Обречённые. Mea Culpa

Глава 1 Луна

Глубокая ночь растворила в себе пустынный город. Ветер разносил опавшие листья тех деревьев, что пробивали асфальт среди мёртвой улицы.

Мёртвым было всё: дома, возвышающиеся по бокам широкой улицы, машины с разбитыми стёклами, покосившиеся светофоры… И маленький мальчик, лежавший около высокого бордюра.

Тщедушное тельце было разорвано почти напополам. Густая кровь растекалась по искорёженному асфальту и исчезала в небольшой решётке городской ливнёвки. Маленькая ручка до сих пор сжимала грязную соску. Широко раскрытые застывшие глаза уставились в небо. В этих глазах навсегда был запечатлён ужас…

Широкий тротуар почти полностью был занесён намытой дождями грязью, и на этой грязи отчётливо виднелись следы огромных лап чудовища.

Внезапно ветер стих. Вся округа погрузилась в полнейшую тишину, которая пугала гораздо сильнее, чем завывания исчезнувшего ветра и мёртвые окна многоэтажек.

Практически невидимые капли срывающегося дождя вдруг застыли в воздухе. Опавший лист, только что кружившийся на ветру, замер, так и не долетев до земли.

Создавалось впечатление, что кто-то высосал весь воздух из этого места. И среди этой мучительной картины внезапно появилась чёрная точка. Она росла, пожирая всё, к чему прикасалась. Остов автомобиля, дерево, часть дороги, светофор – всё исчезало, а чёрная пустота всё росла и росла, пока не добралась до маленького трупа. Секунда – и мальчик исчез в брюхе нового чудовища, которое пришло в этот мир неизвестно откуда.

И в следующую секунду мир исчез. Кромешный мрак пожрал всё вокруг, не оставив ничего.

И только откуда-то – из каких-то неведомых далей, послышался душераздирающий вопль. Голос маленького мальчика, который звал маму…

***

Ким вскочил с постели от перенесённого ужаса. С усилием глотая воздух, он смотрел широко раскрытыми глазами в пустоту… Так же, как тот маленький мальчик…Воздух с громким свистом врывался в лёгкие, а пересохшее горло доставляло невыносимую боль.

Ким схватился за голову. Его мозг готов был взорваться от перенапряжения. Всё тело колотила непрекращающаяся дрожь. Сердце, как обезумевший и оживший метроном отсчитывало тягостные секунды…

– Всё, - еле шевеля пересохшими губами, прошептал он. – Я больше так не могу. Это выше моих сил… Что им от меня нужно? Зачем… за что они мучают меня? Зачем им нужен… я? – Он закрыл трясущимися ладонями лицо и еле слышно шептал: – Почему я, почему я, почему я…

Тихое движение сбоку привлекло его внимание; он вздрогнул, решив, что кошмары из его снов каким-то образом смогли пробраться в реальный мир. Но это всего лишь была Ива. Она слегка пошевелилась во сне… Она спала. Спала крепко, как всегда. Ничто не нарушало её ночного отдыха. Ей не снились эти мучительные кошмары.

Смотря на мирно спящую девушку, Ким почувствовал лёгкое прикосновение зависти.

«Она спит, - думал он. – Вот, если бы и мне спать также, как она. Эти кошмары… Тот сон, что преследовал меня всю жизнь теперь получил продолжение. И это продолжение просто ужасно. Нет. Я так больше не могу, я не в силах больше терпеть это. Это сильнее меня!»

Он вдруг резко встал с кровати. Нестерпимая жажда резала все внутренности. Ким зашёл в ванную и, открыв кран, стал жадно глотать влагу, дарующую жизнь. Он чувствовал, как вода растекается у него внутри. И только когда стал задыхаться, с усилием оторвался от крана. Посмотрев на себя в зеркало, Ким ужаснулся своему виду. Глаза опухшие, налитые кровью; пот стекал со лба и покрывал всё лицо крупными каплями; мокрые волосы были всклокочены, а под носом замерла маленькая капелька крови, которая уже успела покрыться тонкой коркой.

Кровь… Опять кровь! Сколько крови!.. Кровь везде – и во снах, и наяву.

«Это невыносимо, - говорил он себе. – Это не может так больше продолжаться. Надо… надо что-то делать. Я знаю, что ещё чуть-чуть, и моё сердце разорвётся от этих мук. – Он вышел из ванны, оставив свет включённым; приблизился к большому интерактивному окну, за которым темнел космос, и вгляделся в бесконечную пустоту, усеянную россыпью мерцающих звёзд. – Заяц… - продолжал думать Ким. – Если всё рассказать Зайцу… может, он поможет остановить эти кошмары. Раньше это было не чаще, чем раз в неделю, теперь же кошмары преследуют меня почти каждую ночь. Нет сил. Я устал. Мой мозг не выдержит и… И я сойду с ума. Если... если раньше не умру, как тот маленький мальчик».

Ким продолжал всматриваться в пустоту космоса. Камеры, транслирующие изображение, медленно поворачивались, и вскоре внизу стала виднеться яркая полоска. Это была планета, которую он покинул несколько месяцев назад. Эти месяцы почему-то пролетели так быстро, что просто не верилось. Но в то же время, Киму казалось, что он был на этой станции уже много лет. Здесь всё было очень просто, удобно, спокойно… если не считать учащающиеся ночные кошмары.

Заяц постоянно рассказывал и показывал своим друзьям, где что находится; как пользоваться разными приспособлениями, компьютерами и прочими чудесами техники, о которых ни Ким, ни Ива никогда даже не догадывались.

Уже три месяца Заяц учил Кима управлять шаттлом. Мальчик предлагал и Иве, но та категорически отказалась, сказав, что боится и никогда не сядет за штурвал. «Для этого у меня есть Ким», - говорила она…

Ким, стоя около интерактивного окна и наблюдая за планетой, вспоминал свою прежнюю жизнь. Он вспомнил отца… Тяжёлый комок стал разбухать в горле, но Ким тут же тряхнул головой, отгоняя от себя эти горестные воспоминания.

Он постоял немного и хотел было вернуться в постель, но только взглянув на неё, понял, что стоит закрыть глаза, и сразу вернётся тот самый кошмар.

«Нет, - сказал себе Ким, - я не хочу спать. Я должен положить конец всем этим кошмарам. И Заяц мне в этом помочь не сможет. Есть только один человек, который сможет мне помочь – это я. Только я смогу это сделать. И для этого я должен встретится со своим кошмаром один на один. Я знаю, что источник всех моих бед находится на Луне. Именно там живут они! Инопланетяне! Которых никто никогда даже не видел! Но зато они всё знают про нас. Они следят, наблюдают, изучают, ставят опыты! Лезут в мозг! Сводят с ума! Нет! Никакой Заяц мне не поможет. Только я. Я и больше никто. Я должен полететь туда… на Луну. Найти их там, встретиться с ними. Пусть это безумно, но я так больше не могу. Пусть они лучше сразу убьют меня, чем так мучаться. Я должен… Я очень не хочу туда лететь! Но я должен. Другого не дано».

Ким выпрямился и глубоко вздохнул. На часах было 12:53. Сейчас или никогда! Нельзя медлить. Никто не должен знать, куда он собирается. Заяц, Ива – они станут удерживать его, тянуть его назад! Нет. Нельзя, чтобы они узнали. Нужно сделать всё по-тихому – просто исчезнуть, а там… как повезёт. Если судьба – погибнуть там, то значит так тому и быть, но может статься, что этот полёт положит конец всем страданиям, или хотя бы уменьшит их… Ким утвердился в мысли, что другого варианта нет.

Наспех одевшись, он тихо подошёл к Иве, хотя отлично знал, что разбудить её практически невозможно, – у неё был, наверное, самый крепкий и здоровый сон за всю историю человечества. Ким наклонился к ней и мягко прикоснулся губами к её щеке. Девушка не пошевелилась, только мирно посапывала и слегка шевелила губами.

– Прощай, Ива, - прошептал Ким, - Прощай, любимая. Я должен идти.

Ким подошёл к двери, ведущей из спальни и обернулся. Любовь всей его жизни спала и ни о чём не подозревала.

Когда она проснётся, то обнаружит, что её любимый пропал. Они с Зайцем будут его искать, но не найдут… Может быть, это было подло с его стороны, но иначе Ким поступить не мог.

– Прощай, Ива, - повторил он, но вдруг, глубоко вздохнул и сказал, не понижая голоса: – Нет. Не прощай, а до свидания. Я вернусь. Непременно вернусь! И буду любить тебя до конца своих дней. Мы больше никогда… слышишь! Никогда не расстанемся! Мы будем вместе, и наша любовь будет вечной! До свидания, Ива. До свидания, любимая.

Он резко повернулся и вышел за дверь. Не оборачиваясь больше. Чтобы никакие сомнения не сбили его с пути.

Ким вышел в общий коридор. Дверь за ним автоматически закрылась. Ким посмотрел вправо – там, по соседству, находилась комната Зайца; мальчик недавно решил перебраться поближе к своим друзьям, чтобы лишний раз не приходилось далеко бегать, чтоб увидеться. Ким подошёл к двери своего маленького друга и прикоснулся к сенсору небольшого экрана. Набрав код, он увидел спящего ребёнка: Заяц раскинулся на огромной кровати, на которой могли бы поместиться десять таких же «Зайцев». Одеяло валялось на полу, а подушка почему-то оказалась в ногах. Ким слегка улыбнулся и погладил изображение мальчика.

–До свидания, Зайчонок. Надеюсь, скоро увидимся.

Затем, он смахнул с экрана изображение – выскочила стандартная заставка. Ким развернулся и, вытащив свой контроллер, набрал номер вызова межкольционного такси. Не прошло и полминуты, как сверху бесшумно опустилось транспортное средство, которое быстро доставит его в нужный док, где можно будет выбрать подходящий шаттл.

Путь не занял и трёх минут; вскоре Ким уже шёл по «аэродрому», как это называл Заяц, высматривая нужный шаттл.

Используя контроллер, который был предназначен для вызова различных команд, адресованных искусственному интеллекту космической станции, Ким вошёл в систему перелётов, после чего открыл перечень летательных аппаратов. Выбрав категорию «шаттлы», он ткнул на первый попавшийся, который, приняв соответствующий код доступа, должен был активироваться в автоматическом режиме, зарядить системы двигателей и приготовиться к старту. Именно этот шаттл сейчас выискивал Ким.

Шаттл должен быть окружён оранжевым кольцом, что сигнализировало о готовности транспортного средства к полёту. И Ким заметил этот шаттл.

На высоченной стене виднелись лишь задние оконечности шаттлов; передние же части находились в космосе. Когда шаттл отстыковывался и как бы отрывался от внешней обшивки станции, наномембрана, обволакивая корпус улетающего судна, наглухо запечатывала освободившийся выход, не пуская внутрь вакуум и радиацию космоса.

При приближении человека, внёсшего персональный код доступа, небольшой трап шаттла стал медленно опускаться вниз. Через пару минут Ким уже сидел в кабине пилотов и отключал ненужные предустановленные настройки автопилота; он хотел сам пилотировать корабль, ведь не зря же Заяц так долго и терпеливо обучал его.

Навигационная система, подчиняющаяся бортовому искусственному интеллекту, приняла новые команды вре́менного капитана.

Старомодный обратный отсчёт… Три, два, один… Пуск.

Всё было легко и просто, а главное быстро. Ким почувствовал себя свободным, но как раз эта мнимая свобода напомнила ему о дорогих его сердцу людях. Да, Ива и Заяц будут его искать… Они будут звать его, используют все возможные системы станции. Ива будет беспокоиться… нет! Она будет напугана, расстроена… Она будет звать его! Но ответа не будет. Заяц… Он будет копаться в системах слежения и наконец найдёт те файлы, на которых будет показано видео этого побега.

Ким никогда не рассказывал про свои кошмары; он стыдился этого и не хотел нагружать лишними проблемами своих друзей. Лишними? А может, как раз-таки надо было рассказать всё? Может, вместе они бы и решили эту проблему?

Может быть… Но теперь уже поздно. Решение принято. Правильное оно или нет – покажет время. Ким летит навстречу своему ужасу. Своему персональному палачу, который всё чаще и чаще измывался над ним по ночам.

Ким ненавидел ночь. Он ненавидел кровать, не хотел ложиться спать. Ему стыдно было себе признаться в том, что панически боится этих нескольких часов, проведённых в кровати.

«Этому нужно положить конец», - твёрдо сказал себе Ким.

Его рука покоилась на небольшом полушарии, которым управлялся шаттл. Чтобы набрать скорость нужно было слегка надавить на выступающий из панели управления шар; включались маршевые двигатели. Чтобы изменить траекторию движения нужно было ладонью повернуть шар в ту сторону, в какую хочешь лететь; заработают маневровые и пустят шаттл в нужном направлении. Легко. Непринуждённо. Можно даже сказать вальяжно. Ким развалился в кресле пилота, и какая-то смертельная усталость сдавила его со всех сторон; а такая же смертельная тоска заполонила его голову.

Он глубоко вздохнул и надавил на шар, увеличивая скорость.

Спустя минут десять вдали показалась Луна. Сероватый космический дух парил в безвоздушном пространстве среди полной тишины.

Ким постоянно давил на шар, отчего скорость достигла невероятных значений. С такой скоростью он ещё никогда не летал. На всплывающем табло висела изменяющаяся цифра: «403 200 км/ч». Невероятная скорость! Запредельная! Если учесть, что до Луны оставалось каких-то 200 000 километров, Ким понял, что долетит туда в течении получаса. Даже быстрее, так как скорость постоянно увеличивалась.

Спустя четверть часа, навигационная система выдала предупреждение, которое гласило, что скорость шаттла слишком велика. Система предупредила пилота, что приближается крупное космическое тело – Луна, поэтому настоятельно рекомендуется снизить скорость для того, чтобы не врезаться в спутник Земли или не пролететь мимо, так как для посадки потребуется совершить небольшой гравитационный манёвр, чтобы попасть в силу притяжения.

Ким перестал давить на шар. Маршевые двигатели выключились. Теперь следовало приступать к посадочным манёврам. Он никогда этого не делал вживую, хотя уже много раз Заяц садил его в симулятор, и Ким опускал на поверхность Луны мнимый шаттл. Сначала получалось плохо, но вскоре Ким приноровился, запомнив нужные алгоритмы.

Посадка требовала максимальной сосредоточенности, но в том состоянии, в котором находился Ким, сосредоточиться было очень сложно. Молодой пилот попытался отодвинуть все свои переживания и усталость на второй план. Получилось с трудом, и то, что шаттл стал аккуратно двигаться по нужной траектории доказывало, что масса времени, проведённое на симуляторе, не прошло даром.

Луна заметно приближалась, закрывая собой всё больший участок космоса. Вскоре отчётливо стали видны большие кратеры, низменности и возвышенности. Но теперь возник самый интересный вопрос: куда лететь? Немного поразмыслив, Ким решил, что ему просто нужно посадить шаттл на Луну, а место, в принципе, не имеет значения. Он почему-то был уверен в том, что после приземления станет всё на свои места. Главное сесть. А там видно будет. И он выбрал первый попавшийся небольшой кратер, окружённый выброшенным грунтом. С такой высоты кратер казался небольшим, но шаттл выдал сообщение, что диаметр окружности – тысяча шестьсот метров.

Спустя полчаса его шаттл прикоснулся к Лунной поверхности. Получилось!..

Ким распрямился в кресле, облегчённо вздохнул и резко встал. Теперь настало время облачиться в скафандр, а затем, совершить, может быть, самый глупый поступок в своей жизни – выйти из корабля. Наверное, лучше было бы плюнуть на всё и, пока не поздно, свалить с этой планеты! Но нет. Ким знал, что его проблемы никуда не исчезнут, поступи он таким образом. Поэтому, как бы ни было страшно (а страшно было до жути), нужно выйти… Выйти и… будь, что будет.

Он отлично знал, где хранятся скафандры. Эту громоздкую, на первый взгляд, «одежду» надевать оказалось довольно просто. Заяц и этому успел научить!

Подумав об этом, Ким тихонько проговорил:

– А есть ли в мире хоть что-то, что не успел бы сделать Заяц? – Он улыбнулся и сам себе ответил: – Наверное, нет. Не даром же он Заяц! Проныра ещё тот! Даже не верится, что ему больше ста лет.

Не прошло и пяти минут, а Ким уже стоял перед трапом, который должен был вскоре опуститься. Сзади зашипела и поднялась специальная герметичная перегородка, превратившая этот коридорчик в маленькую камеру, откуда стал быстро выкачиваться воздух. Вскоре воздуха больше не было. Ким стоял в скафандре и ждал. Трап с небольшим рывком отделился от потолка и, как мост перед средневековым за́мком, стал медленно опускаться вниз.

«Ну вот, и свершилось, - подумал Ким. – Я на Луне»

Стараясь больше ни о чем не задумываться, он спустился вниз и вышел из шаттла.

И всё-таки одна мысль пробралась в его голову, и она, кстати, вселила какую-то надежду, решимость, и слегка подняла настроение:

«Думал ли я когда-нибудь, что буду стоять на Луне! Когда мы с отцом сидели ночью на нашей лавке и всматривались в эту яркую тарелку, висящую на небе, я даже не мог себе представить, что эта тарелка такая огромная и по ней можно гулять! И вот теперь я гуляю по ней, и может статься, что это будет последней прогулкой. Но… я больше не выдержу этих ночных кошмаров, которые посылают мне обитатели этой тарелки. Я найду их и спрошу, что им от меня надо. А может, и вмажу какому-нибудь инопланетянину по морде, чтобы не повадно было, если, конечно, у них есть какие-то морды!»

Размышляя так, он медленно брёл по серой пустыне, рассматривая, как его ноги быстро обрастают мельчайшей лунной пылью, которая прилипала настолько сильно, что избавиться от неё было практически невозможно. Сзади отчётливо виднелась вереница его следов. Заметив это, Ким подумал, что если он и забредёт куда-нибудь особенно далеко, и шаттл скроется из виду, то по этим следам можно будет запросто найти дорогу назад.

Ким постоянно озирался по сторонам, надеясь, или скорее, опасаясь увидеть какое-то движение, но вокруг было пусто – темно и пусто; настоящая пустыня, только песок здесь был невероятно мелким и тёмным. Вдали виднелось небольшое нагромождение камней. Это была единственная возвышенность во всей округе, и Ким шёл именно туда. Он сам не знал, почему выбрал именно это направление, но шёл вперёд быстрым шагом. Идти было легко из-за пониженной гравитации, но неуклюжих «прыжков», какие бывали у космонавтов в незапамятные времена, не было, потому что скафандр имел специальную систему, стабилизирующую передвижение космонавта, высадившегося на поверхность Луны. Эти стабилизаторы работали как немного видоизменённый экзоскелет, вмонтированный в скафандр: микроскопический каркас, с такими же микроскопическими реактивными соплами, работал безотказно; по Луне можно было даже бегать и никакого дискомфорта не чувствовалось.

Дивясь этим способностям скафандра, Ким даже не заметил, как подошёл к каменному завалу. Камни возвышались метров на пятнадцать в высоту; создавалось впечатление, что их кто-то специально сложил один на другой и присыпал сверху пылью. И только когда Ким взобрался на вершину этого нагромождения, то увидел внизу небольшой кратер. Внутренние стенки кратера были сплошь засыпаны пылью, камни здесь даже не просматривались, и при единственном неосторожном движении можно было упасть и съехать на самое дно, которое находилось в метрах двадцати внизу. Как только Ким об этом подумал, его нога, как по закону подлости, скользнула по гладкой пыли. Удержаться он не смог, и вскоре катился вниз, как по заснеженной горке.

Падение было не долгим, и вскоре незадачливый лунный путешественник уже осматривал скафандр, думая, что внешний защитный слой мог где-нибудь повредиться. Но скафандр оказался достаточно прочным. Система безопасности скафандра выдала надпись на внутренней стенке шлема, что повреждений не найдено.

Это успокоило Кима, и он решил осмотреться. Надо было теперь искать, как можно вылезти отсюда. И почти сразу он заметил узкую извивающуюся полоску на боковом склоне, как будто какой-нибудь невидимый ручеёк промыл ложбинку между камнями. Внутри этой полоски виднелись острые камни, цепляясь за которые можно было легко подняться наверх.

Через минуту он уже стоял около этой импровизированной лестницы, намереваясь начать подъём. Но какое-то мимолётное чувство заставило его обернуться. Лёгкий холодок прошёл по коже. Сзади было пусто. Только в самом центре кратера виднелся небольшой холмик, похожий на пирамиду.

Немного успокоившись, Ким поставил ногу на первый камень и начал подниматься. При ближайшем рассмотрении камни оказались блестящими; солнечный свет играл на их поверхности, как будто это были настоящие алмазы. Можно было любоваться игрой света и тени на поверхности этих камней.

Но вдруг Ким застыл на месте. Он вдруг заметил очень странную деталь: весь этот склон, по которому он полз, был спрятан от солнца, тень накрывала всю эту сторону кратера. Так откуда же мог появиться свет, что играл на этих камнях?

Ким моментально обернулся, почувствовав, как защемило сердце. Смертельная тоска вдруг ни с того ни с сего вползла в его мозг и заполнила всю его душу.

И он увидел свет.

Тот самый камень, что покоился в центре кратера отбрасывал странное свечение, которое и отражалось на камнях. Этот камень скорее напоминал призрака, что выползает из-под земли и поднимается вверх.

– Это они, - еле слышно прошептал Ким. – Я их нашёл. Или это они нашли меня. Но дело ясное: если я хочу положить конец своим мучениям, мне нужно идти туда.

Было страшно. Спускаться очень не хотелось. Ким чувствовал, что дрожит всем телом. Пальцы потеряли гибкость; хвататься за камни было сложно. Ноги стали какими-то ватными. Но он медленно начал спускаться.

Свет от камня стал таять и вскоре почти исчез. Спустившись на дно кратера, Ким уже было подумал, что всё это ему привиделось, но вдруг он заметил маленькую тень, которая как будто бы высунулась из-за камня и тут же исчезла.

Нет, это не могло быть галлюцинацией, – за камнем явно кто-то прячется! И как будто бы в подтверждение этой мысли, снова на мгновение появилась та же тень. Она так же высунулась и сразу же исчезла.

Ким сам не заметил, как вдруг быстро побежал вперёд. Решимость овладела им; он во что бы то ни стало захотел поймать этого непонятного лунного обитателя, хотя совершенно не знал, что от него можно ожидать.

Ким бежал всё быстрее, и вскоре добрался до места. Оббежав пирамидальный камень, не увидел никого, но зато тут же откуда-то послышался тихий свист.

Свист? В космосе? Где совершенно не может быть никаких звуков?

Ким отлично помнил, как Заяц рассказывал про космос: в нём нет воздуха и поэтому звук не может никак распространяться; Заяц говорил, что даже если в космосе выстрелить из пистолета, то даже сам стрелок не услышит совершенно ничего. А тут свист – тихий, ненавящевый… И доносится он из-за камня.

Обогнув вторую половину камня, Ким остановился, чуть не упав в небольшой разлом. Это был провал в земле, но при желании в него мог бы свободно влезть человек одетый в скафандр. Заглянув в этот провал, Ким увидел тот самый свет. Крохотный огонёк едва тлел где-то на не понятной глубине. Но это был странный огонь – белый, холодный и едва пульсирующий, не освещающий пустоту вокруг себя. Он тлел и, как показалось Киму, немного разрастался.

Снизу вновь послышался тихий свист. Ким нагнулся над провалом, держась обеими руками за выступы пирамидального камня. Но вдруг свист вонзился в его мозг с такой силой, как будто бы взорвалась мощная бомба, а в следующий момент тот крохотный огонёк моментально заполонил собой всё вокруг, утопив в себе беспомощного человека, который судорожно пытался схватиться за голову, чтобы хоть как-то приглушить этот яростный и резкий звук.

Ким даже не успел опомниться, как вдруг всё его сознание словно бы испарилось. Последнее, что он мог заметить – это падение. Он падал в кромешный мрак, а где-то внизу снова еле-еле мерцал крохотный и холодный огонёк…

Мгновение…

Ким вдруг осознал себя лежащим на полу. Вернее, это был не пол, а жесткое основание, напоминающие камень, но камень был гладким и тянулся во все стороны. Ким слегка приподнялся и осмотрелся. Он сразу заметил выход: та самая трещина в земле, в которую он свалился, находилась практически над ним. Выбраться отсюда не составило бы никакого труда, нужно лишь встать и немного подтянуться. Но по какой-то странной причине, он не хотел этого делать; на каком-то подсознательном уровне он чувствовал, что ему надо идти вглубь этой пещеры… Пещеры… Да, это была именно пещера. Повнимательней осмотревшись, Ким понял, что это самая настоящая лавовая трубка. О таких природных образованиях некогда рассказывал Заяц. А ещё Заяц говорил, что в недрах Луны есть масса пещер и таких вот лавовых трубок. Миллионы лет назад эти коридоры были проделаны раскалённой лавой, которая огромными массами вытекала на поверхность, а потом застывала, образовывая практически ровный пол и сводчатый потолок… Заяц ещё многое рассказывал, но Ким не стал вдаваться в подробности, вспоминая рассказы мальчика, – ему хватило того, что он понял, где находится.

Пещера уходила куда-то вглубь и терялась во мраке. Ким не сразу понял, почему он может хоть что-то видеть; оказалось, что его скафандр автоматически включил освещение: Ким теперь весь светился, как лампочка, но зато хорошо видел окрестности.

Ещё раз взглянув на выход, он решил, что нужно идти вниз.

Тот призрачный свет давно исчез. Свиста тоже не было, но осталась непонятная тоска, и именно она тянула его вглубь коридора.

Немного размявшись, он пошёл по застывшей миллионы лет назад лаве.

Выход давно исчез позади, да Ким и не смотрел назад. Его тянуло в темноту и тишину этого древнего места под поверхностью Луны. Коридор плавно изгибался то влево, то вправо, слегка опускаясь вниз. С потолка свисали небольшие застывшие каменные сосульки; Ким попытался вспомнить, как они называются, но потом бросил это бесполезное занятие, сосредоточившись на созерцании темноты, царящей впереди.

Иногда приходилось держаться за оплавленные каменные выступы, чтобы не соскользнуть вниз, хотя пол тут был слегка шероховатым. Ким медленно, но без остановок продвигался вперёд. Он шёл до тех пор, пока вдруг не заметил впереди слабое сияние. Пройдя ещё пару десятков шагов, Ким застыл в изумлении. То, что он увидел не вязалось вообще ни с чем. Каменная пещера уходила вправо, но стена слева была словно бы пробита, и то, что было по ту сторону удивляло больше всего. Именно оттуда струился свет, но свет был не тем призрачным явлением, что мерцал у входа в пещеру, это был самый обыкновенный электрический свет. В это было трудно поверить, но Ким приблизился к пробитой стене и осторожно выглянул.

Перед ним был обыкновенный коридор, похожий на коридор какой-нибудь больницы. Напротив виднелись несколько дверей, а в одном месте стена была стеклянной, за которой просматривалось небольшое помещение, где стоял стол и диван с невысокой спинкой.

Выбравшись в этот коридор, Ким снова встал, как вкопанный, потому что сразу же услышал какой-то звук, и только когда хорошенько прислушался, понял, что этот звук напоминал шаги.

Кто-то шёл по коридору. В этом не было никаких сомнений. Но, кто это мог быть?

«Неужели это инопланетяне?», - с ужасом подумал Ким. Но он отогнал от себя страх, вспомнив, что именно для этой встречи и отправился в эту экспедицию.

Шаги были отчётливо слышны и доносились справа. Коридор в том месте слегка заворачивал, и того, кто идёт, до сих пор не было видно. Но вскоре по стене стала подниматься небольшая тень. Она росла по мере того, как незнакомец подходил ближе. Как будто бы странный призрак вырастал из пола и лез по совершенно гладкой стене, всё увеличиваясь и увеличиваясь.

Ким мельком взглянул на провал в стене, за которым чернела пещера. Спрятаться? Или стоять здесь? Ким принял решение сразу же: он останется на этом месте до тех пор, пока всё не прояснится. Пусть там будет хоть сам дьявол, но Ким не двинется с места!

Между тем, шаги стали слышны ещё громче, а тень на стене приобрела очертания человека. Ким напрягся всем телом, потому что, ещё пара секунд и незнакомец выйдет из-за угла.

И незнакомец вышел.

Увидев его, Ким вытаращил глаза от невероятного изумления, рот раскрылся как-то сам собой, и все звуки застыли в горле, как будто бы вмиг забылись все слова, какие есть на свете. Ким никак не ожидал увидеть его здесь. Как?! Каким образом?! Когда?..

Немного погодя, к нему всё-таки вернулся голос, и он еле выдавил из себя одно единственное слово:

– З… Заяц…

– Здравствуй, Ким. Да, я Заяц. Это меня так папа назвал, - сказал маленький мальчик и, широко улыбаясь, подмигнул Киму.

– Но… но как… как ты здесь оказался?

– Пойдём, - вместо ответа, сказал мальчик, - я тебе покажу.

– Что… что ты мне покажешь?

– Пойдём, я покажу. Ты должен видеть.

– Но, что я должен видеть?

Заяц молча развернулся и пошёл в ту сторону, откуда пришёл сюда.

– Что я должен видеть?! – закричал Ким ему вслед.

В голове у Кима в этот момент вертелись несвязные мысли, которые, как слоёный пирог, наползали одна на другую, не давая сосредоточиться ни на чём. Странная каша в голове мешала думать. Всё тело пробрала мелкая дрожь, а дыхание сбивалось, как будто бы он только что пробежал пару километров. Сердце, почему-то колотилось, как бешеное, хотя никаких явных причин этому не было. И «вишенкой на торте», была ужасная раздражительность. Бесило всё: пещера, что осталась позади; этот светлый коридор, блиставший чистотой; вся эта Луна с её тайнами; эти мерзкие инопланетяне, которых никто никогда не видел, и которые мучали Кима почти каждую ночь, посылая в его голову нескончаемые кошмары. И этот Заяц! Который неизвестно как вдруг оказался здесь, улыбался и говорил, что хочет что-то показать.

– Что ты мне хочешь показать?! – снова закричал Ким.

– Идём, идём, - не оборачиваясь, ответил мальчик, махнув рукой.

Ким глубоко вздохнул, пытаясь подавить в себе нарастающий и беспричинный гнев. Он машинально поднял руки, чтобы смахнуть пот со лба, но одетые в толстые перчатки ладони наткнулись на бронированное стекло его шлема.

«Постойте», - вдруг подумал Ким и взглянул на мальчика. Заяц медленно шёл вперёд, а на нём красовалась его красная с жёлтыми подсолнухами рубашка. Коротенькие штанишки и сандалики на ногах. Никакого скафандра! Никаких средств индивидуальной защиты! Чем он дышит?! Как он не замёрз?!

– Заяц!

Мальчик обернулся, засунул указательный палец в нос и стал усиленно крутить им туда-сюда.

– Что-то нос чешется, - сказал мальчик. – Не к добру это. Или погода переменится.

– Какая, к чёртовой матери, погода! Ты здесь!

– Да, здесь.

– Здесь! На Луне! В этой… - Ким поводил руками по воздуху, подбирая слова. – В этой пещере!

– Да.

– Но ты без скафандра!

– Да. И что?

– Здесь есть кислород?!

– Если бы люди дышали чистым кислородом, то им бы стало очень плохо, - поучительно подняв палец, сказал Заяц. – Люди дышат воздухом. Это сложная смесь различных газов, которая наполняет…

– Стоп! Стой! Остановись! Я не хочу слушать твои уч… учения! Ты мне скажи: здесь есть кисло… то есть воздух? Здесь можно дышать?

– Да. Твой скафандр давно предупредил тебя об этом, только ты никак не хочешь замечать всплывающую информацию на твоём шлеме. Ты ещё слишком неопытный астронавт. Идём, - продолжал Заяц, - нет времени. Надо спешить.

– Куда спешить? Зачем?

Заяц вдруг быстро подошёл к Киму и взглянул ему в лицо. При этом глаза мальчика были какими-то совсем другими – не детскими; выражение лица было твёрдым, серьёзным, а голос, которым он обратился к Киму, исключал даже малейшее препирательство:

– Иди за мной, Ким.

Этот голос, казалось, подавил в Киме все чувства. Этому голосу нельзя было перечить, его нужно было только слушать и выполнять всё, что будет приказано. И Ким не в силах был отказаться, хотя ему очень не хотелось никуда идти. Но он пошёл за мальчиком вперёд по коридору, мимо стеклянной стены, за которой виднелся диван с невысокой спинкой…

Заяц шёл всё быстрее. Коридор тянулся, и ему не было конца. Мимо мелькали двери, окна, стеклянные перегородки, небольшие столики на колёсиках, различные каталки для больных, поваленные набок стулья, мелкие личные вещи каких-то людей… Ким смотрел на всё это и не мог понять, откуда на Луне могло быть столько всего человеческого. Но потом вспомнил, что когда-то в недрах Луны было много баз, где ставились опыты, проводились различные эксперименты, и именно здесь содержались люди, получившие облучение первыми. И Ким понял, что где-то здесь могут быть и те самые «кубы», сделанные из стекла, где и содержались подопытные. Но пока кубов не было; наверное, потому что это место служило, по всей вероятности, неким административным центром, а подопытные могли содержаться где-нибудь этажом ниже, или же вообще на другой базе.

Думая так, Ким шёл за Зайцем, а тот, не оборачиваясь всё время набирал скорость. Вскоре он вообще чуть ли не бежал. Для чего такая спешка, недоумевал Ким, но старался не отставать.

Вскоре мальчик уже бежал туда, где виднелся конец коридора. И только когда они подбежали поближе, стала видна большая железная дверь. Она только слегка отличалась по цвету от стен, её практически не было видно, и только чёрная ручка зияла в метре от пола, как застывшая сотни лет назад, мёртвая чёрная дыра.

Заяц рванул дверь на себя. Сразу пахну́ло сыростью. Мальчик буквально влетел в неосвещённое помещение и сразу же свернул куда-то вправо.

Ким заскочил следом и тут же остановился. Вокруг была темнота; привыкшие к свету глаза, не различали практически ничего. Ким всматривался в темноту, пытаясь определить, куда делся Заяц.

Но мальчика не было.

– Заяц!

В ответ прозвучало только эхо.

Когда глаза немного привыкли к темноте, Ким смог различить кое-какие очертания, и только сейчас понял, что это уже не построенный людьми коридор, а самая настоящая пещера.

Было очень темно, но какой-то свет всё же пробивался, едва-едва освещая это место. Источника света видно не было, а Ким тут же вспомнил, как чуть не погиб в крысиной норе, когда спасал Иву. Эта пещера отдалённо напоминала те крысиные лазы, и от этого воспоминания по спине пробежали противные мурашки.

– Заяц, чёрт бы тебя побрал! Куда ты делся?!

Но в этот момент Ким услышал странное шуршание. Это шуршание напоминало шаги – кто-то шаркал по полу, и этот звук пробирал до костей своей зловещей монотонностью.

Ким обернулся к двери, где горел свет. Мысль о побеге отсюда только промелькнула в его голове, но Ким решил идти до конца.

Было жутко; шаркающие шаги приближались медленно и неотвратимо. В темноте ничего не было видно; там мог быть кто угодно… Кто угодно, но только не Заяц! Он не стал бы так ходить. Зачем ему так ходить? Он маленький мальчик, и так шаркать не будет! Это были шаги старика – больного, избитого жизнью старика, которому тяжело давалось каждое движение.

Нет, это не Заяц. Это кто-то другой.

– И я выясню, кто ты! – внезапно закричал Ким.

Небывалая злость, злость на самого себя и на свой страх, переполняла Кима. Он ненавидел себя, потому что боялся. Он захотел наконец перестать быть трусом, хотя жизнь его сотни раз ставила в такие ситуации, в которых трус давным-давно бы был мёртв. Но Ким до сих пор жив, а это говорило только о том, что Ким трусом не был. Так почему же он дрожит, ведь там впереди, по всей видимости, идёт дряхлый старикашка, справиться с которым не составит труда! И как бы в подтверждение этой догадки, откуда-то послышался тихий кашель. Так мог кашлять только глубокий старик или… Или тяжело больной человек, которого болезнь довела почти до смерти.

– Эй! – крикнул Ким в пустоту. – Ты кто?

Шаги тут же прекратились, но зато через несколько секунд Ким услышал скрипучий голос, от которого защемило сердце. Что-то в этом голосе было настолько знакомым, настолько вырывающим душу и натягивающим нервы, что Ким готов был разрыдаться, и только большим усилием воли смог себя сдержать.

– Ты уже не узнаёшь меня…

У Кима тряслись губы, и он не мог вымолвить и слова.

– Ты не узнаёшь меня… Сын.

– Отец… – Ким не мог поверить, что снова слышит его голос. Это был настоящий голос отца. Отца, который давно умер, которого он похоронил, замотав тело в старый брезент. – Этого… этого не может быть. Ты умер… Умер, и я тебя похоронил. Я замотал тебя в брезент, отвёз… отвёз на тачке… –­ Киму не хватало воздуха, и он выдавливал из себя каждое слово. – Отвёз на тачке… на ту полянку, которую… которую…

– Которую я тебе показывал, - продолжал знакомый голос. – Да, я хотел лежать там. Но я хотел лежать там только после того, как умру.

– Но ты же умер!

– Ты зарыл меня живым.

– Нет… Нет-нет. Ты умер!

– Зарыл меня живым.

– Нет! Я знаю точно!

– Живым, сын. Ким. Ты похоронил меня живым. Ты даже не удостоверился в моей смерти. Ты хотел как можно быстрее избавиться от меня.

– Нет! Нет! Это не правда!

– Ты лжёшь, сын. Ты хотел избавиться от меня, и зарыл меня, даже не проверив ни сердце, ни дыхание.

– Нет! Я проверял! Ты… ты был мёртв! Твоё тело было холодным и закоченелым! Твои глаза были пусты, как и у всех трупов! Я… я слышал последний хрип…

– Ну так, почему же тогда я здесь?

И в этот момент серая тень вышла из-за угла и приблизилась к практически обезумевшему от страха молодому человеку.

Ким уже не мог сдержать сильнейшую дрожь. Его зубы стучали, словно ему было очень холодно, хотя пот заливал глаза, и было не понятно, что течёт по щекам – слёзы или пот.

– Нет… Этого не может быть… – шептал Ким. – Это не правда. Такого не бывает. Трупы не могут ожить…

– Но я не труп, сын. Ты похоронил меня заживо.

– Нет…

– И я не могу тебя простить за это. Ты должен быть наказан.

– Нет…

– И наказание придёт.

Отец почти вплотную подошёл к Киму. Тот не мог даже пошевелиться; он с ужасом смотрел в знакомое лицо и не мог отвести взгляд.

Перед ним действительно был его отец. Сомнений не могло быть. Он даже одет был так же… Так же, как в тот злополучный вечер, когда Ким «познакомился» с Джоном, Пухлым и Жмуриком. Был одет так же, как в ту ночь, когда он… умер. Ким навсегда запомнил эту рубашку, эти промасленные штаны и лёгкую куртку.

Отец стоял перед ним и вонзился взглядом в глаза Кима. Ким не мог выдержать этот взгляд и отвернулся. Он чувствовал, что ещё немного и упадёт без сознания; нервы были напряжены до такой невероятной степени, что в таком состоянии можно было бы запросто сойти с ума или же получить разрыв сердца. Но Ким держался из последних сил, а хрипловатый голос отца вгрызался в мозг стальными клыками. Каждое слово было похоже на раскалённое копьё, которое вонзается в голову и оставляет незаживающие раны.

– Ты проклят, сын. Ты обречён. Ты похоронил своего живого отца. Этому нет прощения. Наконец настал тот момент, когда кара падёт на тебя и низвергнет в ад.

Ким не смог больше молчать. В страшном исступлении он закричал, что было силы:

– Замолчи! Тебя нет! Ты дух! Ты пришёл, чтобы мучить меня! На самом деле ты бестелесный призрак, плод моего воображения! Я просто сошёл с ума! А тебя нет здесь! Нет!

– Вот этот нож, - продолжал отец. – Этим ножом я был ранен. Только ранен. И этот же нож должен теперь восстановить справедливость. Ты должен быть наказан. Должен получить по заслугам. Ты совершил страшное злодеяние, и этот нож восстановит справедливость. Сейчас. Сию минуту.

Ким быстро обернулся к отцу, почувствовав, что сейчас может произойти непоправимое. Он поднял глаза на отца, но… Но отца не было. Тот, кто сжимал большой нож в своей руке был его смертельным врагом. Этого человека Ким не забудет до конца своих дней. Тот, кто стоял сейчас перед Кимом, сломал ему жизнь, несколько раз пытался его убить; из-за этого человека Ким множество раз был на волосок от смерти.

Этот человек сейчас стоял в полуметре от Кима и сжимал длинный нож.

– Пухлый…

– Да, это я, этсамое, - с ехидной ухмылкой сказал бандит. – А ты, малолетний ублюдок, сегодня наконец-то сдохнешь. Ты должен был сдохнуть уже давно, но ты, этсамое, оказался невероятно живучим. Как кусок говна, ты постоянно всплывал и всплывал. Но теперь настало моё время. И теперь тебе не уйти от меня. Ты хотел отомстить мне за своего отца, самое, да? А слышал, что он сказал? Ты его закопал живого! Значит, на самом деле это ты убил его! И теперь… Ха! Какой парадокс, этсамое! Теперь, Я буду мстить ТЕБЕ за твоего отца!

Пухлый расхохотался, сжимая нож до белых пальцев.

– Нет, - шептал себе Ким, – не может этого быть. Я сошёл с ума… Я всё-таки сошёл с ума. Мне мерещатся призраки. Пухлый мёртв, он взорвался в шаттле на невообразимой высоте. Он взорвался, и его кишки теперь разбросаны на десятки километров…

– Да, этсамое? – всё ещё улыбаясь, сказал Пухлый. – Я взорвался, да? Я призрак? Ну вот и посмотрим, как призрак может контактировать с реальным миром!

При последнем слове Пухлый рванулся к Киму и вонзил нож в его плечо. Ким даже не успел опомниться, не поняв, что произошло. Скафандр тут же взвыл, подавая в наушник аварийный сигнал. По всему шлему перед глазами загорелась большая красная надпись «РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ». Скафандр вошёл в аварийный режим, а в следующую секунду автоматически включилась система самовосстановления. Специальная жидкость сквозь капилляры, которыми была пронизана вся внешняя обшивка скафандра, стала сочится и наскоро заделывать пробоину.

И только теперь Ким почувствовал боль. Холодное лезвие разорвало его плоть; он чувствовал, как сталь движется у него внутри и разрезает мышцы. А перед ним мелькало ненавистное лицо Пухлого: бешеные глаза, вылезавшие из орбит, перекошенный рот, жёлтые зубы и серые усы…

Вдоволь натешившись, Пухлый вырвал нож из тела Кима и тут же снова замахнулся. На этот раз нож был нацелен прямо в грудь.

Ким заметил это и, скорее интуитивно, схватился за руку убийцы. Он почувствовал сопротивление и странный холод, разлившийся по его ладоням. Неизвестно как, но у Кима получилось вырвать нож у Пухлого. Ким даже сам не понял, как смог это сделать, но теперь нож был у него, и этим надо было воспользоваться. Поэтому, недолго думая, Ким взмахнул рукой и вонзил нож в грудь своего врага. Нож по самую рукоятку утонул в теле Пухлого. Тот судорожно схватился за Кима и глубоко вздохнул. Ким тут же вырвал нож из тела и снова нанёс сокрушающий удар. Затем, ещё. Ещё и ещё. Кровь брызгала фонтаном, доводя Кима до исступления. Хотелось бить и бить. Бить до тех пор, пока от Пухлого не остались бы одни лохмотья. Но Ким остановился. Ему противно было убийство. Это было противоестественным для него, и он опустил нож, а затем отбросил его в темноту. Где-то в стороне послышался лязг металла, ударившегося о камень.

Наступившая тишина пробрала до костей.

Пухлый с застывшим взглядом медленно оседал на землю, хватаясь непослушными руками за грудь своего убийцы.

Ещё пара мгновений, и Пухлый свалился у ног Кима. Бандит застыл, слегка повернувшись на бок.

Ким видел, как под телом скапливается тёмно-красная лужа. Пот заливал ему глаза; Ким часто моргал, пытаясь настроить зрение, но, кроме крови, он отчётливо видел и бездыханное тело, лежащее на сухих камнях.

Ему стало противно. Тошнота подкатила к горлу. Усилием воли Ким подавил в себе все рефлексы, до отказа набрав в лёгкие воздух. Он повернулся и хотел было уйти, но краем глаза заметил движение внизу. Ярость тут же снова охватила его.

– Да ты ещё не подох, тварь! – закричал Ким и бросился к Пухлому.

Перевернув его на спину, он схватился за окровавленное горло и стал душить.

На него смотрели выпученные глаза.

Глаза…

Волосы…

Промасленная рубашка…

Лёгкая куртка…

Перед ним лежал его отец.

Ким в ужасе отскочил назад, не веря в то, что происходит. А отец еле слышным шёпотом, сквозь смертельные хрипы, тихо сказал:

– Ты всё же убил меня, Ким. Ты убил своего отца. Твоё желание сбылось. Теперь ты можешь быть собой доволен…

И отец отрывисто вдохнул, а потом медленно выдохнул, и вместе с этим выдохом вылетела и сама жизнь.

Перед глазами у Кима всё вертелось, как будто он падает в бездну. В каком-то полузабытье он вскочил на ноги и побежал. Было всё равно, куда бежать, лишь бы подальше от этого проклятого места. Как можно быстрее! Как можно дальше! Он чувствовал, что вот-вот его душа вылетит так же, как только что вылетела душа его отца.

Он убил своего отца.

«Я его зарезал… Я зарезал отца… Я его убил. Своими руками… Убил…»

Ким бесконечно повторял эти фразы и бежал. Бежал без оглядки, куда и сам не знал. Свет резал ему глаза, темнота обжигала, холод колол острыми иглами, жара царапала, как наждачная бумага. Но он бежал. Бежал и бежал, не зная, куда и зачем. Если бы в этот момент ему на пути встретился бы обрыв, он, не задумываясь, бросился бы в него, чтобы покончить со всем этим кошмаром. Но обрыва не было. Вместо обрыва его окружали гладкие камни, по которым он лез всё выше и выше. Всё выше и выше. Выше и выше… пока не упал в какое-то мягкое и сухое болото.

Да, он действительно упал. Ким осознал это, лёжа ничком на земле. Где он, что это, почему он здесь оказался, и главное, как он здесь оказался?

Ким осмотрелся вокруг. Это была уже знакомая ему поверхность Луны. Он совершенно не понимал, как тут очутился. Когда он выбежал в светлый коридор? Как он вбежал в пещеру? Как он из неё выбрался? Как он вылез из кратера? Ничего этого он не помнил. Он лежал, окутанный мельчайшей лунной пылью, а над его головой чернел бесконечный космос с мерцающими маленькими звёздами.

Немного собравшись с духом, он сел на землю и упёрся взглядом в пустоту. Ничего не видя вокруг, ничего не осознавая, он просидел бы так неизвестно сколько, если бы не тихий свист, что доносился откуда-то сзади.

Ким мигом обернулся, выплывая из пустоты своего сознания.

Свист… Это опять тот самый свист, какой он уже слышал перед тем, как спуститься в пещеру.

Сзади возвышалось нагромождение камней, окружающих кратер. Вереница его следов извивалась тёмно-серой змеёй, протягивая своё тощее тело от кромки кратера до того места, где он сидел. Свист был тихим и манящим; в нём была какая-то скорбная и в то же время романтичная нотка, которая буквально заставляла его слушать. Слушать и идти к нему.

Ким снова вспомнил рассказ Зайца, что в безвоздушном пространстве космоса звук не может распространяться, и сделал вывод, что этот свист может быть только в его воображении. Собравшись с силами, он поднялся на ноги и стал смотреть на камни, окружающие кратер. Оттуда до сих пор слышался тихий свист. Ким сделал пару шагов назад, намереваясь вернуться к кратеру, но тут же остановился.

– Ну нет, - прошептал он. – На этот раз я не поддамся тебе.

Наскоро оглядевшись, он заметил свои старые следы, что вели к шаттлу. Сам шаттл в данный момент не был виден, – Его скрывал пологий холм, но Ким знал, что транспорт должен быть там.

Он слегка отряхнулся от пыли и побежал к холму, стараясь не пускать в свою голову тягостные мысли.

Шаттл ждал его на прежнем месте. При приближении временного капитана стал опускаться трап. Вскоре Ким уже стоял в маленьком коридорчике. Трап закрылся. Заработала система обеззараживания, которая обдала его с ног до головы какой-то субстанцией, напоминающей странное летучее желе. Помещение быстро наполнилось воздухом, после чего открылась герметичная перегородка.

Ким сорвал с себя надоевший шлем, глубоко вздохнул полной грудью и с наслаждением стал стирать с лица крупные капли пота, которые стекали вниз извилистыми ручьями.

Избавившись от скафандра, он побежал к пилотскому креслу; ему хотелось как можно скорее улететь отсюда. Всё, что он видел, что чувствовал на Луне казалось сейчас полнейшим бредом, которого просто не могло быть на самом деле. Ким твердил и твердил себе, что всё это неправда: никакого Зайца не было, никакого коридора не было, никакого Пухлого тоже не было и не было… отца… которого он убил. Нет. Всё это неправда. Это всё фокусы инопланетян, которые, наверное, получают удовольствие, когда издеваются над человеком. Не было пещеры. Не было отца. Не было Пухлого. Не было ничего!

И тут он вспомнил про нож. Нож отлетел в темноту и стукнулся о камень. И этот нож был в крови. Если всего этого не было, значит, его плечо, которое пронзил Пухлый, должно быть целым.

Нет ничего легче проверить. Нужно просто посмотреть на плечо, и всё сразу станет ясно! Как же он боялся туда смотреть. Ему так хотелось, чтобы плечо было целым, и это доказывало бы, что ему просто привиделся очередной кошмар. Но одно обстоятельство повергло его в душераздирающее отчаяние – плечо сильно болело, а рука плохо действовала.

Ким медленно перевёл взгляд на левое плечо.

– Нет! – закричал он. – Нет! Это всё неправда! Неправда!

Футболка была порвана и почти вся залита кровью. Как он мог раньше этого не замечать! Он сорвал с себя футболку и посмотрел на рану.

Крови действительно было много, но рана была какая-то странная: маленькая, едва различимая дырочка! Откуда же столько крови? А главное – как мог нож сделать такую крохотную ранку, словно бы Пухлый тогда просто уколол его обычной иголкой?

– Ведь я же чувствовал… Чувствовал нож. Это был именно нож. Я держал его в руках…

Закрыв лицо ладонями, Ким склонился в кресле, совершенно ничего не понимая. Всё было настолько нереальным, что поверить в это было практически невозможно. Единственное, что смущало – маленькая дырочка в плече и тело, залитое свернувшейся кровью.

Отняв руки от лица, он решился.

– Пора валить отсюда к чёртовой матери, иначе я окончательно сойду с ума. Всего этого не может быть, и точка! Плевать на плечо! Плевать на рану! Я просто напоролся на какой-то выступ и не заметил этого. В этом всё дело. Нет никакого Пухлого, и я не убивал никого. Пошли они к чёрту эти инопланетяне. Мне пора возвращаться.

С этими словами он запустил стартовые алгоритмы, перевёл шаттл в режим автопилота и, выставив среднюю скорость 150 000 км/ч, откинулся на спинку кресла. Управлять шаттлом в таком состоянии он бы не смог, и Ким это отлично понимал. Да ему и не хотелось. Единственное, чего он жаждал – закрыть глаза и спать. Да, спать! Он почему-то сейчас был уверен, что на этот раз ему не приснятся кошмары. Хватит кошмаров на сегодня! А также и на завтра, и на послезавтра. А может быть, думал Ким, их теперь уже совсем не будет? Может, инопланетяне насытились его страданиями и теперь наконец оставят его в покое? Оставалось только надеяться, но надежда была слабой.

«Когда-нибудь они всё равно вернутся…»

Шаттл мчал, пронзая пространство со скоростью 145 000 км/ч. При такой скорости до станции Ким доберётся минут через десять, так как станция не стояла на месте, а медленно курсировала вокруг планеты, и теперь по прошествии времени она уже успела приблизиться, так что лететь на этот раз было гораздо ближе. Она уже и сейчас виднелась и приближалась довольно-таки быстро.

Вскоре автопилот начал производить стыковочные манёвры, заводя шаттл в док. А уже через пять минут Ким вышел из шаттла и спешил к межколцевому такси, которое прибыло, чтобы забрать своего пассажира и отвезти домой.

Киму очень хотелось спать. Вся эта бестолковая «экспедиция» выбила его из равновесия и вызвала гораздо больше вопросов, чем было у него раньше. Теперь он даже стал сомневаться в своей нормальности, но рана на плече доказывала только то, что всё это действительно было. Вот только как могло это быть? На этот вопрос Ким не мог ответить.

Подойдя, наконец к своей комнате, он без проблем открыл дверь и вошёл. Внутри было всё, как всегда. Ива ещё спала.

«Сколько же сейчас время?» - подумал он и взглянул на часы. То, что он увидел повергло его в ступор. На часах было ровно столько же, сколько было тогда, когда он выходил из этой комнаты перед своим полётом: 12:53.

Он стоял, всматриваясь в электронный циферблат до тех пор, пока последняя цифра не изменилась на 4.

Ничего не понимая, он опустился прямо на пол и, поджав колени к подбородку, глядел в пустоту отсутствующим взглядом. Ему уже было всё равно… После того, что он пережил, в душе не осталось места для новых переживаний или каких-то мыслей; внутри у него была пустота. Апатия полностью охватила его и низвергла в бездонную пропасть какого-то отречённого состояния. Всё равно! Пусть на часах будет столько же, сколько и тогда, когда он выходил из этой комнаты. Пусть там, на Луне, живут непонятные полуматериальные призраки. Пусть по безвоздушному пространству космоса проносится потусторонний свист, а поверхность Луны озаряет призрачный белёсый свет. Всё равно. Хуже уже не будет. Хотя, если призадуматься, то всякий раз, когда думаешь, что хуже уже некуда, жизнь тебя кидает в ещё более глубокую дыру, и то, что было раньше кажется не таким уж и плохим.

Странное полузабытьё Кима продлилось до тех пор, пока комната не стала медленно наполняться светом, что сигнализировало о наступлении утра.

Ким с усилием поднял голову и взглянул на настенные часы. 5:11.

«Четыре часа! – подумал Ким. – Я просидел здесь целых четыре часа!»

Кряхтя, он поднялся с пола.

«Как же я отсидел задницу!»

Подойдя к бару, он налил себе первого попавшегося сока и залпом осушил стакан.

Интерактивное окно в этот момент транслировало космос в реальном времени.

«Осточертел этот космос… Терпеть его не могу».

Ким прикоснулся к окну; выскочила маленькая табличка с бесконечным набором видов. Он выбрал «Лес» и «Горы». Тут же окно преобразилось: вдали возвышались скалистые вершины, слегка подёрнутые облачной дымкой, а внизу простирался зелёный лес, над которым кружились в красивом танце маленькие птички; верхушки деревьев слегка шевелились на ветру, а по небу медленно-медленно плыли ослепительно белые облака.

Вид был замечательным. Ким повернулся к окну и стал смотреть вдаль, отрешившись ото всех мрачных мыслей и навязчивых переживаний.

За его спиной комната постепенно светлела, словно бы наполнялась светом от восходящего солнца, а вскоре послышалось тихое шипение открывающейся двери.

– Ты уже не спишь?

Ким обернулся. В дверях спальни стояла Ива, одетая в длинный махровый халат. Её волосы падали на мохнатый капюшон; она обхватила себя руками, словно бы замёрзла; ноги были босыми. Ива широко зевнула и потянулась. Ким подошёл к ней и, не говоря ни слова, обнял её, прижавшись, как маленький ребёнок к маме. Он вдыхал аромат её волос. Она рядом. Ким обнимал её, и в данный момент это было единственным его счастьем, единственной отрадой, которая смогла разогнать смертельную тоску, разлившуюся в его израненной душе.

Ива обняла его в ответ и легонько провела рукой по его волосам. Она не стала задавать лишних вопросов. Ей казалось, что она понимает его молчание, – то, что они пережили на Земле, наложило глубокий отпечаток в их душах, и этот рубец, словно незаживающая рана, нескоро ещё зарастёт…

Глава 2 Призрак

Вороны взмыли вверх и огласили густой лес своими хриплыми голосами. Их испугал внезапный крик, раздавшийся где-то под деревьями. Птицы вынуждены были покинуть свои гнёзда, чтобы выяснить, кто мог нарушить вечную тишину этих мест. Чёрные, зоркие глаза пернатых тут же узрели виновника их беспокойства. На опавшей листве виднелись два человека, которые катались по земле, сжав друг друга в смертельных объятиях.

Высокий мужчина в сером пальто запрыгнул на своего противника и схватил за шею. Его бейсболка с коротким козырьком съехала на бок. Он бешеными глазами смотрел на врага, а пальцы всё сильнее и сильнее сдавливали шею.

– Сдохни, мразь паскудная! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Я тебя ненавижу, тварь! Будь ты проклят! Сдохни! Умри же ты наконец и оставь меня в покое!

Его покрасневшие от гнева глаза вылезали из орбит. Он тяжело дышал, со лба слетали капельки пота, он весь дрожал от перенапряжения и безудержной ненависти. Он изо всех сил душил своего врага, повалив его на мокрую землю.

Враг повержен; он уже почти труп; осталось совсем немного…

– Умри… умри же… умри… умри, сволочь…

Он совсем выбился из сил. Его руки дрожали, пальцы немели, и хватка становилась всё слабее и слабее.

Но враг уже не дышал; враг валялся на краю небольшой лужи недвижим, словно старый поломанный манекен.

Руки совсем ослабли. Пальцы сами разжались, освободив разбухшую шею.

Он буквально свалился рядом с трупом, хватая ртом воздух и не в силах больше пошевелиться. Задыхаясь, он монотонно бубнил себе под нос:

– Наконец-то… наконец-то он подох. Он подох, лживая скотина. Подох и больше не будет доставать меня. Всё. Его больше нет. Наконец-то, я один. Да… я один. Один. И это прекрасно. Один… один… его больше нет… один…

Он лежал на спине, медленно закрывая и открывая глаза. Где-то высоко деревья шелестели жёлтыми листьями, которые срывались с ветвей и кружились в воздухе, устилая мокрую землю разноцветным ковром. Тяжёлые тучи, совсем недавно пролившиеся мерзким дождём, постепенно уползали вдаль. Среди серого нагромождения кое-где виднелись синие участки неба.

Едва уловимый солнечный свет на несколько мгновений коснулся деревьев, но погас так же внезапно, как и появился.

Лежать на земле было холодно. Лето кончилось, постепенно становилось всё холоднее. Ветер крепчал с каждым днём. Серая, мрачная погода уже и не думала уходить.

Но у него на душе теперь было светло. Он покончил со своим врагом. Теперь можно вздохнуть полной грудью, наслаждаясь безмолвием, одиночеством и независимостью.

– Да… он подох. Он наконец-то подох…

Губы сами собой расплылись в широкой улыбке.

– Кто подох?

Мужчина моментально вскочил, услышав этот голос. Он не мог поверить в это. Как?! Неужели он ещё жив?! Это невозможно!

Он повернулся на голос. Рядом сидел на краю лужи мужчина средних лет в сером пальто, бейсболке с коротким козырьком и серыми усами, что корявыми отростками торчали над верхней губой.

– Нет… нет-нет! Нет! Чёрт! Нет! Этого не может быть! Ведь я задушил тебя, мразь! Ты просто не можешь быть жив! Ты подох! Подох только что! Нет! Тебя нет здесь! Это неправда!

– Ну как же, неправда? Ведь я вот он.

– Тебя нет… тебя нет… нет… нет и нет!

– Как нет? Вот мои руки, ноги.

– Тебя нет. Ты дохлый. – Он закрыл лицо дрожащими руками.

– Я очень даже живой. Посмотри, я двигаюсь, разговариваю с тобой…

– Заткнись! Заткнись, заткнись! Тебя нет! Тебя нет… тебя нет… тебя нет…

Он без остановки твердил эти два слова, пока хватило сил, после чего рухнул на спину и снова закрыл лицо руками. Он лежал, боясь пошевелиться. Он не хотел ничего видеть и слышать. Он боялся, невероятно боялся снова услышать этот мерзкий скрипучий голос. Он знал, что Тот сидит сейчас рядом и смотрит. Он смотрит. Смотрит на него и лыбится из-под своих отвратительных усов. Как он ненавидел эти усы! Эти усы являлись ему в ночных кошмарах: они щекотали ему шею, вырастали из верхней губы до невероятных размеров и протыкали его тело насквозь. Враг смеялся, хохотал, хватаясь за живот, а он… он висел в воздухе, а внутри его тела копошились эти отвратительные усы, протыкая каждый орган, пролезая по кишкам, заполняя гортань, пробивая череп… Враг хохотал. А потом рывком вытаскивал свои усы из его изуродованного тела, от чего во все стороны разлетались фонтаны крови, смешанные с оторванными кусками плоти. И когда он снова и снова падал на землю, он просыпался в холодном поту и кричал. Кричал, что было силы. А рядом сидел Он. Сидел и улыбался, растягивая свои омерзительные пересохшие губы. А над верхней губой серели те самые усы…

Он сделал глубокий вдох. Воздух прерывистыми волнами вошёл в его лёгкие. Он всё ещё закрывал ладонями лицо, лёжа на мокрой земле, но лежать было слишком холодно. Тело начинало сильно дрожать; озноб бил всё сильнее, заставляя вскочить и убежать, как можно дальше отсюда. Убежать туда, где не будет Его…

Но он знал, что спрятаться от этого врага не получится. Он найдёт его где угодно. Найдёт и снова начнёт говорить… Этот голос он ненавидел больше всего на свете. Ненавидел даже сильнее, чем эти омерзительные усы! Скрипучий, паршивый голос – голос, разрывающий мозг в клочья, проникающий в подсознание и сводящий с ума.

Враг всегда говорил… Он говорил ночью и днём, во сне и наяву. Говорил невпопад, говорил тогда, когда хотелось прислушаться к тишине, понаслаждаться пением птиц, раствориться в последних тёплых лучах солнца, когда хотелось побыть одному… Но вместо этого вокруг был этот голос.

До каких пор?! Сколько можно терпеть такую несправедливость?! Если человек хочет остаться один, неужели у него нет права на это? Право на одиночество, тем более в этом пустынном мире, где нет ни одного человека на сотни километров вокруг! Это право просто обязано быть! Это мир одиноких! И для чего нужно терпеть этот голос снова и снова?! Для чего?!

Внезапно на него снова нахлынула ярость. Он потерял самообладание и вскочил на ноги, ища своего врага.

Тот сидел на краю лужи, растянув губы в корявой ухмылке.

–Ну сейчас ты получишь, тварь…

Он снова ринулся на врага. Повалил его на землю и схватился за шею. Душил его изо всех сил. Он чувствовал, как хрустят под его пальцами небольшие хрящики гортани. Глаза врага выпучились, словно два подгнивших яблока; язык вылез изо рта и дрожал в предсмертной агонии. Послышались сдавленные хрипы – это остатки воздуха вырываются из передавленного горла. Ещё, ещё немного! Но всё равно этого недостаточно. Он понял, что хрящи сломаны не до конца, глаза не слишком сильно вылезли из глазниц, поэтому надо применить гораздо более действенное средство.

Он оторвал руки от горла врага, схватил первую попавшуюся под руку засохшую ветку и с размаху вонзил её в глаз поверженного. Рывком вытащил ветку и вонзил её в другой глаз. Затем вскочил на ноги и подпрыгнув с силой наступил на не до конца сломанную шею. Послышался отчётливый хруст ломающихся позвонков.

Но и этого было мало! Он снова бросился на колени и схватил голову мертвеца по бокам. Упёршись коленом в бездыханную грудь, он рванул что было сил окровавленную голову вбок. Шея хрустнула ещё сильнее. Он прокрутил голову вбок, но натянувшаяся кожа не давала остаться голове в таком положении: голова снова немного повернулась вверх. Но это уже неважно. Главное, что теперь… ТЕПЕРЬ-ТО он точно мёртвый! И уже не встанет! Не будет докучать своими разговорами день и ночь!

Мучаясь от изнуряющей отдышки, он отстранился от тела. Его колено соскользнуло с мёртвой груди, и он потерял равновесие, упав в ту самую лужу, на краю которой лежал окровавленный мертвец.

Выбравшись из грязной жижи, он вскочил на ноги и отбежал на несколько шагов. Его нога зацепилась за корягу, от чего он упал возле толстого дерева, слегка оцарапав лицо о старую кору.

Дрожа всем телом, он прислонился спиной к сырому стволу и застыл, не веря в то, что смог всё-таки избавиться от врага.

Зубы стучали так громко, что этот стук отдавался в висках. Всё тело даже подпрыгивало от сильнейшей дрожи, которую невозможно было унять. Каждый выдох и вдох был мучительным; он быстро и прерывисто дышал, словно собака, принюхивающаяся к чему-то.

И снова он боялся пошевелиться.

Так просидел он достаточно долго, прежде чем услышал какой-то странный звук.

Открыв глаза, он увидел невероятное: его мёртвый враг упёрся руками в землю и сел, вытянув ноги прямо в лужу. Его голова откинулась вбок под страшным углом. Сдавленно кряхтя, враг медленно поднял руку и вытащил из своего глаза торчавшую ветку. Затем он полез в рот и отодрал несколько болтавшихся зубов, которые отбросил, как ненужную вещь.

Враг слегка повёл плечами, отчего голова сдвинулась немного вперёд. Окровавленные глазницы смотрели в лицо того, кто сидел напротив.

– Ну зачем ты так? Ведь мы же друзья.

Сквозь барабанную дробь зубов, последовал ответ:

– Мы не друзья, тварь…

После этих слов он снова ринулся на врага. Снова повалил его на землю и снова начал душить, хотя знал, что всё бес толку. Но он душил. Душил изо всех сил. Душил, закрыв глаза, чтобы не видеть этой страшной картины.

И когда его пальцы окончательно потеряли силу, он открыл глаза, чтобы посмотреть в лицо врагу. Но то, что он увидел повергло его в неописуемый шок. Он не мог поверить своим глазам. Он немного отстранился, постоянно моргая, чтобы получше настроить зрение. Но видение не исчезало… или же это было не видение? Может, это и есть то, что было на самом деле?

Перед ним лежал старый разломанный ствол дерева, и именно его он изо всех сил душил, ломая высохшую кору своими пальцами. Он всё понял! То, что он принимал за ломающиеся позвонки, был всего-навсего треск коры и небольших сучьев.

Но, куда же исчез Тот?! Ведь Он был здесь! Он только что говорил своим мерзким голосом! А теперь его нет…

Страшная догадка впилась в разум. Дрожащие губы еле слышно прошептали:

– Это безумие… я схожу с ума… я душил дерево, думая, что душу того… Нет… Этого не может быть. Не может… нет.

Он закрыл лицо руками и зарыдал.

Не в силах больше выносить это сумасшествие, мужчина лёг на землю, скрутился калачиком около дерева и закрыл глаза. Ему уже было всё равно, что лежать очень холодно, с листьев иногда падали тяжёлые капли и разбивались о его лицо и шею. Холодно, мерзко, отвратительно – так же отвратительно, как и в его душе. Он думал, что вопреки всему сейчас уснёт, измученный, измождённый, высохший, как эти листья под его щекой. Но сон не шёл. Вместо успокаивающего сна, перед его внутренним взором мелькали образы.

Образы прошлого. Это было единственным, что он помнил. Видение из детства. Это видение как будто застряло у него в мозгу и постоянно всплывало. Оно повторялось уже несколько дней – слово в слово; каждый жест, мимика и чувства – всё было чётко; он помнил это так, как будто это было вчера.

Он видел двух мальчиков, которые сидели на берегу тихой речки и листали большую красочную книгу. Одним из мальчиков был он сам; мужчина был в этом на сто процентов уверен. А кто был второй? Загадка. И этот второй мальчик – чёрненький, с глубоко посаженными глазами и тяжёлым взглядом – показывал ему эту книжку. Можно было подумать, что книга была детской, но только картинки в ней какие-то слишком мрачные – везде была кровь, кричавшие от ужаса люди, трупы, полицейские машины… И огромный мужик в длинном пальто с огромным кухонным ножом в руке. На голове его была бледная маска, обрамлённая чёрными, как смоль волосами.

Тот чёрненький мальчик всё время тыкал пальцем в этого страшилу и всё кричал: «Вот! Видишь! Он герой! Он победил их, победил! Он один против всех, и он победил!» «Так он же маньяк», - твердил первый мальчик. «Нет! Это все так думали. На самом деле он сильный, смелый и бесстрашный. Он настоящий герой. Таким надо быть, понятно!» «Он убивает людей». «Он убивает плохих людей! Жалких людишек, что встали у него на пути. Даже не сомневайся! Он герой. Настоящий. Единственный. И зовут его Майкл Майерс»

«О! Я придумал! – продолжал тот мальчик. – Давай возьмём себе по-настоящему крутые имена, и тогда мы тоже будем самыми крутыми!»

«И какие же это имена?»

«Я, так как я всё-таки предводитель нашей шайки, буду Майклом. А ты – моей тенью. Ты будешь Майерсом. Ну, что! Привет, Майерс!»

«Привет, Майкл…»

«Привет, Майерс!»

«Привет, Майкл!»

– Привет, Майкл, - трясущимися губами проговорил мужчина, выплывая из своих воспоминаний. – Привет, Майкл. Я Майерс. Майерс. Меня так зовут. Я Майерс…

***

Был уже вечер, когда он вышел из леса.

Перед ним было небольшое поле, облепленное засохшими одуванчиками. Некогда яркая, сочная трава пожухла и слегка посерела, опустив свои стебельки к земле.

Вдали виднелось несколько покосившихся строений: небольшие деревенские домики лепились друг к другу, словно боясь неумолимой растительности, которая наступала со всех сторон, постепенно пожирая ветхие стены.

Слегка притоптанная трава образовывала подобие узенькой тропинки. Ещё утром он проходил здесь, пытаясь найти себе пропитание. А пропитание водилось только в лесу. Собираясь утром на охоту, он набрал побольше камней, свалил их в старую сумку, что нашёл в покосившемся сарае и отправился в лес. Камни были единственным оружием – он метал их в сидящих на деревьях птиц и иногда даже попадал. Так он охотился уже несколько дней. Но что было раньше? Его жизнь началась около недели назад: тогда он открыл глаза и увидел солнечный свет. А что было до всего этого? На этот вопрос он никак не мог себе ответить.

Он совершенно не знал, как очутился здесь. Первые два дня он мучался от голода и нестерпимой головной боли. Его тело ныло и было всё в ссадинах и порезах. Откуда это всё? Что произошло? Кто изрезал его всего, словно старую тряпку?

И ответ не заставил себя долго ждать. На третий день появился Он. Этот человек сидел на лавке возле дома и вертел в руках большой нож. Этот нож поразительно напоминал нож из той книжки. Нож Майкла Майерса… Лезвие всё облипло засохшей кровью. Он понял: это его кровь! Именно этот человек нанёс ему столько травм. Лицо того человека было до жути знакомым. Человек слащаво улыбался.

Это была первая встреча с этим человеком. А потом Он заговорил. Говорил всё время, без умолку, трепался обо всём на свете. Его противный голос не умолкал ни на минуту. Рассказывал всякую чушь, не имеющую никакого смысла. И это было невыносимо. Этот голос буквально сводил с ума, от него хотелось избавиться, и что самое страшное – этот голос стал появляться во снах, не давая отдохнуть и почувствовать себя свободным.

Человек или призрак всё время спрашивал: «Кто ты? Как ты тут очутился? Как тебя зовут?» И всё время ехидно посмеивался себе в усы. И это было настолько невыносимо, что сегодня днём он просто не выдержал и набросился на своего врага. Да, теперь это был враг – самый настоящий, злобный и безжалостный враг.

– Но как же… Как же он выжил, - задал он вопрос в пустоту, стоя на опушке леса. – Ведь это же невозможно. Я сломал ему шею… несколько раз. Я задушил его, а потом… Потом он… почему-то… превратился в дерево…Нет. Я просто сошёл с ума. Он мне просто видится.

Мужчина тряхнул тяжёлой головой и пошёл по протоптанной тропе к тому дому, где несколько дней ночевал.

Дойдя до старой деревянной калитки, он распахнул её и сделал шаг вперёд, но вдруг почувствовал, как кто-то сзади схватил его за одежду. Он моментально застыл. Холодный страх пробрал до костей.

Это снова Он! Опять появился! Что ему нужно?!

Обернувшись, он не увидел никого. Но страх никуда не делся. Страх продолжал сжимать душу стальными тисками.

Слегка дёрнув плечом, он услышал звук разрывающейся ткани. Немного опустив взгляд, он увидел торчавший из калитки гвоздь…

Тяжёлый камень сразу свалился с души. Это был просто гвоздь, за который он зацепился. Нет Того. Он ушёл. Или подох? Кто знает. Но его нет. И это хорошо.

Пройдя к дому, он медленно открыл скрипучую дверь и заглянул внутрь, боясь увидеть своего врага. К счастью, внутри было пусто. Можно заходить.

Мужчина бросил сумку на пол и свалился на диван, стоявший у отсыревшей стены. Закрыв глаза, он тяжело вздохнул.

– Неудачная сегодня охота вышла, правда?

От этих слов он буквально подскочил с дивана.

Тот сидел на стуле около стола и массировал шею рукой, приговаривая себе под нос:

– Остеохондроз замучил. А охота и правда дрянь получилась. Ни одной птицы не сбил. Лес как будто вымер весь.

– Как ты здесь очутился?! Тебя ведь не было! Тебя нет!

– Эх, я устал тебе уже повторять: я есть, и я вот он. Я здесь и никуда не уйду.

– Пошёл вон, сволочь! Сколько можно надо мной издеваться?!

– Я не могу уйти.

– Почему?!

Тот повернулся лицом к собеседнику:

– А ты разве не хочешь знать, что было раньше? Как тебя зовут, кто ты такой, где ты раньше жил, что делал, к чему стремился? Не хочешь? Вот скажи, как тебя зовут?

Мужчина уставился изумлёнными глазами на призрака. Это правда: он совершенно не помнил своего имени. В голове вертелось только одно: «Майерс, Майерс, Майерс…» С трудом проглотив вязкую слюну он едва слышно спросил:

– А ты… знаешь, как меня зовут?

– У тебя много имён. За всю тою жизнь тебя называли по-разному. А какое из этих имён твоё, я не знаю.

– Назови хотя бы одно.

– Ты и вправду хочешь это услышать?

– Да!

– Ну хорошо. Только не обижайся.

Призрак вытащил свой окровавленный нож и стал водить большим пальцем по острому лезвию. Из пальца выступила кровь, и несколько капелек упало на стол. Но призрак не останавливался, он всё водил и водил пальцем по лезвию и смотрел в пустоту. Спустя некоторое время, он заговорил:

– Тварь, Скотина, Придурок, Мразь, Паскуда, Гнида, Идиот, Маньяк… Мне продолжать? Может, ты уже вспомнил, какое именно из этих имён твоё?

Мужчина вскочил с дивана и закричал:

– Ты опять издеваешься! Ты опять пришёл меня мучить! Я хочу, чтоб ты сдох, дебил!

– Да! Точно. Про Дебила-то я совсем забыл. Это, кстати, тоже одно из твоих имён.

– Пошёл вон!

– И почему ты такой грубый?

Призрак ехидно посмотрел на собеседника и криво улыбнулся.

Мужчина подошёл к столу и навис над сидячим призраком, опёршись рукой о столешницу.

– Хочешь, чтобы я сказал тебе своё имя? Майерс! Майерс меня зовут! Понятно?! А теперь скажи мне, дрянь, что тебе от меня нужно? Почему ты меня преследуешь? Для чего ты пришёл сюда и постоянно следишь за мной? Кто ты такой? И главное – почему ты не подох, ведь я сломал тебе шею? Тебя вообще можно хоть как-нибудь убить?

– Ты очень хочешь меня убить? – словно бы удивился призрак.

– Очень! Я мечтаю об этом! Мечтаю, чтобы ты сдох! И как можно скорее!

Призрак положил окровавленный нож на стол и облизал израненный палец; после чего сказал:

– Вот, что я тебе скажу, приятель… Я и сам не понимаю, что я тут делаю, и откуда я вообще пришёл. Также, как и ты… Майерс… я совершенно не помню себя. Что я делал раньше? Как меня зовут? Где я жил? И жил ли вообще! Хрен его знает! Но я знаю точно, что здесь я не случайно. Я чувствую, что должен всегда быть с тобой рядом… хотя, если признаться, мне не очень это нравится.

– Со мной рядом?! Зачем?! Оставь меня в покое!

– Я бы с радостью, да только не могу. Я с тобой как-то связан… я чувствую это… вот, только не знаю, как я связан. Чем.

Призрак снова взял нож и стал водить по острию пальцем. Кровь закапала с новой силой, растекаясь по старой узорчатой клеёнке, которой был накрыт стол. Мужчина впился глазами в манипуляции своего мучителя и некоторое время смотрел на красные капельки.

– Зачем ты это делаешь? – наконец не выдержал он.

– Палец чешется, - с ухмылкой ответил призрак. – А ещё, я думаю, что тебе подобное зрелище должно нравиться.

– Мне???

– Да, тебе.

– Почему оно должно мне нравится?!

Призрак поднял голову и посмотрел в глаза мужчине.

– Я чувствую что-то… - сказал он. - Я чувствую твою прежнюю жизнь. Из тебя исходят волны энергии, и эта энергия похожа на… смерть. Ты источаешь смерть, приятель. Смерть стоит за тобой и машет длинной косой, обнимает тебя костлявыми руками и облизывает своим сухим языком твою шею. Смерть любит тебя. Ты – её орудие. При помощи тебя Она получает свою пищу. А пища для Смерти – это высвободившаяся энергия умершего существа. Ты кормишь Смерть.

Мужчина в страхе отступил на несколько шагов назад. Он выпученными глазами смотрел на призрака и не мог поверить ни одному его слову, хотя, почему-то, ему казалось, что всё это правда. Но только почему? Как он может кормить Смерть? Зачем ему это? В душе поселилась изнуряющая тревога, предчувствие неотвратимой беды. Но, несмотря на это, мужчина вдруг поймал себя на том, что ему действительно хочется, чтобы произошло что-то скверное, какое-то несчастье. Неужели, несчастье может приносить радость? Нет, этого не может быть. Всё это бред. Этот призрак сумасшедший! Он явился только лишь для того, чтобы мучить. Чтобы столкнуть с прямого пути в какую-нибудь яму, где живёт лишь боль и страх.

Вернувшись к столу, он нашёл в себе силы опуститься на деревянный стул, что стоял напротив Призрака. Тот, кого звали Майерсом смотрел в лицо своему страху, пытался поймать его взгляд, но видел лишь торчавшие над верхней губой усы. Корявые, серовато-рыжие, отвратительные усы, которые буквально сводили его с ума. Он не мог отвести от них взгляд. Усы шевелились, словно были живыми…

Рот Призрака приоткрылся, и снова зазвучал его омерзительный скрипучий голос:

– Давай на чистоту, приятель. Я не знаю, кто ты, а ты не знаешь, кто я. Я не знаю, что я здесь делаю, и ты не знаешь, что я здесь делаю… потом… ты не знаешь, что ты здесь делаешь и… короче! Мы оба вообще не знаем ни черта! Но при этом, и ты, и я отлично понимаем, что и ты, и я неразделимы. Отсюда следует логичный вывод: давай всё-таки успокоимся и решим, что нам обоим со всем этим дерьмом делать.

– И что мне нужно с тобой делать?

– Не со мной ты должен что-то делать, милый Майерс. Я говорю о том, что нам обоим нужно что-то делать со всей этой дрянной ситуацией. Например, сегодня ты решил меня убить. Ладно, хорошо. Ты это сделал. Убил. Дальше, что? Когда ты воткнул мне в глаза ту палку, я думал, что подохну, но этого не произошло. Хрень какая-то, правда? Посмотри на ситуацию с моей стороны. Представь, что ты – это я. Тебе ломают шею, втыкают в глаза палки, душат, убивают… Всё говорит о том, что ты должен умереть, но этого просто не происходит! Как такое может быть? Вместо этого, ты снова оказываешься рядом со своим убийцей, сидишь в его доме, за его столом и разговариваешь о житье-бытье. Тебе не кажется, что всё это неспроста? Что во всём этом есть чей-то замысел? И я вот что скажу тебе, приятель: нами манипулируют.

– Кто?!

– Да хрен его знает! Я такой же, как и ты: осознал себя только несколько дней назад. И что самое… - Призрак вдруг запнулся и нахмурился, как будто бы вспомнил что-то, но потом всё же продолжил говорить: – Что самое странное, у тебя моя рожа!

– В смысле?

Призрак поднял руку и указал на узкую дверь:

– В той комнате висит зеркало. Как ни странно, ты туда ещё ни разу не заходил. Пойди, посмотри на себя, и тебе всё станет ясно.

Мужчина обернулся на дверь. Старое деревянное полотно слегка покосилось и снизу обросло мхом. Выкрашенный зелёной краской наличник держался на наполовину вылезших гвоздях. Он снова посмотрел на Призрака и подумал, не врёт ли он, не задумал ли какую-нибудь гадость? Но тут же вспомнил, что действительно не ходил в ту комнату.

Пойти? Послушаться этого омерзительного Призрака, который сказал, что там висит зеркало? И зачем вообще смотреться в какое-то зеркало?

Слегка скривившись, он всё же встал, повернулся и медленно направился к двери. Взявшись за металлическую ручку, потянул на себя. Дверь не поддалась сразу, – она как будто бы вросла в косяк, разбухла от сырости и не хотела никого впускать в эту комнату.

Только сильный рывок помог открыть дверь. Она издала противный звук, как будто взвыла, обидевшись, что её открыли.

За дверью оказалась тусклая комната, где стояла кровать и покосившийся шкаф. Облепленное паутиной пыльное окно почти не пропускало солнечный свет; в комнате было темно, хотя на улице сквозь тучи пробивалось яркое солнце, которое уже успело слегка прикоснуться к горизонту.

Майерс обернулся на своего собеседника. Тот сидел за столом и с наслаждением ковырялся мизинцем в ухе. Его усы как бы сползли на бок, губы омерзительно скривились, а глаза сузились, превратившись в две тёмные щели.

Вздохнув, мужчина всё же вошёл в комнату. Покрутив головой, он заметил то самое зеркало. Оно висело на стене, но оторвавшийся кусок обоев наполовину его скрывал. Подойдя к зеркалу, мужчина оборвал этот кусок.

Перед ним было запылённое зеркало, в котором почти ничего не было видно. Спустив рукав своего плаща пониже, он несколько раз протёр стекло и увидел своё отражение.

Первое, что он почувствовал, – это неописуемый ужас! На него смотрел тот самый призрак, который сидел в соседней комнате за столом и ковырялся в ухе! Не веря своим глазам, мужчина рывком обернулся. Призрак всё так же сидел за столом… Снова обернувшись к зеркалу, он всмотрелся в отражение.

Усы! Эти отвратительные, мерзкие усы! Они так же топорщились, как у того призрака, были серовато-жёлтыми и острыми!

Не веря своим глазам, он снова обернулся. Призрак сидел за столом и посмеивался, шевеля своей корявой лицевой растительностью.

Усы… Не может быть… Это были те же усы, которые преследовали его во снах, которые протыкали его тело насквозь и пробивали череп, разрывая всё тело на части…

– У меня то же лицо, - еле слышно шептал он. – То же лицо, что и у этого придурка… И такие же… усы.

Он отбежал от зеркала, как будто оно сильно оттолкнуло его от себя. Зацепившись за дверной косяк, он подбежал к своей сумке, что до сих пор валялась на полу. В ней был нож. Он знал, что нож на дне. Этот нож… он такой же… такой же, как и у…

– Этого не может быть!!! – заорал Майерс. – Не может, мать его, быть! Просто не может!

Призрак слегка обернулся и сквозь ехидную улыбку произнёс:

– А-а-а! А я тебе говорил.

– Не может этого быть! Не может!

– Прими это, брат.

– Какой ты мне брат, сука!

– Вот опять ты обзываешься, - шутливо погрозив пальцем прогнусавил призрак.

– Пошёл в жопу, дрянь!

Мужчина лихорадочно рылся в сумке, набитой камнями. Он отбрасывал их в сторону, пытаясь достать до дна. Наконец, его рука что-то нащупала. Это было лезвие ножа. Пальцы моментально вцепились в него, и мужчина рванул руку вверх. Острая боль прожгла руку, и нож упал на пол. Ладонь наполнилась кровью.

– Осторожно, приятель, - сказал призрак. – Не поранься… А, ты уже поранился? Ну, ладно. Тогда хотя бы не поранься ещё раз, лады?

До боли сжав губы, Майерс схватил с пола нож и кинулся обратно к зеркалу. Там его снова встретило ненавистное отражение. Эти слащаво-синие глаза издевательски таращились на него.

– Усы… Усы! Ненавижу усы!

Мужчина поднёс к лицу нож и стал скрести по верхней губе, пытаясь избавиться от этих жёстких серовато-рыжих отростков. Лезвие скользило по волосам, но отвратительные усы оставались на месте.

Он прибавил силы; стал больше давить на нож. И это было больно. Зачесалось в носу. Он чихнул и неосторожно провёл лезвием по губе. Сразу выступила кровь. Брить стало ещё больнее. Но он не останавливался. Находясь в каком-то исступлении, он скоблил и скоблил верхнюю губу ножом до тех пор, пока мог. Боль всё нарастала, и с ней всё сложнее было справляться. Лезвие размазывало кровь по верхней губе, раны натягивались точно также, как его нервы, готовые лопнуть в любую секунду.

Он продолжал пытать себя до тех пор, пока сзади не послышался знакомый голос:

– Ну может, хватит уже, а? Я, конечно, знаю, что ты псих, но всему же есть предел!

Эти слова заставили его остановиться. Он тяжело дышал, глядя на себя в зеркало. Он ненавидел своё отражение, не мог поверить в то, что он такой же, как тот, что сидит в соседней комнате. Даже бейсболка с коротким козырьком была такая же! Он сорвал с себя головной убор и закинул его в тёмный угол.

– Тебе всё равно не избавиться от них, приятель! – сказал Призрак из соседней комнаты и засмеялся. – Брей, не брей, а они всё равно опять вырастут.

Мужчина бросился к столу, где сидел его ненавистный двойник, и приставив нож к его шее, сказал, едва сдерживая дрожь в руках:

– Я ненавижу тебя, тварь! Ненавижу! Зачем ты украл у меня лицо?! Зачем отрастил такие же… усы?!

На этот раз поведение призрака изменилось: он ударил мужчину по руке, нож отлетел в сторону, после этого он толкнул обидчика, в сторону стула.

– Сядь! Хорош уже сходить с ума. Достал уже, честное слово. Ну посмотри, во что ты себя превратил? Дурак. Что тебе те усы?

– Я ненавижу их!

– Ну и ненавидь себе на здоровье. Нам нужно разобраться вот в чём…

Призрак полез в карман своего плаща и вытащил бумажную фотографию, которую небрежно бросил на стол.

– И что это? – спросил Майерс.

– Узнаёшь его?

Это была фотография молодого парня. Парень стоял среди высокой травы на каком-то поле. Что-то не то было в этом снимке; создавалось впечатление, что фотографировали с высоты, но лицо молодого человека было хорошо различимо. Он был в тёмной куртке, на поясе висел нож, а за плечами топорщился большой рюкзак.

Мужчина трясущимися руками осторожно взял фотографию. На глянцевой бумаге остались кровавые отпечатки.

Лицо парня казалось очень знакомым. Да и поле, на котором он стоял было знакомо. Но где он видел этого парня? Что это за поле? Майерс посмотрел на призрака:

– Кто это?

– Пацан.

– Я вижу, что это пацан! Что это за пацан?!

– Я хотел у тебя спросить. Эта фотка уже давно валяется у меня в кармане. Всё время хотел её тебе показать, но ты мне не давал. Ты же у нас крикун и псих! А также, убийца и мазохист, каких свет не видывал.

– Заткнись, сволочь, - прошипел мужчина, хватаясь за окровавленное лицо рукой.

– Изуродовал себя зачем-то.

– Заткнись, сказал!

– Ну? – как ни в чём не бывало продолжал Призрак. – Вспомнил его?

– Нет!

– Ну, тогда, давай вспоминать…

– Что вспоминать?! – закричал мужчина. – Я ни черта не помню! Я помню лишь, как меня зовут и больше ничего! И то, я не уверен, что это моё настоящее имя!

– Замолчи свой рот, дебила кусок! – в свою очередь закричал призрак. – Если всё время орать и ныть, то так ты ничего не добьёшься! И ещё я знаю, что вместе с тобой и я ничего не добьюсь. Так что, в твоих и моих интересах сделать так, чтобы ты, наконец, одумался, успокоился, принял всё, как есть и начал уже думать своей головой. Иначе, мы так и будем ходить по кругу целую вечность.

Мужчина проглотил обиду и, сложив пальцы в замок, стал напряжённо смотреть на своего странного собеседника.

– Ты молчишь, - констатировал Призрак после долгой паузы. – Это добрый знак. Стало быть, немного приходишь в себя. – Призрак взял со стола фотографию и сунул её обратно себе в карман. – Ты всё равно не помнишь этого пацана, поэтому пойдём по другому пути. И пойдём, в буквальном смысле этого слова.

– Я ничего не понял.

– Ничего страшного. Поймёшь скоро. Вставай, пойдём.

– Куда?

– Это может показаться странным, но меня всё время тянет к одному месту в лесу. Тут недалеко. Мы должны туда пойти, и, может быть, там ты хоть что-нибудь вспомнишь. Вставай, и не заставляй меня повторять несколько раз. Скажу сразу: шутки кончились. Мне надоело с тобой цацкаться и терпеть твои выходки. Отныне ты будешь делать то, что я скажу, и пойдёшь туда, куда я скажу. И я говорю тебе: вставай и иди за мной.

– Для чего мне это делать?

– Для того, чтобы ты вспомнил. А если ты не вспомнишь, то мне будет очень плохо.

– А при чём здесь ты?

– Я тебе уже говорил, что каким-то образом связан с тобой, и я знаю, что твои действия отражаются на мне. А я не хочу, чтобы мне было плохо. К тому же, в твоих интересах воскресить свою память. Неужели тебе не интересно, что в твоей жизни было раньше?

Майерс опустил взгляд и тихо произнёс:

– Интересно.

– Поэтому, нам надо идти.

Призрак встал из-за стола и подошёл к входной двери. Мужчина всё ещё не решался; он не мог себя заставить пойти за своим двойником; в нём снова закипала ярость, он не хотел, чтобы им руководил этот неизвестный; но также, мужчина понимал, что Призрак говорит правду: нужно вспомнить, иначе жизнь будет похожа на какой-то отвратительный сон, в котором непонять, где реальность, а где нет.

Спустя несколько минут они уже шли по лесу, миновав несколько деревенских домов. Здесь лес был густым, тянуло сыростью. Вездесущие комары облепливали все открытые участки тела, лезли в нос и уши. Мужчина отмахивался от них, как мог, при этом наблюдая, как впереди идёт Призрак, который плевать хотел на всех этих комаров вместе взятых. Но он продолжал идти, не зная, куда и зачем. Вслед за призраком, вслед за тем, кого недавно убил.

Глава 3 Проводник

Лес закончился внезапно.

Деревья словно бы упали в пропасть, только пропасти здесь никакой не было – впереди блестела широкая поляна, покрытая жёлтой травой.

Майерс не поверил своим глазам, увидев эту траву. Дело, конечно же, шло к зиме, вся растительность увядала, но чтобы трава была настолько жёлтой, такого просто не могло быть в природе. Он нагнулся и сорвал несколько травинок; повертел в руках, понюхал, рассмотрел. Ничего особенного – трава, как трава. Но только через чур жёлтая.

– Что здесь произошло? – спросил он Призрака.

– Это ты мне скажи.

– Но я не знаю! Я впервые вижу такую траву.

– А тебя только цвет травы смущает? – поинтересовался Призрак.

Мужчина обвёл глазами поляну и только теперь заметил, что она была идеально круглая, как будто бы кто-то взял огромный циркуль и начертил этот круг посреди густого леса: росшие по бокам деревья словно кто-то обрубил; вот только срубленных стволов нигде не было. Была лишь эта нереально жёлтая трава… и идеальный круг посреди густого леса… В природе не бывает таких правильных форм.

– Эту поляну кто-то построил, - наконец, сказал Майерс.

– Или выжег.

– Что значит, выжег? Если бы здесь был огонь, то вокруг был бы пепел. Но как раз пепла-то здесь и нет.

– Не обязательно выжигать огнём, - сказал Призрак. – Есть много других способов.

– Например?

– Я не знаю! Чего ты до меня докопался? Я просто знаю, что эту поляну выжгли, но огня здесь в помине не было. И ещё хочу сказать, пока ты не успел спросить: я понятия не имею, зачем мы сюда пришли.

– Но ты же зачем-то меня сюда привёл! Значит, ты знаешь хоть что-то!

– Нет, не знаю. Я чувствовал, что нам надо прийти сюда, и вот, мы здесь. Что мы должны делать, понятия не имею. Так что, стой и думай, авось надумаешь что-нибудь.

– Что я могу надумать? Я совершенно ничего не знаю!

– Ну, пройдись туда-сюда, посмотри по сторонам, может, что-нибудь и заметишь. Это место какое-то странное. Мы неспроста здесь. Так что иди, я постою тут. Не буду тебе мешать.

Майерс пробубнил себе под нос ругательства, но всё же ступил на странную траву.

Выйдя на средину поляны, он остановился и стал смотреть по сторонам.

Это место действительно было каким-то странным; что-то необъяснимое «жило» здесь. Что-то давно забытое; что-то из другой жизни, которую он не помнил.

Он задрал голову и стал смотреть на небо. Корявые тучи несли в себе тонны воды. Иногда сквозь свинцовую завесу проглядывало заходящее солнце, которое тут же пряталось, и снова наступал жуткий полумрак. Тянуло холодом. Ветер иногда качал верхушки деревьев, и среди этой практически полной тишины, ветви издавали тихий шум, поразительно напоминающий шёпот. Этот шёпот был везде; звук был тихим, но таким навязчивым, что становилось страшно; он давил своей парадоксальной тихой мощью и заставлял душу сжиматься в маленький дрожащий комочек.

Мужчина наконец понял, что «жило» на этой поляне.

Страх.

Это страх заполнил собой всю округу. Страх и бесконечная боль.

Он не мог больше этого выносить, хотел уйти, но вдруг почувствовал сильную головную боль, а потом – шум в ушах, как будто все ветры мира собрались в один мощный поток и поселились в его голове.

Схватившись за виски, он присел, боясь свалиться без памяти. Что-то нахлынуло на него – невидимое, неосязаемое, но в то же время мощное и бесконечное, тяжёлое и изнуряющее. От этого чувства хотелось взвыть, но голос застрял в гортани и не посмел выбраться наружу.

Шёпот деревьев усилился многократно. В этом потустороннем звуке тонул весь мир. Ни пения птиц, ни шума ветра уже не было слышно. Только этот ужасающий шёпот. Он вползал в мозг, как змея – медленно, извиваясь странными завихрениями, переворачивал душу, встряхивал сознание, словно старую пыльную тряпку. И в то же время этот шёпот сводил с ума. Слышать его было невыносимо. В груди что-то сжалось. Хотелось вскочить на ноги и убежать. Но потусторонний шёпот не давал сдвинуться с места. Он охватил всю поляну плотным куполом и сковал все движения.

Воздух превратился в полузастывшее желе, по которому шли странные волны. Силуэты деревьев искривлялись, начинали двигаться. Кроны наклонялись всё ниже и ниже, пытаясь дотянуться до маленького человечка, что посмел прийти на эту поляну. Они хотели достать его и задушить. Так же, как он ещё совсем недавно душил своего врага.

Внезапный порыв ветра принёс в себе долгожданную свежесть. Но этот же ветер сорвал с небес все тучи и обрушил их на крохотное дрожащее существо, что корчилось посредине поляны в смертельных муках. Тучи охватили всю округу, погрузив её в почти полную темноту.

И в следующий момент из темноты пришло осознание.

Что-то мимолётное и лёгкое, как пёрышко опустилось в его мозг и вросло несуществующими корнями. После чего моментально всё стихло. Ветер рассеялся, словно дым от костра; шёпот деревьев оборвался; кроны уже не тянулись к крохотному человечку. Всё стало, как прежде, и только жёлтая трава всё ещё напоминала о несуществующем, но таком страшном хаосе, что мимоходом прошёл по округе, как яростный ливень, который резко закончился, оставив после себя сырость и лужи.

Тишина вновь воцарилась над странной поляной.

Майерс огляделся вокруг и встал на ноги. Он не помнил, когда успел упасть в эту сырую траву… Но теперь всё было кончено.

Надо бежать! Бежать отсюда, пока снова не случилось это необъяснимое явление, сводящее с ума.

Он повернулся к тому месту, откуда пришёл и хотел было сделать шаг вперёд, но тут же застыл на месте. Его разум моментально наполнился чем-то давно забытым и нереальным. Он растворился в этом новом мире и слышал каждое слово, чувствовал каждое движение и ощутил всю полноту давно забытых событий…

***

АКТИВИРОВАН ТАЙМЕР САМОУНИЧТОЖЕНИЯ. ДО ВЗРЫВА ОДНА МИНУТА. ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ: 59, 58, 57, 56…

– Что, чёрт возьми, происходит! Что за самоуничтожение?! Какой отсчёт?! Заяц! Эта малолетняя тварь! Это всё он! Сволочь! Я убью его! Я убью их всех! Жаль, что я не пристрелил эту потаскуху, когда пробегал мимо!

…39, 38, 37…

– Отключить! Слышишь, этсамое? Отключить самоуничтожение!

«ДЛЯ ОТКЛЮЧЕНИЯ САМОУНИЧТОЖЕНИЯ ВВЕДИТЕ ПЕРСОНАЛЬНЫЙ КОД ДОСТУПА»

Посреди помещения вспыхнул большой полупрозрачный экран, который просто висел в воздухе. На нём просматривались столбики букв и цифр.

– Какой код?! У меня нет никаких кодов!

…27,26…

– Нет! Не может, самое, быть! Заяц! За-а-а-яц! Тварь! Малолетний ублюдок!

…21, 20, 19…

Он наугад стал прикасаться к призрачному экрану, набирая в хаотичном порядке символы, но предупреждающий звук, похожий на «пум», оповещал о том, что код набран неверно.

…9, 8, 7, 6…

– Нет!!! Не-е-е-ет!!! Нет!

…2, 1…

***

Майерс выпал из воспоминаний и схватился за голову.

– Нет! - прокричал он, и отдалённое эхо пронеслось по тихому лесу.

Свалившись на колени, он закрыл лицо руками. Перед глазами до сих пор стояла та страшная картина. Он знал, что через секунду умрёт – будет взрыв, который разорвёт его тело на мелкие кусочки…

– Нет, - прошептал он. – Не хочу… не хочу…

Отняв руки от лица, он посмотрел вокруг. Сумрачный лес нависал со всех сторон. На краю жёлтой поляны маячил силуэт мужчины в сером плаще.

Поняв, что всё, что только что было – это всего лишь видение, мужчина смог найти в себе силы подняться на ноги. Его зубы отбивали мелкую дробь, и он знал, что это не из-за холода. Это был страх. Страх, который сковал все внутренности и пригвоздил к этому месту.

Но, постояв немного, он понял, что на самом деле, всё не так уж и страшно. Если и было что-то неотвратимое, то оно уже давно прошло. Теперь же, он стоит посреди лесной поляны на странной жёлтой траве и смотрит на своего двойника.

Страх медленно отступил.

Майерс пошёл вперёд, делая шаг за шагом. Колени немного подрагивали… но это ничего, скоро пройдёт; главное, что он остался жив. Он остался жив, после того, что было раньше. Но что это был за взрыв? И был ли он вообще? А если был, то, как можно было выжить? Много вопросов, но ни одного ответа.

– Но это и не важно, - еле слышно проговорил он. – Я жив. И это хорошо.

– А хорошо ли?

Этот вопрос прозвучал среди полной тишины и заставил Майерса поднять глаза. Как оказалось, он уже успел дойти до края поляны, где стоял Призрак и жевал длинную травинку, ехидно косясь из-под надвинутой на глаза бейсболки.

– Ты спрашиваешь, хорошо ли, что я остался жив? – переспросил мужчина. – Так я отвечу: да, хорошо. И что тут такого? Я что, должен теперь огорчаться? Кто-то хотел меня убить, но у него ничего не вышло. И это значит, я победил! Всех победил! Один против всех! Как… как Майерс…

– Ладно, Майерс. Ты молодец. А ты знаешь, кто тебя хотел убить?

– Какой-то заяц. Наверное, это имя такое дурное… потому что, я… я кричал, типа… э-э-э… «Заяц! Малолетний ублюдок! Это всё он!» Ну и так далее.

– Я знаю, что ты кричал. И всё видел, что видел ты.

– Так чего тогда спрашиваешь! Козлина.

– Всё что ты видел, каким-то странным образом прошло через меня, – невозмутимо продолжал Призрак. – Я тут понял одну штуку. Скорее всего, я – твой проводник в этом мире. Я существую, чтобы воскресать твои воспоминания. Теперь я знаю, как это делать, и нам не обязательно в следующий раз приходить сюда, чтобы посмотреть на прошлое. То, что было здесь, перешло в меня.

– А что было здесь?

– Я не знаю… Какой-то ментальный сгусток энергии, что ли… который ты оставил здесь, когда появился. Да, кстати. Ты пришёл в этот мир как раз через эту полянку. Тебя кто-то спас от взрыва, поместил в кокон и спустил сюда, при этом … э-э-э… как же это слово… А! Дематериализовав некоторые деревья.

– Что сделал? – спросил Майерс.

– Дематериализовал. Ну, стало быть, как бы стёр с лица земли, уничтожил. Но нам плевать на деревья. Теперь ты знаешь имя. Заяц. Ты помнишь его? Кто это? И зачем он пытался тебя убить?

– Ты задаёшь слишком много вопросов, - сказал Майерс, уставившись в мокрую траву. – Я не знаю ни одного ответа. – Он некоторое время стоял молча, но потом спохватился, посмотрел на Призрака и сказал: – Анука дай-ка ту фотку.

Призрак вытащил из кармана плаща фотографию молодого парня.

– Это он! – воскликнул Майерс. – Он! Точно! Это и есть тот самый Заяц!

– Ты думаешь?

– А почему, нет?

– Просто, ты кричал: «Малолетний ублюдок». А здесь пацан… довольно-таки уже и не малолетний. На вид ему лет двадцать.

– Нет! Это точно он. Я чувствую… чувствую, когда смотрю на него, что… – Мужчина призадумался, но всё же продолжил: – Чувствую, что… ненавижу его.

– А почему ты его ненавидишь?

– Потому что он пытался меня убить.

– А почему он пытался тебя убить?

– Слушай, иди в жопу, а! Откуда я знаю?! Я знаю, что эта тварь пыталась меня убить, и поэтому я его ненавижу.

– Ну ладно. Остановимся пока на этом, - сказал Призрак, кладя фотографию себе в карман. – Это уже кое-что. Теперь… Теперь мы должны сообразить, что нам делать дальше.

– А что делать? – выпалил Майерс. – Надо искать этого пацана.

– Зачем?

Мужчина медленно пожал плечами, напряжённо думая, после чего развёл руками и тихо проговорил:

– Ну, для того чтобы его убить. Ведь это мой враг, и его надо убить.

– Именно убить?

– Да, а чё с ним ещё делать!

– Может, поговорить?

– О чём?!

– Спросить, почему он пытался тебя убить.

– Да мне плевать на то, что он скажет! Я знаю одно – он должен сдохнуть, и это всё, что мне от него нужно. Поэтому, его надо найти и укокошить. Именно так.

– Угу… - протянул Призрак, почёсывая пальцами подбородок. – Ещё момент: как ты собираешься его искать? Где?

Мужчина приподнял козырёк бейсболки Призрака и взглянул в глаза своему двойнику.

– Помниться, ты говорил, что ты мой, так сказать, проводник. А? Забыл? Вот и проводи меня к этому… Зайцу.

Призрак поправил свою бейсболку и сказал:

– Ты, наверное, думаешь, что я всесильный дух. Думаешь, что стоит мне щёлкнуть пальцами и всё тут же появится, да? Так вот, что я тебе скажу, приятель: я не всесильный дух. И не волшебник. И не джин из вонючей бутылки. И я не умею превращать эту зелёную траву в жёлтую. Поэтому, поохлади свой пыл насчёт меня.

– А что тогда делать?!

– Ты хочешь найти этого бедолагу?

– Да!

– Значит, думай. Думай! А я тебе помогу. Если смогу.

– Тьфу! И на хрена ты мне тогда такой сдался… - пробурчал мужчина и пошёл в чащу леса.

За ним отправился его двойник; он шёл той же походкой, что и впередиидущий, голова его так же слегка косилась вбок, а плечо постоянно подёргивалось от нервного тика. Засунув руки в карманы плаща, Призрак молча шёл за мужчиной, жевал длинную травинку и рассматривал густые заросли.

Так они шли до тех пор, пока Призрак не прогнусавил одну фразу:

– Сворачивай влево.

Майерс остановился и впился взглядом в двойника.

– Чего? – наконец, сказал он. – Для чего влево? Я знаю, где мой дом. Он прямо.

– Так, стало быть, ты не веришь своему проводнику? – сказал Призрак.

– Да какой ты, в задницу, проводник! Какого я должен идти влево, когда я знаю, что надо прямо?!

Призрак закатил глаза и тяжко вздохнул.

– Какой же ты всё-таки нудный нытик, - сказал он. – Я же тебе говорил, что руководствуюсь чувствами. Сейчас, в данный момент, мне кажется… нет! Я уверен, что надо идти влево.

– Почему?!

– Не знаю.

– Ну и иди в своё лево, а я пойду домой. Прямо. Тем более, что я жрать хочу, а там в шкафу лежат две жареные лягухи, которых я оставил на вечер.

– Твоих лягух сожрал медведь, - как бы между прочим заметил Призрак.

– Какой медведь?! Ты совсем с ума сошёл, что ли! Какой, на хрен, медведь?!

– Коричневый. С длинными когтями и большими зубами.

– Ты тронулся! Ты свихнувшийся, придурковатый этот… самый… призрак!

– Знаешь, что самое паскудное, - невозмутимо проговорил Призрак. – Что, если я набью тебе харю, то мне, почему-то, будет больно. Не знаю, почему. Поэтому, мне приходится терпеть твои дебильные выходки и пропускать мимо ушей все оскорбления.

– Как тебе может быть больно вообще! – прокричал Майерс. – Недавно я тебя задушил, сломал шею и выколол тебе твои сраные глаза…

– И ещё сломал коленом рёбра, - вставил Призрак.

– А тебе хоть бы хны! Живой, как этот!..

– Так что, предлагаешь всё же набить тебе табло?

– Не надо мне ничего бить! Убирайся ко всем чертям, а я пойду своей дорогой!

Майерс повернулся и быстрым шагом пошёл между деревьями; отодвинув раскидистые кусты, он скрылся в чаще.

– Но учти, - вдогонку прокричал Призрак, - твоих лягушек сожрал медведь!

– Пошёл к чёрту! – послышалось из-за кустов.

Призрак вздохнул и остался стоять на месте.

Майерс шёл, огибая деревья и ломая небольшие ветки, что мешали пройти. Он постоянно бурчал себе под нос ругательства, проклиная на все лады своего докучливого «приятеля». Дорогу он помнил хорошо и знал, что осталось совсем немного – лес закончится, начнётся поляна, заросшая полувысохшими одуванчиками, а чуть поодаль будут стоять те самые домики, в одном из которых он ночевал уже несколько дней.

Через некоторое время лес действительно закончился. Майерс вышел на одуванчиковую поляну и свернул к старым деревенским домикам. Идя по размокшей грязи, которая в незапамятные времена являлась дорогой и даже сохранила до сих пор остатки камней, мужчина всматривался в «свой» дом и почему-то постепенно сбавлял шаг. Когда до забора оставалось уже несколько шагов, он вдруг остановился.

– Чёрте что… - еле слышно прошептал он. – А вдруг он прав? Медведь… Медведь? Да какой, к дьяволу, медведь, хрен бы его побрал! Откуда здесь медведь? Я живу здесь уже несколько дней и никаких медведей не видел. Они тут явно не водятся. Это всё трёп того придурковатого призрака и не более. А я… Я хочу жрать. Весь день не ел. Вчера только пообедал теми сраными лягушками и доел ногу маленькой птички. И это всё.

Он всмотрелся в окна дома. Тёмные окна едва просматривались сквозь заросли дикого винограда. Тот же виноград облепил почти всю крышу, как бы укутав её зелёно-бурым покрывалом. Дверь была приоткрыта. Что-то ёкнуло у него в груди, но он тут же вспомнил, что никогда не закрывал за собой дверь, когда уходил, потому что её просто нереально было закрыть полностью.

Майерс прислушался, но никаких звуков, кроме шелестения листвы, не услышал.

– Да пошло оно всё к чёрту! - вслух сказал он. – Нет там никаких медведей! А я жутко хочу жрать.

И он открыл калитку. Подойдя к двери дома, он ещё раз прислушался и потихоньку приоткрыл дверь. Ржавые петли слегка пискнули, но этот негромкий звук сильно резанул ухо среди окружающей тишины.

Мужчина заглянул внутрь: всё, как всегда, всё на месте и дом пуст.

– Вот я же говорил, что этот придурок ни черта не соображает. Просто буровит всякую фигню и больше ничего. Жалко, что он не подох тогда, когда я его убил.

С этими словами он прошёл небольшую прихожую и приблизился к столу, за которым совсем недавно сидел напротив своего двойника и думал о том, как он ненавидит его противные усы.

– Жрачка! Я хочу жрать. Недоеденная лягуха. Она в тумбочке, в ящике, в спальне.

Он повернулся вправо, где была дверь в спальню. В этой спальне он ночевал только первый день, но когда понял, что старая перина провоняла сыростью настолько, что даже свербело в носу, то решил спать в зале на диване. Возле кровати стояла тумбочка, и как раз там, в выдвижном ящичке, он и спрятал свою недоеденную еду.

Приоткрыв дверь, он вошёл в спальню. Тумбочка стояла напротив двери, но сейчас почему-то была не видна. Полумрак в комнате мешал хорошо видеть, но зато вдруг послышалось странное кряхтение, а затем зашевелилась огромная тень, что распростёрлась почти на всю эту небольшую комнату. В ту же секунду раздался громкий храп.

Майерс буквально врос в пол ногами; он не в силах был даже сдвинуться с места, наблюдая, как огромная тень вдруг начала как бы вырастать из пола и увеличиваться в размерах. И только когда тень издала негромкий рык, мужчина окончательно уверился в том, что перед ним самый настоящий медведь. И этот медведь, что лежал перед тумбочкой, теперь встал в полный рост.

Откуда-то сбоку послышалось тихое копошение. Майерс всмотрелся в полумрак и заметил ещё одну тень. Но эта тень была намного меньше медведя.

Тем временем, медведь, который упирался головой в потолок, зарычал так громко, что, казалось, задрожали все стены. А затем сбоку послышался ещё один рык – гораздо тише, какой-то писклявый и противный.

– Боже мой… - прошептал Майерс. – Ведь это же медведица с медвежонком…

Он не стал долго думать. Тут же развернулся и бросился обратно в зал.

Что-то грузное ударило по прогнившим доскам пола, отчего послышался треск. В следующую секунду медведица выбила дверь и буквально ввалилась в зал, но мужчина уже успел выбежать из дома.

Нюх у хищного зверя был отменным, поэтому медведица ни секунды не сомневалась, куда делся незваный гость. Она бросилась к входной двери, отбросив деревянный стол, как пушинку. За разъярённой мамой семенил маленький медвежонок.

Майерс бежал, как сумасшедший. Он даже не представлял, что способен развить такую скорость. Не оглядывался, стремился как можно быстрей скрыться в чаще, хотя отлично понимал, что его запах никуда не денется – медведица всё равно будет преследовать его. Да и зачем оглядываться, ведь он прекрасно слышал тяжёлое дыхание за своей спиной.

Через несколько секунд он ворвался в чащу леса и побежал по той самой тропинке, которую проложил, когда шёл сюда.

Ветви кустарников и корявых деревьев хлыстали по щекам, несколько раз длинный плащ цеплялся за какие-то коряги, беглец чувствовал, что по лицу течёт не только солёный пот, но и кровь, струившаяся из глубоких царапин, нанесённых ветвями. Но сейчас всё это было неважно. Он бежал, пытаясь на сбавлять темп, а за спиной слышался громкий хруст ломающихся веток и тяжёлый храп разъярённого хищника.

Дыхание начало сбиваться. Нога зацепилась за корягу, плечо скользнуло по коре дерева, которая показалась в этот момент острее лезвия бритвы. Плащ моментально разорвался, что замедлило движение.

Сзади раздался отрывистый короткий рык и громкое сопение.

На этот раз любопытство взяло верх, и он мельком взглянул назад. Единственное, что он смог увидеть – огромная лапа над его головой неслась, чтобы раскроить ему череп.

Медведица всё-таки догнала его.

Ему хватило доли секунды, чтобы каким-то чудом увернуться от смертельного удара. Длинные когти врезались в ствол и вырвали большой кусок промокшей древесины.

Мужчина оттолкнулся от этого дерева, тем самым дав себе некоторое ускорение, и помчался дальше.

Впереди виднелась та странная поляна с нереально жёлтой травой. Он, не задумываясь бежал к ней, хотя и сам не понимал, почему он это делает, ведь на открытом участке поймать уставшего человека медведю проще всего!

И вот, перед ним уже та самая поляна. Медведица дышит ему в затылок. Даже не оборачиваясь, он понял, что громадная лапа снова взвилась над его головой. Сейчас будет сильнейший удар!.. Вот прямо сейчас… Он продолжает бежать… Вот в эту секунду, он почувствует, всю силу дикого животного, он услышит ужасный хруст ломающегося черепа, кровь хлынет в разные стороны…

И вдруг он остановился…

Вокруг была полнейшая тишина, нарушаемая лишь его громким дыханием.

Никакого сопения сзади, ни храпа, ни рыка, ни звука тяжёлых шагов…

Что случилось? Почему так тихо? И куда делся…

Мужчина резко обернулся. Он стоял почти посредине жёлтой поляны. Погони не было.

«Куда делся медведь?», - промелькнуло в его голове, но в тот же момент он заметил крупный силуэт, что возвышался над теми кустами, что окаймляли поляну. Медведица стояла около жёлтой травы и пристально наблюдала за своей добычей, но при этом ни за что не хотела наступать на странную растительность.

– Жёлтая трава… - прошептал он. – Её остановила эта жёлтая трава. Медведица почувствовала что-то… что-то здесь, на этой поляне. Она не хочет сюда идти, хотя я стою здесь совершенно беззащитный.

Еле проглотив вязкую слюну, Майерс упёрся ладонями в колени и решил немного отдышаться. Опасность, судя по всему, миновала. Но миновала не полностью, так как медведица и не думала уходить, она зорко следила за каждым движением добычи и ждала только одного – когда человек покинет поляну.

– Ну, нет, - сказал он. – Хрен тебе. Теперь я отсюда не уйду. Да я буду жить здесь, поняла! – закричал он и сорвав несколько жёлтых травинок метнул их в сторону хищника.

Травинки не пролетели и двух метров. Тяжело дыша, Майерс буквально рухнул в траву на колени. Он изнемогал от усталости, сердце колотилось так, что готово было пробить грудь и вывалиться наружу. Но несмотря на это, он чувствовал себя победителем, – он смог убежать от дикого зверя! Правда теперь он прикован к этой поляне, и никто не смог бы дать ответ, как долго медведица будет караулить его здесь.

Майерс осмотрелся вокруг. Поляна была не особо большой. И тут в его голову пришла мысль: «А что, если я убегу в противоположную сторону? Интересно, она успеет сделать такой круг и догнать меня? – Немного поразмыслив, он сделал вывод: – Успеет. Она слишком быстро бегает. Я просто не смогу далеко убежать, и она нагонит меня через минуту. И что делать? Сидеть здесь? Всю ночь? И надеяться, что хотя бы утром ей осточёртит тут торчать? Чёрт! Это же надо было так вляпаться. А ведь этот предупреждал меня. Хмырь придурковатый. Лягуху, говорит, медведь съел. Сказал бы прямо!.. Но он прямо и сказал. А я, дурак, не поверил… И чё теперь делать?»

И в этот момент из леса донёсся громкий человеческий крик:

– Эй! Придурковатый! Я здесь!

Мужчина обернулся на голос. Среди зарослей, на краю поляны стоял его двойник и махал рукой.

– Опять ты!

– Да, это опять я! Пришёл спасти твою придурковатую голову!

– Иди отсюда, дебил! Что тебе опять от меня над… – Он осёкся на полуслове и призадумался. – Чё ты сказал? Ты хочешь меня спасти?

– Конечно, хочу. Ведь без тебя я могу исчезнуть из этого мира. Ты мне нужен, так что я, скорее, преследую свои цели, спасая тебя.

– Ах ты тварь… - пробурчал себе под нос мужчина, но тут же громко сказал: – Ну так давай, спасай меня, раз пришёл.

Призрак молча двинулся в сторону хищника. Медведица уже давно заметила появление ещё одного человека и зорко следила за его передвижениями. Наверное, она была очень удивлена, что жертва сама идёт к ней, поэтому стояла на месте и посматривала то на одного, то на второго.

Между тем, Призрак подошёл уже довольно-таки близко к медведице, и теперь она встала на задние лапы, зарычала, а потом бросилась на свою добычу. Вопреки ожиданиям зверя, жертва даже не шелохнулась. Спустя мгновение огромная лапа буквально смахнула голову человека с плеч. Тело покачнулось и свалилось в траву. Медведица бросилась к телу, но, как только её нос упёрся в окровавленный ошмёток шеи, хищница тут же остановилась и недоумённо стала принюхиваться. Она никак не могла понять, что происходит: перед ней лежало тело, но оно совершенно ничем не пахло. Можно ли такое есть? Из кустов выскочил медвежонок и приблизился к телу. Мать тут же рыкнула на него и оттолкнула его лапой. Медвежонок обиженно заскулил, как маленькая собачка и спрятался в невысоких кустах.

Медведица снова ткнулась носом в недвижимое тело, пошевелила его лапой, ещё раз обнюхала со всех сторон, потянула за руку зубами, но после этого тут же отбросила странную плоть. Презрительно фыркнув, она отвернулась от тела, – она знала, что за её спиной стоит ещё одна жертва, которая пахнет так, как ей положено пахнуть – горячей кровью, и это действительно именно та еда, которой она сможет накормить своё дитя.

Хищница развернулась мордой к поляне и оторопела.

Поляна была пуста. Человека и след простыл.

Медведица поднялась на задние лапы и стала тщательно принюхиваться. Тончайший нюх сказал ей, что добыча уже слишком далеко, и её не догнать. Что ж… раз эта добыча смогла убежать, настало время искать другую. И медведица, тихонько рыкнув своему медвежонку, скрылась в густых зарослях.

***

Он бежал, как сумасшедший. Ноги еле держали его. Много раз он цеплялся плечом за стволы деревьев, чуть не падал, но, не обращая внимания на боль, всё бежал и бежал, не разбирая дороги, пока были силы.

Но силы закончились. В последний раз зацепившись за корягу, он рухнул в грязь, пропахав носом не менее метра.

Отплёвывая грязь, он тут же обернулся назад, опасаясь увидеть разъяренное животное. Но сзади был только увядающий осенний лес.

«Получилось… У меня получилось», - думал он, подползая к старому дереву, чтобы спрятаться за ним и немного перевести дыхание.

Мужчина и не думал рассиживаться здесь долго, – он знал, что медведица может унюхать его на бог знает каком расстоянии, поэтому надо бежать. Надо бежать, как можно быстрее и не обращать внимания на смертельную усталость.

Кряхтя, он поднялся на ноги. Сделав глубокий вдох, двинулся вперёд, но, как только он обогнул толстое старое дерево, внезапно столкнулся с чем-то, чего и сам поначалу не понял.

– Э! Поаккуратнее будь, леший!

Майерс в страхе отпрыгнул вбок и расширенными глазами уставился на этого человека… Человека? Откуда здесь человек? И только теперь он смог узнать его. Это был тот самый Призрак, которого только что растерзала медведица.

– Это… ты?

– Здорова, брательник! – весело сказал Призрак.

– Тебя же только что сожрала медведица!

Призрак поправил бейсболку и, скривившись, сказал:

– Да у меня сегодня вообще какой-то жуткий день! Сначала один придурок меня душил, втыкал палки в глаза, ломал шею с рёбрами. Затем медведица оторвала мне башку и хотела сожрать!.. Но видимо, моё мясцо ей не приглянулось. Не знаешь, почему, а?

Майерс глубоко вздохнул и сел на землю, так как коленки у него тряслись после пережитых волнений.

– Да тебя вообще невозможно укокошить, - немного погодя, сказал он. – Ты ведь призрак.

– Я призрак?

– А кто?

– Но, я думал… Если бы я был настоящим призраком, то медведица меня, по-моему, не должна была бы видеть. И к тому же, моя голова не слетела бы с плеч от её удара. Правильно? Стало быть, я не призрак.

– А кто тогда? – повторил Майерс.

– Хм… Понятия не имею.

– Но, ты не человек, это точно!

– Да, с этим умозаключением я, пожалуй, соглашусь. Я не человек. Но и не призрак.

– Что же ты такое, чёрт бы тебя побрал?!

– Хрен его знает…

Мужчина вдруг подполз поближе к своему двойнику и осмотрел его шею.

– Ни ран, ни синяков! Ничего! – сказал он. – Слушай. Расскажи мне, как у тебя всё это происходит?

– Ты о чём? О моих воскрешениях? – Когда Майерс кивнул, Призрак задумчиво продолжил: – Вот, к примеру, только что я почувствовал, что моя голова отлетела от тела. В этот момент я словно бы отключился, провалился в какую-то пустоту, где нет ни времени, ни мира… Сколько я там пробыл, не знаю, но знаю, что открыл глаза, стоя уже за этим деревом. И при этом, моё тело оказалось совершенно целым.

– То есть, ты не знаешь, как ты воскрешаешься и как заживают твои раны?

– Нет, не знаю. Но теперь я знаю одно: ты выбрал правильное направление, куда бежать. Мы почти на месте.

– На каком месте?

– Мы должны были прийти именно сюда. Здесь кончается лес, а за деревьями находится огромное поле, где стоят громадные дома.

– А что это за дома?

– Вот, пойдём туда и узнаем.

– А зачем нам туда идти?

– Так! – Призрак приосанился и подошёл поближе к мужчине. – Давай наконец расставим все точки над «ё» и все закорючки над «й». Давай разберёмся, что нам известно, и что вообще тут происходит. Итак. Ты – человек. Настоящий, живой, дышащий, жрущий и гадящий под кустами. Я – твой двойник. Не жрущий, не дышащий и не гадящий под кустами. Ты по сравнению со мной ни черта не чувствуешь. Я же, чувствую и могу кое-что предугадывать. Я чувствую, что мы должны прийти в один из тех больших домов и что-то там сделать. Что мы будем делать, я пока не знаю. Теперь второе. Я, наконец-то, понял, на что я способен.

– И на что ты способен?

– Каким-то образом, через твоё тело я могу проникать в какой-то другой мир, где могут происходить какие-то события. Я чувствую этот мир, и могу спроецировать в твой мозг визуальную информацию.

– Стоп! – воскликнул Майерс и не четвереньках подполз к Призраку поближе. – Вот сейчас я ничего не понял. Что такое «визуальная информация»?

Призрак развёл руками и неопределённо сказал:

– Я сам не совсем понимаю, что говорю. Это может показаться странным, но складывается такое впечатление, что моим естеством кто-то руководит и в нужный момент впрыскивает в меня особую информацию для того, чтобы о ней узнал ты. Не спрашивай меня ни о чём. Я сам ни черта не понимаю. Кто это делает? Для чего? Но знаю точно, что прямо сейчас могу тебе показать кое-что.

– И что ты мне хочешь показать?

– Не знаю. Но думаю, что это сможет помочь тебе вспомнить твою прошлую жизнь. У тебя ведь была прошлая жизнь, верно? Не родился же ты уже взрослым дядькой! Теперь я знаю своё предназначение. Я твой проводник и воскреситель твоих воспоминаний. Хотя, сам ни хрена не знаю. Вот такие дела, брательник.

– Не зови меня брательником. Ты мне никакой не брат.

– Опять ты за своё, брательник. Сейчас снова посыплются оскорбления и психи.

– Ничего не посыплется! – повысив голос сказал Майерс. – Ты просто буровишь неизвестно что, и хочешь, чтобы я в это поверил. Ты просто плод моего воображения, и не более! Я помню, как душил валяющийся ствол дерева, хотя думал, что душу тебя! На самом деле тебя нет. И сейчас я разговариваю с пустотой, а со стороны всё это выглядит так, как будто бы я сумасшедший!

– Но ты и есть сумасшедший, - усмехнулся Призрак. – Вспомни, с каким остервенением ты скоблил себе лицо тупым ножом, пытаясь избавиться от своих усов! Поранился…

– Не напоминай мне про усы!

– Ладно, не буду. Но ты должен смириться с тем, что тебе придётся постоянно быть рядом со мной, или вернее – я буду всё время рядом с тобой, потому что не могу существовать отдельно от твоего тела. А не существовать – например, убить себя, – я тоже не могу. Один хрен, я воскресну и буду рядом с тобой. Такие дела, брательник.

– Вот же падла…

– А чем я тебе мешаю, скажи? – возмутился Призрак.

– Своим существованием!

– Но я же реально могу тебе помочь!

– Не нужна мне твоя помощь!

– А если с моей помощью ты вспомнишь свою прежнюю жизнь? Вот скажи мне, как тебя зовут?

Опять!.. Этот вопрос сильно действовал на нервы. В очередной раз Призрак заставил думать о том, что он не помнит своего имени. А может и правда, этот Призрак не врёт и поможет всё вспомнить? Скривившись от того, что Призрак всё-таки говорит разумные вещи, с которыми трудно не согласиться, Майерс тихо сказал:

– Хорошо. Давай.

– Что давать?

– Помогай мне вспомнить. Прям здесь и сейчас. Давай.

– Сейчас?! А как же медведица, которая может в любой момент выбежать из кустов и сожрать тебя? А как же наступающая ночь, среди которой могут появиться ночные хищники? А как же наш поход в большое здание? Ведь мы туда зачем-то должны пойти. Забыл?

– Нет, не забыл. Медведица далеко, на зверей плевать, а в здание пойдём позже. Сначала показывай свою эту… самую… виз-зерную… или как там её… информацию.

– Визуальную, - подсказал Призрак.

– Да. Вот её и показывай.

– Ну ладно. Как скажешь. Наконец-то у тебя стали проскакивать трезвые мысли. Глядишь, так и на человека станешь похож.

– Слушай, заткнись, а!

– Хорошо, хорошо, - примирительно сказал Призрак и потянулся рукой к голове собеседника.

– Ты чё делаешь! - отмахнулся Майерс.

– Пытаюсь показать тебе информацию. Мне и самому интересно, что там такое. Ведь без тебя я совершенно не представляю, что это за информация! Так что, сиди и не рыпайся. Я делаю это в первый раз, поэтому, надо сосредоточиться. Не мешай мне, понял!

Призрак протянул руку и положил ладонь на голову своего двойника.

Майерс поднял было глаза вверх, но в тот же момент как будто бы провалился в какую-то бесконечную бездну, где всё сверкало и сияло, и неслось с ошеломительной скоростью в бесконечность. Он даже вздохнуть не успел, как вдруг окунулся в совершенно другую реальность, где самого его не было, но он присутствовал, словно невидимый дух.

Время потеряло свою значимость.

Глава 4 Видение

В просторном зале царила тишина. Высокий потолок был усеян множеством светящихся линий, которые и освещали это помещение. Стены казались мягкими, хотя были обшиты странным материалом, напоминающим пластик. И эта кажущаяся мягкость стен придавала обширному помещению своеобразный уют.

Несколько столов, стоящих в хаотичном порядке, были завалены всевозможными тюбиками с краской, кисточками, небольшими губками и измазанными в разные цвета тряпками. На полу виднелись стеклянные колбы с водой; вода тоже была слегка окрашена, и было понятно почему: из некоторых колб торчали использованные кисти.

Обстановка указывала на то, что это помещение – самая настоящая студия какого-то художника, а мольберты с прикреплёнными на них холстами позволяли сказать об этом с точностью.

На первый взгляд в зале никого не было, но в самом дальнем углу вдруг показалось движение. Там за мольбертом стояла девушка, перед ней был натянут холст, почти полностью закрашенный в тёмные тона.

Девушка стояла, задумавшись, и кусала кончик небольшой кисти. Чёрные волосы сзади были собраны в хвост; белая футболка во многих местах была измазана краской; лёгкие брюки обтягивали талию, подчёркивая идеальную фигуру молодой художницы.

Спереди распростёрлась огромная панорама космоса. Интерактивное окно показывало небольшую часть серой планеты, изрытой метеоритными кратерами и очерченную невысокими холмами. Вокруг планеты мерцали мириады звёзд.

Девушка настолько задумалась, что не заметила, как сзади подошёл молодой человек.

– Как успехи? – сказал парень.

От неожиданности девушка встрепенулась и выронила кисть.

– Тьфу ты чёрт! Ким! – воскликнула она, поворачиваясь к своему гостю. – Зачем так подкрадываться?

– Да я и не подкрадывался, - сквозь смех, сказал он. – Ты просто так сильно задумалась, что не услышала, как я вошёл. – Он подошёл к ней и поцеловал в щёку. – Очередной шедевр? – спросил он, указывая на закрашенный холст.

– Да какой там шедевр, - отмахнулась девушка. – Сегодня явно не мой день. Ничего не получается, и Луна ещё какая-то слишком серая, и космос какой-то слишком тёмный, и звёзды какие-то слишком мерцающие. Не могу понять, какого они цвета. Какого они цвета, Ким?

– Ну-у, белого, - протянул молодой человек.

– А вот и нет. Присмотрись. – Девушка указала на транслируемые огромным интерактивным окном звёзды. – Видишь, некоторые желтоватые, другие красноватые, третьи вообще голубые… А вон там, совсем непонятно, что. Видишь ту звёздочку? Вот как передать её настоящий цвет, если она постоянно мерцает то голубым, то оранжевым, то красным?

Ким пожал плечами:

– Не знаю. Это ты ведь у нас художник.

Но девушка тут же воскликнула:

– Я поняла! Я возьму флюоресцентную краску, меняющую цвет в зависимости от того, с какого угла на неё смотришь. Добавлю немного синтетического блестящего сурика, он бесцветный, но придаст жизни и энергии этой звезде, после чего композиция заиграет по-новому. То же самое проделаю с некоторыми другими звёздами, а потом… потом можно будет заняться Луной. – Ива немного отошла от полотна и, сложив руки на груди, всмотрелась в будущую картину. – А вот с Луной будут проблемы.

– Какие с Луной могут быть проблемы? Она серая и изрытая кра…

– Ты ничего не понимаешь, Ким! Холсту… то есть картине, нужно придать жизни, реальности! Она должна выплёскивать энергию в наш мир! Завораживать. В ней должна быть глубина! Только тогда можно будет сказать, что картина действительно отражает реальность.

– А можно вопрос? – сказал Ким. – Помнишь, ты показывала мне картины, которые были в моде во времена человечества?

– Ну?

– Ведь там нет какой-то глубины, как ты говоришь, нет реальности, и они совершенно не похожи на наш мир. Просто какие-то линии, круги, разноцветные квадраты или вообще размазня… какая-то. Люди там совершенно не похожи на людей, животные кривые, разноцветные. Таких животных не бывает в природе.

– Это называется абстракция, - ответила девушка. – Терпеть не могу абстракцию! Я считаю, что картина должна отражать реальность. Она должна быть красива. Если пишешь природу, то нужно постараться передать те цвета, которые есть на самом деле. А если у тебя это не получается, то, скорее всего, нужно бросить это занятие, и искать себя в чём-то другом. Есть, конечно, такое понятие как сюрреализм. Но это выдуманный мир. Художник фантазирует и передаёт своё видение на холст. Некоторые сюрреалистические картины весьма неплохи, но мне они всё равно не нравятся, потому что я люблю реальность.

– Поэтому ты и рисуешь реальность.

– Не рисую! – возразила девушка. – Запомни, картины не рисуют, а пишут. – Она подошла к небольшому столику, налила в высокий стакан апельсинового сока, повернулась к собеседнику и сказала: – А так как я люблю реальность, то этот вид на лунную поверхность меня совершенно не устраивает. Мне кажется, что интерактивное окно не передаёт реальные цвета. Может быть, я, конечно, себе это придумала, но во всяком случае, мне так кажется.

– Но Ива…

– И поэтому… - перебила девушка. Она подошла к молодому человеку и легонько ткнула указательным пальцем в его грудь. – Поэтому, я сегодня утром попросила Зайца подготовить мне челнок для полёта на этюды.

– Куда?! На этюды?

– Да. И ты меня повезёшь сегодня на Луну.

– Куда?! – ещё больше удивился он. – На Луну?!

– Да. На Луну.

– И что, Заяц согласился, чтобы мы туда полетели?

– Ну, пришлось его поупрашивать немного… - улыбнулась девушка. – С пару часиков. Но он всё-таки согласился. Ой! Сколько я всего от него выслушала, ты не представляешь!

– Конечно! Заяц боится летать на Луну, ведь там живут инопланетяне, которые уничтожили человечество! И я вообще не понимаю, как тебе удалось его уговорить!

– И тем не менее… Он согласился, но дал тысячи ценных указаний: как и где нам нужно прилуниться, как там двигаться, куда ходить, а куда не ходить, куда смотреть, куда не смотреть, куда можно и куда нельзя! Он, наверное, до сих пор сидит перед картой и сканирует поверхность, чтобы мы, не дай бог, не прилунились вблизи от базы инопланетян.

– Так что, он её всё-таки нашёл?!

– Что? Базу? Нет, не нашёл. От того и волнуется, потому что не знает, где нас может подстерегать опасность.

– Но, может быть, он прав? Может и правда, там опасно? Может, ты передумаешь?

– Ни за что! Ким. Мы живём на этой станции уже столько времени, и ни разу эти инопланетяне не тревожили нас. Так почему, скажи на милость, мы не можем слетать на Луну? Тем более, будем мы там всего несколько часов. Я определю цвета, набросаю эскизы, сделаю парочку коллажей, и мы вернёмся обратно. Что тут такого?

– Ну ладно… - протянул Ким, глубоко задумавшись. Сейчас в памяти всплыли те события, что произошли совсем недавно. Он сжал губы и слегка отвернулся, чтобы Ива не заметила перемену в его лице. Он очень не хотел, чтобы она знала…

Но девушка была полностью поглощена своими мыслями, картиной и предстоящим полётом, так что подавленность Кима осталась незамеченной.

– А теперь, тебе задание, - сказала она. – Иди скорее к Зайцу. Он в обсерватории. Узнай номер дока, который он активировал, номер челнока и дай мне знать, когда всё будет готово к полёту. А я пока соберу кое-какие вещички.

– Есть, капитан Ива! – с вымученной улыбкой воскликнул Ким. – Разрешите идти?

– Идите, рядовой. Исполняйте свой долг.

Ким резко повернулся и зашагал к выходу.

Как только дверь за ним закрылась, улыбка тут же сошла с его лица. Он постоял немного в глубокой задумчивости, а потом быстрым шагом направился по широкому коридору.

Путь был не близким, но он не хотел вызывать такси. Ему хотелось до встречи с Зайцем немного поразмыслить. Поэтому он шёл, смотря себе под ноги, пока не приблизился к лифту.

Межкольционный лифт быстро доставил его в нужный сектор, где располагалась обсерватория. В ней должен был находиться Заяц, изучающий карту лунной поверхности. И Заяц действительно был там: когда автоматическая дверь бесшумно отползла вбок, Ким сразу заметил маленького мальчика, который сидел внутри огромной голографической карты, заполнившей собой специально отведённый участок обширного помещения.

Лунная поверхность была как на ладони: каждый кратер, каждый холмик и даже небольшие камешки, разбросанные повсюду, были отчётливо видны. Объёмное изображение невозможно было отличить от настоящего. Казалось, протяни руку, и ты возьмёшь небольшой камешек, покоящийся на этой серой пустыне, и закинешь его за невысокий холмик.

В некоторых местах карты мерцали объяснительные надписи, указывающие на тот или иной участок; в этих кратких сообщениях содержалась подробная информация о состоянии грунта, показатели гравитации, температура поверхности и окружающей среды, уровни радиации, интенсивность солнечного ветра, точные координаты, и многое другое; но стоило прикоснуться к этим надписям, тут же выскакивала картинка с ещё более развёрнутой информацией об этом участке, а также о том, что находится под поверхностью.

Мальчик не заметил посетителя. Он сосредоточенно вчитывался в информационный блок, относящийся к миниатюрному кратеру, размеры которого не превышали несколько метров.

– Добрый день, господин учёный, - с улыбкой проговорил Ким, подойдя сзади.

Мальчик от неожиданности подскочил на стуле и мигом обернулся.

– Фу-у-у! – выдохнул он. – Напугал. Зачем так тихо подкрадываться, а Ким? Брось свои охотничьи замашки. Ты уже не на Земле. Охотиться тут не на кого.

– Извини, что напугал. Я не хотел. Я думал, ты меня видел. И вообще, сегодня какой-то день такой, что я всех пугаю своим появлением. Вот только что Иву так же напугал.

– Но ты же подкрадываешься, как будто бы на охоте.

– Ещё раз великодушно прошу меня простить, господин учёный, - продолжая улыбаться, сказал Ким.

– Я не учёный и никогда им не был. И перестань меня так называть.

– Ладно. Постараюсь исправиться. Помню, отец мне постоянно говорил: «Не называй меня отцом! Не называй отцом! Есть хорошее слово «папа»!». А я ему всё: «отец» да «отец». От этого он обычно сердился и бил меня тряпкой.

– Да потому что ты вредный! – воскликнул мальчик. – Как говорил мой папа: «Хоть кол на голове теши»!

– Ну ладно, - сказал Ким, – теперь к делу. Знаешь, почему я к тебе пришёл?

– Вообще-то догадываюсь, но ты всё равно скажи.

– Меня Ива послала.

– Ещё бы! – рассмеялся Заяц. – Грех не послать такого приставучего жучару, как ты!

– Да я не о том! – сквозь смех сказал Ким. – Я имел в виду, что она сказала, что всё-таки уговорила тебя подготовить челнок для того, чтобы мы слетали на эти, как их… на-а-а… эскизы.

– Этюды, - подсказал мальчик.

– А! Да. Точно.

– Да. Уговорила. Но мне это не слишком нравится. И ты прекрасно знаешь причину.

– Да. И именно об этой причине, я хотел с тобой поговорить.

– А что тут говорить? – развёл руками мальчик. – Я почти ничего не знаю. Эти гадкие инопланетяне, конечно, нас не трогают, и это хорошо, на мой взгляд. Но лезть на рожон, как-то не очень мне хотелось бы. Кто его знает, что у них там на уме! Не лезут, и хорошо.

– В том-то и дело, что это не так.

Мальчик удивлённо посмотрел на Кима.

– В смысле?

Ким вздохнул, придвинул небольшой стул поближе к мальчику и тихо сказал:

– Понимаешь… я никому не хотел об этом говорить. Но, мне кажется, что с этим что-то надо делать.

– С чем?

– Дело в том, что… инопланетяне в последнее время не оставляют меня в покое. Очень часто я вижу один и тот же сон.

– Там, где ты маленький мальчик, и идёшь по пустынной улице, а потом появляется чудовище?

– Да… Именно такой сон мучил меня всю жизнь, когда я жил на Земле. Но теперь он изменился. В конце появляется мерзкая тварь и сжирает меня! Я даже чувствую, как монстр отрывает мне голову! Хрустят кости, ломаются позвонки, кровь хлыщет в разные стороны! А моя оторванная голова продолжает исступлённо кричать до тех пор, пока не лопается в тисках огромной пасти.

Заяц испуганно смотрел на собеседника и молчал.

– Но это ещё не всё, - продолжал Ким. – Потом начинается самое страшное. Настоящая пытка! После того, как чудовище меня сжирает, я как будто бы проваливаюсь в нескончаемую бездну, где всё сверкает и сияет, где мимо проносятся на колоссальной скорости какие-то вспышки, где стоит нестерпимый гул, смешанный с ужасающим шипением, которое просто сводит с ума! А потом, я чувствую чьё-то присутствие. Я точно знаю, что рядом кто-то есть… и их много. Они окружают меня, шепчут что-то нечленораздельное, и этот шёпот, который, казалось бы, должен был утонуть в бешеных звуках этой непонятной вселенной, перекрывает собой всё остальное и как бы въедается в разум, разрывает его на части и подчиняет своей воле. От этого чувства все внутренности переворачиваются внутри. Я бессилен! Я совершенно ничего не могу сделать. Я не могу понять, жив я или нет. И это невероятно страшно. Я даже не могу передать всех этих чувств… А потом… моментально всё прекращается, потому что я вываливаюсь из этого кошмара, просыпаюсь, но, как бы это странно не казалось, ме могу кричать от ужаса. Я открываю глаза, вскакиваю с кровати, весь в холодном поту, задыхаюсь, потому что только что перенёс невероятную пытку. И ещё долго после этого не могу прийти в себя. Не могу поверить, что всё закончилось, и что я наконец-то опять в реальном мире, где рядом мирно спит Ива, а за окном мерцают звёзды… Это невыносимо, Заяц. Я просто уже не могу это терпеть.

– Так вот почему… - проговорил мальчик и задумался. – Так вот почему ты постоянно сидишь по ночам один и не хочешь идти спать.

Ким придвинулся к мальчику, наклонился к нему и сдавленным шёпотом произнёс:

– Я боюсь ложится спать! Я не хочу переживать эти пытки! Снова и снова! Каждый вечер я с ужасом приближаюсь к кровати. Я ненавижу эту кровать! Ненавижу время, когда надо спать! И я совершенно бессилен.

Заяц взял его за руку:

– Ты уверен, что это инопланетяне?

– Уверен. Это они. Но почему они так взялись за меня?

Мальчик откинулся на спинку крутящегося стула и некоторое время размышлял. Наконец он тихо сказал:

– Я знаю, почему ни я, ни Ива не терпят нападки со стороны наших соседей. И я знаю, почему они мучают именно тебя. Но для чего они тебя мучают, я не знаю…

– Почему они мучают именно меня?! – вскричал Ким. – Что им от меня нужно?!

– Понимаешь, Ким… Есть такие люди… Они более чувствительны к так называемому тонкому миру. Это мир параллельных измерений, мир духов или же существ, которые живут в иной реальности. Дело в том, что мы, люди, чувствуем и знаем только четыре измерения: длину, ширину, высоту и время. Все остальные измерения для нас незримы. Но они есть. И это давно было доказано наукой. Мы просто не можем их чувствовать. Все люди – это дождевые черви, копошащиеся в своих норках и совершенно не представляющие истинное положение вещей. Природа гораздо сложнее, чем кажется. Я говорю о природе материи, о природе вселенной. Вселенная переполнена энергией, материей, но для нас она незрима, и мы можем только догадываться о её существовании. Но есть такие люди, которые по каким-то причинам более чувствительны к тонкому миру. Таким людям обычно не так уж сладко живётся, потому что они чувствуют то, что не положено чувствовать обычному человеку. Их мозг не может никак интерпретировать эти чувства. Они не могут в этом разобраться и не знают, что с ними происходит. Отсюда и страх. Страх всегда был порождением неизвестности. Мы интуитивно боимся того, чего не знаем. Ты, Ким, именно такой. Ты гораздо более чувствителен к тонкому миру, чем я или Ива. И именно поэтому тебе всю жизнь снятся эти сны, которые твой отец называл пророческими. Ты каким-то образом связываешься с тонким миром, а в этой реальности порой можно увидеть не только прошлое, но и будущее. Но и здесь есть одна проблема. Дело в том, что будущее имеет почти бесконечное количество вариантов. Все эти варианты зависят от того, как именно человек поведёт себя в той или иной ситуации. Поэтому, когда ты видишь во сне, как тебя сжирает монстр, то это ещё не значит, что в реальности он действительно тебя сожрёт. И вдобавок, твои сны можно интерпретировать по-разному. Они могут быть иносказательными. Ты видишь некую картинку, к примеру, монстра, но на самом деле монстр – это не какой-нибудь дикий зверь или мутант. Им вполне может быть и человек, который желает тебе зла.

– Я знаю, что это за человек! – вдруг выпалил Ким. – Это Пухлый! Он выжил! Не знаю, как, но он выжил! Этот монстр и есть Пухлый!

Заяц изумлённо взглянул на Кима:

– Пухлый?! Нет. Это невозможно. Как бы он смог выжить? Его челнок взорвался почти в ионосфере. Даже если предположить невозможное, – что Пухлый выпрыгнул из челнока, то он почти сразу умер бы от холода, от перепада давления, от недостатка кислорода, а его безжизненное тело рухнуло бы на землю и разлетелось бы на сотни кусочков! Он не мог выжить. Это не он.

– Нет, это он. Я знаю. Я чувствую!

– Ким, - тихо сказал Заяц, - этого не может быть, потому что челнок никогда бы не выпустил пассажира во время полёта, даже если был активирован алгоритм самоуничтожения. Есть, конечно, функция – спасательная капсула. Но для того, чтобы воспользоваться ей, нужно знать код. Пухлый этот код не знал. И никогда бы не узнал, что бы не случилось. Отключить самоуничтожение он тоже не смог бы, потому что опять-таки нужно знать коды.

– Но я знаю, что это Пухлый! Знаю!

Мальчик пожал плечами и, вздохнув, проговорил:

– Может, именно так ты чувствуешь самих инопланетян?

Вопрос повис в воздухе. Ким глубоко задумался, и некоторое время они сидели в полной тишине, окутанные трёхмерной картой Луны.

Заяц смотрел на карту, но взгляд его блуждал где-то совсем в другом месте. Ким упёрся локтями в колени и сидел также, как и Заяц, смотря в пустоту.

Тишину прервал тихий писк системы связи. Практически сразу над одним из кратеров интерактивной карты Луны появилось изображение молодой девушки.

– Ну что вы там, заснули, что ли? – сказала она, и её голос буквально прогремел на всё помещение.

Ким с Зайцем вскинули головы и уставились на изображение.

– Использовать защищённый канал связи с принудительным вызовом запрещено законом… вообще-то, - слегка улыбаясь проговорил Заяц.

– Ну, ты же сам снабдил меня кодами, - ответила Ива. – Тем более, к вам по-другому и не дозвониться!

Мальчик обречённо взмахнул руками.

– Нет, вы слышите, что она говорит! – сказал он. – Я снабдил!.. Да разве от тебя можно что-то скрыть? С тех пор, как я имел неосторожность проговориться насчёт правительственного канала связи, ты на меня насела так, что мне просто легче было сообщить тебе эти коды, лишь бы ты от меня отстала! Ты же добиваешься чего хочешь! Причём, любой ценой. Вот и на Луну уговорила меня полететь. Хотя, ты знаешь, насколько это может быть опасным.

– Не ври, Зайчонок, - сказала Ива, - тебя я всё-таки не смогла уговорить. Ты всё равно не хочешь с нами лететь.

– Не хочу, чтобы и вы летели туда.

– Да, что там может быть такого опасного! – воскликнула девушка.

– Как что! А инопланетяне?

– Заяц! Они затаились там на своей Луне и впали в свою инопланетянскую спячку. Они нас не тревожат. Да и к тому же, во времена человечества люди летали на Луну и с ними ничего не происходило плохого. Так что, и с нами ничего не будет. Твои опасения… как это сказать… беспочвенны.

– Беспочвенны, - со вздохом повторил Заяц. – Я бы очень обрадовался, если бы это было так.

– Но это и есть так!

– Ну, ладно, - вмешался Ким. – Заяц, ты знаешь Иву, поэтому тебе известно, что её не переспоришь. Мы всё равно полетим туда, но… но будем, конечно, очень осторожными.

– Путешествие туда и обратно! – рассмеялась девушка. – Как хоббиты. Я, кстати, дочитала ту огромную книжку. Интересная. Спасибо, Заяц, что посоветовал. Я получила море удовольствия.

– Рад за тебя, - как-то нехотя ответил Заяц.

– И вообще, господа, я звоню, чтобы сказать, что я уже совсем готова. Все вещи собрала и жду вас. Нам с Кимом пора в экспедицию. Поэтому, Заяц, колись давай, куда нам идти.

– Третье кольцо, девятнадцатый док. Челнок номер… Ну впрочем, вы увидите, что он активирован. Заходите в него. Маршрут я составил. Автопилот проведёт вам экскурсию…

– Постой! Какой автопилот! – возмутилась Ива. – Ты не говорил об автопилоте! У меня ведь есть свой автопилот! Вот он, сидит рядом с тобой и молчит, как воды в рот набрал. Чего ты молчишь, автопилот? Скажи что-нибудь.

– А что мне говорить? – спросил Ким. – Я готов. Полетели.

– Вот и славно, - сказала Ива. – Какой там док? Девятнадцатый? Третье кольцо? Я правильно запомнила? Тогда, Кимушка, я жду тебя там. И поторапливайся, пожалуйста, а то моё вдохновение всё выветрится, и мы зря слетаем на Луну.

– Уже иду, Ивушка, - передразнивая её, ответил Ким. – Ты ведь всё равно не слезешь с меня, так?

– Нет, не слезу. Кстати, Зайчонок! Ты уверен, что не хочешь полететь с нами, а? Будет интересно. Ты ведь никогда не был на Луне, неужели тебе не хочется?

– Я был на Луне, - сказал Заяц, пожав плечами. – Папа как-то устроил мне воскресную экскурсию. Ничего интересного там нет.

– Это ты так говоришь, чтобы я передумала лететь, да?

– Вовсе нет…

– Вовсе да, - передразнила Ива. – Меня не проведёшь. Не переживай, Зайчонок, с нами ничего не случится. Ким. Я жду тебя в челноке. Быстрее там.

– Иду, - вздохнул Ким и поднялся со своего стула. – Ладно, я пошёл, - сказал он Зайцу, когда изображение девушки исчезло. – Ты будешь следить за нашим полётом?

– Буду производить мониторинг миссии, - с улыбкой ответил Заяц.

Ким кивнул и молча направился к выходу.

– Не балуйтесь там, ладно? – тоненьким голосочком сказал мальчик.

Ким слегка улыбнулся, кивнул на прощание Зайцу и вышел в коридор. Но не успел пройти даже нескольких метров, как услышал звук открывающейся двери. Обернувшись, он увидел, что к нему спешит Заяц.

– Что-то случилось? – спросил Ким.

Мальчик подошёл поближе и тихо сказал:

– Я забыл кое-что. У меня есть маленькая просьба. – Он замялся в нерешительности, но всё же продолжил: – Вы ведь всё равно летите туда… Нужно кое-что сделать.

Глава 5 Забытое...

Внезапно взвыл яростный вихрь. Это было настолько неожиданно, что даже не верилось, что всё происходит на самом деле. Хотя, в том состоянии, в котором он находился, трудно было разделить реальность от нереальности.

Он почувствовал, что его тянет назад неведомая сила. Мир закружился и моментально схлопнулся, словно его никогда не было.

Наступил мрак, который длился не более секунды, после чего он сразу почувствовал невероятное давление, как будто многотонная гора вдруг навалилась на его тело всей своей тяжестью.

От этого, он открыл глаза. Глубокий вдох до отказа наполнил лёгкие воздухом… Воздух был каким-то сырым, липким и вязким, пробирающимся в нос, словно ядовитая змея, готовая ужалить в любую секунду.

Он осмотрелся, совершенно не понимая, где находится. И только спустя несколько секунд, наконец-то, понял, что до сих пор сидит на земле всё в том же лесу, землю устилают опавшие листья, а где-то вверху шуршат колышущиеся ветви на лёгком осеннем ветру.

Перед ним сидел на земле его двойник. Майерс тут же узнал его и слегка скривился. Очень не хотелось снова его видеть. Сероватые усы омерзительно топорщились, а гадкие и слегка потрескавшиеся губы скривились в противной улыбке.

– Ну, что? – спросил Призрак. – Увидел потустороннюю реальность?

– Что это было?

– А хрен его знает! Какая-то молодёжь, которая летит на Луну, чтобы нарисовать картинку. Ты лучше скажи, вспомнил хоть что-то?

Майерс задумался. Он долго сидел, опустив взгляд, и пытался разобраться в увиденном.

Всё это казалось слишком уж нереальным, чтобы быть правдой. Трудно было поверить в то, что где-то там есть какие-то люди, которые живут в своё удовольствие, ни о чём не задумываются, у которых всё есть, они сыты, спят на мягких кроватях и смеются. Они счастливы. Счастье! Что может быть желаннее этого чувства? Эти молодые люди ни в чём не нуждаются, не голодают. А тут… Майерс поднял голову и посмотрел на этот опостыливший лес. Что в этой жизни? Он голоден, замёрз, где-то рыщет медведица, которая совсем недавно его чуть не убила; кругом могут быть хищники, готовые сожрать его при первой возможности. Ему негде спать, негде жить и он совершенно не помнит свою прежнюю жизнь, не помнит, даже, как его зовут! А перед ним сидит непонятное существо, как две капли воды похожее на него самого и сверлит его своими голубыми глазами.

– Ну? – спросил Призрак. – Вспомнил?

Майерс вышел из задумчивости и прогнусавил, еле шевеля губами:

– Оказывается Заяц – это тот малолетний пацанёнок. Вот, почему я кричал: «Малолетняя тварь». Это он хотел меня убить. Но почему? Что я ему такого плохого сделал?

– А может быть это он такой плохой? Ты не подумал об этом?

Майерс молчал, сминая руками опавшие листья.

– Все эти люди кажутся мне очень знакомыми, - тихо вымолвил он. – Я их где-то видел. Этот пацан, которого зовут Ким… он… Я знаю его. Знаю! Только ни черта не помню.

– Ну, это же он на фотографии, - сказал Призрак.

– Да, это он. Но что его со мной связывает, вот вопрос. Одно я знаю точно: они все мне не нравятся. Скажу больше! Когда я их увидел, меня посетило какое-то странное чувство, и, скорее всего, я думаю, что ненавижу их. Всех. Не знаю, почему, но это в моём подсознании. Я ненавижу их, потому что они украли у меня жизнь. Украли то, что принадлежит мне по праву! Это я!.. Я должен быть на их месте сейчас! Это я должен был жить бесшабашной жизнью… там…

Он замолчал, не зная, что сказать.

– Там, это где? – спросил Призрак.

– Там… там, где они сейчас живут.

– А почему ты думаешь, что на их месте должен был быть ты?

Он пожал плечами, но всё же ответил:

– Я знаю… знаю, что… Чёрт! Всё это хрень собачья! Всё это придумал я и это был мой план! Они просто украли у меня идею!

– А в чём заключалась твоя идея?

– Я должен быть сейчас там! Я знаю, я вспомнил, что придумал какой-то план для того, чтобы поселиться там, где сейчас живут они. А они… постой… – Майерс напряжённо думал, массируя виски обеими руками. То, что показал ему Призрак действительно помогло, в этом нельзя было усомниться, но всё равно он никак не мог вспомнить детали: что было раньше, какие дела связывали его с теми людьми, что именно он придумал тогда и куда так сильно стремился? В памяти всплывали лишь непонятные образы, обрывки каких-то фраз, смысл которых был не ясен. Но смысл наверняка был, и этот смысл нужно было уловить. А чтобы уловить, надо вспомнить. Вспомнить всё. Иначе, как ему казалось, он непременно сойдёт с ума. И подтверждением того, что сумасшествие не за горами, как он считал, сидит в данный момент прямо перед ним – это его двойник, с которым он разговаривает, которого недавно пытался убить, и который постоянно воскресал из мёртвых.

Майерс взглянул на своего двойника. Наверное, в его взгляде отобразились его мысли, потому что Призрак тут же сказал:

– Что, опять за старое? Хочешь меня убить?

– Ты что, читаешь мои мысли? - сухо спросил мужчина.

– Нет. Всё написано у тебя на лице.

После некоторого молчания Майерс сказал:

– Нет. Теперь я не хочу тебя убивать.

– Да что ты! – ехидно улыбаясь воскликнул Призрак. – А что такое случилось? А? Чего это мы вдруг теперь не хотим меня убивать?

– Ты мне нужен, - выдавил из себя Майерс и опустил голову. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он тихо проговорил: – Я знаю, что смогу вспомнить только с твоей помощью. Это, конечно, выводит меня из себя, но этот факт неоспорим. Ты помогаешь мне вспомнить, да и ещё иной раз действительно даёшь мне верные советы.

– А ещё я спас тебя от медведицы, - не без удовольствия лукаво добавил Призрак.

Наступила пауза, во время которой оба сидели и смотрели в пустоту.

Мягкий, совсем не осенний порыв ветра вдруг облизал лицо Майерсу, как верный пёс, принеся с собой свежесть и какое-то странное умиротворение. Тишина и спокойствие привели его мысли в относительный порядок. Теперь он мог сосредоточиться и хорошенько обдумать всё то, что крутилось в его голове. А крутилось многое… и всё это предстояло аккуратно разложить по полочкам, чтобы составить наконец картину его прошлой жизни.

Информации было много; обрывки непонятных событий витали в его памяти, но он, как ни старался, не мог понять, что было в начале и что в конце. Одно он знал точно – если вспомнить какой-нибудь ключевой момент, то всё остальное сразу встанет на свои места.

Вот только как выделить из всей этой непонятной мешанины тот самый ключевой момент? Что считать ключевым моментом? Случай из детства, где он сидел с тем мальчиком и листал книгу с мрачными картинками?

Прижавшись спиной к стволу дерева, он закрыл глаза и полностью отдался воспоминаниям. Но можно ли было назвать это воспоминаниями? Вся эта катавасия в голове выводила из себя. Какие-то люди… какие-то слова… какие-то чувства…какие-то имена…

И чтобы хоть как-то помочь себе, он стал тихонько нашёптывать эти, совершенно чужие и незнакомые на первый взгляд имена.

– Заяц… Ким… Ева… Нет, не Ева… как-то иначе… Ле́ва… ле́ва, пра́ва… – И тут он взорвался: – Нет! Тьфу ты! Чёрт! Не то! Всё не то! Как её зовут?! Я забыл, как её зовут!

– Успокойся, - сказал Призрак, - ты хорошо начал. Держи себя в руках. Сосредоточься и у тебя всё получится. Ива её зовут.

– Да пошёл ты, эт…это самое… в эту… Матрёне в задницу!..

– Ну вот, опять ты за своё. Я хочу тебе помочь, а ты только и знаешь, что посылать меня да обзывать! Ну конечно, если ты так хочешь, чтобы я ушёл, я, конечно, уйду, но…

– Стой! – оборвал его Майерс.

– Да я стою, то есть сижу, и никуда пока уходить не собираюсь.

– Нет… Я не о том…

– А о чём?

– Мне кажется… кажется… – Он замолчал, напряжённо задумавшись.

– И что тебе кажется? – после минутного молчания не выдержал Призрак.

– Мне кажется, что я вспомнил ещё одно имя.

– Да что ты! Ух ты, ну и ну, это же надо!..

– Да заткнись ты, чёрт!

– Хорошо. Что за имя?

– Матрёна.

– Ки-то? Матрёна?! Чёйто за имя такое? В природе есть такое имя?

– Есть! И я помню его очень хорошо. Только… Только, снова как-то не так… Как бы и-и-и… и не Матрёна, что ли…

– Вот! Я же говорю, шо нема́ такого имени!

– Есть такое имя! Есть! Я помню!

– Но ты тока шо сказал, шо не так шо-то. Вспоминай давай, хрен усатый!

– Постой.

– Шо опять случилося, а?

– Ты-ы-ы… ты…

– Шо я?

– Ты говоришь как-то… Как-то не так. Ты раньше так не говорил!

– Та я хрен его знаю, как я говорю. Шо взбредёт у голову, то и говорю.

– Нет! – закричал Майерс. – Я помню этот говор. Очень хорошо помню! Так говорил… говорил… один… один человек.

– Слава богу! Человек говорил. А я думал уже, шо крокодил.

– Издеваешься, да, тварь? – скривившись, сказал Майерс.

– Ничуть. Но давай вернёмся к имени, которое ты якобы вспомнил.

– Матрёна… Матрё… Мат… Ма… Матриона! Матриона её зовут! Точно! Матриона! Да! Именно так!

– Матриона? И кто она?

– Ма… Она? Она… эта… – Он снова задумался, но спустя несколько секунд вскочил на ноги и схватился за голову: – Она моя мать!!! Мать! Она моя мать! Я вспомнил! Да!!!

Далёкое эхо прокатилось, казалось, по всему лесу.

– Тихо. Чего ты так орёшь. Будешь так орать, сейчас ещё одна мать придёт со своим медвежонком. Ты, кстати, её сегодня оставил без ужина.

– Да плевал я!.. Я вспомнил! Вспомнил! Матриона моя мать, а так, как ты только что говорил… ну, с тем акцентом… говорил мой брат, с которым я вырос!

Майерс ходил туда-сюда, хватался за голову, не веря в то, что всё же смог вспомнить хоть что-то. Намаявшись, он упал на колени перед деревом и снова прижался спиной к сырому стволу.

– Странно как-то, - проговорил Призрак.

Майерс открыл глаза и уставился на собеседника.

– Что странно? – спросил он.

– Да то странно, что твой брат разговаривал совсем не так, как ты. Подумай: если вы были сыновья одной матери, то и говор у вас должен быть одинаковым. Но вот этот вот говор с буквой «г», которая больше похожа на «хэ»… да и ещё, вместо «что» – «шо»… Это вообще как-то не вяжется, ты не находишь?

– Что ты хочешь этим сказать?

– А то! Не сраслося шо-то у тебя, братан. Это совсем другой акцент, и он не может быть у твоего родного брата, потому шо ты так не говоришь.

– Тогда, кто этот мужик? Я помню, мы росли вместе.

– Расти вместе и вылезти из одной матери – это разные вещи.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что он тебе не родной. Ты хоть помнишь, как он выглядел?

– Он был выше меня…

–Та-ак…

– Здоровый такой.

– Та-ак.

– Всегда громко разговаривал.

– Та-ак, хорошо. Что дальше?

– И-и… И его звали… Ж-ж-ж-ж… Д… Б… Дж… Жм… Жмурик!

– Жмурик???

Майерс развёл руками:

– Н-н-ну да…

– Матриона, Жмурик! Что за имена у вас там!

– А что?!

– Его что, правда звали Жмуриком?!

Майерс задумался и вскоре выдавил из себя:

– Нет. Скорее всего, это просто кличка.

– Так как же его звали на самом деле?

– Не знаю, - после короткой паузы промолвил Майерс.

– Ну вот, - сказал Призрак, глубоко вздохнув, - мы опять в тупике.

– Нет, не в тупике. Я чувствую, что вот-вот должен всё вспомнить. Оно всё витает где-то совсем рядом. Вот, зацепиться бы за что-то, и я думаю, дальше должно пойти как по маслу.

– Хорошо, – отрывисто сказал Призрак и вдруг поднялся на ноги. – И вот для того, чтобы ты смог как следует зацепиться, мы срочно должны идти туда, куда должны были. А должны были мы идти в ту сторону. – Он махнул рукой туда, где лес казался менее густым. – Там стоят, как я уже говорил раньше, какие-то большие дома, в которых, как мне кажется, должна находиться оч-чень хорошая, добротная и стопроцентная подсказка специально для тебя.

– Что за подсказка? - отрешённо и как-то нехотя проговорил Майерс.

– Понятия не имею, - широко улыбнувшись, сказал Призрак. – Ну, что, пошли? Вставай, солдатик, пора в поход!

– В гробу я видел все твои походы, - пробурчал Майерс и кряхтя стал подниматься.

Через несколько минут они уже пробирались сквозь заросли, огибая деревья. Впереди шёл Призрак. Сзади ковылял его двойник, которому идти было очень неудобно, – ноги сильно болели от недавнего быстрого бега, тело почему-то ломило, очевидно из-за пережитых страхов, когда медведица чуть не достала его своей лапой; колючие ветки кустарников постоянно норовили посильнее ударить его по лицу; приходилось всё время хвататься за них и придерживать.

Темнело. Вечер наваливался на окружающий лес, выдавливая свет слишком быстро, и поэтому спустя минут десять, в лесу было уже почти совсем темно. Но даже эта темнота не помешала мужчине заметить одну странную деталь: Призрак, несмотря на все эти кустарники и ветви деревьев, шёл свободно, и ему они не мешали. Все ветки как будто бы проходили сквозь него, не причиняя никакого дискомфорта. Этот факт немного задел мужчину, и он не смог промолчать:

– Слушай! Как это так происходит, что ветки не мешают тебе идти?

– А что ты хотел? Я ведь призрак.

– Нет, ты не призрак… вернее… какой-то не совсем призрачный призрак. Я хорошо помню, как медведица оторвала тебе голову. Значит, ты контактируешь с реальным миром. Но эти вот падлючие ветки почему-то как бы проходят сквозь тебя. Как это объяснить?

– Не знаю. Я вообще не знаю, что я такое и для чего появился здесь. Я ничего не помню, что было в моей жизни раньше. И была ли эта жизнь? Может быть, я родился несколько дней назад!..

– Но ты же взрослый мужик! Ты что, родился взрослым?

– Понятия не имею. Тебе вот проще, потому что ты хоть что-то помнишь, а представь, каково мне! Я не помню совершенно ничего, – раз. Я воскресаю из мёртвых – два. Иногда я нахожу странные вещи в своих карманах, типа той фотографии, – три. В моём мозгу неизвестно как всплывает совершенно незнакомая мне информация – четыре. Я могу вводить тебя в какой-то странный транс, перенося твоё сознание чёрте куда – пять. И в довершении ко всему этому бреду, я, как две капли воды, похож на тебя! Даже одет, как ты! Вот! А ты говоришь, тебе хреново!

Мужчина призадумался и всё-таки признал, что этот призрак действительно в более затруднительном положении, чем он, поэтому решил больше не касаться этой темы.

Дальше они шли молча.

Лес закончился неожиданно. Впереди виднелось поле, заросшее наполовину высохшим камышом. Можно было подумать, что впереди болото, но Призрак уверенно вошёл в густые заросли одеревеневших камышей и стал пробивать себе путь. Камыш ложился на землю с тихим треском; появилась своеобразная тропинка, по которой можно было свободно идти.

Пройдя несколько метров вглубь зарослей, Призрак обернулся и сказал своему приостановившемуся двойнику, указывая на проделанную просеку:

– Видишь? Всё для тебя. Милости прошу, ваша светлость.

Майерс пропустил мимо ушей эту каверзную шутку и пошёл вслед за Призраком. Проводник уверенно прокладывал путь, хотя вокруг было уже совсем темно.

Так они миновали заросли и вышли на более высокий участок. Выбравшись из какого-то оврага, они вдруг попали на самую настоящую дорогу. Асфальт был в некоторых местах изрыт ямами, но идти стало значительно легче.

На фоне ночного неба, где-то под самым горизонтом, виднелись странные тени. Немного присмотревшись, мужчина понял, что это, должно быть, высотные дома, которые в данный момент казались не такими уж и высотными.

– Это цель нашего путешествия, - сказал Призрак, махнув в сторону тех строений.

– Я так полагаю, что ты, как всегда, ни хрена не знаешь, что это за дома. Так ведь?

– Именно так! Но мы должны туда попасть как можно быстрее.

– И к чему такая спешка?

– А ты что, соскучился по медведям? Или тебе хочется наткнуться на какого-нибудь волка? Учти: ночь – время хищников, и они рыщут где угодно в поисках добычи. Доходчиво я объяснил?

– Более чем, - угрюмо проговорил Майерс, и, засунув руки в карманы плаща, молча последовал за двойником.

Путь оказался совсем не близким. Прошёл час, второй, а те дома, казалось, даже не приблизились ни на метр. Майерс вдруг заметил, что идут они как бы огибая те строения, что должно было значительно удлинить их путь.

– Слушай, призрачное явление, - не выдержал он. – Тебе не кажется, что мы идём по кругу? Дома в другой стороне, а мы прёмся совсем в другую сторону.

– Если идти напрямик, мы утонем в болоте. К тому же, я считаю, что лучше идти по асфальту, а не пробираться сквозь заросли, в которых полным-полно комаров, а ещё можно случайно наступить на змею.

– А тебе какая разница? Что тебе те комары? И змеи тебе нипочём. Чего тебе переживать!

– Я за тебя переживаю, чудовище! Давно ли тебя не грызли змеи?

– Они меня вообще никогда не грызли.

– Вот и хорошо. Ты мне нужен живым и здоровым. Потому что, если подохнешь ты, то я тоже исчезну.

– Но как ты можешь быть в этом уверен? Может, без меня тебе как раз-таки будет легче.

– Нет. Поверь мне. Я знаю, что говорю.

– Ладно. Поверю тебе на слово.

– Верь мне, братан, - сказал улыбающийся Призрак, положа руку на плечо своему двойнику. – К тому же, тебе ничего другого не остаётся.

И они двинулись дальше, как два зеркальных отражения друг друга.

Через некоторое время пошёл мелкий дождь. Идти стало совершенно невыносимо, но мужчина терпел и не говорил ни слова. Призрак изредка посматривал на него, очевидно, думая, что нервы его двойника скоро не выдержат, и он снова начнёт истерить. Но этого не произошло.

Дождь закончился, а путь всё продолжался и продолжался.

И только когда небо тало немного сереть, они всё же приблизились к своей цели. Это были четыре одинаковых здания. Располагались они как-то по-особому. Вокруг виднелись остатки каменного забора, который опоясывал огромный участок, размеры которого даже трудно было определить.

Призрак подошёл к груде рассыпавшихся кирпичей, и перешёл поросший травой завал, очутившись на территории этого непонятного комплекса зданий.

– Вот, если посмотреть с большой высоты на эти дома, - сказал Призрак, - то можно будет увидеть букву «М».

– Почему «М»?

– Потому что эти дома стоят в форме буквы «М».

– Почему именно «М»?

– Хрен его знает. Идём дальше. Уже немного осталось.

Только через минут сорок им удалось обойти эту громадную букву «М» и подойти сбоку самого крайнего здания.

Немного поодаль росли корявые деревца, опоясанные со всех сторон раскидистыми кустами. Главный вход в здание был на другой стороне; здесь же еле виднелась приоткрытая дверь – очевидно, чёрный ход.

Перед зданием была полянка, поросшая ползучей увядающей растительностью, которая шелестела под ногами, как опавшие листья.

Майерс вдруг остановился и стал крутить головой в разные стороны. У него промелькнуло странное чувство, что он здесь когда-то был. Эти кусты, корявые деревца, трава, и даже слегка приоткрытая дверь – всё это казалось ему очень знакомым. Он стоял на месте в то время, как его двойник распахнул настежь дверь.

– Ну чего стал? – сказал Призрак. – Пойдём.

Майерс, преодолевая какое-то очень странное предчувствие, поспешил за своим проводником. Подойдя к двери, он вдруг остановился и негромко сказал, вглядываясь в почти кромешный мрак комнаты:

– Ты там поаккуратней, не разбейся о завал.

Призрак обернулся и удивлённо уставился на своего двойника.

– Я не понял, - сказал он, - ты что, переживаешь за меня?

– Да так… просто… - замялся мужчина.

– И что же там за завал?

– Посреди этой комнаты валяется груда старой разломанной мебели, а там дальше есть дверь в подвал. Там очень огромный подвал и… короче, что-то похожее на концертный зал, ну там… с этими, как их… стульями, креслами и этим… большим экраном на всю стену.

– Вот это да! Да ты, кажись, вспомнил чего-то, правда?!

– Я здесь был. Я помню это очень хорошо.

– Ну вот! Я же говорил, что нас тут ждёт очень охренительная подсказка, которая поставит всё на свои места! Идём, быстро! Пока тебя прёт. А то у тебя вдохновение улетучится, как говорила та девка.

– Да ничего у меня не улетучится, - сказал Майерс, заходя в комнату. – Я отлично помню, что был здесь и… и что-то делал в подвале.

Пройдя в глубь помещения, им действительно преградил путь тот самый завал из старой мебели. Обойдя его, они нашли дверь, которая была раскрыта настежь. За дверью едва виднелись ступеньки, ведущие вниз.

Не останавливаясь, Майерс уверенно пошёл по ступенькам, держась за стену, чтобы не оступиться. Призрак шёл за ним до тех пор, пока они не очутились в подвале. Здесь была абсолютная темнота, хоть глаз выколи, но мужчина, недолго думая, сделал пару осторожных шагов влево и стал ногой водить по сторонам, как будто бы пытаясь нащупать что-то. И вскоре он радостно воскликнул:

– Вот он! Я его нашёл!

– Что ты нашёл?

– Аккумулятор! Это я его здесь оставил потому, что не смог его поднять. Он слишком тяжёлый. Его мог носить только здоровяк Джон…

Он осёкся на полуслове и замолчал, дивясь тому, что смог так запросто вспомнить; но что именно он вспомнил, понимал он с трудом. Он вспомнил Джона. Но пока что для него это было просто именем, а кем был этот самый Джон, пока оставалось загадкой. Стараясь не слишком радоваться, чтобы, как он считал, не вспугнуть удачу, он нагнулся и ощупал аккумулятор. Это был большой ящик с накиданными сверху проводами.

Недолго думая, он стал на ощупь перебирать эти провода, и когда нашёл маленькие штекеры, тут же стал шарить по стене рукой. Почти сразу он нашёл распределительный ящик, вмонтированный в стену, открыл дверцу и принялся ощупывать автоматические выключатели. Найдя нужный, мужчина нащупал штекеры и воткнул в них концы проводов, после чего нагнулся к аккумулятору и начал шарить по его поверхности руками до тех пор, пока не нашёл маленький рычажок-выключатель. Клацнув им, Майерс наконец распрямился и, уперев руки в боки, стал чего-то ждать.

Аккумулятор слегка зажужжал; загорелись крохотные разноцветные точки на его поверхности, а спустя полминуты произошло событие, от которого мужчина закричал, даже подпрыгнул от радости.

На потолке зажёгся свет. Оказалось, что кругом была развешана светодиодная лента, которая осветила всё вокруг.

Сбоку тянулись ряды железных шкафов с торчавшими изнутри проводами. Это действительно был огромный подвал, а то, что было вдалеке, скрывалось в темноте.

Майерс был вне себя от счастья.

– Я был здесь, да! Я действительно здесь был! – кричал он. – А там, – он указал в глубину прохода, – стоят компьютеры!

Почти бегом, он бросился в ту сторону. Пробежав несколько рядов металлических шкафов, он свернул вправо и остановился, не веря в то, что снова оказался прав: здесь стоял длинный стол, на котором красовалось множество мониторов. Но самое удивительно было то, что все они работали. На одних были какие-то графики, на других – цифры, надписи, на третьих – какие-то рисунки, на четвёртых – странные извивающиеся, разноцветные линии. А на одном мониторе медленно вращалось изображение непонятного на первый взгляд объекта, напоминающего толстый стержень, на который были нанизаны, словно бублики, широкие кольца. Стержень был недвижим, но кольца постоянно вращались.

Мужчина бросился к этому монитору и ткнул пальцем в экран:

– Вот! Они там! Они именно там, внутри этой штуки!

– Кто «они»?

– Те, эти самые… ну те, кого ты мне показывал, которые на Луну собирались. Они на этой штуке! Они живут внутри неё!

– Серьёзно?

– Серьёзней не бывает! Они там! А самое главное… – Майерс вдруг нахмурился и тихо проговорил: – Самое главное, что вместо них там, на этой космической станции должен был быть я. – Он рывком повернулся к Призраку и мрачно добавил: – И именно поэтому Заяц пытался меня убить. Чтобы я не попал на станцию. Они не хотели, чтобы я туда попал. Они пытались взорвать меня, но у них ничего не получилось. – Его голос стал ещё тише и приобрёл решительные и зловещие нотки, которых раньше не было: – Но я приду… Я доберусь до них, до всех, и тогда им несдобровать. Я найду способ попасть туда. И отомщу. За себя, за мать и за брата. Они ответят мне за всё, чёртовы ублюдки.

Глава 6 Иные

Ким решил пройтись по коридору, потому что предстоял этот ненавистный для него полёт на Луну… Он хотел как можно дольше растянуть время перед стартом. Ему так не хотелось туда лететь, но кто мог переспорить Иву? Если она вбила что-то себе в голову, то всё! Прямо, как отец, подумал Ким; отец тоже был упёртым, как… Ким даже остановился посреди коридора, вспомнив свой недавний полёт на Луну. Там… он видел отца. Кима до сих пор бросало в дрожь, когда он вспоминал об этом. «Я убил его», - подумал Ким, но тут же встряхнул головой, пытаясь убедить себя, что то существо вовсе не было его отцом. Ким отлично помнил, как видение менялось, превращаясь то в отца, то в Пухлого; и оба эти человека мертвы, значит в той пещере находятся… Ким не мог поверить в это, но факты говорили только об одном: там находятся призраки. Призраки? Не может быть. На самом деле призраков не существует, это всё сказки. Но тогда, что же он видел такое? Кем были эти существа; или же там было всего одно существо, с лёгкостью копирующее людей? Сначала Заяц, потом отец, затем Пухлый. И в довершении всего этого безумства – страшное убийство…

При этом воспоминании снова мурашки пробежали по спине…

Как же не хочется лететь на эту чёртову Луну!

И вдруг Кима посетила потрясающая догадка: а может быть он встретился там с самыми настоящими инопланетянами, которых никто никогда не видел? Может, они выглядят именно так? Ну а может быть, на самом деле никаких инопланетян и нет, а то, что он видел, было просто галлюцинациями. А галлюцинации могли быть следствием хронического недосыпа, постоянных мучений и душевных терзаний от ночных кошмаров, усталостью… Да, это могло быть просто галлюцинацией. Но какой же она была реальной!

Ким тронул своё плечо. Слегка надавив, он почувствовал лёгкую боль. Как раз в это плечо тот ненастоящий Пухлый вонзил свой нож. На плече остался крохотный шрам, который, впрочем, быстро исчезал, но, если надавить на то место, то было больно. Так что же тогда получается? Получается, что всё, что было на Луне – правда? Ким тряхнул головой: нет, не может быть… Не может быть, и всё тут! Отец мёртв. Пухлый взорвался, как говорил Заяц – «в ионосфере». А вот, Заяц мирно спал той ночью, развалившись на своей огромной кровати, и даже не подозревал, что Ким летал на Луну.

После того полёта Ким никому до сих пор не сказал ничего. Заяц систему наблюдения не проверял (для чего?), поэтому тот полёт так и остался незамеченным.

Но надо идти… Ким напряг память: «По-моему, девятнадцатый док, третье кольцо. Надо вызвать такси. Ива наверняка уже там». Вздохнув, он вытащил контроллер и вызвал транспорт.

Как же не хочется лететь!.. Но и показывать свою слабость перед девушкой тоже не охота. Она такая бойкая, строптивая и своенравная… «Что я в ней нашёл», - слегка улыбнувшись, подумал Ким, но тут же понял, что без неё он не сможет жить. Он любит её. И не потому что она – единственная девушка, которая встретилась ему на жизненном пути; Ким чувствовал, как ему её не хватает: не хватает её улыбки, звонкого смеха, голоса, её бесконечных причуд… не хватает даже её своенравности и строптивости! Он любил её такой, какая она есть, и другой не надо было.

Надо идти…

Как раз в этот момент сверху спустилось такси. Ким настолько задумался, что даже слегка испугался, сделав пару шагов назад.

– Нервы совсем ни к чёрту, - проговорил он, залезая в салон.

Задав адрес, он растянулся в кресле и прикрыл глаза. Еле слышимое гудение говорило о том, что такси несёт его туда, куда он совсем не хочет. Но там, в доке, Ива, а она, в отличие от него, очень жаждала этого полёта. А ради неё он пойдёт на любую глупость, даже на такую, как слетать на эту ненавистную Луну.

К несчастью, дорога в док закончилась очень быстро. Пора было вылезать из такси и искать Иву.

Покинув салон, Ким осмотрелся. Искать девушку не пришлось, – Ива стояла напротив одного из шаттлов, вокруг которого сияли ярко-оранжевые огоньки, сигнализируя о готовности к полёту. Слегка обернувшись, она махнула Киму рукой. Ким поплёлся к девушке, сжимая в руках небольшую коробочку, которую ему дал Заяц.

– Ну что ты так долго! – воскликнула Ива, когда Ким подошёл поближе. – Я уже заждалась тут.

– Привет, мартышка, - с лёгкой ухмылкой сказал Ким.

– Сам ты мартышка, - парировала она, взглянув на его ношу. – А что это?

– А! Это Заяц попросил. Сказал, что вы, мол, всё равно туда летите, так запустите этого робота на Луну, чтобы он там поездил да полетал.

– Зачем?

– Ну, тебе же известно, что наш Заяц почему-то не доверяет системам станции, а также тем системам, что наблюдают за Луной. Поэтому наш учёный сварганил в лаборатории своего ручного робота-разведчика и, как оказалось, ломал голову, каким же образом забросить эту штуку на Луну. А тут ты со своими эскизами.

– Этюдами, - поправила Ива.

– Н-да, точно. Всё время путаю твои эски… то есть, этюды. Ну так вот. Раз мы всё равно летим на Луну, он и попросил оставить там этого робота, который умеет летать, ездить и взбираться на горы. Робот будет собирать информацию и передавать её Зайцу.

– Понятно. Значит, этот робот будет искать логово инопланетян?

Ким улыбнулся и пожал плечами, при этом одежда слегка зацепила его маленькую ранку на плече, и это ещё раз вызвало ужасные воспоминания. Наверное, это как-то отразилось на его лице, потому что Ива вгляделась в него и спросила:

– Что с тобой?

Ким распрямился и, подняв брови, как бы в непонимании, сказал:

– Ничего. Со мной всё в порядке.

– Ну тогда полетели.

С этими словами Ива поспешила к шаттлу. Ким поплёлся за ней, вертя в руках чёрную коробочку Зайца.

«Как же не хочется лететь! Чёрт…»

– Ким!

Он поднял голову и только тогда заметил, что стоит посреди трапа. Ноги просто отказывались нести вперёд.

– Да-да, я иду.

Добредя до кресла пилота, Ким плюхнулся в него, чувствуя, как какая-то непонятная усталость разливается по всему телу. Да… Эта усталость, словно огромная гора придавила его к креслу и не позволяла даже поднять руку. Настроение отвратительное, но нельзя, чтобы это видела Ива. Хотя, почему нельзя? Может, было бы лучше рассказать всё ей? Она бы поняла. Она бы не стала настаивать на этом полёте, если бы знала правду…

– Да, что с тобой происходит, Ким? – воскликнула Ива, присаживаясь в соседнее кресло, предназначенное для второго пилота. – Ты чернее тучи. Я даже тебя не узнаю. Что с тобой? Не выспался? Что-то болит? Колись давай.

– Ничего не болит. Всё нормально.

– Да! Вижу я, как у тебя всё нормально! Я же знаю тебя, как облупленного. Что происходит? А! Я поняла! Снова снился тот сон?

Вот! Вот сейчас бы и рассказать всё. Момент самый подходящий. Лучшего и пожелать нельзя. Ким глубоко вздохнул и, набрав в лёгкие побольше воздуха, быстро произнёс:

– Нет, снов никаких не было, я вообще сегодня спал, как убитый. Ну что, полетели?

– Угу…

Ива пристально смотрела на Кима, а тот колдовал над сенсорной панелью, приготавливая шаттл к старту. Боковым зрением Ким видел, как на него смотрит Ива, но старательно «не замечал» этого, как бы погрузившись в ответственную работу, требующую максимальной сосредоточенности.

«Чёрт! На хрена я сказал, что всё нормально?! – мысленно говорил себе Ким, скользя пальцами по панели. – Да, Ива, да! Мне хреново! Мне чертовски хреново! Я ненавижу эту проклятую Луну вместе со всеми её обитателями! Я не хочу туда лететь! Я… Я боюсь, до охренения боюсь туда лететь! В той пещере было… слишком жутко. Я чуть не сошёл с ума! Да я, наверное, и так уже сошёл с ума, просто не догадываюсь об этом. Я сумасшедший, Ива! Я сумасшедший, любовь моя! Я ни хрена не соображаю, что делаю! Ну, для чего?! Для чего я готовлю этот шаттл к полёту? И куда мы летим! На Луну! Да пусть она взорвётся ко всем чертям эта Луна, и может быть тогда эти проклятые инопланетяне не будут больше меня мучить по ночам во снах! Я не хочу туда, Ива. Можно мы не полетим? А?»

– Всё готово, любимая. Ну что, летим?

– Летим, - медленно проговорила Ива.

– Постой! А ты что, с пустыми руками туда летишь? А где же твои мольберты, краски, кисти, губки, валики, шпателя…

– Шуруповёрты, дрели, перфораторы! – улыбнувшись, добавила Ива. – Я давно уже всё погрузила, когда тебя ждала. Тем более, мне, кроме альбома и специальных красок, которыми можно рисовать в безвоздушном пространстве, ничего и не надо. Это же только наброски. Я просто хочу определить цвета. Ну и ещё проникнуться атмосферой Луны, чтобы потом в студии передать всё как можно реалистичнее.

– Понятно. Тогда, поехали.

И Ким запустил предстартовую подготовку двигателей.

Отстыковка прошла безупречно. Шаттл мягко покинул свой ложемент, а непроницаемая мембрана, скользнув по задней части корабля, запечатала образовавшуюся пустоту с стене станции.

Полёт был тихим и спокойным. Иногда Ким ловил на себе неоднозначные взгляды Ивы, которая всё-таки что-то подозревала насчёт Кима, но он отвечал ей широкой улыбкой, которая должна была развеять все подозрения.

Через некоторое время на связь вышел Заяц. В отличие от Кима, он не скрывал своей озабоченности и несколько раз повторил, чтобы они были аккуратнее. Ким заверил его, что всё нормально, и полёт продолжался с нарастающей скоростью.

Минут через двадцать показалась Луна. Заяц, который ни на секунду не упускал из виду шаттл, тут же снова вышел на связь.

«Я тут нарыл кое-что», - сказал Заяц, и его слегка изменённый динамиками голос показался немного смешным: писклявым и скрипучим, похожим на кваканье маленького утёнка.

– И что ты нарыл? – спросила Ива.

«Я нашёл самое безопасное место на Луне. Это небольшой перевал недалеко от древнего кратера. Кратер, конечно, неглубокий, но я так посмотрел, и он показался мне даже немного красивым. В общем, Ива, это именно то, что тебе надо».

– А чем тебе не понравилось Море облаков? По-моему, лучшего места не найти. Я, в конце концов, хочу на море!

«Я провёл инфракрасный анализ лунной поверхности и в некоторых местах обнаружил нехорошие странности, которых раньше никогда не было. Одна странность как раз-таки выявилась в Море облаков. Это меня насторожило. Поэтому я стал искать другие места».

– Постой, - прервала мальчика Ива, - а что там за странности такие? В данный момент я вижу это самое море и на экране, и так, и никаких странностей не замечаю.

«В инфракрасном изображении появляются слегка нагретые участки»

– И что? Просто движение тектонических плит нагревает лунную поверхность в некоторых местах.

«Ива», - на выдохе произнёс Заяц.

– Что?!

«На Луне нет тектонических плит. Это не планета Земля».

– Ну и что! Всё равно, что-то нагревает поверхность, и скорее всего, это ядро Луны.

«Ладно, - обречённо вздохнул Заяц, который понял, что спорить бесполезно, - пусть это будет ядро, но как-то странно это ядро греет недра Луны. Оно то нагревает, то охлаждает поверхность. И вот это-то как раз и странно. Такого не бывает в природе. Поэтому вы полетите по другому курсу – Море нектара. Кратеры: Теофил, Кирилл, Катарина. Кстати, чуть севернее находится место, где в своё время высадилась миссия Аполлона 16. Тогда люди только начинали осваивать Луну… Ну в общем, я вам об этом уже рассказывал. Идём дальше. Чуть правее есть отличные горы – Алтайский хребет. Можете посидеть на одной из вершин и полюбоваться захватывающим видом с четырёхкилометровой высоты. Думаю, это вам будет интересно. А с другой стороны, примерно в восьмистах километрах от Алтая есть ещё одна горная цепь, называемая Пиренеи. Здесь горы немного ниже – около трёх километров высотой, но всё равно, очень красиво.

– Мне нужно море, - твёрдо сказала Ива.

– Хорошо, - вклинился в разговор Ким, которому уже начала надоедать эта перепалка, - будет тебе море. Мы летим к Морю нектара. Заяц, какие там кратеры?

«Кирилл, Теофил, Катарина и…» - начал перечислять Заяц.

– Вот! – перебил Ким. - На Катарину мы и полетим.

«Хорошо. Только будьте осторожны».

– Заяц, так ты же сказал, что там безопасно! – воскликнула Ива.

– Да-да, Заяц, - быстро сказал Ким, - мы будем смотреть в оба. Я за это ручаюсь.

– Ну если даже Ким ручается, то это уже вообще… безопасно! – Ива с улыбкой уставилась на Кима, который пропустил мимо ушей эту издёвку и принялся набирать на экране название места назначения.

Ива, продолжая улыбаться, скрестила руки на груди и поудобнее уселась в своём кресле. Перед ней была поверхность Луны – самая настоящая, не та неживая картинка, которую всё время транслировали интерактивные окна космической станции; здесь, в шаттле было настоящее окно, и самая настоящая Луна закрывала собой почти весь обзор. Разницы, конечно, никакой не было, но девушка была счастлива, что ей, наконец-то, удалось увидеть спутник Земли без использования камер и ретрансляторов, которые, как ей казалось, могли как-то исказить настоящее изображение или не передать истинных цветов.

Найдя нужные координаты в базе данных шаттла, Ким надавил на полусферу. Ещё совсем недавно он также давил на этот выступающий из панели управления шарик, чтобы как можно быстрее попасть на Луну. Тогда он даже не предполагал, с чем ему придётся там столкнуться. Теперь же, он знал, что Луна не так проста, как кажется: её бесконечная пустынная поверхность таит в себе множество непознанного, того, что не укладывалось в голове; Ким до сих пор не смог хоть как-то объяснить, кого же всё-таки он встретил, провалившись в ту пещеру. Давя на шар и увеличивая тем самым скорость, он сильно опасался того, что делает огромную глупость. Несколько раз он хотел было уже рассказать всё Иве, но почему-то удерживался. Кто знает, почему… Ему казалось, что, рассказав всё, он будет выглядеть в глазах любимой каким-то идиотом или же сумасшедшим, которому мерещатся всякие небылицы. Вдобавок, он очень боялся показаться трусом перед ней. Что может быть хуже? Лучше уж сидеть и давить на этот шар и лететь в неизвестность, тем более что на этот раз Ким был подготовлен, как морально, так и физически к тому, что возможно произойдёт там. Он был уверен в том, что справится с любыми передрягами. Главное смотреть в оба и не пускать Иву во всякие углубления или пещеры. Пусть себе погуляет по Луне, посидит, полюбуется видами, набросает свои наброски, и дело с концом. Эта экспедиция не должна затягиваться. Нарисовала, и домой! Как бы не протестовала бы Ива, Ким пусть даже насильно затащит её в шаттл и как можно быстрее стартует с этой проклятой маленькой планеты.

Нужно просто смотреть в оба.

Утвердившись в этой мысли, Ким сильнее надавил на шар. Луна была уже совсем близко. Как и в прошлый раз тут же последовало предупреждение искусственного интеллекта о том, что скорость слишком велика. «Да, - подумал Ким в этот момент, - опыта у меня ещё совсем мало. Ещё учиться и учиться».

Настало время производить посадочные манёвры. Тут нужно быть крайне аккуратным, и Ким выбросил из головы все мысли, сосредоточившись на посадке.

Ива вся напряглась. Она не отрывала взгляд от сероватой поверхности, которая приближалась и приближалась. Вскоре стали видны все неровности почвы; камни, разбросанные то тут, то там, были видны, как на ладони. Казалось, протяни руку, и ты потрогаешь этот серовато-чёрный лунный «налёт».

Наконец, шаттл произвёл посадку. Как только прекратилось тихое гудение двигателей, Ким облегчённо вздохнул и, собравшись с мыслями, посмотрел на Иву.

– Пора, - выпалила она и побежала к скафандровому отделению.

На бегу, она подхватила свою сумку и крикнула Киму, чтобы тот не отставал.

Ким поспешил за ней, но вдруг вспомнил про робота, которого дал Заяц. Схватив с одного из кресел чёрную коробочку, Ким поспешил за Ивой.

Ива уже облачалась в скафандр.

– А что, если я суну робота в твою сумку? – спросил Ким. – Не охота его таскать в руках.

– Суй. Только аккуратно, не повреди матрицу планшета.

Засунув робота в сумку, Ким начал одеваться.

Не прошло и двух минут, как они уже стояли перед закрытым трапом в герметичном отсеке, из которого быстро выкачивался воздух. Как только трап коснулся земли, подняв вверх облако пыли, Ива стала спускаться. Ким догнал её и приостановил, получив за это негодующий взгляд девушки.

– Тут может быть опасно, - попытался оправдаться Ким.

– Да что тут опасного? Посмотри, вокруг голая пустыня.

И вдруг в их шлемах зажужжал тоненький голосок Зайца:

«Да, да, Ива, слушай Кима, потому что он прав. Тут может быть всё, что угодно»

– Фу, Заяц! – воскликнула Ива. – Напугал! Зачем так резко врываться в мой шлем?

«Да я не врываюсь… Просто, будьте осторожными, ладно?»

– Мы осторожны, - сказал Ким, оглядываясь по сторонам.

Вокруг было пусто. Только вдали возвышалась гряда скал, сглаженных породой.

«Куда пойдёте?» - спросил Заяц.

– Вон к тем горам, - ответила Ива.

– До них далековато, - сказал Ким.

«Так может, возьмёте скутеры? - предложил Заяц. – Они сразу возле трапа, справа и слева. Нужно нажать на красные кружочки. Там четыре скутера в специальных отсеках. С их помощью вы сможете очень легко взобраться на любую гору и спуститься с неё»

– О! – воскликнула Ива. – Отличная новость. Чего ты раньше молчал?

«Да я же говорил…»

– Да, - подтвердил Ким, - он говорил, только я совсем об этом забыл.

– Вот тоже мне, голова с дыркой! – шутливо замахнувшись на Кима, сказала Ива. – Давай, доставай нам лунные велики.

Ким поднялся по трапу и, заметив на стене красный кружок, прикоснулся к нему. Ничего не произошло. Ким понял, что, оказывается, это не сенсор, а обычная кнопка, подсвеченная светодиодами, поэтому он нажал посильнее, и только тогда открылся отсек. Внутри находился скутер, который тут же выехал боком на специальной турели. Когда низ скутера засветился приятным голубым светом, турель плавно вернулась обратно, а скутер остался висеть в воздухе.

«Ты помнишь, как им управлять?» - спросил Заяц.

– Да. Ничего сложного.

– Да это тот же самый велосипед, только без педалей, - сказала Ива, которая терпеливо ждала внизу.

Ким спустил скутер по трапу и подвёл его к девушке.

– Только не вздумай развивать большую скорость, - предупредил Ким, - не забывай, что ты на Луне. Здесь гравитация гораздо слабее.

– Так что, по-твоему, я улечу в космос? - засмеялась Ива.

– Нет, просто…

«Просто ты сто процентов не справишься с управлением и вмажешься во что-нибудь! - вклинился Заяц. – Потом собирай твои… кисточки по всей Луне!»

– Ой… - наигранно вздохнула Ива. – Злюки вы. Скучные зануды. Уеду я от вас… на скутере.

Она вскочила в седло и запустив двигатели полетела в сторону гор.

– Стой! – крикнул Ким. – Подожди меня!

– А ты давай быстрей, копуша! – засмеялась Ива и, не оборачиваясь, продолжала ехать.

Ким метнулся обратно вверх по трапу, достал второй скутер и помчался догонять. Ива успела отъехать уже довольно далеко. Ким прибавил скорости, но вдруг почувствовал, что скутер теряет равновесие, а приборная панель покраснела, что говорило о нестабильности аппарата.

– Стой! Ива!

«Ива, - кричал Заяц, - подожди Кима!»

– А-а! Фиг вам! – отозвалась Ива.

– Ива! Это уже не смешно! Остановись немедленно!

– Фиг, сказала я, вам!

– Ива!

«Ива!»

– Фиг! Фигушки!

– Заяц! – крикнул Ким. – Ты можешь её остановить дистанционно? Она сумасшедшая!

«К сожалению, не могу!»

– Чёрт. Ива стой! Стой, я сказал!

Но Ива мчала дальше.

Ким ещё раз попытался увеличить скорость. Скутер заметно покачнулся, панель снова стала красной, но управлять всё же было можно. Траектория стала нестабильной, скутер вилял из стороны в сторону, удержать его было очень сложно, но Ким пока справлялся. Он наращивал скорость до тех пор, пока скутер не бросило в сторону. Только чудом удалось удержаться и не перевернуться; его отбросило метров на пятьдесят вбок, скутер опасно накренился, но Ким, скользнув коленом по слежавшейся пыли, смог постепенно выровнять аппарат.

Сбросить скорость оказалось не таким уж лёгким занятием. Скутер болтало из стороны в сторону, и он метался ещё метров триста, прежде чем Ким сумел стабилизировать траекторию.

Ива была уже слишком далеко. Её силуэт едва виднелся на фоне возвышающейся горы, которая чернела в тени. Ким ещё раз крикнул ей, чтобы она остановилась, но девушка только рассмеялась в ответ. И что вдруг на неё нашло? Что за безумство? Эти вопросы мелькали в голове не только у Кима, Заяц тоже недоумевал и пытался докричаться до сумасбродной гонщицы.

Ива в это время уже успела подъехать к подножию горы, отчего её силуэт совсем перестал быть виден. Спасал лишь коммуникатор, по которому кричал Ким, а Ива иногда отвечала.

Вскоре Ким заехал в густую тень горы. Крутя головой во все стороны, он наконец увидел Иву. Та стояла около скутера и смотрела вверх на большие валуны, заваленные грунтом.

Ким подъехал к ней.

– Чёрт возьми, Ива! Ты что творишь!? Ты в своём уме?!

– Я вот думаю, - спокойным голосом проговорила она, словно бы даже не замечая криков Кима, - как мы взберёмся на эту гору?

– Да плевал я на эту гору! Что ты творишь, ты мне скажи?! Какого чёрта ты это делаешь?!

– А что я делаю? – Ива обернулась и посмотрела в лицо Киму.

– Что ты делаешь?! – переспросил Ким. – Да ты… ты…

От негодования Ким даже потерял дар речи.

«Ты уехала одна! – сказал Заяц. – Как ты могла так поступить? Я же предупреждал! Я говорил, что вы на Луне должны быть очень осторожны. Ведь это не шутки! Ты могла разбиться! А ещё не стоит забывать об очень нехороших обитателях этих мест»

– Инопланетян, что ли? – спросила Ива. – Так я никого не вижу. Здесь пусто, никого нет.

– Но это не значит, что ты можешь так безрассудно уезжать куда ни попадя! – сказал Ким.

– Ладно…

– Что «ладно»?!

– Ладно. Простите меня, защитники мои. Я правда слегка потеряла голову. Эта Луна… я просто… просто не верится, что я на Луне. Это так классно! Вы себе не представляете!

«Я отлично представляю!» - сказал Заяц.

– И я, кстати, тоже нахожусь на Луне, - вставил Ким. – Но почему-то с ума от этого… не схожу.

«Ива, то, что ты на Луне не даёт тебе повода сходить с ума»

– Ну, хорошо, хорошо. Я больше не буду. Вы меня извиняете, не так ли?

– Не так... – пробурчал Ким.

«Мы-то тебя извиняем, но ты должна пообещать, что это был последний раз»

– Ну я же сказала, что больше не буду. Заяц, ты правда меня простишь?

«Ну, что с тобой ещё делать…»

– А ты, любимый, простишь?

Ива, насколько позволял скафандр, прижалась к Киму и слегка стукнула бронированное стекло его шлема своим шлемом.

– А? – повторила она.

– А ты точно больше не будешь бузить?

– Не буду. Буду вести себя, как мышка… как дрессированная мышка: куда скажет дрессировщик, туда я и пойду. Хорошо?

– Хорошо.

– Тогда, я прощена?

– Да.

– Вот и славно. Ну, а теперь нам предстоит подъём на гору. Вперёд, Ким, покорять вершины!

И она двинулась к горе.

– А как же дрессированная мышка? – недоумевающе спросил Ким. – По-моему, дрессировщик не давал никаких команд.

«Да, я тоже не слышал» - поддакнул Заяц.

– А что, дрессировщик молчал, да? – театрально удивилась Ива. – Ой, простите, а я даже не того… Я думала, что он сказал: «Вперёд! К вершине!». Не было этого, да? Ну, тогда ещё раз: ой, простите.

Ким обречённо вздохнул.

– Ну что мне с тобой делать… - проговорил он.

– Сводить меня на гору, - скорчив забавную гримаску, сказала Ива.

Ким не смог удержаться, чтоб не улыбнуться, хотя всем своим видом пытался показать, как он рассержен, и гнев его праведен. Но он знал, что с Ивой такие номера вряд ли прокатят, поэтому стал изучать склон, пытаясь найти подходящий маршрут для подъёма.

На помощь пришёл Заяц:

«Там, немного левее… сейчас скажу… в… примерно в трёхстах метрах есть пологий подъём, по которому можно спокойно проехать на скутерах. Можете поехать туда»

– Спасибо, Зайчишка, - сказала Ива. – Ким, теперь мы знаем путь. Поехали, дрессировщик?

– Ну, поехали… мартышка.

Ива улыбнулась и оседлала скутер.

Подъём действительно был очень удобным; его как будто специально сделали для путешествий на скутерах. Ехать в гору было, конечно, страшновато, но скутеры отлично держали траекторию. Главное не отвлекаться, повторял Ким, постоянно следя за Ивой, которая ехала сбоку.

Не прошло и десяти минут, как оба путешественника уже стояли на вершине, откуда открывался потрясающий вид на древний кратер.

«Сейчас вы находитесь на кромке кратера Катарина F, - сказал Заяц. – Он чуть больше шести километров в диаметре. Ива, если ты посмотришь направо, то можешь увидеть большую практически ровную пустыню. Знаешь, что это такое? Это Море нектара. Ты хотела на море? Вот тебе море. Вам, наверное, оттуда невидно, но в другой стороне горная цепь, называемая Алтай. Ну, что? Вам нравится?»

– Отлично, Зайчонок, спасибо, - сказала Ива. – Здесь очень красиво. Атмосфера завораживающая. Теперь я точно смогу передать всё это великолепие на холсте в истинных цветах.

Она выковыряла свою сумку из тесного багажного отделения скутера и, вытащив планшет с некоторыми принадлежностями, устроилась на камне и принялась за работу. Ким предпочёл не отвлекать её. Он уселся неподалёку на небольшой выступ огромного валуна и стал ждать. Несмотря на всё умиротворение и спокойствие, что царило вокруг, Ким не мог отделаться от тревожных мыслей. Те события, которые произошли с ним не так давно на Луне, всё ещё были слишком свежи в памяти, и ему казалось, что в любой момент откуда-то может снова донестись потусторонний свист, а затем всю округу зальёт ослепительный свет. А потом… появятся призраки. И снова начнётся кошмар.

Но минута сменяла минуту, а свиста не было. Вокруг всё было спокойно, ничего не двигалось, не свистело и не светилось, кроме залитых солнцем участков лунной поверхности.

Так прошёл час.

Киму ужасно надоело торчать здесь. Одно радовало – инопланетяне не показывались. А Ива полностью погрузилась в работу. Ким ходил туда-сюда, смотрел на часы, сидел, стоял, даже один раз с размаху швырнул камешек на дно кратера. Камень полетел, как стрела, и исчез в тени. Подняв ещё один камешек, Ким повертел его в руках, но бросать передумал. Мало ли что…

А Ива и не думала заканчивать.

Но наконец пытка Кима закончилась – Ива сложила все свои принадлежности и встала с камня, расправляя плечи и делая что-то вроде зарядки.

– У меня всё затекло, - сказала она.

– Ещё бы! Уже сто часов тут торчим.

– Да ладно! Прошло-то всего около часа!

– Не знаю. На моём камне время шло по-другому. Оно текло, как… как… не знаю, что. Как что-то очень медленное и тягучее.

– Как мёд, Ким. Как мёд.

– Да я бы не сказал, что всё это время показалось мне мёдом.

– Но зато ты вытерпел всё очень стойко. Молодец. Теперь можем возвращаться. Хотя уходить отсюда как-то даже и не хочется. Уж больно тут красиво, не находишь?

– Нет, не нахожу.

– Ну! Не будь букой. Согласись, тут красиво. Красиво же ведь, да? Красиво?

– Красиво, - нехотя и без какой-либо интонации сказал Ким.

– Вот видишь! Тебе тоже здесь очень понравилось. Значит не зря мы сюда прилетели. Понравилось же?

– Понравилось.

– Хочешь ещё раз сюда слетаем?

– Ни в коем случае.

Ива расхохоталась и похлопала Кима по плечу.

На обратном пути она вела себя хорошо: молодые люди ехали бок о бок, направляясь прямиком к шаттлу. Ким всю дорогу оглядывался; ему даже не верилось, что всё идёт так гладко; он думал, что стоит им прилуниться, как тут же со всех сторон налетят инопланетяне и опять устроят своё сумасшедшие представление. Но вопреки всем его опасениям вокруг было тихо. С замиранием сердца, Ким наблюдал за шаттлом, который увеличивался в размерах по мере того, как они подъезжали ближе.

«Почувствовав» приближение пассажиров, шаттл медленно опустил трап, и Ким с Ивой, не останавливаясь, въехали внутрь.

«Пронесло», - подумал Ким, ставя скутер на выехавшую из стены турель. Теперь скорее пройти дезинфекцию, снять с себя скафандр и мотать отсюда, как можно дальше!

Трап закрылся. Система продезинфицировала скафандры астронавтов, обдав их струями субстанции, походящей на пар, а затем камера наполнилась воздухом. Герметичная перегородка открылась. Ким тут же пошёл вперёд, поставив сумку Ивы на пол. Расстёгивая электронные застёжки и освобождая голову от шлема, он чувствовал невероятное облегчение – получилось, пронесло, вот теперь точно пронесло, всё будет в порядке.

За ним вошла Ива.

– Снимай скафандр и проходи в кабину пилотов, - сказал Ким.

– Угу. Я сейчас. Да, кстати, если тебе не трудно, захвати, пожалуйста мой планшет. Я по дороге посмотрю наброски при нормальном освещении.

– Ладно, - сказал Ким и расстегнул сумку.

Когда он доставал планшет, его взгляд зацепился за чёрную коробочку, что лежала на дне сумки.

– Бли-ин! – воскликнул он.

– Что случилось?

– Робот Зайца! Мы забыли выпустить робота! Чёрт!

Ива тихонько рассмеялась:

– Ну я же говорила, что у кого-то из нас голова с дыркой.

– Я совершенно забыл!

– Да, ничего страшного. Ты иди запускай шаттл, а я пока выброшу этого робота.

Ким поднял взгляд на Иву:

– Почему, ты?

– Потому что я, если ты не заметил, ещё в скафандре, а ты уже давно его снял. Мне проще выйти.

– Нет…

– Почему, нет?! Ты пока оденешься, целый час пройдёт. Я быстренько выбегу, поставлю робота на землю, и назад.

Ким призадумался. Скорее всего, она права: надевать скафандр – слишком долго, а так хотелось поскорее свалить отсюда.

– Ну ладно, - сказал Ким. – Только быстро. Поставь его возле трапа и бегом назад.

– Я же как раз так и сказала.

Ким протянул робота Иве. Девушка взяла его и прошла в коридорчик, который снова должен был превратиться в герметичную камеру для того, чтобы выпустить астронавта наружу.

Перегородка закрылась. Ким теперь видел Иву на мониторе. Трап опустился, девушка вышла из шаттла и, отойдя на несколько метров, нагнулась, чтобы поставить робота.

Ким, не отрываясь следил за каждым её движением. Ива распрямилась и стала смотреть вдаль. Она стояла, как изваяние.

– Возвращайся, - сказал Ким, используя бортовой коммуникатор.

– Да, уже иду. Только перестань свистеть.

– Свистеть?

– Да. Ты свистишь как-то печально и от этого становится грустно.

И тут Кима осенило… Свист! Ива слышит свист!.. Мгновенно он всё понял. Это они! Инопланетяне! Надо срочно возвращать её!

– Ива! – заорал Ким. – Беги оттуда! Быстро! Сейчас же! Не оглядывайся!

– Что случилось…

Она хотела ещё что-то сказать, но тут вдалеке показался слабый свет. Он был таким же, каким его видел Ким, когда впервые прилетал на Луну.

– Свет! Не смотри на свет! Это они! Ива! Беги! Беги оттуда! Быстрее в шаттл!

Но она стояла, как бы в нерешительности – что делать. Ким колотил руками по перегородке, которая не пускала его к любимой.

– Ива! Ива!!!

И тут он услышал её тихий голос. Она практически шептала слова, которые разрывали сердце Киму:

– Это она… не может быть… она же… она же мертва… она сгорела… это… это моя… мама… мама…

– Нет! Ива! Нет! Это не она! Это инопланетяне! Беги! Возвращайся в шаттл! Скорее!

Тем временем свет стал сильнее. Ким понял, что каждая секунда промедления грозит бедой. Он отлип от экрана и кинулся к скафандрам. «Она не уйдёт… сама не уйдёт… Ей нужно помочь! Она не сможет уйти сама!»

Он лихорадочно натягивал скафандр, одновременно крича искусственному интеллекту шаттла, чтобы тот запустил алгоритмы выхода из корабля. Синтезированный голос искусственного интеллекта предупредил временного капитана о том, что снаружи находится астронавт, а для того, чтобы выйти ещё одному, нужно будет закрыть трап, произвести дезинфекцию герметичной камеры, и только потом снова открыть трап. Ким знал, что с алгоритмами выхода спорить бесполезно, – правила никогда не нарушались системой, поэтому пришлось согласиться, хотя он понимал, что пусть на не продолжительный отрезок времени, но Ива останется одна при закрытом трапе, наедине с инопланетными призраками; и что из этого может получиться – об этом даже не хотелось думать.

Трап медленно пополз вверх. Ким кричал Иве, но она стояла, как статуя. В данный момент она видела свою мать…

Когда перегородка наконец закрылась за Кимом, он на некоторое время не имел возможности наблюдать за девушкой. Что с ней? Как она там? Что делает? Воздух был выкачан из камеры. Ким прилип к поднятому трапу. Скорее! Ну, скорее же! Трап слегка дёрнулся и стал опускаться. Быстрее! Как же это медленно! Едва трап принял горизонтальное положение, даже не достигнув земли, Ким вскочил на него и выпрыгнул из шаттла.

Всё. Он снаружи! Свет заливал всё вокруг, резал глаза, было плохо видно. Ким всматривался в то место, где должна была стоять Ива…

Но её не было… Нигде!

– Ива!!!

В ответ – молчание.

– Заяц! Заяц, ты слышишь меня?! Ивы нет! Она пропала! Ты видишь её где-нибудь?

Но в наушниках была полная тишина. Только слабое шипение вгрызалось в уши, доводя до отчаяния. Ким понял – связи нет. Надо действовать самому. Но только, что делать?!

Ким побежал, сам не зная, куда. Свет был слишком ярким, вокруг ничего не было видно. Ким кричал, надеясь услышать Ивин голос. Вместо ответа – тихое шипение.

Наконец остановившись, Ким решил осмотреться, насколько позволял невероятно яркий свет. Стекло шлема автоматически применяло затемняющие фильтры, но этого было явно недостаточно. Свет был сильнее.

Немного погодя, Ким почувствовал что-то, чего раньше не было. Казалось, свет ещё более усилился, а вместе с ним стала расти температура. Даже скафандр не мог защитить от этого невероятного жара. Информация на внутренней стенке шлема выдавала ошеломительные показатели: 2 726,85 градусов Цельсия. Что, что на Луне может так сильно греть? Ким отлично знал, что максимальная температура лунной поверхности, озаряемой солнцем, не может подниматься выше ста шестидесяти градусов. А на дисплее две тысячи… И температура растёт!

Вскоре скафандр стал пищать, как умалишённый, предупреждая астронавта о невозможности контролировать микроклимат; индивидуальная система безопасности настоятельно рекомендовала вернуться в шаттл или найти более холодное место. Ким чувствовал этот жар. Капелька пота случайно упала на стекло шлема и закипела по краям. Спустя несколько секунд, она испарилась. Вентиляторы и охлаждающие системы скафандра уже гнали горячий воздух. Дышать практически было нечем. Кислород испарялся с катастрофической скоростью. Ещё несколько минут, и он закончится! Что тогда?

Нужно срочно найти Иву!

Жар всё усиливался. Скафандр превратился в настоящую духовку. Каждое движение вызывало ожог, словно прикасаешься к раскалённой сковородке. В глазах темнело. Ким упал, опершись руками в раскалённую пыль; он тщетно пытался хоть немного вдохнуть, но вместо воздуха, как ему казалось, в лёгкие поступал огненный вихрь.

Ну всё. Это конец. Ким был уверен, что доживает свои последние секунды. Как вдруг что-то переменилось. Откуда-то подул холодный ветер, кислород ворвался в разбухшие лёгкие, как тайфун. Температура внутри скафандра стала стремительно падать. Не прошло и минуты, как на табло засветилась надпись: 35 градусов Цельсия. Система перестала пищать.

Не веря во всё это, Ким попытался поднять голову, и только теперь заметил, что оказывается лежит ничком, окутанный прилипшей к скафандру лунной пылью. Из-за неё ничего не было видно, но всё же можно было заметить, что вокруг стало гораздо темнее.

Свет угасал, а вместе с ним уменьшалась температура.

Перевернувшись на спину, Ким усиленно стал протирать стекло шлема, чтобы хоть что-то увидеть. Пыль буквально вросла в бронированное стекло и избавиться от неё было практически невозможно. И всё-таки ему удалось немного стереть этот въевшийся налёт.

Ещё раз глубоко вздохнув, он сел на землю, пытаясь прийти в себя. То, что он пережил было чем-то невероятным…

И тут он увидел это!..

Расстояние невозможно было определить, но Ким отчётливо видел, как в недра луны опускается яркая сфера, поразительно напоминающая маленькую звезду. Сфера ярко светилась и «тонула» в Луне, словно бы ныряла в её недра.

Что это? Как объяснить подобное явление? Что это за явление?

– Заяц… - прохрипел Ким. – Заяц, ты это видишь…

Ким закашлялся, из глаз хлынули слёзы. Дышать было очень трудно.

– Заяц…

Всё то же шипение говорило об отсутствии связи.

– Ива…

И вдруг он услышал тот самый свист. Только теперь свист был гораздо чётче, и, прислушавшись, уже трудно было этот звук назвать свистом. Скорее, это походило на звук бесконечно падающей бомбы; звук то нарастал, то слегка приглушался, и создавалось впечатление, что где-то что-то быстро крутится или же, где-то работает огромный неведомый механизм.

Тем временем, светящаяся сфера, наполовину погрузившаяся в землю, вдруг остановилась. От неё отделился маленький фрагмент, отдалённо напоминающий шаровую молнию, и медленно поплыл в сторону Кима.

Когда фрагмент подлетел ближе, Ким заметил, что форма этого образования постоянно меняется. Объект не был круглым постоянно: он то слегка вытягивался, то сжимался, то по нему шла едва заметная рябь, как по поверхности воды. Но шар был не водяной. Это была чистая энергия, плазма… Живая плазма! И она летала вокруг Кима, не приближаясь к нему ближе, чем на пять метров.

Немного придя в себя, Ким решил встать. Он, не отрываясь смотрел на маленький шарик, что летал кругами. И тут он подумал: а что, если это и есть те самые инопланетяне? Может, это такая форма жизни?

И если это форма жизни, то с ней можно разговаривать. И этот «шарик» наверняка в курсе, куда подевалась Ива.

Ким стал лицом к светящемуся объекту, сделал пару шагов к нему навстречу, остановился и отчётливо, насколько позволяли обожжённые голосовые связки, сказал, обращаясь к шару:

– Где Ива, ублюдок? Куда ты её дел?

Снова его прошиб сильный кашель. В горле пекло, а в висках стучала невыносимая боль. Ким весь съёжился и согнулся, потеряв из виду своего необычного и молчаливого собеседника, а когда смог разогнуться, то успел заметить, как этот маленький шарик исчезает в большой сфере, что всё ещё красовалась и слегка пульсировала наполовину скрывшаяся в земле.

Ким решил во что бы то ни стало докопаться до истины. Только он понятия не имел, о какой истине сейчас идёт речь. И он двинулся вперёд, к светящемуся объекту. С каждым шагом росла температура, но скафандр пока что справлялся хорошо. И когда до сферы оставалось не более пятидесяти метров, она вдруг резко нырнула в землю. Вокруг сразу стало темно. Температура моментально упала. Где-то вдали мерцал еле заметный свет восходящего солнца… Но Кима всё это не интересовало, потому что он видел прямо перед собой… её!

– Ива! – закричал Ким.

Снова раздирающий гортань кашель, снова пульсирующая боль в висках, снова подкатившая к горлу тошнота… Но это всё мелочи! Там стояла Ива! Она смотрела вдаль, как и тогда… Ким видел её со спины. Он как можно быстрее стал идти к ней. Двигаться было больно. Обожжённые во многих местах раны покрылись пузырями, но Киму было всё равно. Он видел её, он шёл к ней, и он спасёт её!

Наконец Ким протянул руку, чтобы дотронуться до её спины.

– Ива, - прошептал он, кладя руку ей на плечо. – Ива, что с тобой?

Она молчала и не двигалась. У Кима защемило сердце; он уже подумал, что она сгорела – там, внутри скафандра, наверное, обуглившийся труп, который застыл, словно статуя… Но в следующую секунду прозвучал тихий и спокойный голос:

– Здесь красиво, правда, Ким?

Ким насильно повернул её к себе лицом. Да, это была Ива – сомнений быть не могло. И голос её.

– Как ты? – спросил он. – Что с тобой… что с тобой сделали эти сволочи?

– Никаких сволочей нет. Каждый имеет право на жизнь, и не всегда выживает сильнейший. Иногда выживает тот, кому позволили выжить. Каждая жизнь несёт в себе свою энергетику. Все разные, но все формы – это единая форма. А единая форма – это вселенная. Все мы – это вселенная, и в конце концов, мы все одинаковые, созданные из одного и того же. Просто форма разная.

– О чём ты говоришь? Я ничего не понимаю!

– Ты всё понимаешь, Ким, просто ещё не знаешь об этом.

– О чём я не знаю?.. Ива! Ты говоришь странные вещи. Что с тобой?

Ива посмотрела в глаза Киму. Её томный взгляд был глубоким и спокойным, как тихое озеро в безветренную погоду. Её голос лился, как медленный ручеёк среди невысокой травы.

– Мы – единое целое. Мы и вселенная. Мы одно и то же. И наша материя может с лёгкостью слиться воедино. Так было в начале. Так будет и в конце. Всё сольётся. Все формы, вся энергетика, вся материя сожмётся воедино и породит новую вселенную. Вселенная бесконечна, также как бесконечны все формы жизни. Они просто трансформируются, оставаясь всё теми же формами, сотканными из всё той же материи. А жизнь – это не что иное, как роль, которую возлагает на себя материя, что слилась в какой-нибудь организм. Это всего-навсего игра, эксперимент. Чтобы узнать больше нужно экспериментировать, нужно изучать, познавать мир, вселенную, её законы и процессы. Нужно войти в резонанс, поймать пульсацию вселенной и слиться с ней, не дожидаясь того, когда вся материя, которая сначала потухнет, сожмётся снова в одно целое.

Ива замолчала. Ким смотрел ей в глаза и не мог понять, что происходит. Вроде бы, перед ним стояла самая настоящая Ива, но она была какой-то другой. Ким не хотел верить в то, что перед ним на самом деле очередной призрак, созданный инопланетной формой жизни. И теперь он знал, он видел эту форму жизни, видел настоящих инопланетян: это была та светящаяся сфера, что занырнула в недра Луны. Но кто же перед ним? Ива или призрак.

И словно бы для того, чтоб развеять все его сомнения, вдруг с Ивой стали происходить необъяснимые вещи: её глаза засветились тем самым светом – холодным, ярким и в то же время источающим нестерпимый жар. Глаза её светились, а сама девушка словно бы стала растворяться, постепенно превращаясь в энергетический сгусток. Её скафандр пропал, её тело стало прозрачным, а потом она засветилась… Свет был ярким, но не ослепляющим. Снова стала расти температура. А через несколько мгновений, Ива рассеялась на сотни мельчайших ярких точек, которые сразу же соединились в полупрозрачную сферу, напоминающую шаровую молнию. И эта сфера стала таять; она стекала вниз, словно была сделана из жидкости. Ким захотел было поймать эту жидкость, сам не зная зачем, он протянул руку, и жидкость коснулась перчатки. Перчатка тут же обуглилась, а скафандр снова запищал, предупреждая человека о разгерметизации. Ким знал способности скафандра, поэтому не переживал за разгерметизацию, так как скафандр автоматически заделает дыру. Его гораздо больше заботил вопрос, куда делась настоящая Ива.

Ким стоял, как вкопанный до тех пор, пока шар не исчез, занырнув в землю. В том месте, куда «ныряла» та большая сфера, пыль расплавилась и представляла собой один потрескавшийся камень круглой формы. Этот камень чем-то был похож на небольшой кратер: оплавленные стенки, а внизу затвердевшее и ровное дно. Трещины кое-где были довольно-таки широкими, и из самых широких струился еле различимый свет.

Странное спокойствие охватило Кима. Он сам не понимал, почему он вдруг стал таким спокойным. И теперь одно он знал точно – Ива там, в недрах Луны. Она там – в одной из этих широких трещин среди расплавленной и превратившейся в камень лунной пыли. Она там… И её надо вызволить…

Глава 7 Плазма

«…мы одно и то же. И наша материя может с лёгкостью слиться воедино…»

«…так будет и в конце…»

«…роль, которую возлагает на себя материя, что слилась в какой-нибудь организм. Это всего-навсего игра, эксперимент. Чтобы узнать больше нужно экспериментировать, нужно изучать, познавать мир, вселенную…»

«…снова в одно целое.»

Заяц ловил каждое слово, что едва слышно доносилось из динамиков. Связь пропала внезапно, но потом появилось это: говорила Ива, это был её голос. Но из обрывочных фраз, вряд ли можно было полностью понять, о чём конкретно она говорит.

Когда прозвучало последнее слово, и шум в динамиках возобновился, Заяц обхватил голову руками и тихо сказал:

– Голос её, но это не Ива. Это они. Они общаются с Кимом… с настоящим Кимом. Вот только, куда подевалась Ива?

Его душила горесть. Он хватался за голову, от осознания того, что не может помочь своим друзьям. Бессилие выводило из себя. «Это я виноват! Это я виноват! – твердил себе Заяц. – Я не должен был пускать их туда! Как я мог не предвидеть… Я же отлично знал… Надежда… Я надеялся! Надеялся?! Как можно надеяться?! Какая надежда может быть, когда имеешь дело с теми, кто захватил Луну?! Я виноват. Я не должен был…»

Он попытался настроить связь. Ничего не вышло. Белый шум – фоновый отголосок космоса и больше ничего.

Что делать? Заяц напряжённо думал, как поступить. Остаться здесь, на посту или лететь на помощь?

Ким там один. Он не сможет противостоять инопланетянам, если они вздумают как-то на него напасть. А напасть они могут! Также, они могут с лёгкостью загипнотизировать или принудить совершить какую-нибудь глупость. Заяц это знал точно. Поэтому, напрашивается единственный выход: надо срочно снаряжать военный корабль, напичкать его оружием, челноками, беспилотниками… в общем, всем, что только найдётся, и спешить к Луне на поиски пропавших.

– Да! Так я и поступлю. Ждать больше нельзя.

Заяц вызвал такси.

Уже сидя в салоне, он обдумывал план действий. Хотя, о каком плане может иди речь, если он даже не знает, можно ли хоть как-то противостоять инопланетянам, которых, кстати, он и не видел толком никогда. Их всегда скрывал яркий свет… Как они выглядят? Какие у них тела? Каковы их цели?.. Но вот насчёт целей, Заяц, как ему казалось, знал всё. Инопланетянам, кем бы они ни были, нужны знания; они учёные или что-то вроде того. Они изучают всё, до чего могут дотянуться. Они ставят человека в трудную ситуацию, а затем смотрят, как этот человек себя поведёт.

– Для них, это игра в науку, а для нас… мучения, боль, и больше ничего. У них нет жалости. Они не люди. Для них не существует морали. Они может быть даже и не догадываются, что причиняют нам боль. Мы никогда не поймём в полной мере их манеру общения. Может быть им кажется, что они сеют добро, делают нашу жизнь лучше, освобождают от страданий, лишая нас физических тел… Нет, мы, люди, никогда не поймём их. Они слишком другие. И мы никогда не поймём их ход мыслей.

Он направлялся к одному из самых закрытых и когда-то засекреченных мест на станции. В архивах оно обозначалась по-простому – «Воинская часть». Как думал Заяц, такое нетривиальное название нужно было для того, чтобы замаскировать то, что в действительности там находилось. Во времена человечества для всех, кто тем или иным способом мог просмотреть карты космической станции, это название ничем не отличалось от любого другого. Воинская часть – значит, там сидели военные, протирая себе очередные штаны, иногда баловались в войнушки, называемые «учениями» и, в принципе, ничего не делали. Да, можно сказать, что всё так и было; но так было только на первый взгляд. Никто из непосвящённых не знал о том, что происходит за закрытыми дверями этого места.

Заяц возблагодарил бога, что во времена человечества его отец был главнокомандующим, и именно поэтому, имея все коды доступа отца, мальчику не составило труда подобрать нужный код и проникнуть в святая святых вооружённых сил. Таким образом он обманул систему безопасности, войдя в закрытую зону. Система приняла его, как главнокомандующего и в руках у маленького мальчика оказались все виды вооружения, все секретные разработки, всё то, что так тщательно скрывалось от глаз обывателей. В тот день Заяц чувствовал себя повелителем мира! Эму было подвластно всё! Его просто распирало от гордости и очень хотелось хоть с кем-нибудь поделиться своей победой. Но делиться было не с кем, – на станции он был один, и этот факт доводил до отчаяния: хотелось плакать и просто опустить руки. Заяц сто раз спрашивал себя: зачем ему всё это? Для чего нужно стремиться к чему-то? Какой в этом смысл, если никого нет; если человечество исчезло и не вернётся больше никогда.

В такие минуты отчаяния маленький Саша Зайцев действительно плакал, но его деятельная натура каждый раз брала верх. Он чувствовал, что, если проведение оставило его в живых, значит, это имеет какой-то смысл, и всё, к чему он стремится – для чего-то нужно. И он брал себя в руки, продолжая разбираться в сложных и порой непостижимых для него системах космической станции и вооружения. Это заняло очень много времени, прежде чем Заяц всё-таки начал понимать, что к чему. Постигнув азы, мальчику уже проще было идти дальше. И он шёл. До тех пор, пока не вник практически во все тонкости. Благо, времени у него было предостаточно, тем более, эти занятия спасали его психику; оставаясь в полном одиночестве, мальчик не сошёл с ума только благодаря своей целеустремлённости, а заодно, смог разобраться практически во всём.

И теперь Заяц, которого когда-то звали Саша, мчал на такси в ту самую «Военную часть», чтобы применить на практике все свои знания, которые в этот день всё же пригодились. Он должен спасти своих друзей, попавших в беду, и для этого у него есть всё, что нужно. Так он надеялся… Ведь, кто мог знать, как бороться с этими врагами? Какое оружие сможет остановить инопланетян? И сможет ли хоть что-то остановить их? Но он надеялся. И только эта надежда помогала ему не сдаваться.

Такси опустилось перед закрытой зоной. Заяц выскочил из транспорта. Эта «закрытая зона» была закрыта для кого угодно, но только не для него. Через полчаса практически все компьютерные и киберсистемы «Военной части» были подняты по тревоге: красный уровень опасности, введение первичного военного положения, сбор всех вооружений, боевая готовность номер один – по приказу главнокомандующего.

Всё закружилось, завертелось, замелькало, и у Зайца от осознания того, что он смог «натворить» даже слегка кружилась голова. Вот теперь он действительно самый настоящий главнокомандующий! Он по праву занял место своего отца. (Правда, нелегально и прикрываясь его именем и биологически синтезированной копией ДНК… но это не важно! Важно то, что он смог всё это сделать в тот момент, когда это на самом деле было необходимо).

Он выбрал себе крейсер… Это был самый крутой крейсер, какой он смог найти. Из закрытого дока выплыл чудо-корабль. Заяц стоял, раскрыв рот, и с замиранием сердца наблюдал, как крейсер (его крейсер!) облепили крохотные роботы, всевозможные манипуляторы, заправщики и ещё бог весть какие аппараты, которые быстрыми темпами готовили корабль к вылету после долгосрочного пребывания в спящем режиме. И правда, думал Заяц, ведь этот корабль простоял здесь недвижим не менее ста лет! А то и дольше. Да, скорее всего, гораздо дольше. Но теперь настало время пустить его в ход.

Заяц – главнокомандующий… Нет, не так. Александр Леонидович Зайцев – главнокомандующий вооружённых сил Земли! Всей Земли и околоземного пространства! От осознания этого, у него ещё сильнее закружилась голова. Он схватился за голову; ему казалось, что она просто взорвётся сейчас от всех этих чувств!.. Но нужно держать себя в руках. Нужно успокоиться и рассуждать трезво. Трезво! Ведь на кону – жизни его друзей. И это сейчас самое главное.

– Я… я никакой не главнокомандующий, никакой не Александр Леонидович… Я просто Заяц. Заяц. Так меня назвал… Джон. Джон был не плохим человеком. Хе… И очень хорошо умел придумывать клички. Так, отдадим должное его светлой памяти, и останемся простым Зайцем. Да. Пусть будет так. И этот простой Заяц должен спасти своих друзей. Он их спасал и раньше, спасёт и теперь. Ну, за дело!

Лифтовая камера, служившая одним из входов в корабль, давно ждала капитана. Заяц побежал к нему и заскочил в кабинку, где могло поместиться около десяти человек командного состава. И в данный момент «командным составом» являлся один маленький мальчик, который будет выполнять работу этих десятерых. Но, если призадуматься, десять человек нужны были лишь для того, чтобы осуществлять мониторинг и руководство целой армии, в которую входили, как живая сила, так и техника. Отличие экспедиции Зайца было в том, что никакой армии не было, была лишь единственная цель – полёт на Луну и поиск там пропавших. А если и возникнет боевое столкновение, то руководить стационарными пушками и запустить запрограммированные заранее боевые беспилотники мог и один человек. Управлять кораблём – тоже дело не самое сложное, потому что для этого существовал автопилот, который и будет анализировать, просчитывать, прокладывать… в общем, думать, вместо человека. Зайцу же оставалось лишь подтверждать или отвергать «придуманные» искусственным интеллектом ходы. Поэтому он не сильно переживал на этот счёт. Его больше заботило местонахождение Кима и Ивы.

На голове Зайца был надет небольшой коммуникатор, создающий полупрозрачную картинку прямо у его глаз. Голографический монитор управлялся мозговыми импульсами; Заяц мысленно выводил команды на свой экран и смотрел то, что ему нужно. В данный момент он просматривал состояние Кима и Ивы. Монитор показывал их параметры. Заяц облегчённо вздохнул, так как система, связанная напрямую со скафандрами астронавтов, показала, что астронавты живы. Но не обошлось и без огорчений: состояние здоровья обоих, судя по показателям, было не из лучших. Компьютер проанализировал полученные результаты и выдал неутешительные диагнозы: обширные ожоги, затемнения в лёгких, нарушение сердечного ритма, мозговой активности, повышение температуры тела почти до сорока градусов, нарушения функций сетчатки глаз, общее отравление организма… Заяц не смог дальше читать. Ему хватило и этого. В таком состоянии, скорее всего, его друзья сейчас лежат где-нибудь без сознания, а может, и при смерти. Единственное, на что он надеялся, что те нанороботы, которых он ввёл в тела друзей ещё на Земле, хоть как-то смогут поддержать их организмы. Но – на нанороботов надейся, а сам не плошай, говорил себе Заяц и в кратчайшие сроки смог запустить процедуру вывода корабля в стыковочный док. Нужно было спешить, поэтому многие алгоритмы, запланированные системами корабля, Заяц попросту ликвидировал.

Корабль был достаточно большим, и вывести такую махину в открытый космос было делом не быстрым. Заяц уже начал жалеть, что не взял более мелкий корабль, но подумав хорошенько, всё же решил, что именно такой корабль был самым подходящим. Огневая мощь этого крейсера могла устроить на Луне настоящий апокалипсис! С таким вооружением Заяц чувствовал себя гораздо увереннее. К тому же, крейсер нёс в себе сотни маленьких боевых беспилотников, способных определять цель и вести по ней огонь. Множество небольших истребителей – юрких и быстрых, способных на невероятные манёвры; истребители тоже были достаточно сильны и могли совершить нападение в автоматическом режиме без использования пилота-человека. Имелись также спасательные капсулы, разведывательные спутники, тактические бомбардировщики, самоходные установки, заменяющие десант… Словом, не крейсер, а целая армия.

Да, крейсер – это правильный выбор, думал Заяц. Единственный минус – его сложно вывести в космос. Но крейсер уже начал процедуру выхода. Как показывал таймер, до вывода корабля в свободное плавание оставалось каких-нибудь двенадцать минут. Двенадцать минут! Это же целая вечность! Но ничего не поделаешь, надо ждать. Зато потом этот корабль может на самом деле спасти жизнь.

На удивление, двенадцать минут пролетели, словно секунды. Заяц даже не ожидал, когда заметил, что он уже в космосе.

И вот теперь нужно набрать крейсерскую скорость, в обоих смыслах этого слова.

Перед глазами постоянно мелькали показатели состояния здоровья Кима и Ивы. Показатели были неутешительными. Но его друзья всё ещё живы и это главное. Вот только, где их искать? Сканеры не могли ничего вычислить, то ли из-за того, что искомые цели были скрыты под поверхностью Луны, то ли из-за той невероятной аномалии. Заяц уже давно запустил программу анализа произошедшего. Он с минуты на минуту ждал результаты, и они наконец пришли. То, что выдал компьютер, не укладывалось в голове.

По результатам различных анализов выходило, что аномалия на Луне могла быть… нейтронной звездой…

– Нейтронная звезда??? – закричал Заяц, ознакомившись с результатами. – Компьютер! Да ты с ума сошёл! Какая нейтронная звезда?! Если бы такая штука появилась хотя бы в поясе Кёйпера, то всей Солнечной системе пришёл бы конец! Какая нейтронная звезда?! Откуда?..

Но вдруг он резко застыл, уставившись в одну точку. Что-то в его памяти как будто бы зашевелилось, что-то давно забытое; что-то такое, что могло быть просто детскими фантазиями, в которые ребёнок настолько верит, что они кажутся ему настоящими. Заяц пытался что-то вспомнить, но никак не мог уловить, что именно.

Нейтронная звезда… Почему это словосочетание вдруг вызвало у него самый настоящий эффект дежавю? Странно.

Помучавшись пару минут, он решил оставить на потом все воспоминания, потому что сейчас были гораздо более важные дела. Он сосредоточился на своей миссии.

Корабль уже набрал нужную скорость. Навигационная система спрогнозировала прибытие через восемь часов сорок восемь минут.

– Чёрт! Слишком долго! Надо немного поднажать.

Заяц вошёл в систему управления и внёс некоторые корректировки, взяв ответственность на себя (так сказать, за всё отвечает главнокомандующий, а система снимает с себя всю ответственность).

– Умываешь руки, да? – проговорил Заяц, уставившись в гигантскую панель управления. – Ну и ладно.

Были активированы дополнительные двигатели и включён особый режим. Это всё, что можно было предпринять, путешествуя на такую дистанцию. Время полёта немного сократилось. Зайца это устроило, ведь бо́льшую скорость такой крейсер развивать не мог.

Он принялся ждать. И чтобы не сидеть при этом без дела, начал перепроверять всё, что только можно.

Так прошли эти тягостные часы полёта. Крейсер начал выходить на орбиту Луны, которая уже маячила, закрывая собой почти всё впереди.

Заяц вернулся на место пилота и вонзился взглядом в Луну. Он смотрел на неё так, как будто бы никогда её не видел. Иногда краем глаза он подсматривал на панель управления и голографические мониторы компьютеров. Там было всё в порядке: все системы в норме, манёвры идут успешно, степень готовности вспомогательных модулей – 100%, и так далее. Всё хорошо. И это радовало. Вот только, где искать Кима и Иву? Сканеры работали на полную мощность, но все попытки найти пропавших были тщетными.

Маленький капитан проложил курс по тем же координатам, по каким летели его друзья. Он быстро нашёл их шаттл, который всё ещё стоял на прежнем месте. Видел тот самый кратер, на кромке которого Ива создавала наброски своего будущего шедевра. Он даже отчётливо видел следы, отпечатавшиеся на глубокой пыли. Но ни Кима, ни Ивы видно не было. Был лишь след от… нейтронной звезды. Выгоревший, оплавленный участок совершенно круглой формы с переплавленной породой, превратившейся в потрескавшийся камень.

Где-то здесь и стоило их искать.

Крейсер завис на высоте восьмидесяти километров. Корабль был оснащён всеми функциями, позволяющими садиться практически на любую поверхность. К помощи посадочных модулей или вспомогательных шаттлов прибегать не приходилось – они нужны были только для нештатных ситуаций. Сейчас же было всё в норме, и Заяц готовился совершать посадку.

Обратный отсчёт должен был начаться в следующую минуту, но тут что-то произошло. Запищали сканеры, которые что-то нашли. Заяц тут же бросился к нужному монитору. В тот же момент, внезапно взвыла система безопасности. Синтезированный голос начал доклад, но тут же оборвался на полуслове. Освещение моргнуло и исчезло. Вся панель управления потухла, как будто кто-то моментально задул свечи на торте. Какой-то неясный гул на низкой ноте пронёсся по утробе корабля, сотрясая весь корпус.

Заяц затравленно озирался по сторонам. Его перепуганные глаза были широко раскрыты. Он никак не ожидал всего этого. Что случилось?! Почему это происходит?! Всё погрузилось во мрак, но в тот же момент Заяц почувствовал, что помещение наполняется белёсым светом, который шёл откуда-то из-за его спины. Мальчик резко обернулся к окну, где распростёрлась во всей своей красе поверхность Луны. Он повернулся и ахнул… Он уже не успеет что-либо предпринять. Катастрофа неминуема. Ни одна система корабля не работает. Корабль мёртв. Остаётся ждать…

Смерти?

Прямо на корабль нёсся ярчайший сгусток энергии. Он был настолько ярким, что смотреть на него было невыносимо. Заяц закрыл лицо руками, но сквозь ладони всё равно пробивался этот всепожирающий свет.

Маленький капитан всё же пришёл в себя. Он захотел хоть что-нибудь сделать. Огляделся, проверил сенсоры управления, взглянул на вооружение… Всё мертво. Ничего не активно. Как?! Как такое может быть?! Он столько готовился, предусмотрел всё, что только можно было, и вдруг понял, что оказывается, не был готов даже на половину. Его суперкорабль обломали, просто щёлкнув пальцами! И ещё эта сфера, что летит сюда…

Заяц проглотил вязкий комок и медленно поднял взгляд на приближающуюся смерть…

В следующее мгновение корабль залило непроницаемым светом.

Последнее, что увидел Заяц – странные быстро мелькающие прожилки голубоватого пламени, окутывающие всё пространство. А потом его понесло куда-то назад.

***

Саша легонько приоткрыл правый глаз. Его смутила наступившая тишина. «Почему она вдруг перестала читать?» - подумал он. Ему почему-то показалось, что она ушла, оставив его одного. Но нет, мама всё так же сидела рядом с ним с большой красочной книгой в руке.

– А сто было дальсе? – тихонько проговорил он.

– О! – удивлённо воскликнула мама. – А я думала, ты уже спишь.

Саша увидел её улыбку. Ему так нравилось, как она улыбается! Лицо мамы и так было похоже на лицо ангела, о которых она как-то ему рассказывала, но, когда она улыбалась, мама просто начинала светиться. В такие моменты маленькому Саше хотелось прижаться к ней, обнять и не отпускать, никогда-никогда. Он так любит свою маму! У него самая лучшая мама во всём мире!

– Не, я исё не сплю, - пробормотал мальчик и натянул на себя мягкое, тёплое одеяло.

– Ну, тогда слушай дальше, - сказала мама, перелистывая большую страницу. – «Маленький паровозик мчал на помощь. Его друзья застряли на полпути, и без него они на смогут выбраться. – Я должен им помочь, - говорил Паровозик, - иначе…»

– Мам, - вдруг позвал Саша.

– М?

– А посиму папа не цитаит мне книзки?

– Папа слишком занят. Он очень важный человек, и у него всегда много работы. Ну, а почему ты говоришь, что он не читает тебе сказки? Ты что забыл, как несколько дней назад он укладывал тебя спать?

– Да, он цитал мне пла Палавозик. Эта мая любимая сказка.

– Я знаю, маленький. Ну всё, закрывай глазки, маленьким мальчикам уже пора спать.

– Хаасо, - согласился Саша и закрыл глаза.

Было так тепло и уютно. Комнату освещал его любимый ночничок, в виде весёлого слоника, который стоял на тумбочке. Рядом сидела мама. Её голос мягко лился, наполняя любовью, умиротворением и спокойствием всё вокруг. Саша был счастлив. Что ещё можно было пожелать?

Мамин голос был таким тихим и спокойным, что Саша сам не заметил, как уснул. Или не уснул? Через какое-то время он снова приоткрыл глаза. Мамы уже не было, но дверь в его комнату была слегка приоткрыта, и оттуда лился приглушённый свет.

Весёлый слоник светился на тумбочке, как и всегда. В комнате было тихо, но Саша прислушался: где-то звучал голос мамы, и ей отвечал папа. Саша понял – они разговаривают. Вот только, о чём они говорят? Можно ли ему послушать, ведь было так интересно! Взрослые всегда говорили о чём-то непонятном. Папа говорил длинные странные слова, которые Саша никогда не понимал. Но понимала мама. Саша пытался иногда спросить у неё, что говорил папа, а мама только звонко смеялась, брала Сашу на руки и прижимала к себе, говоря, что когда он вырастет, то он всё поймёт. Эх, скорее бы вырасти и понять всё! Саша представлял себя таким же большим, как папа; у него будет такая же красивая форма, фуражка, красивые золотые звёзды на плечах! Осталось только вырасти.

Но, о чём же они всё-таки говорят?

Саша не смог больше терпеть. Он откинул одеяло и спустил ноги на пол. Обернувшись к слонику, мальчик приставил палец к губам:

– Тс-с. Ты нициво не видел, вадна?

Саша подобрал с пола свой маленький пластмассовый самолётик, подкрался к двери и заглянул в коридор. Родители тихо разговаривали… наверное, в кухне. Они всегда любили разговаривать в кухне. Маленький шпион протиснулся в приоткрытую дверь, чтобы как можно меньше производить шума, и тихонько пошёл вперёд. Босые ножки немного прилипали к полу; ему очень не понравилось это чувство, но он терпел, шёл медленно и тихо, шаг за шагом, пока не приблизился к кухне.

На удивление, там никого не оказалось. Голоса раздавались с другой стороны. Саша тут же всё понял: мама пришла в кабинет папы, который, как обычно, сидел по ночам перед своим компьютером и работал. У него всегда много работы, как говорит мама. Папа – важный человек! И Саша потихоньку пошёл к кабинету.

Не дойдя несколько шагов, он остановился, услышав голос папы:

– Тебе нужно в больницу.

– Я нормально себя чувствую.

– Где ж нормально? У тебя второй месяц температура выше тридцати семи!

– Тихо, Сашу разбудишь. Я еле его уложила.

В комнате послышались шорохи – очевидно, папа встал со своего вертящегося стула и подошёл к маме.

Немного погодя, Саша снова услышал папин голос:

– Послушай, любовь моя. Так больше продолжаться не может. В следующий раз я возьму тебя с собой на станцию. Там более продвинутая техника.

– Зачем?! – приглушённо воскликнула мама. – Я уже была в больнице, говорила с докторами… Это просто бронхит.

– Да, какой, к чёртовой матери, бронхит!..

– Тс-с! Тихо. Не забывай, там спит Сашенька.

– Я знаю, - шёпотом сказал папа. – Какой бронхит? У тебя в организме идёт какой-то воспалительный процесс, и это серьёзно. Тебе надо срочно провести полную диагностику.

– Но мне уже делали полную диагностику.

– Это всё чепуха!

– Почему?

– Потому что…

Папа вдруг осёкся, так как послышался мелодичный вызов. Саша знал – так играет компьютер папы, когда ему кто-то звонит. Но кто может звонить глубокой ночью? Часы на стене светились несколькими цифрами, и Саша знал эти цифры. Там было написано: 2, 3 потом две точки и 1, 7. «Два и три, один и семь, - подумал Саша. – Это ночь» И стал слушать дальше. Послышался скрип дивана. Папа с кем-то говорил, Саша слышал чужой и ненастоящий голос.

– Я пойду в душ, - сказала мама.

– Минутку, генерал-майор… Юля.

– Да? – отозвалась мама.

– Через неделю летим на станцию.

– Зачем…

– Я сказал, летим!

Послышался негромкий стук; наверное, папа ударил рукой по столу.

– Ц… Ладно… разберёмся, - сказала мама, и в этот раз её голос стал как будто бы ближе.

Надо прятаться, подумал Саша и крутнул головой в поисках подходящего места. Шкаф! Да. Это отличное место. Там мама не найдёт.

Саша откатил огромную зеркальную дверь и юркнул внутрь, спрятавшись между висящих курток и колючих шуб.

Мама вышла из кабинета и скрылась в глубине коридора.

Через крохотную щелочку Саша наблюдал, как мама шла по коридору, как она заходила в комнату… И вдруг ему сильно-сильно захотелось плакать. Он почувствовал какую-то ужасную тоску. Мама… Папа сказал, что мама заболела. Ей плохо, у неё температура…

Мама заболела…

Его мама заболела. Самая лучшая и добрая мама в мире. Его мама. Саша почувствовал, как несколько капелек стекают по щекам. Он тихонько пискнул и закрыл рот руками. Часто моргая, он сидел и сидел в своём укрытии, но теперь уже сам не знал, для чего. Ему тут же расхотелось прятаться, баловаться, играться. Теперь ему хотелось быть самым послушным ребёнком в мире. Он будет слушаться, он будет хорошим, самым хорошим! Он будет есть, будет собирать свои игрушки…

– Я буду самым паслусным, толька пусть мама выздоловиит…

Саша отрывисто всхлипнул и растёр слёзы по лицу.

Где-то в кабинете до сих пор звучал голос отца. Ему отвечал чужой дядька, которого Саша не знал. Ну зачем этот дядька звонит? Неужели он не знает, что мама заболела? Ей плохо, её надо лечить. Это самая лучшая мама в мире! Папа! Не разговаривай с тем дядькой. Пойдём лечить маму. Папа…

– Папа…

Саша громко всхлипнул и раскрыл дверь. Он уже не хотел прятаться, и поэтому вылез из шкафа и приблизился к раскрытой двери папиного кабинета.

– Что говорят учёные? – говорил папа.

– Да… какую-то тарабарщину, – отвечал чужой голос. ­– Говорят, что на границе облака Оорта была обнаружена аномалия, поразительно напоминающая нейтронную звезду.

– Но ты же понимаешь, что это бред!

– Я понимаю. И учёные это понимают, но факты! На аномалию сейчас направлены сотни телескопов, спутников, датчиков.

– Какие телескопы задействованы? Помнится, с одним из них были проблемы.

– Проблемы были с Джей Даблью Эс Ти…

Саша в этот момент покачал головой, пытаясь понять и повторить эти непонятные слова, а дядька, голова которого маячила на экране папиного компьютера, продолжал говорить:

– Его сняли с орбиты, так что, никаких проблем. Со всеми остальными всё в порядке. И они все, как один, показывают эту аномалию. Учёные провели кучу анализов, и все анализы говорят, что это вырожденный нейтронный газ, разогретый до невероятных температур, имеющий форму шара. Осевое вращение превышает триста оборотов в секунду.

– Чёрт…

– Это нейтронная звезда!

– Да быть того не может. А что радиация? Гравитационное воздействие?

– Всё, как у нормальной нейтронной звезды.

– Масса?

– Примерно полторы Солнечных. Размер около девяти километров в диаметре. Светимость колоссальная. Её блеск сейчас измеряют учёные, так как светимость постоянно меняется, и это единственная странность.

– Так что же всё-таки с радиацией?

– Радиоактивный фон пока не достиг Земли, но последние наблюдения показали, что, как это ни странно звучит, он и не дойдёт до нас.

– Радиация не дойдёт до нас? Почему?

– Датчики зафиксировали странную оболочку, которая блокирует излучения в некоторых спектрах, а также блокирует гравитационное воздействие. Другими словами, это нейтронная звезда, гравитация и излучения которой заключены как бы в непроницаемый кокон, откуда может выскочить только свет.

– А температура?

– Пока неизвестно.

– Ч-чёрте что! Генерал-майор! Вам не кажется всё это неправдоподобным?

– Кажется, но…

– И кто об этом ещё знает?

– Только горстка учёных, я, моя немногочисленная команда и вы.

– Хорошо. Пускай всё так и остаётся. Если об этом узнают СМИшники, будет паника, а паника нам ни к чему.

– Так точно…

– И ещё, генерал.

– Я слушаю.

Саша смотрел на папу, стоя в дверях его кабинета. Папа вдруг замолчал и задумался. Тот чужой дядька терпеливо ждал. Папа вдруг вскинул голову и отрывисто произнёс:

– Так. Я завтра лечу к вам, Юрий Ахмедович. Это серьёзней, чем мы думали.

– А как же ваш отпуск Леонид Сергеевич?

– Какой, к дьяволу, может быть отпуск! Да, и я прилечу на станцию с семьёй. Подготовьте там всё, пожалуйста.

– Ваши апартаменты, как всегда, в образцовом порядке, господин главнокомандующий.

– Хорошо. Конец связи.

Монитор тут же потух.

Саша смотрел, как папа потянулся, и в его руках даже что-то хрустнуло. Затем папа встал со стула и повернулся к двери.

– Саня?! – удивлённо воскликнул папа. – Ты что здесь делаешь? Почему не спишь?! Ану быстро… – И тут он заметил слёзы на щеках сына. Его сердце наверняка смягчилось, он подошёл к мальчику, взял его на руки и озабоченно спросил: – Что случилось, Сань? Почему ты плачешь?

– Я не хацю стоб мама умилла… - пролепетал ребёнок и слёзы с новой силой хлынули из его глаз.

Теперь он плакал почти навзрыд, прижимая к груди свой маленький самолётик.

– Ну, что ты! – воскликнул папа. – С чего ты взял, что мама должна… Ты что! Кто тебе сказал такую глупость?

– Т… ты ск…сказал… - захлёбываясь, выдавил Саша.

– Когда?!

– Толь… только сто. Ты ска… сказал, сто у мамы темпелатула, ей поха…

– А-а! Так ты здесь давно уже стоишь, да? – Папа изумлённо посмотрел на сына, но решил его не ругать за то, что тот подслушивал. – Я сказал, что у мамы температура, это правда. Но почему ты решил, что она должна умереть? Что за чепуха! У неё просто болит горло. Ты помнишь, как у тебя болело горлышко? Помнишь?

– Угу…

– Ну так вот. И мы тебя быстренько вылечили. Помнишь?

– Да…

– Вот! У мамы то же самое.

– Но ты сказал…

– Анука отставить! Что за нюни, честное слово! Ты ведь большой мальчик. Перестань плакать немедленно. Слышишь меня?

– Сысу.

Саша пытался перебороть себя, но рыдание всё равно рвалось наружу. Он не мог так быстро перестать плакать, хотя очень хотел быть послушным мальчиком.

Папа покрепче обнял сына и пошёл с ним по коридору. В этот момент в коридор вошла мама. На голове у неё красовалось огромное полотенце; Саша всегда весело смеялся, когда мама так делала, но на этот раз смеяться совсем не хотелось. Он потянул ручки к маме и ещё сильней заплакал.

– Боже! Что случилось?! – вскричала мама, выхватывая ребёнка.

– Да ничего особенного, - ответил папа. – Наш маленький шпион оказывается не спит. А плачет просто… просто понапридумывал себе всяких небылиц. Да, сынок?

Саша посмотрел на папу, хотел было кивнуть, чтобы согласиться, но увидел папины глаза. В них был страх. Таких глаз Саша никогда не видел у папы. И от этого мальчику стало жутко.

Мама прижала к себе ребёнка. Саша обнял её за шею и уткнулся носом в её мокрое полотенце. Он снова слышал тихий, успокаивающий, бесконечно добрый и ласковый мамин голос. От этого голоса на душе сразу стало как-то спокойно; страхи улетучились, а слёзы постепенно прекратили литься из глаз. Теперь всё будет хорошо. Мама рядом. Она никогда не уйдёт, не оставит своего маленького Сашеньку. Она всегда будет рядом.

Всегда…

***

– Тьфу! Чёрт!

Заяц вскочил на ноги, совершенно ничего не понимая.

Вокруг был свет. Свет! Это тот самый свет… И вдруг он заметил, что тот призрачный свет, который обдал весь корабль целиком, на самом деле исчез. Вместо него было обычное освещение.

– Не может быть, - протянул Заяц. – Что это было? Это же… - В этот момент он вспомнил всё, что пронеслось перед глазами. Это было его детство; совсем забытое детство. И самое главное – папин разговор с тем генералом. – Это нейтронная звезда! – сказал себе Заяц. – Та самая! Это она! Не может быть.

Он помнил каждое слово, каждый жест, каждое чувство. Только что он был маленьким. Его родители были живы. Мама, папа! Они говорили с ним, брали на руки. Любили. И в одночасье всё это исчезло. Моментально.

Скорее повинуясь инстинкту, он взглянул на часы. С тех пор, как произошла та вспышка не прошло и минуты! Тогда он полетел куда-то назад, а потом… Секунда. Секунда, за которую он прожил почти весь тогдашний вечер. Тот вечер он совсем забыл.

– Нейтронная звезда… - тихо сказал Заяц.

Он был ошарашен увиденным. Всё было таким реальным, что даже не верилось. Яркие краски, эмоции, чувства – всё, что он пережил в тот вечер моментально воскресло. Заяц не мог в это поверить, но сомнений быть не могло. Это подсказка, подумалось ему. Те, кто манипулируют сознанием людей, проникая в их разум и воскрешая давно забытые моменты из жизни, зачем-то дали эту подсказку.

Ноги были какими-то ватными, стоять было тяжело, и Заяц опустился на пол. Сидя на полу с шумной головой, мальчик задумался. На пол упала маленькая капелька крови. Заяц шмыгнул носом и протёр его. Кровь… Зажав нос рукой, он снова стал думать.

– Какой-то генерал говорил папе о нейтронной звезде. Но почему, почему я не видел в архивах упоминаний о ней? Неужели я не заметил самого главного, когда изучал секретные материалы? Видимо, действительно не заметил. Это наверняка самая неприметная папка под самым простеньким названием, но с зашифрованным текстом внутри. Получается, высшие чины знали всё с самого начала. Они видели прибытие инопланетян ещё очень давно и всё знали. Может быть даже они с ними как-то контактировали. А теперь, когда человечество исчезло, инопланетяне снова решили идти на контакт. Теперь уже с нами, с оставшимися! По-моему, я всё понял. Или же мне просто кажется, что я всё понял. Во всяком случае всё постепенно начинает проясняться. Осталось найти файлы о появлении нейтронной звезды. Но об этом потом. Сейчас первое, что нужно сделать – найти Иву и Кима.

Он осмотрелся по сторонам. На первый взгляд, ничего не пострадало, но панель управления мерцала всевозможными цветами, что говорило о множественных сбоях. Подойдя к креслу пилота, Заяц опустился в него с некоторым облегчением. Он как-то странно устал, тело ломило, ноги подкашивались, а в ушах всё ещё стоял шум. Щёки пылали, как от высокой температуры, но в принципе, самочувствие было терпимым.

За окном темнела поверхность Луны. Корабль только слегка отклонился от курса; теперь автопилот медленно выводил крейсер на прежние координаты. Системы постепенно восстанавливались.

Что же именно послужило причиной сбоя? Порывшись в данных, Заяц запустил поверхностную диагностику систем. Через сорок секунд выскочило изображение с длинной таблицей, где напротив каждого наименования краснела надпись: «Электромагнитное излучение. Перегрев. Радиация». Всё сразу стало ясно: излучение прошло сквозь корабль, сбив все настройки. Но невероятным было то, что излучение такой силы должно было вывести всё из строя окончательно, все схемы должны были перегореть, корабль должен был быть мёртвым, а этого, почему-то, не случилось.

Заяц почесал в затылке, ничего не понимая. Ситуация, конечно, была прескверной и совершенно непонятной, но, если корабль жив, значит, всё хорошо, и стоит поблагодарить хотя бы за это. А вот, кого благодарить – удачу, технику или самих инопланетян, которые просто пожалели корабль?..

Плюнув на всё, Заяц сосредоточился на своей прерванной миссии.

Корабль вышел на прежние координаты и приступил к посадочным манёврам. Всё шло хорошо. Ничто не напоминало о только что произошедшем. Вокруг тихо, спокойно; всё идёт по плану. Это немного успокаивало, но тревога никуда не девалась. Угроза, что повторится та аномалия, всё же витала в воздухе, как незримый дух и сильно действовала на нервы.

Заяц смог вздохнуть с некоторым облегчением только тогда, когда крейсер без каких-либо проблем прилунился. В семистах метрах блестел на солнце шаттл.

Постепенно оживали архивы системы наблюдения. Теперь можно было посмотреть, что произошло на Луне в то время, когда пропала связь. Эту информацию Заяц выудил дистанционно, покопавшись в системах шаттла. Маленький капитан ахнул, когда увидел на записи произошедших событий, как из недр Луны появляется сверкающий шар и буквально заглатывает Иву, что стояла, как манекен и смотрела вдаль. Потом выбежал Ким. Ива в тот момент уже куда-то исчезла. Было видно, как Ким пытается её найти; он метался из стороны в сторону, а потом упал, и Заяц хорошо понимал, почему. Температура была просто колоссальной. Оставалось только гадать, как Ким не изжарился внутри своего скафандра! А о том, что Ким действительно выжил, Заяц знал точно, ведь до сих пор на индикаторах мерцали состояния здоровья его друзей.

Немного погодя, Заяц заметил в этих показателях то, что его несказанно обрадовало – его друзья очень быстро шли на поправку! И что могло их так быстро лечить? Неужели нанороботы, которые являлись своеобразными симбионтами в их телах? Может быть. Но, как было известно, нанороботы всё равно не в силах были действовать настолько быстро. Значит… Заяц даже не знал, что и думать. Инопланетяне? Это они их лечат? Это просто неимоверно.

Прошло несколько минут, во время которых Заяц постоянно сканировал местность, пытаясь найти пропавших. Сигнал шёл чёткий, но месторасположение определить никак не удавалось. Это была очередная странность. Сигналы как будто просто витали в воздухе, в каком-то свободном парении, нигде не концентрируясь. Такого не могло быть, и Заяц это прекрасно знал. Если есть сигнал, стало быть, где-то должен находиться его источник. А источника не было.

И где, прикажете их искать?

Поняв, что таким образом он ничего не добьётся, Заяц решил выйти наружу и искать по старинке – используя следы. Как сыщик, ищущий улики.

Собрав все необходимые гаджеты, маленький капитан вышел из рубки и отправился в так называемую «оружейную» своего крейсера.

«Пора выходить на охоту», - твёрдо сказал он себе.

Его воля была вылита из стали; он ни за что не отступит, что бы там ни было. Пусть хоть все инопланетяне или нейтронные звёзды соберутся на его пути, но он так просто не сдастся! Ведь там его друзья, и если с ними что-то случится, во-первых, он себе этого никогда не простит, ведь, как считал Заяц, это он виноват, что отпустил Кима и Иву в это опасное путешествие; а во-вторых, без друзей он просто не видел смысла в жизни. Опять одиночество? Да пошло оно! Лучше уже сдохнуть, чем быть одиноким.

– Я найду их, чего бы мне это не стоило, - сказал Заяц и побежал в «оружейную».

Глава 8 Детство

– Что-то ты плохо выглядишь, брательник.

– Пошёл бы ты к чёрту, нудный Призрак. Иди сдохни где-нибудь, вот хорошо было бы.

– Слушай! Ты достал меня уже! Была б моя воля, я б давно уже разбил бы тебе твоё гнусное табло! Скажи, ну чем я тебе досаждаю?! Я привёл тебя сюда, где ты всё вспомнил, я тебя спас от медведя…

– Это была медведица.

– Да плевал я!..

– С маленьким медвежонком.

– Плевал я на то, какого пола был тот медведь! Ты постоянно оскорбляешь меня, мешаешь с грязью, душишь, втыкаешь палки в глаза!

– Извини…

– А я должен всё это терпеть!

– Извини, говорю…

– Да пошёл ты! Иди к дьяволу! Разбирайся сам, как знаешь! Без меня!

– Я же сказал, извини…

– Ты достал меня! Я ухожу. Для чего я должен терпеть всё это дерьмо?! Я пытаюсь помочь, а он только: «иди сдохни», «нудный призрак» и так далее!

– Ну, извини же…

– Хер тебе! Иди в жопу, понял! Разбирайся сам со своими проблемами!

Призрак отбросил в сторону крутящийся стул и скрылся за железным шкафом. Его удаляющиеся шаги ещё долго отдавались эхом в этом огромном помещении.

Постепенно наступила полная тишина. Мужчина прикрыл уставшие глаза и тихо проговорил:

– Один чёрт, ты вернёшься. Ты не можешь без меня. Не можешь без своего хозяина. – Он глубоко вздохнул и медленно проговорил с лёгкой и довольной улыбкой: – Майерс. Твой хозяин Майерс. Это я. Так меня зовут. Не какой-то там Пухлый. Я Майерс.

Он чувствовал сильную усталость, хотелось спать, ведь он не спал всю ночь. Они с Призраком очень долго шли под дождём. Потом – переживания, непонятные образы прошлого… А потом, он всё вспомнил. Прошлое предстало, как на ладони. Теперь он помнил всё, до мельчайшей подробности. Ему даже казалось, что он помнит даже то, чего не помнил раньше – давно забытые детские переживания, эмоции, чувства. Стоило прикрыть глаза, как перед его внутренним взором тут же появлялся его брат, мать, их дом, в котором они жили.

Он помнил Джона. Помнил день, когда тот появился в их семье.

– Да, я хорошо помню этот день, - отвечая на свои мысли проговорил он. – Мне было семь лет, а Жеке восемь. Тем утром мы с Жекой встали очень рано. Он всё твердил мне: «Пойдём, пойдём на речку! Там такие огромные ящерицы!» А я ему: «Не хочу я туда идти. Холодно» А он: «Где холодно? Жара на улице! Это сейчас холодно, потому что только пять часов утра. Потом будет жарко! Идём!» А я ему…

Воспоминания нахлынули яростной волной. Он сидел с закрытыми глазами на полу, прислонившись спиной к железному ящику с торчавшими из него проводами, и наслаждался воспоминаниями, находясь в лёгкой полудрёме. Казалось, что он сейчас заснёт, но воспоминания, мысли и забытые чувства не давали мозгу расслабиться, несмотря на жуткую усталость.

«Идём, идём!» - кричало эхо детским голосом внутри его головы. И он пошёл…

***

– Жека, куда мы идём?

– Я не Жека. Меня зовут Майкл, - твёрдо сказал брат. – А ты Майерс. Забыл? Мы одно целое.

– Я не хочу быть Майерсом. Меня зовут Паша.

– Фу! Гадкое и противное имя. Па-ша, - скривившись, съязвил брат. – Какой дурак тебя так назвал?

– Наш батя.

– Батя совсем не знал нормальных имён. И меня он назвал по-ублюдски. Жэ-эня. Тьфу! Так что, я Майкл, а ты Майерс. Запомни это. Мы одно целое.

– Он же маньяк!

– Кто?! Майкл Майерс? Ты дурной, что ли? Он герой, и я хочу быть таким же сильным, как он. Его никто не мог убить. Против него был весь мир, а он всех победил. Я же тебе показывал книжку.

Брат вдруг остановился, схватил его за руку и потянул в густую тень под ветвистым деревом, которое больше походило на огромный куст. Приставив палец к губам, мальчик осторожно оглянулся по сторонам, подполз как можно ближе и тихо произнёс:

– Знаешь, зачем я так сильно орал про ящериц?

– Которые на речке?

– Да. Я хотел, чтобы меня услышала Матриона и думала, что мы пойдём на речку.

– А мы уже не идём на речку?

– Нет. Мы идём в совсем другое место. Это тайное место. Я его нашёл и теперь хочу тебе его показать. Только никто не должен знать про это.

– Почему?

– Идём. Там всё узнаешь.

И брат потащил его из-под дерева на тоненькую протоптанную дорожку, по которой они обычно ходили в лес.

Двор вокруг их дома был большим; а мальчикам он вообще казался огромным, поэтому братья побежали к высокому каменному забору, чтобы как можно быстрее скрыться от глаз матери. Они отлично знали её характер – стоило ей увидеть, что они собрались в лес, так тут же поднялся бы крик, и ещё крепко досталось бы обоим. Матриона была скора на расправу. Ей ничего не стоило вмазать, как следует двум оболтусам, которые, как она говорила, целыми днями болтаются без дела и только жрут её кур. Единственное место, куда им можно было ходить – к речке, возле которой водились большие ящерицы. Сразу же за забором был небольшой спуск, а внизу – тихий ручеёк, не более трёх метров в ширину. Утонуть там было невозможно, потому что глубина не превышала десяти сантиметров. И, наверное, поэтому мать разрешала туда ходить. Но дальше была запретная территория.

Братья подбежали к маленькой калитке и выскочили на волю. Перед ними был тот самый спуск к ручью, но старший брат потянул в другую сторону.

Он тянул и тянул его сквозь густую растительность, нигде не позволял остановиться и осмотреться. Местность то поднималась, то опускалась; лес становился гуще, казалось, даже восходящее солнце померкло; кусты становились всё непролазнее, колючее и в чём-то даже страшнее. Маленькому Паше, которого теперь звали Майерс, действительно было не по себе, но он изо всех сил старался не отставать от своего старшего брата. Женя, который теперь был Майклом, был бесстрашным, угрюмым и целеустремлённым. Майерсу очень хотелось быть похожим на него, он очень стыдился того, что ему почему-то было страшно и старался не показывать свои эмоции.

Между тем, братья уже карабкались на какую-то возвышенность. Обмытые дождевыми потоками камни выступали из земли и заставляли постоянно вилять то влево, то вправо. Несколько раз Майерс поскальзывался и готов был сорваться вниз и съехать, ободрав себе всё, что только можно было, но рука брата вовремя его удерживала и подтягивала вверх. Цепляясь за растительность, они наконец выползли на самый верх.

Это был высокий холм. Его плоская вершина поросла странными искорёженными деревцами, костлявые ветки которых, словно высохшие лапы неведомого чудовища тянулись в разные стороны, цепляясь друг за друга.

Ребята остановились, тяжело дыша. Майерс хотел было спросить брата далеко ли ещё, но тут же понял, что они уже на месте. Он сразу заметил темнеющий силуэт среди корявых веток.

– Так это же… - протянул он, поражённо всматриваясь в деревья.

– Да! – воскликнул Майкл. – Это самый настоящий вертолёт! Он целый. Когда-то давно пилот посадил его на этой горе, и с тех пор вертолёт стоит тут.

– А куда делся пилот? – неуверенно спросил Майерс.

– Он там, где ему положено быть. В кабине.

– В кабине?!

– Идём! – Майкл снова потянул брата за руку. – Я тебе его покажу. Труп очень хорошо сохранился! Быстрее!

Майерсу очень не хотелось туда идти. Он вдруг почувствовал, что коленки предательски задрожали, но… Но только бы это не увидел Жека… то есть, Майкл. И Майерс поспешил за братом.

Вертолёт действительно сохранился замечательно. Дверь в кабину была открыта настежь и хорошо были видны кресла. Но они были пусты.

– А… где же пилот? – прошептал Майерс. – Дверь открыта. Неужели он ожил и ушёл?

– Ты дурной, - жёстко сказал Майкл. – Дохляки не могут оживать. Знаешь, почему?

– Почему?

– Потому что они дохлые! И пилот тоже дохлый. Это я открыл дверь, когда в прошлый раз сюда ходил, и это я скинул трупяка на пол, чтоб не мешал. Понял? Давай, пошли!

– За… зачем…

– Иди, сказал!

Братья приблизились к вертолёту. Майерс с ужасом заметил длинные ноги, обутые в коричневые ботинки, торчащие из-под сиденья. Он завороженно смотрел на эти ноги и не мог даже сдвинуться с места. Он вдруг заметил, что сильно сжал зубы, так, что стало даже больно. Ему совсем не хотелось туда лезть. Из задумчивости его вывел насмешливый голос брата:

– Ты что, обоссался?

И Майкл захохотал.

– Нет, ты чт… Не-е... – мычал Майерс, но брат его уже не слышал. Он хохотал во весь голос, тыкал в него пальцем и кричал:

– Обоссанец! Ососсанец! Ха-ха-ха! Маленький, глупый обоссанец! Вылез у мамки из-под юбки и боится мертвяков!

– Я не боюсь…

– Обоссанец, обоссанец!

Майкл хохотал, хлопал в ладоши и на распев повторял это ненавистное слово. От этого внутри у Майерса всё сжалось. Откуда-то выползла небывалая ярость, и он, сжав кулаки, закричал, что было сил:

– Я не боюсь!!!

Брат тут же замолчал и исподлобья уставился на брата.

– Докажи, - металлическим голосом сказал он.

– Как? – Майерс в этот момент был готов на всё, лишь бы только его старший брат не называл его обоссанцем и трусом.

Майкл полез себе в карман и достал какую-то прозрачную штуку. Он протянул её Майерсу, но как только тот захотел её взять, тут же одёрнул руку.

– Знаешь, что это такое? – спросил Майкл.

– Нет.

– Эта штука поможет завести вертолёт. Я забрал её у того пилота. И если хочешь себе такую же, то там есть ещё один пилот, у которого ты можешь забрать её. Ну? Готов к испытанию?

– А… а зачем нам заводить вертолёт? Там и горючки-то давно уже нет. И мы всё равно летать не умеем.

– Сколько слов! Майерс! Не будь занудой. Горючка там есть. Я украл бензин у Матрионы, приволок его сюда и залил в бак. А эту прозрачную штуку надо приложить к штурвалу, чтобы включился вертолёт. Без неё никак.

– Откуда ты знаешь?

– Мне батя рассказывал, когда ещё живой был. У военных были специальные такие штуки, которые прикладывались к нужным местам и сразу всё начинало работать. Если это вертолёт, то нужно приложить к штурвалу. Если танк, то к рулю.

– У танка нет руля.

– А ты там знаешь, что у танка есть! Одно я знаю точно: эту пластинку надо приложить к штурвалу, тогда вертолёт включится.

– А вдруг не включится?

– Включится! Я уже пробовал. Только там горючки не было. А теперь есть. Я вообще-то сегодня планировал полетать, поэтому взял тебя, потому что мы – одно целое и всегда должны быть вместе. Слышал, Майерс?

– Слышал.

– Ну так иди, доставай себе такую же штуку у второго пилота. Мне нужен второй пилот, и это ты. Без тебя я не полечу. Так что иди. Не обоссысь только.

Майерс медленно двинулся к вертолёту.

– А! Да! Майерс! – окликнул брат. – Я совсем забыл. На держи. Он тебе понадобится.

И он протянул маленький складной ножик.

– Зачем? Ты же сказал, что мертвяки не оживают.

– Ладно, идём, я тебе всё расскажу, а то сам ты ни за что не догадаешься, что нужно делать.

Майкл побежал к вертолёту и вскочил в кабину. Брезгливо оттолкнув ногу трупа, он, схватившись за спинки кресел, перепрыгнул мёртвого и остановился в полумраке кабины. За ним полез Майерс. Он старался не смотреть на труп, старался не дышать, хотя воздух был свежим. Труп лежал в проходе между креслами, и его нужно было перепрыгнуть, чтоб пройти. Майерс взглянул на улыбающегося брата. Нет. Нельзя трусить! Надо решиться. И он схватился за обе спинки, как до него делал это брат, и перепрыгнул тело.

Теперь братья стояли рядом. Майерс тяжело дышал и старался никуда больше не смотреть.

– А вот и твой пациент, - сказал Майкл.

Майерс встрепенулся и поднял голову. Прямо перед ним развалился на сиденье ещё один труп. Глаза были полузакрыты, и казалось, что этот человек просто спит, но всё равно подглядывает… и может в любой момент броситься…

– Знаешь, где находится пластинка? - спросил Майкл.

– Нет, - выдавил Майерс.

– Смотри.

С этими словами Майкл нагнулся к первому пилоту, что лежал в проходе и поднял его руку. Едва взглянув на неё, Майерс чуть не вскрикнул, но вовремя сдержался. Рука была полностью разворочена. Куски кожи свисали, как лохмотья, высохшая красноватая плоть скрывала в себе белёсые сухожилия и кость… Майерс почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он всеми силами пытался держаться, но вид развороченной руки трупа был ужасающим. Во рту собралась кислая слюна. Майерс не выдержал и бросился в сторону. Он долго кашлял, сплёвывая всю ту гадость, что из него вышла, а брат терпеливо ждал сзади, всё ещё сжимая руку трупа.

Отдышавшись, Майерс повернулся. Взглянув на изуродованную руку, он тут же отвёл взгляд.

– Ну что? Полегчало? – спросил брат. Майерс молчал, а брат, не дожидаясь ответа, продолжил: – Пластинка вживлялась в руку военного и действовала сквозь кожу. Военному нужно было просто приложить запястье к штурвалу, и вертолёт включался. Понятно? У меня есть пластинка, я её достал из этой руки. Теперь твоя очередь. У того пилота тоже в руке пластинка, и ты должен её достать. Иначе мы никуда не полетим.

Майкл протянул брату нож.

Трясущейся рукой Майерс взял нож и повернулся к второму пилоту.

– Правая рука, Майерс, - подсказал брат. – Разрежь одежду, ну а потом… Сам знаешь.

– Чёрт… А одной… твоей пластинки не хватит?..

– Э! Ану прекрати ныть! Режь ему руку! Ты мужик или кусок говна?! Ты должен быть сильным, как Майерс, ведь ты и есть Майерс!

Майерс потянулся к руке трупа. До чего же тяжело было это делать. Но сзади стоял брат и смотрел. Он смотрел! Он проверял его на прочность. Я Майерс, я Майерс, шептал младший брат, разрезая рубашку. Ткань рвалась очень просто, это практически была одна труха, но вот, когда лезвие прикоснулось к коже, тут нужно было применить силу.

Руки у Майерса дрожали, к горлу всё время подкатывала тошнота, в висках стучали непрекращающиеся молотки, но он должен был это сделать. Должен! Иначе старший брат будет считать его трусом и всё время называть обоссанцем. И чтобы этого не случилось… надо резать…

Надо резать!

Лезвие вонзилось в сухую плоть. Майерс остервенело водил ножом туда-сюда, как помешанный, высунув язык и выпучив глаза. Пот градом катился по лицу, тонкая струйка слюны повисла на кончике языка. Из глаз почему-то полились слёзы. Но он не останавливался. Не останавливался до тех пор, пока не показалась та пресловутая пластинка.

Запустив пальцы в глубокую рану, Майерс выковырял пластинку, вытащив её между сухожилиями, и уже после этого закричал.

Он кричал, как победитель, как самый сильный, самый могущественный и самый смелый человек в мире. Как Майерс. Теперь он был настоящим Майерсом, и старший брат никогда не назовёт его трусом! Он доказал, что он не трус. Майерс не трус!

– Майерс не трус!

– Я вижу, брательник, - со счастливой улыбкой сказал Майкл. – Вижу. Молодец. Вот так мы и победим всех своих врагов. Теперь ты настоящий. Поздравляю. И у тебя есть пластинка.

Майерс взглянул на брата:

– Ну что… - задыхаясь, проговорил он. – теперь можем лететь?

– Нет.

– Почему??? – закричал Майерс, сжимая в ладони пластинку.

Брат приобнял его и тихо сказал:

– Потому что он ни хрена не работает, этот сраный вертолёт. Это кусок старой железяки и больше ничего. Он уже никогда не полетит.

Майерс открыл от удивления рот. В этот момент он хотел растерзать своего брата, потому что тот обрёк его на такое испытание. Ненависть кипела внутри и рвалась наружу, но тихий и успокаивающий голос старшего брата шептал ему на ухо:

– Теперь ты настоящий. Ты прошёл свой путь к славе от начала до конца. А теперь можешь наслаждаться этой славой, потому что ты победил. Ты настоящий. Настоящий Майерс.

Майкл погладил брата по голове и, переступив через труп, лежавший в проходе, выпрыгнул из кабины.

– Я тебя жду, Майерс! - крикнул он снизу.

Младший брат взглянул на свою пластинку. Он сжал её в руке и посмотрел туда, откуда он её только что достал. Странно… Но теперь вид развороченной руки трупа не вызывал такого отвращения, как раньше. Майерс спокойно наклонился и поводил пальцами по высохшей ране. В этот момент он ощутил странное чувство внизу живота; какая-то истома разливалась внутри, одновременно напрягая и расслабляя мускулы. Это было как-то… интересно. Чувства были новыми, не испробованными, и какими-то… сладкими.

Он рывком повернулся к выходу. Теперь он чувствовал себя на самом деле всемогущим. Он преодолел свой страх, стал настоящим мужчиной, и в этом ему помог старший брат. Если бы не он, маленький Паша до сих пор был бы нюней, и до самой смерти оставался бы Пашей. А теперь он Майерс. И это круто!

Майерс наступил на труп, лежавший в проходе, и подошёл к выходу. Спрыгнув, он посмотрел в глаза брата. Глубоко сидящие, чёрные глаза Майкла казались в этот момент самыми лучшими глазами в мире. Майерс ощутил глубокое чувство по отношению к брату. Теперь он в полной мере понял, что оказывается очень любит этого Майкла, и сделает всё, чтобы с ним никогда ничего плохого не случилось.

Сунув пластинку в карман, Майерс взял брата за руку, и они молча пошли домой. Здесь им больше нечего было делать.

Продираясь сквозь кусты, «настоящий» Майерс думал, что сейчас он придёт домой, ляжет где-нибудь в тени и отдохнёт от всех переживаний. Он закроет глаза и может быть даже вздремнёт. Но он не догадывался, что этот день ещё преподнесёт ему новый сюрприз.

Когда они вошли в свой двор, «сюрприз» не заставил себя долго ждать. Откуда-то сбоку выскочила громадная тень и закричала хриплым и противным голосом:

– Ах вы твари! Вы где болтаться весь утро! Сволота! Я что, вас искать должна?!

Это была мать. Она схватила обоих за уши и потащила куда-то. Мальчики извивались, корчились от боли, пытаясь вырваться из цепких пальцев, но хватка была железной. Матриона – высокая грузная женщина с перекошенным, изрытым оспинами лицом, злым взглядом и большим шрамом на шее, тащила и тащила их куда-то, постоянно изрыгая проклятия. От неё несло кислым запахом пота. Говорила она всегда странно, путая слова и их окончания. Но мальчики к такому общению давно уже привыкли; они с рождения видели мать такой, и поэтому думали, что так и должно быть, что все матери на земле такие же, но всё равно было очень неприятно и противно, когда она начинала орать и распускать руки.

Она тащила их к большой чёрной машине. Это был внедорожник отца. Подойдя к задней двери, Матриона рванула детей вперёд, отпустив их уши. По инерции мальчики врезались головами в дверь и упали на землю.

– А ну, быстро в машина! Сесть, быстро, сказала! Мы ехать должны! Ехать! А вы, твари, лазите где-то, сволота! Падлы! Долго я вас искать, а?! Кур-рвы малолетние! Быстро в машина, сказала, твари!

Мальчики, потирая ушибленные головы, открыли заднюю дверь и скрылись в салоне.

– Сидеть и не вылазить, сволочь! Я щас приду, а вы чтоб сидеть там, ясно?! Паразитные, дебилы! Выродки! Ни хрена не делать, только болтаться и жрать! Толку нету от вас вообще! Только бы жрать мой кур!

Не прекращая кричать, Матриона пошла в сторону дома. Когда она вошла и закрыла за собой дверь, её голос всё равно доносился и было слышно всё, что она кричит.

Майкл с ненавистью смотрел на ту дверь, куда вошла мать. Он сжал кулаки и тяжело дышал.

– Сука, - наконец, выдавил он.

– Сегодня она совсем злая, - тихо сказал Майерс. – Наверно, потому что мы ушли в лес.

– Да пошла она! Я её ненавижу. Пусть бы она сдохла, скотина!

– Да, - еле слышно проговорил Майерс, – лучше бы она умерла, а не батя. Батя был хорошим, добрым.

Майкл вдруг резко обернулся к брату:

– Тебе сколько раз повторять! Это она его убила! Я видел! Я видел, как они ругались, как она орала на него, а потом схватила чугунную сковородку и мазданула его по башке. Батя упал. Я видел кровь! Я тогда прятался в шкафу. Я же тебе рассказывал!

– Но… но н-н-не может этого…

– Ещё как может! Я видел! Ты что, мне не веришь?! Потом она наклонилась к нему, поняла, что убила, а потом схватила его на руки и отнесла в лес. Там она его зарыла. Только я не знаю, где. Мне было страшно вылезать из шкафа. Я следил за ней до тех пор, пока она не вышла на улицу, и только потом вылез и выглянул в окно. Она несла его на руках и распихивала своих кур ногами. Потом вышла за ворота и пошла в лес. Я тебе говорю! Так и было!

Майерс глубоко вздохнул. Ему очень хотелось плакать, но, вспомнив, что он теперь не какой-то там Паша, а настоящий Майерс, он держался и подавил в себе все эмоции.

Рядом сидел Майкл и исподлобья смотрел на ту дверь, в которую зашла мать. Его взгляд был полон ненависти, а зубы заметно скрежетали. Майерс прижался к спинке и, обхватив ноги руками, тихо сидел, ожидая, когда вернётся мать.

Вскоре она вернулась, держа в руках большое ружьё. Открыв багажник, она кинула туда оружие, а потом влезла на водительское сиденье. Машина заметно качнулась, когда грузное тело поудобнее устраивалось за рулём.

– Мы на охота, - сказала она. – Жрать совсем не́чего не осталось. А вы, падлы, лазите, где-то! А матери помочь, а?! Зачем я вас рождать?! Рождаешь их, рождаешь, а они, твари, потом, паскуды делаются, сволочи!

Она завела двигатель и рванула с места. Резко затормозив за воротами, она, не оборачиваясь, крикнула мальчикам:

– Ворота!

Майкл даже не пошевелился. Он сидел, угрюмо воткнувшись взглядом в одну точку.

– Ворота, сказала!

Майерс встрепенулся и тут же выскочил из машины. Он тщательно закрыл тяжёлые створки и запрыгнул обратно в салон. На этот раз мать осталась довольна. Она молча сжала руль и поехала на большой скорости по запылённой дороге.

Как долго они ехали, куда они ехали, мальчики не знали и знать не хотели. Они молча сидели сзади, погружённые в свои мысли.

И вдруг Матриона резко нажала на тормоз. Машину занесло куда-то в сторону, сквозь визг шин прозвучал громкий крик Матрионы. Она орала благим матом, пытаясь выровнять руль. Когда машина всё-таки остановилась, она резко открыла дверь и буквально вывалилась наружу.

Мальчики совершенно не понимали, что происходит. Они со страхом озирались по сторонам, надеясь увидеть причину всего этого. И практически сразу они заметили другую машину. Матриона как раз быстро шла к ней, громко крича и размахивая руками.

Теперь братья всё поняли. Оказывается, только что Матриона чуть не врезалась в другую машину, что выехала из-за кустов. Как это произошло, понять было трудно, но та машина теперь напоминала кучу металлолома. Капот почти на пополам был разворочен большим деревом. И откуда-то поднимался дым.

Матриона подошла к той машине и заглянула внутрь.

Мальчики высунулись из двери и в страхе смотрели на разрушенный автомобиль.

И вдруг Майкл потянул за рукав брата:

– Смотри-и-и… - протянул он, и в его голосе почувствовался ужас.

Майкл указывал куда-то в сторону. Майерс взглянул туда и замер от страха. Там лежала окровавленная голова. Только голова, никакого тела. Из рваного ошмётка густыми потоками вытекала кровь, которая казалась словно бы чёрной. Мальчики, раскрыв рты, смотрели на этот ужас до тех пор, пока не поняли, что возле них стоит мать.

Братья перевели взгляд на Матриону и с удивлением заметили крупного мальчика, который стоял и смотрел вниз. С его носа капала кровь, волосы были всклокочены и виднелись глубокие раны.

– Вот, знакомьтесь, - сказала Матриона, подталкивая мальчика к машине. – Этот теперь жить с нами. Э, как тебя имя, пацан?

Но он молчал. Его всего трусило, а кровь всё капала и капала с его носа на землю.

– Выжил, ладно, поехали, - сказала Матриона и села за руль. Незнакомый мальчик всё ещё стоял снаружи. – Э, запихните его в машина!

Братья выскочили и подхватили мальчика под руки. Они осторожно посадили его рядом с собой, а Матриона сразу же завела двигатель и поехала прочь.

Охота в этот день не получилась. Матриона решила вернуться домой и привести в порядок нового члена семьи.

Мальчик упорно не хотел говорить. Он молчал, до самого вечера. Полдня Матриона промывала ему раны, зашивала особо крупные, накладывала повязки. А он только морщился от боли и тихонько стонал. И только вечером все услышали его голос, когда Матриона поставила перед ним тарелку с супом.

– Я никогда не забуду, шо случилося с батьком. Я должен его похоронить. Я должен туда вернуться.

– Ладно, - на удивление спокойным тоном сказала Матриона. – Я завтра туда поехать. Собрать его и зарыть.

– Я тоже хочу тама быть, - сказал мальчик.

– Зачем?

– То мий батько. Та я хочу с ним попрощаться.

– Ладно, как хош. Поедешь.

***

– Так в вашей семье появился Джон.

Мужчина открыл глаза. Перед ним стоял его двойник и что-то жевал. Скулы ходили туда-сюда, небритые щёки были похожи на острую наждачную бумагу, а серые усы шевелились, как у мерзкого таракана.

– Какой же ты всё-таки урод, - проговорил Майерс, улыбаясь в лицо Призраку.

– Такой же, как и ты, - парировал он. – Ты что забыл, что у тебя такая же рожа? И усы такие же. Но только после того, как ты их пытался сбрить своим ножиком, ты стал ещё бо́льшим уродом.

–Ладно, заткнись, - продолжая улыбаться, сказал Майерс.

Призрак опустился на пол рядом со своим двойником. Криво улыбнувшись, он посмотрел в лицо мужчине.

– Лыбишься, да? Всё вспомнил, да? Хорошо тебе, да?

– Иди в жопу, - без злобы в голосе сказал Майерс.

– И что? Что ты теперь намерен делать?

Мужчина обернулся к Призраку:

– Ты что жуёшь?

– Жвачку.

– Жвачку?! Откуда у тебя жвачка?

– Отлепил от столешницы там дальше. – Призрак неопределённо махнул рукой в сторону. – Еле отлепил, по кусочкам. Вначале она вообще была каменная, а потом разжевалась. Какое хорошее изобретение эти жвачки. Сто лет прошло, а её ещё можно жевать. Они что, никогда не пропадают?

– Ну и дебил же ты, - покачал головой Майерс. – Её же кто-то жевал до тебя.

– Да плевал я! Так, что ты будешь делать, ты мне скажи?

Майерс прикрыл глаза и медленно проговорил:

– Надо как-то попасть на станцию. Я всё-таки хочу жить, ни в чём себе не отказывая. А ещё, хочу отомстить тем малолеткам, что украли у меня жизнь. Заяц… Эта паскуда хотел меня взорвать. Это же надо, какой он оказался, а. Ведь смотрел мне в глаза, маленький засранец, и врал, и врал, и врал. Всё время врал. А я, дурак, ему верил. А он просто хотел меня убить. Но у него ничего не получилось. Я жив, и я ещё покажу им всем, что от меня не так-то просто избавиться.

– Но для этого надо как-то попасть в космос, правильно?

– Правильно.

– А как ты это будешь делать?

– Надо попробовать дистанционно вызвать челнок. Как тогда.

– Тогда у тебя ни хрена не получилось, приятель. Забыл, как система постоянно требовала у тебя именной ключ?

Майерс скривился. Эти воспоминания были ему противны; досада и бессилие выводили из себя; хотелось рвать и метать! Но что-то внутри подсказывало, что как-то всё-таки можно обмануть систему. Вот только, как?

– Никак ты её не обманешь, - сказал Призрак. – Система защищена от любых кибератак. Тем более, ты не хакер и никогда не сможешь взломать её.

– Читаешь мои мысли, да? – спокойно сказал Майерс.

– Нет, я просто живу в твоих мыслях. Мы единое целое, как Майкл и Майерс…

Услышав эти слова, мужчина взорвался. Моментально он схватил Призрака за шею рукой и сквозь зубы прорычал:

– Никогда, слышишь!.. Никогда не трогай моего брата!

Призрак спокойно смотрел в глаза двойнику в то время, как Майерс вдавливал пальцы в его шею. Майерс давил и давил до тех пор, пока не почувствовал, как его рука начинает гореть. Она горела, как будто бы он прикоснулся к быстро нагревающейся сковородке. Сначала он не поверил своим чувствам, но, когда стало совсем невыносимо, он отдёрнул руку. Ладонь жгла и покрылась белёсым налётом. Это был самый настоящий ожог.

Майерс с удивлением смотрел на свою ладонь и не знал, что сказать. Взглянув на Призрака, он ужаснулся: глаза Призрака исчезли, вместо них были два блестящих огонька; они горели ярко-белым светом и источали жар, как от раскалённой печи. Само тело Призрака вдруг стало полупрозрачным и сверкало изнутри, как очень далёкое, но реально существующее солнце.

Жар быстро нарастал. Вскоре Майерс не выдержал и отполз подальше, чтобы не загорелась его одежда. Лицо пекло, пот моментально испарялся, почувствовался запах палёных волос…

– Прекрати! Прекрати это!

Майерс упал на пол и закрыл голову руками.

Прошло несколько секунд и Майерс вдруг почувствовал прикосновение. Кто-то дотронулся до его плеча. Мгновенно повернувшись, он в страхе посмотрел вверх, боясь увидеть что-то очень страшное. Но страшного не было. Вместо ужасающего, пылающего адским огнём чудовища над ним стоял его двойник. Такой же, как всегда. Призрак с простым лицом жевал свою жвачку, перекидывая её то влево, то вправо.

– Она отлично чистит зубы, - сказал Призрак.

– К… кто?

– Жу-ва-чка! – сказал Призрак и засмеялся.

Мужчина сел на пол и протянул ноги. Он в страхе смотрел на Призрака. Теперь он не мог даже представить, чего можно ожидать от этого субъекта. Майерс сжимал и разжимал пальцы; ладонь пекла, было противно и больно.

Переведя дух, он всё же решил спросить:

– Что это было?

Призрак пожал плечами:

– Ты знаешь, я, кажется, наконец осознал себя. Так же, как и ты. Ты всё вспомнил, а я всё осознал. Я – живое существо. Самое настоящее. Никакой не призрак. Я соткан из живой материи, но материя эта весьма своеобразная. Я сделан из раскалённой плазмы, которая сжата до такой степени, что ты даже представить себе этого не можешь. Я – самая экзотическая форма жизни во вселенной. Я – живая, мыслящая, могущественная, высокоинтеллектуальная плазма. Некоторые учёные называли такое явление «хромодинамическая жизнь». Я соткан из энергии потухшей звезды. По большому счёту, я и есть сама звезда, потому что сделан из той же материи. С одним только отличием: я могу управлять собой, как мне заблагорассудится. Я могу сиять, могу тухнуть, могу быть горячим, могу быть холодным, могу создавать плазмоиды, могу делиться на части, могу быть огромным или микроскопическим. Для меня нет преград. Большинство законов физики для меня пшик! Я то, что создало кокон вокруг тебя, когда прозвучал взрыв. За сотую долю секунды, я укутал тебя своим естеством и плавно опустил на землю среди того леса. В результате и появилась та миленькая жёлтая и круглая полянка. Я спас тебя. Если бы не я, тебя бы разорвало на сотни кусочков, и твои ошмётки были бы разбросаны в радиусе десятков километров. Но ты жив. Только благодаря мне.

Призрак улыбнулся и протянул руку мужчине.

– Ну что? Принимаешь мою дружбу? Вместе мы сила. Поиграем?

Майерс боялся дотрагиваться до этой руки. Она могла быть до сих пор раскалена, а его ладонь всё ещё сильно пекла. Но подумав немного, он всё же протянул руку и с опаской прикоснулся к существу. Рука Призрака была холодна. Прикосновение принесло свежесть и подействовало, как бальзам. Ожог тут же прошёл, как по волшебству. Это была мягкая и приятная на ощупь ладонь. Ладонь друга… брата… Его собственная ладонь…

Призрак потянул его вверх. Через секунду они стояли напротив и смотрели друг другу в глаза.

Собрав волю в кулак, Майерс тихо спросил:

– Почему же ты помогаешь мне? Почему именно я? Для чего ты меня спас?

– Ты бесценный экземпляр. Благодаря тебе я могу получить массу информации. Ты амбициозен, твоё эго зашкаливает, ты способен на поступок! Ты целеустремлённый, в чём-то умный, в чём-то несовершенен, но именно эта не совершенность позволяет мне ещё лучше разобраться в человеческой природе, в психологии, в мышлении. Проанализировать поведение человека, попавшего в какую-нибудь ситуацию. Особенно интересен опыт попадания человека в трудные ситуации. Происходит массивный выброс энергии. Вы люди не чувствуете, какое количество энергии вы можете выбросить вокруг себя. И чем ярче эмоции, тем больше энергии.

– Ты собираешь эту энергию?

– Нет. Я её изучаю. Но, впрочем, хватит обо мне. Поговорим о тебе. Кажется, я спрашивал тебя, что ты намерен делать дальше. И кажется, ты сказал, что очень хочешь попасть на станцию и отомстить. А потом зажить безоблачной жизнью, ни в чём себе не отказывая. Правильно, мистер Майерс?

Майерс кивнул.

– Хорошо, что ты не отпираешься. Хотя, надо признать, желания твои не совсем… как бы это назвать… с моральной точки зрения, они не совсем оправданы, не так ли?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Признай: ты не очень хороший человек. Вспомни, как ты себя вёл всю свою жизнь.

– Я…

– Ты убивал.

– Но…

– Насиловал.

– Я не…

– Издевался, разрушал, крал, предавал. – Призрак внимательно посмотрел в глаза человеку и тихо произнёс: – На самом деле все эти эмоции очень ценны. Всё это очень важно. Они все собраны, проработаны и проанализированы. В них масса интересного и жизнеутверждающего. – Призрак развёл руки в стороны и громогласно произнёс: – Я же говорил, что ты бесценен! Ты кладезь! Сундук с сокровищами! – Он быстро приблизил своё лицо к лицу Майерса и сквозь загадочную улыбку вкрадчиво сказал: – Именно поэтому я тебя спас.

Лицо Майерса обдало жаркое дыхание Призрака. Он почувствовал металлический привкус во рту, в воздухе пронёсся какой-то специфический запах, чем-то напоминающий запах воздуха перед грозой.

Майерс весь сжался, он чувствовал себя маленьким, тщедушным карликом перед лицом огромного великана, который мог раздавить его одним мизинцем, или сдуть, развеяв всё его тело на сотни километров вокруг. И всё же он понимал, что это существо, кем бы оно ни было, не желает ему зла. Если бы оно хотело его убить, то непременно давно бы это сделало. И потому, что Призрак этого не делал, становилось понятно – Призраку (этому непонятному существу) не нужна его смерть. По крайней мере сейчас. Кто мог дать гарантию, что после того, как Призрак вытащит из него всё, что ему нужно, он не убьёт? Ясно одно – доверять ему всецело нельзя. Можно только идти на поводу, присматриваться и быть аккуратным. Ну а потом… может, удастся бежать? Но это будет потом. Сейчас главное, чтобы он помог. А поможет ли? Майерс почему-то был уверен в том, что поможет. У него такая игра. Ему интересно, что будет дальше. А раз так, то этим стоит воспользоваться; может, действительно, что-нибудь и получится. А после, можно и смыться. Как всегда. Получится – хорошо; не получится – такова судьба. Но пробовать надо.

Майерс взглянул в лицо существу. Тот улыбался и жевал свою жвачку.

– Я-а… Мне… Да. Я хочу попасть на станцию.

– На станцию, - повторил Призрак.

– Да.

– Космическую.

– Да.

– Отлично. И как ты туда попадёшь?

– Надо вызвать челнок.

– Как?

– Дистанционно. С тех вот компьютеров.

– У тебя же нет ключа.

– А ты знаешь, как выглядит ключ?

– Нет.

– Нет? Ну-у! И как же ты собрался… Ну, ладно. Идём дальше. Что делать будешь?

– Не знаю. Я думал ты-ы… это…

– Чем же я могу тебе помочь, если ты не знаешь даже, как выглядит ключ? А без него ведь никак! Без него не полетишь! Стоит его приложить к определённому месту, как тут же всё включается! А ключа-то и нет. Жаль… Что делать теперь, ума не приложу. Может у тебя есть какие-нибудь предположения, а Майерс?

Мужчина раскрыл рот от удивления. Он вдруг вспомнил эти слова. Примерно так говорил его брат тогда… возле вертолёта. «Стоит приложить его… как тут же всё включается…»

– Пластинка! – закричал Майерс. – Мне нужна пластинка! Именной ключ! Я всё понял!

– Молодец! – Призрак похлопал в ладоши. – Браво! Осталось теперь найти пластинку. И где же её искать?

– А у тебя… н-нет, - осторожно спросил Майерс.

– У меня? Хм… Не знаю. Сейчас посмотрю в кармане. Ты же знаешь, у меня волшебные карманы, в них что угодно можно найти. – Он рылся в карманах своего плаща и вдруг громко воскликнул: – О! По-моему, что-то есть! Ты представляешь! Есть! Вот она.

Призрак вытащил прозрачную пластинку и, улыбаясь, смотрел на неё. Майерс даже просиял.

– Да! Да, это она! Эта такая же пластинка, какую я когда-то вытащил из руки… руки того… того трупа.

– Тебе тогда было семь лет, - вдруг сказал Призрак.

Майерс непонимающе воззрился на него:

– И что?..

– Да так… Ничего. Просто, к слову. Ну что? Пластинка есть. Что дальше?

Призрак держал именной ключ на своей ладони. Майерс протянул руку, чтобы её взять. Призрак не двигался. Пластинка просто лежала на ладони Призрака, но вдруг его рука засветилась, и пластинка моментально вспыхнула и за несколько секунд сгорела дотла.

– Чёрт! Чёрт! Что ты сделал! Зачем?! Это же была… пластинка.

Призрак потряс рукой, как будто бы случайно обжёгся, скривился и с досадой проговорил:

– Действительно, чёрт знает, что. Она сгорела! Дьявол!

– Нет, ты издеваешься!

– Нет, что ты!

– Издеваешься! Давай, делай ещё одну!

– Но у меня была только одна. Тем более, это была моя пластинка. И если хочешь себе такую же, Майерс, добудь её. Не зря же мы пришли сюда! Там наверху, на этажах, куча мёртвого народу, и, если покопаться в мертвяках, я думаю можно найти всё, что угодно. Это же не простое здание. Здесь собирались люди, имеющие какие угодно коды доступа и любые пластинки, какие твоей душе угодно. Так что, дерзай!

– Чёрт! Чёрт знает, что!

– Да-да. Я именно так и говорил только что.

Майерс злыми глазами посмотрел на своего двойника. Тот отрешённо жевал жвачку и таращился по сторонам.

– П-падла.

– Сам такой.

Глава 9 Жар

Ким пробирался по узкому лазу, что тянулся куда-то в неведомые недра Луны. Где-то внизу виднелся бледный свет, который всё отдалялся и отдалялся. Лаз был таким узким и извилистым, что приходилось передвигаться ползком.

Было страшно. Со всех сторон давили стены; выступающие камни преграждали путь, почти полностью перекрывая и без того узкий проход. Оплавленные края камней были гладкими, словно бы отполированными. Иногда Ким съезжал по ним, как с горки, натыкаясь на очередной оплавленный валун. Всё ниже и ниже. Это было похоже на спуск в преисподнюю, о которой когда-то Киму рассказывал отец. И как бы в подтверждение того, что там внизу находится настоящий ад, откуда-то постоянно доносились непонятные звуки: одни были похожи на завывания ветра, другие – на шум далёких волн, а третьи были самыми страшными – иногда казалось, что где-то внизу находятся миллионы людей, которые непрестанно кричат от боли, терпят невыносимые муки. Миллионы и миллионы людей… Их голоса сливались в единый вопль, что пробирал до костей своей болью.

Ким не останавливался. Он полз и полз, спускаясь в неведомый ад. Далёкий свет терялся внизу, маня за собой, как слабый фонарик, дарующий призрачную надежду в полном беспросветном мраке. Мрак… Мрак был сзади. Там, на верху, как казалось, было ещё страшнее, чем внизу. Хотелось как можно быстрее убежать от этой кромешной, пугающей темноты и занырнуть в тот призрачный свет, пусть даже этот свет и был порождением ада.

Огибая камень за камнем, Ким был уверен, что движется правильно. Ива должна быть где-то там, среди постоянно отдаляющегося света. Та энергетическая сфера, которую он видел на поверхности, наверняка забрала её. Но Ива жива. Ким знал это точно, хотя никак не мог объяснить себе, откуда он это знает. Она жива. И её нужно вырвать из горячих объятий света.

Как долго он полз, Ким не мог определить. Время потеряло значимость. Информационные системы скафандра сошли с ума. На электронном циферблате часов были одни восьмёрки, координатная сетка металась в разные стороны; вся остальная информация тоже была абсурдной. Работала только одна группа датчиков, которые фиксировали множественные всплески гамма-излучения. Скафандр всё ещё мог отслеживать то нарастающий, то убывающий уровень радиации и температуры. И это было всё.

Не обращая внимания на показатели, Ким полз дальше. Вскоре он заметил, что свет вдруг перестал отдаляться. Чем дальше полз Ким, тем становилось светлее. Это могло значить только одно – скоро конец пути, тот сгусток энергии наверняка остановился и ждёт, когда человек приблизится.

Ким остановился и прислушался. Завывания ада теперь стали более отчётливыми. Голоса, голоса, вой, ветер, шум, шипение, жужжание… Страх. Муки. Боль… Всё это слилось воедино и сводило с ума, тонуло в бледном свете, источника которого до сих пор не было видно.

– Что же тебе от нас надо? – прошептал Ким.

И вдруг он услышал такое, от чего его сердце сжалось и заколотилось, словно через него пропустили электрический ток.

Он услышал голос Ивы. Она что-то кричала. Слов невозможно было разобрать, скорее, это было просто эхо, отразившееся от стенок пещеры. Но этот голос совсем не был похож на те отдалённые адские завывания, что наполняли всё вокруг. Это на самом деле был голос живого существа. Голос Ивы.

С новой силой Ким двинулся вперёд. Теперь он вслушивался в голос, стараясь не обращать внимание на потусторонние звуки. Ивин голос быстро приближался, становился чётче, и в какой-то момент Киму показалось, что Ива зовёт его.

И он не ошибся. Это действительно была Ива, и она звала его.

Он стал двигаться быстрее. Он полз и полз, ниже и ниже. Ива продолжала кричать его имя. И как только Ким набрал побольше воздуха в грудь, чтобы ответить ей, очередной камень, на котором он на мгновение застыл, вдруг провалился куда-то вниз. Опора исчезла. Рука Кима соскочила, и он поехал вниз по гладкому оплавленному полу, приближаясь к яркому свету, который терялся где-то за поворотом пещеры.

Ким остановился только когда врезался в какую-то преграду. Переведя дух, он осмотрелся. Всё вокруг было залито светом, а прямо перед ним была стеклянная стена, за которой виднелось самое обыкновенное помещение, напоминающее больничный сектор космической станции. В некоторых местах стояли томографы. Кое-где располагались столы с нависающими над ними группами ламп. По-над стенами возвышались белые шкафы со стеклянными дверцами. И везде по полу были разбросаны различные ампулы, таблетки, шприцы, маски, респираторы и всевозможные медицинские инструменты.

Вокруг никого не было, но голоса ада теперь стали слышны ещё более отчётливо. И среди всех этих потусторонних звуков снова выделился один – голос Ивы:

– Ки-и-и-им! Заяц! Вы меня слышите?! Кто-нибудь!

– Ива! – тут же закричал Ким и упёрся в стекло руками. – Ива, я здесь!

– Ким!

– Ива! Где ты?! Я не вижу тебя!

– Ким!

Он стал колотить руками по стеклу. Оно дрожало, но было слишком крепким. Поняв, что так он ничего не сможет сделать, Ким осмотрелся в поисках камня. В этом месте камней было сколько угодно – большие, маленькие, острые и круглые. Выбирай любой! Ким схватил большой камень с обрубленным острым краем и ударил по стеклу. Оно осталось целым. Он стал бить со всей силы. Стекло вибрировало, гудело, но на нём не появилось даже ни одной маленькой трещины.

Ким бил до тех пор, пока не почувствовал, что задыхается от жары. Во время своей работы он не заметил, что свет в помещении стал значительно ярче. Скафандр снова подал сигнал, предупреждая о росте температуры. 93 градуса по Цельсию. Неужели снова выползает та сфера? Ким попятился назад, уже не в силах приподнять камень.

Температура дошла до ста шестидесяти градусов. Ким отполз как можно дальше, прижался к какому-то камню и застыл в одной позе. Дальше отступать было некуда. Единственный выход был вверху, где чернела кромешная темнота, но до него не достать.

Он видел, как стекло помутнело. Температура в этот момент составляла триста пятнадцать градусов. Стекло поплыло, стекая вниз, как расплавленная пластмасса. На нём образовывались прожжённые участки, которые, увеличиваясь, сливались друг с другом, и стекали вниз полурасплавленной массой.

Скафандр выл, как проклятый. Ким снова задыхался.

Но вдруг свет померк, исчезнув меньше, чем за секунду. Температура сразу же упала до уровня ста семи градусов. А через пару секунд показатели снизились до семидесяти. Скафандр перестал выть. Дышать стало легче. Вентиляция снова гнала прохладный воздух.

Ким перевёл дух.

Осмотревшись, он понял, что стекло практически полностью расплавилось. Теперь можно было свободно забраться в помещение.

И вдруг Кима осенила невероятная мысль: «Неужели та сфера специально расплавило стекло? Чтобы я прошёл!»

Недолго думая, он вскочил с места и приблизился к оплавленным краям бывшей стеклянной перегородки. Расплавленные массы до сих пор медленно стекали вниз, но очень быстро застывали, образовывая причудливые наплавления, похожие на застывший воск на краю свечи.

До пола было не более полуметра. Ким перепрыгнул через застывающее стекло. Ивин голос прозвучал снова и где-то очень близко.

Ким побежал между старыми томографами, постоянно оглядываясь по сторонам. Но девушки нигде не было. Между тем, её голос был таким отчётливым, как будто она находится в паре метрах. Ким оббежал всё помещение и наконец остановился около приоткрытой двери. Распахнув дверь настежь, он оказался в коридоре.

Коридор тянулся метров на пятьдесят. По сторонам располагалось несколько дверей. Ким помчался вперёд. В этот же момент сбоку прозвучал знакомый голос:

– Ки-и-и-им!

Это за дверью! Ким рывком распахнул ближайшую дверь и ворвался в комнату. Среди пустого помещения стояла девушка.

– Ива!

Он бросился к ней, уже ни о чём не задумываясь. Ива обернулась и взглянула на него. От этого взгляда мурашки прошли по спине. Он остановился. В мгновение ока девушка закричала и быстрыми шагами направилась к нему.

– Ким! Ты здесь! Ты нашёл меня, Ким! Вызволи меня отсюда! Я хочу к маме, Ким! Я вся горю внутри, Ким! Ты должен мне помочь! Я хочу к маме!

Её глаза наполнились ярким светом. Температура снова резко повысилась. Ива засветилась изнутри. Она шла к нему, протягивая руки.

– Я вся горю, Ким! Спаси меня! Я уже не могу это контролировать! Ещё немного и будет поздно! Я не могу больше держаться, Ким! Мне нужно к маме!

Ким попятился назад. Это не Ива. Это очередной призрак.

– Я вся горю, Ким!

Её глаза были похожи на две ярчайшие звезды, но они были безжизненны, в них угадывалось адская бездна, внутри которой пылал всепожирающий огонь.

Она быстро приближалась, а Ким пятился назад, и в данный момент он очень пожалел, что не захватил с собой хоть какое-нибудь оружие. Это не Ива, это омерзительный призрак, который надвигается на него и протягивает руки, чтобы схватить. Схватить и спалить, превратив в сухой пепел.

Он снова выскочил в коридор. Призрак шёл к нему и сверкал, как самый мощный прожектор. Температура снова поползла вверх, подбираясь к ста градусам.

И в этот момент сзади прозвучал громкий голос. Это было настолько неожиданно, что Ким словно бы врос в пол ногами и не мог больше пошевелиться.

– Ни шагу назад! Стой, где стоишь, Ким.

Это был голос Ивы. Но можно ли было этому верить? Преодолевая страх перед неизвестностью, Ким всё же слегка обернулся и посмотрел назад. Там стояла Ива. Ещё одна Ива, которая целилась в него из какого-то большого пистолета. Между тем, та Ива, которая шла спереди, немного замедлилась, а потом и вовсе застыла на месте. Она всё ещё протягивала руки вперёд, но уже не решалась сделать очередной шаг.

– Я не знаю, настоящий ты или нет, - сказала Ива, что стояла сзади. – Поэтому медленно повернись и посмотри мне в глаза.

Ким медленно повернулся. Вторая Ива целилась ему в голову. Такой пистолет Ким никогда не видел, но сейчас он меньше всего интересовал его. Он не знал, кто перед ним, очередной призрак или настоящая Ива.

Во рту пересохло и Ким не сразу смог выдавить из себя слова, которые рвались наружу. Прокашлявшись, он всё-таки смог произнести:

– Я пришёл за тобой. Нам пора возвращаться.

Ива внимательно смотрела на него.

– Откуда я могу знать, что ты настоящий, - сказала она.

Но тут прозвучал голос первой девушки:

– Ки-и-им! Спаси меня. Я горю, Ким!

Первая Ива снова двинулась вперёд, но вторая тут же среагировала и выстрелила в своего двойника. Раздался низкий гул, и странный вихрь пронёсся по помещению. Воздух словно бы пошёл волнами и эти волны, слегка засветившись, врезались в призрачную Иву. В момент попадания раздался оглушительный треск и многократное эхо разнеслось по всему помещению. У Кима заложило уши. Температура моментально скаканула до семисот градусов, но тут же вновь опустилась до ста.

Призрачная Ива застыла с поднятыми руками. Её практически не было видно. Свет от неё померк, но в следующее мгновение, она вновь стала двигаться, а температура – расти.

– Ты не можешь меня бросить, Ким, - взмолился призрак. – Мне нужно к маме. Я вся горю. Это сильнее меня. Вскоре я не смогу сдерживать кокон, и тогда всему конец. Помоги мне, Ким!

– Ким! – закричала вторая Ива. – Отойди в сторону!

Ива снова вскинула пистолет, но Ким поднял руки и закричал:

– Нет! Не стреляй!

Выстрел не прозвучал. Ива (теперь Ким был уверен, что она настоящая) ждала, держа на мушке призрака, который снова начинал светиться всё сильнее.

– Она сейчас опять наберёт силу и спалит всё вокруг! – сказала Ива. – Её нужно уничтожить. Только это оружие может её остановить.

– Нет. Не нужно. Она просит помощи.

– Ты не понимаешь! Это не человек! Она напала на нас!

– Ей нужна помощь, поэтому она затянула нас сюда. Она что-то хочет сказать. Нужно выслушать её.

– Хватит! Наслушалась я уже достаточно! Отойди, я уничтожу это чудовище!

– Ки-и-и-м! – застонал призрак и снова двинулся вперёд, протягивая руки.

– Отойди! Будет поздно!

– Нет! Не стреляй!

– Она чудовище, мы должны её уничтожить, пока она ещё не набрала своей мощи! Отойди!

Видя, что Ким всё равно остался на месте, Ива метнулась вбок и выстрелила. Снова пронёсся вихрь, снова невероятный жар вспыхнул по всему помещению. А призрачная Ива немного замедлилась. Но ненадолго. Спустя несколько секунд, она опять начала идти вперёд, но теперь каждый её шаг оставлял за собой отпечаток её тела, застывший в воздухе, как отлитый из блестящего материала памятник. Она делилась, оставляя позади себя своих двойников, и продолжала идти вперёд. За ней уже собралось с десяток одинаковых призраков, которые как две капли воды были похожи на Иву. И все они медленно продвигались вперёд, поднимая руки и протягивая их в сторону Кима.

– К-и-и-им… - одновременно прозвучал голос Ивы со всех сторон, умноженный во много раз, как бы наслоившийся один на другой многократно.

От этого голоса страх пробрал до костей, и та Ива, которая до сих пор сжимала в руках пистолет, не могла уже двинуться с места. Страх сковал её движения. Она вся дрожала и готова была в любой момент выронить своё оружие.

Ким сделал над собой нечеловеческое усилие, чтобы справиться с этим ступором. Он метнулся к настоящей Иве и подхватил её, одновременно оттаскивая назад.

Перед ними уже была целая толпа одинаковых призраков. И они постоянно множились. С каждым шагом появлялась очередная Ива, которая тяжело дышала и тянула руки в мольбе и отчаянии.

Ким остановился. Он никак не мог решить, как поступить. Помочь призраку или побыстрее вытаскивать свою любимую из этого подземелья? Но долго думать он не стал, – он пришёл сюда за Ивой, а не спасать каких-то призраков, которые столько лет мучали его во снах. Поэтому он поудобнее подхватил Иву и потащил её назад к тому месту, откуда он сюда пришёл.

Ива не сопротивлялась. Она позволяла себя тащить, в страхе таращась на своё множественное отражение. Её пистолет давно был опущен.

Так они добрались до расплавленной стеклянной перегородки, и Ким приподнял девушку, чтобы помочь ей взобраться в пещеру. Ива не сопротивлялась. Она влезла в небольшой грот и обернулась. За ней поспешил Ким.

– Нам нужно дотянуться до той дыры, - сказал Ким, указывая на проход, что был почти под самым потолком. До него было не менее трёх метров.

По-быстрому оглядевшись, Ким сообразил, что надо делать. Вокруг валялись камни. Их можно было сбросить в одну кучу и тогда можно будет достать до выхода. Он тут же принялся за работу. Камни оказались невероятно тяжёлыми, хотя ещё совсем недавно он пытался разбить стекло таким же по размерам камнем, и тогда поднять его было очень легко. Но теперь камни казались просто неподъёмными. Чтобы оторвать их от земли нужно было приложить огромные усилия.

Лихорадочно передвигая камни, Ким вдруг заметил, что и сам еле двигается. Ноги отказывались подниматься, руки были настолько тяжёлыми, что даже не верилось. Дышать было трудно, грудь сжимало какое-то непонятное давление. И вдруг ему на глаза попалась надпись на внутренней стенке его шлема: «17.83 м/с». В этот момент он всё понял. Неизвестно, почему, но вокруг изменилась гравитация. Теперь она многократно выросла, по сравнению с тем, какая была раньше. Вот почему камни были такими тяжёлыми, вот почему он еле двигается и дышать стало тяжело. Гравитация усилилась почти втрое!

Но работу бросать нельзя. Ким схватился за очередной камень и вдруг увидел Иву, которая принялась ему помогать. Вдвоём перекатывать камни и громоздить их один на другой стало легче. Не прошло и минуты, как в углу образовалась приличная горка, став на которую можно было свободно достать до выхода.

Ким подсадил Иву. Она схватилась руками за выступ и собиралась подтянуться, но в этот момент из темноты пещеры показалось пылающее лицо. Оно выплыло словно из ниоткуда.

Это было пылающее лицо Ивы. Она протянула неизвестно откуда появившуюся руку и попыталась схватить Иву за плечо. Та с криком спрыгнула вниз.

Призрак, постепенно проявляясь, стал вылезать из отверстия. Вокруг снова разлился яркий свет.

Путь был закрыт. Оставалось одно – возвращаться назад. Ким и Ива подобрались к расплавленной перегородке и выскочили из пещеры. Они снова были в том коридоре.

– Что будем делать? – закричала Ива.

– Где твой пистолет?

Девушка подняла оружие.

– Держи его наготове, - продолжал Ким. – Этот путь закрыт, но я уверен, что где-то есть ещё выходы. Ты помнишь, как сюда попала?

– Нет…

– Я так и думал. Они загипнотизировали тебя. Бежим!

Ким схватил её за руку, намереваясь бежать, но в тот же момент на них спереди налетело большое лицо Ивы. Оно остановилось перед ними, и призрак закричал с такой силой, что заложило уши.

– Ки-и-и-и-им! Я горю, Ким!

Призрачное лицо постепенно уменьшилось, превратившись в человека. Это снова была Ива, но теперь она двигалась гораздо быстрее. Она кружилась вокруг них, и её отражения сливались в один энергетический поток, который светился всё сильнее и сильнее.

Молодые люди теперь находились внутри энергетического кольца, и только размытое изображение призрачной девушки всё быстрее кружилось, создавая невероятный вихрь.

Вокруг был хаос. Трескались стены, плавились стёкла, пол ходил под ногами, как от сильного землетрясения. Температура зашкаливала. Показатели были невероятными: 700 000 градусов Цельсия. Но можно ли было верить таким показателям? Ведь если бы температура действительно поднялась до таких пределов, то всё вокруг давно бы уже расплавилось и испарилось. Это было странным, но Ким и Ива стояли внутри энергетического кольца и даже не чувствовали никакого жара.

Бежать было некуда. Оставалось надеяться, что это безумие когда-нибудь кончится.

И оно действительно кончилось. Моментально вихрь остановился, а призрачная Ива вновь потянула руки к Киму. В этот момент призрак снова закричал. Многократный звук эха металлическим голосом наполнил собой всё вокруг. Стены задрожали и готовы были рассыпаться, как карточный домик, но звук резко оборвался. Наступила полная тишина.

Ким понял – сейчас или никогда!

– Бежим! – закричал он и потянул Иву за руку.

Они миновали призрака, который остался позади. Бежали изо всех сил, хотя отлично понимали, что убежать всё равно не получится. Но они бежали. Коридор тянулся, исчезая в перспективе. Призрак давно исчез из виду. Они не оборачивались. Бежали сами не зная куда.

Этот сумасшедший бег продолжался до тех пор, пока не послышался низкий гул, который заставил их остановиться.

– Что это? – затравленно озираясь по сторонам, спросила Ива.

– Какая-то новая напасть, - ответил Ким. – Я уже сомневаюсь, что нам удастся отсюда выбраться.

Гул нарастал. Вскоре под ногами завибрировал пол. Задрожали стены. С потолка посыпались куски обшивки. От пола по стенам во все стороны потянулись мелкие трещины. Гул ещё усилился, а потом постепенно началось самое настоящее землетрясение.

Пол лопался, открывались большие трещины, которые извивались, как змеи и ползли в разные стороны, пронзая друг друга.

Ким и Ива стояли, держась за руки. Бежать было бессмысленно. Это странное землетрясение грозило похоронить их, куда бы они не спрятались.

Они ждали. Ждали конца. Устав от всего на свете. Смирившись, они держались за руки и молча смотрели, как ползут расширяющиеся трещины.

И вдруг где-то прозвучал самый настоящий взрыв. Волна воздуха пронеслась по коридору, после чего всё сразу стихло.

Молодые люди переглянулись.

Какие-то странные отсветы мелькали по стенам, похожие на яркие мазки, сделанные рукой художника. Они наползали один на другой и скользили, растворяясь в воздухе и уступая место новым.

Тишина продлилась недолго. Вскоре издалека послышался едва различимый звук. Как будто работает какой-то механизм. Звук был далеко, но постоянно приближался, и спустя некоторое время стало понятно, что сюда движется что-то большое и тяжёлое. И движется оно, делая шаги, как будто идёт огромный великан, и каждый его шаг отдаётся по стенам и полу ощутимой вибрацией.

Шаги приближались, становились громче, а вскоре к этому звуку присоединился ещё один, похожий на жужжание какого-то механизма.

Ким и Ива стояли в длинном прямом коридоре и никого не видели ни спереди, ни сзади, хотя звук был уже совсем близко.

– И что будем делать? - спросил Ким, обернувшись к Иве. – Бежать?

– По-моему бежать бессмысленно. Что это вообще может быть такое?

– Понятия не имею. Но могу сказать точно: это не призрак. Это какой-то механизм.

Ива кивнула, озираясь по сторонам.

– Да, - сказала она, – и очень тяжёлый механизм.

Теперь звук был уже совсем близко, и не успели слова Ивы прозвучать, как сбоку раздался оглушительный треск. Двупольная пластиковая дверь разлетелась на куски, а за ней показался тот, кто всё это время «шагал».

Ким и Ива отпрыгнули в сторону и прижались к потрескавшейся стене. Они во все глаза смотрели на этого монстра, который стоял в дверях. Это был большой робот с мощными руками и ногами. Голова его практически сливалась с шеей и была закрыта чем-то похожим на блестящий щит.

– Вот кого я не думал здесь встретить, так это робота, - тихо проговорил Ким, таращась на это чудо.

И в этот момент произошло невероятное. Передняя защитная панель робота вдруг поднялась вверх, открылась какая-то заслонка, и оттуда показался маленький мальчик. Он вскрикнул, спрыгнул на пол и побежал вперёд, размахивая руками, как безумный.

– Я вас нашёл! Я нашёл вас! Наконец-то! Вы живы! Невероятно!

– Заяц??? – хором спросили Ким и Ива.

– Да! Это я! Друзья мои! Я вас нашёл! Столько времени!.. Ужас!

Это действительно был Заяц. Он захохотал и буквально врезался в ничего не понимающих Кима и Иву, обнимая сразу двоих.

Когда первые эмоции слегка улеглись, Ким, снова обретший дар речи, наконец спросил:

– Как ты сюда попал? И… что это? – Он указал на робота, который теперь стоял без движения.

– А, это! – отмахнулся Заяц. – Это боевой экзокостюм или экзоскелет… Я точно не знаю, как он называется… Короче, он предназначен для пехоты и для этого… для наступления на врага… в общем… короче… Тфу! Да ладно, ну его этого скелета! Главное, что я вас нашёл! Это чудо! Целых три дня мой крот бурил отверстие, а потом я полез в проделанный тоннель, облачившись в этого урода. И нашёл!..

– Постой, - сказал Ким. – Ты сказал три дня?

– Ну да.

– Какие три дня? Ты что! Я ведь только недавно вылез из той пещеры, а потом нашёл Иву, а потом этот призрак… то есть, призраки… призраки Ивы… И они как-то… только что исчезли.

– Я ничего не понял, - сказал Заяц.

– Позволь, я переведу, - сказала Ива. – Во-первых, привет, Зайчонок.

– Привет, Ивусик, - улыбнулся мальчик.

– Ким хотел сказать, что мы находимся здесь не так уж и давно. Например, я тут не больше двух часов. Ким появился где-то с полчаса назад. Мы спасались от призраков, хотели воспользоваться той пещерой, по которой Ким сюда попал, но оттуда вылез очередной призрак, который копировал моё тело. Потом всё закружилось, мы стояли внутри этого… кольца… этого… как его назвать…

– Энергетического, - подсказал Ким.

– Да. Стояли внутри этого энергетического кольца, потом оно исчезло, мы побежали по коридору, началось землетрясение, начали лопаться стены, мы думали уже, что нас тут завалит на фиг, а потом всё прекратилось, но появился странный звук, как будто кто-то идёт. Такой: бум, бум, бум. Тяжёлые шаги.

– Да! – весело воскликнул Заяц, который просто сиял от счастья. – Это я был! В этом чудовище! Только я всё равно ничего не понимаю. С тех пор, как вы пропали прошло уже три дня. Все эти три дня я отслеживал ваш сигнал, но сигнал был размытым, определить, где в точности вы находитесь было практически невозможно, но я рискнул три дня назад и вызвал с крейсера крота, который начал бурить тоннель, по которому я и попал сюда. Три дня!

– Три дня… - повторил Ким.

– Какие три дня, Заяц? – сказала Ива.

– Но прошло действительно три дня! Даже больше – семьдесят шесть часов! – Заяц вдруг замолчал, задумался и снова закричал: – А! Я всё понял! Это невероятно!

– Что ты понял? – спросил Ким.

– Повторяю: это невероятно, - сказал Заяц. – Произошёл временной сдвиг. Для вас, находящихся в этой пещере наедине с энергетической формой жизни, прошло около двух часов, а для меня, который находился на поверхности, прошло целых три дня! Кошмар! Никогда бы не поверил…

– Временной сдвиг?! – хором воскликнули Ким и Ива.

– Да. – Заяц осмотрелся по сторонам и сказал: – Давайте уйдём отсюда в более безопасное место, а то и правда, такое впечатление, что этот коридор скоро развалится.

– А здесь есть безопасное место? – спросил Ким.

– Есть.

– А может лучше свалить отсюда на поверхность, а? – выпалила Ива. – Меня уже тошнит от этих катакомбав!

– С «катакомбав», Ива, конечно, свалить можно, - сказал Заяц. – Но… я бы пока не стал спешить…

– Почему?! – не веря своим ушам, спросила Ива.

Заяц слегка замялся и медленно проговорил:

– Знаете, друзья мои… Дело в том, что все три дня я изучал пришельцев. Я запустил программу, внёс все новые данные… В общем, по-моему, я теперь знаю, с кем мы имеем дело.

– И с кем? – спросила Ива.

– С призраками? – добавил Ким.

– Нет. Это не призраки. Это хромодинамическая жизнь, которая возникает в верхних слоях нейтронных звёзд. Это, конечно, невероятно, но это факт! Я узнал о них очень многое во время своего вынужденного бездействия, когда крот бурил тоннель.

– Что за крот? – недоумевая спросила Ива.

– Это специально созданная для Луны самоходная буровая установка, которая способна проделывать ходы под землёй. Её создали ещё тогда, когда люди строили на Луне все эти базы. К примеру, этот коридор, где мы стоим, был создан именно таким «кротом», только гораздо больших размеров. Этих кротов целая куча видов! Но, ладно, сейчас не об этом. Пойдёмте спрячемся, пока не появились эти зловредные инопланетяне.

– А от них реально можно спрятаться? – удивилась Ива.

– Можно, - сказал Заяц. – Если знать как.

– А ты знаешь?

– Я?! Зна-аю, - с гордостью ответил мальчик. – Я ведь очень умный пацан, вы что не знали?

И Заяц весело засмеялся. Он повернулся к своему роботу, прошёл пару шагов и остановился. Обернувшись к своим друзьям, он сказал:

– Вы, кстати, можете откинуть ваши шлемы. Здесь есть воздух, так что можно дышать.

– Можно дышать? – удивился Ким. Он только сейчас обратил внимания на то, что Заяц расхаживал тут в самой обыкновенной одежде. Но его скептицизм не давал ему покоя: – А как же радиация… а как же твой тоннель, который, насколько я понимаю выходит на поверхность Луны, а там, на сколько я знаю, нет атмосферы. Там самый настоящий космос со всеми его прелестями!

Заяц подошёл к Киму и взял его за руки.

– Ким, - сказал он, смотря на него снизу, словно верный старый пёс на хозяина. – Ты видишь на мне скафандр?

– Нет…

– И тем не менее, я жив, я дышу и не разлагаюсь от радиации. Дело в том, что мой тоннель сверху затянут специальной мембраной. Её всё время использовали как раз для этих целей, когда строили лунные базы. Такая же мембрана закрывает парковочные доки на нашей станции, когда шаттлы отстыковываются от неё. Не бойтесь, верьте мне. Здесь можно обходиться без скафандра. Поэтому, поэкономьте ресурсы.

Ким взглянул на Иву. Та пожала плечами и медленно деактивировала свой шлем. Ким сделал то же самое.

– Ну вот! – сказал Заяц, когда его друзья избавились от шлемов. – Чувствуете? Воздух тут свежий, ваши скафандры не пищат, предупреждая вас о радиации. Ну и так далее. Реорганизаторы отопления, которые работают благодаря теплу лунных недр, вентиляционные системы, генераторы атмосферы работают исправно. Я проверял. Беспокоиться не о чем. Ну, пойдёмте.

– Погоди, - не унимался Ким. – А как же та пещера, по которой я сюда лез? Она-то не закрыта мембраной.

– Откуда ты знаешь, что не закрыта? – спросил Заяц. – Да будет вам известно, друзья мои, что по всей Луне расставлены крохотные датчики, которые сканируют все пещеры и остальные отверстия на поверхности Луны. Они передают информацию к генераторам, которые тоже расставлены по поверхности всей Луны, и эти генераторы автоматически направляют плазменную мембрану на те отверстия, которые внизу заканчиваются жилыми помещениями. Ну всё, пойдём.

Он потянул Кима и Иву в ту сторону, где стоял его робот, обогнул его и пошёл дальше. В этой части подземной базы был ещё один коридор. Вдали виднелся большой цилиндр, который со всех сторон был обсыпан камнями и землёй. Он казался живым – на всей его поверхности постоянно шевелились маленькие и большие сегменты, похожие на острые шестерёнки. Они крутились в разные стороны, производя низкий гул. В добавок, по всему его корпусу проходили электрические разряды; его как будто облепливали живые молнии, а среди них сверкали яркие огоньки лилового и голубого цвета. От этих огоньков весь коридор полыхал разноцветными сполохами. Буйство красок оживляло всё вокруг, словно кто-то вдруг включил гирлянды на новогодней ёлке.

– Видите, - сказал Заяц, указывая на цилиндр, – это и есть крот.

– Так вот, откуда были эти блики по стенам, которые мы видели, - сказал Ким.

– Да, - ответил Заяц, – Это очень мощная штука. Кстати, не смотрите на огни, это вредно для глаз. Это какие-то лазеры или что-то в этом роде. Короче, не смотрите, а то можно ослепнуть. И да… надо его выключить.

Заяц залез в карман и достал небольшой прибор. Проведя какие-то манипуляции на экране, он снова спрятал прибор в карман, а через несколько секунд цилиндр отключился.

Все втроём пошли по коридору, а за ними двинулся боевой робот Зайца. Снова тяжёлые шаги наполнили коридор. Заяц обернулся и, сказав, что «этот верзила от него так просто не отвяжется», дистанционно отключил робота. Робот опустил руки «по швам» и застыл.

После этого Заяц провёл их мимо своего крота и зашёл в одну из комнат, где стояли всевозможные пластиковые и металлические шкафы, а все стены были покрыты стальными полками, на которых стояло огромное количество стеклянных колб, различных лабораторных принадлежностей и инструментов. Посредине комнаты шкафов не оказалось, зато стоял большой овальный стол с тёмной стеклянной столешницей. Из некоторых мест столешницы топорщились, словно открытые крышки, чёрные мониторы.

– Вот, - сказал Заяц, садясь на один из стульев, стоявших около стола, – это одна из лабораторий, где изучали пришельцев, а точнее, пробовали с ними контактировать. Именно в этой комнате пришельцы дарили человечеству свои «подарки». Кстати, одним из подарков пользуюсь я. Эта штука у меня в горле помогает мне правильно говорить. Помните, как я говорил раньше?

– Ты шепелявил, картавил… - сказал Ким.

– Да. Но благодаря медузе… ну, я её называю медузой, потому что она и вправду похожа на медузу. Ну так вот, благодаря этой медузе, которая вживилась в моё горло и стала как бы частью меня самого, я не шепелявлю и не картавлю, как раньше. В этой комнате, - продолжал мальчик, - впервые появился тот самый кристалл, который в последствии перевезли на станцию. И как раз через него мой папа и облучил меня, когда я был маленьким. И ещё в этой комнате впервые появился на тот момент никому не известный плазмоид, похожий на шаровую молнию, который летал здесь, и люди впервые увидели, как трансформируются энергетические всплески, превращаясь в людей. Тогда это вызвало фурор. Учёные никак не ожидали такое увидеть.

– Постой, Заяц, - сказала Ива. – А откуда ты всё это знаешь?

– Ну как откуда! Я же бездельничал целых три дня, пока крот бурил тоннель. Я раскопал, наконец-то, секретную базу данных космической станции, нашёл в архиве совершенно секретные файлы, которых раньше не замечал, расшифровал их при помощи ДНК моего папы, ну и загрузил потом в систему, чтобы она проанализировала и создала подробную картину того, что происходило. И в этих материалах я нашёл информацию про инопланетную форму жизни, которая поселилась внутри Луны.

– Ты всё-таки нашёл базу инопланетян, которую искал так долго. Они все здесь собрались? - сказал Ким.

– Вроде как и нашёл, но на Луне находится только одна часть колонии.

– А что, есть и вторая?! – удивилась Ива.

– Конечно. Вторая и главная часть этой энергетической заразы находится сейчас на внешнем крае облака Оорта. А если быть точным, в ста восемнадцати астрономических единиц от Земли. Это проверенные данные.

– А это далеко? – спросила Ива.

– Достаточно близко по космическим меркам, - ответил Заяц. – Всего каких-нибудь… а-а… забыл… по-моему, семнадцать миллиардов семьсот миллионов километров.

– Хера се… Так оно далеко, - нахмурившись, сказала Ива.

– На самом деле, не очень. Дело в том, что за облаком Оорта висит самая настоящая нейтронная звезда. Но! – Заяц вдруг встал и поднял палец вверх, намереваясь сказать что-то очень важное. – Так думали раньше! Так думали учёные, которые изучали эту аномалию. Ведь дело в том, что если настоящая нейтронная звезда появится в облаке Оорта, то всей Солнечной системе придёт конец. Её разрушит гравитация, радиация, гамма-излучения, электромагнитные всякие там… штуки. В общем, с Земли может просто-напросто сдуть всю атмосферу, изжарить поверхность, испарить океаны… ну, и так далее. И тем не менее, друзья мои, этого ничего не произошло.

– Но человечество всё равно пропало, - сказал Ким.

– Оно пропало благодаря нашим новым соседям.

– Подожди, Заяц, - перебила Ива. – Ты что-то говорил о том, что так думали раньше. Сейчас что, всё по-другому?

– Учёные астрофизики изучали это явление и принимали за нейтронную звезду. Но это не так. Дело в том, что человечество исчезло, а техника продолжала работать. И информации за всё это время накопилось несказанно много. Она автоматически передавалась со спутников, которые были направлены ещё тогда к аномалии, и вся информация сохранялась в самых засекреченных архивах. И как раз эти архивы я и разломал! – Заяц гордо выпятил грудь и добавил: – Разломал ко всем чертям! Ну что, я молодец?

– Ещё какой, - с улыбкой сказала Ива.

– И что ты узнал? – спросил Ким.

– Я узнал, что это не нейтронная звезда, а только сама жизнь с оболочки нейтронной звезды, которая по какой-то причине вдруг покинула свой дом и появилась у нас под носом. Учёные и раньше предсказывали такую форму жизни, которую назвали хромодинамической, но тогда это была скорее фантастика. Но теперь, это самая настоящая реальность. Так вот… Каким-то образом хромодинамическая жизнь появилась возле Солнечной системы. Почему она появилась, что ей здесь надо – никто не знает. Компьютер не берётся анализировать эту ситуацию. Говорит, что нет данных. В принципе, он прав. Данных действительно нет. Это люди могут фантазировать и создавать гипотезы. Компьютер же дал сухую информацию. Он сказал, что аномалия состоит из вырожденного нейтронного газа, разогретого до колоссальных температур, сжатого до такой степени, что крупица такой материи будет весить, как половина нашей планеты. Кстати, для справки: нейтронная звезда – это в каком-то смысле не до конца сформированная чёрная дыра, так что вы понимаете, насколько там велика гравитация.

– Нет, не понимаем, - сказала Ива. – И вообще, всё, что ты сейчас рассказываешь… в общем, я почти ничего не понимаю. Ближе к делу, Заяц. Что нам делать с этой гадостью? Её можно остановить?

– Да. Опыты показали, что данная форма жизни боится микроволнового излучения с отрицательным зарядом, смешанного с пучком заряженных частиц с отрицательным спином, аннигилирующем до образования антиматерии, выпущенных со скоростью света…

– Тьфу! – махнула рукой Ива.

– Что?! – возмутился Заяц.

– Я же просила тебя говорить нормально, а не по-инопланетянски.

– Но я и говорю нормально! Ты спросила, я ответил.

– Ну, выразись как-нибудь попроще.

– А как…

– Погодите, - сказал Ким. – Кажется, я понял. Ива, где твой пистолет, из которого ты стреляла в призрака? – Когда Ива протянула ему своё оружие, Ким обернулся к Зайцу и сказал: – Из него Ива стреляла в призрака, и призрак начинал как-то странно себя вести. Сначала исчезал, замедлялся, а потом начал странно делиться на части.

– О! – воскликнул Заяц. – Так вы нашли излучатель! Где?!

– Я нашла… - сказала Ива, – там… в какой-то комнате, в каком-то разбитом ящике. Когда ещё я была тут одна, появился призрак, и я в него стрельнула. Он исчез. Вот я и решила, что призраки боятся этого пистолета и взяла его с собой.

– Да! – обрадовался Заяц. – Это единственное оружие, способное их замедлить. Больше их ничего не берёт. Когда-то учёные даже создали специальные купола, которые накрывают группу людей, и эти ваши призраки не могут сразу пробиться сквозь этот щит. И генератор такого купола есть в моём роботе. Так что, если понадобится, можно будет им воспользоваться. Робот защитит нас.

– У меня вопрос, - вдруг сказал Ким. – Заяц, помнится ты сказал, что не надо спешить выбираться отсюда. Почему?

– Вот, - сказал Заяц и снова сел за стол. – Мы подошли к самому главному. Дело в том, что в данный момент мы можем положить конец всей этой катавасии.

– Какой катавасии? – спросила Ива.

– С инопланетянами. Изучая данные, собранные за столько лет, опираясь на все умозаключения учёных тех лет, имея на руках новейшую информацию…

– Короче, Заяц! – не вытерпела Ива.

– Ладно, - улыбнувшись, сказал мальчик. – В общем, я теперь знаю, что у наших инопланетян не всё так хорошо, как было раньше. Эта форма жизни начинает коллапсировать…

– Заяц! – Ива потрясла кулаками. – Я тебя щас задушу, гад ты этакий!

– Коллапсировать, значит, разрушаться, сжиматься, - сказал Ким. – Правильно, господин учёный?

– Да, - улыбнулся Заяц и продолжил: – Так вот… Э-э-э… О чём это я…

– Ты говорил, что она начала коллапсировать, - подсказал Ким.

– Разрушаться! – воскликнула Ива.

– Да… Хорошо, - сказал Заяц. – Разрушаться. Ещё очень давно эта субстанция разделилась: одна её часть осталась на границе Солнечной системы, а другая каким-то образом появилась около Луны и залегла в её недрах. Так вот та часть, которая сейчас находится в Луне, это малая часть, которая начинает вырождаться и собственно, коллапсир… разрушаться. И чтобы не разрушиться окончательно, ей срочно нужно воссоединиться со своей главной частью, которая висит за облаком Оорта.

– Так вот почему она вопила: «Я хочу к маме»! – закричал Ким. – Она хочет воссоединиться со своей главной частью!

– Кто кричал, что хочет к маме? – не понял Заяц.

– Призрак, копировавший тело Ивы.

– Да, - подтвердила Ива. – Она молила, умоляла, типа, помоги мне Ким, я вся горю, я не могу это контролировать. Помоги, Ким. И всё такое.

– Ну вот! – сказал Заяц. – Всё стало на свои места. Инопланетяне сами сказали, что им нужно. Они просят помощи.

– И просят её у Кима, - констатировала Ива.

– Да, - сказал Ким. – При чём здесь я?

– А я скажу тебе, при чём здесь именно ты, Ким, - сказал Заяц. – Вспомни свой сон, который снился тебе всю жизнь. Этот сон отражал реальность, показывая тебе будущее. Теперь я могу сказать точно, что этот сон тебе посылали инопланетяне и таким образом пытались с тобой контактировать, потому что ты более восприимчив к так называемому ментальному воздействию. Они налаживали с тобой контакт в надежде, что ты когда-нибудь им сможешь помочь. А помочь можно только когда научишься понимать.

– Но неужели на всей Земле нет ни одного другого человека, который так же был бы восприимчив к этим ментальным воздействиям и не смог бы им помочь. Почему именно я?!

– Запомните, господа, эта форма жизни умеет видеть будущее. Они увидели, что ты, Ким, будешь жить на космической станции и у тебя будут все возможности, чтобы им помочь. Не исключено, что на Земле есть ещё такие восприимчивые люди, но все они не попадут на космическую станцию и на Луну, где непосредственно обитают наши инопланетные гости, которым нужна помощь. – Заяц улыбнулся и добавил: – Так что, отдуваться именно тебе, Ким.

– А зачем?! – вдруг выпалила Ива. – На кой они вообще нам сдались?! Они, значит, уничтожили человечество, а теперь мы должны им помогать? Ага! Дули! Пусть разбираются сами. Нечего было сюда переться! Жили бы там на своей нетленной… невровной… нетвирт… тфу! Короче, на своей этой звезде и не совались бы к нам!

– Нейтронная звезда, - подсказал Заяц.

– Да всё равно, как она называется! Зачем мы должны им помогать?

– А затем, - вздохнув, сказал Заяц, - что если мы не поможем им воссоединиться со своей главной половиной, то коллапс этой энергетической субстанции может привести к образованию сингулярности с такой силой тяготения, что разрушится сначала Луна, потом Земля, а в последствии вся Солнечная система. Другими словами, эта форма жизни сначала взорвётся, как миллионы атомных бомб, а потом начнёт сжиматься, наращивая гравитацию и засасывая в себя всю материю в радиусе как минимум одного светового года. А это и есть примерный размер Солнечной системы. В конце концов может зародиться самая настоящая чёрная дыра. А это конец всему.

Наступила полная тишина. Ким и Ива смотрели на Зайца и не верили своим ушам. Немного погодя, Заяц тихо сказал:

– Мы сейчас стоим на пороге настоящего апокалипсиса. Может исчезнуть вся Солнечная система. И чтобы этого не произошло, нам надо воссоединить их.

– Но как это сделать?! – после паузы, спросил Ким.

– Не знаю, - проговорил Заяц. – Остаётся надеяться, что инопланетяне дадут хоть какую-нибудь подсказку. Тем более, это в их же интересах. Иначе умрут все.

Глава 10 Разъяснение

– Ну и что ты думаешь обо всём этом? – спросил Ким Иву, которая сидела рядом с ним за столом, упёршись взглядом в глянцевую столешницу.

Ива подняла голову и посмотрела в коридор, куда пару минут назад пошёл Заяц, чтобы на всякий случай активировать сканер робота, выискивающий «врага» и возможные его передвижения. Заяц сказал, что это вряд ли поможет в случае с инопланетянами, но всё же перестраховаться стоит. С того момента Ким и Ива сидели молча, погружённые в свои мысли до тех пор, пока Ким не задал свой вопрос.

– Я думаю, ­­- проговорила Ива, - что всё это слишком как-то не реально. Ну скажи, как мы можем что-то сделать с этим огромным сгустком энергии? Если мы даже подойти к нему не можем, потому что он раскалённый, как самая настоящая звезда.

– Ну, он не всегда раскалён. Вспомни: этот призрак, который копировал тебя, был холодным. Он меняет температуру, когда захочет.

– Нет, ни когда захочет. Мы же слышали, как она говорила, что не может больше контролировать что-то. Она горит.

– Скорее всего, - предположил Ким, - эта форма жизни в данный момент и вправду окружена каким-то полем, которое контролирует температуру. Но это поле постепенно теряет силу, и энергия рвётся наружу. Как раз это и не может контролировать призрак. По-моему так.

– Да, - согласилась Ива. – И я вообще не понимаю, как мы, обычные люди, можем помочь этой живой плазме. Даже Заяц не знает! Кстати, что он так долго?

– Настраивает своего робота, - отрешённо сказал Ким.

– Что-то очень долго.

– Я вот всё думаю… – после небольшой паузы сказал Ким и снова замолчал.

– О чём ты думаешь?

– Мне кажется… такое чувство, что… в общем… ты можешь мне и не поверить, но… Просто, это очень странно. Я даже не знаю, как это объяснить…

Ива слегка улыбнулась.

– Я ни-че-го не поняла. Что ты не можешь объяснить?

– Я не могу объяснить свои чувства. Я чувствую, что у нас не получилось…

– Что не получилось?

– Не получилось… там, на Земле. Я даже не знаю, как тебе это сказать. Наверное, всё это бред, но с каждым днём мне всё яснее становится, что… Пухлый остался жив. Я уверен в этом!

– Как? Но он же взорвался. Мы вместе видели след от взрыва в небе. Помнишь?

– Помню. Отлично помню.

– Ну, а почему ты думаешь, что он мог выжить? Как он мог выжить? Это невозможно.

– Невозможно. Я понимаю. И Заяц говорил, что шаттл никогда бы не выпустил пассажира во время полёта, даже если был активирован режим самоуничтожения. Без кода доступа это невозможно. Невозможно активировать спасательную капсулу, невозможно отключить запущенную программу самоуничтожения.

– Ну вот. Пухлый взорвался. Ты сам об этом сказал. Так почему же тебе вдруг кажется, что он каким-то невероятным образом смог выжить?

– Не знаю… Это всё мои сны.

– Во снах ты видел его живым, то есть, видел, как он выжил?

– Нет. Во снах ничего такого не было. Они все размыты и переполнены одним только ужасом, из-за которого не видно больше ничего. Я ничего не могу запомнить, только бесконечный страх и мучения. Но что-то… неуловимое… даже не знаю, как сказать… Как будто бы где-то на заднем плане маячит огромное полотно, на котором отображено событие, запечатлена информация… как будто бы отпечаток прошедших событий. Только невозможно понять, реальны эти события или нет. И эти события говорят о том, что Пухлый жив.

Ива распрямилась на стуле и посмотрела Киму в глаза.

– Это невозможно, - серьёзно сказала она.

– Я знаю…

– Он взорвался, подох, как бешеная собака! Его разорвало на тысячи проклятых кусочков! Его ошмётки попадали на землю и их давным-давно сожрали дикие звери! Он сдох! Он не мог выжить!

Ким опустил голову и прикрыл глаза. Ива встала и прошлась немного по комнате. Было видно, что рассказ Кима всё равно подействовал на неё. Она немного нервничала, движения её были резковатыми и отрывистыми.

– Где Заяц? – вдруг воскликнула Ива. – Куда он пропал? Ким!

– Да?.. – отрываясь от своих мыслей, сказал Ким.

– Зайца нет уже целую вечность!

– Да, что-то действительно слишком долго, - согласился Ким. – Пойду посмотрю, где он.

– Я с тобой.

– Нет.

– Почему нет? Заяц сказал, что там пока не опасно. Поэтому он и пошёл один.

– Один… - повторил Ким. – Мы олухи, Ива. Как мы могли отпустить его одного?! Заяц! – закричал Ким и бросился в коридор.

Ива поспешила за ним.

Коридор до сих пор был практически полностью перекрыт бурильной установкой. Земля и камни были разбросаны повсюду. А за «кротом» виднелась верхняя часть робота. Ким обогнул «крота» и побежал было вперёд, но тут же остановился.

Посреди коридора лежал Заяц. Лицо его было в крови. Он лежал без движения, раскинув руки.

– Заяц! – закричал Ким и упал на колени перед мальчиком.

– Что с ним?! – воскликнула Ива.

Ким прижался ухом к груди Зайца. Через несколько секунд он сказал:

– Дышит. Сердце бьётся.

– Но у него лицо всё в крови! На него кто-то напал!

Ива осмотрела голову мальчика, но никаких ран не нашла. Лицо тоже было целым. Ким осторожно приподнял Зайца. Голова мальчика безвольно запрокинулась. Ким подложил руку под его голову и посмотрел на Иву. Ива закрыла рот руками, а по её щекам катились слёзы; она не сводила глаз с Зайца, не веря в то, что произошло.

Ким слегка потряс его, пытаясь привести в чувство.

– Заяц, - говорил он, - Заяц, очнись. Что с тобой? Что произошло?

– Что, что! – вдруг закричала Ива. – На него напали инопланетяне! Чёрт! Это мы виноваты! Мы! Почему мы отпустили его одного?! Придурки! Что делать, Ким? Что с ним? Куда он ранен?

– Никаких ран я не вижу. – Ким взял мальчика на руки и поднялся с пола. – Там в комнате я видел диван.

Ким понёс мальчика в комнату. За ним пошла Ива.

Диван стоял в самом конце помещения; его почти не было видно из-за нагромождения мебели и всевозможных стеллажей. После того, как Ким уложил мальчика на диван, Ива присела рядом и, как заботливая мать, стала осматривать Зайца и прислушиваться к его дыханию. Мальчик дышал ровно и глубоко, но был без сознания. Кровь, размазанная по всему лицу, начала уже подсыхать. Ива покрутила головой по сторонам и заметила на одной из полок запечатанную упаковку бумажных полотенец. Она попросила Кима подать ей полотенца, распечатала упаковку и начала стирать кровь. Подсохшая кровь стиралась плохо. Ива усиленно тёрла щёки Зайца; и может быть из-за этого мальчик вдруг кашлянул и резко открыл глаза.

– Он очнулся! – закричала Ива. – Заяц! Зайчонок! Что произошло? Как ты? Где болит?

Заяц испуганно осмотрелся по сторонам и часто заморгал. Слегка приподняв голову, он посмотрел на Иву. Смотрел он так, как будто бы пытался вспомнить, кто перед ним находится. Затем он перевёл взгляд на Кима. Создавалось впечатление, что он действительно не помнит, что за люди его окружают.

Ива в страхе посмотрела на Кима, но затем снова перевела взгляд на Зайца.

– Заяц… Заяц, ты помнишь меня? – осторожно спросила она.

Мальчик медленно опустил ноги на пол и сел, взявшись за голову обеими руками.

– Заяц! – воскликнул Ким.

– Да, да, - еле шевеля губами ответил он. – Всё хорошо… То есть… я бы не сказал, что всё хорошо.

– Что случилось? Кто на тебя напал? – зачастила Ива.

– Никто.

– Как «никто»? Твоё лицо всё в крови, ты был без сознания и лежал на полу в коридоре! Мы с Кимом думали, что ты умер! Ким перенёс тебя сюда, уложил, а я стирала кровь с твоего лица, а потом ты…

– Ива, - остановил её Ким. – Если ты так будешь тараторить, то Заяц не сможет ничего нам рассказать. А время уходит. Что случилось, Заяц?

– Я-а… я встретился с отцом.

– С кем?! – изумилась Ива.

– Ива, дай ему сказать, - вставил Ким.

– Хорошо, хорошо. Только пусть скажет, что у него болит. Может как-то помочь…

– Ничего не болит, - ответил Заяц. – Просто голова кружится. – Он помолчал немного и продолжил: – Я видел отца.

Видя, что мальчик снова замолчал, Ким присел рядом и тихо сказал:

– Заяц, это был не твой отец. Это призрак. То есть, инопланетянин… или как там… Эта форма жизни… Как ты её называл?

– Хромодинамическая.

– Да-да! – воскликнула Ива. – Эта она. Это не твой отец.

– Я знаю, - пролепетал Заяц. – Но всё равно… это было так…

Заяц закрыл глаза и сквозь веки у него проступили слёзы.

– С этим надо заканчивать, - твёрдо сказал Ким. – Ива, где твой пистолет?

– Не надо, - сказал Заяц, хватая Кима за руку.

– Почему, не надо! – возмутился Ким. – Его нужно остановить, иначе он спалит тут всё на свете!

– Нет, не спалит, - сказал Заяц. – Он хочет нам что-то показать. Мы должны идти за ним.

Ива села на корточки перед Зайцем, взглянула в его глаза и заботливо, как настоящая мать, проговорила:

– Зайчонок, ты ведь понимаешь, что это на самом деле не твой отец, а призрак?

– Да, я понимаю. Но это не призрак. Это иная форма жизни.

– Ладно, пусть будет иная форма жизни. И то, что она копирует твоего отца, ещё не значит, что ей можно доверять.

Мальчик часто заморгал, как будто собирался заплакать, и тихо сказал:

– Это так… удивительно… нереально… и в то же время… слишком реально. Парадокс. Я вижу своего отца, словно бы он и не умирал. Это очень… очень…

Мальчик замолчал и опустил голову. Ива притянула его к себе и обняла. Она гладила его по голове и что-то ласково шептала на ухо. Вскоре Заяц глубоко вздохнул и провёл ладонями по лицу, словно очнувшись ото сна.

– Он пытался войти со мной в контакт, - наконец, сказал он.

– И что он тебе сказал? – спросил Ким.

– Ничего. Вернее, он пытался, но я ещё раз убедился в том, что эта форма жизни не может контактировать со всеми людьми. Для контакта нужны люди более восприимчивые к ментальному взаимодействию. – Заяц посмотрел на Кима. – Такие, как ты, - добавил он.

Ким глубоко вздохнул. В этот момент он вспомнил свои ночные кошмары, и холодок прошёлся по спине.

– Значит, - сказала Ива, - мы не сможем поговорить с ними?

– Нет, - замотал головой Заяц и, слегка улыбнувшись, обратился к Киму: – Так что, вся надежда на тебя. Дело в том, что инопланетяне чувствуют близкую смерть. Они действительно могут взорваться в самые короткие сроки, и поэтому хватаются за любую возможность. Они не напали на меня. Они просто хотели поговорить. Но я этого не вынес. У меня закружилась голова, пошла носом кровь, и я потерял сознание. Вот такое у нас вышло общение. Но всё-таки… что-то я всё же смог уловить. Я знаю, что они ждут нас. Им нужно передать нам информацию, сказать нам то, чего мы не знаем. Поэтому надо идти.

– Куда? – спросил Ким.

– Не знаю… Я больше ничего не помню из этого общения. Только ты сможешь войти с ними в контакт. Они подготавливали тебя к этому практически всю твою жизнь. Все твои сны… это была своеобразная тренировка сознания. И теперь ты готов. Они смогут общаться только с тобой.

– Но как же! – вдруг сказала Ива. – Я ведь тоже слышала того призрака… Ну, того, который копировал меня. Я слышала, как она кричала, что она горит. Значит, я тоже могу с ними общаться?

Заяц посмотрел на Иву и сказал:

– А что ты чувствовала, когда слышала слова призрака? Припомни свои чувства.

Ива призадумалась и ответила:

– Мне… мне было как-то не по себе. И да… кружилась голова, но я на это не обращала внимания, потому что хотела пристрелить гада. Поэтому как-то… по-моему пропускала всё мимо ушей.

– Вот, - сказал Заяц. – А если бы ты вслушалась в слова призрака, то с тобой было бы то же самое, что и со мной. Я увидел отца. Сначала оторопел, но потом понял, кто передо мной, и стал слушать. Ну а потом… потом почувствовал сильное головокружение и увидел на полу кровь. При этом в ушах засвистело так, что хоть на стенку лезь. И в результате, я рухнул без сознания. – Заяц перевёл дыхание и продолжил: – Они, конечно, могут общаться с любыми людьми, но при этом они тратят слишком много жизненной силы, а она требуется им для сохранения того поля, которое удерживает их рвущуюся наружу энергию. Они экономят жизненные силы и ищут тех людей, с которыми им общаться проще.

– Но неужели нет других каких-то людей, с которыми они могут общаться? – спросила Ива. – Мне, например, очень не хочется им помогать! Они уничтожили человечество! Из-за них планета опустела! Столько жертв!..

– Но будет ещё больше, если мы не поможем, - сказал Заяц. – И всё не ограничится нашей планетой. Со временем будет уничтожена вся Солнечная система. Если сейчас человечество ещё может хоть как-то возродиться из тех нескольких тысяч, что ещё живут на Земле, то, если на месте Луны появится неконтролируемая сверхновая звезда, то всему придёт окончательный конец, если так можно выразиться. Поэтому, мы обязаны, мы должны дать шанс человечеству, иначе наш вид совсем исчезнет.

– Ладно! – твёрдо сказал Ким. – Что я должен делать? Куда идти? Я ведь ничего не знаю. Где искать этих треклятых инопланетян? Пусть уже говорят, что делать! Где они, Заяц?

– Я знаю одно, - сказал мальчик, - они слышат каждое наше слово, они знают все наши чувства, они видят все наши движения, они знают все наши тайные мысли, они проникали в наше сознание ещё в то время, когда мы были в утробе матери. В общем, они о нас знают абсолютно всё. И теперь они слышат наш разговор и делают выводы. Я думаю, в самое ближайшее время они снова появятся.

Не успел Заяц это сказать, как всё помещение наполнилось ярким светом. Все машинально обернулись к двери, хотя отлично понимали, что эта форма жизни может запросто проходить сквозь стены и появляться где угодно.

Моментально свет исчез. В дверях стоял человек. Это был высокий военный с красивыми и яркими погонами на плечах. На голове его была высокая фуражка. Ясный взгляд, наполненный решимостью, был устремлён вдаль. В глазах читалась немалая мудрость. Этот взгляд мог быть только у человека, привыкшего повелевать; этому человеку нельзя было перечить; это чувствовалось на подсознательном уровне.

Призрак стоял без движения и ждал.

Вдруг Ким, до сих пор сидевший возле Зайца, почувствовал, как мальчик дрожит. Посмотрев на него, Ким увидел в его глазах слёзы. Заяц протянул руку и тихо сказал:

– Познакомьтесь… это мой папа…

Ким резко встал и подошёл практически вплотную к призраку, в то время как Ива с Зайцем остались позади и завороженно смотрели на эту сцену.

– Я здесь, - сказал Ким. – Я готов помочь. Что нужно сделать?

В ответ зазвучал глубокий голос статного военного, который смотрел Киму в глаза:

– Нужно воссоздать защитную оболочку, затем направить электронный луч на энергетический сгусток, вызвать аннигиляцию и, переменив полярность потока, создать антиматерию, которая свяжется с эфиром. После этого эфир растворит в себе энергетический сгусток и перенаправит его к воссоединению, игнорируя материальную составляющую, что позволит совершить перемещение со скоростью в миллиард раз превышающую скорость света. Только так можно избежать коллапса, вызванного бесконечным ростом гравитации с последующим созданием сингулярности.

Призрак умолк. Ким уставился на него широко раскрытыми глазами. Он совсем ничего не понял из всего сказанного, поэтому обернулся к Зайцу, надеясь, что он сможет хоть что-то объяснить. Заяц смотрел на Кима и молчал. Не выдержав затянувшейся паузы, Ким сказал Зайцу:

– Я ни черта не понял. Может ты переведёшь всё это на нормальный человеческий язык?

Заяц удивлённо поднял брови:

– Он тебе что-то сказал?

– Ну, конечно! Это какая-то белиберда. Я не понял абсолютно ничего. Что он хочет?

Заяц медленно встал с дивана и немного приблизился. При этом он, не отрываясь, смотрел на призрака, который как две капли воды был похож на его отца. Снова на глаза навалились слёзы, но мальчик держался, успокаивая себя тем, что перед ним никакой не отец, а иная форма жизни – настолько фантастическая, что в это трудно было бы поверить, если бы она не находилась сейчас перед ним. Ива подошла сзади и положила ему руки на плечи. В этот момент она хотела помочь мальчику справиться с эмоциями, поскольку знала, как ему сейчас тяжело. Заяц посмотрел на неё снизу, слегка повернув голову, а затем снова его взгляд остановился на призраке.

– Ким, - негромко сказал Заяц, - дело в том, что я ничего не слышал из того, что он тебе сказал. Его слова были адресованы не нам. Эта форма жизни не хочет причинять вред нам с Ивой, поэтому транслирует информацию только тебе.

– Но я ничего не понял!

– Может, ты перескажешь, что он сказал?

– Я не смогу. Это слишком… мудрёные слова.

В этот момент Ким снова услышал голос призрака:

– Нужно воссоздать защитную оболочку. Повтори.

Ким повернулся к Зайцу и повторил слова призрака.

– Затем направить электронный луч на энергетический сгусток.

Ким повторил и эти слова.

Призрак пересказал всё то, что говорил раньше, выдавая информацию небольшими порциями, чтобы Ким смог запомнить и передать Зайцу. Через некоторое время вся информация была передана, а Заяц раскрыл рот от удивления.

– И что это всё значит? – тихонько спросила Ива.

– Это невероятно, - проговорил Заяц.

– Что именно? – спросил Ким с лёгким раздражением в голосе. – По-моему, здесь каждое слово невероятно.

– Нет, - мотнул головой Заяц. – Если вдуматься, то всё это логично. Вот только я совсем не понимаю, как мы это сможем сделать. Во-первых, нужно как-то воссоздать защитную оболочку. Вопрос в том, что это за оболочка, из чего она состоит, и как её воссоздать. Во-вторых, нужно направить электронный луч на энергетический сгусток. Я так понимаю, что имеется в виду луч, состоящий из одних электронов, а энергетический сгусток, это и есть наша хромодинамическая форма жизни.

– Заяц, - повысив голос, сказал Ким, - ты же понимаешь, что мы не учёные! Как мы сможем всё это проделать?

– Всё очень просто, - вдруг сказал призрак, и Ким тут же обернулся к нему. – Нужен корабль. Вокруг Солнца вращается небольшая планета, называемая Меркурий. Там находится база, построенная людьми, которая перерабатывает солнечную энергию и направляет её к Земле. Я покажу, как пользоваться фильтрами и ускорителями. Я не могу сделать это сам, так как у меня нет столько энергии, чтобы контактировать с материальным миром должным образом. Нас предали. Мы были разделены. Один из наших секторов пошёл наперекор всему сообществу, отобрав у нашей колонии практически всю энергию. Теперь она в нём.

– В ком? – спросил Ким.

– Девяносто процентов всей нашей энергии находится в отделившемся секторе, который спустился на Землю.

– А зачем он это сделал?

– Он решил идти своим путём. Поэтому отделился. Теперь у нас слишком мало энергии, и мы не можем контролировать её должным образом.

– Ким! – вдруг воскликнул Заяц. – Что он говорит?

– Э-э-э… Насколько я понял, он говорит о том, что от их колонии отделилась какая-то часть, которая их всех предала и спустилась на Землю. Эта часть, как он сказал, захотела идти своим путём и забрала девяносто процентов всей энергии. Теперь они не могут нормально контролировать… э-э-э… свою энергию… Ну, ту, которая у них осталась.

– Так значит, нужно вернуть эту… ту… которая отделилась, - сказала Ива. – И всё будет нормально!

– Нет, - сказал призрак. – Этот сектор уже не сможет присоединиться к колонии. Он был отвергнут, потому что переменил свою структуру.

Ким пересказал всё это, а призрак продолжал:

– Нужно спешить. Осталось мало времени. Колония расходует энергию слишком быстро, а получить новую уже не в силах.

– Короче, я так понял, что вам нужно зарядиться, - сказал Ким.

– Не нам. Нужно пропитать пространство между нейтронами энергией. Мы состоим из нейтронных связей. Говоря проще, это цепочки микрочастиц, чем-то напоминающие ДНК людей, и эти цепочки образуют макроскопические связи, которые в свою очередь соединяются вместе и образовывают организм. Наша колония и есть практически единый организм, но он радикально отличается от человеческого, и сравнивать их нельзя. Мы совершенно другая жизнь, сотканная из материализовавшейся энергии, которая обволакивает нейтроны.

Ким передал эти слова Зайцу, и на некоторое время наступила тишина. Заяц погрузился в размышления. Ким и Ива присели рядом с ним на диван и ждали, сами не зная чего. Призрак всё это время стоял рядом. Иногда по телу военного проходили едва различимые волны, которые были похожи на тусклые и вытянутые солнечные зайчики; после каждой волны призрак словно бы тускнел и становился немного прозрачным, но потом снова проявлялся.

Заяц всё думал. Что было в голове у этого мальчика сказать было трудно, – всё, что сказал призрак было слишком невероятным, и казалось, разобраться во всём этом было невозможно. Но вдруг Заяц встрепенулся, как бы очнувшись ото сна, и сказал, обращаясь к двойнику своего отца:

– На Меркурии действительно есть база. Я знаю об этом, только никогда не придавал этому значения. Логичным было бы предположить, что человечеству для удовлетворения своих нарастающих потребностей, нужно было как можно больше энергии. Земля с её ресурсами давно истощилась и не смогла бы производить такое количество мегаватт. База на Меркурии по преобразованию солнечной энергии – вполне логичная альтернатива. Я не придавал ей значения и не изучал её. Поэтому практически ничего про неё не знаю. Отсюда, у меня вопрос: каким образом мы сможем скомпоновать электронный луч и направить его к Луне?

– Нужно быть на Меркурии, - ответил призрак, а Ким передал эти слова Зайцу. Такое общение было затруднительным и медленным, но другого выхода не было.

– Понятно, - сказал Заяц. – Итак, мы полетим на Меркурий, а вы отправитесь с нами и будете руководить нашими действиями.

– Нет, - сказал призрак, - мы не можем далеко отделяться от Луны, так как больше не в силах генерировать защитный кокон. Сейчас мы можем только поддерживать старый. Если кокон исчезнет, возникнет колоссальный выброс энергии, который уничтожит Луну, а гравитация сожмёт энергетическую материю, из которой состоим мы, и создаст неконтролируемую сингулярность.

– Возникнет самая настоящая чёрная дыра на месте Луны, - задумчиво проговорил Заяц, после того как Ким передал слова призрака.

– До того, как произошло разделение, - продолжал призрак, - мы могли с лёгкостью создавать защитные коконы, где угодно, но теперь у нас нет столько жизненных сил. Я говорил, что девяносто процентов нашей энергии забрал отделившийся сектор, который в данный момент находится на Земле.

– А существует ли способ вернуть вашу энергию? – спросил Заяц. – Если, допустим, спуститься на Землю, найти там вашего предателя и каким-то образом отобрать у него вашу энергию?

– Это невозможно. Та энергия для нас уже потеряна. Она переменила свою структуру и уже не сопоставима с нашей. Сейчас нас связывает лишь эфир, и мы только отдалённо можем иметь понятие, что делает на Земле отделившийся сектор.

– И что он делает?

– Он изучает. Он занимается тем, чем занималась вся наша колония до разделения. Мы прибыли в эту часть галактики только для того, чтобы изучать основы мироздания. Всё это время мы учились, познавали мир. Учились жить. Наш материнский сектор, находящийся в другом галактическом рукаве, достиг того момента, когда энергия стала переполнять нашу звезду. Это было около пятисот земных лет назад. Все связи между нейтронами раздвоились, и произошло то, что вы называете рождением. Мы родились, чтобы жить. Такова наша природа. Люди тоже размножаются, заселяя планету. Мы размножаемся, заселяя нейтронные звёзды. Но перед тем, как найти новую нейтронную звезду, родившемуся организму нужно пройти сложный путь познания. Для этого наш материнский сектор растворил нас в эфире и отправил в свободное плавание. Теперь, мы – новая жизнь, но после того, как нас предал один из секторов, мы постепенно становимся беспомощными, и не можем контролировать свои процессы. У нас теперь единственный выход – воссоединиться заново с материнским сектором, чтобы восстановить жизненные силы. Но мы не можем покинуть Солнечную систему без посторонней помощи.

– Это невероятно! – воскликнул Заяц. – Ким! Ива! Вы поняли, что он сказал?! Мы имеем дело с самым настоящим младенцем! Эта форма жизни только недавно родилась и теперь познаёт этот мир, изучая и… и делая ошибки. И, насколько я понимаю, одна из ошибок привела к исчезновению человечества… Эта форма жизни наверняка живёт десятки тысяч лет, но мы повстречали только-только родившийся организм… ну, по их меркам.

– Это младенец? – переспросила Ива.

– Да, - ответил Заяц. – Это несмышлёный младенец, который потерял свою маму.

– Что же у него за мама?

– Тот самый материнский сектор, который остался на нейтронной звезде, которую они покинули.

– Значит, - сказал Ким, - где-то есть нейтронная звезда, на которой есть жизнь в виде материализовавшейся энергии.

– Да, - сказал Заяц.

– Эта форма жизни, - продолжал Ким, - достигла того возраста, когда наступает время для размножения. Правильно я понимаю?

– Именно так, - сказал Заяц. – И материнский сектор – другими словами, мама – родила эту вот колонию и пустила познавать мир, как люди отпускают своих детей в школу. Эта недавно родившаяся колония появилась рядом с Солнечной системой и начала делать то, для чего, собственно, и отправилась в это путешествие. То есть, познавать мир. – Заяц встал с дивана, заложил руки за спину и стал расхаживать туда-сюда, смотря в пол, и рассуждать, как заправский учёный, находящийся на пороге нового открытия, и обдумывающий все нюансы своей новой теории. – Их жизненный цикл, как я уже говорил, наверняка составляет многие тысячи лет. Они прибыли к Солнечной системе, когда мне было три или четыре года. Тогда впервые появилась та аномалия рядом с облаком Оорта, которое окружает Солнечную систему. Три дня назад у меня было видение… Я уверен, что это видение было послано мне инопланетянами для того, чтобы я всё понял. Правда, после этого мне было как-то плоховато, но в конце концов, это мелочи. Я справился. Но зато теперь мне всё ясно. Так вот… Та аномалия как бы протянула руку, дотянувшись до нашей Луны, и поселилась в ней. Но потом от колонии, находящейся на Луне отделилась какая-то часть, забрав девяносто процентов энергии. И эта часть сейчас находится на Земле. Хм… Невероятно… Итак… во времена моего детства, люди заметили аномалию и послали туда экспедицию. Тогда был установлен первый контакт, а после этого начались эксперименты, и эти эксперименты главным образом проводились именно людьми, по приказу правительства. Инопланетяне предлагали различные инновации, которые люди с радостью принимали, не задумываясь о последствиях. И люди даже подумать не могли, что имеют дело с маленьким ребёнком, который только познаёт мир и может совершать вполне оправданные ошибки. А может… этот новорождённый просто игрался, как играются наши дети, только игрушками были человеческие тела… – Заяц остановился и, взявшись за подбородок, тихо сказал: – Конечно, я могу ошибаться. Это только моё предположение… Но почему бы и нет?

– Отчасти это так, - сказал военный. – Тогда мы ещё не совсем понимали все наши действия. Мы действительно хотели поделиться с человечеством самым лучшим, так как нам незнакомы были такие чувства, как жадность или зло. Мы учились, мы экспериментировали. И действительно, в том, что человечество исчезло, виноваты мы. Мы не рассчитали воздействия лучей на человеческий организм и не задумывались о последствиях. В результате, ваша планета опустела. Да, это наша вина. Наша величайшая вина. Мы сожалеем, но исправить уже ничего не в силах. Остаётся одно: попытаться воссоздать человечество из того, кто остался. Если мы правильно рассчитали, это возможно, но, очевидно, это будет слишком долгий путь. Наши расчёты мы вам передадим, и вы сами решите, насколько они подходят вам. А на данный момент первоочередная задача – сохранить Солнечную систему, и сделать это можно только отправив нашу колонию к материнскому сектору. Но сначала нам нужно соединиться с той частью, которая осталась на границе с Солнечной системой.

– Значит, остаётся только вариант с Меркурием, - констатировал Заяц.

– Да.

– Но как мы поймём, что нужно делать на Меркурии?

– Я покажу.

– Как?

– Я смогу показать всё только одному человеку.

– Я смогу показать всё только одному человеку, - повторил Ким, который всё время работал переводчиком, повторяя услышанное, но теперь он обернулся к призраку и, опустив плечи, сказал: – И этот человек, я?

– Да, - ответил военный. – Только ты безболезненно сможешь усвоить всю информацию.

– Я так и знал… - сказал Ким.

– Он, наверное, говорит, что только ты сможешь… - начал было Заяц, но Ким его перебил.

– Да! Только я! Охренеть можно…

– Так что мы будем делать? – спросила Ива.

– Мы летим на Меркурий и следуем инструкциям, которые должен запомнить Ким.

– Нет! – сказал Ким. – Вы слишком многого от меня хотите! Я в жизни не запомню столько всего!

– Я отпечатаю всю информацию у тебя в мозге, - сказал военный. – Ты будешь знать всё.

– А я после этого не сойду с ума?

– Нет. Ты был подготовлен к этому.

– Чёрт бы вас всех побрал… Ну ладно. Когда начинаем?

– Сейчас, - сказал военный, и в тот же миг комната утонула в ярком свете.

Вспышка длилась не более двух-трёх секунд, а когда свет исчез Ива и Заяц со страхом обнаружили Кима, лежащего на полу с открытыми глазами.

Ива бросилась к нему. Заяц подбежал следом. И в ту же секунду Ким глубоко вздохнул и часто заморгал. Он сел на пол и схватился за голову.

– Что с тобой?! – воскликнула Ива.

– Я… я… Чёрт, голова кругом идёт… Тошнит. И… я до жути хочу пить.

– Да-да! – закричал Заяц. – Я чувствовал то же самое после того, как мне было видение о моём детстве. – И Заяц тут же задал вопрос: – Что ты видел?

– Я… не видел… вернее… Чёрт. Я даже не знаю, как это всё объяснить. Я просто… знаю. ЗНАЮ. И всё.

– Что ты знаешь? – спросила Ива.

– Что и как нужно делать. Это невероятно.

– Ну вот, - развёл руками Заяц. – Я так и думал. Они просто перегрузили в твою голову всю информацию, а твой мозг сейчас перерабатывает её, поэтому тебя немного тошнит. Информации-то, наверное, много!

– До хрена!

– Ничего, это пройдёт.

– Эй! – вдруг крикнула Ива. – А где наш инопланетянин?!

Все посмотрели на то место, где только что стоял военный. В комнате никого кроме них не было.

Как ни странно, Заяц отнёсся к исчезновению инопланетянина спокойно: он просто махнул рукой и сказал, что теперь они и сами смогут во всём разобраться, ведь есть Ким, который знает всё.

– А нам пора возвращаться на корабль, - добавил мальчик, поворачиваясь к выходу. – Здесь нам больше нечего делать. План такой: я сейчас сажусь в своего робота, отправляюсь на поверхность, забираю своего крота, – потому что зачем его здесь бросать, ведь это нужная вещь и всегда может пригодиться, тем более, он числится на балансе крейсера. А вы, пока ждёте меня здесь, в этой комнате, где есть воздух и тепло. Я добираюсь до крейсера и посылаю вам самоходный транспорт, который доставит вас на поверхность. Затем вы въедете в крейсер, и мы стартуем.

– Куда? – спросил Ким. – Сразу на Меркурий?

– М-м-м… Пока не знаю. Надо все обмозговать… Ладно, я пошёл. Не выходите из этой комнаты, так как крот вверху пробьёт защитную мембрану, и на несколько секунд создастся разность давлений. Вас просто может вытянуть в космос, где вы задохнётесь. Сидите тут, ладно? Когда транспорт прибудет, вы это обязательно услышите. Мембрана в этот момент будет цела, и вы выйдете из комнаты.

– А здесь не опасно оставаться? – спросила Ива.

– Почему здесь должно быть опасно? – взглянул на неё Заяц.

– А вдруг инопланетяне налетят сюда и поджарят нас… тут.

– Не налетят, - улыбнулся Заяц. – Сейчас они хранят нас всех, как зеницу ока, потому что мы им нужны до зарезу! Без нас они не смогут ничего сделать и самоликвидируются. Так что бояться нечего.

– Жалко… - проговорила Ива.

– Что именно, - недоумённо поднял бровь Заяц.

– Жалко, что если они самоуничтожаться, то вместе с ними погибнет вся Солнечная система. Так бы пусть ликвидировались, сколько им влезет. Плевать!

– А-а! В этом смысле, - засмеялся Заяц. – Ну, ничего. Зато мы спасём инопланетян!

– Нужны они нам больно, – насупилась Ива.

– Что поделаешь! У нас другого пути нет. Ладно, я всё-таки пойду. Время идёт.

Заяц вышел в коридор и закрыл дверь. За стеклом было видно, как он что-то проделывает с этой дверью, водя по ней каким-то крохотным прибором. Через некоторое время послышался его приглушённый голос:

– Я герметизировал выход временной мембраной. Потом поймёте, зачем. Не выходите!

Он шутливо погрозил пальцем, улыбнулся, махнул рукой и скрылся. Вскоре послышались уже знакомые тяжёлые шаги робота, а когда они затихли вдали, вдруг зашипел крот, закрутились его шестерёнки и фрезы; снова по корпусу бурильной установки стали струиться небольшие молнии, и он медленно пополз к тоннелю.

Когда гул крота стал еле слышным, Ким и Ива переглянулись и уселись на диван. Ива откинулась на спинку и прикрыла глаза.

– Устала? – спросил Ким.

– Спать хочу, не могу. Голова шумная и тело ломит.

– У меня тоже.

Ива открыла глаза и посмотрела на Кима:

– И что, ты правда теперь знаешь всё?

– Понятия не имею, - пожал плечами Ким. – Вроде как и знаю, но всё как-то сумрачно, непонятно… Ума не приложу, как я буду что-то делать на Меркурии, если толком ничего не понимаю.

– Но инопланетянин сказал, что ты теперь в курсе. Да и Заяц говорил тоже самое.

– Может быть. Но… Как-то всё это… – Ким снова пожал плечами и задумался.

Ива не стала его больше тревожить. Они сидели молча до тех пор, пока какой-то тихий свист не раздался в коридоре. Буквально за секунды этот звук увеличился многократно, а за дверью всё пришло в движение. Это было похоже на настоящий ураган. Всё, что валялось на полу, вместе с грунтом, который насыпал крот, вдруг оторвалось от пола и понеслось с бешеной скоростью, исчезая в тоннеле. Вихрь разбил все стёкла. Осколки тут же втянулись в тоннель, но не прошло и минуты, как разом всё закончилось. Коридор погрузился в полную тишину.

– Вот почему Заяц говорил не выходить, - сказала Ива.

– Да. Он умный пацан.

– И правда!.. Я вот думаю… Если бы не произошла эта катастрофа с исчезновением человечества, и Заяц жил бы себе со своей семьёй, то, когда вырос, он наверняка стал бы настоящим учёным. У него ума хватило бы на целую армию! Иногда он просто меня поражает. До какой степени у него офигенно работают мозги! Сто процентов, он был бы учёным!

– Возможно, - ответил Ким.

– Да сто процентов! Но, где же наш транспорт?

– Наверное, ещё рано. Зайцу ведь нужно ещё добраться до корабля, да и машине надо проделать долгий путь. Будем ждать. Заяц нас не бросит.

Ива кивнула и снова рухнула на диван, отчего в воздух поднялось целое облако пыли.

Ким присел рядом. В его голове роились разные мысли, разобраться в которых было очень непросто. Он чувствовал, что-то новое, но что именно никак не мог понять. Ответы, казалось, лежали на поверхности, но увидеть их он почему-то не мог. Его мучил вопрос, как он сможет что-то сделать, если ничего не понимает? Он чувствовал какую-то ответственность, которая легла на его плечи тяжёлым грузом, и от этого на душе становилось тоскливо, а внутри урчало странное и нехорошее предчувствие. Оставалось надеяться, что время расставит всё по местам, и, может быть, в нужный момент он, наконец, разберётся во всём. Тогда станет легче. Или же всему придёт конец. Но об этом Ким старался не думать; настроение у него и так было не из радостных, а если ещё нагружать себя удручающими предположениями, то станет совсем невыносимо.

Он молчал. Ива тоже не говорила ни слова. Так они и сидели, пока в коридоре не послышался очередной звук.

Подбежав к стеклянной двери, молодые люди увидели, как из тоннеля выезжает странного вида автомобиль. Таких бронированных супермашин они ещё не видели. Колёса, казалось, вросли в корпус челнока; на вид они были мощными и как будто бы вылитыми из стали. Эти колёса достигали почти до самой крыши броневика, где виднелись узенькие чёрные окошки, больше напоминающие тёмные линии на сероватом фоне.

Машина остановилась, и в коридоре послышался шипящий звук. Затем в боку броневика произошло какое-то движение, и сразу же появилось очертание двери, которая, немного отделившись от корпуса, быстро отъехала вбок. Снизу выехала металлическая ступенька. В салоне горел мягкий свет и виднелись чёрные кресла.

– Я думаю, нам уже можно выходить, - сказал Ким.

Он подошёл к двери и надавил на ручку. Дверь слегка приоткрылась. С коридора потянуло жутким холодом, а воздух имел странный металлический привкус, от которого першило в горле.

Когда они вышли в коридор, Ива потёрла лицо руками и сказала:

– Как же здесь холодно! И воняет чем-то… Может, шлемы надеть, а?

– Не надо. Давай просто пробежимся до машины, а там уже будет тепло и вонять не будет.

Они побежали к транспорту. Ким пропустил Иву вперёд; она сразу уселась на одно из кресел, в то время как Ким поднимался на последнюю ступеньку. Как только пассажиры заняли свои места, дверь рывком сдвинулась с места и запечатала вход. Сразу же заурчали двигатели, и машина поехала задним ходом обратно в тоннель. Молодые люди даже слегка испугались, когда все кресла автоматически повернулись по ходу движения. Оказалось, что у броневика не было передней или задней части, – эта машина могла ездить и вперёд, и назад, не разворачиваясь, с одинаковой скоростью.

Салон был вместительным; по бокам располагалось по десяти кресел, но вот какого-нибудь штурвала или рулевого колеса видно не было. Не было даже кабины пилота, и молодые люди поняли, что этот транспорт был полностью автоматическим, не нуждался в пилоте, а управлялся удалённо с базы; или же, имелся заранее проложенный маршрут, по которому машина двигалась с довольно-таки большой скоростью.

В данный момент они ехали вверх по тоннелю. Тоннель был метра три в высоту, совершенно круглым и прямым, как струна. Проложен он был под довольно крутым углом, но при этом колёса ни разу не забуксовали, и машина шла равномерно, плавно, без каких бы то ни было проблем.

Узкие окошки давали плохой обзор, и это, наверное, было единственным минусом этого транспорта. Но, если призадуматься, то машина всё же была предназначена для военных целей и использовалась в горячих точках, так что маленькие окна были не лишней предосторожностью.

Ким и Ива сидели, вглядываясь в черноту окружающих стен. Поняв, что увидеть что-нибудь им не удастся, они попросту расслабились и ждали, когда машина вывезет их на открытый участок. И это произошло буквально через пару минут. Броневик выскочил из тоннеля, слегка подпрыгнув, и вонзился колёсами в тягучую пыль лунной поверхности. Оставляя за собой глубокие следы, он сделал лёгкий поворот и помчался к большому кораблю, что маячил в километре отсюда.

Из днища боевого крейсера опустился открытый со всех сторон лифт, куда и въехал броневик. В тот же момент лифт поднял заградительные перегородки и стал подниматься вверх, откуда струился бледный свет, наполняющий внутренность корабля. Как только лифт сравнялся с полом, броневик вновь поехал, развернувшись на пол-оборота. Подъехав к шеренге различных машин, он занял своё место среди них, дверь тут же раскрылась, и двигатели сразу заглушились. Его миссия была выполнена.

Молодые люди поняли, что настало время выходить. Они приблизились к выходу и заметили, что снаружи подъехала маленькая смешная машинка с открытой кабиной и остановилась. Как и у броневика, у машинки тоже не было руля; салон был пуст.

– Думаю, это за нами, - сказал Ким.

Ива кивнула, и он вышли, преодолев три ступеньки броневика.

Это был просторный зал, битком набитый всевозможной техникой. Броневики стояли на первом ярусе в ряд по обеим сторонам. На втором ярусе располагались различные истребители. На третьем – беспилотные ракетоносцы, похожие на ощетинившихся хищников с раскрытыми пастями, откуда вместо клыков торчали острые головки ракет. Даже на потолке не было свободного места: сверху в полумраке виднелись странные механизмы, предназначение которых невозможно было даже угадать; механизмы походили на странного вида пауков или змей, обвешанных кольцами лент, на которых виднелись аккуратные ряды боеприпасов.

– Ого, - протянула Ива, - а наш Заяц основательно подготовился к нашему спасению.

И в этот момент весь этот зал наполнился знакомым голосом, слегка изменённым невидимыми динамиками:

– Добро пожаловать на борт, друзья мои! Вот та яркая машинка доставит вас ко мне. Садитесь в неё.

Ким и Ива подошли к своему новому транспортному средству, сели в него, и машинка, шелестя мягкими колёсами, поехала к открывающимся створкам ворот, за которыми виднелся узкий коридор, облицованный сероватым, отполированным до блеска материалом, похожим на металл.

Когда бесконечные коридоры и повороты закончились, машина остановилась перед широкой дверью, которая тут же отъехала вбок, пропуская посетителей.

Это был командный центр. Взглянув на карту маршрута, Ким понял две вещи – что они на месте, и что командный центр, оказывается, находится в самом центре корабля, а не где-то спереди, на виду у всех противников. Так что, возможному противнику для того, чтобы уничтожить командование крейсером пришлось бы попотеть, добираясь до самой средины. Спереди чернело длинное интерактивное окно, транслирующее космическое пространство. А перед обширной панелью со всевозможными экранами и светящимися сенсорами сидел маленький худенький мальчик – капитан этого корабля.

Заяц резко развернулся в кресле и, вскочив, с распростёртыми объятиями побежал навстречу друзьям. Ива слегка наклонилась и поймала улыбающегося ребёнка.

– Как я рад вас снова видеть! – воскликнул Заяц. – Хорошо, что вы наконец вернулись.

– Привет, Зайчишка, - улыбнулась Ива. – Как ты тут?

– Я? А я тут зря времени не терял. Пока вы сюда ехали, я связался с ИИ Меркурианской базы и получил ответ. Признаться… не совсем утешительный.

– Что случилось? – спросил Ким.

– Да в общем-то всё нормально, но есть одна проблемка. На Меркурии вышли из строя аккумуляторы, а несколько преобразователей требуют перезагрузки системы и замены наполнения. Иначе ничего работать не будет. Ещё бы! Они столько лет простояли без дела! Энергия накапливалась, как обычно, а потом – бах!.. И люди прекратили забор энергии по известным причинам. В итоге, неконтролируемая никем, кроме искусственного интеллекта база не справилась с переполненными ёмкостями. Искусственный интеллект не смог сообразить, что делать, посылал на Землю сигналы, но ответа не получал. В результате, он задействовал аварийную систему перезапуска, но было поздно – всё погорело. Ну, не всё… а так… слегка. Всего несколько преобразователей. А в остальном, всё в порядке.

– Значит, можно всё починить? – спросил Ким.

– В принципе, да. Но для этого нам нужно вернуться на станцию и погрузить всё необходимое. И только потом лететь к Меркурию.

Ива широко улыбнулась и всплеснула руками:

– Какой же ты всё-таки умный мальчик!

– Да, я у-умный! - смеясь, сказал Заяц. – Ну, ладно. Присаживайтесь в кресла, отдыхайте, а я проложу курс и продолжу изучать Меркурианскую базу. Кстати, она, оказывается, так и называется. Или «Mercurian Base». Я когда-то пытался учить английский язык, - с улыбкой добавил Заяц.

– И как успехи? – спросила Ива.

– Да так, не ахти. Времени толком не было.

Заяц вернулся на своё место и углубился в работу. Ким с Ивой присели в кресла, стоящие возле стены. Усталость взяла своё, и спустя некоторое время они уже спали.

Крейсер тем временем мчал к станции.

Глава 11 Станция

Какое-то неопределённое чувство заставило Кима проснуться. Он резко открыл глаза, щурясь от света, который в данный момент показался ему очень ярким, и стал осматриваться по сторонам. Справа мирно посапывала Ива: она неуклюже наклонилась вбок, склонив голову к плечу. Ким посчитал своим долгом немного приподнять её, потому что Ива запросто вскоре могла бы свалиться на соседнее кресло; она бы уже и свалилась, если бы не высокий подлокотник.

«Поправив» девушку, Ким взглянул вперёд, где должен был сидеть Заяц на своём капитанском месте. Мальчика скрывала высокая спинка кресла. Всё было тихо, лишь попискивали различные системы крейсера, и где-то вдали слышался едва уловимый шум, говоривший о том, что корабль в рабочем состоянии, и всё идёт, как надо.

Но откуда тогда взялось это предчувствие, от которого Ким даже проснулся? Он припомнил: снов никаких не было. И что тогда?..

Ким снова прикрыл глаза, но не прошло и минуты, он понял, что заснуть уже не сможет. Да и чувство, действительно, какое-то… скверное. Не став себя больше томить, он поднялся и решил проведать Зайца. Было слышно, как он копошится там, на своём месте. Ким подошёл сзади и выглянул из-за спинки. Заяц напряжённо колдовал над сенсорами и даже не заметил подошедшего, хотя Ким стоял теперь сбоку.

– Что-то случилось? – тихо спросил Ким.

Мальчик слегка дёрнулся, резко обернулся и взглянул какими-то испуганными глазами. В его лице читалась тревога.

– Ты… ты не спишь? – поинтересовался Заяц.

– Н-нет. Почему-то проснулся. Что с тобой? Почему ты какой-то… испуганный?

– Я… – Заяц вернулся к приборам и стал осматривать их один за другим. – Я чего-то не понимаю, Ким, - наконец произнёс он. – База… то есть, станция… по каким-то причинам не идентифицирует наш крейсер.

Ким внимательно посмотрел на мальчика и сел в соседнее кресло.

– И что это значит? – спросил он.

– Я ни черта не понимаю! – повысил голос Заяц. – Что за ерунда! Станция не распознаёт нас… вернее… она-то распознаёт, что к ней движется корабль, но… В общем, я ввожу код доступа, а ответа нет… Вернее, он есть, но какой-то странный.

– Какой ответ?

– Система то ли просит представиться, то ли запрещает нам подлетать. Я-а… ничего не понимаю…

– А что это может значить? Может, ты ввёл неправильный пароль или ошибся в коде доступа?

– Нет. В том-то и дело! Я перепроверил всё несколько раз, но…

И в этот момент на всплывающем голографическом двумерном экране появилось сообщение: «ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СМЕНИТЬ КУРС ИЛИ ОСТАНОВИТЬСЯ ДЛЯ ПРОХОЖДЕНИЯ ИДЕНТИФИКАЦИИ»

– Вот! – крикнул Заяц и всплеснул руками.

– Ну так всё же нормально! – сказал Ким. – Это сообщение системы безопасности станции. Она требует, чтобы мы прошли идентификацию. Что здесь такого? Это нормальная работа системы.

– В том-то и дело, что НЕ нормальная! Я проходил идентификацию уже несколько раз! Наш крейсер не распознаётся. И знаешь, что это значит? Это значит, что нас могут принять за чужих! Нас просто не пустят. В лучшем случае…

– А в худшем?

– В худшем, к нам направят армию, потому что мы представляем опасность и считаемся угрозой. А просканировав наше вооружение, нас вообще могут принять за террористов и попытаются уничтожить.

– Но… система-то видит, что это корабль землян, а не каких-то там инопланетян. Какую опасность мы представляем?

– Ой, - покачал головой Заяц, – лучше б мы были инопланетянами, честное слово. Тогда нас точно пропустили бы.

– Но это же всё какая-то бессмыслица!

– Вот именно! И что это всё значит, ума не приложу!

– А ты вылетал когда-нибудь на подобном корабле?

– Нет.

– Так может быть, поэтому у нас такие проблемы? Может, ты чего-то не знаешь? Может, подобный корабль имеет какую-то особую систему доступа?

– Он имеет особую систему доступа, да, - согласился Заяц, - но я всё точно ввёл, передал все данные, проверил и перепроверил до мельчайших подробностей. А результат… Результат такой, что мы… ВРАГИ!

Заяц рывком встал с кресла и стал ходить туда-сюда, не зная, что предпринять. Ким наблюдал за ним некоторое время, а потом стал всматриваться в приборы. На одном из экранов транслировалась станция, но все доки её светились красными индикаторами, что говорило о запрещении стыковки. Ким ещё пару минут осматривал мониторы и сообщения, но ничего нового не увидел. Он обернулся к Зайцу, который всё ещё ходил по кругу с опущенной головой, и сказал:

– Может быть, ещё разок попробовать пройти идентификацию? Наверное, произошёл какой-то сбой в системе.

– Бес толку… - буркнул Заяц.

– Тогда, может быть, попробовать связаться с базой напрямую?

– С кем? На станции нет не единого человека. А система не распознаёт нас… вернее, распознаёт, но как чужой корабль. Как врагов! Чертовщина какая-то!..

– Но этого не может быть!

– Может! – воскликнул Заяц и, подбежав к своему креслу, плюхнулся в него и потянулся к приборам. – Может. Вот здесь… – Заяц вывел на экран архивы. – Здесь задокументировано каждое моё действие, всё то, что происходило на этом корабле с самого момента его выхода из дока. Здесь я – капитан, имеющий все полномочия, идентифицированный в качестве главнокомандующего. Потом дальше… записаны все мои команды, все действия. Всё это в архиве и сохранено в бесконечной памяти станции. Всё шло хорошо до тех пор, пока я не попросил приготовить док для крейсера. И вот тут-то выплыла эта проблема. Понимаешь? Внезапно! Как будто бы кто-то взял и сместил меня с должности, так сказать. Как будто бы меня просто уволили и обвинили в предательстве! И теперь я не главнокомандующий, а самый настоящий террорист, а люди, находящиеся со мной – мои подельники. Классно?

– Офигенно.

– Вот и я о том же.

– И что теперь делать?

– Пердеть и бегать! – воскликнул Заяц и снова нервно вскочил со своего места. – Понятия не имею! Надо останавливаться и копаться в системах. А что ещё остаётся? Нас не пропустят. Это сбой, ошибка системы, хотя совершенно на это не похоже. Это на самом деле похоже на то, что меня каким-то образом действительно сметили с должности. Но самое интересное, что в полномочия самой системы такие действия не входят. Это могут сделать только люди! Люди! И больше никто! Скажу больше! Сместить главнокомандующего с должности мог только президент! Только он!

– Но на станции нет людей.

– Я знаю, представь себе! И это меня выводит из себя! Как! Как такое может быть?! Правильно ты сказал, это бессмыслица! И этого вообще-то быть не должно. Не должно быть, если на станции нет людей. А их там нет! Чёрте что какое-то!

– Заяц, - ласково сказал Ким, - постарайся успокоиться. Я тебя таким никогда не видел. Ты на себя не похож. Успокойся и давай трезво порассуждаем.

– А что здесь рассуждать? Нас не пускают… – Заяц вдруг остановился, глубоко вздохнул и медленно проговорил: – Ты прав. Надо успокоиться и подумать. Должен быть выход.

– Вот! – через силу улыбнулся Ким. – Теперь ты стал похож на себя. Теперь я тебя узнаю́.

Мальчик сел в кресло и тихо сказал, уставившись в приборную панель:

– Если б меня ещё узнала система… было б вообще класс.

Ким наблюдал, как Заяц копается в системах и через какое-то время решил спросить:

– Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– А-а-а… - задумавшись, протянул Заяц. – Нет… Наверное, нет. Пока, нет.

– Ну, я посижу тут. Я же тебе не мешаю?

– Не-а…

– Если понадоблюсь, ты говори. Хорошо?

– Угу, - промычал мальчик, не отрываясь от приборов.

Некоторое время Заяц продолжал работу. Ким сидел рядом. Иногда он посматривал на юного капитана, а потом возвращал взгляд к станции, что висела среди бездонной черноты космоса совсем рядом – в каких-нибудь двухстах километрах. Долететь туда не составляло никакого труда, но Заяц притормозил корабль, введя его в циклический дрейф: теперь крейсер очень медленно и незаметно для глаза вращался вокруг станции, не приближаясь к ней ни на метр.

В какой-то момент раздался сигнал системы оповещения. Заяц мельком взглянул на послание и посмотрел на Кима; при этом глаза у него уже были не просто испуганными – в них читался самый настоящий ужас. Ким хотел было спросить, что случилось, но мальчик сразу же кинулся к голографическому монитору и вонзил палец в призрачное изображение. На мониторе появилась заставка с гербом мирового правительства Земли. Неподвижная картинка висела некоторое время, а затем раздался чёткий мужской голос:

– Крейсер «Валькирия 721». Говорит база. Ваш борт не был идентифицирован. Приказ немедленно покинуть этот сектор, иначе мы будем вынуждены вас уничтожить.

Заяц раскрыл рот. Он не мог выдавить из себя ни единого звука. Мальчик был настолько поражён, что впал в самый настоящий ступор. Это был голос. Человеческий голос. Говорил незнакомый мужчина. Самый настоящий человек. И Заяц никак не мог понять, как такое возможно, ведь станция была пуста – он знал это наверняка, убеждался в этом на протяжении многих лет, прожитых на ней. И теперь этот голос. Откуда? Система безопасности никогда не могла говорить так. Это мог быть только человек – живой, настоящий человек, который сидел сейчас в центре управления. Но как такое может быть?

Руки у Зайца заметно дрожали. Нижняя челюсть прыгала вверх-вниз быстро-быстро, как будто он сильно замёрз. Он сидел, вглядываясь в изображение герба на мониторе и не двигался.

На Кима этот голос тоже подействовал, как удар током. Ким тоже не мог понять, что происходит. Но всё же, он взял себя в руки и придвинулся к монитору с гербом. Что будет делать, он пока не знал, но в этот момент снова зазвучал мужской голос:

– Повторяю: крейсер «Валькирия 721», у вас нет разрешения на стыковку. Ваши коды были приняты, но они не имеют никакого смысла. Вы должны немедленно покинуть этот сектор. В противном случае, мы вынуждены будем вас уничтожить. Приём.

– П… п… приём, - выдавил Ким.

– С кем я говорю? – тут же ответил голос. – Представьтесь.

– Я-а…

Ким умолк, совершенно не зная, что сказать, но тут, к счастью, пришёл в себя Заяц. Он кашлянул и каким-то неестественным для себя голосом громко сказал:

– Борт «Валькирия 721». Просим разрешения на стыковку. Все коды были переданы, пароли продублированы, идентификаторы присланы в отдельном файле по красному каналу связи.

– Кто вам дал разрешение использовать правительственный канал?

Заяц немного стушевался, но сразу же взял себя в руки и ответил:

– Мы действуем по приказу главнокомандующего Леонида Сергеевича Зайцева.

Незнакомый голос немного помедлил, но потом сказал:

– Никакого Леонида Сергеевича Зайцева, тем более, главнокомандующего никогда не было. Ваши идентификаторы не распознаются системой, ваши коды доступа не имеют смысла, пароли не верны. Если вы не передадите действующие реквизиты, к вам выдвинется армия, так как вы автоматически идентифицируетесь как террористы.

– Но мы не террористы!

– Без действующих реквизитов вы не имеете право управлять судном. Если у вас нет доступа, значит корабль был украден. И мы примем все соответствующие меры по захвату, а вас ждёт обвинение в терроризме, измене, краже государственного имущества, подлоге и использованию спецтехники не по назначению. Затем следствие, суд и казнь. Советую вам сдаться, пока вам навстречу не была послана армия. Тем самым вы смягчите своё наказание и вам могут заменить казнь на пожизненное.

– Чёрт, но это же… это же… Этого не может быть! – закричал Заяц. – Откуда на станции люди?!

– Не понял вас. Повторите, - сказал голос.

– Я говорю… Станция же пуста. Людей не ней нет!

– Что значит нет людей? Судя по голосу, вы ещё совсем юн. Что вы делаете на военном крейсере, молодой человек? Позовите взрослых. И включите наконец видео.

– Это какое-то недоразумение! – сказал Заяц. – Я и есть взрослый. Я сын главнокомандующего и мне сто восемнадцать лет.

– Вы не можете быть сыном главнокомандующего.

– Почему???

– Потому что у него дочь. Это во-первых. А во-вторых, вы, молодой человек, несёте чушь.

– Какую?!!

– Вы говорите, что вам сто восемнадцать лет. Прекратите это баловство, и позовите взрослых. Военный крейсер не предназначен для игр.

– Но это не игра!

– Вот именно.

– Нет, ну…

Заяц всплеснул руками и откинулся на спинку кресла. Он задыхался от переполнявших его эмоций. Больше он ничего не смог сказать. Ким, видя, что Заяц совсем растерялся, пришёл на помощь.

– Здравствуйте, - сказал он. – С кем я говорю?

– Представьтесь, кто вы? – вместо ответа сказал мужской голос.

Ким решил не юлить, а сказать всё, как есть на самом деле, в надежде на то, что всё как-нибудь утрясётся и выяснится.

– Меня зовут Ким. Рядом со мной… мой соратник За… то есть Александр Леонидович Зайцев. Он действительно сын главнокомандующего. И он говорил правду о своём возрасте, поскольку очень долгое время пробыл в состоянии летаро… летр…– Ким запнулся. От волнения он совершенно забыл это причудливое слово; оно крутилось на кончике языка, было такое простое и лежало как бы на поверхности, но выговорить его в данный момент было почему-то сложнее всего. Но Ким быстро справился; он, наконец, вспомнил это чёртово слово и тут же продолжил: – Он долгие годы пробыл в состоянии летаргического сна и теперь ему сто восемнадцать лет. Выглядит он действительно как ребёнок, но на самом деле он старше нас всех.

– Вы сказали, что вас зовут Ким, правильно?

– Да.

– Кто вы? Вы отец мальчика? Почему ваш сын находится на военном крейсере? Это административное преступление, карающееся соответственно. И ещё: для поиска вашей личности в базе данных не хватает информации. На планете бог знает сколько Кимов. Мне нужно полное имя и ваш статус. А после поговорим.

– Но у меня нет никаких статусов! И фамилии у меня нет. Есть только имя.

– Такого не бывает.

– Бывает! – крикнул Ким; он уже начал терять терпение; этот монотонный канцелярско-военный голос выводил из себя своей заносчивостью, чисто армейской прямолинейностью и надменностью. Хотелось разорвать зубами этот проклятый монитор с гербом и поразбивать эти чёртовы динамики, чтобы больше никогда не слышать этого противного голоса. Но Ким взял себя в руки. Он знал, что в этой ситуации нужно вести себя хладнокровно. Как на охоте. Если хочешь победить – будь холоден, целеустремлён и обдумывай каждый шаг. Так учил отец. И отец был прав. Ким посмотрел на Зайца, который совсем как-то поник, и сказал, обращаясь к незнакомому собеседнику: – Господин… уважаемый… Я не знаю, как к вам обращаться. Своё имя я назвал. Представьтесь теперь и вы.

– Вы не знаете кто я? - удивлённо произнёс мужчина. – И после этого вы говорите, что имеете право находиться на борту военного судна?

– Да. Я не знаю, кто вы, - твёрдо сказал Ким.

– Хорошо. – На этот раз голос незнакомца стал как-то помягче, но теперь в нём угадывалась некоторая насмешка, граничащая с издёвкой. – Хорошо. Я назову себя. Но вас это не спасёт, уважаемый… Ким. С вами говорит полковник Бессонов. Я уполномочен предупредить вас, что, если вы не сдадитесь добровольно, мы применим силу. В данный момент к вам выдвигается эскадрилья, состоящая из трёх истребителей и одного бронетранспортёра. По прибытию эскадрильи, вы должны чётко выполнять их инструкции: перейти на борт бронетранспортёра, где вас возьмут под стражу и предъявят обвинения. После чего вас перенаправят в следственный изолятор, где в течение часа вам вынесут приговор. Дальше – суд и так называемый этап. И не пытайтесь сопротивляться. Мой вам совет: чем лояльнее будете вести себя вы, тем мягче к вам будет относиться сопроводительная команда.

И тут вмешался Заяц:

– Но этого же не может быть! Всего этого не может быть! Это бессмысленно! Я не могу найти ни одного более-менее нормального объяснения всему, что происходит!

– Чего не может быть? – уже не скрывая насмешки спросил мужчина.

– Всего этого! – продолжал Заяц. – Я жил на станции бог знает сколько лет! Там нет людей! Я… я просто ничего не понимаю! Как такое возможно! Откуда вы? Кто вы такие?

– Это мы должны спросить вас всех, кто вы такие и что вы делаете на крейсере, принадлежащем космической станции, - ответил собеседник, представившийся полковником Бессоновым. – Вы должны ответить, как и когда вы украли этот крейсер. Кто вам помогал при этом. Какие хакерские программы были использованы при атаке компьютерных систем вооружённых сил для получения всех паролей и кодов. У нас к вам много вопросов и советую вам дать ответ на все. В противном случае, мы церемониться не будем.

– У нас тоже много вопросов! – с вызовом воскликнул Заяц. – Помнится, вы сказали, что не знаете Леонида Сергеевича Зайцева. А ведь он является вашим начальником, и вы должны ему подчиняться. Я его родной сын. И я требую, чтобы вы связали меня с ним. И уж потом мы с вами поговорим.

– Молодой человек. Не слишком ли много гонора в ваших словах? Вы, я думаю, в курсе, что все разговоры заносятся в архив, и всё, что вы сейчас говорите будет использовано против вас. Я надеюсь, вы это понимаете? Не стоило бы вам ухудшать ваше и без того безвыходное положение. А насчёт какого-то Леонида Сергеевича, я могу вам прямо сказать: никакого Леонида Сергеевича нет и не было. Если вы считаете всю эту ситуацию игрой, то вы сильно ошибаетесь. Вы заигрались в компьютерные игры, молодые люди. Пора возвращаться в настоящую реальность, а не синтезированную компьютерной программой. Всё. Игра окончена. Встречайте гостей. Пока мы с вами разговаривали, крейсер был окружён, а вы, прошу это заметить, даже не заметили этого. Вам не уйти. Так что не делайте больше глупостей, пока никто не пострадал. Это мой вам совет.

– А мой вам совет, - взорвался Заяц, - немедленно убрать эти чёртовы истребители, пока я их не разнёс к чёртовой матери! И потрудитесь объяснить, кто вы и что вы…

Заяц не договорил, потому что Ким резко встал и отключил связь. Экран исчез. Вокруг повисла тяжёлая тишина, которая навалилась, словно огромная гора. Заяц в недоумении посмотрел на Кима.

– Я думаю, так будет лучше, - тихо проговорил Ким. – Пока ты ещё больше не наговорил всяких грубостей.

– Каких грубостей?!

– И вообще, - продолжал Ким, - я тебя сегодня что-то вообще не узнаю. Ты стал каким-то другим.

– Да потому что, это всё бред какой-то, честное слово!

– Это бред, я понимаю, но ты не можешь отрицать, что всё происходит на самом деле. Это люди.

– Да, это люди…

– И они… не знаю, каким образом это произошло, но они сейчас находятся на станции.

– Но как?! Откуда?!

Вдруг сзади раздался голос Ивы:

– Мальчики, что случилось? Почему вы кричите?

Оба повернулись к девушке. Она стояла, зевая во весь рот и тёрла глаза.

– Поздравляю, Ива, - сказал Заяц. – У нас проблема.

– Какая?

Ким и Заяц наперебой стали рассказывать о случившемся, дополняя и перебивая друг друга. Ива всё это время таращилась на них и только хлопала глазами, не веря своим ушам. Когда рассказ худо-бедно был окончен, Ива присела в соседнее кресло и, строго посмотрев на Зайца, спросила:

– Заяц. Ты действительно уверен в том, что на станции никогда не было людей?

– Конечно уверен!

– Но ведь станция очень большая. Скажи, ты успел побывать во всех её помещениях? Может быть, ты в какие-то никогда не заходил, а там на самом деле были люди?

– Да это чепуха! – отмахнулся Заяц. – Станция огромна, это правда, но для того, чтобы узнать, есть на ней кто-нибудь или нет, не обязательно лазить по ней самому. Для этого есть сканеры, системы слежения и разная другая фигня.

– А не могли ли эти люди быть в состоянии заморозки? Может, они лежали в креокамерах каких-нибудь, а системы их просто не распознавали?

– Нет, - замотал головой Заяц. – Креокамеры на станции, конечно, есть, но все они пусты. Я знаю это на все сто процентов. Я проверял. Могу даже по-быстрому рассказать очень печальную историю… Э-э… Когда-то, когда ещё я был на станции один и ещё даже не придумал собирать контейнеры, я ходил из отсека в отсек и постепенно сходил с ума. А знаете почему? Потому что, то тут, то там везде валялись трупы. Они валялись также, как и на планете. Когда апокалипсис набрал невероятные обороты (я об этом смотрел видео в архивах), люди впали в такую панику, что на трупы уже никто не обращал внимания. Каждый думал только о себе, и о том, когда же придёт его очередь превратиться в такой же труп. Поэтому трупы валялись везде. И мне это зрелище было очень… я бы сказал, не приятным. И я решил произвести полную зачистку. Во-первых, у меня появилось бы хоть какое-то занятие, которое меня отвлекло от ужасных мыслей, а во-вторых, станция приобрела бы нормальный вид. И я занялся делом. Конечно же, я не таскал трупы сам. Я просто стал разбираться в управлении роботами, а когда понял, как это делать, запрограммировал их, и они принялись за работу. Роботы грузили трупы в транспортный корабль, который я готовил к отстыковке. Весь этот огромный корабль был забит телами до самого верху! При этом я следил, чтобы роботы вытаскивали умерших ото всюду, и из креокамер тоже. После того, как все трупы были собраны, я ещё несколько раз проверил все палубы, все отсеки… в общем, проверил всё. Людей на станции не было: ни живых, ни мёртвых. И я запустил транспортник к Земле. Я же остался на станции, боясь покидать её. Всё происходило автоматически, следуя заложенной программе. Когда корабль сел, выехали десять бульдозеров и вырыли за полдня огромный котлован. Роботы снова принялись за работу: они вытаскивали трупы из корабля и складывали в этот котлован. Столько трупов в одном месте, я думаю, никто никогда не видел за всю историю человечества. Мне до сих пор они снятся… Но это совсем другая история, сейчас не об этом. Так вот… Когда все трупы были перенесены в эту невероятную братскую могилу, заработали бульдозеры, которые засыпали эту могилу. Холм получился размером с небольшую гору… как террикон возле какой-нибудь шахты. И всё. Бульдозеры въехали в транспортник, транспортник стартовал и вернулся на станцию. Когда он вернулся, я почему-то не мог к нему подойти, не мог даже смотреть в его сторону, не мог спокойно спать от осознания того, что где-то на станции находится корабль, где было перевезено ТАКОЕ количество трупов! И я решил избавиться от него. Я составил новую программу, отстыковал транспортник и направил его в глубокий космос. Теперь этот пустой корабль с десятью бульдозерами на борту летит где-то в районе пояса Койпера в своём бесконечном путешествии… Вот такая история, братцы. Так что я ПОЛНОСТЬЮ уверен в том, что на станции людей быть НЕ МОЖЕТ! И вдруг такое…

– Ну а как ты это всё-таки объяснишь? – спросила Ива. – Ведь всё происходит на самом деле. Вы же слышали настоящих людей. Да, даже я сквозь сон что-то слышала, но мне казалось, что это мне снится.

Заяц задумался. Он барабанил пальцами по столешнице, одновременно наблюдая, как несколько крохотных истребителей медленно движутся навстречу. Сбоку над панелью висела голографическая объёмная карта близлежащего пространства, и на ней чётко были видны семь истребителей, которые уже успели занять свои «места», окружив крейсер; неподалёку двигался тот самый бронетранспортёр, о котором говорил незнакомец по фамилии Бессонов.

Мальчик медленно провёл по какому-то экрану двумя пальцами, и над панелью засветилась голограмма Луны. Он некоторое время всматривался в неё, при этом взгляд его был задумчивым и печальным. Пару минут спустя, он тихо сказал:

– Есть только одно возможное объяснение всему этому.

И он снова замолчал.

– Ну! – воскликнула Ива.

– Вот здесь, - Заяц ткнул пальцем в голограмму Луны, - сидит энергетическая форма жизни, настолько фантастическая, что в это трудно поверить. Но она есть, она реальна, и она воздействует на наш мир. И очень может быть, что как раз она и виновна в том, что происходит.

– Каким образом? – спросил Ким. – Инопланетяне снова начали играться в игрушки? Игрушки – это мы?

– Нет, не совсем так. Дело в том, что их энергия настолько сильна и настолько не изучена, что могла вызвать, что угодно. Я имею в виду… В общем, они говорили нам, что находятся на грани краха, они теперь не могут нормально контролировать свою энергию, и эта энергия может вызвать любой парадокс. То, что мы видим сейчас, скорее всего альтернативная реальность.

– Что это значит? – спросила Ива.

– Их энергия могла сгенерировать или смешать два отдельных измерения. В одном измерении мир полон людей, и вся жизнь на Земле идёт своим чередом, а в другом измерении (в нашем измерении) мир пуст, произошла катастрофа. И теперь эти два измерения моги просто-напросто слиться воедино. В чужом для нас измерении действительно может и не быть главнокомандующего с фамилией Зайцев. И эти люди, что находятся на станции… в общем, они вдруг заметили военный крейсер, который, кстати, числится на балансе станции, и этот крейсер просит посадки. А кто в нём? В нём мы! А мы для них – совершенно незнакомые люди. Естественно, они принимают нас за воров, которые неизвестно как и когда украли военный крейсер и колесят на нём по Солнечной системе. Да воры-то попались настолько наглыми, что, покатавшись, теперь просят стыковку! Представляете, что они о нас там думают! Для них мы сумасшедшие дети, которых срочно нужно упрятать в психушку, пока они ещё чего-нибудь не натворили, и всю жизнь ставить на них опыты, потому что дети-то попались не простые, – они-то смогли как-то украсть ни что-нибудь, а целый военный крейсер! Представляете! Мы не просто преступники. Мы дьявольски умные преступники, каких свет не видывал, и мы опасны до чёртиков. Вот такие дела. Только так я могу объяснить всю эту ситуацию.

– Всё это с-слишком фантастично, чтобы быть правдой, - подавлено сказал Ким.

– И тем не менее… - развёл руками Заяц.

– Херня какая-то, - выпалила Ива.

– Херня-не-херня, а надо теперь выпутываться из этой жопы, - сказал Ким.

– Да, жопа полная, - согласился Заяц. ­– Смотрите, сколько жоп нас окружило: вон там семь жоп, и к ним присоседились ещё три жопы. Всего десять жоп.

– И что будем с ними делать? – спросила Ива.

Заяц, глубоко вздохнул и громко сказал:

– Предлагаю надрать жопам задницы! Вы как? Согласны?

– И что нам это даст? – спросил Ким. – Мы только ухудшим наше положение.

– Предлагаешь сдаться? – спросил Заяц.

– Предлагаю вступить в переговоры и объяснить им всё.

– Им?! Ты в своём уме? Да они нас и слушать не будут! Нас повяжут, посадят под замок и ближайшие пятьдесят лет будут ставить опыты.

– У нас есть доказательства.

– Какие?

– На Луне должны быть инопланетяне. Они должны быть там, даже несмотря на то, что, как ты говоришь, два измерения слились в одно. Если они слились, то вместе с инопланетянами. Мы просто полетим к Луне, найдём там ту дырку, которую ты пробурил, и залезем туда. За нами, естественно, погонятся. Вот тут-то мы и столкнём нашу погоню с инопланетянами. И пусть потом сами разбираются между собой.

– Отличный план! – съязвил Заяц.

– А что?! Что ты предлагаешь? Тупо расстрелять эти истребители? Хорошо. Мы их расстреляем. Дальше что? Всё равно они от нас не отлипнут: вызовут огромный флот с Земли или ещё откуда-нибудь и будут палить по нам, пока не взорвут. А они взорвут! Силёнок у них на это хватит. У нас, конечно, боеприпасов тоже много, но они не бесконечны!

– Ким верно говорит, - согласилась Ива.

– Нет, я не против, - сказал Заяц. – Давайте вступать в переговоры. Но предупреждаю, что нас слушать никто не станет. Повторяю: мы для них сумасшедшие подростки, которые заигрались в компьютерные игры и попутали реальность с нереальностью. А если мы ещё им станем говорить про инопланетян!..

Несмотря на серьёзность ситуации, Ива не смогла сдержать смех. Просмеявшись, он сказала:

– Послушайте. У меня есть другая идея. Давайте пока сдрисним отсюда, сядем на какую-нибудь Луну или Меркурий… Короче, спрячемся. И там подумаем основательно, что со всей этой фигнёй делать. А? Как вам?

Ким и Заяц переглянулись. Спустя несколько мгновений Ким сказал:

– Я за.

– Я тоже за, - сказал Заяц. – Но есть проблема.

– Опять! – Ива хлопнула себя по бёдрам.

– И что за проблема? – спросил Ким.

– Дело в том, что на Луне нам вряд ли получится спрятаться. Там полно людей. Во всяком случае так было раньше, когда я был маленьким.

– А Меркурий? Мы всё равно туда собирались.

– Меркурий – хорошо. Но Меркурий – самая быстрая планета в Солнечной системе, и чтобы её догнать надо произвести несколько гравитационных манёвров. И когда мы будем вертеться вокруг Луны и Меркурия, нас вполне могут нагнать или подкараулить эти сволочи.

– Что значит «самая быстрая»? Какие гравитационные манёвры? – спросила Ива.

– Я тут изучал… - проговорил Заяц. – Меркурий движется вокруг Солнца со скоростью почти пятьдесят километров в секунду.

– Это быстро? – спросила Ива.

– Да. Например, Земля крутится вокруг Солнца со скоростью примерно тридцать километров в секунду, а Марс – двадцать четыре километра, а вот Сатурн вообще медленный – примерно девять километров в секунду. Так вот, чтобы догнать Меркурий надо сначала хорошенько разогнаться, а потом хорошенько и вовремя начать тормозить, а то мы вляпаемся в этот Меркурий, и от нас мокрого места не останется. Там одни скалы. Для этого и нужны манёвры.

– Ну тогда давай делать эти манёвры! – сказала Ива. – А что ещё делать!

– Постойте, - сказал Ким, - а зачем нам лететь на Меркурий, если мы хотим показать людям инопланетян. А инопланетяне должны быть на Луне. Нам на Луну надо. Пусть там полно людей. Ну и что! Вот они как раз и встретятся. А потом мы расскажем этим «взрослым» дядькам, откуда мы и что происходит.

– А вы не подумали, мальчики, - сказала Ива, - что здешние люди и так могут быть в курсе, что на Луне есть инопланетяне? Может, они с ними дружат, а мы тут их пытаемся столкнуть лбами.

– Может и такое быть, - сказал Заяц.

– Чего гадать! – воскликнул Ким. – Давайте уже хоть что-нибудь делать, а то истребители подобрались к нам уж слишком близко.

– Да, я вижу, - сказал Заяц. – Но и мы тоже на чеку. Я давно уже приготовился к обороне, самонаводящиеся системы ждут только моего приказа. Так что, всё в порядке. Пока…

– Так вы отвергаете мой план под названием «Сдриснуть»? – спросила Ива.

– Ну, не совсем, - сказал Заяц. – Предлагаю немного подождать и посмотреть, что начнут делать эти вояки. А там, посмотрим. Если придётся отстреливаться – будем отстреливаться, если нужно будет сдриснуть – сдрисним. В общем видно будет! Ну что? Подождём? – Ким и Ива закивали, а Заяц продолжил: – А я пока попытаюсь просканировать станцию, чтобы узнать, сколько там людей. Хотя, надежды мало, потому что они, скорее всего, давно активировали антисканер, или как он там называется…

– Защиту от сканирования? – предположил Ким.

– Да, что-то в этом роде. Есть такая функция, вроде щита. Но я всё равно попробую.

Заяц погрузился в работу, а Ким внимательно наблюдал, как двигаются истребители. Немного погодя со станции вылетели ещё пять единиц техники; приблизив изображение, Заяц объяснил, что это лёгкие боевые шаттлы, несущие в себе множество видов вооружения, и от них не так-то просто будет отделаться.

Ива сидела рядом. Она напряжённо следила, как боевые машины всё ближе подлетают к их крейсеру и постепенно берут его в полукольцо.

– Может, нам не стоит позволять себя окружать? – спросил Ким.

– Пока ничего страшного, - ответил Заяц. – Это манёвры предупредительные. Они пытаются нас запугать, но мы не из пугливых. Прорвёмся, если что, в лёгкую.

– Ты уверен? Никогда не стоит недооценивать противника.

– Это отец твой так говорил?

– Это я так говорю. Ну, и отец тоже.

– Правильно он говорил, - согласился Заяц, - но на данном этапе мы всё ещё в безопасности. У нас сзади есть широкий коридор, по которому мы сможем уйти. Развернуться – не проблема.

– А если они начнут стрелять? – спросила Ива.

– Пусть стреляют. Я поднял щиты.

– Какие щиты? Я ничего не вижу.

– Щиты состоят из прозрачной невидимой человеческому глазу плазмы. Щит может засечь только сканер. Наши противники его уже давно засекли, поэтому ищут подходы к нам.

– Ты думаешь, - сказала Ива, - они не найдут этих подходов?

– Найдут. На то они и вояки. Но мы сможем дать отпор.

Ива ёрзала на кресле несколько мгновений, пытаясь пересчитать врагов. Наконец, она не выдержала и выпалила:

– Слушай, Заяц! А не пора ли нам валить? Смотри, нас уже почти окружили. Если так дальше пойдёт, то у нас не останется того коридора.

– Если не останется, то мы его проделаем.

– По-моему, ты что-то слишком самоуверен, тебе не кажется? Ким правильно сказал: не стоит недооценивать врага. Это глупая тактика.

– Я их не недооцениваю. Я знаю, на что они способны. Но мне хочется всё-таки просканировать станцию, а для этого нужно находится здесь, потому что, если мы уйдём, то потеряем поток.

– Какой поток?

Но тут Заяц обречённо опустил плечи.

– Я так и знал, - сказал он. – Вся станция закрыта плотным щитом. Просканировать не удаётся.

– Пора валить! – тут же заявила Ива и даже приподнялась с кресла.

– Да, - согласился Заяц. – Больше ждать нельзя. Даже истребители покрыты щитами, и я не знаю, сколько на каждом из них человек.

В этот момент прозвучал звук вызова и над панелью снова взлетел голографический экран с гербом.

– Это со станции, - сказал Заяц.

– Надо ответить, - утвердительно сказал Ким. – Потому что, если мы не ответим, они точно начнут стрелять. Мне кажется, что пока ещё можно обойтись без перестрелок. Мы должны объяснить им всё.

Заяц кивнул и прикоснулся к зелёному кружочку на голограмме.

– Крейсер «Валькирия», - тут же зазвучал уже знакомый голос, и на этот раз он звучал на повышенных тонах. – Я до сих пор не вижу посадочных площадок для нашего транспорта. Где они?

– Зачем они вам? – нехотя ответил Заяц.

– Вы должны активировать посадочные площадки на крейсере, чтобы наш транспорт мог сесть, а наши люди должны войти внутрь, чтобы вас арестовать.

– Браво, - с печальной улыбкой произнёс Заяц. – Вы даже не скрываете свои карты. Значит, «чтобы нас арестовать»?

– А что вы думали! Это игрушки? Нет, ребятки! Теперь придётся вам отвечать по всей строгости! И уж поверьте, я прослежу, чтобы эта строгость была как можно строже!

Заяц немного помолчал, а потом ответил, и голос его звучал как-то вяло и устало:

– Послушайте, господин Бессонов…

– Я полковник Бессонов!

– Извините. Полковник Бессонов. Дело в том, что произошла странная аномалия, и вы должны выслушать нас.

– Я не буду ничего слушать! Предупреждаю. Если вы не активируете площадки в течение минуты, я начну атаку!

– Вы почему-то слишком нервничаете, полковник…

– Что?!! – взревел военный. – Я нервничаю?! Да как ты смеешь мне такое говорить, сопляк! Когда тебя ко мне приведут, я сам тебе уши повыкручиваю, малолетка хренова! И уж поверь, ты мне ответишь за всё!..

И в этот момент связь внезапно прервалась. Создавалось такое впечатление, что связь прервалась как бы на полуслове, – военный должно быть хотел ещё что-то сказать, но не успел.

Наступила тишина.

Услышав последние слова полковника, Заяц буквально застыл в своём кресле; он выпученными глазами смотрел на герб мирового правительства и сидел с открытым ртом. Ким заметил эту перемену и с интересом посмотрел на мальчика.

– Что случилось? – спросил он. – Что с тобой?

– Что с тобой, Зайчонок? – забеспокоилась Ива.

– Я-а… - протянул Заяц и замолк.

– Ты что расстроился из-за его слов?! – воскликнула Ива. – Не переживай! Этот тупой вояка ничего тебе не сделает! Мы сможем за себя постоять!

– Я не переживаю… Просто… он говорил так… как… – Заяц помолчал немного и неопределённо добавил, качая головой: – Не знаю…

– Действительно, - сказал Ким. – Этот полковник какой-то неадекватный. Военные так не говорят.

– А ты знаешь, как говорят военные? – с кривой ухмылкой спросила Ива.

– Не знаю. Но я уверен, что военный – это такой человек, который должен уметь держать себя в руках и не переходить на личности. Это унижает его достоинство.

– Какие-то у тебя слишком возвышенные представления о военных, - сказала Ива.

– Нет, и правда, - согласился Заяц. – Этот полковник какой-то неуравновешенный.

– Он дурак! – подытожила Ива. – И хватит о нём. Плюньте на него. Заяц, ты правильно говорил: нас никто слушать не будет. Поэтому давайте улетать отсюда, и как можно быстрее, пока эти гады нас не обстреляли.

– Смотрите! – Заяц указал на голографическую карту. – Истребители выстраиваются в боевой порядок!

– Ну всё! Валим! – крикнула Ива.

Заяц тут же бросился к панели управления.

– Что делать мне? – быстро спросил Ким.

– Пока ничего, - ответил Заяц. – У меня всё готово. На всякий случай я приготовил форсаж. Он понадобится, если по нам пустят ракеты. Он, конечно, сожрёт почти все ресурсы, но это не страшно, крейсер вскоре подзарядится от солнца. Так… Разворот будет автоматическим. Пилот не нужен. Системы наведения следят за своими целями и ждут приказа. Мы уходим.

Крейсер стал разворачиваться по широкой дуге.

Заяц просмотрел программу, анализирующую возможные действия врага. Программа выдала «предсказание», в котором говорилось, что противник задействует ракеты с вероятностью девяносто три процента. Маленький капитан понял, что без форсажа не обойтись и без колебаний изменил настройки системы двигателей. С этого момента крейсер не уступит в скорости самому быстрому истребителю.

Заметив манёвры крейсера, полукольцо истребителей тут же пришло в движение. Крейсер завершил манёвр за сорок девять секунд. Включились маршевые двигатели. На глаз молодые люди не могли определить начал ли движение крейсер, но навигационная панель выдала графики, на одном из которых засветились цифры, обозначающие скорость: 6,4 км/с; спустя несколько секунд скорость возросла до 7,7 км/с, а ещё через полминуты превысила вторую космическую: 14,2 км/с.

При такой скорости истребители сразу заметно отстали, но оторваться от них оказалось не так просто. Вскоре они снова приблизились, держа боевой строй.

Крейсер предупредил о том, что противник готовится к залпу. Приблизив изображения, стало видно, как из-под обшивки каждого истребителя стали вылезать ракеты.

Ива ахнула. Она не на шутку испугалась, но Заяц только махнул рукой:

– Эти ракеты нас в жизни не догонят. О чём он только думает этот Бессонов? Неужели он не понимает? Наш крейсер летит, превышая вторую космическую, а ракеты едва могут набрать одиннадцать километров в секунду.

– Может, он пытается нас напугать? – предположил Ким.

– Нет, – пожал плечами Заяц. – Он действительно пытается нас подбить.

В подтверждение слов мальчика, ракеты сорвались с ложементов и пустились сквозь пространство, пытаясь нагнать крейсер. Около минуты продолжалось это бестолковое преследование, после чего ракеты стали сбавлять ход, возвращаясь «на базу». Их подхватили истребители, а ракеты, заняв свои места в фюзеляже, скрылись под обшивкой.

– Странные какие-то вояки, - проговорил Ким. – И полковник у них странный. Неужели он не знал, что всё так и будет? Что ракеты нас не догонят.

Заяц только пожал плечами и глубоко задумался.

Между тем, истребители стали перестраиваться: одни поднимались «вверх», другие опускались «вниз». Заметив это, Заяц стал копаться в правилах тактического перестроения, чтобы узнать, что планирует противник. И вскоре он изменился в лице.

– А вот это уже плохо, - сказал он. – Такое построение принимают истребители, когда готовятся к залпу из энергетических пушек.

– А эти пушки нас догонят? – наивно спросила Ива.

– Догонит энергетический луч. Он летит почти со скоростью света. Это стопроцентное попадание.

– И что будем делать? – спросил Ким.

– Пытаться уходить.