Обреченный - это судьба.

Обреченный бежать

Он падал. Падал с высоты на каменный, поросший мхом, пол и ничего не мог с этим сделать. В этот миг он был центром маленького мира. Ничто вокруг: ни камни, изрезанные трещинами, ни просвечивающая дырами крыша, ни слепые отверстия окон этого древнего зала не могли удержать на себе глаз так, как это удалось ему. И пусть он был всего лишь камнем, всего лишь частью чудом сохранившейся на потолке фрески, видевшей древние дни славы уже никому неизвестного королевства, за его полетом следила пара очень внимательных глаз.

Удар...негромкое эхо загуляло по залу. Сморщенные веки устало сомкнулись и не спешили открываться, как будто пытаясь прочувствовать в звуке падения боль и голос камня. Из тени к старику, внимательно следившему за происходящим, вышла еще одна фигура. Ни полумрак, ни просторный плащ не могли скрыть изящество ее фигуры, подчеркнутой несколькими широкими кожаными тесемками. Цвета одежды выдавали в ней северянку, а богатая вязь на не широких ножнах говорили если не о высоком положении, то по крайней мере о весьма и весьма неплохом благосостоянии.

Они молча смотрели друг на друга, и создавалось впечатление, что они понимают друг друга без слов. Странная игра теней и бликов, танцующая в глазах женщины, странным образом пропадала в черных, как будто бы бездонных глазницах старца. Любой случайно вошедший мог принять их за старые изваяния, если бы не аура ужаса, буквально расползавшаяся от сидевшей фигуры. Тени не падали… нет, тени струились, как будто специально окутывая пространство вокруг.

Наконец, казавшаяся каменной роба шевельнулась и удивительно молодая рука старца ( да и старца ли?) провела рукой вдоль зала. Плиты и камни, лежавшие тут уже не одну сотню лет, вздохнули как живые, а следом за ними вздохнул и маг.

- Тут ничего нет – сказал он, и провел рукой в другую сторону. – И никого нет.

Его голос был… разный. И не понятный. То звонкий, то мягкий, то женский, то мужской. И вне зависимости от этого в них слышалась бесконечная усталость.

- Я не знаю, как нам продолжить исполнять приказ Совета. Хоть и попробовал уже все, что смог увидеть и изучить за свою недолгую жизнь, но никак не могу найти нужный ответ. Боюсь, что скоро меня призовут, и тогда тебе одной придется нести бремя.

- Наставник – первый раз за все это время девушка посмела вступить в разговор. – Разве ИМ есть что поставить Вам в вину? Вы всю жизнь посвятили этому, неужели никто этого не понимает?

- ИМ… не важно, что и сколько я сделал. Не важно как долго, не важно насколько детально мы разбирались с этим. – Старик глубоко вздохнул, и ненадолго погрузился в молчание.

- Им страшно. Страшно, как всему живому, что может погибнуть. И если я… хотя уже не «я», а «мы»,- старец усмехнулся жутко смотрящейся ухмылкой, - не найдем ответ, может погибнуть всё. Всё и все.

Северянка не спешила что-либо отвечать. Очевидно что кто-то долго и кропотливо работал над её манерами. Положив руку на свой длинный кинжал, она явно хотела еще что-то спросить, но продолжала терпеливо молчать.

- …? – Беззвучный вопрос, который практически явственно прозвучал, был задан стариком своей подопечной. – Что ты еще хочешь спросить?

- Я слышала, очень давно, что раньше Боги отвечали смертным. – Не совсем уверенно, но стараясь не мямлить сказала она.

- Боги? Боги, Элиза? Те самые Боги, что уже тысячи лет никому не отвечали и дали случится этому кошмару? Боги, что ничего не делали, глядя на наши страдания? На то, как нас уничтожают? – Маг явно разошелся. В его голосе, кроме усталости, стал явственно слышаться гнев.- Я живу уже шестую человеческую жизнь, не проведя ни дня в праздности, и не видел никого, кто был бы способен достучаться до них! Я пережил два Разлома, потерял все.. и всех, кто был мне дорог. Куда дороже, чем жизни всех ныне живущих, если уж быть до конца честным. - Легкие всполохи огня на его руке осветили тьму его глаз. Страсть, с которой он говорил о Богах, заражала.

Ученица была потрясена. По ней было видно, что она явно не знала практически ни о чем, сказанном старым магом. Возможно, что не зацепи его упоминание о Богах, то и не узнала бы никогда.

- Вам больше двухсот лет? – Удивление в голосе было невозможно скрыть никаким почтением.

- Твои математические способности меня удручают... Разломы случались раз в сотню лет, так что считай сама. Хотя все же хорошо, что обо мне так мало известно даже в малом круге. Интересно? Хочешь узнать о старом Волхве больше? – вопрос, прозвучавший молодым женским голосом, сбивал с толку. Девушка, не зная, что ответить, немного вжала голову в плечи и слегка прикусила губу.

- Конечно же хочешь. – Ответил за нее маг. – Ведь не просто же так Башня Мудрецов приставила тебя ко мне. И за какие грехи? – подозрительно спросил он и пронизывающая тьма, исходящая от плаща старца, начала окутывать ее ноги и подниматься все выше. – Спрошу один раз. Если соврешь, то не успеешь даже проститься с жизнью. А твое тело станет для меня отличной посмертной игрушкой.

Чем дольше Волхв говорил, тем более прерывистым становилось дыхание его жертвы. Еще пара мгновений, и тело девушки уже висело в воздухе, окутанное плотным синим и черным сиянием. Не смотря на то, что он не зажал рот своей спутнице, она не кричала. А по глазам невозможно было понять: то ли она испугалась до потери эмоций, либо действительно не боялась или даже ожидала такого поворота событий.

- Я незаконнорожденная дочь… - прерывисто хрипя, девушка пыталась говорить. - … и не любимая. Меня выслали из семьи настолько рано, насколько было можно, чтобы не повредить ее репутации. – Холодно сказала она, не показав своим голосом ни капли страха или дезориентации. – А Башня... Я пришла учиться у вас по своей воле и без каких либо личных целей.

- Какие красивые слова – то ли проскрипел, то ли прокаркал маг вновь изменившимся голосом, отчего фраза, и без того достаточно не особо приятно прозвучавшая, практически превратилось в зловещее заклинание. – А теперь мы посмотрим, что же ты прячешь на самом деле.

С этими словами глаза и руки Волхва засветились зеленоватым светом, что, учитывая обстановку, выглядело действительно жутко. Черный дым окрасился сине-зелеными всполохами и начал вливаться в тело Элизы через рот, нос и уши. Тело было парализовано, а глаза остекленели. Маг с задумчивым видом продолжал манипуляции руками, охватывая голову ученицы с разных сторон.

- Однако ж… - скорее удовлетворенно, чем удивленно, произнес Волхв, отпуская северянку из объятий магии. Проведя ладонью над ее глазами, он вернул ее в сознание. – Ты все еще настаиваешь, что не преследуешь никаких целей?

- Да – хрипло девушка, но уже не так уверенно, как раньше. Было очевидно, что вмешательство в ее сознание не прошло без последствий. Один из глаз заплыл красным, а голос охрип.

- Ну, тогда не обессудь – негромко сказал маг и одновременно с этим горизонтально провел рукой. Элизу проволокло по полу и распластало на осыпающейся стене.

- Никаких личных целей? – прогремел голос волшебника. – А что же тогда месть? Я видел, видел твоими глазами как он насиловал тебя, слышал твои мысли, где ты проклинала его. И теперь ты врешь мне, что ты здесь ради красивых глаз и ученичества? – Стены и потолок тряслись от мощи голоса Волхва. Мощь, исходившая от его тела, пронизывала весь зал насквозь, освещая темные углы и одновременно делая их темнее мглы. – Этот ответ я приму за полуправду, но запомни раз и навсегда. Тот день, когда ты мне соврешь еще хотя бы один раз, не важно почему, станет для тебя ПОСЛЕДНИМ! – Камни сыпались из дрожащих стен градом, лишь касаясь сияния превращались в пыль. – Это понятно?

- Да – совсем хриплым, но все еще не дрожащим голосом сказала она. И уже яснее повторила – Да, Наставник.

- Ну и славно. – Довольным голосом сказал Волхв. Видимо то, что он увидел в ее памяти, полностью сняло все подозрения. Свет и Тень, волнами исходящие от него, опустились на каменный пол и расползлись как туман. На мгновения освещенный зал явил красоту давно ушедших времен: каменные плиты в десятке метров от него превратился в красивый мозаичный пол, по которому вальсировали призраки людей в богатых одеждах. Одну из стен покрыл гобелен с гербом давно исчезнувшей семьи, а темный провал большого окна закрыл красивый витраж с белым древом. Маг вздохнул и иллюзия снова стала туманом, клубившимся у его ног. – Давно уже у меня не было учеников. Что же ты хочешь узнать?

- Всё. От создания мира и до далекого будущего – очень серьезно сказала северянка, пытаясь встать.

- Хммм… - было видно, что Волхв задумался, с чего начать. – Пожалуй, что я не против немного рассказать тебе об этом мире. А теперь слушай… - начал было говорить старик, но внезапно прервался и с глухим стоном рухнул на пол. Из его спины торчала черная стрела.

Обманчивая тишина руин заполнилась шумом множества шагов. Блики пламени появились сразу с нескольких сторон, а следом и несущие факелы люди. Их было не меньше двух десятков, а судя по одежде и разношерстному снаряжению это были наемники. Девушка, еще не полностью пришедшая в себя, вытащила кинжал и молча прижалась спиной к стене. По ее глазам было понятно, что сдаваться она не намерена.

- Пристрели ее. - безэмоционально сказал один из мужчин, судя по всему, главарь. Пнув валяющийся под ногами камешек, он равнодушно отдал приказ. - У нас заказ только на старика. Вяжите его.

- Э... капитан… - стоящий рядом лучник был явно заинтересован в теле девушки. - Может быть не будем ее сразу убивать?

- Я что-то неясно сказал? - названный капитаном повернулся к лучнику, положив руку на рукоять меча. В голосе не было угрозы, лишь спокойствие и усталость, но окружающие явно почувствовали опасность. Возможно, что возразивший был новеньким в команде, поскольку он определённо не привык беспрекословно исполнять приказы. Звук на половину выдвинутого меча заставил его сразу натянуть лук. И проверять не надо было, чтобы понять - он усвоил урок.

- Извини подруга, видно не судьба - негромко сказал он, целясь в девушку с десяти шагов. Промахнуться было просто невозможно. Стрела, выпущенная под сильный гул тетивы, пробила плащ возле сердца и пригвоздила Элизу к стене. Тонкая струйка крови потекла вниз по плащу, создавая одновременно и красивый, и ужасный темно-красный узор на серой ткани. С упавшей на грудь головы свисали золотистые локоны волос.

Лучник вздохнул без слов и закинул оружие за спину. Остальные члены отряда подошли ближе к волшебнику. Трое держали факелы, остальные были заняты связыванием настолько тщательным, что казалось они хотели перетянуть магу каждый сустав.

- Внимательно проверяйте! Глаза, рот и руки должны быть плотно завязаны. Будь он обычным - хватило бы кляпа. Но не в этом случае. - По голосу было понятно: Капитан точно знал Волхва и не питал к нему никакой симпатии. Лично проверив все узлы, он снял с шеи амулет и повесил на грудь старика. Это была крайне не дешевая вещь, да и не обычная. Вместо камня в амулете была огромных размеров жемчужина, заполненная светящейся серебристой жидкостью. Таких жемчужин на весь материк можно было найти не больше десятка, да и то в королевских сокровищницах. Славились они тем, что полностью поглощали магию в радиусе нескольких метров от себя. Воистину это была бесценная вещь.

- Грузите в телегу. - Все так же безэмоционально отдал команду главарь и первым покинул руины зала. Черные фигуры сноровисто подхватили мага и вынесли его наружу. За ним пошли и остальные, негромко ругаясь на темноту и камни под ногами. Факелы последний раз осветили этот зал и оставили тело девушки в неярком свете звезд, проникающим через необычно большие оконные проемы.

Снаружи отряд ожидали лошади, и они, быстро оседлав животных, быстрым шагом скрылись в лесу, что опоясывал руины. Звук удаляющихся лошадей быстро стих и только сверчки, живущие среди развалин, нарушали ночную тишину.

Но на этом ночные неожиданности не закончились. Тени вновь пришли в движение и, казалось бы, отделился кусок и за несколько мгновений превратился в человека. Он оглянулся в сторону уехавшего отряда и беззвучными, мягкими как у кошки шагами, направился в руины. Казалось, что он прекрасно видит в темноте, поскольку легко определял нужное направление и не спотыкался о различный мусор, за многие года скопившийся в руинах. Черный плотный плащ поглощал даже скудный звездный свет, пробивавшийся сквозь окна и дыры в стенах, из-за чего он казался еще менее реальным, чем призраки, вальсировавшие здесь получасом ранее.

Не спеша подойдя к мертвой девушке он скинул свой капюшон и пристально вгляделся в пространство перед собой. То ли это была иллюзия, вызванная неясным звездным светом, то ли глаза этого странного человека действительно светились серебром. Густые брови добавляли что-то звериное к его облику, а широкая улыбка с едва заметными в темноте зубами заставили бы насторожиться любого встречного. Сбросив перчатки к своим ногам он взялся правой рукой за стрелу, а левой за плечо девушки. В окружающей темноте тускло блеснул металл. Вся левая рука от пальцев и до предплечья была не человеческой. Мало того, что была похожа больше на звериную когтистую лапу, но еще и выглядела так, как будто была сделана из металла, но при этом двигалась как живая.

- Даже как-то неловко, что они не смогли разглядеть такую простую иллюзию. - пробормотал он и сдернул плащ с девушки. Та же в панике отшатнулась и вытянула перед собой небольшой изогнутый кинжал с изящной рукоятью.

- Кккак... ?! - в панике она даже сказать ничего нормально не могла.

Человек в черном ухмыльнулся и опустил руки, тем не менее не выпустив плащ.

- Достаточно сложно спрятаться от того, кто прячется всю жизнь. - Серебрящиеся глаза едва заметно сузились, по голосу было слышно, что он улыбается. - И тем не менее, собирайся. Мы уходим сейчас же.

- Куда уходим? Я никуда не пойду! - девушка осмелела, начав понимать что прямо сейчас ее никто не собирался убивать. Тем не менее кинжал, который она держала в руках, не опускался. Это было логично, потому что всего пару минут назад ее едва не убили стрелой, валяющейся под ее же ногами. - И отдай мой плащ, холодно же! - Элиза требовательно протянула руку вперед.

Человек в черном молча смотрел на нее. Только сейчас ученица Волхва заметила, что у него были вертикальные зрачки. Ее собеседник явно был не человеком! Холод пробежался по ее спине, ведь если верить всем тем историям про нелюдей, что рассказывают по тавернам, то лучше умереть, чем попасть в их лапы.

- Меня зовут Лин - серебристые глаза в последний раз мигнули и погасли. Когтистая лапа быстро перемещалась по ткани плаща в поисках чего-то, известного ему одному. - Сейчас я удалю “След” и верну тебе плащ.

- “След”? Какой еще... Ты о поисковом заклинании? - девушка в очередной раз за последние пару минут полностью теряла нить происходящего.

- Угу. А то как бы вас эти солдаты нашли посреди леса глубокой ночью, да посреди заброшенных развалин? - не особо сдерживая иронию, ответил Лин. Все это время он внимательно искал метку. Слабая зеленоватая вспышка осветила сосредоточенное лицо мужчины и заставила снова вздрогнуть девушку.

- Готово. Держи - он кинул ей плащ и надел длинную перчатку, полностью закрыв свою странную руку . - Пойдем на запад, к Перекрестку.

- А если я не хочу? - скорее факультативно, чем отрицательно, спросила девушка. Было не ясно, что пугает ее больше: остаться одной ночью в лесных руинах или пойти неизвестно зачем с абсолютно незнакомым человеком.

- Послушай… - Лин не спеша подбирал слова, понимая всю сложность ситуации. - Я из “Искателей”. Неделю назад на твой поиск был сделан запрос. Очень дорогой запрос. Найти и доставить. Поэтому я тут. И судя по тому, что я видел совсем недавно, заказчик желал тебе добра.

Закончив, он поднял рукав правой руки, где серебрился широкий браслет с четырьмя яркими камнями. В гильдии искателей приключений, чтобы получить подобный, надо быть очень и очень способной личностью. Его использовали как официальный документ для всех искателей, одновременно по нему можно было определить показатель заслуг. Подделать подобный или использовать чужой было не возможно, так как они охранялись тайной и крайне уникальной магией. А уж сама организация серьезно следила за своей репутацией и своими членами на территории всех Трех Миров. Большинство людей с легкостью доверяли свои дела даже приключенцам с железными браслетами. Это была широкая практика, позволяющая без вмешательства властей разбираться с небольшими проблемами населения, такими как охота, охрана или поиски. Да и сами власти в любой из государств зачастую предпочитали решать многие вопросы через них.

- Хм. Это многое объясняет. - Девушка полностью успокоилась и больше не волновалась за свою жизнь. Убрав кинжал в мягкие ножны на внутренней стороне плаща, она кинула взгляд на окружающий руины лес. Маг явно не была глупой, сумев стать спутницей Волхва. - Я ведь даже толком не знаю, где мы находимся. Наставник перенес нас сюда прошлым вечером. Сейчас только попью и пойдем.

Элиза сделала какой-то хитрый пасс пальцами и достала из воздуха темно-серую флягу. Сделав пару глотков, она откинула ее в сторону, но та, не долетев до пола, полностью растворилась в воздухе. Довольная удачной демонстрацией своей магии девушка улыбнулась, но вместо пространственного мешка мага фляга материализовалась над искателем приключений и с громким звуком жахнула его по макушке. Негромко усмехнувшись, Элиза еще раз взмахнула рукой и рванула с места прямо через стену, пока человек, стоявший напротив, оседал на пол.

- ...мать твою, ведьма… - ошарашенный на пару мгновений Лин вернул контроль над свои телом еще до того, как упал и сделав небольшой подшаг схватился левой рукой за голову. Были слышны его негромкие причитания - … живой, значит, привести? Сходи, говорит, цена хорошая. Ну Эмбер, паскуда, я тебе это еще припомню.

Притухшие на мгновение глаза снова зажглись серебряным светом, разглядывая стену с затухающим голубоватым сиянием пространственной магии. Искатель устало вздохнул и посмотрел на валяющуюся в ногах флягу.

- Ха, а девчонка-то неплоха. - Ухмыльнулся Лим и поднял внешне обычную вещь своей металлической лапой. - Неплоха, но не более.

Стеклянная бутыль, снаружи обвязанная тонкой веревкой, ничем на первый взгляд не примечательная, начала испускать такой же голубоватый дым, что сейчас потухал на стене.

- Отлично - подумал оборотень, глядя на флягу.- Фляга была с ней достаточно долго.

Сфокусировав в обычной руке поток легкого серебристого свечения, он нахмурился. Было видно, что даже настолько простые операции с маной даются ему не легко. - Нда... километров пятнадцать, да...

- А теперь пора поработать - негромко разговаривая сам с собой, как и другие увлеченные работой люди, он подошел к стене и провел рукой над остатками магии. Голубой дым уплотнился и замысловатой вязью серебристого цвета расположился на стене в форме круга. Бросив быстрый взгляд на ему одному понятный рисунок, Лин взмахнул рукой и развеял его в пространстве. Еще мгновение и быстрая тень промелькнула в одном из окон руин.

Покой вернулся в эти древние стены. И никому не дано было знать, что это были последние люди, посетившие их до конца этого мира.

Обреченный жить

Воздух дрожал. Если бы он мог кричать, то вы бы услышали потусторонний тоскливый вой, пронизывающий весь окружающий мир.

Земля испарялась. Деревья, трава, камни - все это превращалось в мелкий песок и медленными спиралями поднималось вверх.

Фигура, внешне напоминающая человека, медленно шла по небу, как по земле. Она смотрела на страну, простирающуюся у её ног. Яркие краски пастбищ перемежались полосами пшеничных полей, озерами и реками, лесами и степями, деревнями и городами. Несмотря на расстояние, силуэт видел все: счастье и несчастье, радости и горести, рождение и смерть, преданность и предательство. Вся суть жизни во всей ее полноте и несовершенстве проходила через его сущность.

А за ним, след в след, шло небытие. Живое и мертвое, счастливое и несчастное, правильное и неправильное - всё становилось пылью. Исчезала даже гравитация - бесцветная пыль, взлетая, уже не опадала.

Легким движение глаз пространство разверзлось перед ним и все тем же неспешным шагом Он покинул этот мир. Мир был для него ничем. И стал ничьим.

... Сознание пронзило мучительной болью. Эти сны были проклятием для Брандта, проклятием, что каждую ночь мучило его. И каждый раз, он, как в первый раз, испытывал панический, ни с чем не сравнимый ужас и просыпался только тогда, когда уже не мог даже дышать. Ночь была пыткой, а последующий день ничем не отличался от вчерашнего. Всё та же тележка, всё то же окружение - раба на каменоломне жизнь редко балует разнообразием. Пыль, вонь, холодные камни, пустая похлебка и кнут надсмотрщика - стандартный ежедневный рацион “удовольствий”.

Его звали Брандт. Некрасивое имя, полностью соответствующее его внешности. Густой и грубый бурый мех, покрывающий его руки и ноги выдавал не человеческую кровь. Глубоко посаженные глаза и несколько выпирающий нос придавали его лицу звериные черты. Каменный полумешок, в котором застало его пробуждение, был засыпан мелкой известковой пылью и щебнем, как, впрочем и у всех его соседей, плотно набитых в такие же келии. Обычно рабы не выживали в каменоломнях больше года, но он доживал тут уже шестой. Неприкрытую спину пересекали 2 рваных диагональных шрама, явно оставленных кем-то очень сильным. Можно даже было бы сказать, что ему очень повезло выжить, вот только везением имеющуюся жизнь тяжело назвать даже с натяжкой.

Звук рога и хлесткий звук кнута надсмотрщиков мотивировал рабов резвее шевелить ногами. Бардт схватил причитающуюся ему тележку, переложив хотя бы часть веса своих массивных цепей на рельсовую систему. Давно не смазанные оси натужно скрипели, не скрываясь выдавая свое полное нежелание спускаться в чадящий дымом зев шахты.

- Двигай быстрей! - раздался над ухом грубый окрик. Щелчок кнута и ругань сменилась вскриками боли. Идущий рядом с Брандтом раб упал на колено и тут же попытался встать, но не смог и завалился на бок, что привело надзирателя в еще большую ярость.

- Ах ты, собачий сын! А ну вставай! Живо! - охранники и сами по себе не отличались добротой, но этот явно наслаждался возможностью избивать других. Кнут так и свистел в его руках, награждая ударами всех, до кого только мог дотянуться.

- Давай, давай, вставай уже - Брандт пытался поддержать своего напарника, но не мог помочь ему встать. Глядя на то, как жестоко и беспричинно хлестали раба, он начал терять над собой контроль. Казавшиеся тонкими руки, на глазах потемнели и раздулись почти вдвое от первоначальных размеров, а кандалы, зацепившиеся за ручку тележки, натужно заскрипели. Еще секунда, и тяжеленная вагонетка, как будто сама, спрыгнула с рельс и завалилась в сторону надзирателя, потянув за собой и Брандта.

- Ах ты тля! - только и успел выругаться едва отскочивший в сторону охранник. - Шутить со мной вздумал, недоносок? Что, не получал давно?! Клянусь Единым, я тебя научу уважению! - в бешенстве заорал на него он. Хлыст взлетел и с новой яростью опустился уже на новую жертву. Брандт весь сжался, пытаясь руками защитить хотя бы лицо и шею, и прижался к вагонетке, прекрасно понимая, что его так намного сложнее сильно ударить. Вот что что, а получать побои жизнь уже научила. Раз за разом, удар за ударом, раб чувствовал, как каждое новое оскорбление подкреплялось слабеющими ударами кнута, пока надсмотрщик вконец не выдохся.

- Валите работать! - севшим от одышки голосом сказал он, и попытался закрепить это прицельным пинком, но оступился и опрокинулся назад, оставив на острых камнях свои мозги. Воистину, на глазах негласно приговоренных к смерти, свершился суд Богов.

- Вставай, вставай быстрей! - поднимал за талию Бранда один из рабов. Тот самый, из-за которого все это и началось. Это был едва ли не единственный человек на всем руднике, который с ним общался.

- Надо уходить, быстрее! - весьма здравая мысль, если учесть, что они будут крайними, когда дело дойдет до разбирательства смерти. И никому не будет дела, что их только избивали. Виновный должен быть по умолчанию, и его найдут или назначат.

Еще пара минут и кто-нибудь из самых ушлых донесет остальным охранникам и все закончится их смертью. Казалось бы, чего делить между собой рабам, обреченным на смерть? Но и тут, к пропитанным болью, безысходностью и унижениями людям, на помощь приходилась ненависть. И они начинали ненавидеть всех, и чем сильнее окружающие от них отличались, тем сильнее эта ненависть на них фокусировалась. А уж догадаться, как сильно выделялся Брандт на их фоне и говорить не надо. Одних только сказок и страшилок про нелюдей было столько, что о хорошем отношении можно было сразу забыть. Добавить сверху еще и зависть к его силе и здоровью - и можно было спокойной пару золотых ставить, что его уже заложили или заложат в самом скором времени.

- Ну же! Соберись!

- Оле, пожалуйста, хватит. - устало ответил Брандт, показывая на завалившуюся тележку, зажавшую его цепи. - Куда я с “этим” добром отсюда денусь? Пора бы уже и мне отправится к духам предков.

- Вставай, шерстяная ты скотина! Вставай и борись до конца! - Он подталкивал избитого раба в спину, одновременно стараясь поднять упавшую на землю вагонетку. - Было видно, как напряглись тонкие жилы мышц на его руках и ногах, но сил явно не хватало. Обернувшись, он рявкнул на бездействующих вокруг рабов: - НУ ЖЕ! БАРАНЫ! ПОМОГИТЕ!

Его короткий крик, казалось, запустил время вокруг. Стоявшая в оцепенении половина невольников всем скопом ломанулась помогать. Оно и ясно - если выбирать, кому они больше желали смерти - рабу, пусть и полузверю, или надсмотрщику, что каждый день по поводу и без избивал их, то выбор был ясен. За секунду вагонетку вернули на рельсы, а еще через одну - закинули внутрь обалдевшего от неожиданной помощи получеловека, вместе с ключами от цепей, сорванных с тела умершего.

- Так то лучше - с выдохом проговорил Оле (именно так звали друга Брандта). - А теперь нам надо… Он не успел договорить, как на ближайшем склоне началось движение и он увидел пятерых вооруженных охранников, что бежали в его сторону.

- Что? Где они?! - были слышны обрывистые возгласы местной стражи.

Ситуация вырисовывалась аховая - бежать, да еще с не пришедшим в себя после избиений Брандтом, было решительно некуда, а бросать своего друга Оле явно не собирался. Подобрав с земли камень, он несколько раз прицельно ударил по одному из задних колес, после чего от него отвалилась какая-то деталь. Жавшиеся к стенам рабы с нескрываемым удивлением смотрели, как он толкнул тележку в сторону шахты, а после и сам в нее запрыгнул. Вагонетка под собственным весом и двумя пассажирами начала с грохотом ускоряться. Скрежет стоял такой, что сидящий внутри Брандт с криком схватился за уши. Его слух намного превосходил человеческий, из-за чего эта гонка начала доставлять ужасный дискомфорт уже в самом начале. Оле же схватил ключи и с энергией, которую тяжело представить у столь истощенного человека, освободился из своих пут и взялся за тяжелые цепи Брандта.

- Придурок! - Только и успел ругнуться он на Оле, - ты специально решил меня с таким грохотом к предкам отправить?

- Можешь что-то лучше предложить? Тогда предлагай! - перекрикивал дикий скрежет разгоняющейся в шахте вагонетки Оле. Наручники наконец поддались и жалобно звякнув об металлический корпус добавили музыкального сопровождения уже и без того неприлично шумному спуску. Оле держался за бортик вагонетки и изо всех старался придумать, как же им затормозить. Слава Богам, что шахта была неровной, и то опускалась, то поднималась, не давая набрать вагонетке максимальную скорость. Попадавшиеся им по дороге рабы в ужасе шарахались и пластались по стенам, стараясь не попасть под ревущего и искрящегося “зверя”. На очередном спуске они влетели в наполовину загруженную вагонетку и поехали дальше уже вместе в компании руды и орущего благим матом шахтера, висящего на первом вагоне "состава". Редкие чадящие факелы вырывали из тьмы фигуры невольников и повороты, каждый из которых мог стать последним.

- А что в конце? - Оле никогда не работал так глубоко и пытался узнать это у приятеля. Брандт исподлобья взглянул на него взглядом, которым обычно смотрят на полных идиотов. Чтобы Брандт его услышал пришлось кричать во все горло.

- Жилу исчерпали, там - тупик. Неожиданно, правда? - Громко, но более чем спокойно ответил последний, всерьез задумываясь, а не выпрыгнуть ли ему сейчас вместе с другом. Он выбирал, что будет лучше: проваляться с мучительной болью сейчас и дождаться стражников, которые наиграются с ним и в конце концов убьют или быстро умереть, влетев в стену.

Но не успел выбрать, потому что орущий из первой вагонетки раб, наконец раскрыл весь свой вокальный потенциал, оповещая всех вокруг о конце дороги. Под дикий скрежет металла и полный отчаяния предсмертный крик машиниста этого импровизированного состава они влетели в деревянный отбойник, стойку инструментов, несколько мотков толстой веревки и парусины, в которую обычно заворачивали драгоценную породу.

- Аааааааааааааааа! - от происходящего на глазах Оле окончательно потерял самообладание и бахнулся на задницу, стараясь как можно дальше отодвинуться от стремительно приближающейся стены. Но случилось то, что не мог представить ни один из рабов. За тонкой стеной, лишь кажущейся непоколебимой, протекала подземная река. Именно поэтому разработку шахты в этом направлении практически прекратили, справедливо опасаясь возможного затопления. Груженая рудой и неудачливым шахтером первая вагонетка сыграла роль отличного тарана, образовав пролом, в который с легкостью могла проехать не то, что вагонетка, а целая карета. Не теряя скорости, рабы влетели в быстрое течение реки, что унесла их во тьму под смолкающие крики Оле.

Чувства возвращались постепенно. Первым был слух. В полной темноте сознания постепенно набирал обороты громкий шум, сначала тихий, как трущаяся о кожу ткань, а под конец напоминавшая рев склонившегося над тобой медведя. Вслед за слухом вернулось осязание. Следом за ним, почти сразу, яркими вспышками накатила боль. Правая руки и нога как будто горели в огне, левая же сторона тела наоборот, замерзала уже до той степени, что практически перестала чувствовать что либо. После вернулось и зрение - влажные камни какой-то темной пещеры были видны только из-за пробивающегося через воду света. Громкий же шум был наверняка из-за находящегося совсем рядом водопада. Брандт попытался встать и его сразу скрутил спазм замерзших мышц. Охая и ахая, он пытался побороть рефлексы и понять, что происходит вокруг. Осознание, что рядом должен быть друг, что он был не один - пришло одним из первых, и было куда ужасней, чем его раны. Брандт уже давно привык к физической боли, это одна из первых привычек, что возникает у невольников. А вот потерять единственного друга, последний светлый луч в его темной жизни - было куда страшнее. Приподнявшись на локтях, он понял, что Оле рядом нет. Собственно ничего кроме воды и камня вокруг не было. Отблески света пробивались через воду с одного края пещеры. Впрочем, даже не пещеры, а небольшого воздушного кармана, образовавшегося перед водопадом, на который с содроганием смотрел Брандт.

- Хаа... - с дрожью выдохнул невольник, пытаясь обнять сам себя, в надежде согреться. Вариантов что делать дальше не было, поскольку выход из пещерки был лишь один - туда, под воду, в водопад. Но как бы не легко было прийти к этому выводу, залезть в воду и лететь вниз с высоты не хотелось абсолютно. За свою жизнь он видел всего один водопад и память услужливо напоминала ему, что падение с такой высоты ничем хорошим для человека не закончится. Казалось бы, что за 6 лет рабства желание жить дальше должно было полностью исчезнуть, но, глядя на горевшие надеждой глаза, можно было понять: сегодня он умирать не собирается.

- А ведь Оле уже наверняка внизу... - попытался настроить себя Брандт. Мысль о том, что его другу возможно нужна помощь помогала смириться с неизбежным. Он подошел к водопаду настолько близко, насколько мог, пытаясь понять, что же его ждет за пеленой воды. Всего шаг - и всё, ты там - на другой стороне. Но как же тяжело было сделать этот шаг. Наконец, чувствуя, что еще немного, и он вообще не сможет ничего сделать Брандт набрал воздуха в грудь и слабо прыгнув вперед с головой погрузился в серебрящуюся в дневном свете воду. Ощущение погружения в воду сменилось острой паникой, когда он понял, что его уже не просто несет течением, а со страшной силой тянет вниз. Хотелось кричать, но животный страх сковал губы так, что раб, к счастью, не мог выдавить из себя ни звука. Секунда, две, три... удар - и снова тяжелые объятия воды сдавили грудь. Холод и тяжесть, которые совсем недавно воспринимались как крайне неприятные, были встречены осознанием того, что все закончилось, что опасный водопад пройден и осталось только всплыть, и все будет хорошо. Брандт изо всех сил грёб вверх, но никак не мог подняться. Какая-то другая сила, куда мощнее избитого жизнью невольника, безостановочно тянула вниз. Облегчение после падения сменилось очередным приступом паники. Каторжника засасывало в водоворот, и несмотря на все его усилия, он не мог ничего с этим сделать. Легкие разрывало от желания вдохнуть воздуха, мысли путались, руки и ноги отчаянно пытались найти опору, чтобы выбраться из воды. На очередном витке водоворота Брандта шваркнуло головой о каменный выступ, отчего потерял сознание и перестал сопротивляться течению. Тело проволокло по короткому и узкому каменному тоннелю длинной всего в несколько метров и вынесло в мелкое озерцо, где брала начало мелкая горная речка. Практически сразу после его появления из недр послышался сдавленный радостный крик удивления и шлепанье шагов по мелкой воде. Тонкие руки с усилием вытянули бывшего раба из воды на невысокую, но очень густую траву рядом с озером. Оле сноровисто перевернул друга на бок и начал изо всех сил сдавливать того под ребра, вызывая маленькие фонтанчики воды из его рта. Раз, второй, третий - и Брандт, не приходя в себя, судорожно закашлял, исторгая воду, которой успел нахлебаться, будучи в беспамятстве.

Услышав, что его друг снова дышит, Оле облегченно вздохнул и откинулся на спину рядом с ним. Он не знал где они, что им дальше делать и куда идти, лишь одна мысль была определенной: они - живы.

Спустя какое-от время первым зашевелился Брандт. Его нечеловеческая выносливость проявилась и сейчас: он рывком сел, хватаясь рукой за грудь и голову одновременно.

- Хаа... - на выдохе произнес он, поворачивая голову. - Жив. И ты жив.

- И не надейся от меня так легко избавиться. Тебе еще долг за двойное спасение отрабатывать.

- Хех, - без видимой радости откликнулся Брандт. - свобода. Я уже и не надеялся.

- Живи и учись, как надо! - ответил Оле, похлопав друга по спине.

- А как надо? Это, значит, сначала разбиться, потом утопиться, потом потеряться? И как это назвать? Три коротких шага к успеху? - в шутку возмущаясь, проговорил Брандт. И перейдя на серьезный тон вздохнул еще раз. - И что дальше?

- Эээм... - осматриваясь вокруг пытался придумать ответ Оле. В итоге он развел руками и ответил весьма абстрактно: - Жить. И радоваться каждому новому дню.

Тут настала очередь Брандта придумать адекватный ответ.

- И че, прям тут? - так же разведя руки и улыбаясь, спросил он.

- Нет, ну почему же. Я примерно представляю, где находились шахты. В этом районе всего одна река, и, судя по всему, мы сейчас у её истока и находимся. Пойдем по течению и обязательно наткнёмся на какую-нибудь деревушку.

Говоря об этом, Оле выглядел весьма довольным собой. Встав на ноги, он начал внимательно осматривать склон и лес, расположенный у подножия горы, из которой их вынесла стихия.

- Смотри, - продолжал он. - Судя по тому, что я вижу, мы находимся на самом краю Зелёных гор. Рудник, насколько я помню, был расположен как раз на ближайших к королевству Мечей отрогах. - Оле продолжал махать руками, показывая окрестности другу.

- Как ты это... ловко. Ты что, местный что ли? - похвалил Оле Брандт. - Я вот просто не знаю, что бы делал без тебя сейчас. - Он неловко улыбнулся другу и с легким стоном тоже встал на ноги. - Ну давай что ли, начнём... Жить.

Вдоволь посмеявшись, двое друзей начали неспешный и аккуратный спуск с горы. И, казалось, что ни одна живая душа о них не знает, но за их спинами внимательно следила пара тёмно-зеленых глаз.

Обреченный второй.

Это был обычный день. Очередной обычный день, в течение которого не происходило ничего необычного.

Дверь в небольшую комнату открылась с легким скрипом и в нее зашел опрятно одетый юноша, неся в руках ворох записок. Положив бумаги на деревянный стол у окна, он подошёл к шкафу в углу и взял с полки один из обтянутых темной кожей томов. Если бы вы знали язык Империи Мечей, то смогли бы прочитать ничем не примечательный заголовок "Учет жителей".

Юноша сел за стол и без энтузиазма начал вносить информацию с листочков в книгу. Методичность, аккуратный почерк и отсутствие помарок наглядно указывали, что этим он занимался далеко не первый, и даже не сотый раз. Списки рожденных и умерших пополнялись каждую неделю, поскольку население в графском наделе перевалило за восемь тысяч. Тот факт, что контролировать своих крестьян и ремесленников - прямая обязанность дворянства, уже давно был забыт всеми благородными, за исключением тех из них, что растратили или потеряли свои наделы. Для управления крупными хозяйствами, а уж графство, в котором сейчас мы находимся, к ним относилось абсолютно точно, специально воспитывались или нанимались управляющие. Зачастую именно от их качеств, а не качеств герцогов и графов, зависело процветание целых регионов и жизни десятков тысяч людей.

Молодой человек с тоской посмотрел во двор, через открытое настежь окно. За окном высились кроны дубов, плотно окружавших особняк графа. Но любоваться видом и наслаждать свежим ветерком, залетевшим в окно, ему не дали - дверь резко открылась и в кабинет очень резво зашел одетый в черную ливрею личный камердинер графа д'Этире. Быстро окинув взглядом кабинет и не найдя ничего, к чему можно было бы придраться, он сделал показной уважительный жест рукой, который в его исполнении был больше похож на издевку и с нескрываемой издевкой в голосе обратился к юноше.

- Сэр Юлиус, ваш Отец интересуется, скоро ли вы закончите опись скотины в деревне у водопада. И еще, его очень заботит состояние посевов во всех восточных деревнях. Говорят, что было слишком много дождей и пшеница может начать гнить на корню.

Молодой человек внимательно следил за тем, что говорил камердинер и даже сделал несколько пометок на бумаге. Закончив запись, он отложил перо и, сложив пальцы в замок, ответил:

- Можете передать моему отцу, что как только я закончу с реестром рождаемости и смертности в этом месяце, я непременно сделаю отдельную опись касающуюся скота. На этой неделе уже был в деревнях, просто еще не успел привести в порядок записи. Что же касается пшеницы, то вы можете успокоить графа д'Этире - она в полном порядке, проверил лично. Слухи, что до него дошли, видимо, распространяют посадские старейшины в деревнях, чтобы уплатить как можно меньше налога на урожай.

- Очень хорошо, сэр Юлиус. - кивнув, ответил камердинер. Судя по его реакции, ничего нового для себя он не услышал. - Уверен, его сиятельство очень ценит вклад своего второго сына в управление землями. И все же, как закончите описи по скоту, будьте добры, отдайте их Ричарду. И побыстрее.

Сказав это, камердинер, явно довольный собой, повернулся на каблуках и быстро исчез за дверью.

- Проверки, проверки и опять проверки. Как же мне всё это надоело! - не громко, но очень тоскливо пробормотал младший д'Этире, отодвинув на край стола толстую папку. Через открытое окно в кабинет влетела бабочка, и уселась на кончик пера, стоявшего в чернильнице. Юлиус, казалось, смотрел на бабочку с завистью. Ведь она могла улететь и делать что захочется, а не выполнять одно поручение за другим, нескончаемым однообразным потоком заполняя все свободное время молодого парня. Посчитай, проверь, запиши, посчитай, проверь, запиши, а потом еще раз посчитай, проверь и запиши.

Тут следует пояснить, что сама позиция второго сына феодала в Империи Мечей, да и в соседнем Королевстве зачастую была самой тоскливой и тяжелой из всех. Старший сын был наследником рода, на его образование, здоровье и статус благородные всегда тратили максимальное количество времени и средств. Второй же сын был страховкой, что в случае необратимой болезни или смерти наследника род не угаснет. Третий и последующие сыновья могли уйти из семьи уже с 14 лет и заниматься тем, чем их душе угодно. По желанию главы семьи они могли получить некоторое "наследство", которое могло выражаться чем угодно: от провианта, до доспехов и оружия. Из "вторых" воспитывали управляющих для земель, а сама суть жизни заключалась в служении роду и старшему брату в частности. Вся та работа, что не приносит удовольствия и чести, с легкостью перекладывалась с плеч старшего на плечи младшего. Обычно в крупных фамилиях роль управляющих несла с собой второстепенная (вассальная) семья, состоящая как раз из потомков "вторых сыновей".

Но и тут Юлиусу не повезло - в предыдущем поколении во второстепенной семье не было никого из близких родственников отца - из-за череды несчастий он оказался единственным наследником рода. А потому во второстепенную семью он сосватал одного из сыновей баронов на их территории, причем вопреки как воле барона, так и его потомка. Волей случая этот юный баронет оказался чрезвычайно способным, и стал не только выдающимся управляющим, но так же и личным камердинером графа д'Этире. И он, как вы уже могли бы догадаться, вымещал свои накопившиеся обиды естественно не на графе, а на его втором сыне, который по достижении 20 лет должен был войти в вассальную семью и полностью подчиняться уже его воле.

Это можно было бы считать ироничным, но второй сын становился "вторым" в семье, даже женившись. Эти мысли не давали Юлиусу получать удовольствие от жизни даже в те краткие минуты отдыха, которые он выкраивал между поручениями. Единственной отдушиной оставались занятия по оружейному делу. Мастер над оружием, преподававший наследникам д'Этире мастерство клинкового боя и стрельбу, был лишен стереотипов и в какой-то мере даже сочувствовал Юлию, отчего тот чувствовал себя в казарме гораздо легче, чем в собственном доме.

Вот и сейчас, чувствуя себя весьма скверно от общения с будущим тестем, Юлиус отправился к оружейной. Спустившись по короткой лестнице, ведущей к воротам поместья, он мельком увидел подъезжающую к главному входу поместья карету с эскортом. На ней был герб графского рода Керн, являющихся фактическими соседями его отца. Остановившись, он наблюдал как с козел кареты слез кучер и открыл дверь пожилому мужчине, который вышел и подал руку молодой даме, мгновенно приковавшей внимание Юлиуса. Он был с ней хорошо знаком, хоть и не принимал участие в светских приёмах как второй сын графа. Но поскольку на закрытых приёмах, связанных с обсуждениями важных вопросов, слуги практически не допускались, он принимал в них участие как личный камердинер своего старшего брата, Андрэ д'Этире, Юлиус знал, что это была будущая жена Андрэ и графиня д'Этире.

Выйдя из кареты, она почувствовала взгляд и очень быстро вернула его. Хитро сверкнув глазами и улыбнувшись, она подняла левую руку, обращая на себя внимание окружающих. Понимая, к чему идёт дело, Юлиус попытался ретироваться за угол, из-за которого вышел за полминуты до этого, но его остановил негромкий, но очень мелодичный голос дочери графа Керна.

- Сэр Юлиус, как же мило с вашей стороны было выйти ко мне на встречу. - с ноткой иронии произнесла девушка, ожидая реакции юноши. Она отлично осознавала его статус, поскольку ранее они уже были представлены друг другу.

Молодой человек остановился на месте, а после с легким полупоклоном повернулся в девушке.

- Какая неожиданность, леди Елена, увидеть Вас в доме моего отца, - вежливо улыбаясь, начал он. - Надеюсь, дорога не была слишком утомительна?

Хоть Юлиус и не был допущен до большинства светских мероприятий, но над его образованием и манерами с ранних лет работала сначала гувернантка, а потом и камердинер. Этикет и манеры были заложены в столь раннем возрасте, чтобы молодой граф использовал их на уровне инстинктов. И пусть это не было трудностью для него, но и не доставляло ни капли радости.

- Что вы, как такое возможно? Путешествия для меня всегда в радость. - сказала девушка, глядя прямо в глаза Юлиусу. - А еще мне интересно, вы уже...

- Кгхм... - негромко, но достаточно явно прозвучало от дверей поместья. - Леди Елена, как же я рад Вас здесь видеть.

В проёме появился статный молодой человек, одетый в военную форму. Черный камзол и светло-серые брюки сильно ему шли. Заложив правую руку за спину, а левой, слегка кивнув головой, он сделал девушке элегантный приглашающий жест.

- Сэр Андрэ... вы вышли меня встретить - с небольшой паузой ответила она, бросая из под ресниц внимательный взгляд на Юлиуса. - Я очень польщена подобным вниманием.

- Ну что вы, как будущий супруг я просто обязан был вас встретить. - Сделав несколько шагов, Андрэ показательно положил руку на талию девушке и легонько подтолкнул ее в дом. Да, подобные вольности в обществе были бы недопустимы на приёмах или церемониях, но учитывая, что помолвка была широко известна и фактически подошла к логическому завершению, никто бы молодых людей за это не осудил.

- А, брат, это ты? - со столь знакомой Юлиусу ноткой издёвки, остановившись, повернул голову Андрэ. - Как же здорово, что я тебя встретил. Проследи, чтобы моя лошадь была на завтра почищена, а рапира отполирована. Ах.. да, отец что-то там говорил про поля и навоз... не помню точно, но уверен, ты справишься. Всегда же справлялся.

Взгляд, которым младший из братьев встретил очередную издёвку, старался передать всю ту глубину злости, наполнявшую его каждый раз, когда его прилюдно подвергали унижениям. К сарказму и шуткам от брата и наставника он уже давно привык, но благородная кровь, которую не вытравишь никаким смирением или тренировками, вскипала в парне каждый раз, когда кто-то еще становился свидетелем подобных издёвок. Тем более, когда рядом была молодая красивая девушка. Тем более, когда она тебе нравилась. И тем более, что она тебе никогда тебе не достанется. В такие моменты младший из братьев прикусывал себе язык, лишь бы хоть как-то вернуть себе способность рационально мыслить и не сказать ничего лишнего. При этом физическая боль была практически неощутима, в то время как желание ответить - причем не важно как: и словом, и делом - мешало даже дышать. Стоит упомянуть, что подобные методы в империи использовались очень часто и доводили до логического завершения: человека или ломали, ставя в удобные рамки или от него избавлялись. Впрочем, в случаях с дворянами, методы были внешне более щадящими, хотя временами на пограничных заставах или в ночной тишине гибли и носители благородных кровей. За последние пару сотен лет путь силы и чести, установленный последним императором, превратился в путь коварства и интриг, а вместе с этим и мировоззрение правящего класса.

К слову, леди Елена, хоть и присутствовала при этом, но ни жестом, ни словом не попыталась остановить молодого графа. И только очень внимательный человек, который стал бы наблюдать за ней, смог бы заметить очень острый и озорной взгляд. Про такой в народе говорят: чертики в глазах пляшут.

Андрэ, вдоволь оторвавшись на брате, предложил даме руку и увел ее, сразу же сменив тему, начав рассказывать о последних прошедших приемах и сплетнях про их общих знакомых.

Юлиус, оставшись один, медленно остывал. Будучи не в силах избавиться от эмоций, он, как и всегда, отправился к казармам, вымещать свою злость на манекенах и мешках с песком.

В оружейной, где парень брал амуницию для тренировок, всегда было тихо. Суровый порядок, который установил командир гвардии, дисциплинировал всех: даже проезжавшие мимо благородные понижали голос, а шутки, даже самые безобидные, старательно обходили гвардейцев графа. Поговаривают, что нынешний ее капитан, будучи ещё совсем молодым, укоротил двум бароном прически. Ровно на голову. А учитывая весьма тяжёлый нрав, проверять этот слушок не дерзал никто.

Юлиус же, будучи несколько ближе к внутреннему кругу, знал, что это чистая правда, а так же причину, по которой молодой рыцарь не был наказан. Все оказалось не столь красиво и прозаично, как об этом принято рассказывать: в то время капитан отрезал головы не по собственному желанию, а по прямому приказу деда Юлиуса, зачищающего в то время свои земли от неугодных баронов, причем совсем не стесняясь в методах и пользуясь властью в полной мере.

И тем не менее, даже учитывая не самые чистые руки, капитан вызывал у юноши огромную симпатию. Немногословный, уверенный в себе - он уже притягивал Юлиуса уже только тем, что не дёргал его попусту.

Вот и сейчас, немолодой солдат молчаливо наблюдал, как парень методично избивал манекен тяжёлым тренировочным мечом. Глядя, с какой яростью он наносил удары, он догадался, что младшего д'Этире опять "ломали". Вздохнув про себя, рыцарь молча взял тяжелый колун, стоявший у стены казармы, и подошёл к парню

- Хватит. Заниматься с мечом надо на холодную голову. Иди, дров наруби, больше пользы будет. - С этими словами он забрал у Юлиуса меч и бескомпромиссно всучил топор. Посмотрев глубоко в глаза юноши, воин через пару секунд добавил - Когда злишься, то сильнее выдыхай при ударе. Помогает.

После этих слов, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел обратно в оружейную. Юлиус же, по привычке, стоял ещё пару секунд и переваривал сказанное, пытаясь найти скрытый смысл. Ещё через секунду, вспомнив с кем он говорил, парень опомнился и отправился рубить дрова. Советы капитана Юлиус уже лет 7 воспринимал как прямой приказ, так что очень скоро за казармами начали раздаваться бодрые и ритмичные удары топора, сопровождающиеся вскриками "ха","хе"и "хо" и протяжными стонами разрубаемого дерева.

В поместье же, в зале для малых приемов, были свои звуки - небольшой ансамбль создавал атмосферу негромкой музыкой. В настоящее время в зале было не многим более десятка молодых дворян. Подобные приемы обычно проводились без взрослых, в расслабляющей для молодежи манере, не требующей жёсткого соблюдения приличий. в тоже время, приучающих достойно держаться в обществе. Этакая тренировка этикета для молодых дворян. Учитывая, что сам прием был организован лишь по факту прибытия леди Елены, народу было мало: пара-тройка баронских сыновей, столько же дочерей и молодой рыцарь, волей случая оказавшийся в гостях у графа д'Этире. Не один, конечно же, а в составе дипломатической миссии, днём ранее прибывшей с посланием от Наместника.

В зале не происходило ничего необычного: баронеты делились последними сплетнями, вежливо интересуясь мнением друг друга. А когда сплетни закончились, дружно набросились на рыцаря, расспрашивая о столице. Рыцарь, правда, здорово остудил их запал, когда стало понятно, что по балам он не ходит, в моде не разбирается, а танцам предпочитает фехтование. Единственной точкой соприкосновения стали лошади, о которых говорили уже второй час.

Оказавшиеся не в теме девушки изо всех сил старались поддержать разговор и пытались быть интересными. Молодая графиня же наоборот,все сильнее и сильнее показывала свою скуку и отношение. Наконец, не выдержав, она рывком подошла к окну и распахнула его. В зал ворвался сочный вечерний августовский ветер, погасив несколько свечей и разметав красиво уложенные волосы девушек под звонкий аккомпанемент разрубаемого дерева. . Графиня рассмеялась и громко хлопнула в ладоши, чем уже не привлекла никакого внимания, так как и без этого оно все было обращено на нее.

- И не надоело оно вам? - обратилась она ко всем сразу.

- Надоело ... что? - с некоторой паузой ответил один из баронетов. Он, как и другие, был сильно удивлен поведением девушки.

- Это вот... Все! - движением головы она очертила зал. - Слух за слухом, день за днём, прием за приемом, расшаркивания за расшаркиваниями. У меня слов нет, как это мне надоело!

В зале стояла зависла тишина. Неловкие взгляды дворян читались слишком легко, чтобы девушка, пытавшаяся найти взаимопонимание у окружающих ее людей, не смогла их понять. Спустя секунду-другую д'Этире спохватился и бросился спасать ситуацию.

- Эээм... Друзья, кажется что кто-то перебрал фруктового вина. Леди Елена, как вы себя чувствуете?

Понимая, в какую сторону он клонит, его сразу поддержали.

- И правда, я даже не заметил, какое на самом деле крепкое вино, хотя сам выпил лишь бокал.

- А ведь действительно, граф! Какое крепкое и при том незаметное опьянение! Передайте мое восхищение вашему виноделу!

Елена же, поняв, что ее вопрос всерьез не воспринимают, да ещё дают возможность сохранить лицо и сама ответила.

- Да, теперь и мне кажется, что я чего-то лишнего наговорила. Пожалуй я оставлю вас.

С этими словами она покинула зал, где за дверью ее ожидал слуга, чтобы отвести в отведенные ей комнаты. Дойдя до двери она отослала слугу и, зайдя в комнату, ничком устало упала в кровать. Она была трезва, а потому жутко раздражена. Ведь никто ее не понял, вернее, даже не захотел понимать. Такое унижение она перенесла в первый раз в своей жизни. Не в силах что либо изменить, девушка несколько раз ударила перину, на которой лежала. Естественно, что это не помогло. Внезапно, внимание переключилось на громкие звуки за окном, открыв которое, она заметила ту самую тусовку, которую покинула совсем недавно. Развлечений в поместье было немного, а потому, как часто бывало, подвыпившая молодежь отправлялась мерятся силами в тренировочных боях. И поскольку подходить к казармам им не хотелось, они использовали для этого задний двор поместья, где сейчас они наткнулись на Юлиуса, рубящего дрова. Не было понятно, специально ли они его искали или нет, но факт остаётся фактом - неприятности его нашли. Несмотря на то, что по статусу он всё ещё относился к благородным, дружить и поддерживать хоть какие-то отношения со вторым сыном не хотел никто. Да и зачем тратить время на кого-то, кто в скором времени станет слугой? Поэтому он часто становился едва ли не главным источником развлечений в поместье.

- Давай же, поднимай меч, слабак! - понукал старший брат младшего. Тот все так же продолжал рубить дрова, не обращая внимания на толпу зевак и брошенный к его ногам тренировочный меч.

- И ты дворянин после этого?

- Где твоя честь?

- Тебе и правда лучше быть слугой!

Насмешки шли одна за другой, распыляя едва успокоившегося парня. Он понимал, что его брат, как фехтовальщик, гораздо способнее, и, в силу возраста, более развит и силён. Кроме прочего, стиль, что преподавался дворянам основывался как раз на силе, и, в том числе, на росте. Андрэ же, в силу отсутствия большого разнообразия развлечений, тренировался много и часто. Наверное, это было единственное, за что старый граф мог похвалить своего старшего сына. Арифметика была для него слишком скучна, а история казалась излишней. Вот он и проводил большую часть своего свободного времени с мечом, искренне убеждённый, что его основная цель жизни - силой доказать превосходство благородных над остальными. Чем, собственно и занимался в данный момент.

Юлиус медленно наклонился за тренировочным мечом, брошенным ему под ноги одним из баронетов. Молча и неторопливо оглядел всех присутствующих, впрочем, не останавливаясь особо на девушках, пытаясь скопировать взгляд капитана.

- А я вот все жду, когда, наконец, я стану тобой командовать, дорогой братец. Сколько там тебе осталось? Две зимы, и все! Тебя женят на этой старухе - дочке управляющего Кирка, ха! - никак не унимался он. - Уж не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не смог махать своим мечом!

Это была самая сильная из всех издевок, которую только слышал Юлиус за свою жизнь. В Империи, меч был не просто средством самообороны, он был символом каждого свободного человека. Да, носить его постоянно было не обязательно, но каждый имел право на свой меч. Этот обычай существовал в стране с самого момента ее существования, а исключением были лишь рабы. Пообещав подобное, Андрэ фактически уравнял брата в правах (хотя правильнее сказать в их отсутствии) с рабом. Этого вынести Юлиус уже не смог. Окончательно выйдя из себя, он с рычанием перекинул тяжёлый тренировочный меч в правую руку и с шагом прочертил неровный полукруг перед собой. Ожидавший чего-то подобного старший брат легко ушел от удара, отчего пролетевший мимо меч по инерции заставил провернуться младшего на пол оборота, оставив его абсолютно без защиты.

- Ай-ай-ай - издевательски продолжал Андрэ, - надо тебя ещё подучить.

И с этими словами он плашмя мечом ударил противника по правой ноге. Юлиус же, громко охнув, завалился на бок, схватившись за подбитую ногу.

- А может и не надо, а? От такого мечника все равно нет никакого толку.

Очередной раунд насмешек поднял, казалось бы, уже сдавшегося дуэлянта с земли. Мгновение - и очередной удар едва не свалил старшего из братьев на землю, заставив нелепо отпрыгивать назад. Используя все туже инерцию Юлиус провернулся вокруг своей оси, низко присев и надеясь зацепить оппонента за ногу. Но, к его удивлению, меч был встречен уверенным, направленным в землю блоком, полностью погасивший всю силу удара, а правый локоть Андрэ влетел прямиком в нос молодому парню. Мир для него закончился болезненной и темной вспышкой.

Свет вернулся к нему сначала болью, а уже потом знакомыми очертаниями конюшни. Кроме боли в ноге и носу, на лице ощущалась неприятная смесь высохших слез, соплей и крови. Он лежал в углу, в стогу свежего сена. В конюшне, без преувеличения, стояли лучшие лошади графства, так что и еда у них была по первому разряду. Причем сено, по большей части, использовалось скорее как напольное покрытие и лишь немного - как разнообразие рациона.

Так вот, валяющийся в этом фураже избитый и униженный парень, пытающийся стереть с лица весьма ощутимое разочарование, в виде запекшейся крови и хрустящих соплей, внезапно ощутил, что в стогу он находится не один. Непонятное нечто схватило его за талию и тянуло куда-то. Юлиус инстинктивно попытался вскочить, но сено мало того, что плохо подходило для этого маневра, так ещё и глубже затягивало молодого человека. На ум пришли сразу все страшилки, что были услышаны в детстве. Окончательно впадая в панику от столь внезапного нападения , Юлиус сделал ещё несколько бесполезных рывковых движений руками и ногами. И внезапно, когда парень уже готов был начать кричать, это нечто забилось в приступе звонкого смеха. Паника рассеялась, уступая место глубокому ступору, едва ли не настолько же резкому, как недавно вырубивший сознание удар в нос. А смех всё продолжался, разве что Юлиус окончательно перестал сопротивляться и практически перестал дышать. Осознание произошедшего, накатывающее смущение, неловкость от сложившейся ситуации в целом, так и стыд за недавний проигрыш, свидетельницей которого наверняка стала эта девушка... нахлынувшие эмоции переклинили и без того пребывающий в не лучшем состоянии душевный мир молодого пока еще графа.

- Я...э...да...па..- пытался несвязно хоть что-то выдавить из себя Юлиус, в то время как леди Елена продолжала смеяться, глядя на его реакцию.

- А я, хе-хе, и не знала, что вы такой трусишка, сэр Юлиус! - очень кокетливо прошептала ему на ухо спрятавшаяся в сене девушка. Продолжая держать его за пояс, она практически прижалась к его спине, отчего приходящий после пробуждения Юлиус терял едва обретенное спокойствие.

- Неужели вы так ничего и не скажете? Нет? - не отставала девушка. - Вы были куда более решительны, когда у вас в руках был меч. - сказала она, приподнявшись, чтобы посмотреть ему в глаза.

- С мечом. Всё проще. - односложно отвечал Юлиус, пытаясь отвести взгляд и привести свои мысли в порядок. С ним еще никогда такого не случалось - чтобы благородная девушка одного с ним возраста оставалась с ним в настолько интимной обстановке и при это вела себя настолько фамильярно. Не зная, как сохранить спокойствие в такой необычной, но очень приятной для него ситуации, он безуспешно подбирал варианты действий.

- Да? А в чем же тогда разница? - пыталась поддержать едва тлеющий огонёк беседы Елена.

- Когда ты занимаешься чем-то привычным, тебе не ожидают неожиданности. - достаточно топорно выразил свою мысль парень.

- Хм. - хмыкнула девушка, падая обратно в копну сена. Вздохнув, она решила высказать всё то, что накипело у нее за этот вечер. - И ты туда же. Что, всю жизнь будешь за ним чистить лошадей и менять подносы? А как же приключения, как же веселье и исследования?

Девушка прекрасно понимала, что бьет в самую уязвимую точку - в уязвленное самолюбие, сопротивляющуюся гордость, честолюбие - все ради того, чтобы услышать ответ на вопрос, который ее так заботит.

- Мои дни и так уже слишком полны весельем и приключениями. - Юлиус одновременно и пошутил, и пожаловаться. - Боюсь что вам, леди Елена, жизнь видится немного в других цветах, нежели мне.

- Да ты что? Бедный и несчастный сын графа рассказывает мне про тяжелую жизнь? - со столь хорошо знакомыми нотками сарказма в голосе сказала девушка. - А что ты скажешь семьям, не прокормившим из-за неурожая в прошлом году своих детей? Охотникам, которые вынуждены питаться насекомыми из-за неудач на охоте, или скотоводам, потерявшим все из-за моровых поветрий? Что? Что графскому сынку тяжело дается общение со старшим братом? Да они все бы руку отдали, если бы за пару тумаков или оскорблений они могли не бояться завтрашнего дня!

- Я... да я не это имел в виду! - пытался вяло защитить Юлиус. Аргументы, которые приводила молодая леди, были на редкость вескими, спорить с таким было сложно.

- А что? Что, ты имел в виду? Что твою будущую госпожу ждет блистательный мир замужества, где она будет греть постель накачанному болвану, а в перерывах между этим вежливо смеяться над скучными шутками одних и тех же тупых людей, следя, чтобы веер не слишком сильно дрожал в руках? Ты что думаешь, только тебе жизнь соломку не подстелила?

- Э... - Юлиус чувствовал что едва налаживающийся диалог превращается в монолог. Не сводя глаз с рассерженной девушки он задал вопрос, который посещал едва ли не каждый день. - И? Как мне изменить то, что я второй сын? Как мне изменить свою судьбу?

В больших карих глазах Елены, как и в прошлый раз, заплясали чертики. Отблески одинокой лампы, висящей в конюшне, делали ее похожей на дриад, что, по поверьям, всего одним лишь взглядом заманивали мужчин в глухие леса.

- Как? - чарующим грудным голосом ответила девушка. - Надо всего лишь делать то, что хочется, особенно если оно строго-настрого запрещено, и не делать то, что не хочется. - Сказала она и резко кувыркнулась, облокотилась руками на грудь Юлиуса. Еще секунду смотрела ему в глаза и практически вцепилась в губы парня, парализовав длинным поцелуем. Сено надежно скрыло их от любопытных глаз и ушей. И только лошади знали, что происходило в эту ночь в конюшне.

Спустя несколько часов, в самый глухой предрассветный час, из конюшни быстрыми шагами в поместье проскользнула стройная тень, а еще через четверть часа вернулась обратно, неся в руках нечто, похожее на пару мешков.

- Пссс...Вставай! - тихий женский голос настойчиво будил парня. Несколько раз ощутимо наступив на него, она заставила его проснуться.

- Пора идти. Хватай и пошли! - как оказалось, Елена сходила за парой приличного размера сумок.

- Как? Куда? Ты чего? - не мог ничего понять едва проснувшийся юноша.

- Как куда? У меня через неделю свадьба назначена! Ты знал?

- В с-смысле?

- В коромысле! Через неделю я стану женой твоего любимого братца и ты будешь звать меня не иначе как "моя госпожа". - продолжая показывать свое нетерпение, она взяла Юлиуса за плечи и встряхнула. - И что, ты готов меня отдать ему?

- Э... нет, нет конечно! - произошедшее совсем недавно яркими картинами ворвалось в разум парня и он сразу же бросился защищать "свою женщину", от кого угодно другого, еще даже не понимая, чего он в итоге должен сделать. - Но как ты себе это представляешь? Через пару часов взойдет солнце и нас легко найдут!

- Не найдут! - уверенно заявила та, внимательно вглядываясь в окна, откуда совсем недавно она смотрела на поединок двух братьев. - Уже почти...

- Что? - пытался понять Юлиус, следя за направлением взгляда Елены. Прошло еще несколько мгновений и темные окна второго этажа изнутри озарились светом. С каждой секундой свет становился всё ярче, пока не стал абсолютно наверняка означать лишь одно: в поместье начинался пожар.

- А как ты...? - не закончил свой вопрос он, когда получил в грудь довольно увесистый толчок сумкой.

- Всё просто. Свечку на кровать поставила. Теперь у них тут надолго развлечение будет, а мы в это время сбежим.

- И правда, просто... - подумал молодой граф, но не сказал это вслух.

- Ну, так куда мы идем? Вперёд, мой верный проводник! Время не ждет! - сказала она явно не свою фразу, одновременно делая какой-то жест рукой. Вероятно, это было в одном из прочитанных ей романов.

- Ну, тогда пошли, - быстро смирился Юлиус, взваливая объемную сумку на плечо. Он никогда особо не привязывался к дому, где его никто не любил, кроме рано ушедшей матери, так что причина и подход, столь умело реализованный девушкой, даже не ставил вопроса, остаться ему здесь или нет. Рациональное зерно мышления, которое столь долго проращивали в нем наставления камердинера Кирка, наконец дало свои всходы. - Пойдем мимо деревень, к реке. Надо будет сбить собак со следа, если они его еще возьмут после всего произошедшего. - Его взгляд ненароком скользнул по разгорающемуся пожару. Еще пара минут и набирающий силу огонь разбудит слуг, а те, в свою очередь, господ. Время, что было им дано, уходило крайне стремительно.

Но ничто не происходит незаметно. Выбегая из конюшни, они побежали вдоль стены поместья, огибая оружейную, за углом они наткнулись на старого гвардейца. Тот, за секунду окинув взглядом оцепеневших ребят, внимательно посмотрел на разгорающийся за их спинами пожар. Не было ничего удивительного в том, что увидев убегающую в ночи пару с тяжелыми сумками и разгорающимся за их спинами пожаром, он сразу сделал логичный вывод. Неторопливо, но тем не менее, все же очень быстро, его рука опустилась к рукояти меча, но не вытащила его, а схватила за ножны. Другой рукой он привычными движениями расшнуровал пояс, на который крепился меч и вручил его Юлиусу. И пронзив цепким, как всегда, взглядом, он сказал: "Цени", а после, не делая ни секунды задержки, прошел мимо них к поместью.

Елена, первой отошедшая от испуга, схватила Юлиуса за руку и утянула в надвигающийся предрассветный туман. Две фигуры исчезли в зыбкой белизне наступающего утра.

Юлиус покидал дом, где он был вторым сыном. Юлиус уходил от судьбы, где он был вторым наследником. Юлиус убегал от будущего, где он долгие годы был бы вторым управляющим. В компании девушки, где он всё равно оставался на второй роли.

Это судьба. От неё не уйдешь.

Перекресток

Над кронами деревьев начиналась зорька. Солнце ещё не встало над горизонтом, но птицы уже проснулись и начали наполнять кроны деревьев шумным гомоном. Но под пологом верхних ярусов этого древнего леса, возле земли, царил полумрак. Даже в самые светлые летние дни силы солнца не хватало его рассеять. Близко растущие деревья, упавшие стволы, сухостой - превращали поход по древнему лесу в настоящее испытание. Но сам по себе лес, пусть и древний, и густой, не нёс опасности - главной проблемой в нем были маленькие и безобидные на вид паучки. Размером всего с ноготь, они жили большими колониями и кропотливым трудом плели чудовищные паутины, разрубить или разорвать которые обычному смертному было практически невозможно. Звали этих милых созданий - магопрядами, за их способность вкладывать магию в свои сети. И прямо сейчас, в эти сети, попала молодая девушка, появившаяся прямо из воздуха. Попала капитально, попав в паутину сразу и ногами и руками, как будто пыталась что-то перепрыгнуть. Элиза, в попытках выбраться, попробовала все - от пространственной, до огненной магии, не сработали даже наговор, который она изучала у волхва и помогающий в приручении неразумных видов. С каждым заклинанием паутина, в которую она попала, светилась все сильнее, поглощая ману и освещая впадающее в отчаяние лицо девушки. И не мудрено - такой смерти можно пожелать лишь заклятому врагу - быть съеденной заживо пауками без возможности сопротивления. Последние же сидели по краям сети, дожидаясь, пока жертва исчерпает все свои возможности к сопротивлению. Их было так много, что Элиза практически слышала, как, шевеля лапками и жвалами, они переговариваются ожидая трапезу. Она бы кричала, будь в этом толк, только вот кто ее в этой глуши услышит? В панике, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, что поможет в столь непростой ситуации, мозг заклинило. Из головы не выходила строчка одного рецепта, прочитанной в детские годы кулинарной книги: " к нежному мясо лучше всего подойдёт сладкое красное вино, приведенное с южного моря". В последней отчаянной попытке выбраться, она собрала все остатки сил и вложила их в самое мощное из известных заклинаний - "пространственные лезвия". И да это действительно сработало, почти треть паутины вокруг ее рук опало лохмотьями, что, к сожалению, все равно не помогло ей выбраться. Краем глаза она начала замечать, что некоторые пауки начали медленно к ней приближаться.

- Ну, и как путешествие? - внезапно раздался голос из-за дерева. Голос был мягкий, вкрадчивый, какой наверное должен бы быть у мурчащего, пухлого кота. Элиза резко дернулась, сразу и от испуга, и от удивления. Она изо всех сил старалась повернуться, чтобы увидеть говорившего с ней человека, но плотно приклеившаяся к лицу паутина не давала развернуть голову. Она лишь сильнее запутала и без того слипшиеся волосы.

- Кто ты? - спросила девушка, надеясь, что ей не почудился этот голос. Две последующих секунды ожидания заставили сердце пропустить пару ударов.

- Это. Неверный. Вопрос. - все так же мягко и с паузами после каждого слова, ответил голос.

- Ауэ.... - Элиза никак не могла собрать мысли воедино. Она была очень рада, что голос ей не показался. - Вы ..эээ ... не могли бы меня отсюда снять?

- Мог бы, но зачем? Это хлопотно.- собеседник явно не был излишне словоохотлив.

- Ну, я могла бы вам что-нибудь дать... - Элиза изо всех сил старалась завести беседу, при этом не обидеть неподходящим словом свой последний шанс на спасение.

- Все, что ты можешь дать, я смогу очень скоро взять. Пауки предпочитают свежее мясо, а не вещи.

Элиза замолчала, понимая, что абсолютную логику собеседника ей сходу обойти не получается.

- Это "мясо", между прочим, тоже кое чего стоит! - девушка торопилась, чувствуя, как по ее руке пробежали мохнатые лапки.

И действительно, даже запутанная в паутину, девушка была весьма привлекательна.

- О! Неужели ты согласна стать моей рабой? - голос был наигранно удивлённым. У Элизы сложилось такое впечатление, что он каждые пару дней убалтывает согласных на все ради спасения и запутавшихся в паутине девушек.

- Что? Рабой?! Да кем ты себя возомнил, я маг! - не выдержав подобного перехода вспылила Элиза. Но тут же вскрикнула, почувствовав укус на лодыжке.

- Да? А пауки думают по-другому... - наблюдавший за девушкой собеседник был безжалостно прямолинеен. - Но раз ты маг, то и клейма не нужно, достаточно лишь клятвы.

- Иди ты, в обезьянье дупло! - выругалась магичка. Но укус за ляшку заставил ее вскрикнуть. Внешняя обстановка заставила девушку резко изменить свое поведение - Ай! Да согласна я, согласна! Только сгони их с меня! Быстрее!

- Вот и славненько, вот и договорились - довольно заурчал голос, после чего чередой резких ударов сбросил нескольких пауков с задницы девушки, чем вызвал не двусмысленные возмущенные стоны и охи. Пауки, почувствовав угрозу, но не разобравшись от кого она исходит, разбежались по краям сети, ожидая, пока добыча ещё сильнее ослабнет.

- Ну что, давай, говори.

Девушка сделала недовольное лицо и с видимым усилием, как будто ей это очень не нравится, начала говорить.

- Маной во мне клянусь, что буду чтить, оберегать и хранить в тайне все заветы, переданные Мастером. И ни сотня дней, ни сотня лет, не станут пределом моей верности. - Элиза попыталась схитрить, произнеся клятву верности, лишь слегка изменив формулировку в надежде, что собеседник все же не в курсе магических клятв.

- Неплохо, неплохо - "заулыбался" голос. - Ну тогда я пойду вернусь через полчасика, а то крики меня жутко нервируют в последнее время...

Девушка поняла, что в очередной раз недооценила собеседника и решилась действовать до конца.

- Аааа.... постой! Я! Все! Поняла! Маной во мне и в мире клянусь, что буду чтить, оберегать и хранить в тайне все заветы, переданные мне Мастером! И ни сотня дней, ни сотня лет не станут пределом моей верности!! - почти скороговоркой выкрикнула она.

- Кгхм... - раздалось со спины девушки. И она во второй раз за ночь услышала этот голос. Совсем уже не кошачий, а вполне обычный, с хрипотцой, уже знакомый мужской голос. - Ну а теперь мы вместе отправимся к Перекрёстку, и вы, молодая леди, не должны больше от меня убегать. Вы ведь не ослушаетесь мастера, правда? - С лёгкой иронией высказался Лин.

- Ах! Ты! Вонючий! Шарлатан! - Элиза не могла вырваться, но вот в высказываниях она была неограниченна. - Я должна была догадаться, что только такой пройдоха как ты, что только и умеет прятаться, способен на такую мерзость! Вот только освободи меня, я из тебя ноги выдерну!

- Так что теперь, не освобождать? - После короткой паузы ответил искатель.

- Аауэ...- Встряла в очередной логический тупик маг. Потрясения прошедшей ночи явно не прошли для нее бесследно. - Освобождай, но только и от клятвы освободи!

Лин в ответ лишь фыркнул. Сняв перчатку, он в очередной раз дал увидеть ей свою серебристую лапу (рукой у Элизы не хватало духа это называть). Лёгкими и непринуждённым движениями он снял почти всю паутину, оставив немного лишь на ее правой щеке. Серебряные когти рассекали нити паутины так же легко, как будто они были самыми обычными. Освободившись, Элиза почти ничком упала на землю, едва успев выставить вперёд руки. Находясь в подвешенном состоянии, девушка и не могла себе представить, насколько ослабла.

- Манопряды обожают магов, ты не знала? - Лин не удержался от сарказма. - А ещё, говорят, я правда не знаю точно, что они жутко вытягивают силы. Ты этого не чувствуешь?

- Иди в задницу! - ответила лежащая ничком Элиза. Ответ задумывался достаточно энергичным, но сил хватило лишь на тихий стон. Девушка попыталась встать, понимая насколько жалко выглядит, не желая казаться слабой рядом с этим недочеловеком. Пусть он и из искателей, но помня про странную руку, она держалась настороженно. Хотя зачем? Недавние воспоминания о том, что была произнесена малая клятва верности, нахлынули в сознание. Элиза вздрогнула, поняв, что даже опасаясь чего угодно, она не сможет отказать этому человеку. Хочешь - не хочешь, а надо как-то выпутываться. Но и тут незнакомец не дал ей какого-либо выбора, а просто взвалил на плечо вяло брыкающееся тело и пошел в одном ему ведомом направлении. Осознав, что сопротивляться бесполезно, тем более что сама идти она не могла, Элиза заняла себя тем, что стала разглядывать снаряжение Лина. Первое, что привлекло ее внимание - это косой, перекинутый по всей диагонали спины, рюкзак, больше похожий на как-то по особому обшитый мешок. Кожаный, с множеством кармашков и завязок. Она даже мстительно представила, как немного соберётся с силами и развяжет все эти карманы и будет молча и с восторгом наблюдать, как из них будет выпадать содержимое. Но не успев даже насладиться этой мыслью, ее внимание перескочило на короткий меч или длинный кинжал - идентификация оружия не была сильной стороной девушки - проглядывающий через прошитый, специально сделанный вырез на черном кожаном плаще. Приглядевшись к плащу чуть серьезней, она была потрясена огромным количеством мелко проработанных узоров, покрывающих почти всю спину и рукав. Элиза абсолютно не разбиралась в искусстве символов, хоть тут ее и можно было бы простить - даже в Башне Магии эту дисциплину изучали по артефактам другого мира, по большей части уже практически не работающих. Заглядевшись на непонятные рисунки, она пропустила момент, когда была резко поставлена на ноги. Перед ней предстал мужчина лет 30, внешне ничем особо не примечательный, разве что со слишком пронзительным взглядом. Серые глаза не пугали, как ночью, но заставляли чувствовать как-то неловко. Чуть вытянутое лицо, недельная щетина, прямой и немного длинный нос - встреть его Элиза неделей раньше, посчитала бы его путешествующим торговцем, но не более.

- И что теперь? - задала первый, из волнующих ее вопросов, девушка.

- Сама пойдешь, тяжелая - философски заметил Лин, оценивающе разглядывая девушку. - а то я грузчиком не нанимался. И кстати, твой Мастер сообщает, что не разрешает тебе от него удаляться дальше, чем пара сотен метров.

От этих слов, едва вставшая на ноги Элиза, споткнулась на пустом месте и лишь чудом не растянулась во весь рост на земле.

Разглядывая столь необычный плащ, она полностью переключилась от сотрясших ее невзгод, а теперь успокоившийся разум начал спешно подбирать варианты дальнейших действий. Пока же, она шла следом за своим проводником, перепрыгивая канавы, обходя деревья и шарахаясь от паутины.

Проблема заключалась в том, что малая клятва верности, произнесенная магом, не просто закрепляла какие-то общие обязанности, а использовала сам разум мага, его систему ценностей, воспитания и отношения к клятве. К примеру, если бы такую клятву давал выросший на дне общества человек, где люди больше похожи на зверей, то он мог и убить своего Мастера, не пострадав при этом от нарушения клятвы, поскольку, по его восприятию, ничего особенного в произошедшем не было. Здесь были заложены очень надёжные и глубокие механизмы, действующие уже много веков. Это, кстати говоря, было одним из столпов существования магического общества и было основой его кастовой системы.

Главный же вопрос, стоящий перед Элизой, заключался в том, что ей надо было как-то исхитриться обмануть саму себя, не выходя за рамки клятвы. Несколько часов она ломала голову над неразрешимой, в логическом плане, задачей, прежде чем сдалась. И только тогда заметила, что от усталости валится с ног в самом прямом смысле.

- Давай устроим привал - заговорил молчавший всю дорогу приключенец. Он тоже заметил незавидное состояние мага и уже давно приглядывал удобное для отдыха место. Он махнул рукой в сторону трёх плотнорастущих деревьев, которые, вместе с густым подлеском, надёжно закрыли бы спрятавшихся в них людей.

Продравшись через кустарник, они оказались между трёх стволов, образующих почти правильный полукруг. Места там было мало, едва хватало вытянуть ноги.

- А что, палатку ставить не будем?! - оценив свободное пространство, спросила Элиза.

- Я тебе что, обоз что ли, палатки с собой таскать? - беззлобно огрызнулся Лин, вытаскивая из заплечного мешка нехитрый перекус. - Есть будешь?

- Буду. - Элиза, не стесняясь, схватила кусок вяленого мяса и жадно впилась в него зубами.

Тем временем Лин достал из рюкзака ещё и бурдюк, к которому сразу потянулась девушка, наевшаяся хлебом и вяленым мясом. Она жадно пила, едва не обливаясь прохладным соком.

- Ох, хорошо-то как. Кто бы мог подумать, что это так вкусно. Из чего этот напиток? - довольная волшебница облокотилась на ствол одного из деревьев в приподнятом настроении. Ощущение усталости после напитка сняло практически полностью, хоть она и понимала, что организму необходимо отдохнуть.

- Это лимонно-огуречная смесь, - спокойным голосом начал объяснять Лин, будто они сидели где-то в таверне и обсуждали напитки. - плюс, наш травник туда ещё чего-то подмешивает и получается отличный напиток. Мы его прозвали эликсиром бодрости, хотя, понятное дело, это не эликсир.

- А узнать, что подмешивает, можно?

- Да проще некуда: вступи в искатели, дослужись до штатного алхимика и все. - с уже знакомой иронией сказал искатель, разводя руки.

- Что-то слишком сложный рецепт для напитка получается... Тогда давай другой вопрос: что ты со мной сделаешь? - девушка, не придумав ничего лучше, решила спросить напрямую.

- Да ничего особенного. Доведу до гильдии, сдам штатному магу и все. Если хочешь, могу даже помахать ручкой.

- А клятва? - спросила самое сокровенное девушка.

- Я с тебя ее сниму, как дойдем.

- Э? Так просто? - Элиза не могла поверить сказанному. - Ты так просто отпустишь мага, который должен тебя слушаться?

- А тебе что не нравится? - удивлённо приподнял брови Лин, и тут найдя способ обернуть ответ на серьезный вопрос в шутку. - Или ты из "этих"? Любишь подчиняться и всякое такое?

- Нет. - девушка была максимально серьезна. - Я не верю в бескорыстных людей. Особенно в тех, что так легко отказываются от такой возможности. Поверю лишь клятве.

Лин перестал улыбаться и внимательно посмотрел на молодого мага. Не на красивую девушку, а именно на серьезного молодого мага. Перевоплощение было быстрым и, тем не менее, очень шло Элизе. Искатель медленно заговорил, четко проговаривая каждое слово. Сам ритуал был не новым, ведь каждый второй заказ в гильдии, требовал если не абсолютного, то наверняка высокого доверия. Браслет, что выдавался каждому из искателей, позволял как раз решить эту проблему с помощью сложной магии, определяющей ложь и дающий гарантию выполнения клятв. Причем, чем выше был ранг браслета, а значит, и исполнителя, тем жёстче были требования к словам и намерениям. К примеру - новичков, имеющих лишь стальные браслеты, заклятие при прямом нарушении магии договора, наградит лишь ожогом, приучая к жестокой реальности, в то время как обладателя золотого или серебряного браслета испепелит на месте даже за скрытое намерение. Именно это было основной причиной того, почему искателей нанимали, и почему им доверяли самые разные секреты.

- Уважаю деловых людей. - Лин , хоть и сидел, но все же выпрямился, а затем положил руку на браслет. Его голос изменился, в нем проскальзывали явные металлические нотки, а сам браслет покрыла лёгкая голубая дымка. - Мое слово - Договор. Меня зовут Рей Ли Оэ Лин. Уже много лет я выполняю заказы в одиночку. У меня нет никакого желания обзаводиться спутниками, будь они хоть магами, хоть войнами, хоть рабами, хоть королями. Пусть Гильдия будет мне свидетелем.

Свечение на браслете исчезло, а с ним вернулся и привычный голос искателя.

- Ну что, теперь довольна? - Лин смотрел на девушку вопросительным взглядом, слегка приподняв левую бровь.

- Это не то, что я хочу услышать. Дай клятву крови, что ты снимешь клятву с меня.- упорствовала маг.

- Вот же ж... женщины. - Негромко выругался он. Повисла пауза Искатель прикидывал, что будет проще: просто приказать или все же договориться. Технически, сопротивляться прямому приказу она не могла, но практически могла успеть усложнить его выполнения в разы самыми разными способами. И не то, чтобы Лин действительно планировал оставить себе раба, просто ему совсем не хотелось разрезать ладонь, которая потом будет долго заживать. И хоть ответ был известен практически сразу, ранить себя все равно не хотелось. Так же как не хотелось и затягивать это явно опасное знакомство.

- Ну хорошо. - наемник вытащил один из двух своих кинжалов и резко рубанул по наклоненному лезвию ладонью, сразу после этого сжавшуюся в кулак, из которого по клинку заструился кровавый ручеёк.

- Что ж так больно-то, зараза.... - Лин сердито посмотрел в глаза Элизы и скрежетнул зубами. - Будь по-твоему, маг. Кровью, что течет во мне, клянусь снять с тебя клятву верности, как только передам тебя заказчику. - услышав это, девушка, до этого нервно сжимающая кулачки за спиной, расслабилась. Кровь на клинке стала впитываться, тем самым давая понять, что Лин не жульничал, но наемник не замолчал. - Но если по твоей вине, участию или из-за тебя со мной случится что-то, что всерьез повредит моему здоровью или репутации, клятву я снимать не буду и ты проведешь жизнь в подчинении.

Лин решил перестраховаться и добавил к обязательству гарантии собственной безопасности. Ведь черт его знает, как поведет себя маг, над которым он сыграл такую шутку. Пусть даже магом была молодая и симпатичная девушка. Он и сам был свидетелем того, как волшебники высокомерны и неразборчивы в методах. Девушка же, пусть и получившая, что хотела, обдумывала вторую, неожиданную часть.

- Хорошо - спустя полминуты, ответила она. - теперь я верю. Думаю, что к вечеру я подготовлю все необходимое для телепортации.

- А в этот раз мы точно до пункта назначения долетим? - с улыбкой спросил Лин. - А то не хотелось бы застрять где-нибудь в городской стене или ещё где...

- Не сомневайся. Нам же надо в Каер Лор?

- Да, туда. - Лин не был удивлен, что Элиза знала и использовала настоящее, пусть и давно почти никем не используемое название старого города, на развалинах которого был уже построен сам Перекресток, как его называли все - от детей, до стариков, кто хоть иногда покидает пределы своей деревни. Каер Лор, что когда-то там стоял, был крупной пограничной крепостью Империи Мечей, разрушенной примерно полторы сотни лет назад. В ходе того давнего конфликта сам противник был уничтожен, его провинции стали достоянием двух других государств, а крепость, за ненадобностью уже не восстанавливали. Другое дело - торговля. Дорога из подчинённых провинций, хотя так их уже никто не называет в принципе, была весьма оживленной, а в этом месте пересекалась с ещё двумя трактами, что и стало ключом к восстановлению города. Немногие пережившие войну местные жители восстановили несколько трактиров, а за ними потянулись и торговые ряды, склады и даже небольшой форт, охраняющий спокойствие торговых людей. За сотню лет военный форпост Каер Лор превратился в процветающий торговый город, известный каждому путешественнику как Перекресток. По соглашению между соседями, город был независим от всех государств, несмотря на то, что находился на имперской территории. Пользуясь возможность, городской совет, состоящий из самый влиятельных дельцов и мастеров города, принял решение развивать торговлю, не скупясь ни средствами, ни методами. Кроме обычных вещей, вполне обычных для каждой из соседствующих стран, здесь можно было найти и редкие и порой запрещённые в той или иной стране товары, будь то рабы, опасные яды, манускрипты, артефакты или услуги, поиск которых в родном городе для многих грозил бы смертью или потерей репутации. Ну а при таком спросе на исполнителей было не удивительно, что местное отделение Искателей пользовалось огромным спросом как у клиентов, так и у искателей.

- Тут все достаточно просто. Я немного восстановлюсь и подготовлю полноценный круг для телепортации. В городе уже давно существует специальная площадь для путешествий, так что к вечеру мы будем в городе.

- Ну и отлично. - спокойно отреагировал искатель, заворачиваясь в плащ. - Тогда разбудишь, как все будет готово.

Элиза, ещё не дожевавшая свой обед, сильно удивилась спокойствию спутника. События, произошедшие с ней с прошлого вечера, были ещё слишком яркими и свежими, ведь только за эту ночь она дважды едва не умерла. Она была уверена, что уснуть не сможет ни сейчас, ни ночью. Однако стоило лишь прислониться к дереву и накопившееся чувство усталости навалилось на веки неподъемным грузом, а подошедшее чувство сытости добило и без того перегруженную психику, заставив Элизу провалится в сон практически моментально.

Ей снилось, что она снова замотана в паутину и лежит возле огромного, яркого, костра, обжигающей ее бок. Извиваясь, она пыталась отползти от него, но пламя, не отставая, следовало за ней. Отчаянно пытаясь спастись, она дернулась так сильно, что вырвалась из сна в реальность. Едва открыв глаза, Элиза поняла, что лицом уткнулись в плечо искателя. Но вместо смущения, она ужаснулись тому, что сон на самом деле был почти реальным. Если верить ощущениям, ее спутник прямо сейчас горел. Но ни дыма, что удивительно, ни криков заживо сгорающего не было. Откинув капюшон, Элиза увидела спящего человека, от которого ощутимо веяло жаром. Но ни огня, ни даже волдырей она не увидела.

"Чертовщина какая-то"- сказал бы любой обычный человек. Но девушка хорошо понимала, что феномены, не объяснимые обычной логикой, так или иначе связаны с магией. Понимая, что как целитель она полностью некомпетентна, Элиза решила побыстрее доставить Лина в город.

Взмахом руки расчистив от мелкой поросли круг, диаметром шага полтора, маг схватила один из валяющихся под ногами сучков и начала резво чертить круг телепортации. Руны и линии, начерченные обычной палкой, клубились над землёй голубоватой дымкой, постепенно составляя сложный замкнутый узор. По-сути, это было обычное заклинание телепортации, с добавленными условиями координат переноса и количества участников, доступное по уровню даже начинающим магам, просто из-за его длины и фатальных ошибок в формуле его предпочитали заранее и не спеша наносить на пергаменты или любые другие доступные поверхности.

- Эйрист хен! - негромко пробормотал она слабое заклинание защиты от огня, что вдалбливались ученикам академии ещё на самых первых уроках алхимии. Руки и одежда мага вспыхнули неярким красным светом и медленно погасли. Уперевшись ногами в землю, она рывком попыталась поднять мужчину. Попытка удалась лишь наполовину: мужчина действительно приподнялся, но крепко схватившаяся за него девушка не смогла устоять на ногах и вместе с ним упала прямо на подготовленный портал. С характерным звуком хлопнула руна активации портала, озарив не яркой вспышкой ближайшие заросли и оставив в лесу лишь штаны и обувь Лина.

Они появились на небольшой площади в весьма недвусмысленной позе и одежде, вернее, в ее отсутствии.

Проснувшийся ещё в момент импровизированного спасения искатель, пытался оценить степень абсурдности происходящего по шкале от "ничего, сойдёт", до "финиш, приехали". Естественно, что первым, на что он обратил внимание была сидящая на нем верхом юная волшебница, вцепившаяся, как испуганная кошка, в его плащ и плечо. Болел затылок, которым он успел приложиться о каменную кладку площадки, а свежие ощущения ветра в ногах как бы ненавязчиво намекало на отсутствие нескольких предметов одежды. Слава духам, трусы вроде как были на месте. Повертев головой, он обнаружил себя на небольшой площади телепортантов, специально оборудованной в городе для приема людей, не любящих долгую дорогу. Судя по знакомым орнаментам стен, это действительно был Перекресток. Тем временем Элиза, даже не вставая с него закричала на двух дежуривших на площади магов, специально натасканных на решение проблем с пространственной магией и сопутствующими травмами. Каждый город, что мог себе позволить подобную телепортационную площадку нанимал специализированных магов для их поддержания и решения проблем.

- Сюда! Быстрее! - громко закричала девушка, подбегающим магам. - Он весь горит, вы можете что... - она осеклась на половине слова, почувствовав, что жар, до этого исходящий от Лина, практически пропал. Подбежавшие волшебники оказались, судя по форме, лишь подмастерьями, но рассмотрев все вблизи не смогли удержаться от ехидных комментариев.

- Хааа.... Я бы тоже сгорел под такой-то жаркой штучкой.

- Тише ты! - зашипел на него второй, оглядывая девущку. - Мало ли кто она, опять загремим за твой длинный язык.

- Ой, да ладно тебе... - взгляд первого переместился с девушки на ее партнёра, неподвижно лежащего на каменной плите. Он немедленно остановился, как только увидел его лицо и скривился как от зубной боли.

- Твою ж магию... Приехали, зови Мастера...

- А, чего? - недоуменно покосился на напарника второй. - Я прав? Попали?

- Сейчас ты у меня точно попадешь! Веди Мастера! - вспылил первый, а затем обратился к лежащему искателю. - Ты главное не двигайся, мы с прошлого раза кое-что придумали. Сейчас принесу.

И убежал в одну из нескольких дверей. В этот момент девушка, сидящая верхом на внешне абсолютно здоровом и наполовину раздетом человеке, сама начала оценивать ситуацию. Произошедшее доходило до нее рывками, она сначала прикрыла рукой рот, потом двумя схватилась за голову, и, наконец, с негромким "ой!" вскочила с Лина. Не зная что сказать в свое оправдание, Элиза решила увести уже намечающийся разговор в другое русло.

- Аэ... Вы, как я погляжу, знакомы?

Лин повернул к ней голову и пару секунд сверлил взглядом. Решив, что поговорить все же придется, от ответил. - Да, был я тут пару раз... Одетым....

- Ну...ээ.... Ты весь горел, вот, и я не знала что делать. Вот. - она развела руки, показывая, дескать, ну что поделаешь, раз так все получилось.

- То есть если жахнуть горящего человека затылком об землю, ему полегчает?

- Да не хотела я тебя ронять, я помочь пыталась! - ответила маг, обиженным тоном, переходя из проигрышного состояния"я хотела как лучше" в "вот и делай потом людям что-то хорошее". - Ты, между прочим, был горячий как кипящий чайник!

- Просил же... Разбуди. Просто, блин, разбуди. Тебя не смутило, что "чайник" мирно спал, пока им не начали пространственные двери открывать?

- Я...я не подумала! Ты там едва... - запнулась девушка, внезапно вспомнив параграфы учебника из курса работы исследователей. - Я сглупила... Но хотела же как лучше!

- Ага, и получилось! - не то со злостью, ни то с иронией ответил Лин. - На что спорим, что уже завтра вечером об этом будут шутить в каждой второй таверне?

- Да ну, кто мы такие, чтобы про нас на весь город слухи пускали?

- Ну, во-первых, не "мы"... - Лин сделал паузу, намекая что репутация девушки его волнует слабо. - Я здесь, между прочим, живу. И работаю. Очень успешно работаю. - Лин сделал еще одну паузу. - Работал.

Элиза хотела еще раз извиниться, но была прервана возвращением подмастерьев в сопровождении мужчины в изящном фиолетовом костюме. На вид ему было лет 50, может чуть больше, но седина едва проглядывала в ухоженных седых волосах. Притопнув каблуками, он подошел к лежащему Лину и улыбнулся такой улыбкой, какая допускалась разве что между хорошими друзьями.

- Да неужели... Разрушитель пожаловал? Какими судьбами и... мм-м-м в столь экзотичном виде? - Магистр, а это было видно по его робе, по ощущаемому рядом с ним движению маны, не упустил возможности подшутить. После чего он повернулся к девушке, переходя с имперского языка на ирийское наречие, классически преподаваемое во всех школах магии. - Добро пожаловать в Каер Лор, клирик. Будьте как дома. Если в чем то будете нуждаться, зайдите в гильдию и спросите Мастера.

- Благодарю. - девушка слегка поклонилась, прижав правую руку к груди - это был стандартный жест приветствия вышестоящих по рангу магов.

- Хорош миловаться. - в разговор на ирийском вмешался выходящий из себя Лин. - Долго я еще тут лежать буду?

В этот момент из воздуха появился еще 1 путешественник. Едва не наступив на Лина, он ловко переместил центр тяжести и встал рядом. Коротко кивнув Мастеру и оценивающее оглядев ситуацию, незнакомец усмехнулся и быстрым шагом покинул площадь.

- Вот это везение, Рей. Новости - Мастер, улыбаясь, глазами обрисовал полукруг, показывая на окружающее,- дойдут до гильдии куда быстрее тебя. Вот держи.

Он протянул переливающаяся магией ткань Лину.

- Руку свою заверни и иди, поищи себе штаны по размеру. - кивнув головой, он направился в сторону прохода, из которого ранее появился. - Буду ждать тебя где обычно.

Элиза молча смотрела за происходящим, понимая, что именно из-за нее все это и случилось, хоть никто прямо это и не сказал. Глядя на поднимающегося Лина, который поплотнее завязывал плащ, не сдержала рвущееся наружу любопытство. Подождав пару секунд, пока Мастер отойдет хотя бы на пару шагов, она обратилась к своему сопровождающему.

- А ты с ним знаком, да? И что это за ткань?

Лин вздохнул и, подняв свою необычную руку, пустился в объяснения.

- Что такое площадь порталов тебе известно?

- Ну...э... в общих чертах. Сюда перемещает всех магов, что телепортируются в город. Так?

- То есть не знаешь... - с выдохом проговорил Лин. - Не вижу смысла читать лекцию, но суть вопроса заключается в том, что здесь все пронизано очень сложной пространственной магией. А моя ...мм..аномалия - Лин махнул левой рукой, - не самым лучшим образом на нее влияет. Правильно даже сказать - фатально. Поэтому я чаще перемещаюсь пешком, а если и телепортируюсь, то в специально отведенное для этого место. А эта вот тряпка, видимо, инструмент, позволяющий это негативное воздействие уменьшить. Так что если не хочешь быть распятой местной магической братией за неделю лишней кропотливой работы, давай-ка топать отсюда.

- Куда?

- Ко мне в дом заглянем, а то чувствую себя слишком... свежо. - Лин сделал паузу, очень показательно посмотрев вниз и пошлепал босыми ногами по гладкой плитке. Запахнув плащ поплотнее, Рей немного хмурясь от мелких камешков под ногами, зашагал следом за Мастером к выходу.

Пройдя всего пару кварталов они оказались возле небольшого двухэтажного дома. Добротная каменная кладка, широкие окна, массивная резная дубовая дверь.

Лин, толкнув плечом дверь, зашёл внутрь и привычными движениями быстро развесил свое снаряжение по стене. На звук из одной боковой комнаты вышел седой старик.

"Ого! Да у него и прислуга есть!"- подумала Элиза. Оглядевшись по сторонам , она заметила, что все вокруг содержалось в полнейшей чистоте и порядке. Вспомнив свою студенческую лабораторию, девушка невольно сравнила себя с мужчиной, получив не самый приятный для себя результат.

- Так это вы, мастер Рэй?

- Да кто ж ещё, старик? Неужели ты думаешь что кто-то в этом городе может так запросто вломиться ко мне домой?

- А это?...- старт глазами указал на девушку.

- Это леди Элиза. Мы ненадолго, я только переоденусь.

- Как скажете. Кстати, вас искали. Вчера заходил кто-то незнакомый.

- Что-то передавали? - незаинтересованным голосом спросил Лин.

- Нет, мастер Рэй. Но я обратил внимание на то, что он был хорошо вооружен, хоть и приучен скрывать это. На руке было клеймо храма мечей. Он слегка хромал на правую ногу, и, вероятно, левша.

Девушка была изумлена обилием подробностей. Казалось бы, обычный старик, а примет назвал не меньше, чем опытный разведчик.

Лин поймал удивленный и одновременно вопросительный взгляд мага. Открыв соседний шкаф, он быстро оделся, одновременно поясняя ей такую осведомленность дворецкого.

- В нашем братстве есть традиции - давать работу постаревшим приключенцам, когда, ну или если, они уходят на покой. И Элдрик как раз из них - в прошлом он был очень неплохим следопытом. Его наблюдательность мне не один раз помогала.

Старик с достоинством изобразил лёгкий поклон.

- В нашем деле любая мелочь может быть важной, мисс Элиза.

- Ладно, старик, мы к Мастеру. Вернусь поздно.

Элдрик мельком посмотрел на Элизу, что, естественно, заметил Лин.

- И один. - закончил приключенец.

Пара покинула дом и через минуту вошла через двойные двери в просторный и хорошо освещенный зал.

Заняв почему-то пустующий угловой столик, Лин поймал взгляд бармена и парой непонятных для девушки жестов заказал им обед.

Элиза с интересом оглядывала и сам зал, и людей его наполнявших. И посмотреть было на что. В одном из углов зала находилась большая доска заказов, возле нее за специальной стойкой сидел пожилой регистратор, который, судя по всему, фиксировал взятые и завершенные задания. Большую часть первого этажа занимали столы, среди которых сейчас они и сидели, а так же барная стойка и, видимо, кухня, с которой тянулся столь аппетитный аромат, что у девушки во рту сразу появилась слюна.

В центре зала располагалась большая круговая лестница, ведущая и вверх, и вниз.

- А что наверху?

- Скоро увидишь. - ответил Лин, расставляя принесенный официантом полноценный обед. - Сейчас поедим и попрощается. Там, наверху, тебя уже должны ждать.

- Кто? - быстро спросила девушка.

- А я откуда знаю? Мое дело маленькое - привести тебя сюда. Желательно целиком.

- Тогда чего мы ждём? Неужели тебе так нравится мое общество? - игриво спросила Элиза.

- Нравится или нет - неважно. А накормить спутника перед расставанием нужно.

- Ещё одно неписанное правило? - догадалась девушка.

- Ну, не правило, скорее обычай. - Лин не спеша ел, беседуя с девушкой. Улыбнувшись, он повел бровью, слегка наклонив голову. - Не знаю даже, почему так делают...

- По старой памяти скажу, что это не худший из известных обычаев - со смехом прозвучал голос Мастера , а затем он и сам материализовался рядом с ними. Взглядом придвинув стул, он сел рядом и, мгновенно перейдя на ирийский, обратился к девушке.

- Извините за столь неожиданное появление. Бегать в мои годы за гостями уже тяжеловато, так что я пользуюсь подручными средствами. - Мастер сделал небольшую паузу, поймав взгляд Лина. Но его глаза, в отличии от радушного голоса и широкой улыбки, пристально смотрел на мужчину. - Не останавливайте свою беседу из-за меня, прошу.

Не заметившая тревожного взгляда, Элиза вежливо улыбнулась Мастеру.

- Я попыталась узнать у него - девушка кивнула в сторону Лина, - кто же дал такое задание. А он молчит, одни отговорки

- Строго говоря он и не должен говорить. Таковы..

- правила, условия, обычаи - Закончила за него Элиза. - За последние сутки я слышу это не в первый раз.

- Раз вы это понимаете, то должны понимать, почему мы не сообщаем информацию про заказчика даже тому, кто обязан ему жизнью. - Мастер улыбнулся девушке.

- Но на вас я браслета не вижу.

- Разве? - Мастер улыбнулся, показав на золотой обруч, наполовину спрятанный под его волосами и хорошо заметный только на лбу, из-за большого ромбовидного сапфира, инкрустированного в него. Он скрестил руки на груди и настойчиво ловил взгляд искателя - У каждого из нас своя роль. Как бы я хотел помолодеть и начать жизнь заново. Что бы ты на это сказал, Рей?

Лин, который изо всех сил делал вид, что ничего не происходит и старательно поглощал обед, аж подавился от такого неожиданного вопроса. Общаясь с Элизой, Мастер задал Лину неожиданный вопрос. Последний не мог даже представить, что же происходит, раз приходится идти на такие меры.

- Ну... Я бы, наверное, не хотел начинать все заново. Слишком муторно. - Он внимательно смотрел на собеседника.

- У каждого будет своя точка зрения, не правда ли, леди Элиза? - он вежливо улыбнулся в ответ. - И все же нам пора прощаться. Надеюсь, что при нашей следующей встрече у меня будет больше времени.

Мастер исчез так же неожиданно, как и появился. Через мгновение стул, на котором он сидел медленно развернулся и вернулся на свое место.

- Знаешь, а у него явно есть шарм - кивнула в сторону уползающего стула юная волшебница, непринужденно крутя деревянной ложкой перед собой.

Но тут случилось неожиданное - Лин, буквально за несколько секунд потемнел лицом, завалился на бок и тихо сполз со стула на пол.

Элиза, вспомнив происходящее в лесу, решила не спешить с выводами и изучающе посмотрела на мужчину. Подождав ещё пару секунд, она опустилась на колени и проверила сердцебиение.

- Да что же за чертовщина творится?! - это была единственная мысль в голове девушки.

Рей Ли Оэ Лин был мертв.