Обречённые. Humana error

Глава 1 Ключ

Бледный призрак луны медленно выползал из-за ночных облаков, похожих на странные полуживые тени, распростёршиеся на тёмном небе. Серебристый свет небесного призрака упал на обширный мегаполис, который раскинулся на многие километры вокруг.

Некогда этот огромный город был полон людей, и жизнь в нём кипела даже по ночам: мелькающие рекламы на больших экранах предлагали нескончаемые товары и услуги; яркие вывески переливались и мигали всевозможными красками; неоновые скульптуры украшали ночной город вычурными силуэтами животных и сказочных персонажей; бесконечные потоки машин добавляли света внутри мегаполиса своими фарами; подсвеченные фасады высотных домов делали город живым и искрящимся; стройные ряды фонарей очерчивали ночные улицы, выделяя их и делая похожими на городские артерии, по которым течёт жизнь.

Но вся эта жизнь осталась в прошлом.

Теперь этот мегаполис мёртв. Он затаился среди ночи и темнел пустыми окнами и безжизненными улицами. Жизнь остановилась в нём когда-то давно. Людей не стало. Словно кто-то всесильный, кто играл «в жизнь», удалил эту игру, и вместе с ней – всех её персонажей.

Остались только дома – заброшенные и тёмные… тёмные даже ясным днём. Дома, фабрики и заводы – они остались стоять здесь до тех пор, пока их не сожрёт время. И время уже начало свою неспешную трапезу.

На северной окраине мегаполиса находился научно-исследовательский центр. Здесь когда-то сосредотачивались основные «силы» науки. Учёные разных стран собирались здесь для изучения самого загадочного мира, в который человечество отчаянно пыталось проникнуть, но всё, что получалось – лишь постоять на пороге. Они пытались освоить космос.

Были построены космические базы, что выводились на орбиту по частям, используя обычные ракетоносители. Немного позже стало применяться ядерное топливо, которое значительно удешевляло и упрощало экспедиции вне Земли.

Наконец, у человечества появились перспективы к дальнейшему развитию техники, которая могла вырвать людей из их родной Солнечной системы и пустить в межзвёздное пространство. Впереди была Вселенная – древняя и бесконечная.

Но всё остановилось в одночасье. Мир умер. Остались лишь остовы городов – таких, как этот, на окраине которого притих некогда шумный научный центр.

Несколько корпусов стояли в форме буквы «М», окружённые высохшими фонтанами и потрескавшимися пластиковыми дорожками. За основным комплексом зданий было большое поле, усеянное огромными антеннами, тарелки которых были направлены в небо. В центре располагалась самая большая тарелка, диаметром зеркала не менее трёхсот метров. Там, где заканчивалось поле, начинался небольшой аэропорт, где до сих пор стояло несколько самолётов, а с боку виднелись поросшие растительностью две шеренги вертолётов.

Буйная растительность постепенно отвоёвывала всё большие участки, пробираясь в сами здания, облепливая стены диким виноградом и расползающимся плющом. Кое-где из окон торчали ветви деревьев. Такое «украшение» было нередким явлением – деревья частенько росли внутри зданий, постепенно разрушая сначала пол, а затем фундамент. Некоторые одно- или двухэтажные постройки успели покоситься, а некоторые даже рухнули, растерзанные неумолимой силой природы.

Среди буйного зелёного хаоса возвышалась до сих пор уцелевшая буква «М» – четыре одинаковых здания научного центра.

Белёсые фасады выделялись на фоне ночного неба. Мёртвые оконные провалы таили в себе пустоту и страх.

Полная тишина и запустение. И на фоне этого, довольно-таки странным казались несколько окон, из которых струился яркий свет.

Внезапно открылась входная дверь, выбросившая наружу сноп света, и на улицу вышел рослый мужчина. В его руке едва виднелся крохотный огонёк – тлеющая сигарета. Он глубоко затянулся и посмотрел на небо.

– Пухлый! Эй, Пухлый! А ни черта нету тама! ­– Мужчина ещё раз посмотрел вверх, затянулся и снова выкрикнул: – Э, Пухлый! Ты шо оглох, а?

– Я слышу, - донеслось из помещения.

– А чего тогда молчишь? Я шо тута зря торчу и пялюся на это небо? Ни хрена тама нету!

– Я знаю, - снова послышался приглушённый голос.

– Ты знаешь?! Чёрт! А какого я тогда сюда припёрся? Ты шо издеваешься надо мной?

Джон «выстрелил» сигаретой в кусты и быстро вошёл внутрь.

Помещение было ярко освещено развешенной повсюду светодиодной лентой. Посредине была свалена разломанная мебель, а по бокам располагались чёрные мониторы компьютеров.

– Слышишь ты, Пухлятина, ты шо охренел, а?

– Заткнись, Джонни!

– Шо, заткнися! Ты сказал, шо эта штука должна прилететь! А её нету! И де она?

Из-за завала выглянул Пухлый.

– Слушай, Джонни, - спокойно произнёс он. — Вот ты орёшь, а совсем не понимаешь ни хрена. Ты думаешь, что это так просто?

Джон обошёл завал, за которым стоял квадратный стол с железными ножками и пластиковой столешницей. На столе была разложена скудная пища. Две недоеденные раскрытые консервы, по которым уже ползали мухи, стояли по краям стола, а в средине, среди маленьких кусочков хлеба и нарезанной колбасы, виднелись небольшие тёмные пузырьки с прозрачной жидкостью. Джон сел в скрипучее офисное кресло на колёсиках и потянулся за пузырьком. Отвинтив желтоватый колпачок, он вылил содержимое в белую железную кружку с отбитыми краями. Сразу же потянуло спиртом.

– Будешь? – спросил Джон.

– Слушай, хорош бухать, едрёна матрёна! У нас дел по горло, этсамое, а ты вон уже лыка не вяжешь!

– А шо мне делать, а?!

– Делом займись!

– Каким?! Я вон отравился чем-то, живот крутит, всю ночь просидел в кустах!.. Обосрал всю округу! Мой дерьмометр уже зашкаливает! Поэтому я лечуся. Ты вон там вот копаешься в своих компьютерах, ковыряешь эти чёртовы провода, шо-то там вошкаися, а я шо? А я бухаю! Я шо зря сюда припёрся? Заметь, это ты меня сюда притащил! Говорил, мол, поехали, вызовем ту штуку с неба, и будет всё классно! А нет! Ни хрена у тебя не вышло, Пухлый! Мы тута сидим уже полночи, а толку нету. А там твой Жмурик подыхает. Вот.

Джон поучительно поднял палец.

– Жмурик не подыхает, - ответил Пухлый. – Я сделал ему переливание размороженной крови, этсамое. Так что он теперь просто спит.

– Да ни хрена он не спит! Он дохлый, как этот… как тот… как… как жмурик!

И Джон захохотал.

Пухлый только махнул рукой и пошёл к боковой двери, за которой виднелась лестница, ведущая в подвал.

Джон залпом осушил свою кружку, стукнул ею о стол, сморщился и потянулся за консервой. Взяв со стола маленькую ложку, он доел всю рыбу, запихнул в рот кусок хлеба, отправил туда же несколько колечек колбасы, немного пожевал и с набитым ртом крикнул Пухлому:

– Э, ты куда?

– Я, в отличии от тебя, приехал сюда работать! – раздался снизу голос Пухлого.

– Обожди! Пухлый! Э! Я сейчас тебе помогу! Я тоже хочу туда попасть… в этот… этот… летающий остров… или как ты там его зовёшь-то.

Джон встал со стула так, что тот упал. Зацепившись за край стола, Джон поспешил к лестнице. Подойдя к раскрытой двери, он вытащил пачку сигарет, закурил, выплюнул не жующийся кусок колбасы и пошёл в низ, скользя рукой по стене, чтобы сохранять равновесие. Вслед за ним потянулся сизый дым от сигареты.

Спустившись вниз, Джон повертел головой в разные стороны. Пухлого не было.

– Эй! Учёный, итить твою медь нехай! Ты где?

Полумрак подвала разгоняла такая же светодиодная лента, что была развешана в верхней комнате.

Перед Джоном тянулись ряды непонятных железных шкафов, внутри которых были спутаны разноцветные провода. Среди проводов тускнели небольшие экранчики, сенсорные панели, автоматические выключатели и толстые бочонки конденсаторов.

В подвале тянуло сыростью.

Джон ещё постоял немного и снова загорланил:

– Этосамый! Эй! Ты где? В какую сторону мне идти, шоб тебе прд… тьфу!.. помогать?

– Иди налево, - послышался ответ. – Вдоль светодиодов.

–А-а! Понял. – Джон пошёл на голос, не переставая разглагольствовать: - Ты там это… крути давай быстрей свои компрь…трь… трипьютеры! А то мы тута засиделися уже при… ть… бл… ваще! Понял? Засиделися и пора валить.

За очередным поворотом появился Пухлый.

– Тьфу, блин, этсамое! – сказал он. – Ужрался, как свинья! Язык заплетается! И что ты сюда припёрся? Что ты будешь тут помогать?

– Ты мне поговори ещё! П… понял? А то я тебя, б…бляха, ща как рубану об стенку, как этого!.. Понял?

– Ладно! Успокойся. Мы всё-таки одна команда как-никак.

– Кома-анда, блин! – Джон заметил, что сломал сигарету; достал другую и закурил. – Ну шо тута? Рассказуй.

Пухлый подкатил стул на колёсиках поближе к тому месту, где было много включённых мониторов. На экранах высвечивались всевозможные таблицы, графики, координаты, чертежи, карты звёздного неба, а на одном медленно вращалось трёхмерное изображение какого-то сооружения, по форме напоминающего толстый стержень, на который было как бы нанизано множество отдельных друг от друга колец.

– Шо это за хрень? – спросил Джон.

– Вот это как раз то, что нам нужно, - сказал Пухлый и замолчал, уткнувшись в экран, где медленно двигались разноцветные параболы по координатной сетке. Они то опускались, то поднимались, а внизу экрана мелькали маленькие цифры.

– Ну, и шо ты заткнулся? Рассказуй! Этосамый! Шо тута, а?

Пухлый повернулся к одному из мониторов.

– Это космическая станция, - сказал он, ткнув пальцем в экран. – Она находится на орбите планеты, этсамое… ну-у, в космосе. Понял? Так вот. Оказывается, что все контейнеры прилетают оттуда. Эта станция до хрена какая огромная, этсамое, и там есть всякие заводы, фабрики, центры какие-то… в общем, там целая цивилизация! Там есть всё! Только представь! Если нам удастся туда попасть, мы уже никогда не будем ни в чём нуждаться! Мы не будем больше скитаться по миру в поисках жратвы и запчастей. Мы будем королями, едрёна-матрёна, этсамое! В наших руках будет власть! Мы сможем даже устанавливать свои порядки на этой долбаной планете! Мы будем повелителями этой планеты! А? Нормально, этсамое?

– А на хера нам?..

– Что?

– На хера нам планета? Повелевать… Кем повелевать? Никого нету.

– Ты, наверное, меня не понял. Я говорю о том, что если мы туда попадём, то уже никогда ни в чём не будем нуждаться. Понял? Там есть абсолютно всё для жизни. Не надо ничего искать. Всё есть. Понял?

– Я пр… понял. И как ты собрался туда попасть? Эта же хрень висит в небе.

– Да не в небе, блин! Это международная космическая… КОСМИЧЕСКАЯ станция! И она висит в КОСМОСЕ! Ты знаешь, что такое КОСМОС?

– Ща рубану, падла, - покосился на Пухлого Джон.

– Вот! – как будто бы не слыша Джона, продолжал Пухлый. – Мы там будем, как сыр в масле!

– Ну-у, ладно… Сыр с маслом я люблю. Но только… б… как ты-ы это… Как мы туда попадём? Мы шо подпрыгнем, а? Ты умеешь прыгать до этого чёртова неба? Та штука, которая должна была прилететь, не прилетела.

– Нет. Прыгать не придётся, - серьёзным тоном продолжил Пухлый. – Дело в том, самое, что там, на станции дохрена челноков. Нам просто надо дистанционно вызвать сюда один из них, сесть в него и полететь.

– И как раз этот твой челнок не прилетел, - резюмировал Джон.

– Я никак не пойму, как наладить связь. Система требует ключ.

– Ну, у меня есть ключ.

– Какой? – Пухлый с изумлением посмотрел на Джона.

– От машины!

И Джон во весь голос заржал.

– Да пошёл ты, Джонни! – воскликнул Пухлый. – Я ведь не шучу! Ты не понимаешь всей серьёзности ситуации.

– А шо тута понимать!.. А, кстати, ладно… И шо за ключ?

– Откуда я знаю. – Пухлый помолчал немного и тихо добавил: - Надо у Зайца спросить.

Джон вдруг резко вскочил со стула, выхватил бычок изо рта, размазал его по столу и громко сказал:

– Да! И кс… кстати! Де этот чёртов Заяц, а?! Де носит этого паскудного гадёныша?! Вернётся, я ему все ухи на хер повыкручую! Вторую машину забрал! Квадрокопр…тр…тер забрал! Сам слизался куда-то! Пухлый! Де Заяц?!

– Да откуда мне знать где твой Заяц, этсамое?! Он должен был вернуться ещё тем вечером, когда мы выследили тех двоих. Если б не его квадрокоптер, мы бы не узнали бы, куда поехал тот пацан. А где до сих пор болтается Заяц, я не в курсах. Он пропал, и где его носит, я понятия не имею!

– Может, его сожрали звери?

Пухлый пожал плечами.

– Сейчас пацанёнок очень пригодился бы, - сказал он.

– Ты думаешь, шо он знает, как вызвать из космоса ту хрень?

– Заяц – это кладезь полезной информации и сундук с тайнами! – воскликнул Пухлый. – Вот только вырвать у него эти тайны бывает очень непросто. И откуда в пятнадцать лет можно знать столько всего?..

– Та ни хрена он не знает! – воскликнул Джон. – Ему всё это снится, а он думает, шо это правда!

– Да?! А про космическую станцию он тоже выдумал, этсамое? А про коды? А про тот разбитый шаттл, откуда мы достали столько полезных вещей, среди которых был этот огромный аккумулятор? А про эти вот компьютеры, которые работают только потому, что этот пацанёнок всё-таки выдал мне некоторые пароли? Приснилось, да?!

– А-а-а… – Джон махнул рукой. – Пошл-ли вы все! Пароли, коды! – Он пнул ногой стул и достал новую сигарету. Подкурив, он плюнул на пол и сказал: – Короче! Я так понял, шо у тебя ничё не получается, поэтому пора валить отсюда на хату. Я спать хочу.

– Какую хату, Джонни?! Там в больнице Жмурик под капельницей! Я должен его вылечить. А потом – на хату.

– Там бабы уже, наверное, с голоду сдохли! Путешев…тс..ст… Тьфу, чёрт! Короче, долго мы ездиим! – Джон снова засмеялся.

– Чё ты буровишь, Джонни? Матриона их не оставит без жрачки! Накормит, напоит и всё такое! Так что, мы сейчас едем в больницу, ты отправляешься спать, потому что бухой, как свинья, я иду к Жмурику, проверяю, как он там, потом тоже иду спать, а завтра… а завтра продолжаю его лечить.

– И долго ты его будешь лечить?

Пухлый исподлобья посмотрел на товарища:

– Пока не вылечу, блин.

Джон выкинул сигарету, помотал головой и проговорил:

– Задолбал ты уже со своим Жмуром!.. Столько пробл… блем с ним! Он ведь сумасш-сш-шс-сшедший!

– Он мой брат!

– Он твой СУМАСШ-СШ-СШЕДШИЙ брат!

– Ди на хер, Джонни, - отмахнулся Пухлый и стал всматриваться в один из мониторов.

Джон резко повернулся, чуть не упал, но вовремя схватился за столешницу, от чего все мониторы покачнулись. Пухлый смерил товарища брезгливым взглядом и снова уткнулся в экран. Джон молча поковылял куда-то за ряды шкафов и ушёл.

Используя одну из клавиатур, Пухлый открыл большую таблицу с наименованиями техники. В первой колонке были перечислены десятки челноков и небольших кораблей, различные капсулы и многое другое. Напротив каждого наименования были прописаны все характеристики.

Пухлый выбрал один челнок и скопировал название в другую программу, которая должна была вывести его в док для подготовки к полёту. Система начала работу, но через несколько секунд выскочила синяя табличка, требующая код доступа. Пухлый поспешно полез в карман штанов, вынул оттуда скомканную бумажку и стал набирать длинный ряд букв и цифр.

Вскоре табличка исчезла. Пухлый высунул кончик языка и потёр руки. Ему вдруг показалось, что на этот раз должно получиться, ведь всё шло так гладко и быстро, что даже не верилось. Он максимально приблизился к экрану и некоторое время рассматривал характеристики челнока и степени его готовности к полёту.

Программа дала отчёт о начале выведения челнока из стояночного дока: крепления деактивированы, включены маневровые двигатели, активация магнито-гравитационной системы двигателей – 0.3%.

Пухлый резко откинулся на спинку стула, закусил губу от нетерпения, и думал, что вот-вот всё получится. Но ему не повезло. Внезапно экран стал красным, а в средине появился жёлтый круг, внутри которого полупрозрачными буквами было написано: «приложите именной ключ».

– Чёрт! Нет! Не может быть! Едрёна!.. Тьфу!

Пухлый вскочил со стула и с силой ударил кулаками по столу.

Он злобно смотрел в экран, уже не в силах что-либо предпринять.

– Опять ключ! Что за ключ?! Где его взять?! ЧТО ЗА КЛЮЧ?!!

Откуда-то послышался голос Джона:

– Ты чего орешь?

– Им нужен КЛЮЧ!!!

Пухлый ударил ногой по стулу, развернулся и направился к выходу. Пройдя несколько рядов, он наткнулся на Джона.

– Собирай монатки, поехали, - быстро сказал Пухлый.

– Ты всё?

– Да.

– Так шо, мы, я так понял, в космос уже не полетим?

Пухлый мрачно взглянул на Джона, ничего не ответил и пошёл по направлению к лестнице. Здоровяк пошёл за ним, но Пухлый вдруг резко остановился и обернулся:

– Стоп!

– Шо случилося?

– Я совсем забыл…

– Шо?!

– Я сейчас. – Он пошёл между рядами шкафов, потом немного приостановился и сказал через плечо Джону: – Ты там пока собирай всё, этсамое.

– А чё ты… я не понял… эти… указания мне даёшь, а? Я шо тебе этот… перес…прест… прист…луга, шо ли?

Пухлый полностью обернулся к Джону и примирительно произнёс:

– Джон. Нам надо спешить, этсамое. Ты же знаешь, там мой брат под капельницей лежит. И к тому же… без Зайца, я так полагаю, нам тут делать нечего. Может, я немного резко сказал, но-о… ты пойми, я уже который час сижу здесь, а толку – ноль. Всё это меня немного вывело из себя.

– Ладно! Хорош. Я это… пошёл собирать монатки, а ты давай тама побысрт…трее, понял.

– Хорошо. Я недолго.

И Пухлый поспешил между рядами металлических шкафов.

Шкафы тянулись не менее чем на двадцать метров, но, когда они закончились, открылась площадка, напоминающая концертный зал. Ряды кресел стояли полукругом напротив огромного экрана; между рядами тянулись узкие столы с вмонтированными сенсорными панелями, что сейчас были неактивны так же, как и огромный экран, занимающий всю противоположную стену – он был чёрным, но под ним располагалась большая рабочая панель с сотнями переключателей, кнопок, сенсоров и небольших экранов. В одном месте этой панели светилось два сенсора и один экранчик.

Вокруг была кромешная темнота, и Пухлый ориентировался только на эти три огонька. Подойдя к главной панели управления, Пухлый присел на корточки и открыл скрипучую алюминиевую дверцу внизу. Внутри несколько светодиодов моргали разными цветами.

Пухлый вытащил маленький фонарик и направил свет на кучу проводов.

– Чёрт ногу сломит, самое… - тихо проговорил он. – Как этот говнюк разбирается в этих проводах? Их тут сотни.

Он раздвинул несколько пучков проводов, и за ними показалась большая плата, куда были впаяны десятки микросхем. Пухлый шарил рукой, ощупывая плату. Он спешил, зная, что Джон уже, наверное, ждёт в машине и клянёт его на чём свет стоит. Пухлый неосторожно сдвинул очередной пучок проводов и тут что-то щелкнуло, заискрилось, а Пухлый получил хороший удар током. Он упал назад, шипя от боли и тряся рукой.

– Слаботочка, говоришь! Какая, к дьяволу, слаботочка! Я тебе покажу слаботочку, самое! Тут не меньше двести двадцати!.. Чёрт! Уши повыкручиваю, малолетка хренова!

Он поднялся, потирая руку, и снова полез под столешницу.

– Да где же ты, падла? Куда я их пихал?

Фонарик высвечивал большую зелёную плату. Пухлый, уже не торопясь, аккуратно раздвигал провода, пока не нашёл то, что было нужно. Сбоку платы были ряды слотов, предназначенных для карт памяти. Слотов было десять, но карты памяти были только в трёх из них. Пухлый вытащил их одну за другой и спрятал в карман. Потом поднялся на ноги и посветил на приборную панель, где горели три огонька. Он потянулся и вытащил из панели три флэшки, которые были соединены между собой зелёным экранированным проводом. Как только они были вытащены, приборная панель отключилась, а где-то вверху запищал сигнал, после которого из невидимого глазу динамика прозвучал женский синтезированный голос:

«Некорректная деактивация системы. Внимание. Некорректная деактивация системы»

– Да знаю я, заткнись, - тихо сказал Пухлый.

Женский голос продолжал говорить, а Пухлый уже шёл между рядами металлических шкафов, к выходу. Когда лестница уже была перед ним, голос оборвался на полуслове.

– Наконец-то сдохла!

Пухлый свернул вправо, где в стену был вмонтирован распределительный электрический ящик с автоматами. К одному из автоматов одним концом был подключён толстый кабель, который, опускаясь вниз, другим концом был подключен к другому ящику, чем-то напоминающему чемодан. Это был аккумулятор. Пухлый отсоединил кабель. Все светодиоды, освещавшие помещение, погасли. После чего он наощупь смотал кабель и положил сверху «чемодана».

– Ну и как я дотащу эту хрень? – сказал себе Пухлый и, недолго думая, громко крикнул: – Джон! Эй, Джонни! Ты где? Не хочешь мне помочь?

Пухлый постоял некоторое время, но ответа так и не услышал. Он ещё раз позвал Джона, но тот снова не откликнулся. Крепко выругавшись, Пухлый попытался поднять аккумулятор.

– А-а! Чёрта с два! В нём весу дохренища! Эй! Джонни, мать твою за ногу! Иди сюда, чёртов ты алкаш! Ты где, этсамое?!

Но Джон так и не показался.

Пухлый, плюнув на всё, бросил кабель на пол и пошёл вверх по лестнице. Поднявшись в комнату, он посветил фонариком по сторонам. Джона нигде не было. Стол с остатками еды стоял на прежнем месте. Входная дверь была открыта настежь. Пухлый обогнул сваленную в кучу мебель и вышел на улицу.

Неподалёку стоял их автомобиль. В салоне горел свет, освещая синевой развалившегося на водительском сиденье Джона. Джон спал, и его громкий храп разносился по всей округе.

– Чёртова свинья! – рявкнул Пухлый. – Надо же было так ужраться!

Он подошёл к товарищу и стал что есть сил толкать его в плечо. Голова Джона болталась из стороны в сторону, но он не просыпался.

Сжав от негодования губы, Пухлый открыл заднюю дверь и взял с сиденья Штайр, который не так давно принадлежал молодому охотнику. Сняв оружие с предохранителя, он поднёс его поближе к Джону, поднял дуло вверх и пустил долгую очередь.

Джон мигом проснулся, схватившись за пояс, пытаясь нащупать пистолет. Через пару секунд, несмотря на своё состояние, Джон уже выхватил оружие и наставил его на Пухлого. И только в самый последний момент, он сообразил, что перед ним не враг. Всё ещё держа товарища на мушке, Джон громко крикнул:

– Долбанутый ты придурок! Пухлятина! Падла! Я тебя чуть не замочил, дебила кусок! Ты шо творишь, а?!

– Я тебя толкаю уже полчаса, а ты всё дрыхнешь! Что мне было делать, самое?! Едрёна… самое… тьфу, мразь!

Пухлый нервно бросил Штайр на заднее сиденье.

– А какого ты меня будил, придурок?! – орал Джон.

– А какого ты влез на водительское сиденье?! Ты что ли поведёшь?!

– А шо?! Ты хочешь сказать, шо…

– Что ты бухой, как полудохлая свинья, этсамое!

– Я бухой?!!

– Да! Вылазь давай!

– Ах ты тварь! – взорвался Джон. – Ты мне ещё будешь указывать, шо делать! – Он наполовину вывалился из машины, споткнулся о подножку, но удержался за открытую дверь – Иди сюда, гнида тощая! Я тебя на хер урою щас!

Джон бросился было на Пухлого, но тот выхватил из-за пояса пистолет и нацелился на товарища.

– Стоять!

Джон хотел тоже прицелится, но обнаружил, что выронил пистолет. Впотьмах не было видно, куда он упал, поэтому Джон немного притих и уставился на Пухлого.

– И шо? Будешь стрелять?!

– Ты слишком пьяный, Джонни, – ласково сказал Пухлый. – Тебе за руль нельзя. Ты же это понимаешь? Ты же не хочешь, чтобы мы, этсамое, врезались в какое-нибудь дерево? Нет? Поэтому, тебе бы присесть назад, закрыть глаза и отдохнуть.

Джон переступал с ноги на ногу, пытаясь устоять на месте. Немного погодя, он сказал:

– Ладно! Поехали! Пухлятина тощая… Этосамый долбаный. Поехали! Слышал?

Джон обошёл машину и сел на переднее пассажирское сиденье. Пухлый спрятал своё оружие, подобрал пистолет, о котором уже успел забыть Джон, закрыл заднюю дверь и сел в машину.

Он некоторое время смотрел на Джона, что сидел с полузакрытыми глазами. Джон почувствовал, что на него смотрят и повернул голову:

– Шо т…тебе? Ехай давай!

– Я оставил там аккумулятор и осветительную ленту. Дверь я, конечно, закрыл, но где гарантия, что туда не проберётся кто-нибудь и не ограбит нас?

– Ты ш…шо сдурел, Пы… пухлый, а? Кто туда проберётся? С-с-су… суслик?! – Джону мешала говорить сильная икота.

– Завтра к вечеру нужно вернуться сюда и, этсамое, забрать всё. А если объявится Заяц, то я поеду сюда с ним. Попробую запустить эту штуковину.

Джон икал и смотрел на приятеля. Он молчал. Пухлый понял, что сейчас с ним разговаривать бесполезно, завёл машину и выехал на широкую дорогу.

Фары далеко освещали путь. Машина набрала приличную скорость и исчезла в перспективе.

Глава 2 «Папа»

Заяц снял экзоскелет, спрятав его во второе дно багажника. Все вещи, что пришлось вытащить, он снова сложил обратно и захлопнул дверь.

Он тяжело вздохнул, стоя возле машины, и стал озираться по сторонам. Вокруг никого не было. Ночь вот-вот должна была кончиться, – на востоке небо серело возле горизонта.

Двадцать минут назад он привёз своих бесчувственных пассажиров и при помощи экзоскелета перетащил их в здание, что возвышалось неподалёку.

Это был большой корпус старой больницы. Ким и Ива теперь лежали на койках подключённые к аппарату искусственного дыхания. Заяц вначале планировал сделать им переливание крови, но потом подумал, что у него есть гораздо более действенное средство, подходящее к любому человеческому организму. Это был своеобразный «эликсир жизни» – небольшой флакончик с прозрачной жидкостью. Он хранил его, как зеницу ока, зная, что это средство – единственное, аналогов которому никогда уже не будет. Жидкость была обыкновенной дистиллированной водой, но в ней были растворены миллиарды бионических роботов, каждый из которых был величиной не более атома.

Чтобы не терять драгоценное время, Заяц, как только положил своих новых друзей на койки, достал из машины свой чудо-флакончик и влил небольшое количество жидкости в рот сначала Киму, потом Иве. Как он знал, нанороботы, почувствовав благоприятную среду, вышли из анабиоза и начали свою деятельность, распространяясь по организму с огромной скоростью. Они действовали на весь организм в целом: налаживали работу внутренних органов, сращивали трещины и надломы в костях, стабилизировали работу сердца, повышали иммунитет, заживляли внешние раны, обновляли кровь, и многое другое, делая всё для того, чтобы пациенты в самые кратчайшие сроки почувствовали себя лучше, а затем – наступало полное исцеление.

Заяц ещё никогда не использовал этот флакончик, но знал, что во времена человечества было проведено множество опытов, и все результаты были просто сногсшибательными – подопытные полностью излечивались даже от самых сильных вирусных штаммов. При этом, средство не имело противопоказаний и побочных эффектов.

Но Заяц был собой очень недоволен. Он ругал себя и бил кулаком по макушке, приговаривая, что он дурак и простофиля:

– Посиму я слазу не влил им это следство?! Ведь моза была слазу! А я забыл! Дувак! Забыл! Как моза быва забыть? Они бы узе поцти выициись бы!

Мальчик вбежал в палату, где горело несколько толстых свечей, разгоняя ночную мглу, и осмотрел пациентов. Дыхание у молодых людей было ровным, раны не кровоточили, пульс был в норме и даже появился еле заметный румянец на щеках.

– Хаасо, - сказал юный целитель и, широко зевнув, устроился в небольшом кресле, что стояло около стены.

Он долго осматривал помещение. Все стены были выложены бледно-розовой плиткой, а с потолка свисали два огромных светильника. Наверняка, это когда-то была операционная. Заяц не был здесь ни разу. Проезжая мимо этого больничного корпуса, он наугад остановился, заметив приоткрытую входную дверь.

Мальчик, хоть до сих пор ругал себя за забывчивость, теперь мог быть собой доволен, – он выполнил своё обещание – вылечил своих друзей! Он поудобнее устроился в кресле, подтянув ноги к подбородку. Он устал. Глаза всё время норовили закрыться, но мальчик боролся со сном, не желая пропустить тот момент, когда его друзья очнутся. Но усталость и бессонная ночь перебороли его. Он уснул, уткнувшись лицом в коленки.

Проснулся Заяц от какого-то странного чувства. Эти чувства всегда преследовали его: иногда это был страх, иногда – просто тревога, иногда чувства были неопределимыми, а иногда он чувствовал что-то хорошее. Но те чувства, которые наполнили его душу сейчас и заставили его проснуться, были какими-то странными. Это было веселье, смешанное с тревогой, а в этот невероятный «коктейль» влился ещё и беспричинный страх.

Что-то будет… Заяц боялся даже предположить, что. Он надеялся, что всё обойдётся, и его чувства так и останутся просто чувствами.

Он широко открыл глаза и осмотрел помещение.

Сразу бросился в глаза знакомый силуэт: Ким сидел на краю койки, свесив ноги вниз, и смотрел в пол. Ива всё ещё лежала.

Заяц резко вскочил с кресла. Ким тут же поднял взгляд.

– Ким! – пропищал Заяц.

– Заяц? – словно бы удивившись проговорил Ким. – Ты здесь? Это не сон?

– Не! Не сон! Это я! Это павда я!

Мальчик бросился к Киму и обнял его, прильнув к его груди. Ким медленно положил руку ему на плечо, с удивлением смотря на мальчика.

Заяц, широко улыбаясь, посмотрел в глаза своему другу.

– Я тебя выисил. Я обисял выисить и выисил.

– Постой… А-а где…

– А Ива тут! – догадался Заяц и ткнул пальцем за спину Кима.

Тот обернулся и увидел свою любимую. Она лежала на спине, и веки её немного подрагивали.

– Не биспакося, она посто спит. Её я тозе выисил. Она паснёца… э-э… скова. Ей поста сина поха быва.

Ким мягко отстранил от себя мальчика и встал с койки. Подойдя к девушке, он прислушался к её дыханию.

– Сё намайна. Она скова паснёца.

– Ты уверен, что с ней всё хорошо? – с тревогой спросил Ким.

– Угу! Исё бы!

Ким осмотрелся вокруг.

– А где мы?

– В банице. А это апилационная.

– Ты нам делал операции?! – изумился Ким.

– Не-а! Это сё нанолобаты.

И Заяц махнул рукой.

– К… кто? Нанороботы?!

– Аха, - кивнул Заяц, широко улыбаясь.

Ким ненадолго задумался. Он вспомнил, что когда-то отец рассказывал ему про микроскопических роботов, которые могли внедряться куда угодно, даже в человеческий организм. Но отец рассказывал так, словно бы эти роботы были из разряда фантастики. Теперь же, Заяц, который и так невероятно удивлял своими познаниями и оружием, сказал, что применил нанороботов. В это было сложно поверить. Откуда у Зайца – этого худенького мальчика – могли быть такие высокие технологии? Ким посмотрел на этого странного мальчишку:

– Заяц. Ты… - Ким немного помолчал, собираясь с мыслями; он даже не знал, что сказать, но всё же продолжил: - Ты должен… если хочешь, конечно… рассказать, откуда у тебя всё это. Откуда у тебя такие знания, такое оружие, такие технологии? Я, например, даже никогда не слышал о таком огнемёте, который ты мне дал. – И тут Ким вспомнил про оружие. – А где огнемёт?! Я его потерял?!

– Не-е-е! – засмеялся Заяц. – Он был у тибя на плице. Я иво сяв с тибя, када лицил. Это дазе цюдо, со ты не патилял ево. И это цюдо, со вы зывы! Ты и Ива. Вы мои дузя. Да. Мои дузя. И я вас выисил.

Ким не удержался от улыбки. Заяц так забавно говорил, делал смешные жесты, а вся его речь казалась такой бесхитростной и радостной, что Ким даже почувствовал некоторую привязанность к этому мальчику.

– Ты невероятный молодец! Спасибо тебе, Зайчонок! – Ким погладил мальчика по голове. – Без тебя мы с Ивой погибли бы. Это огромное счастье, что мы встретились!

– Ха-а… исё бы!

Их разговор тут же прервался. Оба сразу оглянулись, услышав тихий шорох.

Ива повернулась на бок и приподнялась на койке.

– Ива!!! – закричал Ким и бросился к ней. – Ты жива, ты проснулась! С тобой всё хорошо?

Девушка заспанными глазами посмотрела на молодого человека. Она зевнула, поморгала, почесала голову и проговорила:

– Чего ж ты так орёшь-то, а?

– Ива!

Ким прижал её к себе, не веря своему счастью.

– Ты жива, - наконец, проговорил он.

– Да, она зыва, - поддакнул Заяц.

Девушка сидела на краю койки, а Ким обнимал её, потом смотрел в её глаза, потом снова обнимал. И так могло продолжаться неизвестно сколько, но Ива, наконец, отстранилась от молодого человека и встала с койки.

– Где мы? – спросила она. И тут на глаза ей попался Заяц. Она некоторое время смотрела на него, ничего не понимая, и только потом проговорила, обращаясь к мальчику: – А ты кто?

Вместо мальчика ответил широко улыбающийся Ким:

– Это Заяц!

Мальчик закивал.

– Заяц? – переспросила Ива. – Но я вижу перед собой мальчика. Я думала, что зайцы, они маленькие и прыгучие, и… с большими ушами.

– Я Заиц. Так миня называит папа.

– Помнишь, я тебе рассказывал про него, когда мы были в пещере? – сказал Ким. – Вот. Это он. Это мальчик и зовут его Заяц.

– Так миня папа назвал, - вставил Заяц.

– А-а-а… - тихо протянула Ива. – Что-то припоминаю… Ты ещё говорил, что он что-то знает.

Она посмотрела на Кима.

– Да он много чего знает! – воскликнул Ким. – Он знает столько всего и имеет такие штуки, о которых мы с тобой никогда не слышали! Например, его огнемёт. Заяц, где твой огнемёт? Покажи Иве.

– Он в масыне.

– У тебя есть машина?! – изумилась Ива.

– Да! И агимёт есть! И исё многа-многа стукав сяких лазных! Я вам сё паказу!

Ива снова посмотрела на Кима:

– Ты его давно знаешь?

– Нет. Когда меня чуть не сожрали крысы, там, в квартире, он меня спас в самый последний момент.

Ким начал было рассказывать свою историю, но Заяц прервал его, сказав, что пора бы что-нибудь поесть, а во время еды можно будет и поговорить. Тут же он выскочил на улицу.

Ким и Ива смотрели через окно, как он полез в багажник, достал спортивную сумку и бегом побежал в дом. Когда он бежал было видно, что сумка довольно тяжёлая, Заяц тащил её еле-еле. Оттолкнув ногой входную дверь, он на некоторое время исчез из виду, потому что нужно было пройти по небольшому коридору, чтобы попасть в комнату. Появившись в дверях, мальчик поставил сумку на пол.

– Фух. Дотасил.

Он раскрыл сумку и достал три мясные консервы, три сосиски и три маленькие запечатанные в упаковки булочки. Сложил всё это на койке, вернулся к сумке и выудил оттуда большую пластиковую бутылку с надписью «Coca-Cola» с каким-то коричневым напитком. Бутылку он положил рядом с консервами, опять вернулся к сумке и из бокового кармана достал пластиковые ложки и маленькие стаканчики, которые когда-то считались одноразовыми.

– Ну, сё, - сказал он, улыбаясь. – Моза есть.

Ива взяла консерву и повертела железную банку в руках. На банке большими буквами было написано: «BEEF».

– Это что, настоящая говядина? - спросила Ива.

– Налисована каова, - ответил Заяц.

Ива вдруг расплылась в улыбке, а чуть позже даже засмеялась, и причины её весёлости никто не понял.

– Что? – спросил Ким.

– Я тут подумала… А зайчатинка есть? Может, зайчатинки отведаем?

И она громко рассмеялась.

Мальчик заморгал, протёр глаза и с удивлением уставился на Кима.

– Всё в порядке, Зайчоночек! – смеясь, сказала Ива, видя, что мальчик вот-вот готов заплакать. – Это я так глупо шучу.

Она прижала его к себе и погладила по волосам.

– Спасибо тебе, Зайчонок, - тихо сказала она и чмокнула его в щёку. – Мы очень тебе обязаны. Ты спас нас от смерти, вылечил, а теперь ещё и накормил! Так что ты самый лучший Заяц в мире! И я очень рада, что с тобой познакомилась. А на шутки мои ты не обращай внимания. Они бывают очень тупыми. Ты лучше скажи, чем открывать-то будем?

Ива снова повертела банку в руке.

– А! Сяс.

Заяц залез в карман и вынул складной нож. Он долго мучался, чтобы вытащить «открывашку», но это оказалось ему не под силу. Ким помог и открыл три банки. После чего, все принялись за еду.

Когда консервы с сосисками были съедены, Заяц открыл бутылку и разлил напиток по стаканчикам. Киму и Иве никогда не приходилось пить такой «колючий» напиток. Они долго кашляли и сморкались, потому что напиток забрался им в нос своими пузырьками. Ива сказала, протирая покрасневшие глаза, что никогда больше не будет пить эту гадость; Ким, отдышавшись, всё-таки осторожно пригубил напиток и попытался распробовать, после чего сказал, что «это может быть вкусным». Но недопитый стаканчик он всё же отставил.

Всё это время Заяц весело хохотал и хватался за живот. «Не умеют пить!» - восклицал Заяц и продолжал смеяться. Наконец, успокоившись, Заяц демонстративно налил себе полный стакан и выпил его. Потом выпустил громкую отрыжку и улыбнулся.

Еда и инцидент с напитком подняли всем настроение. Вскоре все торе смеялись и шутили, как будто бы знали друг друга всю жизнь.

Устав веселиться, Ива вдруг сказала:

– Ну что же ты, Зайчонок, давай рассказывай, откуда ты такой взялся.

Заяц засмеялся и сказал:

– Да! Я сяс вам сё ласказу! Вы мои дузя, я вам вею, вы хаосые, и я вам сё-сё ласказу!

Но вдруг улыбка моментально сошла с его лица. Он уставился куда-то вдаль, а рот его приоткрылся от удивления. Теперь на лице мальчика отчётливо отразился настоящий страх.

Заяц сидел лицом к окну, а Ива с Кимом напротив. Заметив, что Заяц смотрит куда-то на улицу, они тоже обернулись и посмотрели через окно. На улице никого не было, только пыль почему-то поднялась над дорогой.

Не увидев ничего необычного, Ива снова повернулась к мальчику.

– Что случилось? – спросила она.

Руки Зайца немного дрожали.

– Папа пиехал…

– Папа?! – в унисон спросили молодые люди.

Заяц ничего не ответил. Он соскочил с койки и подбежал к окну. Протёр ладошкой пыльное стекло и посмотрел куда-то вбок на улицу.

Сзади подошли Ким и Ива. Ива взяла мальчика за плечи и тихо спросила:

– Зайчонок, что случилось?

– Там, - указал мальчик в сторону дороги. – Я видел масыну папы. Она быстло плаехала и подняла эту пыль. Он не заметил мою масыну, инаце плосто остановился бы и писол бы сюда. И лугался бы.

– Почему он бы ругался? – спросила Ива.

– Я… я долзен был велнуться, а я не велнулся вовемя… – Он с трудом проглотил комок в горле и стал монотонно приговаривать: – Я не велнулся, потому са насол Кима. Я долзен был выицить его. Его цють не сеи кысы. Ким чиавек, а чиавекав осень мала на панете. Это кыс мога, а чиавекав мала. Ким чиавек… чиавек… чиавек. – Голос мальчика стал еле слышен. – Я не мог его босить. Я долзен быв ево выисить… Ким чиавек… и Ива чиавек… Эта кыс мога… а чиавекав мала… их нада биець…

Губы мальчика ещё что-то шептали, но голоса уже не было слышно. Он смотрел в одну точку, абстрагировавшись от всего мира. Его невидящий взгляд был пуст, а из приоткрытого рта потянулась тоненькая струйка слюны.

– Заяц! – воскликнула Ива, испугавшись такой перемены. Она присела перед ним на корточки и взяла его за плечи. Мальчик продолжал смотреть в пустоту. Она легонько потрясла его. – Зайчонок! Зайчоночек! Да что же с тобой случилось? Приди в себя! Эй!

Ким не знал, что делать. Он то смотрел в окно, где якобы проехала машина «папы», то смотрел на Зайца, но что предпринять, совершенно не знал. А Заяц до сох пор был в полном оцепенении.

Ива вскочила на ноги и обернулась к Киму. Она уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут Заяц ожил. Он быстро подбежал к выходу из комнаты. Там он резко остановился и повернулся к ничего не понимающим Киму и Иве:

– Я долзен ити. Вы сидите здесь, никуда ни ходите, вадна. Я долзен ити к папе. Он стогий, будит лугатса, но я долзен велнутса. Сидите тут. Он не долзен вас видеть. Када наступит ноць не зазыгайте свет, вадна? Сидите тут. А луцсе… луцсе уходите.

И Заяц выбежал из комнаты. Но не прошло нескольких секунд, как он снова показался в дверях:

– Сумку с пладуктами забиите. Там мога иды, она вам плигадитса. Сё, пака!

И он тут же скрылся за дверью.

Изумлённые молодые люди смотрели, как он вскочил в машину, моментально завёл двигатель и тут же рванул с места с пробуксовкой.

Желтоватая пыль поднялась с земли, скрывая в себе внедорожник.

Ким и Ива переглянулись.

Они совершенно не ожидали такого поворота. Заяц так стремительно покинул их, что всё это казалось какой-то шуткой, баловством, – мальчик должен был вернуться, и они все вместе рассмеялись бы над таким розыгрышем.

Но прошло много времени, а Заяц не вернулся. Пыль, поднятая внедорожником, давно развеялась, хотя ветра на улице не было. Солнце подбиралось к зениту. Первые слегка пожелтевшие листочки изредка срывались с веток и, кружась, падали на землю. Всё было тихо и спокойно. В прочем, как всегда, в этом пустынном мире. Но неясная тревога разрывала душу. Почему мальчик, увидев машину папы, так разволновался?

Ким ещё раз выглянул на улицу. Никого. Ива стояла у двери, намереваясь выйти.

– Интересно, - сказала она, - почему он просил, чтобы мы не выходили отсюда?

– Насколько я помню, последнее, что он сказал, чтобы мы именно уходили. И мне почему-то кажется, что уходить надо так, чтобы не увидел «папа».

– Но почему?! Что в этом «папе» такого?!

Ким подошёл к девушке и взял её за руки. Он долго смотрел ей в глаза, хотел, что-то сказать, но, по-видимому, не решался. Наконец, он вздохнул и тихо проговорил:

– Ты знаешь… Я, конечно, могу ошибаться, но… – Он помолчал немного, но всё же продолжил: – Всё это кажется мне каким-то странным.

– Что именно?

– Этот Заяц.

– А что, Заяц? Он, если верить его рассказам, подобрал нас бесчувственных, отвёз сюда, вылечил, накормил! Что здесь странного?

– Вот именно. Если верить его рассказам.

Ива с интересом посмотрела на парня.

– Ты-ы… ты не доверяешь ему?

– Я, наверное, могу показаться неблагодарной скотиной, но сама посуди: откуда у него столько всего? Откуда оружие, технологии… Да что там говорить! Откуда, чёрт возьми, нанороботы?! И ещё, у него была вот такая штуковина. После подземелья я потерял практически всё, но эта вещь была в застёгивающемся кармане.

Ким вытащил из бокового кармана куртки ту самую бомбу, которую недавно выковырял из останков разорванной крысы.

– Знаешь, что это такое? – спросил он.

– Нет.

– Это ядерная бомба.

Глаза девушки расширились от удивления.

– Ядерная?! – воскликнула она. – Ты хочешь сказать, что у этого маленького мальчика…

– Вот именно! – перебил Ким. – У Зайца слишком много невероятных вещей!

Ива взяла шайбу, облепленную странным пластилином, и повертела её в руках.

– Ты уверен, что это ядерная бомба?

– У отца была книга с рассекреченными видами вооружений. Книжка была с картинками. Я хорошо помню фотографию этой штуки.

– Но… она такая маленькая.

– Это одна из последних военных разработок времён человечества. Потом, огнемёт. То, что Заяц называет огнемётом – совсем не огнемёт. Это какая-то лазерная мини установка! Ручная пушка с невероятной огневой мощью! Этот, извините за выражение, «огнемёт» может запросто уничтожить целую роту солдат вместе с техникой. Но при этом, стрелок остаётся невредимым. Даже в пещере – в замкнутом пространстве, где я за считанные секунды уничтожил тысячи крыс, я не сгорел и меня не разорвало, хотя вся пещера пылала адским пламенем и шёл настоящий плазменный ливень! И ещё! Этот маленький, тщедушный мальчик каким-то образом умудрился затащить меня с третьего на пятнадцатый этаж! Скажи, как?! Как он смог меня поднять? Потом: уколы. Он вколол мне что-то, что смогло поддержать мои силы в течение долгого времени. Если бы не его укол, я просто подох бы сразу!

– Видишь! – воскликнула Ива. – Он помог.

– Да, я не отрицаю, он помог, но…

– Что, «но»? Ты, по какой-то странной причине, ему не доверяешь, хотя он сто раз доказал свою дружбу. Он даже называл нас друзьями!

– Ха! Назвать другом можно даже столб!

– Слушай, Ким. – Ива упёрла руки в боки. – Я тебя не помню. Чем тебе Заяц так насолил?

– Да не солил он мне! Просто… Всё это странно как-то. Маленький мальчик… и вдруг… столько всего.

– «Столько всего»?! – передразнила Ива. – А ты не подумал, что он мог просто найти контейнер, в котором и были все эти штуки? Что здесь странного? Ты же знаешь, что контейнеры прилетают с неба. И вы с отцом постоянно пользовались ими. И оружие там было! У Зайца просто другой контейнер был!

– Хорошо. А кто его научил всем этим пользоваться?

– Инструкция! – выпалила девушка. – К примеру, эта вот ядерная, как ты говоришь, бомба лежала в коробочке, а рядом была книжечка, в которой всё было написано. Он умеет читать. Прочёл и научился! А рядом с уколами тоже лежала книжечка.

– А наноро…

– А рядом с баночкой, в которой были нанороботы, тоже лежала книжечка! Что тебе ещё надо?

Ким протёр глаза. В голове роились смешанные чувства. С одной стороны, он соглашался с Ивой, – все её доводы были справедливыми, но с другой, что-то мешало, что-то вгрызалось в мысли и заставляло испытывать сильную тревогу. Он очень хотел полностью верить Зайцу, но странное волнение и безотчётное предчувствие мешало это сделать.

Он вернулся к койке и сел на край. Ива всё ещё стояла около двери. Она посмотрела в коридор:

– Не хочешь узнать, в какую сторону он поехал?

– А что это даст? Я бы с большим интересом посмотрел бы на его «папу».

– Вот. – Ива подошла к Киму и села рядом. – Чтобы увидеть «папу», нужно узнать, в какую сторону поехал Заяц. Ты вообще знаешь, где мы находимся?

– Нет. Я никогда здесь не был.

– Ну так пойдём, посмотрим.

– Хотя… – Ким посмотрел по сторонам. – Это похоже на больницу. Мы сейчас сидим в операционной. Видишь, две койки и куча лампочек на этой круглой фиговине, что на потолке. Это больница.

– Это больница… - повторила Ива и задумалась. – А ведь ты говорил, что те бандиты поехали именно в больницу, где собирались лечить своего приятеля.

– Именно. Вот поэтому я и переживаю.

– Ты думаешь, Заяц…

Ива замолчала и с испугом в глазах смотрела на Кима. Ким смотрел в одну точку, глубоко задумавшись.

Наконец, он резко поднял взгляд на Иву и сказал:

– Я думаю, ты права.

– В чём?

– В том, что надо пойти за ним. Мы пойдём по следам машины и узнаем по крайней мере, в какую сторону он поехал.

– А что потом? - тихо спросила Ива.

– Не знаю. Там видно будет.

Ким соскочил с койки и направился к двери.

– Постой! – сказала Ива. – Тут в сумке еда. Нельзя разбрасываться таким добром. Её надо спрятать.

Ким согласился. Молодые люди вышли в коридор, где находились ещё двери, зашли в одну из них, где стоял металлический шкаф, из замка которого даже торчал ключ. Ким попробовал повернуть ключ, но у него ничего не вышло, – время сделало своё дело. Но выбирать не приходилось. Сумка всё равно была спрятана в этот шкаф. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы закрыть приржавевшую металлическую дверь, но как раз это могло помешать животным забраться внутрь и сожрать все припасы.

Через минуту они вышли на улицу.

Подойдя к тому месту, где стояла машина, они увидели чёткие следы от колёс. Земля была покрыта толстым слоем пыли, что нанёс сюда недавний ветер. Следы тянулись к асфальтированной дороге и исчезали там.

Молодые люди решили немного осмотреться.

Только что они вышли из пятиэтажного здания, что стояло полукругом. За зданием возвышался большой корпус больницы со стеклянным фасадом. Этот корпус Ким сразу узнал. Он сообщил Иве, что таких корпусов всего четыре и в каждом здании по двадцать девять этажей. Он быстро рассказал ей, что они с отцом ездили сюда, когда их грузовичок был ещё «жив». Тогда отец набрал здесь всякого добра, а потом разбирался с ним ещё пару месяцев.

Корпуса стояли параллельно друг другу, чуть со смещением, и если смотреть на этот комплекс зданий с большого расстояния, то создавался эффект поваленной на бок лестницы.

Территория больницы была неимоверно большой. Кроме этих главных корпусов существовали и другие здания – поменьше, что стояли около исполинов, как маленькие дети. Всё вокруг утопало в зарослях. Как и везде, стены поросли диким виноградом и вездесущим плющом, а деревья с неумолимым упорством пробивали асфальт и потихоньку рушили первые этажи.

Асфальтированная дорога прорезала заросли и терялась где-то в глухой чаще, поворачивая в бок. Как раз в ту сторону и поехал Заяц.

Ива решительно пошла вперёд, но Ким остановил её.

– Что случилось? – спросила она.

– Я тут подумал. У нас же нет никакого оружия.

– Да? А куда делась твоя рогатка, нож и всё остальное?

Ким пожал плечами:

– В подземелье оно ещё было, но после того, как я потерял сознание – всё пропало. Даже рюкзака нет.

Ива подошла в плотную к Киму и, пристально смотря ему в глаза, сказала:

– И ты хочешь сказать теперь, что нас ограбил Заяц! Так?

– Но…

– Что он такой паразит, гад и предательский вор! Да?

– Ива…

– А ты не подумал, что все наши вещи могут просто лежать у него в машине? А он так спешил, что просто забыл о них.

– Ива, я не говорю, что Заяц вор!

– Не говоришь! Но думаешь!

– Я не думаю!

– Вот и хорошо! Не думай, тебе вредно! Пошли.

И она ступила на асфальт.

– Но, а как же его папа? – вдогонку ей сказал Ким.

– Вот как раз и познакомимся с ним!

Ким развёл руками и пошёл вслед за ней.

По дороге он пытался образумить девушку, говоря, что они совсем не знают этого человека, а он может быть кем угодно. Не зря же мальчик так распереживался, когда увидел машину папы.

Ива широко шагала, быстро продвигаясь вперёд. Дорога с обеих сторон поросла высоченной травой и корявыми деревьями, сквозь которые ничего нельзя было рассмотреть.

Шли они минут пять. По дороге им попался старый полуразрушенный дом из красного кирпича, перед которым были развалины фонтана.

Ива остановилась, осматривая руины, и сказала, что здесь их явно быть не может. Нужно идти дальше.

Ким не перечил; он просто хотел, чтобы они шли хоть немного «скрытнее».

– Что значит скрытнее? – спросила она. – Ползком что ли?

– Нет. Просто, разговаривай потише и иди немного медленнее. И смотри в оба.

– Да чего ты так…

Ива не успела закончить фразу. Внезапно где-то совсем близко раздалась череда выстрелов, от которых птицы, сидевшие в ветвях деревьев, взмыли вверх. Испуганные голоса пернатых наполнили заросли. Ива умолкла и покосилась на Кима.

– Вот почему, - прошептал он. – Нам нужно уйти с дороги. Здесь мы, как на ладони.

И он потянул её в сторону.

Скрывшись за корявыми деревцами, Ким рассматривал растительность, пытаясь среди листьев и веток увидеть движение. Но никого не было.

– Звук был оттуда. – Ким указал вперёд. – Мы идём правильно. Но теперь нужно быть особенно осторожными, иначе нас подстрелят.

– А зачем им стрелять в нас? – еле слышно проговорила Ива.

– Во-первых, они могут принять нас за хищников. Во-вторых, мы совершенно не знаем, что там происходит. Может, там временное поселение каких-нибудь людей, которые выставили часового, и этот часовой может иметь приказ стрелять во всё, что движется. Пригнись и иди за мной. Только очень тихо. Старайся не наступать на сухие ветки. Идём след в след. Меньше цепляй заросли, а если зацепишь какую-нибудь ветку, придержи её рукой и медленно отведи на прежнее место. Не делай резких движений.

– Ладно, ладно, - прошептала Ива. – Пойдём.

Притихшая девушка пошла за Кимом. Она испуганно озиралась по сторонам и старалась всё делать «правильно».

Они огибали дерево за деревом и шли так до тех пор, пока заросли не стали редеть. Теперь сквозь густые ветви стало просматриваться небо. Пройдя ещё немного дальше, им пришлось остановиться.

Впереди виднелось здание. На фасаде играли солнечные блики, которые резали глаз.

Ким ещё ниже пригнулся, а потом и вовсе лёг на землю и шепнул Иве, чтобы она подождала его здесь. Сам же он пополз вперёд скрытый высокой травой и поредевшими кустами.

Заросли резко обрывались перед обширной площадкой, посреди которой и стояло то блестящее здание. Ким насчитал шесть этажей. Отполированный до блеска алюминиевый фасад до сих пор не потерял своего вида. Здание казалось новым, хотя простояло не менее ста лет. Растения не смогли пробить бетон, которым была устлана вся площадь: узорчатая и разноцветная, она кое-где искрилась медными прожилками.

Здание имело два главных входа: один для людей – с широкими ступенями на крыльце, другой – для машин, с полукруглым пандусом, что заканчивался в большой арке.

Именно в этой арке Ким заметил машину Зайца.

Перед домом никого не было. Ким решил, что увидел достаточно, поэтому поспешил обратно к Иве.

Девушка сидела на земле возле раскидистого куста.

Ким подошёл к ней и еле слышно сказал:

– Заяц здесь. Там его машина.

– Ты кого-нибудь видел? – так же тихо спросила Ива.

– Нет. Может быть стреляли в самом здании. Я заметил несколько открытых окон.

– Может они просто разбиты?

– Нет. Они открыты. Два окна на первом этаже и три на втором.

Ива опасливо озиралась по сторонам. Было видно, что ей очень страшно, но она держалась, не желая показаться трусихой. Её взгляд наконец остановился на Киме.

– Что будем делать? – спросила она.

Ким вздохнул, немного подумал, а потом сказал:

– Я, конечно, не уверен, надо ли нам вообще туда идти, но раз уж мы здесь, надо выяснить, кто такой Заяц и что, в конце концов, здесь происходит. Но идти туда сейчас нельзя.

– Почему?

– Слишком опасно. Сейчас день, нас могут увидеть и пристрелить, как двух заблудившихся овечек. – Он взглянул на небо. – Солнце в зените. Полдня уже прошло. Мы посидим тут и понаблюдаем за этим домом. Может за это время что-нибудь произойдёт, и мы узнаем то, что хотим. Но если ничего не случится, то, дождавшись темноты, мы проберёмся поближе и заглянем внутрь. Я бы начал с машины Зайца.

– Почему с машины? Заяц наверняка в доме.

– В машине может кто-нибудь сидеть и следить за нами. Нужно быть уверенным, что нас никто не видел. Тыл должен быть свободным, так учил отец. Если придётся в спешке отступать, то сзади не должно быть врагов.

Ива надула щёки:

– Ты так говоришь, словно мы на войне.

– А это и есть война.

– Почему ты так решил?

Ким уставился в землю и ненадолго задумался.

– Мне почему-то так кажется, - наконец, сказал он. – Я чувствую что-то нехорошее.

Ива ничего не ответила. Она подсела поближе к большому дереву, облокотилась о ствол и задумчиво смотрела на Кима, обняв руками свои коленки.

Глава 3 Убить…

Солнце уже зашло за горизонт, когда поднялся сильный ветер. Резко похолодало.

Молодые люди всё ещё сидели в укрытии. За весь день не произошло абсолютно ничего. Дом казался совершенно пустым, но Ким и Ива знали, что там должен быть кто-то.

Сумерки постепенно превращались в ночь. Темноты прибавили наползающие тучи, которые грозили дождём. Наступала пора осуществлять план Кима. Он лёг на землю и медленно пополз вперёд, сделав знак, чтобы Ива двигалась за ним.

Добравшись до кромки зарослей, он остановился, указывая рукой на единственное освещённое окно. Свет был очень тусклым, очевидно, горела свеча. Тёмная тень внезапно промелькнула у окна и исчезла. Теперь молодые люди наверняка знали, что в доме действительно кто-то есть. Но, кто? Может, это был Заяц? Или его таинственный «папа»?

Ким прошептал в ухо Иве, что нужно делать дальше. Она кивнула, и лазутчики, низко пригнувшись, выбежали из чащи и устремились к дому, спеша преодолеть открытый участок.

Взбежав по ступенькам, они прильнули к металлической обшивке дома. Ива тяжело дышала, её сердце буквально выпрыгивало из груди, но она всё же знаком спросила, что делать дальше. Ким указал в сторону пандуса, где в глубине арки стояла машина. Не отходя от стены ни на шаг, они двинулись туда.

Одинокая капелька дождя упала на лицо Кима. Ветер всё усиливался, угрожая перерасти в настоящий ураган. Тучи практически полностью покрыли небо, оставив лишь небольшой участок на востоке. Стало совсем темно.

Добравшись до арки, Ким осторожно выглянул из-за угла. Во тьме стояла чёрная тень автомобиля. Ким потянул Иву за руку, и молодые люди скрылись под сводом арки.

Подойдя вплотную к внедорожнику, они обнаружили, что водительское стекло наполовину опущено. Это было удачей, – можно без труда заглянуть внутрь, так как затенённые стёкла полностью скрывали салон.

В машине никого не было. В глубине арки оказалась ещё одна чернеющая тень. Это был второй автомобиль. Такой же чёрный и большой внедорожник, но слегка отличающийся от машины Зайца.

Ким и Ива прокрались ко второй машине и притаились сзади. Ким осмотрел окна – они все были закрыты. Тонированные стёкла скрывали то, что было в салоне. Ива прикоснулась к ручке двери. Немного подумав, она медленно потянула на себя. Дверь приоткрылась. Девушка медленно и осторожно заглянула внутрь. В машине никого не было. На полу девушка заметила какой-то продолговатый предмет. Она потянулась за ним, но одной рукой поднять не смогла. В следующую секунду она поняла, что это такое.

Ким услышал тихое восклицание Ивы. Оторвавшись от лобового стекла, он поспешил к Иве. В этот момент она уже вытаскивала свою находку.

Это оказалась винтовка. Когда её увидел Ким, его глаза полезли из орбит, – он никак не ожидал увидеть такое.

– Это же мой Штайр, - еле шевеля губами прошептал он.

– Твой?

– Да!

Ива отдала ему винтовку, а её глаза требовали объяснений.

– Ива. Мы нашли их.

– Кого?

– Тех бандитов.

От изумления девушка раскрыла рот.

– Как нашли?.. Почему ты так решил?

Ким указал на Штайр:

– Это моя винтовка, которую украли те сволочи. Пухлый заставил меня бросить оружие, а здоровяк его подобрал. Потом они уехали. Ива! Мы их нашли! Они в этом доме.

Ива закрыла рот руками от переполнявших её чувств. Она таращилась на Кима, не в силах вымолвить и слова.

Ким положил оружие на пол и залез в салон. Обшарив все закоулки, он вылез, держа в руках пистолет и большой нож. Оказалось, что пистолет был без пуль, а в винтовке осталось лишь несколько патронов.

Сложив свои находки на полу, Ким снова залез в салон. На этот раз он пробыл там гораздо дольше. Ива переступала с ноги на ногу и постоянно озиралась по сторонам, боясь заметить какое-то движение в темноте. Но, к счастью, поблизости никого не было, и это вселяло хоть какую-то надежду. Наконец, Ким вылез из машины, держа в руках что-то чёрное, похожее на одежду.

– Вот это нам точно пригодится, - сказал он.

– Что это?

– Это бронежилеты. И мне почему-то кажется, что они наши.

– Как наши?

– Помнишь, мы достали эти штуки из склада отца? Заяц мог сложить их к себе в машину, когда собирал наши вещи. Но, может быть, и нет, потому что там есть ещё несколько таких же. Но сейчас нам некогда гадать. Надевай его, быстро. Кто знает, что ждёт нас впереди.

Ким и Ива сняли свои куртки и натянули на себя тяжёлое обмундирование, после чего снова накинули куртки.

– И что теперь? – спросила Ива, морщась от тяжести бронежилета.

Ким, согнувшись подбежал к краю арки и выглянул наружу. Посмотрев по сторонам, он вернулся обратно.

– Нам нужно идти к окнам.

Ива смотрела в пол и не двигалась; казалось, она о чём-то глубоко задумалась.

– Что с тобой? – спросил Ким.

Наконец, сглотнув разбухший в горле комок, она произнесла:

– Заяц…

Ким, пристально смотря девушке в глаза, произнёс:

– Заяц с ними. Он один из них. Наверное, он сын или Пухлого, или того Джона. Он такой же, как они, Ива, но просто претворялся… другом.

– Нет… - Она покачала головой, смотря в одну точку. ­– Не может быть. Только не Заяц. Он ведь такой славный мальчуган. Нет… нет…

– Ива! Посмотри на факты! Он может сколько угодно быть славным мальчуганом, но при этом…

– Нет! – Ива неосторожно повысила голос.

– Тихо! Чего ты так орёшь? Нас могут услышать.

– Нет, - повторила она шёпотом. – Я в это никогда не поверю. Я не поверю в то, что Заяц связан с бандитами.

– Но он связан. И причём, семейными узами. Вспомни: он сбежал от нас, как только увидел своего «папу». А в машине «папы» я нашёл свой Штайр. Папа Зайца зарезал моего отца! И украл твою мать. Папа Зайца уничтожил мой дом. Папа Зайца чуть не убил меня. Папа Зайца может быть сейчас мучает твою ма…

– Замолчи! – Ива закрыла уши ладошками. Она потрясла головой; её волосы рассыпались и упали на лицо. Она тяжело дышала, но всё же сквозь завывания ветра послышался её голос: – Даже если он сын этого урода, то это не значит, что он обязательно должен быть таким же. Он может и не одобрять действий своего отца.

– Может, и так, - задумчиво проговорил Ким. – Но всё равно, если мы когда-нибудь встретимся с Зайцем, то я бы уже не стал ему полностью доверять. – Он оглянулся на машину мальчика. – Пойдём.

– Куда? – Ива заплаканными глазами посмотрела на Кима.

– Надо проверить машину Зайца. Наши вещи могут быть там.

На этот раз их ждала неудача: машина была закрыта. Ким попробовал просунуть руку в приоткрытое стекло, но до замка не достал. Ещё раз осмотрев салон и не увидев там ничего, Ким потянул девушку за рукав куртки.

– Настало время выяснить всё, - сказал он. – Мы пришли сюда отомстить, и мы отомстим. Теперь у нас есть оружие. Пусть мало патронов, но мне хватит, чтобы пристрелить ту скотину. И у меня есть нож. Может быть, это тот самый нож, которым был убит мой отец. А теперь этот нож вонзится в тело убийцы. И это будет правильно. Моя рука не дрогнет. – Он стал в полный рост и подошёл к выходу из арки. Порыв ветра взъерошил его светлые волосы. Ким посмотрел по сторонам, вглядываясь в темноту и, не заметив ничего, подошёл к Иве: – На первом этаже открыты два окна. Нужно пробраться к ним и заглянуть внутрь. Иди за мной. Не отставай. Смотри в оба. Если что-нибудь заметишь, дай знак.

– Ладно.

Они осторожно вышли из арки и двинулись около стены. Редкие капли дождя окропляли сухие каменные плиты. Порывы ветра забирались под одежду и доводили до дрожи. Ива не могла понять, почему она дрожит. Может, это из-за ветра, а может, на то была совсем другая причина. Её холодные пальцы сжимали длинный нож, который ей дал Ким. На лезвие упала капля дождя и стала медленно стекать вниз. Ива содрогнулась от этого зрелища: ей почему-то показалось, что капля была тёмно-красной.

Немного погодя Ким остановился. Ива упёрлась в его спину. Она прижалась к нему близко-близко, как бы умоляя о защите, о помощи, о каком-то непонятном снисхождении. Она жутко боялась. Ива готова была всё бросить и бежать отсюда как можно быстрей, как можно дальше от этого проклятого дома, где затаился страх; где прятались те, кто отнял у неё единственного родного человека. Но, подумав о матери, она крепко сжала рукоятку ножа. Ива вспомнила, как гналась за бандитами той ночью. Тогда она была полна решимости, не думала ни о чём. Она одна готова была биться со здоровенными мужиками, что отняли у неё счастье. Готова была убить их. Так почему же сейчас её руки дрожат? Почему она готова убежать отсюда? Отступить? Нет. Она будет биться. Её рука ещё крепче сжала рукоять.

Ива посмотрела через плечо Кима. Ким слегка обернулся и указал на открытое окно, перед которым они стояли.

Низ окна находился ну уровне груди и можно было без труда заглянуть внутрь.

Внутри всё было тихо. Кромешный мрак не подсвечивался не единой искоркой, но всё же кое-какие очертания можно было рассмотреть.

Это была квадратная комната. У окна – чуть в стороне – стоял письменный стол. В глубине комнаты угадывались очертания дивана.

Ким всматривался в темноту. На первый взгляд комната была пуста, но вдруг странный шорох и скрип привлёк к себе внимание. Звук шёл как раз от того места, где стоял диван. На диване что-то шевельнулось – чёрный силуэт приподнялся и снова опустился в низ, от чего и заскрипели проржавевшие пружины.

На диване кто-то лежал. В темноте практически ничего не было видно, но лазутчики уже не сомневались в том, что это не животное, которому вздумалось устроиться здесь на ночлег. Это человек.

До боли напрягая глаза, Ким смог увидеть, что человек был укрыт одеялом. Скорее всего, он спал и просто пошевелился во сне.

Ким оторвался от окна и посмотрел на Иву. Её испуганный взгляд застыл в одной точке. Но в это мгновение раздался новый звук, и Ким снова осторожно заглянул в окно. Это был храп. Теперь можно было не сомневаться – человек крепко спит. Храп усилился, а потом спящий промычал что-то неразборчивое. Молодые люди услышали его голос: хриплый бас, который они узнали бы из миллиона.

Молодые люди посмотрели друг на друга. Их губы неслышно шептали одно и то же: «Это он».

Это был Джон. Значит, где-то поблизости должен быть Пухлый. Вот только где? Не в этой ли комнате?

Ким снова заглянул в окно. Привыкшие к темноте глаза на этот раз увидели немного больше, чем в первый раз. Кроме стола и дивана в комнате стоял большой шкаф с приоткрытой дверцей, а на полу были разбросаны маленькие пузырьки и белая кружка. Ким узнал эти пузырьки – в них обычно хранили медицинский спирт; отец говорил, что спирт хорошо обеззараживает раны и убивает бактерии…

Не увидев больше ничего, Ким обернулся к Иве и отдал ей Штайр. Затем взял из её рук нож и повернулся к окну.

Ива дёрнула его за рукав:

– Что ты хочешь делать? – еле шевеля губами, спросила она.

– Я залезу туда и убью эту мразь. Он спит. Это отличный шанс.

Девушка содрогнулась, как будто бы от холода. Она как-то осунулась, опустила голову и жалостливо смотрела на Кима сквозь упавшие на глаза волосы.

– А вдруг там ещё один…

– Нет там больше никого, - резко ответил он. – Я должен убить его. Я отомщу за отца. Пусти.

Он дёрнул плечом и подтянулся на подоконнике.

Ким двигался совершенно бесшумно, как кот, заметивший ничего не подозревающую мышку. Словно тень, словно бесшумное приведение, он соскользнул с подоконника в комнату. Аккуратно ступая, он видел перед собой свою цель. Решимость ни на секунду не оставляла его. Он готов был к тому, что запланировал, и ничто в этом мире не смогло бы этому помешать.

Сейчас или никогда!

Он, наконец, отомстит. Он вонзит этот длинный нож в тело спящего врага. Убьёт его… а потом… Ким не задумывался, что будет делать потом. Сейчас главное – убить того, кто разрушил его жизнь, забрал спокойствие и счастье. Ким вспомнил, что рассказывала Ива про этого человека: не только он пострадал от рук этого бандита, но и Ива, и её мать, которая в данный момент может находиться неизвестно где.

Ким остановился. Какое-то чувство заставило его обернуться. В открытом окне маячила голова Ивы. Девушка махала ему рукой, что-то пытаясь сказать. Ветер постоянно трепал её волосы; она смахивала их с лица и снова подавала какие-то знаки.

Она что-то заметила. Она не просто так махает ему.

Ким осторожно повернулся и подошёл к окну.

– Не надо, Ким, - взмолилась Ива. – Не убивай его.

В душе молодого человека вдруг закипела самая настоящая ярость.

– Ты только для этого меня звала?! – прошипел он, сжимая рукоять ножа. – Я уже был так близко!

– Не надо…

– Я убью его. Он убил моего отца, разрушил мой дом, он украл у тебя мать! Неужели после всего этого тебе его жаль?

Ива тяжело вздохнула.

– Просто…

– Что просто? – быстро переспросил Ким.

– Просто, если ты его убьёшь, мы никогда не узнаем, где моя мама.

Ива надеялась, что этот аргумент остановит Кима, но Ким нагнулся к ней и тихо сказал:

– Есть ещё по крайней мере два человека, которые знают, где она. И я найду их.

С этими словами он повернулся и пошёл обратно к спящему Джону. Он уже не оборачивался: не хотел видеть ту, которая по какой-то странной причине вдруг захотела, чтобы этот человек жил. Убийца должен получить по заслугам. Он должен умереть! И он умрёт. Сейчас. В течение вот этой минуты. Его жизнь закончится. Перед тем, как сдохнуть, он увидит лицо того, кто вонзил нож в его тело. Это будет лицо Кима. Лицо мстителя – беспристрастного и безжалостного судьи, который проанализировал все преступления этого человека и приговорил его к смерти.

Ким подошёл к спящему.

Джон лежал на спине и громко храпел. Серое покрывало наполовину сползло с него, касаясь пола. Ноги здоровяка покоились на противоположном подлокотнике дивана. Да, диван явно был маловат для такого исполина. Спящий вдруг пошевелился. Ким напрягся всем телом, застыл в одной позе, но отступать и не думал. Джон промычал что-то, закинул руки за голову и, приоткрыв рот, захрапел с новой силой. Этот храп скорее походил на рык какого-то чудовища, монстра из ночных кошмаров, демона из преисподней, о которой когда-то рассказывал отец. А раз это демон, значит он должен отправиться в ад.

– И ты отправишься туда, - отвечая на свои мысли проговорил Ким.

Всё. Больше ждать нельзя. Настал момент истины.

Ким сжал рукоять ножа обеими руками, подошёл в плотную к Джону и поднял своё оружие вверх.

Его руки застыли над спящим. Остриё ножа было нацелено в грудь. Холодное лезвие готово было опуститься в любой момент, пронзив трепыхающееся сердце.

Секунды тянулись, как века. Ким застыл в этой позе, не в силах сдвинуться с места. Он хотел растянуть это мгновение, хотел вдоволь насладиться местью, он думал, что в этот момент его враг во власти мстителя: Ким победил, оказался сильнее, жизнь бандита в его руках, он с лёгкостью отнимет у врага жизнь так же, как совсем недавно Пухлый (улыбаясь и весело кудахча с вот этим вот человеком) вонзил нож в спину отца.

Взбесившееся сердце Кима разрывало грудь изнутри; в висках стучали остервенелые молотки крови; во рту пересохло; мышцы напряглись до предела; челюсти сжались до боли; губы превратились в тёмно-красную тонкую полоску, что перечёркивала бледное лицо ночного призрака, которого когда-то звали Ким.

Одна секунда – три удара сердца. Ещё секунда – ещё три гулких удара.

Ким стоял и смотрел в лицо своему врагу.

Ещё секунда.

Ещё и ещё.

Бесконечные, мучительные, изнуряющие и выматывающие всю душу, выворачивающие наизнанку секунды. Секунды перед мощным рывком. Перед убийством.

Перед местью.

Ким тяжело дышал. Он почувствовал, как сильно дрожат руки. Его зубы скрежетали друг о друга, словно два ряда металлических обрубков. От напряжения в глазах потемнело.

Он смотрел в его лицо.

Его жизнь должна оборваться… сейчас… сию же секунду! Сейчас. Да. Именно в этот момент. Нож должен сорваться с высоты и вонзиться в эту грудь. Он должен умереть. Должен. Должен.

ДОЛЖЕН!

Но тут что-то сломалось: в душе Кима что-то сорвалось с высоты и рухнуло вниз. Это Что-то вернуло его в реальный мир, который он покинул и даже не мог себе сказать, когда. Когда он стал убийцей? Когда в его душе поселилась жажда смерти? Когда смерть живого существа стала приносить ему такое удовлетворение?

Никогда. Такого никогда не было. Молодой охотник никогда не любил убивать! Он отнимал жизни у животных, у крыс, у птиц и рыб только для того, чтобы прокормиться, – так делали все люди с покон веку. Так делали охотники, которым надо было прокормить свою семью. Это было не убийство, а необходимость – победа силы над слабостью, хитрости над простодушием, ловкости над неуклюжестью. Это была победа ума! Это была охота.

Но что было сейчас? Ким не мог себе ответить на этот вопрос. Он не хотел уподобляться бандитам. Но как быть с местью? Он должен отомстить. Он забрался в эту комнату только ради мести. Он подкрался к своему врагу только ради мести, и только ради мести, а не ради удовлетворения, он вонзит нож в это тело.

Чуть опустившиеся руки вновь вознеслись ввысь. Нож снова смотрел в грудь врага.

Месть! Месть и больше ничего.

Это не удовлетворение. Это месть.

Но…

Но не является ли месть самым настоящим удовлетворением? Он отомстит, значит, получит удовольствие. Значит, он получит удовольствие от убийства!

– Н-нет!

Ким сам не заметил, как это слово выскочило из его рта.

Он попятился назад. Его нога зацепила пустой пузырёк из-под спирта, раздался тихий звон. Ким испугался этого звука, который врезался в тишину и распорол её, как полусгнившую ткань.

– Нет, - шептали его губы. – Не могу… Я не могу… не могу…

Он пятился назад, постепенно опуская нож всё ниже и ниже.

– Не могу… не могу… не могу…

Внезапно его спина упёрлась во что-то твёрдое. Ким резко обернулся, запутавшись в чём-то, что походило на рыболовную сеть.

Это была обыкновенная занавеска, за которой – холодная стена.

Ким пытался проглотить противный комок в горле. Пересохший язык прилип к нёбу. Он почувствовал странный холодок у себя на щеках, как будто-то капли дождя попали ему на лицо. Но несмотря на сильный ветр и тяжёлые тучи, на улице не шёл дождь. Ким понял: это были слёзы.

Рыдание сжимало горло. Оно было таким же, как тогда… когда он бросился на колени перед умирающим отцом, когда отец смотрел на своего приёмного сына, и взгляд его быстро тускнел, глаза становились стеклянными, взгляд – мёртвым, а изо рта слышалось клокотание крови, которой он захлёбывался перед тем как умереть.

Нож выскользнул из рук несостоявшегося убийцы. Лязг металла поставил точку в этой мучительной сцене.

Он не смог.

Он не смог убить человека. Пусть этот человек был сволочью, пусть он тысячи раз заслуживал смерти! Но только не так.

Месть не должна быть исподтишка! Месть должна быть местью: когда мститель смотрит в глаза врагу, когда враг пятится назад, а руки у него дрожат, когда враг чувствует в полной мере, что он повержен, что тот, кому он причинил зло, сейчас перед ним – он мститель, судья и палач, меч, который неизбежно обрушится на голову злодея! Вот это и есть то, что можно назвать местью.

Ким отнял от лица руки, размазав слёзы по щекам. Он взглянул на мирно спящего Джона. Тот так же храпел, а покрывало совсем упало на пол.

Ким стоял и стоял, упёршись взглядом в того, кого чуть не убил. Весь мир исчез, время потеряло значимость, ночь словно бы застыла… А перед глазами был только Он. Джон – который громко смеялся в тот день, который пробовал на вкус отцовскую лепёшку, приговаривая, как она хороша. Джон, который ударил своим сапогом Кима по животу так, что чуть не выбил все внутренности. Джон… который должен был сегодня умереть. Но не умер.

Внезапно Ким почувствовал прикосновение. Что-то коснулось его плеча. Он резко обернулся, ища обезумевшими глазами нового противника.

Перед ним стояла Ива. Она что-то шептала, но он не слышал её голоса; для него даже исчезло завывание ветра; он полностью погрузился в пустоту, где нет ничего – ни страха, ни опасности, ни ненависти, ни мести… Ничего. Нет даже любви.

Ива погладила его по щеке, а потом прижалась к нему и стала плакать, – он понял это по тому, как вздрагивала её спина. И этот плач вернул его к жизни. Он снова стал слышать звуки, шум в ушах постепенно затих. Ким почувствовал тепло её тела. Снова какое-то странное чувство охватило его разум, а в груди поселилась изнуряющая истома.

Ким запустил пальцы в её слипшиеся и влажные волосы. Она оторвалась от его груди и посмотрела на него. Их глаза встретились.

Что-то неописуемое, неопределённое, странное и новое промелькнуло между ними. Что-то, чего никто из них никогда не чувствовал. Это был лёгкий порыв, что соединяет две души в одно целое. Лёгкий, но в то же время – невероятно мощный, противиться которому нет сил. Ким потянулся к её лицу. Его губы приблизились к её губам, а после, они слились воедино, забыв обо всём на свете. Их не интересовал ни Джон, который громко храпел где-то в темноте, ни Пухлый, который мог появиться здесь в любой момент, ни тот маленький мальчик, о котором они знали так мало. Весь мир снова исчез. Но на этот раз мир погрузился не в мрачную пустоту, а в сверкающую высь, растворился в самом ярком солнечном свете, таком же бесконечном, как вселенная со всеми своими звёздами.

Ким прижимал её к себе, гладил её тело, вдыхал её запах, который манил и подчинял себе. Ким не в силах был оторваться от её губ. Он хотел, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался, чтобы он был вечен; он тонул в нём, забыв обо всём, подчиняясь только инстинктам и порыву души.

Но вдруг он почувствовал, что Ива стала отдаляться от него. Она делала это мягко и медленно, словно бы уплывала по тихой речке.

Ким открыл глаза. Он вернулся из сверкающего мира грёз, снова погрузившись в мрачность действительности.

Ива гладила его по волосам. Ким вгляделся в её глаза. Губы Ивы зашевелились, и он услышал её тихий голос:

– Ты молодец, Ким.

Он тяжело вздохнул и на выдохе так же тихо произнёс:

– Я не смог, Ива… Не смог… Не смог убить его.

–Это хорошо. Если бы ты это сделал… это было бы… гнусностью. Это было бы грязным убийством, а совсем не местью. Ты бы стал таким же, как они.

Ким прикоснулся лбом к её лбу. Его руки гладили её шею. Их дыхания слились.

– Я знаю, Ива. Поэтому я и не смог.

Две капельки слёз упали на грудь девушки.

– Поплачь. Поплачь, милый. Плакать не стыдно. Выпусти из себя боль. Я знаю, как тебе сейчас тяжело.

Она притянула его голову к себе и прикоснулась щекой к его влажной щеке.

Ива снова гладила его по волосам, еле слышно что-то шепча.

На улице выл ветер. Иногда он врывался в комнату, наполняя её холодом. В звуке ветра тонул храп Джона, и молодым людям почему-то казалось, что так будет продолжаться вечно, но вдруг какой-то странный звук ворвался откуда-то и положил конец этой мучительной и в то же время приятной истоме, которая заполнила души Кима и Ивы.

Молодые люди оторвались друг от друга, оглянувшись на звук.

Кто-то копошился за дверью.

– Сюда кто-то идёт! – сдавленным шёпотом проговорила Ива.

И как бы в подтверждение её слов, комната внезапно наполнилась громким стуком, вслед за которым тут же раздался скрипучий и такой знакомый голос:

– Джон! Пьяная свинья, этсамое! На хрена было замыкать дверь изнутри, едрёна-мать-твою-матрёна! Открывай! Э! Оглох, этсамое?!

Громкий стук в дверь повторился. Очевидно, Пухлый колотил по ней ногой.

Ким и Ива метнулись к окну. Ким помог девушке взобраться на подоконник и, когда она спрыгнула на улицу, вылез сам. Они притаились под окном, озираясь по сторонам и всматриваясь в темноту ночи.

– Э! – Приглушённый голос за дверью продолжал орать. – Если ты не откроешь, я расстреляю и эту чёртову дверь, этсамое! Сколько можно дрыхнуть?! Открывай, алкаш чёртов!

Но даже вой ветра не мог полностью заглушить громкий храп Джона.

Пухлый продолжал орать и стучать в дверь, но, наверное, он понял, что этим ничего не добьётся, поэтому стук внезапно стих. Но тишина продлилась недолго. Вдруг раздался громкий звук выстрела, а потом затрещала дверь под ногой Пухлого. Несколько ударов помогли Пухлому ворваться в комнату, которая наполнилась мерцающим светом.

Ким осторожно заглянул в комнату.

Пухлый подходил к Джону, раскидывая ногой валяющиеся на полу пустые пузырьки. В одной руке он держал пистолет, в другой – огарок толстой свечи.

– Опять ужрался, сволочь! Когда ты уже нажрёшься! Вставай, падла! Хорош дрыхнуть, этсамое!

Он покачал ногой храпящее тело. Джон взмахнул руками и пробасил что-то нечленораздельное.

– Вставай, жирная свинья!

Джон схватился за спинку дивана и приподнялся. Ничего не понимающие глаза осматривали комнату. Туманный взгляд полузакрытых глаз Джона остановился на Пухлом.

– Шо-ты-х-хрень-усатая-сюда-падла-припёрся? – в одно слово выговорил Джон.

– Если бы ты не нужен был, так на чёрта ты мне сдался!

Как ни странно, Джон начал вставать: он сбросил ноги на пол, но они запутались в упавшем покрывале. Джон нагнулся и долго пытался выковырять покрывало из-под своих ног. При этом он бубнил себе под нос непрекращающиеся ругательства. Покрывало никак не хотело вылезать из-под ног. Пухлый некоторое время смотрел на поползновения своего товарища, но вскоре это ему надоело, и он рывком выдернул покрывало из-под ног Джона. Джон покачнулся и упал на спинку дивана.

– Ты шо творишь, с-с-с-с… Убью, падлюка!

– Вставай, давай. Пора работу работать, - сказал Пухлый.

– Шо делать? Какая на хрен ра… ы… работа? Я пьяный в ж-ж-ж… в эту… бл…

– А я тебе говорил, не пей воду, иначе снова будешь пьяным.

– Чего это я… я не должен пить эту самую… в… воду?! Я пи-пить хочу!

– Ты пил спирт!

– И шо?!!

– У тебя, в твоих вонючих кишках полно спирта! Стоит его снова разбавить водой, он опять даст тебе по мозгам! Вот он и дал!

– Так шо ж мне от жажды теперь сд… сдохнуть?!!

– Нечего было столько спирта пить! Ладно, хорош трындеть. Пошли.

– Куда?

Пухлый встал напротив согнувшегося Джона и, уперев руки в боки, громко сказал:

– Я вообще-то собираюсь улететь с этой сраной планеты!

Джон снизу посмотрел на товарища и ничего не ответил. Как ни странно, он послушался Пухлого и начал подниматься. Далось ему это с трудом. Когда Джон встал, Пухлый спросил:

– Зачем ты снова закрылся изнутри?

– Шобы никакая падла вроде тебя не мешала мне спать. Днём ты ворвался в ту комнату, начал стрелять, как умалишённый, раздолбал дверь, разбудил меня. Я хотел выспаться! Поэтому спрятался от докучливой скотины тута.

– Докучливая скотина это я, этсамое?

– А кто же ещё?! Я хочу спать! А ты целый день только и занимаешься тем, шо преследуешь меня и будишь!

– Там Заяц…

– Та пошёл ты со своим Зайцем, а! – заорал Джон. – Оставьте меня в покое! Оба!

– Извини, Джонни, - язвительным тоном сказал Пухлый, - но ты, как отец, должен на него повлиять. Ты что забыл, что у тебя есть маленький сынуля? Он не слушается. Приходится быть с ним жёстче.

– На хер он мне всрался. Задолбали вы меня уже. Я хочу отдохнуть.

– Ты отдохнёшь, Джонни. Но только тогда, когда мы прибудем на космическую станцию, этсамое. Вот там ты можешь отдыхать, сколько твоей душе угодно. Но только не сейчас. Сейчас, этсамое, нужно хорошо потрудиться. Мы едем в научный центр, Заяц настраивает связь со станцией, вызывает челнок, и мы стартуем на орбиту. У пацана есть уже все координаты. Нам надо спешить. Как сказал пацан, самое, станция не висит в одном месте, она крутится, этсам… вокруг планеты, и будет пролетать мимо нас уже очень скоро. А ты дрыхнешь!

Джон, пошатываясь, прошёлся по комнате.

– Что ты ищешь? – спросил Пухлый.

– Тут где-то валялась бутылка с водой.

– Ты что, охренел?! Какая вода?! Ты снова хочешь свалиться, этсамое?!

Джон вдруг кинулся на Пухлого. Тот не ожидал такой прыти от пьяного товарища. Джон схватил его своей лапищей за глотку, притянул к себе и зловеще произнёс, тыкая на каждом слове пальцем в лоб Пухлому:

– Ты, тварь, если будешь орать на меня, я тебе шею сверну на хер. Понял?

Испуганные глаза Пухлого часто заморгали. Он пытался что-то сказать, но не мог выдавить и звука. Его пистолет валялся на полу, свечу он уже давно поставил на маленький столик, а теперь хватался за руку Джона, тщетно пытаясь глотнуть немного воздуха. Когда глаза Пухлого уже стали вылезать из орбит, Джон отбросил товарища, словно куклу. Пухлый отлетел, врезавшись в стену, упал на пол, зацепив тот столик, где стояла свеча. Горящая свеча упала ему на брюки. Огонёк успел уже пропалить дырку, ткань постепенно стала разгораться. Пухлый заметил это только когда получил ожёг. Он стал бить себя по ноге, но вдруг почувствовал, что на него хлынула вода. Подняв испуганный взгляд, Пухлый увидел Джона, стоящего рядом с пластиковой бутылкой в руке.

– Ну шо, пошли? – сказал Джон, как ни в чём небывало, и присосался к бутылке.

Пухлый молча поднялся на ноги, отряхнулся, зашипел от боли в ноге, подобрал пистолет и пошёл к двери. Следом отправился Джон.

Глава 4 Призрак

– Надо проследить за ними, - сказал Ким наклонившись к Иве.

– Как?

– Они вышли из комнаты. Мы пойдём следом.

– Ты что хочешь влезть в окно и…

– Да! Только так мы сможем узнать всё. Что это за космическая станция, о которой говорил тощий? Они хотят улететь, и я так понял, что Заяц им в этом помогает. – Ким внимательно посмотрел на Иву. – Слышала? Этот здоровый боров отец Зайца. Это и есть тот самый «папа».

Ива опустила голову и немного отстранилась от Кима.

– Но они нас непременно заметят, – сказала она. — Это тебе не лес какой-нибудь или город, где можно спрятаться в любом доме! Если нас заметят, то обязательно поймают.

Ким обнял девушку и прошептал ей в ухо:

– Не волнуйся. Мы будем тише мышки. К тому же, у нас есть оружие.

– Да. В котором всего пара патронов.

– Нет, - с улыбкой сказал Ким, - там немного больше. Пойдём. Иди за мной и смотри под ноги, чтобы не наступить в темноте на что-нибудь. – Он заглянул в тёмную комнату, обернулся к дрожащей девушке и сказал: – Ну же! Где твой боевой дух? Куда он испарился? Где та воинственная Ива, которая гналась за этими бандитами на своей машине? Вспомни, как ты сражалась с полчищами крыс!

Ива всхлипнула и проговорила:

– Да… и проиграла.

– Нет, ты не проиграла. Ты выжила, а это самая настоящая победа! Ну всё. Пойдём, а то они уйдут слишком далеко.

Ива кивнула. Ким подтянулся и залез в окно. Девушка последовала за ним.

Они снова были в этой комнате. Ким немного содрогнулся, вспомнив, как чуть не убил Джона. Он также вспомнил, что обронил нож. К счастью, бандиты его не заметили, хотя нож валялся посредине комнаты. Ким подобрал его и тихо пошёл к полураскрытой двери. В руках у Ивы был Штайр.

Подойдя к двери, молодые люди прислушались. Всё было тихо, и только отдалённый голос Джона что-то говорил, постепенно отдаляясь.

Ким приоткрыл дверь. Перед ними был широкий коридор. Противоположная стена была стеклянной, и за ней виднелись помещения со множеством маленьких отсеков. Очевидно, там раньше хранились электронные карточки тысяч пациентов.

Голос Джона звучал справа. Пухлого слышно не было. Но зато Джон громко горланил какую-то песню.

– Наверное, ему стало лучше, - тихо сказал Ким и улыбнулся.

Он хотел хоть немного поднять Иве настроение, но она лишь посмотрела на него исподлобья и кивнула в сторону коридора.

– Да, пойдём, - согласился Ким.

Прижавшись к стене, они поспешили вдоль неё. Приходилось постоянно оглядываться, ведь где-то здесь должны быть ещё два человека – Заяц и брат Пухлого. Неизвестно, смог ли Пухлый поставить на ноги Жмурика или нет, но вот мальчик мог с лёгкостью спрятаться где-нибудь здесь. А что теперь ждать от него: на чьей он стороне? Пухлый ясно выразился, что у Зайца есть какие-то координаты и он делает всё возможное, чтобы улететь. Но неужели правда, что они собрались улететь в космос? Как такое возможно? Но если вспомнить какими технологиями пользовался Заяц, то полёт на космическую станцию не так уж и невозможен.

Ким пытался понять, для чего бандитам лететь в космос: что они задумали? Но ответить себе он не мог. Всё это ему казалось слишком фантастическим, чтобы быть правдой, и он дал себе обещание, во что бы то ни стало выяснить, что замышляют эти люди.

Он вёл Иву всё дальше и дальше до тех пор, пока голос Джона не стал гораздо громче. Значит, бандиты где-то остановились.

Ким посмотрел во все стороны, пытаясь найти место для укрытия, – может статься, что нужно будет срочно отступать, а коридор не мог послужить хорошим убежищем. Заметить лазутчиков в пустом коридоре проще простого, стоит лишь посветить фонариком.

Стеклянная стена напротив, уже давно закончилась; на её месте теперь была непрозрачная стена со множеством дверей. Ким и Ива стояли около широкой двери, но она оказалась заперта. Ким перебежал коридор и дёрнул дверь напротив: тоже закрыто. Молодые люди поочерёдно проверяли все двери подряд. Наконец, Ива шикнула, указывая на приоткрытую комнату.

Ким подбежал к девушке. Они заглянули в комнату. Это оказался обыкновенный зубной кабинет: посредине стояло большое кресло со всевозможными приспособлениями. За креслом было окно, выходящее во двор, где они недавно пробегали. Около стен стояло несколько лежаков, столиков и пара металлических шкафов со стеклянными дверцами. В общем, если что, спрятаться есть где.

Немного успокоившись, молодые люди вернулись в коридор. Теперь они слышали приглушённый разговор, а за какой-то дверью мерцал слабый свет.

– Нужно подойти поближе, - шепнул Ким. – Сними Штайр с предохранителя.

– Он снят.

– Хорошо. Пойдём.

Они медленно стали продвигаться на свет. Голоса становились громче. Уже стали слышны отдельные слова. Говорил Пухлый. Лазутчикам пока удалось услышать только «оружие» и «центр». Но эти слова ничего не давали. Надо было подходить ближе.

Перебежав к противоположной стене, Ким и Ива заскользили вдоль неё, еле прикасаясь к полу.

Раскрытая дверь была уже совсем близко. И вдруг случилось то, от чего Ива чуть было не вскрикнула: в той комнате, где находились бандиты, внезапно вспыхнул яркий свет.

– Ну и шо мне с ним делать?

– Тащить, едрёна-матрёна!

– Ну вот на шо он мне нужен, скажи пожалуйста, а?

– Он мой брат.

– Твой брат, вот и тащи его сам!

– У меня нога до сих пор болит. Даже волдырь надулся уже. Вон он, на, посмотри! В штанине дыра! Ожог, этсамое!

– Ладно.

– Только бери его аккуратно.

– Как сумею, так и возьму.

– Осторожно, этсам!.. Не сбей капельницу. У него на руке капельница.

– Да пошёл ты, Пухлятина! Ща вообще брошу его и тащи его сам, понял!

– Да, и Джонни… Я прошу тебя… не называй меня Пухлым при Зайце, ладно, этсамое. А то как-то… Он малой пацанёнок, и уважать меня как-то должен. А если ты будешь называть меня…

– Заткнися, Пухлый. Сам знаю, шо говорить а шо нет.

– Джон. Я тебя прошу.

– Ладно. Замётано. Всё. Двинулися. Куда идти?

Послышались шорохи и звуки шагов. Ким хотел было заглянуть в комнату, но Ива его оттянула от двери, покрутив пальцем у виска. Молодые люди прислушались, решая, отступать или нет. Звуки шагов не приближались, значит бандиты не выходят в коридор.

Когда шаги ещё больше отдалились, Ким всё-таки заглянул в ярко освещённую комнату.

Эта оказался большой зал, заставленный различным оборудованием, предназначение которого даже трудно было угадать. Среди десятков чёрных мониторов стояли несколько столов, кое-где с потолка свисали тонкие «руки» манипуляторов, телескопические щупы, разноцветные провода; несколько белых лежаков наполовину были спрятаны в каких-то непонятных круглых тоннелях, по бокам которых тоже чернели мониторы; под мониторами – сотни сенсорных кнопок и надписей; всевозможные символы покрывали собой обширные панели, из которых торчали небольшие джойстики с шаровидными наконечниками. Среди всего этого нагромождения электроники и невероятных приспособлений, больших медицинских аппаратов и панелей угадать, куда делись бандиты было практически невозможно. Но, как всегда, помог Джон, – он снова загорланил свою песню. Теперь было ясно, куда они пошли.

Ким взглянул на потолок и увидел работающие светильники.

– Здесь есть электричество! – тихо воскликнул он. – Откуда у них свет?

– Ты знаешь, - проговорила Ива, - это меня сейчас меньше всего интересует. Мне надо узнать, куда они дели мою маму. И всё. Я хочу забрать её. Если она ещё жива…

Глубоко вздохнув, Ким ничего не ответил, он только махнул Иве, чтобы она шла за ним. Мелкими перебежками они двинулись от аппарата к аппарату, прячась за ними и прислушиваясь к любому стороннему звуку. Но, кроме «песни» Джона, вокруг ничего не было слышно.

Продвинувшись ещё дальше, Ким и Ива внезапно остановились от страшного зрелища: пол здесь был весь заляпан кровью. Кровь была везде: белый аппарат с широкой лежанкой был буквально залит ею, на сенсорной панели виднелись отпечатки окровавленных ладоней, на полу валялись пустые пакеты с почерневшей вязкой жижей. Ким понял: это были пакеты с замороженной донорской кровью. Повсюду были разбросаны иголки, шприцы, бинты и пластыри. Маленькие пузырьки с какой-то жидкостью, пустые ампулы, разбитые бутылочки из-под лекарственных растворов, скальпели и какие-то металлические инструменты. От этого зрелища становилось дурно. В воздухе витали едкие запахи лекарств. Но эти запахи смешивались с нестерпимой вонью протухшей крови. Казалось, здесь очень долго ковырялись в кишках и резали трупов. Наверное, именно здесь Пухлый и лечил своего брата.

Ива зажала нос и сморщилась. Ким схватил её за руку и потащил дальше.

Кровавые следы тянулись мимо медицинской техники к противоположной стене, где чернел какой-то проём. Что это – ниша или очередная дверь? Голос слышался оттуда и был приглушённым, словно бы бандиты спустились в глубокий подвал.

Ким приблизился к проёму; от двери остался лишь остов, – развороченное дверное полотно валялось кусками на полу. Сразу же за проёмом начинались ступеньки, ведущие вниз. Где-то там, внизу что-то говорил Джон; иногда «поскрипывал» голос Пухлого.

Молодые люди решили спуститься на несколько ступенек. Лестница уходила в темноту, но в самом низу виднелся свет – очевидно, там было также светло, как и в этом большом зале.

Голоса служили своеобразными индикаторами: благодаря им, лазутчики точно знали, где находятся бандиты. Но тревога всё равно не покидала их, так как было неизвестно, где находится Заяц. Из того разговора, было понятно, что Джон понёс Жмурика на руках, значит, больной ещё не выздоровел, может быть, он до сих пор без сознания, и этого врага можно было не опасаться. Но вот Заяц… Его голоса слышно не было.

Спустившись вниз, они обнаружили небольшой коридорчик, сворачивающий вправо; заглянув за угол, Ким увидел ярко освещённое помещение. Но самое главное – от чего Ким даже немного дёрнулся – он увидел Джона, который стоял спиной к двери и держал на руках Жмурика, словно маленького ребёнка. Пухлый стоял боком и жевал какой-то пирожок. И там был Заяц. Но Заяц был в клетке. Да, это была самая настоящая клетка: железные прутья от потолка до пола, с такой же дверью, которая была закрыта на висячий замок. Мальчик сидел внутри, окружённый раскрытыми ноутбуками, на экранах которых что-то постоянно мелькало.

Пухлый, наконец, прожевал свой пирожок и сказал, подходя к клетке:

– Ну что, этсамое?

Заяц обернулся к нему лицом.

Ким даже не сразу узнал его: лицо мальчика было в кровоподтёках и ссадинах, у левого глаза темнел синяк, изо рта тянулась вязкая слюна. Заяц прикоснулся к разбухшей губе и тихонько произнёс:

– Узе скова.

– Когда скоро?! – вдруг заорал Пухлый. – Ты что мне, этсамое, мозги пудришь?! Сколько ты уже здесь сидишь?! Да за это время можно было бы посадить сюда всю эту сраную станцию! Если ты сейчас…

– Тихо! – вмешался Джон. Пухлый тотчас замолчал. Джон подошёл к решётке и на удивление ласково проговорил: – Слушай, Заяц. Ты давай это… слушайся Пух… этого… как его… дядю Пашу. Он дело говорит. Ты же знаешь, что нам надо улетать, а? – Он нагнулся к мальчику. – Знаешь, а?

– Заю…

– Ну так давай, крути там свои компьютеры побыстрее, а то наш Жмурик сдохнет нафиг, и ты уже никогда не сможешь поиграть с дядей Женей в шахматы.

– Дядя Зеня… - задумчиво протянул мальчик.

– Да. Дядя Женя, – повторил Джон. – Ты же видишь, в каком он состоянии, а? А?

– Визу. Он забаел. Ему поха… У него тепелатула…

– Да заткнись ты, дебил недоразвитый! – снова закричал Пухлый. – Нет у него никакой температуры, этсамое! Он подыхает! И если мы его не доставим в лазарет в ближайшее время, он на хер сдохнет ко всем чертям! – Пухлый схватился за решётку и стал говорить тише, но в голосе его чувствовалась невероятная злость: – И если он сдохнет, этсамое, в этом будешь виноват ты. И если он сдохнет, то сдохнешь и…

– Так! – прогремел Джон. - Дядя долбаный Паша! Заткнися на хер, а! Я задолбался держать твоего Жмура! Щяс брошу его на пол и пусть валяется!

– Джон…

– И пусть валяется!

– Джон, я пытаюсь…

– И будет валяться!

– Нам надо быстрее…

– Будет валяться пока не сдохнет совсем!

– Джон, нам надо быстрее…

– И будет валяться!!! – заорал Джон. – Ты меня слышал или нет?!!

Пухлый притих с опаской поглядывая на товарища, который всё ещё немного пошатывался от выпитого спирта.

– Слышал, - выдавил из себя Пухлый.

– И ты это!.. Не лезь к пацану, иначе я тебя точно также разукрашу, понял?! – Джон подошёл к Пухлому и, так как руки у него были заняты, легонько толкнул его плечом; улыбаясь, он проговорил: – Это же всё-таки мой сын как-никак. Это же Заяц. Он хороший мальчик. Он нам вызовет корабль, на котором мы улетим в вонючий космос, на эту вонючую станцию, где есть такая же вонючая больница, как эта, но только гораздо круче. И там мы вылечим твоего психованного братца.

– Слушай, Джон! Вот только не надо называть моего брата…

– Да мне плевать! Ты должен признать, что твой брат шизофреник! Он помешан на убийствах. И это из-за него тот… как его… Фрол устроил пальбу. Если бы не твой братец, который напал на Фрола, я бы обо всём договорился бы! Я же сказал ему: «Сиди, мать твою, тихо и не высовывайся. Просто следи за дверью и за окрестностями». А он? Он увидел мужика и кинулся на него с ножом! Для чего?! Вот скажи мне? Вспомни ту бабу, которую он зарезал! Он получает удовольствие от убийства! Он отрезал ей голову! Он конченый маньяк твой Жмурик!

– Он защищался…

– От кого?! От связанной бабы?!

– Нет. От Фрола, этсамое.

– От Фрола, который его даже не видел?! Фрол крался к воротам, когда твой конченый братец напал на него!

– Он не нападал…

– Та лоб твою бога мать! Пухлый! Сколько раз мне тебе повторять? Ты не видишь очевидного! Жмур психованный маньяк-шизоид! От него у нас вечно происходят проблемы! Он живёт в каком-то выдуманном мире, где кроме крови и внутренностей нет ничего! В детстве он ловил жуков и медленно отрывал им лапки. Он охотился на птиц и сворачивал им головы.

– Он охотился!

– Да. Тогда это ещё можно было назвать охотой. Но для чего он повесил кошку?! Она висела неделю, пока не сдохла. А он постоянно подходил к ней, даже ночью, и немного приотпускал верёвку, чтобы она пришла в себя. Он промурыжил бедное животное неделю!

– Джон…

– Неделю!

– Но, когда мы узнали про это, мы же сняли ту кошку! – попытался оправдаться Пухлый.

– Да! Закоченевшую!

– Мы её даже похоронили.

– Да, мы её похоронили, - продолжал Джон. – Но твой психованный братец откопал её ночью и раскромсал на мелкие кусочки! Твой долбаный, психованный…

– Ну хватит, Джон! – закричал Пухлый. – Хорош ворошить прошлое, этсамое.

– А теперь я держу этого маньяка на руках для того, шобы отвезти его на станцию, где он сможет вылечиться? Та на хрена мне это надо?!

– Но мы же не можем так поступить с ним! Мы не можем его бросить!

– Почему??? Он же может!

– Но мы же с тобой не… – Пухлый осёкся.

– Шо! Договаривай! Ты, кажется, хотел шо-то сказать. Так говори! Мы же, шо? Ты хочешь сказать, шо мы не психованные шизоиды, как твой конченый братец, так?

– Джон…

– Нет, ты ответь. Мы же не такие психованные шизоиды, как твой конченный братец?

– Нет… - после паузы еле слышно проговорил Пухлый.

– Шо? А? Не слышу ничего! Ухи у меня заложило! Шо?

– Нет.

– А?

– НЕТ!!! – заорал Пухлый. – Нет! Мы не такие психованные шизоиды, как мой конченный братец! Доволен?! Тебе хорошо слышно было?! Может уже делом займёмся, этсамое?!

После паузы Джон спокойно сказал:

– Да. Займёмся. – Он повернулся к Зайцу. – Ну как там с корабликом, а Зайчонок?

Во время этой перебранки мальчик соскочил со стула, забился в угол и сел на пол, поджав ноги к подбородку. Даже издалека было видно, как он дрожит. Его губы двигались, а изо рта постоянно сочилась слюна.

Заяц испуганными глазами посмотрел на Джона.

– Да, папа… Сяс… Целнок пацти готов. Идёт фолмилование посадоцьного модуля.

–Чё-о? – прыснул Джон.

Заяц проглотил комок в горле:

– Скова пилетит.

– А! Ну, ладно. Это хорошо. – Джон повернулся к Пухлому: – Мне шо, долго его держать? У меня руки уже отсохли!

Заяц вдруг воскликнул:

– Я-а… – Но сразу же замолчал.

–Шо? –обернулся к нему Джон.

Заяц топтался на месте, не зная, куда себя деть.

– Что ты хотел сказать, Заяц? – спросил Пухлый.

– Я могу сдевать так, стобы папа босе не делзав дядю Зеню. Дядя Зеня сам смозит ходить.

– Что??? – снова закричал Пухлый. – Ты это можешь сделать??? Этсамое! И ты, этсамое… всё это время, этсамое, молчал, этсамое!!! Ты его можешь вылечить здесь?!!

– Нет, - замотал головой Заяц. – Я посто могу сдевать так, стобы он мог сам дигаться. Но он сё лавно будет без сознания.

– Как зомби! Ха! – воскликнул Джон и засмеялся. – Недаром мы его зовём Жмуром, а! Так шо там? Делай давай! А то я его брошу.

Пухлый сразу засуетился: он отбежал вбок, скрывшись из виду, оттуда послышались странные звуки, а потом что-то покатилось. Несколько секунд спустя Пухлый вывез кресло-каталку, к которой было приделано громоздкое устройство непонятного вида со множеством трубок и нагромождением странных пластиковых коробок. Он остановил кресло возле Джона и сказал ему:

– Если у него не получится, самое, то можно его посадить сюда. Я хотел подключить его к аппарату искусственного дыхания и ввести стационарную капельницу.

– Та делай шо хочешь! Я задолбался его держать!

Пухлый повернулся к Зайцу:

– Ну что там у тебя? Как дядя Женя сможет двигаться сам?

Заяц отбежал вглубь клетки, к стене, где лежал его рюкзак. Он расстегнул молнию и вытащил что-то чёрное. Подбежав к решётке, он просунул руку между прутьями. В руке у него было странное устройство, состоящее из маленьких телескопических трубочек, соединённых воедино. Все трубочки присоединялись к металлической пластине.

– Что это? – спросил Пухлый, протягивая руку.

– Это… это нуза полозить на пол. А на него нуза полозить дядю Зеню. Я сё сдеваю.

– Шо это за херня? – пробасил Джон.

– Не знаю, - отмахнулся Пухлый. Он взял предмет и положил на пол. Потом посмотрел на мальчика и спросил: – Так?

– Да. А типель нуза полозить дядю Зеню на эту стуку.

Пухлый посмотрел на Джона. Джон пожал плечами и опустил тело на металлический предмет. Заяц снова подбежал к рюкзаку, вытащил маленькую чёрную коробочку и подбежал к прутьям. Затем он поднёс коробочку к губам и тихо сказал:

– Активация. Дублилующий лезим. Колектиловка действий, используя тело-носитель.

Джон и Пухлый ничего не понимающими глазами таращились на мальчика. Но затем их глаза вынуждены были опуститься на Жмурика, так как стали происходить немыслимые вещи: из-под тела быстро вылезли чёрные трубки, походящие скорее на змей. Эти металлические змеи странным образом выросли, охватив руки и ноги. Шея так же была закупорена в тёмную мембрану, а тело опоясала тончайшая сетка.

– Нацяло лаботы, - сказал Заяц в свою маленькую коробочку.

Пухлый даже ахнул, когда увидел, как его брат легко сел на полу, а потом быстро поднялся на ноги. При этом глаза его до сих пор были закрыты, и всё указывало на то, что он всё ещё находится без сознания. Но он стоял, выпрямившись, как струна, словно солдат, по стойке «смирно».

Заяц поднял правую руку. Бесчувственное тело повторило этот жест. Заяц опустил руку и поднял ногу. Эти движения в точности были скопированы Жмуриком. Потом Заяц стал шагать на месте. Жмурик делал то же самое.

– Сё лаботает, - резюмировал мальчик. – Тепель дядя Зеня будет втоцьности повтолять мои двизения. Я пойду, и он пойдёт. Я буду стоять, и он будет стоять.

– Чт… что эт-то за хрень такая? – изумился Пухлый.

– Это экзоскелет. А это, – Заяц показал на маленькую чёрную коробочку, – дистанционное уплавление. Я буду колектиловать его двизения, потому сто иногда это нузно, стобы он не влезался куда-нибудь. А вообсе-то он будет полностью копиловать мои двизения. Да.

Джон и Пухлый изумлённо переглянулись. Затем Пухлый подошёл к решётке, схватился за прутья и язвительно произнёс:

– А ты не говорил, этсамое, что у тебя есть подобная штука.

Заяц напрягся и в страхе отступил назад на три шага. Жмурик сделал то же самое. Джон с досадой плюнул на пол и оттянул за шиворот Пухлого от клетки.

– Не время сейчас выяснять отношения… дядя Паша, - сказал он. – Нам пора.

Пухлый покосился на мальчика, но с Джоном спорить не стал. Он полез в карман, достал оттуда ключ и открыл висячий замок.

– Выходи, - сказал Пухлый, - Нам пора в центр. Ведь туда же прилетит челнок?

– Да, он плилетит в центл.

Заяц вышел, но Жмурик почему-то остался стоять на месте. Заметив это, Пухлый нахмурился и спросил:

– А почему он стоит? Ты же сказал, что он будет полностью копировать твои движения.

– Не полностью, - ответил мальчик. – Для этого у меня есть дистанционное уплавление. Когда нузно я коллектилую его двизения.

И Заяц показал на чёрную коробочку.

– Л-ладно, - протянул Пухлый. – Потом поподробнее мне расскажешь по эту фигню.

– Хаасо, - прошептал Заяц.

Пухлый посмотрел на кресло-каталку.

– Ты уверен, что он обойдётся без аппарата и капельницы? – спросил он у Зайца.

– Да. На станции его моза будет полностью вылицить.

– И когда мы туда прилетим?

– Если сё пойдёт хаасо, то мы там будем плимелно целез два цяса.

– Угу… Ну тогда, это самое… не будем терять время.

И Пухлый пошёл в ту сторону, откуда недавно выкатил кресло-каталку. За ним пошёл Джон. Следом отправился Заяц и, полностью копирующий движения мальчика – Жмурик.

Через мгновение Ким и Ива услышали звук открывающейся двери и шорох удаляющихся шагов.

Комната опустела.

– Они ушли, - тихо сказал Ким. Повернувшись к Иве, он вдруг заметил, что она сидит на полу, обхватив голову руками и вся дрожит. – Что с тобой? Тебе плохо?

Он наклонился к ней, но Ива не подняла взгляд. Ким услышал прерывистое дыхание; слёзы лились из её глаз, и маленькие капельки падали на футболку.

– Ива! Что с тобой? – Он потряс её за плечи. – Что случилось?

Она медленно взглянула на него. Глаза были красными, а губы дрожали, как будто ей было жутко холодно.

– Он отрезал ей голову, - наконец, проговорила Ива.

– Кому?! – быстро спросил Ким, но тут же вспомнил, что Джон говорил про какую-то женщину, которую убил Жмурик. –Ты… ты думаешь это… это…

– Это моя мама! Он убил её! Этот маньяк отрезал… отрезал ей…

И она зарыдала, прижав ладони к лицу.

Ким бросился к ней, обнял и сильно прижал к себе. Он что-то шептал ей, пытаясь успокоить, но девушка не обращала на него внимания. Она рыдала, уже не боясь, что её могут услышать.

Наконец, Ким приподнял ей голову и посмотрел в её глаза.

– Ива… Ива. Но мы же не знаем точно. Может, это не твоя мама. Это может быть какая-нибудь другая женщина. Не обязательно же ей быть…

– Он убил её! Я знаю! Эта сволочь отрезала ей голову! – Ива вскочила на ноги и сжала Штайр в руках. – Я убью его. Я убью эту мразь. Я убью их всех! Я набью их мерзкие тела свинцом, а потом возьму нож и отрежу этому придурку его тупую башку!

И она выскочила из-за угла, держа Штайр наготове. Через секунду Ива уже была в ярко освещённой комнате, где только что были бандиты. Ким бросился за ней. Он немного растерялся: остановить её или же позволить сделать то, что она задумала, ведь всё-таки они отправились в это путешествие именно ради мести. Ким не смог убить спящего, но теперь бандиты не спят – они бодрствуют, спешат куда-то, что-то замышляют, пытаются улететь!.. И когда он взглянул на Иву, Ким понял, что этим людям, скорее всего улететь не удастся, ни сегодня, ни завтра – никогда! Всё это промелькнуло у него в голове за считанные доли секунд, а Ива уже успела заметить неплотно закрытую дверь и твёрдыми шагами направилась к выходу из комнаты. Она не думала ни прятаться, ни останавливаться, – в её глазах была непоколебимая решимость; казалось, ничто в этом мире не сможет остановить её; она шла для того, чтобы убить. И она убьёт. Их всех. Ким чувствовал, что в девушке за эти несколько минут, что они следили за бандитами, что-то переменилось; сейчас она была совершенно другой; она не видела ничего, для неё не существовало никаких преград. Ей нужно было отомстить. Убить. И она уже открыла дверь, за которой показалась лестница, ведущая наверх.

Это был выход из подвала на улицу. Снаружи было темно; ночь опустилась на землю и полностью вошла в свои права. Было холодно: пронизывающий ветер забирался под одежду; иногда небо мерцало беззвучными далёкими молниями, что освещали тяжёлые тучи, полностью затянувшие небо.

Впереди было много ступенек. Лестница была прямая, но выход, отсюда – снизу – был пока не виден.

Ива стремительно пошла вверх, сжимая Штайр обеими руками. Быстро преодолев все ступени, Ива остановилась в проходе. Она ждала, когда глаза получше привыкнут к темноте, чтобы увидеть тех, кто сломал ей жизнь. Ким уже был рядом с ней. У него быт только нож. Тот самый, которым Пухлый убил его отца. Теперь Ким не сомневался в этом; он чувствовал это, сжимая деревянную рукоятку. Ещё не так давно это лезвие разрезало плоть его отца. Но теперь это же лезвие вонзится в грудь убийцы! Теперь Ким понял, почему он не смог убить Джона: здоровяк, в принципе, был не виноват – да, он тоже бандит, да, он угрожал тогда им, да, он сильно ударил Кима!.. Но он не убивал отца. Отца убил Пухлый. Ким отчётливо помнил ту улыбку, которая озаряла лицо убийцы, в то время как отец медленно оседал на землю.

Пухлый должен умереть. Прямо сейчас.

Не прошло и пяти секунд, когда глаза привыкли к темноте. Молодые люди были внутри той самой арки, где стояли машины бандитов. Где-то сбоку послышался шорох и приглушённый голос. Затем захлопнулся багажник той машины, что стояла ближе к выходу из арки. Практически сразу завёлся двигатель, и машина тут же стала двигаться задним ходом.

Медлить больше нельзя. Пора выступать. Ива уже сделала было шаг вперёд, прижимая Штайр к плечу, как вдруг слева громко пробасил Джон:

– Э! Ты куда?

Скорее повинуясь какому-то инстинкту, а не страху, Ким и Ива прильнули к стенке, немного отступив в дверной проём. Они подумали, что Джон крикнул именно им, но всё оказалось не так. На самом деле Джон их даже не заметил, а кричал он тому, кто был за рулём отъезжающей машины. Кто был за рулём, пока было неизвестно.

Немного отъехав назад, внедорожник остановился, а из машины высунулась голова Пухлого, который прокричал:

– Ну сколько можно там копаться, Джонни?

– Ты дурак или шо? Я прицеп цеплял! По-твоему, это так быстро? Ладно! Давай, выезжай, я за тобой.

Голова Пухлого скрылась в салоне, и машина тут же снова стала двигаться назад, выезжая из арки.

Джон открыл водительскую дверь.

– Чёрт, - тихо проговорил он. – Я до сих пор бухой, как свинья. Ну, ладно! Доеду как-нибудь. – И тут же повысив голос, крикнул в темноту: – Э, Заяц! Ты где? Ехать пора!

Ким и Ива не знали, как им поступить. Главного врага они уже упустили – Пухлый уехал. Но зато здесь оставался Джон. Ким вдруг поймал себя на мысли, что ему очень не хочется убивать этого здоровяка. Это было какое-то странное чувство. Где-то очень глубоко, в подсознании, Ким чувствовал, что ему не нужна смерть этого человека. Он хотел убить именно Пухлого; и мог поклясться, что Ива чувствует то же самое, ведь не зря же она застыла и смотрит в ту сторону, куда только что уехала машина, в которой сидел Пухлый. Они стояли рядом, не решаясь двинуться с места.

В это время Джон уже успел сесть в машину и захлопнул дверь.

– Заяц! Итить твою налево! Ты где, а?

Какое-то легкое движение привлекло внимание Кима; маленькая и лёгкая тень зашевелилась во мраке. Ким мгновенно повернулся в ту сторону. По коже прошли мурашки. Он открыл рот и застыл, словно бы увидел настоящее приведение.

Слева стоял маленький мальчик и смотрел прямо на Кима и Иву. Даже не совсем осознавая, что делает, Ким нащупал руку Ивы и легонько потянул. Ива обернулась, с трудом оторвавшись от уезжающей машины Пухлого. Ким указал на то маленькое приведение, что до сих пор стояло и смотрело на них.

Бледное лицо Зайца еле просматривалось во мраке.

Ива застыла, не зная, что делать.

Глава 5 Прицеп

Джон завёл машину и стал сильно газовать. Потом он открыл окно и высунул голову:

– Заяц!

Мальчик медленно повернулся к нему, но в почти полной темноте Джон его не видел.

– Ану прыгай в машину! Быстро! Или ты опять хочешь убежать, а? Учти! Поймаю, уши надеру! Ты где? Эй, Заяц!

Мальчик медленно повернулся к машине. Рот его до сих пор был открыт, и из него текла слюна. Совершенно неожиданно он вдруг поднял руки вверх и закрыл ими глаза. Постояв так пару секунд, Заяц опустил руки и пристально посмотрел на Кима и Иву.

– Заяц! – закричал Джон. От его голоса по арке прокатилось гулкое эхо. – Вот, я сейчас вылезу из машины, найду тебя и задницу надеру! – Джон приоткрыл дверь. – Ты шо, убежал?! Заяц! Эй!

Мальчик повернул голову к машине, и сдвинулся с места. Пройдя пару шагов, он остановился и сказал:

– Я тут, папа.

– Ах ты, маленькая вошь! Ану немедленно сел в машину! Быстро, я сказал!

– Да, папа.

В последний раз взглянув на своих «друзей», Заяц медленно пошёл к машине. Он взялся за ручку и застыл.

– А! Вот он ты! – воскликнул Джон. – Ты где был? Я тут ору уже целый час! – Он смотрел на Зайца и ждал, когда же он сядет в машину, но тот продолжал стоять и смотреть в пустоту. – Та ёж же твою дивизию! Ты шо уссался? Ногу поднять не можешь? Открывай эту чёртову дверь! Сядь в машину, сказал!

Зайца вдруг всего передёрнуло, и он громко всхлипнул; казалось, он только что вышел из какого-то призрачного мира, где витал всё это время. Он повернул голову и медленно проговорил:

– Нет, я не уписявся.

– Ну так залазь!

– Да, папа, - сказал он подавленным тоном и наконец открыл дверь.

В это время откуда-то с улицы прозвучал сигнал автомобиля. Пухлый долго жал на клаксон, поторапливая своих.

Заяц уселся на заднее сиденье и из салона послышался его голос:

– Папа, а ты смозес вести масыну?

– А шо? Ты думаешь, я сильно пьяный, а?

– Нет. Не сильно. Но сё лавно пяный.

– Та и хрен с ним! Закрой дверь, поехали.

– Еси хоцесь, я могу повести. Плосто там плицеп. Ты мозес влезаца во сто-то.

Джон повернулся к мальчику:

– Тебе шо, жалко прицеп? Ты же сказал, шо мы через два часа будем уже на той станции, которая в космосе. На хрена нам прицеп в космосе?!

– Не, пицеп не завка. Но там в плицепе хлупкое оболудование. Оно нузно для колектиловки двизения целнока.

– Челнока! – поправил Джон. – Учись говорить правильно! А то сюсюкаешь, как маленькая девка! Ану скажи «р-р-р-р».

Заяц помотал головой:

– Не, я не умею.

Громкий гудок снова повторился.

– Чёрт! Этот Пухлый задолбал уже. Ладно, поехали!

Заяц закрыл дверь, и машина тут же еле-еле поползла задним ходом к выходу из арки.

В это время Ива стояла, как статуя, выпученными глазами наблюдая, как отъезжает машина. В её взгляде угадывалось какое-то сумасшествие; её бил сильный озноб, Штайр в руках ходил ходуном, а зубы сильно стучали, как будто от сильного холода. Ким взглянул на неё и понял, что вот-вот произойдёт что-то страшное… И он не ошибся.

Всё произошло за несколько секунд, но эти секунды можно было сравнить с несколькими часами.

Ива содрогнулась всем телом и сказала в полный голос:

– Всё. Ждать больше нельзя.

И она прыгнула в сторону машины, поравнявшись с водительской дверью. Вскинув Штайр, она тут же нажала на спусковой крючок. Раздалась короткая очередь, разорвавшая относительную тишину внутри арки.

Посыпалось стекло.

Заорал Джон.

Машина остановилась.

Ива прижимала к плечу винтовку.

В то же мгновение водительская дверь раскрылась от сильного удара изнутри. Из салона выскочил Джон.

Ким тут же подбежал к девушке, поняв, что та промахнулась, и Джон сейчас нападёт на неё. Он сжал в руке длинный нож и оттолкнул Иву в сторону.

Тут же прозвучало несколько выстрелов. Ива чуть не упала назад, зацепившись за что-то ногой. Ким встал, как вкопанный и раскрыл рот, не в силах выдавить и звука. Его качнуло, и он тут же начал заваливаться назад. Его ноги заплетались, и вскоре он уже рухнул на спину, ударившись головой о декоративный бортик, идущий вдоль арочной стены. Свалившись в какое-то углубление, которое терялось в темноте, Ким застыл. Его сознание вылетело из тела, как лёгкое пёрышко.

Ива, наконец, поняла, что случилось. Она в страхе пыталась вглядеться в темноту углубления, куда свалился Ким. Штайр тут же выпал из её рук.

И тут она закричала.

Джон стоял напротив неё, совершенно не соображая, что произошло. Он сжимал в руке пистолет и упёрся глазами в странную девочку, которая появилась неизвестно откуда и начала кричать и стрелять по машине.

Но тут какая-то быстрая тень проскользнула за спиной у Ивы. Крик девушки внезапно прервался, и Ива тут же рухнула на пол без чувств.

Сзади стоял Пухлый, держа в руках тяжёлую биту.

– Твою дивизию, – изумлённо проговорил Пухлый. – Что тут, этсамое, чёрт возьми, произошло? Кто это?!

– Я-а-а… - протянул Джон, уставившись на бесчувственную девушку. – Я хрен его знаю…

– Откуда она?! Кто это?! Что это за девка, самое?!

– Та откуда я знаю! Я выезжал, и вдруг… эти… выстрелы, разбилось моё стекло!.. Я выскочил, в руке как-то оказался пистолет, и я стал отстреливаться. Я думал, что их двое!

– Тут ещё кто-то есть?!

– Та не-е! Это мне спьяну в глазах двоилося! Я стрельнул в одну из девок, и мне показалося, шо одна упала, но потом, я понял, шо промахнулся, потому шо заметил, что эта девка до сих пор стоит и орёт. И тута прискочил ты. Теперя она валяется… Ты шо, убил её, а?

Пухлый наклонился к Иве. Осмотрев её, он сказал:

– Нет, я её только оглушил. Она без сознания. Дышит. Значит, не дохлая.

– И шо мы с ней будем делать?

Пухлый осмотрелся по сторонам.

– Так, - сказал он. – В машине есть скотч. Надо связать её и забрать с собой. Потом, этсамое, разберёмся с ней. Надо погрузить её в мою машину, рядом со Жмуром.

В этот момент открылась задняя дверь внедорожника. Оттуда вылез Заяц. Он громко рыдал, размазывая слёзы по лицу. Мальчик сделал шаг в сторону Ивы, но тут Джон схватил его выше локтя и рванул обратно:

– Э! А ты куда, а?! Ану быстро в машину, маленький засранец! Нечего тебе тута делать!

Он закинул в салон кричащего мальчика. Заяц вырывался, пытался отбиваться, но что он мог сделать против Джона? Дверь захлопнулась, а Джон, погрозив пальцем, громко сказал:

– Не дай бог вылезешь опять! Прибью, понял!

– Э! – вдруг воскликнул Пухлый. – А что тут делает наша винтовка?! – Он поднял с пола Штайр. – Эта малолетняя тварь ограбила нас! Она лазила по нашей машине! Ану, посмотри, чего там ещё пропало, этсамое?

Джон и Пухлый осмотрели салон.

– Та, по-моему, всё на месте, - сказал Джон.

– Вот же паскуда, этсамое! И откуда она взялась? Может, в другой машине, что-то пропало? Ты хорошенько посмотри, Джонни, в этой, а потом я посмотрю в той.

Джон снова залез в салон, но вскоре вылез, разводя руками.

Пухлый за это время уже успел достать из багажника скотч.

– Ладно, - сказал он, садясь на корточки перед Ивой. – Пора вязать её.

Джон приподнял бесчувственную девушку одной рукой и посмотрел на Пухлого:

– Так и вообще, Пухлый! Я ни хрена не понимаю. Кто эта девка?

– Откуда я знаю, этсамое, - пробурчал Пухлый закручивая руки Ивы скотчем.

– Откуда она здеся взялася?

Пухлый смерил товарища злыми глазами:

– Да хрен её знает! Я что тебе этот… самое? Я её никогда раньше не видел! Ты лучше скажи, она точно одна была?

– Да! Клянуся на хер! Девка была одна. Она выбежала откуда-то и начала палить по машине.

– Знаю, знаю, самое! Ты рассказывал уже.

– Ну во!

Пухлый замотал Иву, словно куклу: руки заломил за спину, ноги обмотал, потом согнул в коленях и примотал скотчем к рукам. Закончив свою работу, он поднял её и сказал Джону:

– Всё. Она поедет со мной. А ты давай, не отставай. – Он повернулся и пошёл к выходу из арки с Ивой на руках. Затем обернулся и добавил через плечо: – И заткни, пожалуйста, этого пацана, этсамое! Задрал он орать! И это… смотри, чтобы он опять не убежал, самое, понял!

Джон неопределённым взглядом осмотрел всё вокруг и медленно проговорил:

– Я прослежу…

Пухлый кивнул и быстро скрылся за поворотом.

Джон уставился на машину, где до сих пор кричал Заяц. Мальчик прильнул к двери и барабанил ручонками по стеклу, но вылезать боялся, помня запрет отца. Джон приоткрыл дверь и положил ручищу на голову мальчика. Заяц всхлипнул и замолчал. Он со страхом смотрел в глаза здоровяку.

– Слушай, Зайчонок, - тихо сказал Джон. – Хватит орать, ладно?

И он погладил его по голове. Затем захлопнул дверь, сел в машину и, повернувшись к Зайцу, сказал:

– Эй, малой. Ты же не убежишь, правда? Смотри, я тебе верю, ведь ты хороший мальчик, а? Я не буду запирать дверь, как сказал дядя Паша. А ты сиди смирно, ладно? Ладно? Ну всё, поехали.

Джон захлопнул дверь и медленно стал сдавать назад, выезжая из арки.

Выехав на открытый участок, он развернулся и поехал вслед за машиной Пухлого. Пухлый тут же дал газу и скрылся за поворотом, где густые заросли скрывали выезд на трассу.

Подъехав к повороту, за которым только что исчез Пухлый, машина Джона вдруг остановилась. Немного погодя открылась задняя дверь и оттуда вылез Заяц. Он подбежал вплотную к кустам и, остановившись, стал расстёгивать ширинку.

Джон терпеливо ждал, но Заяц всё стоял и стоял. Наконец, не вытерпев, Джон закричал, и его голос был слышен на всю округу:

– Та сколько можно! Долго ты там ещё, а?

Заяц обернулся и быстро закивал, но от кустов всё равно не отходил.

Прошло не меньше двух минут, когда Заяц, наконец, вернулся в машину. Джон кричал на него, и его голос был слышен даже когда закрылась дверь. Рванув с места, внедорожник помчался догонять Пухлого.

В сыром углублении, предназначенном, скорее всего, для отведения воды, лежал Ким. Сознание вернулось к нему, и он чувствовал сильнейшее головокружение. Необъяснимое марево вокруг него ходило ходуном: всё вертелось, исчезая где-то в стороне, а затем рывком возвращалось обратно. Постепенно он начал слышать какое-то эхо, что доносилось издалека, словно бы из другого мира. В рёбрах пульсировала нестерпимая боль. Его как будто бы сильно ударили палкой. Каждый вдох отдавался болевым спазмом и от этого хотелось совсем перестать дышать.

Ким задержал дыхание, но вскоре ему пришлось-таки сделать очередной вдох. Боль снова наполнила все внутренности и, казалось, разрывала изнутри.

Странное эхо чьих-то голосов постоянно доносилось до ушей. Ким не мог пока дать себе отчёта, что происходит: где, он, что с ним, как он тут оказался, и что это за голоса? Звуки выплывали из мрака, окутывающего всё вокруг, и растворялись в призрачном небытие, словно голоса призраков давно умерших людей.

Голова буквально пылала огнём. Ким чувствовал что-то мокрое под затылком. Но он не мог определить, что это.

Глаза еле-еле приоткрылись. Вокруг всё плыло, как в тумане. Губы слиплись, а во рту чувствовался привкус ржавчины, что вызывал сильнейшую жажду.

Он попытался пошевелиться, но не смог.

Голоса утопали в громком визге, который выплыл совсем недавно, и Ким его смог услышать только сейчас.

Неизвестно, сколько прошло времени. Ким лежал, мучаясь в каком-то полусне.

И вдруг всё стихло. Послышалось лишь слабое урчание, которое медленно отдалялось и исчезало где-то вдалеке.

Запахло дымом. Но Ким понял, что это совсем не дым от костра: он помнил этот запах – когда-то давно так пах старенький грузовичок отца, когда заводился двигатель. Отец называл это выхлопными газами.

Это выхлопные газы. Ким утвердился в этой мысли и был уверен, что он лежит в своём старом гараже, а где-то поблизости отец копается в грузовике, пытаясь его починить.

«Он завёл его. Значит, он работает. Отец всё-таки смог его починить. Мы снова поедем в город…»

Внезапно какая-то непреодолимая сила вырвала Кима из потустороннего мира.

Ким открыл глаза. Вокруг всё плыло. Странные, незнакомые силуэты вокруг говорили только об одном: это не гараж. Это не дом. А рядом не грузовик отца… И вдруг Ким вспомнил: отец мёртв, дом взорван!..

Он застонал от болевого спазма, что скрутил всё тело. Теперь он вспомнил всё. Звук отъезжающей машины – это звук машины Джона; громкий визг – это крик Зайца; а голоса… Это голоса бандитов. И тут, словно бы игла прошла сквозь его мозг – он вспомнил Иву. Где она? Что с ней?

Изнемогая от боли, Ким пошевелился и попытался встать. Он знал, что Ива где-то рядом. Она стреляла в Джона, но не попала, а потом… Джон выстрелил в неё… В неё! Эта мысль вонзилась в голову, как молния. Ива мертва! Мертва? Нет. Ким вдруг вспомнил, как оттолкнул её. Ива упала… или не упала? Он не мог в точности ответить на этот вопрос. Но зато он точно знал, что пули, предназначавшиеся девушке, попали в него. Его спас бронежилет. Если бы не он, Ким был бы мёртв.

Он помнил падение, помнил, как ударился головой обо что-то твёрдое, а после этого мир провалился в пустоту.

Но где Ива?!

Только эта мысль заставила наплевать на боль и подняться. Он сел, осматривая всё вокруг.

Машины уже не было; только слабый запах бензина всё ещё витал в воздухе.

«Значит, они не могли далеко уехать. Они где-то тут»

Ким вылез из углубления и свалился на холодные камни. Силы почти оставили его. Он готов был снова провалиться в беспамятство, но мысль о девушке заставила его снова открыть непослушные веки.

Откуда-то доносился чей-то крик.

– Это Джон… - прошептал Ким.

(Та сколько можно! Долго ты там ещё, а?)

Борясь с сильным головокружением, Ким смог подняться на ноги. Внезапно он почувствовал сильную тошноту. Его скрутил сильнейший спазм, отчего он чуть было снова не упал. К горлу подкатила едкая кислота, а через секунду его стошнило. Ким всё же не смог удержаться на ногах. Он упал на колени и согнулся, хватаясь за живот.

Джон продолжал что-то кричать.

Ким осмотрелся. Ивы нигде не было.

«Они забрали её!»

Эта догадка заставила забыть про боль. Нужно было срочно выяснить, где девушка; а для этого надо как можно быстрее выйти отсюда.

Ким глубоко вздохнул и поднялся. Голова закружилась с новой силой. Его качнуло в сторону, но он всё-таки удержался.

«Надо идти… надо…»

Он поплёлся к выходу из арки.

Холодный ветер обдал его лицо и немного освежил. Ким тут же заметил стоявшую неподалёку машину. Чёрный внедорожник; открытая задняя дверь… прицеп…

«Это машина Джона!»

Уже ни о чём не думая, Ким пошёл вперёд, видя перед собой только этот внедорожник. Он не знал, что будет делать дальше, не знал, видят его или нет, – ему было всё равно. Главное – выяснить, где Ива!

Вдруг Ким заметил движение возле кустов. Маленькая тень отделилась и стала приближаться к машине. Джон продолжал кричать.

«Это же Заяц!»

Мальчик покрутил головой в разные стороны, задержался немного у двери и стал медленно карабкаться в машину.

Ким уже был в двух шагах от прицепа.

И тут в его голову пришла невероятная мысль…

Он кинулся к брезентовому прицепу, расстегнул несколько застёжек и облокотился о невысокий железный бортик. Ким слышал, как захлопнулась дверь. Медлить нельзя! Ким рывком подтянулся и просунул голову под брезент. Машина тронулась. Ким перекинул ногу через бортик, а потом свалился вниз, уже не совсем осознавая, где он. В голове шумело, и Ким уже практически не соображал, что делает. Единственной мыслью было то, что он всё-таки смог влезть в этот чёртов прицеп, и теперь он не потеряет бандитов. Ким был уверен в том, что Ива в этой машине.

Внедорожник рванул вперёд. На Кима свалилась какая-то картонная коробка.

«Всё… я внутри… я вну… три…»

И он снова потерял сознание.

Глава 6 Дом

Ким очнулся от того, что прицеп вдруг сильно качнуло. Та коробка, что упала на него, когда он только влез сюда, снова каким-то образом переместилась на лицо. Он сдвинул её, приподнимая голову.

Прозвучал громкий гудок, а затем машина остановилась. Послышался звук открывающейся двери.

«Мы приехали, - подумалось Киму. – Они сейчас заглянул в прицеп и увидят меня. Нужно вылезать отсюда»

Он приподнялся и сел. Голова гудела, словно чайник со свистком: мозги, казалось, превратились в кашу, и эта каша вот-вот станет вытекать через нос и уши. Несмотря ни на что, при этой мысли Ким слегка улыбнулся. Он немного успокоился, когда почувствовал, что теперь ему стало значительно лучше. Головокружение практически прошло, противный ком в горле улетучился, тошнота отпустила; но общее состояние организма всё же было плачевным. Голова всё так же болела, как и раньше. Ким заметил капли крови на полу. Ощупав голову, он понял, что затылок у него разбит, но рана уже успела немного подсохнуть.

«Сколько же мы ехали?»

Но тут он вспомнил о том эликсире с нанороботами, которым поподчивал их Заяц. Скорее всего, это они с такой быстротой приводят организм в порядок. Ким был уверен, что в самом скором времени ему станет значительно лучше. Но в данный момент он всё же еле двигался. И как в таком состоянии куда-то бежать? Тем более, он совершенно не представлял, куда они приехали. Но тут он услышал голоса, и понял, что путешествие ещё не закончилось, а наоборот, только начинается.

Ким услышал голос Джона:

– Эй! Я шо-то не пойму, куда мы едем! Центр в другой стороне!

– Я тут подумал, этсамое, что неплохо было бы забрать баб.

– Баб?! Ты шо и их хочешь потащить в космос?

– А почему, нет, самое? Бабы всегда нужны!

И Пухлый громко рассмеялся.

– А-а-а! Ну да! Слушай, этосамый! А ведь ты прав! Бабы ведь и правда периодически пригождаются, а! К тому же, если не будет баб, я шо каждый день должен буду смотреть на твою усатую морду?! Та меня когда-нибудь просто стошнит, на фиг! А так, хоть глаз отдыхать будет. У баб есть на шо посмотреть, а! И потискать! А! – Джон рассмеялся. – Да, это ты офигенно придумал, этосамый! Так и шо, мы на базу?

– Сам ты этосамый, этсам… Тьфу! Да! На базу! Поехали!

– А как же эти членики?

– Чего? Какие членики?

– Ну, эти, которые должны прилететь?

– Челноки, чтоль? А мне кажется, этсамое, что без нас они не улетят. Эй, Заяц! Улетят они без нас или нет?

Послышался тихий голосок мальчика:

– Они заплогламилованы. Посе посадки они долзны здать команды. Еси команды нет, они стоят цяс и улетают облатно на базу.

– Во! Так что, этсамое, у нас куча времени! Мы успеем забрать баб и приехать в центр.

– Целнок плилетает целез цяс.

– Я в курсе, самое, едрёна-матрёна! Короче! Отсюда до базы ехать минут двадцать. Собрать баб – это минут десять. От базы до центра – около получаса. Мы уложимся в час, как нефиг делать, этсамое! Мы приедем как раз к прилёту челнока! Погрузимся и это самое!.. Вперёд! Через два часа – мы на станции! А ещё через два часа я вылечу брата, едрёна-этсам-матрёна!

– Слышишь, Матрёна! Шо-то у тебя слишком гладко получается всё, а!

– А что здесь такого? Просто, меньше надо трепаться. Мы стоим тут уже кучу времени! Всё, поехали! Не отставай, этсамое!

– Та не отстану я! Ты лучше скажи, шо там та девка? Очухалася?

– Да. Мычит, дёргается, самое, трепыхается, как рыба на удочке! – Пухлый засмеялся. – Но я её хорошо замотал, так что вырваться она не сможет. Скотч всё-таки хорошая штука! Да, Джонни? Ладно, поехали уже. А! И ещё… это… старайся не сильно трясти прицеп.

– Иди ты, знаешь куда, Пух… этот… дядя Паша! Тебе надо твоё барахло, так вези его сам, понял! Будешь ехать по ямам, разобьётся, я не виноват!

Джон захлопнул дверь машины и просигналил.

Немного погодя, машина снова поехала.

Ким вслушивался в каждое слово.

«Они говорили про Иву. Значит, она в другой машине, с Пухлым! А в этой только Джон и Заяц. – Ким уселся поудобнее. – Этот дебил замотал её скотчем! Сволочь! Нет, я всё-таки убью его. Это не Джон. Это Пухлый. Джон всё-таки не такой… я не хочу его смерти. Не знаю, почему, но не хочу. Я ненавижу Пухлого. Он корень зла! Он и его сумасшедший братец. Вот, кто заслуживает смерти. Жмурик отрезал голову какой-то женщине. Это могла быть мама Ивы…»

Он обхватил голову руками, и на несколько минут мысли покинули его. Боль всё ещё разливалась по телу, а в голове шумело, как от того водопада… Но Ким вскоре поднял голову и продолжал думать:

«Да, это могла быть её мама. Это будет катастрофа, если это она… Господи, сделай так, чтобы это была не она! Ива не переживёт такой удар…»

«Как она там? Ей больно? Она связана. Что с ней сделал этот урод?..»

«Я убью его»

«Убью»

Ким иногда проваливался в дрёму. Мысли прерывались, но всякий раз он просыпался и продолжал думать. Он не хотел строить какие-то планы; он знал, что всё равно шансы у него невелики. Оставалось надеяться на счастливый случай, который, может быть, поможет вырвать Иву из лап бандитов. Единственное, что Ким решил для себя – как только он поймёт, что они приехали, он тут же отодвинет брезент, немного осмотрится, выпрыгнет отсюда и побежит к ближайшему укрытию, чтобы уже там принять хоть какое-нибудь решение. Оставалось надеяться, что это укрытие всё же будет, – не в поле же они остановятся! Наверняка, там будет какой-то дом… или лес… или кусты… или, на худой конец, высокая трава! Что-то же должно там всё-таки быть. Вот там он и спрячется. А потом придумает план действий.

Машина ехала не особо быстро. То и дело прицеп нырял в глубокие выбоины, вилял то туда, то сюда, его трясло и мотало. Картонные коробки, поставленные одна на другую, всё время норовили упасть. Ким поддерживал их, чтобы они не свалились ему на голову.

Внутри прицепа было темно, хоть глаз выколи.

Тихий гул двигателя усыплял. Ким боролся со сном, как мог. Его голова постоянно опускалась вниз, а глаза сами закрывались. Он пытался следить за ними, но постоянно ловил себя на том, что опять сидит с зарытыми глазами.

Он настолько устал, что не в силах был пошевелить ни рукой, ни ногой. Застыв в одной позе, он сидел и сидел, пока окончательно не заснул.

Очнулся Ким, почувствовав какую-то странную тишину.

Он вскинул голову и прислушался. Вокруг было тихо. Двигатель не урчал, прицеп не шатало.

«Мы приехали! Я проспал!»

Ким потянулся к краю брезента и аккуратно приподнял его. В маленькую щёлочку он мало что сумел увидеть: утро ещё не настало, вокруг было темно. И только теперь он услышал отдалённые голоса. Кто-то что-то говорил. Создавалось впечатление, что говорящий находится внутри какого-нибудь строения.

Ким медленно высунул голову из прицепа.

«Ночь. Ни черта не видно! Где мы?»

Он подполз поближе к бортику, намереваясь вылезти, но тут его колено надавило на что-то маленькое и твёрдое. Ким сначала отпихнул эту вещь, но потом почему-то схватил её и попытался рассмотреть. Мало, что можно было увидеть во тьме, но он всё же смог определить, что это была маленькая лекарственная капсула, завёрнутая в кусочек бумажки. На бумажке просматривалась какая-то надпись. Недолго думая, Ким сунул бумажку с капсулой в карман и, ещё раз осмотрев окрестности, стал вылезать наружу. Спрыгнув вниз, он заметил недалеко от себя темнеющую посадку и сразу же поспешил к ней.

Спрятавшись за деревьями, он посмотрел на то место, где стояли машины.

За машинами возвышался двухэтажный особняк. В некоторых окнах горел электрический свет. Около дома никого не было. Вдалеке виднелся длинный каменный забор, что огораживал весь участок. Машины стояли во дворе.

Вдруг где-то поблизости прокукарекал петух.

Ким первый раз в жизни слышал голос этой птицы. Он знал о них только по рассказам отца, и отец говорил, что петухи – это что-то вроде будильников, которые кричат по утрам. Ким посмотрел на светлеющий горизонт. Скоро утро. Вот почему кукарекает петух.

«Это наверняка и есть логово тех бандитов, - подумал Ким. – У них, оказывается, тут целое хозяйство с курами и петухами. Хорошо устроились, сволочи. Интересно, кто же кормит живность, когда эти трое в отъезде?»

И тут он вспомнил про свою находку. Он полез в карман и вытащил крохотный свёрток. Развернул бумажку. На ладонь упала лекарственная капсула. Ким попытался поближе её рассмотреть, но тут заметил надпись на бумаге. Напрягая зрение, он смог прочесть: «Проглоти её, Ким. Она поможет».

Ким не мог поверить своим глазам. Он перечитал надпись несколько раз, но ошибки быть не могло – это было посланием именно ему!

«Заяц! Только он мог подкинуть её мне! – Ким посидел немного, глубоко задумавшись; и тут в его голову пришла невероятная мысль: – Ну конечно! Как я раньше не подумал об этом?! Он специально тогда попросил Джона остановить машину и побежал якобы в туалет. Он долго ждал. Он ждал и украдкой наблюдал всё это время за мной! Он ждал, когда я залезу в прицеп! Чёрт! Какой же это всё-таки умный пацан! Он помог мне проследить, куда поехали эти двое! Заяц… Он не сдал нас даже там в арке. Он смотрел на нас с Ивой, а потом этот жест – он закрыл себе глаза руками… якобы показывая нам, мол, я вас не видел и никому ничего не скажу»

Мурашки пробежали по всему телу. Ким сжал в руке капсулу и глубоко вздохнул.

«Я был не прав. Я сомневался в нём. Но он не враг нам. Заяц всё-таки друг! Он за нас. Клянусь, что он также ненавидит Джона и Пухлого, как и я. Недаром же он от них убежал. Они после этого посадили его в ту клетку. Он не хочет быть с ними. Он помогает им только потому, что его заставляют. Я должен освободить его. Я должен спасти Иву и забрать мальчика от этих людей! Да. Вот, что мне нужно сделать. Это моя цель»

Он посмотрел на капсулу, потом поднёс её ко рту, немного подумал, затем резко закинул её в рот и проглотил. Будь, что будет. Если это яд, то значит, так суждено. Но если это и вправду лекарство, значит Ким сделает всё, чтобы увести мальчика отсюда. Он никогда не даст его в обиду и будет защищать, чего бы это ему не стоило.

Ким выбрался из зарослей и, пригнувшись, побежал вперёд. Поравнявшись с машинами, он остановился и осторожно осмотрел оба салона через опущенные стёкла. Никого. Его внимание переключилось на дом.

Почти все окна на первом и втором этаже были слабо освещены. Ким решил подобраться поближе. Он постоянно оглядывался, подбегая к окну, но никого не видел. Он подбежал к маленькому крылечку в три ступени, мельком взглянул на закрытую дверь и подкрался к окну.

В этой комнате никого не было. Хорошо был виден интерьер: большой диван у стены, несколько кресел, небольшой полукруглый столик, зеркало в богатой раме, висящее на стене, и какое-то барахло, валяющееся на полу. Пёстрые обои давно уже выцвели, но всё говорило о том, что когда-то этот дом принадлежал не самому бедному из людей.

Не увидев больше ничего, Ким перебежал к другому окну. В этой комнате было также пусто, как и в предыдущей. Прильнув к третьему окну, Ким заметил кое-что интересное. Это был огромный шкаф, дверцы которого были открыты настежь. В нём аккуратно были развешаны всевозможные женские платья. Посреди комнаты стоял большой стол, на котором стоял утюг носиком вверх; провод спускался на пол и Ким заметил, что утюг подключён к розетке. На столе было разложено платье. Здесь только что кто-то гладил бельё! Стопка сложенных поглаженных вещей лежала на краю стола.

Около другой стены стоял длинный стол, на котором были расставлены тарелки, кувшины и чашки. Ким насчитал восемь чашек и восемь тарелок. Значит, в доме жили не менее восьми человек! Куда же подевались все жильцы?

Голоса слышались сверху. Ким понял, что все люди находятся на втором этаже. Решив не останавливаться не перед чем, он покрался вдоль стены, в надежде найти способ пробраться внутрь. Дойдя до угла дома, он всмотрелся в темноту. Никого. Тихо. Лишь голоса на втором этаже нарушали эту тишину. Впереди виднелось странное покосившееся строение, примыкающее к дому. Оно резко контрастировало с основной постройкой: грубо сложенные брёвна образовывали стены, корявая крыша была покрыта неизвестно чем, сбоку пристройки виднелась приоткрытая дверь, сбитая из досок. Пристройка была довольно-таки большой.

Подойдя к ней, Ким прислушался. Внутри были слышны какие-то странные звуки: кто-то копошился, хрипел и шуршал. По спине пробежал холодок. Это была очень странная пристройка. А звуки в ней – ещё страннее.

Но проверить всё равно надо. Поэтому Ким подобрался к раскрытой двери и медленно заглянул внутрь.

Тут же внутри что-то замельтешило и вдруг Ким услышал звуки, о которых знал лишь из рассказов отца: он услышал кудахтанье курицы, а потом резкий крик, от которого сердце провалилось в пятки. Это было самое настоящее «кукареку».

Отскочив от двери, Ким прилип к стенке, переводя дыхание.

Оказывается, в этой пристройке жили куры.

«Это называется курятник. Чёрт. Вот чего не ожидал, так только этого…»

Кукареку повторилось ещё раз, после чего закудахтали куры.

Плюнув с досады, что его смогли так перепугать обыкновенные куры, Ким решил войти в этот сарай и проверить, что там внутри.

Как только он переступил порог, в нос ударил спёртый запах куриного помёта. Несколько кур бросились врассыпную, громко кудахча и хлопая крыльями. Снова заорал петух.

«Чёрт. Что ж ты так орёшь-то! И мёртвого разбудишь»

Несмотря ни на что, Ким двинулся дальше. Под ногами шуршало пожелтевшее сено. И вдруг он услышал резкий храп какого-то существа. Развернувшись в сторону звука, Ким застыл на месте.

В темноте у стены, за деревянной загородкой шевелилось что-то огромное и тяжёлое. Что же это ещё за монстр? Неужели здесь притаился крысиный король?!

Но Ким сразу же отбросил эту догадку, так как услышал самое настоящее хрюканье.

«Свинья! У них ещё есть свинья! Отец так же хрюкал, когда рассказывал мне про этих мерзких тварей!»

Ким осторожно заглянул за загородку. У стены лежала огромная туша. Воняло здесь адски. На полу просматривалась мерзкая жижа, смешанная с соломой и нечистотами.

«Одним словом – свинья!»

И как бы в подтверждение этой мысли, из темноты послышалось гортанное «хрю».

Стараясь поменьше дышать, Ким развернулся и хотел уже было выходить из этого зловонного сарая, но вдруг заметил тоненькую полоску света. В стене, где пристройка примыкала к дому, оказалась дверь, и она была не плотно закрыта. Изнутри пробивался свет. Это наверняка был вход в дом; или один из входов.

Ким поспешил туда. Приблизившись к щелке, он заглянул внутрь.

Перед ним был узкий коридор. Свет был электрическим – лампы висели на потолке и ярко горели. Коридор был пуст. Ким нащупал ручку и медленно стал приоткрывать дверь. И тут он услышал какой-то странный звук. Он снова застыл и стал прислушиваться. Звук был сзади – не похожий ни на ёрзанье свиньи в мерзкой жиже, ни на шорохи кур, разрывающих лапами сено… Это было что-то совершенно другое. Это было похоже на… (снова повторился этот еле слышный звук) …шаги. Кто-то крадётся. Сзади. Тихо. Стараясь производить как можно меньше шума. Животные так не ходят. Крысы не ступают так медленно и аккуратно. Кошка? Но это слишком тяжёлая кошка, судя по звуку!

Ким обернулся, всматриваясь в темноту. Никого не было, кроме копошившихся кур.

Слишком тяжёлая кошка… Ким почему-то сразу подумал про льва или ягуара. Он никогда с ними не встречался, но где гарантия, что они не могут быть здесь? Но если это не зверь, то так может красться только одно существо…

Человек!

Ким ужасно пожалел, что не подумал об оружии. У него не было абсолютно ничего, кроме маленького складного ножика. Но разве это оружие? Задумать пробраться в этот дом с голыми руками! Это верх безрассудства. Но отступать было уже поздно.

Что-то опять аккуратно наступило на солому.

Ким не мог в точности определить, откуда шёл звук. Он всматривался в разные стороны, но ничего не видел.

И тут, среди полной тишины, раздался гортанный крик. Он приблизился за секунду, и что-то тяжёлое навалилось на Кима, повалив его на пол.

– Вор-р-р-р! Вор-р-р! Ты украсть! Укр-р-р-асть! Вор-р-р! Забрался! Укр-р-расть! Вор!

Обладатель этого хриплого голоса схватил Кима за горло. Руки казались железными, пальцы мёртвой хваткой сдавили шею и перекрыли дыхание.

Ким судорожно хватался за чьи-то толстые руки, но это громоздкое тело навалилось на него всей своей тяжестью. Ким почувствовал что-то мягкое, но в то же время – тяжёлое. Крепкий запах пота вначале ударил в нос, но теперь Ким совершенно не мог чувствовать никаких запахов, – он не мог даже вздохнуть.

– Вор-р-р! Вор-р-р!

Ким отпустил эти крепкие руки, поняв, что так он не сможет ничего сделать. Он нащупал тело. Оно казалось мягким, совсем не похожим на крысиного короля, с которым он боролся не так давно. Руки заскользили по телу нападавшего; он сразу же нащупал голову и схватился за чьё-то лицо. Добравшись до глаз, он со всей силы вдавил в них большие пальцы. Раздался сдавленный стон, и в ту же секунду громоздкое тело завалилось на бок.

Почувствовав свободу, Ким мигом вскочил на ноги. Тяжело дыша, он искал глазами нападавшего. Что-то большое копошилось среди соломы.

Не желая вступать в борьбу, Ким бросился к выходу, но его нога зацепилась за что-то, и он рухнул на пол.

– Не уйдёшь! Вор-р-р!

Ким понял, что ему поставили подножку. Он снова вскочил и попытался убежать, но обладатель странного голоса схватил его рукой за ногу. Ким снова рухнул в сено.

Оглянувшись, он увидел большую тень, которая неслась на него с расставленными руками.

Куры в это время были в большом смятение – громко кудахтали и носились по сараю, как сумасшедшие. Одна курица сдуру врезалась в голову Кима и буквально пробежала по лицу. Длилось это не более секунды, но этого времени хватило, чтобы «защитник сарая» подбежал к двери, перекрыв выход.

Теперь отступать было некуда. Ким вскочил на ноги, стараясь выплюнуть какую-то грязь. Внезапно всё вокруг вспыхнуло, как будто бы произошёл мощный беззвучный взрыв. От неожиданности Ким закрыл глаза руками.

Оказалось, что в сарае просто включился свет.

Теперь было видно, кто защищает этот сарай. Перед Кимом стояла старая женщина. На вид ей было не меньше семидесяти. Но, не смотря на возраст, она казалась невероятно мощной и сильной: крупное тело крепко стояло на толстых ногах, широкие плечи едва помещались в двери; жилистые руки были расставлены в стороны. Ким посмотрел в её лицо. Это было очень странное лицо. У старухи явно наблюдалась врождённая болезнь. Рот был перекошен, уголки глаз были опущены, нос сворочен вбок, глаза смотрели в разные стороны. Из открытого рта торчали жёлтые зубы, наползающие один на другой.

– Не уйдёшь, - прохрипела старуха.

– Я не вор! Мне не нужны ваши куры! – попытался оправдаться Ким, но это всё, что он успел сказать.

Старуха метнулась в сторону и схватила вилы, что стояли у стены. Миг – и она уже несётся вперёд, держа вилы перед собой. За долю секунды Ким понял, что шутить она не собирается, – она решила его убить, и непременно убьёт!

Ким прыгнул в сторону, ища глазами, что можно использовать вместо оружия. Старуха пронеслась мимо, но тут же повернулась и замахнулась вилами, словно мечом. Ким заметил несколько лопат у стены. Он кинулся к ним, уворачиваясь от старухи. Ему удалось схватить лопату. Теперь можно было хотя бы отбить следующий удар. Но драться со старухой он не хотел. Ким стремился к выходу, но старуха заметила, как Ким бросился к двери и метнула вилы ему не перерез. Острые колья промелькнули рядом с животом. Ким обернулся, замахиваясь лопатой.

– Я не хочу с вами драться! – сказал Ким, держа лопату, словно меч. – Дайте мне уйти!

– Ты должен сдохнуть! – выплюнула фразу старуха.

Ким посмотрел в сторону двери – до выхода было несколько шагов. Он ринулся туда, но краем глаза заметил, как старуха что-то метнула. В тот же миг около головы промелькнул молоток. Ким отскочил назад в полнейшем смятении. Ему под ноги попалась курица, он споткнулся об неё и чуть не упал.

В это время бабка уже добралась до вил. Она схватила своё оружие и помчалась вперёд. Для Кима был только один путь – вглубь сарая. Он побежал туда, где недавно заметил вход в дом. Перед ним была дверь. Ким рванул её на себя и очутился в маленьком коридорчике, где горел свет. Чуть сбоку он заметил тёмный проём, за которым виднелись ступеньки. Впереди коридор сразу заворачивал вправо. Ким застыл, не зная куда бежать. Откуда-то послышались крики.

Он узнал голос Джона.

В этот момент из сарая выбежала старуха с вилами.

– Вор-р-р! Укр-р-расть!

Ким увернулся от мощного удара: вилы промелькнули слева, что отрезало ему путь в светлый коридор. Он кинулся к тёмному проёму. Не думая, он свернул на ступеньки. За ним устремилась старуха.

Это оказался вход в подвал. Каменная лестница исчезала в темноте. Ким спустился в подвал и оглянулся. Погони не было, но зато наверху кричали люди. Среди всех этих голосов выделился бас Джона:

– Ану тихо все!

– Что случилось, этсамое?!

– Вор! Украсть!

– Шо за вор?! Шо украли?

– Я загнала его! Он там!

– Кого загнала? Этсам… что происходит?

– Расссказуй!

– Там. В подвал. Я его загнала в подвал. Он там. Вор-р!

– Едрёна-матр… это самое… К нам что, кто-то забрался?

– Да! Вор!

– И где он, самое? В подвале?! В подвале?!! Ты что, дура старая! Что ты наделала! Ты загнала его В ПОДВАЛ?!!

– Да!

– Да ты шо, сдурела?!

– Ты его загнала в оружейный склад! Дура, этсам… тьфу… ДУРА! Ты что, совсем не соображаешь, карга долбанутая! Попробуй его теперь оттуда выкури! Вот же старая сволочь!

– Ану, разойдитеся все!

– Не суйся туда, Джонни!

– Пшёл отсюда, Пухлый!

– Там вор-р-р!

– Знаю! Иди в жопу, старая дура!

После этого сразу всё стихло.

Ким стоял за углом и вслушивался в каждое слово.

«Значит, оружейный склад!.. Хорошо…»

И он стал шарить во тьме, как слепой, пытаясь нащупать хоть что-то. Сделав несколько осторожных шагов, он упёрся руками во что-то твёрдое. На ощупь определив, что это деревянная полка, Ким стал водить руками по сторонам. Сразу же рука наткнулась на металлическую трубку.

«Это ствол»

Ким взял в руки оружие, пытаясь определить, какое именно. Длинный ствол и торчащий снизу магазин. Винтовка. Осталось проверить, есть ли в ней патроны. Он подбежал к полоске света, что спускался сверху из коридора, и стал рассматривать свой трофей. Это оказался автомат Калашникова. Ким одобрительно хмыкнул и проверил патроны. На месте!

«Отлично! Ну теперь повоюем!»

В этот момент свет немного померк. Ким бросился за угол, поняв, что Джон начал спускаться по лестнице.

– Аккуратно, Дж…

Голос Пухлого мгновенно затих; очевидно, Джон наградил его соответствующим взглядом. Здоровяк спустился на несколько ступенек и замер. Некоторое время вокруг была полная тишина, но вскоре Джону она надоела, поэтому он громко сказал:

– Эй! Вор! Ты где, а? Анука покажися! Ты тама?

– Да там он, там! Я загнала его!

– Заткнися на хер, старая ведьма! – Затем Джон стал говорить медленно и вкрадчиво: – Эй, вор! Я спускаюся. Ты там сиди и не рыпайся, понял? Мы сейчас включим свет и поговорим по душам, ладно? Только не стреляй там ничем, хорошо? Я уверен, шо мы сможем обо всём договориться. – Он повысил голос: – Матриона! Включи-ка свет.

Через несколько мгновений подвал наполнился электрическим светом.

Ким зажмурился, пытаясь как можно быстрее привыкнуть к яркости. С трудом открыв глаза, он лихорадочно стал осматриваться по сторонам. Первое, что он заметил – ряды стеллажей. Они стояли параллельно друг другу, как книжные полки в библиотеке. Ким находился в двух шагах от стеллажа.

Поняв, что тут есть, где спрятаться, он поспешил между рядами и отбежал в самый конец помещения, где заканчивались стеллажи и был узкий проход около стены. Ким тихо прошёлся вбок. Добравшись до угла, он свернул и снова пошёл вперёд, стараясь основательно изучить это помещение, зная, что это может очень пригодиться в дальнейшем.

Пройдя несколько шагов, Ким заметил окно. Оно было узким, но при случае в него можно было протиснуться. Окно было над головой, и чтобы в него вылезти, нужно было подпрыгнуть и подтянуться. Единственная сложность – стекло, которое нужно было сначала разбить, потому как рама была глухая.

Ким посмотрел на автомат и подумал, что можно пустить по стеклу очередь и улизнуть отсюда, пока Джон его не нашёл.

Сжимая в руках автомат, Ким осмотрел стеллажи. Вдруг на глаза попалась полка, где лежали десятки ножей: тут были и длинные, и короткие, с зазубринами, и без, в ножнах, и без ножен… Ким тихонько потянул за один ремешок и вытащил нож средних размеров; ножны были пристёгнуты к кожаному поясу, так что Ким тут же застегнул своё новое приобретение на талии.

И тут Ким даже подпрыгнул от неожиданности. Сердце ёкнуло, потому что внезапно совсем близко прозвучал знакомый бас:

– Э-эй… во-ор… ты где, а? Выходи, поговорим. Может, тебе шо-то нужно, а? Так ты только скажи! Мы обсудим всё. Можт, и дадим тебе, а?

Ким крался возле стены, пытаясь подальше отойти от Джона.

– Эй, Матриона! А ты уверена, шо тута и правда кто-то есть, а? Может, тебе показалося?

– Ни хрена! – послышался отдалённый голос старухи. – Он там!

– Л-ла-адно… Эй, воришка, подлый парнишка, я щас вырву тебе кишки, а потом э-э-э-э… выпью винишка!

Джон захохотал.

Ким уже дошёл до края стеллажа, обойдя почти весь подвал. Впереди темнел выход со ступеньками. Пустое пространство было не более трёх метров. Но туда соваться нет смысла, так как наверху караулят Пухлый и злобная старуха.

Надо вернуться к окну, – в данный момент, это единственный выход отсюда.

Ким медленно пошёл между стеной и первым рядом полок. Что-то мелькнуло сбоку, скрытое стеллажом. Ким застыл на месте, боясь пошевелиться. И тут что-то загремело. Грохот стоял неописуемый. Ким подскочил на месте и обернулся: сзади упал один из стеллажей, преградив путь к отступлению. Ким бросился вперёд, но спереди возник Джон.

– А-а! Вот ты и попался!

Ким тут же вскинул автомат и стал стрелять.

Джон что-то крикнул и скрылся. Увидев, что путь к окну свободен, Ким побежал вперёд. Поравнявшись с окном, он хотел было разбить стекло, но не успел, потому что откуда ни возьмись появился Джон. Он попытался схватить непрошенного гостя, но тот вывернулся и побежал между стеллажами. Джон бросился за ним по параллельному проходу.

Ким оббежал всё помещение и выскочил возле лестницы.

Как раз в этот момент между стеллажами появился Джон. Он остановился напротив Кима и уставился на него изумлёнными глазами.

Положение у Кима было паршивым: сзади лестница, где поджидают Пухлый и старуха, а спереди Джон. Об окне можно было забыть.

Но у Кима в руках был автомат, и он возлагал на него все надежды. Он прицелился в Джона и замер.

– О-о! Не верю своим глазам, чёрт возьми! – воскликнул Джон. — Вот это гости! Так это ты, парниша! А я думал, что ты валяешься дохлый где-то там, на заводе! А ты оказывается, живой, да ещё и бегаешь! Как там тебя зовут… забыл…

– Меня зовут Ким.

– Точно! Так ты решил заглянуть к нам в гости?

– Пухлый убил моего отца!

– А-а-а! Вот оно, шо! Так ты мстить сюда припёрся, да? Интересно, а как же ты нас нашёл, а? Как ты нас нашёл, а парниша? Ким.

Ким ничего не ответил, отступая немного вбок. Он держал Джона на мушке, внимательно следя за каждым его движением. Но Джон спокойно стоял на месте, не делая резких движений.

– Ну, ладно, - продолжал здоровяк. – Молодец, раз нашёл. И шо ж ты будешь теперя делать, а?

– Дай мне выйти отсюда.

– Выйти? – изумился Джон. – Та выходи!

И Джон указал на лестницу.

– Я знаю, - сказал Ким.

– Шо ты знаешь?

– Там вверху Пухлый.

– Да. А ещё там старая бабка, которая очень хочет свернуть тебе шею. И знаешь, почему? Потому шо думает, шо ты хочешь украсть у неё курицу.

Джон широко улыбнулся и тихо захихикал.

– Скажи Пухлому, чтобы отошёл от выхода, - сказал Ким.

– Та ты шо? А нафига мне это говорить ему, а?

– Я убью сначала тебя, потом Пухлого и ту старуху, если они не отойдут.

– Да-а-а?! – Джон повысил голос: – Э, Пухлый! Тута нас хочут убить! И нашу старую добрую Матриону тоже!

Сверху послышался голос Пухлого:

– Ну так пусть идёт, самое! Я его тут встречу.

Джон подмигнул Киму и с улыбкой сказал:

– Иди, Ким. Он тебя ждёт. Расстреляй этого тощего ко всем чертям собачьим, а то он мне надоел до жути. Ты же у нас вооружён. – Лицо Джона светилось лучезарной улыбкой. – А! Кстати. А ты проверил, патроны там на месте? А то мало ли, что.

– На месте.

– Хорошо. А с предохранителя снял?

– Не волнуйся.

– Та я… хе! Я же переживаю за тебя, парень! Ты такой славный мальчуган. Пришёл мстить за отца. Похвально. Это делает тебе большую честь. Это говорит о том, что ты храбрый парень! – Джон причмокнул языком и слегка покачал головой. – Молодец!

Ким прижался спиной к стене. Справа начинались ступеньки. Он быстро выглянул из-за угла, пытаясь заметить Пухлого. Вверху было пусто. Ким медленно поднялся на одну ступень и остановился.

– Ну, шо же ты? – сказал Джон. – Иди.

Сердце Кима готово было выпрыгнуть из груди. Он тщетно пытался заставить руки не дрожать, но у него ничего не получалось. Он поднялся ещё на одну ступень. Постоянно оглядываясь назад, Ким пытался не спускать глаз с Джона. Но здоровяк продолжал стоять на месте, как ни в чём не бывало. Он даже помахал ему рукой и улыбнулся.

Ким перешёл к противоположной стене, чтобы лучше было видно коридор и медленно стал идти вверх. Он напрягал слух, как только мог, но вокруг была полная тишина.

Ким знал, что где-то там притаился Пухлый. Он ждёт. Как только Ким подойдёт поближе, Пухлый бросится на него или начнёт стрелять. От этого врага можно было ожидать чего угодно, – Пухлый хитёр, умён и быстр. С ним нужно быть очень внимательным.

Оставалось всего три ступеньки.

Киму пришлось немного наклониться, чтобы увидеть Джона. Тот стоял на прежнем месте.

Всего три ступени отделяли его от коридора, и он сделал ещё один шаг.

Как только это произошло, Ким вдруг почувствовал, что вокруг его ноги что-то сжалось. В следующую секунду последовал сильный рывок. Что-то рвануло Кима за ногу, и он потерял равновесие. Автомат чуть не выпал из его рук, но всё же Ким смог его удержать. Но вот удержаться самому, у него не получилось. Сильный рывок потянул его вниз, и Ким буквально поскакал по ступенькам на одной ноге. Тонкая леска крепко сжимала ногу, а Джон быстро тянул её на себя. Это был мастерски исполненный охотничий приём, о котором Киму когда-то рассказывал отец. И теперь Ким оказался в роли добычи. Он чудом не упал, придерживаясь за стену плечом, и вскоре уже был в самом низу. По инерции он проскакал ещё пару метров, и вдруг врезался во что-то грузное.

Это была мощная грудь Джона.

Глава 7 Смерть

Джону понадобилась всего несколько секунд, чтобы вырвать у Кима автомат, а затем оборвать практически невидимую леску. Здоровяк прижал Кима к себе с такой силой, что тот не мог даже вздохнуть.

– Ну вот мы и снова встретилися! Здоровченко, Кимушка! А я уже успел соскучиться!

Ким пытался сопротивляться, но против железных тисков Джона он не мог сделать абсолютно ничего. Побарахтавшись ещё немного, он затих, поняв, что проиграл.

– Ну а теперя, парень, идём-ка у верх и тама побалакаем.

– Ты поймал его, Джонни? – прокричал сверху Пухлый.

– Ага!

– Отлично!

– Отдайте мне! – прогнусавила старуха. – Я задушить! Вор-р!

– Пухлый! – крикнул Джон. – Заткни, пожалуйста, нашу милую старую каргу, а!

– Он вор! – кричала бабка. – Он хотеть украсть мой кур!

– Он не хотеть украсть твой вонючий кур, Матриона! – сказал Джон. – Он просто зашёл к нам в гости, чтобы поубивать нас с Пухлым. И всё.

Джон поднимался по ступенькам, держа перед собой Кима. В проёме появился худой силуэт Пухлого. В его руках было по пистолету, которыми он целился в сторону лестницы.

– Опусти свои пухи, Пухлый, - сказал Джон. – а то ещё ненароком пристрелишь нашего гостя. А мы его даже ещё не угостили курами.

Джон рассмеялся, а старуха вдруг заверещала:

– Какой кур! Я те дам кур! Кур мой! Не будет он жрать мой кур!

– Да успокойся ты, Матриона, - сказал Пухлый, опуская пистолеты. – Джон шутит. Он всё время, этсамое, шутит. Он же у нас шутник, ты разве забыла?

– Кур мой! – топнула ногой старуха.

– Да твой, твой, самое.

Ким в это время упирался в грудь Джона, пытаясь вывернуться, но у него получилось лишь высвободить одну руку. И тут он вспомнил про нож. Достать бы только до пояса…

Джону осталось преодолеть всего несколько ступеней, но вдруг он вздрогнул, раскрыл рот и издал тихий стон. Руки моментально опустились. Ким, наконец, получил свободу. Он мельком взглянул в расширившиеся глаза Джона и рванул свою правую руку на себя. В руке сверкнуло окровавленное лезвие. Ким, пользуясь некоторым замешательством противников, проскользнул под ногами у Джона и что есть духу бросился бежать обратно в подвал.

На ходу он схватил с полки ещё один автомат и поспешил к тому окну, которое недавно рассматривал. Подбежав к нему, он разбил прикладом стекло. Отскочив немного назад, чтобы не порезаться, он на секунду прислушался.

Сзади послышались шорохи и тихий голос Джона:

– Сучонок меня подрезал…

Стеллаж, за которым стоял Ким вдруг слегка качнулся. Это была погоня. Медлить больше нельзя. Ким схватился за раму, стараясь не попасть ладонями на торчащие осколки стекла, и подтянулся вверх. Наполовину высунувшись, он почувствовал, как его схватили за ногу. Внизу маячил Пухлый. Тут же, свободной ногой, Ким со всей силы лягнул его наугад. Нога во что-то врезалась. Попал!

– Тьфу…. с-с-самое… вот падла!

Ким вырвался. Через секунду он был уже на улице. Вскочив на ноги, Ким ненадолго замешкался, соображая, что делать дальше и быстро осмотрел фасад дома. Он был на противоположной от сарая стороне. Не став больше медлить, Ким помчался вдоль стены, пытаясь найти главный вход.

Вход оказался за углом: крытое крыльцо с несколькими ступеньками и открытая настежь дверь. Это была удача. Ким перепрыгнул через три ступеньки и подскочил к двери.

Внутри было темно. Ким снял с плеча автомат, проверил магазин, снял с предохранителя и зашёл в дом.

Маленький тамбур вывел его в просторный холл, где на стенах висели небольшие светильники. Мягкий свет обволакивал помещение, и благодаря ему, Ким заметил деревянную лестницу с резными балясинами, ведущую на второй этаж. Недолго думая, Ким побежал к лестнице.

В этот момент откуда-то послышались крики.

Ким взлетел по лестнице и оказался в прямом коридоре. В полумраке виднелись двери по обе стороны. Теперь предстояло как можно быстрее проверить их все. Подбежав к первой двери, он рванул ручку на себя. Закрыто. Вторая дверь открылась – за ней была пустая комната.

Крики были уже в холле:

– Он на верху, самое!

– Задушу!

– Я наверх, а ты дежурь здесь, поняла?

– Убью гада! Он зарезать Джонни!

Пухлый побежал по лестнице.

В это время Ким понял, что проверить все двери уже не успеет, поэтому решил больше не прятаться:

– Ива! Ива, ты где?!

Заметив Пухлого, Ким пустил короткую очередь. Пухлый отскочил обратно на лестницу, спрятавшись за углом. Он высунул одну только руку и сделал несколько выстрелов наугад. Ким прильнул к стене.

– Ива!

– Я тебе щяс покажу иву, этсамое!

Пухлый снова высунул руку и стал стрелять куда попало. Коридор заканчивался окном. Посыпалось стекло. В полу и стенах появились маленькие дыры.

Ким заскочил в открытую комнату и, дождавшись, когда Пухлый закончит стрелять, аккуратно выглянул из-за двери.

Около лестницы на полу шевелилась тень, а затем показалось лицо Пухлого. Ким тут же открыл огонь. Пухлый нырнул обратно и снова выставил руку с пистолетом. Прозвучало несколько ответных выстрелов.

Когда всё стихло, Ким стал прислушиваться. Он слышал тихое клацанье.

«Пухлый перезаряжает пистолет!» - догадался Ким. И вдруг он услышал какое-то мычание, а затем – разбилось что-то стеклянное. Звук слышался за противоположной дверью.

– Ива!

– Что за ива, пацан? – смеясь, крикнул Пухлый. – Это у тебя боевой клич такой, а этсамое?

– Иди в жопу, придурок!

– Тебе всё равно не выбраться, парень. Ты ответишь мне за Джонни, понял!

– А ты ответишь мне за отца!

– Твой отец был такой же хлюпик, как и ты! И я зарежу тебя, самое, так же, как и его!

Ким решил больше не припираться. В наступившей паузе он напряг слух, пытаясь услышать, что происходит за дверью напротив. Оттуда снова послышалось мычание. На этот раз было гораздо громче. За дверью что-то копошилось, а потом заскрежетала передвигаемая мебель.

Ким понял – Ива должна быть там: связанная, во рту кляп; она услышала Кима и теперь пытается привлечь его внимание.

– Ива! Отойди от двери! Она закрыта! Я буду стрелять по замку!

Ким прицелился, но, когда уже был готов нажать на курок, вдруг палец его замер. А если она привязана к двери?..

– А-а-а-а! Я, самое, понял! – прокричал из-за угла Пухлый. – Ива — это та девка! Тьфу, едрёна-матрёна, этсамое! Вот теперь всё стало на свои места! Вот откуда она взялась! Как я сразу не догадался!

Ким решил не отвечать. Он медленно высунулся из-за угла и посмотрел в сторону Пухлого. Тот сидел на прежнем месте. Ким сделал несколько шагов к двери. Ему очень не хотелось стрелять, – он боялся зацепить Иву.

В стороне лестницы зашевелилась тень. Краем глаза Ким заметил медленно высовывающуюся руку. Ким тут же выстрелил. Рука рванулась обратно.

Решив больше не тянуть, Ким разогнался и ударил со всей силы ногой в район замка. Замок на межкомнатной двери оказался не таким уж и крепким; дверь заметно приоткрылась.

Рука Пухлого снова высунулась. Ким метнулся в укрытие. Прозвучали выстрелы. Шесть пуль ударились в стены. Ким пустил короткую очередь в сторону Пухлого.

– А ведь патроны имеют свойство заканчиваться! – сказал Пухлый. – Рано или поздно, я тебя всё равно достану.

– Твои патроны тоже не бесконечны, Пухлый!

– Слышишь ты, придурок! Ещё раз меня так назовёшь, я тебе шею сверну, самое, понял!

Ким проверил магазин. Осталось несколько патронов. Решив не рисковать, он заменил магазин. Это всё, что у него было. Патроны нужно экономить.

В его голове созрел небольшой план. Ким высунулся из-за двери, присмотрелся к тени Пухлого и дал короткую очередь. В ту же секунду он бросился к двери и ударил её ногой. Дверь распахнулась.

Перед ним была тёмная комната. Напротив двери было завешенное окно, а под окном сидела Ива, привязанная к ножке огромного тяжёлого стола.

Как только Ким вбежал в комнату, она заёрзала на полу и замычала. Рот был залеплен скотчем; скотч был везде: на руках, на ногах, вокруг головы, даже зачем-то вокруг талии. Ким выхватил нож и подбежал к ней. Постоянно оглядываясь, он осторожно разрезал ленты.

Ива вдруг замычала и указала глазами за спину Кима.

В это время Ким уже успел разрезать скотч на руках. Ива выхватила нож, давая понять, что дальше справится сама.

Ким схватил автомат и обернулся. В коридоре двигалась тень. Ким подбежал поближе и сдвинулся немного вбок, чтобы лучше видеть коридор.

Тень медленно приближалась.

Ким вспомнил, как учил отец: «Самая лучшая защита – это нападение», «Атака должна быть внезапной», «Не дай противнику опомниться».

Недолго думая, он выскочил вперёд и открыл огонь.

Пухлый был уже достаточно близко, но успел как-то увернуться. Стрельнув пару раз, он скрылся в комнате напротив. Оттуда сразу послышалась какая-то возня, что-то упало, покатилось по полу, немного погодя, послышался глухой удар, как будто бы с силой распахнулась дверь и ударилась о стену.

В это время Ива уже была свободна; остался лишь скотч на волосах, который она не смогла отлепить.

– Ты пришёл! – тихо воскликнула она.

– Конечно! Неужели ты сомневалась?

– Нет…

– С тобой всё в порядке?

– Голова болит. Этот тощий оглушил меня чем-то.

– Ну теперь он за это ответит. Это уже точно! Я подрезал Джона. Теперь очередь этого дебила.

– Ты подрезал Джона?!

– Да.

–Так он мёртв?!

– Не знаю… Всё. Нам пора бежать. В комнате напротив прячется Пухлый, а внизу дежурит та свихнувшаяся бабка. Так что, будь аккуратна. Побежали!

– Стой!

Ким, подбежав к двери, остановился.

– А как же мама? – проговорила Ива.

Он хлопнул себя по лбу. Впопыхах он совсем про неё забыл. Выглянув в коридор, он вернулся к девушке:

– Ты знаешь, где они её прячут?

– Здесь, на втором. Бабка только недавно кричала на них.

– На кого?

– На женщин. Их тут несколько. Их держат силой.

– Понятно. Какая из комнат?

– По-моему соседняя.

– Тогда, нам туда. Бежим.

Ким выглянул в коридор. На первый взгляд всё было тихо, только лёгкий ветерок тянул из разбитого окна. В комнате напротив тоже было пусто. Ким сжал руку Ивы и потянул вперёд. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как сзади скрипнула половая доска. Сзади показался тёмный силуэт Пухлого. Он выбирался из приоткрытой двери – совсем не из той комнаты, где только что был. Через мгновение прозвучал выстрел. Ким успел оттолкнуть Иву и попытался нажать на курок. Но вдруг почувствовал сильный удар в плечо. Его качнуло назад; он даже не понял, что произошло. Боли не было. Он вскинул автомат и открыл огонь.

Пухлый юркнул за дверь.

У Кима онемело левое плечо. Он с удивлением уставился на него, но тут Ива схватила его за локоть и потащила вперёд.

Добравшись до лестницы, они спрятались за углом.

И только теперь Ким почувствовал боль. Левое плечо кровоточило, рука немела, а в глазах закружились сверкающие точки.

– Он попал в тебя.

– Знаю…

– Ты можешь бежать?

– Да.

– Нам нужно добраться до той двери.

Ива забрала автомат.

– Экономь…

– Что? – не поняла Ива.

– Патроны. Их мало.

– Ладно, пошли.

Они вернулись в коридор. Ива шла впереди, держа автомат наготове. Плечо Кима кровоточило, левая рука почти совсем не действовала; он шёл за девушкой, пытаясь в полумраке заметить движение противника.

Пухлый появился внезапно: он выскочил из какой-то двери и сразу стал стрелять наугад. Молодые люди упали на пол, но стрельба тут же стихла.

Ким взглянул на бандита. Тот вертел в руке пистолет, но потом нервно отбросил его в сторону. Когда Ива вскинула автомат, Пухлый стрелой промчался к двери и скрылся за ней.

Дверь осталась открыта.

Из комнаты послышались чьи-то голоса, а потом прозвучал сдавленный крик.

Ива вскочила на ноги и прокричала:

– Мама!

– Ив! Ив, это ты? – послышался женский голос из комнаты, куда забежал Пухлый. – Как ты здесь оказалась?

– Мама! – вскричала Ива. – Мама, это я! Я! Мы тебя заберём отсюда!..

Но тут встрял Пухлый:

– А-а-а! Ну вот и раскрылись все карты! Да тут целая семейка, самое!

– Пусти меня, придурок! – закричала женщина.

– Ну да, конечно! Отпущу я тебя, ага! Стой смирно, если хочешь увидеть свою доченьку.

– Мама! - закричала Ива.

– Твоя мама у меня, самое! Случилась неприятность… - продолжал Пухлый из-за двери. – У меня закончились патроны. Но ничего. Зато у меня есть очень хороший щит. Твоя мама такая мягкая и вкусная! М-м-м!

– Отпусти меня, козёл! – воскликнула женщина.

– Стой, сказал! Мы сейчас выйдем в коридор… а там посмотрим…

Ива проверила магазин – почти полный. Она взглянула на Кима, как бы спрашивая, что делать дальше. Но не прошло и пары секунд, как в коридоре показался Пухлый. Он прижимал к себе женщину, прячась за её спиной, и медленно шёл вперёд. К её горлу был приставлен большой нож. Сделав несколько шагов, он остановился. Выглянув из-за головы женщины, он смерил девушку презрительным взглядом:

– Ну что? Будешь стрелять?

– Отпусти её! – крикнула Ива.

Пухлый улыбнулся и перевёл взгляд на Кима:

– Помнишь папулю?

– Ты сволочь, - сказал Ким. – Я всё равно убью тебя.

– Ха-а-а! Ну это мы ещё посмотрим, этсамое. – Он прижался к щеке женщины, а потом смачно поцеловал её в висок.

Женщина попыталась вывернуться, но Пухлый сильнее прижал лезвие к её горлу:

– Не рыпайся, красавица. А то твоя доченька увидит, что у тебя внутри. Как ты думаешь, интересно ей будет посмотреть на потроха своей любимой мамочки? – Он посмотрел на Иву. – Ну что? Что будем делать, самое, а? Мне надо пройти. Вы преграждаете мне путь. У девки автомат. Но автомат этот бесполезен, пока у меня есть такая хорошая… мамочка. – И он снова её поцеловал. – А ты всё-таки малолетняя дура, - продолжал он, обращаясь к Иве. – Раскрыла такой секрет: сказала, что это твоя мамка. А я-то думал, как мне выпутаться из этой скверной ситуации! А тут такой подарок судьбы! Оказывается, вы припёрлись сюда не только, чтобы отомстить за батю этого молокососа, но и забрать мамульку.

– Заткнись, скотина! – сказал Ким. – Ты не выйдешь отсюда живым.

– Да ты что! Парень! Да я уже вышел, этсамое! Дело в том, что, если вы не отойдёте, я воткну ножик в эту мягкую шейку, и…

– И тогда ты сразу же сдохнешь! – прокричала Ива.

– Э-э-не-ет! – протянул Пухлый. – Уж поверь мне, девочка, я очень хорошо умею пользоваться своим ножиком. Можно просто сделать… чуть-чуть больно. Потечёт кровь, ты станешь кричать, махать автоматом, твоя мамка будет стонать, но всё равно будет жить. Пока. Ну а потом, когда ей станет совсем больно, она будет умолять тебя отойти. И ты отойдёшь. Потому что, так сказала мама. Поняла, девочка. Признайте, друзья мои, вы проиграли. Хоть я и остался без пуль, но при мне всегда есть мой верный нож! А также, вот эта вот милая, сочная баба, с которой мы, этсамое, недавно очень весело проводили время. – Он чмокнул женщину в щёку и пролепетал ей в ухо: – Тебе было хорошо, милая?

– Пусти меня, проклятая скотина, - сквозь плач, воскликнула женщина.

– Я отпущу тебя, но скажи своей доченьке уйти с моей дороги.

Ива приставила автомат к плечу.

– Ладно, - сказала она. – Иди. Только ты должен пообещать мне, что отпустишь её, как только подойдёшь к лестнице.

– Ну, конечно, отпущу! Зачем она мне нужна!

– Не верь ему, Ива! – воскликнул Ким. – Этот лживый ублюдок никогда не выполняет обещаний! Ему нельзя верить!

– Как это, нельзя верить? – наиграно удивился Пухлый.

– То же самое было с моим отцом! И ты убил его! Ты не выполнил обещания!

– Неправда! Я обещал, что отпущу его и отпустил! Я же его отпустил, самое?

– Ты убил его!

– А это уже совсем другая история. Он вырывался, он хотел напасть на меня. И что же мне оставалось делать, самое? Я должен был защищаться! И защитился.

– Ты врёшь! – закричал Ким. – Он совсем не вырывался! У отца даже была сломана рука, и он не смог бы тебе ничего сделать! Ты просто убил его! Ты такой же конченый маньяк, как твой долбанутый братец!

– Э! Слышишь, молокосос! Ану не трогай моего брата, понял! Иначе у этой бабы появиться ещё одна дырка!

– Так всё! – крикнула Ива. – Заткнитесь все! Пухлый! Ты сейчас идёшь к лестнице, а потом сразу же отпускаешь мою маму, понятно!

– Понятно, девочка, конечно, понятно, самое. А теперь отойдите.

– Учти! Я держу тебя на мушке.

– Держи, держи. Только смотри не застрели свою мамочку ненароком.

Пухлый сделал два шага вперёд. Ива сдвинулась в сторону. Ким качал головой, не одобряя действий Ивы, но всё же последовал за ней. Пухлый медленно пошёл вперёд, не спуская глаз с молодых людей. Когда он дошёл до лестницы и ступил на верхнюю ступень, Ива громко сказала:

– Всё! Отпускай её!

– Нет, самое…

– Ива! – воскликнул Ким. – Я же тебе говорил, что это лживая тварь!..

– Потише, паренёк, этсамое! Думай, что говоришь. Тут дело вот в чём: мне ведь надо ещё спуститься вниз. А если я её отпущу, то твоя девка тут же начнёт стрелять, как тогда, в Джона. Расстреляла всю машину на фиг! Благо, Джона не зацепила. Так что, други мои, я сначала спущусь, а потом отпущу её, этсамое, понятно. Просто, там, внизу, есть, где от вас спрятаться. Я же не хочу, чтобы меня продырявили пули! Девка, конечно, стрелять не умеет, но от шальной пули никто не застрахован.

И Пухлый стал спускаться, пятясь назад. Его худое тело полностью скрывалось за заложницей; стрелять Ива даже не помышляла, – мысленно она признала правоту Пухлого: стрелять она действительно не умеет, тем более, в такой ситуации. Мама Ивы послушно шла вниз, боясь совершить неосторожное движение; она всё время чувствовала, как острое лезвие слегка прикасается к шее.

Так Пухлый достиг первого этажа. Молодые люди отставали всего на три ступеньки. Остановившись посреди холла, Пухлый вдруг широко улыбнулся. От этой улыбки Ива содрогнулась всем телом. Дрожащими руками она приподняла автомат.

– Ну что же ты не стреляешь, девочка? – пролепетал Пухлый, вдавливая лезвие в шею заложницы.

Выступила капелька крови.

Ива что есть силы закричала. Ким понял, что сейчас произойдёт непоправимое, и, уже ни о чём не задумываясь, кинулся вперёд. Пухлый отскочил в сторону, поставив подножку. Ким слегка зацепился за ногу Пухлого, но всё же смог удержаться. Но в следующее мгновение Ким услышал голос Пухлого:

– Давай, Матриона! Жги!

Ким обернулся. Откуда не возьмись выскочила бабка. Где она всё это время пряталась, было непонятно, но она за одно мгновение успела подскочить к Иве, чтобы забрать у неё автомат. Ива вовремя заметила опасность и прыгнула назад.

Но тут прозвучал выстрел.

Звук вонзился в относительную тишину помещения, после чего, всё сразу стихло.

Ива вскинула глаза на старуху. Та почему-то резко остановилась и схватилась за грудь. Мгновение спустя, старуха медленно подняла глаза на девушку и проговорила:

– Зачем… ты меня убить?

Ива от удивления раскрыла рот, но тут закричал Пухлый:

– Матриона! Матриона! Что с тобой?!!

Старуха слегка обернулась к Пухлому. Её лицо было мертвенно бледным. А в следующую секунду она рухнула на нижние ступеньки и застыла.

Ива выронила автомат. Ей вдруг стало очень страшно. Она закрыла рот ладонями, пытаясь не пустить крик ужаса.

– Ты убила её, сука!!! – заорал Пухлый. – Ты убила мою мать! Ах ты паскуда!

И в этот момент раздался ещё один крик. Этот крик буквально разорвал всю душу Ивы…

Кричала её мать.

Ким метнулся было в сторону Пухлого, но всё, что он успел, это увидеть, как лезвие ножа разрезает шею женщины. Хлынул сильный поток крови. Ким застыл от этого немыслимого зрелища. Ива впала в ступор.

Женщина свалилась на пол, хватаясь за горло. Кричать она уже не могла.

Пухлый отбежал в сторону коридора и оттуда послышался его удаляющийся голос:

– Смерть за смерть, твари!

Выйдя из секундного замешательства, Ким бросился за Пухлым. Где-то позади он слышал истошный вопль Ивы.

Пухлый исчез за дверью, которая была в конце коридора. Это была та самая дверь, которая выходила в сарай. Ким добежал до неё и рванул на себя. Перед ним был сарай, где носились обезумевшие куры, а за загородкой громко хрюкала большая свинья. Ким буквально влетел в сарай, но Пухлого там уже не было, лишь медленно закрывающаяся дверь говорила о том, что бандит только что выбежал на улицу.

Выскочив из сарая, Ким на мгновение остановился, чтобы осмотреться. Справа что-то мелькнуло. Это был Пухлый; он скрылся за углом дома. Ким бросился за ним. Завернув за угол, он увидел, как Пухлый разбил стекло в окне на первом этаже, а затем стал влезать внутрь. На этот раз бандиту не повезло, – он зацепился курткой за осколок стекла и немного замешкался. Это дало Киму шанс догнать его.

Ким подбежал сзади и вцепился в него. Он изо всех сил потянул его назад. Пухлый потерял равновесие, а мгновение спустя рухнул на землю. Но тут же вскочил на ноги. Ким бросился на него; в его душе закипела невероятная ярость. Он понял, что наконец поймал врага, и теперь тому не вырваться.

Пухлый не успел поднять голову, как Ким, собрав все свои силы, ударил его кулаком по лицу. Бандит согнулся и попытался было вывернуться, но Ким не дал ему опомниться: он ударил его ещё раз. Видя, что Пухлый, несмотря ни на что, распрямился и бросился вперёд, Ким успел нанести ему точный удар носком под колено. Ноги у Пухлого тут же подкосились, он споткнулся и стал падать.

Всё происходило очень быстро: падая, Пухлый упёрся руками в землю и тут же снова вскочил. Всего одно мгновение понадобилось бандиту, чтобы развернуться и ударить Кима кулаком в челюсть. Кима отбросило немного назад, но он смог удержаться. Разогнувшись, он снова смог достать Пухлого, нанеся ему точный удар кулаком в солнечное сплетение.

Пухлый резко выдохнул, после чего схватился за грудь, согнувшись пополам.

Ким понял – это его шанс, теперь он получил некоторую инициативу. Ким схватил его за голову – хотел резко крутануть её, чтобы свернуть шею, но руки скользнули по потному лицу врага, и ничего не получилось. К тому же, раненое плечо сильно сковывало движения. Но в эти секунды Ким совершенно не обращал внимания на свою рану. Перед ним был враг, с которым нужно покончить раз и навсегда.

Секунды хватило Пухлому, чтобы опомниться. Он разогнулся и потянулся к Киму. Заметив это, Ким взмахнул рукой и ударил наотмашь, затем – ещё раз, потом ещё, ещё и ещё. Губы бандита были разбиты, выступила кровь. Ким не останавливался. Он хотел забить его до смерти. Вся злость, что накопилась в его душе, нашла наконец выход и изливалась бурными потоками.

Ким не мог остановиться. Он бил и бил. При этом, уже не особо целился – бил, куда придётся.

Пухлый вначале изворачивался, но одно из его движений было ошибкой – он слегка наклонил голову вправо и отстранился немного назад. Кулак Кима тут же врезался сбоку в шею Пухлого.

Это был решающий удар. Пухлый схватился за горло и упал на землю.

Увидев врага упавшим, Ким принялся бить его ногами. Пухлый скрутился калачиком, пытаясь хоть как-то защититься, но при этом очень страдали его руки и ноги.

Ким бил до тех пор, пока мог. Но усталость взяла верх. Он на пару секунд остановился, отскочив чуть назад, чтобы перевести дух.

Каково же было удивление Кима, когда он увидел, что Пухлый сразу же вскочил на ноги и рванулся немного вперёд. Ким снова сжал кулаки, приготовившись к обороне.

Но у Пухлого был другой план. В руке у него мелькнул камень. Он метнул его и бросился к окну. Камень угодил как раз в раненое плечо, отчего Кима пронзила нестерпимая боль. Он вскрикнул и схватился ладонью около раны. Этого времени хватило Пухлому, чтобы влезть в окно.

Когда Ким пришёл в себя, Пухлый уже был в комнате. Превозмогая боль, Ким бросился за ним.

Спрыгнув на пол, Ким увидел, что бандит выбежал в коридор. Не теряя времени, он побежал за ним.

Ким отставал на несколько метров. Пухлый пронёсся мимо холла, побежал по поворачивающему вправо коридору, остановился около какой-то двери и, рванув дверь на себя, забежал в комнату. Секунды через три туда же забежал Ким, но тут же остановился, потому что в комнате был кромешный мрак. Здесь не было окон. Внутри всё было тихо. Ким встал, как вкопанный, не зная, куда делся его враг. Он крутил головой в разные стороны, но не смог ничего увидеть.

Вдруг тихий шорох раздался за спиной. Ким моментально обернулся, но всё, что он успел увидеть, это захлопывающуюся дверь. Ким ринулся вперёд, понимая, что его перехитрили, и он оказался в ловушке, но было уже поздно, – послышались три отчётливых щелчка. После чего за дверью раздался громкий хохот.

Пухлый смеялся во всё горло.

Ким изо всех сил колотил руками и ногами в дверь, но понял, что этим он ничего не добьётся. Да и выбить ногой замок тоже не получится, так как дверь оказалась бронированной и тяжёлой. Руки нащупали холодный металл.

Это был крах.

Ким понял, что проиграл. Теперь уже окончательно. Пухлый победил не силой, а хитростью: он загнал своего врага в ловушку и теперь празднует победу, хохоча где-то рядом с дверью.

Устав смеяться, Пухлый издевательски постучал в дверь.

– Ну что, этсамое?! Дома кто-нибудь есть, а?! – Снова истерический хохот. – Ты тупой придурок, пацан! Тупее, чем можно себе представить! Попасться на такую несложную выдумку!

Ким прильнул к двери, ловя ртом воздух. В этот момент он думал об Иве: она осталась одна, она увидела смерть матери… Ким никогда не забудет тот душераздирающий крик… Ива одна, а там, в коридоре – Пухлый, который хохочет… Что на уме у этого ублюдка?..

Между тем, Пухлый продолжал:

– Да, самое!.. И не пытайся выломать дверь! Эта комната специально предназначена для того, чтобы запирать в ней таких, как ты! Я даже немножко модернизировал дверь! Хочешь, самое, посмотреть? Сейчас я тебе покажу!

Ким понял, что должно что-то произойти. Он понятия не имел, что именно, но ничего хорошего не ожидал, поэтому отскочил от двери и приготовился к самому худшему. Но всё, что произошло – это яркий свет, как бы прорезавший железную дверь. Вначале Ким не понял, что произошло, но потом догадался – это всего на всего открылось небольшое окошко – квадрат, размерами не более двадцати сантиметров. Когда глаза немного привыкли к свету, Ким заметил решётку, сваренную из обычной толстой арматуры.

За дверью показалось окровавленное лицо Пухлого.

– Ну как тебе, а? – сказал он. – Нравится? Это окошко прорезал я! И решётку тоже я сделал. Нравиться, этсамое? А вот теперь ты узнаешь свою судьбу, парень.

Ким насторожился.

Пухлый расхаживал взад-вперёд, размахивал руками, словно настоящий сумасшедший, ерошил себе волосы, кривлялся и громко говорил:

– Ты подохнешь здесь. Подохнешь, как самая последняя тварь! А вместе с тобой подохнет и та девка, которая… А знаешь, что она сейчас делает? – Пухлый приблизился к окошку и заговорил немного тише. – Она сейчас валяется возле своей дохлой мамаши в луже крови. Ха! Она купается в крови своей матери! И знаешь, что, самое? По-моему, она двинулась умом. Она лежит рядом с трупом, обнимает тело и постоянно что-то шепчет. Она гладит свою мамашу, пьёт её кровь… и шепчет… Шепчет, шепчет. Шепчет! Она сдурела твоя, как её… Ива! Сдурела! Свихнулась! Сошла с ума!

Пухлый захохотал.

Ким вцепился в решётку. Его пальцы побелели от напряжения. Но он понимал, что на этот раз совершенно бессилен: он никак не может помочь Иве!.. А Пухлый регочет и орёт на весь дом:

– Сдурела! Сдурела! Свихнулась, этсамое!

Казалось, что он совсем потерял рассудок. В этом состоянии он был способен на всё. Ким содрогнулся от мысли о пытках… Ива полностью была во власти этого психопата.

Наконец, Пухлый остановился, замолчал и приблизился к двери.

– Итак, парень, - серьёзно сказал он, - а теперь я тебе расскажу, что намерен предпринять. Во-первых, я очень рад, что у меня всё так удачно сложилось. Да… при этом ты устроил мне несколько гадостей: порезал Джона, убил мою мать… Да, это была моя мать, парень! Ну да ладно… Я всё равно не хотел брать её… – Пухлый сделал небольшую паузу и продолжил: – Да, этсамое. Во-вторых, ты должен сдохнуть. И сдохнуть у меня на глазах, так, чтобы я увидел, что ты действительно подох, не так, как в прошлый раз, когда ты свалился в ту дыру на заводе. Ты каким-то образом выжил… Х-хрен его знает, как тебе это удалось, но… ты выжил! И это факт. Прискорбный… факт. Ну, да… Сдохнуть на этот раз ты должен, и ты сдохнешь. И знаешь, как? Я сейчас оболью весь этот чёртов дом бензином и подожгу его.

– Это же твой дом, - сквозь зубы проговорил Ким.

– Да плевал я на него, самое! К твоему сведению, я собрался улететь отсюда, с этой сраной планеты в космос! Так, на хрена же мне нужен этот дом?! Теперь, когда ты пойман и убежать у тебя не получится, я могу открыть тебе мои планы… всё равно, ты подохнешь через минут десять! Так вот. Там в космосе находится огромная космическая станция, откуда и прилетают контейнеры. На станции есть всё! Поселившись в ней, я больше никогда не буду ни в чём нуждаться! Жрачки завались! Алкоголя – хоть упейся, этсамое! Всякие развлечения: бассейны, спортзалы, космические экскурсии и всякая другая хрень! Там есть заводы по производству чего угодно. Еда там никогда не заканчивается, потому что она как-то генерируется из какого-то возобновляемого сырья. Что это за сырьё, я понятия не имею… да мне и пофиг, этсамое! Главное, что жрать есть что, спать есть где… там же все условия для жизни! Я буду королём, самое, едрёна-матрёна! И самое главное – там нет людей! Она пуста! Там все умерли так же, как и на планете! Так что, станция будет в полном моём распоряжении! И даже! Вот, что я тебе скажу, парень: станция имеет неплохое вооружение. Так что, если я вдруг захочу, то смогу взорвать всю эту паскудную планету ко всем чертям! На планете есть несколько тысяч людишек… так у меня будет отличное развлечение: иногда я буду подлетать к ним сверху и охотиться на них! Представляешь! Спускается большая железная птица с небес и плюётся адским пламенем, в котором дохнут эти пиявки, которые пытаются спастись бегством! Они будут кричать, махать руками, падать на колени, просить пощады!.. И может быть… когда-нибудь… железная птица сжалится над никчёмными людишками и даже в знак своей милости подкинет им какой-нибудь дар. Это будет дар бога, этсамое! Они будут молиться на меня! Ждать, когда же я опять прилечу и снова одарю их. Они будут поклоняться мне! – Пухлый замолчал и тихо захихикал. – Ну как? Как тебе план? Как тебе моё будущее, этсамое?

– Ты сумасшедший, - проговорил Ким.

– Нет, - спокойно сказал Пухлый, - я не сошёл с ума, самое. Просто, у каждого свои взгляды на жизнь. Знаешь, кто такой Александр Македонский? Он, по-твоему, тоже был сумасшедшим?

– Я не знаю никакого Македонского.

– Ну и зря. А я знаю. Я прочитал книжку про него. Великий был человек! Завоевал полмира! – Пухлый хмыкнул и с улыбкой добавил: – А я завоюю ВЕСЬ мир. Тем более что, у меня есть всё для этого. Так почему бы и нет? Смотритель планеты!.. Нет, не звучит. Великий… комендант! Именно так! Великий комендант планеты! А?

– Ты великий придурок.

Пухлый исподлобья покосился на Кима, скривился и с некоторым удивлением произнёс:

– Ты знаешь, самое… а я даже и не обиделся. Не обиделся, потому что ты уже сдох. Тебе сейчас можно говорить, что тебе заблагорассудится. Так что можешь говорить… а мне пора. Я-а… Я это… сейчас приготовлю фейерверк ко случаю моего отлёта… соберу манатки, возьму одного пацанёнка, который… ну впрочем, тебе не важно знать о нём… а-а-а… что ещё?.. А! Посмотрю, как там твоя девка…

– Не трогай её, тварь!

– Да не буду я её трогать! На хер она мне нужна! Время тратить. Она лежит там со своей мамочкой, вся в крови… и пусть себе лежит дальше и сосёт её сиську. А когда огонь обступит её со всех сторон, вот тогда она очнётся. Но будет поздно. Так, всё, этсамое! Я убёг, как говорил покойный Джонни. Мне некогда, иначе я опоздаю на отлёт челнока. Всё, бывай, пацан. Несчастной тебе и мучительной смерти.

После этих слов Пухлый убежал.

Глава 8 Послание

Ким некоторое время тряс решётку, колотил по двери, отлично понимая всю безвыходность ситуации. Что делать? Просить пощады?.. У Пухлого? Бред! Он только рассмеётся в ответ, да ещё будет злорадствовать и произносить высокопарные речи о том, что смог победить в великой схватке. Ким прижался к холодным прутьям лбом и застыл.

Иногда откуда-то доносились непонятные звуки: как будто бы что-то каталось по полу – что-то тяжёлое и железное. А немного погодя снова показался Пухлый. В его руках было две пластиковые канистры с бензином.

– Привет, пацан, самое! – весело воскликнул Пухлый и поставил канистры на пол. – Окропим теперь эту часть дома. Твою девку я уже полил. Она валяется, как ни в чём не бывало! Я же сказал, что она сошла с ума! Ей совершенно пофиг, что её обливают бензином, представляешь, этсамое! Ну, начнём… – Он открыл канистру и обильно стал поливать стены и пол. Особое внимание он уделил двери, за которой стоял Ким. Когда канистры опустели, он чихнул, и протёр слезившиеся глаза. Посмотрев на Кима, он кашлянул и сказал: – Ну и воняет же тут! А знаешь, что я ещё придумал? Я решил не делать факел из дома. Я думаю, этсамое, что лучше будет, если он взорвётся, как и твой дом на заводе. А то, пожар смотреть – это очень долго. Я спешу, самое, всё-таки. А взрыв – это быстро и качественно, не находишь? Бум! И всё. И я поехал. А вы все сдохли. Отлично. Так и поступим, самое.

Пухлый снова убежал.

Вскоре из коридора послышались странные звуки. Ким припомнил: они с отцом когда-то перекатывали пропановые баллоны... Именно так они звучали, когда катились по полу. Ким сразу понял, от чего произойдёт взрыв. И он не ошибся. Появился Пухлый в большом респираторе. Бандит ногой толкал баллон с сжиженным газом, постоянно корректируя его движение, чтобы тот не укатился в сторону. Добравшись до двери, Пухлый поставил баллон стоя и стал откручивать вентиль. Послышался громкий шипящий звук.

У Кима уже давно слезились глаза от паров бензина. Но теперь к этому выворачивающему на изнанку запаху присоединился сильный запах газа.

– Адская смесь! – послышался приглушённый респиратором голос Пухлого. – Парень! Всё! Я всё сделал! Во всех комнатах баллоны, всё полито бензином… в общем всё, этсамое. Теперь осталось пролить длинную дорожку к дому, чтобы поджечь. Получится огненная река, которая подожжёт весь дом, понял? Ну всё, я пошёл, самое, на улицу.

Пухлый помахал Киму и скрылся.

Ким задыхался. Пары бензина и газ сдавливали лёгкие и доводили до тошноты. Из глаз нескончаемым потоком лились слёзы. Ким даже подумал о том, что может умереть ещё до самого взрыва, задохнувшись в этом карцере.

В глазах уже начинало темнеть, голова кружилась, Ким постоянно кашлял. Он пытался задерживать дыхание, но от этого становилось ещё хуже, – легкие требовали кислород, поэтому чуть позже следовал глубокий вдох, который ещё больше наполнял лёгкие смертельным ядом.

Баллон с газом продолжал громко свистеть. Но сквозь этот свист вдруг послышался щелчок. Ким решил, что ему показалось и не обратил на него внимания. Но в ту же секунду прозвучали ещё два отчётливых щелчка.

Что это? Галлюцинация? В том состоянии, в каком находился Ким, могло дойти и до галлюцинаций, и он это отлично понимал.

Ким посмотрел на дверь, где до сих пор было открыто окошко.

Дверь приоткрылась, и что-то упало на пол.

Точно галлюцинация, думал Ким, непрестанно кашляя. Он стоял на месте, хотя отлично видел, как дверь почти полностью открылась.

Отлично понимая, что на самом деле сейчас врежется в закрытую дверь, Ким бросился к свету. Но дверь действительно была раскрыта, а на полу валялось что-то плоское и прямоугольное. Уже не задумываясь ни о чём, Ким поднял эту вещь и машинально сунул в карман.

В коридоре что-то мелькнуло. Ким вскинул глаза и заметил…

«Собака? – подумал он. – Откуда здесь собака?»

То, что мелькнуло, было маленьким и передвигалось на четвереньках. Но, несмотря на это, оно, конечно, не слишком было похоже на собаку. Скорее, это был человек, ставший на четвереньки.

И тут Ким вспомнил про Иву.

Медлить нельзя! Сейчас здесь всё взлетит на воздух. Надо вынести отсюда Иву.

Ким помчался по коридору, уже не совсем понимая, где находится. Разум его мутился, с каждой секундой становилось хуже. Он уже не чувствовал тошнотворного запаха, дышал полной грудью, но от этого в голове всё сильнее шумело, а писк в ушах заглушал все остальные звуки.

Перед глазами проносились разноцветные круги. Ким практически ничего уже не видел. Он наугад добрался до открытого пространства, и только по едва изменившемуся освещению понял, что находится в том самом холле, где, по словам Пухлого, должна до сих пор лежать Ива вместе со своей матерью.

Ким ринулся вперёд, но споткнулся обо что-то и растянулся на скользком от бензина полу. Пошарив руками по сторонам, он нащупал что-то, что напоминало человеческое тело. Он стал водить руками по этому «телу» и тут же нащупал волосы и что-то липкое.

«Скотч! Это скотч! Скотч был на волосах у Ивы!»

Ким скользнул руками по телу и нащупал руки.

Он надеялся, что это действительно руки Ивы. Ничего не видя и практически ничего не соображая, Ким собрал все оставшиеся силы и рванулся в сторону.

Куда он ползёт? И ползёт ли? Может, ему просто кажется, что он ползёт и тянет за собой чьи-то руки? Ива ли это?

Но он продолжал двигаться, совершенно не понимая, как он это делает: стоя или лёжа, на четвереньках, или просто перекатывается по полу. Но он двигался. Ким чувствовал движение. Какая-то необъяснимая сила заставляла его не сдаваться и тянуть, тянуть, тянуть то, что напоминало руки его любимой девушки.

Ничего не видя вокруг, он не сдавался; ни на секунду не останавливаясь, не понимая, куда он движется, не соображая, где верх, где низ.

В полуобморочном состоянии Ким вдруг почувствовал холодный ветер. Ветер был мерзким: он обжигал кожу, вызывал рвоту, вонзался в лёгкие так же, как совсем недавно в них врывался тошнотворный запах газа и бензиновых паров. Хотелось спрятаться от этого ужасного ветра. Было мучительно холодно. Дрожь во всём теле, слабость в мышцах, подкатившая к горлу кислота… мучительная жажда.

Кима покинули остатки сил. Руки ослабли настолько, что не могли уже удержать то, что недавно держали. Ким прильнул к полу…

И вдруг – сильный рывок. Что-то потащило его куда-то. Голова несколько раз сильно ударилась обо что-то, а потом… тело заскользило по чему-то противному и шершавому, мокрому и шелестящему; оно пробирало до костей; оно не заканчивалось, длилось целую вечность. Но потом всё остановилось.

Ким почувствовал сильный холод. Его трясло, словно бы в горячке. Перед глазами расплывались все цвета радуги: они напоминали безбрежный океан с разноцветными волнами; шум в ушах был похож на морской бриз. Ким не мог понять, где он находится, – он до сих пор ничего не видел, находясь на грани между жизнью и смертью. Он пытался дышать. Воздух… да, это был воздух – теперь Ким это понял – воздух был кислым, с отвратным привкусом, и дышать им совсем не хотелось. Но Ким, наконец, понял, что каким-то образом оказался на улице, где дует ветер, где деревья шелестят листвой, где трава щекочет лицо… Он поводил руками вокруг себя и обнаружил, что лежит ничком на мокрой траве.

Сил практически не осталось, но он всё-таки смог слегка приподняться, после чего снова рухнул на землю.

Горло разбухло, и воздух проходил в него с громким свистом.

Немного погодя Ким постепенно начал возвращаться к жизни. Вернулись воспоминания…

Пухлый… Ким вспомнил про него. Образ этого человека предстал, в виде восставшего из пекла дьявола. Бандит хохотал и поливал бензином весь мир. Сумасшедшие глаза горели, как два солнца; тёмно-серые усы топорщились, словно гвозди, которые кто-то вбил ему над верхней губой. Костлявые руки заканчивались кинжалами, с которых капала кровь. Дьявол метался в разные стороны и разливал повсюду огненный яд, который вскоре должен пожрать весь мир.

Ким потряс головой, отгоняя это наваждение. Его мозг погрузился в какую-то странную пустоту. Мысли путались. Постоянно возникали невероятные видения, но Ким понимал, что все они нереальны, – отравленный мозг рисует в воображении сюрреалистические картины, пытаясь разобраться, где выдумка, а где реальность.

Но вскоре произошло то, что полностью вернуло Кима в настоящий мир и отбросило все видения на задний план.

Вначале раздался глухой удар, от которого заложило уши. В ту же секунду пронеслась раскалённая волна. Нестерпимый жар опалил волосы, проник в нос и горло, и заставил зажмуриться. Ким не успел даже сделать вдох, как тут же всю округу потряс невероятный взрыв. В оглушительном грохоте утонули все звуки. Но грохот быстро прекратился, оставив после себя невероятный огненный хаос.

Было горячо, как в аду. Кима отбросило ударной волной, и он почувствовал, что упёрся спиной во что-то твёрдое. Пытаясь закрыть лицо руками от нестерпимого жара, Ким ворочался, лёжа на боку, и силился задержать дыхание. Дышать было больно, внутренности выворачивало наизнанку, глаза наполнились вязкой слизью, совсем не похожей на обычные слёзы.

Ким скрутился калачиком, поджав ноги к подбородку, и остался лежать на боку, уже не думая ни о чём. Он словно был в своём маленьком мирке, откуда очень не хотелось выходить, спрятавшись от всего этого ада. Закрыв лицо руками, он лежал и боялся пошевелиться.

А вокруг бушевала огненная стихия. Она пожирала остатки дома, подбираясь к группке деревьев, что росли неподалёку. Весь двор был выжжен дотла: вместо травы была почерневшая пустыня, забор вокруг дома был изрешечён осколками, в стволах некоторых деревьев зияли рваные раны – древесина была выворочена, а невероятный жар тут же опалил её, перекрасив в чёрный цвет, среди которого мерцали красные искорки потухающего пламени.

Несколько минут всё тонуло в огне, но у него всё равно не хватило мощи, чтобы подпалить деревья. Вокруг дома огонь стал затухать. Бензин быстро сгорал, но вместо бушующего пламени появилась новая напасть – гарь. Чёрные клубы дыма поднимались вверх, словно мгновенно вырастающие грибы; они поднимались всё выше и выше, а потом разлетались во все стороны, наполняя воздух зловонием. Сверху посыпались чёрные лохмотья пепла. Они оседали на землю и покрывали её, как проклятый снег, пришедший из самой преисподней.

Дом продолжал гореть: сквозь густые клубы чёрного дыма просматривались алые языки пламени. Они лизали стены, поднимались вверх и исчезали, растворяясь в дыму, словно призраки; а на их месте возникали новые – снова и снова, которые тоже исчезали в иссиня-чёрном мареве.

Солнце, недавно выглянувшее из-за горизонта, было затянуто серой дымкой. Свет померк.

Ким лежал и лежал, закрывшись от всего этого хаоса. Он чувствовал, как сильно колотится сердце. В висках пульсировала боль. Глаза жгло, и он не мог их даже приоткрыть.

Оставив бесполезные попытки открыть глаза, он решил, что будет лежать до тех пор, пока всё не закончится. А что должно закончится: весь этот ад или его жизнь? Ким не знал, сможет ли он выжить после всего того, что произошло. Он чувствовал, что дрожит. Во рту было ужасно горько, жажда высушила все внутренности, отчего резало гортань, как ножом.

Но с каждой минутой становилось легче. Ким с удивлением заметил, что сердце перестало колотиться, глаза постепенно переставали слезиться, резь практически ушла. В голове прояснялось, появлялись мысли, и первая мысль была про Иву. Ким вздрогнул, вспомнив девушку. Он знал, что потерял её, когда пытался вытащить из дома. Тот странный рывок вырвал её из рук. Где она? Что с ней?

Ким упёрся руками в землю и попытался сесть. Веки всё ещё не открывались, но та вязкая слизь постепенно превращалась в настоящие слёзы, которые вымывали гарь и увлажняли пересохшие глазницы. Киму удалось приподняться и сесть, облокотившись спиной обо что-то твёрдое. Потянувшись руками назад, он понял, что это кирпичный забор. Но Ким отлично помнил, что забор был довольно-таки далеко от дома. Ким не мог понять, как он смог проползти столько метров? Неужели его сил могло хватить на такое?

И тут он вспомнил рывок и всё понял. Это было невероятным, но оставалось только признать этот факт: кто-то вытащил его из дома и бросил здесь.

Но кто?

И где Ива? Ким потёр ладонями глаза, пытаясь их открыть. Он хотел как можно быстрее выяснить, где девушка. Он долго мучился, но глаза всё-таки приоткрылись. Он стал видеть расплывчатые очертания деревьев, за которыми виднелся огромный пылающий факел.

– Ива… - прохрипел Ким, пытаясь встать.

Руки и ноги практически не слушались: в мышцах была такая слабость, что каждое движение давалось с трудом.

Поняв, что сейчас он не в силах толком пошевелиться, он решил как можно лучше осмотреться вокруг.

Зрение возвращалось, но очень медленно. Пытаясь проморгать слёзы, Ким посмотрел по сторонам. Он видел лишь силуэты: пожар, забор, чернеющие стволы деревьев, и какой-то холмик сбоку. Ким потянулся к этому холмику, сам не зная зачем. Это образование казалось ему странным – не природным, его не должно здесь быть. Но оно было, и он хотел выяснить, что это.

Ким ощупал это образование, которое оказалось мягким, а потом снизу донёсся тихий стон. И вдруг Ким не удержался от возгласа, поняв, что принял за холмик ту, которую пытался вытащить из отравленного дома.

– Ива! – Ким бросился к ней; он нащупал её руки, плечи, лицо… Да! Это была она! Он не мог поверить своему счастью! Она была жива! Она дышала: Ким слышал свистящий звук её вдохов, чувствовал, как двигаются её руки. – Ива! Я нашёл тебя! Ты слышишь? Ива!

Но она не отвечала. Ким прижался к ней, обнял и только в этот момент смог расслышать её голос. Она что-то шептала. Он прислушался…

– Ма… ма… ма… ма… ма…

Она произносила только эти две буквы насколько хватало воздуха. Потом следовал глубокий вдох – и снова монотонно повторялись эти две буквы.

Кима пронзило ужасающее воспоминание: Пухлый говорил, что она сошла с ума…

– Нет… нет… Ива, я прошу тебя… ответь мне. Ива.

Он протёр слезящиеся глаза. Зрение быстро возвращалось. Ким уже мог видеть лицо Ивы. На спутанных волосах кое-где виднелись остатки скотча. Её глаза были красными, она смотрела в одну точку, не обращая ни на что внимания.

Ким тряс её за плечи, гладил по лицу, убирал со лба липкие волосы, звал её, но она не отвечала.

Спустя некоторое время, он совсем отчаялся. Ким прижался к девушке, обнял и так просидел довольно долго.

За это время он почувствовал, что практически полностью пришёл в себя. Теперь он мог свободно двигаться, даже несмотря на то, что все мышцы болели, а голова просто раскалывалась от пульсирующей боли. Он хорошенько присмотрелся к лицу Ивы: её взгляд был пустым. Ким не мог поверить в то, что Пухлый не ошибся в своём предположении.

Ива действительно сошла с ума. Великое потрясение, которое она пережила, полностью сломило её; она превратилась в безвольное существо, выпавшее из реальности.

Ким поцеловал её и уложил на землю. Закрыв лицо руками, он заплакал. Он чувствовал, что и сам может запросто сойти с ума; ещё не понятно, как он до сих пор держится. Поднявшись на ноги, он сделал пару шагов в сторону пожара. Дом до сих пор пылал, а в небо устремлялись едко-чёрные клубы дыма.

Он искал глазами Пухлого, но того нигде не было видно. Ким хотел было оббежать дом, найти бандита и, наконец, убить его, но обернувшись к Иве, решил не оставлять её одну.

Ким вернулся к ней и присел на корточки, совершенно не представляя, что делать дальше. В кармане брюк что-то топорщилось и мешало сидеть. Вытянув ногу, он залез в карман и вытащил оттуда странный предмет. Ким совершенно не помнил, как этот предмет очутился в его кармане, но подумав, он вспомнил, что подобрал его после того, как открылась дверь карцера.

Ким сразу узнал его. Такие штуки он много раз видел прежде, во время своих вылазок в город. Отец называл их телефонами: тонкая прямоугольная штука с тёмным экраном. Ким никогда не видел, как они работают; отец много раз пытался включить их, разбирал, пытался зарядить аккумуляторы, но ни разу ничего не получилось – экран оставался тёмным.

Телефон был перевязан резинкой. Эта резинка держала на задней крышке сложенную бумажку. Ким отцепил бумажку и развернул. Бумажка была вся исписана корявым подчерком, а внизу заглавными буквами виднелась подпись: «ЗАЯЦ».

– Заяц! – Ким не удержался от восклицания. – Это письмо от Зайца! Это он!.. Он открыл мне дверь! Он выпустил меня из карцера! – Ким повертел телефон в руках и тихо добавил: - И подкинул мне эту штуку… Зачем?..

Он начал читать: «Чтобы включить, нажми одинарную кнопку сбоку телефона. Поставь палец вниз экрана и проведи им вверх. Появится моё изображение. Слегка коснись красного треугольника»

В большом недоумении Ким перевернул телефон экраном к себе и нащупал одинарную кнопку сбоку. Когда он её нажал, экран засветился; Ким чуть не выронил телефон от неожиданности, – он никогда не видел их в действии. На экране было изображение: море и пляж, а на небе красовались белые облака. Посредине экрана были цифры. Мельком взглянув на бумажку, Ким поставил указательный палец вниз экрана, где желтело изображение песка, и медленно повел палец вверх. Расширенными от изумления глазами, Ким видел, как меняется изображение: цифры постепенно исчезали, а чуть позже послышался тихий щелчок, после которого вспыхнуло изображение Зайца.

– Это Заяц! – снова воскликнул Ким. – Как это возможно?!

Лицо мальчика застыло во весь экран, а посредине теперь виднелся тот самый треугольник, о котором было написано на бумажке.

Ким перечитал записку и аккуратно прикоснулся к треугольнику.

Мгновенно Заяц ожил. Ким услышал знакомый голос. Мальчик очень беспокоился, постоянно оглядывался, глаза его были испуганными, и он всё время вытирал рот, из которого сочилась слюна.

«Ким! Мало влемени! Дядя Паса хосит улитеть на станцию. Он пахой! Пахой! Он муцил миня, бил… Ну вадна… Там… там в лесу я сплялал мою масину. Забии Иву и спляцься с ней в масыне. Дядя Паса вас там не надёт. Отсцитай цяс, а патом мозес выеззать. Там на сиденье калта. Едь по стлелкам. Ты плиедесь в поле, куда плилетит целнок… Ким… я хоцю, стобы тибе быва хаасо, стобы ты зыл с Ивой сясливо! Дядя Паса хосет улететь в космос, и спесит в центл! Но… но он пахой… он осень пахой! Я не хоцу, стобы он плилетал на станцию. Он… он убил маму Ивы… Он и меня убёт, как только мы плилетим… Но я не дам ему плилететь! Я хоцю отомстить. Он бил меня… Он убил маму Ивы… Так я ему нициго не могу сдевать, но у меня есть план. Я вызову целнок со станции, мы сядем с дядей Пасей в него, полетим, а потом… – Заяц вдруг замолчал, опустив глаза, но вдруг резко поднял голову и сказал: – Я запуссю плогламму самоуницьтожения! Целнок взавёца! Бум! Он взавёца в воздухе! А дядя Паса никогда не плилетит на станцию! Он пахой! Пахой, пахой, пахой! Он не долзен зить! Он долзен умилеть, как те, кого он убивал! И я сдеваю это! Я взолву челнок. А вы… Ким и Ива… вы мои длузья! Вы хаосые. Я люблю вас. Я хоцю, стобы вы были сясливы. Целез цяс посе того, как мы с дядей Пасей улетим, плилетит есё один целнок. Вы сядите в него и улетите на станцию. Там есть всё для зизни, и вам там будет хаасо. Сдевай так, как я говолю, Ким. Спаси Иву. Не вель дяде Пасе, она не сосла с ума! Нанолоботы, котолые я ввел в васы олганизмы пливедут вас в полядок осень быстла. Ты ведь и сам замесяесь, сто очень быстла восстанавливаися. Без нанолоботов ты бы давно уже задохнулся и умел. И Ива тозе. Но я вам дал самое далагое, сто у меня есть – нанолоботов. Они будут зить в васих олганизмах всегда. Вы тепель очень выносливые, ланы васы осень быстла зазивают, вы никогда не будете болеть и вообсем… – Заяц вдруг оглянулся и прислушался. Его глаза расширились от испуга, а камера задрожала в его руках. Заяц прошептал: – Сё! Мне пола безать! Там дядя Паса… Ким! Сдевай так, как я сказал! А еси хосесь паслусать есё лаз, снова пликоснись к тлеугольнику. Сё. Дасиданья, длуг! Пеледавай пливет Иве! А мне нуза бизать! Пока!»

Изображенье остановилось. В центре экрана снова появился красный треугольник. Ким не мог поверить своим глазам. Он не мог поверить в то, что услышал.

– Чёрт… - протянул Ким, во все глаза всматриваясь в Зайца. – Он хочет… Неужели… Это невероятно… Он хочет взорвать…

Но в этот момент Ким услышал сзади тихий шорох. Моментально обернувшись, он увидел Иву. Девушка сидела на земле и смотрела на Кима.

– Ива! – Ким выронил телефон и кинулся к ней. – Ива! Ты очнулась! Ива! Любимая! Ну посмотри на меня.

Он обнял её, поцеловал и, прикоснувшись к её щекам ладонями, стал смотреть ей в глаза.

– Ива, - прошептал Ким.

– Он убил её… - сказала Ива.

Ким прижал её к себе. Они сидели так некоторое время. Ким не хотел нарушать создавшуюся тишину. Он знал, насколько велико горе дочери, которая видела смерть своей матери. Ким чувствовал прерывистое дыхание девушки, гладил её по волосам, а самому очень хотелось плакать.

Не выдержав больше этого изнуряющего молчания, Ким слегка отстранился от Ивы и произнёс:

– Я знаю, где искать Пухлого. Я найду его и убью, пока он не улетел. Нам надо спешить, Ива. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но если мы опоздаем, то убийца улетит…

И вдруг он вспомнил послание Зайца.

– Посмотри, что нам оставил Заяц!

Ким поднял с земли телефон, экран которого уже успел потухнуть. Но теперь-то было известно, что нужно делать – нажать на одинарную кнопку, провести пальцем вверх и прикоснуться к треугольнику.

Снова появилось лицо Зайца. Ким подсел поближе к Иве. Она мутным взглядом посмотрела на экран. Изображение задвигалось и послышался голос мальчика. Ива слушала нехотя, создавалось впечатление, что ей всё равно; её взгляд постоянно блуждал, а сама она застыла в одной позе. Но Ким надеялся, что хотя бы это видео сможет хоть немного вернуть её к жизни.

Когда послание закончилось, Ким взглянул на Иву и сказал:

– Сначала он выпустил меня из карцера, потом вытащил нас двоих из дома и положил здесь… а теперь… он хочет сесть в этот, как он его называет, челнок вместе с Пухлым и, когда они взлетят, взорвать аппарат. Заяц хочет отомстить Пухлому. Он не может по-другому дать отпор этому бандиту, поэтому он и придумал такой план. Но в результате этого плана Заяц погибнет! Он взорвёт себя вместе с Пухлым! Ива. Мы не можем этого допустить. Мы должны спасти мальчика. Он столько для нас сделал. Он наш друг!

Девушка долго смотрела в пустоту, но потом тихим голосом произнесла:

– Ким… мне уже всё равно. Я устала, ничего не хочу. Делай, как знаешь… а я останусь здесь. Мне не хочется ни двигаться, ни разговаривать… ничего. Оставь меня. Иди спасай Зайца… Он спас нас, но… лучше бы он этого не делал. Лучше бы я осталась рядом с мамой, и пусть наши тела сгорели бы в этом пожаре. После всего, мне не хочется жить, Ким. Я сломалась. Теперь во мне нет никаких стремлений. В душе пусто… и жизнь закончилась. Я не могу уже этого выносить.

– Нет. Не говори так! Ты не должна сдаваться!

– Почему? Почему я не должна? Что в этой жизни такого, чтобы не сдаваться? Пусть всё идёт своим чередом. Я останусь здесь и буду лежать, пока не умру с голоду. Я потеряла самого дорогого человека в жизни.

– Ива… ты… – Ким замялся. Он хотел было сказать, что она говорит глупости, но не захотел высказываться так резко. Ива сейчас слишком ранима. В её душе поселилось невероятное горе, которое может полностью сломить её. Поэтому он прижал её к себе и тихо произнёс: – А я? А я что-нибудь значу для тебя?

Ива облизала пересохшие губы и глубоко вздохнула.

– Я не знаю, Ким… Я уже ничего не знаю…

Киму было очень обидно слышать такое, но он не подал виду, понимая состояние девушки.

Некоторое время они сидели молча. Ким обнимал её, но руки Ивы были безвольно опущены вниз. Он пытался придумать хоть что-то, чтобы разрушить эту преграду, имя которой – апатия; он хотел направить мысли девушки в другое русло, но в голову, как на зло, ничего не приходило. Он чувствовал, что с каждой секундой она отдаляется от него, переходит в какой-то другой мир, где кроме пустоты и отчаяния нет больше ничего. Ким знал, что чем дольше он молчит, тем «дальше» от него Ива.

И вдруг он резко встал. Ива даже не взглянула на него, оставшись сидеть на земле.

– Ладно, - сказал Ким. Он помялся немного и продолжил: – Ты знаешь… я хотел бы попросить тебя об одолжении. Поможешь? – Видя, что Ива молчит и смотрит в пустоту, он снова заговорил: – Мне нужен второй пилот.

На этот раз Ива слегка подняла брови и посмотрела на него.

– Мне нужен второй пилот, - повторил Ким, в душе у которого промелькнул лучик надежды, что всё же у него начало получаться. Он, оставаясь всё таким же невозмутимым, словно бы не заметил оживления Ивы, стал говорить:

– Как мы знаем, Заяц спрятал где-то в лесу свою машину. В машине, как сказал он, лежит карта, на которой проложен путь стрелками. Дело в том, что я хочу всё-таки добраться до Пухлого. А ещё я хочу спасти Зайца – нашего друга, с которым мы пережили столько всего, и который нас никогда не бросал в беде. Он всё время помогал нам. И мы… мы не должны…. Ну, по крайней мере, я не могу себе позволить оставить его с тем уродом. Я не хочу, чтобы Заяц приносил себя в жертву ради Пухлого. Пухлый не достоин этого. Во всяком случае, я так считаю. – Ким походил немного туда-сюда и продолжил: – Так вот. Дело в том, что ехать за рулём и одновременно изучать карту… э-э-э… не удобно. Я просто не справлюсь с управлением и врежусь во что-нибудь. Поэтому, я прошу тебя Ива помочь мне. Я прошу тебя сесть в машину и указывать мне путь. Ива?

Это было невероятным, но Киму показалось, что глаза девушки ожили. Она как-то странно посмотрела на него и произнесла:

– Какое официальное обращение…

Ким пожал плечами, боясь даже сделать шаг, чтобы не «вспугнуть» девушку.

– Теперь моё слово? – спросила она.

– Да, - осторожно произнёс Ким.

Она долго думала, но наконец сказала:

– Ладно. Ты прав насчёт Зайца. Только ради него. – Она слегка пошевелилась и вздохнула. – Ты знаешь, мне наплевать на этого Пухлого. Пусть летит, куда хочет. Но… мне жалко мальчика. Да, ты прав, он никогда не оставлял нас в беде. И мы должны отплатить ему тем же. Он помогал всё это время бандитам только потому, что не мог противостоять им. Они заставляли его, принуждали, издевались, Пухлый бил его… ужас… как можно бить такого маленького, слабенького и… – Она покачала головой. – Я не представляю, что творится в голове у этого Пухлого. Насколько же мерзким должен быть человек, чтобы делать больно людям, особенно тем, которые слабее и не могут дать отпор. – Ива смотрела в землю. Подняв маленькую веточку, она покрутила её между пальцами, а потом сломала, бросив обломки к своим ногам. Она посмотрела на Кима. – Я хочу, чтобы Заяц жил. Но для этого нужно сломать Пухлого. Пухлый так просто не отпустит мальчика. Заяц ему очень нужен. Идём. А то мы действительно опоздаем.

Ива встала и отряхнулась.

Ким не верил своему счастью. У него получилось! Он смог вернуть её к жизни. Теперь только бы не «вспугнуть». Но, взглянув в глаза девушки, он увидел прежнюю решимость: перед ней снова была цель, и она не свернёт с дороги, пока не сделает того, что должна.

Глава 9 Старт

Они ехали по широкой трассе.

Машину Зайца пришлось поискать. Он спрятал её в чаще леса, закидав опавшей прошлогодней листвой и небольшими ветками, что смог выломать. Небольшая просека, оставшаяся среди мелких кустов и высокой травы после того, как в лес въехала машина, была слегка замаскирована сухими ветвями деревьев. Обломанные ветви кучей валялись неподалёку, на опушке, и оставалось только гадать, как маленький мальчик смог перетащить эти тяжести. И что больше всего удивляло – когда Заяц успел всё это сделать? Но этот маленький мальчик, несмотря на свой рост и кажущееся бессилие, иногда мог сделать больше, чем взрослый мужчина. Заяц поражал своей непреклонностью и целеустремлённостью. Если он что-нибудь задумал, то непременно выполнит это.

Да, Заяц успел сделать многое, но Ива, которая сидела справа от Кима, почему-то сомневалась. Она не верила в то, что можно было незаметно улизнуть от Пухлого и провернуть все эти дела, да ещё успеть написать записку и записать видео. Ким возразил, напомнив Иве про то, как Заяц вытащил его из той квартиры, где они ночевали, а позже, смог погрузить бесчувственные тела в машину и перетащить их на больничные койки, где и привёл их в сознание.

– Я думаю, - продолжал Ким, следя за дорогой, - что Заяц просто воспользовался своим костюмом. – Ким обернулся к Иве и заметив, что она не совсем его поняла, уточнил: – Тот костюм, которым он снабдил Жмурика.

– Но если этот костюм на Жмурике, то как им воспользовался Заяц?

– Наверное, снял.

– Да? И это не заметил Пухлый?

Ким пожал плечами и задумчиво проговорил:

– Заяц очень умный мальчик. Его интеллекта хватило бы на десятерых. Не надо обращать внимания на то, как он разговаривает. Я думаю, что он вундеркинд.

– Я уже слышала от тебя это слово, но совершенно не представляю, что оно значит.

– Мне отец про них рассказывал. Во времена человечества иногда рождались дети с отклонениями в психике. И бывало, что эти дети были настолько умны, что в десять лет могли стать настоящими учёными. Мне кажется, что Заяц именно такой.

– Хорошо. А может быть у тебя есть соображения на счёт того, откуда у него всё это? Все эти технологии.

– Но ты же сама мне говорила.

– Я не помню. Сейчас у меня голова совсем не варит.

– Из контейнеров, которые спускались с неба.

– А-а, - протянула Ива. – Но теперь-то мы знаем, что контейнеры прилетали с космической станции, куда хочет попасть Пухлый. Но скажи мне, пожалуйста, откуда Заяц знает какие-то коды? Откуда у него столько информации? Я не думаю, что в контейнерах было полное описание того, как устроена космическая станция.

– Ну а почему бы и нет?

– То есть, ты хочешь сказать, что всем людям доставлялись обыкновенные контейнеры, а вот Зайцу – особенные? Почему именно Зайцу?

После некоторого размышления Ким сказал:

– Не знаю. Может, просто он жил там, куда приземлялись такие контейнеры. – Он снова взглянул на Иву. – Если у нас всё получится, то мы всё узнаем.

– Как?

– От Зайца.

– Ты думаешь, что он нам расскажет всё? Раскроет все свои секреты?

– Мы его друзья, Ива.

Ива пожала плечами и не ответила. Она взяла с колен большую бумажную карту, на которой красным карандашом были коряво начерчены стрелочки, и сказала:

– Впереди перекрёсток. Надо будет свернуть направо.

– Хорошо.

Ива оглянулась на заднее сидение.

– Я проверяла багажник. Там нет абсолютно ничего. Заяц не оставил нам даже пилки для ногтей.

– А что тебе нужно?

– Оружие, Ким! Как ты собрался драться с Пухлым?

– Я уже дрался с ним. Не такой уж он и сильный. Если бы он не убежал, то я убил бы его ещё тогда. Он просто очень хитрый. Я же тебе рассказывал, как он загнал меня в ту комнату.

– Да, Ким, - покачала головой Ива, - дурень ты знатный. Так попасться!

– Но я же не знал, что это глухая комната!

– Но ты же видел, когда забегал, что там темно.

– Но туда забежал Пухлый!

– Но у тебя же есть ум?

– Но тогда не было времени им воспользоваться.

– Но… - На лице Ивы промелькнула едва уловимая улыбка. Она повернулась к окну и стала рассматривать широкое поле, что простиралось до самого горизонта.

Ким был вне себя от счастья. Ива улыбнулась! Она оживает. Да, ей невероятно тяжело, но всё-таки ещё не всё потеряно, – впереди у неё вся жизнь, и Ким хотел, чтобы в её жизни был он.

Когда машина свернула на перекрёстке, Ива снова взяла карту.

– Дорога прямая. Ехать, по-моему, долго, но потом будет какое-то большое строение.

– Это наша цель?

– Нет. Наша цель дальше. Там стоят четыре одинаковых дома, а за ними поле. Заяц подписал его «аэродром».

– Нам нужно на аэродром?

– Нам нужно на это поле.

– Туда, наверное, прилетит корабль.

– Заяц называет это челнок.

– Хорошо, Ива, пусть будет челнок.

Воцарилась тишина, нарушаемая только урчанием двигателя. В какой-то момент Ива положила локоть на переднюю панель, подпёрла голову и уставилась на Кима. Тот с интересом повернулся.

– Что?

– Я вот тут думаю, - сказала Ива. – А у тебя вообще есть какой-нибудь план? Или ты так… как пойдёт.

Ким вздохнул:

– Как тут построишь планы?.. Есть лишь цель – добраться туда, пока челнок не взлетел и вызволить Зайца.

– А как это сделать? Ведь там Пухлый. И он наверняка вооружён.

– Придумаю что-нибудь… - после долгого молчания сказал Ким. - Во всяком случае, у меня ещё остался мой складной ножик. Он маленький, но… хоть что-то.

В ответ Ива только пожала плечами и вздохнула.

Прямая трасса позволяла набрать внушительную скорость. Дорога тут на удивление очень хорошо сохранилась. Асфальт блестел на солнце, как будто бы его положили совсем недавно.

Ива внимательно изучала карту. Это была большая книга с разворачивающимися листами. Карта, на которой Заяц начертил стрелочки, была местного значения, и показывала схему города и его окрестностей. Но в книге были и другие карты. Раньше Ива никогда их не видела, поэтому не знала о существовании различных городов. На протяжении всей жизни мир для неё всегда заканчивался горизонтом; а что было за ним она узнала только совсем недавно, когда бросилась в погоню за бандитами на своей старенькой машине. Перед ней, как на ладони, были города: маленькие и большие. Речки – извилистые синие линии, иногда пересекающиеся, ныряющие в зелёные леса, выныривающие на открытые участки, и в конце концов, некоторые из них достигали большого синего пространства. Это были моря и океаны, о которых Ива пару раз слышала от деда, что жил в последнее время с ними. Ива находила самые большие кружочки, над которыми были названия городов: Москва, Киев, Минск, Вильнюс, Варшава, Будапешт, Кишинёв… Были кружочки поменьше: Одесса, Донецк, Воронеж, Рязань, Брянск, Тула.

– Невероятно, - сказала Ива. – В мире столько городов. И в каждом жили люди. Представляешь, сколько людей было!

– Да-а.. Хотя, нет. Не представляю. Кроме отца я не видел никого… до некоторых пор.

После этого, снова наступило молчание. Ни Киму, ни Иве не хотелось нарушать его. Каждый погрузился в свои мысли. Ким следил за дорогой, а Ива смотрела вдаль.

Так они и ехали до тех пор, пока справа не показалось большое строение, о котором говорила Ива. Значит, до цели уже недалеко.

У Кима быстрее начало биться сердце; он заметно нервничал, переживал, но старался не показывать виду. Ива иногда посматривала на него, но молчала. Ким пытался не думать ни о чём, но в голову постоянно лез Пухлый. Этот ненавистный бандит, сломавший столько жизней, будоражил сознание: Ким представлял разные ситуации, где он нападает на Пухлого и убивает его. В своих фантазиях Ким был несокрушимым, сильным, непреклонным мстителем, творцом правосудия; он говорил речи, обращаясь к поверженному врагу, он наставлял на путь истинный, он был самоуверен, мудр и даже в чём-то велик, как правитель, как император, могущий казнить и миловать; мысленно он подходил к бандиту и ощущал своё превосходство. Но возвращаясь к реальности, Ким понимал, что на самом деле не тянет ни на императора, ни на грозного мстителя. Он ловил себя на мысли, что сильно боится. Ему очень не хотелось ехать туда, куда он едет. И тут же Ким задавал себе вопрос: чего бояться? Ведь он уже встречался с Пухлым один на один. И Пухлый был у его ног. Так, чего же бояться? Скорее всего, думал Ким, эта неуверенность – от ожидания больших событий. Ким утвердился в том, что всё закончится сегодня – тогда, когда он приедет к месту приземления челнока. Всё закончится. Вот только, в чью пользу? Нельзя недооценивать противника – так учил отец, да и Ким сам это понимал. Пухлый не был так уж силён физически, но у него имелся большой арсенал, среди которого были не только ножи и пистолеты, но и ум, хитрость и коварство. Вот этих-то черт надо бы опасаться прежде всего. Пухлый мог быть непредсказуемым, и это его конёк.

Из задумчивости Кима вывела Ива. Она указала рукой вперёд:

– Вон те четыре здания. Нам туда. Сворачивай влево.

Ким заметил поворот. Сбросив скорость, он повернул влево, на второстепенную дорогу, что вела непосредственно к зданиям.

– Стрелки показывают, что нам нужно объехать здания справа по той дороге и въехать в то небольшое поле, - сказала Ива.

Внедорожник повернул вправо. Дорога здесь была совсем разбита. То и дело попадались глубокие ямы, в которые проваливались колёса. Машина еле плелась. Ким старался объезжать выбоины, но их было слишком много. В некоторых местах асфальт совсем отсутствовал, и машина увязала в грязи.

Впереди виделось поле. Высокая трава волновалась на ветру, озаряемая солнечным светом. День выдался ясным. Синее небо над головой было глубоким, как безбрежный океан, по которому кое-где плыли причудливые белые паруса.

Добравшись до поля, Ким заглушил двигатель.

Молодые люди вышли из машины, осматривая всё вокруг.

Трава была выше пояса, видно было далеко, особенно в такой ясный день, но поле было совершенно пустым. Никого.

Ким в недоумении посмотрел на Иву.

– А ты уверена, что мы прибыли, куда надо? – сказал он.

Вместо ответа, Ива открыла дверь машины и взяла с сидения карту. Она ткнула пальцем в поле, где заканчивалась последняя красная стрелка, а над стрелкой было написано слово: «Сюда».

– Ну? – спросила Ива, смерив глазами своего спутника.

– Н-нет, я не сомневаюсь в твоих способностях, но… может, мы не там свернули? Может, это не то поле?

– Ким, - Ива исподлобья смотрела на него. – В карте нарисовано всё очень понятно. Каждый поворот, каждый дом, каждое поле, каждый лес. Мы ехали строго по стрелкам. Заяц указал нам именно на это поле. И вот, мы здесь.

– Но тут же ничего нет!

И вдруг Ива схватилась за лоб, как будто бы о чём-то вспомнив.

– Что?! – сразу же спросил Ким.

– Я поняла… наверное…

– Что ты поняла?

– А дай-ка мне ещё раз послушать Зайца. Где телефон?

– В машине.

– Тащи сюда.

Ким сбегал за телефоном, включил его и прикоснулся к треугольнику. Ива внимательно слушала послание мальчика. Когда оно закончилось, она сказала:

– Заяц сказал сесть в машину, отсчитать час, а потом выезжать. Он нарисовал стрелки на нашей карте для нас. Он вёл нас к тому месту, куда должен через час прилететь наш челнок. НАШ челнок, понимаешь! Мы приехали туда, куда надо. Просто, слишком рано…

Ким уже начал понимать, к чему она клонит, но всё равно решил спросить:

– Что ты хочешь сказать?

– НАШ челнок прилетит на это поле. А вот, челнок Зайца…

– Чё-орт! Не может быть!

– Может! Заяц не хотел, чтобы мы ехали за ним. Он хотел обезопасить нас, и привёл к этому полю…

– Он знал, - продолжил Ким мысль Ивы, - что мы не смиримся с тем, что он хочет взорвать себя вместе с Пухлым, и отправимся на помощь! Он это предугадал! Поэтому, посадку второго челнока он запрограммировал именно здесь! Подальше от того места, где сядет первый!

– Вот гадёныш, а!..

– Это очень умный гадёныш! - скрепя зубами, проговорил Ким. – Но ничего! Я всё равно догоню его!

– Как? Ты знаешь, куда ехать?

– Я помню слова Зайца. Он хоть и умный мальчик, но всё-таки проговорился. Он сказал: «Дядя Паша хочет улететь в космос, и спешит в центр! Но он плохой, он очень плохой! Я не хочу, чтобы он прилетал на станцию».

– И что тут такого? – спросила Ива.

– Ты не поняла. Дядя Паша хочет улететь в космос, ПОЭТОМУ спешит в ЦЕНТР! Не в поле он спешит, а в центр! Нам нужно в центр! Я так понимаю, «центр» – это вон те высокие здания, которые мы объехали.

– Точно! – воскликнула Ива. – А ты оказывается умный парень! Ну тогда поехали быстрей!

Они вскочили в машину и выехали на дорогу.

Время было потеряно. Молодые люди опасались, что могут опоздать. Может, они уже опоздали! Ива всматривалась в небо, пытаясь заметить там что-то летающее. Но в небе летали только птицы.

Вдалеке виднелись высокие здания. Судя по карте, это и был центр. Но, чтобы туда попасть, нужно было сначала выехать на трассу, проехать несколько километров, до поворота, и только потом выехать на дорогу, ведущую непосредственно к центру. Это был довольно-таки большой крюк. Через поле проехать было нельзя, даже несмотря на то, что Ким и Ива имели внедорожник. Около зданий растянулись топи, где росли болотные растения, и молодые люди отлично понимали, что увязнут там очень быстро, и спасать тогда придётся их самих. Но только спасать будет некому.

Приходилось объезжать.

Ким уже не обращал внимания на ямы. Машина подскакивала и болталась во все стороны. Ива держалась двумя руками за верхнюю ручку, боясь стукнуться головой. Ким вцепился в руль и буквально прирос к нему. Но как он не старался, скорость всё равно была небольшой. И это выводило из себя.

– Мы опоздаем! – говорил Ким.

– В небе пока ничего не видно!

– Может, они уже улетели?

– Слава богу, взрыва пока тоже не видно. Скорее всего, челнок ещё не прилетал. А если и прилетел, то пока находится на земле.

Спустя бесконечные минуты, они всё-таки выехали на трассу. Машина тут же рванула вперёд, но проехав около пятисот метров, снова приостановилась. Показался поворот. Дорога здесь была прямая. Она терялась в высоких зарослях, но точно вела к зданиям центра.

Ива посмотрела на карту и сказала, что это действительно та дорога, которая нужна.

Ким постепенно набирал скорость, но вдалеке показалась преграда: на дороге были навалены большие ветки и тонкие стволы деревьев. Но оказалось, что поехать тут можно, виляя между завалами. Корявые сухие ветки безжалостно царапали автомобиль, но Ким не сбавлял скорость. Было видно, что здесь уже проезжал кто-то, – подобие колеи виляло то влево, то вправо. Ким вначале подумал, что Пухлый специально набросал сюда всё это, но вспомнив недавний ветер, понял, что эту преграду устроила природа. Он внимательно следил за дорогой, но вдруг Ива закричала:

– Смотри! Вон он! Я его вижу! Это челнок!

Она нагнулась к лобовому стеклу и смотрела вверх. Ким взглянул на небо. Рядом в небольшим облаком летел аппарат. Он быстро спускался, подлетая к зданиям. Поравнявшись с верхними этажами, он завис на одном месте, а потом начал плавно спускаться.

Завал, наконец, закончился, и Ким нажал на газ. Теперь было понятно, где сядет челнок.

Заросли постепенно редели. Среди тонких деревцов уже просматривался большой открытый участок.

Добравшись до края растительности, Ким остановил машину. Ива вопросительно посмотрела на него.

– Пока постоим здесь и посмотрим, откуда выбежит Пухлый. – сказал он. - Нападать надо внезапно, чтобы он не успел опомниться.

Ива кивнула. Машину слегка прикрывали высокие кусты, за которыми простиралась большая площадь, что заканчивалась у высотного здания, а перед зданием стоял челнок. До него было метров сто. Летательный аппарат держался на четырёх опорах, выступающих из днища, а посредине темнел широкий вход. Трап был опущен, но из-за отсутствия освещения нельзя было рассмотреть, что там внутри.

Вокруг никого не было. Ким озирался по сторонам, пытаясь заметить хоть кого-то, но пока безрезультатно.

Но вот показалось движение: из разбитой стеклянной двери здания выбежал человек. Ким даже издалека сразу узнал его. Это был Пухлый. За ним семенил маленький мальчик и мужчина среднего роста.

– Это Жмурик, - сказал Ким Иве. – Интересно, он уже в сознании или до сих пор копирует движения Зайца, находясь в том костюме?

– Да, - присмотревшись сказала Ива, - на нём что-то надето.

– Значит, без сознания. Но даже если он и в сознании, он мне не помеха. Он слишком слаб и не может двигаться без костюма.

Ким полез в карман куртки и достал складной ножик.

– Как только они войдут в челнок, я побегу за ними.

Ива с сомнением посмотрела на это оружие:

– Не думаю, что эта штучка может кого-то напугать. Особенно Пухлого.

– Что поделаешь… Другого у меня нет.

Они внимательно наблюдали за действиями команды Пухлого. Сам бандит ходил вокруг челнока и размахивал руками, что-то громко восклицая. По всем его движениям было видно, что он невероятно рад: его мечта осуществилась – он отправится на космическую станцию, где будет жить, ни в чём себе не отказывая, и наконец, вылечит брата.

Жмурик стоял, как статуя. Заяц присел на корточки и ждал, когда же бурные эмоции Пухлого закончатся. Но Пухлый всё ходил и ходил туда-сюда, постоянно что-то крича.

Ива смотрела на этого человека исподлобья, и в её глазах угадывалась бесконечная ненависть. Немного погодя она сказала:

– Я пойду с тобой.

Ким уставился на неё расширенными глазами:

– Нет! Я не согласен! Там опасно!..

– Вот именно, - перебила Ива. – Там опасно. И я не хочу, чтобы ты шёл туда один. Мы пойдём вместе.

– Нет. Я не хочу тобой рисковать.

– Что значит, ты не хочешь мной рисковать?! – возмутилась Ива. – Или ты думаешь, что я не имею права воткнуть нож в сердце этого урода?!

– Ива…

– Что, «Ива»! Мы отправились в это путешествие, чтобы отомстить: ты за отца, а я… за мать… – Ива схватилась руками за горло, пытаясь не пустить наружу душащее её рыдание.

Ким посмотрел на неё и потянулся, чтобы обнять, но она повела плечами и уставилась в пол.

– Но у Пухлого может быть пистолет, - попытался мягко возразить Ким. – Да у него точно будет пистолет, и он начнёт стрелять. Он может попасть в тебя.

– Он может попасть и в тебя тоже. Почему ты решил, что можешь позволить себе месть, а я нет? И кто ты такой, чтобы не пускать меня туда, куда я хочу?

– Ведь я переживаю за тебя! Я… Ты самый… дорогой для меня человек на всём свете, и я… я… люблю тебя, Ива. Слышишь? И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Ива медленно взглянула на него. В её глазах были слёзы. Она глубоко вздохнула и потянулась к Киму. Обняв его за шею, она поцеловала его в щёку и тихо сказала:

– А я люблю… тебя, Ким… И тоже не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. – Ива посмотрела в его глаза. – Что я буду делать одна в этом мире? В мире, где нет тебя…

Ким снова прижал её к себе, и их губы слились в долгом поцелуе, в котором утонул весь мир. Всё вдруг стало не важным. Все невзгоды и несчастья отступили на второй план. Сейчас они чувствовали, что в мире есть только они, и вся вселенная существует только для них. А всё остальное – мелочи, о которых даже не стоило вспоминать.

Это могло продолжаться и продолжаться, если бы со стороны научного центра не послышался низкий звук заработавшего двигателя.

Ким и Ива оторвались друг от друга и посмотрели на челнок. Вокруг него поднимались небольшие клубы пыли. Это могло означать лишь одно – он взлетает.

Ким быстро открыл дверь и выскочил из машины. Мельком взглянув по сторонам, он не увидел никого. Все уже успели подняться на борт.

Трап до сих пор был открыт. Ким бросился бежать к челноку, заметив, что Ива не отстаёт от него ни на шаг.

До челнока оставалось не более двадцати метров, когда трап быстро начал подниматься, закрывая вход. Спустя несколько секунд Ким и Ива уже были возле челнока, но всё, что они успели – это увидеть, как трап наглухо запечатывает челнок.

– Мы опоздали! – прокричал Ким.

Из-под днища летательного аппарата вырывались горячие пары воздуха. Дышать было трудно. Взвившиеся вверх мелкие частички песка лезли в глаза. От низкого гула закладывало уши. Ким метался из стороны в сторону, не зная, что делать.

Ива что-то кричала, но из-за гула Ким почти ничего не слышал. Девушка в отчаянии колотила руками по корпусу челнока. Оббежав его, она остановилась в дух шагах от острого носа аппарата, где, на высоте около трёх метров, виднелись узкие и длинные окна, что шли от носа воздушного судна и до половины длины, заканчиваясь там, где из корпуса выступали треугольные подобия небольших крыльев. Ива подпрыгивала и махала руками, надеясь на то, что те, кто находился в челноке, её заметят.

Ким увидел попытки Ивы и прокричал, не сильно надеясь на то, что она его услышит:

– Они всё равно не откроют! Мы опоздали!

В этот момент днище челнока стало меняться: в некоторых местах открывались круглые сегменты, откуда вырывался свет. Горячие пары стали ещё горячее. Ким находился как раз неподалёку от светящейся окружности. Его обдало сильным жаром, и он отскочил назад, закрывая лицо руками. Нога его за что-то зацепилась, и Ким упал на землю. Лёжа на спине, ему на глаза попалась одна из опор. Ким увидел, как она медленно складывается, становясь всё меньше и меньше: узкие цилиндры прятались в более толстых, при этом днище челнока постепенно опускалось ниже.

Ким барахтался под челноком, пытаясь подняться. Просвет между днищем и землёй был уже не более полуметра. Ким понял, что, если он немедленно не вылезет отсюда, его запросто может раздавить, как прессом, а что более вероятно – заживо спалят те светящиеся окружности, внутри которых что-то начинало крутиться.

Ким повернулся на живот и пополз. Оказавшись около одной из опор, он вдруг взглянул вверх. Опора выходила из овального отсека, внутри которого виднелись всевозможные механизмы и трубки. Отсек был довольно-таки объёмным, а вверху – стеклянная крышка, через которую можно было увидеть часть интерьера челнока.

Моментально в голову пришла мысль: надо забраться туда.

Не задумываясь уже ни о чём, Ким зацепился руками за края отсека и подтянулся вверх. Через мгновение он был внутри.

Опоры постепенно опустили челнок максимально близко к земле. Светящиеся окружности засветились ещё сильнее. Жар был неимоверным, но продолжался недолго, потому что опора вдруг спряталась в специальном отделении – при этом челнок завис в воздухе – а сам отсек быстро закрылся сегментированными заслонками.

Ким очутился почти в полной темноте. Только теперь к нему пришло осознание того, какую глупость он совершил. Он заперт в этом отсеке, откуда нет выхода, челнок вскоре взлетит, а потом взорвётся. Какой смысл был сюда влезать?!

Подняв голову, он заметил стеклянную крышку, благодаря которой была видна часть потолка. Может удастся её разбить? Ким приподнялся и стал колотить руками по стеклу, но стекло даже не задрожало; удары были гулкими, словно бьёшь по бетонной стене.

И тут внезапно раздался резкий звук, похожий на сирену. Замигал ярко-красный свет. Ким в страхе прижался спиной к каким-то трубкам, опоясывающим стенки отсека, и застыл, не зная, что произойдёт в следующий момент…

***

– Это восхитительно, этсамое! – кричал Пухлый, размахивая руками. – Вот это я понимаю! Это же настоящий космический корабль, едрёна-матрёна!

Пухлый даже подпрыгнул от радости. Он ещё раз обошёл челнок со всех сторон, не веря своим глазам.

Перед ним стоял внушительного вида летательный аппарат. Треугольная форма напоминала истребители времён человечества, о которых Пухлый когда-то читал в одной книжке. Отполированный корпус блестел на солнце. Острый «нос» плавно переходил в левый и правый борта, а они в свою очередь изгибались, переходя в небольшие треугольные крылья, которые заканчивались у кормы, где располагалось несколько круглых отверстий с соплами двигателей. Внизу кормы в землю упирался открытый трап.

Пухлый не мог насмотреться на эту невидаль. Он подходил к челноку, прикасался руками, гладил холодный металл, рассматривал каждую мелочь, затем отходил и любовался издали.

Вдоволь насмотревшись, он подошёл к своему брату, что стоял, не шевелясь около Зайца, и сказал ему, указывая на челнок:

– Эта штука только что прилетела из космоса. Ты представляешь!

– Ну и что… - прогнусавил Жмурик. – Я не чувствую ни рук, ни ног. Всё болит, у меня кишки вываливаются, а ты про какую-то штуку из космоса. Да плевал я на неё! Да, и ещё: я хочу пить.

– Ты только что пил, самое, - сказал Пухлый. – Ты выпил уже литров десять!

– Я ещё хочу.

– Дядя Зеня потелял мога клови, оганизм у него обезвозился, и он тепель хосет пить. Пусть пьёт, скока хосет.

Пухлый посмотрел на Зайца:

– Ты уверен, что дохрена воды не вредно для него?

Мальчик закрутил головой:

– Не, не вледна.

Пухлый достал из сумки пластиковую бутылку и дал Жмурику. Тот, морщась от боли, взял её и стал пить.

Заяц вдруг поднялся с корточек и подошёл к трапу.

– Ты куда? – оглянулся на него Пухлый.

– Я хосю взять одну стуку, котовая помозет ме павильна говоить. Это плеоблазователь голоса.

Пухлый ничего не понимающими глазами некоторое время смотрел на мальчика, после чего сказал:

– Я ничего, самое, не понял, но ты возьмёшь её потом, когда мы все туда поднимемся.

– Хаасо…

Жмурик, наконец, оторвался от бутылки.

– Ну вот теперь, пойдём! – воскликнул Пухлый, пряча бутылку в сумку. – Жмурик! Вперёд! Пошёл. Заяц следующий. Пошёл. Ну и я пошёл тоже…

Пухлый ни на шаг не отставал от Зайца.

Вскоре все поднялись на борт. Пухлый просто сиял от радости. Остановившись у входа, он вертел головой во все стороны, изучая интерьер челнока.

– А где свет, этсамое?! – возмутился он.

– Он вкуцяица автомотицески целез тлицать секунд, посе того, как зайдут пассазылы.

В подтверждение слов Зайца, тут же вспыхнуло освещение. Все трое стояли в небольшом коридоре, не более двух метров в длину, который заканчивался овальной дверью. На двери Пухлый не увидел никакой ручки. Он спросил, как открыть. Заяц сделал несколько шагов, и дверь отползла в сторону, спрятавшись в стене.

– Вот это да… едрёна-матрёна…

Заяц прошёл дальше. За ним последовал Пухлый со своим братом.

За дверью оказался небольшой холл, где вдоль стен были вмонтированы мягкие сиденья, а посредине стоял низкий столик, окружённый шестью креслами с высокими спинками. Потолок был довольно низким, до него можно было достать рукой. Обшивка стен и потолка была выполнена из серебристых панелей, среди которых виднелись темнеющие зарешёченные каналы. Каждая панель была обрамлена светящейся лентой; свет был ярким, но в то же время не бил в глаза.

В дальнем конце холла виднелась ещё одна дверь. Заяц направился к ней, объясняя, что там находится кабина пилотов. Пухлый поспешил следом. Подойдя вплотную к двери, Заяц приложил палец к маленькому кружочку. Вход моментально открылся.

В кабине было восемь кресел, стоящих парами одно за другим, между ними – узкий проход, ведущий к панели управления, где светилось множество экранов и сенсоров.

Заяц сел в левое переднее кресло и принялся быстро «колдовать» над экранами. Он водил пальцами по непонятным кривым линиям, некоторые линии от этого выпрямлялись, некоторые исчезали, на их месте появлялись цифры и надписи. Пухлый с интересом наблюдал за манипуляциями мальчика, но задавать вопросы не решался. Сзади шатался Жмурик, переминаясь с ноги на ногу. На нём до сих пор был экзоскелет, и Жмурик мог держаться на ногах только благодаря ему. Вид у брата Пухлого был просто кошмарным: вся одежда в крови, по лицу шли глубокие порезы, одного уха не было, кожа на голове была разорвана, но аккуратно зашита тонкими нитями, что иногда поблёскивали на свету. Правый глаз был явно слепым, так как был полностью белым, без признаков зрачка. Кисти рук забинтованы так, что виднелись только пальцы.

– Ну мы будем лететь или нет?! – не выдержав затянувшейся паузы прохрипел Жмурик.

– Да, - отозвался Заяц. – Узе сяс…

Панель управления вдруг вспыхнула невыносимо ярким жёлтым светом. В эту же секунду по всему челноку пронёсся громкий женский голос: «ВКЛЮЧЁН ТАЙМЕР АВТОМАТИЧЕСКОГО САМОУ…»

Как только раздался этот голос, Заяц бросился к одному из экранов и провёл по нему ладонью. Женский голос оборвался на полуслове.

– И чего там включилось?.. – скривившись, спросил Пухлый.

Заяц опасливо покосился на Пухлого и едва слышно проговорил:

– Вкюцён таймел автоматицеского… самовзлёта.

– Самовзлёта? Что за самовзлёт такой?

– Ну-у-у, - протянул Заяц, почёсывая в затылке. – Это когда целнок заплогламмилован и сам взлетает. То есть, пилот не нузен. Нуза плосто пликоснуться к этому больсому класному клузоцьку, и когда он носинеет, целнок сам взлетит и отплавится на станцию.

– Сам?

– Да.

– Н-да… ну, ладно, этсамое…

Заяц спрыгнул с кресла и подбежал к одной из стен, где бледно-голубым светом медленно мерцал маленький сенсор. Когда палец мальчика едва коснулся сенсора, открылся небольшой отсек, напоминающий обыкновенный шкафчик. Заяц взял с полки полиэтиленовый пакетик и разорвал его, достав очень странную вещь, напоминающую крохотную медузу.

– Что это? – спросил Пухлый.

– Это плеоблазователь голоса, - сказал Заяц, кладя в рот эту «медузу».

Некоторое время Заяц стоял, согнувшись, и как показалось Пухлому, пытался что-то проглотить; создавалось впечатление, что он сейчас вырвет, но через несколько секунд всё прошло. Заяц выпрямился и глубоко вздохнул.

– Вот теперь всё в порядке, - сказал мальчик.

Пухлый выпучил глаза. Он смотрел на мальчика, не веря своим ушам.

– Это-о… это сейчас… ты… сказал?

– Да! – улыбаясь, воскликнул Заяц. – Преобразователь голоса – это отличное изобретение. Преобразователь обволакивает голосовые связки и вступает с ними в тесный контакт, приглушая голос говорящего, и заменяя его на правильную речь. Я теперь могу говорить букву «р», перестал шепелявить!.. Разговариваю, как нормальный человек!

– Не может, самое… быть…

Но тут заговорил Жмурик:

– Слушайте, пацаны! Я разваливаюсь по кускам! Мне нужно в больницу! Срочно! Давайте уже, кончайте базар-вокзал, и поехали! Сколько можно!

– Да, этсамое! Заяц! Ану быстро запускай эту штуку! Полетели!

– Уже всё готово, - сказал мальчик. - Опры спрятаны в своих отсеках, мы левитируем. Через несколько секунд – старт.

Заяц прыгнул на своё кресло и указал пассажирам на соседние.

Челнок едва заметно качнулся и начал подъём. В кабине царила почти полная тишина, работы двигателей практически не было слышно. Пухлый с братом поняли, что челнок движется вверх только, когда заметили, как стали мелькать окна научного центра, исчезая где-то внизу.

– Мы летим! – прокричал Пухлый.

Но в этот момент раздалась сирена. Освещение замигало красным. Челнок моментально завис на уровне предпоследнего этажа и остановился.

– Что случилось?! – забеспокоился Пухлый.

– Я-а-а… я не знаю… - пролепетал Заяц и бросился к панели управления. Просмотрев доклад системы, он обернулся к пассажирам: – В одном из отсеков посадочных опор находится живой организм. Полёт запрещён системой безопасности.

Глава 10 Изгой

– Что??? – в один голос прокричали Пухлый и Жмурик.

– Я не знаю, что происходит, - оправдывался Заяц. – Но мы не полетим, пока в отсеке одной из опор будет находиться живое существо.

– А что это за существо такое?! – заорал Пухлый.

Заяц пробежался пальцами по сенсорам, после чего над панелью вспыхнул полупрозрачный экран, где на тёмном фоне виднелся разноцветный силуэт. Силуэт двигался.

– Вот оно, - сказал Заяц. – Система безопасности передаёт инфракрасное изображение этого субъекта. По-моему, это похоже на собаку… или обезьяну… Да. Скорее, это обезьяна.

– Откуда в челноке взялась обезьяна?! – воскликнул Пухлый.

– Тут что, в лесу живут обезьяны? – спросил Жмурик.

– Как, этсамое, она туда попала?! Заяц! Отвечай!

– Ну-у… я так думаю… Она просто могла залезть в открытый отсек для посадочной опоры, когда челнок стоял на земле. Когда начался взлёт система безопасности начала предполётное сканирование челнока и выявила этот организм.

– Так это что получается, - сказал Жмурик, - мы теперь никуда не полетим?

– До тех пор, пока там находится обезьяна, нет, - сказал Заяц.

– Чёртова тварь! – взорвался Пухлый. – Из-за какой-то дебильной обезьяны!.. Я убью её ко всем чертям собачьим! Как её выковырять оттуда?! Заяц! Где этот отсек и как туда попасть?

– В отсек попасть, конечно, можно, но это долгая процедура, для которой нужен соответствующий доступ, который раньше имели только механики. На каждом челноке среди экипажа было два механика: один отвечал за электронику, другой, за механизмы. У них как раз и был этот доступ. А чтобы нам во время полёта получить доступ к открытию отсека, нужно посылать запрос на базу и ждать официального ответа. Это долго. Гораздо быстрее будет просто снова приземлиться, посадочные отсеки автоматически откроются, и обезьяна сама выскочит.

– Твою мать! Ну тогда сади этот чёртов корабль, этсамое!

Заяц вернулся к панели управления. Спустя несколько секунд челнок плавно заскользил вниз. Вскоре он произвёл посадку. Двигатели вошли в «спящий» режим, но полностью не отключались.

Пухлый поспешил к корме челнока. Он нетерпеливо ходил туда-сюда, пока открывался трап. Трап ещё не успел коснуться земли, как Пухлый уже выскочил наружу. На ходу он вытаскивал пистолет. Озираясь по сторонам, он подлез под челнок, чтобы проверить одну из опор.

Опоры постепенно поднимали челнок выше. Отсеки были открыты. Пухлый заглянул в первый отсек, но тут на него сзади навалилось что-то тяжёлое и схватило за шею.

От неожиданности Пухлый упал ничком, но тут же сгруппировался и откатился в сторону, освободившись от захвата. Не понимая, что происходит, он с бешеной скоростью пополз под челноком и уже через несколько секунд был на ногах. Повернувшись к челноку, он целился из пистолета, в поисках противника.

Но противник внезапно появился с боку. Пухлый не успел опомниться, как на него снова прыгнуло что-то. Он едва удержался на ногах и попытался выстрелить. Выстрел не прозвучал, так как серая тень мгновенно ударила его по руке, отчего пистолет упал на землю.

В следующий момент Пухлый получил сильный удар по лицу. Снова едва не упав, он всё-таки отскочил назад и поднял голову.

За долю секунды он заметил, что на него несётся человек. Даже этого ничтожно малого промежутка времени хватило, чтобы узнать этого человека.

Это был Ким.

Пухлый не мог поверить в происходящее. Он чуть замешкался, находясь в полнейшем недоумении, и благодаря этому Ким успел нанести ещё один сильный удар, от которого Пухлого качнуло назад.

– Я убью тебя, сволочь! – прокричал Ким, набрасываясь на врага.

Каким бы не было удивление Пухлого, но он моментально пришёл в себя. Отскакивая в сторону, он молниеносным движением выхватил из-за пояса нож и приготовился к обороне. Ким едва не напоролся на длинное лезвие. В его руке мелькнул маленький раскладной ножик… Но что эта «игрушка» могла сделать против охотничьего ножа?

Ким понял, что потерял инициативу, поэтому попытался сделать подсечку. Пухлый отпрыгнул в сторону, после чего ринулся вперёд. Ким увернулся от удара ножом и тут же толкнул противника в бок, пытаясь повалить того на землю. Пухлый не потерял равновесия. Он описал в воздухе полукруг ножом и отбежал в сторону трапа. Ким помчался за ним. Он догнал его у самого трапа, хотел было схватить за куртку, но Пухлый мигом развернулся и махнул ножом. Ким успел отскочить – лезвие только едва скользнуло по животу.

Поняв, что легко ранен, Ким отскочил назад, не теряя из виду нож врага, и попытался ударить ногой по руке Пухлого. Но тот прыгнул в бок и нагнулся, метнувшись вперёд. Мгновение – и Пухлый уже слева. Его нож взвился вверх. Ким ударил чуть ниже кисти Пухлого, но тот крепко сжимал своё оружие. Он снова попытался достать Кима, но промахнулся.

Ким успел черкануть своим ножиком по руке врага. Лезвие не прорезало даже рукав куртки. Зато Пухлый изловчился и схватил руку Кима за запястье. Ким тут же отреагировал. Он резко согнул ногу и коленом ударил в пах. Пухлый согнулся и махнул ножом наугад. Ему повезло – его нож угодил по лезвию ножа Кима, и тот не смог его удержать. Складной ножик с тихим звоном отлетел в сторону.

Теперь Ким был безоружен. Пухлый заметил это и кинулся вперёд. Ему понадобилась всего секунда, чтобы схватить растерявшегося Кима. Пухлый сделал захват и приставил лезвие к шее противника.

– Ну теперь всё, пацан, - задыхаясь выдавил Пухлый. – На счёт три ты наконец сдохнешь! Раз, два…

– Три! – послышалось сзади.

В тот же момент прозвучал выстрел. Пухлый мигом оглянулся назад.

Сзади стояла Ива с пистолетом в руке.

– Ох-хренеть!.. – изумился бандит. – И ты здесь!

– Отпусти его! Клянусь, я застрелю тебя!

Пухлый стоял боком к Иве, держа Кима в изгибе руки за шею; другой рукой он прижимал нож к его горлу.

– Если ты хоть немного сдвинешься с места, я буду стрелять, - крикнула Ива. – И не вздумай прикрываться им, как моей матерью, понял скотина!

Пухлый застыл на месте, боясь пошевелиться. Он знал, что девочка не шутит – она выстрелит даже несмотря на то, что он так близко находится около парня. В его голове закружились мысли: она выстрелит, она будет мстить за мать, в её глазах прекрасно всё написано, она не будет больше сомневаться, она не стреляет сейчас только потому, что рядом находится её парень, она боится попасть в него, но, если пошевелиться, – она точно выстрелит и ей будет наплевать на этого паренька, – ненависть возьмёт верх.

Пухлый лихорадочно соображал. Только что он считал себя победителем, но всё оказалось не так просто. Это была сложная ситуация для него. Он растерялся и не знал, что делать. Немного поразмыслив, Пухлый решил потянуть время, в надежде на то, что что-нибудь случится такое, от чего он сможет по-быстрому улизнуть.

– Ну вот, мы и снова встретились, а этсамое, - с кривой улыбкой проговорил он. - Давно же я тебя не видел, девочка моя.

– Отпусти Кима.

– Да ладно тебе! Неужели ты думаешь, что я так просто возьму и отпущу его?

– Если ты не отпустишь, я буду стрелять.

– А не боишься, самое, попасть в этого паренька?

– Если я промахнусь и попаду в него, то следующий выстрел будет гораздо точнее.

– У-у-у! Она такая грозная. И даже паренька своего не жалеет! Скажи, ну зачем вы попёрлись за мной? Если у вас получилось сбежать из того дома… хотя, я ума не приложу, как у вас это получилось… так хотя бы уже, этсамое, шли бы своей дорогой! Так нет же! Припёрлись сюда, а! Зачем? Чтобы убить меня?

– Чтобы убить тебя и забрать Зайца. Где Заяц? Позови его.

– Так вы знаете Зайца?! Откуда, этсамое?

– Не важно. Позови его. Пусть выйдет.

– Он там, в челноке. Вместе с моим братом, которого изувечил папочка этого вот малыша.

Пухлый посильнее прижал шею Кима.

– Ещё одно движение, и ты труп! – сказала Ива. – А я сама войду в корабль и заберу мальчика.

– Не заберёшь.

– Почему?

– Потому что его охраняет мой брательник.

– Твой брательник – ходячий труп!

– А вот и нет. Он живее, чем ты думаешь. Я хорошо постарался, чтобы привести его в надлежащее состояние. Теперь он ходит, ест, пьёт и всё такое. Так что, девочка, ты, этсамое, не горячись, поняла.

И в этот момент раздался хрипловатый голос:

– Тебе этот Заяц нужен?

Все обернулись на голос. У выхода из челнока стоял Жмурик и прижимал к себе Зайца. В руке у Жмурика был широкий нож, который он приставил в шее ребёнка.

– Жмурик! – воскликнул Пухлый. – Ты что здесь делаешь?!

– Я услышал шухер и решил посмотреть, чё тут происходит. А тут, оказывается, и правда шухер! А ещё я услышал, что девке нужен Заяц… Ну вот… Я привёл его. Эй, девка! Я привёл тебе Зайца! Вот он. Что ты теперь скажешь?

Ива расширенными глазами смотрела на мальчика. Заяц весь дрожал. Его лицо снова изменилось, став похожим на лицо недоразвитого. Глаза мальчика бегали, а изо рта текла слюна.

Увидев это, Ким дёрнулся, но нож Пухлого врезался ему в шею, от чего выступило несколько капелек крови.

– Не дёргайся, пацан, этсамое, - тихо сказал Пухлый в ухо Киму. – Нож острый, ты поранишься.

– Так тебе нужен именно этот Заяц? – снова спросил Жмурик. – Просто, если это не тот Заяц, то я могу легко избавиться от него.

– Нет! – крикнула Ива, увидев, как шевельнулся нож в руке Жмурика.

– Жмурик! Это самое!.. – забеспокоился Пухлый. Он прекрасно знал своего брата; когда у того в руках нож, он теряет самообладание и может легко наделать глупостей. – Жмурик. Ты это… самое… не забыл, что пацанёнок… как бы это сказать, самое… нам самим ещё… как бы… пригодится.

– На фига?! – резко крикнул Жмурик.

– Но нам ещё лететь!

– Лететь?! Да я сам полечу на этом корабле! Что там летать! Пацан ведь уже всё объяснил! Помнишь? Там светится кружок, на который надо положить руку! Всё, блин! Так что пацан нам не сильно-то и нужен.

Пухлый еле слышно проговорил самому себе, но эти слова услышал Ким:

– Чёрт, а ведь он прав, зараза…

Ким тут же закричал Иве:

– Ива стреляй в Жмура! Застрели его! Он убьёт Зайца!

– Эй! – сразу отреагировал Пухлый. – Потише будь, парень. Если с братом что-нибудь случится, я сразу же перережу тебе глотку.

– Плевать! – кричал Ким. – Ива, спасай Зайца! Он его зарежет, чёртов маньяк! Стреляй! Стреляй в Жмура!

– Не стреляй, Ива, - ехидно проговорил Пухлый. – Я ведь сразу зарежу этого мальчика.

– Ива! Не слушай его! Стреляй!

– А ещё, самое, - продолжал Пухлый, - ты можешь попасть в Зайца. Ты что, забыла, как ты отвратительно стреляешь?

Пистолет в руке у Ивы заметно задрожал. Она совсем растерялась, готовая вот-вот разрыдаться. Она понимала своё бессилие, а в голову, как на зло, ничего не приходило.

– Стреляй, Ива! – кричал Ким. – Застрели Жмура! Застрели его!

Ива приподняла пистолет повыше, пытаясь нацелиться в Жмурика. Она постояла так несколько секунд, но руки её не слушались – они сильно дрожали, а из глаз покатились слёзы.

Журик громко захохотал, стоя вверху трапа. Он незаметно перевернул нож тупой стороной лезвия, и стал водить им по шее мальчика. Заметив это, Ива завизжала. Она сама не поняла, когда выронила пистолет. Отчаяние полностью захватило её. Пистолет упал на землю. Пухлый это сразу заметил.

– Ну вот и всё! – прокричал он, вдавливая лезвие в шею Кима.

Но в этот момент произошло то, на что никто не рассчитывал. Нож в руке Пухлого тут же остановился. Жмурик расширил глаза и посмотрел в бок, откуда раздался звук подъехавшего мотоцикла.

Мотоцикл резко затормозил. Седок мгновенно спрыгнул с седла. Мотоцикл упал.

Ива не поверила своим глазам, когда увидела, кто приехал. Она поняла, что уронила оружие и тут же подобрала его. Но в кого на этот раз целиться?

Мотоциклист быстро подошёл ко всем и встал сбоку. В его руках было по пистолету.

– Джонни?!! – с величайшим изумлением воскликнул Пухлый.

– Ну, привет, парни, - сказал Джон.

– А я думал, что ты это… того.

Джон хмуро посмотрел на Пухлого, затем перевёл взгляд на Жмурика, в руках у которого сильно дрожал мальчик.

– Хотели, значит, без меня улететь, а?

– Джонни, я… - начал было Пухлый, но взгляд Джона его остановил.

Джон неспеша осмотрел свои пистолеты. Подняв взгляд на Пухлого, он сказал:

– Ты взорвал наш дом.

– Я?.. Это… ну да… этсамое… Но… он же нам в принципе-то уже не нужен…

– Ты взорвал наш дом, - повторил Джон.

– Джон, самое… если тебе так нужен был этот дом, то… этсамое… ну-у… если бы я знал про это, я бы… в общем… этсамое… не стал бы…

– Мне плевать на дом! – закричал Джон. – Взорвался, сгорел – да и чёрт с ним! Ты мне ответь, нахрена ты спалил всех женщин?!

– Ка… каких же-женщин?

– Наших! Зачем ты их убил, долбаный маньяк! Для чего?!! Они тебе сильно мешали?!! Ты захотел спалить дом. Ладно. Это я ещё могу понять. Но ты бы мог сначала вывести оттуда всех баб, сволочь!!! Анжелика! Ты убил её! Ты убил всех! Ты убил мою Анжелику, тварь!

– Она никогда не любила тебя, - попытался оправдаться Пухлый.

– Не любила?! А почему она не сбежала, когда выдалась такая возможность, а! Помнишь ту ночь? Она свободно могла уйти! Но она осталась. Она сама говорила мне потом, что осталась из-за меня!

– Неправда.

– Она сказала мне об этом! И она сказала, что я ещё не совсем потерян!

– Что это значит, самое?

– Это значит, что она поняла! Поняла, что я не такой как вы! Я не психованный маньяк, как вся ваша семейка! Поэтому она осталась… со мной!

В этот момент раздался голос Жмурика:

– Она осталась, потому что я ей пригрозил.

– А ты вообще молчи, ублюдок! – заорал Джон.

– А чё это я должен молчать?! Я говорю тогда, когда захочу, и никто мне не указ!

– Заткнися, иначе я размозжу тебе твою больную башку!

– Не трогай Жмура, Джонни!

– Я говорю, когда захочу! - продолжал кричать Жмурик. – И ни ты, ни кто-нибудь другой не заставит меня заткнуться до тех пор, пока Я этого не захочу, понял, здоровяк! Так что, заткнись ТЫ!

– Пухлый! – сказал Джон. – Если ты его не заткнёшь, я расстреляю его, на хер!

Пухлый знал, что Джон не шутит.

– Жмур, помолчи пока, ладно?

– Да пошёл ты!

– Жмур, заткнись, этсамое, падла! Ты хочешь сдохнуть?!

– Иди в жопу, Пухлый! Идите все! Я сейчас зарежу этого пацанёнка и улечу один!

– Жмурик!.. – начал Пухлый.

Но Джон его перебил. Он начал говорить тихим голосом, но от этого его слова не теряли силы, – напротив, заставили прислушаться и осознать их значимость.

– Я всегда ненавидел его. Я терпел его выходки. Я прощал ему всё. Прощал даже самые гнусные преступления. Но теперь моему терпению пришёл конец.

– Ты о ком, самое?

– Я ненавижу его. Он психованный, больной на голову придурок. И он сдохнет прямо сейчас.

Глаза Пухлого забегали так же, как у Зайца. Пухлый понял, что сейчас может произойти всё, что угодно, и он уже продумывал план отступления. Он высматривал место, где можно спрятаться или принять оборону. И он нашёл это место.

Между тем Джон резко вскинул пистолеты и выстрелил. Раздался душераздирающий крик. Кричал Жмурик.

Джон медленно перевёл дуло пистолета на Пухлого и произнёс:

– Как ты тогда сказал этой девочке, когда убил её мать? Смерть за смерть? Теперь ты поймёшь истинное значение этих слов.

Пухлый с раскрытым ртом наблюдал, как Жмурик медленно оседает на землю. Но несмотря на то, что брат Пухлого был смертельно ранен в грудь, он до сих пор сильно прижимал к себе Зайца.

В этот момент Ким почувствовал, что руки Пухлого слегка ослабили хватку, и решил воспользоваться этим: он со всей силы оттолкнулся ногами от земли и рванулся назад, заваливая Пухлого. Пухлый потерял равновесие и упал на спину.

Ким бросился было к нему, но в эту секунду он услышал ещё один крик, от которого застыл, как вкопанный.

Это был голос Зайца. Ким обернулся.

Всё последующее произошло за считанные секунды.

Жмурик рывком вытащил нож из тела мальчика. Джон застыл на месте, не веря своим глазам. Ива закрыла рот руками и присела от ужаса и горя.

Пухлый, заметив общее замешательство, вскочил на ноги и побежал в сторону научного центра.

Это движение привлекло Джона. Он моментально вскинул пистолет и выстрелил в Пухлого. Но тот сразу же начал бежать зигзагами, отчего Джон промахнулся. Пухлому осталось пробежать несколько метров до разбитой стеклянной двери. Зазвучали выстрелы. Пухлый совершил длинный прыжок и буквально влетел в здание, скрывшись в полумраке.

Джон бросился за ним. Ким подбежал к Зайцу. В боку у мальчика была большая рана, из которой ручьями текла густая кровь. Глаза Зайца закатились, он мертвенно побледнел. Ким не мог в это поверить. Он прижал руку к ране, чтобы хоть немного остановить кровотечение, хотя отлично понимал, что такие раны приводят лишь к смерти. Он бросил взгляд на Жмурика. Убийца неподвижно лежал ничком, а из-под него вытекали потоки тёмно-красной крови, которые струились вниз по трапу.

В этот момент сзади подбежала Ива и бросилась на колени перед Зайцем. Она громко рыдала, обнимая мальчика, звала его, кричала, но он не откликался.

Сквозь слёзы, Ким позвал Иву. Когда она слегка обернулась, он сказал ей, чтобы она прижала рану обеими руками и не отпускала. Ива послушалась. Ким вскочил на ноги, схватил пистолет, который обронила Ива, и побежал в сторону научного центра, в дверях которого только что исчезла спина Джона, что гнался за Пухлым.

Ещё на улице, Ким услышал звуки выстрелов. Он вскочил в просторный холл и остановился, не зная, в какую сторону бежать. Холл был пустым, но в этот момент снова зазвучали выстрелы. Ким побежал на звук.

Остановившись около широкого коридора, он выглянул из-за угла. В коридоре промелькнули тени, и снова выстрелы разнеслись по зданию, вызывая громкое эхо.

Ким, не задумываясь об опасности, побежал по коридору. Звуки выстрелов стали оглушительными. Они доносились из открытой настежь двери. Ким вскочил в эту комнату и пробежался глазами во все стороны.

Он заметил Джона, который прятался за поваленным на бок столом. Джон взглянул на Кима, поднял руку и выстрелил в сторону окна. Через мгновение оттуда прозвучал ответный выстрел. Пуля ударилась в стену в метре от Кима.

– На пол, дурак! – закричал Джон.

Ким бросился за один из столов, но вдруг увидел, как что-то мелькнуло напротив разбитого окна. Оставшиеся осколки стекла вдруг посыпались вниз, и Ким заметил Пухлого, который выскочил из своего укрытия.

– Он прыгнет в окно! – закричал Ким.

Джон выскочил из-за стола и бросился вперёд, постоянно стреляя. Пухлый повернулся и пустил очередь из автомата.

Ким и Джон упали на землю, закрыв головы руками.

Когда огонь прекратился, Ким крикнул Джону:

– Откуда у него автомат?

– С собой привёз!

Джон не стал вдаваться в подробности и, согнувшись, побежал в сторону окна. Пухлый заметил Джона и хотел снова открыть огонь, но Джон на этот раз его опередил. Пухлому пришлось отпрыгнуть в сторону.

Джон уже был возле окна. Ким увидел, как Пухлый метнулся в глубину комнаты, вскидывая автомат; он выстрелил несколько раз, но пули ударились в стену.

Пухлому удалось добраться до коридора.

– Я – в окно! – крикнул Джон Киму. – Встречу его у выхода! А ты – за ним! Окружаем!

– Понял!

Ким бросился по коридору. Он увидел Пухлого уже у выхода: тот выскочил на улицу, но на него сбоку набросился Джон. Пухлый покачнулся, но смог устоять на ногах.

И тут отчётливо прозвучали два выстрела. Этот момент как бы застыл в воздухе, остановив на мгновение весь мир. Непонятно было кто стрелял.

Пухлый отступил на шаг назад. Джон остался на месте, а потом медленно согнулся и опустился вниз.

Ким всё понял.

Он побежал к выходу. Одновременно он начал стрелять. Пухлый бросился в сторону, отскакивая от двери, но, когда Ким выбежал на улицу, он сразу заметил врага – тот был в трёх шагах от него. Ким вскинул пистолет. Промахнуться на таком расстоянии было невозможно. Он нажал на курок, но услышал лишь тихий щелчок.

«Патроны…» - только и успел подумать Ким, прежде чем услышать короткую очередь из автомата. Выше колен почувствовались сильные удары, словно бы кто-то бил его краем палки. Ким упал, не в силах пошевелиться. Он видел только, как Пухлый бежит к челноку.

– В челноке Ива… - прошептал он и тут же позвал её.

Но тут он заметил небольшое движение недалеко от трапа. Это была Ива, которая сидела на коленях перед Зайцем, что лежал на земле.

Ким застыл в ужасе, когда Пухлый поравнялся с ними. Бандиту стоило лишь направить автомат и сделать выстрел, – цель была перед ним, но он промчался мимо и забежал в челнок.

Не прошло и минуты, как трап стал подниматься. Двигатели загудели; чуть позже, опоры стали уменьшаться, опуская днище челнока ближе к земле. Вскоре челнок повис в воздухе, опоры полностью скрылись в своих отсеках, а ещё через минуту, челнок плавно взмыл в воздух.

Глава 11 Перерождение

Ким почувствовал, что дрожит. Почему-то было очень холодно, хотя солнце стояло высоко и палило почти по-летнему. Он взглянул на ноги. Штаны в некоторых местах были порваны и пропитались кровью. Чувствовалась какая-то горечь во рту, от изнурительной жажды слипались губы. Но не это беспокоило Кима; он взглянул на Иву, что до сих пор сидела около Зайца.

Он попробовал встать – не получилось; ноги совсем не гнулись, мышцы натягивались, как струны, от чего всё тело пронзала сильная боль.

Не отрывая взгляд от двух самых дорогих ему людей, Ким пополз к ним. Давалось это нелегко.

Ива склонилась над мальчиком. Ким видел даже издали, что она плачет.

Ким полз уже очень долго, но когда оглянулся назад, понял, что преодолел не более двух метров. Взгляд зацепился за Джона. Ким вздохнул, когда увидел недвижимым человека, которого ещё совсем недавно хотел убить спящим. Странные чувства заполнили душу: на несколько мгновений показалось, что внутри поселилась какая-то утрата… Неужели, из-за Джона? Эта мысль лишь промелькнула в голове, но оставила глубокий отпечаток. Ким жалел бандита. Здоровяк, который когда-то забрался в дом с монтировкой в руке, который с издёвкой в голосе нахваливал приготовленные отцом лепёшки, который требовал бензина и стрелял… который так сильно ударил тогда, что, казалось, чуть не выбил все внутренности… Неужели теперь можно было его жалеть?

Ким только с усилием смог отвести взгляд от Джона. Он не мог разобраться в чувствах и застыл на месте, уткнувшись лбом в землю. И только тихий шорох заставил его снова оглянуться.

Джон пошевелился.

Ким раскрыл от удивления рот.

– Джон! – позвал он. – Ты живой?

Здоровяк прохрипел что-то неразборчивое и попытался повернуться на бок.

– Джон! Мы вылечим тебя. – Ким и сам удивился, когда эта фраза выскочила как-то сама по себе.

После нескольких попыток, Джон всё-таки смог перевернуться на бок. Тут же он зашёлся кашлем; его ноги согнулись в коленях, а когда кашель прошёл, он смог еле слышно проговорить:

– Здорова… парниша.

– Куда ты ранен?

Джон снова начал кашлять и задыхаться. Его лица не было видно, но Ким слышал уже знакомые ему «булькающие» звуки, которые не сулили ничего хорошего. Джон не просто ранен – он убит; он просто доживает последние минуты, после чего к нему придёт смерть. Теперь в этом можно было не сомневаться.

Отдышавшись немного, Джон сказал:

– Куда я ранен, спрашиваешь?

– Да… - еле слышно ответил Ким.

– В душу, парень… в душу… Этот маньяк забрал у меня ту, которую я любил… Он забрал у меня всю жизнь… Тварь… Как жалко, что я не смог выстрелить первым. – Джон снова закашлялся. – Он улетел?

– Да, - сказал Ким. – Но… ненадолго.

Удивление Джона было настолько велико, что он даже нашёл в себе силы немного развернуться к собеседнику:

– Шо значит ненадолго?

– Это всё Заяц… Он поставил челнок в режим самоуничтожения.

– Ш…шо?

– Челнок взорвётся на лету. У Зайца был план. Он хотел отомстить Пухлому за всё «хорошее». А так как был не в силах открыто противостоять ему, то придумал план: посадить Пухлого в челнок, а потом взорвать его.

– А Пухлый шо, умеет летать? Я думал, за рулём будет Заяц.

– Именно Заяц и должен был быть за рулём.

– То есть… он… хотел взорваться вместе с этим… Пухлым?

– Да. Другого выхода не было. Пухлый бы не полетел без мальчика.

Джона снова прошиб кашель. Отплевавшись кровавой слюной, он сказал:

– А где За… – Джон запнулся, вспомнив недавние события. – Чёрт… Этот конченый маньяк убил его… А другой конченый маньяк… убил меня.

– Он не убил тебя, - сказал Ким. – Ты будешь жить. Мы тебя вылечим.

– Нет, Ким… В последнее время во мне появилось слишком много лишних дырок. И одну мне подарил ты, братишка!

Джон попытался засмеяться, но снова зашёлся кашлем.

– Джон… мне… мне правда… очень жаль… Я…

– Да не переживай, парень, - сплёвывая кровь, сказал Джон. – Ну подрезал дядьку разок… с кем не бывает.

– Но я думал, что убил тебя. Ты исчез. Тогда в доме остался только Пухлый с той бабкой…

– А я в это время зализывал свою рану. – Джон слегка хихикнул. – Я слышал, как они пытались тебя поймать. А потом наблюдал за всеми вами по монитору, который установил в подвале Заяц. Да… Бабка всегда потакала своему сынку.

– А эта бабка правда его мать?

– Правда.

– И он хотел улететь без неё?

– Да.

– Но она же его мать! Как такое возможно?

– Запросто, Ким. У них вся семейка такая. Дебил на дебиле…

– А… ты?.. – осторожно спросил Ким.

– Ты спрашиваешь дебил ли я? – Джон задрожал от распирающего его смеха и закашлялся.

– Нет! – тут же воскликнул Ким. – Я имел в виду… ты что, не из их семьи?

– Нет. Я приёмный. Матриона нашла меня, когда мне было восемь лет. Я отлично это помню. Она выковыряла меня из разбившегося УАЗика, где мы ехали с отцом. Не знаю, как я тогда остался жив. Может, потому шо сидел сзади? Я тогда всего лишь сильно ударился головой и сломал руку. А так, ничего. Но отец… Отец… его голову я заметил возле дерева. Я кричал, брыкался… А она схватила меня в охапку и потащила куда-то. Запихнула в какую-то машину, и мы поехали. В машине были два пацанёнка.

– Пухлый и Жмурик?

– Да. Только звали их тогда по-другому. Паша и Женя. А кликухи придумал им я, так как я был гораздо сильнее и со мной они боялись спорить. Так вот… С тех пор, я жил у них, в том доме, который взорвал Пухлый. С первых же дней я чувствовал себя чужим среди них. Я всегда удивлялся Пашке и Жеке, – как они разговаривают с матерью, а ещё больше удивлялся тому, как эта мать отвечает своим детям. Она была им словно подружка: Пашка называл мать только по имени, Жека и вовсе обращался к ней «баба». Матриона всегда была полна здоровья и могла дать по морде с такой силой, шо зашатаешься. И Пашке с Жекой частенько доставалось от неё. – Джон улыбнулся и посмотрел на Кима. – Так появилось знаменитое ругательство Пухлого – «Едрёна-матрёна».

– Выходит, что её можно считать и твоей матерью тоже. Ведь она тебя вырастила.

– Меня вырастил отец, - твёрдо сказал Джон. – А Матриона просто подкормила и не дала сдохнуть с голодухи.

– А где же твоя мать?

Джон помолчал немного и ответил:

– Я убил её.

Ким даже подскочил, когда услышал эти слова.

– Ты… убил…

– Да. – Джон вдруг скривился от сильнейшего болевого спазма, его снова стал душить кашель, от которого раненый долго мучился, постоянно сплёвывая кровь. Но вскоре спазм прошёл, стало немного легче. – Ты не… не думай, Ким… Она умерла, когда я решил в первый раз посмотреть на этот проклятый мир.

Ким понял и вздохнул с облегчением.

– Она умерла при родах, - догадался он.

– Да. Но теперь настал момент, когда и мне пора попрощаться с этим дурацким миром. И ты знаешь, я не слишком огорчён. Что я видел хорошего? Ни фига. Так шо, и жалеть не о чем.

– Нет, Джон. Ты не умрёшь. Мы вылечим тебя.

– Кто «мы»?

– Мы с Ивой.

– Ты шо, сдурел, а парень? Я захлёбываюсь кровью, у меня наверняка пробиты лёгкие или что-нибудь в этом роде, кровь с меня льётся ручьями, я уже потерял её столько, что любой вампир просто не в состоянии был бы столько выпить!.. Мне осталось всего ничего. А ты говоришь: «вылечим». Как ты собрался меня лечить, а?

– На космической станции.

– Где?! Ты явно тронулся, парниша. Челнок улетел. И тем более, ты сказал, шо он должен взорваться.

– Скоро прилетит ещё один челнок. Заяц запрограммировал вылет второго челнока специально для нас с Ивой. Мы возьмём тебя с собой и вылечим так, как хотел вылечить своего брата Пухлый.

Джон промолчал. Его глаза закрывались; он пытался их открыть, но боль была сильнее его. Он мог умереть прямо сейчас. Ким подполз к Джону.

– Джон! Джон, не закрывай глаза. Борись! Джон!

Джон слегка приоткрыл глаза. Его рука потянулась к Киму, и он положил её ему на плечо.

– Ты прости меня, братишка… Я не хотел, чтобы твой отец умер. Я всеми силами пытался остановить Пухлого… но появился Жмурик и всё испортил. И тогда, в подвале… Пухлый убил бы тебя, как только заметил. Поэтому я решил сварганить охотничий капкан, в который ты попался… И потом… я увидел, как ты пытался вытащить девчонку из дома после того, как Пухлый открыл газ и облил всё бензином… Я и сам задыхался поначалу… но потом сходил в подвал за противогазом. Вернулся, а ты всё тащишь её… да не в ту сторону. Ты тащил её к лестнице, Ким. Поэтому я и… вытащил вас обоих, и кинул загорать на травке подальше от дома.

– Ты?! Это был ты?! Я думал, что это Заяц!..

– Нет, Ким. Это был я. Заяц в то время уже был с Пухлым в машине. А я задержался, шобы вытащить вас. Я не хотел больше смертей. Слишком много их было за всю мою жизнь.

– Но твоя любимая… Почему ты не вытащил сначала её?

– Ким… Даже несмотря на то, шо я отлично знал Пухлого, я всё равно не мог подумать, шо у него поднимется рука на такое. Я думал, шо он вывел всех женщин в сарай, как он это обычно делал... по случаю… не буду говорить, какому. Я был УВЕРЕН в том, шо найду их там! Моя ошибка… в том, шо я не проверил… не удостоверился… Я должен был пойти у верх… но… почему-то… не пошёл… А когда всё понял… поклялся… задушить… эту мразь своими… руками…

Голова Джона откинулась назад. Глаза закрылись, но он всё ещё дышал.

– Джон! Нет! Джон! Ты не можешь… не можешь умереть! Джон! Сейчас прилетит челнок! Джон! Нет!

Ким подвинулся ближе и схватился за плечи умирающего. Он тряс его, что было силы, толкал, тормошил, но Джон оставался недвижим.

– Джон умер, Ким, - вдруг послышалось сзади.

Ким обернулся и увидел Иву. Лицо её было в грязных разводах, волосы спутаны, одежда – вся в кровавых пятнах, а низ футболки был оборван почти по грудь.

– Джон умер, - повторила она тихим голосом.

– Нет! – воскликнул Ким. – Он дышит! Он ещё дышит! Ива! Мы должны спасти его! Нельзя его бросать! Он вытащил нас из того дома!

– Я всё слышала, Ким. Но мы уже ничем не сможем ему помочь… разве что, похоронить.

Ким вдруг посмотрел на то место, где раньше сидела Ива с Зайцем. Холодный пот моментально прошиб его от внезапной и ужасной догадки.

– Заяц… - прошептал Ким.

Ива посмотрела назад и тихо сказала:

– Он ещё дышит. Но… нож прошёл насквозь. Это смертельное ранение… Я оборвала низ футболки, чтобы перевязать его. Я перевязала… как смогла… Больше я ничего не могу сделать, Ким. Ничего…

Она упала на колени и заплакала.

Ким почувствовал противный комок в горле; его тоже душило рыдание, но невероятная злость не пускала это рыдание наружу. Ким подтянулся к Иве и обнял её колени.

– Меня только одно радует, - сказал он, - что один маньяк уже сдох, а второй сейчас взорвётся, думая, что всех перехитрил.

– Он уже взорвался, Ким. Ты просто не услышал.

– Как?! Когда?!

Ива указала высоко в небо, где висело облако чёрного дыма.

– Сначала была яркая вспышка, - сказала она, растирая слёзы по лицу, - но звука я не слышала. Очень высоко.

Ким всматривался в дым, который медленно и еле заметно вытягивался в широкую полоску, и не мог поверить, что пропустил такое мгновение. Дым был так далеко, что казалось, челнок взорвался практически на границе с космосом, поэтому звука не было слышно.

Молодые люди застыли, как две статуи, не в силах больше шевелиться. Не хотелось нарушать эту спокойную, на первый взгляд, тишину. Но тишина эта была полна боли и отчаяния. Слова затерялись где-то, среди беспросветной мглы; сознание притупилось от сильного стресса, и не хотелось больше абсолютно ничего – ни говорить, ни двигаться, ни надеяться на что-то, ни жить.

Слабый порыв прохладного ветра обдал лицо Кима, принеся с собой едва уловимую свежесть. Выглянувшее из-за маленького облачка солнце припекало, даря свои последние в этом году тёплые лучи. Деревья шептали что-то, роняли на землю пожелтевшие листья и едва шевелили ветвями, приветствуя наступление перемен. Скоро похолодает. Осень всё сильнее вступала в свои права. Трава увядала, принося с собой какую-то скорбь и запустение в этот и без того пустынный мир. Скоро с неба станут падать холодные слёзы – это слёзы прошедшего лета, которому пришлось уступить место зиме. Дожди ещё больше погрузят мир в слепое уныние… Но пока что, на небе светило солнце, которое, впрочем, никак не могло разогнать эту смертельную тоску.

Среди облаков маленькие птицы собирались в стаи. Они готовы были улететь, как только почувствуют, что пришло время. Они улетят. И никто не будет знать, куда.

Ким глубоко вздохнул.

«Мы тоже улетим, - подумал он, всматриваясь в мелькающих пернатых. – Улетим из этого проклятого мира, где собралось столько зла. Где нет места добру. Добро не смогло выжить здесь. Оно улетело… так же, как улетят эти птицы. Так же, как и мы…»

Ким вдруг посмотрел на Иву.

– Я хотел бы увидеть Зайца, - сказал он.

Ива опустила взгляд на Кима:

– Не знаю, смогу ли я тебя поднять… Ты знаешь, после всего этого сумасшествия, я замечаю, что стала заторможенной дурой. Я даже до сих пор не перевязала тебя. У тебя ранены ноги. Дай посмотрю.

– Не беспокойся за меня. Ты сказала, что Заяц ещё дышит… Мне бы хотелось… хотя бы… успеть попрощаться с ним.

– Он без сознания, Ким.

– Всё равно. Я хочу его видеть.

И Ким пополз вперёд. Ива, как могла, подтягивала его, и с её помощью он вскоре достиг того места, где лежал мальчик.

Заяц был мертвенно бледен. Казалось, в его лице не осталось ни кровинки. Его грудь еле заметно приподнималась от дыхания. Черты лица изменились, став какими-то угловатыми и… не живыми.

Живот мальчика был туго стянут обрывком Ивиной футболки. Повязка насквозь пропиталась кровью; кровь стекала вниз, добираясь до земли, и впитывалась в слой нанесённого ветром песка.

Ким провёл рукой по голове мальчика. Он обнял ребёнка. И на этот раз не смог удержаться от плача.

Ива сидела рядом, опустившись на колени. Слёзы постоянно капали, и она уже не пыталась их смахнуть.

Кто знает, как долго они просидели так, если бы в небе не промелькнула быстрая тень.

Ива вскинула голову и проговорила:

– Челнок…

Ким оторвался от Зайца и посмотрел вслед улетающему аппарату.

– Неужели уже прошёл целый час? – тихо сказал он.

И тут в мыслях у него что-то переменилось: появилась жажда деятельности, стремление к чему-то; голова наполнилась мыслями – они мелькали, запутываясь в бессвязных нитях сознания, но пробирались наружу, словно маленькие ростки, пробивающие истоптанную землю. В голове, среди всех бессвязных мыслей, выделялась одна – та, ради которой Ким готов был свернуть горы, разрушить весь мир, пожертвовать жизнью.

– Ива! – воскликнул он. – Мы должны спасти Зайца! Челнок прилетел. Теперь… теперь мы можем… можем вылечить нашего друга! Ива! Скорей! Нельзя медлить! Ты… ты сможешь поднять его?

Ива вскочила на ноги. Внезапно проснувшийся энтузиазм Кима моментально передался ей. Она взглянула на мальчика и бросилась к нему, пытаясь поднять, но Ким сразу же её остановил:

– Нет! Нет, не так! Машина! Нам всё равно нужно грузить его в машину. Подъезжай…

– Да-да! Я поняла, - перебила его девушка и помчалась к краю зарослей, где стоял внедорожник.

Заскочив в салон, она завела двигатель, и машина тут же сорвалась с места.

Ким помог Иве приподнять Зайца, хотя и сам еле двигался: ноги просто отказывались работать. Но всё-таки погрузить мальчика на заднее сиденье было не такой уж тяжёлой работой, – Заяц оказался довольно лёгким, и вскоре Ким уже забирался на первое сиденье.

Когда закрылись все двери, Ива схватилась за руль.

– Постой! – вдруг крикнул Ким, всматриваясь в сторону научного центра.

– Что случилось?!

– Джон…

Ива посмотрела на тело, лежавшее неподалёку. Она вздохнула и проговорила:

– Он умер. Мы уже ничем не сможем ему помочь.

– Нет. Он не умер. Он… просто не может умереть! Мы должны, Ива!.. Он оказался не таким, как Пухлый со своей семейкой. Он… вытащил нас из того дома. Если бы не он, мы бы сгорели там. Он… В общем… я не могу его бросить. И он не умер. Я знаю. В нём достаточно сил.

– Хорошо, - сказала Ива и быстро подъехала к Джону.

Выскочив из машины, она остановилась рядом с телом. Осмотрев его, она взглянула на Кима, который начал выкарабкиваться из внедорожника. Буквально вывалившись из автомобиля, что причинило ему адскую боль, Ким подполз к Джону. Тот ещё дышал, но был без сознания.

– И как же мы его погрузим? – развела руками Ива. – В нём же не менее двухсот килограмм! Он здоровый, как бык!

– Надо! – твёрдо сказал Ким и попытался приподнять тяжёлую голову.

Погрузить Зайца оказалось проще простого, но вот с Джоном работа была просто невыполнимой. Ива изо всех сил тянула его за руки. Ким, как мог помогал ей. Они толкали его, тянули, пытались перевернуть, но всё, чего они добились, это положить ноги на нижнюю ступеньку внедорожника.

Совершенно выбившись из сил, Ива упала на колени и замотала головой.

– Нет… - сказала она, задыхаясь, – Это невозможно. Он слишком тяжёлый.

И тут послышался громкий хрип. Ким и Ива тут же взглянули на Джона. Джон вздрогнул и зашевелился, после чего из его рта выплеснулся целый поток загустевшей крови. Джон застонал и закашлялся. Его глаза открылись. Он посмотрел по сторонам и заметил молодых людей, что находились рядом.

– Э-э-э-э… - протянул он и стал отплёвывать кровавые сгустки.

– Джон! Джон! – прокричал Ким, хватая его за руку. – Помоги нам! Прилетел челнок! Мы хотим забрать тебя с собой!

– Куда… - прохрипел Джон.

– На станцию! Там есть все условия, чтобы вылечить тебя. Но мы не можем погрузить тебя в машину. Помоги! Хоть как-то.

– Анжелика, - протянул Джон, – слишком рано. Не пойду я ни за какой водой. Иди спать.

– Джон! Вставай! – прокричала Ива.

– Не-е-е-е… не хочу. Я потом принесу.

– Что ты принесёшь? – недоумевала Ива.

– Воду.

– Какую воду?!

– Ива! Он бредит, - сказал Ким. – Давай тянуть его. Сейчас или никогда!

– Анжелика… Матриона не разрешает тебе ходить в сарай… Вода есть в ведре на кухне… Анжели… ка… я сделал тебе новый бантик… ты их так любишь… на озере… хорошо, правда… на озере… Анжелика… мне больно… зачем ты меня мучишь… на озере… вчера… хорошо… правда?..

Джон не переставал бредить, но руки его инстинктивно хватались за дверь автомобиля. Иногда он почти подтягивался к сиденью, но всё равно падал вниз, после чего кровавый кашель снова начинал душить его. Джон весь съёживался и застывал от боли, но Ким и Ива уже не церемонились: они тянули его вверх изо всех сил. Джон наугад хватался за случайные выступы автомобиля. Ива направляла его руки, чтобы он мог хорошо ухватиться. Ким подталкивал его снизу.

Кое-как, изнемогая от усталости, им всё-таки удалось всунуть Джона между передним и задним сиденьями, на пол. Ноги Джона до сих пор свисали наружу. Но уже было понятно, что раненый не сможет вывалиться по дороге.

Медлить больше нельзя ни секунды.

Ива заскочила на заднее сиденье, где лежал Заяц и прислушалась к его дыханию. Мальчик был ещё жив. Это вселило надежду, и Ива перебежала на водительское сиденье, и быстро погнала машину к зарослям.

Дорога была отвратительной: завал посреди леса мешал проехать, приходилось вилять из стороны в сторону, как это делал Ким, когда они ехали сюда. Но потом всё же удалось набрать некоторую скорость, и машина поехала быстрее.

Ким лежал в очень неудобной позе – животом на переднем сиденье – и постоянно следил, чтобы бесчувственные пассажиры не вывалились по дороге, когда машину трясло на ухабах. Открытая задняя дверь постоянно болталась туда-сюда, безжалостно ударяя Джона по ногам. Джон стонал и постоянно пытался зацепиться за что-нибудь руками. Иногда он кричал, вспоминая Анжелику, иногда ласково что-то говорил, иногда его пальцы сжимались в кулаки. Один раз он даже приподнялся, но тут же снова рухнул на пол. После этого он затих. Ким подобрался к нему поближе, думая, что всё кончено, но, присмотревшись, увидел, как шевелятся кровавые губы.

Ива уже ехала по асфальту. Впереди виднелось очередное бездорожье. Снова пришлось снижать скорость.

Медленная езда выводила из себя. Нужно было спешить, но дорога не позволяла набрать более тридцати километров в час.

Впереди стало виднеться поле.

Ива вытягивала шею, пытаясь заметить челнок. Подъехав немного ближе, она вдруг громко крикнула, указывая вперёд:

– Вон он! Я его вижу! До него не более пятисот метров!

Ким попытался выглянуть, но ничего не увидел, кроме высокой травы.

– Он сел среди травы, - пояснила Ива. – Я вижу лишь верхнюю часть. Трава там слишком высокая.

– А мы сможем по ней проехать? – забеспокоился Ким.

– Я выжму из этой машины все соки! – сквозь зубы сказала Ива, вцепившись в руль изо всех сил.

Машину стало трясти гораздо сильнее, когда Ива въехала в заросли. Толстые одеревеневшие стебли хрустели под колёсами, словно кости. Ветви лезли в салон через болтающуюся дверь, осыпая всё вокруг высушенными семенами.

Воняло сыростью и прогнившим сеном. Было невыносимо душно. Молодые люди чесались от вездесущих семян. Окна почти полностью запотели.

Но вот, наконец-то, впереди показался чернеющий силуэт.

Подобравшись к нему поближе, Ива остановилась, рассматривая челнок. Оказалось, что она подъехала сбоку. Разобравшись, где перед, где зад, Ива повернула машину и поехала вдоль корпуса летательного аппарата.

Добравшись до задней части, где вверху виднелись двигатели, Ива заметила открытый трап. Недолго думая, она дала небольшой круг, чтобы трап оказался перед ней и прибавив скорости, въехала внутрь челнока, снеся пару кресел и маленький столик, что стояли посредине отсека.

– Всё! – закричала она. – Мы на месте! Мы приехали!

Ким пытался осмотреться. Ива выскочила из машины и как сумасшедшая бегала кругами, разглядывая всё подряд. Наконец, остановившись, она подбежала к машине, где Ким пытался выползти из открытой передней двери, и спросила:

– Ну? И как он полетит?

Глава 12 Исповедь

Ким совершенно выбился из сил. Раны на ногах кровоточили, но забившаяся грязь и пыль сотворили подобие защитной мембраны, через которую могла проступить лишь жидкая сукровица.

Он осмотрелся вокруг. Вопрос Ивы действительно озадачил: челнок прилетел, но как им управлять? Подумав некоторое время, он подозвал Иву, которая уже успела осмотреть весь челнок, и сказал:

– Заяц вызвал этот транспорт именно для нас, правильно?

– Ну? – кивнула девушка.

– Заяц прекрасно знал, что мы не умеем им управлять. План его был таким, что мы должны были сесть в челнок, а дальше… Ива, я думаю, что Заяц всё предусмотрел. Челнок должен доставить нас на станцию автоматически. Ну, или же будут какие-нибудь подсказки.

И словно бы в подтверждение его слов, раздался приятный женский голос, который заполнил собой всё помещение:

– Здравствуйте, господа. С вами говорит искусственный интеллект челнока. Сканирование ваших тел показало полное соответствие описанию, предоставленному ранее. Проанализировав ваши голоса и интонацию, я сняла блокиратор. Теперь я уверена, что с вами нет нежелательных пассажиров. Добро пожаловать на борт, Ким и Ива. Вы можете пройти в отсек для пассажиров, где вас ждут удобные кресла. Время пути от старта до парковки в доке – тридцать четыре минуты, сорок семь секунд. Приятного полёта.

После этих слов трап стал подниматься, и челнок едва слышно загудел. Этот гул скорее чувствовался, чем слышался. Трап запечатал вход.

Ким и Ива раскрыв рты застыли на месте, не решаясь даже пошевелиться. Для них всё происходящее было просто сказкой; казалось, что вот – моргнёшь, и всё исчезнет, и они снова окажутся среди высокой травы на том поле… Но сказка и не думала исчезать. Напротив – не прошло и минуты, как снова раздался женский голос:

– Господин Ким, госпожа Ива. Сканирование показало, что на борту, кроме вас, находятся два пассажира: мужчина средних лет и мальчик подросткового возраста. Оба находятся в тяжёлом состоянии. Рекомендация: поместить их в медицинские капсулы, где я приму все необходимые процедуры для оказания первой помощи.

– А где эти капсулы? – сразу же закричала Ива, вертя головой в разные стороны.

– Я думаю, это они, - сказал Ким, указывая на одну из стен.

Два продолговатых сегмента стены отползли вверх, открывая мягко освещённые отсеки с лежаками. Лежаки плавно выступили вперёд. Стеклянные полукруглые крышки поднялись в ожидании пациентов.

– Я же не подниму Джона… - начала было Ива, но женский голос её перебил.

– Советую воспользоваться электромагнитными подъёмниками.

– Какими подъёмниками? – спросила Ива, обращаясь к Киму.

Ким только пожал плечами, но за него ответил искусственный интеллект:

– Это специальные приспособления, предназначенные для быстрого и лёгкого передвижения различных грузов. В данном случае, учитывая ваши возможности и силу, можно воспользоваться подъёмниками для передвижения пострадавших.

Ива недоумённо посмотрела вверх, ища глазами невидимую собеседницу.

– С ней что можно разговаривать? – сказала Ива Киму, и тут же повысив голос сказала в пустоту: – Женщина! Я вас не вижу. Выйдите к нам. Помогите. Я не знаю, что это за подъёмники!

– К сожалению, я не смогу к вам выйти, так как являюсь интеллектуальной компьютерной программой. Со мной можно общаться и задавать вопросы. Я помогу информационно. К вашему сведению, подъёмники уже начали работу.

Неизвестно как здесь оказавшиеся приспособления приблизились к внедорожнику, где до сих пор находились Джон и Заяц. На первый взгляд обычные алюминиевые листы каким-то образом парили в воздухе. Массивные «листы», не менее двадцати сантиметров в толщину казались невероятно тяжёлыми, но парили в воздухе с такой лёгкостью, что даже не верилось. Ива даже наклонилась, чтобы посмотреть, на чём они держатся, но под этими странными «листами» ничего не было, – только едва уловимое движение воздуха, чем-то похожее на испарение, быстро двигалось внизу, слегка напоминая обычный пар.

«Листы» зависли около машины, после чего от боков отделились шесть гибких манипуляторов, напоминающих человеческие руки. Механические «руки» аккуратно открыли дверь автомобиля и потянулись в салон, странным образом вытягиваясь. Всё происходило в полной тишине: манипуляторы зависли над мальчиком и медленно приподняли его, взявшись снизу тела.

Ива смотрела на это расширенными от удивления глазами. Она покачала головой и тихо сказала:

– Эти руки подняли Зайца так аккуратно и нежно, как будто бы мать берёт из колыбели своё дитя…

Тем временем, манипуляторы вытащили мальчика из машины и уложили на «лист», после чего скрылись в своих углублениях, расположенных по бокам подъёмника. Подъёмник заскользил по воздуху к медицинским капсулам. Механические руки, всё так же бесшумно, снова вылезли из своих мест, подняли Зайца и уложили его в капсулу. Полукруглая стеклянная крышка медленно закрылась. Тут же над мальчиком зашевелилась белая коробочка, что выехала на специальной выдвижной рельсе. Послышалось тихое жужжание. Коробочка несколько раз продвинулась от головы Зайца до ног и скрылась где-то в изголовье. Вместо неё откуда-то снизу появились тонкие спицы, которые замельтешили над пациентом, разрезая пропитавшуюся кровью повязку и отделяя её от тела при помощи противной на вид склизкой жидкости, что начинала пузыриться, едва прикоснувшись к ране. Пузыри надувались, отлепляя присохшую к ране ткань. Спицы очень сильно смахивали на ноги паука. Когда раны были освобождены, из спиц даже начало выделяться что-то, поразительно напоминающее паутину. Эта паутина обволакивала поражённый участок тела, останавливая сильное кровотечение.

Второй подъёмник уже успел вытащить Джона. Так же, как и Зайца, грузного пострадавшего манипуляторы уложили во вторую капсулу. Стеклянная крышка закрылась, после чего начались процедуры.

Через некоторое время снова раздался уже знакомый женский голос:

– Господин Ким, сканирование показало, что вы ранены. Для вас я активировала ещё одну медицинскую капсулу.

Стена приподнялась, откуда выехал ещё один лежак с открытой крышкой.

Ким, скривившись, посмотрел на капсулу. Она напоминала ему обыкновенный гроб, который он когда-то видел, забредя в полуразрушенную церковь: гроб стоял около красивой стены с иконами, а в нём лежал посиневший покойник…

От этого воспоминания Кима слегка передёрнуло. Он представил, что вместо того покойника лежит он сам. Слегка кашлянув, он сказал:

– Но… я не хочу ложиться в этот гроб.

– Это не гроб, а медицинская капсула, господин Ким. Она поможет вам быстрее стать на ноги.

Киму очень не хотелось туда лезть. Он лихорадочно придумывал отговорку, и тут вспомнил про нанороботов. Подозвав к себе Иву, он сказал ей на ухо, боясь, что его услышит невидимая «женщина»:

– Слушай, я не хочу туда лезть.

– Но ты ранен, - так же тихо ответила Ива.

– А ты что, забыла про нанороботов, которых Заяц запустил в наши тела? Они запросто меня вылечат.

– Ким! Давай, не выпендривайся. Нанороботы – это хорошо, но капсула справится быстрее.

– Но мне уже лучше!

– Так! Хорош припираться.

Раздался голос искусственного интеллекта:

– Господин Ким. У вас высока вероятность возникновения гангрены.

– Что такое гангрена?

– Заражение крови.

– Чёрт…

Ива приподняла Кима за плечи и с натугой сказала:

– Анука… господин Ким… быстро пошёл лечиться.

– Рекомендую воспользоваться электромагнитным подъёмником, - сказал женский голос.

К копошившейся Иве подлетел подъёмник, откуда вылезли манипуляторы.

– Ну ладно, - вздохнув, сказал Ким и позволил механическим рукам себя поднять и уложить в капсулу.

– А можно хотя бы не закрывать крышку? – спросил он.

– Можно, - после некоторой паузы ответил голос.

Несколько минут прошли в полной тишине.

Ива присела в кресло, откинулась на спинку и закрыла глаза. Она ужасно устала. После всех переживаний клонило в сон, но она, чувствуя что засыпает, тут же открывала глаза, но только лишь для того, чтобы снова их закрыть.

Из этого полусонного состояния её вывел голос искусственного интеллекта:

– Господа. Только что были получены и проанализированы результаты диагностики пострадавших. Желаете ли вы прослушать результаты?

– Да, конечно! – воскликнула Ива.

– Первый пострадавший был опознан, второй – неизвестен. Первый пострадавший: Александр Леонидович Зайцев; возраст: сто восемнадцать лет; врождённая дистрофия компенсирована сто пять лет назад в возрасте тринадцати лет. Состояние в данный момент: крайне тяжёлое. Сквозное ранение в область брюшной полости, повреждение тонкого кишечника, большая потеря крови. Внутреннее кровотечение. Обширный перитонит. Аритмия. Вероятность летального исхода: семьдесят четыре процента. Второй пострадавший: неизвестен. Мужчина; возраст: примерно сорок пять лет; врождённых болезней не обнаружено. Состояние в данный момент: крайне тяжёлое. Два огнестрельных ранения в грудной клетке. Повреждение правого лёгкого, повреждение печени. Внутреннее кровотечение. Опасность заражения крови. Вероятность летального исхода: восемьдесят один процент.

Голос умолк. Ива приблизилась к Киму и тихо спросила:

– Ты случайно не знаешь, что такое летальный исход?

– Не знаю. Но, по-моему, ничего хорошего.

– Прекращение всех функций организма, приводящее к смерти, - подсказал голос.

Молодые люди переглянулись. Ива стояла молча около капсулы. Ким лежал, наблюдая за тем, как тонкие спицы, похожие на паучьи ноги, что-то делают с его ранами. Боли не было; и вообще, Ким перестал чувствовать свои ноги после того, как одна из «спиц» сделала ему несколько небольших уколов вокруг ран. Он думал о раненых. Сообщение об их состоянии было неутешительным. Но чем Ким и Ива могли им помочь? Всё, что было в их силах, они уже сделали; оставалось только надеяться на технику, которая, может быть, вылечит… а может, и нет.

Тишину в челноке ничего не нарушало. Полёт был плавным и незаметным. Казалось, что челнок на самом деле никуда и не летит, но, взглянув в узкие окна, что тянулись по бокам, можно было увидеть мелькающую дымку облаков.

Ива взглянула на Зайца. Мальчик лежал с полузакрытыми глазами. Лицо наполовину было скрыто прозрачной маской, подающей кислород. Заяц еле заметно дышал.

– Как он? – спросил Ким.

– Дышит.

– А Джон?

Ива взглянула на вторую капсулу.

– Тоже дышит, - вздохнув, ответила она. – Как ты думаешь, они выживут?..

Вопрос остался без ответа; Ким не знал, что сказать. Да и Ива понимала, что ответить на это никто из них не сможет. Вопрос как-то случайно выскочил, и был, скорее, порывом души. Ива закрыла глаза. Почувствовав, что засыпает даже на ногах, она решила присесть. Усталость навалилась всем своим весом, и с ней уже невозможно было бороться.

Проходя мимо узкого длинного окна, девушка выглянула наружу. Такого она никогда не видела: высота была неописуемой. Между редкими облаками где-то далеко виднелась земля, которая больше напоминала зелёный ковёр с редкими вкраплениями серых и коричневых узоров. Присмотревшись, Ива узнала эти узоры – серыми были дома, а коричневыми казались широкие поля с увядающей травой.

Рядом стояли несколько пластиковых кресел с мягкими синими спинками. Ива присела на одно из них, а через минуту уже спала.

Ким, лёжа в своей капсуле, заснуть не мог. Иногда он вытягивал шею, чтобы посмотреть на Иву, затем оборачивался, пытаясь меньше двигать ногами, и смотрел на Зайца и Джона.

Так прошло некоторое время. За окном, как ни странно, наступила ночь. Ким с интересом взглянул в окно. Почему вдруг стало так темно, подумалось ему, ведь только что был самый разгар дня…

Он никогда не задумывался о том, что там – за облаками; он знал, что челнок летит в космос, но что такое этот космос? Как он выглядит? Должно быть там неимоверная жара, ведь солнце будет значительно ближе. Отец как-то говорил про космос. Единственное, что помнил Ким – это враждебная среда, звёзды и… вечная ночь.

«Ночь! – подумал Ким. – Вот почему стало так темно. Включился свет… или свет тут и раньше горел? Но это неважно. Ночь. Значит, мы уже в космосе, и где-то здесь летает та самая станция».

Он всматривался в узкое окно, но ничего, кроме черноты, не видел.

Устав тянуться, он рухнул на подушку.

И вдруг он почувствовал неимоверную лёгкость во всём теле. Голова словно бы сама приподнималась над подушкой. Да и тело странным образом стремилось вверх. Казалось, если бы не ремни, что приковали его к лежаку, он бы смог взлететь, как птица. Ким не знал, как объяснить это странное ощущение. Но несмотря ни на что, это ощущение было настолько приятным и расслабляющим, что Киму даже захотелось спать.

Решив немного отдохнуть, Ким заставил себя закрыть глаза. Сделать это оказалось нелегко, – сильная резь очень мешала, глаза пекли и слезились. Вытерев слёзы, он открыл глаза и чуть не подскочил от испуга, когда заметил, что прямо над лицом висит продолговатая коробка с двумя круглыми объективами. Странная коробка начала приближаться. Объективы подстроились под глаза Кима и слегка прижались к ним.

«Это лечение», - понял он.

Решив не мешать аппарату, Ким застыл, боясь пошевелиться. Вдруг он почувствовал лёгкий холодок на глазах, а потом что-то раскрыло ему веки и прыснуло какой-то жидкостью. Немного запекло, но скоро прошло. Коробка поднялась вверх, и Ким смог открыть глаза. По лицу потекли холодные слёзы, но Ким признал, что резь почти прошла и даже стало как-то лучше видно. Лечение помогло.

Он снова закрыл глаза, но как раз в этот момент раздался женский голос:

– Манёвры завершены. Заходим в док.

– Как завершены… мы что прилетели?

– Да. На станции вы снова почувствуете гравитацию.

– Что почувствую?..- спросил Ким, но вдруг увидел такое, от чего стало даже жутко. Он схватился за края капсулы и дёрнулся, чтобы выскочить, но ремни надёжно его сдерживали.

– Ива!

Девушка парила в воздухе. Её волосы распались в невообразимый всклокоченный комок, руки безвольно расставлены в разные стороны, рот слегка приоткрыт, и закрыты глаза.

Ким не мог поверить в происходящее. Ива висит в воздухе! Как это возможно?!

И вдруг ужасная мысль промелькнула в голове: «Мы в космосе… Она умерла от этого космоса. Здесь, наверное, умирают не так как на земле. Здесь умирают и начинают летать…»

– Ива! – закричал он. – Ива! Ты жива?!

Девушка слегка дёрнулась и открыла глаза. Едва поняв, что с ней происходит, она тут же завизжала от испуга и стала трепыхаться в воздухе, как будто бы неумеющий плавать человек, оказавшийся среди моря. Она кричала и махала руками. От этих движений её отбрасывало то в одну, то в другую сторону. Она ударялась о стенки, отталкивалась от потолка и неслась вниз, но, встретившись с полом, тут же подскакивала вверх и снова врезалась в потолок.

– Что происходит?! – кричал Ким.

Он пытался высвободиться, но ремни были сильнее его. Он барахтался, не отрывая взгляда от Ивы до тех пор, пока не раздался голос:

– Девушка забыла пристегнуться. Челнок не укомплектован гравитационными системами. Извините за временные неудобства.

– Она летает в воздухе! – продолжал кричать Ким.

Ива визжала и кричала: «Помогите!»

– Госпожа Ива, - без какой-либо интонации говорил женский голос, - советую вам успокоиться и схватиться за поручень. Поручень вы можете видеть у себя слева… Теперь справа… Вверху… Слева… Госпожа Ива, советую вам успокоиться и перестать делать резкие движения, иначе вы не сможете стабилизировать своё тело. В данный момент поручень находиться у вас справа… внизу… вверху… внизу…

И тут Ким всё понял.

– Ива! – закричал он. – Она правду говорит! Постарайся успокоиться! Не двигайся!

– Но я летаю!!!

– Это вследствие отсутствия гравитации, - подсказал голос.

– Остановись! – в последний раз крикнул Ким.

Ива, наконец, заметила тот самый поручень и схватилась за него обеими руками. Ещё разок дёрнувшись, она застыла, прижавшись к потолку, и стала затравленно озираться по сторонам.

Снова заговорил голос:

– Теперь вам следует воспользоваться другими поручнями, чтобы спуститься вниз. Советую вам сделать это в течении минуты, так как через две минуты пятнадцать секунд произойдёт стыковка, и появится гравитация.

– Что такое гравитация? – раздражённо выкрикнула Ива.

– Ива! – крикнул Ким. – Не задавай вопросов! Делай, что она говорит.

– Когда появится гравитация, вы можете упасть с высоты, - сказал голос.

– Давай, спускайся быстрей! – сказал Ким.

Ива заметила, что из стен выползли несколько поручней, ведущих вниз. Осторожно взявшись рукой за первый, она оттолкнулась от потолка и дотянулась до второго. Так она достигла пола.

– Теперь, - сказал голос, - вам нужно сесть в кресло и пристегнуться.

Кресло было рядом, у стены. Ива взялась за спинку и подтянулась. Ноги постоянно стремились ввысь, как будто она находится под водой. Неуклюже присев в кресло, Ива почувствовала, что её снова тянет вверх.

– Теперь пристегнитесь ремнями.

– Где ремни?! – выпалила Ива.

– По бокам кресла.

Ива нащупала ремни и пристегнула себя, защёлкнув небольшой замочек.

– Всё, я кажется, пристегнулась, - сказала она.

Ким облегчённо вздохнул.

Некоторое время все молчали, но вдруг снова заговорил женский голос:

– Стыковка через пять секунд. Четыре, три, две, одна. Стыковка прошла благополучно.

Почувствовался едва уловимый толчок, после чего всё погрузилось в полнейшую тишину.

– Добро пожаловать на станцию, господа, - сказал голос.

В этот момент стал открываться трап.

Ива ёрзала на кресле, пытаясь понять улетает она или нет. Ким выворачивался всем телом, чтобы посмотреть, что из себя представляет эта станция.

– Госпожа Ива. В данный момент челнок пристыкован к станции, следовательно гравитация теперь в норме. Можно отстегнуть ремни.

– А я не улечу?

– Нет. Господа, - продолжал голос. – раненых срочно нужно доставить в лазарет. На челноке им была оказана первая помощь. Полный отчёт о проведённых процедурах, результаты диагностики и анализы уже переданы медицинскому центру, где были подготовлены столы. Транспорт ждёт снаружи. Он доставит вас. Приятного прибывания на станции.

Голос умолк.

Трап полностью опустился. Снова появились те летающие алюминиевые листы с манипуляторами. Ким заметил, что его ремни автоматически отстегнулись. То же самое произошло в двух других капсулах. Парящие подъёмники подлетели к раненым и уложили для транспортировки. Ким тоже был аккуратно уложен на «лист», после чего вся процессия двинулась к выходу.

Около трапа стояла странная машина. То, что это транспортное средство, можно было угадать лишь по четырём колёсам, которые наполовину скрывались в низу корпуса. Изящно изогнутые формы транспортного средства отбрасывали яркие блики от осветительных приборов, что виднелись наверху. Эти светильники тоже были необычными: тонкие светящиеся полосы шли параллельно друг другу, иногда опускаясь к полу, обрамляя дверные проёмы.

Машина с нарисованным красным крестом стояла в большом зале, но сам челнок находился в тёмном помещении, напоминающем трубу. Когда Ким и Ива оказались в этой «трубе», они заметили, что челнок виден только наполовину, в то время как вся передняя часть скрывалась в стене. Для чего это было сделано, оставалось загадкой, но разрешать её не было времени.

Транспорт ждал их. Как только все подошли поближе, двери поползли вверх, скрываясь в крыше странного автомобиля. Салон оказался довольно-таки просторным. Туда свободно залетели подъёмники и опустились на таких же размеров возвышения. Ива заскочила и заняла одно из мест. В этот же момент дверь опустилась, и машина плавно заскользила вперёд, постепенно набирая скорость.

Большие окна позволяли хорошо рассмотреть те места, по которым приходилось ехать. Широкие коридоры сменялись узкими. Иногда машина проезжала через высокие мосты, иногда заскакивала в тёмные тоннели, иногда проезжала через огромные помещения, иногда сворачивала на самые настоящие трассы, но вместо асфальта виднелось какое-то блестящее покрытие.

Наконец, машина остановилась, въехав к мягко освещённый бокс. Ива хотела уже вставать, но вдруг почувствовала, что бокс словно бы начал падать. Она посмотрела на Кима.

– Это лифт, - сказал он.

– Интересно, долго ещё?

Ким пожал плечами.

Лифт быстро опускался вниз. Через некоторое время мягкий толчок оповестил о прибытии на нужный уровень.

– Какая же огромная эта станция, - тихо сказала Ива.

В это время открылась дверь автомобиля. Подъёмники тут же вылетели и устремились к широкому проёму, за которым виднелись необычные сооружения и приспособления, напоминающие по виду те, что были в больнице, в которой Пухлый лечил своего брата.

Подлетев к прямоугольным боксам с лежаками, манипуляторы подъёмников уложили пациентов и тут же отлетели назад. В ту же секунду странного вида белая труба наползла сверху лежаков и полностью скрыта пострадавших. По бокам боксов засветились экраны. На них можно было увидеть изображения Зайца и Джона.

Подъёмник, на котором лежал Ким опустился на невысокое возвышение и застыл. Ким понял, что его лечение закончилось ещё на челноке. И правда: ноги потихоньку начинали шевелиться; на них были надеты сетчатые каркасы, под которыми виднелись эластичные бинты.

Ким сел на край подъёмника и всмотрелся в те экраны, что показывали Зайца и Джона. Над ранеными быстро мелькали тонкие спицы; иногда появлялась белая коробочка, подвешенная на своей миниатюрной рельсе; мельтешили разноцветные фонарики, предназначение которых трудно было разгадать. Эти фонарики испускали красные, зелёные и синие лучи; иногда перехлёстывались, становясь фиолетовыми, иногда разъезжались в разные стороны, удаляясь то вверх, то вниз. Несколько раз стерильные камеры изнутри наполнялись ярким белым светом, после чего, внутри на несколько секунд создавалась полная темнота.

На одних экранах бежали изогнутые линии, на других мелькали цифры и слова на непонятном языке, на третьих были таблицы, которые постепенно заполнялись информацией, по мере прохождения лечения.

Процедуры всё длились и длились.

Ива не отходила от бокса, где лежал Заяц, изредка поглядывая на Джона. Ким, сидя сбоку своего подъёмника, наблюдал со стороны.

Так прошло полчаса.

Накопившаяся усталость буквально валила Иву с ног. Она заметила несколько пластиковых кресел, что стояли неподалёку, и решила присесть. Ким попробовал встать на ноги, но почувствовал сильную боль, поэтому остался на месте.

Оставалось только ждать.

Прошёл час. За ним – другой. Ива заснула, сидя в кресле. Ким прилёг на свой подъёмник, искоса посматривая на медицинские боксы, и когда его веки потяжелели, со стороны боксов послышались шипящие звуки. Оказалось, что обе трубы отъехали назад. Теперь можно было наблюдать за пациентами без экранов.

Ким заметил, что Заяц слегка преобразился: лицо порозовело, дыхание стало глубоким. Это был добрый знак. Джон тоже стал выглядеть лучше; на его лице теперь была прозрачная маска, очевидно, снабжающая кислородом. Ким облегчённо вздохнул, надеясь на то, что все эти процедуры дадут положительный результат.

Ива спокойно спала в кресле. Пациенты в сознание не приходили. Кругом была полная тишина, и Ким почувствовал, что его стало клонить в сон. Он снова прилёг и практически сразу заснул.

Проснулся он от того, что услышал, как кто-то кашляет. Протирая глаза, он обернулся к раненым.

Кашлял Джон. Он пришёл в себя. Заяц по-прежнему был без сознания.

– Джон! – позвал Ким. – Ты живой?

Джон застонал и попытался повернуться на бок. Он сорвал с лица маску, прохрипел что-то нечленораздельное и снова закашлялся.

Проснулась Ива.

Увидев, что Джон двигается, она побежала к боксам, быстро осмотрела Зайца и подошла к Джону.

– Ну ты как? – спросила она.

Джон посмотрел на неё и хриплым голосом сказал:

– Тут так светло… Я сначала подумал, шо это рай, но когда увидел тебя, понял, шо всё ещё в аду – в нашем мире. Хотя… о чём я думаю? Какой мне рай? Я столько грешил, шо… хм… Поэтому боженька решил меня оставить здесь. Шоб я продолжал мучиться. – Он помолчал немного. – А кстати… привет девочка. Как дела? А где наш геройский герой Ким?

– Я здесь.

– О… Привет, Ким.

Джон снова закашлялся. Ива только сейчас заметила несколько трубок, что торчали из груди Джона. Для чего нужны были эти трубки, ей страшно было даже подумать; она старалась не смотреть на них, сосредоточившись на лице.

Джон перестал кашлять. Он скривился от боли и застонал.

– Хреново мне, ребята… - сказал он. – Подохну скоро.

– Нет, ты не умрешь, - сказал Ким. – Мы на станции, в больнице. Здесь тебя поставят на ноги.

– А-а… Вы всё-таки сделали это. Молодцы. А мне всю дорогу казалось, шо мне снится странный сон. Я всё время видел Анжелику. Она разговаривала со мной, улыбалась, была рада меня видеть. Звала меня. Но я как-то… улетал… постоянно… А потом ехал куда-то, ехал… Куда я ехал? Чёрт его знает. А она всё висела где-то вот здесь… – Он протянул руку чуть в сторону. – И звала меня. Она говорила, шо ей хорошо, шо она счастлива, и хотела бы шоб и я был счастлив… вместе с ней… А потом всё исчезло. Погрузилося во мрак. Я падал в бездонную пропасть. А она оставалася там, наверху, в свете. Ну а потом и я оказался в таком же свете, и подумал, шо это рай. А это на самом деле не рай, а вонючая больница, которая болтается в космосе. Ведь мы в космосе, а?

– В космосе, - сказала Ива.

– А где Заяц?

– Он тут. – Ива указала на соседний бокс.

Джон посмотрел на мальчика.

– Неужели он выжил?

– Да, - ответила Ива. – Он пока дышит, но до сих пор без сознания.

– Он дышит, - повторил Джон. – Это очень хорошая новость. Он дышит. Значит, живой. И это хорошо. Тому ублюдку не удалося убить его. Но зато мне удалося. Жалко только, шо Пухлый успел выстрелить первым. А где Пухлый?

– Его челнок взорвался в воздухе, - сказал Ким.

– Отлично! Туда ему и дорога. Молодец Заяц. Укокошил придурка. Это не Заяц, а какой-то гений. Откуда он такой взялся, а, ребята? Не знаете?

– Но-о, - протянул Ким, – мы думали, что он твой сын.

– Не-е-е… - сказал Джон и закашлялся. Кашель доставлял ему неимоверную боль; он стонал и хватался за голову. Немного отдышавшись, он сказал: – Заяц появился не так давно. Откуда он пришёл, он так и не сказал.

– А как ты его встретил? – спросил Ким.

– Мы с Пухлым и Жмуриком были в очередном рейде, когда заметили на дороге маленького пацанёнка. Он стоял на обочине и махал руками. Мы, конечно же, остановилися. Пацанёнок казался ненормальным: весь в соплях, слюнях, грязный, тощий, глаза какие-то ошалелые… Весь оборванный, израненный… В общем, мы посоветовалися тогда в сторонке и решили взять его с собой. Жмур был против. Он говорил, шо нафиг нам нужен лишний рот. Но Пухлый тогда разговорился с Зайцем… Ну мы его и взяли. Пацанчик, конечно, был не в себе, но иногда говорил такие вещи, о которых мы и слыхом не слыхивали. Когда мы решили пообедать и развели костёрчик, я возьми и ляпни Зайцу, мол, я же твой отец, ты шо не знал. Он так обрадовался тогда. Бросился обниматься, смеялся… в общем весь светился от счастья. Кричал, шо наконец-то нашёл папу и всё такое. Пухлый со Жмуром только посмеивалися в кулаки. Ну… видя такую обалделую радость пацана, я как-то прям и не решился сказать ему правду. – Джон слегка улыбнулся. – Так я стал отцом. То есть, папой. Заяц только так меня и называл.

– А кто его назвал Зайцем? – спросила Ива.

– Я. Кто же ещё. Он сказал, как его зовут… только я уже забыл имя. Но фамилию помню: Зайцев. Я тогда ещё подумал: это же надо, у него ещё и фамилия есть. Ну, раз ты Зайцев, значит будешь Зайцем. – Джон вздохнул несколько раз; было видно, что ему не хватает воздуха; он пытался сделать глубокий вдох, но это было слишком больно. Он зевнул и спросил: – Ну как он там? Сильно ранен?

– Жмур проткнул его насквозь, - сказала Ива.

– Гнида. – Джон сжал кулаки. – Я очень рад, что пристрелил эту тварь. Он ведь правда подох, а?

– Его труп отправился вместе с Пухлым, - ответила Ива.

– Этот Пухлый… - продолжал Джон, качая головой. – Он взорвал женщин, взорвал наш дом и взорвался сам. Чего он добился, а? Ведь можно было сделать всё по-другому. Я всю жизнь останавливал его, гавкался с его братцем… Они оба, конечно, побаивалися меня, ведь я мог заехать по морде, и надо сказать, несколько раз заехал-таки, и Жмуру, и Пухлому. Выводили они меня сильно. За всё время я так и не привык к ихнему образу жизни.

– Но почему ты потакал им? – спросил Ким. – Ведь ты мог дать отпор.

– Кто его знает, Ким… Я видел весь этот беспредел, но… почему-то молчал… Нет! Я не молчал. Я говорил им, пытался обойтися без ненужного насилия. Когда можно было решить всё мирно, они начинали стрелять. А я орал на них. А этому маньяку Жмуру, только и дай пострелять и помахать ножом. Он вообще был шизоидом этот Жмур. Пухлый не такой, у него больше сдержанности, да и ума поболе. А Жмур – полный дебил.

– Но ты же мог его поставить на место.

– Понимаешь, Ким… когда смолоду живёшь в таком дерьме, начинаешь привыкать. Тебе начинает казаться, шо всё так и должно быть. Но когда встречаешь других людей, живущих по другим правилам, начинаешь понимать и делать выводы. Я делал выводы, я понимал, шо мы творим казна-шо… Пытался как-то выправить ситуацию, но потом… мы уезжали, снова начинали жить по-старому, и мне снова начинало казаться, шо всё нормально, всё так и должно быть. Я и сам виноват: вытворял всяко разно, потакая этим двоим. Но никогда не переходил черту. Несмотря ни на шо, я мог вовремя остановиться, чего не могли сделать Пухлый со Жмуром. Жмур и вовсе сходил с ума. Он творил такое, шо и на голову не натянешь. Он заезжал в пустынные деревни, где валялися десятки трупов, находил молоденьких девок, которые умерли неизвестно когда и… Мне даже противно об этом рассказывать. А когда он вдоволь натешился, он брал свой нож и смотрел, шо у них там внутри. И с этим ничего нельзя было сделать. Он просто зверел при виде крови и развороченных внутренностей. Я говорил с Пухлым, думал, шо хоть у него получится образумить Жмура, но всё бес толку. Пухлый пожимал плечами и разводил руками, мол, шо я могу сделать! А потом они вместе смеялися, насаживая голову какой-нибудь девицы на палку и жаря её на костре.

– Ужас… - проговорила Ива.

– Вот в такие моменты я устраивал бучу. Они у меня оба летали. Я отбивал им бошки, а они хваталися за оружие. Ну я тоже хватался… А потом… всё как-то прекращалося, сглаживалося, утихомиривалося, и мы снова начинали жить по-прежнему. Я быстро забывал ихние проделки, а иногда и сам чудил.

Джон замолчал, уставившись в потолок. Дышал он с трудом, постоянно хватал ртом воздух, пытаясь насытиться кислородом. Кислородная маска лежала рядом. Джон попытался её надеть, но потом просто выкинул в сторону. Он долго лежал, осматривая трубки, что шли из его груди. Четыре трубки были прозрачными и казались пустыми, но были ещё две – тёмно-синего цвета, выходящие из правого и левого боков, и узнать, что в них, можно было лишь посмотрев вниз, где стоял пластиковый контейнер, куда были вставлены концы трубок. В контейнере была кровь. Джон слегка содрогнулся, заметив это, и снова уставился в потолок.

– Джон, - сказала Ива, и её голос прозвучал как-то особенно громко среди создавшейся тишины. – А могу я узнать?..

– Ну, узнай, – отозвался Джон.

– А это твоё настоящее имя?

Здоровяк посмотрел на девушку и чуть улыбнулся.

– Я помню, как отец называл меня Жора. Не знаю, есть ли на самом деле такое имя, но оно мне жутко не нравилося. Я просил отца звать меня как-то по-другому, но он не соглашался. Жора. Никогда не хотел быть Жорой. А после той аварии, когда я попал в семью Матрионы, я сказал себе, шо хочу другое имя. И стал думать, как себя назвать. Думал несколько дней. Матриона вместе с Пухлым… тогда ещё Пашей, всё допытывалися, как меня зовут, но я с ними почти не разговаривал. У меня тогда всё время стояла перед глазами оторванная голова отца, и мне было не до разговоров. Моя новая семья, наверное, понимала, как мне тяжело и сильно не наседали с вопросами. За шо им, конечно, спасибо. Так прошло несколько дней, и однажды я залез в подвал. Там я нашёл кучу всяких журналов с картинками и книжки. Отец меня учил читать. Читал я плохо, но усиленно тренировался. И вот там, в подвале, начал читать одну книжку про какого-то мужика на диком западе. Шо это за дикий запад такой, я так и не узнал, потому шо бросил читать, но зато нашёл себе отличное имя – Джон. Мне оно понравилося, и с тех пор я стал Джоном, а не каким-то там Жорой. А потом я стал копаться в журналах. Как я понял, журналы были для детей, потому шо там были всякие сказки и истории. И почти в каждом журнале были истории про одного мужика, который иногда превращался в здоровенного зелёного дылду и крушил всё вокруг. Как звали того мужика я не помню, но зелёного дылду звали Халк. Мне понравилося читать про этого Халка, и я представлял, как кидаюся разными танками, рушу мосты и один справляюся с целой армией, раскидывая всех налево и направо. Я был крупным ребёнком, поэтому имя Халк мне было к лицу. Но тогда я уже был Джоном. И шо делать? Брать себе ещё одно имя? Ну я плюнул и назвал себя Джон Халк. Так шо, теперь у меня даже есть фамилия. Вот и вся история.

Джон глубоко вздохнул. Говорить ему было тяжело, но он старался не подавать виду, хотя последние слова говорил уже еле слышно, постоянно задыхаясь. Он слегка обернулся, чтобы посмотреть на Зайца. Мальчик лежал в прежней позе.

Ива стояла около Джона и вдруг почувствовала, как он взял её за руку. От неожиданности Ива даже немного вздрогнула, но отнимать руку не стала.

– Не бойся меня, девочка, - сказал Джон. – Я просто хотел… сказать вам, ребятки, про Зайца. Вы берегите его, ладно. Он славный мальчуган. Больной правда, но… славный. Он добрый, умный, послушный, уважает старших. Он заслуживает только всего самого хорошего, шо есть в этой жизни. У него ещё всё впереди. Я, правда, не знаю откуда он взялся… Но он всегда мне нравился. Чудной такой, смешной… – Джона снова задушил кашель. Из глаз его полились слёзы, он стал задыхаться ещё сильнее, а из непрозрачной трубки в пластиковый контейнер полилась кровь. Но он справился – заставил себя перестать кашлять. Покрасневшими глазами Джон посмотрел на молодых людей. Собравшись с силами, он едва слышно проговорил: – Берегите пацана. Вылечите его. Не обижайте… никогда не обижайте, слышите! Будьте ему настоящими друзьями, и он вам отплатит тем же. Он никогда не придаст, не бросит в беде. На него можно положиться… – Джон сделал паузу, но вздохнув посильнее, продолжил: – Живите в мире. И… скажите ему, что я просил у него прощения. Я был плохим папкой. Пусть он не держит на меня зла… ведь я всё время защищал его от Пухлого и Жмура… Только иногда, конечно, бывало… не замечал, как они нападают на него. И сейчас об этом сильно жалею. Берегите Зайца. А мне скоро предстоит дальняя дорога.

– Какая дорога! – воскликнула Ива. – Ты что, собрался умирать?! Даже не думай, слышишь! Все эти штуки, которые тут стоят, поставят тебя на ноги! Только потерпи немножко!

– Джон, ты вылечишься. Непременно, - добавил Ким.

– Не знаю, ребятки, не знаю… - сказал Джон. – Что-то мне всё хуже и хуже. Во рту кровь… – Он посмотрел на пластиковый контейнер. – Вон сколько с меня уже вытекло. Наверное, из лёгких. Ну да ладно… К тому же, я жду не дождуся, когда снова увижу Анжелику. И она ждёт меня. Она так и сказала, говорит, мол, жду тебя… мол… я тута одна, без тебя… и типа… иди ко мне и всё такое… Да и сам я чувствую, шо уже недолго осталося…

– Нет, Джон! – сказала Ива. – ты вылечишься и будешь жить! А Анжелика подождёт. У неё в запасе целая вечность! Так что не спеши туда, куда тебе ещё рано, понял!

Джон расплылся в улыбке:

– Понял.

Изо рта его выступила кровь. Тут же замигал небольшой экранчик, на котором уже давно светилась какая-то надпись. На эту надпись никто не обращал внимания, но теперь Ива присмотрелась и прочла: «Требуется хирургическое вмешательство. Начать операцию: «ДА» «НЕТ»».

– Тебе нужна операция! – воскликнула она. – Тут так написано. Что мне делать?

– Ты шо можешь делать опе… - Джон глубоко вздохнул, – …рации?

– Нет. Но здесь спрашивают, начать или нет. Что делать.

– Соглашайся! – выкрикнул Ким.

– Как?! Я должна на что-то нажать? Где эта кнопка?

Джон захрипел, но всё-таки смог выдавить несколько слов:

– Заяц… он… я видел… нажимал как-то… на экран.

– Точно! – воскликнул Ким. – Нажми на экран, туда, где написано «ДА».

Ива нажала на слово «ДА». Тут же пластиковая труба выехала из своего ложемента и наполовину скрыла Джона. На экране выскочили две надписи: «Ручное управление», «Автоматический режим». Ива ткнула пальцем на автоматический режим и немного отошла назад, наблюдая, что будет дальше.

Вспыхнули ещё несколько экранов, на которых замелькала разнообразная информация. Что-то зашипело, зажужжало и слегка загудело. Джон перестал двигаться. На одном из экранов было видно, как тонкие спицы проникают в грудь Джона, а другой экран показывал то, что эти спицы делают внутри тела.

Ива не смогла на это смотреть и отвернулась.

Операция длилась не более пяти минут, после чего прозвучал сигнал, и на экране выскочила сообщение: «Кровотечение ликвидировано. Поражённые участки временно сращены. Рекомендация: ручное проведение операции; использовать лёгкое-имплантат на постоянной основе. Альтернативный вариант: частичная временная криогенирация лёгких с сохранением временных внешних дыхательных путей; кислородная маска на первые сутки. Последующее проведение операции в ручном режиме. Проведение операции не позднее десяти суток».

– То есть, без доктора нам всё равно не обойтись.

Ива вздрогнула, когда услышала эти слова. Она резко обернулась: сзади стоял Ким и смотрел в экран.

– Но кто сделает эту операцию?! – спросила Ива.

Ким перевёл взгляд на Зайца.

– У Джона есть ещё шанс, - сказал он. – Главное, чтобы Заяц смог очнуться…

– Ты думаешь, он сможет сделать операцию?! Он и сам при смерти!

Ким указал на экран:

– Тут написано, что можно отложить операцию максимум на десять суток.

– А не многого ли ты требуешь от Зайца? По-твоему, он должен за эти десять дней очнуться, встать и сделать операцию? Мы даже ещё и не знаем, очнётся ли он. А ты уже строишь такие планы.

– Другого выхода нет. Если операцию не сделает Заяц, её не сделает никто.

Ива вздохнула и посмотрела на мальчика. Дыхание его было ровным, и он, казалось, просто спал.

– Так что будем делать? – спросила Ива.

– Тут можно выбрать, - сказал Ким, указывая на экран. – Слова «ручное проведение операции» и «альтернативный вариант» светятся иначе, чем весь остальной текст. По-моему, нужно просто нажать на нужные слова.

– Жми на альтернативный, - сказала Ива.

Ким прикоснулся пальцем к нужной надписи.

Опять что-то тихо зажужжало и загудело. Послышалось приглушённое шипение, после чего всё стихло, пластиковая труба отъехала к изголовью. Аппарат выключился. Остались лишь мелькающие таблицы на экранах, кривые линии и всевозможные показатели.

На лице Джона снова была маска, а из груди торчали новые трубки. Он был без сознания.

Ким и Ива переглянулись.

– Теперь нам остаётся только ждать, - сказал Ким.

– Неизвестно, чего… - добавила Ива.

Глава 13 Станция

Находясь на космической станции, трудно было определить время суток. Ким и Ива никак не могли понять, день сейчас или ночь. Из-за вынужденного бездействия они слонялись туда-сюда, не зная, что предпринять.

Ким предложил немного осмотреться. Оказалось, что это место называется «больничный сектор», – иногда такие надписи попадались на полу или на всплывающих неизвестно откуда полупрозрачных экранах, что висели прямо в воздухе. Экраны всплывали сами собой, что заставляло буквально отскакивать от этих мест. Но экраны оказались безвредными. Картинка собиралась в воздухе, но откуда она исходила было непонятно. Такие технологии казались просто неправдоподобными. Встретив очередной такой экран, Ива решила ещё раз проверить откуда он взялся и осторожно прикоснулась к изображению. Картинка моментально изменилась. Ива отскочила назад, не сводя глаз с экрана. Теперь изображение превратилось в разноцветную таблицу со множеством цифр и графиков.

Ива оглянулась на Кима. Тот только пожал плечами и предложил идти дальше.

Чтобы пройти из конца в конец больничного сектора, Киму пришлось несколько раз отдыхать, ведь ходил он с трудом, преодолевая боль в ногах.

Никаких окон здесь на было, вокруг только стены, на которых кое-где мерцали различные огоньки, и потолок с продолговатыми светильниками. В стенах угадывались двери, очерченные светящимися полосками. Выходы были закрыты, но возле каждого из них мерцали электронные таблички.

Молодые люди быстро разобрались, как их открыть – нужно было просто прикоснуться к табличке, после чего дверь плавно отъезжала вбок. Они проверили несколько выходов, три из которых оказались лифтами. Выходить из зала они побоялись, хотя голод уже давал о себе знать. Нужно было срочно искать что-то вроде кухни или столовой, но для этого следовало покинуть раненых.

Ива вызвалась сходить на разведку. Ким не хотел её пускать одну, но отлично понимал, что уже еле держится на ногах.

Махнув рукой, Ива ушла. Ким остался возле Джона и Зайца. Ожидание для Кима выдалось очень мучительным; ему казалось, что Ива отсутствует уже целую вечность, но она вернулась, держа в руках небольшие пакеты с едой.

– Я нашла столовую, - сказала она, присаживаясь возле Кима и разрывая плотно запечатанный пакет, где хранился порезанный кусок мяса. Отправив в рот сразу два тоненьких колечка, она сказала, одновременно продолжая жевать: – И вообще! Тут так всё просто! Я обнаружила целую карту. Там показано что где находится. Так что, мы не заблудимся.

– А ты её взяла с собой?

– Кого?

– Карту.

– Не-е! Эта карта… в общем… это экран. Такие же экраны мы видели здесь. Она появляется в воздухе, когда нажимаешь на маленький кружочек на стене. Я случайно погладила его рукой, и вдруг в воздухе повисло изображение. Я как обычно сразу испугалась, но потом разобралась. На изображении было много надписей, и одна надпись гласила: «Карта». Я прикоснулась прямо к этому слову и… появилась карта! Так что, там можно выбрать, что тебе нужно: связаться с кем-то или ещё чего… Всё подробно нарисовано и подписано. Ты не представляешь, какая это станция огромная! Столько помещений! Столько всего! Жуть. – Она взглянула на пациентов. – Как Зайчонок?

– Спит.

– А Джон?

– Тоже спит.

– Ты знаешь, - отправляя последнее колечко мяса в рот, сказала Ива, – я тоже хочу спать. Хотя недавно только спала.

– Значит, будем спать. А что ещё делать? Хожу я ещё плохо. Да и Зайца с Джоном нельзя оставлять одних. Мало ли что.

– Правильно. Ты иди на свой подъёмник, а я прилягу на вот этой кушетке.

– Так это же ещё один аппарат.

– Ну и что?

– А вдруг он включится и… и начнёт тебя лечить! – сквозь смех сказал Ким.

– Пусть лечит! Может, здоровее буду! Так ладно, всё. Я пошла спать.

Ива заскочила на лежак соседнего аппарата. Киму ничего не оставалось, как добрести до своего подъёмника и вскарабкаться на него. Лежать было твёрдо и неудобно. Ким заметил неподалёку ещё один медицинский аппарат и решил устроиться поудобнее. Доковыляв туда, он лёг на мягкий матрас.

От сытной еды клонило в сон, и вскоре он уже спал.

Ни Ким, ни Ива не могли в точности определить сколько им удалось поспать, но проснулись они от жуткого вопля, что наполнил собой весь этот огромный зал.

Вопль отчаяния и боли был скорее похож на вой смертельно раненого зверя. От этого звука холодный страх забирался в самую душу и леденил кровь.

Ива соскочила с лежака, в страхе озираясь по сторонам. Ким сел на своём ложе, усиленно протирая глаза. Вопль прекратился, и трудно было сказать, кто его издал. Но через несколько мгновений он повторился.

Сомнений больше не осталось – кричал Джон.

Ива бросилась к нему. Ким опустил ноги на пол и заковылял за девушкой.

Даже издали было понятно, что с Джоном произошло что-то неописуемое. Он был весь в крови. Весь его аппарат был буквально залит кровью; она стекала на пол страшными потоками. Ива подбежала ближе и схватилась за горло, – её душила тошнота. Вскоре подоспел Ким. Он расширенными от удивления глазами смотрел на происходящее.

Джон лежал на боку. Кислородная маска валялась на полу, из груди были вырваны все трубки. Изо рта и из груди шли потоки густой крови.

– Что случилось?! – прокричал Ким.

И тут снова повторился тот ужасающий вопль, после чего Джон захрипел, отплёвывая комки свернувшейся крови.

– Что тут произошло?!

Ива стояла, закрыв ладонями рот от переполнявшего её ужаса. Из глаз девушки текли слёзы. Она ничего не могла сказать, лишь смотрела на Джона и как будто бы вросла в этот гладкий и блестящий пол.

Аппарат пищал и сигнализировал; всё показывало на то, что внезапно произошло что-то непредсказуемое, чего никто не смог бы предугадать – ни люди, ни техника.

Джон покрасневшими глазами смотрел в потолок. Зрачки его не двигались.

Ким приблизился к нему и схватил за плечи.

– Джон!

Тот не шевелился.

– Джон!!! – заорал Ким и начал что есть силы трясти бесчувственное тело.

Подскочила Ива:

– Что ты делаешь?! Он ведь сейчас умрёт!

– Он, наверное, уже умер! Умер! Джон! Скажи что-нибудь! Джон! Что случилось?!

Джон попытался вздохнуть, отчего послышались ужасные клокочущие и громкие хрипы. Вдруг целый фонтан густой крови буквально взорвался, словно вулкан. Но, как ни странно, после этого глаза Джона обрели жизнь. Он часто заморгал и взгляд его стал немного осмысленнее.

Видя эту перемену, Ким снова закричал, держа его за плечи:

– Джон! Что случилось? Кто это сделал? Скажи что-нибудь!

Джон с величайшим усилием вздохнул и еле слышно прохрипел:

– Я… не могу… она зовёт меня… – Снова глубокий вдох. – Она здесь… рядом… я не могу… без неё… – Ещё одни натужный вдох. – Она ждёт… я… я… вырвал все эти… ненужные… трубки…

Джон попытался вдохнуть ещё раз, но захлебнулся кровью. Повторились хрипы. Глаза умирающего стали пустыми, а по телу прошла сильная конвульсия. Он метался по ложу, как от сильного электрического шока. Кровь брызгала в разные стороны. Но потом он затих. Еле слышный стон поставил точку в его жизни.

Джон умер.

Ива бросилась в сторону, надсадно рыдая. Ким не верил своим глазам. Он стоял, как вкопанный, упёршись взглядом в безжизненные глаза великана. Он до сих пор держал его за плечи, не в силах разжать пальцы.

Аппарат монотонно пищал на одной ноте. Этот писк въедался в мозг, разрывая душу и погружая в беспросветное ничто.

Ива сидела на полу, поджав ноги к подбородку и рыдала.

Ким в последний раз взглянул в мёртвые глаза и только потом отпустил плечи мертвеца. Рыдание застряло где-то в горле, душило и сдавливало, как многотонные тиски. Ким медленно протянул руку, чтобы закрыть глаза тому, кого когда-то считал своим врагом, кого чуть не убил, стоя с ножом в руках, пытаясь отомстить за смерть отца. Пальцами он почувствовал холод мёртвых век, окроплённых всё ещё горячей кровью. Он сделал так, как учил отец: «…мёртвым надо закрывать глаза…». Именно так он закрывал глаза отцу, а теперь закрыл тому, кто пробрался в их дом той роковой ночью.

Медленно отступая назад, Ким не мог оторвать взгляд от тела. Всё казалось таким нереальным, так сильно напоминало страшный сон. Не хотелось верить в то, что всё произошло на самом деле. Это было через чур страшно. И быстро. Ужасающая смерть великана, которой предшествовал душераздирающий вопль.

Ким пятился назад до тех пор, пока не уперся во что-то твёрдое. Это оказался соседний медицинский аппарат. И только теперь Ким смог отвести взгляд от ужасного зрелища. Он посмотрел на Иву, которая сидела, закрыв лицо руками, подошёл к ней, сел рядом и обнял её.

Так они и остались сидеть, не обращая внимания ни на что.

***

После смерти Джона прошло три дня.

Ким и Ива не знали, что с ним делать. Труп до сих пор лежал на окровавленном аппарате, но Ива смогла найти в одном из помещений серое одеяло, которым и накрыла мертвеца.

Все эти три дня прошли как во сне. Время тянулось, словно вязкое желе. Смену дня и ночи можно было определить только лишь по часам, что светились под потолком.

Тишина убивала. Эта тишина нагоняла невероятную тоску, от которой хотелось выть, а от осознания того, что на этой станции больше нет никого становилось ещё хуже.

И в тот момент, когда безжалостная изнуряющая тишина готова была низвергнуть Кима и Иву в пропасть безумия, произошло великое событие.

Заяц открыл глаза…

***

Ива сидела, опустив ноги в тёплый бассейн. Перед ней сверкала на солнце бесконечная песчаная пустыня. Обжигающий раскалённый ветер иногда обдавал её тело и покалывал микроскопическими острыми песчинками. Дышать было трудно. Хотелось пить. Ива приподняла свой стаканчик, повертела его и поставила на место. Пустой.

– Неужели так интересно смотреть на эту пустыню?

Девушка слегка вздрогнула и обернулась. Её губы тронула улыбка.

– Зайчонок! – сказала она. – Ты всегда так тихо подкрадываешься. Я тебя не слышала.

– Естественно, - сказал мальчик, присев рядом на корточки. – Эффект присутствия на семьдесят пять процентов. Из настоящего в этой комнате остался только бассейн. Тут жарко и противно.

– Я всегда хотела побывать в пустыне.

– А что тут интересного?

Ива пожала плечами и притянула к себе мальчика.

– Ну, как ты? – спросила она. – Ничего не болит?

– Практически как новый! – улыбнулся Заяц. – Раны затянулись, их почти уже не видно. В боку иногда ноет, но это скоро пройдёт. Я ведь хожу на процедуры.

– И как долго тебе ещё туда ходить?

– Да уже можно и не ходить. Почти всё в норме.

– Нет, - строго сказала Ива, - ходи обязательно. «Почти» – это ещё не «всё».

Мальчик кивнул и улыбнулся.

– У тебя красивый купальник, - немного погодя, сказал он. – Сама сделала?

– Да, - рассеяно ответила она. – У меня получилось только на восьмой раз.

Заяц рассмеялся:

– Ты считала свои неудачные попытки?!

– А что?! В этих… программах пока разберёшься! Столько функций, столько кнопок, окошек!.. Всё всплывает… Слои, рельефы, текстуры, цветофильтры!

– О-о! Сколько новых слов мы знаем! – продолжал смеяться Заяц.

– Ах ты гадёныш!

Ива, смеясь набросилась на него и повалила на спину. Оба захохотали, но тут откуда-то раздался голос Кима:

– Эй! Потише там! Что у вас за веселье? И вообще, сколько можно сидеть в этой противной пустыне?

– Во-во! – поддакнул Заяц. – И я то же самое говорю.

– Ещё один! – наигранно возмутилась Ива. – Молчи там. Сидишь в своих наушниках и сиди дальше.

– Я нашёл отличную музыку, - продолжал Ким.

– Вот и слушай её, - ответила Ива. – А я ещё посижу в пустыне. Скоро должны пройти верблюды. Я запрограммировала их выход через три минуты.

– Ты уже и это умеешь! – удивился Заяц.

– А что там сложного? Я выбрала пространство – «пустыня», выставила шкалу эффектов на семьдесят пять процентов, затем просмотрела дополнения. Тыкнула на верблюдов и выставила таймер. Всё.

Заяц похлопал Иву по спине:

– Молодец. Учишься быстро. Если так пойдёт и дальше, то скоро ты уже сможешь управлять шаттлом!

– Нет! – замахала руками Ива. – Я боюсь этих ужасных штук.

– Да что же в них ужасного? – спросил Заяц.

– Они страшные.

– Но…

– Страшные и всё тут! Я их боюсь.

– Ну, ладно.

И вдруг Ива вскочила на ноги и указала куда-то вдаль:

– Посмотрите! Вот они! Это верблюды!

Она, не отрываясь смотрела, как величественно ступают эти «корабли пустыни». Животные шли один за другим. Медленно. Высоко подняв головы. Они высокомерно смотрели по сторонам, непрестанно двигая челюстями. На спинах возвышались странного вида горбы, на верху которых виднелась короткая шерсть.

Ветер заметал их следы раскалённым песком. Верблюды взошли на высокий бархан и вскоре исчезли за перевалом.

– Замечательно, - проговорила Ива. – Никогда не думала, что увижу верблюдов.

– Они не настоящие, - послышался голос невидимого Кима.

– Слушай! Не ломай мне кайф, Ким!

Послышалось тихое хмыканье.

– Хорошо. Не буду.

Ива посмотрела по сторонам и вытерла пот со лба.

– Фу, жарко здесь.

Недолго думая, она прыгнула в воду бассейна. Нырнув несколько раз, она вылезла и выкручивая волосы сказала:

– Надо сделать воду чуть холоднее.

– Может, просто отключить пустыню? – снова сказал невидимый Ким.

– Слушай, какой ты противный, а! Ладно. Надоела мне пустыня…

Ива подобрала меленький пульт и прикоснулась к нужным сенсорам.

Пустыня растаяла. Потянуло свежестью. Вместо фонового зелёного цвета, появившегося на несколько секунд, стала видна настоящая комната.

Справа был обширный бар со всевозможными напитками, где на высоком стуле сидел Ким в небольших наушниках. Посредине просторного помещения в полу располагался небольшой бассейн, подсвеченный снизу голубоватыми прожекторами. Слева было пустое пространство, где, по-видимому, когда-то танцевали гости этого заведения.

Заяц вдруг вскочил на ноги, зачем-то отряхнулся, хотя всё вокруг блистало чистотой и сказал:

– Ладно, друзья мои, уже поздно, я пошёл спать. Вы идёте?

– Да, скоро пойдём, - кивнула Ива.

– Ну тогда, до завтра.

– Спокойной ночи, Заяц, - помахал Ким.

Мальчик помахал в ответ, крутнулся вокруг себя и побежал к выходу. Когда за ним закрылась дверь Ким снял наушники и подошёл к Иве. Присев рядом, он внимательно посмотрел на девушку.

– Ива. Тебе не кажется это странным?

Ива непонимающе взглянула на него.

– Я про Зайца.

– А что Заяц? – удивилась Ива.

–Ну, во-первых… помнишь, когда мы ещё были в челноке и летели сюда, искусственный интеллект озвучил нам результаты обследований. То ли мне показалось, то ли действительно система опознала Зайца и сказала, как его настоящее имя и возраст.

– Да. Помню. Его зовут Саша. Он и сам мне говорил об этом. А Зайцем его назвал Джон. Ну и что здесь такого?

– Нет… в имени ничего нет странного. Я говорю про его возраст. Скажи, он говорил тебе сколько ему лет?

Ива призадумалась. Она вдруг поймала себя на мысли, что несмотря на то, что с тех пор, как они живут на станции, прошло около месяца, мальчик до сих пор ничего конкретного про себя так и не рассказал. Ни Ким, ни Ива почему-то не спрашивали ни о чём. Странно, почему? Может, просто пережитые события наложили слишком большой отпечаток в их душах? Может, просто не было времени, или же разговор постоянно шёл на другие темы? Ива подумала, что они просто забыли попросить Зайца рассказать свою историю. На станции было столько всего нового, столько неизвестного, чего они никогда не видели, и даже не предполагали, что такое возможно: голограммы, странные технологии, способные на такие вещи, что просто не верилось. Однажды Заяц даже повёл их на фабрику по производству пищи. Здесь не было животных, которых откармливали для того, чтобы потом забить. Не было и больших плантаций, где росли бы сельскохозяйственные культуры. Не было кур, несущих яйца. Вместо всего этого были специальные генераторы пищи, способные создать любое блюдо за считанные секунды, стоило лишь положить внутрь агрегата небольшой брикетик-полуфабрикат. Но это только в том случае, если хочешь сварганить какой-нибудь особо ценный деликатес. Но если говорить об обычной еде, то система сама генерировала полуфабрикаты, полученные путём специфического синтеза белков и остальных микроэлементов.

Эта экскурсия была довольно-таки познавательной и интересной. Сразу появилось много вопросов, которые Ким и Ива не преминули задать.

Затем Заяц показывал им космос. Это было ещё интереснее. Смотреть на планету, покрытую кое-где облаками, было незабываемым зрелищем. Видеть луну, не такую как на земле – это просто сказка. Миллионы звёзд, рассыпанных повсюду. Слушать рассказы Зайца про другие галактики…

Ива поняла, что времени на раскрытие личности мальчика у них с Кимом просто не было.

– Ты знаешь, - сказала она, - я даже и не задумывалась над его возрастом. А что?

– Я точно помню, как та тётка в челноке сказала, что Зайцу… то есть, Александру… там, какому-то… сто с чем-то лет.

– Сколько?!

– Сто.

Ива покачала головой:

– Ты с ума сошёл.

– Может, это челноковский искусственный интеллект с ума сошёл? Тётка сказала, что Зайцу более ста лет.

– Нет. Тут какая-то ошибка. Твоя «тётка» ошиблась.

– Ну так, может быть, нужно просто поговорить с Зайцем и всё выяснить?

– Почему бы и нет. Вот завтра можно этим и заняться. Пусть он расскажет нам свою историю.

– Хорошо. Это, что касается первого момента.

– А есть и второй? – Ива широко зевнула.

– Есть.

– Какой? - продолжая зевать, утробным голосом спросила она.

– Что у него за процедуры такие?

– Процедуры? Обычные медицинские процедуры. Он ходит в медицинский центр и…

– Вот именно что, он туда не ходит!

– Чего? – Ива с интересом посмотрела на Кима.

– Он не ходит в медцентр.

Девушка нахмурилась и непонимающим взглядом уставилась в пол.

– Так, я не поняла, - наконец, сказала она, - ты что за ним следил?

– Н-ну так… слегка.

– Когда?!

– Уже три дня.

Ива вонзилась глазами в лицо Кима.

– Ты офонарел?! А я где в это время была?

– Спала. Ты так крепко спишь, что тебя и пушкой не разбудишь.

Она придвинулась поближе к Киму:

– Анука, анука! Рассказывай давай, что ты дам делаешь по ночам! Где это тебя носит уже три дня? То есть, три ночи!

– Тебе что, не интересно, куда на самом деле ходит Заяц? Вместо этого ты подозреваешь меня в… в… этом…

– Шпионаже!

– Да.

– Нет. Мне, конечно же, интересно, куда ходит Заяц. Но тот факт, что ты уже три дня бродишь за ним по ночам и только сейчас мне об этом сказал!..

– Но-о… как-то… я-а…

– Гад ты!

– Ива…

– Ну? Куда же он ходит?

– Не знаю.

– Что?!

– Не знаю. Он идёт по коридору, потом сворачивает влево, открывается какая-то скрытая дверь… и всё.

– Что значит «и всё»?

– Дверь закрывается… а дальше… я просто возвращался в спальню. – Ким помолчал немного и резко добавил: – Но я знаю точно, что в медцентр Заяц не ходит и не принимает ни какие процедуры. Он нам врёт!

Ива, закусив губу долго смотрела в пол. Наконец, она подняла глаза и хотела что-то сказать, но Ким её опередил:

– Как-то днём я подошёл к той стене, где должна быть эта дверь, но ничего не нашёл. Дверь скрыта, никаких сенсоров там нет, пробраться туда нереально. Передо мной была только лишь гладкая стена.

– А если просто спросить у Зайца? – немного подумав, сказала Ива. – Может, он сам всё расскажет?

– Не думаю. Неспроста же он ходит туда ночью, когда убедиться, что мы спим. Он что-то скрывает.

Сова наступила небольшая пауза, во время которой Ива напряжённо думала. Она подошла к бару, налила себе апельсинового сока, выпила залпом весь стакан, стукнула им о барную стойку и, обернувшись к Киму, сказала:

– Чёрт! Опять ты подозреваешь Зайца… то есть, Сашу в каких-то грехах! Он просто маленький мальчик…

– Которому более ста лет…

– Он ходит на процедуры…

– Тайком, в тайную комнату…

– И живёт с нами.

– И не хочет о себе ничего рассказывать.

– Тьфу! Ким!

– Что?

– Задолбал!

– Я знаю.

– Молодец, что ты знаешь!.. Ну и… что ты предлагаешь?

– Последить за ним ещё раз. Вдвоём.

– Вдвоём, - повторила Ива. – И ты думаешь, что это что-то изменит? Ты уже пробовал.

– Но тогда не было тебя.

– А! Значит я – корень всех твоих неудач! Вот спасибо! Я спала в то время, когда ты трудился в поте лица, и без моей помощи у тебя ничего не получалось! А теперь буду я, и хоп!, всё сразу получится!

Ким примирительно взял её за руки, посмотрел в глаза и сказал:

– Просто давай ещё раз попробуем, ладно?

– Давай. Что делать?

– Сначала надо сделать вид, что мы пошли спать. Я заметил, что Заяц…

– Саша, - поправила Ива.

– Хорошо. Саша не ходит туда до тех пор, пока мы не заснём.

– А как он понимает, что мы заснули? Тайком пробирается в нашу комнату?

– Не знаю… Может смотрит на экране? Я тут немного разобрался в том экранчике, который находится в стене около двери. При помощи него можно в любой момент наблюдать, что происходит в коридоре и даже слышать самые тихие звуки. В коридоре возле нашей двери тоже есть такой экран.

– По-твоему, он за нами подглядывает?

– И подслушивает, - шутливо прошептал Ким, наклонившись к Иве.

Ива поводила глазами туда-сюда и закусила губу.

– Блин, - сказала она.

– Да. Блин, - подтвердил Ким. – Но это только мои догадки. На самом деле всё может быть и не так.

– Ну а тогда как он узнаёт, что мы заснули?

Ким пожал плечами.

Ива соскочила с высокого стула.

– Ладно, пойдём, - сказала она. – Будем делать вид, что спим.

Они подошли к выходу. Почувствовав приближение людей, дверь бесшумно исчезла в стене, открыв проход в коридор.

Коридоры на станции не всегда отличались разнообразием. Иногда они были обшиты белыми панелями, иногда – металлическими, а иногда – странным материалом, напоминающем пробковое дерево. Коридор, по которому молодые люди шли сейчас блестел отполированным алюминием. Внизу по бокам тянулись гофрированные каналы и решётчатые панели. Заяц говорил, что они предназначены для ионизации, очищения и обновления воздуха.

Комната, где поселились Ким и Ива была недалеко отсюда: стоило лишь свернуть два раза. Комната мальчика располагалась немного дальше.

Остановившись перед дверью, Ким приложил ладонь к сенсору, при этом он многозначительно указал Иве на маленький экранчик, вмонтированный в стену на уровне глаз.

Дверь въехала в толщу стены, и молодые люди зашли в свою комнату.

Помещение было просторным. Посредине стоял широкий диван, кресла, три низеньких столика на колёсиках. С потолка свисала широкая ваза, больше напоминающая тарелку. С краёв «тарелки» свисали широкие лисья и большие цветы. Противоположная от двери стена являлась сплошным экраном; в данный момент он транслировал космос, а снизу светилась часть планеты.

В комнате было не слишком светло, но новые жители уже хорошо здесь ориентировались, поэтому свет включать не стали. Они сразу же направились влево, где была спальня.

Дверь привычно скрылась в стене. Спальня была пустой на первый взгляд, но стоило активировать нужную функцию, как противоположная стена сразу же приходила в движение, опуская на пол две широкие кровати, которые при необходимости могли соединяться в одну.

Когда Ким и Ива впервые вошли в эту комнату, Заяц им сказал, что это «номер для молодожёнов». Ива тогда слегка повозмущалась, но всё-таки согласилась остаться здесь. Тем более что, «номер» был очень уютным, удобным и красивым по сравнению с другими.

– Ну что? Ложимся спать? – спросила Ива.

– Да, - ответил Ким и, не раздеваясь плюхнулся на одну из кроватей.

Накрывшись одеялом, он притворился спящим. Ива вздохнула и последовала его примеру.

Свет почти полностью потух. Тишина ничем не нарушалась. Так прошло около часа, и когда Ким почувствовал, что не в силах больше бороться со сном, он откинул одеяло, приподнялся и взглянул на Иву. Со стороны её кровати слышалось тихое посапывание. «Всё-таки заснула», - подумал Ким и подошёл к девушке. Будить её не пришлось, – как только Ким дотронулся до её плеча, Ива тут же приподняла голову.

– Пора?

– Да. Идём.

В коридоре было очень тихо. Да, впрочем, на этой станции всегда было тихо, и теперешняя тишина не казалась такой уж необычной. Ким повёл девушку по коридору, мимо комнаты Зайца. Путь предстоял не близкий. Идти пришлось минут десять, прежде чем Ким свернул в нужный коридор, который заканчивался тупиком. Ива здесь прежде не была и внимательно всё осматривала. Но осматривать-то тут особо было нечего – коридор, как коридор – таких коридоров на этой станции пруд пруди, и почти все одинаковые. Была только одна особенность в этом месте – тупик. Обычно все коридоры заканчивались или каким-нибудь проходом, или лифтом, или дверью, но тут была глухая стена, на которой, вопреки обыкновению, не было ни одного сенсора или надписи.

Ким подошёл вплотную к стене и провёл по ней рукой. Обернувшись к Иве, он увидел, что она улыбается.

– Ну как, - еле слышным шёпотом сказала она, - помогла я тебе? Закрыто. Заяц… то есть, Саша не глупый ребёнок. Если он решил что-то скрыть, то, поверь, мы об этом никогда ничего не узнаем.

Ким сжал губы от раздражения. Он осмотрелся по сторонам, думая, чтобы предпринять. Но предпринимать было нечего, и это немного выводило из себя.

Видя, что настроение у Кима заметно испортилось, Ива тихонько сказала:

– А ты когда-нибудь видел, как он оттуда выходит?

– Нет.

– Ты что, никогда не караулил его здесь?

– Н-нет…

– Ну вот. Хорошо, что я пошла с тобой. Сам-то ты никогда бы не догадался спрятаться за углом и покараулить.

– А какой в этом смысл? Что мы будем делать, когда… или если он выйдет оттуда?

– Что будем делать? – криво улыбаясь, сказала Ива. – Набросимся на него!.. С вопросами. Ну как тебе такой план?

– Ну… нормально.

– Вот и отлично. Тогда пойдём прятаться за угол.

Они дошли до поворота стены и присели на пол.

Так прошло около получаса. Ива безжалостно зевала каждую минуту, чем нагоняла на Кима невероятную сонливость: он постоянно клевал носом, но тут же выпрямлялся и часто моргал, пытаясь отогнать проклятый сон.

Сидеть на твёрдом полу было жутко неудобно; Ким заёрзал, пытаясь получше устроиться, но тут Ива схватила его за руку. Он посмотрел на неё. Девушка приставила палец к губам.

Не прошло и пары секунд, как послышалось тихое шуршание. Такой звук обычно издавали большие двери, когда открывались или закрывались (причём, маленькие двери всегда работали совершенно бесшумно). Значит, это был большой проход. Ким и Ива не видели этой двери, но услышали, что шипение прекратилось. Из этого следовало, что проход открыт.

Они бесшумно поднялись на ноги. Вокруг была полнейшая тишина. Но вдруг весь коридор наполнился знакомым голосом:

– Друзья мои! Мне очень жаль, что заставил вас ждать. Но теперь дверь открыта. Заходите. Уже можно.

– Это Заяц! – громким шёпотом воскликнул Ким.

– Да, это он, - не понижая голоса, ответила Ива. – И я думаю, что теперь можно не шептать. Нас всё равно раскрыли. Я же тебе говорила: За… Саша не глупый ребёнок!

– Он не ребёнок. Он древний старик. Хотя я не пойму одного…

– Ты много чего не понимаешь, Ким.

– Нет, ты вспомни! Там на Земле Заяц разговаривал, как маленький ребёнок и вёл себя так же. Но потом что-то случилось, и он заговорил, как взрослый, а иногда, просто как учёный! Что могло случиться? Почему он так изменился?

Ива многозначительно подняла указательный палец вверх:

– Вот это мы сейчас как раз и узнаем. Пойдём. Он нас звал.

Они завернули за угол. Стены перед ними больше не было; вместо неё был широкий проход не менее трёх метров высотой. За ним виднелось мрачное помещение, где еле заметно мерцал синеватый лучик света.

Ким и Ива медленно вошли в полумрак. Величину этого помещения трудно было определить, так как всё тонуло в темноте. Единственным ориентиром являлся тот синеватый лучик, что виднелся впереди. На него они и шли до тех пор, пока сбоку не послышался голос Зайца:

– Привет, ребята!

Ким и Ива резко обернулись. Откуда-то стал постепенно появляться свет. Заяц стоял в одних трусах и натягивал на себя махровый халат.

– Холодно здесь, - сказал он.

– Заяц! – воскликнула Ива. – Что всё это значит? Что ты тут делаешь, и что это за помещение?

– Пойдёмте в комнату отдыха, выпьем соку, поговорим... – Мальчик повёл их вправо, где виднелась открытая дверь. За дверью было светло; там стояли несколько кресел. – Я видел, как Ким следил за мной три ночи, - говорил Заяц, не оборачиваясь, - но каждый раз, когда обновление заканчивалось, я выходил, но Кима уже не было. Входите, располагайтесь. Хотите соку?

–Но почему ты мне ни разу ничего не сказал про это? – возмутился Ким.

Заяц улыбнулся:

– Мне интересно было, что же ты предпримешь дальше. Я просто игрался. Я ведь ребёнок.

– Нет! Ты не ребёнок. Я знаю, что тебе более ста лет! В челноке об этом сказал искусственный интеллект, когда тебя опознал. Тогда я думал, что мне послышалось. А потом понял, что услышал всё верно.

Заяц остановился и повернулся к Киму.

– А по каким признакам ты это понял? – спросил он.

– Ты… ты стал другим! Раньше ты был просто маленький мальчик: плакал, боялся, дрожал, пускал слюни… разговаривал соответственно. Но теперь всё не так. Ты изменился.

– В лучшую или в худшую сторону?

Ким опустил глаза. Он не смог выдержать взгляд мальчика; этот взгляд был глубоким, как бездонный океан, таил в себе необъяснимую мощь, какую-то непонятную мудрость и странное величие. От этого взгляда по спине шли мурашки, и становилось как-то страшно. Киму показалось, что Заяц сейчас совсем не был похож на себя. Это был другой человек: не просто взрослый мужчина, но муж, наделённый невероятной силой и властью над всеми. Ким не знал, что ответить; он стоял, опустив взгляд, и чувствовал себя маленькой букашкой рядом с могучим великаном.

Затянувшуюся паузу прервала Ива:

– Мы пока не знаем… Саша. Нам трудно определить, в лучшую или в худшую. Но мы точно уверены, что оказывается совсем не знаем тебя. Кто ты?

– Я единственный оставшийся в живых после апокалипсиса. Я сын главнокомандующего этой станции. Моего отца звали Леонид Сергеевич Зайцев. Он был министром обороны Российской Федерации.

– А что это за федерация? – спросил Ким.

– Когда-то это была самая большая страна в мире. Но теперь её нет, впрочем, как и всех остальных стран. Наступил конец цивилизации людей. И произошло это сто сорок семь лет назад. В две тысячи сто втором году, когда мне было ровно десять лет.

– А что произошло?! – хором спросили Ким и Ива.

Заяц опустил взгляд и погрустнел.

– Вы знаете… - наконец, сказал он, - наверное лучше будет, если вы посмотрите архивы. Мне тяжело об этом говорить, ведь я родился тогда, когда ещё были люди. Их было много. Здесь на станции было полно народу. Шум, гам!.. Работала техника, «такси» сновали туда и сюда, люди работали, стремились к чему-то… но потом, постепенно все вымерли. Абсолютно все. Остались лишь подопытные и я. Но подопытные тоже вскоре умерли, но успели оставить после себя немногочисленное потомство. Вы и есть их потомки. Но впрочем… – Он вздохнул и встал с дивана. – Пойдёмте отсюда. Я покажу вам архив. Там вы обо всём узнаете.

Заяц направился к выходу, но его окликнула Ива:

– Постой. Что за подопытные?

– В архиве вы всё узнаете.

Наступила небольшая пауза. Ива переминалась с ноги на ногу, напряжённо о чём-то думая.

– Так тебе и вправду больше ста лет? – вдруг спросила она.

– Сто восемнадцать.

– И как же нам к тебе обращаться теперь: Александр Леонидович?

– Нет! – засмеялся мальчик. – Мне очень понравилось имя Заяц. Оно какое-то смешное и доброе. Джон был мастером выдумывания кличек. Пусть я так и останусь Зайцем.

– Заяц… - протянул Ким. – Как-то неприлично называть Зайцем человека, которому сто восемнадцать лет.

– А я что выгляжу на свои годы? – улыбнулся Заяц.

– Нет, конечно. На вид тебе не дашь больше десяти.

– Вот и отлично! Значит, буду Зайцем. Договорились?

Ким и Ива кивнули и последовали за мальчиком, который пошел к выходу.

Выйдя в коридор, Заяц остановился и достал из кармана своего халата небольшую прозрачную пластинку. Он что-то сделал, и по ней прошли яркие огоньки, которые сразу же потухли.

– И чего мы ждём? – спросил Ким. – Куда идти?

– Никуда, - ответил Заяц. – Сейчас за нами прибудет такси и отвезёт нас в архив, так как путь не близкий. Такси я уже вызвал.

– Что за такси?.. – спросил было Ким, но тут вверху показалось быстрое движение.

Когда все подняли головы, то увидели небольшой продолговатый аппарат, чем-то отдалённо напоминающий автомобиль, который висел под потолком, а потом начал медленно спускаться вниз.

Это было такси. В салоне было тесновато, но довольно-таки уютно. Удобные кресла подстраивались под тело пассажира. Воздух внутри был свежим, с лёгким ароматом цветов. Впереди светился экран, где был указан маршрут.

Путь действительно был неблизким. Архив располагался в третьем кольце; предстояло миновать семь колец, чтобы туда добраться. При этом, мягкий женский голос предупредил о том, что во время прохождения межкольционных секций гравитация будет временно отсутствовать, и нужно обязательно пристегнуться.

Ива отлично помнила свой «полёт», поэтому тщательно проверила, хорошо ли застегнулся замочек на ремне.

Тем временем, такси поднялось вверх, к самому потолку, и «прилипло» к специальной магистрали, после чего плавно набрало скорость и бесшумно заскользило вперёд. Такое расположение транспортного средства, как сказал Заяц, никогда не мешало пешеходам, которые раньше постоянно сновали по длинным коридорам станции.

Автопилот сообщил, что поездка займёт одиннадцать минут.

Ива некоторое время смотрела на Зайца, не решаясь задать вопрос, который с недавних пор постоянно мучил её. Собравшись с духом, она всё-таки спросила:

– Так что же с тобой всё-таки произошло?

Мальчик посмотрел на неё, явно не понимая, что она имеет в виду. Поэтому она решила уточнить:

– Там, на Земле, ты был совсем другим. Ты был настоящим ребёнком и… я не хочу тебя никак обидеть, но… ты был болен. Разговаривал непонятно, пускал слюни, вёл себя… ну-у… как-то… как-то не так, как обычные люди.

– А! – воскликнул Заяц. – Это чем-то напоминает аутизм. Но и не аутизм вовсе. – Заяц улыбнулся. – Я почти что стал умственно отсталым, и произошло это не так давно. Просто… в той комнате, где вы меня нашли, находится источник того самого излучения, которое уничтожило всё человечество. Я завишу от него. Если вовремя не пройти облучение, мой мозг начинает деградировать, и я превращаюсь в полоумного. – Заяц откинулся на спинку кресла, уселся поудобнее и продолжил: – Мой организм подвергся облучению первым. Мой отец страдал от того, что его сын был слишком худой, больной и маленький. У меня была врождённая болезнь. Мой организм не хотел воспринимать пищу. Меня кормили насильно, а потом и вовсе кормили медикаментозно: заставляли глотать маленькие пилюли с необходимыми питательными веществами и микроэлементами. Отец по поводу этого сильно переживал.

– А почему ты отказывался есть? – спросила Ива.

– Я не отказывался. Просто мне очень не хотелось. Отец показывал меня лучшим докторам, но всё бес толку. Они говорили, что это какой-то гормональный сбой. Как я потом прочитал в отчёте, врачи мне отмеряли не более восьми лет жизни. – Заяц ехидно хихикнул. – Как видите, они сильно ошиблись. Так вот… отец не мог смириться с таким заключением врачей и их бессилием и решился на отчаянный шаг. Он привёл меня в ту комнату и применил облучение. До меня ни один человек в мире не облучался от первоисточника, и именно поэтому я выжил. Все остальные люди принимали на себя уже вторичное излучение, которое работало как искусственный мумификатор. Облучение не сразу действовало на организм. Человек мог прожить довольно-таки долгое время после облучения, при этом навсегда исчезали любые болезни, повышалась работоспособность, улучшалось общее состояние человека и увеличивалась мозговая активность. Поэтому-то учёные и решили, что эти лучи помогут человечеству перейти на следующий этап эволюции. Они утверждали, что продолжительность жизни увеличится втрое, исчезнут все болезни, всевозможные отклонения в развитии детей. В общем, человек будет жить в среднем двести лет, при этом никогда не заболеет ничем. Проводились исследования этого излучения. Было много подопытных: сотни заключённых, смертельно больных, психически больных, несостоявшихся самоубийц, наркоманов и так далее. На них тестировали это излучение, и практика показывала только положительные результаты. Но учёные и не догадывались, что излучение может быть использовано только один раз. И этот ПЕРВЫЙ раз был отдан мне моим отцом. Втайне ото всех.

– Значит, ты в себя впитал всё самое лучшее, и никому ничего не оставил? – спросила Ива.

– Получается, так.

– А что это за излучение? Откуда оно взялось?

– Это всё они… – неопределённо ответил Заяц.

Он хотел было ещё что-то сказать, но тут замигала передняя панель, и такси остановилось, после чего плавно опустилось вниз.

– Мы приехали, - сказал Заяц, выпрыгивая из салона. – Проходите вперёд и присаживайтесь на кресла, а я всё устрою.

Впереди была просторная прямоугольная комната с совершенно гладкими и блестящими металлическими стенами. Помещение было абсолютно пустым.

– Какие кресла? – спросил Ким. – Тут вообще ничего нет.

– Ничего страшного! – подмигнул Заяц. – Сейчас всё появится.

Заяц подбежал к стене и стал проделывать какие-то манипуляции. Со стороны казалось, что он просто водит по стене руками, при этом ничего не происходило. Но в какой-то момент из пола стали вырастать самые настоящие кресла, находившиеся в специальных скрытых отсеках. Два кресла разложились и застыли.

– А почему их два? – спросила Ива. – Ты будешь стоять?

– Нет, - ответил Заяц. – Я пока побуду в соседней комнате.

– А кто нам будет показывать и рассказывать?

– Не переживай, Ива, вскоре тебе всё станет ясно. Только, ребята, я прошу вас – не пугайтесь, когда всё начнётся. Это похоже на виртуальную реальность, но она показывает то, что было на самом деле, то, что хранится в файлах архива. Я буду выбирать только нужные куски, удаляя всё ненужное, чтобы вы не провели здесь больше месяца. Информации невероятно много, и всю её не пересмотришь. Так что, садитесь и почувствуйте себя среди былого мира.

Ким и Ива уселись в кресла. Заяц скрылся в появившемся проходе. Наступила полнейшая тишина. Вскоре что-то должно было произойти, но ни Ким, ни Ива даже не догадывались, что именно. Они терпеливо ждали, изредка переглядываясь и изумлённо смотря по сторонам. Смотреть-то тут особо было не на что: пустые, голые стены и больше ничего. Но вдруг пространство вокруг пошло странными волнами: всё поплыло, как будто бы их погружали под воду. Краски стали меркнуть, сверкающие блики отполированных стен вытягивались в размытые продолговатые линии, всё как будто бы утопало в чём-то нереальном и пугающем.

Становилось страшно. Казалось, что сознание уплывает вместе с телом. Хотелось сорваться с этих кресел и убежать, но какое-то необъяснимое чувство заставляло сидеть на месте. Тело теряло чувствительность, и это можно было сравнить со смертью, но было одно отличие – вместо темноты и пустоты появлялся совсем другой мир. Мир, где полно людей, где кипит жизнь, где никто даже не догадывался, что в самом скором времени цивилизации придёт конец.

И среди появившейся, пока ещё размытой картинки, вдруг в воздухе повисло несколько цифр: 2079.

Глава 14 Архивы

Место действия: шаттл «Moon Grasshopper 0.18»

Время действия: 2079г. 17 сентября; 11:33 UTC

За штурвалом небольшого шаттла сидели два пилота. Семнадцать минут назад шаттл отстыковался от основного корабля и двигался со скоростью, позволяющей начать посадочные манёвры. Цель: Луна, ударный кратер Океана бурь Мариус Е.

– Посадка через девять минут, - сказал один из пилотов.

– Манёвры автоматические… - задумчиво проговорил второй пилот. – Странно, для чего вылезли штурвалы?

– Для подстраховки. Вдруг что-то пойдёт не так. – Первый пилот, который в этом рейсе временно исполнял обязанности капитана, посмотрел на напарника. – Время подтвердить координаты.

Первый пилот застыл в ожидании статистического подтверждения координат, которые должен был произнести вслух второй пилот. Но тот молчал.

– Игорь! Ты чего молчишь? Координаты!

– Я…

– Что?

Второй пилот тряхнул головой и попытался всмотреться в свой экран.

– Не выспался я что-то сегодня, - сказал он, выводя на экран нужные координаты. – Мерещится всякая хреновая хрень.

Первый пилот улыбнулся:

– Какой всё-таки забавный русский язык.

– Почему?

– «Хреновая хрень». То есть, это хрень по определению, но не просто хрень, а плохая хрень. Так что там тебе мерещится?

– Да так... – отмахнулся Игорь. – Наверное блик от солнечной батареи. Мне показалось, что на Луне что-то блеснуло. Ладно. Сообщаю селенографические координаты: Мариус Е, двенадцать градусов ноль восемь минут северной широты, пятьдесят градусов сорок четыре минуты западной долготы.

– Принято. – Пилот-капитан ввел подтверждение. – Телеметрию передаю на базу. – Некоторое время он молчал, занимаясь работой, но вскоре откинулся в кресле и посмотрел на товарища: – Так что там у тебя блеснуло?

– Я же говорю, солнечная батарея.

– Откуда здесь солнечная батарея? Мы в пятидесяти километрах от базы. Наш шаттл не оборудован такими батареями. Так что же там у тебя блеснуло?

– Слушай, Остин, не доставай. Спал я сегодня херово, вот и кажется всякая чушь.

Игорь отвернулся и стал вглядываться в поверхность Луны, но даже затылком чувствовал, как его сверлит глазами неугомонный американец. Этот Остин был нереально доставучим, мог прицепиться к любой мелочи и мусолить одну и ту же тему целый день, и Игорь это хорошо знал, а также знал, что объясниться придётся, ведь первый пилот ни на шаг не отступал от инструкции, в которой говорилось, что уставший пилот ни в коем случае не должен принимать участие в управлении судном. Особенно, когда это судно идёт на посадку. Игорь закусил губу и подумал, что если его отстранят (а в полномочия первого пилота это входило), то можно будет попрощаться с нехилой премией, которую выдают за каждую посадку. Нужно срочно как-то объяснить этот странный блик, который он чётко и ясно увидел на поверхности Луны: как будто бы кто-то пустил солнечного зайчика.

Игорь повернулся к Остину:

– Ну ладно. Дело в том, что один из лунатиков решил приколоться и прихватил с собой на прогулку лунное зеркальце, и сверкнул им мне в глаза. Так пойдёт?

– Нет, - серьёзно ответил Остин.

Игорь повысил голос:

– А что ты хочешь от меня услышать? Мне просто показалось и всё! Что тут такого?

– Игорь. Не нужно было идти в экспедицию после вчерашней работы. Ты устал. Я хорошо понимаю, что тебе нужны деньги, чтобы погасить кредиты, но ты должен отдавать себе отчёт в том, что подвергаешь опасности экипаж и технику, выходя на работу усталым.

– Я не устал!

– Вчера ты вызвался тестировать реактивный ранец нового образца и двенадцать часов провёл в открытом космосе. При возвращении твой скафандр был пробит микрометеором, ты чуть не потерял сознание. И знаешь почему? Потому что ты устал и не обратил должного внимания на сообщение системы безопасности скафандра. Нельзя проводить за приделами корабля двенадцать часов подряд.

– Опять твои нравоучения!

– Потом ты три часа изучал маршрут сегодняшней экспедиции, - невозмутимо продолжал Остин. – А теперь тебе мерещится всякая «хрень». Я жалею, что не подумал раньше. Нужно было взять Ричарда.

Игорь громко фыркнул и махнул рукой:

– Да иди ты…

Остин похлопал его по плечу:

– Не обижайся. Это всего-навсего техника безопасности, и правила ещё никто не отменял.

Игорь промолчал. Он хотел как можно скорее покончить с этой темой и углубился в изучение места приземления.

Небольшой кратер Мариус Е имел в диаметре чуть более пяти километров. Дно, как обычно, было залито застывшей лавой – плоский и ровный участок, не представляющий, на первый взгляд, никакого интереса. Но совсем недавно один из исследовательских спутников зафиксировал новое образование – лавовую трубку диаметром около ста пятидесяти метров. Эта «чёрная дыра» приковала к себе пристальное внимание астрофизиков, которые утверждали, что спектральный анализ показал наличие лития. А литий довольно-таки высоко ценился во многих отраслях. Вот за ним-то и погнались предприимчивые компании.

Первоочередной и «официальной» целью экспедиции было изучение лавовой трубки, для чего был выделен небольшой отряд из нескольких военных и троих учёных, которые должны были влезть в ту пещеру и собрать побольше образцов. Но на самом деле всё было гораздо прозаичнее. Учёные должны были составить примерный отчёт о количестве лития и способах его извлечения из затвердевших лавовых «рек».

Оба пилота хорошо знали об этом, но подписка о неразглашении навсегда закрыла им рот. Система контроля, считывающая не только общее состояние организма, но и примерный ход мыслей и чувства каждого члена экипажа тоже будет молчать, и поместит собранную информацию в специальные засекреченные архивы, доступ к которым был открыт только высшему руководству. И именно руководство решило немного нажиться на ценном ископаемом, который так удачно подвернулся.

Посадка прошла в штатном режиме. Шаттл сел в ста метрах от лавовой трубки. Теперь нужно было ступить на поверхность Луны и дойти до огромной дыры в почве.

Члены отряда были уже собраны и готовы выйти. На шаттле должны были остаться лишь оба пилота, проводящие мониторинг всей лунной экспедиции и заносящие информацию в архив.

Один за другим люди вышли из шаттла и направились к цели. Всё шло как обычно до тех пор, пока вдали не сверкнул яркий огонёк. Это действительно было похоже на солнечный зайчик. Отряд остановился. Моментально на шаттл пришло сообщение об аномальном явлении.

Игорь торжествующе посмотрел на Остина.

– Ну и что ты теперь на это скажешь, мой ни разу не уставший друг?

Остин невозмутимо «колдовал» над приборной панелью, пытаясь проанализировать случившееся. Отряд в это время стоял на месте, ожидая распоряжений капитана.

Результаты анализа не сказали ровным счётом ничего. Остин глубоко вздохнул и медленно проговорил себе под нос:

– Это и правда какая-то… хрень.

– Что будем делать с отрядом? Я думаю, их надо отозвать.

– Нет, - подумав, сказал пилот-капитан, - они пойдут дальше.

– Но как же инструкция?! Правила техники безопасности! Правила-то никто не отменял!

Остин сложил руки на груди и тихо сказал:

– Ты знаешь, Игорь, мне даны чёткие указания. Отряд должен собрать информацию. И к тому же… мне кажется, что руководство прекрасно знает…

– Что знает? Что там полно лит…

Остин поднял указательный палец вверх, и Игорь сразу замолчал.

– Руководство, я думаю, знает про эти вспышки. Только о них ничего не знаем мы. Поэтому, отряд пойдёт дальше.

Игорь только пожал плечами и отправил сообщение отряду: продолжать экспедицию в штатном режиме.

Военные повели учёных дальше.

Подойдя к кромке провала, люди остановились. Военные начали собирать лебёдку для спуска вниз. Учёные озирались по сторонам. Даже издали было видно, что они сильно бояться, но вернуться в шаттл они были не вправе.

Спусковой механизм был тщательно укреплён на краю шестидесятиметровой бездны. «Облегчённая» Лунная гравитация упрощала спуск, но члены экспедиции от чего-то медлили и всё посматривали в ту сторону, где недавно появилась вспышка.

Пилоты пристально следили за членами экспедиции. На экранах мелькали показатели их «здоровья»; было видно, что все они нервничают: пульс учащён, дыхание сбивчивое, мозговая активность нарушена.

– Остин! – сказал Игорь, указывая на экраны. – У них резкое повышение бета-ритма.

Пилот-капитан пристально следил за действиями отряда, которые казались ему слишком неуклюжими и медлительными.

– Остин! Это может показаться безумием, но и тета-ритм головного мозга завышен до пиковых значений! У них нервное перенапряжение, стресс! Их надо отозвать немедленно!

– Нельзя.

– Ты что, не слышишь меня?! Если так пойдёт и дальше, они потеряют сознание или сойдут с ума! Остин, чёрт бы тебя побрал! Отзывай их!

– У меня чёткие указания.

– Да плевал я на твои указания! Мы сейчас потеряем всех!

Игорь схватил микрофон, но пилот-капитан выхватил его.

– Вот чего действительно никто не отменял, так это субординацию! – сказал американец. – Они должны туда спуститься.

– Да они подохнут с минуты на минуту! Тебе что, наплевать?!

– У меня приказ! – закричал Остин. – Не обращать внимания ни на что! Ты слышишь? Ни на что! Значит, руководство знает про аномалии, но они сопоставили все факторы риска и решили, что это не опасно. Иначе туда бы не отправили людей! ЭТО тебе ясно, пилот?!

– А! Мы уже перешли на звания, да? Стоило тебе немного подпрыгнуть по служебной лестнице, так уже я просто пилот? Ну да, я же забыл! Ты-то уже не просто пилот, а пилот-капитан, едрит твою медь! А на людей тебе насрать?

– Приказ есть приказ.

– Это преступный приказ! И я отказываюсь его выполнять!

– Значит, ты официально отстранён.

– Да иди ты знаешь куда, Остин! Отстраняй, сколько тебе влезет, а я отзываю их!

Игорь выхватил микрофон и прокричал в него, чтобы отряд немедленно возвращался в шаттл. Остин попытался вырвать микрофон из его рук, но Игорь оттолкнул пилот-капитана так, что тот еле удержался в кресле. Второй пилот смог расслышать только слово «трибунал», которое прокричал американец, но сообщение уже было получено отрядом, и люди стали лихорадочно собираться идти назад.

Остин, наконец, пришёл в себя после выходки второго пилота и решил теперь уже разобраться по-мужски. Он вскочил с кресла и схватил Игоря за плечо, разворачивая к себе. Но в этот момент яркий свет ворвался в полумрак шаттла, а в уши вонзился высокочастотный писк, который положил конец этой внезапной перебранке.

Пилоты были ослеплены. Панический страх полностью захватил их. Они оба прижались к своим креслам, не в силах сдвинуться с места.

Так продолжалось несколько минут, после чего, яркий свет медленно отступил, и писк в ушах закончился.

Перед глазами пилотов мелькали разноцветные круги, и невозможно было понять – реальны они или нет.

Так они просидели до тех пор, пока из динамиков не раздался голос одного из военных. Оказалось, что отряд ждёт около трапа.

Игорь потянулся к сенсорной панели. Остин безучастно наблюдал за его действиями.

Трап был опущен. Декомпрессионная камера выровняла давление, провела дезинфекцию и наполнила небольшой коридорчик воздухом. Теперь члены отряда могли снять шлемы и пройти непосредственно в шаттл.

Игорь заставил себя подняться и пойти навстречу отряду. Ноги сильно дрожали, как будто бы он только что приседал не менее получаса. Голова раскалывалась, и всё плыло перед глазами. Ему было холодно, но лицо горело, как от высокой температуры. В правом ухе давила изнуряющая боль.

Все эти показатели заносились в архив и сохранялись для возможного изучения.

Члены отряда собрались у входа и растеряно смотрели по сторонам.

– Что там случилось? – выдавил из себя Игорь, подойдя к возвратившимся.

– Ничего особенного, - с ухмылкой сказал один из учёных, - просто мы впервые за всю историю человечества вступили в контакт с внеземным разумом…

***

Место действия: Международная лунная база; южный полярный регион; кратер Шеклтон.

Время действия: 2081г; 28 июня; 14:49 UTC

Высокие пики чёрных скал закрывали солнечный свет. В этом месте всегда было темно, но зато с другой стороны скал всё сверкало под ослепляющими лучами солнца.

У подножия трёх наклонённых друг к другу гор зиял чёрный провал. Это была очередная лавовая пещера с обрушившимся потолком. Дно пещеры располагалось на сорока семиметровой глубине, и как раз оттуда струилось едва уловимое свечение.

Эта лунная база тянулась под поверхностью Луны, используя пещеры, по которым в незапамятные времена текла раскалённая лава. Лава ушла, оставив после себя широкие проходы, высокие галереи и извилистые коридоры, где люди разместили свою технику. Немного перестроив пещерные залы, люди смогли добиться некоторого комфорта и функциональности этого сооружения.

Самый верхний зал был гораздо больше остальных, и как раз здесь сосредоточились основные «силы» исследователей. Около одной из стен возвышалась стеклянная перегородка, доходящая до потолка. Она герметично отделяла эту часть зала, поэтому за ней двигались люди без скафандров. Единственным неудобством были кислородные маски для дыхания.

Посредине этого герметичного помещения стояли двадцать восемь трёхметровых кубов из бронированного стекла. Внутри этих кубов были люди. На их лицах не было масок, – дышали они чистейшим воздухом, а специальная обувь и некоторые элементы одежды имитировали земную гравитацию.

Это были подопытные. В каждом кубе было по пять человек: мужчины – отдельно, женщины – отдельно. Внутри кубов было всё необходимое для жизни. Единственной частью куба, которая не просматривалась извне, был санузел, где стоял небольшой биотуалет и душ.

На лицах подопытных читался страх. Даже особо опасные рецидивисты, которых переправили сюда из земных колоний, опасливо озирались по сторонам, хотя находились в стеклянных кубах уже не первый год.

Особые медикаменты, которыми пичкали подопытных, держали в тонусе мозг и не давали людям сойти с ума от такого странного и изнуряющего «заключения».

Осуждённые, бездомные, умалишённые и другие «отбросы общества» были обычными здешними жителями. На их лицах был наложен отпечаток их прежней жизни. Но в двух кубах, которые стояли немного поодаль от остальных, содержались люди, которые ещё три года назад были вполне успешными, умными и сильными, которые могли бы достичь успеха каждый в своём деле. Здесь были пилоты, учёные и профессиональные военные. В одном кубе было пять человек военных, в другом – трое учёных и два пилота.

Остин сидел на жёстком стуле, опустив голову. Рядом стоял Игорь, сложив руки на груди. Учёные лежали на своих койках и, казалось, спали. Все они пробыли в этом кубе около трёх лет. Родственники давно их похоронили, опустив в могилы пустые гробы. В СМИ тогда проскользнуло короткое сообщение о крушении исследовательского шаттла, который разбился в холмах Мариуса на Луне. Для всей общественности эти люди официально были мертвы. Теперь им предстояла невыносимо долгая жизнь в этом кубе, и виной всему – первый контакт с внеземным разумом, который начался с небольшой вспышки, что заметил Игорь.

Тишину внутри куба нарушало лишь дыхание спящих учёных.

– Они всё время спят, - вдруг сказал Игорь.

Остин взглянул на своего товарища по несчастью.

– И что? – безучастно спросил американец.

– Это не нормально. Я сто раз уже говорил, что на шаттл вернулись совершенно не те люди, которые отправились на вылазку. После той вспышки они стали какими-то другими. Тогда я даже не узнал их!

– Ну и что? – Остин встал со стула и лёг на свою койку, уставившись в стеклянный потолок, сквозь который был виден сероватый свод пещеры.

– Как ты можешь быть таким… таким… спокойным! Нас держат здесь уже третий год, и мы совершенно не знаем, что будет с нами дальше! Над нами проводят опыты! Нам колют какую-то хрень! Постоянно светят какими-то странными прожекторами, после чего у меня каждый раз болит голова! И эти учёные ещё… почти всё время спят. И заметь! Им ничего не колют и не проводят никаких опытов! Как это объяснить?

Вместо ответа Остин закрыл глаза и повернулся на бок.

– Остин! Тебе что, всё равно? Нам ничего не сказали! Просто вытащили тогда из нашего шаттла и направили под конвоем сюда! Заперли здесь в этом стакане и всё! Надо что-то делать!

– Ты говоришь об этом уже второй год. Что ты хочешь делать? – пробурчал Остин.

– Не знаю! Надо думать, как сбежать отсюда!

– Отсюда не сбежишь. Мы умрём здесь. Все умрут здесь, все подопытные. Смирись.

– Но ведь это же преступление! В чём мы виноваты?! Как они могут держать нас в этих кубах?! Я не давал согласия на такое! – Игорь стал ходить вокруг стола, что стоял посредине этого небольшого помещения, и нервно размахивал руками. – Я предлагаю устроить бунт. Когда в очередной раз войдут сюда те мордовороты, я прикончу одного стулом, а ты возьмёшь на себя второго. С врачом мы быстро справимся. Потом мы заберём у охраны оружие и кислородные маски, и выбежим из куба, схватим пару заложников, и будем продвигаться в перегородке. Там, за перегородкой есть транспорт. Мы должны будем захватить один кар и как-нибудь добраться на верхнюю площадку, с которой можно выйти к лайнеру. Мы захватим лайнер и улетим на Землю! Я понимаю, что нас могут застрелить, но… но лучше уж пусть застрелят сразу, чем маяться в этом стеклянном кубе бог знает сколько лет! Я уже с ума схожу! Это невыносимо! Остин!

Игорь подошёл к американцу. Тот лежал, отвернувшись к стеклянной стенке куба и не обращал внимания на своего разгорячившегося товарища.

– Остин! Это наш единственный выход! Я больше не могу тут находиться! Мы должны! Слышишь? Эй!

Игорь потряс его за плечо.

– Остин! Остин. Остин…

Американец не двигался. Игорю показалось, что плечо у Остина какое-то слишком уж твёрдое, какое-то неестественно твёрдое. Игорю в этот момент почему-то вспомнилось, как он хоронил своего брата, который умер от рака. В тот день он наклонился над гробом и тронул брата за плечо. Оно было таким же…

– Остин… - осторожно позвал своего напарника бывший пилот.

Холодок прошёл по спине. Какое-то нехорошее предчувствие закралось в душу. Игорь вдруг рванул американца за плечо, чтобы перевернуть на спину. Словно кукла – безвольная и чёрствая – тело перевернулось, и на Игоря уставились два неподвижных глаза, смотрящих в пустоту.

– Остин!

Игорь в страхе отскочил назад. Потом всё-таки собрался с духом и снова подошёл. Он наклонился поближе и прислушался. Дыхания не было. Остин был мёртв.

В голове носились непонятные мысли, образы, воспоминания; всё перемешалось в один запутанный клубок. Игорь не мог сосредоточится ни на чём. Он чувствовал одновременно страх и какое-то ненормальное веселье. Он смотрел на мёртвое тело… и ему было смешно. Смех рвался наружу, душил, распирал изнутри; от него нельзя было отделаться. Казалось, в голову вдруг прихлынула кровь со всего организма и давит, давит, давит! Давит так, как будто бы сейчас голова должна разлететься на куски, и эти стеклянные стенки покроются кусочками мозга, обагрённого тёмно-красными потёками.

Это было смешно. Смешно так, что нельзя было больше это держать в себе. Смех душил и рвался наружу.

«Он мёртв! Он умер! Его больше нет! Это смешно! До остервенения смешно! Какой же этот труп забавный! Он мёртвый и такой… смешной!»

Игорь не в силах был больше сдерживаться. Он захохотал во всё горло. Слёзы лились из глаз, живот болел от перенапряжения, в голове шумело. Он хохотал, катаясь по полу и держась за живот.

«Вот сейчас мои кишки вывалятся наружу… и я запутаюсь в них на этом полу… Надо покрепче держать живот руками…»

– Руками!.. Покрепче держать!.. Запутаюсь в кишках! В соб… в собственных кишках!..

Игорь ещё громче захохотал. Он не видел ничего вокруг. Не слышал, как открылась дверь, и в куб вошли несколько человек. Он не почувствовал, как его поднимают, несут куда-то, оголяют ему правую руку и вводят в вену иглу.

Он хохотал. Хохотал до тех пор, пока были силы набрать в лёгкие побольше воздуха, чтобы ещё громче захохотать.

Но силы странным образом улетучивались. Воздуха становилось всё меньше. И вскоре Игорь почувствовал, что задыхается. Он хватал ртом воздух, но воздуха не было. Куда он вдруг делся?

Он изо всех сил пытался вдохнуть, но лёгкие оставались пустыми. Словно бы кто-то специально выкачал весь воздух вокруг. Схватившись за горло, он катался по чему-то твёрдому и холодному. Он не мог понять, где находится. Что вдруг произошло? ПОЧЕМУ это произошло? Но ответы на эти вопросы искать не было сил. Игорь чувствовал, что как будто бы закипает изнутри, что все внутренности переворачиваются и лезут наружу. Лёгкие обжигало несуществующее пламя пустоты. По телу прошла сильная дрожь. Игорь вытянулся, как струна, выгнулся всем телом… а потом застыл.

Его бесчувственное тело лежало на холодном бетонном полу, а за стеклянной стеной стояли два человека в белых халатах…

***

Место действия: Международная лунная база; южный полярный регион; кратер Шеклтон.

Время действия: 2081г; 28 июня; 15:38 UTC

– Это уже не первая смерть, Юджин, - сказал престарелый мужчина с причёской Эйнштейна.

Коллега пожал плечами и проговорил с сильным английским акцентом:

– Я не могу понять, почему они умирают. Мы всё делаем правильно. Может быть, исключить тау-лептон?

Два профессора стояли около стеклянной стены, по другую сторону которой лежало бездыханное тело Игоря. Престарелый профессор резко повернулся к собеседнику и поучительным тоном сказал:

– Тау-лептон здесь совершенно не причём. Это излучение даже близко не подходит по характеристикам к этим элементарным частицам. Это что-то совершенно другое. Мы имеем дело с внеземным разумом, и этот разум навязывает нам свои правила. Пойми же, наконец, Юджин, мы не можем применять к человеку чужеродное… я даже не знаю, как это назвать… Средство! Я не верю им, Юджин. Не верю. Они совершенно другие. То, что подходит им никогда не подойдёт нам. Очень жаль, что правительство не видит этой простой истины. И их слепота может пагубно подействовать на человечество. Слышал, что они задумали?

– Кто?

– Наши мудрые президенты. Они задумали облучить всю планету!

– Да, Вениамин, я слышал об этом. Но, что тут такого? Это излучение избавит человечество от всех болезней, продлит жизненный цикл втрое, увеличит потенциал…

– Юджин! – перебил профессор. – И ты туда же! Как ты можешь повторять этот бред?! Ты разве не видишь, ЧТО происходит? Правительство нами манипулирует, заставляя заниматься этими противоправными действиями, называя это опытами во благо человечества. Здесь даже не пахнет наукой! Здесь пахнет политикой. А там, где пахнет политикой, там всегда ложь, предательство, жажда наживы, безудержная жажда власти и грязь! То, что мы делаем с этими людьми – преступление. И я не устану это повторять.

– Вениамин, - спокойно сказал профессор Юджин из Бристоля, который на протяжении двух лет работал вахтовым методом на лунной базе. – Я хочу, чтобы ты знал: на тебя уже косо смотрят в верхах. Ты рушишь их планы. За это можно сильно схлопотать по ушам.

– Я рушу их планы?! Я?! Да я хочу положить конец этому безумству! То, что они хотят сделать с планетой – преступление против человечества!

– Вениамин, успокойся. Ты слишком громко разговариваешь.

– И что?! Что здесь такого? Я проводил опыты, я анализировал спектры, я разложил чуть ли ни по кваркам эти энергетические потоки! Я знаю почти всё про эти лучи.

– И твои опыты показали положительные результаты, - твёрдо сказал Юджин. – Ты сам только что сказал, что знаешь про лучи практически всё. Так, как же ты можешь утверждать, что излучение опасно?

– Вот именно! Я знаю почти всё. Почти! Но не всё. В этом всё дело. Суперсимметрия квантовых полей не выявляет отрицательного спина. Вместо этого мы имеем положительно заряженный бозон, выходящий за рамки квантовой запутанности. На первый взгляд, всё идёт, как надо – фермионные и бозонные поля переходят на новый уровень, затем аннигилируются, меняют заряд, но… но потом квантовые поля как бы перестают существовать, что идёт в разрез с физикой элементарных частиц. Поля испаряются, может быть, переходят в какое-то другое измерение, откуда возвращаются уже полностью преображёнными. В этом хаосе, конечно, трудно разобраться, ведь мы вступили на ту почву, где совершенно ничего не понимаем. Нам остаётся только верить тем, кто источает такие лучи. Они внушают нам, что это продлит нам жизнь и избавит от болезней! На практике же выходит чёрте что.

– Ты не прав. На практике как раз выходит, что человеческие клетки преображаются. Они переходят в состояние суперинерции.

– Да, но не в том смысле, в котором хотелось бы их видеть, - качая головой ответил престарелый профессор.

– Что ты имеешь в виду, Вениамин?

– Они консервируются. Клетки входят в какой-то странный анабиоз, в результате которого наступает полная остановка всех жизненных функций. А это самая настоящая смерть! И эту смерть мы видим сейчас здесь, на полу! Вот доказательство моих слов.

Престарелый учёный указал на мёртвое тело.

– Профессор Яковлев, – официальным тоном сказал Юджин, – вы должны понять простую истину: мы просто неправильно выбираем длину волны. В этом всё дело.

– Длину волны?! Что за бред вы несёте, профессор Дэвис? – передразнил профессор официальный тон коллеги. - При чём здесь длина волны?

– Длина волны определяет конечный результат.

– Она ничего не может определить, если излучение в корне опасно для человеческого организма.

Профессор Юджин Дэвис отступил на шаг от собеседника, сложил руки на груди и качая головой, сквозь улыбку, произнёс:

– Вы «белая ворона», профессор Яковлев.

– Я очень рад, что ты выучил ещё один русский фразеологизм, Юджин, но в данном случае быть белой вороной нужно всем нам. Надо убедить этих ничего не соображающих политиков в том, что они сильно ошибаются, когда слепо доверяют тем, кто по какой-то причине вдруг оказался в нашей Солнечной системе. Мы ведь даже ничего не знаем про пришельцев. Откуда они? Кто они такие? Мы даже никогда их не видели! Как! Как можно верить тем, кто даже не показывается? Может быть это атака на человечество! Да, может быть всё, что угодно! – Профессор Яковлев понизил тон и поближе подошёл к англичанину. – Мне кажется, коллега… но это, строго между нами, ладно? Так вот, мне кажется, что пришельцы просто загипнотизировали всех нас. Они вдолбили в наши головы, что они хорошие и хотят нам помочь. Скажи, для чего им нам помогать? Кто мы такие для них?

– Это дружественная раса.

– Откуда ты знаешь? Они так сказали, да?

– Они доказали это. Мы, наконец, победили рак, спид, пандемию! Испытуемые чувствуют себя превосходно. Общий электронный анализ их организмов позволяет сделать прогноз о том, что их тела будут жить как минимум триста лет! Какие доказательства тебе ещё нужны?

Профессор Яковлев тяжело вздохнул и прошёлся по небольшому коридору, где они стояли. Он смотрел в пол и покачивал головой. Наконец, он подошёл к англичанину и тихо сказал:

– Ты знаешь, Юджин… Я поверил бы им… если бы они хотя бы вышли из своего света. Я хочу видеть их тела. Кто они такие? Как выглядят? Откуда они прилетели? И по какой причине? У меня много вопросов, но ни на один я не могу найти ответ. Мы видим лишь свет. Эти яркие светящиеся шары, похожие на шаровые молнии, и это всё, что мы знаем о наших гостях. Я много думал об этом и пришёл к выводу, что все наши руководители, все директора, всемирно известные деятели наук, все службы безопасности и даже сами президенты – все они загипнотизированы. Им внушили, что человечество должно быть облучено этой энергией. И самое страшное, как мне кажется, оно и вправду будет облучено. Но вот только, что же произойдёт после облучения?.. Я думаю… нет… я уверен, что ничего хорошего. Мне просто интересно, какие цели преследуют пришельцы. Им нужна наша планета? Ресурсы? Сами люди? – Профессор Яковлев посмотрел в глаза коллеги. – Юджин, что им нужно от нас?

Профессор Дэвис пожал плечами и улыбнулся:

– Вениамин, ты, как всегда, преувеличиваешь. На самом деле, это дружественная раса, и я уже говорил об этом. В этом убеждены абсолютно все.

– Да. Все. Кроме меня.

– Вот поэтому я и говорю, что ты белая ворона! – засмеялся профессор Дэвис. – Не переживай так, Вениамин. Не всё так плохо, как тебе кажется.

– Но почему тогда некоторые подопытные умирают? За сегодня умерло два человека. Мы даже понятия не имеем, от чего. И это мне сильно не нравится.

– Во-первых, подопытные умирают крайне редко. Во-вторых, люди и так умирают, по вполне естественным причинам. А в-третьих, этот человек, – англичанин указал на тело Игоря, – страдал сердечной недостаточностью, и плюс ко всему пережил нервное перенапряжение, отчего его мозг дал сильный сбой. Другими словами, он просто сошёл с ума, и ему привиделось что-то, что привело к остановке дыхательного рефлекса.

– Это твой диагноз по поводу него?

– Да.

– Очень странный диагноз. По-моему, такой диагноз могли поставить дети, играющие в больницу, сидя в песочнице. Ты сам-то веришь в то, что говоришь?

Юджин Дэвис улыбнулся и взял коллегу за локоть:

– Пойдём, Вениамин, - сказал он. – У нас ещё много дел. Этого человека определят, куда надо и без нас.

– Юджин. Ты знаешь, кого я сейчас вижу перед собой?

– Кого?

– Профессора, загипнотизированного инопланетянами! Повторяющего одно и то же, как заученное стихотворение. При этом, ни ты, ни кто-либо другой не может мне дать чёткий и ясный ответ, от чего именно умирают люди.

– А, по-моему, я тебе уже дал этот ответ, Вениамин. Пойдём.

И профессор Дэвис повёл своего коллегу по стеклянному коридору прочь от очередного трупа…

***

Место действия: Международная космическая станция «Новый Мир/New World» Жилой блок №10; квартира 3.

Время действия: 2099г. 31 декабря. 22:58 UTC

Маленький мальчик смотрел в интерактивное окно, подставив небольшой стульчик. Он стоял на коленках, прильнув к матрице окна. За «окном» был бесконечный космос – тёмный и беспросветный, таинственный и немного страшный. Россыпи далёких звёзд мерцали будто новогодние лампочки.

Мальчик знал, что совсем скоро наступит новый год. А новый год – это не только изменяющаяся циферка, но и куча подарков, ёлка, праздник, веселье, Дед мороз и конфеты! Конфеты! Как он любил конфеты! Но по какой-то ужасной причине папа не разрешал ему их есть. Вернее, он разрешал, но не более трёх конфет в неделю. Папа всё время твердил про какую-то аллергию… Мальчику очень хотелось верить в то, что хотя бы в новый год папа разрешит ему съесть несколько конфет… за один вечер.

На его лице вдруг появилась улыбка, но тут же уголки губ снова опустились. Папа был очень строгим. Он был военным, и не простым военным, а самым настоящим командиром – главным среди всех. Он часто называл себя «главнокомандующий». Какое же это было сложное слово! Мальчик не мог его чётко выговорить; не раз он получал лёгкие оплеухи, когда вместо главнокомандующего, у него выходил «гавнакамандуюсий». Папа был сильно недоволен, начинал кричать и ругаться. Мальчик в такие моменты боязливо отступал назад, но также он хорошо знал, что папа никогда не причинит ему вреда и никогда не сделает больно. Папа очень любит своего сына, и желает ему только добра. Он мог поругаться, покричать, легонько стукнуть по попе, но, как правило, этим всё и заканчивалось.

Мальчик обернулся назад, оторвавшись от окна. Посреди комнаты стояла большая искусственная ёлка, украшенная разноцветными игрушками. Сегодня приходили две тёти и один дядя. Дядя установил ёлку, а тёти её украсили. А раньше… раньше, когда они ещё были дома, этим занимались папа и мама.

Глаза мальчика часто заморгали, и он протёр их, чтобы не заплакать.

Он вспомнил маму. Мама была хорошая… добрая и ласковая. Она так сильно любила своего Сашеньку!.. Но боженька захотел, чтобы она покинула этот мир. Это произошло два года назад. Это был самый плохой день в жизни маленького Саши. Он сильно плакал, кричал, рвался к маме, но сильная отцовская рука не пускала его к ней.

Мама лежала на больничной койке, к ней никого не впускали. Врачи говорили, что эта инфекция… Саша очень хорошо запомнил это слово. Это слово врезалось в его душу и раскололо её пополам.

Сильная рука отца в тот день немного дрожала, держа маленького Сашу. Мальчик взглянул тогда вверх и увидел крохотную прозрачную капельку, что медленно ползла по щеке отца. Он навсегда запомнил эту капельку. Она часто ему снилась потом в ночных кошмарах, от которых мальчик вскакивал с постели и плача бежал к папе.

Встряхнув головой, чтобы отогнать мучительные воспоминания, Саша спрыгнул со стула и подбежал к ёлке. Одна игрушка явно висела не там. Он снял её и перевесил, после чего отошёл назад, любуясь своей работой. Да, теперь лучше. Значительно лучше. Игрушка висит там, где надо.

Саша подмигнул ёлочке и вернулся на свой стул. Залез на него и снова прильнул к окну.

Вдруг сзади послышалось тихое шипение. Обычно так шипела дверь, когда открывалась. Саша быстро обернулся.

В комнату широкими шагами зашёл высокий мужчина в форме.

– Здравия желаю, Александр Леонидович, - сказал папа.

– Папа! – прокричал мальчик, подбежал к нему и обнял за ногу.

Мужчина оторвал ребёнка от своей ноги и легко поднял его вверх.

– Ну? Рассказывай, что ты тут сегодня делал пока меня не было?

– Плиходили тёти и дядя. Они постаивии ёуку! А тёти павесии игуски, а патом усли. Они смеялись. Они хаосые! Дядя дазе подалил мне…

Но вдруг ребёнок замолчал и как-то погрустнел.

– И что же он тебе подарил? – спросил папа.

– А-а-а-а… он пасил, стобы я… стобы я нисиво ни гаваил… тибе.

– Вот, как! А почему? Что это был за дядя?

– Это был дядя Лёса. Ну тот!.. катовый…

– А! Дядя Лёша, значит! Ну он у меня получит, этот дядя Лёша.

– Не-не-не! Ненада, папа! Он хаосый! Ненада! Он доблый, как Дед Маоз! Ненада!

– Ну, ладно, хорошо. Я не буду его ругать, если ты скажешь, что он тебе дал.

Мальчик тяжело вздохнул и попытался залезть в карман своих шортиков. Рука никак не хотела туда влезать. Папа заметил это и спустил ребёнка на пол. Саша тут же залез в карман, вытащил оттуда небольшую конфету и протянул её на раскрытой ладони.

– Конфета, значит.

– Угу.

– А ты знаешь, что тебе нельзя есть конфеты?

– Да, я заю, папа. И я её не ем. Я хотел… спасить тябя… моза?

Папа притянул к себе мальчика, улыбнулся и потрепал его по волосам.

– Можно, сынок, можно. Сегодня новый год. А новый год без конфет, это не новый год! Что за конфета хоть? Она, случайно, не растаяла у тебя в кармане?

– Неа! Она сасатиная.

– Карамелька?

– Ага.

– Тьфу! Карамелька! Выкинь её. Я принёс тебе настоящих конфет. Шоколадных. Сегодня можешь съесть целых три штуки. Но не больше, иначе тебе снова будет плохо. Понятно?

– Павда?! Павда, сыкавадные?! Ува! Сыкавадные кафеты! Мои любимые!

Мужчина вытащил из внутреннего кармана небольшой свёрток и протянул сыну.

– Паси-иба!

– Но это не все сюрпризы на сегодня.

– Исё кафеты?

– Нет.

– А-а! – догадался мальчик. – Падалки! Ува! Падалки! Ты ме падаис, а патом Дед Маоз исё падаит!

Саша запрыгал по комнате, как маленький козлёнок. Он носился туда-сюда, размахивал руками и кричал: «Ура! Ура!». Наконец он остановился и подбежал к папе.

– А де падалак?

– А вот он, - сказал папа и обернулся к двери.

Как по волшебству вдруг открылась дверь, и в комнату въехала машина. Она была такая красивая – почти как настоящая! Чёрная, блестящая, с кожаными сиденьями!

Мальчик подбежал к ней, не веря своему счастью и заглянул внутрь. В салоне было множество разноцветных кнопок. Ручка переключения передач, как в старых автомобилях, три педали, руль!..

– Это практически настоящий автомобиль, - сказал папа. – Тут всё взаправду, только гораздо меньше. Для такого маленького мальчика, как ты. Она на аккумуляторах, так что следи за зарядом, чтобы не заглохнуть где-нибудь на полдороге. И ещё тебе нужно будет хорошенько потренироваться водить её, потому что здесь самое настоящее сцепление, газ и тормоз, и этим всем нужно уметь пользоваться. Я определю к тебе инструктора, и он тебя будет учить. Понятно?

– Ага. – Саша зачарованно смотрел на машину, не в силах оторвать взгляд.

– И заешь, кто будет инструктором?

– Неа.

– Твой друг, дядя Лёша.

– Дядя Лёса?! Павда? Ува! Дядя Лёса инстуктав!

– Скажи правильно: инструктор.

– Исуктав.

– Нет. Ещё правильнее.

– Исута… ис…путкав. Им…слу… кав…

– Ин-стру-ктор, - по слогам проговорил папа. – Повторяй за мной: ин.

– Ин.

– Стру.

– Слу.

– Нет. «Стру».

– Стлу.

– Ктор.

– Кто.

– Ктор!

– Ктол!

Папа махнул рукой:

– Ладно…

– А моза я сяду в масыну, папа?

– Конечно, можно. Она-то твоя. – Когда ребёнок забрался на водительское сиденье, мужчина наклонился и указал на приборную панель. – Смотри: это ключ зажигания. Это газ, это тормоз, а это сцепление. Это ручка переключения передач. Я специально заказал с Земли машину старого образца, чтобы ты научился водить. Я считаю, что прежде всего нужно научиться обращаться с механической коробкой, а только потом переходить на автомат.

– Это не каобка, - поправил ребёнок. – Это атамабий! И я не хацю никакой атамат. Я не юблю авузия.

Мужчина засмеялся и снова потрепал мальчика по волосам.

– Ничего. Скоро ты всё поймёшь. Ну вылазь. На сегодня сюрпризы ещё не закончились.

Мальчик радостно взглянул на папу:

– Сяс пидёт Дед Маоз?

– Дед Мороз будет чуть позже. Он позвонил мне и сказал, что немного задерживается. Детей-то у него вон сколько! Ну а пока его нет, я хочу сделать тебе самый главный подарок. Мы сейчас поедем в одно очень секретное место, где тебя вылечат от всех болезней. Не бойся, там не будет никаких уколов и прививок. Ты просто постоишь около большого, красивого кристалла, который сверкает, как в сказке. И после этого ты сможешь есть конфеты столько, сколько хочешь. Ты никогда больше не будешь болеть. Ну что, идём?

– А там павда не будет уколов?

– Правда.

Мальчик протянул папе руку, и они вышли в коридор, где их уже ждал служебный транспорт. Когда пассажиры заняли места, небольшой электромобиль поднялся к самому потолку и быстро заскользил вперёд, используя специальную полосу, к которой даже не прикасался.

Саша молча сидел, наблюдая сквозь слегка затемнённое стекло, как мимо проносятся бесконечные коридоры и залы космической станции. Он до сих пор сжимал папину руку и ни в какую не хотел её отпускать. Папа был единственным человеком, что остался у него. Бабушки и дедушки давно умерли от инфекции. Мама тоже ушла… Остался лишь он – папа, который любил его больше жизни, и не хотел расставаться со своим единственным сыном.

После смерти жены, Леонид Сергеевич – министр обороны Российской Федерации – не захотел оставлять ребёнка нянькам и воспитательницам. Все эти люди, конечно, были проверенными – честными и добросовестными, на них можно было оставить мальчика, но отец решил не оставлять ребёнка одного, особенно после того, что случилось. Это была бы слишком тяжёлая травма. Поэтому маленький Саша уже полтора года жил на космической станции, где у него была своя комната, игрушки, воспитатели, учителя и иногда даже приходили несколько мальчиков, которые также, как и он, жили здесь со своими родителями.

Ехать пришлось не менее двадцати минут. При этом, транспорт несколько раз проходил тоннели, где отсутствовала искусственная гравитация. Тоннели связывали так называемые «кольца», в которых находились люди. Станция представляла собой один мощный стержень, на который как бы были нанизаны огромные трубы, прикреплённые к общему стержню «спицами» наподобие колёс велосипеда. Кольца постоянно вращались, чтобы создать необходимую центробежную силу, имитирующую земную гравитацию, и скорость вращения была просто колоссальной. Именно поэтому станция не имела обыкновенных окон. У людей просто закружилась бы голова, если бы они увидели, как земной шар постоянно мелькает снизу вверх, а окружающие звёзды проносятся, как бесчисленные кометы. Альтернативой были интерактивные окна-мониторы. Сотни тысяч камер, расположенных на специальных неподвижных кронштейнах, передавали изображение в реальном времени, которое и транслировалось «окнами».

Очередной тоннель был пройден, и транспорт наконец остановился, опустившись вниз.

– Всё, мы приехали, - сказал Леонид Сергеевич.

Они прошли по короткому коридору и завернули за угол. Здесь был тупик, но, когда папа с сыном подошли к пустой стене, стена вдруг стала медленно отъезжать в бок, а за ней показался обширный зал.

Зал был круглый. В центре стояло то, что моментально приковало к себе внимание мальчика. Это был огромный кристалл. Но кристалл этот был неотполированным: шершавые края и полное отсутствие какой-либо формы создавало эффект только что добытого ископаемого драгоценного камня. Размеры были внушительными – камень стоял вертикально на специальной подставке и возвышался почти в человеческий рост.

Саша с интересом рассматривал этот камень и совсем не заметил, что папа вдруг куда-то делся, а длинные балконы, что ещё недавно опоясывали весь этот зал, вдруг закрылись непрозрачными экранами.

Немного потемнело.

Мальчик стоял один посреди опустевшего зала. Огромный кристалл притягивал к себе своим видом. Хотелось подойти поближе и потрогать. Саша протянул руку, но тут заметил, что внутри камня стал тлеть едва заметный голубой огонёк.

Этот огонёк разрастался и постепенно заполнял весь кристалл. И когда весь камень стал голубым, Саша вдруг почувствовал, что как будто бы улетает куда-то. Глаза сами закрылись. Ни страха, ни других чувств не было. Было легко и свободно. Свежо, как ранним летним утром на берегу моря. Едва уловимый ветерок слегка касался его тоненьких волос.

Саша вдруг резко вздохнул… а потом всё куда-то исчезло. Мальчик вдруг вспомнил, что ехал куда-то с папой. Вот только где папа?

– Па-ап? – осторожно позвал он.

Саша покрутился на месте, но никого не заметил.

– Пап…

Гулкое эхо еле слышно окатило помещение.

На глаза навернулись слёзы. Один. Он один. Где папа?

Но тут раздался звук открывающейся двери. Яркий свет ворвался в полумрак зала. Показался тёмный силуэт.

– Папа! – закричал Саша и помчался навстречу.

Мужчина расставил руки и поймал сына, подбросив его вверх.

– Ты что испугался? – смеясь сказал Леонид Сергеевич.

– Я думал… думал…

– Ты думал, что я тебя бросил? Ты, что Саня! Да я тебя в жизни никогда не брошу! Ты ведь мой самый главный человек в мире! Ты мой сын! Мой Саня! – Он прижал к себе ребёнка. – Как я могу тебя бросить?

Саша обнял отца, который быстро пошёл к выходу. Когда за ними закрылась большая дверь, мальчик сказал:

– А сто, узе сё?

– Да. Теперь ты никогда не будешь болеть.

Саша хотел было что-то спросить, но в этот момент из-за поворота вышел мужчина в форме.

– Дядя Лёса! – закричал Саша.

– А-а! – радостно воскликнул мужчина. – Привет… то есть… Здравия желаю, Александр Леонидович. Здравия желаю, Леонид Сергеевич.

– Привет, генерал-майор, - сказал Леонид Сергеевич, протягивая руку. – Я тебя хотел поругать. Зачем ты даришь конфеты маленьким мальчикам?

– Проговорился! – с улыбкой посмотрел на Сашу мужчина.

Саша потупил взор.

– Папа, ты обисял его не лугать…

– Хорошо, не буду я его ругать. – сказал Леонид Сергеевич и тут же обратился к мужчине: – А кстати, что ты здесь делаешь, почему не на посту?

Военный подошёл поближе и сказал мальчику:

– Санька, ану-ка побегай там по коридору, мне нужно поговорить с твоим папой.

– Хаасо.

Мальчик побежал за поворот.

– Ну, привет Лёха, - сказал Леонид Сергеевич. (Когда никто не слышит можно было общаться по-простому, ведь «Лёха» был его лучшим другом ещё со школьной скамьи. Они вместе учились в институте, вместе участвовали в уличных потасовках, вместе ходили «по бабам», а теперь вместе служили на космической станции. Единственное, что их разделяло – звания. Алексей не смог дослужиться до более высшего чина, чем генерал-майор. Но министр обороны всё равно не забывал старых друзей). – Так почему не на посту?

– Во-первых, с наступающим. А во-вторых… я тут общался с одним учёным, и он дал мне вот такую штуку.

С этими словами генерал-майор вытащил из кармана маленькую вакуумную упаковку, внутри которой была какая-то слизь.

– Что это за дрянь?

– Это мой подарок Саньке.

– Чего?!

– Знаешь, что это такое? Эту штуку уже пару лет тестируют на сотнях людей, и она показала поразительные результаты. Это ещё один подарочек от наших инопланетных друзей. Это преобразователь голоса. Ты же знаешь, как разговаривает Саня. Так вот. С этой штукой он сможет разговаривать совершенно нормально.

– Преобразователь голоса?

– Да.

– А почему я об этом до сих пор ничего не знаю?

– Да потому что ты слишком занятой человек, и у тебя и так дохрена проблем. А это просто мелочь. Но зато эта мелочь очень поможет твоему сыну.

Мужчина протянул пакет Леониду Сергеевичу.

– Ты уверен, что это безопасно?

– Абсолютно. Более двух лет изучения, тестирования. Сотни человек уже пользуются этим и рады безмерно. Это люди с неправильной дикцией или больные от рождения, не умеющие выговаривать слова. Даже немые могут теперь говорить!

– Да? И я об этом ничего не знал?

– Да. А ты ни сном ни духом, - засмеялся военный.

– Ну и кто вы после этого?

– Вооружённые силы Российской Федерации.

– Ха! Отличный ответ. Хвалю. Ну ладно, давай. Но ты точно уверен…

– Да. Абсолютно точно. Ты же знаешь, я люблю этого мальчишку не меньше, чем ты, и хочу, чтоб у него было всё самое лучшее. А самое лучшее – это здоровье и правильная речь…

***

Место действия: Международная космическая станция «Новый Мир/New World» Капитанский мостик; блок 0.4 – (ЦСН) Центр Связи и Наблюдения.

Время действия: 2102г. 11 апреля. 13:13 UTC

– Саня! Ты чего сюда пришёл?! Ану быстро в свою комнату! Тебе тут нечего делать.

– Но я хотел посмотреть, пап…

– Смотреть здесь не на что! Марш в комнату немедленно!

Ребёнок убежал.

– Вот ещё наказание мне с ним…

Медперсонал приводил в чувство старого учёного, который лежал на полу в коридоре, где стоял главнокомандующий вместе с коренастым военным.

– Майор Кёйпер, определите профессора в лазарет. Ему срочно нужен отдых.

– Слушаю, сэр.

– И да… майор… Я думаю, что нужно установить контроль за нашим шумным учёным. Он стар. Не может смириться с новой жизнью. Вы… вколите ему что-нибудь успокаивающее, так чтобы он поспал день-два. А потом отправьте его на Землю.

– Но он будет сопротивляться.

– Это был приказ, майор.

– Вас понял, сэр. Слушаю, сэр.

Медработники унесли носилки, на которых лежал старый профессор. Майор, получивший секретный приказ, последовал за небольшой процессией, которая скрылась за автоматически открывшейся раздвижной дверью.

Главнокомандующий покачал головой и вернулся в большой зал, где столпилось много народу. К министру обороны РФ Зайцеву Леониду Сергеевичу подошёл человек в форме, на погонах которого блестели генеральские звёзды.

– Всё готово, господин главнокомандующий. Теперь ваше слово. Все ждут вашего приказа.

Леонид Сергеевич ответил не сразу. Он опустил глаза и некоторое время молчал. Потом поднял взгляд и тихо сказал, обращаясь к генералу:

– Это очень серьёзный шаг.

– Вы сомневаетесь, господин главнокомандующий?

Уголки губ главнокомандующего опустились вниз. Это было странным чувством: он почему-то вдруг засомневался... Такое состояние для него было неестественным, – главнокомандующий, министр обороны страны не должен сомневаться; он должен всегда действовать чётко; принимать решения быстро, выверенно; в его приказах не должно быть недосказанности; его вид должен внушать доверие. Но в данный момент перед высшими военными чинами стоял простой человек, которому не чуждо сомнение: его взгляд не концентрировался на чём-то одном, руки предательски пытались залезть в карманы, дыхание сбивалось, рот был слегка приоткрыт…

Он не решался отдать самый важный, самый ответственный, самый… трудный приказ в его жизни. Ведь на кону стояло всё человечество!

Да. Учёные всех стран уже много лет тестировали это излучение, применяли его и так и этак. Да, были некоторые проблемы, но все они были мелкими и незначительными. То, что предстояло сделать, могло в корне изменить человеческую расу: сделать организм невосприимчивым ко всем болезням, продлить жизнь, вывести человека на новый уровень развития; люди наконец забудут о боли, о мертворождении, о недоношенности, о врождённых болезнях!..

Не так давно главнокомандующий сделал самый рискованный шаг в своей жизни – он в тайне ото всех облучил своего единственного сына, страдающего от врождённой болезни; и для мальчика это было одним из подарков на новый год. Он облучил самого дорогого ему человека! Он решился на это. Решился, потому что врачи, как это не прискорбно было осознавать, отмерили мальчику не более десяти лет жизни, после чего болезнь должна была полностью разрушить организм ребёнка. Отец рискнул. Он совершил облучение сына. И что произошло в итоге? Сын в самые короткие сроки полностью выздоровел! Врачи, которые были в курсе происходящего и давшие подписку о неразглашении, поздравляли высокопоставленного отца, хвалили его за решительность. Риск был полностью оправдан.

Так почему же теперь, когда можно таким же образом «вылечить» всё человечество, главнокомандующий вдруг засомневался? Неужели так подействовало на него поведение старого профессора, с которым он только что разговаривал? Вениамин Евгеньевич всегда был против облучения, и это знали все. Но профессор никак не комментировал свою неприязнь к этим лучам; всё что он мог сказать – «человечество не знает, что это за лучи», и на этом заканчивались его доводы. Но тесты, анализы и бесконечные опыты показывали положительный результат с девяносто девятипроцентной гарантией. И в чём же тогда сомневаться?

Главнокомандующий осмотрел окружающих и громко сказал:

– Приказываю начать ассимиляцию.

– Есть! – послышалось со всех сторон.

Люди заработали; все ждали этих слов министра обороны, и теперь работали с улыбкой на лице.

Высшие чины других стран, уже давно отдавшие этот приказ, обступили русского главнокомандующего и весело поздравляли «с победой». Над специальными полукруглыми площадками проецировались многочисленные голографические изображения президентов разных стран. Все они рукоплескали и улыбались, празднуя начало новой эры.

Леонид Сергеевич с такой же улыбкой принимал поздравления, поздравлял других, но в душе было почему-то сумрачно. Это было какое-то мерзкое и гадкое предчувствие. Предчувствие беды. От этого чувства невозможно было отделаться. Он стыдился этих чувств, потому что знал, что все его показатели постоянно сканируются и собираются в архивах станции, – кто-то мог узнать про эти постыдные чувства, а потом сыграть на этом. Этого нельзя было допускать, и министр старательно пытался следовать древним тибетским методикам, пытаясь снизить пульс и убрать предательский румянец на лице. Но контролировать мозговую активность он, конечно же, был не в силах. Информация всё равно попадёт в архивы и сохранится там, нравится это ему или нет. Оставалось надеяться, что никто не удосужится копаться в этих записях, и информация как-то затеряется среди бесчисленных йоттабайтов.

Тем временем процесс облучения, который принято было называть ассимиляцией, шёл полным ходом. Были выпущены тысячи спутников-ретрансляторов, которые в течение нескольких часов полностью окружат планету и начнут облучение.

Об этом мало что говорили в СМИ. Люди на планете довольствовались лишь слухами и недосказанными сообщениями очевидцев, принимавших какое-либо участие в подготовке глобальной операции. Да и самого облучения никто не почувствует, – лучи невидимы, неосязаемы. Кое-кто из сотрудников лабораторий называл их духом, ангелом-хранителем человечества, который незримым призраком окутает планету и спасёт всех людей без исключения. Некоторые даже сравнивали это со вторым пришествием: по-новому трактовали Библию и Апокалипсис апостола Иоана-Богослова. Все ждали светлого будущего. Все ждали рая.

Подойдя к интерактивному окну, главнокомандующий смотрел на двигающиеся спутники, и уже не пытался скрыть свои мысли. Всё уже сделано, начало положено, и ничего изменить нельзя. Остановить тоже.

Прав ли был старый учёный Вениамин Евгеньевич? Покажет время… А пока – праздник, шампанское и банкет в огромном зале космической станции, который был запланирован на 20:00 по всемирному координатному времени…

***

Место действия: Международная космическая станция «Новый Мир/New World» Медицинский отсек; индивидуальная палата № 3.

Время действия: 2103г. 7 февраля. 08:41 UTC

Леонид Сергеевич лежал накрытый лёгким покрывалом. На правой руке была стационарная капельница. Он только что пришёл в себя после того, как пробыл без сознания несколько часов. Откинув кислородную маску, он с трудом дотянулся до сенсора вызова, что располагался на выдвижной панели, прикреплённой к койке.

Послышался тихий зуммер, после чего женский голос сказал: «К вам уже идёт доктор, господин главнокомандующий».

Через несколько секунд дверь открылась и вошёл врач.

– Здравствуйте, Леонид Сергеевич.

– Добрый вечер, доктор.

– Сейчас утро, господин Зайцев, - с улыбкой сообщил врач. – Вы были в коме пять с половиной часов. Мы сделали всё, что в наших силах, чтобы вернуть вас к жизни, и теперь я поздравляю вас.

– С чем?

– С выздоровлением. Ваш организм постепенно приходит в норму. Общий электронный анализ говорит нам, что вы идёте на поправку. Давление выровнялось, мозговые ритмы стабильны, сердце работает, как часы, а те несколько тромбов, о которых мы вам говорили в прошлый раз, удалось нейтрализовать.

– Но тогда почему мне так плохо?

– Это остаточные симптомы, которые исчезнут в самые короткие сроки.

Леонид Сергеевич покачал головой:

– Нет, доктор. Они не исчезнут.

– Почему вы так думаете?

– Я это чувствую. Не могу это объяснить, но я знаю, что не выйду из этой палаты живым.

– Что вы!..

– Доктор! – перебил главнокомандующий. – Мы ошиблись! Это всемирная катастрофа! Мы уничтожили человечество! Мы… мы поверили тем, кого совершенно не знаем. А теперь… нам всем конец. Профессор Яковлев был прав. Мы уничтожили человечество. И я отдал этот гнусный приказ, чтобы этого учёного, который пытался открыть нам всем глаза, отправили на пенсию и отстранили от работы. Чтобы не мешал… не мешал нам… уничтожать человечество. Мы оказались полными идиотами. Нашей цивилизации конец! И нашей расе конец, доктор!

– Вы не правы. Люди продолжают жить.

– Нет! Они умирают. Постепенно, медленно… Численность населения абсолютно всех стран упала катастрофически. Это крах нашей расы, доктор. Мы уничтожили сами себя. Это глобальная, невероятная, непоправимая и страшная ошибка. Этого не должно было случиться. Но теперь уже поздно. Изменить ничего нельзя. Всё человечество облучено. А я… я совершил такое преступление, которое заслуживает самой высшей меры наказания.

Врач присел возле койки и взял своего пациента за руку:

– Но не только вы отдали этот приказ. Все президенты, все министры, руководители всех стран подписались под этим приказом.

– Я не об этом, доктор. Я совершил гораздо более мерзкое и гнусное преступление. И приказ облучить планету здесь не причём. Я сам, своими руками облучил своего единственного сына. Я сам отвёл его к тому кристаллу, который является первоисточником. Я сам подвёл его к этому проклятому камню. Я! Я сам! Я убил его. Убил, доктор! Убил!

У главнокомандующего сдавило горло. Он не смог сдержать рвущиеся наружу слёзы, и тонкие ручейки потекли по его щекам.

– Нет. Это не так, - возразил доктор. – Ваш сын жив. Мы следим за его жизненными показателями. Он просто впал в кому.

– Просто впал в кому! – сквозь слёзы выпалил Леонид Сергеевич. – Но от чего?! Вы можете мне сказать?!

Врач помедлил с ответом, пытаясь тщательно подобрать слова.

– Изменились его биоритмы… - как-то неопределённо сказал он и слегка развёл руками.

– Но ведь от этого не впадают в кому! – вскричал Леонид Сергеевич.

Он почувствовал, что ему не хватает воздуха и прижал к лицу кислородную маску. Свежий воздух прошёл по лёгким, как обжигающий горячий душ. Было противно и кисло во рту. Тошнота подкатывала к горлу. Голова кружилась, от чего зрачки у главнокомандующего постоянно бегали слева направо.

– Это всё облучение! – продолжил главнокомандующий, не в силах больше сделать не единого вдоха из маски. Он отбросил её и попытался приподняться.

Пот градом струился по лицу, но ему было невыносимо холодно, он дрожал, хотя термометр на стене показывал благоприятную температуру его организма. Такие симптомы не мог объяснить ни один эксперт. Врачи разводили руками, не зная, что делать. Люди умирали сотнями. Со станции даже назначили специальные рейсы, которые доставляли трупы на Землю.

Умирали не только обычные люди и пациенты всех больниц – сами врачи не могли спасти себя.

Вся неутешительная статистика постоянно ложилась на стол главнокомандующему, и ему оставалось только лишь молиться, чтобы ни с его сыном, ни с ним самим не приключилось то же самое. Но молитвы не помогли. Маленький Саша, который поначалу казался совершенно здоровым, а анализы показывали только наилучшее состояние организма, вскоре слёг от непонятной болезни. Его отвезли в реанимацию, и вскоре он потерял сознание. Проведённые исследования показали, что организм мальчика вошёл в странный анабиоз: все жизненные функции замедлились, это состояние чем-то напоминало летаргический сон. Врачи вынуждены были поставить этот диагноз и оставить мальчика под наблюдением в одной из медкапсул.

Врач, видя, что главнокомандующему становится всё хуже, вызвал медперсонал и назначил внутривенно особый состав, который должен был вернуть пациента к жизни. Леонид Сергеевич потерял сознание, но показатели были в норме.

На часах было 23:48, когда Леонид Сергеевич вдруг резко открыл глаза. Он сделал глубокий вдох, его глаза расширились, и он смог выдавить из себя несколько слов, которые были последними в его жизни:

– Прости меня, Саня…

Он умер ровно в 23:49.

***

Краткий (приблизительный) статистический обзор численности населения планеты на 2121 г:

Пекин: 103 000 чел.;

Мехико: 91 000 чел.;

Москва: 57 000 чел.;

Киев: 32 000 чел.;

Берлин: 32 000 чел.;

Вашингтон: 31 000 чел.;

Минск: 29 000 чел.;

Варшава: 27 000 чел.;

Вильнюс: 22 000 чел.;

Рим: 15 000 чел.;

Париж: 7 000 чел.;

Мадрид: 4 000 чел.;

Буэнос-Айрес: 1 000 чел.

Сообщение системы:

«СЕАНС ОЗНАКОМЛЕНИЯ С АРХИВАМИ ЗАВЕРШЁН»

Глава 15 Они

Мираж рассеялся…

Ким и Ива не могли прийти в себя. Что это было: явь или сон? Но если это был сон, то он показался невероятно реалистичным. Тот список, в котором показывалась численность населения в разных городах, до сих пор висел в воздухе, но символы постепенно гасли – исчезали, как бестелесные призраки – призраки тех людей, которые когда-то населяли ныне пустующую планету.

Молодые люди осматривали всё вокруг ничего не понимающими глазами. Они, конечно, уже были знакомы с виртуальной реальностью, – Заяц им успел показать многое, но то, что они видели только что, выходило за рамки понимания. Ведь они не только видели и слышали всё происходящее, но каким-то образом чувствовали тоже, что и те люди; слышали их мысли, радовались и огорчались. И всё это ничем не отличалось от самой настоящей реальности. Как такое возможно?

Ким попытался встать, но ноги были какими-то ватными, коленки дрожали, а глаза не могли сосредоточиться ни на чём конкретном. Он снова плюхнулся в кресло и взглянул на Иву. Девушка сидела, откинувшись на спинку, и смотрела в потолок, глубоко дыша. Он протянул руку, чтобы дотронуться до неё, но получилось это только с третьего раза. Ива слегка повернула голову. Глаза её бегали, как будто бы она до сих пор живёт всё в той же потусторонней реальности и никак не может оттуда выйти.

И как раз в этот момент показался странный призрак, который медленно плыл невысоко над полом и издавал странные звуки.

Увидев призрака, Ива подскочила в кресле и схватилась за подлокотники, чтобы убежать. Но в следующую секунду стало понятно, что это никакой не призрак, а маленький мальчик, подошедший к ним.

Заяц что-то говорил, но голос его был настолько приглушённым, что разобрать слова было невозможно.

Наконец, сознание молодых людей немного приноровилось к изменившейся реальности: стали хорошо видны все детали этого мира, снова появились краски и теперь можно было услышать, что говорит Заяц.

– … час или два. Так что не беспокойтесь, друзья мои, с вами всё будет в порядке. Но, пользуясь случаем, так сказать… – Мальчик слегка хохотнул и расплылся в улыбке. – Пока вы будете приходить в себя после увиденного, я хотел бы рассказать вам свою историю. Ведь у друзей не должно быть никаких секретов друг от друга, правильно? Так вот…

Я помню, как в первый раз открыл глаза. Это было невероятным мгновением. Я так долго находился в летаргическом сне, что думал уже никогда не проснусь. Но этот день настал. Случилось это совершенно внезапно: мои глаза открылись, и я, наконец, почувствовал своё тело.

Медкапсула, в которой я лежал, моментально отреагировала и стала производить какие-то действия, которых я почти не замечал. Мне было больно. Тело ломило адски. Невозможно было пошевелить ни ногой, ни рукой.

Все те года, что я спал, медкапсула тщательно следила за моим состоянием и делала всё возможное, чтобы моё тело не превратилось в заживо окоченевший труп. Теперь я могу сказать спасибо технике, которая продолжала работать, в то время, когда все люди уже умерли.

Я ещё несколько дней провалялся в медкапсуле, и эти дни были самыми мучительными. Хотелось встать, побежать куда-нибудь, хотелось прыгать и кричать. Но я не мог. Приходилось ждать. Но в один из дней я всё же смог подняться.

Не буду говорить, как я заново учился ходить, как учился есть и так далее. Мой организм постепенно выходил из многолетнего застоя.

Через месяц я уже мог свободно двигаться и делать, что хотел.

То состояние, в котором я пробыл тридцать пять лет, сохранило меня – я не постарел ни на день. И выгляжу сейчас именно так, как выглядел в десять лет. Я читал про случаи летаргического сна других людей, поэтому ждал, что вскоре стану очень быстро стареть. Но этого не произошло. Причина выяснилась несколько позже. Это всё – то самое облучение, которое я получил от первоисточника. Тот кристалл вылил на меня первозданную энергию, и моё тело впитало её. Но эта же энергия ввела меня в летаргический сон, и сделала это для того, чтобы мой организм как бы свыкся с новым состоянием. Теперь, как говорил мой отец, я никогда не буду больше болеть…

Отец хотел мне только добра, поэтому тайком ото всех облучил меня. Он искренне верил в это излучение, поэтому и отдал тот приказ. Но, когда он понял, что ошибся, он так же понял, что собственными руками убил своего сына. Да… Он умер, осознавая своё преступление. Но оказалось, что это как раз-таки не преступление. Он спас меня! Я единственный человек, который выжил из всего человечества! Вы спросите: «А кто же тогда мы?». А вы – потомки тех самых подопытных. Вы видели, что их держали в специальных кубах на Луне. Но так было вначале. Позже их перенаправили на планету и поселили в разных странах. Это были закрытые, охраняемые территории. Подопытных становилось всё больше и больше. Их уже не разделяли – мужчины и женщины жили вместе. Вскоре стали появляться семьи, дети и даже внуки. Вы – правнуки детей подопытных.

Но всё равно подопытные не избежали участи всего человечества. Всех этих людей облучали не через кристалл, а через специальные ретрансляторы. Очевидно, лучи «загрязнялись» чем-то, чего не смогли заметить учёные. Но в то время учёные видели, что подопытные полностью здоровы, их иммунитет был практически неуязвим. И так продолжалось многие годы. В итоге, все решили, что лучи не опасны, что лучи смогут «вылечить» человечество. И это была глобальная ошибка. Люди ошиблись. И вот результат.

Когда я узнал всё это, то плакал как маленький ребёнок. Это было слишком мучительно… невыносимо!

Мне было одиноко. Поговорить было не с кем. Я чуть не сошёл с ума, но вовремя нашёл себе занятие. Я стал разбираться в системах этой станции. Узнал много нового. Изучил её почти досконально. На это ушли годы. Я изучал архивы, влезал в засекреченные файлы, пользуясь персональным доступом отца. Читал, смотрел, слушал… И однажды наткнулся на одну малюсенькую папку под названием «HUMANA ERROR» Это был своеобразный дневник старого учёного по имени Вениамин Евгеньевич Яковлев. Как вы помните, мой отец приказал отстранить его от дел, так как старый учёный был решительно против облучения. Профессор Яковлев неспроста назвал свои записи именно так. Этим он хотел подчеркнуть, что человечество ошиблось. «HUMANA ERROR» – человеческая ошибка. Так считал профессор. И оказался прав. Правящие круги поняли это только тогда, когда было уже поздно.

В дневнике нет ничего нового. Профессор ругал правительства всех стран, рассуждал, анализировал, пытался хоть как-то понять, что на самом деле представляют эти лучи. Но так не до чего и не дошёл. Записи обрываются буквально на полуслове, и я думаю, что это слово было последним в жизни старого профессора.

Так опустела планета.

Шло время. Я маялся от одиночества на этой станции. Единственной отрадой были наблюдения. Я понял, как пользоваться спутниками и стал наблюдать за планетой.

Я следил из космоса за теми людьми, что остались на планете, видел, как им тяжело. Они вынуждены были выживать в опустевшем мире, добывать себе пропитание. Многие выискивали старые консервы в магазинах, некоторые ловили рыбу, охотились. Каждый приспосабливался, как мог. Но все их ухищрения приносили слишком мало. Люди постепенно умирали с голоду. Ведь никто никогда им толком не рассказывал, как правильно ловить рыбу, как охотиться, как выжить. Недостаток опыта сыграл решающую роль.

Я всё думал, как же им помочь, и однажды проснулся утром с криком «Контейнеры!». Как я не додумался до этого раньше? Ведь в моих руках было абсолютно всё!

Я запустил все фабрики, которые были на станции. Стала производится пища, оружие, всё необходимое для жизни. Всё «добро» собиралось в контейнеры при помощи запрограммированных роботов и отправлялось на беспилотниках на Землю.

Контейнеры я делал из биоразлагаемого материала, потому что не хотел загрязнять планету. Для этого пришлось освоить 3D печать.

Прошло ещё несколько лет. Я видел, что люди пользуются тем, что я им присылаю, и мне от осознания этого становилось как-то светло на душе. Я чувствовал себя нужным. Теперь у меня появилась цель в жизни. Несколько позже это занятие, конечно же, превратилось в рутину, но останавливаться я ни в коем случае не хотел.

Всё вроде бы шло, как по маслу, но мне ужасно было одиноко. Там, внизу, люди тоже были одиноки. В моей голове постоянно вертелась мысль о том, чтобы как-нибудь слетать на Землю. Но также я понимал, что покидать станцию надолго нельзя по двум причинам: первое – надо было хорошенько следить за наполняемостью контейнеров, а второе – мне раз в месяц нужно обязательно принимать облучение из первоисточника. Первоисточник – это тот самый кристалл. Дело в том, что за годы я понял одну очень неприятную штуку: если я вовремя не облучусь, то постепенно буду превращаться в полоумного. Мой мозг начинает быстро деградировать, я становлюсь умственно отсталым, и если совсем перестать облучаться, то в конце концов я потеряю даже элементарные инстинкты – забуду, что для жизни надо питаться, забуду, как глотать, а в итоге вообще превращусь в овощ и умру с голоду. Когда я это понял, мне стало как-то не по себе.

Но одиночество и скука сделали своё дело – я всё-таки решил рискнуть и покинуть станцию. Ненадолго – всего на месяц, чтобы успеть к очередному сеансу облучения.

Я всё хорошо продумал, тщательно запрограммировал автоматический сбор контейнеров, чтобы в отсутствие меня работа не прекращалась. Я хотел предусмотреть всё, и мне казалось, что у меня получилось.

Наконец, настал день отлёта. В сотый раз всё тщательно проверив, я поднялся на борт одного из шаттлов.

Отстыковка прошла безупречно. Полёт сквозь атмосферу не вызвал никаких проблем. Всё шло отлично. Я решил немного отпраздновать это дело и сварил себе кофе.

Подумать только! Простая чашка кофе сломала все мои планы! Такое просто невозможно было предугадать.

Случилась самая банальная вещь: я шёл с чашкой горячего кофе к пилотскому креслу и вдруг зацепился за что-то. Со всей дури я рухнул вместе с этой проклятой чашкой на приборную панель. Ошпарился. Но это мелочи! Тяжёлая чашка разбила сенсорную панель, и кофе залило все приборы!

Шаттл запищал, как сумасшедший. Тревога! Авария! Шаттл падает!

Что делать? В этот момент я был на высоте около двух километров. Поверхность земли была уже достаточно близко. Система управления шаттлом включила аварийный режим приземления, и только это спасло меня. Но тогда я ещё не знал, что аварийная посадка не подразумевает последующий взлёт! Другими словами, сесть-то я сяду, но вот взлететь уже не смогу. Для того, чтобы снова попасть на станцию, мне нужно будет вызывать челнок из парковочного дока. Но как это сделать?

Вот, чего я не предусмотрел!

Посадка была жёсткой. Шаттл протаранил носом много деревьев, а обломанные стволы искорёжили днище так, что от него остались лишь жалкие ошмётки.

Навигационная система сошла с ума. Шаттл говорил мне, что я нахожусь на северном полюсе, через несколько секунд, твердил, что я над Атлантикой, а ещё через пару секунд, что я в песках Сахары.

До полёта я запрограммировал координаты приземления. Я хотел сесть поближе к крохотному поселению, за которым наблюдал из космоса. Там жили пятеро человек, и как раз с ними я хотел познакомиться. Но у аварийного шаттла, как оказалось, были другие планы. Он занёс меня в такие дебри, что выбраться оттуда было практически невозможно.

Когда открылся аварийный выход, я понял, что влип конкретно. Я был среди густого леса, где воняло протухшим болотом. Но шаттл всё-таки не до конца сошёл с ума, потому что смог-таки облететь болото и рухнул на сухом месте.

Ночь я провёл в залитом пеной шаттле. Наутро, собрав побольше еды, я решил не терять времени и двигаться на север. Мне примерно было известно, куда идти. К тому же, я собрал побольше разных гаджетов, чтобы они помогали мне в дороге. Среди них был маленький беспилотник. Я запустил его, и он безошибочно вывел меня из топи.

Целых четыре дня я шёл, отдыхая только тогда, когда чувствовал, что вот-вот упаду от усталости. Спал под открытым небом. При этом, конечно, я опасался диких животных и принимал меры предосторожности. Благо, со мной была моя верная техника, которая могла сохранить жизнь. Оружие всегда держал наготове. Пару раз я встречался с дикими кабанами. Они очень хотели пообедать мной, но я со своим оружием был гораздо сильнее их.

Так я дошёл до широкой трассы. Мне во что бы то ни стало нужно было попасть в космический центр, и как можно скорее, ведь только оттуда можно будет попытаться вызвать челнок. Беспилотник сообщал неутешительные новости: идти мне предстояло полгода!

Шесть месяцев без облучения! Я понял, что меня ждёт не самое светлое будущее. Вскоре я начну превращаться в овощ.

Я решил добраться до ближайшего населённого пункта… (ну, раньше они так назывались, потому что там жили люди). Беспилотник показал, что там есть машины и заправки, а в заправках, может быть, остался бензин. Моя задача: как можно быстрее найти машину и заправить её, чтобы доехать до космического центра.

До ближайшего населённого пункта идти полтора месяца. И это, если идти каждый день по десять часов. Я понял, что слабоумия мне не избежать.

И я шёл. Шёл и шёл… Вокруг никого, только птицы в небе, да изредка из кустов и из леса выскакивали хищники. Но с ними проблем не возникало. Моя мультивинтовка заменяла целую армию.

Так прошёл месяц. Я устал, как ломовая лошадь. К тому же стал замечать, что порой веду себя неадекватно. Вот оно! Начинается. Я начинаю сходить с ума.

Когда я всё-таки дошёл до той деревушки, то по повадкам напоминал маленького ребёнка. Но остатки разума всё-таки брали верх. Мой мозг ещё не совсем впал в детство. Я знал, что после того, как впаду в детство, я постепенно буду терять остатки разума. Так оно и было, но к счастью, процесс деградации немного замедлился. Иногда я впадал в странное полузабытьё, особенно после каких-нибудь волнений.

В деревне не оказалось рабочих автомобилей и бензина в заправках не было. Я совсем пал духом. Я плакал, звал папу, пускал сопли, слюни, бился в истериках… Даже не хочу об этом вспоминать.

И в один прекрасный день, я вышел на трассу. Каково же было моё удивление, когда я услышал звук подъезжающего автомобиля! Я застыл на месте, не веря своим глазам.

Из машины вышли трое мужчин. Один здоровый, как великан, другой длинный, как шест и худой, а третий – коренастый и с повадками обезьяны. Не знаю, почему, но Жмурик с первого взгляда мне напомнил обезьяну: он весь чесался, походка была, как будто бы его шатает из стороны в сторону, повадки какие-то странные, и глаза – глубоко посажены, какие-то тёмные, злые, зрачки постоянно бегают… Увидев третьего, я даже хотел убежать, но ноги как будто бы вросли в землю, и я стоял с раскрытым ртом до тех пор, пока эти трое не подошли ко мне.

Здоровяк мне понравился. Он всё время шутил, смеялся, ерошил мне волосы… совсем как папа… А когда мы сидели у костра, и я уплетал жареную сосиску, которую, кстати я же и послал на Землю (какая ирония, правда!), то этот здоровяк сказал, что он мой папа. Папа! Я нашёл папу! Моему восторгу не было предела! Я бросился к нему, смеялся, как самый настоящий сумасшедший, радовался, как маленький ребёнок. Да, в общем-то, тогда я и был самым настоящим маленьким ребёнком. Деградация мозга, хоть и замедлилась, но шла без остановки.

Так я познакомился с Джоном.

А Пухлый всё сидел и сверлил глазами мои вещи. Вскоре он не удержался и стал задавать вопросы. На радостях, что нашёл папу, я стал рассказывать о моём оружие, о моих гаджетах. И когда Пухлый спросил откуда у меня всё это… я просто не знал, что ответить. Я действительно забыл откуда мои вещи взялись.

Надо признать, что Пухлый поступил благородно – он не стал отбирать у меня моё добро. Они долго советовались, но всё же решили взять меня с собой. Жмурик был против, но его никто не послушал. Помню, как Джон тогда сказал: «Как я могу бросить пацана? Ведь это же мой сын, итить твою медь!» Он захохотал, и этот смех разнёсся по всей округе. Я тогда ещё подумал: «Какой у меня всё-таки сильный и могучий папа. Прямо великан!»

С тех пор я был с ними. Постепенно я стал забывать к чему нужно стремиться, и только бесконечные вопросы Пухлого хоть как-то заставляли меня думать. Теперь я осознаю тот факт, что если бы не Пухлый со своей навязчивой любознательностью, то я мог совершенно забыть, кто я такой и что мне нужно делать. Пухлый заставлял меня вспоминать, хотя сам даже не догадывался о том, что «мешает» мне стать сумасшедшим. И за это стоит ему сказать спасибо.

Со временем я стал замечать, что мой мозг иногда как бы выплывает из тумана. В такие моменты я довольно-таки сносно соображал и вспоминал давно забытую информацию. Как-то раз я вспомнил про космический центр, но никак не мог понять, для чего мне нужно туда идти.

Однажды Пухлый долго разговаривал со мной, всё пытался выяснить откуда я такой взялся и где раздобыл все эти высокотехнологичные штуки. Он так тщательно выспрашивал, что я даже вспомнил про свой шаттл. Правда, я уже совсем не помнил, что прилетел на нём, и что он разбился. Но, как ни странно, я смог вспомнить, где он находится. Вернее, это не я вспомнил, а мой беспилотник, у которого в памяти были сохранена вся история его полётов с точными координатами. Помню, что тогда у Пухлого разгорелись глаза. Он вскочил с места и громко сказал, что завтра же мы отправляемся к этому шаттлу. Я только пожал плечами, – мне было всё равно – к шаттлу, так к шаттлу. Пухлый собрал всех и рассказал эту «радостную новость».

Утром, ещё до восхода солнца, мы уже ехали в машине по тем координатам, что я нашёл в беспилотнике. Ехали долго. Добрались только на третий день. А ведь когда-то я весь этот путь проделал пешком! Хорошо, что к тому времени я это уже успел забыть. Мы остановились около леса, а дальше пришлось идти пешком. Не помню, как долго мы шли. Мой мозг вытворял, что хотел: иногда я мог вспомнить давно забытые времена, но то, что было час назад, для меня было загадкой. Это затрудняло работу с беспилотником, который нас вёл.

Ну, всё же мы нашли тот шаттл. Он уже успел наполовину врасти в мягкую заболоченную землю, оброс тиной, камышом и ползучими растениями. В общем, выглядел так, как будто бы пролежал здесь не одну сотню лет. Мы еле до него добрались. Пухлый чуть не утонул в трясине, но его вытащил Джон.

Забравшись в шаттл, мы понабрали всяких вещей, разных приспособлений и так далее. Ходили мы к нему раза три, и когда в последний раз вернулись к машине, то складывать груз было больше некуда.

Пухлый был доволен. Он аж сиял, как ясно солнце! Мы еле влезли в машину и поехали домой. Я, конечно же, сидел на ручках у «папы»!

Матриона встретила нас, как обычно – руганью и криками. По её словам, мы пропадали чёрте сколько. «И где вы шатались всё это время?» - кричала она. Пухлый молча махнул не неё рукой, Жмурик её послал, а Джон сказал, что если она не заткнётся, то он свернёт голову курице. Как ни странно, Матриона всё же решила заткнуться, от греха подальше, а то, кто его знает, что придёт в голову этому шкафу по имени Джон Халк!

Так мы и жили.

А через какое-то время, мужики решили, что пора бы съездить в город, да поискать там чего-нибудь путного. И мы отправились в очередной рейд на двух машинах.

Ну а потом, я встретил вас, друзья мои.

В тот вечер мы уже были в городе. Джон с братьями куда-то уехали, забрав мой беспилотник; сказали, что он им нужен для охоты. Меня оставили в одной из квартир, сказали никуда не выходить.

Ночью я услышал крики. Мне было страшно до чёртиков, но я всё равно собрал свой рюкзак, взял свой «агимёт», который до сих пор почему-то не отобрал у меня Пухлый, и спустился на несколько этажей вниз. Я думал, что вернулись братья. Но это было не так. Я с ужасом увидел огромную крысу, которая тащила небольшого человека. В моих глазах до сих пор были контактные линзы с функцией ночного видения. Крыса тащила девушку. Девушка была вся в крови и без сознания. Мне очень жаль стало эту девушку. Я заплакал и спрятался, но потом, когда на несколько минут всё стихло, я подкрался к двери и увидел ещё одну крысу. Вспомнив, что у меня есть мясо для приманки, которое использовалось для охоты, я выхватил небольшой кусок, потом достал из рюкзака первое, что попалось под руку (а под руку попалась миниядерная бомба), запихнул бомбу в мясо, предварительно выставив таймер, и бросил крысе, чтобы она не набросилась на меня. Крыса сожрала мясо, даже не поперхнувшись, и убежала вниз.

В квартире слышны были странные звуки. Я бросился туда и с ужасом заметил ещё одну огромную крысу! И эта крыса дожирала парня! Я уже не о чём не задумывался – выхватил мультивинтовку и сбил крысу с парня оглушающим разрядом. Когда крыса отлетела в бок, я переключил оружие на плазму и размозжил эту проклятую тварь на мелкие кусочки.

Подбежав к парню, я понял, что он ещё жив…

Так я познакомился с Кимом.

Вот и вся история. Остальное вы знаете. Ну что? Успели прийти в себя?

Ким и Ива переглянулись. Они почувствовали, что уже могут нормально двигаться и говорить.

– Очень увлекательная история, - вдруг сказала Ива.

– Ты хороший рассказчик, Заяц, - сказал Ким.

– Вот и славно. Ладно! Пойдёмте спать. Уже почти утро, а мы ещё не ложились.

Друзья вышли в коридор, где их ждало межкольционное такси. Ехали молча, клонило в сон, и дорога показалась достаточно долгой.

Такси доставило пассажиров в нужный коридор, где находились их комнаты, но Ким вдруг остановился перед дверью.

– Что случилось? – спросила Ива.

Заяц застыл на месте и раскрыл рот, как будто бы чему-то очень удивился, и смотрел на Кима.

– Не знаю, - проговорил Ким. – Мне нужно в кафе.

– В кафе?! – воскликнула Ива. – Что ты там забыл? Пора спать.

– Н-нет… - выдавил Ким. – Мне нужно… быть там.

– Но почему?!

Ничего не говоря, Ким резко развернулся и быстро пошёл по коридору.

Ива взглянула на Зайца. Тот стоял, выпучив глаза, и весь дрожал.

– Что… что случилось? Заяц! – Ива встряхнула мальчика за плечи.

– Это… это… они…

Заяц резко вывернулся из рук Ивы и побежал за Кимом.

– Стой! – вскрикнула Ива, но мальчик скрылся за поворотом.

И только отдалённый детский голос разнёсся по коридору: «Ким! Не надо! Не ходи туда! Не смотри на свет! Не смотри!»

Ива побежала следом. Добравшись до кафе с бассейном, где они недавно отдыхали, она прижала ладонь к сенсору открывания двери. Дверь скользнула вбок. Девушка вбежала в мягко освещённое помещение и сразу же заметила беглецов. К большому интерактивному окну подходил Ким, Заяц подбежал сзади и схватил его, пытаясь развернуть. Ким напоминал куклу.

И вдруг Заяц закричал:

– Ким! Очнись! Не смотри на свет! Они мастера гипноза! Они смогли загипнотизировать всю правящую элиту Земли! Только я могу на них смотреть. Я и больше никто!

Сзади подбежала Ива:

– Кто-нибудь скажет мне, что всё это значит?!

– Это пришельцы, - сказал Заяц, - Они почувствовали Кима и зовут его.

– Куда?! Зачем?! Почему именно Ким?!

– Не знаю. Но знаю точно, что ему нельзя смотреть на них. Ничего хорошего из этого не выйдет. Для них мы все – подопытные. Я знаю это точно! Им не нужна планета, не нужны ресурсы, не нужны люди и их энергия. Им ничего не нужно. Только знания. Они учёные. Они ставят опыты, эксперименты. И в результате одного такого эксперимента погибло всё человечество! Они хотели понять, как поведут себя человеческие тела, если облучить их теми лучами.

– А что это за лучи?

– Я не знаю. Сотни раз я пытался добраться до истины, но, к сожалению, я не учёный. Но даже если и был учёным, то это мало что изменило бы. Ведь вся учёная элита Земли не смогла разобраться в этих лучах.

Интерактивное окно посветлело. Заяц закричал и насильно отвернул своих друзей от окна.

– Ива! – громко сказал Заяц. – Не вздумай смотреть туда!

– Что с Кимом? – не оборачиваясь, выкрикнула девушка.

– С ним всё будет в порядке. Они только загипнотизировали его, но я знаю, что делать! Держи его! Не давай ему повернуться!

С этими словами Заяц подтолкнул Кима к Иве, та вцепилась в него и прижала к себе. Ким был похож на безвольную куклу. Он не сопротивлялся, не разговаривал, но делал лишь одно – всё время пытался повернуть голову к окну. Ива прижалась к нему как можно сильней и не выпускала из своих объятий.

В кафе стало совсем светло. Было невероятно интересно, что же там происходит за спиной; Ива изо всех сил держалась, чтобы не посмотреть. Куда пропал Заяц? Что это за магический свет? Почему вдруг стало так тихо? Почему воздух кажется таким тягучим? Сдержаться было слишком трудно. Но она держалась. Держалась из последних сил. Только бы не посмотреть назад! Только бы не повернуть голову!

Но вдруг Ива почувствовала какое-то странное сомнение. Ей показалось, что её хотят обмануть. Наваждение было настолько сильным, что с этим чувством почти невозможно было бороться: Заяц врёт! Он задумал что-то нехорошее. Там, за спиной, сейчас он готовит что-то ужасное! Он только претворяется другом. На самом деле всё не так. Надо повернуться. Надо! Сейчас или никогда! Сейчас! Или в следующую секунду будет уже поздно!

Сейчас!

Ива набрала полные лёгкие воздуха, как будто намереваясь нырнуть под воду и готова была повернуться, но в этот же момент что-то хлынуло откуда-то. Что-то обжигающе холодное и омерзительно мокрое.

Это была вода. Невероятно холодная. Ледяная. По лицу ударили маленькие кусочки льда и, казалось, впились в кожу.

Ива упала на пол. Сильная дрожь сковала её движения. Откуда эта дрожь? Может, от ледяной воды, а может, от чего-то другого?

Послышались какие-то странные звуки – словно далёкое эхо, которое постепенно отдаляется и улетает в неведомые дали.

А потом всё стихло.

Помещение снова погрузилось в полумрак.

Было очень холодно. Мокрая одежда противно прилипала к телу.

Ива протёрла глаза. Над ней стоял Заяц с ведром для льда в руках.

– Извини, - пролепетал он. – Но только так можно было отделаться от наваждения.

Ива вдруг всё поняла. Она села на пол и тут же бросилась к Киму.

Ким пришёл в себя и тёр глаза трясущимися руками.

– Что это было? – сказал он.

– Нас посетили те, кто уничтожил человечество, - тихо сказал Заяц.

Молодые люди молча переглянулись.

***

Ветер завывал среди пустынной улицы. Опавшие листья вертелись в воздухе и влетали в разбитые окна многоэтажек. Покосившийся светофор едва держался на своей длинной ноге, готовый рухнуть в любую минуту. По темно-серому небу неслись ржавые тучи, подсвеченные снизу заходящим солнцем.

Мёртвые многоэтажки наводили ужас. Посреди улицы темнел остов разбившегося автомобиля.

Маленький мальчик… Он стоял, опершись рукой об искорёженную дверь машины. Его глаза были полны слёз. Грязная соска давно выпала из его рта. Он стоял, не в силах больше плакать. Мальчик смотрел в одну точку, не сводя глаз.

Там! Там что-то… Там кто-то… Кто-то тёмный, зловещий, безжалостный. Он там – в подвале мёртвого дома. И он смотрит на мальчика. Эти сверкающие во мраке глаза вцепились в свою добычу и теперь уже не отпустят.

Что-то зашевелилось. Мощное тело – тело монстра, того, кто все эти годы сидел в этом подвале и ждал своего часа.

И вот, он настал – час мести, час нападения, час расплаты!

Монстр двинулся вперёд. Его теперь ничего не сдерживало. Лоснящаяся шерсть встала дыбом, кровожадная пасть ощетинилась, с бледно-розовых клыков капала кроваво-красная слюна.

Он выходил на свет, взрыхляя асфальт своими стальными когтями.

До жертвы – пара шагов.

…теперь маленькому гадёнышу не улизнуть… сколько не ори, но ты будешь сожран…

Мальчик затравлено смотрел в сияющие глаза своей смерти. Монстр был в десять раз больше него. Мохнатая лапа взвилась вверх. Сверкнули огромные когти. Зверь зарычал так, что заглушил даже завывания ветра.

Пасть понеслась на мальчика…

Моментально стих ветер.

Ребёнок на долю секунды почувствовал прикосновение мерзкого шершавого языка. Обдало тошнотворной вонью…

***

Ким вскочил с постели. Холодный пот прошиб, как молния. Он задыхался, сердце рвалось и колотилось, пытаясь выбраться из тела. Ким прижал руки к груди и застонал, как от сильной боли.

– Снова этот сон, - прошептал он. – Что-то нехорошее. Что-то неотвратимое…

Ким взглянул влево: Ива мирно посапывала, обняв мягкую подушку.

И в этот момент мозг Кима буквально взорвался от невероятной мысли.

Ким смог вымолвить только лишь два слова:

– Он жив…

Продолжение следует...