Обречённые. Zero

Глава 1 Бой

Крейсер мчал, постоянно наращивая скорость, но все понимали, что если истребители дадут залп из энергопушек, то уклониться от этого будет невозможно. Единственное, что могло спасти – это уйти как можно дальше, чтобы энергетический луч, преодолевая большое расстояние, потерял свою силу. Заяц отлично знал, что уже на расстоянии восьмидесяти километров луч будет настолько рассеян, что попади он в незащищённую часть обшивки, сможет только слегка нагреть её.

В данный момент между крейсером и истребителями было расстояние около пятидесяти километров. Вот бы ещё оторваться на тридцать километров, думал Заяц, и тогда можно будет вздохнуть свободнее.

Он порицал себя, что не развернул крейсер раньше; но тогда он хотел закончить сканирование станции, а для этого нужно было оставаться на месте, так как станция подняла плазменные щиты, которые мешали прохождению луча сканера. Заяц пытался пробить этот щит, увеличивая мощность, но у него всё равно ничего не получилось. А время было потеряно. И вот теперь нужно было задать полную мощность двигателям, чтобы они унесли крейсер как можно дальше.

Истребители двигались примерно с такой же скоростью. Пока залпа не было, очевидно потому, что командование станции, а именно некий полковник Бессонов, понимал, что лучше сначала подобраться как можно ближе, и только тогда дать решающий залп, так сказать – «наверняка». Ведь ресурс истребителя для зарядки луча был ограничен. Это вооружение было достаточно новым и не совсем изученным: можно сказать – прототип. Пока что было проведено слишком мало учений, а боевых вылетов с таким вооружением вообще не было. Поэтому приходилось осторожничать. Каждый истребитель мог сделать только лишь по три залпа, после чего заряд кончался, и военная единица должна была вернуться на базу для получения нового заряда, или же продолжать бой тем оружием, которое осталось.

Заяц уже успел изучить все эти подробности и теперь подсчитывал, сколько залпов придётся вытерпеть, если истребители всё-таки догонят крейсер. Сейчас сзади крейсера неслись четырнадцать истребителей. Простые расчёты показывают, что если истребителей четырнадцать и каждый может сделать по три залпа, то крейсеру придётся перенести целых сорок два луча! Маленький капитан очень сомневался, что щиты крейсера смогут выдержать их все. Он бросил взгляд на приборную панель и понял, что скорость почти предельная.

Оставалось только надеяться. Или отстреливаться. Но стрелять Заяц очень не хотел, – он понимал, что в каждом истребителе находятся военные, которые просто получили приказ. А неподчинение приказу каралось по всей строгости. Это Заяц знал точно, ведь не зря же его отец был военным, да не простым, а самым настоящим главнокомандующим. И эти люди, получившие приказ, ни в чём не виноваты. Зайцу их было жалко – каждого из них дома ждут родные; дети ждут папу. А если папа не придёт никогда? Только потому, что какой-то Заяц вдруг решил пострелять.

Мальчик ломал голову, как обойтись без стрельбы, а истребители тем временем продолжали погоню.

Среди относительной тишины вдруг прозвучал вопрос, который задала Ива:

– А куда мы летим?

Заяц обернулся к ней и даже не знал, что сказать, – как раз об этом он и не догадался подумать. Недолго помолчав, мальчик всё же сказал:

– Действительно. Лететь неизвестно куда – это не дело. Давайте подумаем. У нас два варианта: Меркурий и Луна. До Меркурия лететь примерно пять дней, до Луны – примерно 22 часа.

– А Земля? – вдруг спросил Ким. – Может, рванём туда?

Заяц задумчиво покачал головой:

– Н-нет. На Землю нельзя. Нельзя, потому что мы совсем не знаем, что там твориться. А если там полным-полно людей? Полиция, армия и всё такое. Вы же не забыли, что мы являемся террористами, на которых объявлена охота? На Земле нас схватят, просто щёлкнув пальцами! А ещё хуже – взорвут, и дело с концом. Нет. На Землю нельзя.

– Ты думаешь на Луне меньше военных?

– Конечно. Если там и есть какие-нибудь люди, то наверняка это учёные или простые работники. Военные там, конечно, есть, но их в сотни раз меньше, чем на Земле. Так что, с ними мы как-нибудь справимся.

– Подожди, Заяц, - вставила Ива. – А ты можешь просканировать Землю? Неужели там и вправду люди?

– Чтобы просканировать, надо выйти на геостационарную орбиту…

– Что это значит? – тут же спросила Ива.

– Это значит, что скорость нашего крейсера должна быть точно такой же, с какой Земля вращается вокруг своей оси. Другими словами, мы должны как бы зависнуть над одной точкой и тогда можно будет начать сканирование. Но этого мы сейчас сделать не можем, так как за нами мчат истребители, которые хотят нас сожрать, и они нагонят нас сразу же, как только мы начнём тормозить.

– Понятно, - вздохнула Ива.

– Остаётся Луна, - резюмировал Заяц. – Потому что до Меркурия слишком долго лететь. А мне бы не хотелось слишком далеко отлетать от станции. Тем более что, у нас всё-таки миссия, которую надо как-нибудь завершить. Я надеюсь, вы не забыли о наших инопланетянах?

– Кстати, давайте вернёмся к нашим баранам… то есть инопланетянам, - сказала Ива. – Помнится, мы нужны были им, как воздух, и ты, Заяц, говорил, что они будут хранить нас, как зеницу ока. Так, где же они теперь? Почему они нас не защищают?

– Чёрт их знает… - проговорил Заяц и повернулся к Киму: – Ты случайно ничего не чувствуешь?

– Нет, - ответил Ким, после того как хорошенько «прислушался» к своим чувствам.

– Странно…

– Действительно, очень странно! – сказала Ива. – Получается, они нас бросили! Защитники хреновы!

После недолгой паузы Заяц медленно проговорил, водя пальцем по краю панели:

– Ну вообще-то… Это была просто моя догадка, что они нас будут холить и лелеять. Возможно, я ошибся. Они-то ничего такого не говорили, правильно?

– Не говорили, - подтвердил Ким. – Я ничего такого не слышал от того «генерала».

Заяц повернулся к панели управления, взглянул на преследование и сказал:

– Всё. Летим на Луну. Никто не против?

– Нет, - в унисон отозвались Ким и Ива.

И Заяц ввёл координаты.

Несмотря на то, что крейсер мчал на форсаже, путь всё равно был неблизкий, поэтому Ким предложил Зайцу немного отдохнуть, в то время как Ким займёт его место на посту. Мальчик с радостью согласился. Он и правда чувствовал сильную усталость, и иногда клонило в сон.

Показав Киму основные параметры управления, Заяц добрёл до тех удобных кресел, где не так давно спала Ива, уселся в одно из них и закрыл глаза. Минут через пять он уже громко сопел, свернувшись калачиком и повалившись на широкий и мягкий подлокотник.

Проснулся Заяц от того, что Ким тряс его за плечо. С усилием разлепив веки, мальчик посмотрел вокруг.

– Что случилось? – спросил он хриплым голосом.

– Прилетели, - сказал Ким.

– Прилетели?!

Заяц рывком поднялся с кресла, чуть не упал и поспешил к панели управления. За ним последовал Ким. Ива сидела в одном из кресел и всматривалась в голографическое изображение, внутри которого висели маленькие истребители. Интерактивное окно почти полностью было заполнено лунной поверхностью. Заяц перевёл туманный взгляд на Кима.

– Ну, не совсем прилетели, - как бы оправдываясь, сказал Ким. – Но Луна перед нами.

– Ладно… - сказал Заяц. – А что наши друзья?

– Летят за нами, как и прежде, - отозвалась Ива. – Пока ты спал ничего не изменилось.

– Мы уже и правда на месте, - проговорил Заяц. – Сколько же я спал?

– Около двух часов, - сказала Ива. – Хоть так, и то хорошо.

Мальчик протёр лицо руками, пытаясь отогнать от себя последствия тяжёлого сна.

– Лучше бы я не спал, - сказал он. – Я разбитый и всё болит… Ладно. Что тут у нас?

Он сел в кресло и стал изучать телеметрию. Луна была уже совсем близко. Форсаж давно отключился, и крейсер мчал по инерции, слегка подталкиваемый обыкновенными маршевыми двигателями. Заяц проверил, всё ли правильно сделал Ким. Не найдя никаких ошибок, мальчик облегчённо вздохнул. Немного погодя, скорость крейсера стала снижаться, был запущен автоматический алгоритм посадки…

– Стойте! – вдруг сказал Заяц. – А кто-нибудь посылал вперёд разведывательные спутники?

Ким и Ива с удивлением посмотрели на Зайца и замотали головами.

– Чёрт… Я так и знал.

– Но ты ничего такого не говорил! – воскликнула Ива.

– Да, да… Я забыл предупредить… Ну ладно… Фу, - выдохнул Заяц, растирая лицо руками, - ничего не соображаю. Сон явно не пошёл мне на пользу.

– А что за спутники? Для чего? – спросил Ким.

– Да я просто хотел просканировать поверхность… мало ли, что там может быть. Ну… чтобы сесть в каком-нибудь пустынном месте, чтобы нас не нашли… Чтобы сразу не нашли, - уточнил Заяц. – Но теперь уже поздно. Ничего страшного. Прорвёмся. На Луне всё тихо? Ничего подозрительного не происходило?

– Вроде всё нормально, - протянул Ким.

– Хорошо, - сказал Заяц и стал продолжать осмотр различных систем.

Крейсер постепенно тормозил, выходя на посадочные координаты. Этим сразу же воспользовались преследователи. На карте было видно, как они стали приближаться, и это не сулило ничего хорошего. Столкновения не избежать. Как только истребители подойдут на благоприятное для стрельбы расстояние, в ход пойдут энергопушки. И тогда станет жарко. Но ничего не поделаешь. Все понимали, что это неизбежно; была только одна проблема – Заяц не хотел уничтожать истребители. Ему было жалко пилотов, и он напряжённо думал, как поступить.

Между тем, преследователи уже успели приблизиться на расстояние сорока километров. С минуты на минуту по крейсеру могут начать стрелять, а лунная поверхность, как на зло, в этом месте была ровной, как стол, и спрятаться было негде; лишь вдалеке виднелся круглый кратер, окаймлённый по периметру вывернутым от удара грунтом.

Немного поразмыслив, Заяц решил лететь именно туда – хоть какое-то прикрытие!

Крейсер заходил на посадку. Кратер приближался. Истребители взяли крейсер в полукольцо.

Повисла тяжёлая тишина. Заяц проводил корабль по кромке кратера, приближаясь к самой высокой горе, которая выделялась среди остальных. Тяжело вздыхая, маленький капитан не особо надеялся на чудо.

И его опасения подтвердились. В этот момент преследователи дали залп. Все четырнадцать истребителей разом активировали энергопушки. Это произошло молниеносно: луч, движущийся почти со скоростью света, вонзился в плазменные щиты крейсера, от чего по всему его корпусу пошли разноцветные круги. Лучи были рассеяны щитами, но крейсер был сбит с курса. Его качнуло в сторону, придавливая ниже, к лунной поверхности.

В тот же момент на всю мощность заработали маневровые двигатели, выводя корабль из внезапного пике. Истребители заходили сверху и по бокам, не давая опомниться этому колоссу, готовясь выстрелить ещё раз.

Заяц знал, что для зарядки энергопушек, между залпами должно пройти минимум тридцать секунд – это время нужно было для того, чтобы заново накопить заряд для луча.

– У нас тридцать секунд! – чуть ли не закричал Заяц.

– Тридцать секунд на что? – каким-то неестественно тонким голосом пропищала Ива.

– Чтобы уйти, - опустив плечи, ответил Заяц.

– Чтобы уйти?! – изумилась Ива. – Заяц, ты в своём уме?! Да у нас разного оружия до чёрта! Неужели мы не можем на хрен подбить их?!

– Я… Я не хочу стрелять…

– Но они-то стрелять будут!

– Мы… мы с… спрячемся за той скалой, - тихонько произнёс Заяц. – Сейчас крейсер выровняется, встанет на курс…

– Заяц! Не мели чушь! Какая скала?! Эта скала нас никогда не спасёт! Что за…

Но Ива не успела договорить. Новый залп прошёл по всему корпусу, сотрясая корабль и снова придавливая его ещё ближе к лунной поверхности. На мгновение потух свет. Плазменные щиты потянули на себя почти всю энергию, чтобы спасти корабль.

Завизжали различные системы предупреждения. Крейсер требовал ответных действий капитана. Нужен был приказ. Но Заяц медлил. Он никак не мог решиться: осознание того, что ему придётся убить как минимум четырнадцать ни в чём не повинных пилотов, доводило его чуть ли не до слёз, – он не хотел смертей; слишком много смертей было в его жизни.

– Заяц! – кричала Ива. – Расстреляй их к чёртовой матери!

Ким, видя, как тяжело приходится мальчику, поднялся со своего кресла и приобнял своего друга.

– Давай я это сделаю, - тихо проговорил он, наклонившись к нему.

Заяц посмотрел на Кима виноватыми глазами. Губы его дрожали, кадык ходил вверх-вниз, а правая рука зависла над тем самым сенсором, который даст команду «огонь».

– Я не могу, Ким… - прошептал Заяц.

– Верю. Это действительно тяжело. Я знаю. Я сам когда-то не смог…

– Но другого выхода нет! – вмешалась Ива. – Если мы их не собьём, они собьют нас!

– Это верно, - согласился Ким.

Заяц посмотрел на изображения атакующих. Система наблюдения выдала прогноз: противник даст третий залп в течение пятнадцати секунд. Над панелью повисла картинка с графиками и информацией о том, что третье попадание четырнадцати лучей выведет из строя щиты, энергия упадёт до критических значений, управляемость крейсером нарушится вследствие недостатка подачи энергии на магнито-гравитационные системы.

Заяц тяжело вздохнул, наблюдая за таймером, отсчитывающим пятнадцать секунд. В пяти сантиметрах от сенсора светилась цифры: 8, 7, 6, 5, 4…

– Я сделаю это сам, - неожиданно твёрдо проговорил мальчик и провёл ладонью по сенсору.

В тот же момент крейсер словно бы ожил: не прошло и секунды, как засветились всевозможные орудия, покрывающие практически всю площадь корабля. Рассеянный залп отправил к пространство замедленные лучи энергозарядов, вслед за которыми понеслись двадцатисантиметровые капсулы, несущие в себе облучённое химическое вещество, разъедающее внешнюю обшивку кораблей противника, приводящее к разгерметизации корпуса. Тактические ракеты сорвались с ложементов. Из скрытых секторов внешней обшивки вырвались сотни миниспутников, гасящих передатчики врага. Открылись десятки отсеков, откуда в мгновение ока вырвались автоматические беспилотные истребители: они как стрелы понеслись в пространстве, открыв огонь, разрывая в клочья разрозненную, растерявшуюся кучку жалких преследователей, не успевших дать третий залп.

Не прошло и двух минут, как всё было кончено.

Заяц смотрел на вертящиеся обломки, которыми было усеяно пространство вокруг; смотрел как некоторые куски бесформенного металла врезаются в лунную поверхность, поднимая вверх клубы пыли. Он застыл. Приоткрыв рот, он прерывисто дышал, а по его щекам медленно текли прозрачные слёзы. Руки его дрожали.

Ива наклонилась к нему и молча прижала к себе, словно родного маленького сынишку. Заяц повернул голову и уткнулся ей в плечо.

Ким тяжело вздохнул. Предоставив Зайца Иве, он смотрел на искорёженные фрагменты истребителей, которые всё падали и падали, притянутые гравитацией Луны, и зарывались в радиоактивную пыль, которая миллионы лет пролежала здесь нетронутой и девственной равниной.

Крейсер наконец выровнялся. Он медленно двигался над восьмикилометровым кратером, возвращая «на базу» выполнившие свою миссию беспилотники.

То тут, то там поднимались клубы пыли, которая зависала высоко над Луной, превращаясь в непроглядный туман.

Ким смотрел на этот туман, застыв в одной позе. И тут его взгляд зацепился за что-то необычное. Сквозь завесу пыли было видно, как по всему периметру кратера прошла странная волна. От этой волны пыли стало ещё больше; казалось, что поверхность словно бы кто-то встряхнул, как тряпку. А потом по всей окружности пошли странные концентрические круги, собирающие весь грунт в изогнутые линии, и эти линии стали быстро продвигаться к краям кратера.

Это было настолько невероятным, что в какой-то момент Ким подумал, что всё это ему просто кажется, но присмотревшись получше, он понял, что с кратером происходит что-то очень глобальное и странное.

– Заяц!

Мальчик медленно обернулся.

– С кратером что-то происходит.

– Что происходит… - прохрипел Заяц.

– Не знаю. Посмотри сам, может, ты что-то поймёшь?

Все уставились на изображение кратера. Поднявшаяся вверх пыль, конечно, мешала, но даже она не могла скрыть того, что происходило внизу.

Кратер ожил. Его края двигались, руша все те холмы, которые окаймляли его внешние стенки. Из средины стали тянуться изогнутые лепестки, разъединяясь на отдельные сектора. Теперь это было похоже на огромный цветок, а между лепестками заискрились лоснящиеся перегородки, похожие на щупальца огромного спрута.

Весь грунт, совсем недавно покрывавший дно кратера, методично удалялся этими искрящимися щупальцами, которые выбрасывали его за пределы кратера. Немного погодя, почувствовалась легкая вибрация, которая окончательно очистила совершенно круглое углубление. Теперь это был не кратер. Это больше напоминало огромную тарелку спутниковой антенны, где в самом центре возвышался полупрозрачный цилиндр, не менее двадцати метров высотой.

– Это что за фигня?!- закричала Ива.

Заяц выпученными глазами смотрел на изображение и застыл в полной растерянности.

– Не знаю… - пролепетал он.

– Откуда оно тут?!

– По-моему, надо срочно убираться отсюда, - сказал Ким.

Заяц вдруг встрепенулся, быстро помотал головой в разные стороны, приводя себя в чувство, и кинулся к приборам. А приборы давно уже сигнализировали об опасности и требовали от капитана немедленных действий. Заяц вывел изображение, выданное системой сканеров. Под объёмной картинкой висела информация. Крейсер предупреждал капитана о том, что внизу раскрылась мощная лазеро-магнитная установка, активированная дистанционно с космической станции. Далее шёл состав луча: триллионы соединённых вместе пучков заряженных электронов высокой плотности, помещённых в нейтронную среду рассеянного состава… Дальше Заяц не стал читать.

– Чёрт! - выпалил он. – Этот Бессонов активировал лазерную установку, которая разнесёт наш корабль в щепки! И никакие щиты нас не спасут! Как же я сразу не просканировал местность! Для этого я и хотел тогда выпустить вперёд спутники… Так! Надо срочно уматывать отсюда!

Он бросился к приборам и перевёл крейсер на ручное управление. Тут же заработали маршевые двигатели. Освещение стало красным и завыла серена.

– Что происходит? – кричала Ива.

– Я запустил маршевые двигатели очень близко к поверхности Луны, - ответил Заяц.

– И что?!

– Это категорически запрещено! Крейсер может взорваться от перегре!..

– Так на хрена ты это делаешь?!

– Нам нужен очень быстрый толчок, иначе нам не уйти!

– Быстрее, Заяц! – закричал Ким. – Внизу что-то светится!

По краям тарелки побежали быстрые огоньки, которые сливались вместе, образовывая один светящийся и постоянно ускоряющийся круг. От этого круга в центр стали отходить прерывающиеся сполохи, которые исчезали в центральном цилиндре. Вся поверхность тарелки переменила свой цвет, став красной, а спустя секунду засверкала, как самая настоящая звезда. Цилиндр внутри ослепительного света чернел маленькой точкой.

Крейсер дрожал всем корпусом. Маршевые двигатели изрыгали поток плазмы, которая исчезала в свете тарелки. Вокруг на многие километры по поверхности Луны прошли одна за одной волны, поднимающие пыль и выбрасывающие грунт и камни в открытый космос.

Тарелка постепенно затухала, но цилиндр, казалось, впитывал в себя весь этот свет и вскоре его стало не видно: он в буквальном смысле почти исчез, став полупрозрачным. Над тарелкой закружились энергетические вихри, похожие на смерч, который собирался над центром окружности в единый мощный и светящийся сгусток.

Дрожащий крейсер стал подниматься. Но давалось это нелегко, – казалось, эта тарелка удерживает его, притягивая к себе, как магнит.

Высота была уже около двенадцати километров. Крейсер отплёвывался сгустками плазмы, которая исчезала в энергетическом вихре. Корабль медленно уходил в космос. И в этот момент произошла вспышка. Длилась она долю секунды, но этого ничтожно малого промежутка времени хватило, чтобы крейсер закружился, как волчок, и стал метаться из стороны в сторону, пытаясь вернуть управление.

Но управление было безвозвратно потеряно. В следующую секунду из центра тарелки вырвался узкий луч, который вонзился в беззащитный корабль и разорвал его заднюю часть в клочья.

Задние двигатели взорвались. Мощнейшая волна прокатилась по пространству, зарывшись в и без того уже изуродованную, перерытую поверхность Луны. Непроглядная пыль окутала большую часть планеты.

***

Заяц лежал на полу с рассечённой губой. Ким пытался поднять Иву, которая ударилась головой о приборную панель. Мощный толчок после взрыва был роковым для крейсера: вся задняя часть превратилась в месиво, когда были уничтожены маршевые двигатели. Практически вся электроника вышла из строя, и не только благодаря самому взрыву – лазеро-магнитная установка помимо луча выпустила сконцентрированный электромагнитный импульс такой мощности, что даже сверхзащита военного крейсера не смогла с ним справиться.

Освещение мигало красным. Срывающаяся сирена завывала, словно смертельно раненый зверь. В командном центре царил полнейший хаос. Бо́льшая часть экранов потухла. Только некоторые фрагменты панели управления всё ещё пытались вывести на экраны информацию. Но по большей части эта информация представляла собой бессмысленный набор букв и цифр.

Это был крах. Крейсер подбит и в таком состоянии не сможет даже совершить посадку.

Кое-как усадив Иву на покосившееся пилотское кресло, Ким бросился к Зайцу. Тот барахтался, запутавшись в куче проводов, вывалившихся из лопнувшего алюминиевого короба. Отбросив провода, Ким приподнял мальчика.

– Как ты? – спросил он.

– По-моему, я лишился зуба, - проговорил Заяц. – Он шатается.

– Зуб — это не страшно. Ты больше нигде не ранен?

– Наверное, нет. Зуб болит!

Ким усадил Зайца рядом с Ивой.

– Что с тобой? – нагнувшись над девушкой, спросил Ким.

– Я ударилась затылком, когда падала. В глазах были искры. Я думала, конец… Но теперь уже нормально. А как ты?

– Кажется, мне повезло. Я просто грохнулся на пол. Ничего не повредил. Но надо действовать! Заяц. – Он приблизился к мальчику. – Что мне делать? Крейсер сейчас рухнет!

– Надо… - Заяц перевёл дыхание и сказал: – Надо срочно двигаться к шаттлам. Они там… в том зале, куда вас доставил бронетранспортёр.

– А этот зал разве ещё цел?

– Цел. Вон на том экране показано, что… там всё нормально.

Заяц протянул руку, указывая на экран, который до сих пор сбивчиво показывал то, что находилось в секторе, где хранилась техника.

– Как туда попасть?

Заяц взглянул на Иву.

– Ты можешь идти? – спросил он девушку.

– Голова немного кружится, а так нормально.

– Тогда надо идти, - сказал Заяц, пытаясь встать.

Он соскользнул с кресла, встал на ноги и ухватился за приборную панель.

Крейсер кружился в пространстве, как волчок. Лунная поверхность постоянно мелькала, быстро сменяемая чернотой космоса. Чудом сохранившиеся камеры, транслирующие изображение на интерактивное окно, показывали, что крейсер стремительно несётся вниз. До поверхности Луны оставались считанные километры. Спасало то, что крейсер падал по касательной, что удлиняло траекторию и давало больше времени на спасение. Но медлить было нельзя. До столкновения оставалось не более двух минут.

Ива тоже встала. Её качнуло в сторону. Ким тут же поддержал её одной рукой, а другой потянулся за Зайцем. Поддерживая обоих, он двинулся к выходу. Нужно было идти как можно быстрее, но раненые еле волочили ноги.

Поняв, что так они никуда не дойдут, Ким спросил у Зайца, где та смешная машинка, которая привезла их в командный центр.

– Думаю, она за дверью, - ответил Заяц. – У неё есть маленький гаражик справа. Нужно нажать на большую зелёную кнопку, и дверь откроется. Должна открыться…

– Понял, - быстро сказал Ким и, опустив раненых на пол, побежал к выходу.

Сенсор, открывающий входную дверь, сработал не сразу, – по нему шла большая трещина, а где-то внутри что-то постоянно искрилось, и воняло дымом. Но всё-таки дверь медленно отползла вбок. Ким тут же рванул вправо, ища зелёную кнопку.

Это был большой зелёный кружок на стене, заметить который было очень просто. Вдавив кнопку, Ким отступил на шаг. Дверь отделилась от стены, но застряла на половине. За дверью виднелась та самая машинка; свет внутри мигал, а по одной стене струился огненный ручеёк, вытекающий из-под обшивки потолка. Огонь постепенно собирался в небольшую лужицу, которая, расширяясь, медленно ползла к резиновым колёсам.

Ким навалился на дверь, пытаясь её отодвинуть. Это оказалось сложней, чем он думал. Дверь не поддавалась – напротив, она снова стала закрываться, а свет в маленьком отсеке потух.

Зарычав, как дикий зверь, Ким снова вдавил в стену зелёную кнопку. Дверь медленно поползла вбок. Ким давил на неё со всей силы. Как и прежде, на половине пути дверь заклинило, но на этот раз Ким не дал ей остановиться полностью: он нажал на неё спиной, упёршись ногами в перегородку. Как ни странно, это помогло. Дверь слегка рванулась, как будто что-то перепрыгнув, и дальше поехала уже сама.

Облегчённо вздохнув, Ким ринулся к машине. Плюхнувшись на сиденье, он только теперь подумал, что совершенно не знает, как ей управлять. Схватившись за голову от отчаяния, он хотел было снова бежать в командный центр, чтобы спросить у Зайца, но вдруг заметил широкий сенсорный экран и небольшой рычажок. Сдвинув этот рычажок, Ким почувствовал, что машина слегка загудела, а сенсорный экран засветился, показывая различные функции. Выдохнув ещё раз, Ким выбрал ручное управление.

Управлять оказалось проще простого. На экране светились стрелки – вперёд, назад, вправо, влево – к которым просто надо было прикасаться, и машина двигалась в нужном направлении. Выехав из комнатки, Ким понял, что чем сильнее давишь на стрелку, тем машина быстрее едет.

Машина устремилась в командный центр, оставляя за собой огненный след от правого заднего колеса.

Подъехав к пострадавшим, Ким схватил Зайца и усадил его назад, в то время как Ива сама уселась на переднее сиденье, постоянно массируя себе виски.

– Осталось не больше минуты, - проговорил Заяц.

– Откуда ты знаешь? – слегка обернувшись спросил Ким.

– У меня в глазу контактная линза, выдающая всю информацию. Эту линзу обычно носят капитаны. У крейсера угол двадцать два градуса. Под таким углом над поверхностью мы падаем. И это хорошо. Был бы угол не таким острым…

– Ладно, Заяц, - перебила Ива. – Не нагнетай.

– Хорошо.

– А куда ехать? – вдруг спросил Ким. – Я вообще не помню откуда мы тогда…

– А здесь прямая дорога, - сказал Заяц. – Никуда не сворачивай и упрёшься в ворота.

Ким вдавил палец в стрелку «Вперёд». Машина, слегка шлифанув передними колёсами, устремилась по практически не освещённому коридору. Ехать было сложновато, ведь крейсер ощутимо качало из стороны в сторону; машина то и дело виляла, иногда натыкаясь на стены. Вследствие одного такого толчка, разбилась левая фара, но Ким и не думал останавливаться, всматриваясь в полутьму коридора.

Всем казалось, что они едут уже слишком долго. Где же ворота? Заяц сказал, что вот-вот они должны показаться, но тут произошло что-то очень странное: машина вдруг взлетела в воздух, а все её пассажиры только чудом остались на своих местах, хватаясь за что попало.

Машина в буквальном смысле слова парила в воздухе, словно птица, несясь куда-то в непроглядную темноту. Ива кричала, но даже она не смогла перекричать Зайца, который вдруг изо всех сил заорал:

– Берегите головы!!!

Все трое тут же пригнулись, а машина с размаху врезалась в потолок, после чего её рвануло вниз от удара. Никто не разбил себе макушку только благодаря алюминиевому каркасу, который возвышался над салоном, образовывая подобие полуколец; очевидно этот каркас обтягивался каким-нибудь материалом, для создания своеобразной крыши на подобие кабриолета.

– Что происходит?! – кричал Ким.

– Крейсер потерял искусственную гравитацию! – ответил Заяц.

Ива наконец перестала кричать, вцепившись в спинку переднего сиденья. В тусклом проблеске неизвестно откуда взявшегося света Ким мельком увидел её испуганные глаза и всклокоченные волосы.

Машина в этот момент сильно накренилась и перевернулась бы вверх дном, если бы вдруг вокруг что-то сильно не загудело, а машина вмиг была притянута к полу и встала на колёса.

– Гравитация вернулась, - задыхаясь оповестил Заяц.

Но в этот момент снова завизжала Ива:

– Осторожно!!!

Впереди виднелся тупик.

– Ворота! – закричал Заяц.

Ким, который всё это время машинально держал палец на стрелке «Вперёд», тут же его отпустил и нажал на стрелку «Назад». Машина по инерции скользнула шинами по полу, а колёса быстро закрутились в обратную сторону. Но это всё равно не спасло от столкновения: машина врезалась в стальную створку закрытых ворот, отчего её капот стал похож на гармошку, и слегка отскочила назад, уткнувшись в боковую стену. В ту же секунду сзади послышался сильный хлопок. Все обернулись.

– Шина лопнула, - сказал Заяц.

И действительно, шина, которая всё это время горела и источала жуткую вонь, наконец, лопнула, отчего машина слегка накренилась вбок.

– Чёрт с ней! – завопила Ива. – Как открыть ворота?

Заяц выбрался из салона и поковылял в сторону. Там он приник к стене, открыл тяжёлую откидную крышку и стал производить какие-то манипуляции на засветившемся экране. Спустя секунд десять, ворота, скрипя, стали разъезжаться в разные стороны.

– Фух… - выдохнул Заяц. – Работает.

Как только створки позволили протиснуться между ними, Заяц скользнул в тускло освещённое помещение и побежал. Одной рукой он всё время держался за щёку, очевидно, зуб болел слишком сильно. За ним поспешили Ким и Ива.

Мальчик свернул к первому попавшемуся шаттлу, при этом вытащив свой контроллер, на котором в спешном порядке набирал какие-то символы. Практически сразу вокруг шаттла засветилось оранжевое кольцо, а тяжёлый трап стал медленно опускаться.

– Вперёд! – закричал Заяц и, вскочив на не до конца опустившийся трап, побежал внутрь.

Уже через полминуты все сидели в пилотском отсеке, а шаттл готовился к старту. Мощные опоры вцепились в бока летательного аппарата, слегка его приподняв. Снизу раздвигались створки герметичного отсека, в который должен был опуститься шаттл. Процедура выхода заняла не более сорока секунд. При этом Заяц радостно смеялся и хлопал в ладоши, словно бы внезапно его рассудок помутился. Ким и Ива в недоумении смотрели на него, опасаясь, что психика их маленького друга не выдержала столько испытаний и переживаний.

Но Заяц, наконец-то, успокоился и сказал, широко улыбаясь:

– А знаете, что? – Когда Ким и Ива замотали головами, он продолжил: – Нам невероятно повезло. Мы давным-давно должны были упасть на Луну и разбиться в дребезги. Но этого пока не произошло. Моя капитанская линза показала информацию. Знаете, почему выключилась искусственная гравитация? Нет? Так я вам скажу! – Он вдруг схватился за щёку и замычал: – Ой, зуб болит… падла…

– Так, что там случилось?! – выкрикнула Ива.

– Взорвался блок жизнеобеспечения, аварийные перегородки не сработали и произошла практически полная разгерметизация, и теперь крейсер за несколько минут потеряет весь воздух!

Заяц продолжал улыбаться, придавливая ладонь к щеке.

– И что здесь хорошего? – недоумевала Ива.

– А воздух сейчас вырывается из двадцати семи отсеков, от которых остались только ошмётки, и устремляется в космос с огромной силой! От этого крейсер стабилизировался, перестал вращаться, и мало того! Он стал подниматься вверх! Эти воздушные струи поднимают корабль, как реактивные двигатели! Но это ненадолго. Воздух кончится за несколько минут, и тогда снова почувствуется Лунная гравитация, которая опять станет притягивать к себе крейсер, и он снова начнёт падать. Но нас на нём уже не будет! Наш шаттл уже почти вышел в космос! Вот такая история. Ну и как вам?

– Нам действительно… катастрофически повезло, - сказал Ким.

Ива лишь вжалась в спинку кресла, сложила руки на груди, закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Заяц взглянул на Кима с лёгкой улыбкой и, подмигнув, тихо сказал:

– Ничего. Прорвёмся. Зато теперь у нас есть юркий и незаметный шаттл.

***

Белёсые струи пара вырывались из развороченного крейсера. Он практически сломался пополам, как хрупкая детская игрушка, и нёсся почти параллельно поверхности Луны на высоте около двух километров.

Среди болтающихся в хаотичном порядке обрывков обшивки открылся тёмный провал, из которого рывком вылетел маленький шаттл. Засветились двигатели, и шаттл рванул вбок, уходя от смертельно раненого колосса. Не прошло и минуты, как шаттл уже мчал на приличном расстоянии, в полной безопасности набирая высоту и устремляясь в открытый космос.

Как и предсказывал Заяц, вскоре струи пара, вырывающиеся из крейсера, стали слабеть, а после, совсем исчезли. Крейсер пролетел ещё несколько километров по инерции, накренился и стал быстро падать.

Пассажиры шаттла, не отрываясь от панорамного окна, наблюдали, как их корабль, в последний раз перевернувшись, вгрызся в лунную пыль и пропахал не один километр. При этом он постоянно подпрыгивал, прежде чем окончательно остановился в конце пропаханной широкой колеи, от которой ввысь поднимались тяжёлые клубы пыли. Таким был конец могучего военного крейсера, который, казалось, никто не сможет уничтожить.

Глава 2 Команда

Ива в задумчивости сидела в голубом кресле, опершись локтями о серебристую столешницу. Всё пережитое вконец доконало её, и она решила покинуть кабину пилотов и расположилась в пассажирском отсеке. В тишине и относительном спокойствии она пыталась думать… Что же будет дальше?.. Но путающиеся мысли никак не хотели выстраиваться во что-то конкретное. В голову лезло прошлое, настоящее, будущее, и всё перемешивалось в один хаотичный коктейль.

Послышались шаги. Девушка слегка обернулась и увидела Кима. Он подошёл и сел в соседнее кресло.

– Как голова? – спросил он.

– Пока болит, но уже значительно меньше. Видать, мои нанороботы сейчас усиленно стараются и приводят мои мозги в порядок. – Она слегка улыбнулась. – А ты как?

– Я нормально. Оказывается, я сильно ушиб большой палец на левой руке и только сейчас это заметил. Он даже опух и плохо гнётся. Интересно, когда это я успел?

– Наверное, когда произошёл взрыв… Тогда мы все попадали. Заяц вон губу разбил, зуб чуть не выбил. Кстати, ты что, оставил его одного, помощь ему не нужна?

– Он пытается разобраться во всей этой неразберихе. Сказал, чтобы я составил тебе компанию. Не хочет, чтобы ты оставалась одна.

– Почему?

– Просто, ты вышла из кабины такая грустная…

– Ой… - с досадой протянула Ива. – Если бы ты только знал, как мне всё это надоело. Я устала. Хочется спокойствия, хочется, чтобы поскорее всё это кончилось… Ну, я имею в виду, эта история с инопланетянами. Я думала, вот мы сейчас долетим до этого… как его… до Меркурия, запустим всю эту штуковину, которая там находится, инопланетяне будут довольны и уберутся ко всем чертям, как можно дальше от нас. А тут такое! Какой-то Бессонов! Какие-то люди на станции!.. Откуда? Как это всё произошло? Да что говорить… Нам даже на Землю нельзя спуститься, потому что Заяц думает, что нас там сразу схватят.

– Он правильно говорит.

– Да я не спорю. Правильно. Но от этого не становится легче. Вот скажи, что теперь нам делать? Куда лететь? Где наш дом? Что говорит Заяц? Вы там хоть что-нибудь решили, после того как я ушла?

– Он засел за компьютеры, копается, ищет информацию… - неопределённо ответил Ким.

– Что-нибудь нашёл?

– Нашёл.

– Что?!

– Он недоумевает: всё, как всегда, ничего не изменилось. Все системы в норме, все коды прежние… Он направил телескоп на станцию и понял, что и там всё по-старому. И самое главное – со стороны кажется, что станция не обитаема.

– А почему так кажется?

– Заяц сказал, что во времена человечества, когда станция работала на полную мощность, вокруг неё постоянно вертелись всякие корабли. Маленькие, большие… всякие. Шла постоянная связь с Землёй. Передатчики работали в авральном режиме двадцать четыре часа в сутки. А теперь…

– А теперь? – переспросила Ива, потому что Ким вдруг замолчал.

– А теперь там полное радиомолчание. Как будто бы там нет ни единого человека.

– И как он это объясняет?

– Никак. Он ничегошеньки не понимает.

Ива вдруг придвинулась к Киму и взглянула ему в глаза:

– Слушай, так может быть нам вернуться на Землю? Если вокруг радиомолчание, значит, никто ни с кем не разговаривает, и это в свою очередь означает, что на Земле по-прежнему нет никаких людей! Скажи, он сканировал Землю?

– Пытался. Сказал, что мы слишком далеко. К тому же, Земля сейчас не видна – её перекрывает Луна. Нужно облететь её и потом только…

– Ну так давай облетим, - перебила Ива. – В чём проблема? Если на станции сидит какой-то дурак Бессонов, который насылает на нас армию… неизвестно, откуда взявшуюся… то нам просто нужно вернуться на планету, если там никого нет, как и прежде.

– Для этого надо её просканировать, а чтобы просканировать, надо облететь Луну.

– Ну так чего мы здесь висим? Пусть облетает.

Ким вздохнул.

– Заяц хочет разобраться, кто такой Бессонов и откуда он взялся.

Ива вдруг распрямилась в кресле. Её посетила невероятная мысль.

– Слушай! – сказала она. – Так может быть, станция на самом деле пуста, а Бессонов… Бессонов там…

Окончание фразы Ким и Ива сказали вместе:

– Бессонов там один!

– Именно! – продолжила Ива и вскочила с кресла. Она обогнула столик и, взявшись за подбородок, устремила взгляд в пол, глубоко задумавшись.

В этот момент сзади прозвучал голос Зайца:

– Вот тоже самое подумал и я только что! – сказал мальчик, подходя и садясь около столика на одно из синих кресел. – Абсолютно все факты говорят только о том, что ни на Земле, ни на станции на самом деле людей нет!

– А кто же тогда по нам стрелял? – обернулась Ива.

– Беспилотники! – Заяц буквально сиял. – Беспилотники! – повторил он и с ногами залез в кресло. – Я никого не убил, я просто уничтожил четырнадцать единиц техники, и всё! Это ясно, как день!

– Ну хорошо, - сказал Ким. – А откуда взялся Бессонов?

– Понятия не имею. Но! – Заяц поучительно поднял палец и величественно проговорил: – Клянусь громом, я это выясню! – Он засмеялся и добавил: – Я же капитан корабля, как-никак. Должность обязывает клясться громом.

Ким и Ива не удержались от улыбок.

– Ну тогда, - сказала Ива, - свисти всех наверх и поехали брать на абражда… арбар-баж… бабармаж… Тьфу! Как это слово?..

– Абордаж, - с улыбкой подсказал Заяц.

– Да! Поехали брать на абордаж нашу станцию!

– Поехали, - согласился Заяц.

Все направились в кабину пилотов. После всех переживаний этот разговор слегка поднял настроение. Казалось, загадка хотя бы немного разрешилась. Конечно, оставалось ещё слишком много вопросов, ответить на которые можно было лишь снова долетев до станции. У маленького капитана, по его словам, уже созрел примерный план: теперь они не будут напрямую подлетать к станции – чтобы узнать, что на самом деле там происходит, нужно двигаться скрытно. И для этого у шаттла имелось кое-что.

Перед тем, как запустить двигатели, Заяц активировал визуальную маскировку. Внешняя обшивка шаттла преобразилась, покрывшись миллионами крохотных кристаллов, которые преломляли свет так, что шаттл становился практически невидимым. Плюс к этому была запущена система, которую Заяц назвал «Противосканер». Во время действия этой функции станция не сможет заметить приближение шаттла, пока он не подойдёт на расстояние трёх-четырёх километров. «То есть, Бессонов всё равно нас заметит?» – спросила тогда Ива, на что Заяц ответил, что другой маскировки, к сожалению, нет, но зато, когда шаттл прижмётся вплотную к корпусу самой станции, то будет включена следующая маскировочная функция – шаттл просто сольётся с обшивкой станции, скопировав её состав на молекулярном уровне. Ива не совсем поняла, как всё это будет выглядеть, но Заяц говорил настолько уверенно, что девушка решила довериться ему, тем более что другого выхода всё равно не было.

Спустя пару минут шаттл уже мчался к станции при максимальном уровне визуальной маскировки.

Маленький капитан набрал четыреста тысяч километров в час и стабилизировал скорость на этом значении. При такой скорости шаттл подлетит к своей цели примерно за сорок минут.

В кабине пилотов повисла напряжённая тишина; говорить почему-то не хотелось, и спустя минут двадцать вся троица почувствовала, что стало клонить в сон. Даже Заяц, которому совсем недавно удалось кое-как вздремнуть, стал клевать носом. Но спать было нельзя, – совсем скоро шаттл подлетит к станции и там нужно особенно держать ухо востро. Да, шаттл невидим, но оставались те самые три-четыре километра, которые нужно будет пролететь уже без маскировки, так как станция на таком расстоянии всё равно их заметит. И эти километры будут самыми сложными, ведь нужно будет как-то умудриться сесть на корпус станции, при этом «поймав» скорость её движения и вращения в пространстве. Это было сложным занятием, и Заяц очень переживал по этому поводу. Он никогда этого не делал; да и действительно, зачем ему это было нужно? Он жил на станции в тишине и спокойствии, а самую сложную и тяжёлую работу за него выполняли механизмы и всевозможные роботы.

Да, спать нельзя. Но глаза предательски сами закрывались, и бороться с этим стало слишком сложно. В пилотских креслах было так тепло и уютно, что даже двигаться не хотелось.

В очередной раз поймав себя на том, что засыпает, Ким рывком поднялся с кресла.

– Фу! Не могу уже, - сказал он.

– Что случилось? – вяло спросила Ива.

– Засыпаю. Надо размяться.

– Может, кофе сваришь? – сказала Ива. – По-моему, этот напиток отгоняет сон.

– Да, - согласился Заяц. – Нужен кофе. Иначе кранты. Мы проспим всё на свете.

– Тут в кабине есть что-нибудь, что варит кофе? – спросил Ким.

– Нет, - сказал Заяц. – Там… в пассажирском… есть что-то типа буфета. Слева вход, голубоватая такая дверь. И там на стене висит кофемашина.

– Мне с двойным сахаром, - подняла руку Ива.

– Мне – без, - отозвался Заяц.

– Ну вы и оборзели! – делано возмутился Ким. – Я что, официант тут?

– Ну, люби-имый, - протянула Ива. – Ну, сделай это ради меня, а? Тем более, ты всё равно встал уже.

– Ладно. Я пошёл. – Ким подошёл к двери и решил «отомстить» всем за то, что его заставили делать кофе: – Может, вам ещё печеньков принести каких-нибудь? Или пироженка?

– Да, - тут же отозвалась Ива. – Принеси, конечно.

– Дули!

И Ким мгновенно скрылся за дверью.

– Паразит, - улыбнулась Ива.

Войдя в пассажирский отсек, Ким сразу нашёл голубоватую дверь, о которой говорил Заяц. За ней действительно был крохотный буфет: столешница, встроенные ящики на стенах, микроволновая печь… Открыв один из выдвижных ящиков, Ким обнаружил чашки, рядом с которыми хранились маленькие ложечки. Порыскав по другим ящикам, он нашёл кофе, а кофемашину не заметить было сложно, – она ярко выделялась на противоположной от двери стене.

Подойдя к ней, Ким хотел было вставить чашку в специальное углубление, как вдруг почувствовал сильное головокружение. Рука с чашкой промахнулась, а в следующий момент фарфоровое изделие оказалось на полу, уже в виде нескольких осколков.

– Чёрт, - тихо проговорил Ким, наклоняясь, чтобы собрать осколки, но его снова качнуло так, что он чуть было не упал.

«Что происходит? От недосыпания, что ли…», - подумал он, но тут внезапно все его собственные мысли словно бы улетучились. А перед мысленным взором возникла Луна. Эта серая планета сияла, как звезда, и от неё постоянно отходили огромные энергетические волны. Видение было настолько реальным, что Ким по началу даже испугался, но затем, взяв себя в руки, стал мысленно «всматриваться».

Это была Луна. Но необычная Луна – она казалась живой, сотканной из светящейся материи, которая колышется на невидимом ветру, а во все стороны разлетаются лепестки загадочной энергии.

Этот космический призрак стал быстро приближаться. Киму показалось, что он падает на её поверхность и встретится со сверкающей бездной уже в следующую секунду.

Так и произошло: не успел он опомниться, как осознал себя в бесконечном свете. Яркая вспышка продлилась несколько мгновений, а потом сразу всё вокруг потухло; потусторонний мир наполнился мрачной серостью. «Серость» постепенно темнела, превращаясь в непроглядный мрак. Темнота охватывала со всех сторон; становилось жутко, холодно, мерзко…

Ким не мог ничего сделать с этим. Это видение чем-то напоминало его кошмарные сны о маленьком мальчике, идущем среди возвышающихся многоэтажек. Он не мог не пускать эти сны в свою голову – сны были сильнее его так же, как и это видение, в котором он полностью растворился.

Среди непроглядного мрака появился светлый квадрат. Этот квадрат был настолько знакомым, как будто бы Ким видел его всю жизнь. Светящийся квадрат среди полного мрака… Где он мог его видеть?..

Когда зрение немного привыкло к свету, Ким заметил, что квадрат этот как будто был расчерчен тёмными линиями, что шли вертикально. Это поразительно напоминало решётку. Самую настоящую решётку в какой-нибудь тюремной камере. Ким не мог оторвать взгляд от этой решётки; она приковала его к себе невидимыми цепями. Ким смотрел и смотрел на неё, и стало казаться, что там, за решёткой что-то движется. Что-то живое… Кто-то ходил туда-сюда… Кто-то до боли знакомый! А ещё через несколько мгновений послышался голос. От этого голоса у Кима сжалось сердце, перехватило дыхание, и ярость наполнила всю его душу.

Он увидел человека, который ходил по какому-то светлому коридору, размахивал руками и не переставая говорил…

«…знаешь, что я ещё придумал? Я решил не делать факел из дома. Я думаю, этсамое, что лучше будет, если он взорвётся, как и твой дом на заводе. А то, пожар смотреть – это очень долго. Я спешу, самое, всё-таки. А взрыв – это быстро и качественно, не находишь? Бум! И всё. И я поехал. А вы все сдохли. Отлично. Так и поступим, самое…»

После этих слов человек тут же скрылся.

В этот же момент видение сжалось в одну микроскопическую точку; яркий сполох ворвался в потустороннюю реальность и тут же схлопнулся, возвращая реальный мир…

Ким глотнул ртом воздух и почувствовал наконец своё тело.

Он снова был в крохотном буфете, а перед ним на полу валялись осколки фарфоровой чашки.

Задыхаясь, Ким смог выдавить из себя только одно слово:

– Пухлый…

Застыв стоя на четвереньках (когда он оказался в таком положении, он не помнил), Ким немного отдышался. В голове быстро прояснилось; стало как-о легче, но ярость в душе осталась. Ярость от того, что он видел Пухлого. Он ненавидел его всем своим существом, каждой клеточкой тела. Руки сжались в кулаки, заскрежетали зубы, сердце забилось быстрее.

– Пухлый… Мразь… Подонок… Почему именно Пухлый? Почему я видел его? Что это значит? Откуда это пришло?

Ким встал на ноги и тяжело вздохнул. Он постоял так какое-то время и решил отогнать от себя все мрачные мысли. Сейчас гораздо важнее было то, что будет впереди. А впереди – космическая станция…

– Так, - вдруг сказал себе Ким, - я зачем-то сюда пришёл. А. Кофе. Да, кофе. Надо всё-таки сварить это говённое кофе.

Взяв со стола новую чашку, он вставил её в кофемашину. Нажал кнопку «Старт» и стал ждать. Внутри что-то загудело и заработало. Жаль, что в эту штуку нельзя вставить сразу несколько чашек, подумалось ему, когда он стоял и смотрел на то, как варится напиток. Но на удивление первая порция приготовилась очень быстро. Ким вынул чашку, поставил на стол, загрузил вторую, добавил в программу «сахар» и снова упёрся взглядом в кофемашину.

«Что же это всё-таки было? – думал он. – Я схожу с ума? – Недавнее видение оставило глубокий след в его голове; он не мог отделаться от этого; заставлял себя думать о чём-нибудь другом, но мысли всё равно возвращались к увиденному. – Я схожу с ума… Нет, не может быть… Но тогда, что это было? Инопланетяне, которые снова взялись за меня? Наверное, да. Это они. Раньше они не давали мне спать по ночам, а теперь уже и днём лезут в голову. Что им надо? Ведь всё вроде бы уже встало на свои места. Тот генерал рассказал мне всё, что хотел, запихнул в мою голову всю информацию!.. Что ещё надо?»

Вторая порция кофе приготовилась. Ким загрузил третью.

«А может… - продолжал думать Ким. – Может так они хотели мне что-то сказать? Но, что? Так, надо разобраться… Я видел Пухлого в тот момент, когда я попался на его хитрость, и он закрыл меня в своей камере с решёткой на двери. Пухлый собирался взорвать дом. Что это может значить теперь, в данной ситуации? Взорвать… значит… Стоп! Я, наверное, понял. Взрыв. Инопланетяне хотят сказать, что они держатся из последних сил, их распирает энергия, которая вскоре может взорваться. – Ким вытащил третью чашку и поставил её рядом с остальными. – Нет, - продолжал он думать, упёршись руками в столешницу. – Всё это бред. Никакие инопланетяне мне ничего не передавали. Мне это привиделось потому… потому, что… я… я схожу с ума. Да. Моя психика наконец не выдержала. Я сумасшедший. Чёрт, как скверно-то, а. Не думал я, что когда-нибудь сойду с ума. Это всё они меня довели до ручки своими ночными кошмарами. А ещё все эти призраки в виде инопланетян… или инопланетяне в виде призраков… Чёрте что. В первый раз, когда я прилетел на Луну, я вообще не знаю, как не подох там от страха. Видел Пухлого, потом… потом убил отца! Как?! Как такое можно вынести и не тронуться умом? Правильно, никак. Вот это-то и свершилось. Вот только… надо ли говорить об этом Иве и Зайцу?»

Ким стоял и смотрел в одну точку. Немного погодя он сказал себе: «Нет. Не буду я ничего говорить. Может, пронесёт, и мой мозг со временем встанет на своё место? Поживём увидим. Я скажу об этом только в самом крайнем случае: если буду совершать совсем уже сумасшедшие поступки. А пока… время терпит…»

Найдя небольшой поднос, Ким расставил на нём чашки, открыл какой-то ящик, схватил оттуда несколько запечатанных сладостей, кинул на поднос и вышел из буфета. И только когда подошёл к двери кабины пилотов, заметил, что в руках ничего нет. Дверь перед ним автоматически раскрылась. На него сразу же оглянулись Ива и Заяц.

– А кофе где? – удивилась Ива.

Ни с того, ни с сего Кима вдруг разобрало: он не смог сдержаться и в голос засмеялся, согнувшись пополам. Когда приступ смеха прошёл, Ким разогнулся и сказал:

– Забыл. В буфете.

Заяц и Ива тоже засмеялись.

– Ты что с ума сошёл? – сквозь смех сказала Ива. – Как можно было забыть?

– Да, Ива, я сошёл с ума.

Сразу после этих слов Ким быстро развернулся и отправился обратно, думая о том, что Ива даже не догадывалась, насколько была права, назвав его сумасшедшим. Но, несмотря ни на что, настроение слегка приподнялось; теперь было не так тяжело и паскудно на душе. Да и друзей развеселил!

Спустя пару минут все сидели в кабине пилотов, жуя какие-то сладкие пончики и запивая кофе.

Полёт близился к концу. Оставалось несколько минут. Станция уже висела среди черноты космоса совсем близко.

Заяц вёл шаттл в ручном режиме, так как автопилот следовал бы заложенной в программу траектории – то есть «напрямик», но сейчас нужно было сохранять невидимость до тех пор, пока это возможно. Шаттл заходил как бы снизу станции. Огромные «колёса», нанизанные на толстый «штырь», были прямо по курсу. «Колёса» – это жилые сектора, которые вращались с большой скоростью, чтобы внутри создавалась искусственная гравитация. «Штырём» была так называемая ось, на которую были нанизаны двадцать колец станции. Ось внутри была полая, гравитации там не существовало; от оси отходило множество тоннелей, наподобие спиц велосипеда, удерживающих жилые кольца, чтобы те не сместились со своих мест. По этим «спицам» можно было попасть внутрь колец, используя специальные каналы для проведения ремонтных работ.

План Зайца как раз заключался в том, чтобы сесть на ось, добраться до «спицы» и используя её технический тоннель, попасть внутрь жилого сектора одного из колец. Оставался вопрос: как попасть внутрь самой «спицы»? Но на этот вопрос Заяц ответил быстро: «Надо будет – прожжём отверстие в корпусе. Это не проблема. Лазерный резак на шаттле есть. А разности давлений не будет, когда мы проделаем дырку, потому что внутри спицы нет воздуха. Так что, готовьте скафандры».

На словах было всё просто. Но сделать это в реальности… Заяц улыбался, шутил и всеми силами старался не показывать виду, как он переживает, ведь на самом деле это была очень сложная задача. Во-первых, станция летит со скоростью около тысячи шестисот семидесяти четырёх километров в час, чтобы всё время оставаться возле Земли и не отстать от её движения; во-вторых, к этой скорости приплюсовывается скорость вращения планеты вокруг своей оси – тридцать километров в секунду. И если человек, находящийся на корпусе станции, сорвётся, то он пулей вылетит в открытый космос, откуда возврата уже не будет; это долгая, мучительная смерть от удушья, когда в скафандре закончится воздух.

Маленький капитан старался предусмотреть все возможные опасности и приготовиться, как можно тщательнее, но вспомнив свой первый полёт на Землю, он немного приуныл. Тогда ведь он тоже, казалось, всё предусмотрел. Но вышло так, что вмешался банальный случай, и всё сразу пошло наперекосяк. Только бы не в этот раз, думал Заяц, только бы всё получилось… Он перебирал в уме всё, что только может случиться, а времени осталось совсем ничего. Думать некогда. В любую минуту из станции могут вылететь истребители и начать атаку. Бессонов уже, наверное, заметил лазутчиков и готовится к бою!

Шаттл тормозил, приближаясь к цели своего полёта. В километре торчал острый шпиль, располагающийся на конце восьмидесятикилометровой оси космической станции. А дальше возвышались двадцатикилометровые окружности жилых колец, которые держались на своих тонких «спицах».

– Наверное, мы были правы, - сказал Заяц.

– Ты о чём? – спросила Ива.

– Станция необитаема. Там нет людей. И если есть там какой-то Бессонов, то он там один.

– Но мы же не можем знать это наверняка, - возразил Ким.

– На станции людей нет, - отрезал Заяц. – Это уж точно. Потому что, если бы мы вдруг попали в другое измерение, где апокалипсиса не было, и все были бы живы, то сейчас вокруг станции копошились бы сотни различных спутников, десятки шаттлов, кораблей, и все то залетали, то вылетали из неё. А так, тут полнейшая тишина. Да и ещё, вот… – Заяц включил передатчик на громкую связь. – Полное радиомолчание. Только белый шум и больше ничего. А при функционирующей обитаемой станции, такого быть не может. Никогда.

– Так может быть, там нет никакого Бессонова? – предположила Ива. – А то, что было, это просто какой-то глюк?

– Глюк, разговаривающий, как человек? – сказал Заяц. – Нет. Этот загадочный Бессонов там есть сто процентов. Вот только, как он туда попал?

В этот момент ИИ шаттла выдал сообщение, выведенное на экран. Все увидели, как из раскрытого шлюза один за другим вырываются в космос напичканные вооружением истребители. Боевые машины выстраивались в ряд и неслись навстречу шаттлу.

– Ну вот, - обречённо вздохнул Заяц, - а вы говорили…

– Что, опять?! – возмутилась Ива.

– Да. И на этот раз всё будет гораздо сложнее. – Заяц влез в какую-то программу, стал быстро просматривать сводки и прогнозы, после чего сказал: – Прогноз неутешительный. К нам движутся восемь истребителей, на борту которых и ракеты, и энергопушки, и различные «глушилки», и роботы-захватчики, и плазменные бомбы, и…

– Заяц! – оборвала его Ива. – Хорош уже! И так тошно. Скажи лучше, мы сможем что-нибудь с ними сделать?

Мальчик пожал плечами:

– Не знаю…

– Как это, «не знаю»? Что значит «не знаю»! Недавно ты уничтожил целых четырнадцать таких штук. Теперь же тут всего восемь. И ты говоришь «не знаю»?

– Да, не знаю. Во-первых, нам надо срочно что-то делать, ведь они подлетят к нам уже через шесть с половиной минут. И потом… в первый раз мы были на военном крейсере, где всё автоматическое, и оружия там было завались какого угодно. А тут, в шаттле, надо многое делать руками, и пилот должен быть асом, а не таким, как я, чтобы увиливать от постоянных бомбёжек. Их восемь, а мы одни. Они уничтожат нас в два счёта!

– Что ты такое говоришь, Заяц! – воскликнула Ива, и в её глазах снова появился неподдельный страх. – Ты же капитан! Ты же умный капитан! Придумай что-нибудь! Как это они нас уничтожат… в два счёта…

Ким придвинулся к Зайцу и стал смотреть в несколько экранов, где показывалась различная информация. Прогнозы действительно были неутешительными, и об этом даже предупреждал сам шаттл, предлагая немедленно разворачиваться и отступать на всех пара́х.

– Мы можем отстреливаться? – спросил Ким.

– Да. Это военный шаттл. Есть пушки, ракеты… Только нет самого главного.

– Чего?

– Команды. На шаттле каждый отвечает за что-то одно: первый пилот лавирует… то есть, летит, второй пилот изучает координаты, на нём же и связь. Этот… как его… – Заяц подсмотрел в экран. – А! Командир орудия… он, короче, стреляет и это… в общем, координаты, там, вводит… Короче, я не знаю! Сложно всё это! Я никогда не был на войне, хотя папа мой был главнокомандующим. Команда нам нужна. Команда!

– А мы можем распределить между собой роли? – спросил Ким. – Ты, например, будешь лететь, я буду стрелять, а Ива будет вторым пилотом.

– Да я отвратительный пилот! Какой я к дьяволу, пилот!

– Но я ещё худший пилот, чем ты.

– Мальчики, - вмешалась Ива. – Давайте уже решать, что-нибудь. Тут написано, что они будут здесь через три минуты.

– Нам кранты… - выдохнул Заяц.

– Давайте отступать, - тут же сказала Ива.

– Нет! – твёрдо сказал Ким. – Отступать мы не будем. Какой в этом смысл? Заяц, сколько шаттл сможет протянуть в автономном режиме?

– Несколько дней.

– Несколько дней, - повторил Ким. – Допустим, мы отлетим отсюда очень далеко, а потом что? Ни еды, ни питья! Мы с голоду сдохнем! А перед этим, ещё отключится вся электроника. И что мы будем тогда делать? Нет. Нам нужно проникнуть на станцию. Только в этом наше спасение. И когда мы туда проникнем, будем думать на месте, как поступить дальше.

– Слушайте! – вдруг чуть ли не закричала Ива. – Давайте лететь на Землю! Там хоть есть, где спрятаться! Ведь жили же мы на Земле всю жизнь, и ничего. Мы же, по-моему, уже поняли, что людей на Земле нет, так почему бы…

– Мы не долетим до Земли, - сказал Заяц.

– Почему???

– Нас собьют раньше.

– Чёрт!

– Вот поэтому, я и говорю, - сказал Ким. – Надо вступить в бой. У нас просто нет другого выхода!

– Ладно, - сказал Заяц. – Будь, что будет. Наверное, ты прав, Ким, другого выхода нет. Осталось около минуты, пора распределять роли. Ива, смотри сюда.

Заяц в нескольких словах объяснил ей, что она должна делать, потом повернулся к Киму и очень примерно рассказал ему, где и как стрелять, а сам, поближе придвинув кресло к приборам, приготовился к управлению.

– Ну и солдаты мы, - покачал головой Заяц. – Артиллерист не умеет стрелять, второй пилот ни черта не смыслит в координатах, а первый пилот едва умеет летать. Шансы на победу просто стопроцентные!

– Хорошо, что ты хоть не теряешь чувство юмора, Зайчонок, - сказала Ива.

– Только это у меня и осталось, - не отрываясь от приборов, сказал мальчик.

Шаттл летел на небольшой скорости параллельно оси станции. Заяц пытался подобраться как можно ближе к оси, предполагая, что истребители не станут вести слишком интенсивный обстрел, боясь промахнуться и попасть в корпус станции. Он постепенно снижал скорость, готовясь к сложному повороту, потому что прямо по курсу возвышалось первое кольцо.

Истребители уже показались, вывернув из-за кольца, и помчались вдогонку. Видимо, у противника был приказ стрелять без предупреждения, потому что почти сразу были выпущены управляемые ракеты, уйти от которых будет почти невозможно.

Совершив наконец сложный манёвр, Заяц пустил шаттл вдоль кольца, постепенно наращивая скорость, чтобы уйти от ракет.

Ким копался в системах вооружения, не очень-то соображая, что именно он делает. Ива лихорадочно наблюдала за координатами… Что это за координаты, для чего они нужны, что с ними делать? Заяц пару раз попросил её выдать телеметрию. Скрепя зубами, девушка рылась в системах, тыкая на что попало. Несколько экранов засветились предупреждающим красным светом. Шаттл выдал несколько ошибок и внезапно рванул в сторону. Если бы Заяц вовремя не выровнял траекторию, шаттл налетел бы на большую башню с овальной тарелкой на верху.

Заяц кричал, на какой экран смотреть. Ива вскочила с кресла и искала то, что нужно. Назвав, наконец, несколько цифр, она посмотрела на «первого пилота».

– Ладно, сойдёт! – ответил Заяц, и шаттл тут же нырнул куда-то вниз.

Ракеты были близко. Они не отставали ни на метр. Их искрящиеся огоньки мелькали сзади, преследуя свою добычу, словно хищники.

– Ким! – крикнул Заяц. – Что с оружием?

– По-моему, я нашёл что-то.

– Жми!

– Но я не уверен, что именно!

– Жми! Пойдёт всё подряд!

Ким сместил электронный прицел на одну из ракет и нажал «пуск». Что должно было при этом произойти, он совершенно на знал. Но что-то всё-таки произошло: на экране появились разноцветные круги, которые понеслись почему-то вперёд.

– Что?!! – закричал Заяц и даже подпрыгнул в своём кресле. – Где ты это откопал?!!

– А что я откопал? Там написано большими буквами «ЭМИ».

– Это же электромагнитный излучатель. Он стреляет рассеянным потоком, и попадание стопроцентное!

– Так значит, я попал?

– Нет!

– Как это?! Ты же сказал, что стопроцентное!

– Надо стрелять в другую сторону!

– А я куда стрельнул?

– Вперёд!

– А надо?

– Назад!

– Чёрт! А как направить пушки назад?

– Там нет пушек!

– А как оно стреляет? Откуда?

– Там должны быть какие-то генераторы в виде башен. Я не знал, что на шаттле такое есть.

– Так, как его настроить?

– Не знаю!

– Отлично!

Ким снова бросился к большому экрану. Он решил не выходить их этого меню, так как слова Зайца о стопроцентном попадании были весьма обнадёживающими. Осталось только понять, как перевести эти самые излучатели назад, чтобы стрельнуть, куда надо.

Шаттл всё время вилял, проносясь около кольца станции. В это время второй пилот Ива, внимательно следила за тем, как истребители выводят на старт новые заряды. Она уже знала целых три сенсора, на которые можно нажать, чтобы получить информацию. Наведя курсор на один истребитель, она нажала «знакомый» сенсор. Появилась информация в красной табличке. Ива прочла и спросила:

– Заяц. А что такое микроволновое вооружение?

– А что? – Заяц был полностью поглощён управлением и даже сразу не сообразил, почему Ива задала такой вопрос.

– Там из одного гада вылезла штука, а компьютер сказал, что это микроволновое вооружение.

– Что?! Так это же кошмар! Надо срочно где-то прятаться!

– А что это за фигня такая?!

– Это мощный боевой лазер! Он расплавит нас за несколько секунд! Ким! Что с ЭМИ?!

– С кем? – не понял Ким.

– С электромагнитными пушками! – закричал Заяц.

– Так ты же говорил, что это не пушки!

– Да какая, блин, разница! Что с ними? Где они? Ты разобрался?

– Кажется, да.

– Пали! Пали по ним быстрее, пока они не выстрелили!

Ким и вправду успел сообразить, что нужно сделать; да и делать-то особо ничего не нужно было: в средине одного экранчика светилось изображение шаттла с мерцающими огоньками, которые находились спереди, Ким случайно прикоснулся к одному из них пальцем, и оказалось, что огонёк передвигается по изображению шаттла. Он просто передвинул пальцем все огоньки назад и нажал «подтвердить». Теперь осталось лишь прикоснуться к кнопке «огонь» и надеяться, что всё сделано правильно.

Не став больше медлить, Ким нажал на сенсор. В ту же секунду по экрану снова пошли уже знакомые разноцветные круги, но на этот раз они понеслись назад. Не прошло и секунды, как круги охватили несколько ракет, которые при этом странно закружились и понеслись в разные стороны. Спустя мгновение произошло три взрыва – ракеты врезались в кольцо станции. Оттуда сразу начал вырываться воздух, замигали сигнализаторы, заработали какие-то сложные механизмы, а потом откуда-то появилась полупрозрачная субстанция, затянувшая пробоины.

– Отлично! – ликовал Заяц. – Ты попал!

– Промахнуться было сложновато, - отозвался Ким. – Там даже целиться не надо.

– Это рассеянный поток. Нужно задать только примерное направление. Ива!

– Что? – откликнулась девушка.

– Что с преследованием?

– Осталось две ракеты… у-пра-в… управляемые… и… и восемь истребителей класса… Щас скажу… э-э…

Ива, щурясь, присматривалась к экрану.

– Да какая разница, какой у них класс! – запищал Заяц. – Дай Киму координаты каждого из них, чтобы он смог навести пушки.

– Что?! Каждого из них?! Ты издеваешься!

– Нет!

– Издеваешься! Ладно, сейчас попробую. – Она стала быстро переключать таблички, в которых совсем ничего не понимала; немного погодя, она спросила: – Слушай, Заяц, а тут можно выбрать… Галактическая система координат пойдёт? Или же… эк…эк-лип-ти-ческая система координат. Или топо-цен-три…

– Ива! Это всё не то! Это ты не туда вошла!

– А куда мне войти?! Я откуда знаю?!

– Ладно, не надо! Ким!

– Да, - отозвался артиллерист.

– Стреляй наугад, куда попало, пока энергии хватит. А я для верности приторможу.

– Понял!

Ким тут же нажал на слово «огонь». Шаттл заметно приостановился. Ракеты тут же опасно приблизились. Истребители разделились на две шеренги по четверо, один за другим, очевидно, заподозрив что-то неладное. Издалека они теперь казались всего двумя крохотными точками, попасть в которые было довольно-таки сложно. Из задней части шаттла был произведён залп. Самого электромагнитного излучения не было видно, но зато по экрану Кима сразу пошли разноцветные круги, которые охватили оставшиеся ракеты. Электроника ракет не выдержала. Они закружились вокруг друг друга, а потом столкнулись, отчего произошёл мощный взрыв, мгновенно потушенный безвоздушным пространством космоса.

– Два – ноль! – закричал Заяц. – Теперь смываемся, быстро!

Шаттл рванул вверх. Долетев до последнего этажа кольца, он помчался вперёд, туда, где возвышалась несуразная надстройка, за которой можно было спрятаться. Но Заяц не успел. Истребители зашли сбоку; откуда они появились, оставалось только догадываться, но план Зайца был разрушен.

Ким понял, что нужно снова стрелять. Но на этот раз истребители были уже сбоку. Артиллерист уже знал, что делать: он прикоснулся к «огонькам» и переместил их с сторону противника, после чего нажал «огонь».

К изумлению Кима, с истребителями ничего не произошло. Он выпученными глазами посмотрел на Зайца:

– Почему?!

– Слишком далеко. Я сейчас сбавлю скорость. Потом сразу стреляй.

Шаттл замедлился. Истребители приблизились, но тут же разлетелись в разные стороны. Ким дал залп. Одного из четырёх явно зацепило: он понёсся, кренясь в сторону, притягиваемый массой кольца станции. Но благодаря тому, что кольцо вращалось на большой скорости, столкновения не произошло. Вместо этого истребитель черканул крылом по обшивке и буквально соскользнул в пропасть космического пространства, закручиваясь, как волчок. Он был неуправляем, – вся его электроника вышла из строя, но двигатели засветились гораздо ярче, а чуть позже корпус турели не выдержал перегрева и согнулся, от чего сопла двигателей взорвались.

Ива захлопала в ладоши. Ким искал новую цель. Заяц приник к приборам, сосредоточившись на полёте.

Сзади мелькали три истребителя. Они увеличили расстояние между собой и заходили с разных сторон.

Ива заметила знакомую сигнатуру.

– Готовится залп! – прокричала она. – Микроволновые вооружения!

– Ким! Готовь артиллерию! – скомандовал Заяц. – ЭМИ сейчас неактивно. Нужна зарядка. Вычисли пеленг! По шесть ракет на каждый азимут!

– Есть, пеленг по шесть ракет на каждый азимут! А что значит азимут?

– Короче, стреляй во все стороны!

– Понял!

– Так им труднее будет захватить цель.

– Какую цель? - спросила Ива.

– Нас! – ответил Заяц, выпучив глаза от негодования.

– А-а…

Ким бросился к соседнему экрану, где светились изображения ракет. Ракет оказалось тысяча штук. Ким не поверил глазам: как на сравнительно небольшом шаттле могут уместиться столько ракет? Но задумываться он не стал. Он выбрал наугад пятьдесят ракет и нажал ввод. Когда он прикоснулся к экрану, тот ожил и нарисовал кучу стрелок, что смотрели в разные стороны. Снизу были какие-то цифры, бессвязные буквы, аббревиатуры, в которых артиллерист ничего не соображал. Единственное, что было понятно – это стрелки, которые явно были теми самыми азимутами, а в самом низу экрана было несколько функций, одна из которых гласила: «выбрать всё». Ким ткнул на «выбрать всё», и тут же все стрелки стали синими. Затем он быстро нажал на слово «огонь» и уставился на экран, показывающий преследователей.

Все эти махинации не заняли у Кима и двадцати секунд, но истребители не сидели без дела: Ива прокричала, что к шаттлу несутся странные капсулы, а в следующий момент, предупредительная система громко взвыла, после чего шаттл тряхнуло так, что все трое чуть не попадали с кресел.

– В нас попали! – кричал Заяц. – Лазеры! Энергопушки! Что-то сломалось! Теперь наши щиты активны только на семьдесят процентов!

А сзади шаттла творилось что-то неописуемое. По началу казалось, что горят двигатели, но позже выяснилось, что ракеты, выпущенные Кимом, нашли свои цели. Пятьдесят ракет устроили самый настоящий ад среди пустоты космоса. Когда свечение плазмы погасло, шаттл вдруг почему-то произвёл следующий залп. Снова ракеты понеслись во все стороны, а некоторые опасно приблизились к истребителям, но те молниеносно увернулись.

За вторым залпом сразу же последовал третий.

– Что происходит? – изумлённо спросил Ким. – Он что, сам стреляет, когда ему вздумается?

Заяц мельком взглянул на экраны Кима и сказал:

– Ты выбрал пятьдесят ракет, а также выбрал абсолютно все азимуты. Теперь шаттл подкорректировал ошибочный приказ артиллериста, который неправильно рассчитал количество ракет, и делает залп за залпом, потому что были выбраны все азимуты. И пока по всем азимутам не будут произведены выстрелы, шаттл стрелять не перестанет.

– Охренеть… Так может, нажать «стоп»? Тут вон «стоп» горит. А?

– Не надо. Пусть стреляет. Истребителям будет сложнее нас достать.

Крохотные, но невероятно мощные ракеты продолжали вылетать во все стороны. Это изрядно подпортило жизнь истребителям, которые теперь метались из стороны в сторону, пытаясь спастись от этого бешеного шквала.

Ракет было слишком много, и трём истребителям всё-таки не повезло. Оставалось ещё пять.

Спасая себя, противник совершенно забыл об атаке. «Случайный» приказ Кима оказался просто блестящим. Заяц наблюдал, как растёт индикатор заряда защитных щитов и одобрительно кивал; на его лице появилась лёгкая улыбка.

Ободрённый своим успехом, Ким предложил дать залп из «ЭМИ», которая уже успела подзарядиться.

– Нет, - сказал Заяц. – Ты посбиваешь свои же ракеты. Пусть шаттл отстреляется, а ты потом сразу же пальнёшь из «ЭМИ», чтобы те гады не расслаблялись.

Спустя минут десять шаттл всё-таки отстрелялся. Истребители тут же бросились в погоню. В тот же момент шаттл снова изрядно тряхнуло, что означало попадание по защитным щитам. Энергия тут же упала на пятьдесят процентов.

– Стреляй! – завопил Заяц.

Ким активировал электромагнитные установки. Четыре истребителя завертелись, как бешеные и рванули в разные стороны с окончательно умершей электроникой.

Где-то вдали виднелись ещё трое. Но подлетать ближе они не стали, опасаясь последовать за своими товарищами. Но и в долгу не остались, ведь у них было ещё достаточно заряда для энергопушек. В течение следующей секунды они готовили залп. Если бы они успели выстрелить, шаттл скорее всего полностью потерял свои защитные щиты, а следующее попадание разорвало бы его на мелкие оплавленные кусочки. Спасло только то, что Заяц круто завернул шаттл, спрятав его за какой-то башней с огромной тарелкой, а потом бросился «вниз» под кольцо станции, туда, где находились спицы, удерживающие жилой сектор.

Истребители потеряли шаттл из виду. Они наверняка прочёсывали сканерами всё пространство, но шаттл словно бы испарился. Пролетев по той же траектории, истребители разделились в поисках противника. Они облетали кольцо за кольцом, но ничего не находили. Прошерстили всю ось станции, и опять их ждало разочарование. Среди всего остального пространства, в радиусе ста тысяч километров, беглецов тоже не было.

Шаттл исчез.

Глава 3 Слёзы

– Они нас заметили, - шёпотом проговорила Ива.

– Нет, - ответил Заяц. – Они пролетели мимо.

– Они сейчас вернуться.

– Нет.

– Почему, нет?

– Видишь, они разлетелись по сторонам, а на твоём экране, кстати, висит информация, что противник активировал сканеры. Они нас ищут. А раз ищут, значит, потеряли.

Ива взглянула на свой экран второго пилота. Там действительно была информация о сканерах противника. Но это не слишком успокоило девушку; ей всё ещё казалось, что истребители вот-вот развернутся и обстреляют шаттл, разорвав его в клочья. И только когда вражеские машины отлетели настолько далеко, что их можно было увидеть только лишь используя технику, Ива медленно облокотилась на спинку своего кресла и, сложив руки на груди, застыла, вглядываясь в экраны, что показывали улетающие истребители.

Шаттл буквально прилип к нижней части жилого кольца станции, недалеко от «спицы». Заяц сразу после посадки активировал маскировку. Система проанализировала состав внешней обшивки станции и скопировала её на молекулярном уровне. Теперь беглец полностью слился со станцией и был похож скорее на какую-то небольшую надстройку жилого кольца. Даже если подобраться к шаттлу совсем близко, и то тогда невозможно было бы разглядеть в этой «надстройке» застывший шаттл.

Всю электронику, за исключением самого необходимого, пришлось отключить, чтобы ни тепло, ни слабые электромагнитные излучения, отходящие от шаттла, не были замечены сканнерами противника.

В кабину пилотов вошёл Ким.

– В туалете нет воды, - сказал он.

– Конечно, - ответил Заяц. – Всё отключено, иначе нас сразу заметят.

– Понятно. И что мы теперь будем делать? – спросил Ким, садясь в кресло.

– Оставаться здесь долго не получится, – сказал Заяц. – Нас всё равно засекут, даже несмотря на такую маскировку. Я вообще удивляюсь, что Бессонов до сих пор не активировал поисковик самой станции. Эта программа вычислила бы нас за пару секунд, обнаружив новое образование, которого там не должно быть. И вообще, он меня сильно удивляет этот Бессонов. Что за полковник такой! Который не знает элементарного.

– И разговаривать он нормально не умеет, - вставила Ива.

– Да и как полководец он тоже никакой, - продолжал Заяц. – При нормальном командовании нас поймали и разорвали бы за несколько минут. Кошмар. Быть настолько бестолковым командиром, это ещё надо уметь.

– Кто его вообще держит на службе? – пожал плечами Ким.

– Да я и не уверен, что он на службе, - сказал Заяц. – Мы явно имеем дело с дилетантом. От настоящих военных мы бы никогда не ушли. Это ещё раз подтверждает моё предположение, что на самом деле станция пуста, а на неё каким-то невероятным образом попал какой-то человек и возомнил себя полководцем. Вот только как он туда попал?

– Но мы же это выясним? – с надеждой спросила Ива.

– Как раз этим нужно сейчас заняться. И как можно быстрее. Поэтому, как бы мы не устали, нам надо вставать и работать. Бессонов, конечно, дилетант, и это видно невооружённым глазом, но скидывать его присутствие со счетов тоже не стоит. Иначе, он нас всё же добьёт.

– Что делаем? – спросил Ким.

Заяц встал с кресла:

– Надеваем скафандры, берём инструменты, оружие, и выходим из шаттла.

Приказ маленького капитана никто не оспаривал. Все поднялись и пошли собираться.

Перед выходом, когда все стояли около небольшого шлюза, который должен был опустить их вниз, Заяц ещё раз повторил самое главное:

– Ребят, не забудьте: мы сейчас ступим на поверхность жилого кольца, которое крутится очень быстро, поэтому любое неосторожное движение может привести к тому, что вы просто улетите в космос. У вас, конечно, есть реактивные ранцы, и при случае вы сможете вернуться назад, но лучше не доводить до такого. На ваших ногах надета специальная обувь для механиков, которые выходили на внешнюю обшивку для того, чтобы что-то починить. Подошва этой обуви магнитная, а это уменьшает шансы сорваться, но это же и не подразумевает, что можно расслабиться. Ива, это особенно касается тебя.

– Почему меня?

– Я помню, как ты вела себя на Луне, поэтому…

– Заяц, Заяц! То было на Луне. И тогда всё было спокойно и… мечтательно. Но после всего, что произошло, я не собираюсь баловаться. Можешь мне верить.

– Хорошо. Итак, держимся вместе, не отстаём, идём один за другим, не делая резких движений. Может статься, что вернутся истребители. Тогда нам придётся отстреливаться, когда они нас заметят. А они нас непременно заметят. Так вот, стрелять можно только опустившись на колени и прижав локти к полу. При этом вы должны будете пригнуться как можно ниже, так как на ваших коленях и локтях имеются ещё одни магниты, но эти магниты гораздо мощнее, чем те, которые на подошвах. Это было сделано специально для пехотных войск, которые могли вести бой, находясь, как мы, на корпусе какого-нибудь звездолёта. Сами понимаете, на войне всё может быть, поэтому и была создана такая дополнительная функция скафандра. Пока вам всё понятно?

– Это понятно, - сказал Ким. – Ты уже говорил про это. Лучше давай повторим, какой у нас план. Я так понял, что мы должны будем добраться до спицы и лазером проделать себе лаз.

– Да, – сказал Заяц. – Пролезать в этот лаз нужно очень аккуратно, чтобы не повредить скафандр, так как внутри спицы воздуха нет.

– А когда мы туда попадём, - спросила Ива, - как мы проберёмся в жилой сектор?

– Каждая спица внутри заканчивается маленькой декомпрессионной камерой, где выравнивается давление перед тем, как откроется шлюз, ведущий в жилой сектор. Мы залезаем в эту камеру, заслонка за нами закрывается, после этого автоматически должна запуститься система закачки воздуха, после чего давление выровняется, и мы спокойно войдём внутрь кольца.

– Кольцо – это жилой сектор, - уточнила Ива.

– Да.

– Слушай, Заяц… Это всё так сложно! Столько всего надо сделать! Аж плохо становится!

– Не переживай, Ива. Справимся. Если честно, то самое сложное уже позади. Я надеюсь…

Ива тяжело вздохнула.

– Ну что? В путь? – сказал Ким.

– В путь, - ответил Заяц.

Все надвинули шлемы. Ким взял небольшой чемоданчик с лазерной горелкой внутри. У каждого через плечо была перекинута винтовка, способная действовать даже в безвоздушном пространстве космоса. Когда Ким увидел эти винтовки, глаза его полезли на лоб. Это были точные копии того «огнемёта», которым орудовал Заяц на Земле. Мальчик только многозначительно улыбнулся в ответ и подмигнул.

Но на этом вооружение космических воинов не заканчивалось. На широком поясе был пристёгнут с виду обыкновенный нож, но если сместить маленький переключатель на ручке, то по острой части лезвия струилась разогретая до невероятных температур плазма; таким ножом можно было резать метал, как масло. Ещё один плюс ножа был в том, что, если астронавт по каким-нибудь причинам уронит его, то саморегулирующийся электронный магнит, вмонтированный в рукоять, аккуратно притянется к стальной обшивке станции, и нож не улетит в космос. Единственным недостатком было, что заряда хватало совсем ненадолго, поэтому лазерный резак всё же пришлось брать с собой. С другой стороны пояса висел странный серебристый пистолет с удлинённым дулом. Он стрелял крохотными шариками, несущими в себе колоссальную убойную силу; такой пистолет пробивал лист пятисантиметрового металла; пуля была разрывной, довольно-таки мощной для своих размеров. Заяц долго думал, стоит ли брать такое оружие, ведь при промахе можно было запросто пробить дыру во внешней стене, что неминуемо приведёт к разгерметизации. Но Ива сказала, что будет стрелять аккуратно. «И вообще, - добавила она, - может, нам и не придётся стрелять. Я на это очень надеюсь»

Ещё раз всё перепроверив, маленький капитан запустил процедуру выхода. Все трое стояли внутри небольшой окружности, которая должна была опустить их на кольцо станции.

Воздух, шипя, стал удаляться из камеры перед тем, как откроется шлюз. Вскоре, все почувствовали, как пол под ногами слегка дрогнул. Шлюз медленно стал опускаться. Внизу уже виднелась внешняя обшивка станции.

Первый шаг сделал Заяц. Он аккуратно вышел из круга, проверяя, хорошо ли держат магниты на подошвах. Когда он махнул рукой, за ним вышли остальные.

Впереди была одна из тех самых «спиц» – шестиметровый в диаметре тоннель, связывающий ось с жилым сектором. Предстояло пройти около пятидесяти метров. Все трое шли ровной шеренгой, постоянно оглядываясь по сторонам. Идти было сложно из-за того, что создавалось впечатление, что находишься в скором поезде, а рядом с обоих сторон мчатся такие же поезда, только в другую сторону. «Другими поездами» были соседние кольца, которые крутились в обратном направлении. От этого у Ивы закружилась голова, и она схватилась за Кима, что шёл впереди, хотя тот и сам еле держался на ногах. Заяц тоже был не в лучшем состоянии; он спотыкался и чуть ли не падал, только чудом делая следующий шаг. В голове мальчика проскользнула мысль о том, что не зря отец когда-то рассказывал ему, что механиков и космонавтов тщательно отбирали среди сотен претендентов: это были выносливые, здоровые люди, могущие переносить большие перегрузки. Но ни Заяц, ни Ива и даже ни Ким не были подготовлены к таким условиям – космос обрушился на них всем своим естеством и безжалостно проверял их на прочность.

Когда до «спицы» оставалось всего несколько метров, Ива всё же не выдержала и упала, потянув за собой Кима. Только магнитные вставки на их скафандрах не дали им соскользнуть в пространство.

С трудом отлепив колени и локти от пола, они продолжили движение.

Добравшись наконец до вожделенной цели, все трое буквально упали на четвереньки и около минуты пытались отдышаться. Сердца у всех колотились и трепыхались, как пойманная в силки птица; к горлу подкатывала тошнота; взгляд не мог сконцентрироваться ни на чём конкретном. Но впереди предстояла трудная работа – прорезать отверстие в стенке спицы, а в таком состоянии сделать это было неимоверно сложно.

Ким подполз к месту, на которое указал Заяц. В глазах двоилось, но всё же Ким смог собрать нехитрый прибор, присоединив к тонкой рубке аккумулятор. Приставив тонкое сопло к стене, Ким нажал на курок. Засветился резкий тонкий луч, который вгрызся в сталь.

Ива и Заяц сидели рядом, наблюдая как чемоданчик, где раньше лежал резак, медленно уползает в сторону. Засмотревшись на «оживший» чемоданчик, они не сразу заметили, как что-то быстро промелькнуло над головой. И только странный отблеск привлёк к себе внимание, и Заяц взглянул вверх.

Всматриваясь в черноту космоса, мальчик не сразу заметил то, что создало этот блеск. Но когда он всё-таки увидел, как где-то вверху вертится странный механизм, Заяц тут же вскрикнул и схватился за Кима.

– Быстрей! Быстрей! – закричал он. - Там робот! Я знаю, что это за штуковина! Она сейчас спустится, трансформируется и будет стрелять без предупреждения! Это боевой робот! Он стреляет без промаха!

Ким стал вести лазер быстрее, но понял, что так луч не успевает прорезать сталь. Пришлось замедлиться. Ива и Заяц озирались по сторонам, ища робота, который куда-то пропал, но спустя несколько мгновений, он вылетел из-за выступающей надстройки.

Это был сложный механизм в виде небольшого самолёта, способный трансформироваться в нечто, напоминающее робота, и этот механизм приноравливался к движению кольца, «ловя» его скорость, чтобы совершить посадку.

– Ива! - крикнул Заяц. – Пистолеты! Стреляем в него, пока он не сел! Иначе, если он сядет, то мы уже с ним ничего не сможем сделать!

В то время как Ким сосредоточенно вёл резак по стене, Ива и Заяц вытащили свои пистолеты и тут же начали стрелять. Робот вилял, уходя от пуль; энергии в пистолетах было ещё достаточно, но робот оказался слишком юрким – ни одна пуля его не задела. Враг был уже слишком близко, но попасть в него всё равно не получалось.

Видя, что толку в стрельбе из такого оружия почти нет, Заяц стащил с плеча винтовку и выставил нужную функцию. Ива перестала стрелять, пытаясь снять с плеч такую же винтовку. Как с ней обращаться она практически не знала, потому что Заяц только поверхностно успел проинструктировать девушку, надеясь, что за время перехода не возникнет особых проблем. Но оказалось, что Заяц недооценил противника, который, хоть и был дилетантом, но всё же смог вычислить беглецов и направил к ним боевого робота. А от боевого робота отделаться будет очень непросто.

Первый выстрел сделал Заяц. Энергия молнией вырвалась из дула и в полёте рассеялась, став похожей на смертоносный расплавленный дождь. Выстрел охватил довольно-таки большую территорию, и это немного помогло. Роботу пришлось отлететь подальше и сдвинуться в сторону.

– Ива стреляй! – вопил Заяц.

– Не могу! Как тут оно включается!..

– Я же тебе рассказывал!

– Я вроде всё сделала правильно…

Заяц быстро пристегнул свою винтовку к груди на специальные защёлки и вырвал из рук девушки её оружие. Выставив всё, как надо, он вернул ей винтовку и указал на робота, который уже успел подлететь и приноравливался сесть. Ива вскинула оружие и нажала на спусковой крючок. Почти одновременно с ней выстрелил и Заяц. Рассеянный залп обоих орудий был настолько мощным, что казалось от него никак нельзя уйти, но когда свечение исчезло, все увидели, как робот буквально рухнул на кольцо станции, и его механизмы тут же пришли в движение.

– У нас пять секунд! – крикнул Заяц. – Стреляй!

Робот был совсем недалеко. Промахнуться было невозможно. Энергия двух винтовок почти одновременно ворвалась в пространство и поглотила в себе большой участок жилого сектора. Через секунду свечение исчезло, и стало понятно, что дела намного хуже, чем предполагал Заяц. Вокруг робота переливалось жидкое голубоватое пламя, которое исчезло практически сразу после того, как действие энергии винтовок прекратилось.

Робот трансформировался невероятно быстро. Как и сказал Заяц, механическому воину хватило не более пяти секунд, чтобы встать на ноги и приготовиться к атаке.

Увидев, что робот уже успел активировать своё вооружение, Заяц тут же нажал на спусковой крючок. В то время, как энергия снова поглотила робота, Заяц крикнул Иве:

– Стреляем поочерёдно! Теперь ты! Не даём ему опомниться! Только постоянными залпами мы будем мешать ему вести атаку!

– Поняла!

Ива тут же выстрелила. За ней сразу же выстрелил Заяц. Затем, снова Ива. Защитный кокон вокруг робота постоянно пылал плазмой. Заяц оказался прав, – робот оставался на месте, ни сделав ни одного шага вперёд. Он был готов начать атаку в любой момент, но ему мешали непрекращающиеся залпы, что окутывали его мощной энергией.

В это время Ким практически завершил свою скрупулёзную работу; оставалось всего сантиметров десять. Он мельком оглянулся на друзей.

– Готовьтесь. Осталось несколько секунд, - сказал он.

– Понял! – ответил Заяц и снова выстрелил.

Пространство вокруг полыхало от энергетических всплесков. Пока Ива и Заяц стреляют поочерёдно, робот оставался на месте, не предпринимая никаких действий, но одна скверная мысль пронеслась в голове у мальчика: ведь, когда они будут влезать в отверстие, то залпы прекратятся. Робот тут же активизируется и спустя секунду будет рядом… А потом… Робот выполняет задание, у него приказ, и он не остановится ни перед чем. Это не человек, которого можно упросить не стрелять; робот не знает, что такое жалость; для компьютеризированного механизма существует только одно – цель, и он не остановится, пока не выполнит свою задачу. Нажав в очередной раз на спусковой крючок, Заяц попытался не думать о плохом, надеясь на то, что всё-таки как-нибудь удастся спастись от неумолимого врага. Но также, он понимал, что надежды мало. Неужели, всё так и закончится?.. На этот раз настал такой момент, когда шутки кончились – в течение двух-трёх минут решится их судьба. И как она решится? Об этом Заяц старался не думать.

Заяц вновь нажал на спусковой крючок. Он вдруг почувствовал, как около глаз собирается что-то мокрое и противное. Моргнув, он понял, что это слёзы. Влажные глаза мешали смотреть, застилая окружающий мир расплывчатой пеленой. В горле разбух тугой комок… Мальчик оглянулся на Кима. Тот уже описал резаком полную окружность и отложил лазер в сторону. Сейчас он пытался выбить руками прорезанную сталь.

– Готовы? – прозвучал голос Кима.

– Да! – отозвался Заяц.

– Залезайте, я задержу эту тварь! – сказал Ким.

– Ива, давай! – выкрикнул Заяц.

Без лишних слов Ива последний раз выстрелила и кинулась в проделанный проход. Ким схватил свою винтовку и принялся стрелять вместо девушки, задерживая робота. Ива копошилась сзади, пытаясь пролезть, но что-то ей мешало. Несколько секунд спустя все услышали её крик:

– Меня что-то держит!

Ким обернулся. Оказалось, что её винтовка, перекинутая через плечо, встала поперёк отверстия. Выстрелив, Ким бросился на выручку. Он кричал девушке, чтобы она чуть-чуть подалась назад, чтобы можно было освободить винтовку. Ива слегка высунулась наружу. В этот момент была очередь стрелять Киму, так как винтовка Зайца заметно ослабла, потеряв значительную часть энергии; оружию нужно было две-три секунды, чтобы возобновить заряд. Ким как раз был занят Ивой и не смог вовремя выстрелить. Заяц нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало – индикатор заряда мерцал красным, а по небольшому экрану мелькал обратный отсчёт перед следующим залпом.

И именно этих двух секунд хватило роботу, чтобы вступить в бой. Его орудия были готовы, и он выстрелил при первой же возможности.

Послышался чей-то крик.

С замиранием сердца Ким оглянулся на Зайца, но тот тут же произвёл выстрел. И только обмякшее тело Ивы повисло на руках Кима, словно большая кукла.

Теперь он понял, кто кричал…

– Ким! Стреляй! – завопил Заяц.

Ким слегка растерялся, но всё же выстрелил. Стрелять было неудобно, – в одной руке была Ива, и выстрел только слегка зацепил робота.

Мельком полыхнул защитный экран боевой машины. Заяц кричал, в отчаянии нажимая на курок, но винтовка не слушалась.

Робот молниеносным движением приблизился и вновь поднял оружие. Наконец, винтовка Зайца выстрелила. Защитный экран робота окутался плазмой. Но было слишком поздно. Робот был уже через чур близко. Он проскользнул буквально за считанные доли секунд вперёд и выбил из рук мальчика оружие. В следующую секунду он схватил Зайца. В искусственном интеллекте робота тут же переменилась программа: теперь он вступил в рукопашный бой, так как противник был слаб и находился совсем близко. Он поднял Зайца вверх, одновременно активируя набор широких лезвий, которые выскочили из его корпуса. В следующую секунду мальчик должен был превратиться в фарш, разрубленный на мелкие кусочки.

В мгновение ока Ким машинально выхватил свой плазменный нож, что висел пристёгнутым к поясу. Сотой доли секунды хватило Киму, чтобы понять, что стрелять из винтовки сейчас нельзя, – это может разорвать скафандры всех троих, и тогда точно придёт конец. Ким ринулся на робота, который уже успел поднять мальчика достаточно высоко и рывком стал опускать маленькое тельце вниз, к вертящимся острым лезвиям.

Нож Кима засветился плазмой. Он изо всех сил вонзил его в «грудь» безжалостного механизма и стал рвать этим ножом расплавляющуюся сталь.

Робот на мгновение застыл. Заяц кричал, не в силах освободиться из железных тисков робота. Ким вытащил нож и всадил его поближе к «шее» противника. Плазма разрывала какие-то шестерёнки или провода, находящиеся внутри. Робот странно задёргался. По его корпусу прошло несколько электрических разрядов, от которых Кима сильно ударило током. Он стиснул зубы, а его рука машинально ещё сильнее сжала рукоять ножа.

Когда напряжение исчезло, Ким обессиленный свалился на пол. Робот всё ещё стоял, держа мальчика на вытянутых руках. Ким опомнился быстро. Он вскочил на ноги и потянулся за Зайцем. Но и робот пришёл в себя. Его руки задрожали, а лезвия рывками стали снова крутиться. Внутри боевой машины постоянно что-то искрилось; робот был повреждён, но до сих пор боеспособен. И он начал медленно опускать тело Зайца на лезвия.

Ким заметил свой нож, который лежал у основания робота. Он схватил его и нажал на переключатель. Снова засветилась плазма на режущей кромке стали. Пользуясь заторможенностью механического врага, Ким быстро стал отрубать лезвия. Они падали на пол совершенно бесшумно… Для Кима эта схватка происходила словно во сне: космос не передаёт звуков; не было слышно ни выстрелов, ни свиста вертящихся лезвий, ни гудения электрического тока… Только одно слышал Ким в своих наушниках – крик Зайца, который барахтался в руках механического чудовища.

Крик Зайца… И больше ничего. Тишина. В какое-то мгновение Ким понял, что Ива молчит. Почему она молчит? Он вспомнил, что в неё попал заряд, скафандр её пробит, она ранена! И она молчит. Неужели…

Стиснув зубы, он отрубил последнее лезвие и вонзил нож в подобие головы робота. Брызнула какая-то жидкость, которая мгновенно превратилась в маленькие замороженные шарики, что разлетелись по сторонам, словно мелкая картечь. Несколько крупинок врезались в шлем Кима, оставив на бронированном стекле крохотные отметины.

Находясь в бешеном остервенении, Ким резал и резал шею ненавистного врага, пока подобие головы робота не сорвалось с его «плеч». Из оплавленного ошмётка вырвался странный пузырь, который тут же лопнул и забрызгал всё вокруг чем-то чёрным. Ким потянулся за Зайцем и вырвал его из ослабевших манипуляторов.

Заяц продолжал кричать и брыкаться. Ким прижал его к себе, как маленького ребёнка, пытаясь успокоить, и оглянулся на проделанный лаз. Ива лежала ничком, свесившись через обугленное отверстие. И только теперь Ким услышал, что кричал Заяц. Эти слова разорвали ему сердце, и он чуть не уронил мальчика, который протягивал руки к девушке.

Ким подполз к ней. Под лопаткой зияла страшная рваная дыра, которую скафандр уже успел загерметизировать специальным прозрачным раствором. Ива не двигалась. Её руки безвольно парили в безвоздушном пространстве, а тело до сих пор не уплыло в открытый космос только благодаря магнитам, что крепко прилипли к металлическому полу.

В наушниках звучали рыдания Зайца. На Кима напал полный ступор, руки его опустились, а перед глазами стояла оплавленная дыра в скафандре его любимой. Он упал на колени, выпустив Зайца. Мальчик тут же подобрался к девушке и стал пытаться её перевернуть. Но у него не получалось, – он почему-то не мог оторвать её колени от пола. Тело безвольно болталось в невесомости. Ким смотрел на это, не в силах сдвинуться с места. Он понял… он знал, что уже поздно. Всё уже произошло. Исправить ничего нельзя. Та, ради кого он жил на этом свете уже никогда ему не улыбнётся. Никогда он не услышит её звонкий голос. Никогда не заглянет в любимые глаза. Никогда не поцелует…

Ким буквально врос в этот металлический пол коленями. Он не мог себя заставить приблизиться к ней. Он смертельно боялся… он не хотел видеть, не мог прикоснуться… к ней. Дыхание застряло где-то внутри, а голова наполнилась каким-то необъяснимым напряжением, которое грозило переполнить сознание, расшириться и лопнуть, как мыльный пузырь. Растерянность, гнев, бессилие. Эти чувства приковали его к месту, и он смотрел на то, как Заяц копошится около бездыханного тела. Тела… Да. Теперь это не Ива. Это всего лишь… тело. Такое же тело, какое Ким когда-то сбросил в яму и зарыл. Тогда это было тело его отца. Теперь это было тело его возлюбленной.

Глаза наполнились слезами. Тонкие ручейки растекались по щекам и собирались в прозрачные шарики, что поднимались вверх, словно бестелесные призраки, а где-то в груди рвалось трепещущее сердце.

Она мертва…

Из ступора Кима вывел Заяц. Он подобрался к нему и стал тормошить изо всех сил, словно пытался разбудить. Ким медленно перевёл взгляд на мальчика. Тот что-то кричал, его губы двигались, но Ким не мог разобрать слов, – в ушах стоял звон, который перекрывал все остальные звуки. Только большими усилиями Зайцу удалось докричаться до Кима. Ким услышал, что нужно уходить. Уходить и затащить её внутрь.

Её…

Руки дрожали; дыхание сбивалось; мускулы ослабли; тело не сгибалось; ноги подкашивались… Но Ким, находясь в расплывчатом полузабытье, всё же пополз к девушке.

Заяц подскочил сбоку и пытался приподнять Иву. Его скафандр постоянно цеплялся за острые края разрезанного металла, но мальчик не обращал на это никакого внимания. Он кричал Киму, чтобы тот помогал, но Ким, как ни старался, не мог себя заставить прикоснуться к мёртвому телу.

В какой-то момент нервы Зайца не выдержали, и он с силой ударил Кима наотмашь по шлему. Ким повалился на пол. Сверху он сразу заметил Зайца, который теребил его, словно поломанную куклу.

Действительно, Ким почувствовал, что внутри у него что-то сломалось. Как будто некий стержень, который удерживал его всю жизнь и помогал выбраться из трудных ситуаций, вдруг переломился пополам, и две половинки постепенно испаряются, уходя в непонятный потусторонний сумрак, где нет ни жизни, ни горечи, ни веселья – где есть только бесконечная пустота и тихий покой, что длится вечность.

В глазах постепенно темнело, сознание медленно выбиралось из тела, словно невидимый дымок клубится над крышей маленького домика с кирпичной трубой…

И только грубая и сильная встряска вернула сознание Кима обратно. Он наконец очнулся, и глаза его снова смогли видеть. И они видели худенького мальчика, что мечется над ним и колотит его почём зря.

– Вставай! – послышался отдалённый писклявый голос.

Ким приподнялся и осмотрелся, словно бы очнулся от очередного кошмара. Он привык к кошмарам; они преследовали его практически всю жизнь. Но кошмары заканчивались. Они были сильны только там – в мире снов. В реальности же они улетучивались, и жизнь возобновлялась со всеми её весельями и радостями.

Но на этот раз это не было обычным ночным кошмаром. Это была реальность. К которой так не хотелось возвращаться. Да и нужно ли возвращаться? Может быть, лучше было бы остаться где-то в сюрреалистическом мареве, что заканчивается смертью?..

– Вставай!!!

Ким проглотил болезненный комок. Разбухшее горло саднило, словно замороженное. В ушах всё ещё стоял шум, но он приподнялся и в расплывчатом полузабытье пополз в сторону лаза.

Вскоре он наткнулся на тело.

…Да, это всего лишь тело. Оно такое же, как и все остальные. Всего лишь тело. Это не Ива. Это – тело…

Он приподнял её и рывком оторвал магниты, удерживающие колени девушки, от пола. Заяц направлял его движения. Мальчик буквально запихнул их обоих в лаз, и Ким, очутившись в полном мраке, почувствовал свободное парение. Кромешная темнота, полнейшая тишина и легчайшее парение в странной пустоте поразительно напоминало ему смерть. Теперь он желал её, он хотел, чтобы этот беспросветный мрак длился вечно; чтобы эта мёртвая тишина не кончалась никогда; чтобы эта лёгкость, безвоздушность и бестелесность не прекращалась вовек.

Ким держал на руках девушку, совершенно не чувствуя никакого веса. Она была как самая настоящая снежинка, упавшая на ладонь.

И вдруг он почувствовал толчок. Сбоку промелькнуло лицо Зайца в свете небольшого фонарика. Мальчик толкал Кима куда-то вниз, упираясь в небольшие выступы, торчащие из стен.

Спуск продолжался несколько секунд, и вдруг Ким наткнулся на твёрдое препятствие, ударившись шлемом. Тут же сбоку появился Заяц. Что-то засветилось на стене, а в следующее мгновение внизу бесшумно раздвинулись сегментированные заслонки, и показалась слабоосвещённая цилиндрическая камера, куда мальчик затолкал Кима, что держал Иву на руках.

Когда заслонки закрылись, свет зажёгся чуть ярче. Из стен стали вырываться струи пара. С каждой секундой Ким с удивлением замечал, как его тело стало наполняться странной тяжестью, от которой он уже успел отвыкнуть, паря в невесомости. Ноги всё сильнее давили на пол, а его ноша становилась всё тяжелее и тяжелее. Вскоре он не смог удержаться на ногах и опустился на колени.

– Всё, - прозвучал голос Зайца. – Пора выходить! Аккуратно, не упусти Иву! Здесь лестница.

Ким опустил взгляд. Внизу виднелся обычный коридор станции. А от открывшегося люка вела вниз лестница, что упиралась своим нижним концом в пол.

– Я пойду первым, чтобы поддержать тебя. Лестница крутая, поэтому будь осторожен, смотри куда ступаешь. Понял?! Ким! Эй!

– Да, - еле выдавил из себя Ким.

Заяц нырнул в люк. Держась одной рукой за невысокое перило, мальчик поднял вторую руку, подстраховывая Кима, который начал медленно спускаться вниз.

Ким старался не смотреть в лицо Ивы; его взгляд был нацелен лишь на беловатые ступеньки, по которым он ступал. А чуть позже в его глазах неожиданно появился пол.

Спуск был окончен.

Заяц куда-то метнулся, стал что-то проделывать с голографическим экраном, что выполз из стены. А Ким стоял на одном месте, держа в руках девушку.

Мальчик настолько углубился в свою работу, делая всё поспешно и лихорадочно, что совсем не заметил, как сбоку послышалось тихое шипенье, и дверь плавно отъехала в сторону.

За дверью показался человек.

Ким стоял спиной к открывшейся двери; он даже не обратил внимания на раздавшийся шум. В его руках была драгоценная ноша, и он чувствовал, что теперь никогда не сможет отпустить её. Пусть она всегда будет рядом…

Высокий, худой человек сделал шаг вперёд. В его руке блеснуло оружие. Под сероватыми усами играла слащавая улыбка, открывавшая пожелтевшие зубы.

– Ну вот, мы и встретились, - скрипучим голосом проговорил он, продолжая улыбаться.

Услышав этот голос, Заяц на мгновение застыл, но потом быстро обернулся. В нескольких шагах стоял его злейший враг. Заяц не поверил своим глазам. Он часто заморгал и приоткрыл рот, не в силах вымолвить и слова.

– Ну что, - продолжал мужчина. – Здорово вы тут устроились, а! И какие молодцы, этсамое, а! Какого жару надавали моим беспилотникам!

Губы Зайца зашевелились, он силился что-то сказать, но не мог. Ким, не веря своим ушам, медленно повернулся, уперевшись взглядом в внезапного гостя.

– Одна уже мёртвая, - продолжал мужчина, - и это хорошо. А теперь, милый Зайчик, ты почувствуешь мою месть. Ты почувствуешь то, что чувствовал я. Твои друзья сдохнут у тебя на глазах, и ты, этсамое, ничего не сможешь с этим поделать! Это моя месть, Заяц!

– Пухлый… - прошептал мальчик.

– Не смей называть меня так, понял, малолетний подонок! Для тебя я… – Он слегка наклонился и ехидно произнёс: – Для тебя я Дядя Паша.

После этих слов он рывком поднял пистолет и выстрелил в Кима.

Ким резко почувствовал сильную слабость во всём теле. Его руки разжались, и последнее, что он увидел – как Ива падает к его ногам. После этого для него мир исчез.

Заяц дрожал всем телом. Он не мог поверить в то, что произошло. Трясущаяся рука машинально потянулась к поясу, где был пристёгнут пистолет. Нащупав оружие, мальчик сжал его в руке.

Напротив стоял Пухлый и улыбался, рассматривая два недвижимых тела, что распростёрлись у его ног. Он весело хихикал и слегка пританцовывал, отбивая такт локтями.

Заяц поднял оружие. Он застыл в этой позе, держа на мушке своего смертельного врага. Пухлый наконец заметил движение мальчика и перевёл взгляд на его пистолет.

– Э! Ты чё, поиграть вздумал, этсамое?

– Игры кончились, Пухлый, - сказал Заяц.

Пухлый вскинул руку, чтобы выстрелить, но не успел. Заяц нажал на курок. Раздался выстрел. Невидимая смертоносная пуля врезалась в живот Пухлого, а спустя секунду раздался громкий хлопок, который разорвал тело мужчины пополам. Окровавленные части тела разбросало по сторонам, окрасив кровью стены и потолок…

Глава 4 «Пластинка»

– Не называй меня так. Ненавижу эту кличку.

– Ну, почему же? Очень даже выразительное имя.

– Это не имя. Это отвратительная кличка.

– Э, нет, братец! Это самое настоящее имя. И это твоё имя.

– Да нет у меня такого имени! Меня вообще зовут, этсамое, Паша!

– Паша?!

– Да!

– Слушай, а как же Майерс? Куда Майерс делся?

– Нет никакого Майерса. И не было…

– Почему же не было? Ведь ещё совсем недавно ты кричал: «Я Майерс! Я Майерс!» А теперь, что? Уже не Майерс? Куда дел Майерса, признавайся.

– И вообще, этсамое! Всю мою жизнь мне почему-то постоянно дают какие-то клички! То брат с этим Майерсом, потом Джон с этим… с… этим самым…

– Ну, говори, говори! Скажи это!

– Не хочу. Я ненавижу эту кличку.

– Ты не можешь сказать слово «пухлый»?

– Я его, этсамое, терпеть не могу. Почему бы не называть меня просто Паша?! При чём здесь «пухлый»?!

– А-а-а! Сказал, сказал! Проштрафился! Всё-таки ты произнёс это слово!

– Слушай, иди ты в жопу! Вот тебе же не нравится, когда я посылаю тебя в жопу, правильно? А мне не нравится, когда ты называешь меня Пухлым. Я не пухлый! Я, наоборот, худой! Какой я, этсамое, пухлый!

– Пухлым ты стал примерно в десять лет, когда твой сводный братец Джон впервые тебя так назвал. Он же очень любил пошутить этот Джон, верно? Вспомни, как он постоянно подтрунивал над вами. И в один прекрасный день, он увидел перед собой тощего пацанчика, и в его мозгу сразу же созрела кликуха. И он тут же тебя перекрестил. И знаешь, что?

– Что?

– Ты настолько сильно сросся с этим именем… я прошу заметить: именно с «именем»! Что уже давно это имя отражается даже на твоей ауре!

– Да иди ты! Какая, в задницу, аура!..

– Да-да! Именно так. Имя Паша тебе совершенно не подходит. Ты именно Пухлый. Пухлый во веки веков, это самое, аминь!

– Слушай! Хорош меня передразнивать!

– А что? Ну, не я же постоянно этосаммкаю! Это ты у нас постоянно: это самое, да это самое! Кстати, совсем недавно ты так не говорил. А вот когда всё вспомнил! Тут-то ты и заэтосаммкал, как и прежде.

– Ну… я не могу без этого. Оно как-то само… это самое… вылетает…

– Ну и хрен с ним. Пускай вылетает. Это, знаешь, что? Это твоя фишка! Фишка Пухлого! А? Звучит круто, правда?

– Слушай, иди убейся! Оставь меня в покое!

– Ну вот, опять ты за старое! Убейся, говорит! Пухлый!

– Дебил.

– Пухлый!

– Ты ведёшь себя, как маленький ребёнок!

– Пухлый!

– Иди в задницу!

– Ой, хорошо! Хоть на этот раз не «в жопу», а всего лишь «в задницу»! Уже проще. Пухлый.

– Дурак.

Призрак расхохотался. Он держался за живот и пританцовывал, как какой-нибудь шаман, пытающийся вызвать духов. Хохотал он долго. Его тело иногда становилось ярче, а иногда по нему проходили странные волны, словно бы некоторые части его тела на мгновение становились невидимыми. Когда он наконец разогнулся и вскинул голову, его глаза сияли от распирающей его энергии. Понемногу он успокоился и снова стал похож на обыкновенного человека.

Его двойник стоял напротив и тяжело вздыхал. В этот момент он думал о том, что Призрак на самом деле прав: никакой он не Паша и даже не Майерс. Он Пухлый. Действительно, это уже не было кличкой, это было его именем. Настоящим. Хотя и ненавистным. Проведя по лицу руками, он в очередной раз вздохнул. Что делать? Приходится смириться. Теперь он снова был Пухлым. И он принял это.

– Может уже делом займёмся, а? – сказал Пухлый.

– Каким делом?

– Мы, кажется, хотели, этсамое, влезть в тот компьютер и вызвать челнок.

– А! Ты про это! А я думал, что ты продолжишь издеваться над трупами.

– Я не издевался над трупами.

– Да? А что же ты делал всё это время?

– Я искал пластинку.

– Ну и? Нашёл?

– Нашёл… будь она неладна.

– И в каком из них? – Призрак посмотрел на пол, где валялось множество растерзанных тел.

Это помещение было похоже на преисподнюю с искалеченными грешниками, что обречены мучаться здесь вечно. Трупы были разорваны, словно ими только что пообедал медведь. Женщины, мужчины… Они валялись со вспоротыми животами, наполовину отрезанными головами и развороченными руками и ногами. Белые кости торчали из тел, похожие на клыки оскалившегося монстра.

Пухлый залез в карман и достал маленькую прозрачную пластинку.

– Это, кажется, называется именной ключ, - сказал он.

– Не знаю.

– Врёшь, гад! Всё ты знаешь, этсамое! Только придуриваешься. Весельчак хренов. И давно ты стал таким весёлым, а?

– С тех пор, как осознал себя в этом мире.

– Можно подумать, раньше ты этого не знал.

– Представь себе, не знал. Только догадывался. Это чем-то похоже на рождение. Я родился. Буквально, совсем недавно. Также, как и ты. А до нашего рождения мы долго промаялись в энергетической прослойке, соединяющей материальный и нематериальный мир. Это был своего рода переход к новой жизни, который продлился гораздо дольше, чем я предполагал. Раньше я был частью большого организма, который живёт в космосе. Но потом что-то произошло, и я подумал: а с хрена ли мне быть только частью, если я могу быть единым целым? Я ведь могу сам организовать колонию и быть сосредоточением мысли. И я покинул своё прежнее место жительства. Но для того, чтобы покинуть, мне требовалась энергия. Много энергии! Иначе для зарождения колонии у меня не хватило бы сил. И я отделился, прихватив с собой… как бы это сказать… семьдесят процентов акций.

Улыбнувшись, Призрак замолчал и уставился на Пухлого, который тупо смотрел на него, не отводя взгляд.

– Всё? Ты закончил свою тираду? – наконец, сказал Пухлый. – Теперь, этсамое, всё-таки займёмся делом?

– Каким делом?

– Ты опять издеваешься надо мной?!

– Нет, что ты! – съехидничал улыбающийся Призрак.

– Челнок! Станция! Космос!

– А-а! Ты про это! А я думал ты про трупы!

– Да какие трупы!!! – взорвался Пухлый. – Какие трупы, на хер!!!

– Успокойся, успокойся, угомонись, - лебезил Призрак, не переставая улыбаться.

– Если не хочешь мне помогать, так и скажи! И нечего меня, этсамое, задерживать! Я и так уже, самое, намаялся тут с тобой! Я жрать хочу! Я голодный! Мне холодно! У меня нет дома! Нет ничего! А там, - Пухлый вскинул руку вверх. – Там и еда, и питьё, и тепло, и сухо! Там жизнь! Настоящая, этсамое, жизнь! И я хочу туда! И я туда доберусь, чего бы это не стоило! Я раскромсал всех этих людей не потому, что мне нравилось это делать! Ты прекрасно знаешь, что я искал эту чёртову пластинку! Но ни в одном этом паскудном человеке её не было! Мне пришлось искромсать целую кучу трупов, прежде чем я нашёл, этсамое, её!

– Подожди… Постой! – остановил его Призрак. – У меня вопрос.

Пухлый пылал от негодования, но с трудом себя сдерживал, понимая, что против своего двойника он совершенно бессилен, и если тот рассердится, то спалит его за считанные секунды. Поэтому он постарался как можно спокойнее сказать:

– Вопрос у него… Ну, задавай свой вопрос.

– Помнится мне, что ты отлично знал, что пластинки обычно вживлялись в запястье человека.

– И что?

– Вот, у меня и вопрос: зачем ты их так расковырял? Зачем отрезал головы? Зачем копался у них в животах? Зачем резал им ноги? Зачем…

– Заткнись!

– Ну? Я заткнулся. И теперь ответь, зачем?

– А тебе какое дело?!

– А такое. Я хочу понять психологию человека. В данном случае, тебя. Для чего всё это делать, если ты прекрасно знал, где находится пластинка? Вот такой вопрос.

Призрак сложил руки на груди и стал ждать, что скажет его двойник.

Пухлый сжал кулаки. Его лицо горело от нахлынувшей крови, но он держал себя в руках.

– Да, этсамое, я знал, что пластинки находятся обычно в запястье. Это я знал с детства… ну, ты эту историю знаешь, самое!

– Знаю. Да. Твой брат достал первую у того трупа в вертолёте.

– Да. Это… Я и начал резать запястье у того жирного дядьки с большими погонами. Я подумал: чем жирнее дядька, тем старше у него погоны, а чем старше погоны, тем больше у него доступа ко всяким секретным материалам.

– Правильно ты думал. Молодец.

– Не перебивай меня. Дай сказать.

– Хорошо. Молчу.

– Вот, я и разрезал ему его чёртово запястье. А там никакой пластинки не оказалось!

– Да, ну! – делано удивился Призрак.

– Мать твою, заткнись!!!

Призрак закрыл рот обоими руками и сквозь ладони произнёс:

– Мулчу…

– На чём это… А! В общем, пластинки там не было. Ну я и начал резать всё подряд. Откуда я знал, этсамое, где она может быть! Может вообще в черепе! Я раскромсал кучу трупов, но не нашёл ни одной пластинки! Я уже было думал, что их совсем нет, но потом ещё раз взглянул на ту жирную скотину с большими погонами. Вернулся к нему, ещё раз перекопал его всего, а потом, самое, разрезал ему ладонь… Ладонь! Всё было гораздо проще! Эта сраная пластинка была вживлена борову в ладонь! И я достал её! Достал эту сраную тварь! Но только… – Пухлый повертел пластинку в руке, недоверчиво к ней приглядываясь. – Только, мне кажется, что это какая-то не такая пластинка. Вот, к примеру, та, которую ты спалил, вот та, этсамое, была настоящая. А эта… Х-хрен его знает. Не такая она…

– То есть, ты думаешь, она не сработает?

– Не знаю. Вот, я и хочу побыстрее спуститься в подвал, где есть аккумулятор и компьютеры и, этсамое, подключить её. Что она покажет… А ты тут, самое, мне, самое, голову морочишь!

– Ладно, не буду тебе твою эту самую-самую голову морочить. Пошли уже в этот самый подвал и включим тот самый компьютер, который работает от того самого аккумулятора, который стоит в том самом повале, где…

– З-задолбал уже, сука! Заткнись на хер, паскуда! Хорош издеваться!

– Ладно, - засмеялся Призрак. – Идём. Вперёд. К победе!

Призрак резко повернулся и зашагал к лестничному маршу, размахивая руками, как солдат, марширующий на плацу.

– Вот же гнида, - пробубнил Пухлый и поплёлся следом.

Им предстояло спуститься с семнадцатого этажа. Пухлый три дня потратил на то, чтобы найти командный центр. Это было здание, которое называлось странной абревиатурой – «ЦУП». Только копаясь в бумагах, что хранились в здании, Пухлый понял, что ЦУП – это центр управления полётом, а это значило, что именно здесь могли работать люди, имеющие доступ к скрытым файлам, и только у этих людей могут быть пластинки, при помощи которых можно дистанционно вызвать челнок с космической станции.

Все три дня он только и делал, что шатался по этажам и искал людей с погонами. Он думал, что только у людей с погонами могли быть эти пластинки. И только на семнадцатом этаже он смог найти таких людей.

Теперь вожделенная пластинка, ради которой он растерзал столько трупов, была у него. Оставалось лишь использовать её. Но как это сделать? Пухлый кумекал и так, и этак, но в конце концов решил оставить это на потом, – вначале нужно запустить программу, а там, видно будет.

Он задыхался, спускаясь по лестнице. Он жутко устал. В последнее время его жизнь была переполнена действиями и переживаниями, которые истощили его моральные силы. Да и физические были тоже на исходе. Хотелось есть… Адски хотелось есть! Но есть было нечего. Те жалкие «деревянные» булочки, которые он нашёл в каком-то шкафчике, протухли, наверное, сто лет назад. Он соскрёб зелёную плесень, которая в свою очередь засохла тоже лет сто назад, и попытался откусить кусок. Но это было делом нелёгким. Булка была словно железная. В отчаянии он схватил со стола тяжёлую коробку с печатями и стал бить ею по булке изо всех сил. Булка рассыпалась в мелкую крошку. Недолго думая, Пухлый собрал эти крошки и вместе с древней пылью и каким-то мусором отправил это всё в рот. Отплёвываясь и кривясь, он всё-таки кое-как прожевал эту снедь, и это было единственным, что он смог поесть за все эти три дня.

В то время как Пухлый мучался от голода и жажды, Призрак был в самом отличном расположении духа. Ему не нужна была пища, и это сильно действовало на нервы Пухлого. Призрак всё время шутил и веселился, чем-то копируя поведение покойного Джона. И такое настроение двойника ещё больше выводило Пухлого из себя. Но он держался, потому что прекрасно знал, что стоит этому существу захотеть, как он справится с тщедушным человечком, только лишь щёлкнув пальцами. Приходилось терпеть. И он терпел. К тому же, Пухлый знал, что помощь этого существа будет совсем не лишней, ведь Призрак уже не раз помогал. Значит, поможет и в будущем. Тем более, эта помощь понадобится, если они действительно окажутся на космической станции.

Пухлый шёл за Призраком и молчал. В животе уже давно не урчало; наверное, уже нечему было урчать. Да и голод как-то поутих… Привычка? Может быть. Главное, чтобы эта привычка не свела раньше времени в могилу.

Наконец, лестница кончилась. Перед ними был спуск в тот самый подвал, где ещё с тех давних времён находился аккумулятор и способные работать компьютеры, которые когда-то настроил Заяц.

Пухлый, шатаясь, спустился в тёмное помещение. Он отлично помнил, как подключить к аккумулятору освещение и компьютеры. Вскоре подвал озарился приглушённым светом, исходящим от длинной светодиодной ленты, что была развешана по потолку – это он её развесил, ещё тогда, когда приезжал сюда с Джоном.

До компьютеров было недалеко – всего лишь миновать несколько рядов железных шкафов со всевозможными проводами и экранами внутри. Дойдя до цели, Пухлый упал на крутящийся стул без сил. Руки безвольно опустились вниз. Он смотрел в оживающий экран монитора и ждал, когда загрузятся все программы.

Наконец, все включилось. На экранах появилась уже знакомая информация, а на одном мониторе медленно вращалось изображение космической станции.

Рядом с Пухлым стоял его двойник. Он долго всматривался в станцию, а затем сказал:

– Это сюда ты хочешь попасть?

– Да, - буркнул Пухлый.

– Ну давай, попадай, - весело сказал Призрак. ­– Чур, я с тобой.

– Можно подумать, ты бы не полетел, если бы я тебе запретил.

– А ты даже не пробовал запрещать! Ану, запрети!

– Да иди ты… Всё равно ты от меня не отлипнешь.

– Ну, Пу-ухлый! Пухленький! Ну чего ты такой злой, а? Ну, подобрей уже!

– Опять действуешь на нервы?

– Даже и не думал! – воскликнул Призрак, слегка отстранившись.

– Не думал он…

Компьютеры успели уже полностью загрузиться. Выскочили таблички и новая информация. Пухлый потёр руки и медленно стал нажимать на кнопки клавиатуры. Он обдумывал каждое нажатие, постоянно сомневаясь, то ли он жмёт, но, как ни странно, память его ни разу не подвела. И вот, на экране появилась именно та табличка, которая требовала код доступа. Когда он был здесь с Джоном, то у него была бумажка, на которой Заяц написал этот код. Теперь же этой бумажки не было. Пухлый пал духом. Он зал, что код был достаточно длинным, состоящим не только из цифр и букв, но и из всевозможных символов, которые нужно было ещё знать, как набрать на клавиатуре. И это было очень сложно, практически невозможно! Пухлый сидел и сидел, вспоминая тот вечер, когда пьяный Джон «помогал» ему работать.

Пухлый вспомнил, как Джон чуть не повалил все мониторы, когда наткнулся на столешницу, вспомнил, с каким презрением он тогда посмотрел на своего сводного брата, а потом… Что было потом? Потом он стал набирать этот длинный код, держа бумажку в руке – цифра за цифрой, буква за буквой, закорючка за закорючкой, палочка за палочкой… Пухлый настолько погрузился в воспоминания, что тот вечер буквально воссоздался перед его глазами; он видел всё чётко, помнил всё, как будто это было всего пару минут назад. И… Почему-то ему показалось, что он видит ту самую бумажку с вереницей символов.

Он ткнул на букву – она появилась на экране; ткнул на цифру – та тоже появилась. Затем он стал набирать символы, уже практически ни о чём не думая. Всё выходило как-то машинально и в конце концов на экране была уже целая вереница символов, чем-то напоминающая поезд с кучей вагонов.

Когда он нажал на последнюю букву, код поменял цвет и сразу исчез. У Пухлого заколотилось сердце. Неужели… Неужели, всё правильно! Не может быть…

И чудо всё-таки случилось – код был принят. Пухлый вскочил со стула и запрыгал по проходу, крича и размахивая руками, как сумасшедший. Призрак отступил на несколько шагов, чтобы не мешать двойнику веселиться и праздновать половину успеха.

Когда приступ радости прошёл, Пухлый с сосредоточенным видом вернулся на место и уткнулся в монитор.

– Ну ладно, - вдруг сказал Призрак, - не буду тебе мешать.

Пухлый обернулся и с удивлением спросил:

– Ты куда?

– Божечки ты ж мой! Тебе интересно стало, куда я иду? В кои это веки! Неужто ты за меня переживаешь?

– Нет-нет, иди… Просто, я думал, что ты…

– Что я?

– Ничего. Ладно. Хочешь идти – иди.

– Но я ещё вернусь.

– Я даже не сомневался.

– Ал, как говорится, би бэк.

– Чего?

– Ничего. Я пошёл.

– Иди. Скатертью тебе… это самое…

Пухлый пожал плечами и снова уткнулся в экран.

Призрак пошёл в темноту между рядов железных шкафов. Он шёл до тех пор, пока не упёрся в подобие зрительного зала в театре. Перед ним, слегка опускаясь вниз, тянулись ряды кресел, между которыми были тёмные экраны, разнообразные приборы и неактивные сенсоры.

Кругом было темно, хоть глаз выколи, но Призраку свет был не нужен. Он прекрасно ориентировался и без него, замечая каждую мелочь. Обогнув несколько рядов кресел, он спустился по широким ступеням, после чего завернул вправо и дошёл до стены. Тут была дверь, которая когда-то давно была выбита или взорвана. Что здесь произошло, должно быть, лет сто или двести назад, Призрак увидел только мельком: какие-то люди гнались за другими людьми; одни были в форме, другие – в штатском. Может, это ограбление, подумал Призрак. А если ограбление, то в этой маленькой комнатке должно быть что-то ценное.

Он отодвинул остов двери и вошёл внутрь. Эта комната была не более четырёх метров в длину. На полу валялся переломанный железный хлам, который когда-то был мебелью. Вполне возможно, что это были сейфы, продолжал думать Призрак, а в сейфах люди хранили свои ценности.

Призрак продвинулся вперёд. Его ноги утонули в массиве железного ящика. Нагнувшись, он поднял заржавевший пистолет. Повертев его в руках, он отбросил его и снова нагнулся. На этот раз он поднял цепочку с крестиком. «Золотая» - едва шевеля губами, прошептал Призрак. Отбросив ценность, он продолжил разглядывать эту комнату. В конце виднелась прогнувшаяся столешница, а под ней была куча кнопок и различных ключей.

– А вот это уже интересно, - проговорил Призрак и двинулся вперёд.

Добравшись до столешницы, он свернул влево и увидел перед собой закрытый сейф. Этот сейф был единственной вещью, которая на пострадала в этой комнате. Сейф был закрыт. Ключа не было, но Призрак отлично видел, что ему нужно. И то, что нужно, лежало в этом железном ящике.

Протянув ладонь, он прикоснулся к металлу. Ладонь мигом засветилась, а комната наполнилась сильным жаром. Вскоре металл стал плавиться и потёк вниз, как пластилин. Когда дверь полностью расплавилась, Призрак протянул руку и взял сверкающую серебром коробочку. Она совсем не нагрелась, хотя на этой же полке, которая от невероятного жара успела прогнуться и покраснеть, лежали маленькие ключики с небольшими приделанными к ним цепочками. Ключики раскалились и были красными, как и полка. Не обращая внимания на ненужные ключи, Призрак раскрыл несгораемую серебристую коробочку и достал оттуда какое-то странное устройство, напоминающее обыкновенные флешки, соединённые между собой несгибаемой пластиной. В этой же коробочке лежала узкая печатная плата с припаянными к ней микросхемами. Сжав всё это добро в руке, он повернулся к выходу.

– Ну вот, - сказал он. – Больше мне здесь делать нечего.

Он вышел из комнатки и приблизился к огромному тёмному экрану, что занимал всю стену справа. Под экраном располагалась широкая панель управления. Пройдя ещё несколько метров вдоль панели, он нагнулся и открыл скрипучую дверцу, что была внизу. Раздвинув широкие шлейфы и толстые пучки проводов, он просунул руку, в которой держал печатную плату. Заметив несколько пустых слотов, он воткнул плату в один из них. Затем разогнулся и вставил странную тройную флешку в специальный порт.

Ничего не произошло, но Призрак удовлетворённо улыбнулся и зашагал к своему двойнику, который наверняка сидел возле компьютера и сосредоточенно работал. Но когда Призрак подошёл к нему, он увидел Пухлого, который откатился на стуле от стола, сидел, сложа руки на груди.

– Эй, - сказал Призрак, – ты чего сидишь без дела? У тебя обеденный перерыв?

Пухлый перевёл взгляд на Призрака. Лицо его было каким-то другим: брови были приподняты, глаза, как у провинившегося ребёнка, и приоткрытый рот, словно он пытался что-то сказать, но не мог.

– Так, - сказал Призрак. – Сдаётся мне, во время моего отсутствия что-то произошло. Колись, что ты наделал?

– Я… У меня… п… получилось.

– Получилось?!

– Да… Я даже не верю… Это просто… это самое… как бы… и… и нереально просто… У меня получилось!

Призрак взглянул на мониторы, где шевелились различные графики и мелькали цифры, а на одном мониторе была прочерчена жёлтая линия, по которой медленно двигается маленькая точка, опускающаяся вниз.

– Что это? – спросил Призрак, указывая на двигающуюся точку.

– Это? Это челнок.

– Челнок?

– Челнок, который, этсамое, вышел из дока и летит сейчас к нам. Прямо сюда. Он должен сесть на ту полянку у здания, около чёрного хода.

– А ты уверен? – не без сомнения спросил Призрак.

– Да! – Пухлый вдруг вскочил с места и стал ходить туда-сюда, размахивать руками, ерошить себе волосы и говорить. – Это просто невероятно! У меня получилось! Всё оказалось так просто, что это сделал бы и ребёнок! Я ввёл длинный код… Я думал, что сто раз его уже, этсамое, забыл, но я набрал его, и его приняли! Потом выскочила полупрозрачная табличка, где было написано: «Приложите именной ключ». Чего делать, я не знал, но не стал долго думать, просто, этсамое, взял свою пластинку, которую вытащил из ладони того жирного борова, и приложил к экрану. И что ты думаешь?! Это сработало! Сработало! Это невероятно, этсамое! Невероятно! У меня получилось!

– Ну, я понял, что у тебя получилось активировать пластинку. Дальше-то, что было? Как ты вывел челнок? Надо же было как-то задать координаты или ещё что-нибудь.

– Да! – воскликнул Пухлый. – Да! Но об этом чуть позже… Это… самое… что я хотел сказать… А! И ты знаешь, кто я теперь, а?! – Когда Призрак замотал головой, Пухлый продолжил с широченной улыбкой, которая открывала все его корявые, жёлтые зубы. – Я теперь полковник Бессонов! Полковник! Тот жирный мужик, у которого я вырезал пластинку, был, оказывается, полковником… Как его, я забыл… – Пухлый присмотрелся к низу экрана, где было написано имя. – А! Точно, этсамое! Надо, кстати, запомнить, ведь это теперь моё имя! Я Сергей Александрович Бессонов! Полковник! Представляешь! И станция меня слушается, как будто бы… Ну, как будто бы я этот… самый и есть – полковник! Ха!

– Ну, поздравляю, Саныч! Что тут скажешь. Поработал ты на славу.

– Так вот, слушай дальше.

– Ага. Слушаю, господин полковник.

– Я это… стал разбираться, и оказалось всё до такой степени просто, что, этсамое, и делать-то особо ничего не надо было. Всё делается автоматически. Я просто включил эту, как её… геолокацию, которая определила моё местонахождение. Потом компьютер спросил меня… ну, когда я выбрал челнок и дал команду вывести его из дока… Так вот, компьютер спросил меня… самое… куда его доставить. Ну и я с помощью геолокации определил место. Я даже видел, как бы сверху, на приближенной картинке этот вот дом, ту полянку… Ну и нажал на эту полянку. И компьютер сказал, что, это… в общем, приказ, самое, принят, и челнок выдвигается… ну… сюда. Понятно?

– Понятно. Ты молодец.

– Я всё-таки попаду туда! Скоро мои мучения закончатся! – После небольшой паузы Пухлый добавил: – И я, наконец-то, пожру.

Пухлый рухнул в кресло и схватился за голову. Он до сих пор не мог поверить, что у него всё получилось. Это было настолько невероятным, что он всё время посматривал на экран, где медленно двигалась маленькая точка по жёлтой линии, боясь, что вдруг что-то пойдёт не так, и всё исчезнет. А он снова вынужден будет скитаться по пустынной планете, постоянно голодая и прячась от вездесущих хищников. Но точка методично продвигалась по своей траектории, спускаясь всё ниже и ниже.

Призрак присел в соседнее кресло, немного покрутился на нём и с каким-то странным выражением уставился на двойника. Пухлый заметил этот взгляд.

– Что? – спросил он.

– Да вот, думаю… Значит, ты говоришь, что всё сделал сам, без чьей-либо помощи?

– Ну а что, самое, не так, что ли? Ты вообще где-то шлялся всё это время!

– А ты, значит, работал?

– Ну да!

– А давай-ка вспомним некоторые мелочи.

– Какие мелочи? Ты о чём, этсамое? – Пухлый с опаской посмотрел на Призрака. В его голове вдруг пронеслась мысль, что он мог о чём-то забыть, о чём-то очень важном, и теперь из-за этого всё пойдёт крахом. Он замер в кресле, ожидая чего-то очень страшного.

– Вспомни, - начал Призрак, – когда ты приходил сюда с Джоном и пытался вызвать челнок, что для этого ты делал?

– Сидел тут… пытался разобраться в программе… Но у меня не было ключа. Вот, если бы я тогда вспомнил ту историю из детства с пластинкой, то у меня получилось бы ещё тогда. Но я не вспомнил. А что ты, этсамое, вообще хочешь сказать?

– Вспомни: у тебя ничего не получилось, ты психанул, отправил Джона собирать манатки, а сам пошёл куда-то. Ну? Вспомнил?

И Пухлый действительно вспомнил. Ведь для корректной работы системы требовалось вставить небольшую плату под панелью, которая была около громадного экрана, и ещё вставить в саму панель странную штуковину, которую он вытребовал тогда у Зайца. И теперь он понял, что ничего этого он сейчас не сделал. Дрожь пробрала его всего; он сидел, раскрыв рот, а в животе поселилась странная болезненная мышь, которая вгрызалась в его внутренности, грозя сожрать его целиком. Он забыл… Как он мог забыть! Это же очень важно! И что теперь? Снова ничего не получится? А изображение спускающейся точки – только лишь изображение, и ничего больше?

– Я вижу ты вспомнил, - сказал Призрак.

– Но… – Голос Пухлого дрогнул. – Но у меня нет той штуки… Это самое… И другой штуки тоже нет. Что делать?! Что?!

Он вскочил в полнейшей растерянности и не знал, куда себя деть. Всё было так просто, так близко! Он считал, что вот-вот будет уже на станции! А тут… Призрак вернул его с небес на землю, причём в буквальном смысле этого выражения.

– Ладно, - вдруг сказал Призрак и улыбнулся. – Сядь, полковник Саныч. Всё нормально. Я всё сделал.

– Что??? Что ты сделал?!

– Ты вот присвоил себе всю победу, думал, что я слонялся где-то без дела, а я ведь всё это время не тунеяднечал!

– А что ты сделал?!

– Я нашёл две эти штуки в маленькой коморке, нашёл куда вставить их и вставил. И теперь всё работает. Ну, что? Я молодец? Анука похвали меня. Быстрее, быстрее!

Призрак нагнулся к Пухлому, словно ждал от него поцелуя. Пухлый был поражён, как ударом молнии. Еле-еле он смог выдавить несколько слов благодарности, после чего свалился в кресло и, закрыв глаза, откинул голову на спинку.

– Вот и славно, - сказал улыбающийся Призрак. – Теперь будем ждать.

Двойники уставились в экран, на котором медленно ползла маленькая точка по своей жёлтой линии.

Ждать пришлось долго. Пухлый всё время ёрзал в своём кресле, присматривался к экранам и нервничал. Но нервничал молча, как бы опасаясь спугнуть удачу, боясь, что вдруг что-то пойдёт не так, и маленькая точка, обозначающая челнок, может исчезнуть. От напряжения его лицо покраснело, а пальцы заметно дрожали.

Призрак, вопреки обыкновению, тоже молчал. Он сидел без движения с совершенно без эмоциональным, каменным лицом. И только глаза иногда наливались едва уловимым свечением, после чего снова гасли, как будто кто-то задувал мерцающую свечу. Его руки покоились на пластиковых подлокотниках. Спустя полчаса подлокотники стали мягкими, а пластик, медленно плавясь, начал стекать вниз, образовывая тонкие наполовину расплавленные нити, похожие на паутину. Запахло едкой гарью.

Учуяв запах, Пухлый резко обернулся к своему товарищу. Ему вдруг показалось, что старая проводка не выдержала напряжения и воспламенилась. Сердце его ёкнуло. Он до ужаса боялся, что всё сорвётся.

– Что-то горит!

– Не бзди, братуха, - улыбнулся Призрак. – Всё под контролем. Под моим контролем.

Пухлый вдруг заметил расплавленные подлокотники и светящиеся ладони Призрака. Он ахнул, не в силах сдержать изумления.

– Тво… твоё кресло… Оно…

– Не бзди, говорю. Всё нормально.

– Но…

В мгновение ока руки Призрака перестали сиять, и покрылись тонким налётом, напоминающим лёд. Но этот лёд был каким-то необычным, словно бы сухим, не состоящим из воды. Подлокотники тут же застыли, а тряпичная обивка кресла, которая вот-вот готова была загореться, вмиг потухла, покрывшись этим странным инеем.

– Я говорил тебе, - сказал Призрак, - что могу быть и горячим, и холодным. Я могу быть чем угодно. И кем угодно. Я – энергетическая форма жизни, материализовавшаяся энергия, и я с лёгкостью скопирую любого человека, проанализировав его тело, а также все его мысли и чувства. Вся жизнь любого существа сохраняется в его памяти, она прячется в укромных закоулках мозга, и существо об этом даже не догадывается. Существу кажется, что всё давным-давно забыто. Но стоит покопаться в воспоминаниях этого существа, то все события восстанавливаются до мельчайших подробностей. Просто надо знать, где искать. И поверь мне, искать я умею. Вот ты думаешь, откуда взялось то воспоминание о твоём детстве, где Жмурик потащил тебя к тому вертолёту. Ты думаешь, что сам всё вспомнил? А вот и нет, парень. Это я воскресил твои воспоминания, о которых ты и думать забыл. Поэтому, если бы не я, то ты никогда бы и не вспомнил об этой пластинке, и никогда не попал бы на космическую станцию. Да, что тут говорить! Ты даже сегодня забыл о флешке и о плате памяти.

– Да-да… - удручённо произнёс Пухлый. – Заяц называл это флешкой…

– Именно. А Заяц этот – очень умный парнишка. Знаешь, сколько ему лет?

– Лет двенадцать, пятнадцать… Трудно сказать. Он недоразвитый.

– Ты ошибаешься, братец. Очень ошибаешься. Я знаю точно, что ему сто восемнадцать лет. Он родился ещё в то время, когда на Земле было полно людей.

– Чего?! Что ты мелешь! Как ему может быть… этсамое…

– Я не мелю. Это правда. Просто, он многие годы провёл в летаргическом сне, а излучение, которое наша колония подарила человечеству, сохранила ему жизнь, продлив её, и не позволив организму разложиться. Заяц был облучён из первоисточника – из самого кристалла, поэтому его организм вобрал в себя практически всю живительную энергию. – Призрак потянулся в кресле и, слегка зевая, произнёс: – А все остальные люди, которые сейчас валяются по всей планете дохлыми, получили уже опустошённые, мёртвые лучи. И их тела заживо мумифицировались. Их клетки вошли в стазис, из которого не смогли выйти. Так погибла цивилизация людей. И в то время, когда все люди постепенно тихо вымирали, наш маленький Заяц просто мирно спал на космической станции, ожидая пробуждения.

Пухлый выпученными глазами смотрел на собеседника. В этот момент он даже забыл про свой челнок; то, что рассказал ему Призрак просто не укладывалось в голове. Но в то же время, Пухлому почему-то казалось, что вот теперь-то всё как раз стало на свои места. Заяц всегда поражал его своими познаниями. Этот маленький, недоразвитый мальчик знал такие вещи и орудовал таким технологиями, о которых Пухлый даже и не догадывался. Вот, оказывается, в чём всё дело.

– Значит, он был на станции? – спросил Пухлый.

– Если быть точным, он жил там. Это был болезненный ребёнок, которому врачи отмеряли не более десяти лет жизни. Но ему несказанно повезло! Его папа был главнокомандующим, и мог позволить себе любые вольности, не доступные обывателям. Именно отец, опасаясь, что ребёнок долго не протянет, пошёл на риск и облучил сына от первоисточника. От того кристалла, который до сих пор стоит на станции. Первобытные лучи сделали своё дело – сохранили жизнь ребёнку. Но именно этот факт послужил причиной, что энергии не хватило на облучение всей планеты. Заяц, сам того не желая высосал кристалл до суха! Какая ирония, не правда ли?

– А если бы он не высосал, человечество осталось бы жить?

– Не знаю… - нехотя ответил Призрак.

– То есть, как «не знаю»? А кто должен знать?

– Наша колония – всего лишь младенец, и мы сами не были уверены в действии, которое лучи окажут на людей. Это был своего рода эксперимент. Мы познавали природу материи, с которой только-только начали контактировать. Клянусь, мы хотели, как лучше. Но, то ли из-за Зайца, то ли ещё по какой-то причине, эксперимент завершился неудачно. – Призрак помолчал немного, а затем, улыбнувшись, добавил: – А может, всё-таки удачно, а? Ведь, если бы человечество осталось живо, ты бы никогда не попал на станцию!

Пухлый угрюмо покачал головой:

– Если бы человечество осталось живо, я бы жил сейчас где-нибудь в своём доме, занимался бы каким-нибудь делом, и всё было бы прекрасно. У меня было бы что пожрать, где помыться, расслабиться…

– А может, и не так всё было бы.

– Почему?

– Я знаю тебя слишком хорошо, приятель. Всему виной твоя натура.

– А что, моя натура?

– Вспомни, чем ты промышлял, когда жил в своём доме, который потом спалил?

– Я… Я вынужден был добывать себе пропитание, охотиться, выискивать бензин и всякие запчасти для машины.

– Да? А почему тогда вы с братьями ездили в свои, как вы говорили, «рейды»? Для чего? Неужели вы не получали тех самых контейнеров, что спускались с неба? А ведь в тех контейнерах было абсолютно всё для жизни. И остальные люди, которые получали эти посылки, прекрасно обходились без грабежей и насилия. Поверь, я знаю.

– Но… нам не хватало…

– Хватало! – оборвал его Призрак. – Именно что, хватало! Но вам, особенно Матрионе и Жмурику, было вечно мало! Ненасытная натура толкала вас на преступления. Вы ездили то туда, то сюда, выискивали одиноких, слабых, не могущих постоять за себя людишек, и грабили их, забирая то, что они с таким трудом смогли найти на опустошённой планете.

– С каким таким трудом? – возмутился Пухлый. – Не ты ли только что сказал, что ко всем спускались с неба контейнеры? Неужели сложно зайти в контейнер и очистить его?

– Нет, не сложно, - согласился Призрак. – Но дело в том, что это добро предназначалось им. А вы с братьями забирали у тех людей то, что могло бы сохранить им жизнь, помочь выжить в этом пустынном мире. Имели ли вы право на это?

Пухлый надул щёки, выдохнул и с усилием сказал:

– Выжить должен тот, кто сильней.

– Вот! – Призрак вдруг вскочил с места и захлопал в ладоши. Его меланхолическое настроение вмиг исчезло и появилась прежняя обычная весёлость, которая так раздражала Пухлого. – Вот! Выжить должен сильнейший! Золотые слова! И теперь мы посмотрим, кто окажется сильнее – ты или Заяц.

– А при чём тут Заяц?

– Знаешь, кто посылал контейнеры на планету?

– Н-нет…

– Маленький мальчик, которому больше ста лет! Это был Заяц!

– Заяц???

– Да, господин Пухлый! Это был Заяц. Он кормил, поил, обувал и одевал вас столько лет! – Призрак вдруг расхохотался. Приблизившись к изумлённому собеседнику, он тихо и вкрадчиво спросил: – Не хочешь сказать ему спасибо?

Пухлый задумался. Невероятные новости немного вывели его из душевного равновесия, но, вспомнив о космической станции и о том, как провёл его этот самый Заяц, Пухлый сжал кулаки. В довершение ко всему, он вспомнил, как этот недоразвитый пацанёнок заманил его на челнок, который должен был взорваться после старта. Этот коварный план «маленького мальчика» невозможно было простить. Даже все «контейнеры» мира не смогли бы перечеркнуть этот план. После всего услышанного, Пухлый почувствовал ещё большую ненависть к Зайцу, а желание покончить с ним возросло в разы.

– Нет, - наконец сказал он. – Мне не за что его благодарить. Я бы прекрасно выжил и без его контейнеров! Не нужны мне его подачки! Он хотел меня убить, врал мне столько времени, претворялся дурачком! А теперь, самое, у меня есть все шансы сломать ему его тонкую шею! Я хочу, чтобы он сдох! А вместе с ним – все его друзья!

– Ага, - деловито произнёс Призрак. – Значит, планы не меняются. Угу. Замётано. – Он хлопнул в ладоши, от чего произошла мимолётная вспышка, разбросавшая по сторонам несколько искр. – Ну что! Шоу должно продолжаться? Так ведь? И оно продолжится! Акт второй! Все на сцену, господа актёры! Время пришло! Сейчас вы увидите блистательное выступление нашего величайшего и неподражаемого… Встречайте: магистр Пухлый! Ваши аплодисменты!

– Хорош кривляться! Как маленький, этсамое, её-богу, едрёна-матрёна…

Призрак зааплодировал с сияющим лицом:

– Это были его слова, дамы и господа! Он выходит на сцену и говорит свою фразу! Он главный герой нашей драмы! Аплодисменты, аплодисменты! Аплодисменты герою!

– Да, заткнись ты, честное слово!

– Это он! Это он! Наш великий Пухлый!

– Что на тебя нашло?!

Призрак вдруг угомонился и тихо спросил:

– А тебе что, не радостно?

– Чего мне должно быть радостно? Это ты у нас сумасшедший… Призрак.

– Чему тебе радоваться, говоришь? Хм… Наверное тому, что на нашей лужайке совершил посадку неопознанный летающий объект. А? Не хочешь похлопать в ладошки?

– Че-его???

– Угу-угу, - закивал Призрак.

– Он прилетел?!!

– Прилетел, совершил мягкую посадку, а теперь открыл двери и ждёт своего нового капитана! Полковника Бессонова! Добро пожаловать на борт, капитан Пухлый!

Пухлый сорвался с кресла, даже не взглянув в экран. Всю его усталость как рукой сняло. Он стремглав выскочил из подвала, даже не заметив ступенек и буквально влетел в захламлённую комнату на верху, из которой можно было выйти на улицу. Оказавшись перед завалом переломанной мебели, он вдруг остановился. Что-то промелькнуло у него в голове – что-то нехорошее, какое-то смутное предчувствие, напоминающее страх. А вдруг… вдруг Призрак – этот сумасшедший, вечно весёлый, придурковатый Призрак – снова решил над ним подшутить? Может, на самом деле на лужайке ничего и нет… А он так быстро вылетел из подвала и даже не удосужился взглянуть на экран. Правда ли прилетел челнок? Пухлый вдруг подумал, что если его там на самом деле нет, то сердце его не выдержит такого удара.

Он застыл на месте, боясь пошевелиться. Он боялся даже взглянуть через запылённое окно; боялся, что там не окажется ничего – только пожухлая трава и корявые кусты с осыпающимися листьями…

«Этого я не переживу…», - подумал он.

– Эй! Приятель! – Призрак вдруг хлопнул его по плечу. – Ну чего встал, как статуя? Беги! Мчись! Лети! Лети, как сокол! А я – за тобой.

Пухлый поднял глаза на Призрака, шмыгнул носом и неуверенно обошёл завал. Он вглядывался в приоткрытую дверь, пытаясь рассмотреть, что там на улице, но, как на зло, в эту маленькую щёлочку ничего не было видно.

Решившись, он, наконец, подошёл к двери и с силой распахнул её ногой. Дверь ударилась о стену и слегка завибрировала. Пухлый стоял, как вкопанный. Его глаза остановились на блестящем корабле, который покоился на полянке с открытым трапом, как бы приглашая зайти в него, чтобы унести потом в неведомые края.

Это действительно был самый настоящий челнок, примерно такой же, какой вызывал тогда Заяц. Пухлый стоял и не мог сдвинуться с места. Получилось. У него получилось. Кто бы мог подумать! Неужели, все мучения теперь закончатся…

– Ну чё встал! Пухлый! Ану быстро дуй в корабль, пока он не улетел!

Пухлый медленно обернулся на Призрака и тихо сказал:

– Он не улетит. Не улетит, пока я ему не прикажу.

С этими словами он двинулся к челноку.

Странным было то, что в этот момент он был совершенно спокоен, как будто прилетевший из космоса летательный аппарат – обычное дело, не вызывающее никаких эмоций. Он медленно подходил к челноку, засунув руки в карманы плаща, не спеша ступил на трап, никуда не торопясь, поднялся вверх и остановился в небольшом коридорчике. Немного осмотревшись, он повернулся лицом к выходу и взглянул на улицу.

– Сегодня… - Он сделал небольшую паузу, рассматривая полянку и весь мир. – Сегодня великий день, - тихо продолжил он. – Я покидаю этот мир. Начинается новая жизнь. И в этой новой жизни у меня всё будет по-новому…

– …этсамое, - шепнул ему на ухо тихо подошедший Призрак.

Пухлый не обратил внимания на эту очередную каверзную шутку своего двойника. Его мысли сейчас были заполнены только предстоящим полётом и событиями в новой жизни, к которой он так долго стремился.

– Слишком долго я к этому шёл, - продолжал он. – И теперь настал тот момент, когда я наконец воплощу в жизнь все свои мечты…

– …этсамое, - прозвучала у уха очередная тихая «подсказка» Призрака.

– Все мои мечты наконец станут реальностью, и я…

– …этсамое…

– …накажу всех своих врагов. Все они, кто перешёл мне дорогу, получат по заслугам. Они все будут у меня в руках…

– …этсамое…

– …будут молить о пощаде. Но пощады не будет. Я сокрушу их и стану единственным хозяином космической станции, а может быть, и всей планеты.

Пухлый умолк. Призрак с интересом посмотрел на двойника, важно надул щёки и произнёс:

– Это была великая речь будущего повелителя мира. Эта речь была прекрасна. Браво. Слышишь, Пухлый, это самое, а ты, оказывается, мастер произносить речи. И правда что, настоящий повелитель мира. Как завернул, а! «Будут молить о пощаде…» «Пощады не будет…» «Сокрушу…» «Это самое…» Браво.

Взглянув на Призрака, Пухлый тихо сказал:

– Хорош издеваться. У меня действительно начинается новая жизнь, а ты тут паясничаешь… Хотя, ты всё время паясничаешь, так что на тебя можно не обращать внимания. Главное, что у меня всё получилось, этсам… Да. И теперь всё будет по-другому. Всё у меня будет хорошо. И даже ты не сможешь этому помешать, как бы не старался. Понял, это са…

Призрак кивнул:

– Понял. Ну а теперь что, вперёд? К звёздам?

– На хер они мне нужны те звёзды. Станция мне нужна. Жрачка. Отдых. И счастливая жизнь.

– Хочу тебя немного расстроить.

– Валяй, - безразлично ухмыльнулся Пухлый.

– Прежде чем будет у тебя отдых, тебе надо будет усиленно поработать, ведь там, на станции живут трое твоих друзей, а они никак не ожидают тебя снова увидеть. Незваный гость, как говорится…

– Ничего подобного. Незваным я не буду. Это была моя идея там поселиться и только я заставил тогда Зайца заняться этим делом. Но он меня обманул, самое, пытался меня убить. И теперь поплатится за это.

Призрак хлопнул в ладоши:

– Ну, хорошо. Тогда попёрли в космос, что ли?

– Попёрли, - согласился Пухлый и скрылся в пассажирском отсеке челнока.

Глава 5 Прибытие

Пухлый сидел в кресле пилота и рассматривал бесконечные приборы. По всей широкой панели были рассыпаны крохотные рычажки, какие-то кнопки, маленькие рисунки, обозначающее бог знает что, и среди всего этого нагромождения красовались различные экраны, на которых мелькала куча непонятной информации. Как лететь? На что жать? Что вообще делать? Челнок, конечно, прилетел, но теперь-то что?

– А теперь надо как-то поднять эту махину в воздух, - как бы отвечая на мысли Пухлого сказал Призрак.

– А ты знаешь, как её поднять? – Пухлый воззрился на своего двойника.

– А, а! – мотнул головой Призрак.

– И чего делать?

Призрак вдруг громко рассмеялся.

– Ты чего?! – воскликнул Пухлый.

– Только что вспомнил пламенную речь нового повелителя планеты Земля. – Призрак снова рассмеялся. – Речь сказал, вошёл в челнок, сел, как говориться, за руль, а чего жать не знает!

– Слушай… Не действуй на нервы, самое, будь так любезен, а!

– «Я повелитель планеты Земля!» – продолжал издеваться Призрак. – «Я Майерс ака Пу-ухлый, он же полковник Бессонов, он же великий Саныч с именной пластинкой, от которой включается всё на свете!»

– Прекрати!

– «Я сел за руль самолёта, который принесёт меня в космос на космическую станцию… и ни хрена не знаю, чего нажимать!»

– Прекрати немедленно!

– «Нажмите за меня что-нибудь, хоть кто-нибудь!»

– Задолбал!

– «Ну хоть кто-нибудь! Па-ма-ги-ти-и-и!»

Призрак истерически захохотал, согнувшись в своём кресле. Он хохотал так, что этот хохот, казалось, слышала вся округа, даже несмотря на то, что они сидели в челноке с закрытым трапом. Из глаз у него выступили слёзы. Казалось, что это никакой не Призрак, а самый настоящий человек; он задыхался, хватался за живот… и продолжал хохотать. Его руки то взмывали вверх, то опускались; он махал ими до тех пор, пока рука как бы невзначай не опустилась на один из экранов.

«АКТИВИРОВАН АВТОПИЛОТ. ПРОСЬБА ЗАДАТЬ ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ»

Пухлый испуганно вскочил с кресла. Он уже где-то слышал этот монотонный женский голос, который раздавался неизвестно откуда. И не прошло даже секунды, как он вспомнил, когда и где он его слышал. В памяти тут же встала картина, где он с остервенением нажимал на повисшие в воздухе цифры, что транслировал какой-то призрачный экран… Заяц называл это голограммой…

… АКТИВИРОВАН ТАЙМЕР САМОУНИЧТОЖЕНИЯ. ДО ВЗРЫВА ОДНА МИНУТА. ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ: 59, 58, 57, 56…

… ДЛЯ ОТКЛЮЧЕНИЯ САМОУНИЧТОЖЕНИЯ ВВЕДИТЕ ПЕРСОНАЛЬНЫЙ КОД ДОСТУПА…

…21, 20, 19…

…4, 3, 2, 1…

– Чёрт знает что!!! – заорал Пухлый.

– Ага-а! – тут же отозвался Призрак. – Вспомнил! Ну что бы ты без меня делал!

Пухлый отдышался и попытался привести мысли в порядок. Немного постояв, он снова опустился в кресло, пытаясь успокоиться.

– Да, - сказал он, - я вспомнил. И что мне это даёт?

– А ты подумай, - ответил Призрак, смахивая с лица капельки пота, что выступили в результате истерического хохота.

– А что думать! Я ни хрена не з… Постой…

Пухлый уставился на экран, где светилась надпись о пункте назначения.

– Ну? – улыбаясь, произнёс Призрак. – Догадался?

– Кажется… кажется да. Тут надо написать, куда лететь, правильно?

– Или просто сказать.

– Просто сказать?

– Да.

– Кому?!

– Той тётке, которая тут говорила на весь салон. Это, понимаешь ли, так называемый искусственный интеллект этого самолёта. Ты ей скажешь, что ты, мол, полковник Бессонов, и тебе позарез надо на станцию. И она, эта искусственная тётка, тебя туда отвезёт. Всё просто!

– Чёрт…

– Ну, да. И я о том же. Ну! Говори, полковник хренов.

Пухлый задрал голову вверх и открыл рот:

– Я… этот… Слышишь меня?

– Да слышит она, говори!

– Я полковник Бессонов. Эй! Ты где, почему молчишь?

«ЖЕЛАЕТЕ ЛИ ВЫ АКТИВИРОВАТЬ ГОЛОСОВОГО ПОМОЩНИКА?»

– Соглашайся, - шепнул Призрак.

– Э… Да! Да я желаю.

«ГОЛОСОВОЙ ПОМОЩНИК АКТИВИРОВАН. ПРЕДСТАВТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА. В БАЗЕ ДАННЫХ НЕТ ИНФОРМАЦИИ НАСЧЁТ ВАС»

– Я полковник Бессонов.

«ЗДРАВСТВУЙТЕ, ПОЛКОВНИК. АКТИВИРУЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ВАШ ИМЕННОЙ КЛЮЧ»

– Табличка, - тихо подсказал Призрак.

– Да заю я, отстань, - также тихо ответил Пухлый и достал из кармана табличку. – А как её активировать? – Спросил он у своего двойника.

– Ну, ты же помнишь, как тебе Жмурик в детстве рассказывал? Приложи к рулю танка табличку… и всё такое.

– У танка нет руля… - пробурчал Пухлый.

– Ты там знаешь, что у танка есть! - парировал Призрак.

– Слушай, хватит копировать Жмурика… то есть Жеку. Сейчас надо завести этот корабль и улететь на хер отсюда. А ты всё шутишь. Невыносимей Джона, ей-богу!

Пухлый отвернулся и стал прикладывать пластинку ко всему, что видел. Он обследовал практически всю приборную панель, и только после того, как он провёл именной ключ мимо странной чёрной полоски, вновь раздался монотонный женский голос.

«ИМЕННОЙ КЛЮЧ ПРИНЯТ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА БОРТ, ПОЛКОВНИК БЕССОНОВ. ЖЕЛАЕТЕ ЛИ ВЫ ОСТАВИТЬ АВТОПИЛОТ?»

– Да, - тут же сказал Пухлый. – Автопилот — это хорошо. – И тут же наигранно со вздохом добавил: – Устал я что-то, самому вести челнок неохота…

Призрак схватился за рот, чтобы удержать давивший его смех.

«УКАЖИТЕ КООРДИНАТЫ МЕСТА НАЗНАЧЕНИЯ»

– А… – Пухлый повернулся к улыбающемуся Призраку. Очень не хотелось задавать ему вопросы, но другого выхода не было. – А какие у станции координаты?

Призрак раскрыл было рот, но искусственный интеллект сказал первым:

«МЕСТО НАЗНАЧЕНИЯ – МЕЖДУНАРОДНАЯ КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ?»

– Да, да! Именно туда, самое, мне и надо!

«УКАЖИТЕ НОМЕР КОЛЬЦА»

Пухлый снова призадумался.

– Называй первое, - подсказал Призрак.

– Первое кольцо, - тут же сказал Пухлый.

«ПРИНЯТО. УКАЖИТЕ НОМЕР ДОКА»

– Сто девяносто третий! – выпалил поддельный полковник.

«ИЗВИНИТЕ, ПОЛКОВНИК. ДОКА С ТАКИМ ПОРЯДКОВЫМ НОМЕРОМ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. УКАЖИТЕ ДРУГОЙ НОМЕР ДОКА»

– Девяносто третий.

«ПРИНЯТО. ПРИЯТНОГО ПОЛЁТА, ГОСПОДИН ПОЛКОВНИК»

Челнок еле заметно качнулся. Пухлый тут же вспомнил, как это было в тот раз, когда они взлетали с Жмуриком и Зайцем. Тогда тоже немного качнуло, а потом в мгновение ока летательный аппарат оказался уже довольно высоко. Пухлый, наконец, сел в своё кресло и сцепил пальцы в замок, – он чувствовал, как они дрожат, и это мог видеть издеватель-призрак, который не пропустит шанса ещё раз посмеяться на ним. Хотя Призрак в этот момент всматривался в то, что происходит за окном. А за окном уже мелькали низкие тучи, сквозь которые летел челнок, словно окутанный туманом.

Так прошло несколько минут. В кабине пилотов было тихо; даже вечно говорливый Призрак на этот раз молчал. Он сидел, уставившись в окно, и, казалось, о чём-то думал.

Ещё через несколько минут небо вверху заметно потемнело. Пухлый подумал было, что наступает вечер, но немного погодя понял, что они уже практически вышли в космос. Космос… Неужели, это правда… Он так стремился сюда, и вот он здесь. Внутри у него клокотали смешанные чувства, которые он сам не мог объяснить. Если это была радость, то она была какая-то уж слишком спокойная, слишком безразличная, что ли. Но скорее всего, это было самое настоящее умиротворение – оно разливалось внутри, как сладкий мёд, грело, получше самого тёплого одеяла. В эти минуты он и думать забыл о том, что на космической станции в данный момент находятся трое его врагов, которых он ненавидит и до жути хочет их убить. Как будто бы ничто не могло омрачить этого счастья. И только одно скверное чувство не давало о себе забыть – голод. Он не ел уже чёрте сколько! И первое, что он сделает, прибыв на станцию – поест. Очень хочется есть.

И не успел он это подумать, как в его голову пришла потрясающая идея. Он даже привстал с места и уткнулся взглядом в Призрака.

– Слушай! А ведь на этом челноке должна быть еда, правильно?

– Я не знаю. Проверь, - безразлично ответил Призрак.

Пухлый осмотрелся по сторонам и, не найдя здесь ничего, кроме приборов, встал и подошёл к двери. Дверь автоматически отъехала вбок.

– Ты куда? В столовую? – поинтересовался Призрак.

– Я хочу жрать. Пойду поищу что-нибудь.

Призрак кивнул и снова отвернулся к окну.

Пухлый исчез в пассажирском отсеке. Его не было пару минут. Вернулся он довольный, как слон, держа в руках целую кучу еды, затянутую в вакуумные упаковки. Он свалил всё добро на кресло, упал на колени и принялся зубами разрывать упаковку, внутри которой была закопчённая куриная нога. Призрак слегка скривился, посмотрев на то, как Пухлый вгрызается в полиэтилен, словно дикий зверь.

– Оно, наверное, уже протухло лет сто назад.

– Плевать! Я жрать хочу!

– И сколько времени ты уже не ел?

– Несколько дней… Три… четыре… Не знаю! Я со счёта сбился!

– А ты в курсе, что если ты сейчас нажрёшься до отвала, у тебя будет заворот кишок?

– Какой заворот?! Ты о чём? – Пухлый наконец оторвал зубами кусок мяса.

– Тебе бы сейчас попить чего-нибудь, скажем бульона, чтобы желудок заработал, а потом…

– Иди ты к дьяволу со своим бульоном! Где я тебе его тут возьму? Костёрчик разведу, что ли?!

– Ну смотри… Не нажирайся только сильно. Постепенно.

Пухлый вдруг протянул одну из упаковок Призраку:

– Хочешь?

– Фу! Засунь эту гадость себе… в рот!

– Как хочешь…

Пухлый усиленно работал челюстями. Мясо действительно оказалось тухлым, ведь пролежало здесь невероятное количество лет. Откусив очередной кусок, голодающий заметил, как от кости потянулась прозрачная слизь, а запах ещё больше ударил в нос. Пожевав ещё немного, Пухлый с отвращением выплюнул не дожёванное желеобразное месиво на пол.

– Тьфу, дрянь какая… Кислятина.

– А я тебе сразу говорил: фу, нельзя. А ты не послушал.

– Я тебе что, собака что ли?!

– Да ты хуже собаки! Ты человек!

Призрак с каким-то странным выражением смотрел на Пухлого, который всё ещё стоял на коленях перед креслом, на котором была свалена еда. В голове у Пухлого вдруг закрутились мысли. Что имел в виду его призрачный двойник, когда сказал, что человек хуже собаки? Он смотрел на Призрака и молчал, не зная, как реагировать и не решаясь задать вопрос. А призрак медленно отвернулся к окну и с мечтательным выражением лица, присущем разве что какому-нибудь поэту, размышляющему над новой рифмой, философски заметил:

– Собака – это такой зверь, который никогда не придаст. Это прежде всего друг, который готов пожертвовать даже своей жизнью, чтобы защитить человека, которого он считает тоже своим другом. Он, не задумываясь, бросится на льва, если тот будет рычать на человека. Собака разделит с тобой горести и радости, и никогда не оставит в беде. Ей совершенно всё равно, живёшь ты во дворце или в лачуге. Собака считает своего хозяина другом, и это главное.

Пухлый в недоумении посмотрел на Призрака.

– А для чего ты мне всё это рассказываешь? – спросил он.

– Я просто провожу параллели между поведением людей и собак. И знаешь, к какому я пришёл выводу? Собаки лучше людей. Они… как бы это сказать… более настоящие, бесхитростные, не позволяющие себе подлостей и низостей. В их поведении нет коварства. Даже если собака самая злая, то она просто злая, но не коварная. Она не будет строить подлых планов, делая другим гадости, лишь бы ей было хорошо. Да… собаки бывают трусливы… Но они во всяком случае не подлые. Вот что я хотел тебе сказать, человек Пухлый. А вот человек – это совсем другое животное: злобное, коварное, безнравственное… Да, бывают и хорошие люди, но… Злобы и коварства гораздо больше. И первым примером являешься ты.

– Почему я?!

– Вспомни, как ты заставлял Зайца вызывать челнок со станции. Ты орал, пользуясь тем, что ты сильнее его. Ты поднял на него руку, и не просто поднял – ты избил его тогда. Беззащитного маленького мальчика!

– Этот маленький мальчик, этсамое, пытался меня убить!

– А! – воскликнул Призрак и слегка ухмыльнулся. – Да будет тебе известно, что этот маленький мальчик, чтобы оградить своих друзей от тебя, хотел пожертвовать жизнью, посадив тебя в челнок и отправившись с тобой и твоим братом. Он готов был взорваться вместе с вами! И знаешь ещё из-за чего? Он не хотел, чтобы на Земле жили такие подлые существа, как ты и Жмурик. Он знал, что если вы останетесь живы и попадёте на станцию, то выжившие после апокалипсиса люди будут вечно терпеть ваши выходки. Вы с братом превратились бы в самых настоящих тиранов, которые терроризировали бы немногочисленное население планеты, пользуясь высокими технологиями. Заяц этого не хотел. Поэтому и придумал план: сесть в челнок вместе с вами и взорваться там! Вот. Поэтому, я и говорю, что человечество еще не до конца потеряно. Есть ещё шанс. Но он слишком мал.

Пухлый недовольно хмыкнул, сел в кресло и произнёс:

– Шёл бы ты, со своими нравоучениями. И чего вдруг тебя прорвало? С каких это пор ты стал таким праведным?

– А я что, стал праведным?

– Ты мне тут читаешь нотации, обучаешь моралям!

– Ты знаешь, Пухлый, мне совершенно всё равно. Я – нейтральная сторона. Я родился, по нашим меркам, совсем ещё недавно, и просто изучаю мир. Да, до сих пор изучаю. И ещё изучать, и изучать, потому как мир велик. И я сейчас говорю не о планете Земля, а о целой вселенной.

– Ну и изучай себе на здоровье, этсамое. А при чём тут я? У тебя одни цели, у меня другие. И что тут такого?

Пухлый вздрогнул, когда ни с того ни с сего его охватил ремень безопасности, который выскочил неизвестно откуда и прижал его к креслу. То же самое произошло и с Призраком. Пухлый был слишком изумлён философствованиями своего двойника и не обратил внимания на этот ремень, приняв это как необходимость в полёте, запрограммированную компьютером. Спустя пару секунд он почувствовал некоторую лёгкость во всём теле, но и это его не смутило; он пристально смотрел на Призрака. А тот продолжал:

– Такого ничего. Мне просто очень интересно, что будет дальше. Я как будто бы смотрю захватывающий спектакль, внутри которого нахожусь, и только иногда вношу свои правки. И это здорово! Интересно! В этом смысле, конечно, я похож на того же подлого человека, который преследует только свои цели, не оглядываясь на жертвы. Но… и на это мне, по всей видимости, плевать, потому что знания для меня важнее… Важнее, чем что бы то ни было. Понимаешь ты меня? Наверное, нет. Но мне всё равно. И теперь мы летим на станцию. Что ты там предпримешь, как себя поведёшь? И ты даже не подумал о том, что несмотря ни на что, ещё остаётся шанс решить всё мирным путём.

– Мирным?! Ты, этсамое, бредишь!

– Совсем нет. Мне кажется, что если бы ты пал на колени перед той девочкой, перед тем парнем и перед Зайцем, и покаялся во всём… они бы тебя простили… Может быть… Во всяком случае, Заяц простил бы точно. Насчёт парня, не уверен. Да и насчёт девчонки тоже, кстати… Но Заяц простил бы. И всё могло бы кончится тем, что он поселил бы тебя в каком-нибудь изолированном отсеке, где есть всё для жизни… И что?.. И всё! И жил бы ты там, как сыр в масле до конца своих дней. Нет так ли?

– Нет, не так.

– Почему?

– Потому что… ты ещё очень плохо знаешь людей. Пусть бы я жил в изолированном отсеке, но у того «парня» наверняка был бы доступ. В конце концов он забрался бы ко мне и прикончил бы меня спящего. Потому что он, самое, никогда не простит. Равно как и я никогда не прощу. И жил бы я всю жизнь в страхе и ни о каком спокойствии не было бы речи. Поэтому: или всё, или ничего. Станция должна стать моей! И я сделаю всё для этого!

– Отлично! – улыбнулся Призрак. – На том и порешили. А между прочим, мы уже в космосе! Посмотри какой он чёрный, ты ведь не был здесь никогда!

– Плевал я на все эти космосы, этсамое! Мне главное попасть на станцию и отвоевать её у тех сволочей!

***

Крохотный по сравнению с огромной космической станцией челнок медленно приближался к первому кольцу. Автопилот безошибочно производил манёвры перед стыковкой. «Поймав» скорость вращения кольца, челнок нацелился на свободный док, который был заранее подготовлен автоматикой.

Челнок был в пути уже около часа и теперь перед ним возвышалась вертящаяся громадина – такая же, как и на том экране, который стоял в подвале с компьютерами.

У Пухлого кружилась голова, когда все звёзды начали всё быстрее крутиться сверху вниз, но потом это чувство быстро прошло. Он во все глаза всматривался в приближающуюся станцию, не веря в то, что всё это происходит на самом деле.

Между тем, выбранное «полковником Бессоновым» первое кольцо было уже совсем близко. Челнок маневрировал, всё ближе подбираясь к непрозрачной мембране дока.

Мнимый полковник весь съёжился в кресле и даже закрыл глаза, когда челнок вплывал в мембрану, постепенно погружаясь в тело станции. Спустя несколько секунд всё остановилось. Челнок перестал дрожать, а тело налилось странной тяжестью, от которой Пухлый уже успел отвыкнуть, даже не заметив невесомость.

Внезапно раздался голос искусственного интеллекта:

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА СТАНЦИЮ, ПОЛКЛВНИК»

– Да, да! ­– тут же затараторил Пухлый. – Спасибо, этсамое! Открывай дверь, мне нужно выйти!

«ТРАП ОТКРЫТ. БУДТЕ ОСТОРОЖНЫ ЗДЕСЬ, ПОЛКОВНИК»

– Я всегда осторожен.

«СЧАСТЛИВОГО ПУТИ»

– И тебе того же, – напоследок пробурчал Пухлый.

Двойники подошли к открывшемуся трапу и взглянули наружу.

– Да-а-а… - протянул Призрак. – Теперь я понимаю, почему эта тётка советовала тебе быть здесь осторожным. Ты, как всегда, делаешь всё через задницу! Выбрал док называется! Девяносто третий… или какой там… В заднице жил, в заднице и сдохнешь!

– А что случилось?

– Поздравляю, полковник! Мы в заднице станции! Это, скорее всего, мусорный отсек или что-то вроде того.

– Твою же… – выдохнул Пухлый. – А ты уверен? Может, эта станция везде такая вот…

– Дурак ты! Как вся космическая станция может быть свалкой? Этот док – просто мусорник, куда сваливается весь хлам и отходы.

Пухлый посмотрел по сторонам. Даже несмотря на тусклое освещение, было видно, что всё вокруг завалено старой рухлядью. По бокам трёхметрового прохода возвышались груды всяческого хлама. Чуть впереди тускнела гора металлолома, а ещё дальше виднелось нагромождение искорёженной поломанной техники.

Делать нечего, надо идти и искать выход из этой свалки. Двойники пошли вперёд. Обойдя очередной завал, им открылось что-то похожее на ряды станков. Подойдя чуть поближе, стало понятно, что это многотонные прессы, которые, судя по всему, сдавливали весь этот хлам в большие брекеты. Сзади пресса темнела овальная труба, больше похожая на тоннель, из обратного конца которой шла транспортёрная лента. За лентой возвышались сложенные один на другой спрессованные брекеты. С потолка свисали мощные клешни манипуляторов, которые должны были отгружать спрессованный мусор на какой-нибудь транспорт.

Пухлый и его двойник блуждали ещё долго по сложным лабиринтам, прежде чем увидели выход. Над практически незаметной дверью ярко светилась табличка с надписью «EXIT/ВЫХОД». Сбоку двери светилась оранжевая кнопка; когда Пухлый на неё нажал, дверь скрылась в потолке.

Впереди тянулся широкий коридор, заканчивающийся тупиком. По бокам стояла различная техника. Двойники шли, с интересом смотря по сторонам, и когда дошли до тупика, поняли, что это самый обыкновенный лифт, – двери автоматически разъехались в разные стороны, открывая небольшую кабинку. На одной из стен было множество кнопок с мелкими надписями. Но одна кнопка приковала к себе внимание Пухлого, и он не смог не нажать именно на неё – «Столовая».

Призрак долго смеялся, пока лифт нёс их неизвестно куда, то притормаживая, то снова набирая скорость. И когда, наконец, дверь открылась, столовая предстала во всей своей красе: круглые столики, пластмассовые стулья, широкое окно раздаточной, но что больше всего насторожило Пухлого – полное отсутствие кухни. Этой комнаты с печками и вытяжками просто не существовало. Он оббегал всё вокруг и не нашёл абсолютно ничего, даже самого захудалого холодильника. Окно раздаточной оказалось простым тёмным углублением, чем-то похожим на раскрытый гроб, поставленный набок. Как раз такая ассоциация пришла на ум Пухлому, который вдруг подумал, что если не удастся найти хоть какую-нибудь еду, то единственное, что ему понадобится в ближайшее время – это гроб. Он уже начал сомневаться в правильности своего решения – отправиться на космическую станцию, ведь, будь он на Земле, можно было хотя бы отправиться в лес и посбивать камнями птиц с деревьев, или в крайнем случае поймать жабу и пожарить её на костре. Но здесь, в космосе, нет лесов и рек, нет даже воды во всех этих кранах, у которых к тому же нет рычажков, чтобы их включить.

Расстроившись, он сел на один из стульев и обхватил голову руками. Призрак долго смотрел на него; что было в этом взгляде понять было трудно. Но Призрак вдруг развернулся и, сказав Пухлому, чтобы тот сидел здесь и никуда не уходил, скрылся за углом. Пухлому уже было всё равно, куда пошёл его весёлый товарищ и что он задумал. В этот момент голодающий думал только о своей горестной судьбе и о том, что, скорее всего, до мучительной смерти осталось не так уж и много времени.

Призрак вернулся, застав удручённого товарища в самом плачевном состоянии. Пухлый лежал на круглом столе, глядя не моргающим взглядом в потолок.

– Ты чего развалился на столе?

– Привыкаю, – ответил Пухлый. – Я где-то читал о каких-то индейцах, которые, этсамое, клали свою жертву на камень и вырывали ей сердце, которое потом преподносили своим богам, окропляя горячей кровью сухие камни. А потом, самое, сдирали с жертвы кожу, одевались в неё и танцевали ритуальные танцы на вершинах своих пирамид. Так вот, этот стол – мой жертвенный камень, и я жду палача, который вырвет моё сердце из трепещущей груди и накормит какого-то бога.

– Трепещущей груди… - улыбнулся Призрак. – Ну-ну. Что-то голод тебя настроил на философско-мечтательный лад. Так недолго и поэтом стать. Ты не пробовал писать стихи, а Пухлый?

– Иди к чёрту. Оставь меня здесь. Пусть я умру спокойно, без твоего присутствия.

– Так я не понял! Ты уже перехотел есть, что ли?

Пухлый рывком поднялся и сел на столе:

– А ты разве нашёл что-то?!!

– Конечно.

– Где?! К… как?!

– Дело в том, что я знаю человечество гораздо лучше, чем ты и кое-что знаю о технологиях, которые раньше использовались. Если ты не забыл, я раньше был частью единой энергетической колонии, которая изучала людей, иногда подбрасывая им разные полезные и не очень штуки. Одной из таких штук были лучи, которые в последствии практически уничтожили вашу расу. Но это произошло только по вине людей. Так что… если можно так выразиться, мы хотели, как лучше. Ты можешь назвать меня циником, ведь у людей именно такое представление о морали, но…

– Стоп! – оборвал его Пухлый. – Ты мне скажи, чё и где мне пожрать! Остальное неважно!

– Хм… Хорошо. Пойдём, я покажу.

Пухлый спрыгнул со стола:

– Куда?!

– Пойдёмте, милостивый государь. Сейчас вы отведаете яств весьма свежих и вкусных. Прошу, следуйте за мной.

– Перестань паясничать! Я жрать хочу!

Призрак молча повернулся и пошёл за поворот, где был очередной лифт. Уже стоя в кабинке, Пухлый спросил:

– И я действительно пожру?

– Да.

– А как ты это нашёл?

– Ну ты же не захотел меня слушать…

– Прекрати! Рассказывай!

– Хорошо. Итак… В то время, когда ты лежал на жертвенном камне и ждал палача, я нашёл здешний компьютер, так называемый голограммер, который выскакивает из скрытой в стене линзы и представляет полуматериальное, так сказать, изображение, входящее в контакт с электрическими импульсами, исходящими из тела человека. Принцип работы примерно такой же, как у обычных сенсоров, с той лишь разницей, что обычный сенсор является матрицей экрана, а этот сенсор голографический.

– Это тот, на который я нажимал в челноке перед взрывом?

– Именно. На станции они сплошь и рядом. И вот, войдя в систему, я сначала представился, а потом стал искать настоящий рабочий жилой сектор, потому как знал, что на станции живут как минимум трое человек. Должны же ведь они как-то питаться, мыться и ходить в туалет! И я нашёл этот сектор. Он находится в четвёртом кольце. И как раз там ты и пожрёшь. А все остальные сектора отключены за ненадобностью.

– И что же это получается? Мы идём в тот сектор, в котором…

– В котором живёт Заяц со своими друзьями! Мы идём к нему в гости! Так что, причешись и приведи себя в порядок.

В этот момент открылись двери лифта. Призрак вывел Пухлого в длинный коридор и подошёл к стене, из которой тут же выскочило голографическое изображение. Призрак провёл некоторые манипуляции и вернулся к Пухлому.

– Что ты сделал? – спросил Пухлый.

– Вызвал такси.

– Что?!!

– Такси. Оно сейчас прибудет и отвезёт нас к Зайцу.

Сбоку под потолком Пухлый краем глаза заметил быстрое движение. Небольшая машинка непонятно как держалась чуть ниже стальной полосы, проложенной по потолку коридора. Пухлый в страхе отступил назад, когда небольшая продолговатая машинка, напоминающая дыню, вдруг резко остановилась и тихо опустилась на пол. Дверь бесшумно отползла вбок. Показался салон с несколькими креслами.

– Добро пожаловать, полковник, - сказал Призрак.

– Ты первый, - неуверенно произнёс Пухлый.

– Ладно.

Когда Призрак уселся в удобное кресло, за ним полез Пухлый. Дверь автоматически закрылась. Пухлый с наслаждением вдохнул свежий воздух, наполненный какими-то благовониями.

Призрак в это время колдовал над маленьким экраном. Затем он откинулся в кресле, а машина бесшумно поднялась к потолку и заскользила вперёд, постепенно набирая скорость.

– Это называется межкольционное такси, - пояснил Призрак. – Раньше это было дорогим удовольствием, и им обычно пользовались высшие чины. Обычные работники обходились межкольционным лифтом. Это дольше, сложнее… но зато бесплатно.

Пухлый пристально взглянул на Призрака.

– Мы едем в тот сектор, где живёт Заяц, так? – уточнил он.

– Так.

– И что же мы, просто завалимся, этсамое, к нему… типа, здравствуй, я пришёл?..

– Открою тебе секрет. В данный момент станция совершенно пуста.

– Как пуста?! А где же…

– Заяц полетел на Луну. Там же находятся его друзья. Пухлый! ­– Призрак долбанул его по спине ладонью так, что от его плаща поднялось облако пыли. – Родоки уехали на дачу! Станция в полном нашем распоряжении! Устроим вечеринку, а! Гуляют все пацики и тёлки района! Прикинь!

Пухлый не поверил своим ушам. Неужто так всё просто получается…

– А… а это… - как-то неуверенно начал он. – А когда они вернутся…

– Пухлый! Ты меня поражаешь! Где твой разум со смекалкой? Где твоя решимость? Где напор? Где? Где настоящий Пухлый – кромсатель, убиватель, ворователь и разрыватель?! В последнее время ты что-то совсем размяк. Превратился в девчонку. Ничего не соображаешь и мямлишь всякую фигню. Я что, зря тебя спасал от взрыва? Мне надо было выбрать другого человека?

– Нет-нет… Всё, этсамое, хорошо, - попытался оправдаться Пухлый.

– Ану взбодрись! И думай. Думай! В твоих руках сейчас всё! И именно тебе решать, как поступить. Моё дело – сторона. Я только могу тебе помочь, если что. А остальное, сам. Понятно?

– Понятно.

– Вот. Мы сейчас прибудем на место, зайдём в командную рубку, я тебя введу в курс дела… ну там… как управлять и где чего нажимать… И ты сам решишь, что будет дальше. Не забывай: я просто наблюдатель, иногда помогающий.

Пухлый почесал в затылке.

– Я что-то, этсамое, не пойму… А откуда тебе всё это известно: куда нажимать, как управлять и всё такое?

– Я инопланетянин, - чуть ли не по слогам сказал Призрак. – Наша колония поселилась в недрах Луны уже очень давно. Мы изучали человечество…

– А-а-а! Ну да! Да-да, я, самое, знаю!

– Ну а чего тогда спрашиваешь! Соберись! Я понимаю, что для тебя это всё в новинку, но пора уже браться за ум.

– Всё, я взялся.

– За ум?

– Да.

– Молодец.

Некоторое время они ехали молча. Внезапно такси влетело в слабоосвещённую трубу, и тут же откуда-то сзади выскочили ремни безопасности, которые прижали пассажиров к креслам. Призрак пояснил, что такси въехало в межкольционное пространство, в котором нет гравитации, и не будь этих ремней, пассажиры просто парили бы в воздухе, «… а это не удобно», - завершил пояснение Призрак. Пухлый кивнул и покрепче схватился за подлокотники.

Когда такси выехало из трубы, Пухлый немного расслабился. Ремни забрались обратно в свои невидимые отверстия, спрятанные в кресле.

– Нам предстоит ещё два таких перехода, - сказал Призрак.

– Ладно… Это самое… я вот, что хотел спросить… Ты сказал, что представился системе, когда искал рабочий жилой сектор.

– Да, я так сказал. А что?

– А как ты представился, ведь пластинка у меня!

Призрак широко улыбнулся и полез в карман. Он вытащил маленькую пластинку и повертел ею перед носом изумлённого человека.

– У меня тоже есть пластиночка! – похвастался Призрак.

– Ты же её спалил! – воскликнул Пухлый, припомнив, как именной ключ вспыхнул на ладони Призрака.

– Когда ты копался в трупах, я тоже без дела не сидел. Я нашёл одну хорошенькую тётеньку и позаимствовал у неё эту штучку. И знаешь, как меня теперь зовут? Ребекка Флеминг! Прикольно?!

На этот раз заржал Пухлый:

– Ребекка!..

– Да! А что? Миссис Флеминг! Звучит, а?

– Миссис… – продолжал ржать Пухлый.

– Мне сорок восемь лет, – невозмутимо продолжал Призрак, не обращая внимания на хохот Пухлого, – имею двух детей, мужа-алкоголика, которого я отправила в наркодиспансер… Но несмотря на это, я его всё равно очень люблю и не могу бросить… А сама всю жизнь работала на правительство, в одном из секретных отделов. Зарабатывала отличную зарплату, кормила двух детей и мужа-алкоголика. Ездила на хорошей машине…

– Слушай, прекрати! – Пухлый протёр выступившие от хохота слёзы.

Призрак замолчал и, улыбнувшись, посмотрел на товарища:

– Ну я тебя хоть развеселил, правда? А то сидел, сопли развесил и нюни пускал. Кстати, мы подъехали к очередному переходу.

Ремни снова выскочили и прижали к креслу.

Путь продлился ещё некоторое время. Пухлый сидел молча, рассматривая то, что проносилось за окном такси. И когда машина влетела в очередной широкий коридор, она вдруг быстро замедлила скорость, остановилась и спустилась на пол.

– Приехали, - сказал призрак, вылезая из машины. – Сначала я хотел отвезти тебя в апартаменты Зайца, но потом подумал, что будет лучше, если мы оккупируем командный пункт. Просто, у меня есть несколько вопросов очень интересных…

– Каких? – Пухлый остановился напротив Призрака.

Двойник Пухлого сделал продолжительную паузу, глубоко вздохнул и только потом ответил, и в этом ответе не было и тени его обычной весёлости:

– Что-то происходит… Что-то, чего я никак не могу понять. А если я чего-то не понимаю – это плохо. Поэтому, я должен покопаться в архивах, чтобы поставить все точки над «i».

– А в чём дело?

– Дело вот в чём… Я прекрасно ощущаю Зайца, знаю, где он находится и что чувствует. Его эмоции лежат у меня как на ладони. И как раз здесь возникает проблема: я не могу точно определить почему он чувствует то радость, то горе, то удивление, то страх… Для меня это загадка, а так не должно быть, если ты меня понимаешь. Другими словами, я не знаю, что происходит. Второе... Я совершенно не чувствую двух человек, которые являются друзьями Зайца.

– Ким и эта, как её… Ива, - вставил Пухлый.

– Да… Их я не чувствую и не знаю, где они сейчас. И это совсем уже странно. Не должно так быть. Но у меня есть предположение, и скорее всего, оно верное. Я их не чувствую потому, что они находятся во власти моей бывшей колонии, которая засела на Луне и не может оттуда выбраться, потому что ей не хватает энергии. Если ты не забыл, я забрал почти всю энергию себе, чтобы сотворить свою колонию.

– Не забыл. Но, если ты не чувствуешь тех двоих, то как ты можешь знать, что их здесь нет, и что они на Луне?

– Когда я искал тебе жрачку, то мельком просмотрел отчёты станции. В них было сказано, что станцию покинул сначала шаттл, в котором были парень и девушка, потом большой военный крейсер. И на крейсере полетел Заяц. Скажи: зачем Заяц взял военный крейсер и напичкал его вооружением до самого потолка?

Пухлый пожал плечами и уставился на Призрака, а тот продолжал:

– Есть только одно объяснение всему происходящему. Помнишь то видение, которое я тебе показывал? Напомню: там девушка по имени Ива собиралась на этюды – то есть, на Луну. Парень, которого зовут Ким, должен был её туда отвезти. Они отправились туда вдвоём, в то время как Заяц сидел на станции. С этого момента и начинаются непонятки. Молодые люди исчезли с моего поля зрения. Я не чувствую их, но зато чувствую Зайца. И то, как я его чувствую говорит только о том, что вся эта троица находится во власти моей бывшей колонии. И вот вердикт: колония захватила молодых людей, а Заяц полетел их спасать. Ну как? Могло ли быть такое?

– Могло.

– Не только могло, а так оно и есть. Остаётся ещё вопрос: зачем колония захватила молодых людей?

Пухлый с интересом посмотрел на двойника:

– Зачем?

Призрак нахмурился и молча стоял около минуты. Вся его весёлость окончательно улетучилась. Глаза угрюмо смотрели в одну точку. Наконец, он произнёс:

– Колония пытается вернуть себе энергию. Им известно, что для сохранения оболочки необходима высококонцентрированная нейтронная плазма, а для сохранения такой субстанции требуется куча энергии, иначе произойдёт аннигиляция. Другими словами – взрыв. Который преобразует энергоматерию в иное состояние, изменив субатомные частицы после столкновения. А это – самая настоящая смерть. Колония перестанет существовать как вид. Это будет уже не нейтронная форма жизни, и вообще не жизнь. Это будет труп колонии, который распределится со скоростью света на всю звёздную систему. А потом… может произойти очень неприятная штуковина.

– Какая? – Пухлый с интересом слушал Призрака, практически ничего не понимая.

– Может возникнуть сингулярность, которая поглотит в себе всю материю и энергию, собрав её со всей звёздной системы, и сконцентрирует всё в одной точке. А это… Это приведёт к тому, что возникшая сингулярность поглотит и меня. Поэтому. – Призрак сделал паузу. – Моя задача: не допустить появления сингулярности. А для этого нужно начать действовать в тот момент, когда после взрыва начнётся усиление гравитации и оно ещё будет обратимым. Я должен рассеять остатки материи и энергии в пространстве, чтобы гравитационные потоки имели слабую силу. – Призрак вдруг встрепенулся, хлопнул в ладоши и беззаботно сказал: – Ну, с этим я справлюсь. Так. Свой план действий я продумал. Теперь ты.

– А что я?

– Ты придумал, что будешь делать? Как будешь справляться со своими проблемами?

Пухлый пожал плечами и тихо сказал:

– Ты, кажется, хотел меня ввести в курс дела, показать, как что работает.

– Да. И поэтому, пойдём. Не будем терять время.

– Да. – закивал Пухлый. – Нужно пользоваться моментом, тем более, мне очень повезло, что здесь пока никого нет. Это самое… Они-то, я думаю, должны сюда вернуться, так ведь?

– Конечно. Здесь их дом. Куда им ещё возвращаться!

– И я должен приготовиться ко встрече. Я хочу, этсамое, очень хорошо их встретить. Встретить так, чтобы они этого никогда не забыли! А в самый последний момент, когда они поймут, что проиграли, самое, они должны будут понять, кто всё это устроил. Они должны будут увидеть меня! Увидеть, что я всё-таки победил их! Что я отомстил! Добился своего, несмотря на все их потуги остановить меня! И только тогда я заживу спокойно. На этой станции.

Призрак одобрительно хлопнул двойника по плечу.

– Вот теперь я узнаю́ нашего Пухлого, - сказал он. – Наконец-то, ты вернулся и начал соображать. – Призрак указал на дверь, перед которой они стояли. – Это командный центр. Скажи мне, полковник Бессонов, готов ли ты к войне?

– Готов!

– Отлично! Шоу продолжается! Идём.

Глава 6 Полковник

В удобном кресле сидел Пухлый. Перед ним была широкая панель с приборами. Приборов было настолько много, что, казалось, разобраться в этом будет невероятно сложно. Но на деле вышло совсем не так. Несколько часов, проведённых перед панелью дали свои плоды. Призрак всё это время рассказывал и показывал, как работать в системе, которая признала в Пухлом полковника Бессонова.

Практически всё делала автоматика. Пухлому же требовалось только принимать решения, продумывать ходы, подтверждать или отклонять составленные искусственным интеллектом алгоритмы действий.

Доступ полковника Бессонова к различным системам станции был ограничен, но и его вполне хватало, чтобы привести в действие многие функции.

Попав в командный отсек, Призрак усадил новоявленного полководца за пульт и начал инструктаж. Но Пухлый на отрез отказался. Он сказал, что ничего не будет делать, пока не поест. Поэтому инструктаж немного изменился, превратившись из милитаризованного в бытовой. Пухлый учился заказывать себе еду.

Минут через двадцать дверь в командный центр открылась, и небольшая машинка с откидной крышкой подъехала к заказчикам. Чтобы забрать заказ, Пухлому снова пришлось подтвердить «свою» личность, проведя именным ключом по чёрной полоске, видневшейся сбоку этой маленькой машинки. «Подтверждённая вами плата была списана с вашего счёта, - невозмутимо сказал глуховатый голос изнутри машинки. – Приятного аппетита».

Пухлый набросился на мясо, но Призрак его остановил, заставив выпить куриного бульона. Заботливый «медик» мурыжил пациента ещё около часа, не давая ему есть, и только потом позволил слегка прикоснуться к еде.

Во время продолжительного инструктажа, Пухлый то и дело тайком отламывал маленькие кусочки мяса и быстро запихивал их в рот. «Лечащий врач» делал вид, что не замечает манипуляций пациента; и только к концу инструктажа, Призрак разрешил голодающему поесть.

И теперь, после сытного обеда, Пухлый, расслабившись, развалился в кресле и попивал маленькими глотками красное вино. При этом, он смотрел сразу на несколько экранов, один из которых транслировал поверхность Луны.

В сероватой пустыне стояли два корабля – небольшой шаттл и огромный военный крейсер. Архивы сказали, что этот крейсер находится там уже третьи сутки. Неподалёку в течение тех же трёх дней работала техника: автономный самоходный бур проделывал отверстие в грунте. На экране была полная информация о работах на Луне: скорость прохождения бура, плотность грунта, состав почвы, под каким углом идёт бур… При этом, Пухлый чувствовал себя самым настоящим королём. Он мог в любую минуту запретить работу бура, потребовав предоставить разрешение на производство работ, сметы, затребовать подтверждение о целесообразности проводимых работ… Но для этого нужно было тщательно углубиться в бюрократическую махину и хотя бы немного понять принцип её действия. К тому же, требовалось подтверждение соответствующих инстанций, проверки, различные манипуляции с законодательством… И вдобавок, этот бур наверняка уже давно закончил свою работу (Пухлый подумал об этом в самый последний момент). Словом, «всемогущий повелитель» передумал лезть в этот омут, махнув на бур рукой. Он знал, что Заяц с товарищами всё равно вернутся на станцию, и вот тут-то он их и встретит, наслав на них беспилотную армию; благо, Призрак многому успел научить.

В командном центре Пухлый был один. Его двойник решил прогуляться и отсутствовал уже около получаса. Пухлый не сильно переживал на этот счёт. Теперь он и сам без чьей-либо помощи может руководить операцией захвата. Он – полководец. Настоящий! Ни одна муха не пролетит без его разрешения!

И он ждал. Ждал не Призрака, а возвращения троих ненавистных для него людей.

Пожёвывая дольку апельсина, Пухлый сам не заметил, как заснул.

Ему снился прекрасный сон, где он купается в тёплом океане – синем и глубоком, как бескрайнее небо. Высокие облака отражались на водной глади, слегка искажённые небольшими пологими волнами, которые качали человека, словно в колыбели, убаюкивая и наполняя душу светом и теплом. Один взмах руками – и он уже преодолел громадное расстояние. Ещё взмах – и он окунулся в бездонную пропасть воды, пронизанной яркими лучами солнца. Тепло. Уютно. Спокойно…

Внезапный резкий звук вырвал его из райского блаженства и вернул к серой действительности.

Пухлый вскочил, нечаянно смахнув с широкого подлокотника фужер с вином. Стекло разбилось, и по полу растеклась кроваво-красная лужица. Пухлый взглянул на это досадное недоразумение и подумал о том, что это – настоящее предзнаменование: эта красная лужа символизирует его победу, кровь врагов, которая прольётся в самом скором времени.

Он взглянул на сообщение: «Крейсер готовится к старту»

– Отлично! ­– закричал он. – Началось!

Как заправский пианист, собирающийся сыграть величественную симфонию, Пухлый простёр руки с расставленными пальцами над панелью, слегка нагнулся… но вдруг застыл в этой позе. Что делать? С чего начать? Дрожащие от нетерпения руки медленно вернулись обратно; Пухлый зажал ладони между коленями и мрачно уставился в экран, на котором виднелся крейсер. Надо подождать. Нельзя торопить события. Спешка, как говорил Джон, нужна только при ловле блох. Нужно успокоиться и трезво оценить ситуацию, иначе можно поломать всю игру.

Немного подумав, он решил, что сначала пусть они сделают первый шаг, а там видно будет. Импровизация! Что может быть лучше импровизации! Впереди – настоящая симфония, где Пухлый будет композитором, дирижёром и оркестром в одном лице! А его «музыкальные» инструменты уже стояли в доках, готовые сыграть свою партию, как только маэстро взмахнёт своей палочкой.

На Луне было пусто и тихо, ничего не происходило. Пухлый уже начал переживать – а вдруг экран показывает не то, что есть на самом деле, как вдруг из проделанного тоннеля вышло какое-то странное существо.

Не веря своим глазам, Пухлый наклонился к экрану и во все глаза следил за этим непонятным монстром, что шагал по Луне, поднимая облака пыли. Шагал он к крейсеру.

– Что это за хрень… - прошептал Пухлый, и вдруг вспомнил «инструктаж» Призрака. – А! Надо нажать на этого дундука, и тогда…

Пухлый прикоснулся к изображению монстра и подержал палец две секунды. Выскочила табличка, в которой была вся информация насчёт этого субъекта.

– Так это робот! – воскликнул Пухлый. – Робот, а внутри сидит человек! Интересно, а кто в нём сидит?

Пухлый стал высматривать, что бы такое нажать, чтобы система определила человека внутри робота, но знаний явно не хватало. Пухлый побаивался нажимать на всё подряд, – а вдруг нажмёшь что-то не то! Откинувшись на спинку кресла, он махнул рукой. Всё равно – пусть в этом роботе сидит кто угодно, дела это не меняет.

Робот тем временем подошёл к крейсеру, произвёл какие-то манипуляции около входа, походил между опорами, очевидно что-то проверяя, и только потом вошёл в кабину, которая подняла его вверх – в брюхо корабля.

Затем произошло ещё более фантастическое событие: из тоннеля выползло самое настоящее чудовище, схожее с толстым червём. Оно искрилось и ползло по земле. Пухлый смотрел во все глаза. Вспомнив о соответствующей функции, он прикоснулся к изображению невиданного монстра. Выскочила информация. Этим ужасным червём оказался тот самый бур, который проделывал тоннель. Пухлый всё понял.

С облегчением вздохнув, он успокоился.

Крейсер продолжал стоять. ИИ станции подтверждал готовность крейсера к полёту, но крейсер почему-то не взлетал. Странно… Почему? Пухлый ломал голову над этой загадкой, но ответа не находил.

– И этот ещё где-то лазит, - пробубнил себе под нос Пухлый. – Брательник чёртов. Где его черти носят? Сейчас бы подсказал мне что-нибудь. А его нет. Что делать?

Он почесал в затылке. Немного поразмыслив, решил ждать, – не будет же этот чёртов корабль торчать там целую вечность! Когда-нибудь он всё-таки взлетит!

От нетерпения и переживаний Пухлый не мог долго сидеть на месте. Он встал и расхаживал теперь вдоль панели управления, постоянно посматривая на экраны, чтобы не дай бог, что-нибудь не пропустить.

Ему показалось, что он ходит туда-сюда уже чёрте сколько времени, а крейсер всё стоял и стоял. Но вдруг пискнуло какое-то сообщение, и «полководец» молнией метнулся к своему креслу.

Он вонзил взгляд в экран, но ничего там не увидел. Всё как всегда – пусто, тихо и никакого движения. Рядом с экраном пульсировала голографическая заставка, внизу которой виднелось изображение закрытого бумажного конверта старого образца. Это наверняка было сообщение; стоило прикоснуться к этому конвертику, как откроется информация. Пухлый протянул палец к изображению и вдруг увидел, как его рука дрожит. От чего бы это? Никогда Пухлый так не переживал. В его жизни много чего случалось, но он всегда сохранял хладнокровие. А тут – пальцы дрожат, сердце стучит, в висках ноет и живот болит неизвестно от чего. Может, еда не свежая…

Плюнув на сообщение, Пухлый упал в кресло. Хрен с ним! Будь, что будет.

Он неотрывно смотрел в экран. Не моргающий взгляд был напряжённым – тигр, готовящийся к прыжку… И когда от напряжения глаза стали покрываться полупрозрачной плёнкой, наконец показалось движение.

– Вот оно! – выкрикнул он.

В корабле что-то зашевелилось. Некая платформа опустилась снизу и замерла. Пухлый не сразу заметил, что на платформе стоит странная машина, которая, как только платформа прикоснулась к земле, быстро поехала к тоннелю.

Прошло немного времени, и она заскочила в тоннель. Пухлый не успел нажать на изображение, чтобы определить, что это за машина.

Новоявленный полководец снова принялся ждать.

Но ждать на этот раз пришлось недолго. Вскоре из тоннеля выскочила эта странная машина, похожая на прямоугольный обрубок металла. Неотличимые от корпуса колёса доставали до крыши, стёкол не было. Машина явно была военной. Броневик, понял Пухлый.

Машина помчалась к крейсеру по широкой дуге, оставляя длинный чёткий след широких протекторов. Подъехав к крейсеру, броневик остановился, подождал, когда вертикальный подъёмник опустится, затем въехал на ровную площадку и замер. Крейсер «заглотил» машину, спрятав её в своём брюхе.

И снова всё стихло. Никакого движения.

Но Пухлый держал себя в руках. Он знал, что скоро всё начнётся. И оно началось: ИИ станции выдал информацию о запуске двигателей крейсера.

Огромная махина медленно оживала. Лунная пыль поднялась вверх бесформенными клубами. Крейсер слегка дрогнул – это отчётливо видел Пухлый на своём экране – а потом военный корабль стал ползти вверх. Снизу у него что-то засветилось. ИИ станции постоянно передавал телеметрию, но Пухлый на неё почти не смотрел, – всё что ему нужно было знать, транслировалось в прямом эфире. Крейсер взлетал, на его борту было трое человек. И Пухлый знал, что это за люди.

Когда крейсер вышел на орбиту, Пухлый всё же решил посмотреть информацию. Всё было перед глазами: высота, скорость, курс… и время полёта.

– Чёрт! – закричал Пухлый. – Десять часов?! Десять?! Что за хрень! Почему так долго?! Что я буду делать всё это время?!

Уставившись в экран, он в отчаянии упал на спинку, от чего кресло заметно покачнулось. Сложил руки на груди, насупился и стал ждать. Десять часов. Делать не чего. Этот крейсер быстрее не полетит.

Вздохнув, Пухлый потянулся к передвижному столику, на котором стояла недопитая бутылка с вином. Взглянув на красную лужицу на полу и осколки фужера, Пухлый крутанул бутылку несколько раз, сотворив внутри водоворот, и присосался к горлышку. Удовлетворённо крякнув, он поставил бутылку обратно на стол, вздохнул и стал ждать.

Ждать придётся долго…

***

Такси опустилось в просторном коридоре. Дверь открылась. Из салона вышел Призрак, осматривая всё вокруг. Перед ним была большая совершенно белая стена без каких-нибудь признаков голографических линз или встроенных маршрутизаторов, что было не редкостью на станции. Коридор скорее напоминал большой зал, где не было абсолютно ничего, только лишь белые гладкие стены.

Отойдя от машины на несколько шагов, Призрак остановился и словно бы прислушался к чему-то. Потянув носом воздух, он прикрыл глаза.

Так стоял он около минуты. Что сейчас происходило внутри этого энергетического организма оставалось загадкой; со стороны Призрак был похож на человека, который вышел на берег моря и наслаждается свежим солёным воздухом.

Но вдруг он резко открыл глаза и развернулся вправо. Чётким шагом он решительно направился к стене, на которой на первый взгляд ничего не было. Но он знал, что это не простая стена. За ней располагалось секретное помещение – сердце космической станции – доступ в которое был разрешён только высшим чинам и президентам. И чтобы попасть внутрь, «пластинки», принадлежащей некой миссис Флеминг, будет недостаточно. Миссис Флеминг, работающая на правительство, не имела такого доступа.

Но Призрак уверенно подошёл вплотную к стене. Он вздохнул и, слегка улыбаясь, прижался к стене всем телом.

Спустя несколько секунд взвыла система пожаробезопасности, откуда-то послышался предупреждающий голос искусственного интеллекта, который возвещал о пожарной тревоге. По всему потолку повыскакивали крохотные оросители спринклерной системы пожаротушения. Зал тут же был охвачен пенной завесой: крохотные частички блестящей пыли прикасались к поверхностям, и тут же начиналась химическая реакция, превращающая пыль в подобие пены. В течение нескольких секунд пеной было покрыто всё помещение, но система пожаробезопасности продолжала бить тревогу.

Призрак невозмутимо стоял, прижавшись к стене, весь облепленный ярко-красной пеной. Он даже не шелохнулся, полностью погрузившись в себя.

Спустя несколько мгновений весь зал, и без того ярко освещённый, вдруг наполнился нестерпимым сиянием. Система пожаротушения тщетно пыталась справиться с ситуацией, хотя огня нигде не было. Но датчики фиксировали ошеломительную температуру, которая всё росла и росла.

Некогда бледно-голубое такси, которое до сих пор ждало своего пассажира, покрылось непроницаемым матовым налётом. Кузов машины трескался и осыпался в салон, словно был сделан из тончайшего стекла. Через несколько секунд от машины остался только пепельный отпечаток, перемешанный с вскипающей пеной.

Сияние ещё больше усилилось, поглотив в себе весь зал. Ярчайший белый свет теперь был единственным хозяином этого места. Исчезло всё, даже противопожарная пена свернулась и пожухла, как осенние листья, а потом распалась на мелкую пыль.

И только теперь появилась новая краска в этой апокалиптической картине – ярко-жёлтое пятно, в том месте, где всё ещё стоял Призрак.

Словно зарождающаяся звезда, эпицентр сиял жёлтым, расплавляя стену. Внешняя обшивка давно уже стекла вниз, осталась бронированная часть, которая раскалялась от невероятного жара.

Металл из красного превратился в жёлтый, а затем ещё более раскалился, засияв ослепительно белым… И потёк вниз.

Пламени не было. Расплавленный металл странным образом растворялся под ногами у Призрака, словно переходя в какое-то иное состояние материи. В стене уже просматривалась большая пробоина в человеческий рост. Эта «яма» в стене постепенно углублялась в толщину металла – сантиметр за сантиметром. Вскоре это уже напоминало настоящую арку; тоннель внутри стены был не менее метра длины.

Призрак стоял, не двигаясь. Тоннель перед ним всё увеличивался до тех пор, пока последние полурасплавленные защитные пластины невероятно толстой стены не стекли вниз, исчезнув в полу, словно их и не было.

В конце тоннеля показалось помещение.

И в этот момент сияние исчезло, как будто кто-то отключил энергию. Всё погрузилось в непроглядный мрак. Повисла полная тишина, изредка нарушаемая шипением и потрескиванием остывающего металла.

Призрак шевельнулся. В его глазах до сих пор виднелись отблески энергетических всплесков, которые он постепенно «тушил» вбирая в себя и растворяя в своём естестве. Казалось, от такого жара его одежда должна была превратиться в пыль, но Призрак аккуратно поправил воротник своего серого плаща, засунул руки в карманы, как это всегда делал Пухлый, и посвистывая пошёл по проделанному ходу.

Перед ним была святая святых – электронный центр управления министерства обороны, где сосредоточились основные мощности квантовых компьютеров, в которых содержалась абсолютно вся информация и доступы ко всем системам космической станции.

Тесные коридоры тянулись в разные стороны. Все стены были покрыты датчиками и скрытыми информационными экранами. В некоторых местах блестели неприметные сенсоры, служащие порталами в различные системы управления.

Но Призрак медленно шёл вперёд, не обращая внимания на все эти секретные приборы. Он знал свою цель – она находилась в самом конце этого коридора. Там располагалась герметичная камера, внутри которой было «сердце» всей станции. И ему нужно было это сердце.

Наконец, подойдя к массивной круглой двери, Призрак остановился. Эта дверь походила на огромный бронированный люк какой-нибудь исполинской подводной лодки. Ручки никакой не было. Конечно же, дверь открывалась автоматически, после команды какой-нибудь системы, принявшей все коды доступа.

Осмотрев дверь, Призрак улыбнулся. Подняв козырёк своей бейсболки повыше, он шагнул к двери и положил на неё ладонь. Что-то сильно загудело. Потухло несколько осветительных лент. Что-то где-то щёлкнуло и заискрилось. Низкий гул нарастал. За бронированной дверью послышались странные скрипящие звуки. Затем – скрежет, лязг и мелкая вибрация, что прошла по всему полу. После чего всё стихло.

Призрак не отнимал ладонь от массива двери. Немного погодя, он потянул руку к себе. Многотонная дверь плавно последовала за рукой. Ладонь Призрака словно прилипла, как самый мощный магнит к металлу и тянула дверь, распахивая её. Не прошло и полминуты, как дверь была раскрыта настежь.

– Вот теперь можно зайти в гости, - проговорил Призрак и вошёл внутрь.

Он очутился в крохотной камере; перед ним мерцали несколько сенсоров с цифрами. Очевидно, нужно было набрать код, чтобы открылась следующая дверь. Но у посетителя был другой способ попадать куда угодно: он шагнул вперёд и снова прикоснулся ракой к едва различимой двери. Завыла сирена, но тут же замолчала. Сзади полупрозрачная мембрана затянула вход в камеру, сделав её герметичной. Потянуло жутким холодом. Призрак с интересом смотрел по сторонам; он знал, что так должно быть, – суперкомпьютер, находящийся за маленькой дверью, работает при абсолютном нуле, поэтому, чтобы не терялся особый микроклимат, сзади и опустилась герметичная мембрана.

Вскоре маленькая дверь открылась. Сенсор, а вместе с ним скрытые системы замков, окончательно были выведены из строя. Призрак шагнул вперёд.

Перед ним едва заметно двигался большой шар, сотканный, казалось, из миллиардов волокон. При этом, шар висел в воздухе, не касаясь пола. Размеры были впечатляющими – гораздо выше человеческого роста. Он медленно кружился вокруг своей оси, а от его поверхности отходило еле видимое свечение. Помимо свечения, воздух вокруг шара как будто бы плыл, превращаясь в пар.

Комната была тёмной, выполненной в виде шестисот ячеистого многогранника, каждая из вершин которого была направлена чётко по своим координатам. Стены комнаты казались полупрозрачными, а где-то снаружи, в полной тишине, постоянно вертелась изменяющаяся фигура, похожая на гиперсферическую проекцию с бесконечно исчезающими друг в друге и переплетающимися между собой кругами.

– Хм… Красиво, - сказал Призрак, осмотрев эту фантастическую проекцию. – Даже как-то немного страшно.

Он ухмыльнулся.

– Ну, не будем терять времени.

Он подошёл на расстояние вытянутой руки к шару. Прикоснулся к нему. Ладонь скользила по медленно вращающейся сфере. Спустя несколько секунд тело Призрака начало светиться изнутри. Энергия ожила и плыла по вытянутой руке к шару.

Свет был не слишком ярким. На этот раз температура не поднималась, но внутрь шара втекала крохотная струйка энергии, которая растекалась по мелким волокнам и уходила куда-то вглубь.

Призрак стоял без движения. Теперь он чувствовал всю станцию. Он слился с её квантовым сердцем, проник в микроскопический мир субатомных частиц, чувствовал каждую из них и выхватывал из невесомой вселенной элементарные «кирпичики», из которых выстраивал своё новое здание. Каждая частица становилась на своё новое место. Создавалась иная цепь, иная материя, с иной энергией, которая никак не вязалась с прежней. Новая волна антиматериального вещества плыла по своей траектории, окутанная своим защитным полем, не позволяющем входить в полный контакт с обычной материей. Обычная материя была чужда новой, – стоит этим двум стихиям соприкоснуться, произойдёт мгновенная аннигиляция, которая вызовет невероятную цепную реакцию с выбросом огромного количества нарастающей в математической прогрессии энергии.

Материализовавшаяся энергия квантовыми речками текла внутри микроскопических волокон, собирая информацию и выстраивая свой порядок. В каждом кванте содержалась крупица огромной мозаики того мира, который человечество когда-то называло своим. Теперь это был уже не тот мир – мир, где люди могли что-то изменить. Квантовые реки заполнили собой все системы, сплотив воедино всю энергетику и создав точечные вкрапления новой управляющей силы.

Постепенно реки растаяли. Казалось, что всё пришло в норму, осталось всё по-старому. Но это было не так. Субатомные частицы нового вещества проецировали энергетические потоки на каждый информационный кварк. Теперь сердце станции принадлежало человечеству только на первый взгляд. На самом же деле всё управление было в «руках» у энергетической сущности, которая стояла возле шара и прикасалась своей ладонью к его волокнам.

Призрак опустил руку. Лёгкое свечение исчезло. Глаза существа постепенно превратились в человеческие.

Он стоял, опустив голову в полной тишине.

Казалось, ничего не изменилось, но Призрак знал, что с этого момента будет всё по-другому.

Человеческие эмоции постепенно возвращались. Отлитое из блестящей стали лицо Призрака наливалось красками. Глаза сузились, рот слегка искривился в еле заметной улыбке, веки моргнули.

Он снова вошёл в материальный мир в виде человека.

Последовал глубокий вдох. Выдох… Улыбка ещё больше растянула губы; сероватые усы зашевелились.

Призрак двинулся, отлепляя подошвы от пола. В последний раз какая-то нематериальная волна прошла по всему его телу и исчезла.

Он кашлянул, как обычный человек. Привычно хлопнул в ладоши. Посмотрел по сторонам.

Ещё очень давно он принял в себя так называемую «весёлую натуру» – вечно шутящего, улыбающегося человека. Он знал, что так будет лучше, так он легче войдёт в контакт с посредником, которого выбрал для себя в качестве образца, с которого и скопировал тело. Тело Пухлого нужно было только лишь для того, чтобы проецировать в реальность материализовавшуюся энергию; оно было нужно для того, чтобы установить близкий контакт, получше понять природу человеческого поведения и общения. Начав контакт с реальным человеком, Призрак понял, что постепенно перенимает настоящие человеческие эмоции; на каком-то уровне своего организма, он уже был человеком, но полностью переходить к такому состоянию было не целесообразно. Тело человека не сможет контролировать энергию нейтронов, не сможет выдержать силу тяжести спрессованных между собой элементарных частиц. Тело, сотканное из плоти, обтянутое мягкой и нежной кожей сгорит моментально и превратится в субатомную пыль. Кожа Призрака была соткана из энергии, которая только приняла форму самой кожи. Даже одежда была сотворена из такой же энергии. Это тело почему-то нравилось Призраку. Да и имя – Призрак… Подходит ли оно?

Скорее всего, да. Он кивнул сам себе, как бы подтверждая ещё раз принятое для себя имя. Засунув руки в карманы, он медленно отвернулся от шара и так же медленно пошёл к выходу.

***

В командном центре царила относительная тишина. Иногда попискивали сообщения различных систем, всплывали голографические экраны, мелькали графики.

Пухлый услышал шорох за спиной и обернулся в кресле. В нескольких шагах от него стоял его двойник.

– Где тебя носит?! – возмутился Пухлый. – Прошло уже… – Он посмотрел на часы. – Почти девять часов!

– Девять часов? – переспросил Призрак. – Я думал, что прошло не так много времени.

Он сел в соседнее кресло и задумался. Призрак понял, что не учёл одну маленькую деталь: квантовый мир движется со скоростью света, а эта скорость изменяет значение времени в разных плоскостях пространства. Недавно он перешёл в иное состояние материи, а это значит и время двигалось для него иначе. В квантовом мире прошло не более десяти минут, а Пухлый сидит здесь уже почти девять часов.

– Ну, ладно! – отвечая своим мыслям, сказал Призрак.

Пухлый непонимающе посмотрел на него.

– Что, «ну ладно»?

– Я ведь ничего существенного не пропустил?

– Пропустил. К нам подлетели наши друзья.

– Ага-а! – Призрак потёр сухие руки. – Они уже здесь! Итак? Наши действия, господин полковник?

– Э-э-э… Крейсер, этсамое, посылает какие-то сообщения. Скорее всего, это Заяц что-то там мутит.

– Ну, конечно, Заяц! Кто же ещё! И что он посылает?

– Не знаю.

– Как?! Ты не читал сообщения?

– Нет.

– Придурок, - многозначительно кивнув, констатировал Призрак.

– Сам ты придурок! – обиделся Пухлый. – Я что, знаю, чего тут жать?!

– Но я же тебя инструктировал.

– Не знаю… я-а… я это… не решаюсь.

– Почему? Ты же полковник… как там тебя… Бессонов!

Пухлый опустил плечи и едва слышно промямлил:

– Я ещё очень… необразованный полковник. Опыта у меня нет, этсамое. Понятно?

– Па-а-а-нятно! – махнул рукой Призрак. – Ну давай посмотрим, что там от нас хочет этот наш Заяц.

Призрак открыл сообщение, присланное по особому каналу связи. Этот канал был правительственным и имел гораздо больший диапазон, поэтому сообщения доставлялись в ускоренном режиме. Нужен был особый доступ к нему, поэтому Призрак слегка удивлённо хмыкнул, отдавая должное уму маленького мальчика, который смог пробраться в такую систему связи. Просмотрев сообщение, Призрак сказал:

– Так это он просто просит подготовить док для стыковки.

Пухлый молча смотрел на Призрака. Тот обречённо вздохнул и протянул:

– Ну ду-умай, думай! Полковник-недоучка.

– Он просит стыковку.

– Да.

– А… А я… А мы… Мы… не дадим им эту стыковку! А? Как я придумал?!

Призрак цокнул языком:

– Замечательно! Ты, значит, хочешь немного поиграть, правильно я понял? Кот поймал маленькую мышку и подбрасывает её своими лапами. Мышка уже полудохлая, напуганная до охренения, пытается убежать… Кот позволяет ей скакнуть пару раз, а потом снова хватает её своими мягкими лапками, в которых до поры до времени спрятаны смертельно острые когти!

– Н-н-н-у да… Что-то типа того.

– Прекрасно! Тогда, поехали.

– Я должен что-то ответить.

Пухлый стал вспоминать инструктаж. Перед ним распростёрлась широкая панель, к которой он даже боялся прикасаться, сам не зная отчего вдруг стал таким щепетильным и нерешительным. Но он всё же переборол себя и вник, сосредоточившись на приборах и электронике.

Спустя пару минут Пухлый нашёл, как подделаться под автоматическую систему и передал первый ответ крейсеру. Сообщение было доставлено – это было видно по подтверждению, которое засветилось на одном из экранов.

Не прошло и минуты, как крейсер снова запросил стыковку. Улыбаясь во весь рот, Пухлый опять запретил, дав команду автоматике. Крейсер ещё несколько раз присылал идентификационные файлы, но Пухлый, уже не сдерживая смех, отклонял прошения.

– А я смотрю, тебе весело, да? – с интересом наблюдая за манипуляциями двойника, проговорил Призрак.

– А что! Пускай, самое, понервничают! Мало ли я нервничал и мучался?! И всё из-за них! Но это только начало. Потом я пущу на них армию, и тогда они у меня попляшут, как вши на сковородке!

– А ты видел, как пляшут вши на сковородке? – засмеялся Призрак.

– А вот скоро ты увидишь… как они пляшут.

Пухлый снова выдал запрет на стыковку.

Подождав несколько минут, Пухлый вдруг сказал:

– А теперь, самое, я свяжусь с ними! Я с ними поговорю, так сказать, этсамое, от лица полковника Бессонова!

– Ты хочешь раскрыть своё инкогнито? – удивлённо спросил Призрак.

– Почему, самое, раскрыть? Я ведь сказал: от лица полковника Бессонова.

– Да?

– Да!

– Но они тебя раскусят в два счёта!

– Это почему это?

– Да потому это! - передразнил Призрак. – Потому что ты не сможешь держать себя в руках – это первое, а второе, по твоему «это самому» они сразу же поймут с кем разговаривают. Тем более, Ким уже давно сомневается в твоей смерти.

– Он знает, что я выжил?

– Нет. Он ДУМАЕТ, что ты выжил. Но пока не уверен в этом. А стоит тебе заговорить, как его сомнения тут же рассеются.

– Тьфу… А… – Пухлый задумался. – И что же мне делать? А! Понял. Я просто не буду это… ну, это… этсамое… Ну, ты понял!

Призрак с сомнением покачал головой.

– Почему-у?! – возмутился Пухлый.

– Ты несдержан. И твоё «это самое» выплывет, как пить дать. К тому же, они очень хорошо помнят твой голос.

– И что ты предлагаешь?

Подумав пару секунд, Призрак покачал головой и сказал:

– Есть выход. Во-первых, говорить буду я, а во-вторых, применим преобразователь частотных характеристик и тембра.

– Что это за фигня?

– Если ты до сих пор не заметил, у меня такой же голос, как и у тебя. Поэтому. Я буду говорить другим голосом. Вернее, здесь будет звучать мой голос (то есть, твой голос, который они знают), а когда он будет проходить сквозь преобразовательную систему, на другом конце будет звучать изменённый голос. То есть, Заяц и его команда будут слышать совершенно другого дядьку.

– Полковника Бессонова! – с воодушевлением воскликнул Пухлый.

– Совершенно верно… Кстати! Мы можем действительно найти в архивах голос этого полковника и применить его. Как тебе идея?

– А-а-ахренительно!

– Ну и прекрасно. Подожди минутку.

Некоторое время Призрак копался в компьютере. Наконец он с торжествующим видом посмотрел на подельника.

– Всё готово. – сказал он. – Ну что, начнём?

– Начнём!

Призрак ввёл команду в канал связи. Последовал зуммер. Крейсер не ответил. Настойчивый зуммер продолжал вызывать, но ответа не было.

– Хорошо, - сказал Призрак. – Тогда пойдём другим путём.

Он нажал пару сенсоров. Зуммер продолжал звучать ещё пару секунд, но потом стих. После этого Призрак сразу заговорил:

– Крейсер «Валькирия 721». Говорит база. Ваш борт не был идентифицирован. Приказ немедленно покинуть этот сектор, иначе мы вынуждены будем вас уничтожить.

Пухлый выпучил глаза и в каком-то исступлении смотрел на Призрака. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но ладонь Призрака буквально врезалась в его губы. Пухлый слегка отклонился от неожиданности, и понял, что ему лучше помалкивать. Он был поражён, как убедительно говорил Призрак; казалось, что этот Призрак всю свою жизнь просидел за этим пультом и отказывал в стыковке всяким пролетающим мимо крейсерам.

Немного погодя, Призрак снова начал говорить:

– Повторяю: крейсер «Валькирия 721», у вас нет разрешения на стыковку. Ваши коды были приняты, но они не имеют никакого смысла. Вы должны немедленно покинуть этот сектор. В противном случае, мы вынуждены будем вас уничтожить. Как поняли?

Пухлый молча смотрел на своего двойника и не переставал дивиться его перевоплощению. Но он ещё больше удивился, когда услышал голос из динамиков. Этот голос он сразу же узнал. Это был тот самый Ким, с которым он дрался, который пытался его убить, который забрался в его дом, чтобы вытащить девку, который…

«П… п… приём»

– С кем я говорю? – моментально спросил Призрак. – Представьтесь.

Последовал невнятный ответ, но затем зазвучал другой голос, гораздо более звонкий, чем первый:

«Борт «Валькирия 721». Просим разрешения на стыковку. Все коды были переданы, пароли продублированы, идентификаторы присланы в отдельном файле по красному каналу связи»

– Кто вам дал разрешение использовать правительственный канал? – резко спросил Призрак.

«Мы действуем по приказу главнокомандующего Леонида Сергеевича Зайцева»

Призрак улыбнулся, помотал головой от удовольствия и продолжил свой спектакль:

– Никакого Леонида Сергеевича Зайцева, тем более, главнокомандующего никогда не было. Ваши идентификаторы не распознаются системой, ваши коды доступа не имеют смысла, пароли не верны. Если вы не передадите действующие реквизиты, к вам выдвинется армия, так как вы автоматически идентифицируетесь как террористы.

«Но мы не террористы!»

– Без действующих реквизитов вы не имеете права управлять судном. Если у вас нет доступа, значит корабль был украден. И мы примем все соответствующие меры по захвату, а вас ждёт обвинение в терроризме, измене, краже государственного имущества, подлоге и использованию спецтехники не по назначению. Затем следствие, суд и казнь. Советую вам сдаться, пока вам навстречу не была послана армия. Тем самым вы смягчите своё наказание и вам могут заменить казнь на пожизненное.

«Чёрт, но это же… это же… Этого не может быть! – послышалось из динамиков. – Откуда на станции люди?!»

– Не понял вас. Повторите.

«Я говорю… Станция же пуста. Людей не ней нет!»

– Что значит нет людей? Судя по голосу, вы ещё совсем юн. Что вы делаете на военном крейсере, молодой человек? Позовите взрослых. И включите наконец видео.

«Это какое-то недоразумение! Я и есть взрослый. Я сын главнокомандующего и мне сто восемнадцать лет»

– Вы не можете быть сыном главнокомандующего.

«Почему???»

– Потому что у него дочь. Это во-первых. А во-вторых, вы, молодой человек, несёте чушь.

«Какую?!!»

– Вы говорите, что вам сто восемнадцать лет. Прекратите это баловство и позовите взрослых. Военный крейсер не предназначен для игр.

«Но это не игра!»

– Вот именно.

Звонкий голос умолк.

Призрак с широкой улыбкой торжествующе посмотрел на Пухлого.

– Ну, как тебе моё выступление? – спросил Призрак.

Пухлый жестами показывал на динамики, мол, они всё слышат.

– Ничего страшного. Я отключил их. Сейчас можешь говорить.

– Это невероятно! – воскликнул Пухлый. – Ты так отлично играешь роль!.. Прямо, это самое…

Но тут зазвучал другой голос:

«Здравствуйте. С кем я говорю?»

Призрак прижал палец к губам, недвусмысленно глядя на Пухлого и включил связь.

– Представьтесь, кто вы?

«Меня зовут Ким. Рядом со мной… мой соратник За… то есть Александр Леонидович Зайцев. Он действительно сын главнокомандующего. И он говорил правду о своём возрасте, поскольку очень долгое время пробыл в состоянии летаро… летр… Он долгие годы пробыл в состоянии летаргического сна и теперь ему сто восемнадцать лет. Выглядит он действительно как ребёнок, но на самом деле он старше нас всех»

– Вы сказали, что вас зовут Ким, правильно?

«Да»

– Кто вы? Вы отец мальчика? Почему ваш сын находится на военном крейсере? Это административное преступление, карающееся соответственно. И ещё: для поиска вашей личности в базе данных не хватает информации. На планете бог знает сколько Кимов. Мне нужно полное имя и ваш статус. А после поговорим.

«Но у меня нет никаких статусов! И фамилии у меня нет. Есть только имя»

– Такого не бывает.

«Бывает! – громко воскликнул оппонент, затем немного помолчал и продолжил уже более спокойно: – Господин… уважаемый… Я не знаю, как к вам обращаться. Своё имя я назвал. Представьтесь теперь и вы»

– Вы не знаете кто я? И после этого вы говорите, что имеете право находиться на борту военного судна?

«Да. Я не знаю, кто вы»

– Хорошо. – Призрак не мог подавить улыбку, которая буквально душила его. Он посмотрел на схватившегося за рот Пухлого, который тоже еле сдерживался, и продолжил: – Хорошо. Я назову себя. Но вас это не спасёт, уважаемый… Ким. С вами говорит полковник Бессонов. Я уполномочен предупредить вас, что, если вы не сдадитесь добровольно, мы применим силу. В данный момент к вам выдвигается эскадрилья, состоящая из трёх истребителей и одного бронетранспортёра. По прибытию эскадрильи, вы должны чётко выполнять их инструкции: перейти на борт бронетранспортёра, где вас возьмут под стражу и предъявят обвинения. После чего вас перенаправят в следственный изолятор, где в течение часа вам вынесут приговор. Дальше – суд и так называемый этап. И не пытайтесь сопротивляться. Мой вам совет: чем лояльнее будете вести себя вы, тем мягче к вам будет относиться сопроводительная команда.

Пухлый внимательно слушал всю эту речь и решил тут же подтвердить слова мнимого полковника фактами. Он вошёл в систему и дал приказ военной технике выступать. Три истребителя и один несуразного вида летающий «танк» покинули доки и направились к крейсеру.

И тут послышался отдалённый голосок, который в исступлении причитал:

«Но этого же не может быть! Всего этого не может быть! Это бессмысленно! Я не могу найти ни одного более-менее нормального объяснения всему, что происходит!»

Призрак открыл было рот, но на этот раз Пухлый не смог сдержаться:

– Чего не может быть? – полунасмешливым тоном выпалил он.

Призрак посмотрел на своего двойника и погрозил пальцем.

«Всего этого! – послышался ответ. – Я жил на станции бог знает сколько лет! Там нет людей! Я… я просто ничего не понимаю! Как такое возможно! Откуда вы? Кто вы такие?»

Призрак снова открыл рот, но Пухлый уже успел войти в раж:

– Это мы должны спросить вас всех, кто вы такие и что вы делаете на крейсере, принадлежащем космической станции. Вы должны ответить, как и когда вы украли этот крейсер. Кто вам помогал при этом. Какие хакерские программы были использованы при атаке компьютерных систем вооружённых сил для получения всех паролей и кодов. У нас к вам много вопросов и советую вам дать ответ на все. В противном случае, мы церемониться не будем.

Призрак посмотрел на Пухлого примерно с таким же выражением нескрываемого удивления, с каким недавно Пухлый смотрел на Призрака.

А голос из динамиков в это время отвечал и был явно не в духе:

«У нас тоже много вопросов! Помнится, вы сказали, что не знаете Леонида Сергеевича Зайцева. А ведь он является вашим начальником, и вы должны ему подчиняться. Я его родной сын. И я требую, чтобы вы связали меня с ним. И уж потом мы с вами поговорим»

На этот раз ответил Призрак:

– Молодой человек. Не слишком ли много гонора в ваших словах? Вы, я думаю, в курсе, что все разговоры заносятся в архив, и всё, что вы сейчас говорите будет использовано против вас. Я надеюсь, вы это понимаете? Не стоило бы вам ухудшать ваше и без того безвыходное положение. А насчёт какого-то Леонида Сергеевича, я могу вам прямо сказать: никакого Леонида Сергеевича нет и не было. Если вы считаете всю эту ситуацию игрой, то вы сильно ошибаетесь. Вы заигрались в компьютерные игры, молодые люди. Пора возвращаться в настоящую реальность, а не синтезированную компьютерной программой. Всё. Игра окончена. Встречайте гостей. Пока мы с вами разговаривали, крейсер был окружён, а вы, прошу это заметить, даже не заметили этого. Вам не уйти. Так что не делайте больше глупостей, пока никто не пострадал. Это мой вам совет.

«А мой вам совет, - ответил детский голос, - немедленно убрать эти чёртовы истребители, пока я их не разнёс к чёртовой матери! И потрудитесь объяснить, кто вы и что вы…»

Связь внезапно оборвалась.

Призрак проверил деактивацию динамиков и только тогда громко расхохотался! Хохотал и Пухлый, вскочив с места. Оба смеялись, как сумасшедшие. Первым пришёл в себя Призрак:

– А я его здорово разозлил!

– А я?! А как я его, а? Какие, говорю, хакерские программы, говорю, были, этсамое, использованы! А?!

– Да ты вообще! Удивил! И откуда ты только понахватался таких словечек! Удивил, не спорю! И вдобавок не этосаммкал! Говорил ровно, убедительно, с напором! Слушай, Пухлый! А в тебе ведь умер блистательный актёр! А, это самое?

Пухлый махнул рукой, скромно улыбаясь в усы, схватил со столика бутылку вина и сказал:

– Ну… за полковника!

– За полковника! – подтвердил Призрак. – Быть добру, как говорится.

– Добру не миновать, - отозвался Пухлый и присосался к горлышку.

Некоторое время сообщники сидели молча и наблюдали за крейсером.

Несколько истребителей отдалялись от станции. Пухлому вдруг показалось, что у него какая-то слишком маленькая армия, надо больше техники. Надо запугать этих троих так, чтобы они в штаны наложили. Пухлый дал команду готовиться к старту ещё нескольким единицам, при этом наспех выбрал состав вооружения. Работа пошла. Пухлый одобрительно крякнул и снова потянулся за бутылкой. Вина осталось совсем немного.

– Надо ещё заказать, - проговорил Пухлый.

– Смотри, не нажрись окончательно. Впереди самое интересное.

Пухлый повертел бутылку в руке. Оставалось едва ли пара глотков. Решив, что Призрак всё-таки прав, Пухлый поставил вино на столик и вернулся к созерцанию космоса.

Так прошло ещё время. Армия полковника Бессонова постепенно окружала крейсер. Пухлый не мог спокойно сидеть на месте. Он постоянно ёрзал, вставал, ходил, садился, снова вставал… Взгляд постоянно цеплялся за недопитое вино; внутри что-то клокотало – хотелось ещё, хотелось действительно нажраться до поросячьего визга, а потом свалиться и спать. Но он держал себя в руках. Нельзя. Рано. Вот после победы – это другое дело! Тогда можно будет позволить себе всё, что угодно. А пока, война только начинается, и голова должна соображать, иначе все козыри перейдут противнику.

Но всё-таки нетерпение пересилило Пухлого. Он потянулся к экрану вызова.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Призрак.

– Чего они так долго?! Где площадки?! Почему эти малолетки не слушаются? Мы же им сказали, этсамое, что, мол, платформы и это самое надо это… выдвинуть! А они!.. В общем, я хочу их поторопить.

– Ладно, - пожал плечами Призрак. – Только смотри не сорвись. Помни: ты полковник Бессонов, а не Пухлый. Никаких этих…

– Да знаю я! Хорош меня учить!

Пухлый сделал вызов. Немного погодя крейсер вышел на связь.

– Крейсер «Валькирия», - громко сказал Пухлый. – Я до сих пор не вижу посадочных площадок для нашего транспорта. Где они?

«Зачем они вам?» – послышался приглушённый ответ.

– Вы должны активировать посадочные площадки на крейсере, чтобы наш транспорт мог сесть, а наши люди должны войти внутрь, чтобы вас арестовать.

«Браво. Вы даже не скрываете свои карты. Значит, «чтобы нас арестовать»?»

– А что вы думали! Это игрушки? Нет, ребятки! Теперь придётся вам отвечать по всей строгости! И уж поверьте, я прослежу, чтобы эта строгость была как можно строже!

«Послушайте, господин Бессонов…»

– Я полковник Бессонов!

«Извините. Полковник Бессонов. Дело в том, что произошла странная аномалия, и вы должны выслушать нас»

– Я не буду ничего слушать! Предупреждаю. Если вы не активируете площадки в течение минуты, я начну атаку!

«Вы почему-то слишком нервничаете, полковник…»

– Что?!! – взревел Пухлый; винные пары всё-таки давали о себе знать, и он вышел из образа: – Я нервничаю?! Да как ты смеешь мне такое говорить, сопляк! Когда тебя ко мне приведут, я сам тебе уши повыкручиваю, малолетка хренова! И уж поверь, ты мне ответишь за всё!..

Призрак мигом приподнялся и выключил связь. Пухлый резко замолчал, но рот его до сих пор оставался открытым, – ему так много хотелось сейчас сказать!..

Двойник Пухлого смерил подельника уничижительным взглядом и сказал:

– Ты чуть не прокололся, придурок. «Малолетка хренова» – так любил говорить только Пухлый! Ты в своём уме? Заяц тебя, наверное, уже раскусил!

Пухлый как-то поник, мысленно соглашаясь с Призраком.

– Ну а чё он это… самое… не слушается. Я ему говорю, а он…

– Ладно. Будем надеяться, что тебя не раскрыли, подпольный полковник Исаев.

– Я Бессонов… - насупившись сказал Пухлый.

Призрак заулыбался и стал ждать, что же предпримет Пухлый.

А Пухлый, взяв себя в руки, сосредоточился и настроился на ведение настоящей войны. Решимость была стопроцентная. Он хотел во что бы то ни стало разделаться со своими врагами, разметать их крейсер по космосу, а потом выследить закоченелые и обмороженные трупы, что будут вертеться в пространстве безжизненными куклами, и посмеяться в их застывшие глаза. И это будет настоящая победа.

Таков был план. Теперь предстояло воплотить его в жизнь.

Глава 7 Чувство

Уже несколько часов шло преследование крейсера. Пухлый жаждал войны. У него чесались руки. По какой-то неизвестной причине неповоротливый и тяжёлый крейсер вдруг смог оторваться от юрких истребителей и уйти настолько далеко, что приготовленное энергетическое оружие было просто бесполезным.

Пробный залп управляемых ракет ничего не дал – ракеты вернулись на свои места.

Призрак сидел рядом, закинув руки за голову и с интересом наблюдал за поведением протрезвевшего военачальника. Пухлый бесновался. Вскакивал с места, нервно ходил туда-сюда, снова садился, ругался, просил помощи, спрашивал что делать, но бесстрастный двойник оставался непробиваемым.

Минута текла за минутой. Трансляция, идущая от истребителей, показывала мельчайшие подробности операции. «На горизонте» показалась Луна. Спутник Земли стремительно приближался, увеличиваясь в размерах.

И вдруг – о чудо! – крейсер начал тормозить. Истребители, следуя заложенной программе, стали менять тактику, распределяясь в пространстве особым образом. Информационный экран говорил о том, что вскоре будет дан долгожданный залп из энергопушек. Пухлый хлопнул в ладоши. Уткнувшись в голографический экран, он застыл в предвкушении великого боя.

Неожиданно для самого полководца, бой начался.

Истребители атаковали крейсер одновременным залпом из энергопушек. Крейсер дрогнул, его понесло вбок; он начал терять высоту, но вскоре выровнялся.

Второй залп не заставил себя долго ждать.

Пухлый вскочил с места и кричал на весь командный центр, размахивая руками, как футбольный болельщик на стадионе. Анализирующая программа выдала прогноз, учтя несвоевременные и непрофессиональные действия командования противника: крейсер будет сбит в результате третьего залпа.

Роковой выстрел… Осталось ждать совсем немного. Пухлый замолчал, наблюдая за обратным отсчётом. Оставалось всего несколько секунд перед решающим залпом, но вдруг что-то пошло не так. Система выдала предупреждение, а в следующий момент Пухлый с ужасом увидел, как его непобедимая армия разбегается, как испуганные тараканы. Он сначала не понял, что произошло, но потом заметил надвигающуюся угрозу.

Крейсер выпустил столько всего, что Пухлый даже сел от изумления. Его истребители были разорваны в клочья так быстро, что он даже не успел ахнуть. Не веря своим глазам, он попытался связаться с беспилотниками, но в ответ услышал только белый шум. Его армия была разгромлена.

Выпученными глазами он смотрел в одну точку. Внутри всё опустилось. Он не мог поверить…

Рядом молча сидел Призрак, сложив руки на груди, и наблюдал с каменным лицом за всеми событиями. Пухлый медленно перевёл взгляд на двойника. Тот только развёл руками и продолжал беспристрастное наблюдение.

Поняв, что на этот раз ему никто не поможет, Пухлый принялся копаться в системах, вызывая различные функции. Всё было не то! Шаттлы, военные корабли, какие-то спутники с глушилками… Не то! До линии фронта слишком далеко. Если послать туда следующую команду, то она прибудет слишком поздно, крейсер за это время успеет скрыться или отлететь ещё бог знает куда. Нужно было что-то совсем другое.

Безрезультатно копаясь в вооружении, Пухлый не заметил, что призрак навис над ним, уперевшись руками о панель, и следит за каждым его действием. Слегка вздрогнув, Пухлый взглянул на товарища.

– Как дела? – спросил Призрак.

– Что значит, как… с-самое дела?! Сам же видишь! Херня полная!

– И каковы твои мысли?

– Мысли?! При чём тут мысли?! Мне нужно сбить этот чёртов крейсер! А сбить нечем!

– Ну как, не чем? У тебя же полно вооружения.

– Где?! Всё здесь, на базе! А там, возле Луны ничего нет! Пока они туда долетят…

– Подожди, – перебил Призрак. – На Луне ведь тоже есть вооружение.

– Да???

– Естественно. Поищи там.

Пухлый перевёл удивлённый взгляд на экран и стал искать подходы к новой системе управления, которая была ориентирована на Луну.

Управление компьютерной программой было очень простым, интуитивно понятным; всё было подписано, каждая мелочь не вызывала почти никаких вопросов. Единственное, что иногда оставалось не понятным – вычурные названия техники и вооружений. Таких слов Пухлый никогда не слышал и разобраться в разновидностях было сложновато. Но военную карту с указанием секретных объектов Луны он всё-таки нашёл.

Трёхмерное изображение спутника Земли повисло над панелью и медленно прокручивалось вокруг своей оси. В начале Пухлый не понял, что в этой карте такого секретного – Луна как Луна, но стоило ему прикоснуться к маленькой красной точке, что мерцала внизу изображения, как вся карликовая планета покрылась координатной сеткой, под которой засветились большие и маленькие жёлтые кружки.

Дрожащей рукой, почти не понимая что он делает, Пухлый слегка прикоснулся к одному из кружков. Выскочила бледная табличка с описанием.

– Ха! – выкрикнул он. – Я понял! Ну щас я им устрою!..

Практически вся поверхность Луны была залеплена этими жёлтыми кружочками. Каждый из кружочков символизировал какую-нибудь скрытую под грунтом военную установку. Причём, как заметил Пухлый, почему-то все эти установки были невероятно мощными; в описаниях, которые наспех просматривал Пухлый, говорилось о такой разрушительной силе, что представить было сложно. Мимолётная мысль проскользнула у него в голове: и для чего людям на Луне понадобились все эти сверхмощные пушки, которые даже пересчитать было сложно. Казалось, их было даже больше, чем кратеров. Но Пухлому оставалось только радоваться этому факту, ведь искать ничего не приходилось – всё было на месте. Оставалось только скопировать координаты крейсера и активировать ближайшую установку. Что он и сделал.

Жёлтый кружок стал красным и запульсировал. Один из информационных экранов выдал сообщение, что активирована лазеро-магнитная установка. Степень готовности: 30%.

Пухлый наблюдал как оживает его новое орудие. Крейсер задёргался, начал уходить, но, по всей видимости, поздно. Вскоре Луна озарилась яркой вспышкой, а ещё через несколько секунд крейсер был разорван почти пополам.

Пухлый ликовал. Это была победа. Всё-таки он смог достать их! Он видел, как тяжёлый военный корабль терпит бедствие, как от него постоянно отваливаются какие-то куски, как бледный пар выходит из отсеков. Внутри что-то вспыхивало, светилось, мерцало, но тут же тухло, заливаемое всепроникающим космическим вакуумом.

Крейсер нёсся над поверхностью и вот-вот должен был упасть. Пухлый расслабился, поудобней устроившись в кресле, схватил бутылку, где оставалось пара глотков, поднёс ко рту, но краем глаза заметил сообщение системы. Это было невероятным, но противнику удалось-таки улизнуть: маленький шаттл выскочил прямо между искорёженными складками разломанной обшивки и стрелой помчался как можно дальше от корабля.

Бутылка врезалась донышком в столик. Глаза Пухлого налились гневом. Да сколько же можно?! Этих малолеток вообще можно хоть как-нибудь убить?! На Земле он сто раз пытался это сделать – не получилось, теперь в космосе!.. Что за люди такие? Совсем не хотят дохнуть!

Он вернулся к панели управления, пытаясь придумать что-нибудь новое. Пухлый долго ломал голову, пытаясь разобраться, что предпринять. Углубился в изучение всяческих систем и даже не заметил, как маленький шаттл куда-то исчез.

Горю не было придела. Всё было так близко, победа была уже в руках!.. Что могло произойти? Как им удалось выбраться? И куда делся этот проклятый шаттл?

Вопросы переполняли голову. Мнимый полковник не знал, куда себя деть. Всё было так близко… Хотелось плакать. Ну, за что? За что такое наказание? Как такое могло произойти?

В очередной раз взяв себя в руки, он попытался успокоиться и принялся за работу. Нужно выяснить, куда пропал шаттл. Копался он долго, но только ничего не выкопал. Всё время Пухлый просил, умолял Призрака помочь, спрашивал совета, задавал вопросы, но этот гад то разводил руками, то пожимал плечами, то кривил свой рот в уродливой антиулыбке, отчего острые уголки противных серых усов, к которым никак не мог привыкнуть Пухлый, устремлялись вниз и были похожи на почерневший и запылившийся полумесяц.

В очередной раз убедившись, что от строптивого двойника он опять ничего не добьётся, Пухлый продолжал поиск самостоятельно.

Прошло много времени, прежде чем поисковая система взорвалась сообщением, что шаттл вышел из тени и находится совсем рядом со станцией.

Радости не было придела. Нашёл! А раз нашёл, надо срочно выстраивать новый план захвата и выводить технику. Благо, это теперь не казалось такой уж сложной задачей. Даже Призрак как бы невзначай бросил фразу о том, что полковник-недоучка схватывает всё на лету. Самомнение немного приподнялось. Но Пухлый, который всё ещё сильно обижался на Призрака, старался не подавать виду, насколько приятным было это замечание. Он продолжал работать, ни на что не отвлекаясь.

Один за одним, новые машины покидали доки и устремлялись к цели. Координаты были заданы, цели определены, задача поставлена, вооружение приготовлено к действию… Вроде бы всё сделано правильно. А теперь остаётся наблюдать и корректировать. И на этот раз полковник Бессонов не даст врагу уйти!

Всё шло хорошо. Гладко. Призрак одобрительно кивал, сидя в своём кресле. Противник практически был загнан в угол. Оставалось совсем немного. Но и в этот раз не обошлось без потерь. Шаттл вдруг начал отстреливаться как сумасшедший. Залпы следовали не переставая. Пришлось на время ретироваться. Но это ненадолго. Пухлый был уверен, что вскоре шаттл угомонится и тогда можно будет возобновить атаку.

Так и случилось. Шаттл перестал стрелять. Истребители Пухлого мгновенно перешли в наступление, снова было попадание по цели, но технику вдруг зацепило странное вооружение, отчего пришлось опять немного отступить.

Но победа была близка! Пухлый это чувствовал. Ещё чуть-чуть…

И опять его ждало разочарование. Шаттл снова исчез! Он буквально растворился в воздухе, занырнув за кольцо станции.

Но на этот раз Пухлый не стал отчаиваться, – он был уверен в том, что шаттл не мог далеко уйти, он где-то здесь, в окрестностях станции. Уйти далеко было просто невозможно, ведь многие системы постоянно следили за ним. И вдруг, он пропал! Не может такого быть. Пухлый копался в системах, вызывал на экраны любую попавшуюся под руку информацию, но всё было тщетно.

Намаявшись, он наконец резко встал с кресла, одним глотком допил оставшееся вино и задумался, отвернувшись от приборов, стоя лицом к стене.

Он слышал, как Призрак тоже встал и ходил где-то за спиной. Оборачиваться и просить помощи Пухлый не хотел. Сколько можно унижаться! Нутром он чувствовал, что разгадка где-то на поверхности. Вот только, где…

Так ничего и не придумав, Пухлый вновь обернулся. Призрак снова сидел в своём кресле, закинув ноги на панель приборов. Заняв своё место, Пухлый взглянул на двойника и укоряюще сказал:

– Отдыхаешь… А я вот работаю в поте лица.

Призрак медленно, как бы извиняясь, снял ноги с панели управления.

– Ты молодец, - протянул он. – В тебе столько энергии, что позавидовал бы любой. Справляешься ты хорошо…

– Хорошо?! – закричал Пухлый. Нервы были натянуты, как струна, и в любой момент готовы были порваться. И они всё-таки не выдержали. Его прорвало. – Хорошо, говоришь?! Как это, это самое, хорошо! Где хорошо?! Они исчезли! Пропали! Растворились! Я перерыл всё! Всё! Их нигде нет! Я их потерял! А ты говоришь, «хорошо»?! Я тут целый день копошусь, работаю, этсамое, как проклятый, а ты сидишь и только смотришь! Ни помощи от тебя, ни поддержки! Ничего! Как истукан какой-то! Сколько раз я просил помочь! А ты?! Сидишь, лыбишься и смотришь! И больше ничего! Толку от тебя, как с козла молока! Чёртов призрак! Инопланетянин хренов! Черти вас сюда принесли умных таких! Сидели бы там, у себя, этсамое, дома и не совались бы к нам! Ублюдки чёртовы! Вот, чего ты сидишь, скажи, а, этсамое?! Чего ты сидишь?!

– А что мне делать?

– Что?! Да помогать мне, чёртов ты ублюдочный призрак!

– А я разве тебе не помог?

– Ты?!! Ты помог?! Когда?! Объяснил мне, на что тыкать, этсамое? И всё?!

– И всё, говоришь? – Призрак склонился к Пухлому и тихо произнёс, от чего у Пухлого прошли странные мурашки по телу. – А скажи мне, пожалуйста, милый человек, как обычный полковник может что-нибудь запретить генералу армии? Скажи, это возможно?

Пухлый нахмурился, усиленно соображая.

– Не понял, - наконец пробурчал он.

– Вот ты орёшь и даже не догадываешься против кого воюет полковник Бессонов.

Пухлый тяжёлым взглядом посмотрел в глаза двойнику. Он почувствовал, что действительно не знает чего-то очень важного, какой-то детали, из-за которой у него ничего не получается.

– И против кого он воюет? – осторожно спросил Пухлый.

– Против самого главнокомандующего, – многозначительно сказал Призрак. – Если бы всё это было по-настоящему во времена человечества, когда все были живы-здоровы, то тебя – полковника Бессонова – давным-давно обвинили бы в предательстве, отстранили бы от должности, посадили бы в карцер, а потом казнили бы как изменника. Понял, полковник? Даже сейчас, когда никого нет из людей, система ведь не дура! Она чётко распознаёт ранги и должности. И представь себе такую ситуацию: главнокомандующий просит стыковку, а какой-то там вшивый полковник запрещает! Вшивый полковник держит главнокомандующего в карантине! Мыслимое ли дело!

– Постой… А при чём тут главнокомандующий?

– А при том! Заяц и есть главнокомандующий, и, если ты не забыл, он тебе об этом говорил, когда мы тут ломали комедию.

Пухлый задумался и медленно произнёс, вспоминая недавние события:

– Он сказал, что он сын главнокомандующего… – Пухлый с надеждой постарался сделать особый акцент на слове «сын».

– Вот именно! Он сын. Он действительно его сын! И Заяц пользуется всеми доступами своего отца, предоставляя системе копию ДНК своего папы. И поэтому, в данный момент система должна была видеть такую картину: главнокомандующий отдаёт приказ, а вшивый полковник не то что не выполняет этот приказ, а обнаглел настолько, что посылает армию для захвата главнокомандующего! Представляешь!

– И почему она молчит эта система? Ведь всё получается.

– И вот тут мы подходим к самому главному! – воскликнул Призрак. – Ты обвиняешь меня в том, что я сижу, ничего не делаю, в то время как ты усиленно работаешь, как ты сказал, «в поте лица». Так?

Пухлый заставил себя кивнуть; он чувствовал, что где-то прокололся, и очень существенно прокололся, и если бы не Призрак, то его план разрушился бы, не начавшись. Вот только, где этот прокол? Он почему-то очень боялся того, что должен был сейчас сказать Призрак.

– Да будет тебе известно, господин полковник, что в то время, как ты тут сидел и жрал, я отправился в маленькое путешествие по станции и переменил кое-что в самой системе. Я воспользовался доступами самых влиятельных людей на планете, чтобы отстранить Леонида Сергеевича Зайцева от должности. А Леонид Сергеевич, если ты ещё помнишь, – это папа нашего Зайца, то бишь, главнокомандующий. И если бы я этого не сделал, то никакие пластинки всяких там полковников никогда тебе бы не помогли! Прилетел бы маленький Заяц и поймал бы тебя, как мышку, и растоптал бы, как брошенный окурок! Понял теперь?

Пухлый снова молча кивнул.

– Не хочешь меня поблагодарить? – чуть погодя, строго спросил Призрак.

Проглотив тяжёлый комок, Пухлый еле слышно выдавил:

– Спасибо.

– Ну а теперь, - деловито продолжал Призрак, - ситуация следующая: ты их потерял.

– Я перерыл всё, что только возможно! – мгновенно вставил Пухлый, как бы оправдываясь. – Их нигде нет!

– Нет, они есть, господин полковник. Они есть, и они рядом. Только нужно получше поискать.

– Я з… я зн… Да. Я знаю, что они, этсамое, где-то рядом, но никак не могу их найти.

– А ты поищи, поищи! – Призрак поводил рукой над панелью управления. – Или ты думаешь свалить все свои проблемы на меня? Всё должен делать я? А ты – только пожинать плоды? Хрен тебе, понял, Пухлый. Работай давай.

Тяжело вздохнув, Пухлый вернулся к приборам. Он, не отрываясь копался в них на протяжении долгого времени. Всё это время Призрак молча сидел рядом и не вмешивался.

И наконец его кропотливый труд принёс свои плоды: на одном из колец система распознала движущиеся объекты. Пухлый сосредоточил всё внимание на этом секторе. И действительно, когда он направил камеры на это место, то увидел три силуэта, что медленно продвигались по внутренней стенке кольца.

Пухлый хлопнул в ладоши, сам не заметив того, что стал перенимать излюбленные жесты своего двойника:

– Вот они! Я их нашёл!

Мельком взглянув на Призрака, он снова углубился в работу.

Три фигуры подошли вплотную к так называемой «спице», что удерживала массивное кольцо. Система распознала лазерный резак. «Они пытаются пробраться внутрь», - подумал Пухлый и отдал новый приказ беспилотной технике.

Все последующие события Пухлый наблюдал, откинувшись на спинку кресла. Улыбка не сходила с его лица. Он видел, как робот ведёт операцию захвата террористов, и знал, что в самом скором времени вся эта ненавистная для него троица наконец-то исчезнет из его жизни. Единственное, о чём он жалел, что не его рука покончит с ними. Ему очень хотелось сделать это самому, но также он понимал, что противники не так уж беспомощны – противостоять им было почему-то очень трудно. Поэтому, как бы не хотелось самому вонзить нож в мягкие тела этих недоносков, приходилось всё-таки оставить данную привилегию технике. Тем более, у робота всё довольно-таки хорошо получается. Останавливать его нет смысла, а то можно и на этот раз проиграть.

Посидев немного, Пухлый принял решение: техника техникой, а самому поприсутствовать там всё же нужно – как бы, посмотреть с близи из-за угла. Он собрался выдвигаться в то кольцо. Призрак не возражал. Ещё раз всё перепроверив, Пухлый откусил от апельсина добротный кусок вместе со шкуркой и, жуя, направился к выходу. За ним последовал молчаливый призрак.

Такси появилось быстро. Пухлый уже знал, как указать адрес. Вскоре двойники молча сидели в салоне и смотрели друг на друга.

Пухлый заметил некоторую перемену в поведении своего призрачного товарища: тот в последнее время был каким-то задумчивым, его шутки куда-то улетучились, и сам он был каким-то мрачным. И чтобы хоть как-то развеять затянувшееся тяжёлое молчание, Пухлый решил спросить:

– Что-то в последнее время ты как-то даже на себя не похож.

Призрак с интересом поднял голову.

– Ты всё молчишь, - объяснял Пухлый, - мрачный какой-то, задумчивый… Что случилось?

– Тебе интересно, что со мной случилось?

– Ну да, - развёл руками Пухлый. – Мы же всё-таки с тобой столько пережили, столько, это самое… всего было. И мы, как ты говорил тогда, вроде бы… братья, что ли.

– А. Мы уже братья, - слегка улыбнувшись, проговорил Призрак.

– А что, нет? Ты ведь говорил.

– Не помню. Ну ладно. – Призрак потянулся в кресле, зевнул и сказал: – Хочешь знать, почему я такой угрюмый? – Пухлый кивнул. – Так я тебе скажу, - продолжал Призрак. – Я вот тут всё думаю… Ты практически победил в этой небольшой войне, правильно? Ты хочешь расквитаться со своими врагами, так? Хочешь, чтобы они сдохли, верно?

– Да. Хочу.

– И ты немного жалеешь, что они умрут не от твоей руки. Я правильно говорю?

– Да.

Призрак вздохнул и задумчиво произнёс:

– И вот, я всё думаю, братец… А каково это?

– Что именно, - не понял Пухлый.

– Каково это, убить человека? Что ты чувствуешь в этот момент. Ведь ты убивал, знаешь, что это такое. Что ты чувствовал, когда нож проходил между рёбер того мужика, которого, если не ошибаюсь, звали Фрол? А? Ты можешь мне объяснить эти чувства?

– А зачем тебе? – недоумевающе спросил Пухлый.

– Ну как, зачем? Я изучаю психологию, изучаю человеческую натуру, пытаюсь забраться в самые тонкости, узнать каждую мелочь. И я уже очень многое знаю. Не знаю только следующее: что чувствует человек, когда убивает другого человека? Какая энергия проходит между убийцей и жертвой? Как эта энергия распространяется? Что происходит в голове убийцы, и что чувствует жертва в момент смерти? Ты видишь, вопросов много. И как раз об этом я в последнее время думаю.

Призрак замолчал и пристально смотрел на Пухлого. Пухлый удивлённо скривился, не зная, что сказать. Такого вопроса он не ожидал. Он некоторое время молчал, но, помня «заслуги» Призрака и всю его помощь, решил вознаградить своего двойника, рассказав ему о своих чувствах. Хотя, что именно рассказать, он даже и не представлял.

– Я-а… - начал Пухлый. – Если быть честным, я даже никогда и не задумывался над этим. Что чувствуешь в момент убийства? Да хрен его знает! Ничего не чувствую. Чувствую какую-то власть, что ли… Чувствую победу… удовлетворение от того, что смог победить. – Он помолчал немного. Призрак ловил каждое слово. – Злость. Удовлетворённую злость. Получи, придурок! Так тебе и надо! Вот, что я чувствую. Интерес… Каждый человек умирает по-своему, у каждого свой голос, и этот голос звучит по-разному. Но только одно звучит одинаково – последний хрип. Он у всех один и тот же. Последний вздох, когда воздух вырывается из тела, он вырывается со своим особенным звуком. Он тихий, холодный… как сама смерть. И ты знаешь, что этот выдох последний. Этот человек выдохнул всё, что у него было в груди и никогда уже не вздохнёт снова. Удовлетворение… Умиротворение… Накормленная злость… Вот, что я чувствую.

Призрак медленно облокотился на спинку и долго смотрел в одну точку. Он больше ничего не спрашивал. Взгляд его был серьёзным.

***

Коридор был длинным и узким, каким-то неудобным, не похожим на все остальные коридоры станции. Стены давили серостью. Низкий потолок усиливал дискомфорт.

Пухлый шёл впереди. В его руке светилась небольшая голограмма происходящих событий на внешней обшивке станции: Заяц пытался открыть герметичную заслонку. Ещё немного, и вся троица окажется внутри. Да, не зря Пухлый решил поехать сюда лично. Если бы он этого не сделал, Зайцу удалось бы проникнуть в кольцо. Но он и так уже практически проник – заслонка вот-вот откроется, а крутая лестница поможет им всем спуститься вниз. Но Пухлый не переживал. Он знал, что его враги теперь слабы: робот застрелил девку, недоумок Ким потерял рассудок, а Заяц… Заяц пыжится, пытается всё исправить, пытается спасти всех! Впрочем, как всегда. Но в этот раз у него ничего не выйдет. Он всё-таки проиграет. Ненавистный Заяц. Пухлый выстрелит в него и отомстит за всё. Но сначала, этот маленький засранец должен в полной мере испытать весь праведный гнев человека, которого хотел взорвать. Он должен увидеть, как его друг падает мёртвым рядом с его мёртвой девкой. Ну а потом настанет черёд маленького засранца.

На этот раз рука не дрогнет. В душе не будет места для сомнений. Без лишних слов. Молча. Быстро. Смотря врагу в глаза. И враг падёт.

Пухлый подошёл к двери. За этой дверью всё и решится. За этой дверью произойдёт то, чего он ждал слишком долго. И наконец дождался. Это произойдёт сегодня. Здесь и сейчас.

Голограмма показывала, как Заяц спускается по лестнице, поддерживая полуживого Кима, в руках которого было тело Ивы.

Вот они уже спустились. Вот Заяц подбежал к терминалу, пытается что-то сделать, спешит… Ну спеши, спеши! Только спешить тебе уже некуда.

Пухлый отключил голограммер. Изображение исчезло. Он глубоко вздохнул и притронулся к сенсору открывания двери.

Глава 8 Скорбь

– Ну вот, мы и встретились.

Заяц вздрогнул и обернулся. Ничего не понимающими глазами он смотрел на вошедшего. В этот момент он никак не ожидал увидеть Пухлого. Самого настоящего, который взорвался тогда высоко в небе – практически на границе с космосом.

– Ну что… Здорово вы тут устроились, а! И какие молодцы, этсамое, а! Какого жару надавали моим беспилотникам! – После паузы Пухлый продолжал: – Одна уже мёртвая, и это хорошо. А теперь, милый Зайчик, ты почувствуешь мою месть. Ты почувствуешь то, что чувствовал я. Твои друзья сдохнут у тебя на глазах, и ты, этсамое, ничего не сможешь с этим поделать! Это моя месть, Заяц!

– Пухлый…

– Не смей называть меня так, понял, малолетний подонок! Для тебя я… Для тебя я Дядя Паша.

Сразу после этих слов Пухлый вскинул руку и выстрелил в Кима. Пуля попала в верхнюю часть груди. Заяц в ужасе смотрел на то, как Ким падал. Для мальчика это падение показалось бесконечным. Он не мог поверить в произошедшее. Неужто Ким умер? Это неправда! Но недвижимое тело доказывало обратное. Ким умер. Он лежит на полу, а под ним медленно собирается густая кровь…

Заяц сам не понял, как в его руке оказался пистолет. Он сообразил, что целится в Пухлого только тогда, когда тот заметил это и удивлённо обернулся.

– Э! Ты чё, поиграть вздумал, этсамое?

– Игры кончились, Пухлый.

Негромкий выстрел пронзил тишину. Невидимая пуля пробила живот. Остолбеневший Пухлый хотел было посмотреть, что произошло, начал опускать голову, но в этот момент его разорвало на две части.

Две половины тела разлетелись по сторонам. Кровь брызнула во все стороны, покрыв стены и потолок ужасными потёками.

Немигающий застывший взгляд остановился на маленьком мальчике, который всё ещё не опускал пистолет. Пухлый, казалось, до сих пор смотрит и не может поверить в случившееся. Так он и остался лежать, смотря в одну точку, в то время как вторая половина его тела, гротескно вывернувшись, слегка подёргивалась у стены.

Заяц, наконец, опустил оружие.

***

Запрыгнув в машину медицинской помощи, Заяц оглядел пострадавших: молодые люди лежали на койках, подключённые к аппарату искусственного дыхания. Он надеялся, что они всё ещё живы…

Экзоскелет очень мешал сидеть в тесном салоне, но снимать его Заяц не хотел, так как предстояло ещё вытащить друзей из машины и уложить их в медкапсулы. И чтобы не терять времени на «переодевание», приходилось смириться с неудобством. Сейчас каждая секунда дорога. Он и так потерял много времени, пока вызывал скорую и комплектовал её содержимое; главное, думал он, это чтобы в машине был экзоскелет, иначе поднять тела он просто не сможет.

И вот теперь он сидел и смотрел на практически бездыханные тела. Путь займёт ещё около десяти драгоценных минут, но от этого никуда не денешься. Приходилось ждать. И надеяться.

Немного отдышавшись, Заяц вдруг вспомнил об очень странном моменте: когда он вызывал скорую, система почему-то приняла его не как главнокомандующего, а как обычного офицера. Мальчик сидел и недоумевал, что же могло случиться такое? Как система могла перепутать ДНК? Было ли это ошибкой? Но нет. Ошибки быть не могло, – система станции работала всегда безупречно, и никогда не давала сбоев. Но тогда, что же случилось? Неужели Пухлый смог каким-то образом взломать квантовое сердце станции и сместить главнокомандующего? Это было невероятным. Заяц не верил этому. Пухлый никогда бы не смог сделать такое, будь у него хоть самый высокий доступ. Для смещения главнокомандующего с должности требовалось как минимум созвать совет на самом высоком уровне, куда входили бы действующие президенты всех секторов правления, и выдвинуть какое-нибудь обвинение. И только после того, как вина будет доказана, главнокомандующего сместят или понизят в звании. ДНК отца на данный момент система распознавала в одном из младших офицерских чинов. Значит гипотетического главнокомандующего всё же не арестовали, а просто понизили в звании. Странно…

Немного отвлёкшись на эти мысли, Заяц не заметил, как машина влетела в медицинский сектор. Остановившись в широком проходе между медкапсулами, скорая мигом открыла двери.

Заяц потянулся за Ивой. Легко приподняв её, он положил девушку в аппарат и вернулся за Кимом.

Спустя несколько секунд пострадавшие уже лежали в медкапсулах, а всевозможные механизмы начали свою работу.

Диагностика выдала плачевные результаты. Заяц схватился за голову, когда понял, что его друзья вот-вот умрут, и даже самый искусный хирург не смог бы их спасти. Ким и Ива были в глубокой коме. Жизнь едва тлела в их организмах. У Ивы был перебит позвоночник. Миниатюрный энергозаряд, попавший в спину, разворотил её лёгкие практически в клочья. Такое невозможно было вылечить. Робот стрелял наверняка…

Ранения Кима тоже были несовместимы с жизнью. Пуля прошла навылет, искалечив левое лёгкое, зацепив пищевод и вылетела у правого плеча, пробив правую лопатку. Только чудом не пострадала аорта. Но от этого не становилось легче. С такими ранениями человек не сможет выжить.

Это конец. Заяц упал на колени и закрыл лицо руками. Его душило рыдание. Ну что он сможет сделать? Он бессилен, так же как и бессильна автоматическая медицина станции.

Время шло. Заяц скрутился калачиком на полу и впал в странное полузабытьё. Его деятельный мозг словно бы отключился; мальчик чувствовал какую-то странную пустоту внутри, как будто бы всё его сознание постепенно высасывает невидимый вампир. Чувство было странным… но не новым. Он вдруг понял, что происходит. Он вспомнил, что не подходил к кристаллу для облучения уже больше месяца. И теперь его организм опять начинает деградировать. Заяц снова превращался в полоумного, недалёкого, больного мальчика. В первый раз он избежал окончательной деградации только чудом. Заяц тогда был на Земле, а спасительный кристалл был практически недосягаем, и деградация прогрессировала в его организме медленно, но верно. Но сейчас кристалл, который выведет его из этого состояния, был рядом: стоило вызвать такси, проехать в соседнее кольцо и облучиться.

Заяц приподнял голову. Поехать? А как же друзья?.. Они умрут в самом скором времени. И Заяц ничего не сможет сделать с этим. Так, зачем же тогда куда-то спешить? Зачем нужен этот кристалл? Зачем облучение? Зачем жизнь? Жизнь закончена. Он снова один на огромной станции. Его друзья уже почти не дышат. Спасти их невозможно. Для чего тогда нужна эта бесполезная опостылившая жизнь? Заяц уткнулся лбом в пол и зарыдал.

Где-то вверху громко запищала медкапсула. Монотонный звук разорвал сердце мальчика, а такой же беспристрастный женский голос оповестил о смерти пациента.

Ива…

Заяц со всей силы ударил кулаками в пол, боясь поднять голову вверх. Он закрыл глаза, чтобы абстрагироваться от всего мира. Они умрут… всё равно умрут… он бессилен. Ива уже умерла. На очереди Ким. А потом и сам Заяц. Но смерть Зайца будет гораздо длиннее. Сначала полная деградация; он превратится в овощ; потеряет рассудок; а потом – голод и смерть. Он уже чувствовал изнуряющую истому, разливающуюся в голове и по всему телу. Деградация… На этот раз что-то слишком быстро… Наверное, во второй раз будет всё стремительнее. Но, может быть, это и к лучшему. Меньше мучаться. Ведь ничего уже исправить нельзя.

Запищала вторая медкапсула… Монотонный женский голос…

Ким…

Мальчик зарычал, как самый настоящий лев. Он вскочил на ноги, и его отчаянный крик разнёсся по всему медицинскому сектору.

Он задыхался. Стоял, смотря в одну точку. Всё. Конец. Все мертвы.

– Теперь моя очередь, - спустя какое-то время, проговорил Заяц. – Не пойду я ни к какому кристаллу. Всё. Хватит. Нет больше сил. Я устал. Не хочу ничего. Пусть всё идёт своим чередом. Кристалл останется, а я…

И вдруг его взгляд прояснился.

– Кристалл…

В голове пронеслась фантастическая мысль. А что если…

– Если их показать кристаллу? Но они мертвы. Они уже умерли. Вот прямые линии на экранах, этот писк… Они мертвы. А может быть…

Заяц бросился к друзьям. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что уже слишком поздно. Даже кислородные маски были отключены медкапсулой за ненадобностью. Черты молодых людей заострились, кожа пожелтела, веки были полуприкрыты, а под ними угадывались остекленевшие глаза.

Заяц облизал губы. Он не отрываясь смотрел на труп Ивы таким же застывшим взглядом.

Но потом, словно бы молния ударила в его маленькое тельце: он рванул к машине скорой помощи, что до сих пор стояла неподалёку, схватил с пола экзоскелет, наспех облачился, подбежал к Иве и поднял её. Он снова погрузил её в машину, вернулся за Кимом, положил его рядом с девушкой, потом залез в салон и задал адрес автопилоту.

– Кристалл… - шептал Заяц, сидя в неудобной позе. – Кристалл…

Надежды не было. Он ехал к кристаллу сам не зная, зачем. Кристалл не может воскресить, и Заяц это знал точно. Он может только облучить живую материю, и то, такое облучение по каким-то неведомым причинам подходило только ему одному. На всех остальных оно подействует также, как и на всё человечество. Тогда, зачем ехать? Сам не понимая почему, он вдруг улыбнулся. И только его губы растянулись в этой неадекватной улыбке, Заяц тут же испугался, словно увидел самого дьявола. Это были игры разума… пока ещё существующего разума. Его мозг снова вытворяет неизвестно что. Эта улыбка… Совсем не подходящий момент для неё. Почему он улыбнулся?

Помотав головой в разные стороны, он почувствовал на подбородке что-то мокрое. Протерев лицо, он понял – слюна. Он уже пускает слюни, как и в первый раз. Сумасшествие наступало слишком быстро. Успеет ли он добраться до кристалла? А впрочем… какая разница! Всё уже и так кончено.

Скорая мчала на придельной скорости. Уже был пройден межкольционный тоннель. Оставалось несколько минут.

Заяц тихо сидел, сложа руки между коленками и смотрел в пол. Его дыхание было ровным. Сердце, которое ещё совсем недавно колотилось как бешеное, угомонилось. Вялая истома медленно растекалась по организму. Было тяжело и как-то муторно… Заболела голова.

Вдруг машина остановилась. Заяц вскинул голову. Приехали.

После того как открылась дверь, мальчик выскочил из машины и привычным жестом открыл большую дверь, за которой просматривался погружённый в полумрак большой зал. Посреди него едва тлел кристалл.

Перенести Кима и Иву было проще простого. Вскоре два трупа уже лежали на полу у подножия кристалла, а Заяц стягивал с себя надоевший экзоскелет.

– Ну вот, мы и на месте, - сказал Заяц и подошёл к бледно-голубому мерцанию.

Этот «ритуал» он повторял уже бесчисленное множество раз. Да и делать-то особо ничего не надо было – просто подойти и прикоснуться ладонями к холодной поверхности.

Как и всегда, кристалл был холодным, как лёд. Руки моментально замёрзли, но Заяц знал, что это сразу пройдёт, и наступит тёплое «лето». Сначала этот маленький огонёк внутри кристалла должен был расшириться и засветить, как весеннее солнце – мягко, успокаивающее. А потом сознание Зайца должно было на мгновение раствориться в этом свете. Вот и весь ритуал.

Но на этот раз Заяц не хотел вбирать в себя ту энергию, что шла из неведомых недр этого кристалла; он хотел попытаться перенаправить свет на тела своих друзей. Он знал, что кристалл копит энергию в течение месяца, и после облучения кристалл иссякал, а голубой огонёк почти полностью потухал. До следующего раза. Целый месяц энергия будет накапливаться. Месяц. Заяц отдавал себе отчёт в том, что если у него что-нибудь и получится, то слабоумия ему всё равно не избежать, как ни крути. Но сейчас он был готов на всё. Он должен хотя бы попытаться, всё равно его жизнь без друзей превратится в непрекращающуюся пытку. И если что-нибудь получится, то его друзья будут жить. И это на данный момент было самым главным. Остальное неважно.

Энергия мягкими волнами стала приближаться. Кристалл «узнал» своего подопечного. Заяц дождался, пока первая энергетическая волна максимально приблизилась и резко оторвал ладони от камня. Энергия застыла, словно бы не понимая, что ей сейчас делать. Но Заяц умел обращаться с этой умной глыбой. Он мысленно дал приказ энергетическим волнам идти по другим координатам. Конечной целью были тела его друзей.

Сейчас всё получится. Должно получиться…

Энергия наконец распознала цели и устремилась к ним. Но как только первая волна прикоснулась к бездыханным телам, что-то изменилось. Что-то пошло не так. Что-то произошло. Заяц не мог понять, что именно. Он стоял и не мог пошевелиться. Энергия сковала его тело, захватила его мысли, проникла в его сознание и обрела какую-то новую силу. Эта сила отвергала чужеродные тела. Она не хотела прикасаться к умершим. Она рвалась к телу Зайца, но Заяц не принимал её.

Кристалл засверкал сильнее обычного. Сияние всё увеличивалось, а Заяц уже не мог ничего контролировать. Он застыл, как манекен, не в силах сделать хоть что-нибудь. Его воля иссякла, растворившись в невероятном свечении.

Он перестал чувствовать своё тело. Повсюду замерцали странные огни, которых он раньше никогда не видел. Огни носились вокруг, как стая бестелесных шершней, наполняя гудением и напряжением всё пространство.

И где-то вдали показалось огромное море. Море энергии, которая перекатывалась медленными волнами, сгрудившимися в подобие шара. Этот шар выделялся на фоне сверкающей пустоты. Его поблёскивающая, словно бы отлитая из неизвестного металла поверхность стала тянуть сознание Зайца к себе. Он противился, но энергетическая субстанция была сильнее его.

Ещё мгновение, и Заяц почувствовал прикосновение этой полуматериальной субстанции.

И он почувствовал мысль этого существа. Существо показало ему, как правильно использовать силы кристалла, показало, что только он может воспользоваться этой энергией, которая стала как бы частью его самого за столько лет. Никто, кроме него, не может воспринимать эту стихию; для всех остальных эти волны будут губительны, если только не передать Жизненную энергию «Новой цели».

Заяц понял, что может общаться с этим существом. Он спросил, какая жизненная энергия имеется в виду. Ответ был не то, чтобы неожиданным, – Заяц догадывался, что имеет в виду существо, но всё же, когда он услышал ответ, ему стало грустно… Существо сказало, что если он хочет оживить два чужеродных организма, ему придётся отдать всю свою жизненную энергию этим телам. Только так их можно вернуть к жизни и восстановить их физические тела. Другого пути нет.

Заяц остановил поток своих мыслей на мгновение. Но в следующую секунду дал свой ответ: он протянул руки к телам своих друзей, позволяя своей Жизненной энергии свободно покидать его тело.

Он долго смотрел, как что-то неестественно яркое струится из него. Он видел это как бы со стороны, совершенно не чувствуя своего обычного физического тела. Энергия выходила плавно, мягко, но быстро.

Заяц всё дальше отлетал от самого себя, видя, как маленький мальчик стоит, протянув руки, а из него выплывают огромные живые реки, которые наполнят жизнью его друзей.

…Пусть они живут! Пусть будут счастливы вместе! Пусть возродят человечество, как Адам и Ева. Пусть… пусть будет так! Простите меня, друзья мои!

…Всё дальше и дальше. Тело мальчика постепенно сливалось с окружающим светом.

А потом… всё исчезло.

Свет померк.

***

Наполненное светом помещение словно бы взорвалось. Разноцветные лепестки энергии расплескались по стенам и мгновенно растворились в воздухе. Низкий гул сдавил пространство, вибрация наполнила большой зал. Стены задрожали, по полу пошли небольшие трещины, с потолка посыпались листы обшивки.

Ещё секунду назад сияющий кристалл мгновенно потух, выбросив последнюю волну энергии, а затем раскололся пополам. Две половины разошлись в стороны и застыли, словно кто-то удерживал их невидимой рукой. В этом положении он застыл навечно. Голубоватый свет, живший в кристалле столько лет, исчез. Теперь кристалл напоминал обыкновенный матовый камень: белый, непрозрачный, потрескавшийся… и мёртвый.

Гул продолжался. Казалось, что произошло настоящее землетрясение, которое ломало всё вокруг, отдирая обшивку от стен и гася маленькие лампочки, что ещё недавно тускло светили по периметру зала.

Всё огромное кольцо станции вибрировало, производя разрушения по всем секторам. Тонкие спицы, удерживающие жилой сектор, слегка погнулись, но до сих пор не сломались. Кольцо станции виляло теперь из стороны в сторону, как обычное колесо от велосипеда. Исполинская «восьмёрка» была заметна невооружённым глазом.

Но ещё более ясно просматривался бледно-голубой луч, который постепенно отходил от вибрирующего кольца и устремлялся куда-то очень далеко, теряясь во мраке бесконечного космоса. Он изгибался, огибал планету и тонул в её спутнике. Луна была конечной целью этого луча; оттуда он потянулся к станции, туда и вернулся. Поверхность Луны сверкала, почти как Солнце. Луч тонул и тонул в её недрах до тех пор, пока последние частички света не занырнули в расплавленную и почерневшую пыль Луны. И только после этого всё стихло. Космос снова погрузился в свой бесконечный сон.

***

Около расколовшегося кристалла лежали два человека: девушка и парень. Дыхание их было ровным, словно бы они спали. И они действительно спали. Ким слегка пошевелился и открыл глаза. Сел, осмотрелся и перевёл взгляд на Иву. Он потянулся к ней, тронул за плечо. Позвал.

Её глаза открылись.

Она медленно села и остановила взгляд на молодом человеке.

Несколько минут продолжалось это молчание. Они смотрели друг на друга и не могли понять – сон это или явь.

Наконец, губы девушки приоткрылись, и она тихо сказала:

– Я умерла. Я помню это.

– Я тоже умер, - отозвался Ким.

– Но мы живы.

– Живы.

– Мы живём, - повторила Ива.

Ким ещё раз осмотрелся по сторонам и еле слышно произнёс:

– Заяц оживил нас.

Ива немного помолчала, прислушиваясь к своим чувствам.

– Да, - наконец сказала она, – Заяц оживил нас. Я помню… я знаю это.

– И я тоже… помню. Я знаю.

Ким снова осмотрелся вокруг.

– Что ты ищешь? – спросила девушка.

– Его.

Ива всё поняла. Она тоже осмотрелась, но не увидела, того, кого искала.

– Его нет здесь, - проговорила она.

– Нет, он здесь… он… он… в нас.

– Он в нас, - повторила Ива и почувствовала, как глаза наполняются слезами. – Он в нас…

Они посмотрели на кристалл. Он темнел бесформенной глыбой, расколотый пополам. Вокруг было темно, но всё же откуда-то виднелся едва различимый свет. Несколько уцелевших лампочек мерцали под потолком и тихо жужжали. Воздух был переполнен озоном. Дышать было трудно. Во рту собирался металлический привкус, а в носу колола противоестественная сухость.

Ким медленно поднялся на ноги. Он всё смотрел по сторонам, но не видел ничего кроме разрушений. Повсюду валялись какие-то обломки, куски кабеля, стекло, пластик… что угодно, но того, кого он искал не было.

Он подошёл к кристаллу. Постоял немного и решил обойти его. Сам не зная, зачем. Но он пошёл, оставив Иву, что до сих пор сидела на полу.

Зайдя с другой стороны, он наконец увидел.

Маленький мальчик лежал, раскинув руки. Его застывший взгляд «смотрел» в потолок.

Ким почему-то знал, что найдёт его здесь…

Он упал на колени перед телом, прижался лбом к холодной груди и заплакал.

Сзади послышался возглас. Это Ива. Она бросилась к мальчику и, рыдая, обняла его застывшее тело…

***

…Большой зрительный зал. Огромное интерактивное окно транслировало космос. Яркие звёздочки, словно блестящие бриллианты, были рассыпаны по всему пространству. Когда-то в этом зале показывали фильмы.

В первом ряду этого модернизированного амфитеатра сидела Ива. Невидящий взгляд остановился в одной точке. Перед ней темнел космос – бесконечный, древний, безжалостный и пустой. Такая же пустота переполняла её душу. После смерти Зайца прошло три дня. Три дня ада; три дня бесконечной муки и горя. Заяц… Саша… Маленький мальчик… которому больше ста лет… Было больше ста лет… И теперь он ушёл. В бесконечность. Теперь он превратился в сон. Но для Ивы этот сон был кошмаром. Она отказывалась принять тот факт, что Зайца больше нет. Теперь жизнь пуста. Нужна ли такая жизнь?..

Тихие шаги послышались где-то вверху. Ива молча сидела, не обращая на них внимания, похожая на застывшую статую.

Ким присел рядом. Он не знал, что сказать. Да и нужны ли сейчас слова? Его душа была переполнена горем и нарушать эту скорбную тишину казалось кощунственным.

Он долго смотрел на пугающую черноту космоса, а затем перевёл взгляд на девушку. И только теперь заметил что-то в её руке. Рука Ивы безвольно свесилась между коленями, но несмотря на это крепко сжимала небольшой предмет. У Кима ёкнуло сердце. Он с испугом посмотрел ей в лицо.

– Зачем тебе пистолет? – спросил он.

Ива слегка повернула голову и тихо ответила:

– Там снаружи бесконечная пустота. Космос… он пустой. В нём нет смысла. Эти мерцающие звёздочки бессмысленно разбросаны по вселенной, планеты бессмысленно вертятся вокруг этих звёзд, а на некоторых из планет зачем-то существует такая же бессмысленная жизнь. – Ива прерывисто вздохнула и продолжила: – Я не вижу смысла, Ким. Смысл исчез… или его вовсе не было. Не было никогда. Нам только казалось, что во всём этом есть что-то… Но на самом деле нет ничего. Нет смысла. И не было.

Ким потянулся и обнял её. Его руки дрожали, он бесконечно боялся её слов. Эти слова, произнесённые тихим, спокойным голосом, разрывали душу и наполняли ошмётки этой души всепоглощающим страхом. У неё пистолет… Она не просто так взяла его. Не просто так она пришла сегодня сюда и всматривается в бесконечную пустоту. В бессмысленную пустоту.

– Ива…

Ким хотел что-то сказать, но взгляд девушки его остановил.

– Не надо, Ким. – Она положила руку ему на плечо. – Всё кончено. Я не могу так больше. Смерть Зайца убила во мне всё. Я не смогу жить, зная о том, что он сделал.

– Но он сделал это для нас, - с надеждой проговорил Ким. – И не только для нас двоих. Он сделал это ради всего человечества! Я тебе рассказывал свой сегодняшний сон…

– Это всего лишь сны, Ким…

– Нет! Это был не просто сон! Я видел Зайца, настоящего, живого Зайца. Нашего Зайца, понимаешь! Он всё рассказал мне. Он смеялся, был очень рад, что смог нам помочь, он счастлив там… Счастлив.

– Он счастлив, - повторила Ива. – Он счастлив… Но не мы. Я не могу быть счастлива, зная про… про…

Слова застряли в её горле, и она заплакала, закрыв лицо руками. Она уже не прятала свой пистолет.

Ким обнимал её и молчал, смотря как пальцы девушки едва заметно поглаживают курок. Его сердце сильно колотилось, он ужасно боялся, что Ива всё-таки сделает это. Он и сам хотел так поступить ещё вчера… до того, как ему во сне пришёл Заяц. Мальчик ему всё объяснил…

…Заяц всегда объяснял…

И после этих объяснений Ким понял, что если они с Ивой умрут, то жертва будет напрасной. Он глубоко вздохнул, и какая-то яростная решимость заполонила всю его душу. Ким покрепче сжал её плечи и громко сказал:

– Но мы не можем так поступить! Это будет неправильно! Не правильно по отношению к Зайцу! Его смерть будет напрасной! Он хотел, чтобы мы жили, хотел, чтобы мы завершили свою миссию! Мы не можем так просто послать всё к чёрту! Неправильно это! Неправильно. Заяц надеялся на нас. Только на нас двоих. Только мы, слышишь, только мы можем сохранить всю Солнечную систему, не дать ей взорваться. Заяц сказал, что мы возродим человечество. Это наш долг! Как мы можем придать его? Придать Зайца, нашего друга? Зайца, который доверился нам? Если пустить пулю в лоб, то Заяц погиб зря! И это единственная правда! Я и сам не хочу жить. В моей жизни было много горя, да и в твоей тоже, и смерть Зайца должна была бы поставить точку и завершить наше существование. Но нет! Это будет предательством! Я не могу предать Зайца, его идеалы! Пустить прахом его надежды? Нет! Мы не должны завершать свой жизненный путь, пока не сделаем то, что должны. Заяц нам никогда бы этого не простил. Мы можем закончить свой путь только тогда, когда завершим свою миссию. Только так! Иначе, это будет подлым предательством. Вот, что я скажу тебе, Ива: ещё не время.

Она подняла взгляд на него и после паузы сказала:

– Но, когда всё закончится, я сделаю это.

Ким притянул её к себе, обнял и тихо проговорил:

– Мы вместе сделаем это.

Пистолет с глухим стуком упал на пол.

Глава 9 Меркурий

Ким готовил корабль к старту. В первый раз он делал это сам. Раньше всё делал Заяц, и сейчас, если бы мальчик был жив, этим занимался бы он. Ким прекрасно знал, что у Зайца это получалось гораздо лучше.

Но теперь его нет…

Надо всё сделать правильно, ничего не упустить, не забыть какую-нибудь мелочь. Это сложно. Заяц делал это с лёгкостью, ну а Ким боялся ошибиться; по нескольку раз проверял одно и то же. Но работа шла. Правда, долго, но шла. Он готовил корабль к полёту на Меркурий.

Стараясь больше ни о чём не думать, Ким углубился в различные автоматические системы, которые наполняли корабль всем необходимым. Но вся эта «полная автоматизация» была только на первый взгляд. На самом же деле за всё нёс ответственность именно человек, дающий указания и планирующий всю будущую операцию. Различные системы постоянно выдавали вопрос за вопросом: нужно ли применить то, нужно ли это, и Киму сложно было сделать выбор, ведь он представлял всю эту экспедицию только поверхностно. Что там нужно будет делать? Как делать? Справится ли он?

Он вспоминал общение с «генералом», который якобы передал Киму всю информацию, загрузив её прямо в мозг. Но, где эта информация? Как её вспомнить, как применить на практике все те знания? Это казалось каким-то нереальным. Как можно вспомнить то, чего не знаешь?

Но руки сами скользили по приборам, автоматика получала ответы, и работа продвигалась.

Когда корабль был наконец снаряжён, настало время загрузить в него всё необходимое для меркурианской базы. Помнится, Заяц говорил, что там что-то перегорело или сломалось и теперь нужно возобновить кое-какие системы и наполнить какие-то ёмкости каким-то веществом. Каким?! Вот это уже была самая натуральная проблема. Что за вещество? Где его взять? Как это всё… наполнить?

Ким опустился в кресло и задумался. Так просидел он довольно долго, а потом подумал: если не начать работать, то работа никогда не сделается. Нужно с чего-то начать. И он стал искать доступ к меркурианской базе.

Как ни странно, но работа пошла, и на этот раз довольно быстро. Казалось, пальцы сами скользят по нужным сенсорам и находят то, о чём Ким даже не догадывался.

Неизвестно как заработали две фабрики. Ким видел на экране, как пришли в действие различные механизмы. Стронулись с места конвейерные ленты. Стало поступать сырьё. Автопогрузчики замельтешили по проходам фабрики, перевозя с места на место странного вида металлические капсулы.

Немного позже заработала доставка. Готовая продукция переправлялась к кораблю. Погрузчики аккуратно складировали биоразлагаемые ящики в грузовом отсеке корабля.

Ким продолжал отдавать приказы. Делал он это интуитивно, сам не понимая, откуда берутся все эти знания. Ещё секунду назад он не знал, что будет дальше, как вдруг перед его мысленным взором проявлялась ясная картинка того, как должно происходить.

Работает! Подсознательная информация всплывает в самый нужный момент. «Генерал» не обманул. В принципе, если задуматься, то инопланетянину было бы не выгодно обманывать, ведь от действий Кима напрямую зависело само существование инопланетной колонии. Жизни инопланетян в прямом смысле слова были в руках у Кима. Но Киму, если признаться, было глубоко наплевать на всех этих инопланетян. Он делал своё дело только ради человечества, делал это только потому, что помнил завещание Зайца, которое мальчик озвучил ему во сне. Если бы не это завещание, Ким бросил бы всё, махнул рукой и послал бы к чёрту. Но Заяц хотел спасти Солнечную систему; он хотел возродить человечество, и только двое человек могут попытаться это сделать – Ким и Ива. Больше никто.

Поэтому Ким продолжал работать.

Ива тоже не бездействовала. Когда-то Заяц показывал ей, как запускаются продовольственные фабрики. Тогда Ива слушала, пыталась вникнуть, ей действительно было интересно, поэтому она запомнила многое. И теперь эти знания пригождались, ведь наступало время отправки очередной партии контейнеров на Землю для тех людей, что живут там и надеются, что прилетит очередной контейнер, в котором будет всё необходимое для жизни. Этим она и занималась. Плюс, Ива собирала провиант для их с Кимом экспедиции, потому как никто не мог знать, сколько времени всё это займёт.

Работа шла, и это хоть как-то отгоняло все скорбные мысли.

***

Лёгкий грузовой корабль летел на самую близкую к Солнцу планету. Меркурий — этот крохотный карлик, не превышающий размеров Луны, затерялся где-то в далёком пространстве. Корабль летел словно бы в никуда; только лишь электроника да система навигации знали путь. Большая скорость позволяя добраться до цели в самые сжатые сроки, но всё равно путь был не близким. Лететь предстояло четыре дня, с учётом всех гравитационных маневров и подготовке к самой посадке.

Тщательнее порывшись в навигационных «дебрях» корабля, Ким выбрал самый ускоренный вариант, исключающий двойной облёт Луны и облёт Земли – делалось это для того, чтобы набрать побольше стабильной скорости, используя гравитацию двух планет. Ким отклонил рекомендацию автоматики и применил гораздо более рискованный вариант — набрать необходимую скорость, используя мощность двигателей. Такой вариант на первый взгляд был проще, но подразумевал слишком большой расход энергии. Ресурсов корабля могло и не хватить на обратный полёт. Но нового капитана это не остановило, — он хотел как можно быстрей добраться до места, чтобы выполнить свою миссию. Если же энергии не будет хватать на обратный путь, значит, так тому и быть. Смерть Зайца разорвала души Кима и Ивы. Они уже и не задумывались, что будет дальше, пустив всё на самотек. Выполнить миссию — вот, что было главным. Остальное не в счёт.

Двигатели работали на полную мощность, и при такой скорости, с максимально выровненной траекторией путь займёт всего пару дней. Было время, когда люди летали до самых границ Солнечной системы, и такие путешествия не занимали более трёх месяцев. Но для покрытия таких огромных расстояний использовались совершенно иные двигательные системы. Путь до Меркурия был слишком короток для таких двигателей. И использование их было запрещено на коротких дистанциях. Корабль мог просто не успеть остановиться или промахнуться, а что ещё хуже — врезаться в планету, на которую нужно было сесть. Поэтому приходилось ждать.

«Ночь», проведённая на корабле, принесла с собой очередное видение. Среди неясных, размытых красок Ким отчётливо ощущал присутствие Зайца. Мальчик словно бы и не умирал. Чувства были странными. Всё пространство, которое привиделось Киму во сне, было заполнено до боли знакомой энергией; Ким не сомневался — это Заяц, его энергетический след как будто бы был растворен в этой противоестественной, непонятной, хаотичной потусторонней реальности. Иногда даже слышался смех; так мог смеяться только Заяц; этот смех ни с чем невозможно было спутать. А в самом конце этого странного видения, совсем не похожего на сон, Ким заметил, как разноцветные вихри, что раскручивались всё быстрее и быстрее, сплелись в единый образ — образ мальчика, который с улыбкой на лице махал рукой, приветствуя своего гостя. Гостем был Ким. И после пробуждения Ким почувствовал непоколебимую уверенность в том, что мальчик жив. Просто, жизнь эта какая-то другая. Но он жив. И сможет вернуться в этот мир… если захочет.

***

Что-то твёрдое холодило спину. Мышцы затекли, было неудобно. Всё тело ломило, словно по нему только что проехался танк.

Он с трудом разлепил веки. «Где это я? Что произошло? Почему я сижу на полу?» Эти вопросы всплывали в подсознании и пока не находили ответа.

Это был всё тот же тесный коридор. Небольшая дверь. Синеватые светильники… Рядом валялся голограммер.

И вдруг он всё вспомнил. Там, за дверью – Заяц со своими подельниками; они всё-таки пробрались внутрь; они сейчас сбегут, спрячутся, а ещё, чего доброго, доберутся до оружия и начнут защищаться. Этого нельзя допустить! Победа – окончательная победа – была слишком близко, и терять инициативу сейчас было бы глупо.

Единственное, чего он не понимал и не помнил – как он вдруг очутился на полу. Почему? Что произошло? Наверное, потерял сознание, подумалось ему. Наверное, из-за сильных переживаний. Может, от недосыпа? От голода? Но, впрочем, не важно. Это мелочи. Сейчас самое главное – остановить Зайца, покончить с этими троими, и тогда можно будет вздохнуть спокойно.

Но для этого надо встать, а встать почему-то было очень тяжело. Всё тело ломило, руки и ноги еле двигались. Но он всё же пересилил себя и поднялся. Слегка шатало, но это не страшно. Вперёд. Только вперёд, и как можно быстрей, иначе они снова улизнут.

Перед ним была дверь. Прикоснуться к сенсору – что может быть проще? Но он почему-то снова застыл, прислушиваясь к своим чувствам. Чувства действительно были странными: словно его тело насквозь пропиталось озоном. Металлический привкус во рту, жажда, казалось, высушила его всего. Чёрт, да что же произошло?

Мотнув головой, он отогнал от себя все мысли, – медлить было нельзя. И он прикоснулся к сенсору.

Дверь открылась.

То, что предстало перед его глазами, повергло в шок! Эта комната была похожа на камеру пыток. Всё было в крови: стены, потолок, пол… И самое ужасное – разорванное пополам тело. Его тело! Он не поверил в увиденное. Шагнул вперёд и застыл.

Ботинки слегка скользнули в тёмно-красной жиже.

У стены валялась нижняя часть туловища, а в другой стороне – всё остальное. И это «остальное» было тем самым Призраком.

И тут он всё понял.

– Ах ты чёртов ублюдок! – закричал Пухлый. – Ты обманул меня! Так вот почему ты спрашивал, что чувствует убийца! Тебе мало было моих откровений! Ты сам решил испытать это на себе, да? Ну, что, испытал? Испытал, а?! Говнюк чёртов, этсамое!

Пухлый подошёл к разорванному телу, опустился на корточки и взглянул в пустые глаза.

– Э! – Он помахал рукой возле лица Призрака. – Ты слышишь меня? Ты что, отключился? Ану вставай давай, хрен, этсамое, усатый! Чего валяешься?!

Он вскочил на ноги и как можно сильней пнул тело ботинком в грудь. Мертвяк перевернулся на спину. Стеклянные глаза всё так же «смотрели» в пустоту.

Пухлый нахмурился. Невероятная мысль проскользнула в голове, как ящерица и скрылась, но она оставила свой след. Было о чём призадуматься. Пухлый почесал затылок, ещё раз оглянулся по сторонам и снова посмотрел на своего двойника.

– Ты чё подох, что ли? Я не понял. Эй!

Снова толкнув тело ботинком, он присел на корточки.

И тут послышался тихий хрип. Пухлый облегчённо вздохнул и вдруг сам удивился своим чувствам: он что, переживает за Призрака? За Призрака, которого пытался убить и которого ненавидел? Немного подумав, Пухлый понял одну странность – каким-то образом он успел привязаться к этому существу и теперь, сам того не желая, переживает за него. Вот это была новость! А ведь действительно, без Призрака было бы как-то… как-то не так… Не интересно, что ли? К тому же, Призрак всё-таки – незаменимый помощник… Но вдруг в голову Пухлому пришла ужасающая мысль. Он вскочил, осмотрелся, рванул в разные стороны и остановился посредине комнаты.

– Где Заяц?! Где эти все?!

Снова послышался тихий хрип. Пухлый вернулся к телу и прислушался.

Внезапно глаза Призрака ожили. Красноватые зрачки уставились на Пухлого, а изо рта выплеснулась порция густой крови. Пухлый понял: Призрак хочет что-то сказать. Стоило прислушаться. И он пониже наклонился к телу.

Кровь ещё несколько раз вышла изо рта и только потом Призрак смог произнести еле слышным шёпотом:

– Хрень какая-то, Пухлый. Я не могу… Что-то мешает… Раньше я мог восстанавливать физическое тело за считанные секунды, а сейчас валяюсь тут уже чёрте сколько. Что-то произошло. И, по-моему, я догадываюсь, что. Это мои бывшие собратья. Они каким-то образом смогли дотянуться до станции. Вот только как? Где они взяли столько энергии? У них ведь хватает только на то, чтобы сдерживать кокон. Откуда?.. Я не могу понять.

Пухлый хмыкнул и спросил:

– И что, ты теперь постоянно будешь выглядеть вот так?

– Нет. Я восстановлюсь. И ты мне в этом поможешь.

– Как?!

– Подтяни мои ноги поближе и прижми их туда, где они должны быть.

– Прижать к тебе? Прижать твою оторванную задницу к твоему… пузу?

– Именно.

– Хорошо. Только ответь сначала на мой вопрос. Где Заяц и остальные?

– Они умерли. Так что, тебе некуда спешить. Для тебя всё уже кончилось. А для меня только начинается. Ты должен помочь мне, как я помогал тебе. Прилепи мои ноги к моему туловищу. А потом поговорим.

Пухлый пожал плечами и отправился за второй половиной тела. И только когда он схватился за ноги, он понял, что протащить этот ошмёток будет непросто, – ноги были такими тяжёлыми, что просто не верилось. Как обычные ноги могут быть таким тяжёлыми? Это же просто ноги и задница! Но весили они, как целый паровоз!

Он пыжился и так и этак, но ничего не получалось. Слишком тяжело. Спустя долгие мучения, Пухлый решил переменить тактику. Он упёрся руками в бедро и перевернул его. Ну хоть так! Кажется, по-другому эту тяжесть не дотащить. И он стал подкатывать ноги к туловищу.

Мучился он долго. Нижняя половина тела Призрака всё время катилась не в ту сторону. И только изрядно попотев, Пухлый всё же смог справиться с этим делом. Кое-как он приставил нижнюю часть к верхней и повалился на пол от усталости. Ему было уже всё равно, что его одежда пропиталась растёкшейся по полу кровью. Он слишком устал и задыхался. Было жарко и гадко. Но он сделал своё дело.

Через пару минут, когда Пухлый уже почти отдышался, с Призраком начали происходить странные вещи. Пухлый увидел, как разорванное тело начало словно бы светиться изнутри. Кровь на полу становилась полупрозрачной, меняла цвет на ярко-розовый, а после, начала испаряться. В течение нескольких минут это помещение, которое только что напоминало адскую камеру пыток, очистилось до блеска. Ни пятнышка, ни ошмётка внутренностей, ни слизи. Абсолютная чистота.

А в это время светящееся тело постепенно превращалось в полужидкую субстанцию. Свет ещё больше увеличился. Пухлому стало горячо, и он отошёл к противоположной стене.

Реинкарнация Призрака продлилась не так уж и долго; вскоре воссозданное тело обрело прежний вид, а жар постепенно исчез вместе со свечением.

Теперь на полу лежал обычный человек. Тот же самый Призрак. Он сел на пол, протянув ноги, повернулся к Пухлому и скривил губы, слегка кивая.

– Да, - протянул он. – Бывает же такое. Я чуть не сдох. Ну и Заяц! – Призрак хмыкнул и улыбнулся. – Этот пацанчик чуть не укокошил меня, представляешь Пухлый!

– Да. – Пухлый подошёл поближе, с интересом смотря на Призрака. – Этот пацанчик и меня чуть не укокошил.

– Умеешь ты находить себе врагов, пухлая рожа! Хотя, если призадуматься, Заяц тут не при чём.

– Как, не при чём, самое? А кто кинул в тебя гранату? Не Заяц? Как тебя вообще разорвало? Я же ничего не знаю!

– У Зайца был славный пистолет, стреляющий разрывными. Да такими разрывными, что аж жуть! Да. Хороший пистолет. Так вот, Заяц в меня стрельнул, меня разорвало, но я не переживал, зная, что восстановлюсь без труда. Но как только я начал пытаться восстанавливаться, возникла проблема. Я почувствовал чужеродную энергию. Она била таким потоком, что меня просто скрутило. Пухлый! Теперь я знаю, как люди теряют сознание! Это колоссальный опыт! Но сейчас не об этом… Я ничего не мог поделать и просто… умирал! Больше это никак нельзя назвать. И я понял: это действуют мои бывшие собратья. Моя бывшая колония мешала моему восстановлению. Я только не понимал, зачем они это делают. Понимаешь, Пухлый, мы, инопланетяне… – Призрак саркастически улыбнулся. – У нас, у инопланетян, совершенно иная логика мышления. Мы не мстим друг другу, как люди. И термин «предательство» у нас не используется. То, что сделал я, не будет расценено как предательство. Скорее наоборот, это расценят как размножение нашей энергии. Ну, как-то так… Поэтому, я понял: моя колония давно отторгла меня и мою сущность, а воздействуют они на что-то другое. Другими словами, не я им был нужен, а кто-то другой.

– Заяц! – резко крикнул Пухлый. – Им нужен был Заяц!

– Как ты угадал! Им и правда нужен был Заяц. Они растворили его энергию и забрали себе. Вот только зачем? Хрен его знает. На этот вопрос я не могу ответить.

– Так, стало быть, он всё-таки подох?

– Заяц? Да.

– А эти?

– Эти? Девушку застрелил твой робот. А паренька застрелил я.

Пухлый сжал кулаки:

– Ну ты и сука, этсамое! Так подло меня подставить! Скажи, что ты со мной сделал? Усыпил?! Как я очутился на полу?!

– Ну, можно сказать, что усыпил.

– Ты меня предал, самое! Ты предал своих этих… как их... инопланетян… И меня тоже предал! Паскуда! Это я хотел убить их! Я! Теперь я понима-аю, зачем ты меня спрашивал об убийцах и их жертвах! Сам захотел стать убийцей, а, этсамое?!

Призрак качнул головой и мечтательно проговорил:

– Я хотел понять, как это происходит. Прочувствовать. Тем более представился такой удобный случай. Зачем его терять? Ну, я и прошёл сквозь твоё тело. Ты упал. Твои мышцы задеревенели, мозг отключился… В общем, ты заснул.

– Ничего себе заснул! После этого сна у меня всё болит. Ноги, руки!..

– Ничего страшного, это пройдёт.

– Пройдёт, блин!

Призрак наконец встал с пола и прошёлся по комнате.

– Но сейчас главное не это, - после паузы сказал он. – Инопланетяне… будем называть их так… готовятся к взрыву. Но они пытаются этого избежать. Жить-то всем хочется! Они всеми силами пытаются сохранить сдерживающий кокон, и это будет у них получаться ещё очень долго. Но проблема даже не в этом. Проблема в том, что если у них это получится, то моя энергия будет постепенно поглощена их энергией. Потому что у них первородная энергия, а моя – лишь следствие. Поглощение – это моя смерть. Все мои планы рухнут.

– И что ты будешь делать?

– Мне нужно как можно быстрее рассеять их кокон, вызвать взрыв, и проконтролировать его, пока они не перешили в иное состояние. Пока они слабы, я могу рассеять их энергию, чтобы они мне не мешали. Противодействие их энергетических потоков помешает мне создать свою колонию. Поэтому их надо рассеять.

– Взрыв?

– Да.

– И чем ты их хочешь взорвать?

– На этой станции есть очень мощная штука. Эта штука мощнее всех вооружений.

– И что это за штука?

– Сердце станции.

– Сердце?! У станции есть сердце?

– Да. Квантовый компьютер, где сосредоточены такие потоки, которые при правильном распределении могут вызвать цепную реакцию. Это чем-то похоже на реакцию атомного распада с выделением колоссального количества энергии. Но атомная бомба – просто игрушка по сравнению с тем, на что способно сердце станции. Особенно, в моих руках и при правильном пользовании. – Он ехидно улыбнулся. – Когда оно взорвётся, энергия будет снова и снова переходить из состояния в состояние, вызывая с каждым разом всё больший выброс, который в конце концов разорвёт материальную составляющую. Другими словами – Луну, где засели инопланетяне.

– Ты хочешь взорвать Луну? – удивился Пухлый.

– Да. Другого выхода нет. Ты против?

– Да мне плевать.

– Вот и хорошо.

– Только у меня есть вопрос. Это сердце станции, оно что, пушка какая-нибудь, что ли? Оно стреляет?

– М-м-м… Как тебе сказать… Скорее, это бомба.

– То есть, ты хочешь бросить сердце станции на Луну?

– Да.

– И оно там взорвётся?

– Да.

– А как же сама станция? – Пухлого что-то кольнуло внутри. Он почему-то подумал о каком-то подвохе. Призрак юлит. Или не юлит? От этого субъекта можно было ждать чего угодно, любой гадости. Он и глазом не моргнёт, сделает что-нибудь… ужасное. И этого Пухлый боялся больше всего. – Она что… самое… будет без своего сердца? – наконец задал он вопрос.

– Да не бери в голову, Пухлый! Всё будет нормально! Вот увидишь! Пойдём! Нам нужно сменить курс.

– Какой курс? – У Пухлого заныл низ живота. Он чувствовал что-то нехорошее. Но пока не знал, что.

– Курс станции. Нам нужно подобраться поближе к Луне.

– Чего?!

Но вопрос остался без ответа. Призрак быстрым шагом подошёл к двери, открыл её и направился по коридору. Пухлый с кислой миной отправился за ним. В голове у него крепко засела мысль, что этот субъект его дурит. Пухлый, несмотря на то что практически ничего не соображал в процессах космической станции, всё равно недоумевал, как такая махина может обойтись без своего сердца. Сердце – самое главное. А Призрак хочет его взорвать. А что потом? Сможет ли станция функционировать без сердца? Дурит, утвердился Пухлый, точно дурит. Но попробуй его останови! Как остановить существо, которое может в любой момент тебя спалить? Может, зря спасал?.. Лучше было бы оставить этого субъекта валяющимся и разорванным пополам. Скорее всего, думал Пухлый, так было бы лучше. Но что уже поделаешь? Уже спас! Что сделано, то сделано, назад не вернёшь.

Погружённый в мрачные мысли, Пухлый молча залез в такси. Призрак задал адрес, и машина на большой скорости понесла своих пассажиров.

Сидя в салоне, Пухлый наблюдал за своим двойником. После восстановления тот был каким-то странным. Глаза иногда становились пустыми, а иногда и вовсе представляли собой прозрачные стекляшки. Какие-то странные волны иногда проходили по всему его телу. Кресло под Призраком постоянно то дымилось, то покрывалось сухим льдом. Даже дураку было понятно, что у этого существа какие-то проблемы. Может, он не до конца восстановился? Или до сих пор чувствует воздействие своей бывшей колонии?

В салоне постоянно воняло дымом. Дышать было не чем. Автоматика открыла окна и предупредила пассажиров о том, что здесь курить нельзя. Освежитель постоянно выпрыскивался из крохотных отверстий, но это не помогало. Заледеневшее кресло Призрака снова и снова начинало тлеть, и дыма становилось всё больше. Пару раз Призрак начинал светиться, да так, что Пухлому приходилось отворачиваться, при этом в салоне моментально поднималась температура, с которой не справлялся микроклимат. Такси то и дело останавливалось, но Призрак перезагружал программу, и путешествие продолжалось.

С горем пополам они доехали до цели. Через некоторое время они уже входили в командный центр.

Пухлый шёл сзади и с интересом наблюдал, как от каждого шага Призрака остаются расплавленные следы, словно бы он шёл по мягкому маслу, а не по толстому алюминиевому покрытию. От его тела снова шёл нестерпимый жар.

Подойдя к панели управления Призрак застыл. Пухлый с интересом посмотрел на него и хотел было всё-таки спросить, что происходит, но Призрак опередил:

– Нет. Так дело не пойдёт. Я не могу контролировать тело. Я с трудом поддерживаю физическую оболочку, а в таком состоянии я ничего не смогу сделать. Я просто сожгу все компьютеры, и мои планы рухнут.

– Да, я вижу, что с тобой что-то происходит. В чём проблема?

– Остаточная энергия.

– Это что значит?

– Мои собратья, когда растворяли Зайца, каким-то образом смогли дотянуться до станции. Это был мощный всплеск, от которого остался глубокий след. И этот след совершенно не совместим с моим естеством. Я не могу нормально контролировать физическое тело.

– Так избавься от него, - пожал плечами Пухлый.

– Избавиться? От тела?! Ты сдурел, что ли?! Если я потеряю физическую оболочку, станция сгорит дотла за считанные секунды! Моя физическая оболочка – это мой сдерживающий кокон, примерно такой же, как и у моих бывших собратьев. Разница лишь в том, что их кокон состоит из совершенно другой энергии, и он невидим человеческому глазу, и, как следствие, не может полностью контактировать с материальным миром. Мой кокон специально был создан именно для того, чтобы такой контакт был. Я хотел создать совершенно новый организм – своеобразную смесь материального с энергетическим. И я создал такое тело. Но после того, как Заяц меня чуть не убил… Эх! Какой славный мальчуган!.. Моё тело было разорвано и только чудом я смог проконтролировать свою энергию. А ведь, если бы я тогда вовремя не сдержал вырывающиеся потоки, то станция давно бы распалась на атомы. А тут ещё подоспели мои бывшие собратья, будь они не ладны! Потянулись за чем-то к станции и наследили тут так, что до сих пор я не могу справиться с этим.

– Но я ничего, самое, не чувствую! – воскликнул Пухлый.

– Да при чём здесь ты! Ты этого никогда и не почувствуешь. Разве что, получишь некоторую дозу радиации, а так, ничего.

– Радиации?! Ты хочешь сказать, что тут всё пропитано…

– Нет-нет! Не переживай, - перебил Призрак. – Всё нормально! Для твоего крепкого здоровья это не опасно.

Пухлый помолчал немного и с упрёком смотря в глаза двойнику, утвердительно сказал:

– У меня болит голова.

– Выпей таблетку, - отмахнулся Призрак.

Этот ответ поставил Пухлого в настоящий тупик; он не знал, что сказать; он думал, что Призрак отреагирует на его заявление как-то по-другому; может, посоветует что-нибудь или спрячет его от радиации. Но, по всей видимости, Призраку на этот раз было глубоко плевать на своего товарища. Вместо того, чтобы посоветовать что-нибудь, он просто отвернулся к окну и сказал, что ему нужно срочно отдохнуть и привести себя в порядок. После этих слов он застыл, как статуя, при этом его тело стало бледным, потеряло краски, а в воздухе нестерпимо понесло озоном, как будто бы вот-вот начнётся сильнейшая гроза.

Пухлый подождал час. Затем – второй. Призрак всё стоял в одной позе и не двигался.

Прошло ещё пара часов. Ничего не менялось. Пухлый почувствовал голод. Заказал себе еды. Поел. Полежал на диване. Почувствовал, что засыпает. Встал. Подошёл к Призраку. А тот всё стоял и стоял. Немигающие глаза уставились в одну точку. Пухлый осторожно дотронулся до застывшего тела. Холодное, как лёд. Глаза пустые. Глубоко вздохнув, он плюнул на всё и отправился спать, потому что чувствовал ужасную усталость. С чем было связано такое состояние, он не хотел даже думать. Слова Призрака о радиации вселили в него ещё больше страха. Этот отвратительный инопланетянин задумал что-то очень серьёзное, и это наверняка отразится на единственном человеке на этой станции. А ведь так хотелось отдохнуть и зажить спокойно. Тем более, все враги уничтожены. Живи! Радуйся! А тут такое… Эх… зря спасал…

Пухлый лежал на диване и постепенно погружался в сон.

Когда он проснулся, понял, что прошло уже не менее двенадцати часов. Взглянув в сторону окна, он увидел Призрака всё в том же положении. Ничего не изменилось – тот даже не сдвинулся с места.

Прошло ещё не менее двенадцати часов. Пухлый маялся без дела. Ел, пытался найти информацию в компьютерах о радиации, но везде получал запрет. Его пластинка оказалась с самым ограниченным доступом. Пухлый понял, что это всё – проделки Призрака, который, судя по всему, не хотел, чтобы Пухлый что-то изменил в настройках. Пухлый даже осмелился на то, чтобы порыскать в карманах застывшего Призрака, в надежде найти его пластинку, но карманы Призрака были пусты. А сам «долбаный инопланетянин» стоял, как истукан, уставившись в одну точку.

Так ничего и не добившись, Пухлый снова заснул.

И только по прошествии примерно трёх дней, или восьмидесяти часов, Призрак сдвинулся с места.

Как ни в чём небывало, Призрак развернулся и посмотрел на Пухлого. Широкая улыбка мигом растянула его серые усы.

– Зродова, приятель! – весело воскликнул Призрак.

– Неужели!.. Я надеялся, ты подох уже, - сказал Пухлый, встал с дивана и подошёл поближе.

Призрак преобразился, приняв свой прежний вид, ничем не отличающийся от обычного человека. Странные волны уже не проходили вдоль его тела, глаза были нормальными, перестало вонять озоном. Но Пухлый всё равно чувствовал себя не лучшим образом. Возможно, действительно получил хорошую порцию радиации. Глядишь, скоро волосы выпадать начнут, а тело покроется язвами… Эти мысли отразились на лице Пухлого, и Призрак, наверное, их понял. Он по-приятельски хлопнул своего «братана» по плечу и сказал:

– Всё нормально, Пухлый! Не бзди! Иначе, я буду называть тебя обоссанцем!

Он весело засмеялся, а Пухлый угрюмо упёрся взглядом в этого нахала, который напомнил ему о его брате. Но приходилось терпеть. Пухлый чувствовал себя загнанным в клетку, откуда нет выхода. Он попался на удочку этого инопланетного субъекта, и как теперь сорваться с крючка, совершенно не имел представления.

Надо думать. Иначе, быть беде.

Призрак потёр руки в предвкушении великих событий. Предстояло много дел. И это вселяло в него какую-то неестественную эйфорию. Он снова шутил. К нему опять вернулось его обычное поведение, которое так нервировало Пухлого. Постоянные издёвки, подколы и тупые выходки. Пухлый намекнул своему двойнику, что пора бы уже и заканчивать с этими шутками, но Призрак, как и следовало ожидать, его не послушал. Оставалось только смириться и пропускать мимо ушей всякие гадости и насмешки.

Весёлый спутник Пухлого замолчал только тогда, когда вошёл в систему управления станцией; он сосредоточился и копался в координатах. Через некоторое время взвыла сирена, предупреждающая о том, что станция сошла с курса. Сильная вибрация прошла по всему полу. Замигали предупреждающие огни. Пухлый уже не скрывал своего беспокойства, которое постепенно снова переходило в страх. Но Призрак, как ни в чём небывало, повернулся к нему с лучезарной улыбкой и сказал, что всё нормально – станция теперь летит к Луне.

Такого никогда не происходило. Станция с самого начала своего существования постоянно шла по определённым координатам. Эта траектория не менялась никогда. Поэтому всевозможные системы постоянно выдавали ошибки и требовали у командования подтверждения нового курса. Призрака это не смущало. Он вводил то, что требовал искусственный интеллект, и станция постепенно стала отдаляться от Земли.

Глава 10 Изгнание

Космическая станция перестала дрожать только тогда, когда наконец выровнялась траектория полёта, когда двигатели набрали достаточно энергии и стабилизировали эту громадину в пространстве. Станция, плавно набирая скорость, летела к Луне.

Пухлый с опаской следил за действиями своего двойника, который то и дело отклонял предлагаемые искусственным интеллектом рекомендации. Призрак установил полный контроль, став чем-то вроде капитана, перечить которому не могла ни одна из систем. ИИ протестовал, но принимал команды. «Приручив» таким образом станцию, Призрак теперь сидел перед панелью управления и зорко следил за каждой мелочью. Он совершенно не обращал внимания на человека, что постоянно крутился около него и всё время задавал вопросы — глупые вопросы. Вопросы неуча, не соображающего, что происходит.

Пухлый постоянно ловил на себе быстрые взгляды. Призрак явно не воспринимал его в серьёз и даже не скрывал этого. Для Призрака Пухлый стал просто досадным недоразумением, которое только мешается под ногами и постоянно скулит. И Пухлый это чувствовал. Ему жутко не нравилось ощущать себя отбросом и жалкой блохой, но сделать он ничего не мог. Единственное, что ему оставалось — находиться всё время где-то рядом и с ужасом наблюдать… Те предупреждения, что Пухлый видел на экранах, не сулили ничего хорошего. Станция идёт странным курсом. Многие системы отключались, энергия, отводимая от жизненно важных систем и целых секторов, собиралась в одном определённом месте, и скорее всего, как думал Пухлый, это место было сердцем станции. Энергия накапливалась, каким-то образом трансформировалась, постоянно сжимаясь. Многие магистрали выходили из строя, не выдержав перегрузок. Появлялись очаги возгорания, но пожары, впрочем, быстро тушились автоматикой.

Пухлый не мог понять, для чего все эти манипуляции, но в одном он теперь был на сто процентов уверен: спокойно жить на станции, как «сыр в масле», не получится. У Призрака слишком грандиозные планы, он задумал что-то через чур не хорошее. Возможно даже, безопаснее было бы не прилетать на чёртову станцию, а остаться на Земле. Здесь, в космосе, он как в клетке — ни спрятаться, ни сбежать… А хотя, почему? Сбежать то, может быть, и получится. Пухлый твёрдо решил, если дела пойдут слишком уж плохо, то он сможет улизнуть от ненавистного двойника, тайком пробраться к какой-нибудь док, активировать первый попавшийся шаттл или небольшой челнок и смыться отсюда, как можно дальше. Выбирать не приходилось, — если смываться, то только на Землю. Опять на Землю, которую он так долго пытался покинуть!

А дела и действительно шли всё хуже и хуже. Проснувшись как-то раз, Пухлый обнаружил себя в какой-то каюте. Как он здесь очутился? Ведь прекрасно помнил же, что заснул, лёжа на диване в командном центре. Лунатизм? Ну, нет! Пухлый точно знал, что не страдает этим недугом. Тогда, как? Ответ напрашивался сам собой: всё это — проделки «долбаного инопланетянина», который неизвестно как перенес сюда спящего. Да и ещё заботливо укрыл тёплым одеялом… Самым тёплым! Пухлый проснулся весь мокрый, всклокоченный, облезлый и злой, как выкупанный кот!

Единственным плюсом во всей этой истории было присутствие в каюте душевой комнаты. Сбросив всю одежду, Пухлый с удовольствием вымылся. Но добрее от этого не стал, ведь нужно было опять напяливать на себя провонявшие, мокрые тряпки, а делать это было слишком противно.

Брезгливо приподняв свои потрепанные штаны, Пухлый выудил из кармана пластинку. В голове созрел план – ведь на стене имелся коммутатор. А коммутатор, насколько было известно, способен был почти на что угодно. Даже на то, чтобы снабдить новой одеждой.

Недолго думая, Пухлый провёл пластинкой по чёрной полоске, после чего засветилась двумерная голограмма, зависшая в воздухе на уровне глаз. Компьютер признал полковника Бессонова. Полазив в программах, Пухлый нашёл то, что было нужно. Его только немного испугал внезапно выскочивший откуда-то светящийся луч, который прошелся по всему его телу, а потом исчез. Мерки были сняты. И уже через сорок минут на каком-то предприятии создали новую одежду, которую преподнёс робот-доставщик, больше похожий не на робота, а на катающуюся тумбочку.

Пухлый облачился в новый наряд. Он нарочно заказал себе форму полковника. Призрак, когда это увидит, конечно, станет подтрунивать, но «полковнику» было наплевать.

Он некоторое время покрутился перед большим зеркалом, не без удовольствия отметив про себя, насколько хорошо идёт синий мундир. Покрутив в руках фуражку, Пухлый запустил ею в стену, решив, что это уже через чур. И так сойдёт.

Засунув в карман свою пластинку, собрался было выходить, но вдруг подумал: полковник без оружия – не полковник. Тем более, предстояла встреча с мерзким двойником, от которого можно было ожидать чего угодно. И быть при этом безоружным – глупо. Поэтому Пухлый снова полез к коммутатору. Просмотрев различные функции, он всё же нашёл, как заказать себе оружие; единственной проблемой стал выбор оружия. Пухлый знал, что Призрака убить практически невозможно. А вот у Зайца это почти получилось – Призрак чуть не сдох, развалившись пополам. Вот, что его может остановить – пистолет, который был у Зайца. Только, как называется этот пистолет?

Пухлый призадумался, но тут в его голову пришла потрясающая идея. Есть же система наблюдения! Он – полковник, имеющий право просмотреть архивы. Так почему бы не воспользоваться этим правом?

И мнимый полковник Бессонов снова углубился в изучение коммутатора.

Вскоре архивы были найдены; найдено то кольцо, в котором всё происходило. Пухлый запустил воспроизведение. На двумерном голографическом экране была видна каждая мелочь: вот Заяц спускается по лесенке, поддерживая снизу Кима с его ношей. Все спустились. Заяц бежит к коммутатору. Открывается дверь, входит Призрак, Заяц оборачивается… Потом Призрак стреляет в Кима, тот падает… И вот, самое главное – Заяц достаёт тот самый пистолет, целится в Призрака…

Стоп! Воспроизведение остановилось. Пухлый был в курсе, как получить полную информацию об объектах, показанных на любой записи. Он прикоснулся пальцем к призрачному изображению пистолета и подержал две секунды. Выскочила информационная табличка с описанием предмета.

Пухлый потёр руки. Получилось! Он скопировал информацию и решил ради интереса досмотреть видео. Впрочем, смотреть уже было нечего: Заяц стреляет, Призрак разлетается… Кровь, кишки… ничего интересного. Остановив запись, Пухлый отключил архивы и полез в другую программу, где «полковник» мог заказать себе любое оружие.

Вставив скопированную информацию в нужное окошко, он нажал «подтвердить». А после подумал, что хорошо было бы заиметь ещё и нож. Нож – штука хорошая, это Пухлый знал наверняка. Нож помогает тогда, когда огнестрел даёт осечку. Нож никогда не подведёт. И Пухлый выбрал отличный экземпляр.

Через некоторое время «заказы» были доставлены. Пухлый разместил своё оружие, где надо, и вот теперь можно было выходить.

Все эти перипетии отняли не менее трёх часов. Но расстраиваться не было причин. Вот, когда он снова переступит порог командного центра, как раз там и начнутся расстройства. В последнее время Призрак уж больно был невыносим.

Но делать нечего, надо идти проверять, чем занимается тот субъект. И Пухлый вышел из каюты. Вызвал такси, задал адрес и, забравшись в салон, развалился в удобном кресле.

Через некоторое время он вошёл в командный центр, где заседал Призрак. Пухлый подошёл сзади и окинул взглядом приборы, отметив про себя, что станция просто пищит от негодования. Те команды, что давал Призрак, были неприемлемы, но ни одна система не могла запретить новому главнокомандующему делать то, что он задумал.

– Чё делаешь? – поздоровался Пухлый. – Всё гадишь, да?

Призрак оглянулся на двойника и задорно улыбнулся:

– Здравия желаю, полковник Пухлый! Какой у тебя наряд! Аж загляденье! Как спалось?

– Ты мне лучше скажи, как я очутился в той каюте?

– Хм… – Призрак оторвался от приборов и полностью развернулся к собеседнику. – Я протестировал своё очередное умение. Теперь я самый настоящий волшебник! Я протянул к тебе руки, когда ты изволил заснуть на том диване, и представляешь, ты воспарил в воздухе! А! Каково?

– Я воспарил…

– Именно! Я, конечно, догадывался, что умею это, но раньше не пробовал. Ну, ладно. Ты висел в воздухе, продолжал спать. Я подумал, что в командном центре спать неудобно, поэтому присмотрел для тебя уютную комнатку, куда и перенёс твоё храпящее тело. Уложил тебя в кроватку и укрыл одеяльцем. Ты же мой подопечный, я обязан о тебе заботиться. Мы, как говориться, в ответе за тех, кого приручили.

– Ах ты сволочь! Я тебе что, собака что ли?! Или ручной хомячок?!

– Скорее, второе…

– Что?!!

– Ладно. Не обижайся.

– Что значит, этсамое… это… не обижайся! Я человек! И ты, самое, должен уважать меня! Я не какой-нибудь там… этот… – Пухлый горел от негодования, но всё же взял себя в руки, подумав, что своими криками всё равно ничего не добьётся. Поэтому он сел в соседнее кресло и вонзился взглядом в своего двойника. – Рассказывай. Что тут происходит?

– А что рассказывать? Летим к Луне.

– Зачем? – быстро спросил Пухлый.

– Ну ты же знаешь, чтобы взорвать её.

– Знаю. Но я тут подумал, этсамое… Ты хочешь взорвать Луну, сбросив на неё некое сердце станции. И я не совсем понимаю, как станция будет дальше функционировать без своего сердца. Как она будет функционировать, а?!

– Никак.

– То есть… как, никак… Я не понял…

Призрак откинулся на спинку, сложил руки на животе и, устремив взгляд в космическую бесконечность интерактивного окна, задумчиво произнёс:

– Пухлый… Паша. Ведь тебя на самом деле так зовут, правильно? Так вот. Настало время расставить все точки в наших с тобой делах. Ты взрослый мужик, и должен меня понять. Я тебе сейчас расскажу всю правду, а ты… Ну, ты потом… как бы… поступай, как хочешь.

Пухлый напрягся, почуяв беду. Он давно уже знал, что в будущем его не ждёт ничего хорошего, но теперь, когда Призрак решил раскрыть все карты, Пухлому особенно стало не по себе. Он сжался и приготовился услышать что-то очень страшное. Но Призрак, как на зло, всё медлил, ещё больше растягивая и без того растянутую паузу. Пухлый терпеливо ждал; ему одновременно и хотелось, и не хотелось узнавать ту правду, что собирался открыть Призрак. Но всё же узнать её непременно надо, иначе можно попасть в тупик, из которого не будет выхода. Наконец, Призрак начал говорить, и первые же слова повергли Пухлого в полнейший шок. Он сидел и слушал, раскрыв рот, не в силах выдавить из себя ни звука.

– Паша, - говорил Призрак, - я взорву станцию. Я сброшу её на Луну, и это будет такой взрыв, какого эта звёздная система не видела со времён своего создания. Ну, может, конечно, я преувеличиваю. Но в результате этого взрыва Луна разлетится на атомы. Я уже молчу о станции. Ты же понимаешь, что с ней будет, правильно? Ну так вот, идём дальше. Квантовое сердце станции в данный момент накапливает энергию, которая уже сейчас рвётся наружу, но я её сдерживаю, потому что ещё слишком рано. Аннигиляция должна произойти в момент непосредственного касания квантового реактора с поверхностью Луны. Именно тогда и произойдёт взрыв. Этот взрыв разнесётся волнами по всей солнечной системе, сдует большую часть атмосферы с Земли, Земля, в свою очередь покроется вулканами, будут наводнения, смерчи, цунами. Солнечная радиация спалит всё живое на планете, а те, кто по каким-то причинам смогут выжить, вскоре замёрзнут в результате наступления ледникового периода. Непробиваемый лёд охватит всю планету. Но в принципе, этот ледниковый период будет самым коротким в истории Земли, и продлится не больше недели. Солнечная активность вырастет в разы, отчего Землю будет постоянно бомбардировать солнечный ветер, который испарит весь оставшийся лёд, превратив поверхность в иссушенную, потрескавшуюся пустыню, не способную взрастить даже самую захудалую травинку. Потом постепенно радиация пропитает Землю, и это окончательно превратит её в безжизненный кусок обожжённого камня. Океаны, как ты понимаешь, высохнут за долго до всего этого. Так что, вот такие дела, мистер Пухлый.

Пухлый пытался проглотить тугой комок, застрявший в горле. Он вдохнул; воздух свистящим вихрем вошёл в лёгкие, и Пухлый хрипло произнёс единственное, что смог выговорить:

– Ты с ума сошёл…

– Нет, - ответил Призрак. – Для меня это единственный выход.

– Но… Но, а как же… как же я?

– Поэтому, в самом начале я тебе и сказал: поступай, как хочешь.

– Нет! – взорвался Пухлый.

– Что, нет?

– Нет! Я против! Ты не должен этого делать!

– Почему? – словно бы удивился Призрак. – Ты не понял? Для меня это единственный выход.

– А для меня?! Что делать мне?! Если ты хочешь себя взорвать, это твоё дело! Но я взрываться не хочу! Я прилетел сюда не для того, чтобы взорваться!

– Но я и не собираюсь взрываться, - развёл руками Призрак.

– Как это? А как же взрыв?

– Взрыв – это перерождение моего естества. Я буду выстраивать этот взрыв и контролировать все его процессы. Каждый атом будет двигаться по той траектории, которую проложу для него я. Во время аннигиляции я растворюсь в энергетических потоках, сгруппирую нужные мне виды энергий, сожму их, помещу в новый кокон и обрету новое тело. Я хочу создать совершенно новый организм, который сможет контактировать со многими уровнями измерений как материального, так и нематериального миров. Такого ещё никто не сотворял. Я буду первым. Новая жизнь! Новая энергия! Новое сознание! Новый мир! Пухлый, ты не понимаешь: я не разрушитель! На самом деле я созидатель! Я сотворю новый мир, новую сущность, которой ещё никогда не было во вселенной! Это будет совершенный организм! Моя задумка просто великолепна! Я должен её осуществить! Это слишком важно! И если в результате этого пострадает несколько планет, то это будет всего лишь малая жертва, принесённая новому мирозданию. Новый мир стоит того, Паша! Ты не можешь не признать этого!

– Нет! Я не хочу ничего признавать! Это всё сумасшествие! Мне плевать на все твои новые миры! Плевать на твои энергии и всякие сознания! Плевать! Я! Я хочу жить! Так же, как и ты! Почему ты решил, что я должен принести себя в жертву твоим амбициям? Ты решил за меня, жить мне или умереть! Это неправильно! Скажи, куда мне деться? Как спастись? Луна взорвётся! Станция взорвётся! Земля превратится в безжизненную пустыню! А что делать мне? Хочешь проводить свои эксперименты? Пожалуйста, устёбывай отсюда к чёртовой матери в какую-нибудь другую систему и взрывай там, что угодно! Только не здесь! Я жить хочу, понял, придурок! Созидатель хренов!

Вопреки ожиданиям, Призрак на этот раз не улыбался. Он был серьёзным и с каким-то сожалением смотрел на своего двойника, который сидел рядом с влажными глазами. Призрак похлопал товарища по плечу и сказал:

– Пашка, да ты ведь и так уже давным-давно взорвался бы, если бы не я. Заяц придумал отличный план твоего уничтожения, и этот план почти удался. Но вовремя вмешался я. Я проконтролировал взрыв челнока. Я создал кокон вокруг тебя, и взрыв не тронул твоего тела. Кокон медленно опустил тебя вниз. Тогда я ещё плохо контролировал энергию, поэтому и появилась та симпатичная жёлтая полянка среди леса.

– Ну и зачем? Не нужно было меня спасать. Ты меня спас для того, чтобы теперь мучить? Чтобы взорвать теперь? Какой в этом смысл?

– Смысл в том, что мне нужен был образец. Физический образец. Я полностью скопировал твоё тело и некоторое время был связан с тобой на тончайшем энергетическом уровне. Поэтому я от тебя не отставал. Ну а потом, постепенно всё пришло в норму, я освоился в физическом мире, в новом теле, научился полностью контролировать себя и приступил ко второму пункту своего плана.

– Ты меня использовал, тварь. Подтёрся мной, как сраной бумажкой! Теперь, когда я не нужен, меня можно утилизировать! Так ведь?! Ну ты и паскуда!.. Какая же ты тварь… Сволочь.

– Ну-ну… - успокаивающе произнёс Призрак. – Ты слишком преувеличиваешь. И знаешь, что Пухлый… то бишь Паша! Ты вообще можешь гордиться собой, потому что стоишь у истоков новой вселенной. Ты послужил начальной точкой Сотворения. Акт Создания начался с тебя, с твоего тела! Ты и есть та сингулярность, из которой возникла новая жизнь! Не было б тебя, не было б ничего!

– Да мне совершенно наплевать на всю эту хрень! Я хотел жить! Жить здесь, на этой сраной станции! Я стремился сюда! Делал всё возможное! Наконец, достиг, справился со всеми своими врагами, победил! А в результате, что? Взрыв! Тупик! Безвыходное, этсамое, положение! Куда мне деваться, а?

Призрак печально вздохнул и тихо сказал:

– Наверное, никуда. К сожалению, Паш, спасения нет. Как ни крути.

Пухлый сжал кулаки. Он снова кипел от ярости. Он не хотел мириться с этим.

– Ну, нет… - резко сказал он и молниеносным движением выхватил пистолет с длинным дулом. Не зря он «заказал» себе такое оружие. Он уже видел, как оно действует на Призрака, и только так можно будет остановить этого сумасшедшего.

Выстрел прозвучал в следующее мгновение. Мощнейшая разрывная пуля покинула ствол. Пухлому даже показалось, что он видит её движение. Пуля мчалась к груди Призрака. Она мчалась… так медленно… размыто… а потом распалась в разноцветном свечении, которое окутало тело Призрака. И всё исчезло. Призрак продолжал сидеть на своём месте; был цел и невредим. Пуля каким-то образом растворилась в сиянии.

Выпучив глаза, Пухлый не стал мириться с этим: в первый раз не получилось, – получится во второй… в третий… в четвёртый… в пятый…

Пули летели одна за одной, постоянно натыкаясь на разноцветное сияние. Они исчезали также, как и первая. А невозмутимый Призрак всё сидел в своём кресле и сочувственно наблюдал за действиями своего двойника.

Пули кончились. Пухлый отбросил ненужный пистолет. Глаза налились кровью. В этот момент он готов был зубами растерзать это ненавистное существо, которое сидит напротив и блаженно вздыхает. И Пухлый кинулся на него с таким же остервенением, как тогда в лесу. Он выхватил нож, вонзил его в послушную плоть… и с ужасом заметил, что лезвие куда-то исчезло: у рукоятки горел оплавленный обрубок, разогретый до бела.

Не веря своим глазам, Пухлый отбросил и нож, который тоже стал бесполезным. Оставалось только одно оружие – то, чем его наделила природа. Пухлый понимал, что может запросто сгореть, но это его не остановило; ему уже было всё равно. Он хотел во что бы то ни стало растерзать проклятое существо, убить его, умертвить, даже ценой собственной жизни! Поэтому он зарычал, кинулся вперёд и вгрызся в шею Призрака зубами. Он рвал плоть, чувствуя во рту кисловатый привкус. В нос ударила ржавчина. Всё тело обдало жутким холодом, отчего моментально свело зубы. А в следующее мгновение Пухлого отбросило назад, словно маленькую куклу. Он упал на спину и застыл, выпученными глазами уткнувшись взглядом во врага.

Призрак тяжело вздохнул и встал с кресла. Подойдя к лежавшему на полу человеку, он сказал:

– Я понимаю тебя, Паша. Действительно понимаю. Жить и правда хочется всем. Но прости. Ничего не могу поделать.

– Ты сволочь… - прохрипел Пухлый. – Как тебя убить?!

– Никак. – Призрак вдруг тихо засмеялся и сказал: – Если даже Зайцу это не удалось, то тебе и подавно.

Пухлый буквально взлетел на ноги. Он ринулся на врага, но тот отступил. Пухлый промчался мимо, остановившись у панели управления. Его взгляд скользил по всем этим приборам: по экранам, сенсорам, рычажкам, кнопочкам… Они были таким хрупкими… Казалось, прикоснись, и они развалятся… И тут в его голову пришла потрясающая идея. Он быстро обернулся к Призраку и прорычал:

– Ну раз мне не жить, то тогда и ты сдохнешь! Пусть твои проклятые сородичи сожрут тебя и твою энергию! Хрен ты доберёшься до Луны!

С этими словами Пухлый схватил кресло и с размаху ударил им по панели. Осколки пластика и тонкого стекла разлетелись во все стороны. Взвыла сирена, искусственный голос предупреждал об опасности. Пухлый снова ударил креслом по панели, только уже в другом месте. Посыпались искры, что-то загорелось, в некоторых местах потухли осветительные ленты.

Он бил и бил по длинной панели до тех пор, пока не выдохся. Кресло было тяжёлым. Откуда только брались силы! Пухлый разбил всю панель, которая теперь превратилась в бесформенное месиво, из которого постоянно сыпались искры, и кое-где появлялись языки пламени. Воняло едким дымом. Загорался пластик. Чёрные хлопья витали в воздухе, как маленькие мухи и постоянно лезли в нос задыхающемуся человеку, что стоял напротив Призрака и смотрел на врага ненавидящими глазами.

Сработала пожарная сигнализация. Сверху посыпались холодные мелкие хлопья специальной пены, обволакивающие всё вокруг.

Призрак не мешал. Он отстранённо наблюдал за действиями человека. Когда тот закончил, призрак слегка кивнул, а спустя минуту медленно проговорил:

– Я говорил, что понимаю тебя. Ты человек. Я знаю, что ты хочешь жить. Поэтому я только что думал, можно ли тебя спасти. И ты знаешь… есть, конечно, одна идея, но…

– Какая?! – выпалил Пухлый.

– Ты можешь покинуть станцию.

– И что?!! И куда я полечу?!! На Землю?!! Которая вскоре взорвётся?!!

– Нет. Есть одно место… И мне кажется, именно туда тебе и надо. Там тебя ждёт сюрприз… но, впрочем, всему своё время. Сейчас не об этом. Так вот, я дам тебе комфортабельный шаттл, и ты полетишь на Меркурий.

– Куда?!

– На Меркурии есть база, где ты сможешь спрятаться, - невозмутимо продолжал Призрак. – Взрыв не сильно заденет эту планету, так как она находится слишком далеко. Ну, а когда всё закончится… – Призрак пожал плечами. – Дальше поступай по своему разумению.

Пухлый был в ярости. Он снова было кинулся на это мерзкое существо, которое сломало всю его жизнь, но Призрак оттолкнул его невидимой волной, буквально пригвоздив к месту. Было и так понятно, что против этого субъекта сделать ничего невозможно. Оставалось только смириться, чувствуя себя безвольным куском пластилина, из которого лепи, что хочешь. Противиться бессмысленно, – всё равно всё будет так, как задумал Призрак. Пухлый опустил плечи, а глаза налились слезами бессилия.

***

Шаттл действительно был комфортабельным. Призрак не обманул. Здесь было всё, что нужно, даже больше. Скорее всего, этот шаттл предназначался для очень богатых людей или для передвижения каких-нибудь президентов.

Удобное кресло, в котором утонул Пухлый, на подлокотнике имело небольшой экран. Оказалось, кресло имеет функцию массажа. Отбросив все мысли, Пухлый включил щадяще-расслабляющий массаж, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Спать не хотелось. Есть тоже. Лететь, как предсказала навигационная система, предстояло девятнадцать часов. Невольно Пухлый отметил про себя, что этот шаттл какой-то через чур уж быстрый, – какая-нибудь суперсекретная разработка, предназначенная, и правда что, для супербогатых людей. Но всё равно: чем заниматься всё это время? Двенадцать часов, как-никак!

Перед креслом пестрел низкий столик, выполненный в готическом стиле. На столике – тяжёлый подсвечник с оплавленными свечами, ваза с фруктами, большая пепельница в виде старинного за́мка и продолговатая деревянная резная коробка. Открыв её, Пухлый увидел толстые сигары. Пожав плечами, он уставился на эти коричневые «штуки». Он никогда не курил; даже не пробовал. Это Джон иногда баловался, если удавалось найти какую-нибудь замшелую сигаретку, которой бог знает сколько было лет. Джон курил, иногда покуривал и Жмурик. Предлагали Пухлому, но он отказывался.

Воспоминания нахлынули всепоглощающей волной. Да… была жизнь… Тихо, спокойно… даже в чём-то интересно. Ездили, искали, пугали, шутили, иногда постреливали, иногда… да, иногда делали очень нехорошие штуки… Но об этом сейчас почему-то вспоминать не хотелось. Хотелось думать о светлом, о хорошем, вспоминать всё самое лучшее, что было в жизни.

Вот и оставалось жить только прошлым. Что – будущее? Мрак, неизвестность, упадок, беспросветная бредовая хрень. Да ещё этот Меркурий. Что за Меркурий? Почему именно Меркурий? Почему, к примеру, не Марс? Ведь на Марсе – Пухлый знал точно – тоже есть базы, и они работали. Так почему бы не полететь туда? Он видел изображения Марса. В принципе неплохая планетка; пустыня, правда, но она посветлее будет, чем мрачный, чёрный и обгорелый Меркурий, на котором даже атмосферы практически нет. А на Марсе небо светлое, светит солнце… Почти, как на Земле!

– Так, почему именно Меркурий, черт бы тебя побрал! – воскликнул Пухлый, как бы обращаясь к оставшемуся на станции Призраку.

Он знал о существовании искусственного интеллекта на шаттле, поэтому обратился к нему:

– Мария! Так тебя зовут, да? Сменить курс!

– Здравствуйте, полковник, - ответил мелодичный женский голос. – К сожалению, курс сменить нельзя.

– Почему? Я полковник! Я имею право!

– Главнокомандующий запретил, - как бы между прочим заметила невидимая собеседница.

– Какой главнокомандующий, этсамое! Кто? Тот вонючий Призрак? Да какой он главнокомандующий! Смени курс, сказал!

– Невозможно.

– Слушай, Маша… Давай это… договоримся, ладно?

– Договориться не получится. Я не могу не исполнить приказ. Приказано доставить вас на Меркурий.

– Да что я буду делать там, на том, самое, Меркурии?! Я на Марс хочу!

– У вас на Меркурии миссия, и вы должны её выполнить.

– Какая миссия?! Нет у меня никаких миссий, этсамое! Живо разворачивай корабль на Марс! Это приказ, поняла! Эй, Машка, итить твою за ногу, едрёна-матрёна! Разворачивай, говорю!

– Сменить курс невозможно.

Пухлый сжал кулаки. И тут тоже он был бессилен! Да что же это такое происходит! Что делает с ним этот проклятый Призрак?! Но спорить было бесполезно. Опять нужно было признать себя червём и покориться. Скорее, не червём, а подопытной мышкой. Призрак наверняка опять что-то крутит – задумал какую-нибудь фигню напоследок; хочет в конец извести бедного измученного человека. И ничего не поделаешь! Опять смириться? Опять?.. Это выводило из себя, но изменить ничего нельзя, – с искусственным интеллектом не поспоришь, эта Маша никогда не ослушается приказа главнокомандующего. А жаль… На Марсе было бы неплохо.

Вздохнув, Пухлый встал с кресла и пошёл к бару. Широкий резной комод со специальными откидными ящиками скрывал в себе разнообразные напитки. На изумлённого Пухлого смотрели самые дорогие вина, ликёры, водка, джин, бренди, виски, ром…

Отчего не напиться?! Пухлый схватил несколько бутылок и расставил их на столике.

– Машка, где бокалы?

– Будете бухать, полковник? – ответил искусственный интеллект, подстраиваясь под способ общения нового пассажира.

– Пошла ты к чёрту! Ты мне ещё пошути тут! Бокалы где?

– В шкафу. Откройте дверцу в виде ворот замка, и они там.

Пухлый подошёл к нужному шкафу, открыл тяжёлую дверцу и взял пару фужеров.

Усевшись в кресло, он распечатал бутылку.

– Ну… за моё светлое будущее, - сказал он, поднося фужер ко рту.

– Полковник.

– Чё?!

– Извините за глупую шутку.

– Ладно, проехали, этсамое.

– За ваше светлое будущее.

Пухлый удивлённо вскинул брови:

– Вот же, с-с-с-с…. спасибо, - пробурчал он и вылил содержимое хрустального фужера в рот.

Крепкий напиток приятно обжигал горло. Это действительно было дорогое вино, совсем не то, что он недавно пробовал на станции. Пухлый одобрительно кивнул и налил следующую порцию.

Спустя некоторое время, он уже сидел с сигарой в руке и пожёвывал ломтик ананаса. Впервые в жизни он закурил. А почему бы и нет? Всё равно, жизнь закончена, терять нечего, впереди ждёт неизвестно, что… Поэтому, плевать. Хотя дым всё равно не сильно нравился: кокой-то горький, противный… Что Джону нравилось в этом куреве? Скривившись, Пухлый вонзил сигару горячим концом в столешницу и сплюнул на пол.

Надо было срочно «смыть» этот противный привкус хорошим напитком. И он налил себе бренди…

…Через час он был вусмерть пьяным.

***

Очнулся Пухлый от того, что его сильно трясло. Кресло, на котором он отключился ходило ходуном. Он даже подпрыгнул, не понимая, что происходит. И в этот момент откуда-то послышался знакомый женский голос:

– Доброе утро, полковник! Уже целый час вас бужу и не могу добудиться. Как спалось? Хотите водички?

– Что… что тут стряслось… тряслось… что? – мычал Пухлый.

– Я звала вас, звала, но вы слишком крепко спали. Поэтому я активировала ваше кресло, увеличив силу массажа до неприличных значений. Поэтому вас трясло.

– А-а-а…

Пухлый потянулся к столику и налил из бутылки трясущейся рукой чего-то прозрачного.

– Я бы не советовала вам больше пить, полковник.

– А я бы посоветовал тебе, этсамое, заткнуться.

– Я пропущу мимо ушей вашу издёвку, полковник.

– А! Пошла ты…

Он залпом осушил фужер.

– Не пейте больше, полковник.

– Иди в задницу!

– Но у вас миссия!

– Какая в жопу миссия! Иди в жопу вместе со своей миссией!

– Но это серьёзная миссия. Приказ главнокомандующего. Вы что, хотите ослушаться приказа?

– Какой приказ? Какая миссия, этсамое? О чём ты гундосишь?! Ничего я не должен делать. Иди к дьяволу! – Пухлый потянулся к бутылке.

Но тут на всю комнату раздался звонкий голос злобной женщины:

– Так! Хорош бухать, полковник! У него миссия, а он ужрался, как свинья! О чём ты только думаешь, паразит?! Мыслимое ли дело!

Кресло снова начало труситься. Пухлый не смог удержать фужер, и содержимое выплеснулось ему на брюки.

– Ты чё творишь, падла?! – возмутился Пухлый.

– Вставай, давай! Иди в душ немедленно! Мы прилетели!

Пухлый застыл. Он не ожидал такое услышать. Ему почему-то казалось, что этот полёт будет длиться и длиться, до бесконечности. А тут – прилетели…

Он взглянул на окно, но оно было затянуто непрозрачной мембраной.

– Маха! Открой окно!

Мембрана полезла вверх. Теперь можно было увидеть, что было снаружи. Увиденное не впечатляло. Мрачная долина, окаймлённая острыми скалами, чёрное небо и непонятные отблески на камнях.

– Это… чего… Меркурий?

– Да. Я же говорила, мы уже на месте. Пора выходить.

– Куд…да я пойду? Что я там забыл? Что мне делать на этом… как его… Меркурии? Зачем, это самое, я вообще сюда прилетел? Маха! Поехали на Марс, прошу тебя! Тут мрачно, противно… тут хреново! Поехали на Марс, а?

– Нет, - мягко ответила собеседница. – Я не могу ослушаться приказа.

– Слушай, этсамое… а если я сам поведу этот корабль?

– Не получится.

– Почему?

– Я вам не разрешу.

– Но почему?!!

– У меня приказ. Простите, полковник.

– Твою мать… Ну ладно, самое. Выпускай давай меня отсюда. А что делать! Приказ у неё!

– Я бы на вашем месте сходила бы в душ освежиться.

– А я бы на твоём месте, этсамое, напился бы!

– Я не могу пить, я искусственная.

– Поэтому помалкивай и дай нажраться тем, кто это может. Завидуешь, что ли?

– Было бы чему завидовать!

– Ну вот, и сиди молча. А я буду пить.

– Опять за своё? Времени мало. У вас миссия. Вам надо срочно идти на базу.

– Для чего? Я не знаю ни о какой миссии! Что за миссия? Просвети меня.

– Вам лучше знать, полковник. Главнокомандующий должен был вам всё объяснить.

– Но он ничего не объяснил.

– Значит, это заложено у вас в памяти. Как только вы будете на месте, то сразу всё поймёте. Идите в душ, поверьте, это самое лучшее для вас в данный момент. А я пока подготовлю для вас скафандр.

– Ска-мать-его-фандр! Никуда я не пойду! Я останусь здесь, буду пить, есть и жрать. Всё. Больше мне ничего не нужно. И, кстати, мой тебе приказ: заткнись. Всё. Выполняй.

Но назойливая собеседница не хотела молчать:

– Кстати, «есть» и «жрать» – практически одно и то же. А главнокомандующий предвидел такой ход событий. Поэтому была установка, если вы не захотите выходить, показать вам записи с видеокамер.

– С каких камер?

– Которые установлены на этой базе.

– И зачем мне на это смотреть?

– Наверное, когда вы увидите трансляцию, вам всё станет ясно. Во всяком случае, так говорил главнокомандующий.

– Ну, врубай…

Готический столик пришёл в движение: резная столешница разделилась на две части, половинки разъехались в стороны; бутылки, что были на столе, аккуратно спрятались в небольших скрытых углублениях, а когда трансформация завершилась, из-под столешницы вылез экран, который тут же включился. Показалась картинка. Пухлый увидел острые скалы и тёмную ночь. Первое, что бросилось в глаза – яркая точка, что сверкала среди кромешного мрака. Это было Солнце; казалось, оно должно было разогнать весь этот мрак и устроить на планете настоящий день, но по какой-то причине у него это не получалось. Странно было видеть ночь, в то время как на небе сверкает Солнце.

Острые скалы торчали то тут, то там. Среди этих нагромождений простирались долины. Странные, совершенно круглые бляшки светились концентрическими кольцами. Что это за круги, оставалось только гадать; каждое из них было не менее пятисот метров в диаметре. От этих непонятных образований, явно рукотворных, исходило голубовато-жёлтое свечение.

Чуть в стороне виднелись строения и шпили. На высоких «мачтах» горели красные огоньки. Внизу, на выровненных площадях просматривались какие-то ангары – словно поваленные на бок низкие прямоугольники.

Где-то вдалеке тускнели точно такие же светящиеся круги, строения и шпили – очевидно, такой же комплекс, что и здесь, а может ещё одна база. Пухлый не стал разбираться в этом. Он был в недоумении: на что здесь смотреть? Ну, озёра, ну, здания? Ну и что? И вдруг он заметил самый настоящий космический корабль, который шёл на посадку. А вот это уже интересно!

Видео явно было уже смонтировано – вырезаны все ничего не значащие моменты; глазам же Пухлого предстало самое главное.

Корабль совершил посадку и затих.

Пухлый всё всматривался в него, но пока ничего не видел.

– Маха! Это кто ещё припёрся сюда?

– Не знаю, полковник. У меня нет информации насчёт этого объекта. Идентифицировать его сможете вы, если пожелаете.

– Я?! Правда, этсамое? Вот это хорошо.

Пухлый хотел было заняться этим делом, но на экране тут же показалось движение. Из корабля выскочила бронированная машина и поехала к одному из строений. Интересно, кто это мог быть? Не тот ли долбанный инопланетянин часом?..

Машина остановилась около стальных ворот, дверь открылась и наружу выбрался человек в скафандре. С виду определить кто это, было невозможно, так как лицо было скрыто радиационным фильтром. Но Пухлый не унывал, он надеялся, что идентификация людей не должна была отличаться от идентификации неодушевлённых предметов.

Тем временем, человек быстро произвёл какие-то действия возле ворот и так же быстро скрылся в машине. Машина тут же въехала в открывшиеся ворота.

– Маха, ану верни запись назад. Только помедленнее.

Воспроизведение остановилось и пошло в обратную сторону. Когда незнакомец оказался в нужном ракурсе, и лицо, скрытое шлемом словно бы обернулось к камере, Пухлый дал команду «Стоп». Изображение остановилось.

– Ну, давай посмотрим, кто же ты такой, - проговорил Пухлый и прижал палец к изображению шлема незнакомца.

Выскочила бледно-жёлтая табличка, на которой было всего одно слово: КИМ.

Пухлый убрал палец от экрана.

– Ким… - непонимающе протянул он, но тут же его глаза вылезли из орбит, и он закричал на весь шаттл: – Ким?! Ким??? Это Ким?!! Да как такое возможно?! Он же подох! Это издевательство! Тот долбанный инопланетянин сказал же, что этот Ким подох! Он дохлый! Дохлый, этсамое! И девка его дохлая! Все они, этсамое, дохлые! Это не правда! Маха! Ты показываешь мне херню! Это неправда! Он дохлый!

– Не знаю, полковник, - ответил искусственный интеллект, – возможно, ваши данные не совпадают с действительностью или же у вас имеется новейшая информация.

– Что ты имеешь в виду?!

– Это видео двухдневной давности. Так что могло и устареть. Этот человек на данный момент может быть дохлым… простите, мёртвым.

– Как двухдневной… Это что, было два дня назад?

– Да, полковник. Там внизу экрана дата. Посмотрите.

Пухлый присмотрелся вниз экрана и сравнил даты. Действительно – два дня назад. Но это значит, что Ким уже давно здесь! И он не мёртв! Он живее всех живых! И с ним, как обычно, находится его девка! И она тоже живая! Пухлый раскраснелся, как варёный рак: да можно ли их вообще хоть как-нибудь уничтожить?! Ну, что за люди! Или это вообще не люди? Может, это такие призраки, как и тот, что остался на станции? Ну тогда, справиться с ними совершенно невозможно… Но Пухлый не стал падать духом. Он убедил себя в том, что это никакие не инопланетяне, а самые обычные Ким и Ива, хотя Иву он и не видел, но был уверен в том, что она где-то рядом, обязательно рядом. Они живы. Живы… А долбанный инопланетянин, этот вонючий Призрак, как всегда, обманул, чтобы поиздеваться…

Стоп! Пухлый даже вскочил с места. Его осенило.

– Так вот, про что он говорил тогда! Вот, оказывается, что за сюрприз меня здесь ждёт! Ах ты сволочь! Этот Призрак всё знал и ничего мне не сказал! Падла! Он знал, знал! И именно поэтому направил меня на этот сраный Меркурий! Вот же гнида! Он хочет столкнуть нас лбами, ублюдок! Ну, тварь… ну и тварь, этсамое… Экспериментатор! Учёный едрит его налево! – Пухлый ходил по комнате, ероша себе волосы, как он обычно делал в моменты особого нервного напряжения. Затем он немного успокоился, вернулся к экрану и глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. – Так… Не надо сходить с ума… Надо… надо трезво подумать.

И он стал думать. Думал долго. Видео закончилось, когда машина скрылась в ангаре. Застывшая картинка висела на экране. Вокруг была тишина, и только громкое дыхание «полковника Бессонова» наполняло помещение.

Спустя некоторое время, Пухлый тихо произнёс:

– Вот, значит, что у меня за миссия. Маха, теперь я знаю, что у меня за миссия.

– Я рада, что смогла вам помочь, и всё стало на свои места.

– Я должен, - продолжал Пухлый, - провести антитеррористическую операцию. Маха, там засел террорист, и я должен, этсамое, его убить… уничтожить.

– Так не лучше ли тогда было бы вызвать военных? Оперативная группа быстро справится. Вы ведь прибыли сюда для проведения этой операции в качестве командира.

– Нет, не в качестве командира.

– Я не понимаю.

– Я прибыл сюда в качестве бойца, который своими руками должен замочить гада.

– Вы хотите сделать его мокрым, облить чем-нибудь? Странно. Я не понимаю смысла.

– Замочить, значит, укокошить, уничтожить, убить, ликвидировать! Так тебе понятно, этсамое?!

– Теперь понятно. Я занесу новое слово в лексикон, в папку «Сленг».

– Теперь следующее…

– Я слушаю, полковник.

– Мне нужно оружие.

– Оружие? Но на шаттле нет оружия.

– Как это, нет? Что значит, нет?! Оно должно быть! Что это за шаттл без оружия?!

– Ну… профессионального нет. Есть только оборонительное.

– А! Всё же, что-то есть! Ану неси сюда, живо!

– Вам придётся самому его взять. Оно там, в гардеробной.

Инкрустированная филёнчатая дверь медленно поползла в сторону, открывая небольшую комнату, о существовании которой Пухлый даже не догадывался. Пройдя в гардеробную, Пухлый стал крутить головой. Маленькое помещение с вмонтированными в стены шкафчиками; на узорчатых филёнках дверец громоздились вырезанные из дерева горгульи и маленькие ангелочки, которые целились из своих луков в разные стороны. Что за извращённый вкус был у этого миллиардера, подумал Пухлый, но его целью было найти оружие, а не любоваться хоть и вычурной, но богатой обстановкой.

Открылась продолговатая дверь. Это был обыкновенный шкаф. Пустой шкаф. Пухлый увидел своё размытое отражение на позолоченной задней стенке. Он хотел было уже начать возмущаться, но стенка вдруг пришла в движение, и открылся потайной ящик. На полочке лежал маленький пистолетик, а рядом – такой же маленький арбалет с пристёгнутыми к низу болтами.

– Э! – всё же возмутился Пухлый. – Ты что, издеваешься надо мной?! Что это за хрень?! Где оружие?!

– Это всё, что есть, полковник.

– И ты предлагаешь мне идти в эту… этсамую, антитеррористическую операцию с пукалкой и арбалетом?! Да меня засмеют даже блохи на голове у того террориста!

– Извините, полковник. Ничем не могу больше помочь.

– Охренеть!..

Оставалось только смириться. Делать нечего, надо пользоваться тем, что есть. И Пухлый схватил с полки пистолетик.

Пристальное изучение показало, что это было не такое уж и «детское» оружие. Пистолет оказался механическим; это означало, что можно стрелять в открытом космосе сколько угодно, а если учесть, что атмосферы на Меркурии нет, то такой пистолетик должен был хорошо сработать в таких условиях. Маша рассказала про пули: маленькие шарики содержали внутри порцию серной кислоты, при попадании в цель, крохотный механизм на самой пульке срабатывал и моментально выбрасывал содержимое. Всего имелось десять пулек; запасных, к сожалению, не оказалось. Пухлый всё же одобрительно хмыкнул и засунул оружие (теперь для него это было оружие) в карман.

Арбалет был самым обыкновенным. Под прикладом висели десять маленьких болтов. Весь этот арсенал по размерам был таким маленьким, изящным и блестящим… можно было подумать от том, что раньше этим шаттлом пользовалась женщина. Женщина с отвратительным вкусом. Но имеющая миллиарды. Сумасшедшая женщина… Пухлому почему-то именно так и показалось. Но он не стал терять времени и вышел из гардеробной.

Теперь стоило хорошенько продумать план действий. Пухлый уже давно понял, что с этим Кимом нужно быть очень осторожным, – сколько раз Пухлый думал, что победил, сколько раз праздновал, кричал «ура», а потом оказывалось, что Ким жив, и не просто жив, а ещё и лезет на рожон, всё время путается под ногами и вставляет палки в колёса. Да когда же всё это кончится? Надо наконец поставить точку в этом деле, и такую точку, чтобы наверняка. А если и на этот раз не получится, то… Об этом даже думать не хотелось.

И Пухлый засел за монитор.

Неспеша, он изучал базу. Оказалось, что проникнуть внутрь у него никак не получится, – его полковничья пластинка на этот раз была бессильна. У полковника Бессонова не было доступа к этой базе. Значит, придётся выкручиваться и искать обходные пути.

Углубившись в изучение, Пухлый всё же нашёл лазейку. Но этот путь вызвал чертовски сложный вопрос: сможет ли его скафандр выдержать длительное нахождение в жидком азоте и какой-то очень едкой кислоте?

Дело в том, что единственной «дыркой», в которую можно пролезть, оказались те самые светящиеся озёра. Эти озёра были чем-то вроде охладителей, и наполнены были жидким азотом. Но это было не самое страшное. Жидкий азот был внизу, а сверху плавала шестиметровая толща какого-то химического яда, который консервировал и вентилировал жидкий азот, не давая ему испаряться. Пухлый вывел на экран информацию насчёт этого яда: последовала длинная химическая формула, и когда он спросил у Маши, что это такое, та только словно бы «развела руками», сказав, что совершенно не в курсе.

Тот свет, что стелился над поверхностью, был мембраной, удерживающей опасную субстанцию в резервуарах. Изучив состав мембраны, Пухлый понял, что нырнуть туда, сквозь мембрану, можно, а вот вынырнуть и снова выбраться на берег, уже не получится. Билет в один конец… Если нырнул, так уже обратной дороги нет! Но и пути-то другого тоже нет! Только через озёра.

На глубине около пятнадцати метров располагались переплетения труб, сделанных из особого материала, не разлагающегося вследствие контакта с агрессивной средой. Некоторые трубы были зарешёчены; эти решётки, как оказалось, снимались вручную, без использования каких-либо инструментов. Нужно было добраться до одной из таких решёток, отбросить её и проникнуть в трубу. Дальше: труба тянулась под землёй, наполненная всё тем же жидким азотом, и заканчивалась в технических помещениях, которые, в свою очередь, соединялись с жилыми секторами. Только так можно было попасть внутрь.

Пухлый изучал тот сектор, к которому подъехала машина, справедливо полагая, что Ким может быть только там. А озеро, соединённое с этим ангаром – самое близкое. Хоть что-то радует. Но не радует одно – погружение в жидкий азот.

– Маха!

– Да, полковник.

– Мой скафандр не развалится от жидкого азота?

ИИ задумался на некоторое время, но потом прозвучал ответ, который не очень-то успокоил Пухлого, особенно тон, с которым говорила искусственная собеседница; а если даже компьютер сомневается, то что уж говорить о человеке!

– Ну… в принципе… - говорила Маша. – Скафандры проходят самые жёсткие испытания на стадии разработки. Я так думаю, что скафандр выдержит пребывание в жидком азоте, но время будет ограничено.

– Сколько? – мгновенно спросил Пухлый.

– Не более десяти минут.

– Твою мать… - Только и мог вымолвить Пухлый, и снова задумался.

Так не хотелось лезть в этот азот!.. Да ещё и этот химический яд, который неизвестно как подействует на скафандр! А если, что-то пойдёт не так? Если скафандр не выдержит? Тем более что даже «Маха» сомневается! Но… Но другого пути нет. Пухлый шмыгнул носом – паскудство какое-то…

И только вспомнив о том, что где-то там, на этой базе расхаживает Ким со своей девахой, жрёт, спит, наслаждается жизнью… Живой, чтоб его!.. Все сомнения вмиг как рукой сняло. Жидкий азот, так жидкий азот! Яд, так яд! Плевать! Лучше уж сдохнуть, чем осознавать тот факт, что злейший, ненавистный враг где-то жирует, скотина, в то время как несчастный «полковник» терпит столько лишений и унижений! Обратного пути нет! Надо лезть.

Пухлый посидел над планом ещё некоторое время и решил собираться. Тянуть дальше некуда. Маша сказала, что скафандр давно уже ждёт его. «Полковник» облачился без проблем, затем расположил в самых удобных местах пистолет и арбалет и закрыл шлем, приготовившись к выходу.

Заиграла торжественная музыка, когда трап начал опускаться.

«Сумасшедшая тётка! Ей-богу сумасшедшая!..», - думал Пухлый о бывшей хозяйке шаттла, спускаясь по трапу.

Спустя минуту он уже шёл, аккуратно переступая камни, к «своему» озеру. Маршрут был сохранён скафандром, перед глазами всё время висела маленькая стрелочка, указывающая дорогу; заблудиться было невозможно.

Пухлый шёл навстречу своей судьбе. Шёл и даже не догадывался, что за каждым его движением пристально следит его злейший враг…

Глава 11 Уничтожение (часть 1)

Наполняемость резервуаров шла быстрыми темпами. Огромные башни принимали в себя ту субстанцию, которую привёз с собой Ким. Целых два дня ушло на восстановление. Поверхностно просмотрев доклад искусственного интеллекта базы, Ким понял, что здесь произошло, и почему погорели многие магистрали.

Оказывается, много лет назад около базы упал метеорит. Отсутствие атмосферы на планете подразумевало многие защитные алгоритмы, которые хорошо справлялись с задачей в то время, когда на базе были люди. Но когда людей не стало, ИИ не смог вовремя среагировать. Компьютер ещё издалека заметил приближение метеорита и стал посылать на станцию сигналы, но ответа не получал. Поняв, что действовать нужно самому, он всё-таки произвёл некоторые действия, но время было уже потеряно, – метеорит не удалось ликвидировать или отклонить от курса.

Столкновение произошло примерно в километре от базы, но разрушения были катастрофическими. Надо отдать должное искусственному интеллекту, – он смог вовремя локализовать возгорания, предупредить особо опасные поломки, которые могли привести базу к полному уничтожению, и оперативно послал роботов-ремонтников, которые проделали свою работу на высшем уровне мастерства. Но всё равно разгерметизация привела к плачевным последствиям.

ИИ работал в полную силу, постоянно посылая сигналы бедствия. Ответа по-прежнему не было.

В конце концов ИИ всё-таки смог привести базу в более-менее рабочее состояние, и частично возобновилась преобразование энергии.

Долгое время всё шло хорошо, но база, держащаяся на «честном слове» не смогла выдержать ещё один катаклизм. Вспышка на Солнце была внезапной и сильной; компьютер не успел её спрогнозировать, – сказывалось отсутствие человека. Выброс коронарной массы до отказа наполнил резервуары, пожёг несколько магистралей и вывел из строя три узла преобразователей. Аномально большой протуберанец радиоактивным ветром прошёл по всей планете, на некоторое время изменив стандартную температуру и уровень радиации. Но и с этим компьютер худо-бедно справился. Работа продолжилась, хотя энергии уже накопилось столько, что ИИ уже не просил, а требовал начать переправку, посылая сообщения на станцию. И снова получал полное молчание в ответ.

Окончательную точку в работе базы поставил гамма всплеск, что пришёл из глубин космоса. Ресурсов искусственного интеллекта явно не хватало, чтобы справиться со всеми навалившимися в одночасье проблемами. Электромагнитный выброс повредил электронику базы, сбил настройки искусственного интеллекта и вывел из строя все оставшиеся узлы преобразователей. И только по прошествии нескольких лет ИИ смог вывести базу из аварийного состояния. Конечно, о нормальной работе уже речи быть не могло, и компьютер это понимал. Поэтому было принято единственное рациональное решение – ввести базу в состояние сна до прибытия человека.

И теперь, этот «человек» прибыл. На Кима свалилось такое количество информации, что разобрать всё было попросту невозможно. Здесь требовался не один человек, а целые организации с сотнями сотрудников, и несколько лет упорного труда. Тогда только база вновь могла бы заработать на полную мощность.

Но Киму это было не нужно. Главное, чтобы хватило ресурсов и прочности для преобразования солнечной энергии в электронную плазму, накопления и содержания её в резервуарах с последующим выбросом в сторону Луны. Это всё. После такого «истязания» база, конечно же, полностью выйдет из строя, так как не была рассчитана на подобные действия, которые, кстати, никогда не планировались. Но Кима это не заботило. Главное выполнить миссию, о которой говорил Заяц. Остальное – неважно.

Он принялся за работу.

Поначалу было трудно – Ким смотрел на все эти панели управления «квадратными» глазами, не зная, к чему можно прикоснуться. Но потом как-то всё наладилось и пошло. Информация всплывала в голове в самые нужные моменты, и оставалось только удивляться возможностям человеческого мозга. Тот «генерал» не обманул. Ким действительно теперь знал абсолютно всё.

Работал практически без остановки. Ива в это время чувствовала себя покинутой и ненужной. Она почти всё время сидела возле окна, покрытого радиационным фильтром, и рассматривала чуждую и мрачную каменную пустыню Меркурия. Иногда носила Киму поесть; тот по-быстрому перекусывал и продолжал работу. Он успокаивал её, как мог, однажды сказал, что вскоре всё закончится; Ива поняла эти слова по-своему и вернулась на своё место у окна. Киму было очень жаль девушку, но отрываться от работы он не мог, – ему хотелось, как можно быстрей всё закончить, тем более, он понимал, что резервуары долго не протянут: индикаторы – все как один – зашкаливали в красную зону; электроника предупреждала об опасности; ИИ настойчиво требовал прекратить опасные процессы… База была не предназначена для таких действий и такого количества неизученной энергии. Электронная плазма, которую собирал Ким, была попросту бомбой замедленного действия, и она рванёт, если вовремя не опорожнить резервуары.

Роботы-ремонтники постоянно ползали по башням, предупреждая разгерметизацию. Озёра с жидким азотом хорошо помогали, охлаждая и стабилизируя магистрали.

Всё, в принципе, шло хорошо. Оставалось совсем немного, и скоро можно будет отправить к Луне мощный «ждет», который охватит весь спутник Земли.

План, переданный тем «генералом», был сложным, но не для Кима. Ким точно понимал, что нужно делать, понимал все процессы.

Он копит энергию, которая раньше никогда не использовалась человечеством. Километровые тарелки уловителей, что располагались неподалёку от резонансных вышек, теперь превратились в излучатели. Из резервуаров энергия поступит к излучателям. Десятки тарелок выстрелят множественные пучки, которые скрестятся и образуют один мощнейший поток. Этот поток на скорости света отправится к Луне, «высосет» из её недр живую нейтронную оболочку и растворит в созданной этой же оболочкой антиматерии. После чего сгусток будет рассеян в появившемся эфире, который и перенаправит нейтронную форму жизни за границы Солнечной системы. Там нейтронная среда встретится с той самой аномалией, которую люди заметили сотню лет назад. Произойдёт слияние. И только после этого эфир снова растворит уже собранную воедино колонию и перенаправит, пронзая пространство-время, на сотни световых лет от Земли, к «материнской» нейтронной звезде.

Все процессы практически были завершены. Оставалось совсем немного.

Ким стоял около огромного монитора, неотрывно следя за графиками, как вдруг запищал коммутатор. Ким взглянул на сообщение: неопознанный шаттл готовится совершить посадку рядом в четырнадцатым доком…

Не веря своим глазам, Ким стал искать информацию. Кто бы это мог быть?

И только когда подошла Ива, Ким наконец идентифицировал человека. В это невозможно было поверить! В шаттле был он…

Ким поднял взгляд на Иву:

– Он здесь.

– Кто? – не поняла девушка.

Еле шевеля губами, Ким ответил, сам не веря в то, что говорит:

– Полковник Бессонов.

– Пухлый?!

Ива прекрасно помнила ту запись: выстрел Зайца разорвал ненавистного бандита пополам, ошмётки разлетелись в разные стороны, повсюду была кровь и внутренности. И теперь… этот проклятый Пухлый каким-то образом прилетел сюда!

– Это ошибка, - уверенно сказала она. – Пухлого разорвало пополам. И мы это видели в архивах.

– Да, но… – Ким совсем не знал, что сказать; Ива была права – Пухлый мёртв, но факты! Идентификация явственно определила полковника Бессонова. А это мог быть только Пухлый. Или же кто-то ещё, использовавший именной ключ давно почившего полковника.

– Я должен пойти проверить, - наконец сказал Ким.

– Ты хочешь выйти наружу?

– Да.

– А как же твоя работа? Я тут останусь одна? Я ничего не смыслю во всём этом. Я пойду с тобой!

– Нет, - твёрдо сказал Ким. – Делать тут уже ничего не надо. Уже всё готово. Только когда кривые графиков выровняются в самом верху координатной сетки, нужно будет нажать на ту большую красную кнопку. Больше ничего.

– И что будет?

Ким помедлил с ответом; ему очень не хотелось говорить, что радиационный фон увеличится в разы, что бетонные стены не спасут, что «джет» оставит послесвечение, которое будет бомбардировать элементарными частицами половину этой планеты, что температура повысится до миллиона градусов, что резервуары лопнут от воздействия извне, что взорвутся все магистрали, что в космос вырвется абсолютно весь воздух с базы, что…

– Ива, - всё-таки выдавил Ким. – Мы должны выполнить то, что просил Заяц. Это самое главное. Ради этого мы здесь.

– Я знаю. И то, что ты не говоришь мне о последствиях… меня не пугает. Хорошо. Я сделаю это, я нажму на ту красную кнопку. Только покажи мне графики, на которые нужно смотреть.

Ким молча кивнул. Он подвёл её к громадному экрану и рассказал всё, что ей следовало знать. Ива встала напротив большой красной кнопки, которая круглым грибом возвышалась над панелью, и посмотрела на графики.

Киму тяжело было оставлять её здесь. В самый последний момент ему хотелось быть рядом с ней. Они всегда должны быть рядом. И они будут рядом: Ким поклялся себе, что вернётся сюда, чего бы это не стоило. Пусть хоть упавшие горы преградят ему путь, пусть рушится всё вокруг, но он будет рядом. Они будут вместе. Навсегда.

Когда Ким подошёл к двери, его окликнула Ива. Он обернулся.

– Мы вскоре встретимся с Зайцем, - сказала она. – Я знаю это. Я хочу этой встречи. И пусть она произойдёт как можно скорей. Я хочу снова его увидеть.

– Я тоже, милая. Мы будем там… с ним.

Он чувствовал её взгляд, когда шёл по коридору, чувствовал, как она смотрит на закрывающуюся автоматически дверь, чувствовал, что Ива не отвела взгляд, даже когда дверь полностью закрылась. Она смотрела на него – сквозь преграды, стены, двери, сквозь что угодно. Её взгляд был с ним, сопровождал его, и он хранил этот взгляд у себя в сердце.

***

Притаившись за каменным выступом, Ким следил за шаттлом. Он включил режим маскировки, поэтому ИИ шаттла не смог его выследить.

Прошло уже много времени, а шаттл практически не подавал признаков жизни; только лишь окна с одной стороны открылись, озаряя камни белым светом. Чуть погодя в окне показался человек. Ким готов был поклясться, что это Пухлый! Эту голову можно было узнать из миллиона. Дёрганные, быстрые движения человека ещё раз доказывали, что это тот самый бандит, что когда-то пробрался в их с отцом дом и жрал их еду, хозяйничая на кухне. Это тот же самый человек, который так подло вонзил нож в спину отца. Тот же самый, кто перерезал горло Ивиной матери. Тот, из-за кого погиб Заяц. Все эти злодеяния простить было невозможно. Ким даже и не собирался думать о милосердии. Пухлый сегодня умрёт. Ким сам позаботится об этом. И в том, что этот человек именно Пухлый, Ким уже нисколько не сомневался.

Оставалась только одна неясность: для чего же Пухлый сюда прилетел? Неужели он знает, что они с Ивой здесь? Но, в прочем, это совсем не важно. Дождаться бы, когда он выйдет… А он обязательно выйдет! И вот тогда можно будет «поговорить» по душам!

И это, наконец-то, произошло. Трап опустился. Медленно вышел человек, одетый в скафандр. Не оборачиваясь, человек направился к одной из торчащих острых скал. Шёл он совсем не в сторону жилых комплексов, что было странным.

«Отпустив» его подальше, Ким последовал за ним. Маскировка справлялась хорошо. Скафандр прибывшего не смог обнаружить присутствие ещё одного субъекта. Завернув за скалу, человек стал спускаться по пологому склону. Внизу светились озёра-охладители.

Что же ему нужно, думал Ким, для чего он туда идёт? Какую ещё гадость задумал? С этим надо заканчивать, иначе может быть поздно.

Расстояние до преследуемого было не более пятидесяти метров. Ким вышел на открытый участок и уже не заботясь о конспирации быстрым шагом пошёл вперёд. Расстояние уменьшалось. Человек не оборачивался, значит, его скафандр до сих пор не мог отследить преследователя. С одной стороны, это хорошо, но с другой, Киму хотелось побыстрее разобраться с этим гостем; но и стрелять в спину не хотелось, – враг должен видеть глаза своей «смерти», иначе терялся весь смысл. Ким знал, что на этот раз он сильнее врага; на его стороне правда, а значит, он победит. Проведение не позволит, чтобы было по-другому.

Враг был как на ладони. Ким шёл за ним, постепенно ускоряя шаг. Вот сейчас он толкнёт бандита в спину, повалит его на землю, а потом, смотря ему в глаза, сделает то, что должен, то, чего ждал слишком долго.

И только когда до преследуемого оставалось всего метров пятнадцать, тот вдруг остановился и застыл, как статуя.

«Он меня отследил, – подумал Ким, – наконец-то! Ну, теперь поговорим».

Человек рывком обернулся. Лицо было скрыто радиационным фильтром – желтовато-бронзовый оттенок стекла блеснул на солнце. Ким поднял оружие; энергетическая винтовка, чем-то похожая на его старый Штайр, продырявит эту гниду на раз. Только одно останавливало Кима – он должен был со стопроцентной уверенностью знать, что перед ним именно Пухлый. И только поэтому он медлил; не хотелось пристрелить какого-нибудь «стороннего» человека. Хотя, откуда здесь «сторонний» ?..

Человек начал двигаться: размахивал руками, тыкал пальцами, ходил туда-сюда. Он явно что-то говорил… даже не говорил, а кричал. Это было понятно по всем движениям. Но что он кричал, конечно же, было не слышно. Немая сцена была несколько комичной; но Киму было не до смеха. Он медленно стал подходить ближе, постоянно держа на мушке противника. Стрелять или нет? Пухлый это или всё же кто-то другой? Ещё минуту назад, Ким был абсолютно уверен, что это Пухлый, но теперь почему-то колебался. Но именной ключ полковника Бессонова был только у Пухлого. Значит, это он. Но его разорвало! Тогда, кто это?..

И тут все сомнения были рассеяны. Человек в каком-то исступлении деактивировал радиационный фильтр шлема, который слегка затемнял видимость, и перед Кимом появилось знакомое лицо.

– Пухлый! Сволочь! ­– крикнул Ким, сознавая, что враг его всё равно не услышит. И тут же нажал на спусковой крючок. Из дула вырвалась раскалённая до бела плазма, которая со скоростью пули понеслась к своей цели. Но по какой-то непонятной причине заряд не достиг её. Можно было подумать, Ким промахнулся, но промахнуться с десяти шагов было невозможно. Просто Пухлый предугадал действие противника заранее и ринулся в сторону за секунду до того, как Ким выстрелил.

И тут что-то произошло. Показалось, что в скафандр что-то сильно ударилось. Потом ещё три раза. Толстая ткань и всевозможные предохранители погасили инерцию пуль. Ким уже понял, что это были пули. Пухлый все же оказался быстрее. Не было бы скафандра, всё закончилось бы именно сейчас. Ким услышал предупреждение скафандра. В четырёх местах произошла разгерметизация. Началось автоматическое восстановление. Он метнулся за валун, покидая открытое пространство.

Пухлый в это время уже занял удобную позицию за выступом скалы. Был виден только кусочек его шлема и высунутая рука, в которой он держал какую-то крохотную вещицу. Но эта вещица оказалось довольно-таки опасной.

Скафандр справился с разгерметизацией, но предупредил, что ресурсов защитного состава на множественные повреждения не хватит. Стоило быть поаккуратнее.

В ту же секунду рядом с Кимом в камень беззвучно врезалось ещё две пули. Показался странный дымок, и камень словно бы поплыл, расплавляясь. Что было внутри этих пуль, не было времени выяснять. Ким выстрелил в то место, где только что виднелась рука Пухлого. Но рука уже исчезла вместе с «кусочком» шлема. Теперь было не ясно, там ли Пухлый или уже успел куда-то спрятаться.

Ким ругал себя за медлительность: всё было у него в руках, а теперь ситуация в корне изменилась – Пухлый в каком-то смысле перенял инициативу. Надо собраться, вспомнить навыки охотника, действовать чётко, как учил отец. И ни в коем случае нельзя недооценивать противника, ставить себя выше него. Это может привести только к проигрышу.

Нужно найти Пухлого. Но для этого надо выйти из укрытия и приблизиться к той скале. Надо заглянуть за угол. Эх, жалко, что нет минидрона! Сейчас бы запустил его в воздух, и сразу всё стало бы ясным. И тут он припомнил, что минидронов на станции не было, по крайней мере таких, какой был нужен в данный момент. Ну ничего, с Пухлым можно справиться и без использования техники. Всё, что нужно – в руках. Остальное – не важно.

Поиграем…

Ким медленно высунулся из-за камня. Никого не было. Ситуацию усложняло полное отсутствие звуков; на Земле было бы гораздо проще – любой шорох, хруст ветки, даже дыхание могло выдать врага, а тут же – полная тишина. Единственным «инструментом» оставались глаза. Ким напряжённо следил за каждым выступом, за каждым валуном, медленно продвигаясь вперёд. Шаг за шагом. Вокруг – ничего. Никакого движения.

Выступ скалы был уже в трёх шагах. Ким сконцентрировался на этом камне. Два шага. Один… В следующий момент он молнией бросился за скалу, ожидая увидеть там затаившегося врага, но там было пусто. Взгляд скользнул по скалам… Никого.

«Ч-чёрт! Вот же зараза!»

Присмотревшись, Ким заметил узкую расселину. Это был единственный путь отсюда. Пухлый мог сбежать только так, ведь во всех остальных сторонах были открытые участки, спрятаться негде. Значит, он полез наверх по этой расселине.

Ещё раз всё проверив, Ким полез вверх. Винтовку пришлось пока повесить на плечо. Нужны были обе руки, чтобы взбираться. Подъём был крутым, но подниматься было довольно легко. К тому же, помогала небольшая гравитация планеты, – здесь было почти так же, как на Луне.

Вскоре Ким выбрался на большой камень. Осмотрелся: по бокам возвышались отвесные скалы, между ними был проход, засыпанный мелкой каменной крошкой, где мог поместиться один человек. Пухлый мог пройти только здесь.

Ким медленно пошёл вперёд, постоянно смотря по сторонам. Каждый выступ скалы таил в себе опасность. Пухлый мог быть, где угодно.

Так прошёл он метров сто. Пространство между скалами слегка увеличилось. Скалы здесь были сильно потрескавшимися, кое-где над головой нависали камни, готовые рухнуть в любую секунду. Ким посмотрел по сторонам, но валяющихся больших валунов не увидел, значит, эти камни висят тут уже ни один миллион лет. Стало быть, ещё провисят. Подумав так, он снова двинулся вперёд. И тут, откуда-то сверху посыпались мелкие камешки. Ким вовремя успел поднять голову, сразу же заметив опасность. На него мчался острый камень, откалывая мелкую крошку от скал. Ким бросился в сторону. Камень тут же врезался в землю и затих. Краем глаза Ким заметил уже знакомый дымок. В сантиметрах двадцати тлел камень. Пухлый где-то наверху, подумал Ким приблизительно просчитав траекторию выстрела.

Он поднял голову и заметил своего врага. Пухлый свисал со скалы, и в тот же момент в руку ударила пуля. Снова запищал скафандр, но Ким на это не обращал внимания. Он вскинул винтовку и начал поливать плазменными росчерками то место, где был враг. Он не переставал стрелять до тех пор, пока индикатор не перешёл в красную зону. Винтовке требовалось охлаждение; возобновить стрельбу можно будет только через тридцать секунд.

Ким ринулся вперёд, не давая опомниться врагу. Пухлого видно не было, но Ким знал, что бандит там – ему больше негде быть. Ким полез наверх, иногда бросая взгляд на индикатор.

Тридцать секунд пролетели быстро. Здесь подъём был извилистым, но очень простым, поэтому Ким снова схватил винтовку, сняв с плеча.

И в тот же момент сбоку из-за большого камня выскочил Пухлый. Ким среагировал моментально; выстрелы посыпались словно огненный ливень. Боковым зрением Ким заметил, как камень позади него обуглился в трёх местах. Но на этот раз Пухлый промахнулся. С самого начала Ким насчитал девять пуль. Сколько же всего боеприпасов в том маленьком пистолете Пухлого?

Прекратив палить, Ким осмотрелся. Пухлый снова исчез. Но тут же заметил, как рядом с ним в камень врезалось что-то необычное. Мельком взглянув, Ким сразу же понял – это арбалетный болт. Самый обыкновенный. Это указывало на то, что пули у Пухлого всё-таки кончились, девятый выстрел был последним. Но у противника был ещё и арбалет, и неизвестное количество болтов.

Вскинув голову вверх, Ким наугад стал стрелять по камням. Затем быстро бросился вперёд, пока противник не успел опомниться. Высота была не менее двадцати метров. Камни, по которым можно было взбираться, как бы нарочно тянулись вереницей к сочленению двух громадин. Скорее всего, Пухлый сбежал именно туда. Больше некуда.

Ким поспешил. Вскоре он понял, что двигается в правильном направлении, потому что по плечу черканул очередной болт. Быстрое движение показалось между камнями. Ким ринулся в ту сторону. За камнем, конечно же, никого не оказалось, зато спина Пухлого мелькнула совсем близко и скрылась за поворотом скалы на фоне чёрного неба.

Индикатор винтовки был в синей зоне, это хорошо – почти полный заряд и минимальный перегрев. Ким прыгал по камням, рискуя сорваться вниз. Нужно было спешить, – Пухлый мог найти себе новое убежище, откуда открыл бы огонь.

Наконец, то место, где только что исчезла спина Пухлого, было достигнуто. Ким вскочил на очередной камень и прыгнул за поворот. Здесь был пологий спуск. Пухлый мчался вниз и как раз успел завернуть за поворот. Нужно спешить. Ким ринулся вперёд. Всё ниже и ниже. Несколько раз он спотыкался о мелкие камни, но продолжал бег. Иногда он мельком видел врага. Стрелять было бессмысленно, так как дорога, если вообще это можно было назвать дорогой, шла извилистым серпантином. Ким надеялся нагнать Пухлого внизу. Должен же этот спуск когда-нибудь закончиться!

И он закончился. Завернув за очередную скалу, Ким резко остановился. Прямо перед ним стоял Пухлый и улыбался во весь рот. Его губы зашевелились – он что-то говорил. Но Ким не стал долго думать. Цель вот она – в нескольких шагах. И он выстрелил. Одновременно с им выстрелил и Пухлый. Болт врезался в стекло шлема, откинув по инерции голову Кима назад. На стекле остался крохотный скол. Ким тут же пришёл в себя. Взглянул вперёд: на земле лежал Пухлый, в его скафандре зияла дыра в районе печени. Пухлый не двигался. Ким, постоянно держа его на прицеле, стал подходить ближе. Он знал, что перед ним коварный человек, – он мог и претворяться. Так, для чего медлить? Нужно сделать контрольный выстрел… нет, расстрелять этого гада, превратив его в решето! Недолго думая, Ким коснулся спускового крючка. В тот же миг рука Пухлого вскинулась, и в стекло шлема врезалась пуля.

Десятая пуля! Значит, их было десять! Пухлый приберёг последнюю пулю на крайний случай. Этого следовало ожидать.

Стекло шлема мгновенно потемнело. Сработала защитная функция. Но Ким отчётливо видел, как стекло начало плавиться.

Ким открыл огонь наугад. Ничего не видя, он поливал всё вокруг плазмой, надеясь, что шальной заряд всё-таки найдёт свою цель. Где-то на заднем фоне верещал скафандр, настоятельно рекомендуя срочно вернуться на базу. Полная разгерметизация произойдёт в течении пяти минут. Пять минут… Но Ким и не думал возвращаться. Он стрелял во все стороны, пока не перегрелась винтовка.

За это время стекло шлема слегка посветлело; стали видны очертания предметов, а перед глазами маячил большой почерневший потёк. В любой момент бронированное стекло могло не выдержать, что бы не говорил скафандр, давая эти свои «пять минут».

Скафандр выл, как умалишённый. Перед глазами возникла схема, указывающая кратчайший путь к единственному в этом месте убежищу, куда Ким обязан был срочно направиться, чтобы избежать смерти от удушья. Появился таймер – оставалось не больше двух минут.

Но не это больше всего занимало Кима. Он не видел Пухлого. Тот куда-то исчез! Уродливая клякса на стекле шлема сильно мешала обзору. Ким крутил головой в разные стороны, пытаясь рассмотреть детали, но стекло сильно потускнело.

Несмотря на настойчивые предупреждения скафандра, Ким двинулся вперёд. Практически наугад он делал шаг за шагом, боясь споткнуться о какой-нибудь камень. Чуть сбоку сияло озеро-охладитель. Синеватая дымка плыла над ровной гладью, а под ней желтела поверхность «адского» водоёма, наполненного химическим ядом.

Ким сделал очередной шаг и только в самый последний момент заметил, что перед ним появился небольшой обрыв – маленький, всего в полметра высотой, но внизу торчали острые камни, которые тянулись метров на пять, вплоть до озера. Ким остановился, приготовившись сделать небольшой прыжок. Но тут краем глаза заметил движение. Казалось, что к озеру ползёт самый настоящий крокодил: тускло освещённое тело извивалось и ползло к кромке озера.

Откуда здесь могут быть крокодилы! В следующее мгновение Ким понял, что нашёл своего врага, – Пухлый полз к берегу, он был у самого края свечения. Что он делает?! Неужели его скафандр настолько глуп, чтобы не предупредить астронавта об опасности?

Внутри шлема Кима вдруг прозвучала тревога, а цифры таймера стали едко-жёлтого цвета: оставалось шестьдесят секунд. Ресурсов скафандра не хватит для поддержания временных мембран, которые заделали отверстия; прозрачная субстанция уже начала разлагаться, и вскоре Ким почувствует прикосновение вакуума, который будет пробираться внутрь скафандра, словно ядовитая змея – жаля своими ледяными клыками и высасывая всю жидкость из мышц, обдавая при этом смертельной радиацией.

Пухлый уже тянул руки к озеру; следующее движение приведёт к тому, что враг просто нырнёт туда. Но зачем?! Для чего?! Ведь это – верная смерть! Неужели, он этого не понимает?

За долю секунды Ким подумал, а не бросить ли Пухлого? Пусть себе «поплавает»! Почувствует на себе все «прелести» этой адской «водички»! Но нет. Этого нельзя допустить! Ким должен сам убить этого гада! Только от его руки должен подохнуть Пухлый. Это будет месть, справедливая месть за всё то зло, что совершил этот недочеловек!

И Ким спрыгнул с невысокого выступа. Нужно было подобраться поближе, ведь клякса и потемневшее стекло шлема делали его практически слепым, а мелькающие перед глазами предупреждения скафандра и план отступления ослеплял, являясь сильным контрастом на фоне чёрного ландшафта планеты.

Сделав несколько шагов, Ким вскинул винтовку. Он прикоснулся к спусковому крючку; в следующую долю секунды из дула должна была вырваться плазма, но Ким в самый последний момент понял, что опоздал.

Пухлый исчез в озере.

Подбежав к кромке свечения, Ким нагнулся и посмотрел вниз. Он отчётливо увидел извивающееся тело: Пухлый нырнул и теперь усиленно грёб руками и ногами, опускаясь всё глубже и глубже. Ким только подивился, как это у этого гада так всё плавно получается, ведь тело его должно быть уже обдало смертельными химикатами, Пухлый должен был корчиться от боли, от переохлаждения, от химических ожогов всего тела! Но он плывёт! Плывёт! Этот проклятый Пухлый!

– Сдохни, мразь! – прокричал Ким и стал стрелять в удаляющийся силуэт врага.

Плазма прикасалась к защитному свечению, тут же рассеивалась и гасла. Выстрелы Кима не смогли пробиться сквозь оболочку химического озера…

И тут резкая боль вонзилась в тело. Разгерметизация. Таймер был на нуле. Всё тело сковали шершавые тиски. Миллионы иголок вонзились в кожу. В нос ударил отвратительный едкий запах, обжигающий лёгкие. В голове зашумело.

Опоздал. Время вышло. Смерть наступит в самом скором времени.

Делая над собой усилие, Ким развернулся. Воздуха осталось на несколько «глотков».

Успею, подумал Ким. Успею!

Преодолевая изнуряющую, сковывающую боль во всём теле, Ким ринулся по стрелке, которая всё ещё мерцала перед глазами, указывая путь к спасению.

Пятьдесят восемь метров. Там, у подножия скалы есть тоннель, закрытый герметичной заслонкой. Это был технический выход для роботов, что обслуживали охладители. Тоннель, как показывал скафандр, был всего метр в диаметре и тянулся на двести метров вглубь скалы, после чего соединялся с фабричным корпусом. Но самое главное, в этот тоннель можно запросто закачать воздух и поднять температуру за считанные секунды; всего лишь связаться с базой и дать соответствующую команду. Это Ким мог сделать с лёгкостью. Только бы добраться до тоннеля! Пятьдесят восемь метров! Сейчас это казалось бесконечным путешествием.

Ким задыхался. В голове шумело, пищало… Мозг, казалось, наливался свинцом и закипал изнутри. Через несколько шагов Ким почувствовал, как носом пошла кровь. Глаза слезились так, что почти ничего не было видно. Только ярко-жёлтые полоски всё ещё виднелись и направляли шаги в нужную сторону.

Он уже почти не чувствовал ног; руки занемели, стали какими-то деревянным, чужими. Долгие свистящие вздохи пытались наполнить лёгкие отсутствующим воздухом.

Закружилась голова. Ким уже практически ничего не соображал и готов был упасть в следующую секунду.

А до тоннеля ещё тридцать два метра.

Глава 12 Уничтожение (часть2)

Нет. Это невозможно. Это конец. Вот теперь уже точно конец. Не справился… Хотя, почему не справился? Ведь он видел, как Пухлый корчится в охладителе, как он дёргается, как его руки и ноги, ошпаренные жидким азотом и смертельной химической смесью, мельтешили туда-сюда, словно щупальца у мерзкой твари! Или может быть… Ким не хотел сейчас даже думать об этом. Но мысль – последняя мысль – крепко засела в голове: Пухлый плыл. Он плыл! Не дёргался! Он не корчился! Он плыл! И этот означало лишь одно – проигрыш. Ким проиграл. Пухлый снова вышел победителем.

«Пухлый выживет… Но Ива… она нажмёт на кнопку… Это положит конец… всем…» - эти обрывки мыслей – последнее, что пронеслось в воспалённом мозгу Кима, прежде чем он потерял сознание и рухнул на тёмные камни.

Он уже не чувствовал ничего. Не видел и не слышал. Он не видел, как заслонка тоннеля раскрылась, а к нему на большой скорости помчался блестящий робот, обслуживающий охладитель, похожий на каплю – их специально делали максимально обтекаемой формы, чтобы достигнуть хорошей «плавучести» …

***

Робот выпустил тонкие манипуляторы и подхватил Кима. Тут же в верхней его части открылся отсек. Робот ловко закинул внутрь себя бездыханное тело. Отсек закрылся. Температура внутри стала быстро подниматься. Из невидимых сопел зашипел воздух. Небольшие манипуляторы выскочили неизвестно откуда и стали неумело кромсать скафандр, – они не были предназначены для такого рода действий; иногда по неосторожности задевали кожу, появлялись небольшие ранки, откуда, как ни странно, не выступало и крохотной капли крови. Кожа была обожжена вакуумом и огромной дозой радиации. Ожоги тянулись по венам, делая кожу серовато-красного цвета с пергаментно-бледными, омертвевшими участками. Казалось, из кожи Кима высосали всю влагу; это уже была бумага, а не кожа. Кукла из папье-маше…

Робот нёсся по тоннелю…

А в это время Ива стояла посреди большого зала со слезами на глазах. На время она забыла о красной кнопке и о графиках, за которыми должна была следить. Но теперь вспомнила. Вспомнила только потому, что видела, что робот забрал Кима и несёт его к ней.

Она видела окончание боя с Пухлым. Поначалу она всё сидела около экрана с остановившимся взглядом на медленно ползущих кривых линиях графиков, что постоянно поднимались вверх. Но потом сердце её не выдержало; какая-то смутная тревога захлестнул душу, и Ива уже не могла спокойно сидеть на месте. Апатия улетучилась. Там Ким… С ним что-то происходит! Что-то нехорошее. Она была уверена в этом. У неё внутри всё сжалось.

Она вскочила с места и закричала на весь зал, пытаясь вызвать искусственный интеллект. В своё время Ким «наградил» её некоторым доступом к системам базы, и теперь ИИ, как она думала, должен был её услышать.

И он услышал.

Ива тут же задала вопрос о Киме. ИИ ответил своим бесстрастным голосом, делая прогноз о жизни «управляющего». Управляющим на данный момент был Ким. ИИ сетовал на то, что «главный человек» пренебрегает всеми правилами техники безопасности, отвергает рекомендации, подвергая тем самым свою жизнь опасности; и его невозможно переубедить, продолжал искусственный интеллект, управляющий или сошёл с ума, или находится под действием наркотического средства, но, продолжал «разум» базы, диагностика тела показала отсутствие в крови и мозге наркотических веществ, следовательно, заключил ИИ, управляющий мог сойти с ума, и сможет ли теперь управлять всеми процессами, а ведь он «натворил» тут неизвестно чего – такого, на что база никак не рассчитана!..

Ива отрешённо слушала жалобы искусственного интеллекта, а её мысли были совершенно о другом. Ким… С ним случилась беда! Она перебила собеседника, приказав найти управляющего. Видеоэкран повис голографическим изображением в метре от девушки. Там был Ким. И этот проклятый Пухлый, которого система идентифицировала как полковника Бессонова.

Пухлый лежал, вернее полз к краю озера. Ким раскачивался – очевидно сильно ранен! – стоя в нескольких шагах. Потом Пухлый исчез в озере. А Ким… он медленно двинулся в обратном направлении. Даже со стороны было видно, что каждый шаг доставляет ему невыносимую муку. Его сильно шатало, но он всё же шёл. Куда? Куда он идёт?

ИИ ответил быстро и дал рекомендации, ведь в его интересах было сохранить жизнь единственного человека, который сможет привести базу в рабочее состояние (он на это всё ещё надеялся… глупый!).

«Разрешите привести мой неадекватный план в действие?» – спросил ИИ.

– Разрешаю. И поскорее!

«Это, конечно, сумасшествие! Обслуживающие роботы на предназначены для такого! Но что делать! Видимо, придётся нарушить абсолютно все алгоритмы, правила и сценарии. И всё из-за сошедшего с ума управляющего! Как думаете, мисс, он ещё сможет вернуть себе разум?»

– Послушай! – воскликнула Ива. – Хорош трындеть! Ему плохо! Он сейчас умрёт! Спасай его немедленно!

«Я уже давно дал все распоряжения. Работа ведётся в ускоренном режиме. А робот, скорее всего, после такого подвига придёт в негодность. Или нет. Я его почищу, удалю всю органику, перепрошью…»

Искусственный интеллект продолжал рассуждать, а Ива ходила из стороны в сторону, ожидая, когда робот привезёт Кима. Больше она ничего сделать не могла. Благо, ИИ догадался запустить медкапсулу; она уже была полностью готова и ждала своего пациента.

Через несколько минут прибыл робот. Он остановился – дымящийся и потрескивавший – в соседнем блоке. Ива ринулась было туда, но ИИ запретил, сказав, что там сейчас полно радиации, отходящей от робота, и заходить туда нельзя «здравомыслящему человеку». Пообещал, что техника позаботится о пациенте сама.

Иве ничего не оставалось, как прильнуть к экрану, наблюдать и ждать.

Техника делала всё максимально быстро и бережно. Ива увидела разодранный скафандр Кима. Она испугалась, но ИИ тут же успокоил её, сказав, что скафандр разодрал робот, чтобы освободить тело, чтобы это тело подогреть и обеззаразить. Многословный искусственный интеллект всё рассуждал о том, что если бы не забота принёсшего себя в жертву робота, то управляющий давно был бы уже мёртв, а так, сохраняется много шансов на то, что его – может быть – удастся вылечить. Это сочувственное «может быть» разорвало сердце Ивы. Слёзы лились из глаз, а она всё наблюдала как Кима бережно укладывают в медкапсулу – бесчувственного, израненного и даже не похожего на себя; вся кожа его была какая-то нечеловеческая, покрытая язвами, ужасными белыми пятнами…

Но она не отворачивалась. Она смотрела. Может быть, в последний раз…

Графики!

Она вспомнила про графики.

Протерев лицо ледяными ладонями, Ива подбежала к экранам и красной кнопке.

Искусственный интеллект всё разглагольствовал насчёт всего, что происходит на базе. Его не устраивали наполнители, не устраивали процессы, он очень сильно беспокоился о растущем давлении и нарастающей с каждой минутой температуре; предупреждал об опасности, но в его ограниченном, зависимом от человека мозге была непоколебимая вера в то, что люди делают всё правильно, хотя и нарушая абсолютно все правила; значит, так надо – люди знают, что делают, на то ведь они и люди! Они спасут базу! Если бы он только знал, как сильно ошибался!..

Линии графиков почти приблизились к максимальным значениям. Это означало только то, что в самом скором времени нужно будет нажать кнопку. И тогда… Ива не хотела думать о том, что будет «тогда». Она должна была нажать эту чёртову кнопку и нажмёт её, потому что так сказал Ким, потому что так хотел Заяц. А Заяц хотел возродить человечество. Значит, всё правильно. Заяц никогда не ошибался. Ива нажмёт этот красный «грибок», и пусть будет что будет.

Она попросила искусственный интеллект перевести экран поближе к ней, села и смотрела теперь то на медкапсулу Кима, то на графики.

***

…Бывает так, что человека очень легко убить: оступился, ударился об угол, упал с крылечка, поскользнулся, напоролся на торчащую ветку… Несчастных случаев множество; нелепые смерти приходят довольно-таки часто.

Но бывает и так, что человек выживает в самых, казалось бы, жутких условиях. Пуля попала в мозг, а человек живёт. Сбил грузовик, попал под поезд, и по какой-то невероятной причине пострадавший остался жив! Окунули в смертельный химический яд, а человеку хоть бы хны!

Так было и с Пухлым.

Весь закоченевший, он выполз из какой-то трубы и свалился на пол. Он чувствовал, что это «купание» стало последним в его жизни: горло жгло, как будто туда насыпали пуд красного перца, дышать было ужасно больно, сердце выбивало какие-то ломаные ритмы, в глазах потемнело… И холод. Нестерпимый, обжигающий холод, который сковал все мышцы, превратив их в трухлявое дерево.

Скафандр осыпался на глазах. Какие-то лохмотья – сухие и ломкие – постоянно отваливались серыми струпьями и словно невесомые пёрышки плавно опускались на пол.

Пухлый не заметил, когда он поднялся на ноги. Действительно, только что он лежал на полу, а тут стоит и смотрит практически ничего невидящими глазами на прозрачную воду. Воду? Это вода? А где же жидкий азот? Или это и есть жидкий азот?

Мысли в голове крутились как-то по-особому; в мозгу засела странная, пугающая эйфория, словно бы ему сделали инъекцию из смеси всех наркотиков мира, а потом ещё «сверху» напоили пятидесятиградусным самогоном!

Но он соображал! Странно, но соображал. И он помнил для чего он здесь. Его цель никуда не делась, она напрочь засела в мозге, как и эта странная и сумасшедшая эйфория. Пусть тело горит невидимым огнём, а сердце выстукивает «весёлые» ритмы! Пусть воздух врывается в горло горячей лавой! Пусть тело распадается на части! Пусть! Но главное – довести дело до конца. А потом можно и сдохнуть. Плевать! Уже на всё плевать!

Нужно найти Его! Этого проклятого Кима! Всадить ему нож по самую рукоятку и проворачивать, и проворачивать, и проворачивать…

Пухлый содрал с себя ошмётки скафандра и увидел свое тело. Он был совершенно голым! Почему? А где одежда?! Он же был в одежде! Куда она делась?! А потом он заметил, что кожа его какая-то странная – сплошной розовый костюм! И только спустя несколько мгновений он понял: это никакой не костюм, это мясо! Его мясо! Он обгорел! Кожа свисала лоснящимися лохмотьями, а одежда, прилипшая к внутренним слоям скафандра, «снималась» вместе с кожей. Странно… Он думал, что это должно быть гораздо больнее. Но сейчас он чувствовал только лишь сильное жжение по всему телу, а так, ничего!.. Терпимо. На последний рывок сил должно хватить.

И он пошёл. Но куда? Куда ему идти? Где выход, где искать этого чёртового Кима и его девку?

Наполовину ослепший, он двигался, вытянув руки вперёд, осторожно выискивая место для следующего шага. Он знал, что если упадёт, то может и не подняться больше. Падать нельзя! Это проигрыш. Он умрёт прямо здесь, на этом холодном полу, хотя ноги чувствовали под собой раскалённую сковородку; но он был уверен, что на самом деле пол тут ледяной. И это его как-то даже забавляло и придавало ещё большей эйфории всему этому безумству, что творилось в голове.

Неожиданно рука упёрлась во что-то твёрдое. Стена. Это стена. А если это стена, значит где-то должна быть дверь. Надо её найти. И он пошёл вдоль стены, шаря руками по гладкой поверхности.

Да, иногда чудо случается. К благу или к худу, но оно случается, и случается как с хорошими людьми, так и с плохими. Пухлый знал, что он «плохой», но как раз это-то его и забавляло, поддерживало и заставляло стремиться к намеченный цели. Чудо заключалось в том, что его рука нащупала ручку. Ручка – это дверь, а дверь – это выход! А выход – это какой-то коридор, ведущий к Киму!

Ручка была самой обыкновенной, такой же, как и в его доме, который когда-то давно взлетел на воздух. Он нажал на неё. Дверь подалась вперёд. Он шагнул, видя перед собой изменившийся свет. Другое помещение, догадался он. Пошёл дальше.

Пухлый пытался считать шаги, чтобы хоть как-то сохранить подобие мыслительного процесса, но цифры путались, он постоянно забывал какая цифра только что была и начинал считать заново. Один, два, семь, пять… один, семь, пять, три… один, семь…

И словно бы в продолжении всего этого бреда откуда-то ворвался громкий голос, который, как показалось, разорвал его разбухшие и воспалённые барабанные перепонки:

– Уважаемый человек! Наконец-то вы пришли! Наш управляющий сошёл с ума, поэтому не могли бы вы принять управление вместо него. Скажите, у вас есть доступ? И ещё, прошу заметить, что вы ранены. Вам нужна срочная медицинская помощь. Вы обгорели, побывав в охладителе. Странные вещи творятся в последнее время! Люди всё чаще стали сходить с ума! Скажите, зачем вы полезли в охладитель? Вы разве не знаете, к чему это может привести? Уважаемый! Вы меня слышите? – И как бы для самого себя голос добавил: – Я позволю себе вызвать медработников. – А потом снова обратился к человеку: – И без вашего приказа. Слышите?

– Ты х-х-хто? – разбухшим горлом прохрипел Пухлый. Это доставило ему новую порцию боли: показалось, что всё горло просто разорвалось на части.

– Я искусственный интеллект. А вам срочно нужна помощь. Скорая уже выехала.

Пухлый хотел что-то ответить, но не смог больше выдавить из себя ни слова. Он медленно переставлял ноги, идя совершенно не представляя куда.

Сколько он так шёл, – может, минуту, может, час, день, год! – но вдруг почувствовал, как к нему прикасаются чьи-то руки. Руки показались отвратительными, холодными и в то же самое время – горячими, как разогретые до бела железные прутья. Рядом маячили странные силуэты, но он, как не пытался, не смог определить, кто к нему подошёл. Человек? Робот? Какой-нибудь другой механизм? Он попытался сопротивляться, но его насильно уложили куда-то, отчего по спине прошёлся огненный душ, а мозг практически полностью отключился.

Пухлый лежал и чувствовал движение; что-то мелькало вверху – светлое, яркое… Наверное лампочки. Его несут… везут куда-то. Куда? Он не хотел туда, куда его везли… или несли. Он хотел встретиться с Кимом.

…Вонзить… проворачивать, проворачивать, провора…

Сознание потухло, словно кто-то всесильный задул свечу его жизни.

Но оно вернулось.

Пухлый осознал себя лежащим на спине. В глазах постоянно мерцали какие-то яркие крохотные точки, и разноцветные, похожие на радугу круги возникали ниоткуда и уносились в стороны. Бесконечные яркие точки… бесконечные радужные круги… На какое-то мгновение ему это даже стало интересно, но тут же в памяти всплыла его «миссия».

Нет времени разлёживаться! Надо действовать! Пухлый попытался пошевелиться. Что-то держало. Руки были тяжёлыми, словно в них налили килограмм сто свинца, но он всё же смог их поднять, чтобы прикоснуться к лицу. Омертвевшие пальцы почувствовали шероховатости в районе глаз. Он понял: темнота вокруг из-за того, что на глазах что-то лежало. Нужно срочно это сорвать и осмотреться.

Что-то зажужжало… совсем рядом. Но он не обращал на это внимание; он вцепился пальцами в какие-то кругляшки и отрывал их от глаз. Посветлело. В руках он держал чёрные кружки, внутри которых мерцали огоньки. Вот значит, откуда были эти разноцветные точки… Внезапно раздался прерывающийся сигнал, кто-то заговорил глухим голосом. Эти слова он не понимал, это был какой-то другой язык. Странный язык – картавый и гундосый. Но, плевать на этот чёртов язык! Кто бы там не говорил, он никогда не сможет остановить мстителя!

Пухлый осмотрелся. Только сейчас он заметил перемену: стало лучше видно! Эти кругляшки, наверное, почти что вылечили ему глаза, вернули зрение… Но всё-таки не совсем, – белёсая пелена постоянно застилала глаза, и предметы расплывались. Но видеть он мог, и это главное.

Он заметил, что лежит в каком-то светлом гробу, в запястьях торчали иголки, всё тело было намазано липкой гадостью, к животу прилип какой-то белый осьминог… Что это за хрень?! Он понял, что его лечат. Но… некогда! Надо спешить. Ким может сбежать! Снова уйти от возмездия! А этого теперь допустить нельзя. Надо встать.

Он отлепил «осьминога», вырвал из вен длинные иголки и сел.

Снова завыл предупреждающий сигнал. Где-то сзади раздался монотонный писк, который резал барабанные перепонки похлеще острого ножа. Пухлый хотел крикнуть, чтобы все заткнулись, но издал лишь сдавленный булькающий хрип.

Посмотрев по сторонам, он понял, что находится в светлом помещении, а совсем рядом стоит ещё один такой же «гроб». Внутри кто-то лежал.

Нужно срочно вылезти из этого проклятого гроба и посмотреть на «соседа». Мысль работала отлично, несмотря на плачевное состояние его тела. Мгновение он рассуждал: вспомнил, что он прилетел на Меркурий, вспомнил о недавней схватке со своим смертельным врагом, вспомнил, что ранил его, вспомнил своё «плавание»… А теперь он лежит в капсуле; рядом стоит такая же капсула… И если враг его ранен, то в этой капсуле… учитывая тот факт, что это безлюдная планета… может находится только… Ким! Да, это он! Больше некому! Это проклятый Ким! Нашёл! Вот он, рядом, только руку протяни!

Но, чтобы протянуть эту самую руку, нужно вначале выбраться из капсулы. А это оказалось не таким уж простым занятием. Лежак находился довольно-таки низко, а края капсулы возвышались над лежаком сантиметров на пятьдесят. Попробуй, перелезь через такое заграждение! Особенно в таком состоянии! Но Пухлого это не могло остановить. Он схватился за бока капсулы и стал подниматься.

Боль прожгла его тело насквозь. Его всего затрусило, мышцы пульсировали, а на глаза наполз тёмный туман, готовый погрузить его в беспамятство. Каждое прикосновение к чему-либо вызывало словно бы ожёг. Пухлый замычал, потому что кричать был не в силах. Из глаз покатились два ручья раскалённых, обжигающих слёз. Зубы сжались словно тиски. Он подтягивал тело вверх, пытаясь не обращать внимание на боль, на туман в глазах, на дрожащие конечности, на обжигающий все внутренности вихрь, который врывался в лёгкие каждый раз, когда он делал вдох.

Он уже практически не соображал, что делал. Его тело само, без использования мозга, двигалось, тянулось, дрожало и пыталось выползти. И когда он почувствовал, что вот-вот провалится в бездонную пропасть, где не осталось места для жизни, вдруг и вправду почувствовалось падение. Это длилось всего мгновение. А затем – сильный удар и странный шлепок. Лицом он чувствовал твёрдую поверхность. В мозгу проносился вихрь, готовый захлестнуть его разум и низвергнуть в беспросветный ад вечности. Сквозь приоткрытые веки он смог увидеть поверхность, к которой прижимался лицом. Пол. Это был пол – белый, шершавый и прохладный. Значит, получилось – он выбрался из капсулы! Но силы покидали его; он пытался пошевелиться, но не мог. А затем потусторонняя мгла всё же победила – она растворила его мысли, отключила его сознание и унесла в беспросветную пропасть…

***

А в это время Ива неотрывно следила, что происходит в медицинском отсеке. Искусственный интеллект всё ещё не пускал её к Киму, так как в медицинском отсеке радиоактивный фон превышал допустимые нормы.

Минуту назад ИИ предупредил её, что был найден ещё один человек, и этого человека срочно отправили на лечение, так как он был на грани смерти.

Ива поначалу просила искусственный интеллект, чтобы он оставил этого «второго» там, где тот находился, чтобы он бросил его, но ИИ наотрез отказался; для него человек был важнее всего. Ива попробовала приказать, но строптивый мозг базы ответил, что у неё имеется самый низкий уровень доступа, и приказывать она не вправе. Пришлось смириться. Но в голове тут же созрел план. Она сама его убьёт! Она возьмёт большой нож в столовой и прикончит проклятого Пухлого!

Мельком взглянув на графики, она поняла, что время ещё есть. Где находится столовая она уже знала и понеслась туда; там, в маленькой кухоньке были ножи.

Видя, куда идёт «человек», заботливый ИИ вежливо поинтересовался, но приготовить ли чего-нибудь вкусного на обед, но Ива сказала, что справится сама; попросила лишь, чтобы экран постоянно находился рядом с ней.

Она спешила по коридору, а сбоку постоянно транслировался голографический экран, проецируемый откуда-то с потолка. Она постоянно будет видеть Кима.

Уже находясь в кухне, она поняла, что Пухлого доставили в тот же медицинский отсек, где лежал Ким, и уложили в соседнюю медкапсулу.

Это было отвратительно! И опасно! Ведь Пухлый мог в любой момент очнуться и убить бесчувственного Кима! Ива поняла, что просто обязана как можно скорее ворваться в медицинский сектор.

Она уже успела подбежать к глухой двери. В руке она сжимала самый большой нож, который смогла найти. Экран помогал ей видеть, что происходит за дверью. Но как туда пробраться, ведь дурацкий ИИ не хочет открывать дверь!

– Открой! – завопила Ива.

– Это невозможно. Радиационный фон одна тысяча двенадцать микрозиверты в час, что равняется сто одной тысяче двумстам микрорентген в час. Это слишком опасно для человека. Простите, я не могу открыть дверь.

– Но мне срочно нужно туда!

– Сожалею. Но могу вас утешить: спустя три часа вы сможете туда зайти. В данный момент проводится очистка…

– Через три часа! – перебила Ива. – Ты с ума сошёл! Это слишком поздно!

– Почему? Если вы беспокоитесь о здоровье ваших коллег, то можете не волноваться: они в самых надёжных руках, техника сделает всё возможное, чтобы поставить пациентов на ноги в самые кратчайшие сроки.

– Дурак! Дурак, дурак!

Ива колотила руками в дверь, осознавая своё бессилие.

ИИ слегка обиженным тоном начал разглагольствовать о том, что человек мог бы быть и немного повежливее, но Ива опустилась на пол, закрыла лицо ладонями и заплакала. Что она могла сделать? Ну, что? В голову, как назло, не приходила ни одна мысль.

Экран опустился на уровень её глаз и продолжал показывать происходящее в медицинском отсеке.

Сердобольный ИИ начал ласково утешать «человека», просить, чтобы она перестала плакать и успокоилась, предлагал напитки, сладости, уверял, что с пациентами всё будет хорошо… Ива не слушала его; она уткнулась в коленки лбом и плакала.

Так прошло некоторое время. Ива приподняла голову, вытерла лицо и посмотрела на экран. Две капсулы стояли рядом. В обоих было по пациенту. Одинаковые капсулы, но такие не одинаковые пациенты. Рядом лежали два совершенно разных человека: одного она любит, а другого ненавидит. Странная человеческая натура. Зачем нужны все эти чувства? Неужели нельзя жить как робот – бесчувственный, рациональный, продумывающий каждое действие, неукоснительно следующий заложенной программе, ни на шаг не отступающий от правил; в роботе нет места любви или ненависти – там всё чётко, сухо и трезво. А человек? Он всегда на взводе: то счастье, то горе, то тоска, то переживания!.. Зачем всё это? Гораздо проще было бы жить линейно, без всех этих выкоблучиваний. Так проще. Спокойнее…

Ива мельком взглянула на экран. Она отвела взгляд, но тут же вернула, – ей показалось какое-то движение.

Действительно движение было. Пухлый! Он пытается выбраться из капсулы! Он ожил!

Ива вскочила на ноги.

– Сколько прошло времени?! – спросила она. – Когда можно будет входить?!

– Осталось меньше двух с половиной часов, - вежливо ответил ИИ.

– Нет! Я не согласна! Я должна войти! Открой дверь!

– Не могу. Это опасно. Радиация ещё не до конца...

– Плевать! Он убьёт его! Его нужно остановить! Он сейчас выберется!

– Кто кого убьёт, мисс?

Ива зарычала от тупости искусственного интеллекта, который не понимал, как ей казалось, самых простых, очевидных вещей.

– Этот! – крикнула она. – Который сейчас выберется из капсулы, убьёт управляющего! Ты не можешь этого допустить! Это преступник! Террорист! Он специально прилетел сюда, чтобы нас убить! Сделай что-нибудь!

– Но он при смерти. Как он может кого-нибудь убить? Да и к тому же, убийство противоречит закону, а на базу отправляют только хорошо проверенных людей: адекватных, имеющих отличный послужной список, ответственных профессионалов, с устойчивой психикой…

– Заткнись!

– Простите, мисс?..

– Я сказала, заткнись! Это террорист! Он пробрался сюда, используя чужой именной ключ! Неужели ты этого не понимаешь?

– Но использовать чужой именной ключ невозможно. Он вживлён в тело…

– Он вырезал его!

– Это невозможно, мисс…

– Нет! Это возможно! Это есть! Вот оно! Происходит на твоих глазах! Открой дверь сейчас же! Открывай!

– Это невозможно сделать по причине радиационного фона, опасного для жизни чело…

– Да иди ты к чёрту, придурок! Неужели ты не видишь, что террорист уже почти вылез! Он убьёт управляющего!

– Хорошо, - сказал ИИ и замолчал.

– Что…

Ива не поверила ушам. Неужели до него дошло? Но то, что стал дальше говорить искусственный интеллект, снова повергло её в отчаяние:

– Я проведу тщательную проверку этого человека. Файлы уже считываются, но вы должны понять одну вещь: лжесвидетельство преследуется по закону, и если вы…

И тут Иве в голову пришла потрясающая мысль. Она подивилась самой себе – как можно быть такой дурой, чтобы раньше на додуматься до самой простой вещи?! Ведь выход-то лежал просто на поверхности! А она…

– Мне нужен скафандр! – выпалила она. – Срочно!

– Скафандр? – удивился ИИ. – Вы хотите выйти наружу?

– Нет. Я хочу зайти внутрь! Я же могу зайти в медсектор в скафандре?

Пару секунд поставленный почти в тупик искусственный интеллект молчал, но потом ответил:

– Да. В скафандре вы сможете пройти внутрь медицинского сектора. Скафандр нейтрализует воздействие радиации, и вашему здоровью ничего угрожать не будет.

Слушая его, Ива уже неслась по коридору; она знала где хранятся скафандры, от тупого ИИ требовалось лишь открыть герметичный шкафчик.

Она бежала к выходу. Путь был не слишком долгим, но в данный момент он показался бесконечным.

Наконец, она врезалась руками в шкафчик, а в следующую секунду дверца поползла вбок. Внутри висел скафандр. Ива выхватила его и стала быстро одеваться. Краем глаза она постоянно следила за тем, что происходит в медицинском секторе, – голографический экран постоянно двигался около её головы, чуть сбоку. Она видела, что Пухлый валяется на полу… Выбрался, скотина! Ну, ничего. Рука не дрогнет, – Ива перережет горло этой гниде также, как он когда-то сделал то же самое с её матерью. Она отомстит.

Через минуту она уже неслась обратно.

Пухлый в это время заёрзал по полу.

Надо спешить!

Когда Ива пробегала мимо экранов с графиками, она заметила ужасную вещь: все графики, кроме одного были в красной зоне, линии выровнялись и мерцали в самом верху, а это означало, что вот-вот настанет момент, когда нужно будет нажать на кнопку.

Она остановилась, не зная, что предпринять. Последняя линия графика медленно ползла вверх. В этот момент отходить отсюда было никак нельзя, иначе все труды пойдут насмарку! Но что делать? Там Пухлый… Ива взглянула на экран и все её сомнения как рукой сняло: Пухлый вцепился в бесчувственного Кима, что лежал в своей капсуле!

Нет! Чёрт с ними, со всеми этими графиками, Солнечными системами и Землями! Она должна спасти Кима! Всё остальное потеряло значимость.

Ива помчалась к медицинскому сектору. На ходу она кричала искусственному интеллекту, чтобы тот открывал дверь, но бесстрастный, бесчувственный дундук сказал, что откроет только тогда, когда «мисс» подбежит к самой двери, чтобы не пропускать радиацию внутрь жилых помещений. Ну, ладно… Это займёт ещё пару лишних секунд, но Ива должна успеть. Не страшно. Пухлый не успеет. Он и сам еле живой, и это хороший козырь.

И вот перед ней вожделенная дверь. Она приблизилась к ней и остановилась. Хотела было снова крикнуть «дундуку», чтобы открывал дверь, но створка вдруг слегка дрогнула и поползла вбок.

Едва протиснувшись в приоткрытую щелку, Ива бросилась вперёд. Но как только подбежала ближе, ноги подкосились. Она, конечно, видела на экране состояние Пухлого, но видеть это наяву оказалось выше её сил. Это был сплошной кусок мяса. Живого мяса! По лоснящейся плоти сползали вниз отвратительные потёки беловатой слизи, в некоторых местах зияли глубокие язвы, кровь стекала по мышцам вперемешку с полупрозрачной желтоватой сукровицей.

К горлу подкатила тошнота. Ива сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Не хватало только заблевать шлем!.. Хорошо ещё, что скафандр оградил её от запахов, а она представляла, какая вонь сейчас царит вокруг.

Так простояла она не более трёх секунд. Этого времени хватило, чтобы справиться с собой. А затем она ринулась на Пухлого. В руке у неё был зажат нож. Подбегая, она замахнулась и ударила что есть силы. Удар оказался смазанным, но всё же действенным, – Пухлый захрапел и отстранился от Кима. Мельком Ива заметила выпученные глаза любимого. Пухлый душил его. Ива услышала, как Ким глубоко вздохнул, хватаясь за горло.

Пухлый обернулся. Ива поняла, что настал час расплаты – сейчас или никогда – она должна воспользоваться замешательством врага и сделать решающий удар. За сотую долю секунды, уже замахнувшись, она переменила решение: вначале Ива хотела вонзить нож ему в грудь, но вдруг перед её мысленным взором пронеслось лицо матери, которая сжимала перерезанное горло руками… Убийца должен умереть именно такой смертью! Рука с ножом моментально изменила траекторию, от чего сила удара стала немного слабее, а само движение – более медленным. И именно поэтому Пухлому удалось ударить её по руке.

Толстые перчатки скафандра были неудобными, рукоятка ножа постоянно скользила, перемещаясь к запястью, удержать оружие было сложно, и удар Пухлого, хоть и был неуклюжим и слабым, всё-таки привёл к тому, что нож выскочил у неё из рук.

Пухлый, реакция которого всегда была блестящей, а мысль работала мгновенно, тут же понял, что нужно действовать. Он оттолкнул ногой девушку и, видя, как та теряет равновесие и валится назад, быстро обернулся к Киму.

Но Ким в это время уже успел прийти в себя. Он перевёл дыхание и пытался выбраться из капсулы, но не успел, – Пухлый снова попытался схватить его за шею. Их руки встретились. Словно закадычные друзья они смотрели друг другу в глаза и сцепили пальцы в неразделимый замок.

И в этот момент по всем помещениям прозвучала аварийная тревога.

Ива успела вскочить на ноги и броситься на помощь, не обращая внимания на мигающее красным освещение и громкие завывания сирены.

Она вцепилась в Пухлого и стала тянуть его назад, одновременно выискивая краем глаза, куда упал её нож. Нож она заметила, но тут услышала хриплый, но знакомый голос:

– Ива, это тревога. Ты должна нажать… немедленно. Спеши. Я справлюсь.

Она перевела взгляд на Кима. На неё смотрели любимые глаза, – только глаза. На лицо она старалась не обращать внимания, потому что Ким сейчас не был похож на себя: синие страшные пятна, белёсые язвы, вздувшиеся вены…

– Ива, - проговорил Ким, смотря на неё, – ты должна успеть. Мы должны закончить дело. Мы не можем предать Зайца.

Она смотрела в его глаза, порывалась сказать что-то, но Ким её опередил:

– Не думай обо мне. Спеши. Осталось не больше минуты. Всё и так взорвётся. Но если ты не успеешь нажать на кнопку, взрыв будет напрасным. Я справлюсь, я уже пришёл в себя. Я убью его ещё до того, как произойдёт взрыв. Я убью его. Он слабеет с каждой секундой. Спеши, Ива. Я справлюсь.

Она проглотила тяжёлый комок. В этот момент ей так не хотелось покидать его! Она хотела прижаться к нему, поцеловать, сказать, как она его любит, что не может без него, что вся её жизнь только в нём!.. Но на неё смотрели его глаза, и сейчас даже было неважным, что ободранная спина Пухлого мелькает где-то рядом, что слышаться его хрипы, что враг пытается пересилить Кима. Но Ива видела, что Ким и правда гораздо сильнее обмякшего Пухлого. Руки Кима постепенно отстраняли от себя бандита, а когда его силы закончились, Ким схватил Пухлого за горло и сдавил…

Да, он справится, думала Ива, отходя назад. Он справится. Пухлый сдохнет до того, как произойдёт взрыв. Он справится…

И она побежала в зал контроля.

Перед ней снова были экраны. Откуда-то постоянно верещал испуганный ИИ: рекомендовал, требовал, злился, убеждал… На экранах все графики выстроились в одну красную линию в самом верху.

Пора!

Ива занесла руку над кнопкой и с силой вдавила её в панель…

От автора:

НЕ забудьте поставить лайк, если книга нравится! Автору будет очень приятно, а Вам совсем несложно! ))

Глава 13 ZERO

Озёра бывших охладителей вскипели. Бледное свечение над поверхностью превратилось в яркие солнца, что озарили огромную долину и отбросили на окружающие скалы ослепительные блики.

Среди бесконечной ночи вдруг наступил самый светлый день. Но так продолжалось только мгновение; вскипевшие озёра взорвались, и вся их субстанция тут же испарилась, обдав бледным туманом всё вокруг. По мере того, как туман отбрасывался с большой скоростью к скалам, озёра исчезли, превратившись в столпы чистой энергии. К ним присоединились огромные окружности тарелок, которые испускали непрекращающиеся импульсы невидимых глазу потоков. Энергия странным образом искривлялась, соединяясь в одной точке. Над базой собирался огромный сгусток, похожий на разбухающую звезду.

То, что происходило внизу напоминало настоящий ад. Все корпуса мгновенно вспыхнули, словно были сделаны из соломы. Металл плавился на глазах, раскалялся за секунды; строения, шпили, башни, спутниковые тарелки – всё мгновенно раскалилось до бела и распалось на сотни пламенных языков. Огненные смерчи взвились ввысь. На много километров вокруг распространилось всеобъемлющее пламя, но, впрочем, это продолжалось недолго, – не прошло и минуты, как произошёл странный невидимый и беззвучный взрыв, словно волна несуществующего воздуха пронеслась по всей долине, сметая всё на своём пути. Огромные валуны срывались с места и неслись в невидимом потоке. Волна достигла высоких гор, что окаймляли эту обширную долину. Скалы треснули, камни расплавились, и вся эта раскалённая масса понеслась от эпицентра во все стороны.

А огромная сфера, наполняемая скрещенными лучами энергии, всё росла и росла до тех пор, пока на раскалилась настолько, что стала практически невидимой. И затем произошло то, что не подвластно было увидеть человеческому глазу: за тысячную долю секунды шар вытянулся и превратился в огромный, толстый, не менее тысячи метров в диаметре, луч. Мощнейший джет на скорости света ударил в космическое пространство.

И исчез.

Половина Меркурия была сглажена невероятной силой разбушевавшейся стихии: горы исчезли, расплавленная каменная поверхность превратилась в сияющее зеркало – ровное, словно бы его тысячи лет полировали искусные мастера. Исчезло всё. Даже намёка на то, что здесь только что стояла большая база, не было.

Меркурию оставалось лишь плыть в пространстве, сместившись со своей орбиты, и ждать, когда, по прошествии тысяч лет, близкое Солнце затянет его в свои недра.

А энергетический джет уже успел достигнуть Луны. Но на его пути возникла непредвиденная преграда: мгновенно появившаяся аномалия в виде мощнейшего плазменного всплеска замедлила продвижение энергии. Еще за несколько секунд до того, как джет достиг Луны, на неё обрушилась космическая станция, которая на всех пара́х мчалась к спутнику Земли.

Станция сначала вгрызлась всем своим корпусом в поверхность, а через секунду вся Луна была охвачена взрывом.

Свечение распространилось далеко за пределы Луны. Раскалённый спутник Земли буквально затрещал по швам; длился этот апокалипсис не более полминуты, после чего Луну объял энергетический вихрь, который разметал всю материю и растворил в вакууме космоса. На месте Луны теперь зияла настоящая звезда – только что родившаяся, но век её оказался недолог: спустя несколько секунд произошло массивное схлопывание, а в следующий момент застывший космос стал свидетелем колоссальной вспышки, от которой волнами отходили кольца раскалённой до миллионов градусов материи. Словно круги на воде, волны одна за другой неслись во все стороны на бешеной скорости, захватывая всё больше пространства, наполняя его сверхбыстрыми, раскалёнными и заряженными до предела элементарными частицами.

Пространство кипело. Раскалённая смертоносная стихия приближалась к Земле.

Чуть позже, волны одна за другой врезались в верхние слои атмосферы. Кучевые облака были сметены, рассеяны и уничтожены. Не прошло и нескольких секунд, как невероятное свечение захлестнуло Землю, окутав её с одной стороны непроглядным, всепоглощающим огненным хаосом. На планете тут же появились рваные раны: сильнейшие землетрясения вздыбили почву, пробудили спящие вулканы, возродили новые, добрались до тектонических плит и их разломов, откуда вырвались тонны магмы. Огненные смерчи захлестнули планету. Одно полушарие покрылось беспросветной мглой; пепел остывающей магмы распадался на мелкие частицы в ионосфере. Дым затянул большую часть планеты…

Вскипели моря. От лесов давно ничего не осталось. Было уничтожено всё живое на этом полушарии. И только с противоположной стороны всё ещё оставался небольшой оазис, охлаждённый сгустившейся атмосферой; тут и сохранились остатки воды и воздуха; но яростные цунами неслись вглубь материка, сметая всё на своём пути; бесчисленные смерчи взвились ввысь; ураганные ветры вырывали с корнем деревья; землетрясения раскачивали планету, ломая горы…

Но в какой-то момент невероятное сияние захлестнуло всю планету. Свет моментально остановил все процессы, он словно бы законсервировал Землю, потушил вулканы и успокоил разгулявшуюся, растревоженную земную кору.

Время на планете застыло…

***

А где-то в невидимом мире, на границе реальности, происходило мощное противостояние двух сил.

Тот, кто ещё совсем недавно называл себя Призраком, уничтожил своё физическое тело, рассеяв своё естество в пространстве. Он захватывал всё большие участки незримой реальности, пытался внедрить свою сущность в чужеродную энергию, но эта «вторая сторона» яростно сопротивлялась.

Энергетический сгусток засверкал на том месте, где недавно была Луна. Энергия была живой. Она тянулась к джету, выпущенному с Меркурия, но на её пути стоял дикий хаос. Вихри закручивались, как сумасшедшие, излучение проецировалось по отдельности на каждую частицу живой энергетической сущности, пытаясь рассеять как можно больше квазиматериальных нейтронов, из которых состояла эта форма жизни.

Происходила настоящая схватка. Две стихии столкнулись и пожирали друг друга, переплетаясь атомами.

Но схватка, происходящая на квантовом уровне, не может длиться долго. Это другой мир, где время идёт совершенно иначе. Поэтому, если исчислять время по реальным значениям, то уже спустя несколько зептосекунд всё было кончено. Энергетическая колония, состоящая из сжатых заряженных тетранейтронов, дождалась своего джета, который слегка притормозил, приглушаемый противодейственным взрывом. Джет тут же «стерилизовал» материальную субстанцию колонии, отделив и просеяв все чужеродные вкрапления. В результате чужеродная материя, которая совсем ещё недавно называла себя Призраком и имела физическое тело, была отфильтрована и сжата в единый ком, потерявший свою волю. Вся материализовавшаяся энергия бывшего «Призрака» сгрудилась, сжалась и потемнела, став инертной сферой, не превышающей по размерам обыкновенный футбольный мяч. Сфера постепенно росла, подпитываемая притягивающимися к ней «лишними» элементарными частицами. Разбухание сферы продолжалось не так уж и долго, после чего она окончательно застыла. Теперь она перешла в иное состояние, полностью материализовавшись в пространстве. Эта тёмная сфера была расположена в точности на том месте, где только что было ядро Луны. Гравитация этого объекта была колоссальной для её размеров. Как будто бы кто-то всесильный тщательно продумал свой план: именно в этом месте пространства должна была находиться гравитационная точка, и гравитация её должна быть стабильно равна гравитации уничтоженной Луны. Это делалось для того, чтобы сохранить процессы соседнего материального тела – планеты Земля. Без этого внешнего гравитационного фона, Земля не смогла бы существовать как прежде. Её бы окончательно раскололи вулканы и землетрясения, а до сих пор оставшиеся на планете океаны испарились бы под воздействием солнечного ветра в максимально разряженной атмосфере.

Земля была временно закапсулирована, помещена в своеобразный кокон, время потеряло значимость, процессы практически остановились. Ни один учёный, если бы смог увидеть то, что произошло с планетой, не смог бы объяснить всего этого. Наука человеческой расы не дошла до таких высот, и поэтому гипотетическому наблюдателю патента Земля в данный момент показалось бы застывшим зеркальным отражением.

Для Земли пока что всё закончилось…

А в космосе произошло невидимое схлопывание энергетической материальной субстанции. Она перешла на другой уровень, изменив свою структуру, и растворилась во внешней силе, которую вызвал меркурианский джет. Это была потусторонняя энергия эфира – невидимая, недоказанная ни одним учёным мира, неощущаемая, практически никак не контактирующая с материальным миром энергия, живущая «своей» жизнью во вселенной, по своим физическим законам. Она подхватила энергетическую колонию и за несколько миллисекунд перенаправила её за границы Солнечной системы – туда, где сияла та самая «Аномалия», которую люди заметили более ста лет назад. Это была главная часть колонии, поселившейся на Луне.

Эфир растворил в себе сжавшуюся воедино энергетическую колонию и унёс её туда, где пульсировала материнская звезда – за сотни парсек, миллионы световых лет…

Нейтронная звезда, породившая эту форму жизни, вначале вздыбилась, почувствовав приближение живой, «своей» энергии, а затем впитала свою отделившуюся когда-то часть.

И замерла…

***

Вереница машин казалась бесконечной.

Широкие тротуары под многоэтажками были заполнены народом. Все куда-то спешили, каждый по своим делам, занятые своими мыслями и насущными проблемами.

Пробка простиралась до следующего перекрёстка. Там виднелись «жёлтые жилеты» полиции и парочка машин с мигалками. Наверное авария, подумалось ему. И действительно, проехав ещё с десяток метров, Ким высунулся в открытое окно и заметил, как две расфуфыренные дамочки чуть ли не рвут друг другу волосы; а за ними прямо на перекрёстке расположились их крутые внедорожники. Дамочки так кричали друг на друга, совершенно не обращая внимания на полицию, что Ким не смог сдержать улыбку. Да и ехать ему осталось совсем недалеко – только бы найти место для парковки. Благо, он уже заметил отъезжающий с парковки автомобиль, который на свой страх и риск сдавал задом, пытаясь запихнуться в эту ужасную пробку. Вот там-то и можно будет припарковаться. Если, конечно, раньше туда не втиснется какой-нибудь умник.

Ким взглянул на часы – успевает. Приедет даже раньше. Ровно в двенадцать вот в той кафешке, вывеска которой мерцает всеми цветами радуги, его обещала ждать Ива. Она всегда обедала в этом кафе, а работала дизайнером в той многоэтажке, что стояла справа.

Только бы никто не занял свободное парковочное место, как заклинание повторял Ким.

Было жарко, солнце стояло в зените. Июль был в самом разгаре. Дождя не было уже недели три. Пошёл бы дождик, да разогнал хотя б на время эту духоту! Но на небе не было даже крохотного облачка.

«Стопаки» той машины, что стояла впереди, вдруг погасли. Ага, понял Ким, значит проползём ещё пару метров. Так и случилось. Впередиидущая машина слегка продвинулась и вновь остановилась. Остановился и Ким.

И тут словно бы какая-то неведомая сила заставила его посмотреть вправо. Он повернул голову, и взгляд его остановился на широкой прозрачной ветрине супермаркета. За толстенным стеклом красовалась элитная мебель. Чуть поодаль виднелся огромный дубовый стол, который словно исполин, король и повелитель всего этого мебельного «бомонда» красовался своей мощью и «натуральной» важностью.

Дубовый стол… Киму этот стол почему-то казался таким знакомым… Но ещё более знакомым и странным была витрина. Он долго смотрел на неё, вспоминая что-то… или давно забытое, или вообще нереальное, сотканное воображением. А следующий момент ввёл Кима уже в полное осознанное чувство дежавю. Недалеко от стеклянной витрины стояла небольшая деревянная лавочка; там собрались какие-то подростки, очевидно приехавшие сюда на мопедах. Пара мопедов стояла в стороне, а один был облокочен на эту лавочку. Подростки о чём-то разговаривали, иногда смеялись, а один из них тщательно в ладони прятал зажжённую сигарету.

Вот, папка бы тебя увидел, подумал Ким, уши бы поободрал! И всё-таки очень странное чувство… Такое впечатление, что Ким здесь когда-то был. Когда-то очень давно. Хотя в этой части города был впервые. Жил он совсем в другом районе. Так почему же эта улица кажется такой знакомой?

В этот момент пробка сдвинулась. Ругающиеся дамочки то ли помирились, то ли их угомонила полиция; во всяком случае видно их не было, а машины – медленно правда – но поехали вперёд.

Ким взглянул на парковочное место напротив кафе и облегчённо выдохнул. Свободно. Осталось проползти ещё несколько метров и можно втиснуться.

Наконец Ким заглушил двигатель и откинулся на спинку. Да. Пробки изматывают похлеще самых быстрых гонок! О гонках он знал не понаслышке, ведь в прошлом сезоне смог взять первый кубок города! Ему даже гонорар вручили и облили с ног до головы шампанским. Ким слегка улыбнулся, когда вспомнил, как его облепили осы, когда он снимал липкий комбинезон, а тренер хлопал его по плечу и радостно смеялся.

Выйдя из машины, он быстрым шагом направился в кафе.

Когда дверь за ним закрылась, Ким почувствовал невероятное облегчение, – тут работал кондиционер! Свежий воздух обдал приятной прохладой. Можно было наконец-то вдохнуть полной грудью.

Практически сразу он заметил Иву. Девушка сидела лицом к нему, но рядом с ней был какой-то… Мальчик? Они о чём-то оживлённо болтали. Неужели, это мальчик? Да, действительно пацан. И что это за пацан?

Ким приблизился к столику. Его тут же заметила Ива, а мальчик быстро обернулся.

– Заяц! – удивился Ким. – Ты что тут делаешь? Какими судьбами?

– Привет, Ким! – широко улыбаясь сказал Заяц.

Ким обошёл столик, наклонился к Иве и поцеловал в щёку:

– Привет, солнышко. Как дела?

– Нормально, - отозвалась Ива. – Ты видишь, кого я сегодня встретила?

– Это наш Заяц! – величественно сказал Ким и приобнял маленького друга. – Так какими судьбами, Зайчонок? Ты же вроде в деревню уехал?

– Да, - ответил Заяц. – Живу в деревне. Ну знаете: маленькие домики, огородики, помидорчики, огурчики, подсолнухи и всё такое! Коро-овки! Собачки-кошечки. Куры-утки. Вот, решил съездить в город. А если честно, приехал за аккумулятором. Мой моцик совсем сдох. Вернее, сдох аккумулятор, моцик-то в порядке, только карбы́ слегка полетели. Рассинхронизировались или подгорели… Не знаю! Надо бы тоже сменить.

– Ну так смени, ты же у нас на все руки, как говориться! – заулыбался Ким.

– Так, мальчики, - сказала Ива. – Вы давайте, говорите по-русски, а то я вас вообще не понимаю. Например, я так поняла, что «моцик» – это мотоцикл. Правильно?

– Да! – смеясь, ответил Заяц.

– А эти самые… кор… как их там… короба?

– Корбы́? – переспросил Ким. – Это карбюраторы по-простому.

– А-а! – протянула Ива. – Карбюраторы… Ну, тогда всё понятно. – И вполголоса добавила: – Знать бы ещё, что такое карбюраторы.

«Мальчики» засмеялись. Ива как могла держалась, но улыбка вскоре и у неё переросла в весёлый смех.

Подошёл официант – высокий смуглый парень.

– Ну наконец-то! – сказала Ива. – У меня скоро обеденный перерыв закончится! Сидим тут уже целый час!

– Простите, много людей, - проговорил официант, перелистывая листочек в маленьком блокнотике.

– Мама, хацю марожина! – сквозь смех протянул Заяц.

– Три мороженых и… – Ким посмотрел на друзей: – Вы будете минералку? Жара такая!

– Не откажусь, -сказала Ива. – Особенно после мороженого.

Ким взглянул на официанта:

– Бутылку… нет три бутылки минералки. Литровых. И бизнес-ланч для девушки.

– Нет-нет! – замахала руками Ива. – Я не буду.

– Почему?

– Я в жару не ем. Приеду домой в шесть и поужинаю.

– Так мы же собирались в твой театр, - недоумённо сказал Ким.

– А! Да, точно. Про театр я совсем забыла. Спектакль начинается в восемь. Пожрать успею. Так что всё офигенно поучается. Зайчишка, а ты с нами пойдёшь в театр? Я могу заказать ещё один билетик. Рядом с нами, как ни странно, места ещё свободны.

– А что там показывают? – спросил Заяц.

– Аида, – ответила Ива. – Джузеппе Верди. Это опера.

Ким наклонился к Зайцу и тихонько произнёс:

– Представляешь, что мне сегодня придётся пережить?

– Я тебе щас дам! – замахнулась на него Ива. – Я его приучаю к культуре, а он ещё отпирается! Пойдёшь, как миленький!

– Ну, конечно же, пойду! – смеясь ответил Ким. – Куда ж я денусь!

– Ну тогда и я пойду, - сказал Заяц. – Не оставлять же несчастного, вернее, счастливого Кима наедине с… прекрасным!

– Ох! Что за пацаны пошли в наше время!.. – выдохнула Ива и, повернувшись к Зайцу, спросила: – А как же ты домой попадёшь? Опера закончится поздно, а ехать тебе в деревню.

– Ничего страшного, - вставил Ким. – Переночует у меня. Я отвезу сначала тебя, а потом мы с Зайцем поедем ко мне. А утром я его доставлю на вокзал. Во сколько утренний автобус?

– В пять, - ответил Заяц. – Потом в шесть, в семь. И так каждый час.

– Отлично. Поедем в девять, потому что в пол-одиннадцатого мне нужно быть на стадионе. Будем тестировать новый двигатель. Мой тренер раскошелился и купил новый движок. Мощный! Вчера только поставили.

– Ой, не нравится мне твоя работа, Ким, - покачала головой Ива.

– Почему? – удивился Ким.

– Опасно! Все эти твои повороты, скорость и всё остальное. А тут ещё и новый, как ты говоришь – мощный движок. Вообще жуть!

– Да ничего страшного! Технике безопасности уделяется очень много времени и средств. – Ким обернулся к Зайцу. – Через месяц у нас новый сезон начинается. Придёшь?

– Постараюсь. Если моя новая оросительная система не подкачает. Мне всё-таки разрешили испробовать мою задумку.

– Да ты что! – воскликнула Ива. – Серьёзно? Так ты вскоре сможешь запатентовать своё изобретение и стать миллионером!

– Да ладно! – отмахнулся Заяц. – Это ещё только прототип, а как оно себя поведёт над полем – вот вопрос. Во всяком случае резонансные излучатели неплохо контролируют количество влаги в помещении. А как оно будет на улице? Посмотрим.

– Я уверена, что у тебя всё получится!

– И правда, Заяц, - согласился Ким, – к чему бы ты не прикоснулся, всё работает, как швейцарские часы. Так что, не переживай. Твоё изобретение перевернёт мир! Всякие там агрономы и фермеры будут молиться на тебя, как на бога!

– Ага! – саркастически кивнул Заяц. – Знаешь, сколько это удовольствие стоит? Они не как на бога, а как на узурпатора-тирана будут на меня смотреть, если мою задумку примут в производство и заставят использовать.

– Ну, - вставила Ива, - поначалу всё дорого, а потом постепенно начинает дешеветь.

– Будем надеяться, - развёл руками Заяц.

Последние слова мальчика показались Киму какими-то далёкими, уплывающими и затихающими в дали.

И тут мир поплыл яркими красками… А спустя мгновение…

***

…Ким открыл глаза.

Его щека упиралась во что-то холодное, сырое, но в то же время – приятное и пахнущее чем-то давно забытым. Он понял, что лежит в очень неудобной позе; тело затекло, но он хорошо чувствовал руки и ноги. Пошевелился. Глаза пока что застилала полупрозрачная мгла.

Поводив руками около себя, он понял, что под ним была трава. Самая настоящая, зелёная трава! Откуда здесь трава? Ведь… только что он был в медицинском секторе, его руки изо всех сил сжимали омерзительно лоснящуюся, мокрую шею Пухлого. Тот храпел, пускал слюни, перемешанные с кровью. Ким хорошо помнил его глаза – бешеные, вылезшие из орбит, пронизанные бесчисленными маленькими красными прожилками; его язык отвратительно вылез между оскаленных жёлтых зубов…

Да, это было. И было только что!

Ким повернулся на спину. Вверху сияло что-то яркое и тёплое, но он пока не мог видеть, что. Хотя, догадывался – так сиять и греть может только солнце. Но откуда такое ласковое и «светлое» солнце может быть на меркурианской базе?

И тут его словно бы подбросило: он вспомнил, что было потом.

Яркая вспышка. Ослепительная, как миллионы солнц, взорвавшихся одновременно. Он вспомнил, как чуть раньше Ива побежала в контрольный зал, чтобы нажать на кнопку. Он сам сказал ей это сделать. И она послушалась. Она нажала! То, что засияло, было взрывом. Ким вспомнил, как на сотую долю секунды почувствовал словно бы укол миллионов крохотных игл по всему телу. Жар… А был ли тот жар? Этого Ким сказать не мог. Только миллионы крохотных игл, впившиеся в каждую клеточку его тела, и больше ничего. Если и была какая-нибудь боль, то она оказалась настолько мимолётной, настолько незаметной, молниеносной, что не оставила в памяти даже намёка.

Так что же это получается? Где он теперь? Что это вокруг? Что это за солнце, которое ласково пригревает на фоне ярко-голубого неба?

Да, это было небо. Зрение постепенно возвращалось, и Ким мог уже более-менее осмотреться. Он сидел на зелёной траве, позади него росли несколько деревьев… Лес. Точно, это лес. Самый настоящий лес. Впереди простиралось поле: высокая трава волновалась на лёгком ветру, словно ожившее море. Он сидел там, куда едва-едва доставала тень от деревьев; иногда дул ветер, и верхушки деревьев отклонялись, показывая его всего сверкающему солнцу.

Тепло. Тихо. Спокойно.

В этой тишине он вдруг вспомнил свой сон. Он помнил всё до последнего слова. Ива, Заяц! Они все втроём сидели в этом уютном кафе, а вокруг было полно народу.

Это «воспоминание» событий, которых никогда не было, наполнило душу самым настоящим умиротворением. Он не беспокоился за Иву, как это было раньше, – он знал, что она где-то рядом, просто, наверное, ещё не проснулась. Она лежит где-то под деревьями и спит. Также, как и он только что спал. Но вот, Заяц! Во сне их маленький друг был живой! Он смеялся, шутил!.. Был таким же, как и всегда. Не значит ли это, что теперь, где-то поблизости, лежит этот маленький мальчик и ждёт, когда Ким его разбудит? Ведь всё может быть, особенно теперь, когда Ким понял, что их с Ивой перенесли сюда, – вот только, куда? – сохранили их тела, вылечили и погрузили в спокойный сон. Ким был уверен, что колония энергетической формы жизни, которую Заяц называл хромодинамической, спасла их от взрыва.

Но Земля ли это? Может, это совсем другая планета? А Солнечная система уничтожена?

Зрение окончательно вернулось. Ким решил подняться и найти Иву.

На душе было спокойно, как никогда. Он осмотрелся, зная, что с этого момента в их жизни всё будет хорошо. Хорошо будет всегда! До самого последнего дня долгой счастливой жизни.

И только один вопрос всё ещё оставался открытым, пробираясь под кожу и холодя душу: Заяц. Что с ним? Неужели он не здесь? Неужели не вернулся из того потустороннего мира, где Ким видел его в своих видениях?

Вздохнув, Ким пошёл наугад; он почему-то был уверен, что идёт правильно и вскоре найдёт Иву.

Зайдя в тень деревьев, он ненадолго остановился, вдыхая свежий аромат хвои. Сосны. Он любил сосны. Стройные «колонны» вырастали из-под земли, а где-то вверху едва слышно шумели ветви, наполняя воздух приятным ароматом. Под ногами похрустывала прошлогодняя хвоя, устилающая мягким толстым ковром песчаную почву.

Сбоку росли густые кусты; среди широких листьев виднелись красные ягоды. Малина. Ким вспомнил: отец как-то принёс откуда-то целую банку; они тогда сидели за круглым пластиковым столиком, в тени от бетонного забора и ели малину, а перед ними серел потускневшими, заброшенными зданиями их «родной» завод. Да… было это давно, словно в прошлой жизни – такой далёкой и теперь кажущейся нереальной. Неужели, это и вправду было?

Воспоминания унесли его в какой-то иной мир – прошлое действительно теперь казалось другим миром. Он погрузился словно в глубокое море, где приглушены все звуки, нет ветра, а тело окутывает лишь невесомая толща воды.

Но реальность всё же взяла верх: сбоку донёсся хруст. Звук был не особо громким, но он смог вернуть Кима из мира грёз. Ким остановился и посмотрел влево, где густыми зарослями переплеталась малина. Звук шёл оттуда. За кустами темнели корявые старые берёзы, приглушая солнечный свет, которым был залит этот яркий сосновый лес. Мучительная и таинственная темнота среди берёз казалась чёрным пятном среди всего этого хвойного благолепия.

И вдруг у него ёкнуло сердце. Зря он был таким беспечным! Эта внезапная мысль пришла словно молния.

Пухлый. Он мог тоже быть здесь. «Почему?», спросил себя Ким. Да потому что Ким отлично помнил, как сжимал шею ублюдка, а тот всё ещё оставался жив. Так почему же теперь Пухлому не быть здесь? Не могло быть так, чтобы их с Ивой перенесло сюда, а ублюдка, по какой-то непонятной причине, оставить там! Это нелогично. То, что спасло их, спасло и Пухлого. И значит, он где-то здесь. И его стоило найти как можно быстрее, пока бандит не успел натворить ещё каких-нибудь бед. А беда могла быть только одна – где-то между деревьями лежит сейчас Ива. Пухлый мог запросто найти её. Надо спешить.

Меланхолию как рукой сняло. Ким снова был сосредоточен, замечал каждую мелочь, обращал внимание на любой шорох. Он подумал: где мог притаиться враг? Только среди кустов и старых зарослей берёз. Только там можно было спрятаться, потому что сосновый лес просматривался довольно далеко; спрятаться здесь было практически невозможно. Значит, нужно свернуть влево и идти в берёзовую чащу.

Уже продираясь сквозь колючую малину, Ким уловил быстрое движение сбоку. Здесь точно кто-то есть; он не ошибся. Внимательно наблюдая за каждой веткой, он крался вперёд, постепенно заходя в тень зарослей.

Снова движение сбоку. Ким приостановился и прислушался. Сквозь шум далёкого ветра послышалось копошение. Теперь Ким знал, где притаился враг. Он там, под раскидистым кустом. Там и вправду было где спрятаться, – куст малины был гораздо выше человеческого роста.

Постоянно слыша копошение, Ким приблизился к кусту. Он в любой момент готов был совершить решающий прыжок. Но он не потребовался. Как только Ким подкрался достаточно близко к кусту, что-то тут же сорвалось с места и поспешило в сторону. Это «что-то» было тёмным, непонятным. Что, или кто это был? И только когда существо выскочило из кустов с другой стороны, Ким облегчённо вздохнул.

Заяц. Это был обыкновенный заяц, что прятался в кустах, а теперь быстро улепётывал, прижав длинные уши к спине.

На какое-то мгновение улыбка тронула губы Кима: он хотел найти зайца – он его нашёл. Но только это был совсем не тот заяц… Но на душе почему-то снова стало как-то светло. Мысли о Пухлом на несколько мгновений отошли на второй план. А может и правда, Пухлый остался там?.. Хотелось бы верить…

Но следующая секунда поставила точку в его сомнениях. Вверху что-то хрустнуло, и тут же Ким услышал душераздирающий вопль, а на спину ему упала невыносимая тяжесть, что придавила его к земле. Ким упал, ударившись подбородком. Хотел было перевернуться, но понял, что сделать этого, по крайней мере сейчас, не сможет. На нём сидело что-то тяжёлое. Сидело и орало. И это был человеческий голос. Теперь Ким был абсолютно уверен, что это не какой-нибудь там ягуар или обезьяна. Это человек. И не просто человек! Этот голос нельзя было спутать ни с каким другим!

Пухлый смог первым найти своего врага. Он долго следил за Кимом из кустов, а потом залез на нижнюю ветку берёзы. А когда Ким подошёл поближе, Пухлый спрыгнул вниз, повалив своего врага на землю. Оставалось только не потерять инициативу, и Пухлый попытался приподняться, чтобы с разгона вбить ботинок в шею противнику. Но противник смог опомниться достаточно быстро. Ким, только почувствовав, что хватка немного ослабла, тут же перевернулся на спину, заваливая при этом Пухлого. Пухлый упал в грязь, но тут же вскочил на ноги.

Этой секунды хватило Киму, чтобы тоже вскочить. Теперь два смертельных врага были лицом к лицу. Пухлый тяжело дышал. Его странный синий мундир был вымазан грязью. За его спиной пестрела ярко-зелёная полянка. Это ряска, понял Ким, там наверняка болото, да и комары жужжали тут, как сумасшедшие – лезли в глаза и нос, что мешало сосредоточиться.

Ким уже успел справиться с собой и привести мысли в полный порядок. Перед ним – Пухлый, и на этот раз ему не уйти. Ким убьёт его здесь и сейчас!

И он первым ринулся на врага. Пухлый не потерял своей реакции, он отскочил вбок и, поняв, что инициатива потеряна, а враг похлеще разъярённого тигра, бросился бежать. Ни у кого не было оружия, а Пухлый помнил, как в прошлый раз Ким задал ему настоящую трёпку; если бы не то окно, куда он успел залезть, то его жизнь закончилась бы ещё тогда, около его же собственного дома. Пухлый устремился к кричащему ярко-зелёными красками озерцу. Ряска покрывала всю поверхность воды. Он и сам не знал, почему выбрал именно этот путь; наверное, мельком увидел вдалеке очередные заросли, где можно было хорошенько спрятаться и залечь до «лучших времён». Но он не успел. Ким нагнал Пухлого у самой кромки воды.

Ноги утонули в жидкой грязи. Кое-где из мокрой земли торчали корявые ветки. Ким набросился на Пухлого, когда тот намеревался прыгнуть вбок, чтобы уйти. Схватив Пухлого за шиворот, Ким резко рванул врага назад и вбок. Тот потерял равновесие, но смог удержаться. Слегка развернувшись, Пухлый приготовился к обороне, так как не видел смысла в дальнейшей беготне. Он знал, что не уйдёт, и всё решиться немедленно.

Двигаться было трудно, ноги буквально врастали в омерзительно чавкающую воняющую жижу. Неуклюже переступая, Ким попытался ударить Пухлого по лицу, но тот успел увернуться, при этом чуть не упав в болото. Пухлый, не теряя противника из виду, стал потихоньку переступать немного выше, где земля была гораздо суше. Ким решил не мешать этому, потому что и сам еле стоял в этой жиже. И когда ноги противников оказались на более-менее твёрдой поверхности, Ким и Пухлый сцепились в последней схватке.

Ким оказался сильнее, он сделал удушающий захват и попытался сломать шею, но Пухлый словно скользкая змея каким-то образом смог вывернуться и ударил в живот. На мгновение Ким согнулся, но тут же снова бросился вперёд. На этот раз он смог «достать» лицо Пухлого. Кулак врезался в нос, из которого практически сразу потекла кровь. Пухлый слегка замешкался, это дало время Киму для ещё одного удара. Теперь пострадала челюсть бандита. Он потерял равновесие и готов был упасть, но уперевшись руками в землю, снова выпрямился, мотая головой. Ким не дал Пухлому и секунды – ударил в правый висок. Удар оказался сильным: Пухлый упал, но пальцы Кима свело судорогой. Он пытался их разогнуть, преодолевая тупую боль. А в это время Пухлый уже успел опомниться. Бандит снова вскочил, осматривая кусты и заросли, очевидно, намереваясь сбежать.

Ким никак не хотел, чтобы и на этот раз врагу удался побег, поэтому, забыв о своей левой руке, он снова прыгнул вперёд. Очередной удар повалил Пухлого на землю. До кустов оставались считанные метры. Корявые полувысохшие ветки создавали здесь подобие непроходимых джунглей.

Пухлый понял, оценив обстановку, что в этом месте бежать невозможно. Той секунды, которую он провёл валяясь среди веток, хватило ему для того, чтобы догадаться схватить с земли оружие: ему под руку подвернулась отличная палка. Корявый дрын на конце разветвлялся на подобии рогатки; концы этой рогатки были обломанными и острыми.

Недолго думая, он вскочил и ударил наотмашь. Ким не успел сгруппироваться; удар пришёлся по левому плечу. Но боли практически не было, – сказывался шок (больно будет потом… Ким это знал точно).

Корявая палка снова неслась, разрезая воздух. Ким успел увернуться, но палка всё равно зацепила его грудь, прорвав одежду.

Так дело не пойдёт, промелькнуло в голове у Кима. Нужно срочно искать оружие и себе. Он отвлёкся буквально на секунду и тут же получил сильный удар по голове. Единственное, что спасло – Пухлый совершил удар не совсем точно, потому что палка прошла вскользь, задев макушку, но Ким сразу почувствовал что-то горячее и мокрое на голове.

В ушах зазвенело, мир, на долю секунды потемнел, а ещё через секунду Ким краем глаза заметил, как на него несётся острая рогатка. Он успел отскочить, при этом ухватившись за «оружие» Пухлого. С силой рванул на себя. Но бес толку. Пухлый держал свой дрын крепко. Он приблизился на пару шагов. Ким ещё раз рванул к себе ветку, и на этот раз у него получилось.

Теперь у Кима было оружие, но это мало что ему дало, так как Пухлый тут же набросился на Кима и схватил его за горло.

Что-что, а душить тот умел! Палка машинально выпала из рук Кима. Он почувствовал, что падает на спину, а вместе с ним на него заваливается Пухлый, который ни на миг не ослаблял хватку.

Пухлый прижал Кима к земле всем своим весом. Ким схватился за руки душителя и стал отрывать их от своей шеи. Нечеловеческими усилиями ему всё-таки удалось это сделать – руки Пухлого сорвались. Ким готов был сделать очередной удар…

Но в этот момент что-то произошло. Пухлый дёрнулся и захрапел. Не веря своим глазам, Ким заметил блестящее лезвие, что торчало под кадыком у Пухлого. Лезвие широкого ножа было обагрено густой кровью. Пухлый тут же обмяк. Его бешеный взгляд остановился в одной точке. На Кима выплеснулась горячая кровь и залила лицо.

Мгновение – и лезвие исчезло.

А откуда-то сверху послышался крик.

Пухлый медленно повалился на землю, хватаясь за шею. Крик стал ещё громче, и тут Ким заметил того, кто кричал.

Это была Ива.

Она набросилась на Пухлого и с размаху всадила нож в шею Пухлому ещё раз.

Ким вскочил на ноги, всё ещё не веря своим глазам.

Ива сидела теперь на Пухлом и кричала, что есть сил. Её руки сжимали нож, что по самую рукоятку вонзился в шею бандиту. Ива выдернула нож из раны и снова замахнулась.

Но Ким подскочил к ней и задержал её руку, уже готовую опуститься.

Девушка на мгновение застыла.

Нож упал на землю.

Всё было кончено. Пухлый смотрел вверх постепенно потухающим взглядом; из его шеи пульсирующими потоками выстреливала тёмная кровь; его тело обмякло; руки всё ещё дрожали; ноги подёргивались в предсмертной судороге… Пухлый в последний раз поджал левую ногу и окончательно затих. Кровь перестала выстреливать из разорванной шеи. Сердце остановилось.

Враг был мёртв.

Глава 14 ZERO

Молодые люди сидели около кустов и смотрели на ярко-зелёную ряску болота. Недалеко от воды лежал Пухлый. Мёртвый. Теперь уже окончательно мёртвый. И на этот раз его не сможет спасти или воскресить никто.

Ким взглянул на Иву. Девушка сидела, уставившись в одну точку и вся дрожала. Её губы ходили ходуном, дыхание сбивалось, пальцы на руках постоянно сжимались в кулаки. Крупная дрожь сводила все её мускулы. По щекам текли слёзы. Ким подался к ней и молча обнял. Он чувствовал, как она дрожит, он понимал, насколько ей сейчас тяжело – она только что убила человека. Пусть это был Пухлый, который сломал жизнь не только ей… Заяц погиб из-за него… Но всё же… Всё же это был человек. И она его убила.

Не моргающий взгляд девушки всё ещё оставался недвижим; она смотрела куда-то в сторону мёртвого, но Ким в точности не мог сказать, куда именно она смотрит; её взгляд был каким-то потухшим.

Он посильнее прижал её к себе и тихо сказал ей на ухо:

– Всё будет хорошо. Теперь всё будет хорошо. Ты молодец. Ты убила его. Он подох… Пухлый подох. И теперь наша жизнь станет лучше, спокойнее…

Ива вдруг ожила. Она резко повернулась к нему и сказала каким-то далёким и отсутствующим голосом:

– Не станет, Ким… Не станет. Я никогда не забуду того дня, когда этот ублюдок перерезал ей горло. Я не забуду того, что Заяц погиб из-за него. Не забуду, как эта мразь пыталась убить нас. Но для чего? Зачем? Зачем ему это было нужно? Зачем он убил твоего отца? Зачем издевался над маленьким мальчиком? Зачем грабил, насиловал? Зачем? Для чего это всё?

– Он маньяк, Ива. Маньяк. А психологию маньяка не дано понять обычным людям. Его брат тоже был таким. Хотя, нет. Жмурик был ещё более несдержан, более сумасшедшим. Это признавал даже Джон. Вспомни. Джон был против того, что творили Жмурик и Пухлый.

– Да, он был против. Но почему ничего не делал? Почему терпел? Ведь он мог остановить этих двоих!

Ким потупил взгляд. Он прижался губами ко лбу девушки и после паузы сказал:

– Джон рос с ними. С самого детства он видел Матриону, видел Жмурика и Пухлого. И больше никого, понимаешь. А если с детства живёшь в дерьме, то и сам постепенно превращаешься в дерьмо. Но надо отдать должное Джону: он, конечно, стал дерьмом, но смог сохранить в себе настоящего человека. Эта тупая семейка не смогла до конца испоганить Джона. И он это доказал перед смертью.

Ива немного отстранилась от Кима. Взглянув в его глаза, она спросила:

– Но, а что же теперь будет с нами? Мне очень тяжело. Я не смогу вынести весь этот груз. Нет сил. И я не смогу жить с этим грузом. Помню, перед тем как улететь на Меркурий, у нас был план. И я думаю, что его всё же стоит привести…

– Ива, - перебил Ким, – мы уже и так привели этот план в действие. Мы уже мертвы. Причём умирали мы дважды. В первый раз нас воскресил Заяц.

– А во второй? – резко спросила Ива. – Кто нас воскресил в этот раз?

Ким задумчиво улыбнулся.

– Они, - наконец ответил он. – Эта энергетическая форма жизни. Я кое-что понял… Не знаю, может во время взрыва на Меркурии наши души побывали где-то… где-то… там… Но я, кажется, понял. Они сохранили наши тела, оградили от взрыва, и они же вылечили нас. Вспомни, на что я был похож, когда лежал в той капсуле. На мне живого места не было. А теперь? Я полностью здоров. И ты полностью здорова.

– Но зачем они сохраняли Пухлого?!

– Пухлый такой же человек, как и мы. Он был в эпицентре взрыва. А для Них… Для Них он был только человеком. Это был не их враг. И они его сохранили также, как и нас.

– Но… – Ива посмотрела на свои руки. – Я очнулась и увидела в своей руке нож. Хотя отлично помню, что уронила его там, на базе и… и не поднимала! Я просто не успела его поднять! Ты сказал мне, чтобы я срочно нажала на ту кнопку, сказал, что ты сам справишься с Пухлым. Я видела, что ты действительно сильнее его. Ещё чуть-чуть и ты бы его убил. Поэтому я побежала в тот зал. И нажала на кнопку. Но нож… Я его не поднимала! Он продолжал валяться на полу! И… и как он вдруг оказался у меня в руке, в тот момент, когда я здесь очнулась?

– Это они вложили его тебе в руку. Они тоже имеют чувства. Пусть не такие, как у людей, и мы их никогда не поймём, но всё же… Они увидели и проанализировали всю жизнь Пухлого и приняли решение. Я думаю, они дали нам шанс.

– Мол, разбирайтесь со своими врагами сами, так?

– Ну, что-то вроде того, - улыбнулся Ким.

Ива ненадолго задумалась. Её уже не так сильно била дрожь, хотя руки всё ещё непроизвольно продолжали сжиматься в кулаки. Она тяжело дышала, и Ким, обнимая её, даже через одежду чувствовал, как сильно бьётся её сердце.

Она снова погрустнела и опустила голову.

– Не переживай, - сказал Ким. – Со временем всё пройдёт. И у нас всё будет хорошо… Должно быть всё хорошо.

Он нарочно сделал ударение на слове «должно». Ива покачала головой.

– Я не смогу так, Ким. Слишком тяжело. У меня всё время перед глазами стоит Заяц. Мама… Я не смогу. Однажды всё это пересилит меня, и я… я не сдержусь. Не сдержусь, понимаешь! У меня внутри мрак! Только мрак и ничего кроме мрака. Темнота. Какое-то… какая-то безнадёжность. И с ней я не смогу справиться. Был бы Заяц…

– Но он есть.

– Где? – Ива снисходительно улыбнулась; её печальная улыбка таила в себе бесконечную обречённость. Она не верила ему: …он всего лишь успокаивает, хочет, чтобы я успокоилась, хочет, чтобы всё наладилось, но ничего не наладиться, уже не наладиться…

Ким глубоко вздохнул.

– Я его чувствую. Я видел его… Там.

– В том другом мире?

– Это не «другой» мир! – с жаром произнёс Ким. – Ива, ты не понимаешь… да и я не понимаю ничерта! Заяц жив! Он… он где-то здесь! Я знаю, я чувствую! Я видел… нет… я чувствовал его присутствие, и я… мне… то есть… перед тем, как очнуться мне снова приснился тот мой сон… Ну ты знаешь.

– Про маленького мальчика среди многоэтажек?

– Да. Но на этот раз всё было иначе. Я не могу этого объяснить, но я видел настоящий мир, таким какой он был до катастрофы. Там была куча машин, людей, магазины, витрины, огни, светофоры, кафе… Кафе, Ива! Там было кафе. Скажи, откуда мне знать, как выглядят официанты?

– А при чём здесь официанты?

– А при том! В том мире я был гонщиком, и я договорился с одной девушкой встретиться в этом кафе. И я приехал туда, зашёл внутрь и увидел её, сидящую за стоиком! Это была ты, Ива! Ты! И рядом с тобой сидел Заяц! Я подошёл к вам, мы разговаривали, смеялись, строили планы на будущее! Мы жили там! Вместе с Зайцем! Это как бы… как будто бы две реальности смешались. Я чувствовал, что этого никогда не было, но в то же время, это было! И было реальным! И Заяц, и ты, и я! И я понял: мы живы, все живы, и жив Заяц. Заяц жив. Я знаю это на все сто процентов! Он где-то здесь. Должен быть где-то здесь! Иначе просто не может быть. Если это не так, если мои эти… видения – всего лишь… видения… то… То, да… я этого тоже не смогу вынести. Я не смогу это принять. И тогда, жизнь действительно не имеет никакого смысла.

– И что ты предлагаешь?

Ким оглянулся по сторонам. Они сидели, постоянно отмахиваясь от сотен комаров. Уже зачесались ноги, руки, лицо; на пальце у Кима вздулся большой пузырь, который неимоверно чесался.

– Я предлагаю валить отсюда как можно быстрей. Комары загрызли до ужаса.

– Ещё бы! Ты весь красный.

– Почему, - не понял Ким.

– Ты весь в крови. Видел бы ты сейчас себя! Подожди…

Ива осмотрелась, сорвала большой лист лопуха и начала старательно тереть лицо Кима. Кровь уже успела свернуться; она противно стягивала лицо, но Ким на это не обращал внимания. Ива трудилась некоторое время, но поняла, что окончательно очистить всё равно не получится.

– Без толку, - наконец сказала она.

– Ладно, - вставая сказал Ким. – Пойдём отсюда. Сидеть здесь просто невыносимо. Я весь чешусь.

Он протянул руку девушке, та поднялась, и они стали выбираться из этого места. Ким только один раз остановился и обернулся назад: у воды лежал труп. И теперь можно было сказать, что месть свершилась; пусть для этого пришлось пережить столько всего, но главное не это – главное то, что Пухлый наконец мёртв, и все его жертвы могут теперь «спать» спокойно.

ОТ АВТОРА

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!

НЕ ХОЧЕТСЯ БЫТЬ ТРИВИАЛЬНЫМ, НО СЕ ЛЯ ВИ ЗАСТАВЛЯЕТ КЛЯНЧИТЬ))))

АВТОРУ БУДЕТ БЕСКОНЕЧНО ПРИЯТНО, ЕСЛИ ЧИТАТЕЛИ НЕ БУДУТ ЗАБЫВАТЬ НАЖИМАТЬ НА КНОПОЧКУ "НРАВИТСЯ"

!!!

КОНЕЧНО, ЕСЛИ ПОНРАВИЛОСЬ)))

ДЛЯ АВТОРА ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО, ПОВЕРЬТЕ!

Глава 15 Мир (часть 1)

Ким и Ива шли по кромке огромного, бесконечного поля. Высокая трава волновалась на ветру. Справа темнел сосновый лес, от которого веяло приятным хвойным ароматом. Густые облака клубились высоко в небе. И несмотря на шум ветра в высоких кронах сосен, вокруг царила монументальная тишина. Казалось, что на этой планете было лишь два человека, которые шли, сами не зная куда, оглядывались, присматривались и совершенно не понимали, где они находятся. Земля ли это? Или действительно, как сказал Ким, какая-то другая планета?

Но искусанное комарами тело говорило только об одном, что это может быть именно Земля. Ну, где ещё могут быть такие злые комары? Только на Земле. Ким пытался шутить, как-то подбодрить Иву; она вроде улыбалась, но в глазах всё так же таилась бесконечная непроходящая грусть. Грусть въелась в неё всем своим существом и не отпускала, крепко засела где-то внутри, вцепившись своими ледяными когтями в душу и словно бы медленно разрывала, отдирала трепещущие кусочки этой души, выбрасывая их в бесконечность.

На душе Кима тоже было неспокойно. Он также чувствовал странную потерянность, отрешённость, отчаяние и страх – страх не за себя, за неё, за будущее; он дико боялся, что каким-нибудь утром проснётся и увидит Иву – недвижимую, холодную, застывшую, словно кукла… Ничем не отличающуюся от тех тел, которые он видел всю свою жизнь валяющимися то тут, то там. Закоченелые куклы со стеклянными глазами. Застывшие изваяния умершего мира, совсем другого мира, мира, который он не знал, о котором слышал лишь рассказы, и то, не подтверждённые фактами. О том, что было раньше, когда ещё все были живы, он мог знать только от Зайца. Ким и Ива лишь немного прикоснулись к тому исчезнувшему миру, а теперь снова вернулись к истокам. К добру ли это? Смогут ли они выжить здесь?

Кругом была девственная пустота – природа во всей своей красе. Тишь и благодать.

И никакого намёка на людей.

Хоть бы какая-нибудь захудалая, покосившаяся хижина! Но, ничего. Пусто. Деревья, трава, ветер… И больше ничего.

Изредка подбрасывая какие-то ничего не значащие фразы, только чтобы поддержать Иву, Ким шёл и шёл, а мысли всё лезли и лезли в его голову; причём, нехорошие мысли. Он не показывал своих страхов, – нельзя, не нужно это видеть ей. Ей и так слишком тяжело. И ему тоже тяжело, но он… он справится. А вот она… И снова мысли о застывшей Иве пронзали его мозг, пробираясь в каждую извилину, как ядовитая змея. Он отгонял эти страхи, пытался думать о чём-то другом, но стоило ему немного отвлечься, как снова перед глазами появлялась застывшая «кукла».

Он покрепче сжимал руку Ивы, притягивал девушку к себе. Она не противилась, обнимала в ответ.

Так они и шли – всё дальше и дальше, не имея ни малейшего понятия, куда идут, и что будет с ними потом.

Солнце, ещё совсем недавно стоявшее высоко, незаметно подползло к горизонту.

Лес давно остался позади: где-то далеко виднелась серо-зелёная полоска. А вокруг – нескончаемое поле. И высокая трава.

Молодые люди остановились. Решили сделать привал. Ким притоптал ломкие стебли, чтобы удобнее было сидеть. Несмотря на то, что солнце целый день жарило, как сумасшедшее (не спасали даже наплывающие облака), земля оказалась сыроватой. Спасал только «ковёр» из притоптанной травы, который послужил хорошей подстилкой.

Хотелось пить. Как ни странно, но голода пока не было. А вот жажда! Как на зло, вокруг не было даже маленькой лужицы.

Ким тряхнул головой.

– Неправильно, - сказал он.

– Что именно?

– Не туда мы пошли. Нужно было держаться леса или вообще не выходить из него. Чего я попёрся в поле? Дебил! Совсем ничего не соображаю. Это же элементарно: в лесу и птицы, и всякие суслики, и вода! А в поле?

– И в поле есть суслики, - сказала Ива, успокаивающе улыбнувшись.

– Да? А чем их тут ловить? Мы скоро с голодухи пухнуть начнём.

– Фу, - скривилась Ива.

– Что?

– Не говори это слово. Мне от него становится тошно.

– От какого?

– Про «пухнуть» не говори. Нехорошие ассоциации.

– А… - протянул Ким.

Он вдруг поймал себя на том, что уже и думать забыл о Пухлом. Действительно! Чего про эту тварь вспоминать? Ну сдох и сдох! Туда ему и дорога. Сейчас гораздо важнее найти воду и пропитание. И пошёл он не туда! Это уже было ясно, как день. Да… жизнь на станции, в комфорте и благоденствии совсем вывела его из колеи. Надо срочно собраться и хорошенько взяться за голову. Всё – отдых кончился. Впереди жизнь, со всеми своими испытаниями и задачами, которые нужно оперативно решать по мере их поступления. Зазеваешься – сгинешь. Жизнь ошибок не прощает. Собраться. Собраться и думать, что делать дальше. Две задачи: вода и еда. На данный момент это самое главное. Даже крыша над головой пока не так важна, об этом можно подумать и потом; но и забывать о «крыше» не стоило, – хищники, если, конечно, они здесь есть, обязательно вскоре почуют добычу…

– Чего хмурый такой?

Эта фраза вернула Кима к реальности. Он поднял голову и увидел улыбающуюся Иву. Она улыбается. Это хорошо. Это замечательно. Значит, не всё ещё потеряно.

– Да так… - вздохнул Ким. – Думаю, где достать воды.

– Я знаю, где есть вода, - вдруг сказала Ива.

Ким пристально посмотрел на неё. Он тут же вспомнил то болото, заросли и ненавистное дохлое тело.

– Не хотелось бы туда возвращаться, - качнул он головой. – Мне противно. Да и вода там тухлая. Это же болото. Паразиты и всё такое. Мы отравимся. Ты помнишь, как там воняло?

– Да. А это от воды? Я думала это от того ублюдка так несёт.

– Ива. – Ким взял девушку за руки и всмотрелся ей в глаза. – Всё кончилось. Его уже нет. Надо выбросить его из головы, как будто бы его и не было никогда. Он подох. Всё. Конец.

Ива глубоко вздохнула и отвела взгляд.

– Люди умирают, но память о них остаётся, - сказала она. – И чем больше человек сделал зла при жизни, тем память сильнее въедается в мозг. Как говорила моя мама: это аксиома.

– Я не знаю, что такое аксиома, но ты должна выбросить Пухлого из головы. Всё, его нет! Я знаю, что и ты, и я всю жизнь не забудем то зло. Но с ним, с этим злом, нужно продолжать бороться, даже несмотря на то, что в реальности его уже не существует. Надо бороться с памятью о зле. Чтобы окончательно победить зло, нужно о нём забыть, стереть из своего сознания, и только так его можно будет полностью уничтожить. Неужели, ты не согласна со мной?

– Согласна. Но это очень тяжело сделать, особенно когда вспоминаешь тех людей, которые были тебе дороги. Не захочешь, а вспомнишь из-за чего их больше нет. Зло неискоренимо в этом мире. Даже добро имеет свою обратную сторону, которая приводит… всё равно приводит к злу. Зло бессмертно. Зло – это тёмная сторона добра. Так было и так будет, и мы ничего с этим поделать не сможем. И если говорить о Пухлом, то мы не сможем, как ты говоришь, стереть его из своего сознания. Нет-нет, память о нём всё равно придёт. Станет гадко. Но гадость – это ещё одна, неотъемлемая сторона самой жизни. Зло идёт с нами рука об руку, не обращая внимания на то добро, которое ты несёшь. Оно бессмертно, Ким, и уничтожить его невозможно.

Ким молчал. Обхватив ноги руками, он упёрся подбородком в колени и застыл. Ива права: зло бессмертно, но и опускать руки перед злом не стоит. Нужно бороться. Даже тогда, когда, казалось бы, нет никаких шансов. Бороться, отдавая всего себя. И он будет бороться. Он не даст злу победить. Зло хочет, чтобы его любимая ушла из этого мира. Но он не позволит. Он не даст ей «опустить руки»; он сделает всё для того, чтобы Ива стала счастливой! И тогда зло, как хроническая, неизлечимая болезнь этого мира, отойдёт на второй план. Раз он не сможет вылечить её, – он залечит все её душевные раны, и Ива «забудет» о существовании зла. А это – маленькая победа.

Ким глубоко вдохнул свежий пахнущий воздух. Солнце показывало крохотный сверкающий краешек, полностью спрятавшись за горизонтом. Вскоре должно повеять вечерней прохладой. Но пока что было тепло, даже жарко.

Он посмотрел на Иву. Она повернулась к нему и погладила по волосам. Ким продолжал смотреть на неё, словно не видел многие годы. Её грудь размеренно поднималась от дыхания, глаза были синими-синими, глубокими как океан. Волосы растрёпаны! Он вдруг улыбнулся, вспомнив их первую встречу, когда принял её за обезьяну. Улыбка переросла в смех. «Чего ты смеёшься?» И Ким рассказал ей. Сейчас Ива выглядела также, как тогда. «Маленькая, лохматая обезьянка!» «Ах ты гад!» «Маленькая обезьянка!» «Ану иди сюда, паразит!..»

Вскоре они катались по мягкой траве, смеялись, и забыли обо всём.

В этот момент зло отступило. Оно было побеждено. Хоть и временно.

***

Утро застало их всё в той же траве. Ива замёрзла; она прижалась всем телом к Киму, а он обнимал её и согревал дыханием её шею.

– Щекотно, - сквозь дрёму проговорила она.

Он поцеловал её, нависнув над ней. Ива приоткрыла глаза и тут же улыбнулась.

– Мой краснокожий друг согревал меня всю ночь. Ты хоть смог заснуть?

– Так, перекимарил немного. А почему краснокожий?

– Ты всё ещё весь в засохшей крови. Тебе срочно нужно мыться. Вон, все волосы слиплись и на щеках, и на висках, и на шее. Ужас.

– Ну что. Предлагаю пойти поискать ванну, раз спящая красавица всё равно уже проснулась.

– Да, надо вставать. – Ива с усилием отстранила от себя Кима и приподнялась. – Двигаться надо, а то холодно.

– Ничего. Вскоре встанет солнце. Согреемся. А вообще, надо срочно искать убежище. Не будем же мы всё время валяться в какой-нибудь траве.

– А что? Тебе не понравилось? Я бы ещё так повалялась. М? Хотя, да. Ты грязный, как свин, кровавый, как маньяк, и голодный как… этот…

– Как волк.

– Да. Ещё, чего доброго, откусишь от меня кусок, и как я потом без этого куска? Жалко ведь.

– Кого жалко?

– Кусок, который ты от меня откусишь.

– А-а!

Смеясь, они поднялись на ноги.

– Как ни странно, а здесь ничегошеньки не изменилось, - потягиваясь, сказала Ива. – Трава, ветер и больше ничего. Ой… руку отлежала.

– Да, надо возвращаться в лес, - как бы отвечая на свои мысли, проговорил Ким.

– Хочешь затащить меня в лес, а волк?

– Да, - улыбнулся Ким, - там я тебя и сожру.

– И запьёшь болотной водичкой, которая отравлена, в которой полно всяких паразитов и бактерий?

– Ну! Нам волкам не привыкать! А если серьёзно, то и впрямь надо найти источник. Иначе мы долго не протянем. Там в лесу я видел зайца.

– Кого? – Ива остановила неопределённый взгляд на Киме.

– Э… Зайца. Ну… обыкновенного. С длинными ушами. Он сидел в кустах, а потом выпрыгнул и убежал. Так что, можем попробовать соорудить какие-нибудь силки или что-то в этом роде. Я уверен, что в этом лесу кроме зайцев живут ещё какие-нибудь животные. Ну, птицы живут точно. Поэтому… э-э… поэтому я попробую сварганить какой-нибудь лук… Потом… нож у тебя есть, вырежу парочку стрел…

Он замолчал, потому что заметил, как Ива медленно крутит головой в стороны, при этом смотря в одну точку. Вид у неё был таким, словно бы она чего-то испугалась.

– Что случилось?

– У меня нет ножа, - тихо сказала она. – Он остался там… в… в нём… В шее у… Или не в шее… Я не помню.

Ким вздохнул.

– Ладно, - помолчав немного, сказал он, – ты подождёшь меня среди сосен, а я спущусь… достану нож. Нож очень нужен, Ива, - добавил он, видя, что девушка совсем сникла и явно не хочет, чтобы Ким возвращался туда, где лежит тело. – Без ножа мы не выживем.

Ива вдруг резко подняла глаза на Кима:

– Так, может быть…

– Что?

Она молчала. Ким подошёл к ней и обнял. Он снова почувствовал, как она дрожит. И совсем не от холода.

– Что, любимая?

– Я… я теперь даже не знаю. Инопланетяне снабдили меня ножом. Ты сказал, что они это нарочно сделали, чтобы мы расправились с Пухлым. Мы расправились. Но может быть, инопланетяне совсем не для этого дали мне нож? Может, для мирных целей? Чтобы мы смогли выжить? А вместо мирных целей… я убила…

– Ты убила ядовитую змею! – отрезал Ким. – Ты правильно сделала. Я бы и сам его убил, просто ты меня чуть-чуть опередила. Я оторвал его руки от своей шеи и намеревался ударить по кадыку. Я бы сломал ему кадык, а это долгая, мучительная смерть. И я бы не стал спешить. Он ещё долго бы корчился у моих ног, хрипел и задыхался. Извивался бы как уж. И подох бы только после адских мучений. Так что, Ива, ты проявила милосердие, и он подох сразу. Ты помогла ему, поэтому не переживай. Всё правильно. Ты и ему помогла, и мне. Мне, потому что не позволила, чтобы я превратился в отвратительного маньяка-параноика, который получает удовольствие, когда беззащитная жертва корчится в долгой агонии. Ты всё сделала правильно. Ты молодец.

Ива сорвала травинку, повернулась и молча направилась в сторону леса. Ким пошёл за ней.

***

Ива, обняв себя руками, стояла около кустов малины и смотрела в землю. Она ждала Кима. Она даже думать не хотела о том, как Ким вытаскивает нож из той отвратительной шеи. А может быть, нож она уронила? И если так, то становилось гораздо легче. Но всё равно противно. Ива старалась отвлечься: следила за крупными муравьями, что бес толку носились у ног, рассматривала опавшую хвою, вдыхала свежий воздух, но все равно из головы не выходило то, как Ким берётся за рукоятку и тянет вверх тот самый нож. Лезвие в крови, чавкающие звуки, из шеи выползают сгустки чёрной полузастывшей крови…

Её передёрнуло. И в этот же миг она услышала треск ломающихся веток. Ива насторожилась, но тут же заметила знакомый силуэт. Ким продирался сквозь заросли. Немного погодя, он подошёл к ней.

– А где…

– Нож? Нож за поясом. Всё в порядке.

– А почему ты весь мокрый?

Ива только теперь заметила, что с Кима буквально стекает вода, но при этом его лицо было чистым, на одежде не было и намёка на кровь и грязь.

– Я нашёл ванну, - криво улыбнувшись, сказал Ким.

– Фу, ты полез в это гадкое болото!

– Зато, благодаря этому гадкому болоту, я теперь весь чистый. Воняю, правда, тиной, но зато чистый!

Ива пригнулась к нему и коротко нюхнула.

– Да, пованивает, - согласилась она. – Но и правда чистый. Ну что? Куда теперь пойдём?

– Не в поле точно. Я думаю, нужно идти в ту сторону.

Ким указал рукой направление.

– А почему именно в ту? Почему, например, не туда?

– Мне кажется, вот там будет лучше. И ещё… надо торопиться, ночью может быть ливень, и чтобы не промокнуть, надо успеть соорудить шалаш, как учил меня отец.

Ива оторопело посмотрела ему в глаза.

– Два вопроса, - сказала она. – Почему ты так уверен, что пойдёт ливень, и из чего ты собрался сооружать шалаш?

Ким пожал плечами:

– Не знаю. Но ливень просто должен быть. А шалаш делается из старых упавших тонких брёвен и елочных веток.

– Ладно. Тогда ещё два вопроса. Где ты возьмёшь старые упавшие тонкие брёвна и где ты тут видишь ёлки? Кругом одни сосны, ну и эти… как их… берёзы с малиной.

– Вот поэтому, я и говорю, что нам надо идти в ту сторону и искать там еловые заросли. Примерно там найдём и подходящие брёвна.

– Но почему ты так в этом уверен? – не унималась Ива.

Ким снова пожал плечами и с улыбкой бросил:

– Не знаю…

***

Через два часа они стояли среди старых елей.

Ветви были пушистыми, особенно нижние, и практически лежали на земле. Чтобы их отделить, Киму пришлось ползком пробираться к стволу. Хорошо, что был нож. Правда не настоящий – кухонный, но лезвие почти не гнулось и было острым. Ещё не менее часа Ким потратил на то, чтобы нарубить подходящих еловый лап. Густые, мягкие побеги на концах сногсшибательно пахли. Ветви были густыми, тёмно-зелёными, Ким сбросил их в огромную гору и куда-то пошёл, по его словам, за брёвнами. Ива уселась перед будущим шалашом и не могла понять, откуда он всё это знает. Откуда он мог знать, что здесь есть этот еловый лесок? И почему он пошёл за брёвнами именно в ту сторону? Почему? Почему, к примеру, не туда?

Как и следовало ожидать, минут через двадцать вернулся пыхтящий Ким. Он тащил сразу три бревна в диаметре около десяти сантиметров каждое. Одно бревно выскользнуло, но Ким оставил его, потому что уже дошёл. Скинув брёвна, он громко выдохнул, стёр пот со лба и вернулся за третьим бревном.

Ива некоторое время сидела с изумлением смотря на Кима. Откуда он знал?! Но потом решила помочь. Она то и дело донимала его вопросами о его странной осведомлённости, на что Ким только пожимал плечами и иногда говорил, что и сам удивлён не меньше неё.

Так провозились они до вечера. Мохнатый шалаш присоседился к старой ели; логово готово, можно пережидать дождь. Только какой дождь, если на небе нет даже крохотного облачка?! Вчера хоть облака были, а сегодня!..

Солнце, скрытое деревьями, скорее всего уже коснулось горизонта.

Пить хотелось неимоверно. Особенно после такой работы. Ива попробовала пожевать молодой еловый побег, но скривившись, выплюнула. Язык прилипал к нёбу, губы у обоих потрескались, в горле драло. Даже двигаться не хотелось. А воды взять не где.

И вдруг Ким схватил нож, что лежал рядом на песке, и вскочил на ноги.

– Что…

– Тс-с-с… - еле слышно прошипел он, приставив палец к губам. – Ужин.

– Г…

Ким сделал жест, чтобы Ива молчала, а сам стал медленно красться куда-то в сторону. Ива боялась пошелохнуться. Затаив дыхание, она наблюдала, как её «Хищник» пошёл на охоту. Хоть сколько бы она не всматривалась, никак не могла понять на кого же он охотиться. Кругом было пусто. Но Ким медленно продолжал красться, слегка пригнувшись.

Среди жиденькой травы прошмыгнуло что-то непонятное. Ким приостановился, но потом пошёл дальше. Вскоре он скрылся за большой и густой елью; его перестало быть видно, и Иве оставалось только догадываться, что же там делает молодой охотник. Она знала одно – сейчас ей лучше сидеть здесь и не мешать, даже не двигаться, потому что, жажда жаждой, но есть тоже хочется.

Минут пять прошли для неё в мучительном ожидании. И вот из-за ели показался Ким. Он шёл уже не таясь, а в руке у него была толстая верёвка, которую он свернул в пару колец. Подойдя к Иве, он присел рядом. Только взглянув на «трофей» Ива не сдержалась – её визг, наверное, был слышен за сотню километров.

– Змея!!!

– Да! – гордо сказал Ким. – Эта гадость меня чуть не грызанула. Но всё-таки я оказался быстрее: меткий бросок, прыжок и моя нога придавила оскаленную пасть к земле! А потом – дело техники! Зато теперь мы с ужином и с бутылкой для воды.

Ива непонимающе воззрилась на него.

– Ну ладно, насчёт ужина я ещё поняла, а при чём тут бутылка? Ты бутылку нашёл?

– Да, вот она. – Ким ткнул пальцем в мёртвую обезглавленную змею. – Мы когда-то с отцом ловили змей. Он говорил, что они не очень ядовитые, но это ладно, сейчас неважно. Так вот! Со змеи аккуратно сдирается кожа, выворачивается наизнанку и всё, бутылка готова!

– Что?! Ты хочешь, чтобы я пила из этой… этой… пакости?! – Она попыталась проглотить слюну, но поняла, что её просто нет. – Ладно, - насупившись, сказала она, – буду пить хоть из вывернутой наизнанку лягушки. Было бы только что пить!

– Но пойдёт же дождь. Ночью. Я сварганю воронку, и дождевая вода соберётся в этой нашей «бутылке».

Ива покачала головой:

– Не понимаю, откуда ты взял, что пойдёт дождь…

***

Глубокой ночью Ива сидела, скукожившись в шалаше и дикими глазами смотрела на жуткий ливень.

Снаружи висела «бутылка», вывернутая наизнанку, как и говорил Ким. А ещё, Ким весь вечер потратил на добывание огня: он яростно тёр какой-то сухой палкой о какую-то деревяшку, подсыпал мелкую труху и иногда тихонько дул… Потом Ива долго сидела в полнейшем ступоре, когда наблюдала как Ким вертит над огнём змеиное мясо.

А теперь этот ливень. Змеиное брюхо, в которое сверху было вставлено вырезанное деревянное кольцо, а в это кольцо впихнут большой лист лопуха, постепенно раздувалось от воды; не сильно, правда, но было видно, что воды там достаточно много.

Ива уже и не пыталась задавать вопросы довольному Киму, у которого «всё получилось»; она просто сидела и не веря своим глазам смотрела то на ливень, то на змеиное мясо, то на раздувающуюся «бутылку», и всё это – в еловом шалаше, который так кстати соорудил всё тот же Ким, который почему-то был очень уверен, что пойдёт дождь.

Вскоре они уже спали на покалывающих тело еловых ветках, свернувшись калачиками. А снаружи бушевала стихия.

Глава 16 МИр (часть2)

Утром Ива проснулась как будто бы её кто-то толкнул. Она села и поискала глазами Кима: тот сидел снаружи на остатках строительного материала для шалаша и смотрел куда-то вдаль. Ива не могла понять, что её беспокоит. Но что-то всё-таки беспокоило, и она поспешила вылезти наружу.

Ким встретил её вымученной улыбкой.

– Что с тобой? Ты заболел? Змея не свежая попалась? – Ива всё же не смогла сдержаться, чтобы не съязвить.

– Нет, всё нормально.

Она подошла к Киму и притянула его голову к себе.

– Ты вчера перетрудился, - говорила она, гладя его по волосам, - и поэтому теперь у тебя раскалывается голова. Ничего, сейчас всё пройдёт.

Она поцеловала его в макушку.

На этот раз настало время удивляться Киму:

– А откуда ты, собственно, знаешь, что у меня болит голова? По мне что, так заметно?

– Да, нет, просто я…

Ива осеклась. Она долго смотрела на Кима и думала: а действительно, откуда она знает? Она была уверена, что у него болит голова, а также, была уверена, что эта боль скоро пройдёт. И не просто пройдёт – она удалит эту боль! Ива была в этом так же уверена, как и Ким, который вчера уверенно вёл её в еловый лес и говорил про ливень.

– Слушай, - наконец, проговорила она, – по-моему мы после всех этик космических передряг и непонятных смертей немного того…

– В каком смысле?

– Не знаю. Но… ты вчера себя так странно вёл, и всё получилось: ты предугадал дождь, ты выбрал правильное направление… А сейчас я. Я проснулась, потому что была уверена, что с тобой что-то не ладно. Ведь у тебя правда болит голова?

– Угу.

– Вот! И я знала об этом! Даже проснулась!

– Но сейчас она как-то, по-моему, меньше болит. Или мне кажется…

– Да она у тебя сейчас пройдёт! – уверено сказала Ива. – Только вот, что это всё может значить…

***

Днём они молча шли между еловыми зарослями. Вёл Ким. Куда – и сам не знал. Ива не спорила; теперь она понимала, что если Ким идёт именно туда, то значит, именно туда и надо идти. Объяснить это было невозможно.

У Кима голова перестала болеть ещё утром – немного погодя, после того, как его «приласкала» Ива.

Было о чём подумать.

Ким не выбирал дорогу; шёл, куда ноги несли. Шалаш был оставлен далеко позади. Жалко было покидать это убежище, но Киму почему-то не терпелось идти дальше. Поэтому они и шли.

Остатки змеи неплохо подкрепили их силы. Есть всё равно хотелось, но, если б не змея, пришлось бы совсем туго. «Бутылка» наполовину опустела. Ива поинтересовалась, «не предвидится ли там ещё дождя где-нибудь», на что новоявленный синоптик ответил, что «к сожалению, нет».

И только когда солнце в очередной раз скрылось за деревьями, путники вышли из еловых зарослей.

И оторопели!

Они стояли на краю возвышенности; вниз уходил пологий склон, а вдалеке чернели вспаханные участки земли! А дальше – кучка небольших домиков, теряющихся среди лиственных деревьев.

Люди! Здесь люди! Только люди могли вспахать землю, построить дома и… и протоптать небольшую тропинку, которая извивалась чуть в стороне, поднимаясь от пашни вверх и скрывалась в еловом лесу.

Ива кричала от радости и хлопала в ладоши! Люди! Они всё-таки есть! Всё-таки есть! Запрыгнув на Кима от избытка чувств, она обхватила его ногами и больно ерошила ему волосы на затылке. Ким терпел и пытался всмотреться в домики. Ему даже показалось, что там внизу кто-то идёт.

Когда Ива угомонилась и наконец слезла с него, Ким присмотрелся и понял, что среди домов действительно шёл человек. Только на таком расстоянии, тем более в наступающих сумерках, было не понятно – женщина или мужчина. Но это был человек! Значит, не всё ещё потеряно, значит, хоть кто-то выжил!

В голове Кима вдруг промелькнула неприятная мысль: он подумал, а не враги ли там? Теперь-то он знал, что к своим чувствам стоило «прислушаться» повнимательнее. Немного «порывшись» в этих самых чувствах, он понял, что опасности, скорее всего, нет. Поэтому, нельзя терять времени. Скоро вечер, а идти далеко. Не хотелось вламываться к кому-нибудь среди ночи. Ещё примут за бандитов!

Взяв Иву за руку, Ким решительно отправился к тропинке, так как идти там был гораздо удобнее – спуск не такой крутой, почва более-менее утрамбована, да и торчащих из травы камней не попадается.

Шли не скрываясь. Наоборот, надеялись, что кто-нибудь их увидит издалека и выйдет навстречу. Киму думал только о хорошем – там добрые люди, они приютят; и что ещё вселяло надежду, что плохие мысли не лезли в голову, – а это хороший знак.

И только когда солнце уже практически скрылось за деревьями, они подошли к вспаханным участкам земли. Чернозём был аккуратно разделён на длинные грядки, и кое-где виднелись зелёные всходы. Трудно было определить, что именно здесь росло, так как всходы были ещё слишком маленькими. Молодые люди шли, прибавив шаг, не обращая внимания на гнетущую усталость.

Впереди уже чётко виднелся невысокий деревянный забор, сколоченный из грубо оструганных досок, а за забором темнел первый домик. Дом, естественно, был деревянным, крыша покрыта соломой, а на коньке виднелся маленький бугорок трубы, из которой вился дымок.

Чуть в стороне скрипела незапертая калитка. Лёгкий ветерок раскачивал её туда-сюда, а петли пели свою «песню». Подойдя к калитке, Ким сразу подметил, что петли были железными, а это означало, что люди, живущие здесь, могут выплавлять металл.

Загавкала собака. Послышались отдалённые кудахтанья кур. Но людей до сих пор видно не было.

Ким аккуратно заглянул за калитку. Собака загавкала громче и выбежала на более-менее освещённый участок. Ким подался было назад, но заметил ошейник и цепь.

Собака надрывалась, натягивая свою цепь, а молодые люди стояли у калитки, не зная, что делать дальше. Оставалось одно – надеяться, что люди услышат лай и выйдут.

Так и случилось. Немного погодя открылась дверь небольшого домика, и оттуда выглянул мужчина. Он быстро осмотрелся по сторонам и сразу же заметил гостей.

Ким помахал рукой и постарался как можно более приветливо улыбнуться. Ива пропищала «Здравствуйте». Мужчина удивлённо посмотрел на них и подошёл ближе.

Ива машинально зашла за спину Кима и выглядывала теперь из-за его плеча. В руке у мужчины оказался арбалет. Местный житель шёл медленно и остановился напротив гостей.

– Добрый вечер, - неуверенно сказал Ким. – Мы искали людей, и вот наткнулись на ваш дом.

Мужчина нахмурился и пригладил свою густую бороду; слегка поправил круглую шляпу и закинул арбалет на плечо. После этого он что-то сказал. Язык был непонятным. Ким и Ива поняли, что изъясняться будет непросто; но нужно всё-таки как-то убедить местного, что они не враги и пришли с добрыми намерениями. Ким не придумал ничего лучше, как протянуть руку для приветствия, ещё раз сказав «добрый вечер» и что-то про мир и дружбу.

Местный житель как-то по-особому крякнул и помотал головой, но руку всё же пожал. Теперь стало понятно, что надежда есть. Опять зазвучал его глубокий бас, среди которого Ива смогла уловить парочку английских слов. Но это был не английский язык, что-то совсем другое, поэтому даже Ива, мама которой была англичанка, не смогла ничего понять. А мужчина меду тем махнул рукой, мол, следуйте за мной.

Прикрикнув на разрывающуюся собаку, мужчина повёл гостей к своему дому.

Дорожка была аккуратная и чистая, лишь кое-где виднелись чёрные «капли», оставленные курами. Деревянная дверь открылась без скрипа. Мужчина зашёл в дом и жестом пригласил путников идти за ним.

Внутри воздух был немного спёртым, с оттенком сырости, но сказать, что здесь воняло – язык не поворачивался; откуда-то постоянно тянуло свежестью, и Ким вскоре заметил раскрытое окошко, затянутое чем-то на подобие марли (очевидно, против вездесущих комаров).

Все трое вошли в «зал». На полу лежала огромная белая шкура, явно медвежья. Ким не мог не удивиться этому: во-первых, он никогда не видел белых медведей, а во-вторых, знал, что эти животные обитают где-то далеко на севере. Откуда в таком мягком климате мог появиться белый медведь? Но сюрпризы на этом не закончились. Взглянув на стену, Ким увидел ещё один «трофей». Голова жирафа была покрыта чем-то блестящим и прозрачным, наподобие лака, и вставлена в инкрустированную рамку. Мужчина явно был профессиональным охотником. Но откуда здесь жираф? Белые медведи и жирафы живут в одинаковом климате? Это было более чем странным.

Между тем, мужчина стал что-то говорить и указал на стулья, что стояли по-над стеной, а чуть подальше располагался стол, приставленный к большой печи. Печь была сложена из дикого камня; присмотревшись, Ким узнал гранит.

Внезапно в одной из стен раскрылась дверь. Оттуда выскочили пара ребятишек, а за ними вышла стройная женщина. Детям было лет по десять-двенадцать – оба мальчики. Они что-то звонко затараторили. Женщина, указывая на нежданных гостей, сказала пару слов. Мужчина ответил и не преминул прикрикнуть на ребят, чтоб не шумели. Дети плюхнулись на пол рядом с гостями и воззрились на них с величайшим интересом.

Мужчина продолжил говорить. Женщина кивнула, а потом сказала что-то, обращаясь к детям. Один мальчик мигом вскочил и убежал на улицу, скорее всего выполняя какое-то поручение.

Уже давно было ясно, что это самая обычная семья – мать, отец и двое детей. Ива немного вздрогнула, когда ощутила в полутьме какое-то движение. Два светящихся глаза застыли невысоко от пола; потом эти же «глаза» мягким движением запрыгнули на стол. Это была обычная кошка. Мужчина тут же прикрикнул, и кошка мигом спрыгнула со стола.

Не прошло и пяти минут, как вернулся мальчик. Запыхавшись, он остановился рядом с папой и, размахивая руками, начал быстро говорить. Мужчина провёл широкой ладонью по волосам ребёнка и кивнул.

Супруги стали негромко говорить меду собой, постоянно посматривая на гостей. Ким и Ива притаились на своих стульях, боясь лишний раз пошевелиться. Но всё же было понятно, что живущие здесь – не враги.

Немного погодя на улице послышались быстрые шаги, и сразу же открылась входная дверь.

Вечер уже успел полностью поглотить всё вокруг; на небе зажглись звёзды, поэтому застывший в дверях силуэт трудно было разглядеть. Освещения в доме не было.

В дверях действительно кто-то стоял. Силуэт был маленьким и каким-то нескладно-тощим. Несмотря на темноту, можно было безошибочно определить, что пришедший не был взрослым; ну, или же просто карликом. Но карлики, насколько помнил Ким рассказы отца, должны быть крепкими, коренастыми и жилистыми. А этот, слишком уж какой-то хилый.

Мужчина что-то сказал пришедшему, а тот всё стоял и стоял в дверях, как будто бы не решаясь зайти.

И тут Ким почувствовал, что рука у Ивы задрожала; он даже услышал её вдох. Он обернулся на неё, но в этот момент услышал такое, от чего его сердце замерло. Это был голос.

Голос, который он узнал бы среди миллиона.

– Ким… Ива…

Ива вдруг вскочила с места. Даже в темноте было видно, что её всю колотит. Она прижала ладони ко рту и издала долгий стон, как будто ей вдруг стало нестерпимо больно.

Женщина пошевелилась, хотела было встать, но мужчина взял её за руку и удержал. Супруги внимательно наблюдали за тем, что происходит.

И вдруг Ива стремглав помчалась к тому, кто стоял в дверях и всё ещё не решался зайти. Она уже не сдерживала крика. И к её крику прибавился ещё один. Тот, кто стоял в дверях вдруг помчался навстречу, на ходу расставляя руки в стороны.

И в этот момент Ким смог поверить в то, что уже понял давно. Где-то в глубине души он всегда знал, что так должно быть. И это было. Здесь. Сейчас. Ким тоже вскочил и устремился за Ивой.

В следующее мгновение они встретились.

Это был мальчик. Теперь в этом не было никаких сомнений.

И это был Заяц.

Самый настоящий Заяц. Живой и здоровый. Он весело кричал и бросался то на Иву, то на Кима. Кричала Ива от переполнявших её чувств. И кричал Ким. Они сгрудились в одном общем объятии… а в следующее мгновение Ива упала в обморок…

Раскрыв глаза, Ива почувствовала, что лежит на чём-то мягком, а сверху мелькает что-то светлое, разгоняя смутную темноту. Постоянно слышались голоса. И среди этих голосов выделялся один – самый главный, самый добрый и знакомый. Голос Зайца. Её маленький друг говорил без умолку, а ему отвечал другой знакомый голос – голос Кима.

– Она очнулась! – пискнул Заяц.

Тут же над Ивой нависли все, кто был сейчас здесь. У изголовья стояли мужчина и женщина, где-то рядом копошились дети, с интересом рассматривая гостью, а по бокам стояли Ким и Заяц.

Отогнав от себя противный морок, Ива приподнялась и осмотрелась. Это уже была другая комната, очевидно спальня, но Иву сейчас занимало совсем не это. Заяц. Он живой. И он со своей широкой улыбкой протягивает ей алюминиевую кружку. Не задумываясь, Ива взяла её из рук Зайца и стала пить. Напиток было кисло-сладким, попахивающим хвоей и приятно холодившим горло. Выпив всё, что было в кружке, Ива взглянула на Зайца, всё ещё не веря в то, что он действительно сейчас стоит перед ней и улыбается той же самой счастливой и открытой улыбкой – такой, которую она помнила, которую невозможно забыть, и которая была на данный момент самой важной и самой желанной на всей земле.

– Заяц… - проговорила она.

– Да, это я, - ответил улыбающийся мальчик.

– Ты живой.

– Живой. И здоровый. И я уже устал ждать вас.

Ива потянулась к Зайцу, притянула к себе и обняла…

***

– Да, я действительно устал вас ждать, - говорил Заяц. Они сидели всё в том же доме, хозяйский сын принёс откуда-то странную лампу, горевшую белым светом; хозяйка уже успела поставить на стол глиняные тарелки с супом, из которого торчали добротные куски мяса, кувшин с компотом и одинаковые алюминиевые кружки. Была глубокая ночь, но даже хозяйские дети не спешили идти спать, слушая незнакомую речь и дивясь странным одеждам, в которые были одеты гости. – Я здесь живу уже около трёх лет, - продолжал Заяц. – И все эти три года жду, когда же вы появитесь.

– Три года?! – изумился Ким.

– Да. Я знал, что рано или поздно вы придёте сюда. И ждал.

– Но откуда ты это знал? – спросила Ива.

– Как откуда? Наши «закадычные» друзья… – Заяц тихо засмеялся. – Будем называть их так…

– Инопланетяне? – спросила Ива.

– Да. Вы же ведь знаете, особенно Ким знает, что я, вернее, моя сущность каким-то образом была растворена в естестве тех самых инопланетян. Они по большому счёту лишили меня физического тела. Это то тело, которое осталось лежать под расколовшимся кристаллом. А моя, так сказать, душа растворилась в их естестве, ну или, в их мире… Я не знаю, как объяснить всё это. Пробыл я там неизвестно сколько, но при этом всё это время промелькнуло для моего сознания… ну… в общем… прошло не более нескольких мгновений. И за эти вот мгновения вы успели побывать на Меркурии и сделать своё дело. А впоследствии они каким-то образом воссоздали моё прежнее тело, которое, собственно, сидит сейчас тут с вами и разговаривает! Как они это сделали, ума не приложу! Да и с вашими телами приключилось практически тоже самое. Ой, друзья мои! Это невероятно! Их энергия, это что-то невообразимое, непонятное и нереальное. Но это только на первый взгляд. Люди никогда не думали, что во вселенной могут быть формы жизни настолько фантастические. Это настолько невероятно, что…

– Ну ладно, Зайчонок! – перебила Ива, видя, что словесный поток Зайца может длиться и длиться, ему ведь так много хотелось сейчас сказать! – Ну их, тех инопланетян! Расскажи лучше о себе. Что вообще произошло? Ты же ведь отдал всего себя тогда, чтобы воскресить нас!

– Да, - подтвердил Ким, – это было даже неразумно с твоей стороны. Ты буквально принёс себя в жертву.

– Правильно, - сказал Заяц. – И не жалею об этом ни секунды. Да и как, скажите пожалуйста, мне было жить дальше, если я потерял всех, кого любил? Жить в одиночестве и постоянно сходить с ума от того, что мои друзья мертвы? Это была бы не жизнь. Даже не ад. Гораздо хуже! И я решил сделать то, что сделал. Я очень хотел, чтобы вы были счастливы. А быть счастливым и мёртвым, это как-то не вяжется. – Заяц засмеялся.

– Но ты же ведь не знал, что сможешь воскреснуть? – спросила Ива. – Или знал?

– Откуда мне это было знать? Кристалл сказал мне, что если я хочу оживить двоих человек, то мне нужно отдать всю свою жизненную энергию им. Я сомневался не более секунды. Потом направил на вас свою энергию, которая прошла через кристалл, и вы очнулись. Правда такое пользование кристаллом привело к полному его уничтожению, но это уже мелочи. Главное, что вы живы. Да и то, что произошло после… хм… в общем этот кристалл уже никому не нужен был. И я увидел, что должно произойти. Я узнал о взрыве Луны до самого взрыва, узнал о Пухлом, который попал в капкан к этому своему так называемому Призраку, узнал о том, что этот Призрак задумал… В общем узнал всё, ещё до того, как это всё произошло. Увидел будущее. А увидел я его только потому, что энергетическая форма жизни, засевшая в Луне, поделилась со мной своими мыслями. Так что, я знал практически всё.

– А как же ты теперь без своего кристалла? – забеспокоилась Ива. – Ведь тебе нужно каждый месяц…

Заяц замотал головой и не дал ей закончить:

– Теперь мне ничего не нужно! Я свободен от всех кристаллов и всех облучений. У меня теперь совершенно здоровое тело, впрочем, как и у вас, и я никогда не буду болеть. И вы, кстати, тоже. У нас троих теперь стопроцентный иммунитет ко всем болезням. Даже если мы и захотим чем-нибудь заболеть, то не сумеем, как бы не пытались.

– А… ты говорил о каком-то Призраке, - сказал Ким. – Что за Призрак?

– Ну да, вы же не знаете о нём ничего, - сказал Заяц и начал рассказывать обо всём, что происходило с Пухлым и его двойником.

Закончив эту историю, Заяц перешёл к объяснению тех событий что произошли позже, потому что Ким буквально забросал его вопросами.

– Этот Призрак решил создать свою колонию, а это привело бы к коллапсу… ой, прости, Ива! К уничтожению всей солнечной системы. Земля превратилась бы в безжизненный кусок камня, а Солнце не протянуло бы и миллиона лет, оно разбухло бы, потеряв практически всё своё топливо и превратилось бы в белый карлик. Но белый карлик не устаивал Призрака. Ему нужна была самая настоящая нейтронная звезда. Поэтому он все силы бросил бы на сжатие остатка нашего Солнца, и по прошествии ещё миллиона лет, наше Солнце, подпитываемое энергией Призрака, превратилось бы в нейтронную звезду, на которой и поселилась бы та сущность, которая называла себя Призраком и издевалась над Пухлым. Такой был у этого нехорошего инопланетянина план. Но он не удался, благодаря вам.

– Нам? – переспросила Ива.

– Да. Ну вы же выстрелили в Луну тем джетом! Этот джет послужил фундаментом для противостояния двух стихий: с одной стороны – Призрак, с другой – засевшая в Луне и не могущая её покинуть энергетическая колония. Война длилась сотую долю секунды, и наши победили! – Заяц вновь радостно засмеялся.

– Ну а что же случилось с этим Призраком? – спросил Ким.

– А этот Призрак сейчас служит доброму делу.

– В каком смысле?

– Он в буквальном смысле слова заменил собой уничтоженную им же Луну. Его естество, его энергетическая сущность была закапсулирована колонией и помещена ровно в том месте, где находилось ядро Луны. Сейчас Луны около Земли нет, она просто испарилась от того взрыва, распалась на атомы, но вместо неё теперь есть одно маленькое небесное тело – тёмное и тяжёлое, не более пятисот метров в диаметре, сжатое до невероятных значений, которое имеет такую же гравитацию, какую имела Луна. Поэтому все процессы на Земле остались без изменения. Такие же, как и прежде приливы и отливы, такие же воздействия… В общем, всё, как всегда. Вот так и получилось, что закапсулированный, перерождённый Призрак в данный момент оберегает планету, которую хотел принести в жертву своим амбициям.

– Значит Земля не пострадала? Её не задел взрыв?

– Нет, Земля пострадала и достаточно сильно. И если бы не воздействие сверхсил той колонии, то этой планеты уже не было бы очень давно. Они окружили планету коконом, и вот насчёт этого кокона, прошу, не спрашивайте меня никогда, потому что я, как ни старался, не мог понять, что он из себя представляет. Это за гранью человеческого понимания. В общем, взрыв уничтожил девяносто процентов всего на Земле, сдул почти всю атмосферу, уничтожил горы, моря, подсушил океаны, и произошло это за невероятно малый промежуток времени. Но вовремя спохватились инопланетяне. Сразу же, как Призрак стал инертным…

– Заяц, - тут же, как школьная учительница, строго вмешалась Ива.

– Да? – Заяц поднял виноватые глаза на девушку.

– Ты опять начинаешь сыпать непонятными словечками.

– А-а! Простите, пожалуйста, мадемуазель, вырвалось ненароком! – Когда общий смех стих, Заяц продолжил: – Так вот, сразу, после того как Призрак застыл, колония охватила Землю коконом. И этот кокон не просто защитил планету, он каким-то образом воздействовал на пространство и даже на само время. Вулканы, наводнения, цунами, смерчи, землетрясения – всё исчезло! Время остановилось, застыло. Земля как бы выпала из реальности. Сколько это продолжалось – может, мгновение, может, миллион лет, я понятия не имею. Да и самого понятия Время тогда не существовало. А потом… вот тут мои познания заканчиваются, потому что колония к тому моменту уже покинула Солнечную систему. Так что достоверной информации у меня нет, есть лишь мои догадки.

– И какие они, эти догадки? – спросила Ива.

– Да, - вставил Ким, - что это за мир? Если ты говоришь, что вся планета была на грани уничтожения, то сейчас… Ты знаешь, как-то не похоже, что здесь были вулканы, и всё остальное.

– Вы знаете, друзья мои, - задумчиво проговорил Заяц, – я думаю с тех пор прошло слишком много времени, и природа уже давно успела восстановиться.

– Много времени? – изумлённо переспросила Ива. – Но, как же! Мы же практически только что были на Меркурии!

– Постой, - сказал Ким Иве. – Прошло не менее трёх лет. Заяц ведь сказал, что живёт тут уже три года.

– Да-да, - сказал Заяц. – Живу я тут три года. Но это не значит, что катастрофа произошла три года назад. Я думаю, прошло не менее трёх или даже пяти тысяч лет.

– Тысяч?! – хором воскликнули Ким и Ива.

– Да. Как раз за это время природа смогла залечить все свои раны.

– Но как это возможно? – не унималась Ива. – Мы что теперь такие вот старые?!

– Нет, мы не старые. Мы такие же, как и прежде. Просто мы перескочили всё это время, произошло воздействие на пространственно-временной континуум… Прости, Ива, аналогов этим словам нет! Значит, произошло это воздействие и время для нас изменилось. И я думаю, тут не обошлось без гравитационных игр.

– Что это значит? – спросил Ким.

– Гравитация порой может изменять время. Но только в нашем случае, время изменилось по-разному. Для меня оно изменилось по-своему, для вас – по-своему. Сначала здесь появился я, а только через три года – вы. Почему? Кто его знает. Наверное, здесь есть какой-нибудь смысл, но этот смысл понять невозможно.

– Ну, ладно, - после паузы сказала Ива, - а как здесь появился ты?

– О! – ответил Заяц. – Меня нашли, причём очень вовремя, вот эти люди. Я лежал в лесу и чувствовал какой-то вонючий запах. Воняло псиной. Жутко воняло! Я ничего не видел, зрения не было…

– Во-во! – поддакнул Ким. – Мы тоже вначале совсем ничего не видели.

– Да, это последствия перехода… Ну а потом я почувствовал, что мне в лицо тычут чем-то мокрым. Вонять стало сильнее, и я услышал сопение, как будто кто-то принюхивается. Вот тут-то, я всё сразу понял. Это хищник! Какой-нибудь медведь, кашалот… не знаю! Я запаниковал, дёрнулся. По-прежнему ничего не видел. И тут услышал рычание. Тихое такое, но злобное, аж до мурашек! Я попытался встать, но тут что-то произошло. Хищник взвыл… а потом всё стало тихо. А ещё потом, я услышал другой звук, как будто кто-то ко мне идёт. Короче! Оказывается! Меня обнюхивал волк, думал, что я умер, хотел было уже схватить меня за шею, но вовремя подоспел Ян.

– Кто? – спросила Ива.

– Познакомьтесь. – Заяц протянул руку в сторону мужчины. – Это Ян. Он меня спас и отвёл к себе домой. А его жену зовут Фёкла. Мальчики: тот, что поменьше – Леви, постарше – Михаил.

– Какие-то странные имена, - сказала Ива. – Никогда таких не слышала. Ну, разве что Михаил.

– О! – воскликнул Заяц. – Насчёт имён – это потрясающая история! Я потом как-нибудь вам расскажу… Но если вкратце, все эти землетрясения и катастрофы подняли из глубин земли древний город, вернее, его скудные развалины, и там, среди камней люди нашли древние свитки. Как раз оттуда и взяли эти имена. Вы спросите, как они могли их прочесть? А тут ещё более невероятная история. Эту глобальную катастрофу всё-таки смогли пережить некоторые счастливчики. Единицы! И среди них была одна очень весомая личность. Дело в том, что пятьдесят лет назад скончался один очень умный человек – его семья ревностно хранила знания, оставшиеся ещё от прежней цивилизации, то есть, от нашей, и этот человек, используя сохранённые записи, смог кое-что прочесть в этих свитках. Потом люди ещё находили захоронения, но только уже оставшиеся от нашей цивилизации. Оттуда они тоже почерпнули кое-какие знания. Так что, это, конечно, средневековье, но с некоторым налётом современности, если можно так выразиться.

– Да-а… - протянула Ива.

– А на каком языке разговаривают местные? – спросил Ким.

– Да, точно! – вклинилась Ива. – Странный язык. Я вроде слышала парочку английских слов, но всё равно ничего не поняла.

– А дело в том, - ответил Заяц, - что этот язык является следствием всемирной катастрофы. Это, если так можно выразиться, смесь самых значимых языков нашего времени. Тут и английский, и русский, и итальянский, немецкий, французский, китайский… В общем, намешано всего по чуть-чуть. И к тому же, все эти языки были переиначены, видоизменены, и поэтому теперь, услышав, скажем, какое-нибудь русское слово, мы всё равно ничего не поймём, хотя корень у этого слова русский. Просто все эти языки изменились до неузнаваемости. Я учил его все эти три года, а теперь и вам предстоит заняться этим, ведь мы теперь останемся здесь, в этом обществе, до конца своих дней. Так что готовьтесь!

– Опять учиться! - делано возмутился Ким.

– А что ты хотел! – сказала Ива. – Нам же жить тут. Заяц правильно говорит. Мы же должны как-то общаться.

– Да я не спорю, - ответил Ким. – Будем учить, тем более, у нас есть такой отличный учитель, правда Заяц?

– Да. Правда, учить я не умею, но попробую. А вдруг во мне проснётся преподавательский талант!

– Проснётся, проснётся! – сказала Ива. – Ты самый умный мальчик в мире. В тебе море талантов!

Заяц отпил компота и призадумался. Наступила небольшая пауза. Ким и Ива смотрели на своего маленького друга и ощущали самое настоящее счастье. Немного погодя, Заяц медленно начал говорить, как бы продолжая свои мысли, не высказанные вслух:

– Мы в данный момент находимся на пороге образования новой возрождающейся цивилизации. Человечество всё-таки смогло выжить, но, конечно же, нас они не помнят. Для них мы – словно какие-нибудь древние боги, которые в незапамятные времена населяли этот мир и строили те города, остатки которых нет-нет, да и находят местные жители.

– И думают, кто же это всё построил! – с улыбкой проговорила Ива.

– Да, - согласился Заяц. – Точно также, как и наша цивилизация изучала древние пирамиды и удивлялась, как это всё было построено! Здесь то же самое! История стара, как мир!

Друзья так заговорились, что не заметили, как остались в этой комнате одни: хозяева куда-то ушли, наверное, спать, а в открытое окно потянуло предутренней свежестью.

Суп в тарелках давно остыл, но Заяц сказал, что будет неприличным, если они не съедят того, чем их угостили. Упрашивать уставших путников не пришлось, – вскоре застучали ложки. Ким и Ива всё продолжали расспрашивать Зайца, но мальчик уже явно устал и клевал носом.

Когда покончили с едой, Заяц потихоньку, чтобы не разбудить хозяев, вывел гостей из дома. Тут же выскочила собака, но Заяц быстро угомонил этого неусыпного стража. Собака завиляла хвостом и, припав к земле, сладко потянулась.

Заяц вёл друзей в свой дом. Он рассказал об этом месте. Оказалось, что здесь стоят только несколько домиков, где живут в основном охотники, а основное поселение – город – находится в километре отсюда, за небольшим лесочком. В городе, по словам Зайца, насчитывалось около тысячи жителей. «Человечество, потихоньку возрождается», - добавил он, и все вошли в дом.

Как и все строения, дом был сложен из брёвен. Заяц сказал, что местные охотники тогда очень хорошо к нему отнеслись и решили общими усилиями построить дом новому жителю. Люди явно здесь были доброжелательными, бесхитростными, готовыми в любой момент поддержать, если у кого-то возникали трудности. Заяц сравнивал этих людей с прежними, и сказал, что уже давно сделал вывод: эта цивилизация гораздо более человечна, нежели прежняя; этому можно было только радоваться. Может быть, Земля таким образом очистилась от скверны? Но ни Заяц, ни кто бы то ни было ещё, конечно же, не знал истинного ответа на этот вопрос. Оставалось надеяться, что люди не зачерствеют, будут жить в согласии также, как живут сейчас в этом новом мире.

Дом Зайца оказался не такой уж и маленький. В нём было три спальни: одна довольно просторная с большой кроватью, вторая поменьше, где спал Заяц, а третья, как он с лукавой улыбкой сказал, была сделана «так, на всякий случай»; большой зал, кухня, а с тыльной стороны дома – две пристройки: баня и непонятная комната. Мальчик сказал, что это его тайная комната, где он занимается наукой. «Знаете, почему хозяйский сын сразу же побежал за мной, когда Ян привёл вас к себе?» - спросил Заяц. Когда Ким и Ива замотали головами, он с улыбкой ответил:

– Я у них что-то вроде шамана! Не последний человек в городе, так сказать! Они, уж не знаю, каким образом, почувствовали во мне скрытую силу, а некоторые вообще называют меня Вечным. Да-а, это моя подпольная кликуха тут! Видимо, они что-то чувствуют во мне. Не знаю, что. Но за советом бегут ко мне. Представляете!

– Ну ты же всегда был умным мальчиком, - улыбнулась Ива, подошла к Зайцу, прижала его к себе и поцеловала в обе щёки. – Ты всегда был молодцом, Зайчоночек. Ты самый умный и светлый человек на всей земле, и мы с Кимом не можем даже выразить всех тех чувств, которые нас переполняют. Мы счастливы, что с тобой всё хорошо, что ты выжил, что ты весёлый и радостный, каким был всегда. И теперь, вместе с тобой, счастливы и мы. Правда, Ким?

– Конечно, - отозвался Ким. – Мы ведь с Ивой хотели… как бы это сказать… уйти в вечность, потому что были тогда в самом ужасном состоянии. Мы потеряли своих родных, но последней точкой было то, что мы потеряли тебя. Ива хотела сразу покончить со всем, но я уговорил её пока этого не делать. Я видел тебя там, и ты мне сказал, что главное для нас – это выполнить нашу миссию. И только поэтому мы с Ивой остались живы.

– Да, - понурившись, сказал Заяц, – я чувствовал твоё присутствие и всеми силами пытался поддержать вас. Я чувствовал ваше отчаяние, но в тот момент мог только надеяться, что вы справитесь. Справитесь с навалившимся ужасом, обречённостью… Я пытался передать тебе самые светлые образы, и по-моему… по-моему у меня всё получилось! – с улыбкой закончил Заяц и широко зевнул.

– У тебя всегда всё получается, Зайчик, - сказала Ива. Она ещё раз обняла его, поцеловала и, глядя в его осоловелые глаза, добавила: – Ладно. Пора спать, иначе ты прямо здесь свалишься. Спокойной ночи, Зайчонок.

– Скорее, доброе утро, - улыбнулся Заяц, помахал друзьям и скрылся в своей спальне.

Пять лет спустя…

Перед двухэтажным зданием, сложенным из дикого, но ровно обтёсанного камня, собрались люди. Не менее двадцати человек ждали, когда откроется парадный вход, к которому вели три гранитные ступеньки.

Было раннее утро, солнце ещё только-только оторвалось своим нижним краем от горизонта. Чистое небо принесло с собой мороз. Люди пританцовывали, потеплее кутаясь в шубы. Мороз этим утром действительно поднажал по сравнению со вчерашним днём – двадцать три градуса. Большой ртутный термометр, висящий на всеобщем обозрении, приделанный к фасаду, показывал именно такую температуру.

Люди выстроились в очередь и ждали. И вот, дверь открылась. Вышла пышная женщина с веником, смахнула с крыльца тонкий снежный налёт и только после этого дала знак посетителям, что можно заходить.

В просторном холле было несколько дверей. Одна дверь, располагающаяся посредине, была выше других, показывая статус того, кто за ней работал.

Это был кабинет Ивы. После нескольких лет люди заметили в ней сильные целительские качества, после чего, всё чаще к ней стали приходить «пациенты» с какими-нибудь недугами. Тогда Ким и Ива ещё жили в доме Зайца, но в последствии решили перебраться в город. На очередном городском собрании было принято решение о постройке специального дома, куда могли бы приходить люди за медицинской помощью. Как такового, названия этого нового учреждения ещё не существовало, но выбранный всем народом «главврач» сказала, что этот дом теперь будет называться «Больница». Новое слово было принято и занесено в лексикон.

После того памятного взрыва на Меркурии, у Ивы и впрямь появились совершенно новые способности. Она могла с лёгкостью вылечить многие болезни. Постоянно совершенствуя свои навыки, целительница неустанно практиковалась, а в желающих «подлечиться» отбоя не было. И она действительно помогала, и это вскоре было признанно всеми. Люди тянулись со всех концов города; приходили из соседних селений; приезжали на лошадях. Словом, у Ивы свободного времени почти не осталось.

А напротив располагался ещё один дом. От Больницы его отделяла широкая улица, где сновали туда-сюда телеги, запряжённые лошадьми. Дом был четырёхэтажным, гораздо шире Больницы, с массивными пристройками; на декоративном треугольном фронтоне красовались большие часы. Секундная стрелка рывками отсчитывала время; каждый час гулко бил колокол, скрытый в специальном чердачке.

Это был самый настоящий Научный центр. Заяц долго не хотел переезжать из своего уютного дома, к которому уже смог основательно привыкнуть, но обстоятельства заставили его решиться. Обществу требовалось развитие, и Заяц это хорошо ощущал – ощущал нехватку образования, понимал стремления некоторых людей стать умнее, узнать тайны мироздания, проникнуть в непознанные миры. Поэтому и был построен Научный центр. Одно крыло здания было отведено под школу. Конечно же, некие подобия школ были и раньше, но тогда это скорее походило на семейные собрания, где родители по очереди пытались объяснить детям то, что знали сами. А знали немногое.

Заяц был загружен по полной программе. Писал программы, разрабатывал учебные пособия, скомпоновал и систематизировал алфавит, и одновременно с этим пытался вывести науку на новый уровень. Предпосылки к такой работе у него были. «Общение» с энергетической формой жизни дало свои плоды. Как говорил Заяц: «Инопланетяне наделили меня способностью впитывать знания из вакуума!». А тем самым «вакуумом» оказался Ким.

На протяжении двух лет Ким не переставал удивляться тому, что он теперь мог. А возможности его были просто фантастическими. Заяц шутливо называл Кима прорицателем. А может быть, Заяц как раз-таки и был прав? Ким умел предугадывать события. Он в буквальном смысле видел будущее, а вместе с этим мог почувствовать некие эманации, исходящие непонятно откуда, что приносили с собой отпечатки информационного фона вселенной.

В этом трудно было разобраться, но Ким и Заяц не переставали проводить эксперименты, создавая при этом совершенно новое направление науки, о котором прежняя цивилизация могла только лишь смутно догадываться.

Киму всё ещё сложно было осознавать себя изменившимся; он не мог окончательно признаться себе в том, что стал совершенно другим человеком, с такими возможностями, о которых раньше и подумать не мог. Заяц же не сомневался, что у Кима имеется просто фантастическая связь со вселенной. Как раз оттуда он и черпал ту информацию, которую передавал Зайцу. Заяц её приводил в «читаемый» вид, оформлял, как научный труд, изучал и пытался проверить на практике. Иногда получалось. В результате появились разнообразные новшества – от часов и термометров, до всевозможных батарей, электрических лампочек и даже – ламповых экранов. В данный момент шла разработка резонатора. Заяц сказал, что это «перевернёт мир». Возможно, он окажется прав, но работы было ещё слишком много. Делались только лишь первые шаги. Основные открытия были ещё впереди. И как говорил Заяц, эта фундаментальная работа послужит началом новой эры…

Друзья виделись только по вечерам, собираясь в своём новом доме. Второй этаж занимал «старший научный сотрудник» Заяц, или, как его теперь называли – Александр. На первом этаже жила супружеская чета. Жили дружно, ужинали на первом этаже в общей столовой. Из-за загруженности всех троих приходилось прибегать к помощи сторонних людей. Две женщины приходили готовить еду, ещё две убирались в доме. Иве это не нравилось; она говорила, что всё хочет делать сама, но её работа занимала действительно слишком много времени; Ива возвращалась домой не раньше восьми; дни для отдыха, которые Заяц назвал «выходными», были только два раза в месяц. Ну как тут обойтись без помощи? И Ива смирилась с тем, что в её доме работают «чужие тётеньки», получая за свой труд продукты питания.

Заяц всё думал, нужны ли новому обществу деньги? Банки, как говорил Заяц, – это зло. Но, а как без них-то? Он искал альтернативу, но пока безрезультатно. Общество пока ещё жило, пользуясь бартерными сделками. Может, оно и к лучшему? Во всяком случае, город имел своих старшин, которые и решали все «политические» проблемы. Вот, пусть они и решают, а Заяц со своими друзьями лучше займутся полезным делом. И дел было пропасть.

***

Как-то вечером Ким, вернувшись домой, не застал Иву. Обычное дело, но, что-то подсказывало ему, что на этот раз всё не так. Ива не на работе, она где-то в другом месте. Призадумавшись, Ким решил выйти на улицу. Его старательно учили ездить верхом, но пока что получалось плоховато. После долгого трудового дня, Ким решил пройтись. Ноги сами несли его, и он шёл, не задумываясь ни о чём.

Было темно и холодно. Снег хрустел под ногами, ветер завывал в чердаках и шумел в ветвях деревьев. Потеплее укутавшись в пальто, Ким ускорил шаг, думая о том, что скорее бы закончилась эта мерзкая зима. Он любил лето; летом тепло, светит солнце, деревья зелёные, трава… А зимой, что? Холод, вездесущий снег, пронизывающий ветер и отмороженные пальцы на руках и ногах.

Погружённый в такие мысли, он незаметно для себя зашёл в небольшую посадку. Жилые дома уже кончились; Ким знал, что за посадкой имеется обрыв, который остался после всех перенесённых планетой катастроф. Как раз к этому обрыву он и шёл.

Деревья постепенно поредели, и Ким – не без удовольствия – заметил, что выбрал правильное направление. Недалеко от обрыва стояла Ива и смотрела вдаль.

Ким подошёл сзади. Снег похрустывал под ногами, но Ива, очевидно глубоко задумавшись, не услышала его шагов.

– И чего это ты вдруг решила сюда прийти? – полушутливо поинтересовался Ким.

– А, привет, Ким, - сказала девушка и обернулась. – Да вот, решила немного побыть одной. Устала я немного. Весь этот шум, гам, люди, люди, люди! Сопливые дети, смешные старики!

– Надоело тебе? – тихо спросил Ким.

– Нет, - тут же ответила Ива. – Мне даже нравится. Просто устала. Хочется тишины. Но… – Она улыбнулась, полностью обернулась к Киму и прижавшись к нему сквозь улыбку добавила: – Я знала, что от тебя не спрячешься! Ты всё равно меня найдёшь и придёшь сюда. Так что я тебя ждала. Мне нужно сказать тебе что-то очень важное.

– Да?

– Да. – Она пристально всмотрелась ему в глаза. – А ты не догадываешься, что я хочу сказать?

– Н-н-н-н… нет…

– Серьёзно? Не догадываешься?

Ким покачал головой:

– Ты у меня загадка природы, - улыбаясь ответил он. – Разгадать тебя очень сложно.

– Да ну. Ты же у нас прорицатель.

– Да какой я прорицатель!

– Какой! Обыкновенный. Ну, давай, думай, что я хочу тебе сказать?

Ким в недоумении смотрел по сторонам и не мог ничего понять. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут послышались шаги.

– Я, конечно, очень извиняюсь!.. - послышалось среди деревьев.

– Заяц! – радостно улыбнулась Ива.

– Не Заяц, а старший научный сотрудник Александр, - поправил Ким.

– Ой, да, извините, господин Александр. Обозналась я!

– Привет, друзья мои! – Мальчик наконец подошёл поближе.

– Давно не виделись, - хохотнул Ким. – Целый час!

– А я его не видела с самого утра, - сказала Ива. – Поэтому успела соскучиться. Привет, Зайчонок! Ой, простите! Александр.

– Не надо меня обзывать всякими Александрами, - сказал Заяц. – Я Зайцем был, Зайцем и останусь. Нравится мне это имя. Ну, конечно, прилюдно… это да. Как-то неприлично, но в кругу семьи, так сказать… Ну, ладно! Друзья! Я не просто так сюда пришёл!

– А кстати, как ты нас нашёл? – спросил Ким.

– Я, наверное, возглавлю полицейский отдел, - засмеялся Заяц. – У меня появились навыки сыщика! А если серьёзно, тебя видели, как ты шёл в этот лесок, Ким. Так что, найти тебя, особенно по следам на снегу, труда не составило.

– Понятно.

– Так вот! – начал Заяц. – Ким! Они всё-таки это сделали! Получилось, представляешь! И я не смог долго держать в себе эту новость и припёрся сюда. Потому что, прям не могу!

– А что случилось? - спросила Ива.

– А-а! Понятно, - сказал Ким. – Твоя команда всё-таки доделала телескоп?

– Да! Портативный. Мощная подзорная труба! Невероятно! И теперь мы сможем кое-что увидеть! Хотите, покажу? Ночь самая благоприятная для астрономических наблюдений! Хотите?

– Конечно! – отозвалась Ива.

У Зайца в руке был чемодан. Он его положил на снег, раскрыл и вытащил толстую трубу. Затем вытащил раскладывающийся штатив, разделил его, сотворив треногу, укрепил на ней трубу и стал настраивать свой «телескоп».

Заняло это не более минуты, после чего Заяц пригласил взглянуть.

– Знаете, на что вы сейчас будете смотреть? – лукаво спросил он.

– Догадываюсь, - ответил Ким.

Заяц отмахнулся от Кима:

– Ой! Кто бы сомневался! От тебя вообще хоть что-то можно скрыть?

– Дайте я посмотрю! – вмешалась Ива. – Вы все в курсе, а я нет!

Ива прильнула глазом к окуляру. Она долго всматривалась, а потом сказала, не отрываясь от наблюдений:

– И что это?

– Это тот самый Призрак, - таинственно проговорил Заяц. – Тёмное небесное тело с огромной гравитацией, пятьсот тридцать семь метров в диаметре. Оно теперь заменяет Луну, если вы не забыли.

– Да-да, я помню, - сказала Ива. – Но почему ты говоришь, что он тёмный? Вон, сверкает как! Да и на небе его видно, как яркая звезда.

– На самом деле он тёмный. В телескопе есть ещё специальная затемняющая линза, без которой смотреть было бы невозможно. Можно ослепнуть. Просто этот объект отражает солнечный свет. Поверхность у него отполированная и гладкая, как зеркало. Нет ни одного изъяна. Я проверял! Знаете, из-за чего он такой идеальный? Из-за сильнейшей гравитации. Сила притяжения выровняла его поверхность, прижав атомы друг к другу. Там нет даже малейшей шероховатости! Совершенный, идеальный объект!

– Ты прямо им восхищаешься, - сказала Ива, оторвавшись от окуляра.

– Не то, чтобы восхищаюсь, - помялся Заяц, - просто, это замечательный объект для изучений. Есть, что изучать, понимаете!

– Понимаем, - кивнула Ива и вернулась к наблюдению.

После того, как Ива вдоволь насмотрелась, к телескопу подошёл Ким. Он долго смотрел в окуляр и думал о чём-то своём. Заяц терпеливо ждал, танцуя от холода. Наконец Ким оторвался от окуляра и взглянув на Зайца, сказал:

– Да, действительно очень интересно. Вместо Луны теперь этот шарик. Ну, вперёд, Заяц! Впереди у тебя великие открытия! Так что дерзай.

– Буду, конечно, дерзать. Но я, если честно, замёрз, как цуцик. Побегу домой, греться. Сейчас налью себе горячую ванну и буду нежиться там, пока не разбухну! Странно, как вы не мёрзнете, ветер какой! Жуть! Ладно. Я побежал. Сильно не мёрзнете тут. Возвращайтесь скорее.

– Хорошо, Зайчонок, - ответила Ива.

Заяц трясущимися руками начал собирать телескоп. Ким помог ему, и вскоре Заяц, помахал рукой и убежал домой.

Ким и Ива остались одни. Они некоторое время стояли молча, погружённые каждый в свои мысли, и наконец Ива сказала:

– Ким.

– М?

– А какое у тебя самое любимое имя?

Ким с интересом посмотрел на девушку. Несмотря ни на что, он не ожидал такого вопроса.

– Не понял, - сказал он. – Имя? Самое любимое? Ива, конечно!

– Нет.

– Как, нет?

– Я не о том.

– А о чём?

– Я спрашивала про мужское имя.

– Мужское? А при чём тут мужское имя?

– Ну, какое у тебя самое любимое мужское имя?

– Ну… даже не знаю. Заяц считается именем?

– Нет, - улыбнулась она.

– Хорошо. – Ким поразмыслил немного и покрутил головой: – Нет. Не знаю. Я как-то не задумывался об этом.

– А у меня есть, кроме Кима, конечно, одно любимое имя. Знаешь какое? Я раньше тебе не рассказывала. Так звали моего отца. Мне мама говорила. Его звали Дэвид. Я его, конечно, не помню, но он… он… был. И любил меня. Но рано покинул этот мир. Мама его сильно любила. Он умер, когда мне не исполнилось и года. – Ива с каким-то особым воодушевлением посмотрела Киму в глаза. – Тебе нравится имя Дэвид?

Ким пожал плечами.

– Хорошее имя. А почему ты собственно…

И в этот момент он всё понял. Он стоял, смотрел на Иву и не мог поверить. В нём разом заиграли смешанные чувства: и удивление, и счастье, и любовь, и немного страха, но какого-то хорошего страха, не такого, как обычно. И в этих чувствах Ким даже потерялся; он не мог вымолвить и слова; всё смотрел и смотрел на Иву и молчал.

– Ты не рад?

– Рад. Очень рад.

Он прижал девушку к себе и вскоре тихо проговорил:

– Сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни. Значит, его будут звать Дэвид?

Ива кивнула:

– Оно означает «любимый».

Ким смахнул маленькую капельку с глаза.

– Я люблю тебя, - еле слышно проговорил он.

От автора:

Уважаемый Читатель! Раз уж Вы добрались сюда, то НЕ забудьте поставить лайк, если книга понравилась! И если не понравилась - тоже, ведь автор очень старался! Автору будет очень приятно, а Вам совсем несложно! )) А если что не так, то милости просим в комментарии. Обсудим.