дракониды не выжили бы в Огненных Просторах. А сильный организм, очевидно, будет требовать частого и обильного питания белками.

К счастью, мы захватили с собой некоторые запасы еды, так что о ней можно было пока не думать. При хорошей экономии на несколько «извержений света» этого хватит.

Какое-то время мы молча и неторопливо шли по песку. Солнце стояло в зените, однако медленно и неуклонно оно приближалось к закату, в результате чего возникла необходимость подыскать какое-либо укрытие. Им оказалась небольшая каменистая равнина, показавшая впереди. На ней мы обнаружили ряд каменистых скал, одиноко возвышающихся над пустыней, так что мы поспешили отправиться в нужную сторону, пока не стемнело. Страшно было представить, насколько холодной и тёмной будет ночь в пустыне, а ночевать посреди бескрайних пеской ой как не хотелось.

Наконец, мы достигли бурых скал, и у его подножия разбили наш первый лагерь, сразу же разведя костёр — для этих целей мы предусмотрительно захватили с собой немного древесины ещё с Дар’Ша. Солнце уже начинало заходить за горизонт, и мы, как теплолюбивые дракх’кханы, уже вовсю ощущали «прелесть» переменчивой температуры пустыни.

— Почему дракх’кхану холодно? Невозможно! — возмутился Хор’Гарат, приближаясь к костру и чуть ли незасовывая морду туда, подставляя её под языки пламени. Я же лишь тяжело вздохнула, пытаясь сообразить, как объяснить ему про особенности пустыни.

— В светлое время — жарко. Потому что солнце хорошо греет. Но тепло внутри песка не задерживается, и когда его нет — становится холодно.

Оба дракх’кхана переглянулись между собой, явно не понимая сказанного, а я тихо вздохнула, понимая, что им сложно будет объяснить на пальцах всю физику. Они скорее поверят в то, что это Даггонат ночью забирает всё тепло, чтобы враги нашего рода замёрзли. Но к счастью, костёр давал достаточно тепла, так что мой сводный братец довольно быстро позабыл о холоде и начал доставать еду.

Мясо, что мы заготовили ещё в Дар’Ша, было ещё свежим и вкусно пахнуло — надо было его лишь разогреть на огне и есть. Это был убитый и разделанный ещё в начале извержения света арокх. К сожалению, клан Ро’Фанг уже был вынужден убивать прирученных животных, чтобы выжить, так что я понимала важность своей миссии. Ведь от этого зависела как жизнь моей матери, так и моих бывших сокланов.

Уже через несколько минут Эрдорат взял первый кусок и с жадностью стал его уплетать.

— Интересно… а животные здесь такие же вкусные? Мы больших запасов еды не брали. Нужно охотиться, — заявил он, пока мы прожёвывали свои порции мяса.

— Даггонат знает, — усмехнулась я, приплетая имя чёрного дракона к одной известной фразе на Земле, — но рассчитываю, что не менее вкусные, чем этот арокх.

Я задумалась. А какой будет здесь фауна? такой же, как и в обычной пустыне — верблюды, различные грызуны, ящерицы и птицы? Или же такой же, что и в Дар’Ша — нечто уникальное? Внешне мне пустыня показалась очень похожей на земную, так что — любой вариант допускался.

Хор’Гарат же в этот момент ничего не отвечал, смотря по сторонам. Пока мы разговаривали о мелочах, солнце уже успело скрыться за дюны, и в пустыне очень быстро темнело. Для дракх’кхана это было нестрашно — они неплохо видели и в темноте. А над головой начали появляться звёзды и созвездия. И очевидно, ночное небо было совершенно не похоже на земное. Тут тебе никаких Полярных звёзд, Большой и Малой Медведиц, созвездия Ориона… Призрачная надежда на то, что я попала обратно домой, пропала так же быстро, как и загорелась.

— Очередной мир… другой, чуждый… но хотя бы я увидела ночное небо здесь, — мечтательно подумала я, укладываясь на песок спиной и смотря вверх. Признаться, я соскучилась по всему этому, и звёзд мне не хватало. Когда-то в детстве, ещё будучи человеком, я обожала вот так лежать и смотреть вверх, думая о том, сколько же инопланетной жизни можно встретить там, в сотнях световых годах от солнца…

А сейчас я, фактически, и нахожусь в шкуре этакого инопланетянина, на чужой планете, и где мой дом сейчас — неизвестно…

— Огни! Дракх’кхан видит огни! — внезапно громко зарычал Хор’Гарат, прерывая мои мысли о Земле. Я тут же вскочила на лапы и осмотрелась.

— Огни? — переспросила я, вглядываясь вдаль. Первые несколько секунд мне лишь казалось, что в темноте что-то мелькало. Но приглядевшись, я определила, что там и в самом деле что-то было. Или кто-то…

Потому что я заметила тянущуюся вереницу теней, которая медленно двигалась по песчаному морю в нашу сторону. И это были явно не животные или горящие в темноте глаза хищников.

Они пока были далеко, поэтому разглядеть их подробно с большого расстояния не удалось. Но прежде чем что-либо сказать, я хлестнула хвостом по песку и начала засыпать костёр к недовольному рыку Эрдората.

— Что ты делаешь? — возмутился он, недовольно фыркая. Я просто обернулась в сторону серого дракх’кхана и показала пальцем в сторону приближающихся теней.

— Эрдорат, Хор’Гарат… мне кажется, мы не одни. Готовьтесь, — предупредила я их и достала лук. Моё сердце забилось очень часто, и я нервно начала теребить тетиву, ожидая. Нет, нападать я не собиралась, но что-то мне подсказывало, что первая встреча с местными аборигенами пройдёт напряжённой.

Однако когда тени приблизились к нашей стоянке ближе, я не сдержала удивлённого выдоха. Это был караван, состоявший из нескольких животных, похожих на быков и мулов, нагруженных мешками и бурдюками, а сопровождали их гуманоиды в белых рясах.

Моё сердце сжалось сильнее.

Неужели это были… люди?

Глава 2: Есть контакт?

Мы решили спрятаться за ближайшими камнями и подождать, пока караван приблизится. Убрав на стоянке все следы нашего пребывания и засыпав дымящиеся остатки огня, мы затаились между скал и стали наблюдать.

Сердце моё было готово вырваться из груди. То ли от предвкушения встречи с иными обитателями, то ли от волнения и страха. Всем свойствено бояться неизведанного. И к тому же, я всё размышляла — какова была вероятность встретить в этом мире людей? Вдруг я увижу именно их?

Различные фильмы, книги, игры и вселенные показывали, что люди — распространённая раса, и почти во всех культурных произведениях они присутствуют, но это было лишь в культуре самих людей. Реально же я не верила, что в первом же мире я встречу именно их. Вряд ли эволюция здесь пошла по тому же пути, что и на Земле, так что вероятность увидеть даже тех же эльфов или дворфов стремилась к нулю, поэтому буквально сгорала от нетерпения разглядеть незнакомцев ближе, попутно обдумывая возможный вариант общения с новыми существами.

Караван приближался, и вскоре он остановился неподалёку от того места, где мы недавно устраивали отдых. В нашу сторону выдвинулось трое существ в белых балахонах, вооружённые луками и простыми копьями. Ещё с этого расстояния я поняла, что это были не люди и не эльфы — странники сутулились, слегка шатались при ходьбе, а когда они приблизились к нам, то я заметила их покрытые тёмным мехом конечности, вытянутые лица.

— Кх… эр… — невнятно прорычал один из них и медленно опустил капюшон, обнажив свою голову. Я же, немного раскрыв пасть от удивления, стала жадно поглощать существо взглядом. Я увидела зубастую вытянутую морду, больше всего напоминающую волчью, два небольших уха, а также выразительные зелёные глаза. Шерсть этого существа была пятнистой, словно у гиен… или же…

«Гноллы», — наконец, определила я их в следующую категорию фэнтезийных рас. Гиеноподобные существа, которых мне доводилось видеть в играх и различных фэнтезийных вселенных. Конечно, они наверняка носят другое название и имеют иные повадки и менталитет, отличающийся от нашего. Так что я предпочла выкинуть всё то, что знала о гноллах до этого, и пронаблюдать за пустынными странниками, чтобы сделать свои выводы о них.

А ещё я задумалась о вполне себе очевидной вещи в данной ситуации: языке. Их речь наверняка покажется нам чуждой и непонятной, и ребром вставал вопрос о том, как нам контактировать с гиеноподобными. Вряд ли они могут рычать и менять гортанью тембр и интенсивность звуков, как это делают дракх’кханы.

И словно в подтверждение моих мыслей, второй из этих гноллов подошёл к первому и указал пальцем туда, где недавно был наш костёр.

— Зо! Зю кх! — рычащей интонацией заявил он и достал лук из-за плеч, задумчиво принюхиваясь, — зэр’кур?

— А хо! — возразил первый, — Кхэр.

Язык у них был явно простым и состоял из множества коротких слогов, однако они говорили с чётким пониманием и осознанием, практически не пользуясь жестами, и мне оставалось лишь мысленно вздохнуть. Похоже, у нас будут серьёзные трудности, если мы будем устанавливать первый контакт. И вообще — стоит ли это делать сейчас или лучше уйти, пока они не засекли нас? Ведь гноллы уже поняли, что они не одни здесь, и они явно не были намерены нас встречать хлебом-солью, как дорогих гостей. Это было видно по суете, что посеялась среди караванщиков.

Наконец, всё обдумав, я сначала дала знак своим сородичам ждать и прикрывать меня, а сама медленно вышла из-за укрытия, заблаговременно подняв свои ладони на уровень груди. Со стороны выглядело так, будто я просто сдавалась в плен, даже оружие не доставала.

— Тёплого песка, — заявила я им рычащим голосом, обращая на себя внимание. Это была первая пришедшая в голову фраза, которую я смогла придумать в тот момент. Я не рассчитывала, что они меня поймут, однако хотелось показать свой миролюбивый настрой, рассчитывая на взаимность.

Гноллы сразу же навострились. Они шевельнули ушами и резко развернули головы в мою сторону. Один из них поднял лук и прицелился в мою сторону, натянув тетиву. Остальные же двое подоспели к первому и начали что-то горячо обсуждать.

— Дор’рук? — спросил один из них указывая на меня.

— Зэр’рук… лэ мэ’доор, — покачал головой второй. Первый же повторил слово «дор’рук» несколько раз, тыкая в мою сторону тощей ладонью. Я понятия не имела, что означала их речь, однако уже мысленно представляла их культурный шок, что охватил разумы гиеноподобных.

Наконец, гноллы достали короткие копья и, нацелив остриё оружия на меня, стали медленно окружать с двух сторон.

«Не таким первый контакт я представляла», — мысленно вздохнула я, напрягаясь. Гноллы пока не стреляли в меня и не проявляли агрессию, но вели себя крайне настороженно, на грани враждебности. Я же стала медленно пятиться назад к своим, думая, как бы обойтись без драки и столкновений. Может, предложить им немного еды? Это практически везде считается универсальным жестом доброй воли.

Однако стоило мне сделать несколько шагов назад, как гноллы заорали разом:

— Мэ’доор! Мэ’доор!

И в этот же миг, издав боевой клич-рёв, Хор’Гарат покинул укрытие и, размахнувшись, отправил копьё, которое у него было в качестве оружия, в сторону одного из гиеноподобных. А гнолл-стрелок спустил тетиву.

Я не знаю, чему удивилась в тот момент больше — тому, что всё-таки бой начался или же, как ни странно, заторможенной реакции местных аборигенов? Их движения были весьма неуклюжими, передвигались они крайне неторопливо, а с оружием управлялись довольно плохо. Мне не составило труда увернуться от стрелы и выхватить свой лук в процессе, а копьё, пущенное моим сородичем, угодило в грудь одного из новых противников, сбивая его с лап на песок. Тот даже не успел ничего сделать.

— Какого пепла вы творите?! — зарычала я недовольно на сородича, подозревая, что это у моего названного братца сдали нервы, раз он спровоцировал нападение. Однако ругаться было поздно: двое гноллов с копьями уже ринулись на меня, и необходимо было защищаться. Освободив одну лапу, я ловко проскользнула мимо сделавшего выпад противника и, перехватив копьё, вырвала его из тощих ладоней гнолла. В следующую секунду я ударила древком того по голове, и гиеноподобный заскулил, подобно побитой псине. Хор’Гарат же ринулся на второго и одним крепким ударом впечатал последнего противника в песок, раздирая когтями ему глотку. Я же смотреть на это добивание не стала, а занялась оглушённым гноллом, коленом прижимая его к земле.

Вот и всё. Бой окончился, даже толком не начавшись, и я даже не сразу поняла, что произошло. Аборигены были значительно ниже нас ростом — все они были мне лишь по грудь, а их реакция, физическая сила и скорость оставляли желать лучшего. Или же это было простое везение, и нам попались вовсе не воины, а лишь обычные мирные торговцы. Или же дракх’кханы оказались куда более природно заточены под экстремальные условия. Всё-таки существо, которое всю свою жизнь прожило в опасном биоме, имеет очевидное преимущество перед обычными пустынными «бедуинами».

Зато вставал другой вопрос — что нам делать дальше? И где находится лагерь или населённый пункт этих бедуинов? Очевидно, они откуда-то пришли, а не возникли из воздуха, подобно миражу.

В этот же миг ко мне начал подходить Хор’Гарат, кровожадно облизываясь, глядя на моего пленника.

— Атакама должна убить врага. Враг первый напал на дракх’кханов, почти ранили Эрдората… — заявил мне меднокрылый, размахивая своей окровавленной ладонью и попутно вынимая из тела другой жертвы копьё.

— Напали? Они не делали ничего, пока вы не начали… — возмутилась было я, однако из-за укрытия вышел наш третий спутник, который тащил за собой труп ещё одного гнолла, которому точно так же когтями разодрали глотку. Кинув тело передо мной, он спокойно заявил:

— Их было четверо. Последний хотел устроить засаду, но я и Хор’Гарат его убили. С чужаками, в отличие от дракх’кханов, нельзя договориться.

Я нахмурилась и недовольно фыркнула. Так вот оно что! Они планировали на нас напасть с самого начала, и отвлекали меня, пока ещё один пытался зайти сзади! От мысли об этом моя ладонь непроизвольно сжала плечо прижатого к земле гнолла, и тот скульнул сильнее, начав что-то бормотать на своём языке.

— Ясно. Они такие же подлые, как и… — я не договорила, ибо не нашла аналог слова «люди» в нашем языке, а потому просто от досады вгрызлась в шею жертве, по-быстрому обрывая её жизнь.

Откровенно говоря, я испытывала двоякое чувство. С одной стороны — мне было приятно ощущать тёплую кровь на зубах, и, несмотря на гадкий вкус шерсти, я не стеснялась впиваться сильнее в шею ещё трепыхающейся жертвы, но с другой… я испытывала отвращение к самой себе. Как я могла опуститься до такого? Мало того, что добивала уже поверженного противника, так ещё и потакала низшим жестоким инстинктам? Ведь нормальное существо не должно испытывать удовольствия, убивая другого разумного…

— Атакама правильно сделала. Враг сделал бы то же самое, окажись чужак на месте дракх’кхана, — поддержал мой выбор Хор’Гарат. Я просто молча кивнула ему и отстранилась от уже мёртвого гнолла, задумчиво облизав клыки. Кровь была тёплой и сладковатой, вот только на душе это всё оставляло ровно противоположные эмоции. Ведь если мы вот так начали наш первый контакт — с убийства, то что будет дальше? Война между гноллами и дракх’кханами?

— Отлично начали… превосходно, — с сарказмом заявила я, убирая лук за спину и осматриваясь. Караванщиков мы убили, очки «тёмной стороны» успешно получили, но зато у нас теперь были в распоряжении их транспортные средства — те самые «мулы», напоминающие быков. И пока мои товарищи направлялись к ним, я решила подробнее изучить тела гноллов. Для общего развития.

Найдя среди них как представителя мужского пола, так и женского, я сняла с них балахоны и внимательно осмотрела. У этих существ имелся большой пушистый хвост, звериные задние лапы с подушечками, на которые они опирались при ходьбе, а верхние конечности походили на человеческие руки с противопоставленным большим пальцем. Разве что их количество было не таким, как у нас, дракх'кханов: всего четыре против наших пяти. Самки были куда больше и мускулистее самцов, но явного полового диморфизма у них не наблюдалось, за исключением половых органов, которые у них соответствовали псовым или кошачьим. У самок отсутствовали молочные железы на груди, но на животе имелись прикрытые шерстью соски, что навело на мысли о природе гноллов. Похоже, они являлись млекопитающими или близкими к ним по биологии существами. Это наблюдение заставило меня вспомнить, что мы знали о гиенах из курсов по биологии. Гиены — это стайные животные, предпочитающие жить в жарких землях Африки, у которых доминантную роль играют именно самки. А передо мной находились как раз прямоходящий вариант этих зверей, если не считать их немного сгорбленную и неуклюжую походку.

Конечно, я бы могла пойти дальше и попробовать вовсе вскрыть их тела, но, откровенно говоря, я не хотела копаться в чужих кишках, даже несмотря на то, что я регулярно это делала с добычей в Дар’Ша. Поэтому беглого осмотра их внешности будет достаточно. И удовлетворив своё любопытство, я вернулась к своим сородичам.

— Атакама! Ты должна это видеть, — неожиданно обратился ко мне Эрдорат, который в это время копался в сумках, снятых с мула. Когда я к нему подошла, он передал мне мешочек, наполненный чем-то звонким, а также несколько глиняных табличек с выдолбленными на них иероглифами и рисунками. Открыв сначала мешочек, я обнаружила, что он содержит некие чешуйки серебристого цвета, которые на ощупь оказались прочными и сухими, как камень.

«Умно…» — сообразив, что это, скорее всего, некий аналог денег, я передала мешочек обратно сородичу и принялась изучать теперь таблички. Как и ожидалось, я ничего не поняла из того, что на них было изображено: я увидела лишь какие-то треугольники, квадраты, грубые рисунки. Где-то мне даже показалось, что я увидела рогатого человечка с рожками, что даже вызвало улыбку с лёгкой усмешкой, но на этом мои ассоциации закончились.

Однако, несмотря на то, что я не могла прочитать надписи, я почерпнула весьма важную информацию из этого всего: об уровне их технологии.

— Они не ушли далеко от дракх’кханов, — хмыкнула я, откладывая в сторону одну из глиняных табличек. Я вспомнила, что в древнем Вавилоне и Египте использовались такие для письменности, что наводило на мысль, что у гноллов примерно такой же уровень развития технологий, раз они не знают ни папируса, ни пергамента.

Заметив вопросительный взгляд серого сородича, который не понял моей фразы, я поспешила добавить:

— Они используют таблички для общения, знают, как приручить дикого зверя, умеют обрабатывать рукху, — с этими словами я подняла копьё, которым пользовался гиеноподобный, — думаю, это аналог рукхи с Дар’Ша.

«Или бронза…» — заключила я.

— Зачем использовать таблички, когда можно просто сказать? Что это всё значит? — поинтересовался у меня Эрдорат, задумчиво качая шейным гребнем.

— Если ты скажешь что-то - то это могут забыть со временем. А если ты здесь всё "скажешь" здесь, - я кивнула собеседнику на табличку, - то это уже не забудут. И ты сможешь "общаться" с сородичами даже спустя много рогов. Они почти такие же по уровню развития, как дракх’кханы. Возможно, где-то лучше, где-то хуже, — заключила я и принялась за изучение уже второй таблички. Хор’Гарат вместе с Эрдоратом пожали крыльями, выслушав меня, и принялись разбирать остальные сумки, доставая то некие белые шкуры, то другие мешочки с каменными чешуйками, а в одном из них нашли завёрнутую в кожу провизию в виде вяленого мяса. Мы даже не удержались и попробовали их еду.

— Вкусная, — сразу оценила я, ощущая приятный солоноватый вкус. Наличие специй в еде меня приятно удивило, однако я почти сразу вернулась к изучению табличек. Помимо символов и иероглифов, одна из них отображала некую сетку, похожую отдалённо на карту. Возможно, это и была она, и на ней словно виднелись торговые маршруты и пути от одного города к другому, однако я так не смогла соориентироваться, где мы находились и куда необходимо направляться, чтобы найти хотя бы деревню этих гноллов. К сожалению, без знания местной письменности или переводчика, который бы пояснил мне всё, эти таблички были бесполезны.

Вздохнув, я убрала всё обратно в сумку и подошла к Эрдорату, который продолжал изучать снаряжение гноллов. Он довольно улыбался, держа что-то в своих когтистых лапах.

— Вода, — сказал он мне, передавая бурдюк с водой. Я открыла его, понюхала и сделала осторожный глоток, скривившись при этом. Сама вода была уже немного протухшей, что навело на мысль, что до ближайшего источника пресной воды нам далеко, и это немного расстроило. Но благо — нам она пока была не нужна. Дракх’кханы не так часто пьют, как те же люди, хотя в пустыне без неё не выжить.

— Что-то ещё? — спросила я у него, закрывая бурдюк и передавая его обратно. Эрдорат выложил из сумок несколько шкур серого цвета, которые принадлежали неизвестным мне животным, а также большие запасы похожих на орехи высушенных плодов. Как только мы выложили из сумки последнее, один из мулов принюхался и начал медленно к нам приближаться, облизываясь.

— Еда для животных, — определила я и поспешно вложила её в сумку, — пригодится ещё.

Больше ничего полезного в сумках не оказалось, и потому я уселась рядом с ездовым животным, завернувшись в одну из шкур, которые изучал Эрдорат. Эти животные мне напоминали яков или даже какое-то подобие верблюов, так как на спине у них имелся горб.

Однако мысли у меня были сейчас не самые приятные: я сожалела, что первый контакт с аборигенами закончился кровопролитием. И хоть они нас даже не поцарапали, у меня складывалось не самое хорошее предчувствие. У нас может не получиться с ними договориться, даже если гиеноподобные не узнают о том, что здесь произошло. Вряд ли тела убитых гноллов станет кто-то намеренно искать, но что, если эта раса настолько ксенофобна, что в дракх’кханах видит сходу врагов? Что, если мы для них так и будем изгоями?

«О Даггонат, куда же ты меня затащил? Что мне теперь делать?» — с тяжёлым вздохом подумала я, потирая свою морду лапами. Изменения в моём настроении не прошли незамеченными для моих сородичей, и они присели рядом, качая гребнями и вопросительно рыча.

— Атакаму беспокоят враги? Или найденное? — поинтересовался меднокрылый у меня. Я ещё раз вздохнула и медленно убрала ладони от своей морды.

— Беспокоит, что делать дальше. Мы очень далеко от дома, на чужой земле, где дракх’кханов встретили боем и оружием. Мы не знаем, куда идти, чтобы найти поселение. Не знаем языка и обычаев на этой земле. У вас есть предложения? Если да — помогите мне, — выговорила я всё наболевшее. Да уж, плохой из меня лидер, раз я так быстро расстерялась. Вот был бы тут Эрдарион, он бы наверняка уже знал, что делать. Неужели у Даггоната не было второго дракх’кхана с предвидением, которого он мог бы отправить мне на помощь? Он бы мне очень пригодился в качестве переговорщика.

Между нами повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь шумным дыханием мулов за нашей спиной. Но первым из нас троих заговорил, как ни странно, Хор’Гарат, который уверенно хлопнул крыльями по бокам и заявил:

— Хор’Гарат видит не ту Атакаму, которая была с дракх’кханом во время Обряда Посвящения. Атакама была всегда уверенной и отзывчивой. Почему Атакама сейчас беспокоится о таких вопросах? Дракх’кханы должны учесть нрав новых врагов и двигаться дальше. Использовать зверей и исследовать мир.

Я лишь молча усмехнулась. Легко сказать! А вот на деле всё куда сложнее. Тем не менее, уверенность моего названного братца придала мне сил, и я поднялась на лапы, отряхнув накинутую на плечи шкуру от песка.

— Тогда в дорогу. Кто сможет управлять животными? — спросила я, указывая на мула.

На сей раз мне на помощь пришёл Эрдорат. Он достал из сумки несколько сухофруктов и медленно протянул один из них мулу. Тот понюхал его, посмотрел на хромого дракх’кхана, и затем слизал еду с его ладони своим широким шершавым языком. А Эрдорат в это время аккуратно положил лапу ему на лоб, погладив.

— В клане Ро’Фанг примерно так приручали арокхов. Я думаю, что здесь это происходит так же.

Я дала ему отмашку к действию, а сама стала собирать с тел поверженных гноллов полезное. Пошарившись по их одежде, я к своему удивлению обнаружила, что у них отсутствуют карманы. Видимо, они где-то в другом месте носят пожитки или местный аналог денег.

Но затем я заметила бронзовые металлические кольца у них на пальцах. Все они были одинаковыми, и на них был вырезан символ, похожий на пирамиду. Подумав о том, что для местных это что-то да значит, я сунула кольца к себе в мешок и закрыла его, вернувшись к сородичам. Их оружие я решила не брать, мудро рассудив, что излишне нагружать себя перед долгим походом не стоит. У нас и так были средства обороны.

Эрдорат приручил одного зверя, и тот уже неторопливо двигался за дракх’кханом, когда тот отходил от него. А Хор'Гарат закреплял сумки на нём. Животное оказалось на удивление спокойным и мирным и уже было готово последовать за нами. Видя такое, я про себя улыбнулась и принялась помогать меднокрылому в приготовлениях. И где-то приблизительно через час мы уже были готовы тронуться в путь вместе с караваном.

Мы не знали, куда нам двигаться, однако решили просто идти всё время в одну сторону, надеясь, что это куда-то да приведёт. Благо теперь у нас была и провизия, и запасы воды, и даже транспорт, на который мы могли усесться — три мясистых и покрытых длинной чёрной шерстью мула. А в случае нехватки продовольствия мы их могли даже одного забить и съесть. Так что вопрос с обеспечением был решён.

Трупы гиеноподобных мы решили просто оставить лежать на своём месте, понимая, что уже на следующий рассвет их вряд ли кто-то найдёт под слоем песка. И мы, закутавшись в шкуры от ночного холода, медленно тронулись в путь, уже будучи верхом на наших новых зверях.

* * *

«Самое ироничное, что меня назвали в честь самой засушливой пустыни в моём мире. И вот мы уже который день следуем вперёд в надежде найти хотя бы маленький островок жизни…» — с толикой грусти подумала я на пятый рассвет нашего похода. Первые два дня для нас прошли спокойно, насколько это вообще возможно было. Мы не страдали от жары, экономно расходовали запасы еды и воды, и вообще — ни о чём не беспокоились и были полны уверенности. Однако на третий рассвет Хор’Гарат начал причитать про то, что он устал видеть однообразный пейзаж, среди которого простиралось одно лишь дюнное море. Вот право, как будто в пустыню Сахару или на Татуин из Звёздных Войн попали. Разве что джав или тускенов ещё не встретили. Ни одного клочка зелени, даже кактусов не было. Лишь где-то высоко над нами кружили похожие на коршунов кристаллические птицы. Они сверкали в лучах солнца, переливаясь, будто алмазы, однако не издавали ни единого звука, что немного настораживало. Тем не менее, дабы поэкономить стрелы, я решила не стрелять в них, хоть мне и не терпелось сбить хотя бы одного из них и изучить новую для себя фауну.

На пятый же рассвет сомнения и даже паника начали закрадываться не только в души моих сородичей, но и ко мне тоже. Так ведь можно блуждать по пустыне целыми «когтями», коими дракх’кханы отмеряли недели, но так никуда и не прийти! Скольких же путников и торговцев загубила та же Сахара — не пересчесть. А ведь эта пустыня могла оказаться куда больше, чем я предполагала.

Однако во всей ситуации был и свой плюс: мы научились неплохо управлять мулами и понимать их повадки. Например, то, что они днём любили погружаться наполовину в песок и ждать наступления темноты, а в тёмное время суток они становились более активными. Поэтому наши переходы, в основном, происходили после заката солнца. Но это нам было только на пользу: тьма укрывала нас от лишних глаз.

И вот, наконец, мы увидели нечто иное, чем очередные песчаные барханы. Вдалеке с одной стороны показались очертания каменистых утёсов, а с другой — возвышающийся над дюнами огромный чёрный обелиск. Я не сдержала радостного вздоха, наполненного усталостью и облегчением. Неужели мы всё-таки нашли их?

— Как же хорошо, что они строят такие большие здания, — заявила я с улыбкой, приглядываясь к нечётким очертаниям монумента на горизонте, немного щурясь от яркого солнца. С такого расстояния сложно было оценить настоящую высоту этой структуры, однако даже издалека было видно, что она обладает поистине грандиозной высотой. Возможно, даже соизмеримой с высотой пирамид Хеопса или храмом Даггоната. Это даже вызывало закономерные вопросы в моей голове: а точно ли существа, жившие в бронзовом веке, могли такое соорудить? Впрочем, пока мы не подошли к обелиску вплотную, точно сказать было невозможно.

Я решила обратить внимание моих сородичей на возвышающийся и похожий скорее на башню обелиск, а затем спросила их мнение на этот счёт.

— Какой большой. Он напоминает храм Даггоната. Однако там может быть очень много врагов. Надо соблюдать осторожность или не приближаться вовсе, — подытожил Эрдорат, недовольно фыркнув. Похоже, он был не рад моей идее.

Я вздохнула в ответ и открыла сумку, показав дракх’кхану, что запасы провизии подходят к концу.

— Не уверена, что у нас есть выбор. Если мы продолжим бродить по пустыне, то можем погибнуть от голода. Мы так и не нашли ни источник еды, ни водоём. В Дар’Ша мы бы без воды тоже погибли все.

— Хор’Гарату не нравится идея идти на контакт снова. Хор’Гарат хочет предложить избегать врага или убивать чужаков, но Хор’Гарат понимает, что дракх’кхан в пустыне не проживёт, — добавил уже второй мой сородич, который хлопнул мула по шее, и тот ускорился, догоняя меня.

И их ответы поставили меня на несколько секунд в тупик.

«Неужели мы так и останемся здесь, в пустыне? За столько переходов мы видели одни лишь пески! Если мы будем их избегать, то пустыня станет нашей могилой!» — я сильнее сжала челюсти. Досадно, что судьба не оставляет нам выбора. Однако что мешает попробовать начать контакт сначала? Тем более, нас вряд ли заподозрят в убийстве гноллов, если мы оставим все улики здесь, в пустыне.

— Мы пойдём к ним, но с одним условием, — наконец, после короткой паузы вздохнула я и нахмурилась, крепко прижимая гребень к себе, — мы не будем драться и убивать их.

Возражений не последовало, хотя Хор’Гарат задумчиво переглянулся с Эрдоратом, показательно сложив пальцы в кулак, а его собеседник утвердительно прижал к себе гребень. Похоже, они оба поняли, что к чему.

Взойдя на очередной бархан, мы очутились на его вершине, и перед нами раскинулась песчаная низина. Где-то вдали мы видели крупный город, обнесённый стеной из песчаника. Именно вокруг огромного чёрного обелиска и были возведены укрепления. Там же виднелись крыши зданий, чем-то напоминающие древнегреческий стиль, а прямо перед стеной мы заметили множество тёмных точек. Присмотревшись, мы определили, что это были дома бедняков, которые представляли собой хижины и грязные лачуги. Но даже они не являлись полностью открытыми безжалостному океану песков, и перед ними стояла ещё одно заграждение, грубо выполненное из камня, представляющее собой скорее нагромождение булыжников, нежели полноценную стену. Такая вряд ли способна была сдержать противников при нападении, а местами в ней виднелись полноценные бреши, но поразило меня немного не это. А размеры города. И по меркам античности он был внушительным. Как гиеноподобные смогли отстроить прямо посреди пустыни такой крупный город? Неужели в этой низине было нечто особенное, что привлекало их? И самое главное — откуда они брали воду? Ведь в пустынях возможна жизнь в столь больших масштабах лишь возле водоёмов.

Впрочем, ответ нашёлся почти сразу — я заметила вдалеке ослепительные блики от поверхности воды и радостно рыкнула. За внутренней стеной находился оазис с зелёной пышной растительностью вокруг него! Это было настоящим чудом посреди бескрайних дюн. Самые настоящие зелёные деревья, а не та сухая растительность с огненных просторов или же ядовитые красноватые деревья Орос’Энх! Мне уже не терпелось оказаться на настоящей зелёной траве, вдохнуть сочный аромат свежей листвы и напиться вдоволь из источника драгоценной воды.

— Каков план Атакамы на первое время? — когда мы, наконец, закончили осмотр города издалека, спросил у меня Хор’Гарат и указал раскрытой ладонью на простирающийся между нами и стенами пустырь. Впрочем, он лишь хотел указать, что неподалёку от самого города находились небольшие поселения, состояние из всё тех же хижин и скромных лачуг. Я только сейчас обратила внимание на прилегающие к стене деревушки, и потому немного задержалась с ответом, изучая их взглядом:

— Сначала направимся к маленьким поселениям, — и после небольшой паузы добавила, — и помните о том, что я вам говорила. Никого не убивать. Да хранят нас духи…

Глава 3: Конечная остановка

Мы решили оставить мулов за пределами поселения. Взвесив все «за» и «против», мы втроём пришли к выводу, что для чужеземцев вроде нас безопаснее всего будет полностью облачиться в шкуры животных и прикинуться обычными кочевниками, скрыв свои чешуйчатые тела под импровизированной одеждой. Вспоминая, как выглядели первые встреченные в пустыне гиеноподобные, я рассчитывала, что шкурами хотя бы частично удастся скрыть и нашу чешую, и крылья, и вытянутые зубастые морды. Я надеялась, что хотя бы со второй попытки, но должно получиться наладить контакт.

Хор’Гарат справедливо возмутился, когда мы с Эрдоратом пытались скрыть свои тела за различными чёрными и бурыми шкурами:

— Почему дракх’кхан должен прятать себя в шкурах?! Это недостойно дракх’кхана, который опаснее слабых чужаков! Только слабаки прячут свою силу!

Этот вопрос я уже ожидала, а потому решила слегка обмануть меднокрылого, заявив следующее:

— Мы убили врага и присвоили их трофеи себе. Теперь, если нас увидят другие, они будут уважать дракх’кханов, как опытных охотников. Но если снимешь их, то всё уважение пропадёт, так как мы отказываемся от своих заслуг. Поэтому мы их носим.

К счастью, для моего буйного «братца» этого объяснения оказалось достаточно, и Хор’Гарат с большим удовольствием закутался в шкуры, даже ещё более плотно, чем я. На этом трудности маскировки исчерпалась, и, оставив мулов у границы деревни, мы двинулись навстречу цивилизации.

* * *

Поселение гиеноподобных никто не охранял. Даже примитивной стены или частокола не имелось. Как говорится — заходи и будь как дома, путник. Это не означало, что мы так же легко сможем попасть в город, где наверняка патрулировала стража, да и наш нелепый вид вызовет куда большие подозрения, однако с деревушкой никаких проблем не возникло.

Было раннее утро, и улицы пустовали. Однако это вовсе не означало, что здесь не обитало ни души, наоборот: из домов доносились то тут, то там различные голоса, прерываемые тихим рычанием и похожим на хихиканье звуками. На улицы медленно выходили местные жители, то вынося различные мешки, то таская тяжёлые каменные блоки, а некоторые просто убирались вокруг своего дома и на улице. На нас они, как и ожидалось, обращали самый минимум внимания. Маскировка пока работала отлично.

Мы времени терять не стали, а начали осматривать улицы деревушки, чтобы иметь хотя бы минимальное представление о жизни местных аборигенов. Дома гноллов были сделаны из песчаника и камня, при этом дерево в строительстве практически не использовалось, что не удивляло меня. Где в пустыне можно найти достаточно древесины, которое, по сути, на вес золота будет?

Сами жилища представляли собой низкие одноэтажные строения, грубо собранные из блоков, у которых не было окон и лишних проёмов, а дверь заменял обычный проход, закрытый плотной шкурой или тканью. Никакой тебе двери или даже ограды. Бери и входи.

Также в деревне имелись и более скромные дома, представляющие собой хижины, сделанные из звериных шкур и ткани. Фактически, это были палатки, и я невольно задумалась о том, что гиеноподобные живут ничуть не лучше клана Рокхана до вызванной одним попаданцем в моём лице волны прогресса. Зрелище примитивного быта вызывало у меня лёгкую жалость и небольшое разочарование. Но внутри всё ещё теплилась надежда на то, что, возможно, так бедно живут лишь гноллы в «глубинке», а в городе они более цивилизованные и богатые.

— Что-то не впечатляет, — тихо заключила я, стараясь говорить шёпотом: не хотелось, чтобы язык и голос выдал чуждую местным обитателям природу дракх’кханов. Пройдя через какое-то время на небольшую площадь, посреди которой стоял невысокий монумент в виде обелиска из тёмно-серого камня, я сделала небольшую остановку и, шумно вздохнув, спросила у своих сородичей: — Что думаете по поводу их уровня жизни?

— Мы пока слишком мало знаем о них. Однако между ними и нами есть несколько общих черт, — заключил серокрылый дракх’кхан, усаживаясь возле монумента и потирая свою хромую лапу. Конечность Эрдората болела от постоянной ходьбы, поэтому моему спутнику требовался периодический отдых.

Хор’Гарат же подошёл к обелиску и высунул из шкур свою когтистую ладонь, проведя по поверхности камня пальцами, а затем поднял голову, что-то там обнаружив. Я немного нахмурилась, сразу заподозрив что-то неладное, и также посмотрела наверх вслед за своим братцем.

И там оказался…

— О духи… — только и выдохнула я, обнаружив там распятый скелет местного обитателя. Он был прикован за руки к монументу и висел, негромко гремя костями от дуновений сухого ветра. Плоть гиеноподобного уже давно сгнила, а обрывки тканей едва закрывали его иссохший скелет. Лёгкий ветерок заставлял его ноги и хвост слегка биться о поверхность обелиска, и таким образом он и создавал лёгкий стук костей о камень.

— Похоже, у местных жителей это тоже… своего рода традиция. У дракх’кханов провинившиеся или изгонялись, или их убивал лично вождь. Здесь, вероятно, так же, — заключил Эрдорат, который ещё до меня заметил скелет существа над собой. Однако наличие трупа прямо над головой его не особо смущало: он всё так же невозмутимо продолжал сидеть перед монументом, отдыхая.

— Суровое наказание… — добавила я и невольно поёжилась. Представляя то, через что мог пройти гнолл, которого вот так подвесили гнить на всеобщее обозрение, я ощутила сильный внутренний мандраж и мурашки под чешуёй.

А может, это был враг, которого повесили в качестве трофея? Не удивлюсь, если так и окажется.

Я тяжело вздохнула и таки отвела взгляд от скелета гиеноподобного, стараясь не задумываться о том, за какие «заслуги» его подвергли казни. Были ли они правы или нет, повесив гнолла на монумент — неизвестно. Это мог быть с тем же успехом и насильник детей, например. Но вместо того, чтобы предаваться мрачным мыслям, я начала просто изучать окружённую маленькими строениями площадь, на которой мы стояла. Она являлась центральной в деревне и была, фактически, единственным местом, вымощенным потрескавшейся каменной плиткой. Во всех остальных местах улицы представляли собой просто застывшую глину и грязь вперемешку с песком. Возможно, мы находились на торговой площади или же месте, где местные жители собирались в активное время суток.

Пока я всё осматривала и размышляла о всяком, мой сородич Хор’Гарат внезапно насторожился. Он покрепче перехватил своё копьё и угрожающе зашипел, предупреждая нас:

— Региусы… региус’вараны!

Я немного удивилась, но среагировала молниеносно: пригнулась, нащупывая у себя под шкурами лук, и обернулась, готовая совершить манёвр. Однако никакого нападения не последовало. Навстречу нам медленно ползли две наги золотистого цвета, одетые в грязное тряпьё. Они не проявляли к нам никакого интереса, а несли в своих четырёх когтистых конечностях вазы, мешки, складывая их затем возле одной из лавок. Я также заметила на их шеях костяные ошейники, а также шрам на правой щеке.

— Хор… не нападай. Кажется, они разумны или дрессированы, — попросила я меднокрылого. Тот сначала мне не поверил, и лишь когда заметил, что региус’вараны не проявляли к нам никакого интереса, опустил копьё, протяжно фыркнув.

— Хор’Гарат не знал, что такая добыча может быть и безобидной, — удивлённо прорычал он, наблюдая за работой региус’варанов. Для меня это тоже было чем-то вроде нонсенса и разрыва шаблона: в Огненных Просторах региус’вараны (или просто региусы) представляли собой змееподобных наг с вытянутой зубастой мордой и ядом в клыках, что разъедал мышечную ткань при попадании внутрь. Они считались очень опасными хищниками, и за мою недолгую жизнь в Дар’Ша ни одному дракх’кхану так и не удавалось полноценно приручить или выдрессировать хотя бы одну такую змею. Обычно у них присутствовала всего лишь одна пара конечностей, а наличие второй считалась редким явлением, однако я и тех и тех относила к одному подвиду, не делая разницы между количеством рук. А тут сразу два четырёхруких региуса, да ещё и мирные, которые не спешили набрасываться на нас. Это заставило меня задуматься о том, насколько они отличаются от тех, которые проживают в Дар’Ша. И, наконец, насколько они разумны сами по себе.

Ещё немного понаблюдав за мирными нагами, я решила всё-таки рискнуть и попробовать наладить контакт. Всё же их сородичи обитали в моём мире, так что вдруг они знают наш язык? Естественно, делая это осторожно и не подходя близко. Мало ли: вдруг они набросятся на меня, расценив дракх’кхана как врага?

Собравшись с духом, я медленно сделала несколько шагов вперёд к региусам и, не доходя до них где-то двадцать шагов, остановилась, подняв одну лапу, привлекая их внимание к себе.

— Тёплого солнца, — прорычала я на языке дракх’кханов, стараясь не обнажать из-под шкур своей головы, — вы понимаете меня?

Обе наги остановились и глянули в мою сторону. Моё сердце в это время забилось сильнее, и я уже мысленно готовилась сразу к двум исходам: или придумыванием вопросов, которые я хотела им задать, или банально драпать.

Но ничего из этого не потребовалось: оба региуса просто смотрели на меня несколько секунд, а затем вернулись к работе, как ни в чём ни бывало. А я мысленно чертыхнулась.

«Проклятье! Как же нам тогда наладить контакт?»

В это время ко мне, хромая, подошёл Эрдорат, и он привлёк к себе внимание, несколько раз хлопнув по моему плотно прижатому к спине крылу.

— Не подходи ближе. Помни про их яд в клыках.

Я лишь развела лапами в стороны, не зная, что ещё ответить.

— Похоже, с ними нам не поговорить. Идём дальше, — рыкнула я и собралась уже позвать за собой Хор’Гарата, как неожиданно один из региусов едва слышно зашипел, хлопая хвостом по песку. Я сразу же переключила своё внимание на него, и тот сначала поднял одну из своих лап вверх, повторяя мой жест, а затем показал на свой ошейник. Затем поднял одну конечность на уровень груди перед собой и показал мне на надетое на палец кольцо, где был высечен какой-то символ.

Я без слов догадалась, что он имел в виду.

«Это же… это раб! Кажется, я всё поняла. Ему нельзя говорить, но он меня понял», — заключила я и внезапно улыбнулась. Я хотела уже поделиться своей находкой с сородичами, но в тот же момент к лавке неспешным шагом выдвинулся одна из гиеноподобных. По внешнему виду мне показалось, что это самка. В отличие от встреченных нами торговцев, она была одета в украшенную золотистыми нитями ткань, на её ушах сверкали серебристые серьги, а на шее висела металлическая цепь. Я предположила, что это кто-то из знати, и, судя по тому, как её сразу же окружили два региуса, она же являлась и хозяйкой этих рабов.

Заметив, как мы пытались говорить с её «собственностью», отвлекая их от работы, торговка с явным недовольством посмотрела на нас, оскалившись, и затем шумно втянула ноздрями воздух.

— Дор… рук… — протянула она уже знакомое нас слово и затем фыркнула, начав агрессивно что-то говорить на своём языке дальше, высовывая руку и вновь показывая на своё кольцо, которое мало чем отличалось от того, что носили рабы, но имели другой символ. Я сначала пыталась её послушать, но очень быстро поняла, что в этом не смысла, и сразу отстранилась от неё, глянув на своих сородичей.

— Что есть дор’рук? Хор’Гарат хочет заткнуть эту пасть! — внезапно грозно заявил меднокрылый, медленно приближаясь к недовольной местной гноллихе. Региусы, заметив потенциальную опасность, сразу же зашипели, встав перед своей хозяйкой и обнажив свои змеиные клыки.

— Хор! Нет! Назад! На нас нападут все! — крикнула я ему и положила лапу на его плечо, встряхивая. Но дракх’кхан грубо скинул её с себя и крепче обхватил копьё, готовясь то ли вступить в неравную схватку с двумя змееподобными нагами, то ли и вовсе метнуть его. Несколько секунд он пронзал каменным взглядом гноллиху, и лишь затем Хор’Гарат передумал и опустил оружие. Видимо, вспомнил про обещание.

— На чужака даже не хочется тратить силы. Недостойный дракх’кхана противник, который прикрывается тварями, — наконец, сплюнул мой «братец» на каменную плитку площади и направился прочь с площади, разочарованный. Я же едва слышно вздохнула от облегчения и поспешила за ним, подозвав за собой Эрдората. С какой-то стороны я тоже подумывала хорошенько врезать рабовладелице, а её сподручных попытаться освободить, подговорив их к мятежу, но я не была сильна в переговорах такого рода. Всё же я родом из современного мира, где рабство, во всяком случае на официальном уровне, было под запретом почти во всех странах, и большинство людей жили свободно, так что о рабских порядках не знала многого. А вот о менталитете местных жителей я ничего не знала.

Тем более я не поняла ещё один момент: кольца. Что-то они означали в их обществе. Но что? Принадлежность к какому-то роду? Вид деятельности? Или...

Различные мысли вертелись в голове, и я с некоторой тяжестью на сердце покидала площадь под постепенно стихающую ругань торговки. Но помимо всего прочего, меня тревожила ещё одна мысль: может, не следовало останавливать сородича? Раз новый мир такой жестокий, то, возможно, было бы лучше дать ему сразу отпор, как мы сделали в самом начале? Но каковы тогда наши шаны выжить, если мы сделаем всех вокруг врагами?

По мере того, как мы шли по улице, удаляясь всё дальше от монумента, этот случай постепенно отходил на второй план, и мы уже наблюдали за тем, как в деревне постепенно просыпалась жизнь. Гноллы выходили из домов и спешили по своим делам. Некоторые из них усаживались друг перед другом, что-то говорили и менялись предметами. Кто-то, будучи в таких же ошейниках и со шрамом на щеке, что и региус’вараны, занимались перетаскиванием мешков и очисткой улиц от лишней грязи. А вскоре мы увидели и вовсе целый караван из рабов, которые таскали волоком за собой крупный каменный блок, перевязанный верёвками и поставленный на импровизированную деревянную платформу. Я успела посчитать, что рабов-чернорабочих надрывалось не менее двадцати, а их сопровождало несколько охранников в кожанных доспехах и с копьями. Блок был практически квадратной формы, с высотой одной грани чуть ли не в два раза больше моего роста. Размеры блока поражали, мягко говоря.

«Они тут собрались строить пирамиды Хеопса, да?» — невольно усмехнулась я и проследила взглядом за тем, куда они направлялись. Очевидно, они тащили блок в сторону города. Возможно, стену заделывать, а возможно и построить кому-нибудь мавзолей. В любом случае, это натолкнуло меня на мысли о грандиозном строительстве, которое, вероятно, разворачивалось внутри стен.

Но в то же время меня поражало то, сколько рабов мы увидели уже за это утро. Здесь, похоже, каждый третий не являлся свободным гражданином. Это вызывало беспокойство в моём сердце.

— Вам не кажется, что невольников слишком много? — когда, наконец, рабы с охраной скрылись из виду, задала я вопрос сородичам.

— Чужаки есть невольники? — с сомнением в голосе прорычал Хор’Гарат, указывая в сторону, куда направился караван рабов. Я же мысленно хлопнула себя по лбу. Ну конечно: дракх’кханы не имели дело с рабством, а потому никто из них и не предполагал, что это были подневольные гноллы, а не обычные жители деревни. Они же не делают разницы, не зная таких тонкостей.

— Да. Это те, кого принуждают работать на хозяина. И этот хозяин не считается с их силами и возможностями. Он просто заставляет их выполнять любую команду, — пояснила я простыми словами сородичу.

— Но у дракх’кханов тоже выполняют команды главного. Дор’манда или ах’хана, — хотел было возразить Хор’Гарат, с сомнением прищурив глаза, но я покачала головой, тяжело вздохнув.

— Дор’манд, обычно, даёт хорошие задачи… за редким исключением, — добавила я, вспоминая, как ныне покойный Анемос «испытывал» в детстве, — этот же… представь, что он тебя убьёт, если ты не будешь повиноваться. И разве тебя дор’манд считал своей собственностью?

— И дор’манд убивает тех, кто не любит дор’манда. Чем чужаки-невольники отличаются тогда от дракх’кханов? — хмыкнул меднокрылый, поглядывая то на меня, то в сторону, куда направились рабы.

— Постарайся не узнать этого тогда… — решив больше не вдаваться в объяснения, прошипела я и поправила шкуры, издав тихий вздох. В этой импровизированной одежде было довольно душно ходить, и, вдобавок, шкуры ещё и стесняли движения. Поскорее бы покинуть это место и снять с себя это всё!

Мы вскоре вышли к окраинам деревни, дальше уже проходила пустыня. Дома и лачуги заканчивались, и начинался бескрайний океан песка. Мы остановились у последней полуразрушенной лачуги, и я, убедившись, что никто не подсматривает, стащила с головы шкуру и сказала:

— Нам этот мир не подходит. Возможно, здесь обитают и другие существа, помимо этих длинномордых… — я махнула головой в сторону центральной площади, — но они мне не понравились. Они на нас сразу напали, они казнят своих и вешают трупы напоказ, а ещё они держат невольников. Пленников. Рабов.

— Р-р-р-а-б-о-в, — попробовал новое слово на слух Эрдорат и задумался на несколько секунд, — Атакама, я согласен с тобой. Но ты говорила, что у нас нет выбора. Запасы еды и воды скоро подойдут к концу, и мы скоро должны будем положиться только на себя.

— Но чужаки хуже дракх’кханов! Чужаки слабее дракх’кханов! — сразу начал агрессивно мне говорить Хор, стуча древком копья по лачуге и оставляя на ней небольшую трещину, — даже жилища у чужаков слабые! Дракх’кхан может легко их покорить!

— Ты просто не видел ещё, что там, — я указала в сторону города, — думаю, нам стоит попробовать проникнуть туда и изучить жизнь лучше, прежде чем решать, что делать дальше. И чужаков может быть в десять раз больше, чем дракх’кханов. Имей в виду. Нападение без разведки — плохое решение.

Но что-то мне подсказывало, что там всё будет только хуже. Если даже в деревне я увидела и трупы на площади, и рабов, и гавкающих псов, в прямом и переносном смысле этого слова, то вряд ли в городе гноллов ситуация получше.

А ещё я задумалась о том, где местные жители берут воду. Наверняка где-то здесь должен быть колодец или иной источник воды. Не таскают же они её из города, до которого около часа ходьбы? Или всё же здесь не роют ямы, чтобы докопаться до грунтовых вод?

— Дор’рук… мэ’доор, — неожиданно наши мысли оборвал уже знакомый рыащий голос за спиной. Обернувшись, мы заметили ту самого гноллиху-торговку, что не так давно видели на площади. А за ней стоял с десяток вооружённых солдат с копьями и дубинками. Помимо гиеноподобных, среди них находилось несколько региусов, а один из них и вовсе был одет в практичный доспех, выполненный из кожи с бронзовыми пластинами. В своих четырёх руках он держал сразу два предмета: грубый бронзовый топор и похожий на булаву медный скипетр, украшенный белым камнем на его вершине. Был ли этот жезл его боевым оружием или же просто символом его статуса — неизвестно. Но я сразу поняла, что эта встреча ничем хорошим не окончится.

— Ну ничего себе… вы всё никак не отстанете, — фыркнула я, понимая, что на сей раз драки не избежать, если не предпринять решительных действий. Одним резким движением я стащила шкуры, оставив их на песке, а затем кивнула Хор’Гарату и Эрдорату, тут же угрожающе оскалившись. — Не подходите! Или пожалеете!

Гноллы переглянулись между собой, а затем начали приближаться, наставив копья в нашу сторону. Похоже, они сделали свой выбор. А я крепче ухватилась за лук.

— Очень хорошо. Тогд мы сейчас затолкаем этот «дор’рук» вам в глотки!

Мои сородичи немного не поняли смысл моих слов, но призыв к бою был очевиден, и они тоже достали оружия, приготовившись к драке. Однако я слегка хлопнула серошкурого напарника по плечу, посоветовав ему:

— Эрдорат, тебе лучше немного сзади держаться. Ты не можешь из-за травмы быстро двигаться.

— Дракх’кхан никогда не отступает и не боится кровопролития, Атакама. Я буду бороться с вами, — недовольно отмахнулся он, перехватывая поудобнее своё копьё и направляя его в сторону врагов. Я мысленно улыбнулась союзнику, оценив его смелость. Не буду его отговаривать, ибо на месте Эрдората поступила бы точно так же.

— Тогда просто будь осторожен. К бою! Раз они не хотят мирно, то мы будем силой себе пробивать место в мире, — наконец, с тяжёлым сердцем заключила я. Переговоры провалились окончательно, и если эти гноллы не хотят с нами общаться, то пусть получают по зубам.

— Хор’Гарат это сразу хотел устроить. Аррх! — грозно зарычал он и первым бросился в атаку. Эрдорат отправился следом, держа оружие наготове, но без рывка вперёд, а я натянула тетиву, вставляя первую стрелу. Я приметила главного региуса со скипетром и топором, как того, кто первым отправится к духам…

Меднокрылый братец не стал церемониться и набросился на предполагаемого командира отряда, а я в это время спустила тетиву. Региус видел обе атаки, но уворачиваться он не спешил. Вместо этого он коварно улыбнулся и с тихим шипением взмахнул скипетром в воздухе…

И мой сородич, как и стрела, улетели в сторону, будто их толкнуло что-то. А я аж открыла пасть от удивления. Это что за джедайские фокусы?

«Что это такое было?»

Не поверив в происходящее, я достала ещё одну стрелу и выстрелила вновь. На сей раз командира заслонил один из гиеноподобных, который принял стрелу на свой круглый металлический щит, выставив его перед собой.

«Ладно. Похоже, на этот раз мы имеем дело с хорошо обученными воинами», — решила я и отпрыгнула в сторону, пока Хор’Гарат вместе с другим сородичам вступали в ближний бой с остальными. В мою сторону сразу же бросился ещё один региус, передвигаясь прыжками и сжимая хвост, как пружину. Похожую манеру атаки я уже видела в Огненным Просторах и потому дождалась, пока тот бросится на меня, и лишь затем выпустила стрелу.

Опыт прошлого дал о себе знать, и я попала противнику в район шеи. Региус завалился на песок, кашляя и задыхаясь от полученной раны. Не дожидаясь, пока к нему подоспеет подмога, я подняла лапу, собираясь раздавить его череп, но неожиданный и резкий порыв ветра сбил меня вниз. Я лишь краем глаза успела заметить, что командир вновь взмахнул своим скипетром-предметом и повалил всех нас.

В голове промелькнула мысль о том, что это какая-то магия. Конечно, я уже видела и предвидение в деле, и звёздный покров, но это казалось мне нечтом совсем инопланетным и чуждым. Что же это, Даггонат возьми, такое? Надеюсь, не джедайская сила?

Я предприняла подпытку подняться, но на меня уже накинулось несколько гиеноподобных, прижав мои лапы к земле, а один из них, воспользовавшись заминкой, приставил к моей шее копьё. Намёк был более чем понятен: дёрнешься — умрёшь.

Я отчаянно зарычала, пытаясь привлечь внимание союзников, но их точно так же скрутили, даже несмотря на то, что они успели убить одного стражника. Поэтому помочь нам никто не мог. А затем я неожиданно почувствовала мистическое давление сверху на мою грудь, которая подавляла любую попытку подняться. Похоже, что это было всё. «Джедаи» победили.

— Чужаки… — неожиданно раздался шепелявый голос, который звучал на нашем дракх’кханском языке, — вы ос-смелилис-сь напас-сть на дом наш-шей Гос-спожи.

Я медленно перевела взгляд на заговорившего. И к моему огромному удивлению, им оказался тот самый региус со скипетром, который наставил мистическое «оружие» на мою голову. Думаю, не стоит объяснять, что я в этот момент неслабо перепугалась. Не зря же говорят, что неизвестности боятся, а эта сила для меня и была нечто неизведанное.

А ещё у меня окончательно развеялись сомнения относительно разумности этой расы. Так что в моей голове уже случился настоящий разрыв шаблона.

«Значит, они разумны. Поразительно! И они пользуются самой настоящей магией! Это точно не звёздный покров и не предвидение… с чем же мы связались, чёрт возьми?» — лихорадочно соображала я, встречаясь своим взглядом с нагой. Тот не спешил, терпеливо ожидая, пока кто-то из нас заговорит.

— Мы пришли с миром. Вы сами на нас напали, — наконец, честно ответила я, стараясь не выдавать своего страха. Однако моё быстрое и тяжёлое дыхание выдавало во мне волнение.

Региус поморщился в ответ и высунул свой змеиный язык, пробуя воздух перед своей мордой.

— Вы тоже проявили агрес-с-сию. С-слухи не врут: дракх’кханы ненавидят тех, кто отлич-чается от них. Но теперь вы предс-станете перед гос-спожой. Теперь она реш-шит, как вы ответите за убийс-ство её подопечного и кар-равана.

После всех этих слов региус сорвал у меня мешочек с кольцами убитых ранее торговцев и высыпал его перед нами на песок. Гиеноподобные, заметив это, агрессивно засвистели, явно недовольные подобным откровением.

Мои мышцы напряглись. Неужели всё? Нас теперь казнят? Как мы объясним теперь, откуда у нас эти кольца, и что мы только защищались? Никто не будет жалеть чужаков, если они даже своих не особо любят.

И госпожа… что-то мне не нравилось в этом слове. Потому что хорошая госпожа не стала бы одобрять у себя рабство и публичные казни, если это, конечно, не были преступники и насильники. И что-то мне подсказывало, что, вероятнее всего, нас как раз за таких и приняли. И моё сердце сжалось от ужаса, когда я осознала этот прескорбный факт. Но всё же у меня ещё теплилась маленькая надежда на то, что эта «Госпожа» окажется адекватной и поймёт нас. Поэтому я тяжело вздохнула, пытаясь унять дрожь во всём теле, и тихо ответила:

— Хорошо. Веди нас к Госпоже. К вождю. Мы ей всё объясним. Хор’Гарат, Эрдорат, не сопротивляйтесь. Иначе нас убьют.

Ну что ж. Мы хотели переговоров. Мы их таки получили. Теперь оставалось только попытаться договориться. Только после нескольких убитых существ это будет сложно. Дипломатия полностью провалилась, и, похоже, мы достигли конечной остановки.

Глава 4: Радушный приём от Клепсидры

Моя память плохо запомнила путь до города, как и то, что было внутри него. Я шла, поникнув головой, и всё вокруг меня проплывало, словно в тумане. У нас отобрали всё оружие и вели, как преступников, под конвоем — окружив вооружёнными гноллами. Они что-то нам говорили на своём языке и жестикулировали, но мы их не понимали. Настроение можно было описать как нечто среднее между «безысходностью» и «нарастающей паникой» без какого-либо просвета надежды. Теперь я могла понять чувства тех, кого вели на казнь. Их переживания, страх, мысли. Я ощущала не только страх перед неизвестностью и ощущение, что теперь твоя жизнь полностью в лапах пленителей, но и горечь, и чувство вины перед сородичами, и то, что я подвела всех. Даже Даггоната. Похоже, что он всё-таки во мне ошибся… Нет, я всё-таки не героиня сказок и историй, а обычная смертная, жизнь которой может закончиться бесславно и с петлёй на шее.

«Не стоило мне начинать драку. Заговорила бы я, как в прошлые разы, и всё могло обойтись», — я от досады до крови сжала зубы. А ведь контакт был так близко! Но я и остальные всё испортили! Хотя эти гноллы тоже были «хороши». Пришли к нам с оружием, начали угрожать, а караванщики и вовсе напали первыми. Тьфу!

С такими мрачными мыслями я двигалась вперёд, едва ли не спотыкаясь на ходу. Нас повели под стеной по узкой дорожке. С одной стороны мы видели каменную кладку, местами неровную и необтёсанную, а с другой — низкие одноэтажные здания из глины и песчаника. Похоже, что даже за стенами жизнь мало чем отличалась от деревенской.

По итогу нас привели во двор к двухэтажной каменной постройке, примыкающей к стене, и меня, Хор’Гарата и Эрдората поставили спиной к ограде, привязав наши лапы к ней, а региус, умеющий общаться на нашем языке, приказал ждать.

Несколько гноллов из охраны куда-то спешно удалились, однако командир охраны, как и вся остальная его свита за исключением раненых, остались на местах, а один из них направил в нашу сторону скипетр, готовый его активировать.

— Атакама. Ты знаешь, что нас ждёт? Мне это не нравится, — полушёпотом обратился ко мне Эрдорат, когда прошло несколько долгих минут ожидания под палящими лучами солнца, и напряжение немного поубавилось. Я глянула сначала на своего сородича, у которого прибавилось несколько ссадин и царапин на морде, а затем посмотрела на нага, что держал нас «на прицеле» своего артефакта.

— Нет. Но если их госпожа захочет общения — говорить буду я, — заявила я, неуверенно пробубнив себе под нос это. Хор’Гарат раздражённо сплюнул, буркнув что-то невнятное. Я смогла лишь разобрать слова «слабаки» и «позор», однако набрасываться на обидчиков он не спешил: ему в бою досталось больше всего, и одно крыло было вывернуто под неестественным углом, будучи сломанным, а на боку зияла рана, из которой теперь медленно вытекала густая кровь. Похоже, даже он понял, что силы неравны.

Прошла ещё минута, и к нам на площадку привели нескольких гноллов, у которых руки были связаны за спиной. Их точно так же вели под охраной, как пленников, и затем посадили рядом с нами, что-то рыкнув на их местном языке. Похоже, это были ещё одни нарушители, и я непроизвольно задрожала от осознания того, что с нами, похоже, будут обращаться так же. Похоже, это всё. Казнь.

— Вашу с-судьбу будет реш-шать гос-спожа Клепс-сидра Лованд. Молитесь Солнцеликой Зэре, чтобы она была благосклонна к вам, чужаки, — обратился на нашем языке командир стражи, после чего сказал что-то остальным пленникам на местном. Те засуетились сильнее и испуганно замычали, сжимаясь. Возможно, их пугала эта госпожа, и у меня на этом фоне возникло нехорошее предчувствие. Сердце забилось сильнее, а дыхание участилось. Пожалуй, самое страшное — это не сам процесс допроса, а его ожидание.

Мы пребывали в молчаливом ожидании ещё несколько минут, каждый погруженный в свои угрюмые мысли, а затем со стороны здания раздался громкий крик. Ткань, заменяющая входную дверь, отодвинулась, и в сопровождении богато одетого в фиолетовые ткани гиеноподобного существа появилась ещё одна знатная особа, которая больше всего походила своим видом на ту самую «госпожу». Потому что стоило ей появиться, как все стражники тут же упали на колени, положив оружие на землю. Даже региус низко склонил голову, что неслабо удивило меня. Через несколько секунд пленные гиеноподобные повторили этот жест, а вот мы, дракх’кханы, остались стоять, не преклоняя колен.

Госпожа Клепсидра не была похожа на гнолла. Я бы даже сказала — она не являлась им вообще. Стройная и высокая, хоть и на целые полторы головы ниже меня, она являлась существом ранее незнакомого мне вида. Тело, покрытое светло-жёлтой шерстью, ярко выделяющаяся женская грудь четвёртого размера и длинный хвост с белой кистью на конце. Голова у неё была клиновидной с плоским лбом, треугольными пушистыми ушами и вытянутым заострёным носом, напоминающим носовую часть корабля или даже нос акулы. Шея Клепсидры была украшена роскошным золотым ожерельем, как и её руки, что подчёркивало знатный статус. Одета госпожа была в чистую белую одежду, напоминающей тунику, но с V-образным кливиджем, а на одной руке она носила чёрную перчатку. В другой же руке она держала роскошный посох с ярким жёлтым камнем на его конце. На губах госпожи застыла лёгкая, но весьма коварная ухмылка, а глаза были полны холода и презрения. Мне хватило лишь беглого взгляда на эту даму, чтобы меня пробрало до самых пяток, и мои последние надежды относительно доброты этой госпожи развеялись в пух и прах.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

— Поклонитес-сь гос-споже, — приказным тоном зашипел на нас командир в медных доспехах.

— Что? Она… — я не успела закончить мысль, как региус с размаху ударил обухом топора мне по колену. Боль была такая резкая, что моя лапа сама собой подкосилась, и я припала на одно колено, болезненно зашипев. Через секунду он то же самое проделал с Хор’Гаратом, заставив его опуститься тоже. Эрдорат, видя такое, решил не испытывать терпение госпожи и сам опустился на колени, хоть я и заметила его недовольство на морде.

«Ох, Даггонат. К кому же мы попали на самом деле?! Она нас убьёт!» — мысленно взмолилась я, закрыв глаза, на которые уже наворачивались слёзы отчаяния. Мой мозг уже рисовал самые худшие сценарии встречи с Клепсидрой. Например, то, как она отдаёт приказ повесить нас на стене… или и вовсе забирает в рабство. Я вспомнила свою мать, Орт’Фанга, а затем Каза, понимая, что, вероятнее всего, я их уже никогда не увижу больше.

Я тяжело вздохнула, делая невероятное усилие, чтобы не заплакать сейчас, и стала наблюдать, что будет делать Клепсидра дальше. Носатая женщина неизвестной расы сначала подошла к гноллам и, остановившись прямо перед ними, задала несколько вопросов. Она говорила на местном языке, поэтому ни я, ни мои сородичи не могли разобрать, но вскоре она закончила диалог и затем начала подходить к дракх’кханам.

Сначала она подошла к Эрдорату и совершенно беззастенчиво взяла его за нижнюю челюсть, встречаясь своим взглядом с его, и где-то с минуту ничего не произносила. После чего усмехнулась и добавила что-то. После чего сделала знак региусу, и тот подполз ближе к нам, переведя её слова.

— Госпожа Клепсидра говорит, что этот очень спокойный и покорный. Твою судьбу решат позже.

— Покорный? Пусть оценит Хор’Гарата! Хор уничтожит всех! — зарычал мой сородич, пытаясь вырваться из пут. Несколько стражников, заметив буйного дракх’кхана, поспешили к нему, но Клепсидра подняла руку в перчатке, призывая их остановиться, после чего подошла к тому вплотную. Она наклонила голову к нему, так как она была слегка выше по росту по сравнению со вставшим на колено меднокрылым и хитро так улыбнулась одними уголками губ.

Хор внезапно сделал рывок вперёд, пытаясь ухватить ту за шею зубами. Дракх’кхан невероятно быстро дёрнулся, выбрасываясь вперёд, словно змея, но Клепсидра к нашему удивлению оказалась быстрее и одёрнулась. Готова биться об заклад, что она сделала это заранее, будто зная об атаке. А затем она древком посоха заехала тому по щеке, где начиналась слуховая перепонка, заставив того захрипеть от боли и осесть. Я поморщилась: она ударила по уязвимой точке на теле дракх’кхана. Но в то же время я сама начала испытывать гнев к носатой: она, казалось, издевалась над нами. Сомнений не оставалось в том, что она — жестокое создание!

Наконец, она подошла ко мне, и мой гнев снова сменился страхом. Обычно, герои фильмов в эти моменты пытаются плюнуть в лицо пленителю, но мне банально не хватило пороху на такое. В реальной жизни всё гораздо страшнее, и волей-неволей хочется держаться за спасительную ниточку под названием «надежда». Но когда она взяла меня за подбородок лапой в перчатке, я вновь почувствовала обиду и злость, но Клепсидра, похоже, не боялась этого. Наоборот — чем больше я скалилась и испытывала желание проявить агрессию, тем больше она улыбалась, и её взгляд становился игривым. Мне на какой-то миг даже почудилось, что она читает мысли, но я надеялась, что это не так: предвидение слишком редкий дар, чтобы им пользовались такие мерзавки. И я надеялась, что она лишь просто пользуется положением, чтобы продемонстрировать нам свою смелость.

Тем не менее, она в течение минуты смотрела мне в глаза, а затем несильно похлопала меня ладонью по щеке, что-то сообщив командиру стражи.

Региус ей что-то начал говорить, указывая на нас скипетром, а Клепсидра и её богато одетый спутник с интересом слушали. Наконец, дослушав до конца речь командира, та развернулась к нам и что-то произнесла.

— Гос-спож-жа с-с-спраш-шивает ваш-ши имена и рас-су, — зашипел региус, обращаясь уже на нашем языке.

Эрдорат посмотрел на меня, ожидая моего ответа, и я, тяжко вздохнув, заговорила:

— Атакама. Хор’Гарат, — кивок головы в сторону меднокрылого, — Эрдорат, — точно такой же жест уже в сторону другого моего сородича, — мы дракх’кханы. Пришли издалека.

Нам сначала ничего не ответили, а затем Клепсидра молча посмотрела на командира, слегка кивнув ему.

— Откуда вы? — продолжил он допрос.

— Издалека… — коротко ответила я, но госпожа нахмурилась и крепче сжала древко своего посоха.

— Вр-рёте! — зашипел региус-варан, шлёпнув хвостом по земле, но Клепсидра остановила его жестом, после чего прокашлялась и прорычала уже на нашем родном языке:

— Я сама с ними поговорю. Оставь пленных мне. Язык дикарей — оскорбление для меня, но если пленники так желают рассказать мне — я снизойду до их уровня…

Клепсидра говорила нечётко и с акцентом, очень сильно напрягая горло, пытаясь соответствовать рычащему говору дракх’кханов, однако я уже догадалась, что она знает наш язык! Вопрос только — откуда? Неужели её кто-то из дракх’кханов научил подобному?

— Откуда вы, дракх’кханы? — повторила свой вопрос госпожа, подходя к нам ближе и высокомерно окидывая меня взглядом.

— Издалека. Вы этих мест не знаете, — сказала я, собрав всю волю в кулак, чтобы оставаться спокойной. Не говорить же ей, что мы попаданцы из другого мира.

Клепсидре такой ответ не понравился, и она подняла свой посох. Нескольно секунд подумав, она резко ударила меня им по щеке, вызвав оглушительный свист внутри головы, а затем резко ткнув меня им в горло. Я внезапно почувствовала дикую боль в районе прикосновения. Я громко рыкнула и дёрнулась в сторону, ощущая, будто меня жгут калёным железом, но носатая дама не убирала своё оружие, которое явно имело некие магические свойства. В горле встал жгучий ком боли.

— Ещё раз… Откуда вы? — строго и с угрозой в голосе прорычала она на нашем наречии.

— Огненные… просторы! — зажмурившись, выдохнула я, вновь дёрнувшись. Глаза уже застилала кровавая пелена… или это были слёзы? Мне было больно, страшно, хотелось буквально выть волком от подобного обращения! О Даггонат, она нас точно убьёт так!

Клепсидра убрала древко посоха так же внезапно, как и начала её, а я тяжело выдохнула, уже не сдерживая лёгкого плача. Громко шмыгнув носом и с облегчением выдохнув, я проморгалась и вновь посмотрела на «госпожу». Похоже, она умеет делать больно, даже не прибегая к средневековым методам пыток, о которых наверняка знает.

— Сколько вас? — спросила ледяным тоном Клепсидра.

Я посмотрела на сородичей, которые застыли в молчании и непонимании. По их взгляду было видно, что они переживали за меня и боялись. Недавно прокатившаяся волна боли по телу напомнила мне, что лучше не молчать. И это заставило меня быть сговорчивее с собеседницей.

— Трое.

— Цель вашего прибытия? — продолжала она допрос, поднимая вновь конец посоха и поднося его к моей голове. Я непроизвольно съёжилась и прижала к себе шейный гребень, ожидая худшего.

— Разведка. Нас прислали другие дракх’кханы! — выдавила я первое, что пришло в голову.

Клепсидра задумалась и убрала конец посоха от моей головы. Она переглянулась сначала с региусом, а затем и с гноллом в фиолетовой тунике, который её сопровождал. Они перекнулись между собой несколькими словами, после чего Клепсидра как-то недобро улыбнулась. И эта улыбка явно не предвещала ничего хорошего для нас.

— Разведка? Что вы замышляете? — слегка приподняла пушистую бровь дама, вновь спрашивая нас.

— Мы… мы ищем… — тут я задумалась над тем, а что ей лучше ответить? Если скажем, что ищем новый дом, то наверняка она прикажет нас казнить, как врагов. Или запытает так, что мы все сойдём с ума. А если молчать…

Ай! Резкая боль в районе правого крыла заставила меня взрогнуть. Клепсидра неожиданно пронзила перепонку левого крыла концом посоха, и я ощутила, как из дырки начала стекать фиолетовая кровь. Эта тварь знает и психологические методы пыток, не давая времени на передышку.

— Ищем новый мир! Мы хотим жить! — заговорила, не желая узнавать, что ещё изощрённый разум госпожи придумает, чтобы вытянуть из нас информацию. Я боялась, что сейчас пойдут более страшные методы пыток — вырывание зубов, когтей… бррр!

— Жить? Расплывчатый ответ, но думаю, я удовлетворю ваше желание. Вы подойдёте, — сказала она, убирая посох и указывая на меня и Хор’Гарата, а затем её улыбка пропала с морды, когда она подошла к Эрдорату. Несколько секунд она смотрела на него, а потом дала знак региусу, вновь перекинувшись с ним парой слов на чужом языке.

Региус сначала слегка кивнул госпоже, а затем добавил уже мне, указав одной лапой в мою сторону:

— Ты подойдёш-шь. Тебе повезло: ты нравиш-шься гос-споже.

— Что? Подойду для чего? — я не поверила своим перепонкам, услышав такое. Я не могла унять дрожь в конечностях от страха неизвестного, а дыхание то и дело сбивалось.

— Гос-спожа Клепс-сидра забирает тебя. На ар-рену.

Мои глаза округлились. Что значит арена? Не означает ли это, что нас изощрённо убьют на потеху публике?!

Я перевела своё внимание на Клепсидру, которая теперь стояла перед Эрдоратом, и заметила, что его, в отличие от меня и Хор’Гарата, не спешат отвязывать.

— Что с ним будет? А что будет с нами? — только и смогла выдать я, прежде чем нам жестом отдали приказ подниматься.

— Это уже гос-спож-жа реш-шает. А я вас-с отведу туда, где будет ваш-ш новый дом и с-стая. Зэра Солнцеликая видит, что наша госпожа сегодня в хорошем духе.

Я судорожно вздохнула, но не стала перечить. Выбора у нас особо и не было. Нас вновь окружила охрана, а четырёхрукая нага повела нас вперёд по узкой улице. Шея сильно болела от удара, как и колени, поэтому я подхрамывала, а Хор’Гарат презрительно смотрел на стражников. Если бы не осознание шаткости нашего положения, то меднокрылый братец бы накинулся на них. Но, похоже, всему есть предел.

Пока нас вели в неизвестном направлении, я воспользовалась возможностью и оценила обстановку и вид внутри города. Она мало чем отличалась от той, что мы видели до этого в деревне, однако домов здесь было куда больше, и стояли они плотнее друг к другу. Гноллы выходили на улицу, с явной опаской смотрели на нас, указывали пальцем и что-то говорили на местном языке. Их речь напоминала смесь рычания, хихиканья и шипения. Она чем-то походила на язык дракх’кханов, но мы не слышали ни одного знакомого слова от них. Вот она — культура другого мира, который так жестоко с нами обошёлся!

Сначала мы вышли на торговую площадь к прилавкам, где я увидела, что продают местные торговцы: фрукты, мучные изделия, напоминающие булки, питьё в бочках и бурдюках, а также одежду, металлические инструменты и даже оружие. Остальное я не успела разглядеть, так как нас повели дальше, и региус даже не думал останавливаться, извивая своё длинное тело в процессе движения.

Вскоре мы подошли к большой стене, что возвышалась над домами, а в ней мы видели проход, закрытый толстой каменной плитой. Региус остановился перед ней и постучал хвостом по камню, привлекая внимание. Кажется, это была конечная остановка, и нас привели туда, что должно будет стать моим новым вынужденным домом.

Я принюхалась, пока весь отряд стоял и ждал открытия ворот. Мой чуткий нос ощутил уловимый запах пота, крови, а также чего-то гнилого, отчего я невольно поморщилась. Да это тюрьма какая-то! И, похоже, наша судьба в ближайшие когти, а то и рога, будет незавидной…

Подъемные блоки скрипнули, и каменная плита перед нами стала медленно подниматься, а навстречу охранникам вышел ещё один чёрный гнолл, одетый в кожаную броню. Он хмуро оглядел нас, но затем удивлённо разинул пасть и стал о чём-то распрашивать региуса. Тот неохотно что-то начал отвечать, но в конце-концов сопровождающие нас охранники начали тыкать копьями в спины и крылья, приказывая следовать вперёд. И я, тяжело вздохнув, проследовала вперёд вместе с меднокрылым дракх’кханом.

— Добро пож-жаловать, свеж-жая кр-ровь, — глумливо заявил четырёхрукий помощник госпожи, и дал знак закрыть за нами ворота, оставшись вместе с охраной по ту сторону. И когда плита с глухим стуком опустилась за моей спиной, я осознала: всё кончено.

Перед нами была гладиаторская школа, а мы находились во дворе, где рабы, облачённые в кожаные доспехи бегали, отрабатывали боевые приёмы друг на друге, а также на манекенах. Неподалёку стояли гноллы-надзиратели в разноцветных опознавательных плащах и с длинными палками, которые те использовали, чтобы подгонять гладиаторов, а также подавать им команды. Со всех сторон нас окружала стена, забор и плотно примыкающие друг к другу здания из песчаника, а прямо рядом с нами находился ещё один региус, который крутил лебёдку. Однако, в отличие от подхалима Клепсидры, руки того были закованы в цепи: он являлся ещё одним рабом на арене.

— Хор… держимся вместе, — наконец, сказала я, посмотрев на своего сородича. Он сейчас был единственной живой душой рядом, которой я могла бы довериться. Однако вид у него был такой же понурый и сокрушённый.

— Это оскорбление для Хор’Гарата! Быть пойманным чужаками и униженным носатой тварью! Хор вернётся будет избивать госпожу, пока её нос не утонет в черепе!

С этими криками он обернулся и начал с силой стучать по каменным вратам, царапая их своими когтями. Однако это привело лишь к усугублению обстановки: несколько гладиаторов взяли верёвки и накинули их на моего братца, как лассо, и узлы затянулись на его шее, а также крыльях и конечностях. Тот попытался накинуться на обидчиков, но рабы резко дёрнули за верёвки и повалили его на землю. Я же, чувствуя, что он не справляется, угрожающе зарычала и встала между меднокрылым и гладиаторами, обнажив клыки и согнув пальцы, готовясь к бою. Нет уж, обижать его я не дам!

Однако до драки дело не дошло: в этот момент раздался громкий свист, и к нам подошёл один из надзирателей с длинной палкой. Он остановился в нескольких шагах от меня и затем помахал своим инструментом перед гладиаторами, отдавая им приказ бросить верёвки.

Пока Хор’Гарат поднимался с песка, попутно снимая с себя верёвки, надзиратель что-то мне пролепетал. К сожалению, на своём местном, так что понять я его не смогла.

Не зная, что ответить, я открыла пасть, показала на неё и затем покачала головой. Оставалось надеяться, что он поймёт меня правильно.

Чёрный гнолл нахмурился, а затем издал ехидный смешок и показал нам палкой в сторону ограждённого во дворе участка, где сражались деревянным оружием двое гладиаторов.

Я даже ничего не успела ответить, ибо за моей спиной раздался очередной яростный крик:

— Хор’Гарат всех уничтож… — договорить я сородичу не дала. Я схватила меднокрылого за плечи и толкнула в сторону стены, прижав его спиной к ней.

— Тише! Мы не справимся с ними со всеми. Ты не хочешь же, чтобы нас убили здесь? — спросила я его с упрёком, смотря ему прямо в глаза. Хор в ответ зарычал и схватил меня за запястья, сжав их когтями до крови, а я зажмурилась от боли.

— Атакама заодно с чужаками? Атакама готова смириться?!

— Нет! Мы найдём способ выбраться. Но если мы будем на всех кидаться, как сегодня утром, то нас постигнет судьба хуже той, что сейчас. Ты понимаешь? Ты хочешь, чтобы Клепсидра нас вновь била?

Некоторое время меднокрылый дракх’кхан смотрел на меня, сжимая мои запястья и проливая мою фиолетовую кровь на песок, и лишь затем шумно выдохнул из ноздрей воздух и опустил голову, ослабляя захват.

— Хор’Гарат верит ах’хану клана Рокхана. Но до первой ошибки, — недовольно заявил он и отпустил меня. Я тоже прекратила его держать, и шумно выдохнула следом, потирая новые раны на своих лапах. Что ж, мне не привыкать проливать собственную кровь. Суровая жизнь в Дар’ша закалила меня, и новая порция боли мне была непочём. Зато мне удалось стабилизировать ситуацию, что порадовало.

— Кхэр! — крикнул на нас один из надзирателей в плаще, и я запоздало подумала о том, что такие существа не любят заставлять себя ждать. Обернувшись, я заметила сделанный из кожи кнут в его руке, поэтому я поспешила вместе с Хор’Гаратом туда, куда он до этого указывал палкой, надеясь, что поняла его правильно.

— И что дракх’кханам теперь делать? — мрачным тоном спросил меня сородич, когда мы перелезли через ограду и оказались в своеобразном манеже. К ограде подошли все присутствующие во дворе гладиаторы и надзиратели, и с явным интересом уставились на нас, как на диковинку.

— Наверное… сражаться. Нас будут проверять, — выдвинула я предположение, попутно заметив, как через ограду перелезли вслед за нами двое гладиаторов, обнажив своё деревянное оружие. Они были на целые две, а то и три головы ниже нас, поэтому с какой-то стороны их «ковырялки» вызвали усмешку на моих губам. Что ж, если это тренировочный бой, то я им покажу всё, на что способна. Главное — не перестараться.

— Хор… не убивать, если что. Понял? — поспешила я напомнить братцу. Тот несколько недовольно сощурился, но таки покачал гребнем, выражая согласие. А я сжала пальцы в кулак и решила нанести удар первой, когда ко мне приблизился один из гладиаторов.

Гнолл был готов к моей молниеносной атаке и успел отскочить назад, но на его морде появилась нерешительность. Что ж, похоже он ещё не сражался с такими, как я, и мне даже его стало жалко. Я мысленно себе пообещала, что не стану избивать его до полусмерти, и нанесла новый удар.

Гиеноподобный болезненно пискнул, когда мой кулак угодил ему прямо с нос, и зажал одной лапой свою морду, а я нанесла ещё один удар по колену, свалив его на песок и затем прижала локтем его горло, не давая ему и шанса выбраться.

Мой братец тоже расправился со своим противником, но только более жестоко — сломав ему руку, а затем схватив гнолла за горло, подняв его над землёй. Гладиаторы застыли с ужасом на мордах, приоткрыв зубастые рты, а один из надзирателей перелез через ограду, ударив Хор’Гарата палкой по плечу.

— Мэмэ’доор! Кхэр! Кхэр! — завопил он. Я стиснула челюсти, прижав к себе гребень, осознавая, что сейчас будет. Ох, зря он спровоцировал моего агрессивного братца.

И таки терпение меднокрылого лопнуло. Оно и так было небольшим, а тут его начали бить палками. А Хор явно не понимал, что от него требовалось, и потому накинулся уже на надзирателя, отобрав у него палку. Видимо, сейчас он её вставит гноллу в одно место. Но тут на помощь к нему начали бежать остальные, а воздух рассекла кожаная плеть.

«Ох… Хор’Гарат! Ты нас так погубишь…» — с явным неудовольствием отметила я и поспешила на помощь сородичу. Мне не нравился его метод решения проблем, но выбор не то, что у меня был, и я не хотела бросать дракх’кхана в беде. Однако прежде чем на площадке завязалась потасовка, в толпе гладиаторов начал раздаваться клич:

— Хо! Хо! Хо!

И не успела я понять происходящее вокруг, среди гиеноподобных раздался хрипловатое рычание на нашем родном языке:

— Во имя Зэры и Рокхагара! Остановитесь и послушайте! Вам дают только один шанс. Или вы хотите оставшиеся рассветы провести на стене?

Глава 5: Свежая кровь

Драка мгновенно остановилась. Мы с Хор’Гаратом отпустили надзирателей, которые тут же воспользовались случаем и ретировались. А я уставилась на того, кто к нам обратился.

Обладателем знанием нашего языка оказался крупный мускулистый гнолл черного цвета с шрамами на морде, напоминающие следы от когтей. Шрам проходил прямо через его глаз, постоянно закрытый. А вторым глазом зелёного цвета он смотрел на нас, изучая.

— Вы не знаете порядков боевой… боевого клана Дженеба. Пойдёмте со мной, я вам помогу освоиться, - прорычал он сипло нам в ответ и благодушно, как мне показалось, оскалился.

Затем он что-то сказал надзирателям уже на их языке, и те расступились перед ним, позволяя чёрному гноллу пройти к нам, оказавшись рядом. По его виду было понятно, что он совершенно не боится нас. Очень сильный, он наверняка обладал определенным влиянием среди гладиаторов. Кто же он такой?

— Так вы принимаете мое предложение или отдать вас им? — повторил он, указывая на надзирателей, когда мы замешкались с ответом.

— Кто ты, чужак? — недовольно прорычал Хор’Гарат, опережая мой поток мыслей.

— Зовут Хо. Я, как и вы, пленник уже много когтей. Но могу новеньким показать, что здесь к чему, пока их не наказали.

Я судорожно выдохнула и сложила гребень, выражая согласие и понимание. Хо общался с нами на очень ломаном и простом языке, избегая употребления тех слов, которых не было в простейшей речи дракх’кханов. Я знала, что мы теперь рабы-гладиаторы, но на нашем языке нет слова, которое обозначило бы эту роль, а потому гнолл и назвал всё это «боевым кланом».

Однако я была невероятно рада даже такому неожиданному, но приятному сюрпризу в виде дружелюбно настроенного гнолла.

— Наказать? Хор’Гарат не боится чужаков! Чужаки не накажут дракх’кхана… — фыркнул меднокрылый, всё ещё не осознавая своего шаткого положения. Хо лишь хитро улыбнулся и поманил нас когтистой лапой за собой.

— Дракх’кхан может справиться с одним из нас, двумя, тремя, но не когда нас много, а он один. Если бы не я, вас бы убили или наказали.

Я всё ещё молчала, медленно последовав за новым знакомым. Не потому что мне нечего было сказать гладиатору. Скорее наоборот — моя голова пухла от обилия вопросов, которые могла бы ему задать. Ведь я наконец-то встретила представителя другой цивилизации, который понимал меня и был готов отвечать на вопросы!

— Ты не говоришь… Не интересно узнать больше о нас? Или о боевом клане? — обратился неожиданно ко мне гиеноподобный, останавливаясь и оборачиваясь ко мне вытянутой мордой. Я смущённо улыбнулась.

— Наоборот… Вопросов по самые рога набралось! — призналась я охотно и затем сразу начала, — кто вы? Откуда знаешь наш язык? И что за наказание ты упоминаешь? Ты говорил что-то про стену...

Хо сделал жест ладонью, будто собираясь прикрыть мне ею пасть. Я всё сообразила и примолкла, решив для начала выслушать жителя пустынь.

— Мы называем себя хэл’курами. Мы живём в пустыне Кх-ав-ра, — произнес он по слогам название своего края, слегка подвигав ушами на голове, — попасть на стену означает принять смертельное наказание. Вам уже встречалась госпожа Клепсидра Лованд?

Неожиданный вопрос от хэл’кура не только выбил меня из колеи, но и заставил вспомнить ту самую даму с посохом, которая ещё совсем недавно допрашивала с пристрастием и делала мне больно. Я невольно потерла горло и место на крыле, где пробили перепонку, и нахмурилась. А Хор’Гарат яростно зарычал, стиснув зубы.

— Как я понимаю, это ответ «да», — догадался Хо по нашей мимике, — никогда не переходите ей дорогу. Она убьёт вас, если вы не понравитесь ей. Она любит смерть и часто отправляет на стену провинившихся.

— Что значит «отправлять на стену»? — усмехнулась я, невольно вспоминая Игру Престолов, где ссылка в Дозор на огромную ледяную стену означал если не смерть, то пожизненную службу до скончания веков. Было бы забавно встретить в этом мире нечто похожее, где хэл'куры защищают пустыню Кхавра от всяких зомби и кадавров.

— Вам лучше не знать. Когда увидите, сами поймёте, о чём я, — хмуро заметил Хо и завёл нас в низенькое здание, напоминающее скорее длинный сарай, чем жилой барак. Мне оставалось лишь пожать плечами и отложить этот вопрос на потом, ведь я хотела уточнить сейчас иные моменты.

— Ты так не сказал, откуда знаешь речь дракх’кханов. Я видела тех, кто умеет говорить на нашем языке, но их мало! — отметила сходу я, пригибая голову, заходя в "сарай".

Хэл’кур вновь остановился и прищурил единственный глаз, оборачиваясь к нам:

— Вы не первые дракх’кханы, которые посетили нас. Вы уже здесь были. Один из них оставил мне это, — и гиеноподобный указал на шрамы на своей морде.

Моё сердце забилось так интенсивно, будто готово было выскочить из груди. Иные дракх’кханы! Значит, они и здесь тоже могут жить. Надо их обязательно найти.

— Дракх’кхан находится здесь? — я, едва-едва сдерживая возбуждение, обвела лапами внутреннее помещение сарая.

— Нет. И о нём у нас не принято говорить, — мрачно ответил Хо и затем начал спускаться по широкой лестнице вниз. Судя по всему этот путь вёл в погреб. — Но если вы достаточно долго проживёте и впечатлите нас, то вам выпадет честь познакомиться и с ним.

Выпадет честь… Хо нам предоставил информацию в таком ключе, будто этот самый дракх’кхан относился к местной знати, который просто любит приходить сюда и поглазеть на местных бойцовских «псов».

— А кто он? И как давно его знаешь? — поинтересовалась я. Хэл’кур лишь прижал треугольные уши к голове, предпочитая оставить мои вопросы без ответа. Я, тихо хмыкнув, решила просто не продолжать эту тему, спускаясь вслед за провожатым по лестнице вниз. Раз молчит, значит - есть, почему.

— Что дракх’кхану нужно делать, чтобы выбраться отсюда, раз нельзя бросать вызов пленителям? — воспользовавшись паузой, взял слово меднокрылый. Хэл’кур, услышав вопрос, приподнял уши и издал несколько гиеньих смешков.

— Уже собрались на выход? А зачем вам уходить? — задал он встречный вопрос. Признаться, он меня заметно обескуражил, но я решила не перебивать разговор.

— Хор’Гарата победили! Заставили упасть на колени, а потом угрожали! Хор жаждет крови и мести, даже если Атакама не хочет её! — рявкнул он, указывая на меня.

Хэл’кур же некоторое время молчал, пронзая нас взглядом своего единственного глаза.

— Поживите сначала здесь, освойтесь, а потом подумайте о том, хотите ли вы бежать отсюда. Кстати, мы пришли. Вот здесь вы будете отдыхать, — Хо указал нам на закуток, где мы увидели две примитивные лежанки из соломы и кожи, — не забудьте прийти на обед. Вам ещё многое нужно узнать.

И вновь издав ехидный гиений смешок, Хо развернулся, чтобы уйти восвояси, однако я решила его остановить.

— Хо, — негромко я окликнула его, собираясь сначала по привычке положить лапу на его плечо, но вовремя одернув её: я не знала, как хэл’куры воспримут дракх’кханский жест доверия. — Спасибо тебе.

Черный гнолл перестал издавать смешки и просто сверил меня снисходительным взглядом:

— Не все здесь будут к вам дружелюбны, как я. После устроенного на площадке вас будут бояться и тихо ненавидеть. Помните об этом.

И, больше ничего не добавив, Хо покинул нас, оставив одних в тёмном закутке посреди лежанок. Я, тихо вздохнув, уселась на солому и осмотрелась. Здесь стоял приятный моему глазу полумрак, а свет солнца шел только от маленьких окошек, выдолбленных в стене на уровне груди. Выглянув в одно из них, я определила, что оно находится на уровне земли, из-за чего создавалось ощущение темницы, разве что без металлических прутьев. Судя по всему, металл в пустыне Кхавра пускали на более важные вещи, и не пытались решётками удержать рабов. Да и не нужны они были: сами окошки были настолько маленькими, что я могла туда просунуть разве лапу по плечо.

В помещении находилось около тридцати лежанок, разбросанных по всей комнате, но все они сейчас пустовали. Судя по всему, мы находились в чём-то вроде спального расположения казармы.

— То-то мне вспомнилась армия… — не удержалась я от комментария, предавшись на миг ностальгическим мыслям о срочной службе в армии Российской Федерации. Очень уж много совпадений я нашла с солдатским бытом. И это помещение - ещё одно напоминание о тех временах.

— Что Атакама сказала про армию? — недоуменно спросил меня Хор’Гарат, уже сидя на своей лежанке и думая тоже о чём-то. Я мысленно прикусила язык, упрекнув себя в том, что иногда не контролирую то, что говорю. Очевидно, у меня не получится объяснить братцу, что я конкретно имела в виду.

— Нет. Ничего. Помнится, Хо сказал нам что-то про обед? Посмотрим, чем тут кормят? — перевела я тему, направляясь уже обратно к лестнице, по которой несколько минут назад вёл нас черный хэл’кур.

Меднокрылый недовольно фыркнул, затем насупился и, не вставая с места, окликнул меня:

— Атакама… Почему Атакама такая пассивная и спокойная после всего произошедшего? Разве Атакаму не должна сотрясать ярость от всего пережитого? Неужели Атакама быстро смирилась?!

Я остановилась, задержав лапу над ступенькой. Несколько секунд я не отвечала, просто прислушиваясь к своим ощущениям. И в самом деле — я была невероятно спокойна с того самого момента, как мы пересекли порог гладиаторской школы. Возможно, я не воспринимала её пока, как нечто страшное и ужасное, а возможно, я уже перегорела от всего пережитого за сегодня. Слишком уж насыщенный на стресс день оказался у нас: сначала мы пытались уйти от погони в деревне, затем мы стали жертвой таинственной магии, потом нас унизила «носатая», а теперь мы попали в новый коллектив, где должны будем выживать. И все это за одно извержение света. Слишком много эмоций и потрясений, от которых у меня и возникло моральное выгорание.

А ещё необходимо просто полежать и уложить в голове всю информацию, что нам сегодня поведали.

— Я не говорила, что смирилась. И я клянусь задницей Даггоната, что мы найдем выход отсюда, каким бы сложным он ни был, — я улыбнулась своей же придуманной шутке. Только бы тёмный Владыка об этом не узнал!

— Даггонат тебе не поможет, даже если помашет в дырку своим крылом! — хмыкнул, Хор указал в сторону одного из окошек и затем откинулся на лежанке, потянувшись, — Атакама, ступай на обед. Хор устал от чужаков и не сядет с ними разделять еду.

Какой гордый… Но с другой стороны — я понимала его. У дракх’кханов считалось ещё одним знаком доверия делиться едой с сородичами и разделять с ними обед, а меднокрылый, как ярый сторонник традиций уже ушедшего в историю клана Рокхана, всё так же ревниво относился к ним, что и раньше. Как бы он сам меня не начал обвинять в предательстве со временем.

Выйдя обратно на площадку, я заметила, что гладиаторов на ней уже почти не осталось, зато в небольшой пристройке напротив импровизированной арены для тренировок раздавались голоса и виднелся из окошка огонёк света. Подумав, что они все уже находятся там, я поспешила следом, надеясь, что за опоздание мне палок в одно место не вставят.

Отодвинув грязную серую занавеску, которая, как и везде, выполняла функцию двери, я обнаружила себя в своеобразной столовой с несколькими длинными каменными столами, за которыми сидели усталые хэл’куры. Я только сейчас обратила внимание, что женщин среди гладиаторов было раза в три меньше, и они сидели за отдельным столом, что заставило меня задуматься о том, а насколько среди гиеноподобных развита половая сегрегация.

Единственный среди рабов региус стоял перед крупным глиняным кувшином и что-то подмешивал туда. Я так и не смогла понять, являлся ли он самцом или самкой, но когда я подошла к нему, то четырёхрукий наг молча наполнил мне тарелку кашеобразной массой, а также наполнил миску с водой.

— Спасибо. Получается, ты готовишь еду? — попыталась я завести разговор, проверяя, а знает ли он рычаще-шипящее наречие дракх’кханов. Региус на меня поднял голову, посмотрел где-то секунд пять, а затем вернулся обратно к перемешиванию своей «бурды».

— Она не разговаривает, — сказал мне тот самый чёрный хэл’кур, который показал нам перед этим казарму. Он сидел за отдельным столом у самого выхода.

Я взяла в обе лапы миску с едой и водой и постояла с ними в нерешительности под подозрительные взгляды окружающих.

— Я могу сесть рядом с тобой? — не уверенная в том, могут ли новички садиться за один стол с «дедами», спросила я.

— Садись, — кивнул Хо мрачно, отрывая от кашеобразной массы кусок, раскатывая его в ладонях в шар и уже в таком виде отправляя его в рот. Как только я уселась на табуретку напротив хэл’кура, он сразу же спросил в ответ:

— А где твой агрессивный сородич Хор’Гарат?

— Не захотел обедать, — пожала я крыльями, решив не углубляться в причины этого. Вместо этого я махнула головой в сторону региуса. — А почему он… Она не разговаривает? Вообще или только на моём языке?

— Она как только попала сюда, что-то говорила то про «Отца спасителя», то про какого-то Экзерона. Понятия не имею, кто это, но надзирателям такое поведение не понравилось, и они её отправили Клепсидре. Говорят, госпожа лично вырвала ей язык, именно это и послужило причиной того, почему она с тех пор молчит.

— Охс… Ясно, — удивлённо зашипела я, чувствуя поступающий к горлу ком. М-да, не лучшая тема для разговоров во время еды. Я попробовала оторвать кусок от каши, которая оказалась очень густой на ощупь, словно тесто. А затем я последовала примеру чёрного хэл’кура и сделала точно такой же шарик, положив его на язык.

«Фрр… Безвкусица!» — раздосадованно заключила я, хотя меня и не удивило, что здесь кормят такой едой. Не будут же рабам давать каждый день жарить шашлыки и давать специи.

И тут я заметила на одном из пальцев старого гладиатора кольцо. Оно было точно таким же, что и у тех торговцев, которых мы встретили в первую ночь пребывания в новом мире. Оглядевшись, я увидела у каждого из присутствующих такую вещь, что вызывало некоторые вопросы.

— Что это? — спросила я, указывая на кольцо на пальце Хо.

Тот чуть улыбнулся, затем плавно снял его с себя и показал мне.

— Это обязан носить каждый житель «клана» Дженеб. Не знаю, как в других, но если у тебя заметят отсутствие кольца, то могут сразу схватить и отвести к госпоже. А у неё с такими нарушителями разговор короткий: либо в собственность свою жизнь, либо стена.

Я внимательно посмотрела на кольцо: оно было сделано из бронзы, и на нём виднелось несколько грубых засечек.

— На нём что-то написано? — поинтересовалась я.

— Определяет твой родной «клан» и статус. Первая группа засечек — к какому из пяти «кланов» ты относишься. Вторая — кто ты. Моё кольцо показывает, что я старший воин боевой площадки «клана» Дженеб.

Хо повертел кольцо у себя в лапах в течение пары секунд и затем надел его обратно. Я лишь хмыкнула, задумавшись. Ну что ж, хотя бы не клеймение, и на том спасибо. Кольца — это ещё гуманный способ обозначения статуса в обществе.

— Тебе на закате выдадут такое кольцо, как и Хор’Гарату, — продолжил старший гладиатор, пока я продолжала есть, — но только уговори его быть спокойнее. У нас перевоспитывают таких очень жестокими способами.

— Дай угадаю: стена? — спросила я, уже предполагая ответ собеседника. Но тут я уже не угадала.

— Нет. Тяжёлый труд в каменной… «пещере», — пророкотал горлом хэл’кур, пытаясь подбирать наиболее близкие по значению слова, — если отправляют на стену, то оттуда уже не возвращаются.

«Значит, в шахту. Логично,» — заключила я, взвешивая, что тут, в школе гладиаторов, и в самом деле жить легче, чем где-то под землёй.

И опять упоминание стены… Что хэл’куры под этим имеют в виду, Даггонат дери?

— Так что делают с теми, которых отправляют на стену? — пыталась я всё получить ответ от Хо. Но тот лишь отмахнулся, пообещав следующее:

— Раз так хочешь увидеть, то хорошо. Но видит Зэра, что тебе это не понравится. Следующим рассветом отправимся в город на работу, а затем на рынок. Покажу тебе.

Я таки прекратила допытывать хэл'кура, спокойно доедая свою порцию еды и допивая миску. Пришлось для этого мне скорее лакать её, чем пить привычным способом, заливая жидкость под язык — ибо тарелка была не очень удобной для подобных махинаций, а лить драгоценную воду мимо рта было неприлично в пустынном городе.

— Слушай, Хо… А ты можешь ли научить меня вашему местному языку? — внезапно спросила я у него, отставляя пустое глиняное блюдце на стол.

Хэл’кур слегка приподнял бровь и округлил единственный глаз. Я сразу притихла, подумав, что спросила лишнее.

— Последний указ Клепсидры запретил учить чужаков нашей речи. Даже если бы запрета не было, то, боюсь, из меня плохой наставник, — черный гнолл издал тихий смешок, — но не переживай. Я могу рассказать про слова, которые тебе стоит запомнить в первую очередь.

Я приуныла, понимая, что, возможно, носатая госпожа использует запрет на обучение их языку как дополнительную возможность контролировать своих слуг. А она хитрая, выходит.

— «Кхэр», которое вы уже слышали — звук недовольства. Если вам такое говорят — сразу прекращайте любую деятельность. Дальше слово «хэл’кур» — так мы называем свой вид. Вас называем «Мэмэ’доор», — указал Хо сначала на себя, а затем на меня. — Но более обобщённо мы чужаков называем «дор’рук». «Неопределенная морда», если переводить на ваш. И, наконец, слово «кру». Оно имеет широкое значение, но в общем смысле — мы с помощью него показываем важность чего-либо. Поэтому Клепсидру мы все называем «хэл’кру». Главной среди хэл'куров.

Я сложила гребень и попробовала мысленно произнести все эти слова. Их язык выглядел несложным, с обилием рычащих звуков, а значит дракх’кхану будет легко научиться на нем разговаривать. Другое дело, что если я каким-то макаром смогу выучить их речь, то придется делать вид, что я их по-прежнему не понимаю.

Иными словами, подводные камни крылись там, где я не ожидала. И я только сейчас начала понимать, что к чему здесь.

— Кру! — внезапно показавшийся у порога надзиратель постучал палкой по стене. В столовой началось активное движение, а Хо едва заметно кивнул мне.

— Всё. Обед окончен. Нас собирают на площадке снаружи, — пояснил он и понёс посуду к общему столу, сложив её там. Я повторила за ним этот жест, попутно размышляя о том, что, возможно, сейчас назначат гладиатора на их отмывку. Надеюсь, не меня.

Отодвинув занавеску, я увидела посреди двора ничего не понимающего Хор’Гарата, который с усталым видом смотрел на внезапно возникшее движение, и я поспешила к нему с объяснениями.

— Просто представь, что нас собирает дор’манд и назначает нас на работы. В клане же мы работали на благо всех. Здесь то же самое, — пыталась я объяснить ему, приводя аналогии из нашей прошлой жизни в племени сородичей.

Однако для меднокрылого этого оказалось мало.

— Они не дракх’кханы. Они даже не дракх’кханы Орт’Фанга! Хор никогда не будет на них работать! - заявил он, толкая меня в сторону. Я еле удержалась на лапах и стиснула зубы, вздохнув.

Какой же он твердолобый… Или это я слишком мягкая и уступчивая? В любом случае, я и не ждала, что его легко удастся переубедить. Зная своего братца, я и не думала, что получится удержать его в узде впринципе.

— Хор… Если на нас обозлятся, мы сильно усложним себе условия жизни. Нас могут убить, могут отправить под землю, где нас ждут условия хуже текущих, — я вновь подошла и взяла сородича за лапу, прижав ее к своей груди, — нас могут и разлучить. Ты — последний сородич, которому я могу ещё доверить свою спину и хвост. А я сделаю всё, чтобы тебя поменьше трогали. Ты сможешь сдерживать агрессию, пока я думаю над тем, как нам выйти из этого плена живыми?

— Атакама будет пахнуть скоро как хэл’кур, а не дракх’кхан… — фыркнул он. Что конкретно он имел в виду под этой фразой — я уточнять не стала, однако Хор’Гарат с неохотой, но встал в строй гладиаторов рядом со мной. Фух, пока убедить его удалось, хоть это было и на грани.

Перед нами стояло несколько надзирателей и что-то говорили на своём местном языке. К некоторым они подходили и обращались лично, одного даже ударили палкой по шее. Однако вскоре к нам подошёл тоже один из надзирателей, коим оказалась стройная и высокая самка, что вызвало небольшое удивление на моей морде. Она нам ничего не сказала, а просто протянула что-то блестящее и показала затем на свою ладонь, где было надето кольцо.

Я сразу поняла, что к чему, и надела предмет на указательный палец левой руки, а вот мой братец замешкался и задумался.

— Зачем? — спросил он меня.

— Это кольцо носят все, кто живёт здесь. Оно позволяет определять, кто есть кто не спрашивая. Без него нас могут схватить и убить, — пояснила я очень кратко Хор’Гарату. К счастью, этого оказалось достаточно, чтобы он послушался и надел предмет на палец.

Надзиратели, среди которых, как оказалось, было немало представительниц женского пола, быстро что-то объяснили остальным рабам и хлопнули в ладони. Судя по тому, что гладиаторы начали расходиться, это означало конец развода.

— Хо! Что они сказали? — сразу выловила и остановила я нашего нового знакомого, как только появилась возможность обменяться с ним словами.

— Самое главное, что вы получили кольца. Теперь вы точно с нами! — поздравил нас с улыбкой чёрный хэл’кур. Мы с Хор’Гаратом лишь переглянулись и синхронно зашипели, выражая недовольство. Тут мы были солидарны друг с другом: поздравлять с началом рабской жизни выглядело скорее издевательством, чем искренней радостью.

— Мне сказали вам сегодня устроить небольшой обход и показать вам наши устои. В том числе и место, где вы будете сражаться, — иными словами он имел в виду арену. Пока мне всё было понятно.

— Один из вас со следующим рассветом будет уже выходить перед остальными на бой. На это место рекомендовали тебя, — Хо указал на моего братца, — сказали, что его свирепость может понравиться остальным. Проверим в деле.

— А про меня что сказали? — спросила я в свою очередь.

— Ничего. Отправишься со мной и ещё одной в Дженеб. У нас там есть дела, — прищурил один глаз хэл’кур, — для тебя это хорошая возможность узнать хэл’куров лучше.

Я спорить не стала и не возражала, однако переживала за меднокрылого сородича — справится ли он без меня? Он же может не удержать ярость в узде и заварить такую кашу в моё отсутствие, какую даже мы вдвоем с Хо не расхлебаем.

Вопросов с нашей стороны не последовало, и потому старший гладиатор повёл нас к стене, где зиял широкий проход. Там уже он завел нас с крупное помещение, где на стене висели кожаные доспехи, металлические накладки, а также располагались стойки с оружием. Различные палки, трезубцы, копья, кнуты и даже мечи. Рядом с оружием находился один из надзирателей, который лениво посмотрел на нас, но заранее положил ладонь на свою длинную палку, словно готовился к худшему.

Хо сразу же подошёл к нему и сказал несколько коротких слов, после которых надзиратель расслабился, но всё ещё следил за нами.

«Как будто мы его не можем так развалить вдвоём», — мысленно прикинула я, отмечая, что в случае восстания и попытки побега заполучить гладиаторское оружие не составит труда. Однако претворять план побега в жизнь было пока слишком рано, а потому я решила пока погрузиться в рассказ Хо об оружейной.

— Здесь мы получаем оружие перед выходом. Иногда дают защиту, но чаще всего сражаемся без неё. Кожаную защиту мы надеваем только на тренировках, чтобы не калечить друг друга. Эти очень не любят, когда мы получаем травмы вне настоящего боя, — хэл’кур махнул головой в сторону надзирателя.

Я посмотрела на стойки с оружием, изучая их. Здесь находился широкий ассортимент оружия ближнего боя, но ни одного лука или пращи. Это огорчало, так как я больше всего любила пользоваться именно луком.

— А мы можем выбрать оружие перед выходом на бой? — спросила я у ветерана. Тот чуть прижал треугольные уши.

— Нет. Нам их выдают в соответствии с пожеланиями тех, кто смотрит на нас. Чем сильнее мы впечатлим тех, ради кого мы выходим, тем лучше. Тем больше еды и воды нам дадут после боя.

— Чужаков мало кормят? — сразу поинтересовался Хор’Гарат.

— Посреди пустынной равнины еда и вода становятся ценнее металла и дерева. И лишить нас чего-то из этого — тоже часть наказания, — пояснил кратко Хо, выводя нас из оружейной и следуя теперь по длинному и темному коридору. — А сейчас вы увидите место, где будете сражаться, — и старший гладиатор вывел нас по извилистому коридору наружу. Мы оказались на песчаной арене, с трёх сторон окружённой пустующими трибунами. Посреди них мы заметили крупный балкон с несколькими похожими на трон сидениями. Он нависал прямо над трибунами и ареной и сразу вызывал ассоциацию с римским колизеем, где на таких вот местах сидели высокопоставленные лица или даже императоры.

— Там любит сидеть Клепсидра, да? — спросила я с очевидной догадкой, указывая на выступающий балкон.

— Госпожа Клепсидра и её окружение. Да. Поэтому запомните: когда выходите на арену, первым делом поклонитесь тем, кто сидит там. Наша госпожа не всегда будет здесь, но если она почтила своим присутствием ваш бой, окажите ей честь.

Я тяжело вздохнула, а Хор’Гарат скрежетнул зубами при упоминании «носатой». Похоже, она тут и в самом деле является не просто правителем, а самым настоящим римским диктатором.

— Запомните ещё кое-что: без сигнала не начинать бой и не убивать во время него. Ваша задача даже не выиграть, а сделать бой красивым и запоминающимся. Дам совет как тот, кто истоптал здесь каждую песчинку: не побеждать противника одним ударом и не бежать от боя, — продолжил Хо, выходя на середину арены и окидывая взглядом трибуны.

— Что значит «не убивать без сигнала»? Дракх’кханов здесь не могут убить? — с мрачным видом спросит меднокрылый, складывая лапы на груди.

— Если боец оказался плох, то госпожа или те, ради кого мы сражаемся, могут решить убить его по итогу. И тогда ты обязан добить побежденного, — недобро улыбнулся хэл’кур, — часто сюда ещё выводят провинившихся, кого хотят убить. Нам об этом говорят до боя, что мы должны именно убить провинившегося, и заранее мы знаем, что должны сделать. Но здесь мало кто нарушает правила Дженеба. Поэтому приводят из других… мест.

Всё понятно. Арену используют в том числе и для казни преступников. Пока ничего из такого, что вызвало бы шок.

— А если побеждает тот, кого должны были убить? — поинтересовалась я, чисто гипотетически представляя себе случаи, когда преступник побеждает в бою, и этим самым заслуживает милость и прощение. Где-то я такое уже видела, однако…

— Тогда он становится на твоё место и бьётся здесь вместо тебя, — подметил без оптимизма Хо и издал короткий смешок, — но это случается редко.

— А что, если… — тут я задумалась, представляя себе случай, когда можно через пот и кровь заслужить свободу, — стать чемпионом здесь? Самым лучшим? Что будет?

Хэл’кур задумался, а затем неожиданно для нас вздохнул с грустью.

— Не знаю. Но когда бойца объявляют чемпионом, он редко начинает здесь появляться, а затем и вовсе исчезает. Что с ним делают — мне неизвестно. Но вряд ли идёт на свободу.

«Понятно. Значит, перспектива освобождения исчезающе маленькая», — осознала я горький факт. Вряд ли хорошего гладиатора отпускают на свободу. Может, его гладят по голове, он становится местной легендой, возможно, его переводят куда-то повыше гладиаторской школы, однако он все равно остаётся рабом.

Я закрыла глаза и потёрла их, только сейчас в полной мере понимая, с чем же на самом деле я столкнулась. Неужели вся моя жизнь пройдёт вот так теперь? Я буду видеть лишь одни арены, бои, других гладиаторов и публику, которая будет требовать проливать кровь ради них? Что же теперь будет со мной? А с моими сородичами, которых я завела сюда? Я испытывала стыд и вину перед ними, и поэтому я была обязана бежать от них.

Но сначала — изучить обстановку. Именно этому я и посвящу всё своё свободное время, какое мне дадут надзиратели.

Хо провёл нас дальше, уводя по коридорам вниз. Как выяснилось — под ареной находилась целая система подземных коридоров и помещений. Он нам показал многочисленные казематы, где содержались преступники, которых должны были казнить на арене, однако сейчас они были пустыми. Показал мастерскую, где можно привести снаряжение в порядок, а также различные помещения охраны и надзирателей, куда нас уже не пустили. Хэл’кур попутно рассказывал про саму арену — то, что она является частью стены между кварталами бедняков и зажиточных граждан. И что практически все жители города Дженеб любят сюда приходит, как на развлечение, доступное всем.

Вся экскурсия заняла практически весь остаток дня, и Хо закончил её лишь ближе к закату, когда на тренировочной площадке собрали вновь гладиаторов и что-то объявили. Однако к своему удивлению я услышала, как они радостно загоготали после объявления.

— Со следующего рассвета начинается новый цикл бойцовских игр. Мы все их ждём с нетерпением, — пояснил нам сразу же Хо, попутно добавив, — многие на самом деле рады сражаться, так как это привлекает внимание других к тебе, а многие обожают быть объектом обсуждения в Дженебе. А ещё гладиаторы с почётом получают больше еды, воды и даже подарки от тех, кто живёт за большой стеной. Так что сражайтесь красиво, и вас тоже это ждёт. Хехехе.

Мне оставалось лишь пожать плечами. Я не понимала, как можно радоваться участи раба, судьба которого зависит не от собственной воли, а от тех, кто будет сидеть на балкончике и воспринимать тебя, как игрушку на потеху?

Мне становилось страшно за свою судьбу, которая отныне не зависела от меня.

Глава 6: Город, в котором нет свободы

Ужин и вечернее время прошли в молчании. Мне и не хотелось пока ничего спрашивать у хэл’куров, ибо на сегодня информации получила достаточно. Всё равно самое худшее случилось, и спешить было некуда.

Ночью хэл’куры много шумели, что-то обсуждали между собой в темноте, однако к нам не лезли. Видимо, всё ещё побаивались дракх’кханов, и потому оставили нас в покое. Но зато между собой постоянно подхихикивали, общались и стучали глиняными табличками, которые достали из-под кроватей. Я не стала уточнять, что это они делали, а предпочла уснуть.

Утро началось с громкого крика «Кру!». Я, как по команде «подъём!» продрала глаза и встала с лежанки, осматриваясь. В наше помещение вошли надзиратели, которые проверяли как нас, так и наше спальное расположение. Возможно, это была местная процедура осмотра, чтобы предотвращать попытки побега и внеплановые драки между гладиаторами.

Нас ещё до завтрака построили на тренирочной площадке и что-то начали громко объявлять. Разумеется, я ничего не поняла, кроме того, что они очень много раз упоминали слово «хэл’кур». Видимо, это как-то связано с началом гладиаторских игр, поэтому я примерно догадалась о том, что нам могли сказать. А затем они выделили половину бойцов, и те сделали пару шагов вперёд.

— Хор’Гарат — твоя очередь. Сделай шаг вперёд, и затем следуй жестам хозяев, — подсказал Хо моему братцу. Тот, конечно, сделал шаг вперёд, но перед этим недовольно огрызнулся:

— Чужаки дракх’кхану не хозяева!

Хэл’кур ничего не ответил ему, лишь сложив ладони вместе, после чего он посмотрел на меня.

— А что мы будем делать? — спросила я у него.

— Они будут радовать хэл’куров и владык на арене. А мы — заниматься различными делами в карадоре Дженеб — месте, где живут хэл’куры. Часть останется здесь и будет готовить еду, убирать площадку и помещения от мусора. Вторая часть пойдет за покупками, а также оказывать помощь Дженебу. Тебе лучше пойти со мной.

— А в чём ему помогать? — несколько усомнилась я, пытаясь понять, чем же сегодня займусь.

— В этом солнечном цикле потребовали помочь разгрести завалы внешней стены. Работа тяжёлая, но мы справимся. Затем пойдем и приобретем еду для других бойцов. После обеда скажут, чем ещё будем заниматься.

«Всё как в армии…» — в очередной раз я сравнила происходящее вокруг меня со срочной службой в русской доблестной. Интересно, год армии считается ли опытом рабства, раз столько аналогий можно провести? Тоже работаешь за еду, делаешь то, что другие скажут, распорядок дня и контроль, боевая подготовка. Разве что там после года службы ты освобождаешься от этого, а здесь — бессрочно, считай.

— Поняла. Я готова идти. Ждём кого-то? — сообщила я, понимая, что особо нечего брать с собой. Одежду и оружие с меня сняли, как только я угодила к Клепсидре «в гости», а Хо мне не сказал брать какие-либо инструменты.

— Её, — кивнул он в сторону робкой, но крепкой бежевой хэл’курихи, которая с явной опаской смотрела на меня. Я обратила внимание, что различить, самец ли передо мной или самка, могу только вблизи или же когда они подают голос. Самки были, максимум, лишь несколько выше и крепче сложены, но почему-то, несмотря на это, их среди гладиаторов было намного меньше.

— Идём, — махнул нам Хо и подал знак одному из гладиаторов открывать ворота.

— А… Эти… За нами ведь никто не должен следить? — удивлённо подметила я, когда обратила внимание, что надзиратели не собираются за нами следовать, а мы, выйдя наружу, оказались предоставлены самим себе.

— А зачем? Думаешь, у нас есть шанс бежать? — ветеран с безразличным тоном хлопнул себя по лбу.

— То есть мы можем просто взять и пойти куда угодно, даже за пределы стен, правильно? — всё ещё пребывая в шоке и недоумении, спросила я.

— Попробуй. На ближайшие множество циклов пути воды нет. Единственный источник находится за той стеной. Ты никуда не дойдешь, кроме шахт, если попытаешься бежать. А если мы не выполним работу, то нас не накормят, и мы останемся без еды и воды, — отметил хэл’кур на мои вопросы. Я же с полным недоумением глянула на сопровождающую нас хэл’куриху, не заметив на её морде ничего, кроме робкой покорности.

— Я не ожидала, что… мы можем просто взять и выйти за пределы нашего расположения. Такое чувство, будто никуда и не попадала в плен, — вздохнула я полной грудью, но Хо усмехнулся и показал на своё кольцо на пальце.

— Это — показатель нашего статуса. Спрячешь или потеряешь кольцо — ты обречена.

Я подняла лапу и осмотрела своё бронзовое кольцо с выгравированным символом на нём. М-да… Не поспоришь ведь. Мне оставалось лишь вздохнуть и отправиться вслед за ним. Это была неожиданная, но весьма удручающая информация.

— Я думала, что статус «пленника», — слово «раб» в языке дракх’кханов отсутствовало, — помечают гораздо более жестоким путём. Например, оставляют ожог на морде раскалённым предметом, — задумалась я, вспоминая, как в древнем мире поступали с рабами. Наверное, мне стоило радоваться, что мою морду не украшает сейчас огромное клеймо, которое никуда не спрячешь.

— Особо непослушным так и делают. Поэтому в твоих же интересах выполнять всё добровольно, — чуть усмехнулся Хо в ответ и затем махнул мне своей могучей рукой, чтобы не отставала.

На улицах города нам попадались и другие хэл’куры. Одни были такими же рабами, что и мы, другие — скромно одетые горожане, которые сразу старались скрыться из виду, едва заметив меня. А третьи — направлялись в сторону колизея, откуда уже доносился возбуждённый рёв толпы.

«Хор’Гарат… Только не отчебурашь там, хорошо?» — мысленно взмолилась я. Мой братец был непредсказуемым в плане поведения, но я надеялась, что наш вчерашний разговор не пропал даром. Хотя я понимала брата, ведь я тоже не хотела мириться с оковами злой госпожи, но открыто восставать против местных порядков было слишком рано.

Пройдя несколькими пустыми переулками мы оказались у невысокой каменной стены, конец которой резко обрывался. Перед нами на месте, где должна была продолжаться стена, валялись обломки разной формы и размеров.

— Всё. Пришли. Нас уже как раз ждут, — указал он мне и третьей гладиаторше на группу одетых в тряпки хэл’куров. Судя по всему, это были ещё одни рабы, и они пытались разгрести завалы у стены, погружая её обломки на самодельные деревянные повозки.

Надзирателей рядом не оказалось, опять же. Это меня вновь удивило, однако я не решила уточнять у Хо эту странность.

Под руководством старшего гладиатора мы приступили к работе. Обломки и в самом деле были очень тяжёлыми, однако помаленьку у нас начинало получаться. Благо, физически я была гораздо сильнее среднего хэл’кура, поэтому мне очень даже обрадовались, хотя и поглядывали со страхом в мою сторону.

Но даже во время работы меня не оставляли некоторые вопросы, на которые хотелось получить ответ.

— А случалось ли такое, что сбежавший от хозяина «пленник» умудрялся скрыться? Раз проверяют по кольцу, ничего не мешает ему убить кого-нибудь из свободных хэл’куров и сбежать, скажем, с путешественниками, надев нужное кольцо.

— Не всё так просто, Атакама, — словно издеваясь, усмехнулся Хо, — допустим, убила, взяла кольцо. Что дальше? Тебе придется добывать самостоятельно еду и воду, решать свою судьбу. Нас не учат жить так, как другие хэл’куры и наши вожди. Нас очень легко отличат по поведению. Но не грусти: нам и так хорошо — мы просто работаем, делаем, что нам скажут, и нас кормят. А тут тебе предстоит ещё скрываться, потому что при малейшем подозрении тебя убьют или отправят в пещеру добывать камень… или даже проще — на стену.

Я с тоской покачала головой, водружая на повозку очередной булыжник.

— А так твоя жизнь зависит от настроения Клепсидры. Сегодня она улыбается тебе, а завтра — как вы говорите? На стену отправляет? — спросила я у одноглазого ветерана. Тот тяжело вздохнул в ответ.

— Ещё никому не удавалось сбежать из плена и начать новую жизнь. Шансов нет. Просто смирись и живи, иначе — стена, — строго подметил он.

— Что такое эта «стена»? Ты обещал показать мне, — возмутившись, фыркнула я. Этот разговор понемногу выводил из себя, как и пассивность этого хэл’кура. Где, чёрт возьми, его воля к свободе?! Неужели он настолько счастлив быть рабом?

— Просто подними голову и посмотри правее. Видишь на целом фрагменте стене что-то?

Я последовала совету Хо и присмотрелась. А затем разинула пасть, заметив там распятые и повешенные прямо на стене скелеты хэл’куров. Некоторые из них, судя по всему, висели уже несколько лет, что даже одежда на них истлела и превратилась в выцветшие тряпки. А кто-то, похоже, умер не так давно, даже почерневшие куски плоти ещё сохранились.

— Если собираешься бежать, то готовься пополнить ряды тех, кто уже висит там. Госпожа уже подготовила место для таких, — нагнетал страх Хо, продолжая, — тебя сначала хватают, затем связывают запястья и вешают под палящими лучами на стене. Хэл’кур умирает без воды за несколько рассветов. Ты хочешь умереть вот так?

— Ммм. Нет, — сухо произнесла я, не зная, что ещё сказать.

— Вот так. Лучше не пытайся что-то изменить. За нас решили уже всё. Я так и вовсе с рождения не являюсь свободным хэл’куром. И нам повезло — бойцам только и нужно, что иногда помогать карадору Дженебу, таскать камни, выполнять распоряжения и сражаться ради развлечения других. Иные всю жизнь живут, не разгибая спины. Нам даже свободные позавидуют, которым нужно добывать еду самостоятельно…

Я лишь махнула лапой, не желая больше слушать аргументы в пользу рабства. Откровенно говоря, никогда не видела таких, которые прям готовы держаться за оковы, боясь их даже попытаться сбросить. Но с другой стороны — этот хэл’кур даже не видел никогда другой жизни, и ему не с чем было сравнивать её.

— А она… Тоже с рождения «несвободная»? — наконец, когда Хо закончил мне доказывать пользу пребывания в рабстве, поинтересовалась я, указывая на бежевую хэл’куриху.

— Её зовут Хасса, и она попала к нам четыре… рога назад. За воровство воды, — пояснил одноглазый гиеноподобный, — госпожа к ней снискала милость и предоставила выбор: или в пещеры добывать материалы в тяжелейших условиях, или к нам. Она сделала правильный выбор и даже рада теперь, что больше не придется воровать воду ради выживания.

Бежевая не поняла, о чем мы говорили, поэтому просто на миг подняла голову и посмотрела на нас, не отвлекаясь от переноса небольших булыжников на повозку.

Я же нашла мотив преступления очень странным.

— Воровство воды? Но у вас же целое озеро за стеной…

— Не у нас, Атакама. У госпожи. Именно поэтому она оградила источник воды дополнительной стеной. Она определяет, кому давать сегодня воду, а кому — нет. Поэтому мы не можем пойти против неё, даже если бы хотели. А без воды даже дракх’кханы умирают, только мучаются дольше.

Я с сомнением почесала шею. Вот оно что. Это объясняет, почему Хо так много говорит о воде. Тогда, получается, Клепсидра не только выстроила диктатуру в своем городе, но и нашла нужный рычаг давления на своих подданных. Вот она хитрая засранка…

Хо, заметив, что мне нечего ответить, лишь хмыкнул самодовольно, словно мысленно обращаясь ко мне «я же говорил?». Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться к работе.

Через некоторое время, уставшие и обессилевшие, мы таки нагрузили телегу камнями. Другая группа рабов, перехватив её спереди, потащила в сторону городской окраины. А Хо и Хасса устало присели у стены и стали смотреть на меня, ожидая. Я, недолго думая, плюхнулась голым задом на песок, поджав под себя лапы.

— Кого-то ждём? — спросила я Хо. Хэл’кур дважды хлопнул себя по лбу.

— Отдыхаем. Но можем отправиться за едой, если желаешь, — безразлично ответил он и сразу же добавил, — и ещё, Атакама. Лучше выкинь вообще мысли о побеге. Это невозможно сделать. Никто из путешественников за тебя не вступится и не отведёт в другой «клан». А если об этом узнают мистики Нахаша, то тебе точно конец.

— Мистики Нахаша? — переспросила я, не понимая, что собеседник имеет в виду.

— Это группа хэл’куров, которые прибыли из иного карадора, именуемым Нахаш. Они помогают госпоже выявлять таких, как ты. Они умеют видеть твои мысли и читать их. Берегись их, Атакама, и не привлекай внимания.

«Предвидение!» — сразу мне вспомнилось. В нашем клане им владел только один дракх’кхан — ши’хсад Эрдарион, и то — даже оно не спасло его от гибели. Но тут целая группа таких, как он. Звучало страшно.

Похоже, Клепсидра сумела построить самую настоящую антиутопию, где могут прочитать даже твои мысли. Но виноваты ли рабы в том, что они не хотят освободиться от рабства и жить свободно? Едва ли, хотя я и испытывала досаду на этот счёт. К сожалению, ни Хо, ни иные хэл’куры не станут моими союзниками на пути побега… Или я просто слишком рано подняла эту тему, даже не разобравшись, что к чему в городе Дженеб.

Немного отдохнув в тени стены, мы двинулись обратно, в сторону центра города. Глянув вперёд, я заметила, что черная, похожая на обелиск башня, что мы могли видеть из любой части города, служила прекрасным ориентиром центра города. И судя по маршруту, который взял старший гладиатор, мы направлялись к его противоположной части. В целом — ничего нового я не увидела. Вокруг стояли однообразные строения из песчаника и камня. Но когда Хо привёл меня к площади, я увидела крупные каменные ворота, ведущие в богатый район города, а за ними саму поистине огромную чёрную башню.

— Так вот как она выглядит вблизи… что же это такое? — задалась я вопросом, задирая голову.

— Храм наших Владык, — абстрактно сообщил мне Хо и затем неожиданно прижал лапу к моему животу, останавливая моё движение. Я вопросительно рыкнула, не понимая сигнала, но старый гладиатор молча указал на группу гиеноподобных, что шли по дороге перед нами в сторону ворот.

— Служители Владык, — тихо-тихо произнёс он и опустил взгляд, — они имеют больше прав, чем иные хэл’куры.

Владыки… одно это слово напрягло меня, и в голове сразу пронеслись образы дракх’кханов, которые следовали воле Даггоната. Они его так и называли — Владыка. Тут тоже присутствуют такие «боги»?

— Кто такие Владыки? — тихо произнесла я, краем глаза наблюдая за хэл’курами, которые проходили рядом. Они были завёрнуты в белоснежные тряпки, носили целых три кольца, а в руках держали скипетры, украшенные драгоценными камнями.

— Владыки — те, кто превыше всех. Даже выше госпожи Клепсидры. Они живут там, куда ни один хэл’кур не попадёт. Их всего восемь, — продолжал Хо, всё ещё не поднимая головы, — самая главная из них — Зэра. Та, кто дарует нам свет небес. Днём и ночью. Именно её жрецы сейчас следуют перед нами. Не переходи никогда им дорогу, иначе тебе устроят наказание. Ещё существуют жрецы Владыки Рокхагара — повелителя ночи. Более младшие Владыки тоже почитаемы среди нас.

Я кивнула, слушая его. Информация про местных богов была интересна, но походила больше на египетскую или греческую античную веру, где как раз почиталось множество таких «Владык».

— Анар — Владыка любви и домашего очага. Неро — Владыка справедливости и равенства. У нас есть алтарь этого Владыки у арены. Каждый раз перед боем мы возносим ему молитвы и вверяем жизнь в его руки. Есть ещё Дрэй — Владыка закона. Хардэри — Владыка войны и воинов. Его алтарь тоже установлен у нас. Несколько капель крови перед боем или после задобрят его.

— Любопытно. Думаю, я попробую их даже посетить, — сложила я гребень на голове, задумавшись о том, что, возможно, здесь Владыки куда реальнее, чем на Земле. Раз Владыка Даггонат оказался настоящим, то вдруг эти тоже услышат меня?

— Есть ещё Владыка Кхавра — тот, кто создал хэл’куров и благословил пустыню. Именно в честь него мы и называем нашу землю, — Хо, наконец, распрямился, и кивнул Хассе, которая всё время молчала, передав что-то ей на местном языке. Та улыбнулась и затем ушла вперёд, оторвавшись от нас, а ветеран продолжил. — Наконец, последний Владыка, которого почитают только в карадоре Нахаше. Тамира — Владычица смерти и костей. Она принимает духи умерших и пожирает их, если они недостойны. Бойся её почитателей. Они самые опасные и могут принести тебя в жертву с разрешения госпожи. Тамира — самая жестокая Владычица, которая постоянно требует жертв жизнями хэл’куров.

— Кхм… — кашлянула я, на секунду представив подобное, — дай угадаю. В первую очередь ей приносят в жертву беглых «пленников» и нарушивших закон?

— Атакама схватывает всё на лету. Но в здесь, в карадоре Дженеб, есть только один алтарь Владычице Тамире. Поэтому тебе не грозит смерть во славу Владычице. А теперь — пойдём, купим еду.

Я пожала крыльями и поспешила за хэл’куром по узкой улице вдоль большой беломраморной стены, что была куда больше и массивнее той, чьи обломки мы ранее разбирали. Судя по всему, она служила уже для защиты «сливок» общества — знати, которая и решила таким образом отгородиться от «черни».

— С кем воюете? — догадываясь, для чего нужны такие стены, спросила я у Хо.

— Зэр’о. Это проклятье пустыни Кхавра, — хмуро заключил одноглазый хэл’кур, — периодически слуги Владычицы смерти нападают на город. Мы защищаемся, если в карадоре Нахаш плохо угождают ей. Госпожа Клепсидра нас хранит от этого проклятья, а не позволяет добраться зэр’о до нас.

— Что такое зэр’о? — я слегка усмехнулась. Это название мне ни о чём не говорило.

— Те, от кого отвернулась Владычица света — Зэра. Жуткие твари из минералов, которые ходят по пустыне и ищут жертву. Но чешуя с их тела ценится среди нас. Убивший зэр’о — великий герой, и может за эту чешую взять всё, что пожелает, — и Хо достал небольшой кожаный мешочек, достав оттуда несколько похожих на серебристые чешуйки предметов, — их обменивают на еду и предметы.

Описание было расплывчатым, но в целом я поняла собеседника. Что-то из местных тварей. Чешую с тел этих существ используют в качестве денег. Интересно получается. Возможно, охотники на тех самых зэр’о становятся со временем местными миллионерами, так что мне следовало подумать над тем, чтобы устроиться в будущем именно на такую работу.

В ходе разговора мы пришли на оживлённую площадь, где стояли различные палатки и прилавки, за которыми хэл’куры в различных красивых одеждах торговали едой, побрякушками, посудой, металлическими предметами быта и даже примитивным оружием — ножами, луками и дубинками. Однако моё внимание привлекла, в первую очередь, большая статуя уже печально известной мне госпожи Клепсидры, которая стояла в центре площади. Образ остроносой самки во весь рост, которая стояла, распрямив плечи и оперевшись одной рукой о посох. Она словно наблюдала за торговлей и проходившими мимо её каменного образа гиеноподобными. Кто-то даже останавливался у неё и отвешивал поклон госпоже.

«Похоже, что они абсолютно лояльны тирану. Думаю, бессмысленно говорить с ними на тему того, а любят ли они эту носатую», — я с недовольной мордой глянула в сторону статуи и тут же отвернулась от неё.

— У неё не только большая грудь, но и такое же тщеславие, — отметила я, на что на меня сразу недовольно зашипел Хо.

— Не говори так о нашей госпоже! Она уже много циклов бережёт наш карадор. Она — наша вечная госпожа, и мы все должны ей служить, не пытаясь выступить, — заговорил он, испуганно озираясь, будто ища кого-то. Но затем он устало вздохнул и расслабился, добавив: — Не повторяй этого, если не хочешь, чтобы госпожа услышала тебя. Тебе повезло, что ваш язык почти никто в карадоре Дженеб не знает.

Я остановилась и, приподняв чешуйчатые брови, тоже осмотрелась. Вокруг нас сновали хэл’куры, несколько региусов, а также какие-то существа в два раза ниже гиеноподобных, полностью завёрнутые в грязную ткань. Они что-то таскали на себе, ходили между лавок, разговаривали с торговцами. Лишь возле стены стояло несколько стражников в кожаной броне с копьями, которые с явной скукой следили за порядком на площади. На нас, к счастью, никто не обращал внимания.

— Хорошо, хорошо. Ваша госпожа — самая лучшая и прекрасная на свете, — с явным сарказмом прошипела я, устав спорить с твердолобым Хо, — но почему она вечная? Как давно она вами… правит?

— Я родился, когда она правила. Мой отец родился, когда она правила. Когда он отдал дух Зэре, госпожа Клепсидра всё ещё была такой же молодой и прекрасной, как и раньше. И ты, Атакама, проживёшь всю жизнь, а Клепсидра будет всё такой же прекрасной и молодой, — на полном серьёзе подметил ветеран, сложив лапы на груди и указывая носом на статую правительницы города, — она искупалась однажды в источнике вечной жизни, и теперь не подвержена смерти. Она благословлена Владыками на вечное правление.

«Да… Сочувствую. Вам «повезло» иметь одуревшую от власти правительницу, но, похоже, она отладила механизм контроля над населением до идеала», — задумалась я, а затем внезапно улыбнулась. Это был другой мир, отличный от Земли, а засидевшиеся на троне «короли» так похожи друг на друга. Репрессии, страх, показательные казни, контроль ресурсов, поддержка местных «элит», которые делают всё, что им благорассудится, и боящаяся поднять голову основная масса — где-то я такое уже видела. Ах да, Северная Корея, Иран и прочие диктаторские режимы — есть у них общее с режимом Дженеба.

Однако сходу нести «демократию» таким, как хэл’куры, бессмысленно — они банально не поймут её, потому что никогда при ней не жили.

Вот и получается то, что получилось — железная рука, идея защиты хэл’куров от зэр’о, контроль над важнейшим ресурсом в пустыне — водой, и поддержка богатых граждан. Отсутствие понимания о том, как жить по-другому. Рецепт идеального тоталитарного строя готов!

— Хорошо. Вернёмся тогда к тому, зачем мы сюда пришли, — решила перевести тему я. Хо был искренне рад этому, и он поспешил к лавкам, где мы начали выбирать еду. Она была разнообразной: от различных овощей и фруктов до мясных блюд. Некоторые из них содержались в горшках и были приправлены специями, где-то торговали даже сухофрутами, что удивило меня — хэл’куры догадались высушивать кусочки фруктов, чтобы они сохраняли съедобное состояние долгое время.

Пока я разглядывала местную кухню, Хо достал мешочек и начал высыпать оттуда чешуйки, расплачиваясь с торговцем. А затем указал мне на большой мешок, набитый под завязку овощами.

— Возьмёшь? Ближе к вечеру из этого приготовим суп, — сообщил мне хэл’кур. Я, недолго думая, подставила спину и предложила ему взвалить на меня мешок. К счастью, он оказался для меня совсем не тяжёлым. Другой такой же мешок, но уже с мясом, взял Хо, а вскоре к нам подошла и Хасса, которая молчаливо кивнула, показывая на приобретённый набор металлических инструментов и заготовок для оружия.

— Всё. Возвращаемся, — сказал старый гладиатор, и мы отправились обратно. По дороге Хо о чём-то общался с сородичем на языке хэл’куров, а я пребывала в своих собственных мыслях. В целом — мне было грустно от того, что увидела и услышала сегодня. Похоже, что ситуация безвыходная, однако это был только мой первый день знакомства с городом. Возможно, будут лазейки или даже другие города, где можно будет спрятаться от зоркого глаза Клепсидры и её прихлебателей.

— А сколько всего есть карадоров? Я услышала только про Дженеб и Нахаш, — неожиданно спросила я, в полусогнутом состоянии таща на себе мешок с овощами. Основной сложностью была даже не масса еды, а габариты мешка, и его требовалось тащить аккуратно, чтобы не извалять его в грязи и песке.

— Пять. Ты уже знаешь, что находишься в карадоре Дженеб, — объяснял мне по дороге Хо, поглядывая в мою сторону, — однако другие тебе, скорее всего, не получится увидеть. Далеко от Дженеба существует карадор Нахаш, и тебе лучше его опасаться. Ещё дальше есть Уайна, где нет единого правителя, и всем заправляет круг самых влиятельных господ карадора. Но карадор Уайна поставляет нам всё необходимое. Инструменты, украшения, предметы быта. По другую сторону от карадора Уайна расположен самый странный в пустыне Кхавра карадор — Шаммурамат, которым правит не угодный Зэре самец хэл’кура, но он важен тем, что снабжает едой остальные карадоры. И, наконец, самый главный карадор, — гладиатор выдержал небольшую паузу, — Неферос. Там находится дом Энхи Джахади — нынешней верховной правительницы пустыни Кхавра. Её карадор является торговым. Туда из других земель прибывают караваны с редкими товарами, которые не найти в пустыне. А ещё, по слухам, это самый большой и красивый карадор из пяти.

— Ясно, — едва заметно закивала я, двигая шейным гребнем, — что значит «из других земель»? За этим карадором есть другие… существа?

— Они прибывают из портала, который ведёт в другие миры. Но там живут другие, не хэл’куры. Но если ты хочешь туда прорваться, чтобы освободиться — брось затею. Таких, как мы, никогда не подпустят даже близко к порталу.

Я лишь пожала крыльями в ответ, насколько могла с мешком на спине. Понятное дело, что если даже перспектива покинуть даже этот город кажется туманной, то что говорить про порталы в другой мир? Однако эта тема меня заинтересовала, и потому я с интересом глянула на Хо.

— Я ничего не знаю про другие миры за порталом. Их создали другие Владыки, и там почитают их, а не Кхавра или Зэру. Возможно, тебе стоит спросить у торговцев. Они могут знать больше, — тут же сообщил мне хэл’кур, отвернувшись от меня. Видимо, он и в самом деле был не очень полезен в качестве информатора, но я ему все равно была благодарна за разговор — по крайней мере, я хотя бы поняла, куда я попала.

Дальнейший путь до казарм, где жили гладиаторы, мы проделали молча, как и начало обеда, что последовал вслед за нашим возвращением. Уже во время трапезы ко мне за стол подсел довольный Хор’Гарат, от которого пахло потом и кровью. К счастью, не его собственной.

— Как всё прошло? — поинтересовалась я у меднокрылого. Тот облизнулся и поставил перед собой тарелку со свежеприготовленным супом, приготовившись есть его.

— Хор бился, как настоящий дракх’кхан! Сначала дракх’кхан вышел на круглую арену и увидел её на балконе — Клепсидру. Хор’Гората сначала заставили поклониться ей, а затем к дракх’кхану запустили двух слабых чужаков! Чужаки были вооружены дубинками, а Хор’Гарату дали палку с тремя наконечниками. Но Хор быстро отбился от них, а затем прижал к земле, после чего Клепсидра знаком велела убить их. Хор давно не получал наслаждения от убийства разумных! Хэл’куры трусливее и слабее дракх’кханов, ха!

— Понятно. Это был не бой, а смертная казнь, — со вздохом сказала я, на миг задумавшись о том, а заслуживали ли эти хэл’куры той участи? Вдруг они, как и Хасса, просто украли воду или просто не уступили дорогу жрецу, и за это их приговорили к смерти? Но с другой стороны — вдруг они насильники или жестокие убийцы? Тогда подобная санкция к ним более, чем оправдана.

«Возможно, мне надо поменьше думать об этом», — решила, я, наконец, и взяла в лапы свою тарелку с супом.

— Тогда… за твою первую победу! — чуть улыбнулась я и залпом осушила суп, чуть не поперхвнувшись им. Он, как и любая другая еда здесь, был невкусным.

Мой братец лишь фыркнул, глядя на меня, и повторил жест, рыкнув.

— Когда Атакама будет сражаться на арене вместе с Хор’Гаратом? — спросил он меня. Я же прыснула, слегка покачав головой.

— Ты не меня спрашивай, а тех, кто здесь всем управляет. Когда скажут, тогда и буду.

А сегодня я была дракх’кханкой работящей — грузчицей. И на арену меня не то, чтобы тянуло. У меня не было никакого желания чем-то заниматься, кроме как просто лечь и уснуть лет на десять. Я ощущала опустошение и отчаяние.

Однако решила поддержать разговор с Хор’Гаратом и немного рассказала ему о Дженебе, о других городах или карадорах, как хэл’куры окрестили их, но не стала поднимать тему побега, решив не расстраивать его.

Меднокрылый братец сначала слушал меня, а затем внезапно спросил:

— Атакама узнала о том, куда чужаки отправили третьего сородича? Эрдората.

— Нет. И моё сердце говорит, что, похоже, мы его больше не увидим, — с пессимизмом заключила я, вздыхая. Хор сначала недовольно зарычал, а затем с удивлением глянул на меня.

— Атакама умеет говорить с сердцами? Странная дракх’кханка, но Хор верит Атакаме. Дракх’кханам стоит поискать сородича и затем вернуться в мир и рассказать клану о том, какие чужаки обитают в пустыне.

— Стоит. Но пока я не знаю, как нам сбежать. Я слышала, что в другом карадоре есть портал, но туда нам пока не добраться. Уйти от Клепсидры сложно, но мы что-то придумаем, — сказала я тихо, украдкой глядя в сторону медленно обедающего Хо, который шевельнул ухом, стоило мне заикнуться про побег. Я испугалась, что он может донести по итогу надзрателям, и тогда мне не поздоровится, поэтому поспешила перевести тему: — Давай лучше я тебе ещё про город расскажу и Клепсидру.

Хор’Гарат уже не особо слушал меня, поэтому пропустил фразу мимо своих перепонок, а я решила не поддерживать разговор. В любом случае — я была рада, что мой братец всё ещё был со мной. И пускай мы были братом и сестрой вовсе не по крови, а лишь по духу, моё сердце грела мысль о том, что я была здесь не одна.

После обеда надзиратели мне вручили в лапы тряпку и отвели к одному из упомянутых ранее Хо алтарей, дав знак оттирать его от пыли и грязи. Из короткой рычащей речи стоявшего за мной хэл’кура я интуитивно поняла, что это Хардэри — тот самый Владыка воинов. Он был изображён в виде поднявшего двуручную булаву хэл’кура. Только пасть у него была более клыкастой, на голове имелись два изогнутых рога, а ещё вместо обычного пушистого хвоста у него произрастал большой чешуйчатый хвост, как у крокодилов. Иными словами, его изображали в виде этакой воинственной химеры. И прямо перед каменной статуей этого Владыки, которая была примерно с меня ростом, я заметила металлическую чашу с засохшей на ней кровью.

Поняв, что с меня требуют, я без лишних вопросов начала тереть статую и чашу перед ней, приводя всё в чистый вид. Надзиратель надо мной постоял минуту, а затем отошёл следить за другими гладиаторами, а я вновь осталась один на один со своими мыслями.

Если боги и в самом деле существуют в этом мире, то, может, они услышат мою молитву о помощи? Я на самом деле очень жалела о содеяном и о том, что попала в рабство по собственной же неосторожности. Но больше всего меня беспокоило чувство отчаяния и безысходности. То чувство бессилия, которое охватило меня, когда я услышала о реальном положении своих дел. О том, что всех всё устраивает, и они любят госпожу на самом деле. Неужели и в самом деле я здесь навеки теперь, и помощи ждать неоткуда? Даггонат? Эррида? Орт’Фанг? Увижу ли я их снова?

На чашу закапали слёзы. Я могла позволить себе минуту слабости лишь тогда, когда никто этого не видит, и если меня тот же Хор’Гарат обнаружит в таком состоянии — это будет позором. Но если не выплакаться сейчас, я сойду с ума в рабстве.

Всхлипнув пару раз, я вытерла глаза и посмотрела на статую хэл’кура. Воин — значит тот, кто выбрал свой путь, кто ничего не боится и кто всегда идёт до конца. Во всяком случае, в моём понимании это звучит так. Однако вряд ли этому богу понравится, что я сижу и плачу перед его алтарём.

И, немного посидев перед ним, я таки прокусила палец зубами и выпустила несколько капель крови ему на чашу перед тем, как вытереть её до блеска вновь.

«Клянусь кровью, что я найду выход из рабства. Или умру.»

Глава 7: На арене

Я стояла на песке в центре арены. Со всех сторон меня окружали стены, ограды, за которыми на лавках и трибунах сидели возбуждённые хэл’куры. Они были одеты в разные одежды и имели разный статус, однако я легко по внешнему виду могла отличить бедняков от знати, что сидела в отдельной части колизея. Они громко рычали, показывали на меня пальцем, кто-то громко хихикал, и всё это сливалось в единый гул, среди которого сложно было выцепить хоть что-то отдалённо похожее на речь. Наибольшее же внимание притягивал балкон, расположившийся над трибунами, как будто возвышающийся над всеми остальными смертными, что пришли поглазеть на кровавое месиво. Там сидели гиеноподобные в фиолетовых одеждах, которые о чём-то негромко шептались между собой. Им приносили слуги напитки, еду, а также расправляли над ними тряпки, натянутые на длинные шесты, закрывая от лучей палящего солнца.

Но среди них именно Клепсидры не было. Это немного успокаивало, так как я не хотела бы проводить свой дебютный бой под её присмотром.

В лапах я держала деревянный круглый щит, а в качестве оружия мне дали дубинку. Без выбора на этот раз, но я и не жаловалась — могло быть гораздо хуже. Но я все равно испытывала некоторое неудобство: я не умела ими пользоваться толком, на охоте в Дар’Ша основным моим оружием являлись лук и копьё, а не дубинки. Однако, вероятно, на меня хотели прежде всего посмотреть со стороны, чтобы оценить, что я умею и чем владею.

Вопрос в голове стоял лишь один: это будет бой с другим гладиатором или «казнь» преступников, как было в случае у Хор’Гарата? В любом случае — я должна была показать хорошее «выступление», если я хотела понравиться остальным.

Первым делом я не забыла склонить голову перед теми, кто сидел на высокой трибуне, с явным безразличием взирая на меня. Затем, выпрямившись, я опустила оружие и стала ждать. К счастью, не прошло и минуты, как голоса хэл’куров начали стихать, а затем раздался громкий удар в гонг, отчего у меня аж в голове зазвенело. И навстречу мне вышел хэл’кур, одетый в бронзовый доспех со шлемом и вооружённый длинной палкой без наконечника.

«Ох… чую, это будет долгая схватка,» — решила я, понимая, что я дубинкой его броню едва ли пробью. Видимо, драка будет происходить до тех пор, пока кто-то из нас не упадёт от усталости.

— Кру! Шах До! — громко произнёс кто-то с верхней трибуны, и толпа одобрительно заскандировала. Нетрудно было догадаться, что после этих слов мой первый бой начался.

Пока я думала, мой противник неожиданно подскочил ко мне и взмахнул своим посохом. Я поначалу удивилась даже его скорости, однако вовремя среагировала и поставила блок щитом. И в ту же секунду ощутила, как гладиатор пытается уже другим концом нанести удар, а первый выпад был чисто отвлекающим.

«А он опытный», — внезапно осознала я. Учитывая, что я не была бойцом и не имела большого реального боевого опыта, это могло обернуться для меня поражением. Но с другой стороны, важно же ведь развлечь толпу, верно? Чтобы хэл’курам понравилось?

На моей морде проступила улыбка, и я ринулась вперёд. Сначала отбила щитом выпад противника, а затем нанесла удар с разворота в бок. Дубинка отскочила с тихим лязгом от доспеха, но я вдовесок пнула задней лапой гладиатора в грудь и заставила его пошатнуться. Толпа возбужденно начала шипеть.

Внезапно мне в плечо прилетел удар, и рука, что держала оружие, сразу же отозвалась болью. Но я не обратила на это внимание и контратаковала хэл’кура, толкнув его щитом. А затем повторила свой выпад несколько раз, постепенно оттесняя его к краю арены.

Наконец, после очередного размена ударами мне удалось нанести прямое попадание в шлем, и мой соперник покачнулся, выпустив оружие. А я отступила, ожидая.

В целом, я была довольна собой: мне удалось прижать его к стене, в то время, как он мне всего лишь успел нанести лишь несколько ударов, содрав пару чешуек с плеча и бёдер. Хэл’кур уже тяжело дышал и пошатывался, что говорило о том, что он явно не ровня дракх’кхану по выносливости. Единственная причина, почему я его ещё не победила — это моё нежелание заканчивать так рано бой.

В этот момент мой противник решил снять шлем и выкинуть оружие на песок. Он с напряжением посмотрел на меня и оскалил клыки, явно к чему-то готовясь. Я несколько секунд стояла, ожидая нападения с выставленным перед собой щитом, пока не сообразила, что можно бой сделать более равноценным. И тогда я решилась на более рискованный шаг.

Щит и дубинка улетели туда же, куда и оружие соперника, а я, оставшись голой, сжала пальцы в кулаки и оскалилась в ответ.

— Нападай, — зашипела я на своём языке. Хэл’кур, разумеется, не понял меня, но начал сближаться. И вскоре он прыгнул, повалив меня свирепым ударом в грудь на песок. Мы покатились по арене, избивая друг друга лапами и коленями. Но мне в ходе боя удалось удачно ударить кулаком сначала в нос, а затем и несколько раз по уху соперника, и тот схватился за морду, скуля, выпуская хватку, а я воспользовалась шансом и поднялась с песка на лапы.

Мои руки болели от таких ударов по мере того, как когти сильнее впивались в мою же ладонь, но после всего пережитого такая боль казалась мелочью, и я была всё ещё в отличной кондиции. А вот хэл’кур уже еле держался на ногах. И я, решив положить конец схватке, отвесила ему апперкот, сделав резкий рывок в его сторону. Соперник запрокинул голову вверх и упал на спину передо мной, из уголка его пасти медленно заструилась кровь. Толпа громко заскандировала мне, что-то выкрикивая на своём языке.

«Какие-то вы слишком простые. Если бы я не поддавалась, бой бы закончился за пару секунд,» — усмехнулась я, однако решила оказать уважение перед поверженным противником и склонила на секунду гребень сначала перед ним, а затем перевела взгляд на балкон.

…И тут неожиданно я заметила её! Ту, чьё имя боялись даже произносить лишний раз без приставки «госпожа». Носатую.

Клепсидра Лованд сидела в роскошном кресле в переднем ряду, со скучающим видом взирая на арену. Она была одета в длинную белую робу, на шее, в ушах и пальцах сверкали металлические украшения, а посох в её руке указывал в мою сторону. Кажется, она что-то говорила своим приближённым.

Я сначала удивилась, заметив правительницу карадора, но затем вспомнила момент, когда все трибуны притихли. Возможно, именно тогда и появилась Клепсидра.

Тем не менее, я не забыла сделать отдельный поклон госпоже, а затем взяла поверженного хэл’кура под плечо, чтобы отвести его к остальным для восстановления. Учитывая, что это был обычный гладиатор, добивать его не требовалось. Во всяком случае, никто меня не останавливал.

* * *

Почти сразу после боя меня и Хор’Гарата повели на тренировочную площадку перед казармами, где нас уже ждал черношёрстный ветеран. В руках он держал различное оружие: дубинки, мечи, копья, щиты, а также сетки и верёвки.

— Вы уже поучаствовали в первых боях. Чувствуете, как толпа ликовала? А вы не хотели ещё быть центром внимания… — слегка усмехнулся он, скидывая всё оружие на песок перед ними, и затем прищурил единственный целый глаз.

— Не в этом дело, — безразлично ответила я, — в мои планы не входит до конца своей жизни тешить их боями и убивать преступников. Я не хочу, чтобы это становилось моим смыслом жизни.

— Но это всё ещё лучше, чем работать под землёй в "пещерах". Однако… — тут Хо выдержал небольшую паузу, медленно расхаживая перед нами, шаркая лапами по песку, — во имя Зэры, вам ещё далеко до того, чтобы стать почитаемыми бойцами. Начнём с тебя, Хор’Гарат.

Меднокрылый дракх’кхан насупился, когда к нему обратились, и попытался возразить:

— Хор убил всех, кого ему сказали. Хор сделал всё правильно…

— …Но слишком быстро. Хэл’куры любят зрелищность, кровь и более затяжной бой. Тебя, например, в следующий раз могут поставить против Атакамы в поединке насмерть. Или… — тут черный хэл’кур затих.

— А часто ли бойцов ставят друг напротив друга в смертельном поединке? — не удержалась я от вопроса, воспользовавшись замешательством Хо.

— Нередко, особенно если нужно освободить место для нового. Я выиграл в десятках таких боёв, но у моих противников не было шанса. Я специально затягивал бой и даже подставлялся под удары, но мой опыт все равно позволял их выигрывать. А затем я вгрызался в их шею и дарил госпоже и остальным кровь побежденного.

У меня от услышанного под чешуёй пронеслись мурашки. Получается, здесь не только преступников заставляют убивать, но и других гладиаторов. Тех, с кем ты жил бок о бок много рогов, кого ты защищал, обучал, возможно даже любил… И по прихоти вельмож вынужден лишать жизни. Тяжела судьба гладиатора, особенно такими потерями.

— Но ты говорил раньше, что убивают только тех, кто плохо себя показывает. Как они определяют, кто плох, а кто будет жить? — вновь спросила я.

— Иногда могут убить и хорошего бойца. Твоего друга, твоего учителя. Даже твоего… любимого, — хэл’кур потупил взгляд и тяжело вздохнул, дёрнув ушами.

Мы же с Хор’Гаратом переглянулись между собой. Кажется, мы оба догадывались уже, что к чему.

— Тебе приходилось лишать жизни того, кого любил… — я сделала маленький шаг вперёд, чтобы обнять хэл’кура, но тот тут же увернулся от моих лап и недовольно рыкнул.

— Мне — нет. Другим — да. Но не хочу продолжать говорить на эту тему. Вернёмся к разбору ошибок, — морда хэл’кура стала серьёзной, пока он теребил в руках какую-то верёвку, — я уже знаю, как вы сражаетесь, поэтому скажу прямо: так не пойдёт.

Я снова переглянулась с названным братцем, не зная, что и добавить.

— Вы оба из-за разницы в силе и природных особенностей очень быстро заканчиваете бои. Хэл'куры не успевают насладиться зрелищем, — продолжил Хо, сцепив свои руки в замок за спиной, — другие бойцы за вами не поспевают. Поэтому вам нужно менять поведение в бою.

— Дай угадаю: расстягивать бой и не бить слишком сильно? — спросила я, пристально смотря на старого хэл’кура.

— Не только. Вы должны давать противнику хотя бы видимость шанса. Меньше уклоняться и использовать оружие, чтобы отражать атаки. Но иногда можно и пропустить несколько ударов для большей зрелищности. Зрители это оценят, — Хо слегка улыбнулся, демонстрируя нам ряд своих пожелтевших зубов, — Атакама также хорошо сделала, когда в бою отбросила оружие и дала противнику преимущество. Но она закончила слишком быстро бой. Поэтому будем тренироваться действовать правильно здесь, на площадке. Друг против друга.

Я невольно приподняла шейный гребень и шумно вобрала в лёгие воздух, волнуясь.

— Я, Хор и ты будем драться поочерёдно? Дракх’кхан сильнее хэл’кура. Мы выше, выносливее, быстрее, — начинала я перечислять, пока ветеран брал в руки оружие. Он остановился на дубинке и ухмыльнулся, прерывая меня.

— Нападайте, если считаете так, — спокойно заявил он и встал в боевую стойку. Я в это время почувствовала подвох и притормозила. А вот Хор’Гарат принял это, как вызов, и с боевым кличем ринулся на хэл’кура. Однако тот заблокировал выпад меднокрылого оружием, а свободной ладонью ударил того по щеке, в точку, где у дракх’кханов располагалось слабое место. Хор хрипло заревел от оглушения и упал к лапам Хо, а гиеноподобный прижал конец дубинки к его шее, сдавив.

— Я знаю кое-что о дракх’кханах. Вы не первые, кого мне доводилось побеждать. Новички расстеряются, увидев чешуйчатого гиганта, который в полтора раза выше нас, но я уже привык, — с этими словами он убрал дубинку с горла хрипящего Хор’Гарата и затем взглянул мне в глаза, — теперь ты. Нападай.

Я про себя улыбнулась и начала медленно заходить сбоку, заходя в слепую зону хэл’кура. Пользуясь тем, что у него всего один глаз, я рванула вбок, пытаясь взять затем Хо в захват, но внезапно моя лапа застряла в сетке, которая, как выяснилось, была спрятана в песке, и я прокатилась по земле, путаясь в силках ещё больше. А в следующую секунду мне в шею резко упёрся конец дубинки, заставляя меня закашлять от удушья.

— Неплохо. Пытаешься думать в бою. Но ты не заметила, как я спрятал во время разговора с вами сетку. Мне достаточно было лишь дёрнуть за верёвку в нужный момент.

Я судорожно вдохнула воздух, наконец, понимая, к чему были все эти телодвижения. Давление на горло ослабло, и я теперь могла говорить.

— Ты сначала скинул всё оружие на землю перед нами, но затем ты начал расхаживать… чтобы замаскировать сеть в песке, — сообразила я, всё ещё лёжа на земле и пытаясь высвободиться из ловушки.

— Верно, — сообщил мне черношкурый гладиатор, — затем я отвлёк ваше внимание беседой, пока я готовил засаду. Я завязал скрытно узел, пока мои руки находились за спиной. И во время боя мне оставалось лишь дёрнуть верёвку один раз, чтобы ты попалась в ловушку. На боевой площадке перед госпожой я бы не стал вам всё рассказывать.

Хо кивнул мне и убрал дубинку от горла, дав возможность мне отдышаться, после чего встал у ограды, спрятав руки за спиной.

Хор’Гарат, наконец, отошёл от оглушающего удара, и он яростно оскалился, страстно желая реванша.

— Хэл’куру конец! — рявкнул он и набросился вновь на Хо. Тот лишь улыбнулся и отпрыгнул в сторону, а Хор’Гарат напоролся на новую верёвку, которую наш противник успел подвязать к ограде. Одно движение — и дракх’кхан уже связан и прижат к ограде грудью, а Хо его толчком стопы дополнительно прислонял к забору, не давая возможности выбраться.

— Поразительно… — только и подметила я, отмечая находчивость Хо.

— Атакама. Успокой пока Хор’Гарата. Я не отпущу его, пока он не перестанет сопротивляться, — махнул черношкурый мне, давая возможность подойти, — если вы хотите так же научиться, то садитесь, и я с вами поделюсь опытом.

Через несколько минут мы уже сидели на лавке у площадки, и гиеноподобный, складывая сетку обратно, начал рассказывать.

— Думайте наперёд всегда. Смотрите, какое оружие вам выдают в самом начале, а затем разрабатывайте план, когда выходите на боевую площадку. Это как на охоте — вы должны уметь ставить ловушки и заманивать в них добычу. Здесь то же самое. Это самое основное.

Хор’Гарат тяжело вздохнул, осторожно потирая область за щеками. По его взгляду было видно, что он всё ещё удивлён тому, что его смог победить относительно небольшой и слабый хэл’кур. Я же пока просто молча слушала его.

— Площадка окружена стенами. Их можно использовать для получения преимущества. В песке можете спрятать часть инвентаря и затем удивить противника. Иногда по распоряжению наших вождей и госпожи на арене возводят укрытия и преграды. Они могут быть полезны.

— Мне выдали лишь дубинку и щит. Мне тяжело представить, как использовать это как-то по-другому, кроме прямого назначения, — заключила я, вспоминая свой недавний бой. Хо усмехнулся.

— Первый бой дан чтобы просто посмотреть, на что вы способны. В следующие разы против вас будут выбирать более способных бойцов. Но иногда на арену могут выпускать тех, кому суждено умереть по приказу госпожи. Такие бои намного легче. В них можно не жалеть противника, но вам необходимо расстянуть смерть на некоторое время, потому что бой будет идти с преимуществом для вас. Не щадите их и лучше радуйтесь, что в этот цикл света суждено умереть не вам.

Я тяжко вздохнула, подумав вновь о том, что рано или поздно можно столкнуться с ситуацией, когда тебе придётся убить того, кого не хочется совсем лишать жизни. Но я не стала напоминать Хо об этой щепетильной теме.

— Следующие бои будут сложнее. Многие бойцы здесь прошли через моё обучение, и они применят против вас ум и более сложное оружие. Поэтому вы будете каждый цикл света здесь стоять и тренироваться в равных условиях под моим присмотром. Ваш следующий бой на боевой площадке будет уже совсем скоро, поэтому не будем терять времени.

С этими словами Хо поднял несколько учебных копий и мечей и кинул их в нашу сторону, приглашая нас к обучению.

* * *

Мы тренировались каждый день от рассвета и до самого заката всё свободное время, когда нас не отправляли на работу в город. Сначала мы с Хор’Гаратом перепробовали учебное оружие, пытаясь выбрать для себя наиболее подходящее. Хор’Гарату очень понравилось дробящее, а я присмотрела себе длинное древковое. Щит я так и не оценила, ибо ещё на охоте я привыкла пользоваться двуручным оружием, поэтому всё время оттачивала приёмы с копьями и трезубцами. После этого мы с Хор’Гаратом перешли под менторство старшего гладиатора. Тренировки изнуряли, после них тело всю ночь болело, но благодаря нашей расовой выносливости оно восстанавливалось, и мы к следующему рассвету были готовы продолжать тренировки. Меднокрылый братец сначала не понимал, зачем мы это делаем и для чего, но я ему объяснила, что это нам необходимо, чтобы вырвать по итогу свободу и освободить Эрдората, и это мотивировало Хор’Гарата заниматься усерднее. Мы могли особо не жалеть друг друга, ибо учебным оружием было очень сложно нанести серьёзные повреждения, а от ударов тупыми предметами оставались, максимум, синяки и ободранные чешуйки. В целом — мы оба были привычны к нагрузкам и боли, поэтому не жаловались.

Уже на третье «извержение света» после начала тренировок сначала Хор’Гарата отправили в качестве гладиатора на арену. И вернулся он весь исцарапанный, перемазанный весь в своей и чужой крови, но довольный. Судя по всему, он одержал победу, хоть и на грани.

— Аррх! Хор… смог! Хор опаснее… — однако внезапно он схватил меня за запястье и приблизился своей мордой к моей, — но Атакама должна быть внимательной. Противник использует ум.

Это утверждение не удивило меня. Однако заставило насторожиться.

— Что именно он использовал?

— На арене раскиданы предметы и ловушки. Атакама должна смотреть под лапы, — после чего Хор’Гарат отстранился от меня устало уселся на землю, тяжело дыша. К нему уже подошли несколько хэл’куров, чтобы сопроводить его в барак, где ему окажет помощь один из гладиаторов, который знал основы медицинского дела.

А следующей на арену пригласили уже меня. У оружейной меня встретил Хо, который улыбнулся мне и в двух словах мне объяснил:

— Твоим противником будет не хэл’кур. Он не очень сильный, но у него будет лучшее снаряжение. Следи за его движениями, — сообщил он мне, звеня оружием, которое он снимал со стоек.

— Если он в броне, то попробую сначала истощить его, — кивнула я, но лишь затем осознала, что упустила важную деталь, — а кто будет моим противником?

— Его раса называется даэн’курами. Чем-то похожи на нас, хэл’куров. О них расскажу после боя. Итак… — Хо неожиданно обернулся ко мне, — какое оружие предпочтёшь? Кроме копья. Рекомендую взять сетку и несколько верёвок.

Я глянула на миг на надзирателя, который лениво смотрел на меня, но с таким видом, словно требуя, чтобы не задерживалась на месте. Кажется, он разрешал на этот раз выбрать снаряжение.

— Беру всё, что рекомендуешь, — послушала я совета старого ветерана, и он передал мне не только оружие, но и сетку с верёвками, — ещё что-то есть, что сказать?

— Про госпожу на балконе ты знаешь. Противника не убивать, если тебе не крикнут три простых слова: Кхэр’О'Яв. Запомнила? Иди. И да пребудет с тобой Хардэри.

Я тихо вздохнула, отмечая излишнюю религиозность Хо, но поблагодарила его и направилась в сторону самой арены. Пришло время узнать, что из себя представляют эти даэн’куры.

* * *

Помимо яркого света от солнца на арене меня встретил облачённый в медный доспех гиеноподобный… или нет. Прямоходящее существо с белой шерстью, высокое и крепкое, а также длинной вытянутой мордой. На секунду я подумала, что он относится к той же расе, что и Клепсидра, но морда у даэн’кура была не приплюснутой сверху, а походила больше на волчью. С ярко выраженный чёрным носом, короткими усиками, а также выступающими из пасти клыками. Завидев меня, он презрительно фыркнул и наставил на меня свой меч, что ему выдали в качестве оружия. Толпа стихла и затем оттуда послышались крики недовольства с трибун, а также хихиканье. Возможно, мой противник не являлся фаворитом среди гладиаторов. Хотя, по правде сказать, я его не видела среди наших гладиаторов. Возможно, это был только что поступивший новичок или очередной провинившийся — точного ответа я не знала. Лишь понимала, что должна делать.

Толпа вновь стихла, когда на возвышающийся над ареной балкон вышла госпожа Клепсидра и что-то громко огласила на языке хэл’куров, обращаясь к ним. Я машинально склонила голову перед ней, мысленно кусая себя за необходимость это делать, а вот мой соперник не стал этого делать, чем удивил меня.

«А что? Так можно было, что ли?» — подметила я, вспоминая эту крылатую фразу из своей прошлой, человеческой жизни. Но не стала это никак комментировать, а замерла в ожидании сигнала к началу боя. Вспомнив недавний трюк от Хо, я будто случайно выпустила из лап сетку и присыпала её песком, скрывая несколько верёвок под ним. В руке у меня оставалось лишь копьё, бесполезное против металлических доспехов, если так подумать.

«Он хорошо вооружён и одет, но я быстрее бегаю. Надо его утомить бегом, прежде чем побеждать,» — решила я, и, когда прозвучал сигнал к началу бою, замерла, наставив острие копья вперёд. А через секунду прозвучал сигнал к началу поединка.

Даэн’кур громко зарычал что-то и ринулся на меня, а я отступила назад. К сожалению, на мою сетку он не наступил, однако его атака тараном не увенчалась успехом, и он с грохотом врезался в стену за моей спиной. А я отступила в сторону, разглядывая его доспех со спины. На теле, кажется, не было слабых точек, куда можно было воткнуть противнику копьё, но зато можно было древком дать по голове. Правда, когда я попыталась это сделать, он заблокировал мою атаку и громо рассмеялся.

— Тупой дракх’кхан… — выдал он неожиданно рычащим тоном на моём родном языке. Я удивлённо и в то же время возмущённо подняла гребень, подмечая его знание моего языка. Откуда, как, почему — такие вопросы стояли сейчас в моей голове, но времени всё обдумать мне не дали, когда внезапно моё бедро распороли ловким взмахом клинка.

Я отступила назад, заливая фиолетовой кровью песок, и поморщилась. Даэн’кур оказался весьма опытным противником, который, судя по всему, знал боевые приёмы. Может, это была этакая «тёмная лошадка» арены, которую наоборот — почитали и уважали все, а я что-то не знаю про них?

Внезапно я остановилась и наклонилась вниз, делая вид, что я сильно ранена. На самом деле сил у меня было много, и я готова была продолжать бой, но я ждала, пока противник расслабится. Несколько мгновений он не подходил ко мне, предпочитая держаться на расстоянии. Но стоило мне уже заколебаться, подозревая, что гладиатор догадывается о хитрости, как он взревел и кинулся навстречу.

И в один момент я резко выпрямилась и, несмотря на резкую боль в бедре, кинула в «волкоподобного» песком в глаза, что взяла перед этим в ладонь. Тот успел отвернуться, зажмурившись, однако этого момента оказалось достаточно, чтобы огреть его древком копья прямо в нос, а дальше захватить его руку, держащую меч, и опрокинуть его на землю. Однако я почувствовала, что он утягивает меня за собой, и в итоге мы оба покатились по песку, избивая друг друга. Я сначала пыталась царапать противника, но вскоре поменяла тактику и начала бить исключительно кулаками. Мне по морде тоже прилетело несколько раз, и даже в районе носа что-то хрустнуло, но бронированный противник быстро оказался наверху и сжал моё горло обеими лапами.

— Вы слишком тупы, чтобы сравниться с даэн’курами, дракх’кханы, — презрительно сказал он, сжимая сильнее чешую на моей шее, — когда ты умрёшь, я займу твоё место, а потом завоюю свободу, показав всем, что нас нельзя покорить, как хэл’куров.

«Ну и чушь! Ты что — расист, что ли?» — подобные слова привели меня в ярость. В моих глазах темнело от боли, но в них неожиданно загорелся яростный огонь. Подобное издевательство я никогда и никому не готова прощать. И это придало мне дополнительно сил и мотивации наказать расиста за его слова. А потом вырвать его язык и скормить этот орган ему же самому перед смертью.

Вспомнив про одну дракх’кханскую уловку, я открыла пошире пасть и резко выплюнула стекающий с моих клыков яд прямо в морду даэн’куру. Тот, не ожидавший подобное, ослабил хватку, чем я и воспользовалась, перехватив инициативу. Один резкий удар кулаком по уху противнику, отчего мои пальцы даже на миг онемели, и затем резкий выпад мордой вперёд. Яростная пелена лишила меня рассудка, и я впилась зубами в нижнюю челюсть белому существу, сжимая её изо всех сил и ломая ему кости. Тот болезненно заскулил и пытался бить меня по спине и даже порвал мне перепонку на крыле взмахом меча, но я в один момент схватила его за конечность и дёрнула с такой силой, что она выскочила из сустава.

Лишь спустя несколько жестоких ударов мы таки расцепились и посмотрели друг на друга. Мы оба были в крови, усталые и тяжело дышали. Даэн’кур вытер кровь с морды и медленно приподнялся, подбирая оружие с земли. А я начала отступать, отмечая, что противник довольно живуч. Либо же он сражается насмерть, а потому так упорствует. Кто знает, что ему сказали перед тем, как закинули на арену?

— Что ты говорил про тупых дракх’кханов? Что — обидно проиграть глупой расе, да? — не упустила я возможности уколоть противника в ответ, нащупывая хвостом спрятанную в песке верёвку. Я вновь присела на землю, раскрывая свои крылья и оценивая масштаб повреждений, а на деле скрытно перехватывая рукой верёвку. Конечно, одну перепонку мне нещадно порвали, и теперь крыло нещадно болело, однако это было лишь отвлекающим манёвром. Надо было переключить внимание соперника от своих лап.

— Судьба дракх’кханов — лежать у наших лап или умирать. Сегодня я покажу всем, что это так, — сплюнув кровь на песок, с трудом выговорил он со сломанной челюстью и стал приближаться ко мне. Я изобразила гримасу боли и сделала вид, что пугаюсь его, вставая с места и отступая, но затем я резко дёрнула верёвку на себя, поднимая с песка увесистую сетку, после чего закинула её на соперника. Будучи ослабевшим, он не успел отреагировать, а имея лишь одну рабочую лапу — быстро выбраться ему из новой хватки было не суждено, поэтому следующим делом я накинула на него узел из верёвки, что я успела завязать перед боем, и затянула его до предела, заставив его упасть на землю вновь. А там я уже села на него сверху и затянула петлю уже вокруг его шеи, ища взглядом Клепсидру и остальных вельмож.

— Тупой… слабый дракх’кхан. Мы убивали вас… сотнями. А вы… — хрипло продолжал он, но я не выдержала и вдавила его мордой в песок, погружая нос туда.

Толпа возбуждённо заорала, явно воодушевлённая боем. Клепсидра же медленно поднялась со своего места, и конец её посоха указывал прямо на нас.

Сначала носатая что-то сказала на местном языке, а затем она громко добавила уже лично для меня на языке дракх'кханов:

— Убей его.

Даэн’кур подо мной глухо зарычал и на какой-то миг скинул меня с себя, воспользовавшись ситуацией, однако я затянула петлю вокруг его шеи сильнее, и между нами завязалась новая борьба — только уже насмерть. Он пытался мне разбить морду, и от боли у меня в какой-то миг потемнело в глазах, но я из последних сил впилась когтями ему в морду, и когда нащупала его глаза, стала выкалывать ему их. Тот громко закричал от боли в ответ, и я, воспользовавшись этим, обхватила бёдрами его шею, и сделала резкое движение вбок, ломая ему позвоночник. Даэн’кур издал предсмертный рык и, наконец, затих, а я, хлюпая скопившейся в пасти и носу кровью, тяжело вздохнула, пытаясь отдышаться.

«Ну и противник. Я точно должна узнать больше про этих даэн’куров. Не похоже, что они жители пустынь, как хэл’куры.»

Бой был окончен, но я еле держалась на лапах, поэтому я сразу после боя поспешила под одобрительный гул и ропот скрыться в проходе.

* * *

— Атакама! Тебе сильно досталось. Что там произошло? — спросил у меня Хо, приглашая лечь на скамью, пока он осматривал меня. Завидев, что у меня из носа вытекает кровь, а также кровоточит крыло, он подозвал ко мне лекаря, и тот стал тряпкой промывать мои раны, очищая их от песка. А я ему кратко пересказала суть боя. А заодно спросила про даэн’куров.

— Даэн’куры… — тут Хо нахмурился, — они родом не из пустыни Кхавра, но я про них сам не знаю много. Они часто торгуют с нами, но встретить их можно лишь в карадоре Нахаш и Неферос. Они с раннего возраста тренируются быть воинами. По слухам — в их родных землях очень много врагов. Поэтому они очень крепкие, сильные и обученные. Но всё ещё слабее дракх’кханов в открытом бою.

— Да… он как раз действовал, как обученный воин. Поэтому едва не победил меня. Он бы убил, если бы смог одолеть. А ещё… — тут я оскалилась, в том числе и от боли, так как лекарь, коим оказалась та самая молчаливая региус, которая нам готовила еду каждый день, — он оскорблял меня. Я не могла такому проиграть. И я не жалею, что убила его.

— Правильно. Туда их, к Владычице костей Тамире. Они и нас ненавидят, но на нашей земле не смеют диктовать свои правила. Но окажись мы у них, они бы разговаривали с нами по-другому, — Хо с улыбкой хлопнул меня по плечу, подбадривая.

Я же несколько удивлённо приподняла чешуйчатые брови, хмыкнув.

— Вы не ладите? Почему? У вас есть противоречия? — спросила я. Хо по-гиеньи рассмеялся, покачав головой.

— Не бери в голову. Ты его победила — и это главное. Отдыхай лучше. А я принесу тебе похлёбку, заслужила, — и он встал с лежанки, отправившись в сторону столовой.

— Хо, — негромко я ответила ему и попыталась улыбнуться, хоть моя улыбка и вышла кривоватой, ибо после боя несколько зубов у меня оказались выбиты, — спасибо. Твои советы помогли мне.

Чёрный хэл’кур ничего мне не ответил, лишь оскалился с благодарностью, а я закрыла глаза, пытаясь расслабиться и абстрагироваться от боли в теле, пока мне зашивали перепонку крыла и промывали раны.

Глава 8: Неподдельный интерес Клепсидры

После того боя, от которого я едва не ушла на тот свет, наступило небольшое затишье. Учитывая мои раны, меня не дёргали на арену, напрягая лишь рабочками в городе, когда я уже шла на поправку, но за меня зато отдувался названный братец. Он практически каждый день с кем-то сражался, и ему уже несколько раз подкидывали преступников на казнь, после которых он возвращался особенно довольным. Я за Хор’Гарата была спокойна теперь, ибо он, судя по всему, уже вошёл в новый образ жизни и даже получал какое-то садисткое удовольствие.

Однако, когда вот так и протекает день за днём, когда за тебя уже решили, чем ты будешь заниматься и чем тебя кормить, невольно хочется расслабиться. Мне уже спустя несколько циклов света не хотелось думать о побеге, о том, какие трудности необходимо преодолеть, да и жизнь раба-гладиатора и в самом деле не являлась трудной. Просто выполняй то, что тебе скажут, не перечь надзирателям, и тебя будут кормить и поить. Коллектив гладиаторов оказался довольно спокойным, и конкретно нас, дракх’кханов, не трогали, однако из-за языкового барьера я не мог с ними общаться. Региус, которая нам каждый день готовила бурду, оказалась настолько молчаливой, что она только качала гребнем в ответ на мои слова. Понимала ли она мою речь — хороший вопрос.

Теперь я стала понимать, почему хэл’куры настолько пассивны в жизни. Сам образ жизни располагал к тому, чтобы просто смириться и не идти против системы, которая же тебя и воспитала таким. Так уж устроена человеческая и, судя по увиденному, инопланетная психология.

Однако бесконечный «день сурка» оказался прерван внезапной новостью от старого ветерана Хо, который утром ворвался в наше спальное расположение и сообщил с испуганной мордой неожиданную новость:

— Дракх’кханы! Госпожа… заинтересовалась к вам. Хочет пригласить к себе.

Мы оба повернули к нему в недоумении головы, не зная, что ответить. Вид у хэл’кура был испуганный, словно он сказал, что к нам едет ревизор, не меньше. Возможно, так оно и было на самом деле: Клепсидра вряд ли сделает нам что-то хорошее. И меня уже начало грызть нехорошее предчувствие.

Хор’Гарат же был настроен более серьёзно. Он нахмурился, протяжно фыркнул и спросил грубым тоном:

— Что ей надо от Хор’Гарата и Атакамы?

— Она никогда не расскажет о планах мне. Вас у выхода из нашего дома уже ждёт её помощник. Постарайтесь не разочаровать госпожу, — с тяжёлым вздохом ответил нам Хо и прижал к себе уши. Он так смотрел на нас, словно провожал в последний путь.

— Хор, иди пока к выходу. Я догоню, — сказала я соратнику, и, когда осталась один на один с хэл’куром, тихо спросила его:

— Почему ты напуган? Ты знаешь, что нас ждёт?

Хо несколько долгих секунд молчал в нерешительности, поджав закруглённые уши, и затем тяжело вздохнул.

— Госпожа Клепсидра иногда забирает своих пленников, и потом их не видят больше. Скорее всего, их на стену отправляют или приносят в жертву. Атакама, если это наша последняя встреча — мне жаль, и да укроет Зэра тебя своим покровом.

Моё сердце забилось от волнения сильнее, а дыхание стало тяжелее. Что я ей сделала теперь? Раз Клепсидра хотела от нас сейчас избавиться по какой-то причине, то я ей так просто не дамся. Хоть она и выглядит угрожающей и имеет на своей стороне кучу могучих приспешников, я лёгкой добычей не стану!

Зарядившись уверенностью, я взял ладони Хо и сжал их своими, взглянув ему в глаза:

— Всё будет хорошо. У неё нет причин нас убивать, — улыбнулась я старому гладиатору. Тот лишь посмотрел на меня и еле заметно оскалился, рыкнув.

— Все так говорят. Но я хочу поверить тебе. Иди, — и он отпустил мои ладони, усевшись на небольшую каменную лавку у выхода. Кажется, он даже поверил мне на какой-то миг, что порадовало меня. Но больше задерживаться в казарме я не стала, а потому быстрым шагом отправилась к выходу.

Я вышла за ворота нашей гладиаторской школы, которые сразу захлопнулись за крыльями, а на улице нас уже ждал один из ближайших приспешников носатой — тот самый хэл’кур в лиловых богатых одеяниях, которого я периодически видела рядом с Клепсидрой. Он также был не один, и рядом с ним, с опаской и подозрением взирая на нас, стояло двое охранников в бронзовых доспехах.

— Идём, — негромко сообщила я братцу, и мы без лишних слов двинулись за приспешником госпожи. Меня не удивляло, что она заставила именно своих подопечных вести нас, а сама в это время грела зад у себя на троне.

Нас провели сначала к воротам, которые отделяли богатую часть города от той, где мы проживали, и ведущий сделал несколько шагов, поприветствовав стражу. Те ответили ему поклоном и уступили дорогу, после чего они перекинулись несколькими словами на местном языке. И мы, наконец, впервые с момента попадания в карадор Дженеб оказались в районе, где проживали так называемые «сливки общества».

А он кардинально отличался от того, как выглядел город за пределами каменной стены. Чистые улицы, уложенные каменной плиткой, высокие и ровные дома, выложенные из кирпича, камня или и вовсе мрамора. В этом не было ничего удивительно, учитывая, что камень является здесь основным строительным материалом. А хэл’куры, по большей части, опрятны и богато одетые. Конечно, я приметила и прислугу, которая крутилась вокруг знати, но первое впечатление от богатого района осталось положительным.

Это заставило меня задуматься о том, что, вероятно, некоторых рабов забирают сюда вовсе не для того, чтобы казнить их или сделать нечто нехорошее, а для того, чтобы обслуживать местных рабовладельцев. Ведь, в конце концов, кто-то поддерживает чистоту и наводит порядок, верно? Другое дело — они всё ещё остаются рабами, и отношение к ним, как к низшему сорту существа, сохраняется и здесь.

Мы прошли по широкой улице, каждый размышляя о чём-то своем, пока не пришли к огромной черной башне, огороженной ещё одной стеной, за которой виднелись крыша большого здания из белого камня. Оттуда же доносился тихий плеск воды, что сразу навело на мысль, что именно там находится оазис.

«И он огорожен даже от знати… Как интересно, почему?» — с некоторым удивлением подумала я. Ещё одна стена уже внутри престижной части города. Возможно, на то есть свои причины, а возможно…

— Кру! — издав этот звук, ведущий хэл’кур остановился, а с ним и все остальные. Мы стояли перед воротами, украшенной золотыми узорами, проделанными прямо к створкам врат. Стена, что отделяла нас от дворца правительницы, была небольшой и скорее просто огораживала территорию, а не служила для сдерживания, однако она была высокой и не позволяла так просто заглянуть через неё или перепрыгнуть.

У ворот же нас встретила ещё одна охрана, но она, завидев сопровождающего, сразу открыла проход и впустила нас на территорию дворца. А сразу за воротами я увидела длинноносую госпожу, которая добродушно нам улыбалась.

Она была уже одета в роскошную мантию до самой земли, на одну её руку была всё так же натянута черная перчатка до локтя, а на шее и ушах сверкали самоцветы и ожерелья. Похоже, она уже нас ждала.

— Ох… Вы уже прибыли? Хорошо, прекрасно, — с каким-то скрытым коварством произнесла она на нашем языке, после чего дала знак охране закрыть ворота за нами. Мне это сразу не понравилось, отчего к горлу подступил ком. Я нервно сглотнула, но промолчала.

Клепсидра застыла на месте, ожидая от нас чего-то, и хэл’кур, что сопровождал нас, склонил голову перед ней, что-то произнеся на своём языке. Я тут же вспомнила, как надо встречать правительницу города Дженеб и также поклонилась, а вслед за мной этот жест повторил и Хор’Гарат.

— Вижу, вы уже изучили манеры приветствия вашей госпожи. Это приятно, — удовлетворённым тоном протянула она и медленно подошла к нам.

— Можете подняться с земли. Пройдёмте, нам многое нужно узнать друг о друге, — приторно ласковым тоном обратилась она к нам, отчего я поморшилась. Не любила я такой напускной тон со скрытой неприязнью, ибо ощущала исходящий от неё фальш. Но я понимала, что лучше с ней не спорить и поднялась с земли, решив попутно осторожно задать вопрос:

— Разрешите обратиться. Почему вы пригласили нас к себе? — по-армейски я сказала, слегка отвернув от госпожи Лованд взгляд. Оставалось надеяться, что она не накажет меня за вопрос.

Но на удивление она лишь приподняла брови и широко улыбнулась.

— Разумеется. Наше первое знакомство прошло не очень приятно, согласитесь? Я решила, что как благородная владыка этого места, должна исправить эту оплошность. Не бойтесь и последуйте за мной. Я вас угощу настоящей едой, а не тем, чем вас кормят.

Я сильно удивилась. Не ожидала, что Клепсидра внезапно захочет проявить себя с доброй стороны. Она развернулась и повела нас в сторону главного входа во дворец, но на секунду мне показалось, что она просто захотела усыпить наше внимание. Не к добру это всё.

Я с непониманием глянула сначала на братца, а затем и на гиеноподобного, который жестом велел проследовать за госпожой, после чего он Хор'Гарат, а следом и приспешник Клепсидры размеренным шагом двинулись за ней.

Мне ничего не оставалось, кроме как слушаться команд. А пока мы неторопливо двигались по тропинке в сторону черной башни, правительница города что-то обсуждала с подопечным.

— Хор… Я думаю, это ловушка, — совсем тихо прорычала я, наклонившись к меднокрылому. Тот нахмурился в ответ и покачал гребнем.

— Хор хочет напасть на неё. Она без охраны, с ней лишь слабый чужак. Атакама и Хор с ними справятся. Вперёд!

— Стой, — тут же остановила я его, схватив за запястье, — тут что-то не так. Я думаю, она сильнее, чем кажется. Мы должны хотя бы изучить её, прежде чем нападать.

Моё сердце застучало сильнее, стоило мне подумать о том, чтобы попробовать убить Клепсидру. И в самом деле — она сейчас казалось лакомой добычей для двух озлобленных на неё дракх’кханов. Охраны рядом не было, да и видимого оружия и брони при госпоже не имелось. Казалось бы, просто прыгнуть и свернуть одним движением ей шею…

Но что-то здесь было не так. Обычные земные правители таскали с собой телохранителей, устраивая встречу с потенциальными врагами только в присутствии охраны и на нейтральной территории. Однако здесь была не Земля, и у живых существ могли присутствовать иные способности, помимо физических. В тех же книгах, фэнтези фильмах и сериалах могущественные маги и воины часто ходили без охраны по причине того, что она им была не нужна, а этот мир всё больше напоминал мне фэнтези, о котором так часто писали в моей человеческой жизни. Что, если Клепсидра и относилась к тому виду существ, которые сами кого угодно скрутят в баранку?

Именно это и остановило меня от агрессии. Нельзя нападать на абы кого, не изучив его.

Хор же постоял, недовольно фыркнув, и затем клацнул зубами, не одобряя мой подход.

— Атакама должна тогда понимать, что делает. Атакама обещала не сдаваться… — произнёс он, вырываясь из моей хватки, после чего он проследовал вперёд, не говоря ни слова больше. Кажется, я пока его убедила не творить глупостей, но надолго ли его терпения хватит?

Так мы дошли до входа во дворец, где не было установлено никаких дверей, и мы оказались в величественной прихожей, а сразу за ней располагалась ещё одна комната, в центре которой несколько гиеноподобных устанавливали стол, накрывая его золотистой тканью. Завидев Клепсидру, они поклонились ей и тут же расступились в стороны, приглашая её ко столу.

Госпожа вместе со знатным хэл’куром уселись по одной стороне стола, а по другую для нас поставили несколько каменных сидений, похожих на табуретки. Но я не спешила усаживаться, ожидая, пока Клепсидра сделает нам новый знак.

— Садитесь, мои гости, и разделите обед со мной, — сообщила она и поманила нас ладонью. Мы с Хор’Гаратом молча переглянулись и таки уселись перед ней, сложив лапы на коленях. Табуретки были малы для нас и не очень удобны, но, тем не менее, мы не жаловались.

Сама же Клепсидра вместе с прихлебателем сидела на более мягком и роскошном сидении со спинкой и подлокотниками. Единственная разница от земных стульев заключалась в том, что у них присутствовало специальное отверстие для хвоста, но в остальном они ничем не отличались от украшенных самоцветами человеческих сидений.

А пока мы сидели и ждали еду, я решила осмотреть помещение, в котором находились. Оно представляло собой круглую комнату, по краям которой стоял ряд мраморных колонн. Потолок уходил под наклоном вверх, сужаясь к центру и оканчиваясь острым конусом, словно мы находились в пирамиде. Прямо под потолком мы заметили ряд небольших прямоугольных окон без стекла, а прямо за спиной Клепсидры помещение переходило в огромный балкон, выходящий прямо к оазису, который отсюда казался просто огромным. Он был полностью окружён стеной, благоухал пышной зелёной растительностью и кустарниками и казался настоящим островком жизни посреди бесконечных песков. Редкие посетители переливали воду из него в построенные из камня каналы, которые затем вели в богатый район и таким образом подавали жителям драгоценную жидкость. Похоже, что Клепсидра любила обедать, попутно наслаждаясь видом на источник свежей воды.

— Ах, свежая вода. Вода, которая даёт жизнь всему карадору. Впечатляющий вид, не так ли? — заметив, куда наравлены наши взгляды, заговорила Клепсидра, — если вы будете послушны мне и не станете моим подчинённым создавать неприятностей, вся эта вода будет вашей.

Я навострила гребень, переключив всё внимание на собеседницу, но не стала ей отвечать.

— Предлагаю вам для начала отведать напитка, который готовят мои хэл’куры. Вам он понравится, — вновь с напускным добродушием предложила она Клепсидра и хлопнула в ладони, делая знак слугам. Несколько гноллов, одетые в пресловутые черные ткани с капюшоном, тут же вошли к нам и поставили четыре золотые кружки на стол, наполненные неким напитком. По запаху он во многом напоминал травяную настойку или чай.

Я взяла кружку лапой, обхватив ее, и поднесла к носу, вдыхая его пряный аромат. А затем сделала осторожный глоток.

— Из чего вы его готовите? — поинтересовалась я, пока Хор’Гарат тоже пробовал напиток.

— Карадор Уайна. Там выращивают травы, которые имеют такое замечательное успокаивающее свойство. Полагаю, вы оценили по достоинству вкус этого напитка.

— Хммрф… Напоминает шайх, что делала Атакама для клана Рокхана, — подметил меднокрылый и затем выпил его одним махом. Я же не торопилась пить, решив делать это маленькими глотками. Похожий на чай напиток имел приятный пряный привкус, который к тому же немного расслаблял. Или даже не немного?

— Я могу попросить принести ещё. И накормить вас, гости. Что бы вы хотели? — неожиданно улыбнувшись, поинтересовалась нами Клепсидра. Я же сжала челюсти, напрягшись. Её гостеприимство и в самом деле выглядело ну слишком подозрительным.

— Я хотела бы знать настоящую причину, почему мы здесь? Не потому что ты захотела угостить нас, верно? — я настороженно приподняла гребень. Паранойя разгоралась всё сильнее.

— Лишь хотела с вами поговорить. Бояться нечего, — Клепсидра хлопнула в ладони, делая новый знак, и затем откинулась на спинку своего роскошного стула, напоминающий скорее трон, чем обычное сидение, — расскажите мне о себе.

Мы с Хор’Гаратом переглянулись.

— Ты и так узнала о нас во время нашего первого разговора, — сухо ответила я. Таков ответ слегка удивил Клепсидру и испугал сидевшего рядом хэл’кура, который, видимо, не ожидал, что я таким тоном ей отвечу.

— Те несколько слов, что удалось вытянуть из вас — всё, что вы можете о себе рассказать? Советую выбирать слова перед вашей госпожой: я могу в любой момент перестать быть к вам доброй, — на миг выражение губ носатой поменялось на недовольное, после чего она вновь улыбнулась, — давайте оставим обиды прошлого и продолжим.

Что ж, похоже, придётся с ней провести некоторое время, раз она настаивает.

— Я Атакама, ах’хан из клана Рокхана. Старший охотник, благословлена водой и духами. Я многое знаю об охоте и выслеживании добычи. Также много путешествовала и общалась с иными кланами, пока нас не покорил самый крупный из кланов дракх’кханов — Ро’Фанг.

Клепсидра сидела, подперев одной ладонью, которая была без перчатки, свой подбородок, слушая нас. Она не обращала на остальное никакого внимания, даже когда нам на металлических тарелках принесли еду.

Кушанье и в самом деле выглядело непомерно сытным для рабов. Приправленное специями жареное мясо, различные ягоды, аккуратно разложенные на тарелках. Также присутствовало немного мучной еды в виде умеренно обжаренных пирожных, а также вновь тот бодрящий напиток.

Хор сразу же потянулся пить, будто у него несколько недель не было и капли во рту, а я же не торопилась приниматься за еду, встречаясь с Клепсидрой взглядами.

— Дракх’кханы много рогов не покидали пределы своих краёв. Что же вас сюда привело, гости? — всё также дружелюбно продолжала она. Кажется, она очень интересовалась нами и нашей историей. Я задумалась о том, а стоит ли всю правду раскрывать перед ней?

Очевидно, не следует говорить о том, что мы ищем новый дом для нашего вида. Дар’Ша умирает, и нам поручили важную задачу. Но какая бы часть правды устроила госпожу?

— Мы просто хотим сделать свою жизнь немного легче. Дар’Ша суров и опасен. Мы хотели бы установить с хэл’курами добрые отношения, если это возможно, — решила я ограничиться таким ответом. Клепсидра же, взяв одно из пирожных, неспешно его начала есть, слушая нас. Хэл’кур, что всё время сидел и молчал, также потянулся к еде.

— Дракх’кханы за всё время моего правления никогда не пытались установить с нами контакт. Почему внезапно решили? — хитро улыбнулась госпожа карадора в ответ.

Я же тяжело вздохнула и аккуратно надкусила пирожное, оценив, что оно довольно вкусное и приправлено прянностями.

— Дар’Ша умирает. А с ним умрут и дракх’кханы. Нам нужна помощь, чтобы выжить, — наконец, призналась я, искренне не понимая, с чего Клепсидра проявляет такой интерес к нам. Та доела пирожное и, элегантно перехватив золотую кружку, отпила чудотворного напитка из него.

— Как интересно… значит, мир умирает? А что делает остальной клан, как вы выразились, Ро’Фанг? Они ведь не собираются нас завоевать, как вас? Дракх’кханы известны своей нетерпимостью к чужакам и агрессивностью, — со спокойным видом, словно рассказывала о погоде за окном, пояснила Клепсидра, вновь встречаясь со мной взглядом.

— Если наши кланы смогут поладить, то никакой вражды не будет. Если вы отпустите нас, мы вернёмся обратно к клану Ро’Фанг и не будем враждовать с вами, — попыталась я найти новую точку соприкосновения с Клепсидрой, — я дочь одного из вождей клана.

— Как интересно… дочь вождя… — буквально смаковала ответ носатая, задумавшись, — а как вы вернётесь, если ваш мир находится не здесь? Попасть обратно у вас не получится. Но что-то смогло перенести вас в этот мир. Как вам вообще удалось попасть в пустыню Кхарва?

Моё сердце забилось в тревоге. Значит, я теперь потеряна для клана навсегда? Неужели Даггонат отправил меня на верную смерть? Но зачем?

Госпожа в этот миг вопросительно приподняла одну бровь, когда я стала обдумывать ответ. Это заставило меня насторожиться, а Хор’Гарат в это время озадаченно хмыкал.

— Атакама… Клепсидра… Почему это нельзя? Дракх’кхан смог попасть в пустыню Кхарва, сможет и обратно отправиться! Чужачка вернёт дракх’кханам и свободу, и сородича, что Клепсидра похитила! — с этими словами он внезапно ударил по столу лапами, заставив одну из кружек опрокинуться, а тарелки подпрыгнуть на месте.

Носатая дама сразу же переключила своё внимание на моего сородича. В её глазах застыло возмущение и удивление, но она улыбалась.

— Ох… смелый дракх’кхан. Ты мне напоминаешь кое-кого! Не буду говорить, кого. Но предупреждаю в последний раз — я очень не люблю таких дерзких мужчин, — с задумчивым видом проговорила она и сложила ладони в замок, ожидая нашей реакции. Я же прижала гребень к себе, взяв собрата за локоть, чувствуя его напряжение.

— Хор… не надо. Она кажется опасной, — тихо прошипела я ему. Тот глянул на меня с подозрением, но таки успокоился и не стал совершать необдуманных действий.

Заметив, что мы успокоились и угомонились, Клепсидра вновь улыбнулась, как нам показалось, добродушно, и заговорила с нами на языке дракх’кханов.

— Путешествовать между мирами можно, если знать как. Но в вашем случае это не так просто. Итак… — длинноносая мадам сделала короткую паузу, — вы хотите ещё узнать, что же с вашим третьим сородичем? Что ж. Он жив, скажу вам так. Но насколько — уже зависит от вас.

Клепсидра хлопнула в ладони пару раз, что-то сообщив обедавшему рядом с ней хэл’куру. Тот нервно кивнул и спешно покинул стол, чтобы через минуту принести нам свёрток, который он положил передо мной. И когда я его развернула, моё сердце затрепыхалось от ужаса в груди.

В нём была отрубленная рука серого дракх’кхана. Уже засохшая и сухая.

— За каждый вопрос о Эрдорате я буду присылать вам часть его тела. Когда ты получишь все части, я смогу с уверенностью сказать, что он полностью на свободе и у тебя. Неплохо звучит, верно? — словно издеваясь над моими чувствами, добавила Клепсидра. Я нервно сглотнула и едва сдержалась, чтобы не накинуться на неё в ответ за такой садизм. Как физический, так и моральный.

— И с ней Атакама хочет пытаться договориться? — с вновь нарастающим гневом проговорил Хор’Гарат, видя мою реакцию. Я же сама оскалилась и сжала челюсти так, что почувствовала, как скрипят зубы. Эта тварь словно знала, что мы спросим про Эрдората и хотела над нами поиздеваться!

— Клепсидра… — наконец, я подняла взгляд на носатую, тяжело вздохнув, — почему?

— Ох… не могу же я оставить вас без подарка. С гостями принято делиться дарами. Таковы традиции жителей пустыни Кхарва.

— Чужачка называет это подарком?! Хор сейчас тебе в рот затолкает его! — с этими словами меднокрылый вскочил и обнажил когти. Я сначала неуверенно встала, но затем положила ладонь на плечо сородичу, остановившись в нерешительности. То ли помогать ему забороть Клепсидру, то ли наоборот — остановить его. Я не знала, чёрт возьми, что делать!

Клепсидра же лениво повела ушами, задумчиво и скучающе посмотрев на нас.

— Думаете, что сможете меня победить? Пускай даже вдвоём. У меня есть предложение получше, — она подняла одетую в перчатку ладонь вверх, жестом останавливая нас, — если одумаетесь, я его озвучу. Вам оно понравится.

Хор’Гарат недовольно зарычал.

— И что Клепсидра сделает? Выпустит дракх’кханов на волю? Вернёт сородича? Хор не верит ни одному слову! — рыкнул он.

— Свобода… признаться, я и планировала предложить вам её. В обмен на кое-что… но для начала — присядьте вновь. На хозяйку дома не принято нападать, если она проявляет к вам великодушие, — говорила она, но так, будто её совсем не волновала безопасность. Очевидно, она чувствовала себя вольготно и имела возможность постоять за себя. В этом я уже не сомневалась.

Мы с меднокрылым переглянулись, и затем Хор едва заметно кивнул мне, опуская лапы. А я тяжело вздохнула, понимая, что еле удалось уладить нарастающий конфликт. Ещё бы чуть-чуть, и всё...

— Что нам делать тогда? — спросила я тихо Клепсидру.

— Думаю… заключим сделку, — длинноносая взяла со стола скипетр, который всё это лежал рядом с ней, и задумчиво крутанула его в ладони, — у нас на площадке, где ты сражаешься, есть чемпион. Лучший из лучших. Сможет кто-нибудь из вас его победить — тогда и получите свободу от арены. Оба. А дальше можете хоть попыться вернуться к себе домой. Меня это не будет уже волновать, — слегка покачав головой, соощбила нам Клепсидра.

Я же с сомнением хмыкнула, не зная, насколько стоит верить ей. Звучало подозрительно и где-то здесь был зарыт подводный камень, однако я словно ощущала, что она говорила правду.

— Я всё поняла, — наконец, безразличным тоном заявила я, желая уже поскорее убраться отсюда и закончить разговор, — я могу тогда вернуться и начать подготовку к бою?

Клепсидра же сначала вопросительно хмыкнула, закусив коготь, а затем пригласительно обвела второй рукой стол, куда уже слуги принесли новую порцию еды и питья.

— Вы ещё даже толком не отведали нашей еды. Садитесь и подкрепитесь, вам силы пригодятся, — с лукавой улыбкой предложила она нам.

Я, несколько секунд постояв и подождав решения Хор’Харата, медленно уселась вновь вместе с сородичем. Сидевший рядом с Клепсидрой хэл’кур сразу же пододвинул нам по кружке с налитым горячим напитком, который мы пили до того, как произошёл небольшой конфликт.

Некоторое время мы молча сидели, выпивая то похожий на чай напиток, то закусывая мясом, однако затем Клепсидра вновь начала спрашивать:

— Хорошо. Допустим, вы вернётесь к себе в Дар’Ша. Что вы скажете про нас? Насколько вы проблемными соседями окажетесь?

Я пожала крыльями, не зная, что сказать. Однако надо было удостоить её вопрос хоть каким-то ответом.

— Я не буду говорить про наш плен, — с безразличием выдала я, — но, возможно, мы не будем к вам приходить. Иные миры…

— Вы ничего не знаете про другие миры, - неожиданно перебила меня Клепсидра, поднимая руку в перчатке, - они могут оказаться куда менее благополучными. Хэл’куры не такие уж и враждебные к вам. Разве жизнь бок о бок с ними вам придётся не по нраву?

— Они… довольно спокойные, да, — я неуверенно сложила гребень, но затем добавила, — но если вы попытаетесь их увести в плен, как нас, кровавой битвы не избежать. Имейте в виду.

— Ох… что вы? Мы не собираемся воевать со всеми дракх’кханами, — тут же спохватилась Клепсидра, поднося к губам золотой кубок и отпивая из него, — если ваш вождь мудр и опытен, он поймёт нас… к слову, расскажите мне о нём. Тем более, что он — твой отец.

— На самом деле вождей сейчас двое… один из них — моя мать. Второй — Орт’Фанг, который не является мне родственником, — немного отведя взгляд в сторону, пояснила я, — о них я многого ещё не знаю, но они мудро ведут наш клан вперёд.

— Хм… интересно, — Клепсидра отложила кубок в сторону и затем начала пронзительно меня изучать взглядом, — значит у тебя цель — переговоры с нами. Мне всё же очень жаль, что наша первая встреча не прошла подобающим образом, однако просто так отпустить я вас сейчас не могу. Но обещаю, что вы получите свободу, если выполните наш уговор.

«Ничего тебе не жаль, карга длинноносая! Как будто я не чувствую твоего лицемерие,» — недовольно подумала я, но ничего не ответила ей. Её слова ничего не значили для меня. Однако озвучивать свои мысли я не решилась, не желая провоцировать её на новый конфликт.

Мы некоторое время молчали и просто ели, пока, наконец, стол постепенно не опустел, и Клепсидра не встала со своего роскошного стула, поправив подолы своей мантии.

— Наш обед подошёл к концу. Я попрошу его проводить вас обратно. Мой чемпион будет готов через три цикла выйти на площадку, а за боем буду наблюдать я лично. Да хранит вас Зэра в грядущем испытании, — кивнула легонько она и дала знак хэл’куру в лиловых одеяниях проводить нас до ворот. Кажется, напряжённая встреча с госпожой подошла к концу.

Я молча поблагодарила длинноносую поклоном за угощение, и затем, всё так же не произнося и слова, направилась с братцем за ворота.

Если она и в самом деле не врала про нашу свободу, то следовало начать готовиться к грядущему бою с этим самым «чемпионом арены». Хор'Гарат же был тоже в тяжёлых раздумьях, даже несмотря на то, что он буквально трясся от напряжения и негодования, когда его ярость не нашла выхода. Мне было жаль его, но выбора у нас не было. Во всяком случае пока.

Глава 9: Чемпион карадора в деле

Следующие несколько дней до назначенного боя я готовилась. Несмотря на то, что тело всё ещё болело от перегрузок и не до конца затянувшихся ран, я просто брала меч, дубинку, щит, копья и тренировалась, отрабатывая удары на манекенах или же занималась вместе с Хор'Гаратом. Сначала мы не могли решить, кто же из нас всё-таки попробует сразиться с этим чемпионом: я или он. Но по итогу сошлись, что первой всё-таки брошу вызов я. Мой ум и хитрость должны были сыграть ключевой фактор в предстоящем бою. Я смогла победить в своё время более сильного Хаара и даже выстоять против Орт'Фанга. Каким бы не являлся чемпион Клепсидры, у меня будет шанс против него.

Я также пыталась осторожно расспрашивать Хо про того самого чемпиона. Он хоть и утверждал иногда, что знает его, как облупленного, но почему-то упорно молчал и грустно глядел на меня. Единственное, что он мне сказал - что его не победить, потому что он, по словам ветерана, гораздо хитрее и сообразительнее большинства гладиаторов. Но на остальные вопросы он просто грустно смотрел на меня и, как мне казалось, скулил. Это вызывало непонимание относительно того, почему он так реагирует на чемпиона? Он его настолько боится? Или что?

В любом случае я надеялась, что Клепсидра в случае поражения не прикажет чемпиону убить меня... как и мне его. Но всё же меня гложило нехорошее предчувствие относительно боя, так что оставалось только ждать и готовиться.

В назначенный день или цикл света, как выражались местные хэл'куры, надзиратели меня вызвали на арену, и я уже предчувствовала подвох. Один из охранников неожиданно передо мной открыл весь арсенал оружия и с многозначительной улыбкой застыл, наблюдая за мной. Похоже, он решил дать мне возможность самостоятельно выбрать средство борьбы с мистическим чемпионом, хотя до этого мне просто давали в руки то, чем должна сражаться, и выпускали так. Исключение составляли лишь бои, где меня снаряжал лично ветеран Хо.

Я несколько минут стояла, размышляя и беря в когтистые лапы то меч, то копьё, то и вовсе дубинку со щитом. Наконец, я остановилась на длинном древковом оружии - глефе. Идеальный выбор как для тактических манёвров, так и для ударов с большой дистанции. Надзиратель издал протяжный хохот, увидев мой выбор, но ничего не сказал. Однако я этот жест нашла в какой-то степени тревожным для себя. Интересно, почему он так отреагировал, хотя раньше он просто молча наблюдал за мной во все прошлые разы?

Взмахнув оружием пару раз и убедившись, что глефа вполне неплохо сбалансирована, я кивнула надзирателю, сложив гребень на голове, и тот открыл для меня проход на саму арену, куда я прошла, оказавшись под палящими лучами солнца.

Трибуны оказались заполнены зрителями под завязку. Хэл'куры, а местами и не только они, но и региусы, а также странные гуманоиды-полурослики, полностью закрытые белыми одеждами, сидели, вожделенно наблюдая за мной. Стоило мне сделать несколько шагов вперёд, как толпа взревела, приветствуя меня. Я воодушевилась и подняла глефу над головой взмахнув ею.

И лишь на балконе было всё спокойно. На большом кресле сидела она - госпожа Клепсидра. Она скучающим взглядом следила за мной, не говоря ни слова, а рядом с ней сидел её приспешник в лиловых одеждах, о чём-то негромко переговариваясь с госпожой Лованд. Где-то поодаль от неё во всеоружии склубочился четырёхрукий региус, вероятный телохранитель Клепсидры. А на стульях поменьше по обоим сторонам от госпожи расположилось ещё несколько гиеноподобных в роскошных нарядах. Они, правда, не проявляли особого интереса ко мне и что-то друг другу рассказывали. Иногда мне казалось, что они чисто для виду здесь сидят, не особо следя за происходящим на песке.

Я опустила глефу и, вонзив её наконечником в песок, сделала поклон Клепсидре, преклонив одно колено. Та удовлетворённо улыбнулась мне, но ничего не сказала, продолжая сидеть со скучающим видом. Но затем толпа взревела вновь, когда на другой части арены показалась какая-то чёрная тень... я подняла взгляд, чтобы изучить соперника и обомлела, когда поняла, кто передо мной.

Это был мой сородич, дракх'кхан! Он был пепельно-чёрным, с красными грудными и брюшными пластинами, золотистыми глазами, а также ярким красным гребнем. Но всё его тело было испещрено рунами золотистого цвета, и они были везде. На руках, плечах, спине, крыльях, даже на морде проходила одна: в виде молнии через его правый глаз. Приглядевшись к нему, я поняла, что это была не краска и не декорация, а руны словно были выгравированы каким-то замысловатым мастером на его теле. Какая необычная деталь внешности.

Никакую одежду или броню он не носил, а выступал передо мной тоже в голом виде, что и я. Да уж, обнажёнными ягодицами мы будем блестеть перед толпой только в путь.

"Он что - магически усилен?" - закралось в мою голову сомнения. Зная Клепсидру, я предположила, что да, особенно учитывая, что про местные мистические способности я почти ничего не знала. А чёрный дракх'кхан, сжимая в когтистой руке длинный полуторный меч, начал приближаться.

Я тут же перехватила глефу покрепче, ожидая, что он сейчас нападёт, но соперник не поднимал клинка. Вместо этого он просто подошёл ко мне на расстояние в пару шагов и сложил гребень в приветствии.

Я сделала кивок в ответ, так же сложив гребень. В глазах читалось беспокойство, ведь я не ожидала, что буду драться против сородича. Дракх'кханы гораздо сильнее и выносливее хэл'куров и всех остальных встреченных мной существ, и от него можно ждать чего угодно. Он хоть и был на целую голову ниже меня по росту, но его мускулистое тело и крепкий вид говорили о том, что шутить с ним точно не стоит. Не зря же он называется чемпионом карадора.

- Эй! А ты гораздо выше, чем я ожидал… Обычно это я на всех смотрю сверху-вниз. Может, подыграешь мне, а? Специально проиграешь, - неожиданно улыбнувшись, обратился ко мне соперник на моём языке, всё ещё не поднимая оружия, - обещаю, больно бить не буду.

Я сначала удивлённо округлила глаза, но затем недовольно зарычала. Он за кого меня принимает вообще?! Вот наглец то! В поддавки, видишь ли, захотел. Его манера речи отличалась от всех остальных: более наглая, развязная, свободная. И лишённая всякого уважения к сопернику. Я сразу вспомнила того даэн'кура, которого недавно убила, и насупиалсь, сдвигая чешуйчатые брови.

- Нет, - резко отрезала я и положила вторую ладонь на древко оружия, приготовившись, - я пришла сюда победить, а не поддаваться.

Чёрно-алый ящер на это отреагировал лишь улыбкой, обнажая свои клыки, и он отступил на пару шагов назад, глянув в сторону Клепсидры. Он поклонился ей, пристально смотрел на трибуну в течение нескольких долгих секунд, и затем переключил всё внимание ко мне, подняв свой меч на уровень груди и направив его остриём на меня.

- Тогда готовься нырнуть головой в песок. Моё дело - предложить. Ты отказалась, - заключил он, всё ещё улыбаясь мне. Похоже, он был слишком уверен в себе. Не к добру это.

Прозвучал гонг, означающий начала сражения, и толпа резко притихла, затаив дыхание. Я встала в боевую стойку, готовая нанести удар наглому сородичу, но дракх'кхан внезапно округлил глаза и... побежал в противоположную от меня сторону, к краю арены.

Я оказалась обескуражена таким ходом.

"Что он делает?" - промелькнуло у меня в голове. Он что - дурит меня или играется? Я начала медленно приближаться к нему, пока тот бежал к ограде, а затем прижался к ней спиной, смотря на меня удивлённо. Толпа начала сначала возбуждённо перешёптываться, пока я приближалась к нему, а потом разразилась гиеньим хохотом.

- Всё! Всё! Не приближайся! Ты большая страшная дракх'кханка! Заклинаю тебя именем этой.... Зэры! Нэро! И Хардэри ещё! Во! - соперник показал мне сжатую в кулак ладонь, показывая, что не собирается нападать, - давай поговорим лучше! Я так давно не видел дракх'кхана, что уже почти забыл ваш язык.

Я остановилась в десятке шагов от чемпиона карадора, а моя хватка на древке слегка ослабла.

- Поговорить? Мы пришли сражаться. Ты же чемпион карадора не просто на словах, да? - грозно рыкнула я ему в ответ.

- Ну знаешь? Как бы тебе сказать, - дракх'кхан сложил гребень и наклонил голову набок, а его тон стал более серьёзным, - если мне скажут убить тебя, мне будет жаль. Ты даже не представляешь, как давно я в последний раз видел сородича. Хочу утолить жажду общения. Ты же позволишь мне это?

Я сделала шаг назад и махнула головой в сторону балкона, с которого на нас внимательно взирала Клепсидра и остальные её приспешники.

- Она будет против, - кратко подытожила я.

В ответ чёрно-алый хитро усмехнулся и ответил:

- Что? Не терпится набить мне морду, а затем топ-топ и на свободу? Ха-ха! Ты забавная! - внезапно рассмеялся он, опустив оружие, сменив тон на насмешливый. Я же нахмурилась и решила для себя. Момент атаки настал!

Я резко делаю выпад вперёд, сокращая дистанцию и пытаюсь пронзить живот дракх'кхана остриём глефы. Оружие хоть и было тупым, но всё ещё могло нанести существенный вред, поэтому я била изо всех сил. Однако дракх'кхан неожиданно прекращает смеяться и ловко уходит вбок, перекатываясь по песку, а глефа вонзается в деревянную ограду, что находилась за его спиной.

- Ты что такая грубая? Я просто поговорить хотел. У вас в клане все такие? - спросил он, пока я делала ещё один замах, пытаясь уже попасть ему прямо в пах глефой. Приём грязный, но против мужчин действенный. Это как если попасть в щёку нам. Но дракх'кхан изгибается прямо на песке, пропуская удар мимо, а затем делает кувырок назад и встаёт на свои лапы. Вот это он акробат, конечно!

- Ты много болтаешь, - только и сказала я, раздражаясь. Вновь встав в боевую стойку и выставив глефу в сторону соперника, я прищурилась, изучая движения дракх'кхана. Его реакция была безупречной, а движения отточены, но он словно играл со мной, не нападая.

- Так и будешь уклоняться и издеваться надо мной? - крикнула я ему, на что дракх'кхан посмотрел на свой меч и вонзил его в землю.

- Так не терпиться проиграть? Да будет так, - он тяжело вздохнул и на миг сжал пальцы до хруста костяшек в кулаки, - я тебя без оружия осилю. Нападай.

- Ты шутишь? - сначала окликнула я остряка, глядя на то, как он оскалился и растопырил пальцы. Кажется, он будет использовать свои когти...

- Дракх'кханы и без оружия смертельно опасны. Нападай, а то я тебя защекочу этими когтями... - усмехнулся наглый соперник. Я же крепче взялась за древко оружия.

Отвечать ему уже не стала. Я сделала несколько шагов вперёд и совершила выпад, вытянув вперёд руки. Но внезапно почувствовала, как соперник схватил древко оружия лапами и резко дёрнул на себя. Чтобы не потерять равновесия, я отпустила оружие и оттолкнулась в противоположную сторону, но чемпион карадора оказался быстрее: он подскочил ко мне и резко полоснул меня по морде и шее, а на песок брызнула моя собственная лиловая кровь. Хорошо, что важных сосудов не задел, иначе это была бы конечная. Толпа возбуждённо ахнула.

- К Даггонату тебя! - рыкнула я недовольно и, сжав пальцы в кулак, пыталась зарядить ему по натянутым перепонкам за щеками. Но дракх'кхан поднырнул головой вниз, и кулак впечатался лишь в подставленное им плечо.

Однако чёрно-алый ящер заметил мою необычную манеру атаки, и на его глазах застыло удивление.

- Сжимаешь пальцы в кулак? Как странно для дракх'кхана. Это же не больно совсем! - усмехнулся он, потерев плечо, которое не пострадало от такого удара.

- А ты подставься и узнаешь, больно ли это, - хмыкнула я, вытирая кровь с морды тыльной стороной ладони и смахивая её вниз. Мой сородич же прищурился, с некоторым подозрением сдвигая чешуйки, что образовывали брови над его глазами.

- И где твоя ярость? Мне казалось, все мои сородичи сражаются, как десять зэр'куров. Я думал, что это мне следует поддаваться, чтобы расстянуть поединок, - показал он на меня, двинул гребнем пару раз. Я сухо сжала зубы в ответ. Вот только не хватало поддаваться эмоциям. Он специально меня выводит на ярость, чтобы я совершала ошибки!

Но в глубине души я чувствовала ревущий инстинкт, который хотел вырваться наружу, наброситься на противника, впиться зубами в шею, откусить кусок плоти от тебя, вонзить когти между его чешуйками...

Но чём я вообще думаю? Почему я должна с ним так рассправляться? Это дикость!

Но пока я решалась, чёрно-красный драконид с рунами сделал несколько шагов мне навстречу.

- Тебя зовут Атакама, да? Так вот... - соперник неожиданно открылся, расставив даже свои когтистые лапы в стороны, - нападай, что ли? А то одна кое-какая особа уснёт в своём кресле.

Вот шутник! Он тоже ведёт себя как-то подозрительно странно для сородича. Возможно ли, что он тоже является попаданцем, как Орт'Фанг или я? Сложно сказать. Но я накинулась на открывшегося противника и, успев его схватить, повалила на песок. Сжав вновь ладони в кулаки, я пыталась несколько раз ударить его по морде, но он ловко извивался подо мной, увораиваясь от ударов или подставляя свою грудь, плечи или ладони. А затем мы и вовсе покатились по песку под радостный гул толпы.

Мы начали обмениваться ударами. Когти впивались в плоть, в ход пошли даже зубы, и в ходе которого я его сильно куснула за запястье, пролив дракх'кханскую кровь. На вкус она оказалась отвратительной, но я терпела и не отпускала его до тех пор, пока мне не прилетел удар прямо по перепонкам за щеками.

- Аррх! - отпустила я его, перекатываясь по земле и пытаясь восстановить восприятие. Такие удары всегда оглушают на несколько секунд, и мой противник воспользовался замешательством, ударив меня ещё несколько раз под грудь задней лапой, выбивая воздух из лёгких.

- Ну и кусачая же ты! Я и забыл, когда со мной в последний раз так делали, - послышался голос, пока я пыталась отбить очередной удар. В облаке песка и пыли было сложно различить, что вообще происходит, но, кажется, мой противник был физически сильнее и быстрее меня, даже несмотря на разницу в размерах. Наконец, спустя минуту отчаяной борьбы мы отпустили друг друга, тяжело дыша и вновь пересекаясь взглядами.

Мы оба были в крови, грязи, и к телу во многих местах уже прилипли комья песка, однако чемпион улыбался, потирая повреждённое запястье, откуда еле-еле текла густая бордовая кровь.

- Пускать кровотечение дракх'кхану бессмысленно. Наша кровь легко застывает. А вот хэл'курам или даже даэн'курам один раз пустишь - и всё. Дальше можно бегать кругами, ожидая, пока он истечёт до потери сознания. Люблю так делать, но это не нравится зрителям, - и он с этими словами слизал с ладони собственную кровь, демонстрируя мне свой длинный раздвоенный язык.

Я промолчала, всё ещё пытаясь прийти в себя и отдышаться. Что же делать с этим бойцом? Возможно, стоило его хитростью взять, но мне казалось, что он куда более сообразительный и прошаренный. С ним будет особенно тяжело справиться.

- Хватит играть. Пора заканчивать, - наконец, сказал мне соперник и выдернул меч из песка, взмахнув им. Заметив глефу рядом с собой, он к моему удивлению подобрал её и кинул в мою сторону. Оружие с тихим шлепком упало к моим лапам.

- Всё? Никакого больше подыгрывания? Давно бы так, - улыбнулась я ему в ответ, перехватывая глефу и со свистом рассекая ею воздух.

Однако неожиданно на его морде я заметила... грусть?

- Если Клепсидра скажет убить тебя, мне всё же будет жаль, - сказал он, на миг закрыв глаза и приподнимая алый гребень. Я решила, что это ещё одна открывшаяся возможность, и ринулась вперёд, собираясь пронзить его живот, но противник, даже не открывая глаз, отбил удар мечом, отклонив его в сторону, что заставило меня удивиться.

"Он что - мастер предвидения?" - в мою душу тут же закрался страх. Если это так, то я такого соперника никогда не смогу победить. И это объясняло, почему он играл со мной, как кошка с мышкой. Он знал и так мои мысли.

- Атакама... как-то предсказуемо, - открыв глаза вновь, сообщил он мне, делая рывок вперёд. А затем он ударил мне прямо по носу эфесом меча, опрокидывая на землю.

- Главный недостаток древкового оружия - им сложно отбиваться вблизи, - прорычал он мне почти в морду и насел на меня, принявшись душить. Я зарычала в ответ и начала его колотить коленями и хвостом по телу, но тот активно отбивался, а один раз даже ударил мечом по хвосту, и боль от рубящего удара молнией пробежала по моему телу, а конечность буквально онемела. Я испугалась, что он попал по позвоночнику, но это оказалось лишь временно. Просто очень мощный удар.

Наконец, кое-как я достала зубами до его ладони и, уже почти теряя сознание от удушья, что есть силы вонзила клыки между его чёрными чешуйками. И издевающийся надо мной соперник был вынужден отпустить меня, нахмурившись от боли.

- Кусака... я что, такой сладкий для тебя? Могу после боя дать возможность тебе облизать себя, раз тебе это нравится, - бросил он мне, слизывая свою липкую чёрную кровь с ладони. Я же, тяжело дыша, поднималась, держась обеими лапами за копьё. Вот придурок...

- Ты... препятствие на пути к свободе. Думаешь, я не буду в неё вгрызаться зубами, вырывать когтями, держаться даже за малейший шанс обрести то, что было утрачено?! Ты хоть понимаешь, за кого ты сражаешься?! - бросила я ему в гневе, постепенно возвращая ясность мыслей. Только бы не потерять здесь сознание, которое только чудом удалось удержать!

Дракх'кхан же... просто рассмеялся мне в ответ.

- Атакама. Ты мыслишь почти как я. Бессмысленно... - начал он, обращаясь ко мне, договорить я ему не дала. Зарычав, я неуклюжей походкой двинулась на него и вцепилась ему в плечи когтями. Чёрно-алый соперник, похоже, не ожидал подобного, но тут же ответил мне, полоснув мечом прямо по морде, когда он пытался клинком пронзить нижнюю челюсть. В глазах на миг потемнело, а в челюсти что-то хрустнуло. Кажется, мне выбили зуб, и боль отдалась во всей голове, но я, пользуясь большим ростом, опрокинула соперника на песок и попыталась ударом ноги сломать ему рёбра, наступив на грудную клетку, но тот ловко увернулся и, зацепив хвостом моё бедро, увлёк меня за собой. А затем мне по голове вновь прилетел удар. А затем ещё один и ещё.

- Ты... тварь! - бросила я ему, выставляя копьё. В глазах уже потемнело окончательно, что предшествовало состоянию потери сознания. Уж я то знала, но какими-то машинальными движениями, пыталась отбиваться от его меча и лап.

- Ох. Не думал, что ты начнёшь одаривать меня столь славными речами, - с явной усмешкой произнёс дракх'кхан и под рёв толпы нанёс удар ногов под рёбра, выбив воздух из лёгких. Я покатилась по песку, теряя оружие, но из последних сил пыталась подняться. Как я и обещала - я должна выгрызть победу у него. Возможно, даже буквально.

"Так... если он расслабится, я смогу впиться ему в шею. Возможно, будет больно, но прогрызть ему пару артерий, и он истечёт кровью. Или..." - в ужасе думала я, постепенно приходя к выводу, что он просто играется со мной, как кошка с мышкой. Как же обидно было ему проиграть! Он ещё и издевается надо мной!

Но с другой стороны... он чемпион. Он вроде бы не пытается убить, а именно вырубить меня. И к тому же - он мой сородич! Такой же дракх'кхан, что и я.

И мне в какой-то момент стало даже стыдно за свои мысли перед ним. Но ярость и отчаяние заставляли меня думать иначе.

- Пусть ты и сородич... но я запихну твоё самолюбие в твою глотку и выгрызу её к Даггонату! - рявкнула я, поднимаясь на колени, тяжело дыша, пока покрытый рунами ящер разговаривал о чём-то с толпой, заводя её. Та ревела и выкрикивала какое-то имя. Кажется, его. Но я его так и не расслышала.

Качаясь на лапах и тяжело дыша, я таки поднялась на лапы, пока соперник медленно обходил меня кругом.

- Всё ещё стоишь? Упади уже и заканчивай бой. Убивать тебя не входит в мои планы, солнышко, - бросил мне соперник, постепенно приближаясь с мечом наготове. На металлической поверхности клинка я замечала блестевшую фиолетовую кровь... мою кровь.

- Лучше смерть, чем то, что ты защищаешь, - серьёзно бросила я ему и сплюнула кровь тому под лапы, обнажая когти и зубы. С одной стороны челюсти у меня и в самом деле уже отсутствовало несколько зубов в дополнение к тем, что выбил мне даэн'кур ранее, но это было неважно. Я и в самом деле готова была или умереть или победить. Третий вариант я не рассматривала.

Внезапно дракх'кхан поменялся в морде. Кажется, впервые за всё время в его взгляде золотистых глаз я прочитала удивление и толику страха. Только вот за кого? Себя? Меня? Или его так впечатлила моя неожиданная решимость? Сложно сказать.

- Что ж. Поступим проще, - он внезапно выкинул меч в сторону и, разогнавшись, налетел на меня. Я успела выставить перед собой лапы, отбивая его первую атаку, и мы в очередной раз покатились по песку, царапая и пытаясь кусать друг друга. Боли я уже практически не чувствовала, однако ощущала, как он целится в мои слабые места. Я пыталась нащупать его морду в ответ, но он слишком ловко и вёртко уворачивался, подставляя более защищённые и крепкие части тела. Я даже пыталась его ударить в пах, помня, что это слабое место практически любых мужчин, но моё слабеющее тело начало подводить меня. Где-то в груди в какой-то момент раздался хруст, и я начала захлёбываться собственной кровью, но из последних сил нащупала шею дракх'кхана и сдавила её до хрипа, пытаясь задушить соперника.

Однако он последним точным ударом мне по морде заставил разжать хватку, и я, уже ничего не видя, упала на песок. А затем он склонился над моим обессиленным телом.

- Спасибо, что развлекла меня, Атакама. Я уже не помню, когда в последний раз сражался против сородичей, но пора ставить точку. Ты слишком упорно сопротивляешься, - сказал он и занёс надо мной лапу. Я ничего не могла сделать ему уже. Сил не оставалась. А пасть медленно наполнялась моей собственной кровью.

- Я... не могу... - хотела было выдать я хриплым голосом, но когда его лапа опустилась на мою морду, вбивая её в песок, моё сознание уплыло окончательно, и я так и не договорила последнюю фразу.

Моя решительность сломалась окончательно перед более опытным соперником. А с ним - и надежда...

Глава 10: Золотая клетка

Часы бессознательности для меня прошли как один миг. Я закрыла глаза на моменте, когда противник впечатал меня лапой в песок, и тут же открыла их, увидев не песок арены карадора и ревущую толпу, а небольшую камеру с каменными стенами, освещаемыми единственным факелом, деревянной кроватью, подстилкой для сидения и единственным выходом, который закрывала толстая металлическая решётка. Судя по бурому оттенку, она была сделана из бронзы.

— Проклятье! Ох… — выругалась я, но тут же почувствовала неприятный укол в боку. Вспомнив, что мне этот чёрно-красный засранец всё-таки сломал ребро, я тут же легла на кровать обратно, схватившись за бок. Дрожащая ладонь таки нащупала там наложенную шину, и я немного успокоилась — похоже, меня не собираются убивать пока, иначе бы не стали помогать и залечивать раны.

Затем я аккуратно пощупала свою морду. Челюсть была на месте и не болела, но я обнаружила несколько отсутствующих зубов спереди. Нет, клыки были на месте, но моя улыбка теперь не будет «Голливудской» в течение долгого времени. У дракх’кхана зубы отрастают со временем обратно, но это процесс небыстрый, поэтому придётся теперь или не улыбаться вовсе, или ловить на себе неоднозначные, а порой и насмешливые взгляды. Но всё это было мелочью по сравнению с тем, что я испытала следом… гнев, ярость вперемешку с разочарованием в себе, отчаяние.

Я всё ещё остаюсь рабыней на попечительстве у госпожи! Она специально выставила против меня соперника, будто зная, что я не смогу одержать вверх. Этот дракх’кхан не был похож ни на одного из тех, с кем мне доводилось драться. Ни грубый насильник Хаар, ни могучий и прямолинейный Орт’Фанг, ни мой названный братец Хор’Гарат. Этот пользовался хитростью и постоянно выводил меня из себя. Грязный, подлый противник!

— Я… не могу… но что? — вслух спросила я себя, вспомнив, что я хотела сообщить ему перед тем, как он меня заставил потерять сознание. Кажется, я хотела сказать, что не могу проиграть. Я была решительно настроена драться до самой смерти, даже если Клепсидра скажет не убивать. Я была готова взгрызться прямо в глотку и залить арену его густой чёрной кровью! Я не пожалела бы ничего ради победы! Надо будет — отдам вообще все зубы, заставлю себя потерять руку или ногу, но свободу верну! Но в то же время, я не могла… не могла поверить, что проиграла.

И ведь и в самом деле. Свобода была от меня всё так же далека, как и прежде. И сколько рогов я ещё здесь проведу? Неужели так и умру, не дождавшись светлого будущего? Эрдорат, Эррида, Орт’Фанг… я никогда уже не увижу их. Одна ошибка отняла у меня всё!

В отчаянии я закрыла свою морду и принялась плакать, уже не сдерживая своих эмоций. Все равно их никто не видел, и я не могла их уже прятать в себе. Мысли крутились одна за другой, и все они обращались к прошлому, когда всё было хорошо, никто не угрожал моей свободе, жизнь была вне риска, а перспективы казались многообещающими. И в процессе этого я не заметила, как чьи-то когтистые лапы начали шаркать по каменистому полу, а вскоре чей-то высокий силуэт показался из-за решётки.

— Я же говорил тебе… поддайся. Мы бы просто чуть-чуть подрались и разошлись. Зачем доводить всё до крайности? — знакомый рычащий голос отвлёк меня от мыслей. Голос я узнала сразу: тот самый наглый дракх’кхан, с которым только что сражалась. Я до боли сжала лапы в кулаки и, утерев слёзы, с лёгким хрустом шеи повернула голову в сторону выхода.

— Чего тебе? Пришёл поиздеваться, верно?! — грубо рявкнула я ему, видя фигуру чёрно-алого дракх’кхана, что стояла у входа, прислонившись спиной к одной из стен.

Тот промолчал, лишь сверля меня взглядом своих золотистых глаз. Его руны тускло блестели в полумраке помещения, где мы находились, но я прекрасно видела его благодаря отличному зрению. На вид он выглядел несколько потрёпано после схватки, а раны на его шее, руках и морде всё ещё заживали, но выглядел он вполне себе бодро. Однако его глаза были хитро прищурены.

— В следующий раз предложу облизать меня прямо на песке… — вякнул он неожиданно, и его речь задела меня за живое. Он точно поиздеваться пришёл, и я бы прямо сейчас вырвала ему язык за его пафосные речи. Ярость, гнев и горечь поражения вновь вспыхнули во мне, и я, прижав гребень и оскалившись, вскочила с постели. Несмотря на боль в груди, я прильнула к клетке и с силой схватилась за неё лапами, пожирая взглядом собеседника.

— Слушай сюда, кецер бескрылый! — рыкнула я на него дрожащим от эмоций и слёз голосом. — Слушай и запоминай! Если бы я сейчас могла — я бы накинулась на тебя и выцарапала твои глаза, вырвала бы нижнюю челюсть и запихнула в твою глотку, пока ты не захлебнёшься в собственной крови! А затем вырвала бы твои крылья и запихнула уже в другое место, которое у тебя под хвостом! Ты лишил меня свободы, надежды, шанса, а теперь ещё издеваешься надо мной!

Я на миг остановилась, понимая, что слишком поддалась гневу и наговорила лишнего. Однако я уже решила, что лучше дам себе выплеснуть пар, и будь что будет уже. Если он после этого убьёт меня — то пусть лучше сделает это, а не мучает.

— Клепсидра обещала! Она дала испытание мне! Понимаешь? Моя победа — свобода! Я не могла сдаться, поступить по другому, отступить! Смерть или свобода, тебе это незнакомо, подстилка Клепсидры?!

Тяжело вздохнув от нахлынувшей на меня боли, я медленно сползла на пол, хватаясь за бедро. Из глаз всё ещё текли слёзы, и они вновь наполнились отчаянием и бессилием, пока на меня внимательно смотрел мой собеседник.

Однако на последних словах что-то поменялось в его лукавом выражении морды. Он внезапно отступил от клетки на пару шагов и недовольно рыкнул. Но тут же вернул самообладание и покачал мне своим пёстрым красным гребнем.

— Видела бы ты сейчас себя. Из тебя до сих пор течёт кровь, слёзы, слюни. И у тебя ещё хватает сил мне такое говорить… — чемпион покачал крыльями и плотно прижал их к себе. — Клепсидра? Обещала? Ну надо же быть такой доверчивой… — наконец, тише обычного произнёс он, глядя на меня.

Эти слова неприятным холодком ударили по моему сердцу. Я пыталась захватиться за шанс, как спасительную соломинку, но мне всё больше казалось, что он таки прав. Да, госпоже не стоит верить.

— Клепсидра обещала, что выпустит меня, если я смогу победить чемпиона. Я поражена, что этим самым чемпионом оказался такой же дракх’кхан, что и я… мы же сородичи, должны понимать друг друга. Ты хоть знаешь, что я потеряла с этим боем? — уже не так громко и эмоционально произнесла я, всхлипывая и качая прутья решётки, за которые всё ещё держалась.

Чёрно-алый ящер молчал, словно размышляя. Он несколько напряжённых секунд смотрел на меня, немного нависая над моей фигурой, а затем ответил:

— Нет. Не выпустила бы. Я слишком хорошо знаю свою госпожу. Я такой же пленник, как и ты, — и он с этими словами показал мне кольцо на лапе, на котором был выгравирован такой же символ, что и у меня. В пылу боя я видела это кольцо, но не обратила на него внимание.

Я вслхипнула вновь, утирая слёзы. Мысли смешались в один большой клубок, но я ничего не отвечала ему.

— Можешь называть меня трусом, подстилкой Клепсидры, безвольным. Как угодно. Но отсюда выхода нет. Из карадора, из этого образа жизни. Убежать от воли госпожи невозможно. Она тебя лишит одной клетки и заключит в иную, — с этими словами он постучал когтями по прутьям, намекая. — Золотую клетку. Хотя я бы предпочёл жить лучше тех, кто сражается на потеху карадора. Выбор есть, хоть и небольшой.

Он замолк, и помещение погрузилось в тишину, прерываемое лишь моими всхлипываниями, треском факела и неровным дыханием собеседника. Картина начала постепенно складываться в единое целое. Значит, Клепсидра и не планировала меня отпускать, а хотела лишь развлечься. Она заранее спланировала этот бой, чтобы я проиграла и потеряла надежду вырваться. Чокнутая, поехвавшая на голову правительница с пассивными жителями, которые даже не пытаются ничего сделать ради свободы!

Клепсидра ничем не отличается от вороватых и лживых политиков, от диктаторов, которым хватает сил лишь держать всех в ежовых рукавицах и выпускать своих псов на несогласных. Подарить ложную и призрачную надежду — довольно распространённый приём, которым эта носатая нагло пользуется.

— Даже если бы ты победила, не думаю, что в твоей жизни многое бы поменялось. Идти некуда, — вздохнув, заключил собеседник, усаживаясь по другую сторону от решётки в позе лотоса. Теперь наши морды находились примерно на одном уровне. И мне теперь стало стыдно, что я предстаю перед ним в таком виде: заплаканном, грязном, покрытым пылью и кровью, но ничего с этим поделать не могла. Слишком велико было во мне отчаяние.

— Я… догадывалась. Но надеялась на лучшее. Дракх’кхану свойственно надеяться, даже если это лишь призрак надежды, — заявила я дрожащим голосом, опуская крылья и оборачивая хвост вокруг своих коленок. Лапами я отпустила прутья решётки и хрипло вздохнула, забыв, что каждый такой вдох даётся мне с трудом. В результате я поморщилась, вновь схватившись за место, где мне сломали ребро.

Мой сородич вновь промолчал. Ответил не сразу.

— Не надейся. Самое лучшее, чего ты можешь добиться — стать телохранителем госпожи Лованд. Верно, я живу куда лучше, чем боевые пленники на арене. Меня хорошо кормят, я освобождён от работ. Делаю то, что только госпожа карадора мне скажет. Меня почти не наказывают даже. Кхех, — он усмехнулся, демонстрируя мне ряд своих зубов. Пара из них отсутствовала, но на их месте уже росли новые. Видимо, потерял их ещё до меня. Что ж, хоть за потерянные зубы я могу не переживать: несколько когтей, и на их месте вырастут уже новые. Жаль, что у людей такого не было, и коренные зубы невозможно было обновить подобным образом, просто подождав.

— Атакама, — внезапно обратился ко мне по имени дракх’кхан, и его морда слегка приблизилась к прутьям клетки. В голове мелькнула мысль попробовать его схватить за неё и наказать за всё, но гнев на это существо постепенно сходил на нет, и потому я никак не отреагировала на этот жест. Лишь приподняла гребень, показывая готовность слушать.

— Ты из Дар’Ша? У нас очень давно не было никого оттуда. Я даже стал забывать, как выглядят такие, как я, — спросил он у меня, заставив чешуйчатые брови приподняться в некотором удивлении. Он так быстро и легко перевёл тему, словно мы говорили только что о том, какое кофе предпочитаем по утрам.

— А ты? — прищурившись, спросила я у него. Очевидно, он знал, откуда я, поэтому отвечать на его вопрос не стала.

— Из Дар’Ша, — несколько раз подвигав гребнем, утвердительно ответил он и, наконец, попытался искренне улыбнуться, — Эллинор из клана Эуркарназ. Только про меня уже все давно забыли там. Как там поживают сородичи?

Эуркарназ? Так это, получается, мы родом из одного места? Невероятно! Но хоть я и происходила оттуда, но воспитала меня совершенно иная община дракх’кханов.

— Атакама из клана Рокхана… — немного подумав, представилась я в ответ, отведя взгляд в сторону. Я по привычке назвала своё имя, хоть он и знал его уже. Вопрос только откуда: или Клепсидра сообщила, или он прочитал у меня в мыслях. Мне хотелось сначала добавить «бывшего клана», но вспомнив, что его могла подослать ко мне Клепсидра, чтобы выведать информацию, решила промолчать. Вдруг это и в самом деле хитрый план носатой госпожи? Я не умела читать мысли, как делал это покойный Эрдарион, поэтому была осторожна в своих высказываниях.

— Атакама из клана… Рокхана. Я уже почти забыл названия. Спасибо, что напоминаешь, — Эллинор неловко пожал крыльями и продолжил, — но я здесь не для поболтать о нашем бое. Всё ещё хочешь вцепиться мне в глотку или как?

Я мрачно глянула на чёрно-алого, шумно выдохнув воздух из ноздрей.

— Зависит от того, зачем ты пришёл сюда, — выдавила я ядовито.

— Клепсидра сказала мне обучить тебя сражаться. Зачем — не говорила. Просто довожу до сведения. Так что лучше нам в скором времени забыть об обидах. Надеюсь, ты понимаешь, что я не со зла такой, — он невинно поднял сжатые в кулаки лапы и потряс ими в воздухе, показывая мирные намерения, а гребень был покорно прижат к голове.

Я вздохнула и утёрла остатки слёз с морды.

— Понятно. Обучи меня тогда, — безразлично заявила я, не зная, радоваться ли мне или наоборот — печалиться. Но я пока даже не знала, радоваться ли мне перспективе общения с неожиданным сородичем или ждать очередных домоганий от него.

Эллинор же… внезапно мне улыбнулся вновь, и причём снова сделал это искренне. А видеть его в таком виде была непривычно, чем он неслабо так удивил. Кажется, он был рад просто поговорить с сородичем, что я почувствовала и так.

— Не сейчас. Когда поправишься. До этого… пара когтей, если повезёт… — он перестал улыбаться и показал мне на грудь, где наложена шина, которая была прижата бинтами и тканями. Я же проследила взглядом за тем, куда Эллинор показывал и недовольно рыкнула.

— Ты же мне и нанёс рану, — укоризненно прищурила я глаза, но затем, подумав, всё же смягчилась в морде. Думаю, это не его вина, раз он такой же раб, что и я. Делает то, что ему сказали, не более того.

Тот решил никак не комментировать это и не извиняться. Вместо этого он с явным интересом уставился на мою морду.

— Атакама. Можно твою ладонь сюда? — внезапно спросил чёрно-алый и протянул мне раскрытую лапу, ожидая. Я, помедлив миг, всё же просунула через решётку ему конечность, и он, взявшись за неё, втянул носом воздух, поднеся её к своему носу. Я вовремя вспомнила про запахи, и потому не сопротивлялась, пока он это делал. Дракх’кхан несколько поморщился, когда он вдыхал запах моего тела, несколько раз задумчиво подвигал шейным гребнем и отпустил ладонь, усмехнувшись.

— Рокхана, говоришь? Ну и разит от тебя, — мрачно отшутился он, — ты бы хоть вылизывалась для приличия… надо будет тебя сводить к воде и привести в порядок.

Я с возмущением фыркнула. Вылизываться, говоришь? Конечно, у дракх’кханов от природы весьма длинный язык, что будто намекало на такую возможность — я, к примеру, вполне могла, не наклоняя морды, высунуть его до уровня груди, но опускаться до того, чтобы умываться, подобно животным… это уже перебор.

— Это такой тонкий намёк? Сообщать дракх’кханке о запахах не очень прилично, — обиженно насупившись, рыкнула я в ответ, убирая лапу. Конечно, я понимала, что с личной гигиеной здесь проблемы, но пусть этот Эллинор хотя бы войдёт в положение. Это же пустыня, а на много миль вокруг ни одного источника воды, кроме оазиса. Здесь даже питьевую воду предлагают лишь три раза в день. А на местный источник воды нас ни разу не водили — приходилось как-то обтираться влажной тканью, напоминающую полотенце. И это была вся наша гигиена.

— Что значит прилично? Что хочу, то и говорю, — вновь усмехнулся Эллинор, кладя обе ладони себе на колени. После чего, наконец, спросил по делу.

— Ты пахнешь почти как я - примесь кислого и чего-то металлического. Ты точно из клана Рокхана? Не Эуркарназ?

— Хорошо, ты всё правильно понимаешь. Моё яйцо было украдено из клана Эуркарназ и передано в клан Рокхана, где я воспитывалась. Кто это сделал и зачем — уже неважно. Этого дракх’кхана нет в живых. — я печально вздохнула и посмотрела вниз. Эрдарион… что бы он мне сказал и о чём подумал, если бы увидел меня сейчас? В клетке и морально сломленную.

Эллинор никак не стал комментировать сказанное, а я решила перевести тему в другое русло.

— А тебя пускают, получается, туда? К воде. — махнула я неопределённо головой за спину, намекая на дворец Клепсидры, богатый район и то, что он в себе содержал. Эллинор чуть обнажил клыки в ответ, пытаясь улыбнуться.

— Скажу больше. Я живу рядом с Клепсидрой. Хорошо кормят, поят, я часто моюсь и выхожу на арену карадора лишь тогда, когда просят, а не каждые несколько циклов света. Зэра улыбнулась сегодня тебе: в этот раз попросили стать хорошим дракх’кханом и быть с тобой… понежнее, — он издал ехидный смешок, а я насупилась. Его манера речи резко отличалась от типичной в Дар’Ша, хоть он использовал тот же набор слов и звуков, что и мои сородичи, общаясь со мной на том же языке. Мне даже на миг показалось, что я разговариваю не с дракх’кханом, а с наглым и не самым культурным человеком.

— Кхм. Улыбнулась. Как же… — саркастично отшутилась я и закатила глаза, решив теперь пояснить про предыдущий вопрос, — Да. Как я и говорила, моё яйцо забрали из клана Эуркарназ после того, как там… произошли не самые приятные события. И я долгое время про это не догадывалась даже. Повезло найти только мать. Про отца я спросить не успела и, наверное, уже и не смогу.

Я грустно опустила голову, прижав к себе гребень и свернув хвост вокруг себя. При воспоминании о матери на глазах снова навернулись слёзы, но я их тут же смахнула, проморгавшись. Однако Элли это заметил сразу и прокомментировал.

— Настолько привязана к своему клану? Интересно, — Эллинор задумчиво так подпёр подбородок лапой, — я своих родителей и вовсе не знаю. Всё, что известно — моё яйцо просто принесли с гор, и меня воспитали там. В клане Эуркарназ. Оно ещё было таким странным. Покрытым рунами. Прямо как я, хах!

Эллинор протянул к решётке свои руки, и показал на свои руны, которые горели на его теле. Они больше всего напоминали славянские, но были более хаотичными и грубыми. Словно какой-то незатейливый ремесленник вырезал их на теле ящера сквозь чешую. А ещё они светились золотистым светом. Удивительно.

Я же протянула ладонь и аккуратно коснулась пальцами запястья Эллинора, изучая ближайшую руну в виде зигзага.

— Можно? — я подняла взгляд на Эллинора. Получив его одобрительный рык, я коснулась когтем его руны и провела по ней, убедившись, что они ощущаются скорее как люминисцентная краска, чем горящие шрамы на теле.

— Занятная внешность. Они тебе что-то дают? Способности, особенности? — поинтересовалась я, убирая ладонь. Эллинор же потёр сначала свою руну, проходящую через правый глаз и фыркнул, опустив чешуйчатые брови.

— Если и дают, то только особенную внешность. А так — их не смыть, не выцарапать когтями даже. Они просто есть и всё. А тебе они нравятся? — он вытянул шею и склонил голову набок, словно намереваясь мне продемонстрировать её гибкость.

Я же это восприняла, как попытку подкатить ко мне. Вот ещё чего!

— Нет. Не задавай таких вопросов больше, — предупредила я строгим тоном дракх’кхана, и тот вроде успокоился. Даже перестал мне демонстрировать свои кривоватые зубы в попытке улыбнуться. Видимо, у меня будут такими же скоро, учитывая, что на месте выбитых вырастут новые, и не факт, что они будут такими же прямыми.

Неожиданно Эллинор встал одним резким рывком и куда-то удалился, даже не попрощавшись, но стоило мне его окликнуть, как он внезапно вернулся с каким-то льняным свёртком в руках и протянул мне его через решётку.

— Тебе нужны силы, поэтому перекуси. Только не говори никому, что я это украл со стола у того костлявого хэл’кура, что вечно ходит вокруг Клепсидры, — прокомментировал он мне и несколько раз качнул гребнем. Я же спешно развернула свёрток и увидела свежий жареный шматок мяса.

— Эллинор? Это… — дальше я не стала ничего говорить и просто вгрызлась в этот аппетитный кусок зубами, почти мгновенно его поедая и проглатывая. Он был удивительно вкусным и острым, что было настоящей музыкой для моего желудка после типичной безвкусной пищи в гладиаторской школе. Жаль только, что мало.

— Да. Да. Слава Эллинору — чемпиону карадора и вестнику Хардэри. Поблагодаришь как-нибудь потом. А мне пора. А то смотрящие хватятся. Да укроет тебя Рокхагар звёздным покровом, Атакама, — он сделал мне короткий кивок и затем спешно начал удаляться по коридору в темноту, захватив с собой обратно кусок ткани.

Я же отреагировала на это весьма нервно. Между нами только начал таять лёд, а он уже уходит.

— Подожди… а когда меня выпустят? — внезапно спросила я, постучав по решётке. Внезапно накатившее чувство одиночества спровоцировало страх во мне, и я едва удержалась, чтобы не дёрнуться и не схватиться за решётку, чтобы выломать её. Но сейчас мне сил не хватит для этого.

— А? Выпустят? Думаю, скоро. Вернёшься к остальным. А там тебя заберут. И ещё… — Эллинор неожиданно остановился и обернулся ко мне, — передавай Хо, что я всё ещё помню его. Только осторожно, без подробностей, усекла?

Дракх’кхан, не дожидаясь моего ответа, исчез, оставив меня в смешанных впечатлениях о нём. Я же осталась пока наедине со своими мыслями, пытаясь составить своё мнение о новом знакомом. С одной стороны — я всё ещё была зла на него и негодовала, но с другой… он будто бы пытался извиниться передо мной, загладить свою вину. Даже стащил для меня мясо и был ко мне относительно добродушен. Но лез ко мне, как на одной интернет-картине, которую я очень смутно помнила. Знала лишь, что она начиналась с «девочка-сосочка. Почему одна? Сейчас будет два!». Я ощущала неловко, слушая его почти откровенные подкаты к моей личности. Видимо, он очень изголодался не только в плане общения по сородичам, но и по противоположному полу.

Эллинор мог стать и хорошим другом со временем, если он не будет переходить личную границу и пытаться повторить «подвиг» Хаара. Надо было только дождаться, пока меня отведут к гладиаторам, где смогу спокойно отлежаться и восстановиться. Оставалось надеяться, что меня не будут держать здесь долго. А то стены камеры уже начинали давить со всех сторон, только распаляя растущее чувство одиночества в моей душе.

Глянув на единственный горящий факел, прикованный к стене рядом со мной, я несколько секунд смотрела на танцующие языки огня и затем, протянув к нему обе ладони, сжала горящую головёшку, туша свет. Хоть жар и проник сквозь чешуйчатую шкуру, но это было не так больно, как могло быть. В конце концов, я уже на практике убедилась, что могу без малейшего вреда сунуть руку в кипяток и подержать её там несколько секунд. Термостойкость дракх’кханов у меня хоть и была в урезанном виде, но всё ещё присутствовала и выручала от нестерпимой жары пустыни Кхавра и палящих лучей солнца.

Оказавшись в полной темноте, я решила на оставшееся время прилечь и просто спать, восстанавливая силы. Однако долго мой отдых не продлился: и буквально через пару часов за мной зашли уже хэл’куры. Судя по их бронзовым доспехам и оружию в руках, это были наджиратели. Они открыли мою камеру и жестом пригласили пройти с ними. Я, скорчившись от боли, проследовала, и сопровождающие, заметив моё состояние, тут же окружили меня, а один из них переложил мою ладонь на собственное плечо, что-то рыкнув на своём языке. Кажется, он предлагал опору. Это меня удивило снова в положительном ключе.

— Спасибо, — как можно дружелюбнее рыкнула я надзирателю в броне, взявшись за его наплечник. Гнолл что-то рыкнул в ответ, но в более нейтральном тоне, и медленно двинулся по коридору, пока остальные трое охранников держали факелы и вели нас по лестнице наверх. Как выяснилось, меня держали в камере прямо под ареной, но снаружи уже стояла ночь, и потому она пустовала. Разве что следы моей борьбы с Эллинором всё ещё виднелись на ней. По всей видимости, я пролежала в «карцере» не так долго, что радовало. Значит, я отрубилась лишь на несколько часов.

По коридорам меня отвели в крыло, где отдыхали гладиаторы, и там надзиратели меня оставили уже одну. Тренировочная площадка была пустой, и практически все хэл’куры отдыхали на своих кроватях. Но перед входом в казарму я заметила двух существ, которые сидели перед костром и что-то негромко обсуждали на языке дракх’кханов.

Очевидно, это были мой братец и Хо, единственный из гладиаторов, который понимал наш язык. И, похоже, время серьёзных разговоров с ним настало.

Глава 11: Сложности взаимоотношений

Меднокрылый Хор’Гарат глянул на меня с некоторым удивлением, будто увидел призрака. Хо даже не поднял взгляд, будто ожидая чего-то. Сделал вид, что подкладывает что-то в костёр, но я прекрасно заметила, как он украдкой глянул на меня.

— Атакама! Жива! Но… — Хор’Гарат вскочил, хотел было положить обе ладони мне на плечи и хлопнуть, но заметив мои раны, повременил с этим, а затем и вовсе опустил их, как и гребень на шее.

— Атакама победила? Свобода…? — уже более неуверенно спросил он. Я же просто тяжело вздохнула и промолчала. И эта тяжёлая пауза всё сказала за себя. Не хотелось в очередной раз напоминать себе и им, что меня прокатили мордой о песок.

— Чемпион карадора непобедим. Не с вашими навыками, — раздался хрипловатый голос ветерана. Он поднял свой единственный глаз на нас и тихо взвыл, словно от грусти.

— За все циклы никто не смог одолеть Эллинора. С тех пор, как я его обучил владению оружия и тактике, он стал осиливать одного противника за другим. А потом на него обратила внимание сама госпожа! — тихо шмыгнув носом, добавил черношёрстный хэл’кур. Огонь весело плясал в отражении его единственного глаза, а морда приобретала в свете костра багрово-рыжие оттенки, делая его более зловещим. Однако голос его почему-то дрожал.

Я сначала сурово глянула на старого гладиатора, но затем вздохнула.

— Хо… ты… обучал его, но при этом нам никогда не рассказывал, да? Ты даже нам не поведал, что он — наш сородич! — подметила я, несколько возмущённая его скрытностью. И всё это время старый гладиатор скрывал от нас это… мог бы хоть полноценно рассказать про него! Это что — так сложно?

— Ата… кама, — заметив моё напряжение, хэл’кур невольно отодвинулся от костра и поднял обе руки на уровень груди, рисуя в воздухе две горизонтальные линии перед собой, — я… мне тяжело про него вспоминать. Не заставляйте меня это делать!

Хо перестал рисовать линии пальцами и опустил руки, А я с тяжёлым взглядом на него глянула. Тем не менее, я понимающе сложила гребень.

— Что значит тяжело? У тебя с ним какие-то тяжёлые взаимоотношения? Госпожа запретила говорить? — Решила я уточнить более спокойным голосом. Хо несколько успокоился, увидев, что я не собираюсь его допытывать, и подсел обратно к костру, когда я опустилась рядом с огнём.

— Кру! Шх а мэ’соп! — заговорил он сначала на своём языке, но затем пояснил для нас, — Во имя звезды Зэры! Я всё расскажу, только… дайте собраться с мыслями.

И в этот момент он внезапно поднёс ладонь к лицу и вытер выступившую слезинку. Что-то его явно тревожило. Хор’Гарат непонимающе переглянулся со мной, а я лишь пожала крыльями, зажмурившись на миг от боли в тех ранах, которые мне оставил Эллинор, и шумно выдохнула.

— Да будет так. Говори, что считаешь нужным, — уже спокойно пояснила я и встретилась своим взглядом с Хо. Одноглазый ветеран плакал и вздрагивал, хотя и пытался изо всех сил не показывать этого.

— Элли… Дракх’кхан, которого бросили сюда… — тут хэл’кур начал загибать свои пальцы, что-то считая, — где-то семнадцать циклов тому назад. У вас это называется «семнадцать рогов». Он был слабым и беззащитным, гораздо меньше вас. Кажется, ещё был детёнышем. Зубы не отросли до конца…

«Семнадцать рогов назад… это примерно мой возраст сейчас. Как интересно, совпадает с моментом, когда Эрдарион утащил моё яйцо из клана Эуркарназ,» — вспоминая, как представился Эллинор, точнее, откуда он, сделала выводы я, но решила не перебивать Хо, который еле связывал слова друг с другом.

— Ко мне пришёл тот хэл’кур, который вечно сопровождает сейчас Клепсидру. Каэларис Рурх. Он сказал мне… взять Эллинора и научить его сражаться. Но… я не думал, что он окажется таким… таким…

Он не договорил, закрыв морду обоими лапами. Я не шевелилась, предположив, что он хотел сказать «таким сильным», но почему Хо плакал? В этот момент мне стало его немного жаль, и потому я подобралась к нему поближе и неожиданно для хэл’кура обняла его. В прошлый раз он не позволил мне это сделать, но сейчас он лишь вопросительно рыкнул, подняв заплаканную морду.

— Атакама! — сразу возразил поражённый Хор’Гарат, ни разу не видя от меня такого жеста до этого. Я раньше, максимум, только касалась сородичей, а полноценно обнимала лишь Эрриду, собственную мать, — Атакама собирается его есть?

Я в очередной раз поразилась тому, как порой обычный жест может быть воспринят сородичами, но отрицательно рыкнула в ответ. Хо хотел было что-то сказать, но промолчал, а я аккуратно зарыла когти в его шерсть на груди. Сама себе я призналась, что делать это было непривычно, однако почему-то мне на душе стало приятнее от такого символического жеста поддержки. Возможно, если бы Эллинор меня так обнял перед тем, как уйти, было бы легче.

— Атакама… Хор… — всхлипывая, произнёс хэл’кур, вытирая вновь выступившие слёзы, — возможно, для вас, дракх’кханов, это странно. Но он... он близкое по духу существо! Как брат мне!

Хор’Гарат сразу отпрянул в удивлении. А мои глаза округлились, хотя я не переставала обнимать гноллоподобного. Вот оно что! Оказывается, у него была какая-то связь с Эллинором. Интересно, какая?

— Что? Брат по крови? Между хэл’куром и дракх’кханом? Хо шутит?! — наконец, отойдя от признания, начал почти издевательским тоном говорить меднокрылый, искренне не понимая этих слов.

— Тут нет никакого родства! Невозможно! — продолжал он, однако я перебила меднокрылого резким рыком, заставляя того замолчать. Уж я, в отличие от дракх’кханов, вполне могла понять эту связь. Существа часто привязываются со временем, и потом плачат по потере.

— Значит, ты был близок с ним? Но вас… разделили, я права? — осторожно спросила я, медленно отпуская Хо и убирая лапы от него. Тот глянул на меня, продолжая плакать, и всхлипнул громче.

— Я обучал его сражаться… на копьях, мечах, со щитом, даже необычные оружия использовать. Потом он просто предложил мне стать больше, чем охотником и учеником. Он захотел сродниться со мной. Пусть не по крови, но мне вместе ели из одного блюда, сидели у костра и сражались на арене.

Хо продолжал всхлипывать, а мои чешуйчатые брови невольно поползли вверх. Интересно, интересно... не ожидала я такого вот признания. Надо бы взять это на заметку.

И всё же я спросила у Хо:

— И… вас не осуждали за это? Как у вас это принято?

— Почему должны? Это естественно для хэл’куров, — Хо выглядел явно ошарашенным моим вопросом, — когда самка отбирает достойного самца, остальные ей становятся не нужны. И мы от чувства одиночества ищем близких нам по духу существ. Дракх’кханы слишком думают о выживании в суровом Дар’Ша, но для нас это часть культуры. У нас среди пленников такое иногда происходит - когда мы становимся как братья друг другу. Это успокаивает... там, в других карадорах тоже такое... возможно.

Интересные всё же нравы. Я и не ожидала, что здесь так легко можно завести братьем или сестёр. Любопытство я утолила и определила для себя, что осуждать здесь подобное бессмысленно.

— А потом что произошло? Клепсидре не понравилось что-то? — вернулась я к обсуждению насущей темы, пока костёр негромко потрескивал рядом с нами. Хо вновь вытер ладонью слёзы, что выступали у него из глаз, включая даже там, где у него он отсутствовав, и продолжил уже чуть более спокойно.

— Клепсидра Лованд захотела себе дракх’кхана! Она поэтому его и забрала с собой. Чтобы он и я больше не думали друг о друге. Я Эллинора знаю с его ранних рогов. Он же меня и лишил глаза во время тренировки, но я на него не злюсь. Он хороший и добрый дракх’кхан, хоть и кажется не таким. Помогал много и обучал других пленников. Научил меня общаться на языке дракх’кханов, — Хо плавно опустил ладони на уровень колен и обнял их, глядя на меня и Хор’Гарата. Теперь мы знали всю правду про него и Эллинора. А я могла уже составить общую картину.

И она уже была не такой однозначной и простой, как я думала изначально.

— То есть Эллинор сейчас… — я решила не говорить, что он «любовник» этой носатой, чтобы не сыпать соль на рану, а потому перешла сразу к делу, — у неё во дворце, да? Что ж, он сам мне сказал, что живёт лучше нас, пленников. Но он просил тебе передать, Хо. Передать, что он всё ещё помнит тебя. Я думаю, что знаю, о чём речь.

Хэл’кур несколько секунд смотрел на нас, опустив руки, но затем его нижняя челюсть задрожала и он снова закрыл морду лапами. Без лишних слов он встал и быстрым шагом отправился спать в казарму. Хор’Гарат хотел было встать и последовать за ним, но я взяла его за руку и протяжно рыкнула, предупреждая, чтобы не преследовал одноглазого ветерана.

— Дай ему побыть одному, — сказала я тихо. Хор’Гарат послушал меня, но вопросительно обернулся.

— А зачем хэл’кур ушёл посреди разговора? Его это обидело, задело? — меднокрылый как-то внимательно посмотрел на меня, словно подозревал в чём-то. Я сначала тяжело вздохнула, всё ещё держа его за руку, но затем плавно отпустила сородича и попыталась объяснить:

— У тебя есть кто-то? Тот, кто тебе очень нравится, дорог и кого ты ценишь? Упоминание о нём не вызывает у тебя никаких эмоций?

Хор навострил гребень. Задумался так, и причём довольно крепко. Затем неожиданно оскалился и выдал:

— Есть! Каз! Охотник. Хор’Гарат ценит Каза как крепкого воина, учителя и друга! Но Хор’Гарат не понимает, как можно плакать от такого? Плакать — это не про дракх’кхана! — он гордо ударил себя в грудь кулаком, усмехнувшись. Я же в ответ лишь улыбнулась ему, заодно невольно показав ему свою «обновлённую» улыбку, лишённую нескольких зубов. Видел бы он меня пару часов назад, когда я рыдала перед Эллинором… да и раньше я проявляла некоторую сентиментальность.

Хор’Гарат не мог на это не обратить внимание, и он насторожился, а затем фыркнул громко.

— Атакама сильно ранена! Это сделал он — чемпион карадора? Хочешь, Хор’Гарат его побьёт за тебя? — предложил сразу он, кладя мне лапу на плечо, хлопая по нему. Его лапа была тяжёлой и эти хлопки болезненно отдались мне в грудь, а я тут же закашлялась, харкая кровью из пасти.

— Уже… не нужно. Спасибо, — я перехватила его лапу и аккуратно убрала её с плеча, медленно поднимаясь на ноги, — Ты его все равно не победишь. Это наш сородич и такой же пленник, как и мы. Но он здесь не живёт, он… — я сделала небольшую паузу и глянула куда-то в сторону ограды, которая отделяла нас от улиц города.

— Он невольник госпожи Клепсидры и не появляется здесь. А теперь я пойду спать. Я очень устала. Не забудь затушить костёр.

Я, шатаясь и держась за стены, медленно побрела в сторону своей лежанки под внимательный взгляд меднокрылого братца, который пребывал в каких-то своих размышлениях после всего сказанного и увиденного. Что ж, задуматься ему было о чём. Но пусть выводы сделает сам.

***

В течение нескольких световых циклов меня вообще не трогали. Пока одни гладиаторы сражались, а другие занимались тасканием камней и строительством стены, я просто лежала и восстанавливала силы. Ветеран Хо приходил ко мне, приносил похлёбку с овощами и занимался перевязкой моих ран, но мы почти не общались с тех пор. Лишь перекидывались парой слов о здоровье и состоянии.

Один раз он даже принёс мне кружку с тем самым чаем, которым нас ранее угощала Клепсидра.

— Подарок от госпожи. Выпей. Он успокоит твои раны и снимет боль, — кратко пояснил он. Я, вспоминая то лёгкое состояние безмятежности, которое охватило меня тогда, с удовольствием взяла кружку и начала медленно её пить, словно это лекарство какое-то.

— С чего бы такая щедрость от неё? — поинтересовалась я, качая гребнем и делая короткие глотки живительного напитка.

— Мне сказали, что это только для тебя и Хор’Гарата. Больше не знаю ничего, — чёрный хэл’кур хлопнул себя по лбу, выражая жестом непонимание. И затем глянул на мою грудь, где был наложен свежий бандаж, спросив:

— Как твоё ребро?

— Болит… восстановление занимает от двух-трёх когтей. Не меньше, — сказала я тихо, всё ещё ощущая боль там. Да, она стала куда меньше, но о том, чтобы полноценно ходить и сражаться, пока не могло идти и речи. Переломы для меня, похоже, скоро станут нормой жизни. Раньше я пыталась лечить дракх’кханов своего племени, ставила им шины, перевязывала раны и помогала снять отёки. Я на глазок определила, что даже тяжёлые травмы у нас восстанавливаются быстрее, чем у людей, однако это были мои первые переломы за жизнь, если не брать в расчёт тот бой с Орт’Фангом, где он откусил мне лапу. Но в этом плане нам повезло, и перелом — это ещё не приговор, только больно очень.

— Набирайся сил, Атакама. Я слышал, что скоро тебе предстоит тренироваться с Эллинором. Он… очень специфично обучает, — хмуро заявил Хо, на что я лишь просто прижала гребень и улеглась обратно на своё спальное место.

— Специфично… да, догадываюсь. Спасибо, — вспоминая его шуточки и пошлые намёки, усмехнулась я. Не люблю таких наглецов, но кто спрашивал моего мнения? А пока я об этом Эллиноре была неоднозначного мнения. Вроде бы хороший дракх’кхан, но слишком наглый и приставучий.

Посмотрим, каким он покажет себя в деле.

***

Отдыхать — не работать. Я быстро шла на поправку и дни сменялись один за другим. Ещё через несколько циклов света я уже могла полноценно ходить, не испытывая сильной боли. А затем и вовсе сняла шину, испытывая лишь лёгкую остаточную боль в груди.

Глядя на то, как я иду на поправку, надзиратели, слушая приказы госпожи, позвали меня за собой и отправили на арену. Сегодня никаких гладиаторских игр не было, а значит, это была первая долгожданная тренировка с Эллинором.

Как и ожидалось, чёрно-красный дракх’кхан уже ждал меня. перед ним в песке лежало несколько видов оружия: от хлыстов до мечей, и он, увидев меня, тут же радостно улыбнулся, раскрыв крылья.

— Атакама! Долго же ты лежала! Неужели ты наконец-то готова? — он наклонился к своим задним лапам и взял оттуда полуторный деревянный меч, которым несколько раз взмахнул и затем перехватил обеими лапами.

Я остановилась перед ним в паре шагов и сложила лапы на груди, осматривая пустые трибуны и балкон, с которого Клепсидра и её прихлебатели любили наблюдать за ходом сражения. Сегодня за нами никто не следил, и мы могли спокойно всё обсудить, ничего не боясь.

— Ну привет. Ты же меня так избил, что я лежала и восстанавливалась полтора когтя, — усмехнувшись, напомнила я ему про наш поединок.

— А надо было послушать меня. Тогда бы, может, отделалась парой ушибов. А там, гляди, и попробовала бы меня уже, наконец, — и он задорно встопорщил свой алый гребень, гордый весь такой. Я еле удержалась, чтобы не прыснуть со смеху.

— И откуда ты таких речей нахватался? Где традиционное «Эллинор хочет взять Атакама сейчас на песке», которое я слышала семнадцать рогов подряд от сородичей? — подметила я несостыковку, наклоняясь к оружию, пытаясь выбрать подходящее, — Мы сегодня будем тренироваться или как?

— Это скучно, Атакама. У нас при дворце есть очень хорошие говоруны, которые умеют красиво говорить. Они же мне и показали, что некоторые выражения не обязательно понимать в прямом смысле. Мне их манера речи и пришлась по вкусу, — он указал пальцем на меня и покачал им, облизнувшись.

— А взять тебя прямо на песке? Ты такие вещи не предлагай. Я ведь могу и не отказаться, — добавил он и осмотрелся вокруг, отмечая, что за ними никто не наблюдал. Я насторожилась в свою очередь, берясь за древко копья и вставая в защитную позу. Пусть только попробует коснуться меня, если он не шутит! Мигом повторит судьбу Хаара!

— Прошлый, кто хотел меня так взять, остался без зубов и уважения. Имей в виду. Я дерусь насмерть, — рыкнула я предупреждающе, взглядом целясь в сторону дракх’кхана. Тот лишь невинно развёл лапами и вздохнул.

— Ну раз не хочешь немного удовольствия получить, то мне ничего не остаётся, кроме как предложить заняться болью и тренировкой. — и он взялся за меч двумя руками, вставая в боевую стойку.

Я же некоторое время молчала, следя за ним, и лишь затем начала медленно сближаться с ним, по кругу обходя его и постепенно сокращая дистанцию.

— Ты уверена, что хочешь копьём поразить меня? Я могу легко сократить дистанцию и сделать твои выпады бесполезными, — Элли отметил, не сводя с меня взгляд и точно так же начал обходить меня сбоку. Вдруг он сорвался вперёд, и я попыталась сделать резкий выпад копьём в его сторону, пытаясь держать его на дистанции. Но Эллинор тут же мечом отбил моё оружие и сделал мне подсечку, вырывая копьё из моих рук и отбрасывая его в сторону.

— Усё. Готова. Можно брать новенькую, — он нагло шлёпнул меня хвостом по бедру, но на этом и ограничился, отпрыгивая назад, — Не хочешь попробовать другое оружие? Каким ты, обычно, дерёшься?

Я недовольно насупилась, поднимаясь с песка и глядя на предложенный им выбор. Здесь были и дубинки, и такие же деревянные мечи, и трезубцы.

— Я ах’хан. Охотник. Наше оружие — лук и копья. Но полноценной боевой подготовки у нас не было, — пояснила я, припав на одно колено и выбирая из всего оружия похожую на оглоблю дубинку. Я перехватила её двумя лапами, занеся за плечо, и вновь обратила взор своих золотистых глаз к дракх’кхану.

— У нас луком не дерутся. А копья подходят лишь совсем новичкам: их владение освоить проще всего. Ты ещё не защищаешь нижнюю часть тела. Ошибка, — покачал он головой, перехватывая меч одной рукой и вновь сближаясь со мной. На этот раз медленно. Мне теперь не приходилось думать о том, чтобы сохранять дистанцию, но заметив, что мой живот и бёдра открыты, я встала боком к нему, согнув колени и всё так же держа дубинку двумя руками.

Эллинор остановился. Он оценивающе глянул на мою стойку и замер, после чего мой взгляд встретился с его. Между нами повисла напряжённая пауза, прерываемая лишь его дыханием. А затем, как мне показалось, он тихо произнёс:

— Сделаю ложный выпад в сторону левой ноги, но ударю в открывшуюся шею.

Я удивлённо приподняла чешуйчатые брови, не понимая, почему он это сказал. Кажется, я даже не заметила, что он пошевелил пастью, но я почему-то решила прислушаться к его неожиданной подсказке. Все равно терять нечего, даже если он меня пытается запутать. И когда он занёс меч, чтобы нанести удар мне по ноге, я наоборот — подняла дубинку, защищаясь, и затем деревянный клинок в последний момент изменил траекторию, целясь мне в шею. И этот удар я благополучно отбила, так как была заранее готова.

Эллинор, видя мой неожиданный успех, удивлённо моргнул и покачал гребнем, а затем сделал два шага назад, с явным недоумением щурясь.

— Немногие могут отбить этот удар с первого раза, — отметил он, опуская деревянный меч. Я же тихо усмехнулась.

— Ты сам мне признался, что нанесёшь удар в шею, но сделаешь ложный выпад по ноге.

Недоумение сменилось лёгким подозрением и он тихо фыркнул, не зная, что ответить на это. Лишь через пару секунд он хлопнул себя по лбу:

— Ах да… дурацкая привычка комментировать свои же действия. Больше не повторится. Продолжим, — он задорно усмехнулся и вновь перехватил рукоять меча одной рукой, вставая в стойку фехтовальщика. Я сразу подметила, что несмотря на то, что мой учитель любит понтоваться и говорить, знания ближнего боя у него отменные.

— Боевая подготовка включает в себя много аспектов… начнём со стойки. Она должна быть такой, чтобы закрывала жизненно-важные части тела, уменьшала зону поражения и давала тебе равновесие. Подогни колени, слегка покачивайся назад-вперёд, держи оружие в одной руке. Вторую держи свободной, чтобы подловить противника на ошибке и наказать его за это, — объяснял мне Эллинор. Я без лишних вопросов последовала его советам, медленно раскачиваясь на одном месте.

— Никогда не разворачивай морду боком к противнику и следи за его телом всегда. Любой удар, любое действие начинается с корпуса и задних лап. Когда ты заметишь движение тела, ты поймёшь: пора, — чёрно-алый внимательно на меня посмотрел и затем сделал один выпад в мою сторону, качнувшись вперёд и тут же отклонившись назад. Я рефлекторно дёрнулась защищать торс, но этого не потребовалось: его атака все равно не достала до меня, ибо дракх’кхан стоял далеко.

— И ещё… умей оценивать расстояние. Сразу не получится понять, но со временем ты определишь. И да: ты дылда неуклюжая. Руки длинные, дальше поражать сможешь, но движения ужасные, будто тебя поразила зэр’о, — он внезапно усмехнулся, опуская клинок.

Я возмущённо фыркнула. Нет, я же не виновата, что он на целую голову ниже меня.

— Дылда? Ах ты «арокх» разжиревший! — подколола я Эллинора в ответ, ибо слово «свинья» для него, очевидно, незнакомо. Но затем я его спросила, услышав странное словечко из его уст:

— А что такое зэр’о?

Элли посмотрел на меня так, будто увидел во мне круглую дуру, но он лишь пожал крыльями и воткнул деревянный меч в песок.

— Это такая болезнь, которую можно подхватить в пустыне Кхавра. Лечения от неё нет, поэтому единственный способ не мучиться — смерть. Хэл’куры сжигают тела павших и родственников, чтобы они не заразились зэр’о и не обратились в зэр’куров — проклятых Зэрой существ, которых ведёт проклятье. Они покрываются кристальными наростами и ходят по пустыне с целью заразить таких, как мы. Как только жертва заражена — всё. Дальше только смерть.

Я сделала небольшую паузу, пытаясь осознать уровень опасности. В пустыне Кхавра, оказывается, всё довольно серьёзно. Загадочная зэр’о, поражающая тело и плоть, неизлечима, будто рак какой-то. Получается, если я вдруг заболею чем-то таким, то всё…

Я тяжело вздохнула, принимая слова Эллинора серьёзно. После чего коротко спросила:

— И как заболевают этим?

— Через контакты с теми, кто переносит зэр’о. Поэтому от них просто избавляемся, и они потом долгими циклами шатаются по пескам в поисках жертвы. Их не жалко — они уже давно мертвы, поэтому избегай их или убивай. Сделаешь Кхавра милость, — усмехнулся дракх’кхан, замечая валяющееся на песке копьё. Лёгким движением хвоста он подкинул оружие в воздух и перехватил его лапой, несколько раз крутанув древком и уставившись на меня.

Это несколько успокоило меня. Хорошо, что по воздуху не передаётся. Тогда достаточно просто избегать больных и не касаться их. А то подобные болезни, от которых единственное лекарство — сжигание тела, очень напрягали. Я сразу вспомнила, что опасалась заболеть раком или коронавирусом именно по этой причине — от них банально не было полноценного лечения, а последствия потом преследуют до конца жизни…

Вдруг мне в горло что-то очень больно тыкнулось, пока я размышляла, так что там аж пластина хрустнула. Закашлявшись и схватившись за повреждённое место, я гневно уставилась на Эллинора, который воспользовался паузой и ударил меня тупым концом копья. Мой взгляд выражал настоящую обиду с немым вопросом «ты охренел?».

— Не расслабляйся. Я же тебя пригласил не для бесед. Противник может заполнить твои перепонки шумом, отвлечь тебя. Но не забывай, где ты находишься и кто перед тобой, — сурово заявил дракх’кхан, опираясь одной рукой о копьё, которое воткнул в песок, а вторую положив на бедро. С невозмутимым взглядом он следил, как я откашливаюсь и пытаюсь восстановить дыхание. В горле всё болело у меня, будто я проглотила камень, и он теперь давил на стенки.

— Ты… Ты меня… убить хочешь, да? — грозно зарычала я, скалясь на него из-за столь подлого приёма. Я сжала дубинку в руках и сделала шаг к нему, готовясь атаковать. Затем второй, третий, взмах… Элли без труда отклонился назад, поменяв положение ног на песке. Затем так же легко уклонился от второй атаки. А когда я занесла оружие для нанесения третьего, он больно ударил меня древком копья по запястью.

— Открылась. Слишком долго замахиваешься. Когда сражаешься один на один, лучше небольшой, но точный удар, чем долгий замах с риском получить в ответ, — улыбнулся чёрно-алый и отпрыгнул в сторону, вновь вставая в стойку. Какой же он всё-таки вёрткий! Даже не позволяет себя достать.

Я же просто опустила оружие, внезапно кое-что осознав.

— А те разы, когда у меня получалось на арене тебя достать… это ты специально подставлялся и открывался, да? — с некоторым подозрением спросила я его, успокаиваясь. Боль в горле медленно, но всё же проходила, а с ним и боевой запал.

— Ну да. Хэл’куры жаждят зрелища. И любят, когда соперники идут на равных… если это не пленник, которого надо казнить, — Эллинор убрал руку с копья и потёр своё запястье. Приглядевшись, я увидела, что у него там от моих зубов образовалось несколько шрамов.

— Продолжим… Теперь проверим, как ты защищаешься от атак, — и с этими словами дракх’кхан начал сближаться. Он решил атаковать исключительно древком копья, а я отбивалась от его выпадов. Первые его атаки были медленными, но следующие становились всё быстрее и хитрее. Пока, наконец, он не поразил меня в голень, заставив с тихим шипением присесть на песок.

Удовлетворившись моими успехами, Эллинор усмехнулся и опустил копьё, а затем и вовсе воткнул его в песок.

— Всё. Пока хватит. Есть будешь? — неожиданно предложил он. Я, вспоминая тот кусок мяса в виде стейка, который мне принес в прошлый раз, в нетерпении сглотнула.

Мой собеседник и наставник в одной морде не стал дожидаться ответа, а сразу направился к небольшой кожаной сумке, что лежала у самой стены, открыл её и извлёк четыре свёртка, от которых вкусно пахло жареным мясом.

— Мясо у нас тут довольно редкое блюдо, но благодаря щедрости госпожи, я его получаю каждый цикл света, — с этими словами Эллинор протянул мне два свёртка, которые я тут же развернула и начала с аппетитом уплетать их содержимое, будто целый месяц не видела еды.

— Обычный рацион хэл’кура — каша из крупы, травяной чай, немного овощей или фруктов. Охотиться в пустыне Кхавра рискованно из-за зэр’о. Да и не на кого почти. Большая часть зверей здесь — кристаллические твари, и мяса в них маловато, — пояснял мне Эллинор, прожёвывая свой кусок стейка, попутно облизывая пальцы от жира.

— Так что цени то, что Клепсидра к нам благосклонна. Она может легко сменить милость на гнев, и тогда висеть нам всем на стене, — заключил он со всей серьёзностью, на что я тяжело вздохнула и с укором взглянула на Эллинора. Даже он, похоже, был подвержен рабскому одурманиванию и считал, что надо просто смириться и жить ради Клепсидры.

Хорошо, что у меня тогда был набит рот мясом, иначе бы высказала всё, что думаю про его пораженчество. А сказать мне было что. Но благо Элли, заметив мой взгляд, несколько раз хлопнул крыльями по своим бокам и заявил:

— Во имя Зэры… вижу, ты не очень довольна произошедшим. Госпожа тебя обманула, подставила, заставила что-то выполнять. Я тоже был таким, когда меня только схватили семнадцать рогов назад. Тоже рвался бежать. Даже один раз почти сделал это. Но меня снова схватили и наказали. Три когтя без еды и воды, а потом ещё и заставила делать неприятные действия перед ней, — дракх’кхан показал мне свои когтистые лапы, — и поверь, после этого ты сделаешь что угодно, лишь бы тебе дали немного поесть… Клепсидра умеет принуждать.

Я дожевала сытный кусок мяса и с большим удовольствием его проглотила, но ничего не говорила. Мой взгляд несколько смягчился. Я понимала его. Но между нами повисло неловкое молчание, прерываемое лишь чавканьем наших ртов, пока мы доедали обед.

— Я думала, что она тебя наоборот — чаще поощряет, — наконец, прожевав последний кусок, я облизнулась и озвучила своё предположение.

— Она награждает за верность и карает за непослушание. Лучше выполнять все её поручения, даже самые странные и мелкие. Цени то, что она тебе даёт. Если мне сказали обучить тебя, значит Клепсидра заинтересована в том, чтобы обеспечить тебе новую роль у себя под боком. А иначе будешь выполнять только самую тяжёлую и грязную работу, — с суровым видом заключил Элли. Услышав такое, я аж передёрнулась от неприязни. Даже представлять подобное не хотелось.

— Отвратительно… почему же вы её не скинете тогда, если признаёте, что она мерзкая носатая тварь? Она одна, вас много… — спросила я дракх’кхана осторожно. Элли несколько секунд стоял, смотря на меня, а потом неожиданно рассмеялся.

— Думаешь, ты первая, кто хочет её убить? Можешь попробовать, но у тебя ничего не получится. У неё отличные рефлексы и она будто чувствует, когда ты хочешь нанести ей вред. А ещё она может вызывать какие-то вспышки на своём теле, которые больно жгутся. Все, кто пытался её убить, висят на стене или лежат костями где-то в пустыне. Больше желающих на неё покуситься нет. Мне будет жаль сородича, особенно с такой невинной голубой мордочкой, — чёрно-алый несколько раз подвигал гребнем и провёл лапами по своей груди, будто пытаясь соблазнить меня своими движениями или привлечь внимание.

— И сколько она у вас уже правит? Мне говорили, что при ней рождаются, живут и умирают. Неужели нельзя дождаться её смерти по естественным причинам? — сделав вид, что не понимаю кокетства Эллинора, спросила я.

— Ах да… это тоже бессмысленно. Хэл’куры живут примерно пятьдесят рогов, если им повезёт. А вот Клепсидра… — тут голос дракх’кхана стал куда тише, будто он боялся, что нас подслушают. Он медленно приблизился ко мне и положил лапу на плечо, усмехнувшись, немного приподняв голову, чтобы встретиться с моим взглядом своим.

— Она живёт гораздо дольше нас. Отец Каэлариса Рурх — Дирака, родился и жил при ней. Потом госпоже что-то не понравилось, и он теперь висит на стене где-то у ворот города, а вместо него теперь Каэларис. Я в это особо не лез, но думаю, намёк понятен. Некоторые говорят, что она однажды отправилась к источнику жизни Ка’Ло, что находится далеко в пустыне, и выпила оттуда, но это единственное существо на нашей памяти, которому удалось сделать невозможное. Остальные сгинули, пытаясь получить бессмертие. Может, она как раз и заслужила вечную жизнь, раз смогла преодолеть такое испытание, — Эллинор прекратил улыбаться и убрал лапу с моего плеча. А затем начал собирать оружие и различные приспособления, собираясь уходить.

Я же молча смотрела на него, плотно опустив гребень. Я не знала, что и сказать ему.

— Выбрось это из головы и просто служи, Атакама. Служи и будешь жить достойно. Да, ты пленник. И я пленник. Все мы пленники. В этом нет ничего позорного. Лучше так, что сгинуть в пустыне или умереть от зэр’о, — видя, что я приуныла, Элли попытался улыбнуться мне, но это не развеселило меня. Видя моё настроение, он нахмурился и затем прижал к шее гребень.

— Тренировка окончена. Когда настанет новый цикл, тебя позовут снова. Возвращайся к остальным, — коротко отрезал Эллинор, оскалившись на секунду, и, закончив сбор, взял весь инвентарь в лапы и направился в сторону выхода с арены, оставив меня наедине со своими мыслями. Похоже, всё. Он и сам устал от этого разговора.

А я всё ещё пребывала в лёгком шоке. Не может быть… Эллинор, тот, кто казался мне самым адекватным и активным собеседником, демонстрировал абсолютную лояльность госпоже Клепсидре. Я видела, что ему не очень приятно обсуждать нашу хозяйку, но у кого, как не у него, мне выведывать информацию? Я не стала сходу возвращаться к Хор’Гарату и остальным гладиаторам, а просто уселась на голый песок и взялась за голову, пребывая в тяжелых размышлениях.

Эллинор не являлся рабом с самого вылупления. Его так же, как и меня, принудили. И причём более жестокими методами. Голодом, измором. А потом его наградили. Вот так и купилась лояльность чемпиона карадора — методом кнута и пряника. А слухи о её бессмертии и непобедимости только подкрепляли её легитимность. Не уверена была, насколько они правдивы, но самые худшие опасения подтвердились: эта длинноносая «акула» владела одновременно и предвидением, и звёздным покровом. Это даже страшнее, чем сражаться с Орт’Фангом, Эрридой и Эрдарионом. Такую не победить даже с самой лучшей боевой подготовкой. Это и объясняло то, почему её никто не устранил.

Нет, я уже не плакала: все свои слёзы отчаяния я пролила ещё тогда, когда общалась с Эллинором в первый раз. Но этот разговор с дракх’кханом что-то надломил во мне, после чего мне и в самом деле захотелось опустить крылья окончательно и сдаться. Монолит власти в карадоре казался нерушимым и вечным.

Впервые за всё время моего плена и рабства мне захотелось оставить всё как есть. И впервые я видела вместо Эллинора будущую версию себя. Сломленную, потерявшую надежду и готовую исполнить любую прихоть госпожи.

Глава 12: Смертные и Владыки

После того рокового разговора с Эллинором за тренировкой мы больше не поднимали тему побега и госпожи Клепсидры. Более того, дракх’кхан казалось, обиделся даже на меня за что-то, и последующие две тренировки с ним прошли в полном молчании. Элли лишь кратко пояснял мне, как правильно держать то или иное оружие, мы тренировали стойки, движения оружием и телом, тренировались отбивать удары. Чаще всего доставалось мне, чем ему, однако он старался не переусердствовать с тренировками и не оставлять меня с гематомами. Как и в прошлый раз, он приносил себе и мне по куску мяса, словно соглашаясь по старой дракх’кханской традиции разделить с ним одно блюдо, что являлось положительным знаком с его стороны, однако он со мной почти не разговаривал. А на все вопросы старался не отвечать.

Так прошло несколько когтей. Я полностью выздоровела, оправилась от ран и вновь начала ходить на работы. В перерывах между ними я поучаствовала в нескольких поединках, откуда, используя новый опыт, вышла победительницей. Моими противниками были просто хэл’куры-новички, которых привезли откуда то из далёкого карадора Неферос. Говорили, что это была новая партия преступников из другого города, и большую их часть пристроили трудиться в так называемые шахты — недры пустыни Кхавра. Остальным двум выпала честь пополнить наш небольшой гладиаторский круг, и теперь они вместе с нами целыми днями занимались на площадке, подтягивая физические навыки и возможности. Я также старалась следить за своей формой и по вечерам подолгу бегала вокруг площадки и отжималась, если выдавалась возможность. А вот мой меднокрылый братец Хор’Гарат напротив — больше ленился и предпочитал спать, если выдавался свободный от гладиаторских боёв или работы день.

Вот и сейчас он лежал и дремал в казарме, ничем больше не занимаясь. Стоял поздний вечер и все постепенно укладывались на боковую. Но стоило мне пройти мимо него, как тот что-то прорычал невнятное и приоткрыл глаза.

— Атакама, Атакама… когда? — спросил он меня раздражённо. Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и развести лапами в стороны, хоть этот жест мой сородич и не понимал. Но я знала, к чему он спрашивал меня: я же ему пообещала подарить свободу.

— Скоро. Ждём возможности, — попыталась я успокоить его, но Хор’Гарат яростно рыкнул на меня и взял в руку камень, подкидывая его перед собой.

— Скоро? Атакама, Хор’Гарат устал ждать! Сколько дракх’кханы здесь? Десять когтей, пятнадцать?! Скоро половина рога настанет. Едим на завтрак безвкусую похлёбку. Пахнем уже не Дар’Ша, а хэл’курами. Делаем лишь то, что нам скажут! Это недостойно поведения дракх’кхана! Сколько ещё дракх’кханам ждать?!

Он начал закипать вновь, и гнев из меднокрылого так и норовился вырваться опасным огненным штормом. Вспомнив, как надзиратели своими «арканами» останавливают буйствующих рабов, я подняла обе лапы на уровень груди и сжала их в кулаки в известном нами жесте мира.

— Хор… не надо. Я делаю всё, что должна. Я спрашиваю у Эллинора. Я разведываю. Вспомни, как мы на охоте поступаем. Мы разведуем, выслеживаем добычу, лишь затем нападаем!

— Хор’Гарат не будет больше ждать! — и с этими словами он вскочил, перебудив тех, кто уже дремал в расположении. Одна из новеньких хэл’курих — довольно пухлая самка с красной шёрсткой по имени Шиха, приоткрыла глаза и что-то недовольно прорычала дракх’кхану на своём языке. Но это послужило спусковым крючком, соломинкой, переломившей хребет, и Хор в ярости зашвырнул камень, что держал в когтистой лапе, в сторону Шихи. Тот больно ударил ей по голове, и густая кровь струйкой потекла по её морде. И это заставило её наброситься на дракх’кхана в ответ с угрожающим рычанием.

Через несколько секунд к драке присоединились ещё несколько гладиаторов, которые так же были не в восторге от поведения Хор’Гарата, а я первое время решила не вмешиваться, подумав, что сейчас мой братец всех раскидает. Но вдруг заметила, что один из хэл’куров подходит ко мне, пытаясь поразить когтями, видимо, причислив меня к соучастникам. Я закатила глаза и встала в боевую стойку, отбиваясь: пришлось его несколько раз больно пнуть ногой, сдерживая, однако эта драка уже вышла за пределы расположения и привлекла надзирателей. Заметив, что мы дерёмся, хэл’куры в бронзовых доспехах и с верёвками начали постепенно скручивать рабов, выволакивая их наружу и избивая там палками. Досталось и братцу — на него накинули сразу четыре верёвки и пытались точно также вытащить на свежий воздух, однако тот пытался перекусывать арканы, чем его сдерживали. В результате к моему братцу подскочило ещё несколько надзирателей и начали бить его палками по щекам, целясь в уязвимую зону.

— Стойте! Что вы делаете?! — грозно взрыкнула я на своём языке, скалясь и готовясь защищать уже его от нападок. Однако силы были слишком неравны, и они очень быстро оглушили меднокрылого, заставив его сжаться на земле в защитной позе, а затем приступили и ко мне, накинув один из арканов на шею, а второй затянули уже на моём крыле.

— Кецеры недоделанные! А меня то за что? — пыталась я возразить, но почувствовала в ответ несколько болезненных ударов палками по шее, спине и морде. Зная, что защищаться против десятка хоть и более слабых, но чужаков в броне бессмысленно, я плотно прижала голову к шее и прижала кулаки и локти к морде, защищая с обеих сторон уязвимые перепонки. К счастью, видя отсутствие сопротивления, надзиратели довольно быстро оставили меня в покое и жестом велели выйти наружу, где и должны будут рассудить, кто виноват и кому назначат наказание.

Хор’Гарат, у которого от побоев текла струя крови из носа, стоял оглушённый на коленях, а местами под чушёй я заметила покраснения от выступившей крови. Да, сильно ему досталось. Похоже, его вообще не жалели. Но я решила ему помочь немного и подставила своё плечо, позволив подняться с унизительного положения на лапы под пристальный взгляд надзирателей, готовых угомонить нас в любую секунду вновь.

Тут то я и вспомнила слова Эллинора, что лучше смириться с положением и не сопротивляться. Как показала практика, что тех, кто меньше огрызается, гораздо реже наказывают и бьют слабее.

«Нет. Я не смирилась. Я лишь экономлю силы перед рывком,» — тут же мысленно я себя успокоила, но смущённо прижала гребень. Да, выглядит это всё как жалкое оправдание перед самой собой и меднокрылым дракх’кханом. Хорошо, что он не слышит мои мысли. Небось, принял бы это как за поражение.

Все участники потасовки, включая хэл’куров, стояли перед надзирателями на площадке в ожидании чего-то. И вскоре мы увидели, кого все ждали: ворота гладиаторской школы поднялись, и мы заметили появившегося в проходе четырёхрукого золотистого региуса в пластинчатых медных доспехах. В одной руке он держал скипетр с драгоценным камнем внутри него. Именно по нему я узнала в нём того самого пленителя, который воспользовался «джедайской силой», чтобы пленить нас, дракх’кханов. Это он иногда сопровождал Клепсидру и частенько сидел на балконе рядом с ней, склубочившись.

Я в гневе сжала до крови кулаки, вспомнив, по чьей вине мы находимся сейчас здесь, в рабстве. Он тоже узнал меня в ответ в свою очередь и презрительно зашипел, наставив магический жезл на мою грудь, но свою силу использовать не стал, а ограничился лишь предупреждением. Вскоре региус подполз к нам и стал внимательно осматривать каждого гладиатора, начиная с гиеноподобных, которым досталось от Хор’Гарата.

Я тяжело вздохнула, задумавшись о том, что, скорее всего, нас отправят чистить выгребную яму за нашей казармой, где гноллы и остальные справляли нужду в течение дня. А потом всё это грузить в тачку и вываливать за пределами города в песке. Обычно, этим занимались или провинившиеся, или же в порядке очереди. В этом не было никакого унижения, однако я испытывала банальное отвращение к подобной работе, особенно учитывая наш острый дракх’кханский нюх.

Но региус со скипетром внимательно осмотрел нас с ног до самых рогов и прошипел на нашем языке.

— Будете с-с-сегодня готов-вить Храм Владык к гек’кур-ре. Пройдём-мте.

Я с Хор’Гаратом непонимающе переглянулась, затем бросила вопросительный взор на начальника. Взглядом пыталась найти нашего переводчика хэл’кура, который бы объяснил всё, но он, кажется, и вовсе до сих пор спал, так и не покинув казарму. Один из немногих гладиаторов, который даже не отреагировал на драку. Его можно было понять: Хо наверняка уже навидался подобных потасовок и не воспринимал их всерьёз никогда, оставаясь всегда в стороне. Надо взять его тактику на вооружение.

Четырёхрукий Региус же, ни говоря ни слова, повёл нас за ворота. Стоял поздний вечер, и звёзды одна за другой зажигались на постепенно темнеющем небосводе. Большинство жителей в накидках и повязках расходились по домам, заходя в небольшие глиняные строения, вход в которые прикрывала лишь ткань. Я уже убедилась, что настоящие двери и ворота имеют лишь склады, наш двор, чтобы мы не сбежали, стены и, собственно, сам дворец Клепсидры. Всё остальное обладало лишь чисто символической защитой от всяких беглецов и воров, но я никогда не слышала ни от Хо, ни от Эллинора про разгул преступности в карадоре Дженеб. Удивительно. Неужели хэл’куры и в самом деле настолько покорные закону и своей госпоже?

Региус же полз впереди, изгибая свой тёмно-золотистый хвост по песку и грязной дорожке. Он вёл нас в квартал богачей, где грязь сменилась плиткой, а затем мы увидели крупную мраморную постройку с несколькими пристройками поменьше. Над просторным входом без дверей на камне был выгравирован символ солнца, который едва был различим в тёмных сумерках, однако мы с Хор’Гаратом вполне видели и в темноте.

У входа же неожиданно нас встретил Эллинор с несколькими надзирателями. Заметив меня, он вышёл нам навстречу и раскрыл широко крылья, встопорщив гребень.

— О! Наконец-то! Атакама! И ты, новый сородич! Мы встретились все вместе. Да хранит вас Зэра, ибо вы вступили в её обитель и обитель других Владык!

Я слегка улыбнулась и качнула синим гребнем, приветствуя дракх’кхана, а вот Хор’Гарат недовольно насупился и приблизился к чёрно-алому, нависая над ним. Я уже догадалась, что братец собирался прямо здесь и сейчас бросить вызов чемпиону и обеспокоенно с шумом набрала воздух в лёгкие. Однако Эллинор казался невероятно спокойным и уверенным, будто он уже продумал план защиты на случай непредвиденного.

— Дракх’кхан и есть тот чемпион карадора? Хах. Казался выше и сильнее, чем Хор’Гарат, — меднокрылый сородич хотел было хлопнуть того по плечу, но неожиданно чёрно-алый убрал плечо и отступил на шаг. Странно. Неужели они невзлюбили друг друга с первого взгляда?

— Для чего здесь дракх’кхан? Будешь тоже готовиться к этой… Гек… Гек’куре? — с неким подозрением прорычал Хор’Гарат, упирая свои мускулистые лапы в бока. Элли подвигал гребнем несколько раз в ответ и затем сделал знак наге, который что-то прошипел ему в ответ и удалился. А после дракх’кхан с лёгкой улыбкой посмотрел на нас.

— Я просто пришёл, услышав, что вас ведут сюда, — он сделал короткую паузу в речи, начав расхаживать, — Значит, наказанные. Интересно. Сопротивляетесь приказам или подрались с кем-то? — спросил он, медленно обходя нас сбоку, продолжая следить.

Хор’Гарат фыркнул, а я развела лапами и хлопнула ими по бёдрам:

— Потасовка. Мелочи. Иногда случается в таких… кланах, — вспоминая, как это бывает в армии и прочих закрытых коллективах, я более спокойно воспринимала конфликт такого рода. Элли же просто подошёл и по-дружески похлопал по плечам меня.

— Обожаю боевых дракх’кханок! Но перейдём к сути… вы знаете, что такое Гек’кура? — неожиданно спросил нас Эллинор и повёл внутрь храма. Мы аккуратно преодолели несколько ступеней и переступили порог тёмного помещения, где стояли различные цветные витрины, изображающие кого-то, а пол был выложен цветной плиткой. Мы оказались в одном огромной помещении с несколькими небольшими ответвлениями, оканчивающиеся простыми алтарями.

— Какой-то ритуал? Праздник? — предположила я. Элли усмехнулся, беря в руки несколько кусков ткани с пола, что он подобрал у самого входа в здание.

— Верно. Это ритуал, который все хэл’куры проводят во время оборота Зэры вокруг неба. Это примерно раз в половину рога, если переводить на понятный вам срок. Он будет уже в следующий цикл света, поэтому приведите здесь всё в порядок и сотрите грязь. Начните со ступеней, — и на этом дракх’кхан кинул в наши стороны по тряпке. Я свою ловко поймала, а вот Хор’Гарат не стал брать её в когтистую руку, просто посмотрел на неё.

— И мне будет приказывать дракх’кхан, которого Хор’Гарат видит впервые? — он недовольно оскалился, что весьма меня озадачило. Но в то же время я прониклась уважением к своему сородичу: у него всё ещё хватало сил возражать, в то время как я уже перестала огрызаться на подобное.

Впрочем, у Эллинора нашлось, чем ответить раздражённому сородичу.

— Можешь не работать. Но ты вместе с Атакамой прибыл вместе. Будешь сидеть, пока она готовит храм Владык?

Меднокрылый отбросил тряпку задней лапой и сделал шаг навстречу.

— В клане Рокхана дракх’кхан никогда не кланяется своему дор’манду, а командовать может лишь сильнейший. Докажи, что ты лучший, чемпион карадора!

И с этими словами Хор’Гарат без предупреждения попытался хлестнуть хвостом по задним лапам Эллинора, однако тот мгновенно отпрыгнул от него.

— Ох! Драки только на площадке! То есть… арене! — предупредил было чёрно-алый, но Хор’Гарат уже накинулся на него, замахиваясь когтями, а Эллинор легко уворачивался от атак. Я в напряжении зависла, сжимая тряпку в своих пальцах, не зная, чем всё окончится, однако движения Эллинора… о чём-то они мне напоминали. Кажется, именно так Эрдарион уворачивался от атак более сильного соперника, только здесь было противостояние грубой силы и многолетнего опыта. Силы и хитрости. Интересно…

Эллинор, немного поиграв с ним, внезапно схватил меднокрылого за крыло и резким движением лапы вывернул его, отчего в конечности Хор’Гарата раздался отвратительный щелчок. Тот зарычал от боли и начал хлестать чёрно-красного сородича по бёдрам и бокам, но Элли нанёс раскрытой ладонью удар по ушной перепонке и тот, вздрогнув, опустился на одно колено, оглушённый.

— Драка не на арене подразумевает отсутствие правил. Отсутствие жалости. Я могу оторвать тебе крыло, если захочу и с превеликим удовольствием сделаю это, оставив тебя без части тела, — Эллинор ухмыльнулся, обнажив свои клыки, и натянул вывернутое крыло сильнее, заставив моего братца застонать от боли, а одной ногой чемпион упёрся в спину сопернику.

— Жаль. Атакама мне больше нравится. А ты… всё ещё сомневаешься в моих умениях? — спросил он украдкой. Я же не выдержала этого зрелища и спешно подбежала к Эллинору, махая сжатыми в кулаки лапами.

— Элли! Не вырывай! — попросила я его, заметив, что к нам подбегает та самая парочка надзирателей, которую я видела у входа в храм Владык. Очевидно, их привлёк шум, и они хотели восстановить порядок, однако я решила просто отойти в сторону, показывая свою непричастность к этому делу. Я с немой просьбой посмотрела в глаза Эллинору, прижав плотно гребень и сложив крылья вместе, и тот ответил мне коротким движением собственного красного гребня. Кажется, это был знак того, что пощада принята.

Он отпустил Хор’Гарата и придавил его лапой к полу, показывая собственное превосходство над ним, пока нарушителя брали под руки двое охранников. Эллинор им что-то сказал на местном языке и убрал ногу с моего братца, а затем прошипел поверженному Хор’Гарату уже более чётко, напрягая гортань для передачи слов конкретно ему:

— Я знаю каждое ваше уязвимое место. Знаю вашу слабость. Знаю, куда ударить, чтобы победить. Меня зовут Эллинор, чемпион карадора Дженеб. Запомни это имя и больше никогда не бросай мне вызов.

— Дракх’кхан не чемпион… дракх’кхан лишь подлый пленник Клепсид… — бросил язвительно Хор’Гарат в ответ, но его собеседник неожиданно оскалился и ударил задней лапой по морде братца, заставляя того рыкнуть от боли, а около перепонки на щеке у меднокрылого появилось пара рубцов от когтей.

Скривившись от такого удара и мысленно представив, как это неприятно, я подбежала и попыталась схватить Эллинора за плечо. Тот неожиданно отступил вбок до того, как я коснулась его, уклоняясь от хватки. Нет! Я не отдам Хор’Гарата так просто!

— Всё! Хватит! Это очень больно! — строго, но с нотками мольбы я прорычала чёрно-алому, — Он мой последний сородич в этом мире! Не отдавай его Клепсидре!

Эллинор сначала повернул голову ко мне. Он не улыбался, не смеялся. Его морда выглядела хмурой, и он выглядел уязвлённым. Несколько секунд он молчал.

— Он не к Клепсидре идёт. Вернётся обратно к себе на лежанку, — дракх’кхан поморщился в ответ, будто это ему прописали удар, и затем вздохнул тяжело, переключая всё внимание на меня, как только двое охранников вынесли Хор’Гарата за пределы храма Владык.

— Но если продолжит, то его может ждать кое-что похуже пары моих ударов, — подытожил он. Я же тяжело вздохнула и снова посмотрела на тряпку в своих лапах.

— Дай угадаю: стена? — мрачно пошутила я. Элли, наконец, позволил себе усмехнуться, но к моей неожиданности он теперь тоже взял в когтистые лапы тряпку.

— Нет. Есть куча других способов наказать непослушных пленников. Шахты… у вас это пещерами называются, — пояснял он, двигаясь куда-то в сторону одного из углов храма, откуда доносилось лёгкое журчание, — туда отправляют вместо стены. Худшее место. Пленники там погружаются далеко под землю без возможности выбраться. Они добывают разноцветные камни, из которых делается броня и оружие…

— Рукха… — поправила я, уча Эллинора новому слову, которое удалось ввести когда-то в обиход моего клана, — они добывают рукху. Но чем опасны пещеры? Там кто-то ещё есть?

— Ру… кха. Странное новое слово. Кто вообще придумал его? — фыркнул он, морщась. Он дошёл, наконец, до небольшого источника воды здесь — им являлся маленький резервуар из мрамора, пристроенный в углу и соединяющийся с оазисом через каменный канал, что проходил сквозь каменную стену оазиса, где рабы и набирали.

— У хэл’куров это называется ла’гэр, — объяснил он мне, замачивая тряпку в этом резервуаре и затем указывая мне туда же. Я подошла к дракх’кхану и заметила, что воды там, фактически, только на то, чтобы просто замочить тряпку, по самую щиколотку. Вздохнув, я погрузила её под воду и затем подняла, выжимая.

— И чем ещё опасны те пещеры? — продолжила я беседовать с Эллинором. Тот слегка прищурился.

— Условия работы. Это даже не работа в обмен на еду. Это… — он внезапно замолк и напряжённо замер, — …выживание. Каждый цикл света хэл’куры спускают вниз платформу, на которую надо возложить добытое. Если они поднимут её и увидят достаточно ла’гэр, то они спустят еду. Если нет — будут пленники голодать. Оттуда нельзя выбраться и уйти — затолкнут обратно или убьют. И никто не наблюдает. Можешь убивать сородичей, есть их, даже делать более страшные вещи… — взгляд дракх’кхана стал очень серьёзным, он даже сжал зубы на секунду, — не попадай туда, Атакама. Я не хочу, чтобы твоя чешуя запачкалась ещё и пылью шахт.

Я же выслушала его, не перебивая. В глазах стоял немой ужас, когда я пыталась представить ситуацию: пещера, в которой день и ночь трудятся рабы. В условиях голода, антисанитарии, без света и возможности привести себя в порядок. Просто, но очень, очень жестоко. Это сломало бы любого.

Элли, заметив моё смятение, свободной лапой провёл по моему плечу, будто отряхивая его, потом указал в сторону одного из алтарей.

— Эй! Раз мы остались только вдвоём, то я тебе помогу убрать всё. Уважаю твою компанию, — он приподнял вновь свой красный гребень, явно заигрывая со мной. Я же ничего ему не ответила, осознавая, что он просто хочет от меня близости и намекает на возможность её провести. Но он хотя бы не делал это, как Хаар в клане Рокхана — не пытался взять силой, хотя был сильнее меня. Это я отметила с положительной стороны.

— Расскажи мне лучше об этих… Владыках, — решила я перевести тему, протирая сначала ступени у входа, опустившись на колени. Эта работа заняла некоторое время, в ходе которой мы молчали и не обменивались словами, но когда я распрямила спину обратно, Элли указал мне хвостом и крылом в сторону алтарей.

— Это проще показать, — коротко пояснил мне собеседник.

Я пожала крыльями и медленно приблизилась к одному из алтарей. Я заметила, что он был сделан словно из базальта, а по углам украшен какими-то костяными наростами, похожими на рога, что были приделаны к самому алтарю. Однако на его верхней шероховатой поверхности я увидела старые сухие следы крови, что явно указывало на жертвоприношения у этого куска камня.

— Тамира. Владычица Смерти и злых духов. Изображается в виде дракона с головой скелета. Можешь даже глянуть, — он указал мне наверх, и я, задрав голову, увидела выложенную на потолке мозаику, изображающую эту богиню. Большая белая драконица, которая летела посреди звёзд, и у неё вместо головы был изображён драконий череп. Один из её глаз был обращён прямо на меня, будто пронзая душу, а вокруг неё летали какие-то похожие на звёзды сгустки.

И тут мне стало не по себе, отчего я едва не выронила тряпку из рук. Владычица смерти. Владыка Даггонат. Выходит, этот бог тут не один, и их много. Восемь, может даже девять, если считать того, кого я встретила лично. И все они такие же могучие, как тот чёрный дракон, имеют своих последователей, могут одним движением пальца подарить тебе жизнь… или отнять её.

А мы лишь обычные смертные по сравнению с такими. Грязь под их ногами. В отличие от земных богов в реальности здешних Владык я уже не сомневалась. Чёрт, во что я вообще втянулась, согласившись на авантюру Даггоната?

— Ясно… — коротко выдала я, решив не раскрывать Эллинору мыслей, вытирая начисто алтарь Владычицы смерти. Но мой сородич тут же меня остановил, положив свою ладонь поверх моей.

— Тут не надо вытирать. Мы уже давно не приносим тут жертвы. Это только в Нахаше находятся такие, которые ей поклоняются. А вот Зэру лучше обслужить в первую очередь. Она Владычица солнца и тепла, та, что даёт жизнь нам. Это она каждое утро через своё око следит за нами, — Эллинор повёл меня к другому алтарю, хорошо украшенному драгоценными камнями и накрытому белым ковром. К нему даже вела дорожка. Перед ним я заметила изображение… дракх’кханки белого цвета, где в одной руке она держала светящуюся жёлтую сферу, а в другой — такую же, но уже чёрного. Логически я догадалась, что в одной руке солнце, а в другой — луна?

Интересно… я здесь не видела ещё ни одной луны на ночном небе. Что это за деталь?

— Это дракх’кхан? Вы почитаете наш род? — внезапно я спросила Эллинора, отряхивая ковёр и протирая алтарь, пока мой сородич занимался тем же самым, но с другой стороны.

— Нет. Я сам в душе не знаю, кто она. Может, дракон, может, дракх’кхан. Будет забавно знать, что наш мир согревает именно наша звезда, — он усмехнулся и добавил тихо, — но она лишь вторая по значимости Владычица. Самый главный — это Кхавра. Его изображают в виде мистического духа, всеотца всех хэл’куров. Он тот, кто сотворил наш мир и землю. Без него тепло и солнце бесполезны. Рокхагар не будет хранить ночь, а Тамира не будет забирать души преступников.

Закончив возиться с алтарём Зэры, я прошла к не менее богато украшенному алтарю Кхавра и начала его очищать от грязи, однако обратила внимания, что ковровой дорожки к нему уже нет. Сам Кхавра изображался в виде уже чёрно-белого гнолла, где он одной рукой держал посох, а второй — горсть песка, которая сыпалась вниз.

— Интересно. Почему тогда у меня складывается впечатление, будто Зэру любят больше, чем всеотца Кхавра? — я осторожно выговаривала новые для себя слова, привыкая к ним, однако давались они моей дракх’кханской глотке весьма тяжело.

— У каждого карадора есть свой покровитель. У нас — Зэра. В Нахаше — эта их помешанная на убийствах Тамира. Хэл’куры считают благом, что Рокхагар изгнал её в царство теней, где ей самое место, хах, — усмехнулся Эллинор, подходя как раз к алтарю Владыки ночи.

Я проследовала за ним. Рокхагар, повелитель ночи и сумерек, изображался в виде чёрной драконьей тени с распахнутыми крыльями над пустынными дюнами. Я сразу подумала о том, что это мог быть образ Даггоната, как одного из Владык. Не зря же его называли… Владыка кланов.

«Чёрт возьми, Даггонат! Какого дьявола ты меня сюда отправил, зная, что у меня начнутся неприятности?»

Я невольно сжала даже пальцы в кулаки, вновь пустив невольно кровь, и не сразу осознав это. Эллинор неожиданно заметил этот мой жест и удивлённо глянул на меня, обратив внимание на капли фиолетовой крови.

— У тебя есть вопросы к Рокхагару? Или что? — спросил он кратко. Я же лишь отрицательно рыкнула, оскалившись.

— Нет. Никаких, — соврала я, принявшись вытирать свою же пролитую кровь. А потом прошла обратно к источнику воды, окуная ладони в резервуар, смывая кровоподтёки. Как всегда — вечно повреждаю ладони, сжимая их в кулаки. Пора бы привыкнуть уже, что нельзя так делать, не по-дракх’кхански это.

Эллинор же несколько раз качнул крыльями и хлопнул крыльями по бокам, привлекая внимание.

— Не показывай это перед Клепсидрой. Она… не знаю почему, но каждый раз во время гек’куры оставляет подарок именно Рокхагару. У неё даже к Зэре не такое почтительное отношение, как к нему.

Я скептично глянула на собеседника, беря обратно в лапы тряпку. Занимательный факт, который сразу снимает вопрос о том, а Даггонат ли это. Скорее всего нет, ибо Клепсидру бы Владыка предупредил о моём пребытии… или всё же она поклонялась Даггонату, сама того не ведая?

Я внимательно посмотрела на образ ночного духа дракона снова. Он казался мне очень смутным, но неопределённым. Сложно было сказать, кто это на самом деле. И с этими спутанными мыслями я отправилась дальше приводить в порядок алтари. Про следующих четырёх Хранителей Эллинор мало что говорил.

Анар являлся покровителем любви. Это был хэл’кур в красных одеждах, который протягивал свои руки к наблюдателю, а в них он держал миску с чистой водой. Я понимала, к чему такой символизм — вода в пустыне считается главным источником жизни. Возможно, Анар являлся ещё и хранителем воды.

— Да. Анар — тот, кто даёт жизнь пустыне Кхавра. А ещё он живёт высоко на горе и создаёт реку Явулон, которая служит жизнью сразу для трёх карадоров. В Шаммурамате Анар покровитель, как здесь — Зэра, — пояснил Эллинор, на какое-то время прекращая уборку и опираясь спиной и крыльями о стену.

Я тем временем приблизилась к следующему алтарю. Очень аскетичному, но с долей символизма — просто ровному и почти идеально обработанному камню, у которого на стене была выполнена небольшая мозаика с рогатым хэл’куром чёрно-фиолетового цвета. В одной руке он держал меч, в другой — развёрнутый свиток, на котором были написаны какие-то закорючки.

— Владыка правосудия Дрэй, — пояснял мне Элли, и я непроизвольно улыбнулась от этого названия, ибо случайно вспомнила в этот момент так называемого «судью Дрэдда». Звучало похоже,

— Судит, следит за порядком. Покровитель всех, кто охраняет наш покой в любое время цикла.

Я на миг задержалась у мозаики этого Владыки, всматриваясь в то, что было нарисано на свитке. Закорючки, волны, галочки, символы. Иными словами — напоминало это всё египетсие иероглифы. Такие же, как и на табличках, которые я нашла в самом начале.

— Эллинор… — внезапно обратилась я к дракх’кхану, — насколько слышала, нас нельзя обучать местному языку, однако ты как-то его смог выучить. Но без знания местной культуры очень тяжело жить. Сможешь ли ты хотя бы основам выучить?

Этот вопрос меня интересовал уже очень давно. Если в случае с дракх’кханами, когда я только вылупилась из яйца, это было не столь сложно — научиться рычать так же, как и мои сородичи, то здесь… язык оказался гораздо сложнее, да ещё и имелся письменный вариант. Как минимум, необходимо изучить местную азбуку, раз я в этом мире надолго. А судя по всему, времени на то, чтобы вырваться из рабства уйдёт немало. Поэтому эти знания были критически важны для меня.

— Основам, говоришь… слишком рискованно. Госпожа тогда лично дала распоряжение научить меня этим крючкам и крестикам, — он указал когтем на мозаику и символы, — захочет, и тебя обучат. Прояви полезность, и тогда разрешат чуть больше, чем обычному пленнику или твоему этому… Хор’Гарату.

Я зыркнула на Эллинора и на миг увидела сожаление в его взгляде. Кажется, он мне всё-таки симпатизировал несмотря ни на что, хоть и скрывал это. Однако я лишь тяжко вздохнула и сложила гребень, принявшись отмывать оставшиеся алтари.

Про Хардэри я уже знала и так: бог воинов и покровитель наших гладиаторских игр. Его алтарь был обильно запачкан следами кровью, как и плитка вокруг него, поэтому я потратила довольно много времени, оттирая всё это. Элли пояснил, что здесь не проводятся жертвоприношения, но обильно окрапляют этот алтарь кровью верующих, считая, что Хардэри приносит силу. Перед долгими походами хэл’куры часто молятся именно ему.

На мозаике он выглядел в точно так же, каким я его представляла: зубастый гнолл с огромной дубинкой, который занёс её перед решающим ударом. Пасть оскалена в воинственном торжестве, а крокодилий хвост обвивает одну его заднюю лапу. Интересный и крайне необычный образ.

— Слушай, Эллинор. А хэл’куры то знают толк в искусстве. Дракх’кхан не нарисовал бы даже палку с кружками, — усмехнулась я, закончив изучать моазику, которая была разложена на стене, а не потолке. Я не удержалась и приблизилась к ней, коснувшись ладонью стекла. Оно выглядело добротно: прокаленное прочное стекло, окрашенное в различные цвета. Это интриговало меня тем, что хэл’куры уже знали нужную технологию. Насколько я помнила, такое стекло можно получить только путём добавления в раскалённую массу красителей, хотя много я не знала. Я же не стеклодув.

Дракх’кхан встал рядом со мной и положил ладонь на плечо, всматриваясь тоже в образ Хардэри.

— Это сделали ремесленники очень давно. Задолго до моего вылупления. Храм Владык стоит с тех пор, как построили дворец нашей госпожи вокруг того… чёрного монумента, — Элли посмотрел куда-то в сторону выхода, явно указывая на то, что он имел в виду.

Я сразу поняла, о чём он, и несколько раз качнула гребнем, подтверждая информацию.

— А что эти… башни такое? Мне кажется… я нечто подобное видела в Дар’Ша. Эти тёмные строения, — размышляла я, подходя уже к последнему и самому маленькому алтарю, посвящённому Владыке Неро… он будто стоял в стороне от остальных, в углу, словно этот Владыка наоборот — не хотел, чтобы он был у всех на виду.

— Ты меня спрашиваешь? Я же говорю, это всё было построено задолго до нас, — Эллинор сделал почти человеческий жест, прижав одну ладонь к своей груди, где его мускулистую грудь закрывали красные роговые пластины, — Единственные, кто может знать об этом… шаманы в карадоре Шаммурамат.

Я утвердительно хмыкнула, задумавшись о возможности получить важную информацию там, продолжая механическими движениями лап оттирать алтарь уже пыльной тряпкой. Мозаика, посвящённая этому божеству, отсутствовала. Вместо неё над алтарём висел чей-то криво нарисованный на табличке рисунок, будто экспозиция в музее. Там изображался ещё один дракон. Контуры его тела изображались чёрным цветом, а его крылья украшены узорами в виде звёзд, однако остальные детали были неразличимы ввиду низкого навыка рисования у этого художника. Это заставило меня озадачиться — а почему у Нэро именно так, а не в виде мозаики, как у остальных?

— Что с ним? — спросила я, поднимая голову и указывая на рисунок.

— Это… Неро. Защитник угнетённых и слабых. К нему обращаются за помощью, когда ты не справляешься с проблемами в одиночку. Не знаю, во имя чего он пожелал остаться в стороне, но считается, что он полная противоположность Тамире. Он тот, кто придёт, когда настанет конец времён, и заберёт нас в иной мир.

Я с интересом выслушала мнение Эллинора, но ничего ему не ответила. Трогать тряпкой табличку с изображением Неро не стала — мало ли, вдруг краску сотру, поэтому просто отошла от алтаря и бросила тряпку на пол, показывая, что закончила.

Я встала в середине большого зала и неожиданно обратила внимание, что уголков здесь несколько больше, чем алтарей, а само помещение имеет форму девятиконечной звезды. Ровно на один больше, чем алтарей, и один из углов пустовал. Я приблизилась туда и сразу заметила, что плитка на этом месте иная. Более мелкая и чистая. Похоже, её уложили здесь недавно.

— Здесь, кажется, был ещё один алтарь. Владык всего девять? — поинтересовалась я, прищурившись с подозрением. Эллинор же даже не сдвинулся с места, подбирая обе тряпки и бросая их ко входу в храм.

— Спроси полегче что-нибудь. Я слышал много легенд, но верить им или нет — решай сама. Здесь, обычно, сидит Клепсидра и толкает свои речи во время гек’куры. Так что не удивительно, что отсюда убрали алтарь… — он безразлично усмехнулся, чем удивил меня.

Я несколько раз так хлопнула крыльями, скривив недоумённо уголки пасти.

— Серьёзно? А это не является ли оскорблением одного из Владык, убирая его алтарь? Мне казалось, что хэл’куры очень религиозны и…

— Эта какая-то совсем неизвестная легенда. Захочешь узнать — попробуй найти информацию. Лично я хвост клал на всю эту веру и религию, а в жизнь после смерти не верю. Я слышал про некоторые истории, но сам я в них даже на песчинку не верю, — Элли усмехнулся и поднёс одну лапу к своей морде, будто разглядывая зажатую между пальцами мелочь, — и тебе не советую. Верь в себя, развивайся, живи, пока живётся, и получай удовольствие там, где оно возможно.

Он качнул алым гребнем в ответ и уселся затем на ступеньках храма, обернув голову ко мне, приглашая сесть. Я приняла предложение и примостилась рядом, обняв лапами свои колени.

Вот как, значит? Атеист. Было бы забавно узнать его реакцию, когда он поймёт, что он сидит сейчас рядом с той, кто буквально переродилась из человека в драконидку, помнит прошлую жизнь и видела лично одного из Владык.

Но мы оба молчали, просто созерцая ночное небо. Оно здесь было особенно красивым: я видела тысячи звёзд, созвездий, туманностей, словно это была россыпь драгоценных камней на небосводе. Столько звёзд, которые можно изучить, столько удивительных миров, среди которых могли жить эти самые Владыки…

— Думаю, ты прав. Мы всего лишь песчинки в этом мире. Не стоит задумываться по поводу Владык, а надо просто жить. Спасибо за пояснение, Эллинор, — я с грустью улыбнулась ему, вспоминая, что Даггонат тоже является одним из Владык, но он буквально бросил меня грудью на амбразуры и даже не оказал никакую помощь, а я теперь мучаюсь и нахожусь в рабстве у садистки Клепсидры. К сожалению, такова реальность: мы для них просто пешки, расходный инструмент, и если мы не справляемся со своей ролью, нас просто заменяют. Наверняка Даггонат уже ищет замену мне, чтобы отправить её куда-нибудь ещё… Может быть, новому разведчику повезёт. Или его постигнет та же судьба, что и нас троих.

Прозябание в плену или смерть.

Видя моё смятение, Эллинор с пониманием глянул на меня и похлопал меня по спине.

— Пойдём по койкам. Мы тут закончили, — коротко заключил он, и на этом мы разошлись без лишних слов и сентиментов. Каждый в свою сторону.

К сожалению, Владыки нам не помогут, даже если это Даггонат. Он сам мне говорил, что не любит вмешиваться в наши дела, но доверил важную задачу. И я не понимала, почему всё обернулось так?

Если я когда-нибудь встречу Владыку кланов вновь, у меня будет к нему ой как много вопросов.

Глава 13: Гек'кура

Я возвращалась в расположение с беспокойными мыслями. Нет, даже не из-за Владык и того, как они к нам относятся, а банально переживала за Хор’Гарата. Я только помнила, что его куда-то увели и всё, а к нам ли или куда-то ещё — неизвестно. Но к своему облегчению, я обнаружила лежащего на боку меднокрылого братца около тренировочной площадки. Над ним склонилась уже чёрно-синяя кухарка, наша заботливая и молчаливая региус, и она его чем-то настойчиво поила.

Втянув ноздрями воздух и почуяв пряный аромат, я с некоторым удивлением обнаружила, что это всё тот же самый травяной чай, который нам предлагала Клепсидра у себя в покоях.

— Ух… настойка… спасибо, — облизывался Хор’Гарат, жадно выпивая её, а региус стояла с кувшином в руках и уже наливала ему новую кружку. Проходя мимо, я вновь втянула этот пряный запах, чувствуя, что уже от него одного начинает кружиться голова, и недовольно поморщилась. Кажется, она была довольно крепкой на сей раз.

— Спасибо? Хор, да ты сам на себя не похож! — подходя к нему, спросила я и присела рядом, оглядев вывихнутое крыло меднокрылого, повреждённое после драки с Эллинором. Кости не были сломаны, однако само крыло было выгнуто под неестественным углом, а у места, где оно соединялось с плечевым суставом, я заметила отёк. Вывод напрашивался сам: вывих.

— Надо вправить. Ты знаешь, как? — обратилась я к четырёхрукой наге. Та отставила кувшин в сторону и подползла ближе ко мне. Она прижала верхнюю пару рук к плечам дракх’кхана, который лишь сдавленно охнул от боли, а затем выжидающе посмотрела на меня.

Я медленно потянула крыло на себя, интуитивно понимая, что надо сделать, и в какой-то момент региус направила нижней парой рук сустав вверх, который с щелчком встал на место. Хор’Гарат яростно зарычал и болезненно шлёпнул меня хвостом по ногам, но тут же закашлялся и зашевелился, поднимаясь.

— Хрх! Проклятье Даггоната! Вы… грязные уор’крабы! От… лапы прочь! — он оттолкнул нагу ладонью, а затем попытался потянуться ко мне, но быстро завалился обратно и сдавленно зарычал. Его голос дрожал, и меднокрылый был явно не в себе.

Я не удержалась и, схватив его одной ладонью за плечо, отвесила тому пощёчину, но не задевая уязвимую перепонку.

— Хор… братец! Проснись и пой! Ты не в себе! На тебя настойка так повлияла, да?! — я встряхнула его пару раз, но тот очень вяло отреагировал и улёгся обратно, невнятно что-то бормоча.

Сзади ко мне подползла нага и положила мне на плечо ладонь, привлекая внимание. Обернувшись, я заметила, что она предлагает мне кувшин с настойкой. Ни говоря ни слова, я взглянула сухим и холодным взглядом на предложенное питьё и одним движением лапы оттолкнула от себя.

— Не предлагай мне этот… шайх, — хотя мысленно я обозвала это бурдой. Но затем тут же одумалась и протянула лапу, внезапно подумав о чём-то, — хотя… дай сюда.

Взяв кувшин с настойкой, я опрокинула его вниз дном, выливая на песок содержимое, после чего вернула пустую посуду региусу.

— Больше не спаивай этим меня или Хор’Гарата, — я была уверена, что неадекватное состояние у Хор’Гарата именно из-за этого. Даже думала, что это какое-то психотропное вещество, вызывающее зависимость. Сейчас моему братцу это помогло, и вправлять вывих сородичу было не так больно для него, но я уже видела неприятные последствия потребления этого напитка. Хор’Гарат жадно его лакал, словно это была водка, а он — алкаш с многолетним стажем.

Я с беспокойством отметила, что эту же настойку я уже принимала несколько раз. Как бы у меня не возникло от такого подобного эффекта, и надо стараться не пить её лишний раз. С этими мыслями прошла в расположение, где сразу же склубочилась на лежанке, приобняв лапами колени и прикрыв бок одним крылом, словно одеялом.

***

Я спала совсем недолго. Волновалась. Много думала о том, что пережила за последние несколько когтей и про Эллинора. Может ли он стать союзником?

До рассвета к тому моменту оставалось всего ничего, и с первыми лучами солнца нас разбудили и построили снаружи на площадке надзиратели. Они говорили о чём-то важном с серьёзным выражением морды, но я не вслушивалась в их разговоры. Кажется, день начинался обычно: половину распределят на работы, а вторую половину отправят готовиться к каким-нибудь гладиаторским играм. Я уже убедилась, что здесь это чуть ли не единственное развлечение для местных хэл’куров, не считая всякие выступления и праздники на площадях и в храмах.

А затем ко мне внезапно подошёл Хо, махнув в сторону ворот.

— Тебя вызывают. К храму Владык, — прошипел он мне на языке дракх’кханов, на что я прищурилась и глянула в сторону выхода. Двое надзирателей в доспехах будто кого-то ждали, косясь в мою сторону.

— Вызывают? Странно… я же вчера там была. Что они хотят? — поинтересовалась я у одноглазого ветерана. Тот лишь фыркнул через нос.

— Без понятия. Но раз передали указания, лучше не заставляй ждать.

Что ж. Видимо, это снова как-то связано с праздником Гек’курой. Интересно, что это весьма созвучно с названием расы гиеноподобных. Хэл’курами. Кажется, я начинала постепенно понимать структуру их языка. Большая часть слов имеет два слога, первый указывает на что-то, а второй связан с тем, о чём речь. В данном случае — об этих гноллах. Надо бы запомнить эту деталь.

Но прежде чем отправиться с охраной, я обернулась к чёрному гноллу.

— Хо… можешь ли позаботиться о моём сородиче немного? Он болеет и принимает странную настойку. Ты сможешь проследить за тем, чтобы он не пил её? — со всей серьёзностью обратилась я к гиеноподобному. Тот отвёл взгляд сначала в сторону, а затем утвердительно рыкнул.

— Да будет так. Ступай спокойно, Атакама.

Надзиратели довели меня до ворот богатого квартала, где и оставили, а сами отправились по своим делам, сделав знак оставшимся охранникам. Те открыли передо мной путь и расступились затем в стороны, поглядывая с подозрением и некоторым трепетом на меня. Неудивительно, учитывая, насколько я была большой — аж на целые две, а то и три головы выше. Без вопросов пройдя за ворота, я оказалась затем предоставлена самой себе.

Оглянувшись назад и убедившись, что до храма Владык мне придётся добираться самостоятельно, я задумалась. А что, если слегка побродить по району и поизучать его, прежде чем отправляться к месту назначения? То, что здесь за рабами не особо следят, давало небольшое преимущество.

Пока хэл’куры в знатных одеждах в сопровождении слуг и рабов двигались по улицам в одну определённую сторону, я скрылась в одном узком переулке между двумя усадьбами, огороженных каменной оградой. Дождавшись, когда на меня перестанут смотреть слишком любопытные глаза, я начала действовать, пробираясь короткими перебежками между узкими улицами и стенами построек.

Просторные дома здесь имели однообразную архитектуру, построенные из мрамора, камня и песчаника, и для меня они не представляли особого интереса. Однако среди этих зданий знатных хэл’куров я заметила одно выделяющееся чёрное двухэтажное строение, к которому избегали подходить даже жрецы в роскошных бело-золотистых тканях. Постройка, полностью сделанная то ли из базальта, то ли из гранита, стояла особняком от остальных строений. В свете утренних лучей солнца она выглядела зловеще и отпугивающе, что только подогревало подсознательный страх и любопытство к нему. Возле входа, закрытого массивной деревянной дверью, стояло двое стражников в бронзовых доспехах с одними щитами в руках, но их вытянутые головы и лица полностью скрывал металлический шлем под ними. Я на миг остановилась, изучая взглядом это строение и охранявший её персонал, и затем задумалась о предназначении этого чёрного строения.

Уж не там ли держат Эрдората? Это точно не жилая постройка и не какое-то развлекательное учреждение для местной знати. А скорее что-то наподобие тюрьмы. И я, убеждённая в том, что надо на это здание обратить особое внимание, решила немного разведать обстановку.

Заявиться через парадных вход к этой охране, которая снаряжена была не как местные надзиратели и стража, означало привлечь лишнее и никому не нужное внимание, поэтому я сделала крюк по основной улице и зашла к строению с тыльной стороны. Здесь я заметила два небольших окна, закрытых металлическими прутьями, но внутри этого двухэтажного здания царила полная темнота, что несколько удивило — лишь лёгкий свет из окон частично решал ситуацию, но сами окна были слишком малы, чтобы полноценно осветить помещения. Хэл’куры, как я уже убедилась на собственных наблюдениях, очень плохо видели в темноте, а потому им жизненно необходим был хотя бы факел, но здесь даже намёка на источник света не имелось. К счастью, дракх’кханское зрение позволяло видеть очертания стен и пустых комнат даже в кромешной тьме, и я без труда заметила в углу одной из комнат спуск в виде лестницы, а также ведущие к нему следы крови на каменном полу.

Моё сердце на секунду замерло, остановившись. Неужели… неужели я нашла место, где, вероятно, держат Эрдората? Или проводятся какие-то страшные пытки и эксперименты? С Клепсидры станется…

Я подняла голову наверх, обратив внимание, что одно из окон находится на уровне второго этажа, но не столь недосягаемо для высокой дракх’кханки вроде меня. Подпрыгнув и зацепившись за подоконник, я подтянулась к такому же решётчатому окну и ухватилась за неё обеими ладонями, проверяя решётку на прочность. Шатается. Но ломать её пока я не собиралась, а просто присмотрелась к тому, что я обнаружила внутри.

Там уже находилось несколько деревянных шкафов, каменный стол, где лежало несколько табличек, а за ним сидел какой-то охранник в металлическом латном доспехе с закрытым шлемом, махая из стороны в сторону своим длинным чешуйчатом хвостом. Крыльев у него не имелось, что вкупе с длинным хвостом указывало на то, что это не наш сородич и не хэл’кур, а кто-то иной. Это заставило меня задуматься о том, а какие ещё расы в этом мире можно встретить и какие из них враждебны к нам, а с какими можно попробовать договориться?

Но я, похоже, слишком шумно дышала, пока рассматривала комнату, и существо, сидевшее за столом, неожиданно подняло скрытое в шлеме вытянутую морду. Я, перепугавшись за себя, тут же отпустила прутья и аккуратно спрыгнула вниз. Не дожидаясь, пока охрана хватится меня и начнёт преследовать, я побежала, что есть мочи, на улицу, где и слилась с толпой каких-то хэл’куров, пристроившись сбоку от них и пригнув голову вниз, чтобы выглядеть незаметнее.

Это было близко. Но разумом я уже отметила потенциальную точку интереса. Осталось только дождаться возможности, когда её изучу подробнее.

Добраться до места, где должна была проходить гек’кура, было совсем несложно — все хэл’куры туда собирались, образовывая полукруг возле входа в храм Владык. Здесь стояли и гноллы в различных одеждах, и жрицы, что держали в руках скипетры, и несколько региусов, ползающих позади основной массы гиеноподобных. Атмосфера тут стояла, конечно, не самая приятная. Куча потных тел, от некоторых из которых несло гнилью, пыль в воздухе, куча звуков, состоявшая из смеси сопения, смешков и просто громких разговоров вокруг.

Однако здесь же я заметила фигуру Эллинора и сразу же встала рядом с ним, воспользовавшись случаем и поприветствовав его движением гребня.

— Ты долго, — коротко подметил он мне, — Что? Не отпускали или заблудилась?

Я обеспокоенно прижала к себе крылья, опасаясь, что Эллинор догадается о моей авантюре, но тут же взяла себя в лапы и выдала:

— Ничего серьёзного. Ещё не началось, надеюсь?

Дракх’кхан повернул ко мне голову, внимательно присмотревшись. А затем хмыкнул.

— Нет. Жрицы только прибыли. Ждём теперь госпожу. Она, обычно, не любит торопиться.

Я же, пользуясь преимуществами высокого роста, без особых проблем осматривала обстановку на площади перед храмом. Среди хэл’куров я и в самом деле замечала, в основном, самок, по тому, что они выглядели выше, крепче и шире самцов. Среди рабов, которые стояли во втором ряду, окружая остальных, были разномастные существа: как хэл’куры, так и региусы, а также какие-то мелкие ящероподобные существа в тёмных рясах, которые сновали туда-сюда и что-то подносили своим хозяевам. На их пальцах я замечала кольца с таким же символом, что и у меня. Рабы, значит.

— Жрицы? Жрецов нет? Похоже, самкам здесь проще жить, — отметила я вслух, а затем указала на мелких ящеров в рясах, — а что это за существа такие? Которые в два раза мельче и похожи на детёнышей дракх’кханов?

— У хэл’куров принята власть самок. Так что тебе повезло, что ты гордая дракх’кханка. Будь ты такой же, как и я, возможно, тебя бы даже не заметили, — хмыкнул Элли. Непонятно даже, завидует ли он мне, или просто чем-то недоволен. — А те мелкие… нет, это не дракх’кханы. Мы их называем саха’дора. Или просто саха, что в переводе с наречия Кхавры, значит «мелкие». Это существа с Ильзирского нагорья, где живут и даэн’куры. Карадор Неферос их активно покупает и затем отдаёт в служение остальным.

Я невольно сжала кулаки, но уже не так сильно, чтобы не травмировать в очередной раз ладони. Мерзко, что такие, как Клепсидра, покупает столь небольших и слабых существ чисто чтобы держать их в качестве слуг и рабов.

Эллинор заметил моё напряжение и вопросительно рыкнул, недоумевая.

— Да ты не торопись скалиться, Атакама. Я слышал, что в Ильзирском нагорье им ещё хуже, чем здесь. Так что мне кажется, они и сами рады служить хэл’курам хозяевам. Просто выполняй то, что тебе говорят, получай еду и ни о чём не думай… да.

Однако последние слова чёрно-красный произнёс с какой-то неуверенностью, и я по его интонации начала кое о чём догадываться, но узнать, о чём он думает на самом деле, я не успела. В это время в толпе показалась властная фигура с посохом в одной руке, на которую она опиралась. Без сомнения, это появилась сама Клепсидра. Носатая госпожа с желто-белой шерстью, в белой тунике и нескольких украшениях на ушах, шее и руках.

Все голоса притихли, а хэл’куры начали расступаться в стороны, уступая ей дорогу и кланясь, когда Клепсидра проходила мимо них.

«Ну началось…» — вздохнула я, склоняя, как и все остальные, голову перед ней, когда та проходила в сторону храма. Даже жрицы поклонились той, хотя мне казалось, что они — самый привилегированный слой населения в карадоре. Элли же не произносил ни слова, а просто молча отвесил ей такой же скромный поклон, что и я.

— Кру… Кру… Кру! — пронёсся тихий гул из однообразного звука по толпе, после чего все остальные голоса, включая перешёптывания, притихли. Клепсидра, остановившись перед входом в храм Владык, подняла посох навершием вверх и начала что-то громко нараспев говорить, пока остальные слушали её, одобрительно посвистывая. И когда та произнесла последние слова, толпа взорвалась оглушительным целой какофонией из рёва, прерывистого смеха и топота лап о каменный пол, после чего жрицы, а вслед за ними и остальные хэл’куры двинулись внутрь храма.

Я хотела было спросить Эллинора, не закончена ли здесь наша роль, но к своему удивлению и тихому ужасу заметила, что Клепсидра смотрит прямо на меня. А вслед за этим она впервые обратилась ко мне мысленно через предвидение:

«Атакама. Ты очень вовремя. Подойди ко мне.»

Я застыла в страхе, приоткрыв зубастую пасть. Посмотрела на Эллинора, ожидая, что он тоже получил команду, но тот не двигался. Заметив моё смятение, чемпион арены посмотрел сначала на меня, затем на Клепсидру, заметив, что та ждёт и смотрит в нашу сторону, после чего он аккуратно подтолкнул меня вперёд.

— Кажется, она что-то хочет от тебя. Лучше её послушать и не спорить, — выдохнул он, нервно поёжившись. Я, неуверенно перебирая лапами, стала подходить к правительнице, но не стала к ней приближаться ближе пары шагов и остановилась, смотря куда-то в землю и сложив ладони в районе нижней части живота.

Клепсидра хитро прищурилась, оглядев меня с ног до головы, и затем хмыкнула.

«Возьми меня на руки,» — приказала она опять мысленно, заставив меня нервно сглотнуть скопившуюся слюну. Что она хочет вообще от меня? Самое главное — зачем ей заставлять меня использовать как, не знаю кого? И почему именно я? У неё же есть Эллинор и другие…

Я несколько секунд растерянно смотрела на неё, не понимая, слушаться ли мне её или нет. Та, видя моё промедление, нахмурилась и крепче сжала древко посоха, и я, вспомнив, как она может этим предметом травмировать, неохотно протянула к ней свои ладони, позволяя ей взобраться на неё. Сердце моё бешено стучало от осознания, что я сейчас делала, хотя на эту сцену никто, кроме Эллинора и пары рабов, внимания не обращал.

— О Владыки… за что мне это? — прошептала я одними губами. Клепсидра, кажись, даже улыбнулась и разместилась поудобнее у меня на лапах, так что одна моя ладонь поддерживала её спину, а вторая просунута под коленями.

— Неси меня внутрь храма.

Я закрыла глаза, тяжело вздыхая, и плавно сделала первый шаг. Если я оступлюсь и скину её, наверное, будет плохо всем. Я, конечно, понимала, что рано или поздно рабство может дойти и до странных задач и приказов, но морально к подобному была не готова. Физически таскать на себе относительно лёгкую Клепсидру было несложно, но на сердце стоял тяжёлый груз от осознания того, как я выгляжу сейчас со стороны. Однако выбора у меня не было, и я, кое-как зашла с ней на руках в храм.

Внутри уже было много посетителей. Все жрицы уже распределились по атларям, которые я циклом ранее очищала от пыли и разводов. Одни хэл’куры оставляли возле них серебристые чешуйки — зены, другие приносили ножи и резали руки, оставляя на алтарях капли собственной крови, третьи просто разговаривали со жрицами и подносили уже им различные дары. Я же просто двигалась туда, куда мне указывала Клепсидра. Все мысли из головы я выбросила, вовремя вспомнив, что предвидение позволяет слышать всё то, о чём я думаю.

Мы с госпожой остановились возле одного из алтарей, коим оказалось место поклонения Рокхагару, и она, спустившись с моих рук, медленно подошла к нему, положив ладонь на каменную поверхность алтаря и усевшись рядом с ним. Я благоразумно решила даже не смотреть в ту сторону, понимая, что лучше не привлекать лишнего внимания. К счастью, никто на меня не тыкал пальцами и даже не пытался высмеять, а жрицы и посетители меня по большей части просто не замечали. Просто игнорировали моё присутствие.

Помолившись безмолвно у алтаря Рокхагара, Клепсидра встала и вновь подошла ко мне, ожидая, что я её возьму на руки, что я и сделала, ощущая её шерстяной покров на своей чешуе. Это вызывало странное и двоякое чувство уязвимости перед ней, а также заставляло задуматься о том, насколько же близко находится её плоть к моим зубам. Казалось бы, можно просто повернуть голову и впиться ей в шею, но я понимала, что она всё поймёт до того, как я совершу задуманное. Лучше не рисковать.

«Неси в центр зала,» — мысленно скомандовала носатая, и я, развернувшись, двинулась туда, где собиралась основная масса посетителей. К счастью, передо мной они расступались, но то и дело посматривали с долей любопытства на меня, словно я была зверюшкой какой-то. Да, именно так я себя и чувствовала сейчас перед всеми. Что я не старший охотник клана Рокхана, не посол или дипломат, посланный с дипломатической миссией, а именно ручной зверь госпожи, которого та использует для демонстрации всем жителям.

Я закрыла глаза и сжала от досады зубы, пока Клепсидра, вновь освободившись от моих объятий и встав перед всеми, что-то вещала жителям карадора. Пожалуйста, побыстрее давай.

В какой-то момент я выцепила взглядом Эллинора, который стоял у выхода из храма, сложив лапы и наблюдая за мной. Он выглядел напряжённо, что было видно по его сжатым челюстям, но никак не комментировал это и не подавал мне никаких знаков. Чёрт… даже он наблюдает за мной. Наверняка думает, что я в таком положении выгляжу говорящим предметом, а не гордым дракх’кханом, что удручало ещё сильнее. Так что осознавать своё положение было ещё обиднее, пожалуй.

Наконец, закончив с речью, Клепсидра добродушно, как мне показалось, улыбнулась, и кивнула мне.

— Теперь неси меня до дворца. Мы закончили.

— На… на руках, да? — неуверенно спросила я. До дворца нам идти и идти, если она не шутила на этот счёт. Это ж абсурдно! Я ей что — ездовая кобыла, что ли?

Но та издала лёгкий смешок и добавила в моих мыслях:

«Всё верно. На руках. У тебя это получается даже лучше, чем у Эллинора.»

Я издала нервный смешок и бросила взгляд туда, где стоял мой чёрно-красный сородич. Да уж, похоже, что я была далеко не первой, кого носатая так нагло приватизировала в качестве личного транспорта. Лучше не думать о том, чтобы она на постоянной основе захотела меня использовать. А то вдруг возьмёт идею на вооружение? Её неожиданная похвала меня настороживала…

Хоть храм от дворца отделял лишь один квартал, но идти с ней на руках под внимательные взоры хэл’куров и других жителей карадора… это совсем иное, чем просто пройти пешком. Мои колени уже зудели от напряжения, а гребень быстро двигался, то складываясь, то наоборот — разворачиваясь. Мерзкое, отвратительное чувство использования себя, как вещи, и того, что за мной наблюдает столько хэл’куров, как за очередным развлечением. Да, они почтительно расступались перед нами, но скорее из чувства страха перед Клепсидрой, и я не замечала в их взглядах ни сожаления, ни сострадания. Они просто… смотрели и отвешивали поклоны Клепсидре, которую я несла на своих мускулистых лапах.

Рядом со мной прошла гноллиха с двумя детьми. Последние на секунду остановились, глядя на меня, после чего кто-то из них даже подошёл и ткнул пальцем в бедро, проверяя реакцию. Я лишь шумно вздохнула и сделала вид, что не заметила этого прикосновения, но мать что-то сказала своим детёнышам, и все трое спешно направились по своим делам дальше.

Мне хотелось на них рыкнуть за наглость, но только я подумала об этом, как Клепсидра внимательно так на меня посмотрела, а её губы скривились в предупреждающей гримасе. Она всё слышала. Возможно, досаду немного разбавляло то, что Эллинор, будучи чемпионом арены, тоже выполнял такие задачи, но мне было обидно за сородича точно так же, как за себя. Может, не стоило вообще соглашаться, а надо было стоять до последнего, и пусть она меня избивает до потери сознания? Я не знала, что было лучше в этой ситуации. Но ясно поняла, что подобные приказы скоро станут нормой для меня.

Наконец, впереди показались ворота, которые для нас благополучно открыли охранники, и я затащила на руках Клепсидру, которая, наконец, велела мне остановиться. Справа от нас располагалась небольшая мраморная скамейка, и носатая сразу же указала мне на неё, а я с радостью водрузила на неё госпожу, выпрямившись во весь рост.

— Что надо сделать перед госпожой, ты помнишь? — сразу же спросила она меня, закинув одну ногу на другую и выжидающе смотря на меня.

Я же сначала не поняла, но затем спешно поклонилась ей. Но этого оказалось недостаточно, и она начала буквально издеваться надо мной, посчитав, что я недостаточно искренне ей поклонилась.

— Ниже… ещё ниже. Да. Вот так. Спасибо, — наконец, убедившись, что я держу голову достаточно низко, сообщила она мне, и я медленно выпрямилась, обиженно фыркнув.

— Ты… зачем ты это делаешь, Даггонат тебя дери?!

Я чувствовала, что ещё немного, и я на неё накинусь, не выдержав. Мне уже было наплевать, что она сделает со мной после, и если она решит на меня напасть после такой дерзости, то я буду драться до конца.

Однако она не напала. Мой дерзкий ответ несколько удивил Клепсидру, но не более того. Она задумчиво так подняла одну руку и потёрла свою плоскую переносицу ладонью в перчатке.

— Я? Всего лишь хочу научить тебя покорности. Ты думаешь, что это унижение, нести на руках моё величие? Уверяю тебя, хэл’куры привыкли к подобному и много раз видели такие вещи. Более того, половина пленников даже завидуют тебе. Это большая честь — служить мне, потому что я покорность вознаграждаю лучше, чем кто-либо ещё.

И она хитро улыбнулась мне, встав со скамейки и развернувшись ко мне боком, нагло улыбнувшись.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Но я так же чую, что ты не нападёшь на меня. Страх — это неплохой фактор сдерживания. Ты солидарна со мной, Атакама?

Я промолчала, не желая выдавать своих дальнейших мыслей.

— Можешь не отвечать. Но ты хорошо послужила мне. Думаю, ты сгодишься на что-то большее в следующий раз. Подожди награды, и затем Эллинор отведёт тебя обратно. Можешь быть свободна и возвращаться к своим грязным пленникам, — наконец, смягчилась госпожа и отвернулась от меня уже окончательно, потеряв всякий интерес. Я с облегчением вздохнула, провожая её взглядом. Клепсидра скрылась где-то за главным входом во дворец, а спустя несколько минут рядом показался и Эллинор, который, увидев меня в разъярённом состоянии, обо всём догадался.

— Думаешь, это плохо? Меня она заставляла делать и более страшные вещи, и я тоже кривился. Но со временем привыкаешь. Она поощряет покорность, — пытался он меня подбодрить. Получалось не очень.

Я же сложила лапы на груди и гневно встопорщила гребень, а зрачки моих глаз сузились.

— Что? Неужели видел, как я её носила? Мог бы тогда проявить дракх’кханскую солидарность и присоединиться! — рыкнула я недовольно, приняв его фразу за насмешку. Но Эллинор выглядел серьёзным, что заставило меня смягчиться по итогу.

— Она любит утверждаться на нас, пленниках. Показывать, что мы предметы, слуги, готовые выполнить любой её приказ. Думаешь, я сам с радостью побегу исполнять её приказ? Нет. И я тоже кривился. Но если бы она нас вот так наказывала за любые мысли, у неё бы не осталось подопечных. Со временем понимаешь, что в сопротивлении нет смысла, и просто уже не думая удовлетворяешь любую её прихоть. Даже если это означает лечь в постель и позволить… ну… — тут Элли указал себе на междулапие с явным намёком, а потом вздохнул.

Я и без слов поняла, что он имел в виду. Мои чешуйчатые брови задумчиво так приподнялись, оценивая его ситуацию. Он был ещё и её секс-рабом. Я и раньше догадывалась об этом и с тихим ужасом относилась к подобной мысли, стараясь не допускать её в разум. Если бы меня захотели сделать такой вот рабыней, то я бы скорее перегрызла себе запястья и истекла кровью, чем позволила бы стать объектом удовлетворения фантазий рабовладельцев.

Или всё же во имя выживания покорилась бы? Сложный вопрос. Пока это не произойдёт с тобой, ты не узнаешь правильный ответ.

Возможно, именно поэтому Эллинор так болезненно реагирует, когда при нём упоминаешь Клепсидру? Я уже заметила закономерность, что когда начинаешь его расспрашивать про это, он злится и обижается. Придётся учесть на будущее.

Элли заметил моё изменившееся выражение морды и попытался меня успокоить, вновь хлопнув, но уже по груди, совершив лёгкий толчок.

— Можешь за себя быть спокойна. Клепсидра не будет тебя заставлять исполнять постельные желания. Для этих целей у неё есть я, и пока мой размер её устраивает. Но в остальном она неограничена в своих хотелках, — и дракх’кхан зачем-то начал тереть свою нижнюю челюсть и нос. Я подумала сначала, что это потому что оттирает грязь, но он задумчиво смотрел куда-то вниз, а взгляд его выглядел потерянным, будто он о чём-то переживал. Я не решила его расспрашивать подробно про это, опасаясь резкой реакции. Я и сама была взъерошена от сегодняшнего.

В это время один из хэл’куров, укрытый грязной белой тканью, вышел из-за ворот и передал нам два свёртка с готовым мясом, после чего Эллинор молча махнул мне гребнем, чтобы я следовала за ним. Тем не менее, я не проронила ни слова, ибо после сегодняшнего мне вообще не хотелось ни с кем общаться и делиться переживаниями. Мы побрели по дневной улице карадора в сторону казарм, на ходу прожёвывая предложенный нам кусок мяса, проходя мимо богато одетых и украшенных хэл’куров, которые иногда поглядывали на нас с опаской. Эллинор лишь один раз дёрнул меня в сторону, чтобы я уступила дорогу нескольким жрицам, напоминая, что лучше им не преграждать путь.

— Что хоть сказала тебе госпожа? — наконец, поинтересовался у меня дракх’кхан. Я, доедая последний кусок свежего острого мяса, нахмурилась.

— Говорит, что, возможно, в будущем сгожусь на что-то более интересное. Но чувствую, есть тут подвох. Ты знаешь какой, — и я с надеждой посмотрела на Эллинора. Тот сначала удивлённо так хлопнул глазами пару раз, а затем усмехнулся.

— Так быстро? Поздравляю. Похоже, ты ей нравишься. Она, вероятно, уже думает, чтобы тебя поближе держать. Во дворце. Выполнять её прихоти здесь стоит того, чтобы нормально жить под боком, а не в песке и мусоре. Ты оценишь это. Наконец-то будешь мыться, спать в отдельной комнате. Иногда всё ещё придётся выходить на площадку и сражаться со всякими воинами, но твоя жизнь изменится к лучшему, — он крепко похлопал меня по плечу, видимо, воспринимая это всё, как награду.

— Кхм… Золотая клетка, — процитировала я его же фразу, которую Элли говорил мне несколько извержений света назад. Но больше ничего не сказала в ответ. Всё было очевидно и так.

— Да… подвох… в следующий раз, когда встретимся на тренировке, расскажу, — напомнил он, попутно указывая, что здесь лучше не делиться подобными сведениями. Я хлопнула крыльями и сложила гребень, понимая его ход мыслей.

В какой-то момент мы начали идти вдоль опустевшей улицы, и я поначалу не понимала, почему она выглядит покинутой. Лишь пройдя сотню шагов, я поняла, почему: мы направлялись к тому самому чёрному дому из базальта, который я приметила раньше. И обстановка вокруг него не изменилась: у входа, как и раньше, стояло несколько охранников в доспехах. Однако на этот раз один из них со скрипом доспеха повернулся ко мне, заставив вздрогнуть.

Я на миг остановилась, снова изучая взглядом это строение и охранявший её персонал, но Эллинор меня сразу же дёрнул за руку.

— Идём, — сухо произнёс он. Я весьма неохотно приняла его предложение, оборачиваясь в последний раз. Однако тут же задалась неудобным вопросом.

— А что там? Ты не знаешь? Этот дом словно стоит отдельно, что-то прячет. Это единственное здание кроме дворца, к которому приставлена охрана.

Элли закинул последний кусок стейка в рот, тщательно прожевав его, и подозрительно посмотрел на меня, медленно надвинув чешуйчатые брови на глаза.

— Я не знаю… госпожа строго запретила даже подходить к нему. Думаю, понятно, почему. Подойдёшь — умрёшь. Или потеряешь всю репутацию и сгниёшь в пещере за добычей ла’гэр. Охрана здесь — не хэл’куры… я даже не знаю, кому они принадлежат. Видишь, у них даже морды закрыты?

Я присмотрелась и также прижала к шее гребень, давая сородичу знак, что тоже обратила внимание.

— Да. Но ты же знаешь больше об этом мире. Что-то же можешь поведать про этот дом? — тихо спросила я Эллинор. Тот небрежно фыркнул в ответ.

— Мне что — жить надоело, по-твоему? Спрашивать то, что знать не положено.

Я ничего не ответила, сжав зубы. Ладно, не хочешь проявлять любопытство — и не надо. Сама выясню.

Эллинор несколько секунд смотрел на меня, заметив моё излишнее внимание к этому дому, и снова несильно, но настойчиво дёрнул за руку, утягивая за собой. Однако я в его глазах прочитала понимание? Возможно, дракх’кхану тоже хотелось разделить со мной это приключение, однако его всё ещё сдерживало повиновение, которое в нём воспитала Клепсидра.

И теперь я понимала, как именно она это делает. И это пугало сильнее любого унижения и боли.

Глава 14: Робкая надежда

— Атакама! В этот цикл света мы будем учиться обманывать соперника. Стойки ты уже освоила. Как правильно двигать телом и оружием — тоже. Теперь поговорим о хитростях.

Эллинор медленно расхаживал передо мной, держа одной лапой полуторный меч. Не обычный деревянный клинок — а самый настоящий меч, выкованный из какой-то красной стали, с рунами на его поверхности и золотистыми прожилками. Гарда и рукоять были украшены золотом с инкрустированным в нём алым рубином. Очень элегантный клинок, который если и был сделан хэл’куром, то очень опытным и компетентным, знающим толк в эстетике оружия.

Удивительно, что сегодня был первый день, когда Эллинор вышел против меня на арену карадора с этим оружием.

— Ты меня вообще слушаешь? — внезапно предупредил меня он, заметив, куда я смотрю. Я нехотя оторвала взгляд от его меча и фыркнула, перехватив учебный деревянный меч обеими лапами.

— Просто задумалась. У тебя — настоящий меч, который убивает. У меня — просто деревяшка, которую ты разломаешь первым же ударом. Это разве честно? — решила сразу подметить я. Элли хитро улыбнулся мне, покачав своим алым гребнем, и направил острие клинка в мою сторону.

— Атакама! Это же просто меч. Смотри — я даже его держу только одной рукой! Я больно не смогу ударить, даже если очень захочу. Могу бить плашмя… как раз по твоему голому заду, — он словно смеялся надо мной, произнося свои пошлые шутки во время тренировок. Я устало закатила глаза.

— Ты неисправим… — выдохнула я и подняла меч на уровень груди. Со времём гек’куры прошло ещё два когтя, но то, что я пережила на ней, не выходило из головы. Мне показалось, что именно тогда во мне что-то сломалось, и теперь я словно легче воспринимаю те лишения, которым меня подвергают. Безвкусный завтрак, обед, отсутствие нормальной гигиены, строгий распорядок дня. А в будущем ожидаются ещё и новые унизительные поручения от Клепсидры.

Я начала ловить себя на мысли, что в следующий раз мне будет легче встать на колени и исполнить то, что мне скажут, ибо рамки допустимого мне уже разбили, и терять уже нечего. Все и так видели меня в горизонтальном положении, и хуже не станет, если сделаю это ещё раз. И чувство, что теперь я начала воспринимать подобное как норму жизни, тревожило больше всего.

И, наконец, тот чёрный дом, где я видела странных существ в латах и следы крови, не оставлял мысли в покоя. Меня там ждали. Эрдорат. Возможно, ещё другие пленники и рабы. Запретный плод сладок, как говорится. И я уже размышляла над тем, как буду его изучать.

Но пока необходимо сосредоточиться на тренировке. О доме подумаю потом.

Мой спарринг-партнёр сделал серию выпадов, заставив меня уворачиваться и защищаться. А затем неожиданно он провернул тот же манёвр, что и в прошлый раз, но на сей раз без подсказки «ударю в плечо, но сделаю вид, что бью по ногам».

Увернуться от удара не получилось, и лезвие его настоящего меча содрало пару чешуек с моего плеча.

— Элли! — рыкнула я недовольно, видя, как из ссадины пошла фиолетовая кровь. Недолго думая, я несколько раз лизнула новообразовавшуюся рану, чувствуя солёный привкус крови во рту, и затем хмуро на него глянула.

— Что? В прошлый раз ты смогла предугадать мой удар. Новичкам везёт, но не сейчас? — он пожал крыльями, опустив свой меч и осмотрев покрытое золотистыми рунами лезвие оружия. Снова руны, идентичные тем, что были на теле Эллинора. Я даже невольно подметила, что этот меч будто является естественным дополнением к моему учителю.

— Хорошо. Попробуй ты сделать обманный манёвр. Я нападать не буду, только защищаться, — наконец, посоветовал он и принял боевую стойку, подняв клинок на уровень груди, готовый отражать атаку.

Я, уже зная, что к чему не нападала сразу, а оценивала его стойку и движения. Всё, как Эллинор и учил меня. Он стоял боком ко мне, слегка опустив морду вниз и покачиваясь на задних лапах. Тут то я заметила, что с правой стороны он закрывает свою морду крылом, прикрывая уязвимую перепонку на щеке, а левая была открыта. Интересно…

Ни один мускул на моей морде не дрогнул. Я двинулась вперёд, перехватив своё оружие одной лапой, и ударила по его клинку, отводя лезвие в сторону. А в следующий миг я сжала левую ладонь в кулак и попыталась заехать ему в щёку сбоку, целясь в незащищённую перепонку.

Дракх’кхан сразу же понял мой манёвр и отклонил корпус назад, разрывая дистанцию и не давая поразить себя.

— Уже лучше, — похвалил он меня, качнув гребнем, но сразу же добавил, — только… что это за удар такой? Зачем ты вообще сжимаешь пальцы в кулак? Это же больно, когда когти впиваются тебе в руку! Мы хищники, атакуем когтями.

Я в очередной раз обратила внимание на это. И в самом деле — хоть я уже много лет жила в теле дракх’кханки, но привычки прошлой жизни всё ещё были со мной. Человек бьёт кулаком, а не ладонью, и я, хоть и старалась использовать в сражениях когти, иногда машинально складывала ладонь в кулак.

Но были у такой атаки и преимущества, о которых что в Дар’Ша, что в пустыне Кхавра никто не упоминал.

— Кулак наносит повреждения иного рода. Он не травмирует внешне, не вызывает кровотечение, но может встряхнуть тебя… изнутри. Сломать кость, например. Ты вот когтями можешь это сделать? — я внимательно посмотрела на чёрно-алого. Тот задумчиво посмотрел на собственную ладонь, сжал её в кулак, попробовал несколько раз стукнуть себя в грудь, будто проверяя. А затем фыркнул.

— У дракх’кханов сжатая в кулак лапа — не спроста признак дружелюбия. Этим ты не сделаешь больно. А вот пустить кровь, ослабить врага — это полезнее. Помни об этом, Атакама, — сообщил он мне, хлестнув хвостом за своей спиной.

— Да… ты не первый, который делает мне такое замечание, — подметила я безразлично, а затем опустила деревянный меч, показывая, что хочу сделать паузу. И заодно утолить любопытство.

— А расскажи, что за меч ты принёс с собой? Раньше его не видела.

Дракх’кхан взмахнул своим богато украшенным клинком и рассёк им воздух, закинув затем его на плечо, как дубинку.

— Это моё обычное оружие. Я охранник её пушистого зада. Клепсидра часто берёт меня в походы, когда ей нужно сопровождение в пустыни. Уверен, что она без меня справится с проблемами, но я думаю, что просто очень ей нравлюсь, и она держит меня ближе к себе, — он усмехнулся, а я покачала головой со вздохом. Понимать, что носатая к тебе неравнодушна — означало наживать себе больше проблем.

— В этом и кроется подвох. Ты всегда у неё на виду и не можешь сделать шага в сторону, она часто видит тебя, твои действия, мысли, — поделился он также своими опасениями, думая о том же. Я понимающе сложила гребень.

— И куда ты с ней, обычно, отправляешься? — решила уточнить я, продолжая предыдущую тему.

— Карадор Нахаш. Карадор Неферос. До карадора Уайна добраться тяжело, поэтому я там не бывал. А вот с карадором Шаммурамат у нас сложные отношения, да и далековато идти, — Элли загибал пальцы, поглядывая на меня, пока перечислял все эти названия, которые для меня мало что значили. Но я все равно слушала его, запоминая информацию.

— Клепсидра как раз обмолвилась цикл назад, что хочет нас взять в путешествие до Нахаша. Я думаю, это правильно. Засиделась ты здесь, Атакама. А так хоть мир наш посмотришь, — добавил он, чуть улыбнувшись. Я же эту новость восприняла скорее негативно, но лишь пожала крыльями, понимая, что меня просто поставят перед фактом. Хочу я, не хочу — всё это не столь важно, когда мне просто говорят, что делать.

— А Хор’Гарат? — уточнила я у сородича.

— А что Хор’Гарат? Он проблемный. Он чуть мне не вломил, — Эллинор потёр свою переносицу, напоминая о своей последней встрече с ним, — его хотят тут оставить. Среди воинов. Развлекать хэл’куров у него хорошо получается. Но… скажу так: жизнь пленника у бойцов очень короткая. У тебя ещё есть шанс добиться всего.

Я промолчала, лишь громко выдохнув воздух через ноздри. Мне надоедало долбиться в эту почти неприступную стену смирения и безнадёги, пока чемпион карадора пытается мне внушить прелести жизни личной игрушки Клепсидры. Но всё же Эллинор тут был прав: гладиаторы и в самом деле живут недолго. Точнее, живут до тех пор, пока их не убьют в одном из таких боёв на потеху публике, списав их, как использованный предмет. Травмы имеют свойство накапливаться, и каждый вылеченный перелом, каждый затянувшийся шрам болезненно отдаются в организме впоследствии.

— А как далеко до карадора Нахаш? — всё, что я хотела уточнить, прикидывая, могу ли я вообще сбежать от подобной участи.

— Если пешочком под солнышком, то… примерно циклов пять. Не дойдёшь. На зверях, которые называются кру’дор, примерно два цикла. Быстрее. И запасов воды хватит, — сообщил Элли, неловко жестикулируя лапами, показывая мне непонятные символы.

Я оценивающе склонила голову набок. Опять новое слово. Дор… кажется, так обозначают некоторых живых существ. Но язык я всё ещё не до конца понимала.

— Слушай, — внезапно я сделала шаг к дракх’кхану, медленно касаясь его плеча, — а может, ты всё-таки научишь меня немного языку хэл’куров? Мне очень тяжело общаться с местными, слушая лишь отдельные слова и подавая знаки. Я уже сбилась со счёта, сколько когтей нахожусь тут, а ты вроде знаешь оба языка. Поможешь, как сородичу?

Элли с толикой грусти глянул на меня, затем посмотрел на чистое безоблачное небо, промычав что-то невнятное, и вынес свой вердикт:

— Нет…

— Элли! — встряхнула я его за плечо, — Я чувствую, что ты хочешь помочь, но боишься чего-то. Ты же доверяешь мне? Нас тут никто не подслушает, а ты очень поможешь и себе, и мне.

Дракх’кхан вновь посмотрел на меня, и его взгляд был пугающе пустым. Затем он медленно подвигал шейным гребнем и, наконец, пояснил.

— Атакама! Это важно. Клепсидра не просто так запрещает обучать вас языку. Это усложняет возможность от неё уйти, это способ контроля над карадором. Но…

Гладиатор напряжённо замолк. А затем он неожиданно взял мои запястья и слегка их сжал, а взгляд его ожил: — Если, Тамира вас раздери, об этом узнают те, кто не должен. Она не просто нас накажет, она заставит нас откусить языки за это. Ты готова прятать свои мысли от жриц и других? Готова изображать непонимание, когда это необходимо?

В тот момент, когда дракх’кхан предупредил меня, в голове ярко предстала сцена подобного наказания, будто я её только что пережила. Я тут же невольно схватилась за нижнюю челюсть и нервно сглотнула, понимая, что Клепсидра вполне способна и на такое. У нас же была одна такая рабыня без языка. Кто знает — может, именно так она и потеряла дар речи?

Если бы я могла потеть, то сейчас наверняка с меня упало бы несколько холодных капель. Однако я судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь, и уверенно взглянула ему в глаза. Моя ладонь сжала руку чёрно-алого сильнее.

— Элли… я уже долго жду этого момента. Мне терять нечего. Тем более когда я уже знаю пару ваших слов и выражений… — вздохнула я, чувствуя, как дрожит дыхание, а мои пальцы нервно теребили ладонь собеседника. Тот снова вздохнул и слегка толкнул меня в ответ. Не отстраняясь, но давая ясно понять, что он думает об этой идее.

— Когда ты будешь стоять перед госпожой и по её указке сжимать челюсть, откусывая язык, ты поймёшь, что есть ещё куда падать. Ну что ж… — он сделал короткую паузу и уверенно двинул гребнем, — На самом деле, Кхаврийский ты выучишь за… один коготь. Он даже проще, чем мой член. Надо только изучить примерно семьдесят символов и привыкнуть к самому звучанию языка, — дракх’кхан уселся на песок и начал чертить там какие-то простые фигуры. Звезду, круг, квадрат, линии, галочки. Затем указал когтем мне на один из символов.

— Язык хэл’куров — это обычное сочетание простых фигур. Рисунков. Звезда названа в честь Владычицы — Зэры. Этим слогом, обычно, обозначают что-то драгоценное. зэн’дор, зэр’кур, зэр…

— Зэр’О. Да. Болезнь… очень ценная штука для хэл’куров, — саркастично протянула я, усмехаясь и усаживаясь по-турецки напротив Эллинора. Тот на миг недовольно встопорщил гребень, призывая не перебивать его, а затем пояснил:

— Нет, Атакама. «О» в этом языке — это отрицание. Негатив. Круг. Возвращение к старому порядку. Переводя это название, мы называет зэр’куров «проклятыми Зэрой». Но в привычном нам понимании фигура круга — это слог «дор».

И он указал на символ круга, который до этого расчертил когтем.

Теперь всё вставало на свои места.

— А почему нас они называют «мэ’доор»? Мы же не круглые, — усомнилась я, вспоминая самую первую встречу с хэл’курами и то, как они нас называли.

— Наше полное название очень длинное, поэтому сокращено до двух слогов, — Эллинор нарисовал на песке две линии и круг под ними, поясняя дальше.

— Они запоминают нас по форме головы. Две линии — это наши рога. А круг — голова. Линия — «мэ», круг — уже известный тебе «дор». Чем больше растягиваешь звук «о», тем более круг напоминает овал. У нас морды вытянутые, поэтому так и называют. Чтобы понять, как обозначается тот или иной предмет, мысленно разложи его на простые фигуры и назови затем две верхние детали. Символы хэл’куров читаются сверху вниз и слева направо.

Я задумчиво так подвигала чешуйчатыми бровями. Да. Это звучало уже интересно. Теперь понятно, почему у гиеноподобных так много повторяющихся звуков, словно они без конца хохочут или заикаются.

Эллинор затем мне объяснил про остальные символы и назвал их: треугольник, квадрат, галочки в разных направлениях, волнистая линия и даже точка, которая называлась просто «А». Она же обозначала местоимение «Я».

— Давай потренируемся, — закончив с вводной частью, Эллинор взял обратно меч и положил его себе на колени, — как ты назовёшь меч?

Я закрыла глаза и мысленно представили себе, как бы рисовала меч. По факту, это просто две линии, если изображать меч в упрощённом виде. Одна вертикальная, другая — горизонтальная.

— Лэ… мэ? — спросила я. Элли рассмеялся и покачал гребнем несколько раз.

— Слоги «лэ» и «мэ» не произносятся полностью, если они рядом. Как в случае с нами, «мэ’доор», здесь нужно проглотить второй гласный звук, но так, чтобы суть осталась понятной. Видимо, кто-то, придумавший этот язык, решил, что слоги «мэ» и «лэ» плохо звучат вместе.

— И он был прав, — я улыбнулась в ответ, — тогда… просто лэм?

— Схватываешь на лету… хотя в нашем случае это неприменимо, — Эллинор шевельнул крыльями за спиной, намекая на нашу неспособность летать. Урок продолжался.

Далее он начал чертить другие простые фигуры, заставляя меня произносить их и запоминать, а также обучать некоторым словам. День постепенно клонился к закату за учёбой, а мы всё общались и общались вместо тренировки. Наконец, когда начало смеркаться, и пришла пора возвращаться, я поднялась и задала последний вопрос:

— А как хэл’куры обозначают нематериальные понятия? Добро, зло, время?

— Их просто надо запомнить и всё. Всего таким понятиям уделено пятьдесят два слога. Будем их изучать перед тренировками и после них. А если забудешь — толкни осторожно Хо и попроси его. Ему можно доверять.

Я вновь подвигала гребнем, давая понять, что всё учла. И я впервые была искренне рада нашей беседе. Я буквально светилась вся изнутри. Наконец-то… Наконец-то появился шанс хоть как-то проявить себя. Так как время, уделённое тренировкам, уже подходило к концу, я поблагодарила Эллинора, по слогам осторожно выговорив уже на языке хэл’куров:

— Си’дай гек, ра’гну кара’дор Дже’неб (Большое спасибо, чемпион города Дженеб - Кхаврийский).

Эллинор же лишь качнул мне крылом на прощание, спешно собрал всё оружие и удалился, а я напоследок глянула на пустующий балкон, где во время гладиаторских боёв сидела госпожа вместе со знатью и слугами. Впервые в жизни я смотрела туда не с покорством, а робкой, зыбкой, но всё же надеждой.

«Значит, ты не так-то и хочешь строго следовать правилам.»

***

«Хэл’кур — треугольник со стрелочкой, направленной вниз, очерчивающий их морду. Нос и уши. Кара’дор — это квадрат в кругу. Дом за стеной. Просто, но очень умно,» — прокручивала я в голове все эти слова в последующие несколько циклов, мысленно приобщаясь к местному алфавиту. Я поначалу ни с кем не разговаривала, не желая рисковать, а просто слушала короткие бытовые разговоры между рабами. Училась понимать их язык, который слышала буквально везде. На площадке перед расположением, от собратьев по несчастью в столовой, на улице, пока таскала мешки с продуктами с торговой площади.

Лишь когда почувствовала, что готова немного раскрыться, я утром задержалась в спальне, дождавшись, пока все покинут её, кроме ленивого меднокрылого братца и Хо, который никогда никуда не спешил, и затем, улыбнувшись, сказала на Кхаврийском одноглазому ветерану:

Дай зэр хуа, Хо! — что означало на их языке «доброе утро».

Гиеноподобный сначала завис, не понимая, кто это произнёс. Лишь затем, моргнув, он переключил взгляд своего единственного глаза на меня и обо всём догадался. А потом едва заметно улыбнулся в ответ, обнажая свои пожелтевшие зубы.

— Значит, ты нарушила это правило, — прорычал он мне на дракх’кханском и тут же прижал треугольные уши к себе, издав хриплый ехидный смешок.

— Надеюсь, тебя предупредили о том, какие последствия могут настигнуть. Но знания могут быть полезным, — старый хэл’кур неожиданно сбавил тон и подошёл ко мне, а в нос мне ударил запах потной шерсти, когда он чуть не упёрся мордой мне в грудь.

— Больше слушай. И не показывай никому из охраны, что ты понимаешь их. Особенно перед Шахрамасом — региусом с мэ’зэрой (Скипетр - Кхаврийский). Если услышишь важное от них, можешь сообщать мне. Будем вместе решать проблемы.

Он положил мне ладонь на грудь, давая знак, после чего отошёл и направился наружу. Хор’Гарат, который слушал всё это, непонимающе рыкнул.

— О чём вы там скулите? — грубо рыкнул он, поднимая гребень. Я же глянула на сородича, осознавая, что он стал случайным свидетелем нашего разговора.

Учитывая характер моего братца, доверять ему мою маленькую новую тайну я не решилась. Он слишком пылкий. Лучше обучу его Кхаврийскому тогда, когда будет поспокойнее.

— Ничего серьёзного, — ответила я ему. Хор’Гарат, насупившись, недовольно глянул на меня, затаив обиду, но оставил мой ответ без внимания. С тех пор, как он подрался с Эллинором, между нами разверзлась пропасть непонимания. Я не могла донести ему мысль о том, что надо пока затаиться и не рисковать, а он считал, что я зашкварилась окончательно, связавшись с хэл’курами. Он не был надломлен морально, как я, сохранил свою расовую гордость, но если бы я стала таким же, как он, у нас бы и шанса не было что-то изменить. Нас бы просто изолировали здесь навсегда. Скорее всего, закончили бы мы так же, как и Эрдорат.

Сегодня у меня не было никаких боёв на арене, и меня ждала очередная рабочая смена на стене. На сей раз — снимать с неё наиболее разложившиеся тела виновников, которых власть карадора казнила таким вот варварским образом, и выкидывать их в общую яму за городом, которая служила мусорной кучей с отходами. Из-за страха перед зэр’о её периодически поджигали, предварительно обливая маслом, подозрительно напоминающую нефть. Но учитывая, что я уже немного понимала речь гиеноподобных, то я планировала не только заниматься делом, но и немного погреть свои ушные перепонки.

Забравшись на вершину недостроенной стены, я медленно прошла вдоль неё, заметив на её внешней поверхности прибитые медные колья, а к ним и привязаную верёвку. Второй конец был закручен вокруг запястий трупов, за которые подвешивали преступников хэл’куров. Только, возможно, не все из них были настоящими преступниками, а кто-то и вовсе просто являлся политзаключённым, как сказали бы в России.

Я невольно скривила вниз уголки пасти, представив, насколько мучительно вот так висеть на солнцепёке. Верёвка сильно натирает запястья, суставы выворачиваются под собственным весом, а отсутствие еды и воды растягивает твою смерть на несколько суток. В таком положении ты не можешь ни освободиться, ничего. А потом после смерти болтаешься неопределённое количество времени, пока, наконец, какой-нибудь раб вроде меня не снимет твоё несчастное иссохшее тело, предав его огню.

Наклонившись к верёвке я перехватила один её конец, подняла на уровень своей морды и принялась её перекусывать зубами, работая челюстями словно пилой. Нам никакого оружия не выдавали на работе, поэтому и хэл’куры, и я наловчились пользоваться зубами вместо ножа в таких ситуациях. Как ни странно, но это оказалось довольно удобно в быту, особенно учитывая, что можно не бояться за сохранность зубов. Даже если какой-нибудь из них разломается или треснет, через какое-то время вырастет новый. Не факт, что они ровно встанут, но они были гораздо прочнее человеческих, и даже проблема в виде кариеса меня не беспокоила.

Перекусив верёвку, я аккуратно спрыгнула вместе с телом со стены, приземлившись на три лапы, и, обмотав конец верёвки вокруг ладони, потащила тело к мусорной куче, что была уже облита нефтью.

«А ведь из нефти можно сделать много чего полезного. Не только бензин, керосин и мазут, но и различные пластмассы,» — невольно задумалась я, подумав, что здесь, похоже, знают, что такое «чёрное золото», но не могут найти ему достойного применения. Осталось только подумать над тем, как, применяя знания о переработке нефти, попробовать облегчить жизнь хэл’курам. Но я понимала, что им рано показывать перегонку сырого «чёрного золота», да и не поймут они, зачем вообще нужен этот ваш «бензин».

Я тащила тело вдоль стены, постепенно подбираясь к воротам, где негромко беседовал какой-то тёмно-рыжий хэл’кур в белой паранже и большим рюкзаком за спиной, возле которого стояло несколько грузовых волов с огромными сумками. А рядом с ним находилось два местных охранника. На меня они не обращали никакого внимания, поэтому я слегка замедлила ход, прислушиваясь к обрывкам их разговоров, которые доносились до моих перепонок.

— Я кольцо… потерял… вторая… находится в доме… вы знаете меня…

Охранявшие город стражи лишь хихикали, делая это противным гиеньим смехом и угрожающе наставляли на того копья.

— Поезжай обратно… в свой Шаммурамат… Может… тебе твой правитель… выдаст новое, — издевался над ним один из стражников. Второй же высказал мысль более кратко и резко:

— Нечего тут разнюхивать! Госпоже не нравятся… хэл’куры из Шаммурамата.

— Клепсидра… всегда пускала… кто приходил в карадор… с нужным кольцом! Зря смеётесь…

На этих словах хэл’кур недовольно зарычал и отошёл от них, приметив уже меня. Я отвернулась и сделала вид, что ничего не слышала, но он сначала увязался за мной, пока я брела по песку, а затем негромко окликнул:

— Эй! Мэ’доор! Остановись.

Мой гребень тут же приподнялся, слушая, а шаг замедлился. Если это торговец из другого города, то он не имел права мне приказывать, но с другой — я рискую гораздо меньше, разговаривая с кем-то, кто не принадлежит городу Дженеб.

Но первым делом я проверила его руку. Одно кольцо с неизвестной символикой, но на другом пальце примятая шерсть, будто он много лет таскал на себе ещё одно кольцо, но его не было.

Наконец, я решила впервые заговорить на Кхаврийском с кем-то, кроме Хо и Эллинора:

— Проблемы с городом?

— Это уже издевательство! — недовольно огрызнулся чужеземец, оглядываясь в сторону стражи, которая сидела под тенью стены, подозрительно косясь в нашу сторону. Надеюсь, они не подслушивают нас, хотя между нами было приличное расстояние — шагов сто. Я сомневалась, что на таком расстоянии работает предвидение, не говоря о том, чтобы ушами подслушать.

— С тех пор, как сменился правитель в Шаммурамате, они стараются всеми способами показать своё негодование, и каждый раз находят повод меня задержать, — добавил хэл’кур, на что я слегка приподняла чешуйчатые брови.

«Сомневаюсь, что можно найти правителя хуже носатой,» — чуть усмехнулась я мысленно, но вслух критиковать Клепсидру не решилась. Опасалась доносов.

— Не повезло с правителем или как? — решила уточнить уже вслух, потихоньку оттаскивая труп в мусорную кучу, пока беседовала с новым для себя существом. Мне было очень интересно узнать о мире и его городе, особенно учитывая, что нам старались лишнюю информацию не давать.

— Как раз наоборот. Он лучший среди всей знати карадоров, и за это его не любят. Его зовут Дэйдалон Кхаро. Неужели не слышала про него, мэ’доор?

Вместо ответа я ему просто со вздохом показала руку с одним кольцом. Обладатели одного кольца считаются рабами, и их ограничивали в правах и получении знаний. Хэл’кур, кажется всё понял и без слов, и он сочувствующие опустил взгляд, попутно убрав белые ткани от своей головы. Теперь он стоял передо мной с непокрытой головой, слегка шевеля треугольными ушами.

— Вот живи ты в Шаммурамате, Дэйдалон бы избавил тебя от оков. Он отменил это сразу, когда пришёл к власти после отдавшей себя Зэре матери.

А вот это меня уже заинтересовало. Я сбросила иссохший труп в кучу таких же, уже облитых чёрным маслом, и затем обернулась к собеседнику.

— Он против рабства? Как у него устроен карадор тогда? — осторожно подбирая слова и иногда думая, как обрисовывать то или иное слово, спросила я. Не зря меня Эллинор обучил этому языку. Не зря.

— Шаммурамат — полис, который кормит всю пустыню Кхавра, мэ’доор. Продовольствия хватает на всех. А хэл’кур работает лучше, если знает, ради чего он это делает, а не ради госпожи.

Вот оно как. Прогрессивный правитель, которого не любят те, кто держится за рабовладельческие порядки. Да, Клепсидра будет очень недовольна, если её принудят отказаться рабства. Ни тебе гладиаторских игр, ни тебе рабов, на которых можно кататься… В других карадорах ситуация была не лучше, подозреваю.

— Если бы я только могла добраться туда ещё… А вы это… — тут я внезапно остановилась на полпути обратно к воротам, а в моей груди зародилась хрупкая надежда. Мой голос притих, будто я выдавала страшную тайну, — случайно не освобождаете тех, кто попал в плен? Не выкупаете их?

— Это невозможно… — сразу же признался хэл’кур и махнул рукой в сторону стен города, — главный правитель карадора Неферос и вовсе запретила нам выкупать из рабства. Так и живём… А Клепсидра Лованд предпочитала держать лишних на арене. Она не продаёт рабов. Это отвлекает местную знать от проблем.

Я внимательно так посмотрела на гнолла. Он несколько подозрительно на меня косился, будто предупреждая, чтобы я не совала нос туда, куда не нужно. Возможно, наша подозрительность была взаимной, поэтому мы не трогали щепетильные темы.

— Сходи лучше до моего кара’зен (Торговая лавка - Кхаврийский) с зелёным символом у входа, где я торгую. Ты раб, можешь до заката ходить где угодно. Меня не пускают из-за отсутствия кольца и неприязни к Дэйдалону, но тебе сходить недолго. Я тут на несколько десятков циклов — в долгу не останусь.

— Спасибо, — лаконично ответила я. Очевидно, доверие с незнакомой личностью не строится за один день, однако сделать небольшую услугу и побеседовать с ним звучало как хорошая возможность завести новый контакт в городе. А там, глядишь, он потом станет тебе и союзником со временем.

Подержав факел несколько секунд над трупами гиеноподобных и дав нефти разгореться, я двинулась обратно в сторону стены, но вместо того, чтобы доставать новые тела, я решила пройтись до торговой площади. Я так делала уже несколько раз до этого, и на меня даже не косились стражники, просто игнорировали. На площади на нас вечно взирала свясока золотая статуя госпожи Клепсидры и сновали жители, но сегодня там было мало посетителей. Я понимала, что это из-за очередного гладиаторского боя, который устраивался за пределами местного колизея, и сейчас все хэл’куры сидели и наблюдали за ставшим уже обыденным мордобоем.

Найти нужную хижину из белого камня с отметкой зелёного цвета перед входом не составило труда. Я опасливо оглянулась вокруг и, не заметив подозрительных глаз, направленных в мою сторону, тихо прошмыгнула внутрь через ткань, пригнув голову и осматриваясь внутри.

«Кольцо, кольцо… где же он его держит?» — я осматривалась в однокомнатном помещении. Оно было довольно низким для меня и весьма тесным: я то и дело спотыкалась о пустые бочки и кувшины. Отсюда вел проход в ещё одно заваленное мешками и сумками помещение, но уже запертое на медную решётку: по всей видимости, там торговцы держали свой товар, и я мысленно усмехнулась тому, что всё-таки доверие местных друг к другу не абсолютно.

Здесь же я обнаружила простую подстилку вместо кровати, несколько стульев, стол и шкаф с различной одеждой, который тут же открыла в поисках нужного мне предмета.

И тут я остановилась, смотря на простые тканевые накидки белого, голубого, зелёного цвета. На обувь, висящие на небольшом крючке штаны… Они были малы для меня, но всё же именно в этот момент я чувствовала, как где-то в глубине души что-то кричало. Что-то человеческое и уже почти забытое за годы, которые я провела в новой шкуре. Все эти семнадцать или, вероятно, уже восемнадцать рогов?

«Как же давно я не носила ничего… даже простые шорты или штаны,» — мои лапы медленно опустились с дверцы шкафа, а плечи невольно содрогнулись от нахлынувших мыслей. И вправду: в Дар’Ша никто не носил никакую одежду. Моя набедренная повязка — это была исключительно отсебятина, моё желание хоть как-то прикрыть свою промежность, хоть на нагой вид никто и не обращал внимания из сородичей. Здесь же, в рабстве, нам, дракх’кханам, не выдавали никакую одежду, а хэл’куры ходили в простых рубашках и вечно грязных и измазанных в чём-то штанах. Эта одежда выглядела посвежее и почище, чем у рабов, и я осторожно взяла одну из накидок в руки, медленно проводя по ней ладонью. Пальцы ощутили приятный хлопок, из которого и была сделана одежда.

Мои плечи дёрнулись ещё раз, а на глазах выступили слёзы в беззвучном плаче. Да, мне хотелось прикрыться, хотелось выглядеть более цивилизованно, а не голым рабом, у которого все интимные части тела напоказ, что давило каждый раз на моё чувство стыда, особенно когда какой-нибудь Эллинор отпускал комментарий про мой зад или задерживал взгляд на бёдрах дольше, чем на секунду. Мысль о том, что я не хочу всю жизнь так ползать на коленях перед другими, дала небольшой заряд силы, зарядило робкой надеждой… надеждой на то, что рано или поздно у меня всё получится. Спасу Эрдората, помогу меднокрылому братцу, утащу Эллинора за собой…

Всё получится. Я уже делаю первые шаги. Тайные, робкие, но шаги. Не пытаюсь вырваться на свободу законными методами, не лезу напрямую на неприступную стену, а делаю подкоп под ней.

Утерев слёзы и успокоившись, я повесила одежду обратно и заглянула в небольшой ящик рядом со шкафом. Там внутри что-то звенело. Открыв его, я обнаружила там несколько колец с разной символикой и размерами, и, не думая, взяла с собой их все, зажав их в кулак. Однако это заставило меня задуматься: зачем торговцу все эти кольца? Почему они все с разными символами? Это вообще законно — хранить у себя то, что обозначает статус и положение в древнем обществе гиеноподобных?

В голове крутились различные мысли, даже самые невероятные. Не является ли этот хэл’кур обманщиком? Жизнь уже научила меня, что не стоит так просто верить подобным ушлым личностям, и потому решила, что буду за ним отныне следить внимательнее. В крайнем случае — я и в самом деле на него могу настучать начальнику охраны Шахрамасу или даже Клепсидре, но это грозило мне проблемами, так что подобные решения следовало принимать взвешенно и хорошо обдумав. Возможно, даже предварительно обсудив всё с Хо, который многое знал.

Я уверенной походкой вернулась к воротам, зажав в обеих ладонях кольца, и прошла к догорающей кучке трупов, часть из которых уже обуглилась к тому моменту. Гость из Шаммурамата ждал меня там, и, когда я показала ему кольца, он издал довольное хмыканье.

— Зачем ты принесла сразу все? Достаточно того, которое с двумя крестиками. Это символ карадора Шаммурамат… — он сделал небольшую паузу и затем забрал сразу все кольца, надев лишь одно из них и спрятав остальные в подолах одежды.

Я же без лишних вопросов передала ему всё, что находилось в руках, однако в моих глазах стоял немой вопрос: зачем ему столько колец?

— Ах. Кажется, я знаю, у тебя остались сомнения, — внезапно опешил торговец, поднимая взгляд на меня. Он резко захихикал, разразившись типичным гиеньим смехом, заставив меня поморщиться, но затем продолжил уже нормальным тоном, — кольца можно потерять. Я достаю замену, пока у потерявшего не начались проблемы, и решаю их. Всё просто.

Я ничего не отвечала, молча прижав к себе гребень. Наматывала информацию себе на рог. Интересная у тебя работа, дружище…

— А как тебя зовут? Могу ли позже тебя найти? — шипящим голосом спросила я, решив уточнить на будущее.

— Ах да. Ка’Хара, стою возле кара’зена, торгую всяким. Я странствую из карадора Шаммурамат. А ты, выходит, невольник на арене? — бросил он взгляд на мою ладонь, где было надето кольцо.

Я тихо вздохнула, покачав рукой в воздухе, которая носила кольцо.

— Атакама. Меня, возможно, знают уже все в карадоре. Да, я с арены, — вздохнув, произнесла я, пристально глянув в глаза хэл’куру. Я не преувеличивала, говоря, что меня уже узнают на улице. Во-первых, дракх’кханов очень мало здесь, и внешность у нас слишком узнаваемая. А во-вторых, меня, наверное, только работающие на шахте не видели за все эти дни: остальные же сразу пялились, стоило мне появиться на улице, а кто-то даже указывал пальцем или пытался коснуться меня. Приходилось отстраняться от таких и угрожающе рычать. Я не любила тактильные контакты от незнакомцев.

— Ата… кама… запомню. Я покажу нужные кольца у других врат карадора. Здесь меня не пропустят, так как запомнили мой провал, а там я пройду. Заходи ко мне в кара’зен. Думаю, угощу чем-то вкусным позже.

Я же попыталась дружелюбно улыбнуться и прижала к себе гребень в знак признательности.

— Хорошо. Да хранит тебя Зэра, Ка’Хара, — стараясь правильно выговорить слова нового для себя языка, произнесла я свойственное для Кхавры прощание, и гиеноподобный, сделав совсем небольшой поклон, вернулся к своим животным. Забрав волов с собой, он двинулся вдоль стены в сторону следующих ворот, и я несколько минут стояла на горячем песке, провожая его взглядом. Как только он скрылся за небольшим барханом, я медленно пошевелила языком в пасти и переложила изо рта себе на ладонь два медных кольца, которые я незаметно спрятала по пути к нему. Хорошо, что Ка’Хара не заметил ничего во время разговора: неточности в моей речи можно легко скрыть за акцентом и пока что базовым владением местного языка.

Засечки на этих двух кольцах обозначали статус гражданина одного из карадоров. Кажется, Нашаха.

Глава 15: Пустынные угрозы

Эллинор оказался по итогу прав, и в следующие несколько циклов я подготавливала караван для отправки в карадор Нахаш, а мне стало известно, что я буду его охранять вместе с чемпионом арены и несколькими охранниками. Незадолго до этого меня отвели к самому оазису, но на противоположную сторону водоёма от дворца госпожи, где за стеной, отделяющей воду от пустыни, находился загон для животных. Это был малообитаемый район города, где жили, в основном, бедняки, которые не могли себе позволить жить в основном районе карадора Дженеб, и вскоре я поняла, почему. Запах здесь стоял, мягко говоря, неприятный, ведь именно здесь разводили кру’доров и выращивали различные травы и ягоды для нужд города, а также пасли скот. Фермы были небольшими ввиду ограниченности плодородных земель, и большая часть живой территории за оазисом была отдана в качестве пастбища для зверей, так что это не отменяло того, что основная часть продуктов в карадор Дженеб приходила с караванов, которые держали свой путь от Нахаша. Здесь же держали лишь необходимый для жизни карадора минимум скота.

Здесь же я заметила и ещё один источник воды, представляющий собой выкопанный руками и заложенный каменной плиткой канал, ведущий прямиком от основного источника воды. Но он предназначался для водопоя кру’доров и прочих зверей, которые напоминали внешним видов носорогов. И те и другие являлись домашними животными, у которых конечности представляли нечто среднее между когтистой лапой и копытом. А шкура их хоть и была покрыта белым мехом, но под ним проглядывала прочная и покрытая какими-то неорганическими наростами кожа. Я сначала подумала, что это внешние признаки известной болезни зэр’о, но сразу же отбросила эту мысль, ибо хэл’куры не дураки, чтобы держать заражённый скот в качестве источника еды и тягловой силы. У кру’доров морда напоминала баранью с закрученными кристаллическими полупрозрачными рогами, что и навело на мысль о естественности их природы. Как мне рассказывал Хо не так давно: внешняя шкура крепкая как камень, зато внутри вкуснейшее мясо.

Целый день я и несколько рабов, которых выбрали для помощи, снаряжали караван: водружали различные продукты, кувшины и бурдюки с водой, а также товары на продажу. Это и дорогие и украшенные драгоценными камнями одежды, и ювелирные изделия, и металлические слитки из бронзы и меди. К своему удивлению, железа я среди них не заметила, хотя, казалось бы, это должен быть более распространённый материал. Кузница у них есть, плавильня за чертой города тоже. Казалось бы… железо более прочный материал, но почему-то гиеноподобные предпочитали использовать медь и бронзу. Может, они не умели его обрабатывать?

«Они торгуют ювелирными изделями и металлом. Карадор Дженеб — промышленный центр пустыни Кхавра, но у них явные проблемы с продовольствием. Это полная зависимость от продовольствия и экономическая система, основанная на рабском труде,» — вспомнив, что мне говорили про шахты, которые располагались за чертой города, определила я. Не знаю, почему я внезапно решила сделать такие выводы, но подумала, что вдруг когда-нибудь эта информация будет полезной.

Закончив с караваном, нас отправили всех отсыпаться. А со следующим рассветом меня встретил Шахрамас прямо у входа в казарму, где объяснил на ломанном дракх’кханском, чтобы я следовала за ним. И я уже знала, для чего именно.

«Пожалуйста, без странных пиказов и прочего…» — мысленно молилась я, пока медленно шла за змееподобным по улицам города. Время было ранее утро, и улицы казались пустынными, с редкими жителями, которые даже не смотрели в нашу сторону. За столько времени уже привыкли к моей высокой фигуре.

Некоторое время мы двигались по широким улицам молча, но затем змею очень захотелось задать вопрос.

— Атакама… — обратился ко мне Шахрамас, не оборачиваясь. Я, несколько напрягшись от такого, сделала несколько быстрых шагов вперёд, поравнявшись с региусом.

— Я слышал, что ты хорошо владеешь луком. Это так?

— Давай сразу к делу, — безразлично рыкнула я на дракх’кханском. Тот обернул ко мне голову, недовольно прищурившись, и продолжил:

— Тебе предстоит сопровождать караван и госпожу до соседнего поселения. Нахаш. Дорога сложная и может быть нападение зэр’куров. В этот сезон они особенно активные.

Я же лишь безразлично пожала крыльями, не зная, что и сказать. Никакого страха или беспокойства я на этот счёт не испытывала. У меня и так за последнее время было столько стресса, что я уже перегорела в плане эмоций. Ко всему со временем привыкаешь, в том числе и к плохому.

По итогу Шахрамас меня провёл к городским воротам, где меня уже ждал целый караван, который я и помогала снаряжать днём ранее. Отряд из хорошо вооружённых хэл’куров в накидках и с копьями за спиной делал последние приготовления, пока Клепсидра разговаривала со своим советником в лиловых одеждах, который с пустым взглядом выслушивал её.

— Каэларис Рурх. Следи за карадором во время моего отсутствия… этот товар очень важно показать в надлежащем виде… не подпускай никого к чёрному дому. Да направит тебя Зэра своим светом.

Я тут же отвернула взгляд в сторону и сделала вид, что поправляю сумки на одном из кру’доров. Я помнила слова Эллинора о том, что не должна подавать виду, что уже понимаю их речь. Но невольные вопросы все равно крутились в голове. Чёрный дом… Я уже была там. Значит, там что-то очень ценное.

Мой взгляд скользнул вбок, где я заметила промелькнувшего неподалёку Эллинора. Этого чёрного дракх’кхана с рунами невозможно не заметить. Я тут же улыбнулась ему, прижав гребень к голове, но тот неодобрительно рыкнул и отвернулся от меня, показывая, что сейчас не время для бесед.

А затем…

-… Атакама. Наконец-то здесь! — услышала я довольное мурлыканье от госпожи уже на моём языке вместе с тихими шагами в мою сторону. Сердце моё замерло, а руки невольно сжались на ремнях, которые я всё это время поправляла на могучей спине ездового животного.

— Госпожа, — я небрежно опустила голову, приветствуя её. Возможно, не так низко, как следовало бы, но та даже не заметила этого ленивого жеста. Она улыбнулась и подошла ко мне ближе, внимательно глянув.

— Ты хорошо выглядишь. Ты знаешь уже, куда мы отправимся? — спросила она меня, сложив руки на груди. Клепсидра была одета в лёгкую белую тунику и короткую юбку под ней, но зато золотых предметов роскоши у неё хоть отбавляй: серьги, несколько колец на руке, в то время как вторая постоянно была в перчатке, браслеты на запястьях и лодыжках, а на поясе у неё висел скипетр, украшенный несколькими рубинами. Они тускло сверкали, намекая на магическую природу.

— Карадор Нахаш, — несколько неуверенно произнесла я, стараясь освободить голову от мыслей.

— Ты весьма осведомлена. Это радует, — в её глазах отразился хитрый блеск, — Забирайся на кру’дора. Ты и Эллинор замыкаете наш отряд. Хардон, выдай ей лук.

Ко мне подошёл один из гиеноподобных, чьё тело было скрыто в белой мантии, под которой виднелся лёгкий кожаный доспех. Он протянул мне в руках колчан со стрелами и тот самый лук, который мне подарил Даггонат, но был отобран Клепсидрой при пленении.

— Оп-па! Мой… это же мой лук! Господи… — выдохнула я, дрожащими руками беря в лапы предмет. После долгого времени, проведённого на арене и с различным холодным оружием в руках, этот лук казался мне совершенно чужеродным, поэтому я потратила несколько долгих секунд на то, чтобы просто взять его, попробовать натянуть тетиву, проверяя её, и вспомнить, как моё оружие вообще ощущается.

В это время рядом со мной оказался Эллинор, который неожиданно улыбнулся, указав мне на лук.

— Так вот чем ты пользуешься. Ну… не скажу, что я люблю луки, но в походе он тебе очень даже пригодится. Зэр’куров безопаснее останавливать на расстоянии, — сообщил он мне, кладя руку на плечо и медленно спуская её к моей пояснице, делая вид, что это случайно рука соскользнула. Я вовремя перехватила её на полпути к бёдрам и убрала от себя.

— А ты, стало быть, мечом будешь воевать? — указала я на эфес клинка, который проглядывал за его спиной возле правого плеча. Эллинор сложил гребень в утвердительном жесте.

— Да. Мечом. Ты до этого ни разу не встречалась с зэр’курами? — спросил он меня, хитро прищурившись. Я же пожала крыльями.

— Нет. Одной стрелы хватит, чтобы их убить?

— Понятно… — разочарованно протянул он мне и затем кивнул на кру’дора, который стоял рядом со мной, громко фыркая, — забирайся. По пути расскажу.

Я оседлала кру’дора, усевшись поудобнее в его седло. Я поначалу немного расстерялась и едва не упала с непривычки, но довольно быстро разобралась, как держаться в седле, и ухватилась за ремни на шее у зверя в ожидании сигнала. Вспомнив, как Эрдорат впервые приручил такого зверя и командовал им, я задумалась о том, что, вероятно, кру’дор слушается хлопков по шее и бёдрам. И таки оказалась права: как только все участники каравана, включая Клепсидру и региуса Шахрамаса уселись на свои места, находящийся впереди всех наездник хлопнул кру’дора по шее и крикнул ему что-то. А следом повторила его жест и я, но без голосовой команды.

И караван тронулся в путь, нагруженный тяжёлыми сумками и мешками. Клепсидра двигалась второй в нашем конвое. Рядом с ней, поравнявшись, уже управлял своим кру’дором Шахрамас. Я несколько минут смотрела на то, как змей без ног разместился на нём, распластавшись по всей его спине своим телом, которое было закреплено хитрой системой ремней. Было видно, что его седло отличается от тех, которые были установлены на других мулах: оно более длинное и широкое.

Далее же следовало пятеро хэл’куров, вооружённые метательными копьями и короткими мечами, а следом уже я с Эллинором. Мы были последними в караване и замыкали конвой, а задача замыкающего в таких ситуациях — это постоянный обзор обстановки на флангах и тылу. Неудивительно, что нас поставили именно замыкающими: дракх’кханы обладают прекрасным зрением, видят в темноте и медленнее устают. Это было установлено самой природой, ведь мы являлись прирождёнными хищниками.

Все, кроме нас с Эллинором, были одеты в белые походные мантии с капюшонами, под которыми скрывалась их броня. Я оценила это решение, как здравое, ибо под прямым солнцем любая плоть сильно греется, превращая твой боевой инвентарь в настоящую парилку. Местная полиция точно так же одевалась в большинстве своём, в такие вот мантии и одежды, а вот нам, дракх’кханам, не обязательно было носить одежду вообще, и этим нагло пользовались гноллы, не выдавая нам ничего. Чешуя прекрасно отводила тепло, не давая коже перегреваться. Разве что перепонка крыльев жарилась, но мы их складывали и плотно прижимали к телу, иногда обмахиваясь ими, словно опахалами.

Мы двигались с довольно приличной скоростью — быстрее, чем если бы мы пешком шли, но медленнее скорости бега дракх’кхана. Я слышала негромкие переговоры впереди идущих, но какое-то время двигалась молча, пытаясь поудобнее разместиться в седле, чтобы ничего не натирало чешую.

— Элли… а расскажи про зэр’куров сейчас. Если мы их встретим по дороге, то я должна знать, что делать, — наконец, после продолжительной паузы, за время которой мы просто двигались куда-то на север, спросила я у сородича. Чёрно-алый ящер перехватил поудобнее ремень одной лапой и развернулся ко мне, не сбавляя скорости кру’дора.

— Зэр’куры… это как хэл’куры, но уже мёртвые. Их сердце не бьётся, голова не соображает. Они не едят, как мы. Но их тела порастают кристаллами. Мягкими такими и неприятными, белыми на вид. Они опасны тем, что если тебе вскрывают чешую или кожу до крови, то позже уже сам начинаешь покрываться этими кристаллами. И тогда придётся уже тебя убивать, чтобы эта болезнь не пошла дальше. Лучше всего просто сжечь тело, потому что на костях и пепле зэр’о не растёт.

— Хм… но если зэр’о так опасно, то почему с него собирают эти кристаллы и используют для обмена товарами? — внезапно поинтересовалась я, думая о природе болезни.

Ага. Значит, не передаётся по воздуху, а чисто через кровь и плотный физический контакт. Примерно как всем печально известный ВИЧ. Это надо запомнить.

— Так поколения хэл’куров уже доказали, что эти кристаллы неопасны. Опасны их переносчики. Я в член не дую почему, но такова жизнь в КХавре. А хочешь узнать почему — вон, спроси у госпожи или найди кого поумнее. Говорят, что в карадоре Шаммурамат есть такие умники…

При упоминании нежелательного города несколько хэл’куров напряжённо так обернулись в нашу сторону. А Шахрамас так и вовсе вильнул хвостом и издал недовольное шипение.

— Эй… я же это… высмеиваю их! Спокуха! — поднял обе руки Эллинор, перейдя на Кхаврийский язык. Региус же лишь просто глянул на дракх’кхана и поспешно отвернулся, на миг высунув свой длинный змеиный язык.

А сородич вздохнул, пожимая крыльями.

— Они не любят Шаммурамат, хотя раньше мы с ним активно торговали. Но сейчас кажется, будто это было в прошлой жизни где-то, — продолжил он уже на моём языке, сбавив громкость, — вот Шахрамас раньше был другим. Я до сих пор помню свои тренировки с ним. Он поначалу относился ко мне почти как к сыну. Защищал меня от других хэл’куров, пока я не подрос достаточно, чтобы защитить себя. Он, как и я, обязан жизнью госпоже…

Я удивлённо встопорщила гребень.

— Что ты сказал? — спросила я у него тихо, прислушиваясь к его тихой речи.

— Шахрамас родом из Нахаша. Точнее, его как пленника привели туда и хотели принести в жертву Тамире, но Клепсидра выкупила его. В Нахаше пленники живут намного хуже, чем здесь, в карадоре Дженеб… — тут Эллинор закрыл рот, пока я внимательно на него смотрела, и затем он внезапно, не раскрывая пасть, тихо выдал.

— А ты не ценишь этого…

Я зависла в непонимании, пытаясь понять, что только что произошло. В первый раз это случилось на арене, когда я внимательно следила за движениями дракх’кхана. Второй раз это произошло здесь, когда я сосредоточилась на нём.

Неужели… неужели я прочитала его мысли?

— Что ты только что сказал? — тихо переспросила я дракх’кхана. Тот несколько раз моргнул и затем неожиданно глянул на остальных в караване, которые вроде бы находились на почтительном расстоянии от нас, но могли подслушать, в том числе и мысли.

— Поясню: у Шахрамаса на груди есть клеймо, которое он прячет. Так помечают всех пленников в Нахаше. А Клепсидра его много рогов назад спасла буквально с алтаря, где его собирались выпотрошить во имя Тамиры. И вот теперь он начальник стражи в карадоре.

— Нет, ты произнёс, что я что-то не ценю… не съезжай с темы, — прошипела я, заметив, что Эллинор уклоняется от ответа. Тот с подозрением так прищурился, явно догадавшись об этом. И затем прижал ладонь к своему рту, сложив гребень, призывая к молчанию.

«Хорошо. Раз ты слышишь мои мысли, пусть и обрывочно, то лучше молчи и не показывай никому свои таланты.» — внезапно он строго посмотрел на меня, отвечая мысленно, не раскрывая рта, и я почувствовала лёгкий холодок, который прошёлся по моему шейному гребню и вниз по спине. Будто какой-то лёгкий ток пробежал по телу. Я аж вздрогнула от ощущений. Эллинор только что передал мне свои мысли! Неужели я начала наконец-то слышать других, подобно тому, как ши’хсад Эрдарион слышал мой детский разум… Боже!

Вдруг кру’дор, который тащил на себе носатую госпожу остановился, и та медленно начала оборачиваться куда-то назад, а я затаила дыхание и резко опустила взгляд, стараясь думать только о том, какой сегодня жаркий день. Как жарит солнце. Не о том, что я только что уловила…

Но вместо того, чтобы услышать, как я облажалась, она внезапно громко заявила:

— Зэр’куры! Кру! Кру! К оружию!

Караван остановился, и наездники из кру’доров образовали круг, а сами хэл’куры спрыгнули на песок, образовав периметр для обороны. Кто-то вытащил мечи, кто-то копья, а Шахрамас достал из-за пояса свой скипетр, который использовался для создания различной магии, держа в другой руке ятаган. Клепсидра же осталась неподвижной на своём питомце, решив просто понаблюдать за остальными.

Я крепко сжала лук и вложила в тетиву стрелу, а затем осмотрелась в поисках врага. С левой стороны к нам приближалось несколько десятков силуэтов в рваной одежде. Выглядели они отвратительно: у кого-то уже облысела голова и сошла кожа, обнажив голый череп. У кого-то отсутствовала рука, и он еле волочился, подхрамывая. Кто-то и вовсе больше походил на покрытый кристаллами скелет, где между костями проглядывалось голое мясо и мышцы. Именно на мышцах и росли кристаллические наросты, которые затем перерабатывались в зены.

— А что делать, если у нас нет огня рядом? Как бороться с зэр’курами? — с нарастающим беспокойством поинтересовалась я.

— Просто рубить, пока они не смогут двигаться вообще. Но самое главное — не позволяй им тебе наносить даже царапину. Держись рядом со мной и помогай, — рыкнул Эллинор и затем улыбнулся, заметив мой страх, — не обоссысь только.

Я фыркнула и шлёпнула того хвостом по бедру, недовольная его комментарием, на что тот цокнул и сделал шаг вбок, направляя клинок остриём в сторону приближающихся пустынных зомби.

Вот уж не думала, что я прямо посреди пустыни окажусь в зомби-апокалипсисе с немалым риском помереть от единственной царапины. Мои лапы дрожали почти как перед первой охотой, но я крепко сжала древко лука и выпустила первую стрелу…

Перелёт.

Пальцы нащупали вторую стрелу, пока покрытые серебристыми кристаллическими наростами и чешуйками зэр’куры приближались.

Я прищурилась, выцеливая область сердца, прикрытое выступающими рёбрами у одного из этих зомби, плавно выдохнула воздух, задержав дыхание, и выпустила стрелу, прицелившись. На этот раз она попала прямо промеж рёбер. Зэр’кур пошатнулся, схватившись когтистой лапой за грудь, и без каких-либо криков или кряхтения продолжил надвигаться, замедлившись. Я быстрым ударом ноги опрокинула того на спину, а Эллинор, стоявший рядом со мной, с точностью ювелира отрубил противнику сначала руки, а затем и ноги.

— Вот так! Кстати, неплохой выстрел, Атакама! — похвалил он меня и ринулся на следующего врага. Между отрядом каравана и зэр’курами завязалась стычка. Охранники метали свои копья в тела врагов, замедляя их, а затем доставали клинки, методично отрубая у тех конечности. Я же стреляла из лука, выпуская стрелу за стрелой. То, что они не умирают от попадания в голову или грудь, для меня не являлось сенсацией, но я старалась им просто мешать. Стрелы их откидывали и замедляли, но не убивали. Заметив, как одного из наших повалили на землю, готовясь впиться когтями тому в бёдра, я подскочила к нему и пинком ноги отправила полуразложившегося зомби в полёт, а сама помогла бедолаге подняться.

— Порядок? — спросила я на Кхаврийском, даже забыв о том, что мне не положено говорить на их языке.

Тот, испуганно дыша, кивнул мне, видимо, не заметив, и я рывком подняла его на ноги, ногой пнув следующего зэр’кура и пронзив его стрелой, прибивая руку к груди.

Враги постепенно редели, Эллинор прыгал от одного к другому, уверенно их разрубая, Шахрамас и вовсе вольготно чувствовал себя, раскидывая при помощи своей «волшебной палочки» зэр’куров, и одна Клепсидра лишь наблюдала, видимо, не считая нужным вмешиваться в ход боя. Только один раз она выставила ладонь в сторону зомби, чувствуя, как тот заинтересовался её кру’дором, и с неё сорвался луч звёздной энергии, опаляя кожу и чешую того и заставляя его падать на песок. В воздухе повис уверенный запах горелого и мулы даже запаниковали, но Шахрамас тут же успокоил их, похлопав нескольких по их шеям, а затем перехватил своё оружие двумя руками и несколькими мощными ударами разрубил приблизившегося зэр’кура.

Я понимала, что Эллинор и Шахрамас и в самом деле являлись настоящими воинами. Даже хэл’куры не были такими профессионалами, как эти двое. Их движения были отточеными и ровными. У меня же таких не было, даже несмотря на уроки, которые я брала у дракх’кхана.

Засмотревшись на ход боя и задумавшись об этом на миг, я не сразу заметила, как мне в спину вцепился один из зэр’куров, и даже предупреждающий крик одного из гиеноподобного не спас меня от внезапного наскока. Я не успела даже испугаться, а лишь судорожно вдохнула, перекатываясь по земле и пытаясь стряхнуть с себя заражённого. Я уже подумала было, что всё, но вдруг воздух раскалился над моим гребнем, и зэр’кур на моей спине резко отцепился, а обрывки одежды на нём загорелись. Подняв голову, я заметила, что Клепидра внимательно так смотрит на меня, указывая в мою сторону пальцами, а её рука блестела и переливалась созвездиями и туманностями.

Она только что спасла мне жизнь… это было неожиданно, но приятно. Видимо, она всё-таки ценит меня, потому что иных она так не спасала.

Сложив гребень и отдав ей благодарный поклон, я встала с песка и продолжила защищаться от оставшихся зэр’куров, расстреливая из лука приближающихся мертвецов. Наконец, Эллинор вместе с одним из хэл’куров разрубил последнего из них на части, и бой, длившийся несколько минут, растянувшихся словно на целый час, окончился.

Я тяжело дышала, опустив лук и приходя в себя. Кратко осмотрев себя, я убедилась, что на мне нет никаких царапин, хотя сердце до сих пор бешено колотилось от осознания близости смерти, а ноги дрожали.

Однако не всем повезло так, как мне: один из сопровождающих караван гноллов обнаружил у себя на запястье следы от когтей. Он издал жалобный скулёж, присев на колени, а его глаза наполнились слезами.

— Зэр! Зэра! Нет! — вопил он, чем привлёк внимание остальных. Клепсидра нахмурилась и впервые за всё время слезла с ездового мула, подойдя к нему. Взявшись за его запястье и кратко осмотрев его, она покачала головой и недобро взглянула на плачущего хэл’кура.

— Ты мёртв, — коротко заключила она, после чего взяла того за шею рукой, которая не носила перчатку и подняла его от песка. А затем её рука приобрела вновь узоры звёздного неба и созвездий. Я уже знала, что делает звёздный покров с живой плотью и отвернулась, стараясь не слышать криков обречённого охранника. Я не знала его лично, но мне было его жалко. Одна царапина, и ты обречена так же умереть без шанса на выздоровление.

— Господи… — прошептала я одними губами, ощущая вновь запах палёной шерсти и плоти. Я подняла голову лишь когда услышала глухой стук падающего тела о песок. Клепсидра отвернулась от тела и отдала остальным короткий приказ:

— Снимите с него кольца, броню, затем разрубите тело на части. Скоро отправляемся.

Я же некоторое время ещё смотрела на то, как с тела снимают броню и всё ценное, укладывая это в караван, предварительно тщательно стирая с него кровь. Это и навело на мысль, что болезнь передаётся исключительно через кровь, а не по воздуху. Иначе бы поведение хэл’куров было совсем иным.

Пока все готовились отправляться в путь, я взяла одну из отрубленных рук зэр’кура, лишённую кисти, и присмотрелась к чешуйкам, которыми была покрыта кожа и шерсть. Валюта, распространённая в пустыни Кхавра.

— А это… мы будем брать чешую… зены с тел? — прорычала я на дракх’кханском, обращаясь только к Эллинору. Тот глянул на меня, а потом безразлично махнул крылом.

— Да у нас всё есть. Зачем нам зены? Ты что-то собираешься купить?

— Мало ли… пригодится? — с надеждой улыбнулась я. Элли лишь закатил глаза и встопорщил свой шейный гребень, демонстрируя недовольство.

— Поняла. Поняла. Я собираюсь в путь, — видя подозрительные взгляды других членов нашего небольшого отряда, исправилась я и, ощущая огромную неловкость от всей ситуации, откинула конечность и вскочила на кру’дора, убирая лук за спину и продевая его через своё крыло.

***

Остальную часть пути мы прошли молча. Лишившегося ездока кру’дора привязали к впереди идущему мулу, и теперь один всадник управлял сразу двумя, так что скорость нашего каравана значительно упала.

Я пребывала всё ещё в психологическом шоке, осознавая, что была максимально близка к гибели и застала смерть одного из хэл’куров, поэтому распрашивать Эллинора о мире и прочих мелочах не решилась. Ближе к ночи мы решили сделать небольшой привал прямо в пустыне. Развести несколько костров, используя те запасы древесины, которые у нас имелись, и выставить караул. Моя смена, как ни странно, была первой, и я её приняла без лишних вопросов. Мы поужинали сушёными фруктами и кусочками мяса, которые заготовили заранее перед походом, но мысли мои витали всё ещё между тем, что мне говорил Эллинор, тем, что я каким-то образом смогла подслушать мысли дракх’кхана, как делают это предвидением, и тем, насколько же опасны зэр’куры. Я сидела немного поодаль от остальных и пыталась прочитать мысли других существ, но пыталась сделать это только с хэл’курами, которые нас сопровождали, стараясь не привлекать внимания остальных.

Я много раз сосредотачивалась на ком-то, приподнимая гребень и вновь его опуская, пока остальные укладывались спать, и периодически ощущала будто какие-то тонкие вибрации, но не могла никак прочитать их мысли.

«Вот был бы кто-то, кто мог бы правильно обучить предвидению… Эрдарион, ну где же ты, когда ты так нужен?» — вздохнула тяжело я, устав концентрироваться на других и хотела было уже начать дозор, как моя морда внезапно уткнулась в чёрное крыло дракх’кхана.

— О. Звёздная ночь, не так ли? — Элли нагло улыбнулся и сел рядом со мной, — лучше бы ты так смотрела на меня. Я вон какой свежий и мускулистый. А тебе не помешает немного расслабиться…

— Дай угадаю. Ты предложишь мне протянуть руку тебе к промежности и расслабиться, да? Не бывать этому, пока ты так нагло лезешь, — строго рыкнула я на него, а затем вздохнула и уткнулась носом в свои же коленки, усаживаясь поудобнее на песке.

Эллинор неожиданно меня приобнял крылом, будто пытаясь согреть, а затем добавил:

— Слушай… я догадался, что ты кое-чем владеешь. А ещё ты заговорила на языке хэл’куров. Один раз это могут принять за случайность, второй раз уже совпадение. Третий раз тебе уже не дадут так ошибиться. Ты следи за языком, а то тебе его могут чик-чик, и всё. Будешь немой, как эти зэр’куры.

— Да не владею я предвидением, Элли! — заверила я его, зашипев, — я не знаю, почему это произошло, но я смогла на несколько секунд войти в какое-то состояние и услышать тебя. Если честно… я сама в шоке с этого.

Тот задумчиво так подвигал гребнем и плавно убрал крыло с моей спины.

— Что ж… я думаю, не надо объяснять, что будет, если Клепсидра узнает об этом. Я сделаю вид, что ничего не знаю, но… твои попытки овладеть тем, чем не должна, приведут к тому, что окажешься на стене. Береги себя, Атакама.

Он хотел было встать, попрощавшись, но я взяла его за руку своей, сжав.

— Погоди… прежде чем ты пойдёшь спать… расскажи про другую силу… звёздный покров. У меня он и вовсе никогда не получался.

Тот глянул на меня с каким-то пониманием в глазах, а потом ивздохнул и отвернулся куда-то в сторону.

— Звёздный покров. Сначала просто язык. Теперь это. Но ты выбрала не того учителя. Я не умею ни того, ни другого. А даже если умел бы — не научил бы. Это слишком опасно, — тихо зашипел он, делая паузу между фразами, — передавать мысли друг другу можно и при условии, что кто-то один может их улавливать и передавать. И прекрати такие вопросы задавать, Атакама! Лучше спроси меня про… ну не знаю. Какой длины мой член, например. М? — и он с намёком подвигал своими чешуйчатыми бровями.

Я посмотрела на него и, оскалившись, едва сдержала желание залепить ему пощёчину. Но всё же успокоилась, не желая настраивать вероятного союзника против себя.

— Хорошо… расскажи мне про карадор Нахаш тогда. Что там интересного? — наконец, перевела я тему на более нейтральную. Элли улыбнулся, поняв, что я прекратила опасный разговор, и с облегчённым вздохом стал рассказывать.

— Нахаш — это карадор, расположенный на берегу озера Джаха. Единых правителей, как Клепсидра, там нет. Есть совет жриц хэл’куров, которых, согласно легенде, избирает сама Белая Смерть — Тамира. Главная среди них — хэл’куриха Дэфеше. Серая такая, подслеповатая. Выступает голосом их проклятой Владычицы. Они, как и карадор Дженеб закупают пленников, чтобы приносить их в жертву. Если Клепсидра даёт опознавательные кольца всем нам, то там… клеймят раскалённым предметом. Часто на самое видное место. Грудь, лоб, живот. Чтобы нельзя было так просто содрать. А ещё там любят ловить духов и использовать их для подзарядки различных вещей, как у Шахрамаса его палка.

— Кхем… что? — я не совсем поняла последнюю часть пояснения Эллинора. Тот усмехнулся и пожал крыльями.

— Скоро увидишь. Возможно, даже поучаствуем в охоте на духов. Здесь их кстати, называют словом джи… нны. Джинны. На кхаврийском именно так, — пояснил он, качнув указательным пальцем в воздухе, — пожалуйста, во имя Зэры, не лезь к джиннам и не разговаривай с ними. Там за такое наказывают смертью. Кур’хадор. Когда тебя приносят в жертву, а твою плоть съедают, считая, что так ты укрепляешь всех, кто обитает в кардоре Нахаш.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком, и поспешно прокашлялась, стараясь не думать об этом.

— Ужасно. У дракх’кханов тоже местами присутствовало поедание сородичей, но я никогда не пробовала мяса другого дракх’кхана, — призналась я, вспоминая те несколько раз, когда мне подобное предлагали.

— Не вижу в этом ничего запретного. С желудком дракх’кханов это даже проще. У тебя никогда не возникало желания поесть сырого мяса? — внезапно спросил меня дракх’кхан. Я же слегка прищурилась в ответ, услышав такой странный вопрос.

— Бывало, что и ела. Но предпочитала жареное. А что? — спросила я у него. Элли вновь протянул ко мне крыло, коснувшись меня им.

— Мне просто хочется услышать про сородичей больше. Я же рос среди хэл’куров. Как там в твоём клане вообще жили? В клане Рокхана. Ты почти не рассказывала про себя.

Я несколько секунд молчала, смотря куда-то вдаль. За моей спиной все уже лежали и храпели, разве что кру’доры продолжали иногда бессвязно мычать, иногда потирясь своими рогами мордами друг о друга. Поэтому я чувствовала себя спокойнее. Говорить было безопасно.

Я решила таки рассказать чемпиону карадора про клан Рокхана, про свои ранние годы, про то, как меня пытался обучать Эрдарион, владеющий предвидением, про то, как я нашла свою мать — Эрриду. А затем про Орт’Фанга. Правда, я не поделилась фактом, что мы оба — попаданцы с Земли, ибо такое Эллинор бы воспринял странно. Но всё же я иногда ловила себя на мысли, что, может быть, и он тоже является попаданцем. У него необычное поведение, он явно отличается от всех дракх’кханов, которых я встречала. И проверить это можно было одним простым способом.

— Значит, Эрдарион был для тебя как отец, а мать — одна из глав клана? Интересно. Для меня Шахрамас был почти отец. Ещё Каэларис ко мне благосклонен. Клепсидра за то, что я с ней сплю, не трогает особо. А про Хо ты и так знаешь уже, — прокомментировал он мой рассказ и положил ладонь на плечо, сжав его.

— Да. Поэтому я так хочу вернуться. Мне есть куда возвращаться и к кому. А тебе… тебе ведь пора спать, да? — спросила я у него наконец. Эллинор, выслушав, улыбнулся, продемонстрировав свои клыки.

— Пора. Моя смена будет последней. Да укроет Зэра тебя своим покровом, — и он хотел было встать, но я вновь остановила его и протянула ему раскрытую ладонь.

— Эй! Может, ты и приставучий, но спасибо тебе, — ответила я ему, надеясь, что он пожмёт мою ладонь. Этот известный жест рукопожатия, известный только у людей. Но увы, тот лишь посмотрел на ладонь с каким-то сомнением, потом перевёл взгляд на меня и просто проигнорировал этот жест.

«Значит, не попаданец…» — с толикой грусти заключила я. Но внезапно Элли перед тем, как уйти, произнёс странную фразу:

— Атакама. Колебания мира. Колебания разума, — он предварительно указал сначала на небо, а затем на мою голову, больше ничего не поясняя. Я несколько непонимающе хлопнула глазами, но дракх’кхан уже удалился, ничего не поясняя. А я всю свою смену сидела с луком на коленях, размышляя о том, что же это могло значить.

***

Утром мы все быстренько позавтракали и двинулись в путь. Я, всё ещё ведомая страхом, не решалась практиковаться в предвидении, но то, что мне сообщил Эллинор, всё не выходило из головы. Лишь где-то к середине дня я догадалась, что это как-то относится к предвидению и звёздному покрову. Значит, последнее — это колебания мира, но как их почувствовать? Интересный вопрос. Если предвидение ещё как-то спонтанно работало в какие-то моменты, когда я максимально сосредоточена, то это…

Тем не менее, ближе к вечеру впереди показалась возвышающаяся над дюнами и песками чёрная башня, а за ней белокаменные стены города, расположенного у большого озера, находившемуся в котловане, где собиралось несколько небольших рек. Здесь уже вокруг него обильно росли зелень и различные кристаллические деревья, а кру’доры и прочие животные без хозяев паслись на этом огромном поле перед городом.

Клепсидра повелела впереди идущему хэл’куру направить караван в сторону больших каменных ворот, которые медленно начали открываться, стоило нам приблизиться к стенам. Однако у ворот я заметила, стояли вовсе не хэл’куры или рабы.

Это были полупрозрачные гуманоидные сущности из воздуха, которые вздымали под собой клубы песка. У них не было глаз, не было ртов и крыльев, а на их шеях были закреплены ошейники с инкрустированными в них драгоценными камнями, и они будто бы парили в воздухе.

Они похожи на духов, о которых говорил Эллинор. Значит, это и есть джинны. И их используют как стражей.

Когда мы проходили мимо них, я всем своим нутром чувствовала, как они нас активно прощупывают, а лёгкий прохдадный ветерок забирается под каждую мою чешуйку, вызывая дрожь. Будто прошла через металлодетектор.

Но к счастью, своеобразный досмотр прошёл без эксцессов, и мы оказались за воротами. В новом карадоре.

Нахаше. Город будто излучал другую атмосферу. Не такую, как Дженеб. Он был сырее, старее…

И страшнее.