Обречённые

Она ещё учится падать. Пролог

В давние времена, когда народы ещё не достигли нынешнего процветания, на планету спустилась Тьма. Её пучина охватила войной и мором все материки. Всюду лилась кровь, гремели клинки мечей и лишь единицы спаслись от наплыва чёрных созданий иной вселенной.

Но группа сильнейших воинов объединилась против общей опасности. Они нашли в себе мужество, чтобы противостоять натиску окутывающего землю зла. Воины сражались насмерть, пока окончательно не избавились от чудовищ. После того, как они победили корень зла, все расы смогли счастливо жить дальше. Города восстанавливались, посевы приносили урожай, реки очистились от крови. На земле наступил долгожданный покой. Расы, большая часть которых выжила в противостоянии против нечисти, заключили общемировой договор на триста лет вперёд, по которому страны обязались хранить друг другу преданность и в случае опасности подавать руки помощи. А в честь героев построили белокаменный Храм Света, куда стекались паломники со всех концов земли. Именно там был установлен алтарь четырём божествам, что помогали героям в решающей битве.

Таким образом, история с безрадостным будущим обрела счастливый конец.

Впрочем, таковым он являлся не для всех.

Дрогнувшими губами принцесса вздохнула и взглянула на бледную себя в отражении большого зеркала. Она сглотнула, красными глазами обвела голое худощавое туловище, надеясь, что прямо сейчас ей снится кошмар или висит морок перед глазами. Но подобные манипуляции были тщетны. Дрожащими пальцами темноволосая провела по чёрной метке, изображающей изящную лилию — символ Селестии, гордость рода Назар.

А теперь и ее проклятье.

Метка появилась неожиданно, без неприятных ощущений или зуда. Ещё вчера принцесса, как обычно, просматривала документы, обсуждала с советниками будущие мероприятия, на которых ей обязательно необходимо присутствовать и показать свои умения, а через два дня её ждал экзамен по общему языку лесных эльфов, с которыми Филипп в данный момент вёл переговоры. Сегодня вечером ей нужно присутствовать на тренировке фехтования, в более свободной одежде, а не в закрытом платье. Также ей хотелось отправиться в специальный парк для прогулки на лошадях с кузеном, ведь он недавно заверил её, что на этой неделе у него точно найдётся время…

И уже с утра, принимая утренние процедуры и наводя марафет, Руби увидела это. Метка, олицетворяющая проклятье богов. Злополучный символ скорейшего увядания, раннее предвещание смерти, от которого не скрыться и не спастись. Чувствуя, что вот-вот закричит от осознания, Руби затряслась всем телом.

Принцесса читала много книг по истории. На этом настояли советники и Филипп, которые подсовывали ей большое количество патриотических трудов солнечных эльфов. И лишь в историческом учебнике «Апогей цивилизаций» раскрывалось жуткое начало конца процветания государств.

Тьма — не просто слово, магическое явление или название бесчисленной армии. Тьма — это грех, скрывающийся в женском теле, как насмешливая змея, желающая удушить жертву. Это невысказанная боль увядающего мира, предвестник бедствий и страданий для тех, кто с ней столкнулся.

Спустя годы после знаменательной битвы выяснилось, что частица тьмы всё же осталась на бренной планете. Она заключалась не столько в мёртвых территориях, прозванными Проклятыми Землями, сколько в детях, рождённых под печатью демонов. К ещё большему сожалению, этими детьми оказались девочки, что могли бы стать будущими матерями родным чадам. Чтобы предотвратить панику, монахи, — и по совместительству, реинкарнации славных воителей, — Храма Света забирали девочек под своё крыло.

«Дитя не виновно в родительских грехах», — так говорили про них светлые мужчины, что были избраны богами стать воинами света. Однако именно детям суждено было нести на себе бремя, что оставили их предки. Чёрное семя зла, заключённое внутри каждого сосуда, в любой момент могло прорасти внутри каждой девочки. И в Храме Света пытались предотвратить данный процесс.

Но в ушах звенели отголоски прошедших уроков и текстов, на которых не только обсуждались пороки тёмных, но и их участь. Проклятых ненавидели, презирали, желая обратить в пыль. Руби находила книги, в которых описывалось, каким пыткам подвергали чудовищ. Обезглавливали, растягивали конечности в попытках измучить до смерти, хоронили заживо, обкидывали тяжёлыми камнями и вставляли в руки заговорённые шипы… У солнечных эльфов существовала практика гнать дочерей до пустыни, а если они возвращались, избивать с помощью магического оружия, пока они окончательно не умрут. Сколько крови пролилось и сколько ещё прольётся? И посмотрит ли кто-нибудь, что она принцесса?

В голове вместо расписания возникла обуревающая пустота, смешанная с горечью и прострацией. Волнуясь, девушка перепугано заходила по комнате. Делать всё для народа — так её воспитали. Она должна сейчас же одеться, выйти из ванной и доложить о подобном происшествии. Ей нужно сказать, что случилось. Она падшая. Она проклятая. Она тёмная. Чудовище из древних легенд, ожившее на чужих глазах.

«Значит, татуировка на плече доказывает принадлежность к Тьме?» — пронеслись в голове когда-то сказанные на уроке слова, что Руби говорила учительнице. Сейчас тон более младшей принцессы показался бы ей равнодушным. И что еще она тогда могла чувствовать по отношению к существам, которых никогда не видела и знала о них лишь из слухов или сказок?

Холодный кабинет, находящийся в подвале здания, приглушённый свет, навевающий тоску, чёрные, с сияющими хитрыми искрами, глаза учительницы, сверлящие ученицу насквозь. «Что ты сделаешь, если обнаружишь у себя метку?» — спрашивала Бреанна Каталл так, словно в этом вопросе существовал некий подтекст. Руби, прямая, как королевский меч, ответила без колебаний: «Я исполню долг».

Теперь собственная фраза казалась насмешкой.

Руби мучительно сползла по холодной стене, не обращая внимание на женское здоровье и недостойный вид. Мороз по коже больше шёл от гнетущих мыслей, нежели от температуры пола. Она должна подняться. Не нужно плакать, ведь даже если её решат тут же убить, как принцессу Августину, Руби должна позаботиться о собственном народе. Её всегда так растили, потому что члены королевской семьи — прежде всего, слуги народа, а уже потом обладатели богатств и власти. Нужно подняться. Нужно перестать плакать и рвать на голове волосы.

Эльфийка гордилась своими словами и готовностью идти на убой. Она так желала быть полезной. Ради народа, ради брата, ради тех, кто впал в битве за нынешнюю мирную жизнь… но сейчас, когда мир полностью рухнул, принцесса не могла произнести ни слова.

Она ещё учится падать. Глава 1. Решение

Весь последующий день принцесса солнечных эльфов не находила себе места. Вопреки принципам, Руби не отправилась на прогулку с Филиппом, хотя давно этого желала. Брат только недавно вернулся из-за границы и вскоре опять должен был уехать, в то время как черноволосой надлежит исполнять роль, так называемой, «хозяйки» замка. Советник Вафи оставался заместителем Филиппа. На следующей неделе Руби точно не увидит кузена, и на этот раз отъедет рыжеволосый юноша надолго. Поэтому с её стороны отказаться от единственной возможной встречи — недопустимо грубый тон.

И тем не менее, девушка не могла позволить себе показаться принцу на глаза. Она даже не обращалась за моральной поддержкой к Морисе. Ей было жутко и стыдно. Горько. Эльфийка ощущала себя безразмерно разбитой, упавшей в грязную яму хрустальной вазой, которую не получится поправить даже с помощью ювелирной магии. Она целый час просидела в ванной, дрожа и размышляя о происходящем. Раз за разом черноволосая прокручивала в голове слова двухлетней давности и мысли о собственной трусости. Внутри набатом звучало: «Надо, должна, обязана, немедленно поднимись!». И младшая Назар всё равно не слушала внутренний голос, порождённый словами советников и учителей. Словно что-то изначальное, бунтарско-пугливое, неожиданно проснулось внутри в злополучное утро.

Она нашла силы подняться и засесть в библиотеке, куда редко заходили обитатели дворца. Библиотека являлась обширным, добротно обставленным помещением. Пожалуй, эта часть здания — единственное наименее пострадавшее место от времени и экономического бума, из-за которого началась организация продажи и обмена материалов за восстановление столицы и некоторых других городов. Книги здесь хорошо сохранились, а иногда Вафи, неудержимый книжный червь, оставлял аккуратные пометки в некоторых учебниках с обновлённой информацией для общего развития Филиппа и Рубины.

Эльфийка подумала, что читать «Апогей цивилизаций», где находилась минимальная информация о тёмных — слишком заметная подстава, поэтому предпочла взять заумный труд по математике. Младшая Назар надеялась, что подобный учебник поможет ей хотя бы немного забыться, сосредоточиться на посторонних материалах и с трезвой головой взвесить плюсы и минусы нового положения, но стоило признать, данная затея с самого начала являлась провальной. Чем ей помогут формулы и заумные выводы учёных, расплывающиеся перед глазами? Как цифры могли заставить её ясно подумать о переживаниях, которые даже словами выразить трудно?

Нет, поистине любой логический вывод являлся бесполезным, если внутри отчаянное желание не лишаться всего, что сейчас имеешь.

Руби понимала: в её жизни есть минусы. Она загоняла себя до такой степени, что если бы на её месте оказались другие эльфийки, то они, вероятно, упали в обморок при первой возможности и попросились бы к мамочке. Мало кто из наиболее знатных дворянок мог похвастаться, что «от» и «до» познал прелести уборки, в некоторых случаях даже принимая в них участие, чтобы понять, где слуги могут привирать и как с ними лучше сотрудничать в том или ином вопросе; солнечные эльфийки также не заботились о том, чтобы научиться ближнему бою и искусству владения мечом, ведь всё, что им доставалось, это прекрасные гимнастические упражнения, кинжал, украшенный драгоценными камнями, на всякий случай, и совсем уж в крайних мерах — пузырёк с содержащимся внутри ядом; кроме того, дворянкам не нужно было находиться на важных мероприятиях, объезжать земли с целью найти подходящие участки для постройки или решения вопросов о финансировании государственных проектов, не нужно изучать различные валюты, языки, уметь спокойно разговаривать с каким-нибудь жирным оборотнем-медведем, возомнившим себя пупом земли, и при этом плюющего тебе в лицо, потому что ты неудачно родилась женщиной. Нет, может, кто-то занимается подобными вещами, но в основном, всё это нужно делать принцессе. А если бы у нее еще и магия существовала, девушка с тренировок вообще не вылезала бы.

Но при этом красноглазая отлично понимала: в отличие от многих жителей королевства, она живет вольготно. Да, обязанностей много, и по мере взросления ответственности прибавится, но это лучше, чем если бы эльфийка с утра до ночи занималась тяжёлой работой и получала за это сущие гроши. У неё погибли родители, как чаще всего случается у несчастных сирот, но зато у неё есть семья, отдельная комната и куча слуг, которые в любой момент ей помогут. Да, бывали исключения, они всегда существуют, но по сравнению с другими эльфами или прочими народами её существование — божья благодать! Лишиться этого так просто, из-за какой-то паршивой метки, гнусного проклятья? Господь Маркелл, нет! Она не готова, совсем не готова!

Это всего лишь ошибка предков, так причём здесь юная, ни в чём не повинная, принцесса?

«Ты должна прекратить, — говорил голос изнутри. — Встань и скажи, кто ты, проклятая бестолочь!». Противоречия разъедали изнутри, поглощали любые попытки сопротивления участи. «За тобой всё равно придут, зачем откладывать неизбежное? Разве не желаешь ты позаботиться о народе? Разве не ты столь рьяно помогала, старалась выглядеть благородной, корпела и трудилась, и всё ради чего? Чтобы сейчас отказываться от предначертанного?» — размышления нитями пронизывали голову, заставляя черноволосую скрипеть зубами и мучительно царапать кожу.

— Я не хочу… — прошипела в безмолвный одинокий зал темноволосая, словно внутренний собеседник проецировал образ перед глазами. Но в приглушённом свете не виднелось ни одного силуэта: обитатели замка оставляли девушку в покое в библиотеке, чтобы она спокойно впитывала знания и науки. В помещении находилась лишь одна Руби… и её тень.

«Какая же я идиотка», — раздалось отчаянно внутри.

«Если я им скажу, они меня возненавидят. Последнюю шкуру спустят. С меня и моей семьи. Я в Храме умру, а Филипп… что будет думать Филипп?».

«Он придёт за мной. Он придёт и заберёт меня. Это страшно!».

«Так, я должна сейчас встать и сказать советникам, что со мной приключилось. Мне нужно сохранять спокойствие, чтобы никого не напугать. Я держу себя в руках. Боже, да что может быть страшного в Храме? Наоборот, я слышала, что тёмные там спокойно живут и работают на благо цивилизаций, хотя при этом все желают им смерти…»

«А может, я уже превращаюсь в монстра?..»

Чтобы заглушить бесполезные мысли, Руби громко стукнула кулаком по столу. Девушка хотела было швырнуть книгу, — настолько сильно она преисполнилась эмоциями, — но опомнилась и положила её на место. Ещё чего — книгами разбрасываться, они на дороге не валяются. И так столу, чего доброго, досталось. И вообще она никогда не позволяла себе такого неприличного поведения. Бить кулаком по столу, швыряться предметами направо и налево — она что, деревенское чучело, не умеющее держать себя в руках?

Позорище.

— Я должна идти, — с тоской шепнула самой себе девушка. И вместо двери пошла к окну. Но тут же нервно дёрнулась в глубину библиотеки. За окном, в цветущем саду экзотических растений, — что способны выжить при жаркой температуре, — стоял Филипп, разговаривая с двумя советниками. Он был спокоен, собран и даже слегка улыбался. Судя по всему, он собирался выезжать на конную прогулку, надеясь отвлечься от повседневной рутины. Ему нравилось кататься на лошадях. Собственно, именно поэтому Руби также решила попробовать верховую езду.

У неё была самая дружелюбная лошадь, Звёздочка. Все остальные терпеть Рубину не могли по непонятным причинам и всё время норовили то лягнуть как следует, то укусить. А вот Звёздочка относилась к эльфийке более флегматично. И Руби даже подумала: как жаль, если метка не исчезнет, ей больше не удастся покататься с Филиппом на лошадях.

Душевная боль ударила хлеще острого ножа. Конечно, не удастся. Метка-то не растворяется по щелчку пальцев. Тату уже навсегда с ней, и ее происхождение невозможно стереть.

А ведь сегодня дует прохладный ветер, и солнце светит не столь ярко, как обычно. Самая идеальная погода для поездки и милых разговоров, простого братско-сестринского времяпровождения. А потом они могли бы сыграть в шахматы, и Филипп поделился бы с ней новостями о переговорах с лесными эльфами. И Мориса заварила бы им фруктовый свежий чай, который в краях Селестии обыкновенно пьют горячим, чтобы легче переживать жару.

— Я должна сказать, — твёрдо повторила красноглазая. Она уже собралась с силами, неловко переставляя ноги. С грустью девушка оглядела библиотеку, в которой коротала вечерние часы…

И поняла, что не может.

Сколько бы её не выращивали крепкой, выносливой и страждущей, она всё равно вернулась к трусливой, маленькой Руби, которая и шагу не ступала без родителей или старшего брата.

Черноволосая хотела бы расплакаться, но вместо этого её сопровождала тряска и картины той агонии, которую она вот-вот испытает.

Как можно лишиться умиротворённого клочка света, единственного путеводителя в бесконечной тьме?

— Ваше Высочество, Вы уже проснулись? — раздался бодрый мужской голос, и Рубина вздрогнула. Молча девушка порадовалась, что не взяла исторический труд, ведь в библиотеке оказался сам Вафи Айдар, один из преданных советников и хороших друзей Филиппа. Он точно догадался бы о тайне ее волнений.

Рыжеволосый, коротко стриженный, мужчина, как всегда, загадочно улыбался. Младшая Назар никогда не могла разгадать, какие мысли скрываются в голове этого эльфа, хотя внутри и понимала, что Вафи не станет причинять вреда ей или Филиппу. Его преданность была доказана уже тогда, когда он спасал ее во время похищения.

Мысли о прошлом снова надавили на Руби, вызывая чувство вины и желания освободиться от давящих размышлений, однако черноволосая нашла в себе силы, чтобы выпрямиться и посмотреть в упор на собеседника. Все же с его приходом Назар ощутила недоброе, но она пока что была не готова признаться всем, — и, в особенности, самой себе, — что на ней отныне стоит печать греха. Руби лишь надеялась, что рыжеволосый не заметит ее нервно трясущихся рук и выступившей капельки пота на шее.

— Доброе утро, Вафи, — промолвила она, делая тон будничным. — Я проснулась утром, и поняла, что плохо себя чувствую. Решила остаться дома, чтобы не заставлять лошадей еще больше нервничать. Ведь скакуны такие нежные при виде моей особы.

— Вы растете мудрой и сообразительной, принцесса, — кивнул в ответ Айдар. — Это очень хорошее и полезное решение — не волновать лошадей и принца Филиппа. Но я не могу оставить Вас в подобном состоянии. Как Ваш советник, я бы хотел присмотреть за Вами на случай, если Вам понадобится помощь. И пожалуйста, не отказывайте! Помните, для меня это честь. Может быть, разделите со мной чай? Я как раз тоже собирался присесть в библиотеке. Разрешите ли посмотреть, что Вы решили прочесть?

Рубина молча указала на книгу, и Айдар, с интересом рассматривая обложку, хмыкнул.

— Боюсь, это не Ваш уровень, Ваше Высочество. Если бы Вы являлись настоящим ученым или профессором, тогда, возможно, она бы пригодилась.

— Не знала, что у нас в библиотеке хранится литература, предназначенная для гораздо более интеллектуальных видов деятельности, — ответила девушка.

— Она больше для работников замка, отвечающих за ремонт в помещениях и магическое оснащение, нежели для королевских семей. А также для некоторых начальников, которые стремятся все хорошенько проверить. Пожалуйста, присаживайтесь, Ваше Высочество.

Она немного расслабилась, видя, что пока ей ничего не угрожает. Вафи вел себя как обычно — не напрашивался на компанию, но в то же время отказаться от нее было невозможно. Вероятно, это связано с его профориентацией, ведь советнику необходимо присутствовать на многих мероприятиях, в особенности, если он заменяет принца. И так как не все подобному рады, он изощряется, как может. Но в такой момент Руби была даже не против. Она подумала, что компания Айдара заставит ее немного присмиреть.

Принцесса и советник расположились у стола, и Вафи объявил, что служанка Лула скоро подаст чай. Она как раз отправилась на кухню. А тем временем, они могут обсудить что-нибудь, если Ее Высочество того желает, или занять себя игрой в шахматы. Работу Вафи решил не предлагать — все же, если Ее Высочество плохо себя чувствует, лучше воздержаться от лишних нагрузок.

Рубина же окончательно расслабилась. Ей просто нравилось вот так спокойно сидеть за столом, смотря в окно на безмятежное голубое небо. Наслаждаться тишиной и спокойствием библиотеки, где можно укрыться за стеллажами с чашечкой чая и прочитать любимые труды на историческую или философскую тему. Добродушная полная служанка Лула, с примесью человеческой крови народа востока, принесет вкусный фруктовый чай, а Вафи наряду с этим подберет подходящий вид времяпровождения или развлечет принцессу разговорами. Так и случилось — служанка незаметно подкралась с необходимой посудой для чаепития и также просто растворилась в коридорах замка, оставляя свободное пространство для созерцания.

Принцесса задумчиво поглядела в отражение чая, вдыхая его чудесный аромат. В ее голове звучало: «Все это. Скоро. Кончится», и она не могла поверить в уготованное мрачное будущее. Вот сейчас, мирно болтая, с ней рядом сидит Вафи. Он рассказывает, как вчера застукал двух стражников, балующихся азартными играми, сколько ошибок нашел в отчетах и что отовсюду слышатся слухи о неурожае, которые необходимо проверить в ближайший срок. А юная Назар, пытаясь укомплектовать разрозненные суждения, осознавала внутренний бардак. Пытаясь найти выход из лабиринта скачущих мыслей, девушка отчетливо улавливала единственную суть — выбора нет. Просто нет.

И чай странно пахнет.

— Вафи, — приглушенно проговорила она, смутно догадываясь о происходящем. Руки Рубины предательски задрожали, отчего ей пришлось поставить чашку на блюдце. Фруктовый чай пахнет не так, у него более спокойный, не приторный аромат. Принцесса также не любила сахар, поэтому знала, что его в напиток не должны подсыпать.

Эльфийка с тоской и грустью взглянула на советника. Он все также миролюбиво улыбался и даже немного прикрывал глаза. Одетый с иголочки, аккуратный, педантичный мужчина, сложивший руки так, чтобы подпереть подбородок. Но его глаза, чуть блеклые, выражали стойкость и непоколебимость, с которой Айдар всегда действовал напрямую.

Черноволосая сжала кулаки. Несправедливо. Вот так сталкиваться в противостоянии с еще одним другом — несправедливо!

— Вафи… я…

Слова застряли в горле. Принцесса медленно схватилась за голову руками и опустила глаза, предпочитая не смотреть больше мужчине в лицо. Все кончено. Она должна была подумать о репутации семьи раньше. Вафи просто делает неизбежное.

— Я не могу, Вафи. Пожалуйста… не заставляй меня это делать…

Послышался усталый вздох. Рубина не видела его лица и даже знать не хотела, с каким выражением советник на нее смотрит. Злобно? С жалостью? Или ему просто все равно? Ведь они оба, по сути, являются большими винтиками в постоянно действующем механизме. Созданы, чтобы служить народу и направлять его. Выучены, чтобы ликвидировать угрозы.

И сейчас один из двух винтиков перестал крутиться. А скоро он станет совсем бесполезным. Его нужно выкинуть прочь, иначе механизм окончательно повредится.

— Ваше Высочество, — раздался мерный и спокойный голос. От прежней веселости не осталось и следа. — Вы можете этого не делать, но тогда мне придется позвать стражу. Мы оба догадываемся, какими последствиями подобное чревато. Но если Вы прямо сейчас выпьете снотворное — Вы покажете и мне, и себе, что Ваше происхождение чего-то стоит.

— Я…

— У Вас есть минута, чтобы решиться. А затем сюда явится стража. На кону честь королевской семьи. И Вы знаете, что должны делать.

Рубина вздрогнула и подняла лицо. Она хотела бы расплакаться прямо сейчас. Да, глупо и смешно. Как маленькая, наивная, запуганная девочка, хотя она, простите, уже взрослая лошадь. Никто о ней не думает, никому она не нужна…

Но посмотрев на мужчину, она не увидела предвзятости, злости и даже жалости. Перед ней находился гордый солнечный эльф, член древней дворянской фамилии, преданно служащий Селестии. Он выглядел даже умиротворенным. Глядя на его решительность, готовность служить и невозмутимость, темноволосая поняла, что не может не подчиниться.

Вафи Айдар, как обычно, прав. Именно решимостью нужно обладать, чтобы уметь держаться. Возможно, она и будет истинной дочерью умерших родителей, сестрой кузена, если сделает то, что от нее зависит, прямо сейчас. Руби докажет, что является лучше, благородней, преданней, чем многие вассалы. Кому она собралась доказывать? Хотя бы самой себе.

Она достойна звания принцессы.

— Спасибо. Я уже в порядке, — проговорила девушка. Она все еще не могла решиться, поэтому старалась изо всех сил контролировать себя. Медленно девушка взяла чашку. — Выпей со мной в последний раз, Вафи. Я хочу сохранить теплые воспоминания о том, что у меня когда-то было, — попросила красноглазая, даже не надеясь на согласие.

Но советник неожиданно улыбнулся.

— В таком случае, приступим, Ваше Высочество. Мне всегда нравилась Ваша компания.

Рубина сделала первый глоток. А затем еще и еще, пока мужчина, немного отпивая, наблюдал за ней. Она не знала, что произойдет дальше. Понимала лишь, единственный вариант — подчинение. И вскоре, сквозь мутную дымку, она в последний раз запечатлела в памяти умиротворенный пейзаж светлой библиотеки, который, возможно, никогда больше не повторится.

А потом девушка снова открыла глаза. В ужасе оглядела незнакомое место. Эльфийка уж было подумала, что она находится не у себя в замке, что ее уже забрали, и ей не нужно больше держаться перед родными, для которых теперь Руби является чужой… но потом девушка посмотрела в окно, увидела двор замка и оробела.

Первый этаж, просто оформленная комната с одной-единственной кроватью, деревянный стул, на котором оставлено единственное простое платье, напоминающее наряд служанки. Более удобные, но бедно выглядящие, черные башмаки. Окно, выходящее во двор, и крепко забитое ставнями. Возможно, здесь даже стоят артефакты, чтобы узник, неожиданно оказавшийся во дворце, не мог использовать магию. Но в любом случае, Руби точно не выберется отсюда.

Она ещё учится падать. Глава 2. Прощание и Мрак

Великий Хранитель Аарон сидел напротив нее на убогом деревянном стуле, пока по обе стороны двери в комнате стояли ничего не выражающие стражники. Словно древесные истуканы или непоколебимые горы, они строго взирали на юную представительницу семьи Назар и возвышенного Хранителя. Мужчина сам прибыл давно, ожидая пробуждения Руби, и лишь потом самостоятельно пришел к ней. Его мотивы были неизвестны: возможно, он хотел успокоить темную, прежде чем отправиться в Храм, а возможно, почитать ей нотации… В любом случае, он не проявлял враждебности, которую ожидаешь в первые минуты начавшегося конца короткой истории воспитания принцессы.

Рубина понимала: если она сейчас сдастся, у ее народа все будет хорошо. Кроме того, черноволосая уже приняла решение задолго до этого момента, когда позволила себе выпить снотворного. И все же маленькая часть нее продолжала бороться, видимо, надеясь на чудо. Чтобы успокоиться, красноглазая задавала те вопросы, на которые ответы знает любой дурак. Чего она добивалась? Непонятно. Возможно, так ведут себя преступники, когда осознают, что уже попались на удочку стражей закона? Они просто продлевают свое бессмысленное существование. Переносят на более поздний срок и так уже вынесенный приговор.

— Метки не было при моём рождении, — не то чтобы Руби как-то пыталась защититься от Храма Света и его порядков. Напротив, ей просто-напросто хотелось разобраться в сложившейся ситуации. Если она и впрямь проклятая, значит, это опасно для её страны. Ей просто хотелось лишний раз убедиться… в обратном. Ведь истории, которые она вспоминала, говорили, прежде всего, о девочках, а не о формировавшихся женщинах. — Разве это не может оказаться другим знаком?

— Метка может проявиться спустя долгое время после рождения, и увы, она истинна, — терпеливо объяснил Аарон, являющийся светлым эльфом. Представитель Храма Света, который и являлся собирателем таких, как Руби, «обреченных» девочек. Каким образом этот мужчина появлялся чуть ли не в ту секунду, когда метка накладывалась на определённого ребёнка? Брюнетка не знала. Но душа её вдруг начала сжиматься от окутывающего страха. — Дитя, ты была избрана Дьяволом. К сожалению, теперь ты не можешь оставаться в этом замке. Больше это не твой дом.

Руби незаметно поджала колени. Всё, о чём она мечтала, не исполнится. Не то чтобы пребывание девушек с печатью тьмы являлось чем-то ужасным. Насколько Руби могла слышать, с представителями тёмного мира в Храме Света обращались, минимум, сносно. И наоборот, многие жители светлого мира жаловались на то, что девушек не убивают сразу, как только они переступают порог храма. Немудрено, что злятся: последствия войны, прошедшей тридцать лет назад, восстанавливают до сих пор, несмотря на технический и магический прогресс. Сколько мирных жителей и славных бойцов полегло в страшных схватках? Потерь не счесть. Даже родители Руби умерли в страшных муках из-за проклятья тёмных. И взамен на свет появилась она — должно быть, та самая мучительница, что съедала их заживо изнутри.

— Тебе не стоит бояться, дитя, — мягким голосом заверял Аарон. — Ты будешь жить в безмятежности до тех пор, пока не решишься уйти в Проклятые Земли. Храм Света дарит покой и умиротворение тем, кто служит богам. Особенно, в том случае, если они готовы отвечать за грехи.

Руби сглотнула. Ну, конечно. Рано или поздно каждая темная должна отправиться в Проклятые Земли. На этих территориях, исполненных мрака, нет ни одного, в привычном понимании слова, нормального живого существа. Только мёртвые и падшие изредка встречаются на пустырях. И лишь там до сих пор существуют кровавые реки, а в небе пролетают таинственные гигантские создания, пожирающие живую плоть. Ни одно светлое существо не способно продержаться на том месте и минуты. Но приказ общемирового договора сошёлся именно на том, чтобы проклятые девочки уходили туда, откуда нет возврата.

Особенно, если услышат «зов».

Что касается остальной части проговариваемых фраз, девушка благополучно пропустила их мимо ушей, даже не пытаясь вникнуть в слова. Естественно, если остальной мир презирает твоё происхождение, ты выберешь одиночество среди четырёх стен. И безусловно, лучше проживать остальную часть жизни с теми, кто более-менее понимает твою ситуацию, а не с теми, кто не сможет принять новую тебя. Даже если это слишком больно для того, кому приходится смириться со своей окончательной участью.

— У меня нет выбора, не так ли? — приглушённо ответила Руби. Она не смирилась, но понимала, что отступать бессмысленно. Если она продолжит в том же духе, неизвестно, как поведут себя эльфы и прочие жители Селестии.

Аарон прикрыл глаза тёмными волосами. Несмотря на то, что обычно у светлых эльфов были волосы блондинистого оттенка, такие же тёмные нередко встречались. Однако глаза его горели светом и излучали тепло.

— Ты разумна, — выдохнул мужчина.

Спустя несколько минут Руби с опаской проходила по дворцу, стараясь абстрагироваться от собственных переживаний, громкого стука испуганного сердца и окружающего мира. Встречающиеся ей на пути слуги, с которыми она старалась поддерживать хорошие отношения, будто не замечали её. Не здоровались, не останавливались, чтобы уточнить самочувствие. Но не это доставило Руби боль. Она знала, что рано или поздно ей придётся говорить жестокие вещи, например, оставляя работников-эльфов на более долгий срок, чтобы они успели прибрать замок к важному мероприятию или приготовить необходимое количество блюд. Девушка также осознавала, что у них может наступить такой момент, когда эльфы начнут обманывать её, чтобы больше заработать или скрыть мрачные тайны. Такое случается, — ведь это просто жизнь, — поэтому темноволосая пропустила подобное осознание через себя гораздо раньше. Больше всего Руби задело именно то, что её кузен, с которым они всегда общались из-за родственности душ, гуляли по паркам, ездили верхом и вообще делали очень большое количество дел вместе, — так вот, её кузен в окружении советников даже не обратил на неё никакого внимания.

Словно она ничтожный мусор, более недостойный взгляда нынешнего правителя солнечных эльфов.

Руби не была из тех, кто напрашивается на комплименты, но она всё же являлась подростком, желающим поддержки. И единственный родной человек, кто мог бы сказать ей доброе слово, оказался бы кстати. Должно быть, именно поэтому, — может, даже неосознанно, — девочка прошла мимо тронного зала так, чтобы брат заметил её. И он заметил. Огненным взглядом тёмных очей мужчина взглянул на сестру. Однако тут же продолжил разговаривать с теми, кто казался ему более важным собеседником.

Хотя ведь прекрасно знал, на какой разговор её позвал представитель Храма Света. Да что там — все это поняли, как только мужчина вошёл во дворец. Как ни старалась Руби скрыть появление необычной татуировки с лепестками чёрного цветка, без толку. Служанки всё-таки заприметили это, ведь при них, бывало, девочка оголяла плечи, а слухи и болтовня быстро разносятся дальше родной комнаты.

Руби поняла, что здесь ей не стоит ждать никакой помощи. Это сдавило ей грудь, ведь девушка искренне надеялась хоть на какую-то поддержку. Вместе со всеми в этом замке она жила бок о бок семнадцать лет. Но проклятая метка перечеркнула не только её жизнь, но и отравила существование близким и друзьям. Теперь ей точно не оставалось ничего, кроме как отправиться паковать вещи и уйти вместе с Аароном.

Однако, когда Руби пришла в свою комнату, она увидела, что её пожитки куда-то пропали. То есть буквально все. Девушка даже с перепугу подумала: уж не зашла ли она случайно в другое помещение, будучи в прострации? Но нет — кровать та же, шкаф, балкон… всё, что не являлось её собственностью, осталось на месте. Только исчезли гигиенические принадлежности, наряды, альбом для рисования, украшения, и даже любимая игрушка, доставшаяся от родителей. В шоке Руби осматривала комнату, которая вдруг стала чистой и незапятнанной, когда в дверь вошла её любимая служанка, очень высокая гномиха. Женщина всегда общалась с ней вежливо, ухаживала за ней, пока девочка болела, и вообще была чуть ли не лучшей подругой.

— А это что? — грубо отозвалась Мориса — именно так звали рыжеволосую. Она важно подбоченилась и строго взглянула перед собой.

— Мориса, мои вещи… — попробовала сформировать хоть какое-то предложение Руби, когда вдруг Мориса грубо её прервала:

— Почему ты до сих пор здесь, мерзкая девчонка?

Руби оторопела, но лишь на секунду. После этого она сразу же состроила непроницаемое лицо и постаралась взять себя в руки. Конечно, ведь теперь она — представительница тьмы, а не принцесса. Мориса не виновата, что долгое время грела у себя на руках проклятое дитя.

— Я хотела узнать, где мои вещи? — брюнетка не хотела звучать грубо. Ей всего лишь нужно было забрать самое необходимое. Однако тут же красноглазая пожалела, что открыла рот.

— Тварина поганая! Как ты вообще смеешь со мной разговаривать? — женщина-гномиха, родная Мориса, словно сама обернулась Дьяволом. Не медля, она схватила Руби за длинные волосы и силой выволокла кричащую страдалицу из комнаты. Но остановилась ли она на достигнутом?

Увы, нет.

На мгновение Руби обрадовалась, что она разместилась в комнате на первом этаже. Потому что её протащили за волосы мимо стражников и злобных слуг по коридорам до выхода, а это какой-никакой, но более короткий и менее мучительный путь. Руби кричала, умоляла прекратить, но тщетно. Гномиха была слишком непреклонна. Она гордо тащила бывшую принцессу вниз, к самому выходу. А эльфы вокруг непроницаемыми взглядами провожали их силуэты. На их лицах как будто читалось: «Всё именно так, как должно случиться».

Никто не пытался помочь. Никто из тех, кого Руби считала близким по духу эльфом или кому она оказала хоть какую-то поддержку ранее. Бывшая принцесса сорвала голос — хватка руками, что ранее Руби считала нежнее лепестков, являлась слишком сильной и волевой.

— Поганая дрянь! Чтоб нога твоя сюда не ступала! — и Руби ощутила плевок сразу после болезненного падения.

Всё закончилось. Она оказалась на выходе, распластавшись по земле. Ошарашенная и обессиленная грязная принцесса, ныне лишённая прежних титулов. Гномиха метала в неё взглядом молнии, а крепкие руки будто готовились сжать тонкую шею проклятой принцессы. Руби поражённо смотрела на подругу.

— Мори… — повезло, что она произнесла это слишком тихо, ведь так? Лучше теперь не общаться с этой женщиной. Иначе можно получить ещё большую порцию издевательств.

Но ведь никто в этом не виноват, правда? Кроме, разумеется, самой рождённой. Зачем она появилась на свет, где ее ждут только мучения? Глупая идиотка.

Рядом материализовался из ниоткуда Аарон. С невозмутимым лицом он смотрел на помятую Руби. Девушка, осознавая, что никто не собирается протягивать руку помощи, медленно поднялась сама, с ощущением боли в теле. Это стало ещё одним толчком для Морисы. Женщина только протянула к ней руку, как вдруг светлый эльф остановил её.

— Принцесса и так проклята Дьяволом, — сказал мужчина. — Ей отвечать за грехи предков. Этого достаточно для искупления.

— Никакая она больше не принцесса! — плюнула ещё раз Мориса. — Это злой дух в обличье девчонки! Дух-обманщик, потомственный лгун и злодей. Принцессы больше здесь нет, это просто ничтожная оболочка, что несёт лишь хаос и мрак.

Руби ещё более поражённо уставилась на женщину и открыла рот. Всё это время её воспринимали за какого-то злого духа? «Но я настоящая, живая, я чувствую, как ты меня ненавидишь», — почему Руби не сказала этого вслух? И почему именно она должна отвечать за всё то зло, которое натворили её предки, учитывая, что она совсем не собиралась приносить кому-либо вред?

После резких слов девушке резко сделалось обидно и больно. Душевные раны заживали гораздо дольше, нежели телесные, и вот так просто разбрасываться обвинениями, находясь в более привилегированном положении, по мнению темноволосой, являлось низким поступком. И поэтому бывшая принцесса испытывала множество чувств и эмоций из-за несправедливых речей. Ей не нравилось, что женщина, заменившая ей мать, гномиха, которой девушка помогала излечиться от тяжёлой болезни, сейчас легко и просто выплёвывала слова ненависти прямо в лицо протянувшей ранее подростку руку. И девушка хотела бы высказать Морисе всё, что сейчас думает.

Но не могла. Слова застревали в горле или растворялись потоком в воздухе. Язык не слушался и заплетался, а в рассудке медленно наступало помутнение.

— Я хочу свои вещи, — хриплым голосом проблеяла темноволосая, хотя внутри неё бушевал ураган.

Вообще-то если мысли её сейчас лились потоком из недр сознания, то рот не мог до конца сформулировать даже самые банальные предложения. Она хотела бы сказать очень многое, но к несчастью, язык просто-напросто не поворачивался. И мозг, казалось, переставал работать.

Но на удачу, Аарон всё же понял, что пыталась сказать девочка. Он дал указание принести её вещи, и гномиха поначалу активно протестовала, сказав, что сейчас, вероятно, сжигают последнее, так как одежда, белье и остальные пожитки принцессы напитались злобой и тьмой. Но в конце концов, она не могла долгое время упорствовать перед служителем Храма Света. Его голосом говорил Верховный Бог. Поэтому спустя полчаса Рубин получила свой альбом для рисования, краски, кисть и медвежонка Тобиана. Правда, изрядно порванного, так как его отдали собакам на растерзание, полагая, что животным тьма не страшна.

— Теперь нам пора, дитя, — бархатным голосом произнёс служитель. После его слов в воздухе материализовалось устройство, напоминающее железный механический шар. Это был магический аэрошатл, заменяющий современные кареты. Храм Света находился высоко в горах, поэтому именно его использовали для передвижения. И, соответственно, не всем жителям планеты он был доступен.

Украшенный золотом белый шар поражал не только вместительностью, но и роскошью убранства. Здесь были мягкие сидения и внутренние покрытия, благодаря чему пассажиры могли комфортно расположиться на высоте. Руби никогда не видела настолько удобных и вместе с тем дорогих апартаментов. Впрочем, у неё и характер был не привередливый — её комната не сверкала золотом и серебром, — в отличие от спальни Филиппа, — а ткани использовались самые обычные. Она предпочитала отдавать дорогое слугам или жителям, рассуждая, что им нужнее.

И в результате она получила взамен порванного несчастного Тобиана.

Даже кузен Филипп не попрощался с ней.

Полёт по небу не отличался ничем выдающимся. Шар поднялся высоко над землёй, и сквозь закрытое окно нельзя было рассмотреть ничего, кроме бесконечно бегущих вперёд белых облаков, на которых не сосредотачивался взгляд. Аарон не лез Руби в душу, и она мысленно благодарила его за молчание. Сейчас ей меньше всего хотелось с кем бы то ни было разговаривать. Смотря на мимо плывущие белые облака, Руби думала только о том, что ей хотелось бы дождя, а не этого ужасного солнца, напоминающего о родной стране.

Когда они прилетели в Храм, Руби удивилась. Обычно Храмы не представляли из себя укреплённое гигантское здание со множеством колонн и собственным двором, составляющим большую площадь. Там построили сад, фонтан, ещё уйму дополнительных зданий. Целый золотой город вместо одного помещения. И всё это дело покрывал крепкий непроходимый забор, высотой с великана.

— Но мы направимся сразу в общую комнату, — заявил Аарон. — Тебе нужно переодеться и отправиться работать, Рубина. Все задания распределяет мой верный помощник, Вазилис Милостивый. Очень старательный юноша, служитель бога Галактиона.

Прошло всего-ничего, а Руби уже стала понимать, что она действительно тёмная девушка, которая никогда не вернётся в другое общество из-за своего происхождения. Никаких «Ваше Высочество», никакого времени на восстановление после долгого переезда и душевных терзаний… никаких отговорок. Только грубая сила, использующаяся в труде.

Не то чтобы красноглазая не представляла себе, что такое работа, вот только она не думала, что однажды ей всю жизнь придётся провести в таком распорядке. Она надеялась, что называется, «не заплыть жиром», и в то же время знать умеренность в труде. Красноглазая периодически помогала служанкам и предпочитала самостоятельно убирать у себя в комнате, но ведь не стоит надеяться, что поручения, которые будут раздавать девушкам, состоят только в том, чтобы смахнуть пыль с какого-нибудь шкафа?

Темноволосая ступила на золотую плитку, которая была уложена для удобства передвижения, и вдохнула свежий воздух гор. От этого у неё мгновенно закружилась голова — ранее принцесса никогда не жила на склоне, но слышала, что воздух там совершенно другой, нежели в городе или низменной дикой природе. Она осмотрелась вокруг: площадка для приземления механического шара была довольно обширной, и со всех сторон её обрамляли деревья с насыщенной зелёной листвой.

Со стороны главного здания, большого и белокаменного Храма Света, к Аарону и Руби двигались двое незнакомцев, одетых в зелёные одежды.

— Приветствуем вас в Храме Света, и да озарит вас милость верховного бога Иллариона, — сказал высокий мужчина с длинными зелёными волосами, заплетёнными в объёмную косу. Руби считала, что её волосы цвета вороного крыла, красивы и густы, но теперь, увидев перед собой мужчину с такими внешними данными, невольно удивилась чужой красоте. Впрочем, стоило ли это внимания, если вся её жизнь прямо сейчас катится под откос, а она, в свою очередь, не может ничего предпринять? — Мы рады встрече с Вами, Хранитель. Добро пожаловать домой.

Рядом с умиротворяющим высоким и крепким молодым мужчиной стоял ещё один, от взгляда на которого у Руби пробежал холодок по спине. Это был, казалось бы, ничем не выделяющийся юноша, с тёмно-каштановыми вьющимися волосами, прикрытыми колпакообразной шапкой, но на его лицо легла тень. А золотые, похожие на кошачьи, глаза излучали равнодушие и злобу.

— И да сниспошлёт своё благословение Маркелл, — ответил, в свою очередь, Аарон. — Я тоже рад видеть вас в добром здравии, служитель Лазарус. А вот с молодым человеком рядом с Вами, похоже, я незнаком.

— Это Креон, новый служитель бога Маркелла, — ответил Лазарус. — Креон, ты тоже должен поздороваться с Аароном. Он занимается опасной миссией и приводит в наш Храм тёмных. Именно его мы все называем Хранителем.

Озлобленный взгляд Креона всё ещё был направлен в сторону Руби. Девушка невольно занервничала и даже неосознанно попятилась назад, при этом готовясь встать в стойку для самозащиты, прекрасно зная, что с собой у неё нет меча, а в руках находятся только малые пожитки… и всё же она не могла спокойно реагировать на пристальный взор темноволосого: он словно мысленно готовился разрушить её изнутри.

Однако напряжённого молчания и недопонимания не возникло между говорившими, ведь всё, что испытывала Руби, длилось секунды. И как только Лазарус закончил представлять нового служителя Храма, Креон не заставил себя ждать и прямо посмотрел на Аарона. Он, как ни в чём не бывало, положил руку на сердце.

— Я, Креон, потомственный волк из рода Нестора, новый служитель повелителя солнца и луны, воинственного бога Маркелла, — его голос пронизывал холод. — И я позабочусь о том, чтобы тёмные были собраны под ликами четырёх богов в Храме Света, после чего Проклятые Земли позовут их…

Руби поджала губы, проглотив очередное оскорбление. Только теперь до неё дошло, что трое мужчин беседовали рядом таким образом, как будто её здесь нет и никогда не существовало. И только Креон, судя по всему, адресовал ей зашифрованное послание о скорой гибели в этом умиротворяющем месте.

— Приятно познакомиться с тобой, юный служитель, — ответил, в свою очередь, Аарон, ни капли не заботясь о том, что Руби только что угрожали. Впрочем, она же ведь теперь не принцесса, да и хранитель ей не слуга, не так ли? — Рад, что очередная цепочка наконец сформирована, и надеюсь, что ты будешь верой и правдой служить богам.

— Не сомневайтесь, — быстро ответил Креон, не моргнув глазом, и тут же возвратил испепеляющий взгляд темноволосой. — Эта оборванка — и есть тёмная, да?

Руби даже не поперхнулась — разумеется, она оборванка, после всего, что с ней сделала Мориса. Руки непроизвольно сжались в кулаки при воспоминании имени, которое девушка носила под сердцем. Гномиха, что пела ей колыбельные… теперь тоже является её заклятым врагом.

— Верно, Креон, — ответил Аарон. — Рубина, принцесса солнечных эльфов, ныне отрёкшаяся от престола и от своей королевской фамилии Назар. На ней метка лилии, и это означает её «тигриный» уровень опасности.

«Уровень опасности — тигриный?» — Руби вопросительно взглянула на Аарона, но тот, конечно же, не заметил этого взора. Девушка знала, что есть тёмные, и что их увозят в далёкий Храм, но уровень опасности, который можно определить по татуировке? Об этом никто и никогда ей не рассказывал.

— Принцесса? — хмыкнул презрительно Креон, и черноволосая устало взглянула на него. — Больше похожа на замухрышку. Неужели все эльфийские принцессы грязны, как свиньи? Что-то мне подсказывает, это не так. И почему ее волосы черные?..

— Позволю заметить себе, уважаемый служитель, Вы проделали титаническую работу, придумывая мне оскорбления, — неожиданно даже для самой себя, выдала Рубина. - Правда, не помню, когда интересовалась Вашим мнением, — видя, что Креон уставился на нее, как на грушу для битья, принцесса решила, что на сегодня волку достаточно. Чтобы предотвратить очередную колкость, девушка повернулась к невозмутимому Аарону: — Хранитель, я прошу прощения за то, что прерываю беседу, но Вы ведь говорили, что мне нужно работать, правильно? Я бы как можно скорее хотела приступить к своим нынешним обязанностям. Мне не хотелось бы злить, как Вы говорили… служителя Вазилиса. К тому же, я уверена, у Вас тоже много дел, и мне не хотелось бы, чтобы я Вас задерживала. Простите, если…

— Мудрое решение, — поспешно кивнул темноволосый, обрывая девушку на полуслове, и повернулся к Лазарусу. — Спасибо за встречу, но тёмная права. Мне необходимо сопроводить её на работы. Служитель Вазилис на месте?

— Насчёт этого… — Лазарус нервно поглядел в сторону, и это не укрылось от взора Руби. Подобное показалось ей, минимум, подозрительным. — Служитель Вазилис, он… ненадолго покинул Храм.

— Хм-м… — темноволосая вопросительно посмотрела на Аарона. Теперь хранитель казался хмурым, словно на него легла тень от грозовых туч. — Ясно. Он кого-нибудь оставил вместо себя?

— Думаю, служитель Дорос поможет, — кивнул Лазарус.

— Дорос… да, вполне, — будто пробуя имя на вкус, вслух раздумывал Аарон. — За мной, тёмная.

Рубина в последний раз поймала на себе недовольный взгляд Креона и отправилась вслед за Аароном по дороге из золотого кирпича. Они прошли мимо Вечного Колокола, что своим звоном дарит наслаждение звука. Затем мимо Террасы Благонравия, своеобразной столовой для служителей храма. Как раз там Руби заметила нескольких мужчин в разных одеждах, что оживлённо беседовали друг с другом, даже не оборачиваясь на тёмную и хранителя покоя. Когда Рубин и Аарон проходили мимо тёмного деревянного здания темноволосый заметил:

— Здесь находится комната, в которой ты будешь делить ночи вместе с другими последовательницами тьмы, Рубина.

Девушка внимательно посмотрела на крохотное, хотя и расположенное немного на возвышенности, здание и поняла, что его давно никто не обновлял. Её новый дом прикрывался многочисленными деревьями и был расположен чуть ли не в глубине сада, за фонтаном. Видимо, это объяснялось природой самих тёмных — они должны были находиться как можно дальше от света. Большее Руби не смогла разглядеть, ибо Аарон повёл её прямиком к другому зданию, мимо большого белокаменного Храма Света, — к Благопристойному дому самих служителей, где они не только коротали время за досугом или спали, но ещё и, в добавок, работали.

Это было большое четырёхэтажное здание, такое же белокаменное, как сам Храм, но в отличие от главного священного места, Благопристойный дом выкрасили всеми цветами радуги и изобразили на нём вихристые узоры, приковывающие чужой взгляд. Темноволосая даже зависла, пока рассматривала его, но ненадолго. Ведь Аарон, несмотря на своё внешнее спокойствие, не хотел ждать тёмную и твёрдым шагом направлялся вперёд. Если честно, Благопристойный дом был похож на сказочный замок, и для Руби стало удивлением, что именно здесь проживают жизнь служители четырёх богов.

Когда девушка вошла внутрь, она окончательно потерялась. Высокие потолки с бесконечными рисунками и историями из жизни богов взирали на неё с потолка, в картинках воспроизводя легенды. Стены покрыты золотым камнем. Тут же висели различные картины и сияющие магические канделябры с волшебным светом. Окна были открыты, и проникающие солнечные лучи отражались от стен. Мебель на взгляд казалась мягкой и крепкой. Когда эльфы прошли мимо одной из открытых дверей, Руби увидела гигантскую библиотеку, где усиленно работали люди в зелёных одеждах. У девушки перехватило дух от количества книг и приспособлений для передвижения по большому помещению…

А затем ей тут же пришел в голову неосторожный вопрос: сколько материалов было затрачено на строительство и украшение Храма Света? Насколько часто его обновляют, и почему остальная часть планеты не удостоилась такой же немаловажной участи? Ведь если посчитать расходы, сумма наверняка выйдет немаленькой. Если создавать крепость сызнова, то вероятно, можно найти более приемлемые материалы и обойтись малым количеством декора.

— Это как очень странный сон, — шепнула она, и испуганно прикрыла рот. Конечно, девушка понимала, что Аарон ей ничего не сделает за то, что красноглазая сказала пару-тройку слов, но тем не менее, теперь она не принцесса солнечных эльфов, а всего лишь проклятое небесами дитя, которому нельзя лишнего шагу без приказа ступить. На самом деле, всем девочкам в раннем возрасте давался инструктаж: если вы неожиданно окажетесь тёмной, теперь вы себе не принадлежите…

Потому что вот-вот станете кровожадным монстром, жаждущим крови, убийств и расправы над светлыми.

Именно поэтому никто не будет вас слушать, спасать или пытаться улучшить ваше положение, только потому что вам нелегко. Вы теперь никто. И даже не пытайтесь сопротивляться этому.

С возрастом Руби поняла, что вести себя в образе принцессы она может как угодно, и не пыталась злоупотреблять этим. Но теперь, оказавшись тёмной, девушка вспомнила, что значит зависимость и беспрекословное подчинение другому лицу. Не стоит искать себе проблем на голову, если ты уже по уши в яме, из которой никогда не выберешься. Теперь от эльфийки ждут только выполнения определённых задач до тех пор, пока она наконец не отправится в Проклятые Земли.

«Подождите, неужели это, правда, так?» — красноглазая невольно сглотнула. Они с Аароном пересекали третий этаж, и девушке удалось заглянуть в окно размером со стену. Там светило солнце и было безоблачное синее небо. В окне качалась ветка, где росли цветы с насыщенными белыми лепестками. И вся эта сказка — лишь прикрытие для её гибели.

Сколько у Руби оставалось времени? И пусть его слишком мало, чтобы по-настоящему насладиться нынешним существованием, неужели бесконечная работа, долг и нескончаемый поток оскорблений — всё, что она должна проживать? Закончить жизнь здесь, на горе, где никто не увидит, как тебе больно, — это и есть её истинное предназначение? И как она может так спокойно размышлять об этом, находясь на волоске от смерти?

Она не могла себе позволить расплакаться прямо сейчас. Не на глазах у существ, которые равнодушно отнесутся к ее страшному горю. И уж тем более не в момент, когда она уже намеренно поставила себя в положение готовой отдаться на любые работы темной. Но что же делать с комом отчаяния, страха и кровоточащих душевных ран, от которого воздух перестает поступать в легкие? Бывшая принцесса задыхалась, желая пощады и зная, что ей никогда не достигнуть успокоения.

— Тёмная, — позвал девушку Аарон, и бывшая принцесса пару раз моргнула. Оказывается, она застыла возле окна. Боль внутри и снаружи тела. Боль в голове. Везде боль. Словно неупокоенный воин усиленно бьет в набат прямо над ее головой. — Кажется, ты не хотела отвлекать меня от дел, не так ли?

— Да, прошу прощения, — промямлила девушка, в последний раз вглядываясь в бесконечный синий горизонт. Он не помогал справиться с терзаниями. Приходилось превозмогать себя, тяжело переставляя конечности.

Где-то там, за горами и лесами, лежала её родная Селестия, с деревянным замком и облюбованной комнатой… нет, не так. Где-то там лежала страна солнечных эльфов, навечно закрытая для Руби. В кабинете сидел отрёкшийся от кузины Филипп, решая очередное важное дело. А на кухне раздавала указания довольная избавлением от не такой уж и доброй подруги гномиха Мориса. И нигде в этой стране не нашлось бы для Руби дорогого друга, который хоть как-то скорбил бы по ней.

Жизнь, которую Руби так любила. Будущее, в котором темноволосая желала нести стране процветание и любовь. Теперь всё это было глубоко зарыто под чужой радостью из-за избавления от ненужного чёрного балласта. Этот балласт будет навеки погребён в Проклятых Землях. И никто не сможет найти выход из лабиринта с шипами…

Она ещё учится падать. Глава 3. Под маской служителя

— Что ж, Руби, правильно? — растерянно проговорил Дорос, смотря на девушку, на удивление… дружелюбно? — М-меня зовут Дорос… так, э-э-э, рад знакомству.

— Взаимно, — красноглазой показалось, что её голос сейчас звучит слишком холодно и отстраненно, что расходилось со словами. Но что еще было делать, если горло так и не восстановилось, а внутри скреблись гигантские магические тигры, разрывая зубами сердце?

Аарон оставил её в большом кабинете с тремя столами и сложенными на них кипами бумаг рядом с жалобно взирающим на мир служителем бога Галактиона в синей одежде. Из-за удручающих мыслей девушке вдруг почудилось, что она постарела, а боль в теле от недавнего горизонтального путешествия по коридору ударила по ней с новой силой, вызывая в молодом организме непомерную усталость. В попытках забыться, красноглазая осматривала кабинет и новое лицо в своей жизни. Довольно застенчивое и беззлобное лицо.

Темноволосая так и не смогла понять: то ли Дорос ещё юноша, то ли он уже зрелого возраста — веснушки и слишком добрый взгляд не давали ей чёткого определения. Но Дорос как будто бы отличался от других служителей, которых Руби встретила на своём пути. В нём не нашлось места для надменности или излишней гордости, что сопровождала буквально каждого встреченного в этом храме.

— Сейчас мы подыщем тебе что-нибудь, Руби, — мягко сказал Дорос и полез за какой-то книгой в синей обложке. Похоже, это был журнал. — Кхм, скажи, как ты управляешься с оружием?

— Сносно, — коротко ответила темноволосая. Не то чтобы ей не было приятно, что хотя бы один мужчина в этой крепости проявляет к ней мало-мальское участие, но на фоне остальных данный феномен выглядел, скорее, чрезвычайно подозрительным событием, нежели успокаивающим.

— М-да, но я всё равно не могу отправить тебя одну без браслета, — похоже, Дорос раздумывал вслух, что бы такое предложить. — Так что… да, знаешь, лучше тебе сейчас подмести листья на дворе.

— И всё? — выражая подозрение, изогнула бровь Руби.

— Мм… да, пока всё. Конечно, я понимаю, что ты принцесса, и наверняка не привыкла к такой работе…

— Остановитесь, Дорос. Я бывшая принцесса, и меня не пугает работа, — помотала головой темноволосая. — Я просто не хочу, чтобы меня не досчитались или произошло какое-то недопонимание. Ведь поручения, насколько я знаю, раздаёт Вазилис.

— Ох, я понял, — по-быстрому кивнул Дорос и улыбнулся. — Я скажу Вазилису, какое я поручение тебе дал. Думаю, он не будет ничего иметь против.

— Хорошо, тогда пойду и найду метлу.

— Эм, нет… подожди, Руби! Разве тебе не нужно отдохнуть? — спросил участливо Дорос. — Или привести себя в порядок? К тому же, у тебя в руках ещё твои вещи.

— Если это никак не повлияет на мою задачу… — неуверенно отозвалась девушка. «И отношение ко мне...» — добавила черноволосая про себя. Конечно же, она хотела бы принять ванну или полежать на кровати, сжимая в руках Тобиана. Ее тело болело, глаза слипались, и все, чего она искренне желала, — чтобы этот мрачный день в ее биографии кончился. Но какие здесь порядки и позволительно ли так себя вести?

Что-то изнутри подсказывало четкое: «Нельзя».

— Всё в порядке, судя по твоим словам, ты не будешь отлынивать от труда и обороны, — улыбнувшись, сказал Дорос. — Пойдём, я отведу тебя в комнату. Помочь донести твою поклажу?

— Ни в коем случае, — резко сказала бывшая принцесса и сама удивилась. «Что это со мной? Не слишком ли я груба?» — она опасливо взглянула на русого юношу. Конечно же, она по-прежнему ожидала от него подвоха.

— Хорошо-хорошо, — примирительно сказал мужчина и успокаивающе выставил перед собой тонкие руки. — Я не собираюсь отбирать у тебя вещи, все в порядке, клянусь. Пойдём, Руби.

Они снова спустились вниз. Дорос показал новой тёмной в Храме необходимый для выполнения объём работ и любезно указал на встроенную в Благопристойном Доме подсобку с хозяйственными принадлежностями, за что Руби была ему благодарна. Когда уже темноволосая опять готовилась к тому, чтобы отойти в ворох собственных мыслей, Дорос резко прервал их поток:

— Знаешь, удивительно, насколько девушки с проклятыми метками трудолюбивы, — Руби невольно икнула и кинула на говорившего настороженный взгляд. Однако он по-прежнему смотрел на неё дружелюбно, периодически отворачиваясь и жестикулируя. — Когда я попал в этот храм, то думал, что будет аналогичная с заключёнными ситуация, и меня по полной используют все, кому не лень, так что даже мой старший брат уверенно готовил меня к этому… и я рад, что в результате работаю с вами. Поэтому если понадобится какая-то помощь, или тебе захочется задать мне вопрос, я постараюсь сделать всё возможное…

— Хорошо? — настороженно проговорила бывшая принцесса, и девушке показалось, что это, скорее, вопрос, нежели утвердительный ответ.

— Кстати, ты сказала, что сносно владеешь оружием, но разве солнечных эльфиек обучают этому? — спросил вполне выглядящий заинтересованным Дорос. — Я думал, что каждую эльфийку стараются воспитать более женственной.

— Ох, я… сама захотела научиться владеть мечом и была слишком настойчивой в данном вопросе, — устало проблеяла Руби, внутри себя задавая вопрос, чем же обернётся ей излишняя открытость этому служителю. — Поэтому мой учитель был вынужден обучать меня. Но насколько мастерски я владею оружием — судить не могу, к сожалению. На поле брани меня ещё никто не отправлял.

— Хах, вот как, — произнёс Дорос и впал в задумчивость. — Наверное, хорошо, что ты настояла на владении мечом. Из-за того, что тёмным можно выполнять только чёрную работу в храме, появляется место и для других поручений, более опасных и затратных. Вазилис любит отправлять вас в заковыристые места, хотя я не одобряю его методов.

— Вот как? Буду иметь в виду, — проговорила Руби и тоже задумалась о словах служителя. Заковыристые места, чёрная работа… похоже, проклятые действительно проклятые.

— Что ж, мы подошли, Руби, так что если тебе надоела моя болтовня, то можешь выдохнуть спокойно, — шутливо отозвался Дорос и достал ключи. Темноволосая заметила, что они сияли. — Сейчас в помещении никого нет, потому что остальные девушки ушли на задания, но думаю, тебе не составит труда разобраться.

Красноглазая осмотрелась. Ранее она видела свой новый дом позади, а теперь ей удалось рассмотреть передний фасад. Она поняла, что дом как будто огорожен маленьким балконом, а также ощутила незнакомую силу внутри здания. Чтобы войти, ей потребовалось подняться по лестнице наверх.

— Мне пора работать, Руби! — сказал снизу Дорос. — Поэтому мне придётся тебя оставить, но знай, что когда ты выйдешь отсюда, дверь закроется, и тебе по-любому придётся идти подметать двор! Ух, ну и грубо же это звучало, да?..

— Спасибо, Дорос, — махнула рукой в ответ красноглазая и поднялась дальше.

Таким образом она оказалась внутри, где обнаружила несколько комнат. Первая являлась кухней — очень пустой, безжизненной и обшарпанной, но тем не менее, видно, что за ней должным образом следили. Вторая — это спальня, где девушка заметила кучу кроватей с тумбочками и двумя шкафами. А третья, похоже, являлась ванной с каким-то механизмом, в котором эльфийка не знала, как разбираться. От растерянности и незнания, что делать дальше, Руби невольно застыла, рассматривая небогатую обстановку, контрастирующую с остальными помещениями.

— Ну что, как убранство, милашка? — спросил незнакомый женский голос, так что Руби даже подпрыгнула от неожиданности. Девушка испуганно обернулась и увидела перед собой незнакомку с длинными фиолетовыми волосами, одетую в тёмное платье. — У, кажется, мне удалось тебя напугать, да? А я расту~, хе-хе.

— Кто… ты? — Руби невольно обняла Тобиана.

— Оу, — тёмно-малиновые глаза собеседницы больше не щурились хитро, словно у лисы. Теперь она открыто смотрела на бывшую принцессу. — Я узнаю твой взгляд, милая. Это взгляд, который говорит, что тебя растоптали и предали, а ещё ты боишься пропасть в неизвестности… твои глаза плачут, дорогая, и мне действительно жаль, что тебе пришлось испытать нечто неприятное. Ты ведь настоящая милашка. Я бы обняла тебя, но знаешь, я не могу прикасаться к другим людям из-за повышенной ядовитости…

Руби напряжённо вглядывалась в говорившую, пытаясь понять мотивы. Но опять-таки приходила к выводу, что незнакомка не желает ей зла. И красноглазая сама не понимала, хочет ли она этому верить, или ей удобнее не доверять абсолютно всем людям вокруг.

— Ох, да, ты права, мне стоит представиться, хех, — незнакомка один раз закружилась на месте, отчего её платье пошло кругом, и затем учтиво поклонилась. — Меня зовут Линда, милая. И если бы я не стала тёмной, то скорее всего, меня бы звали феей растений… ну, или гнилой колючкой, тут уж как кому удобно, хе-хе.

— Фея растений? — спросила настороженно Руби. В Линде действительно было что-то едва уловимое, что походило бы на фею, но в основном, она, конечно же, не производила подобного впечатления. Впрочем, когда другие представители рас говорили слова «солнечная эльфийка», они также, скорее всего, не предполагали, что за этим словосочетанием скрывается бледная девушка с красными глазами и чёрными волосами.

— Да-да, — кивнула оживлённо Линда, подойдя к Руби ближе. — Знаешь, многие думают, что феи растений должны быть похожи либо на зеленоволосых худых красавиц, украшенных листьями, либо на розоволосых воздушных изнеженных девушек, покрытых одуванчиками или розами, — неожиданно затараторила девушка. — Но на самом деле, феи растений — это в буквальном смысле рассадник самых разных культур, в том числе, и ребят, которые могут чувствовать, к примеру, сорняки или кактусы, — розовоглазая хихикнула. — Мне же повезло больше всех: когда я родилась, то вместе со мной появилась Ава, мой первый хищный цветок, а затем у меня в жизни расцвёл и Нилл, ядовитый папоротник… — Руби продолжала растерянно смотреть на Линду. Та поймала её взгляд и хмыкнула. — Знаешь, вообще-то ты выглядишь довольно… устало, верно? Смотри, эта кровать свободна, — Линда указала на постель возле окна. — Ты можешь уложить там свои вещи. Умеешь пользоваться кранами? Ох, точно, может быть, ты голодная? Ты что-нибудь ела?

— Нет, я… я не ела, но я не голодная, — проговорила Руби, с удивлением подмечая, что новая знакомая, кажется, не хочет ей зла. — И с кранами у меня проблемы.

Линда понимающе кивнула.

— Дорогая, твой организм врёт, поверь мне, хех, — сказала она, как только темноволосая положила вещи. — Подойди сюда. У тебя ведь нет сменной одежды, я права? Нам, тёмным, её обычно не выдают на прощание, хе-хе.

Руби послушно прошагала к одному из шкафов. Линда открыла двери и задумчиво осмотрела содержимое. Затем кивнула самой себе и отошла, пропуская темноволосую вперёд.

— Возьми здесь какое-нибудь платье, — сказала Линда. — Лучше голубое или бежевое — размеры схожие.

— Это ведь чужие платья, я права? — настороженно спросила Руби.

— Конечно, чужие, хе-хе, — даже не скрываясь, ответила розовоглазая. — У нас очень маленький гардероб, так что лишних платьев здесь не бывает. Но поверь, всё в порядке, если ты себе что-нибудь возьмёшь прямо сейчас. Это мне нежелательно брать что-нибудь в руки — я ядовитая. После меня даже мыло не поможет.

Руби изогнула бровь — Линда уже не в первый раз напоминала, что она ядовитая. Видимо, настолько, что её яд может попасть на платье и убить кого-то? Темноволосая сомнительно посмотрела на одежду.

— Ох… я понимаю, ты мне не веришь, — проговорила Линда. — Но это нормально, это часть моего существования. Когда я жила с родителями, они пытались использовать особенность моего организма и заставляли строить отношения с богатыми мужчинам. Так я научилась убивать.

— Что? — отозвалась шокированно Руби.

— Просто небольшая справка о моей маленькой жизни, — улыбнулась Линда и тут же перевела тему: — Какое платье выбрала?

— Я возьму жёлтое, но лишь потому что мне сейчас всё равно, что со мной сделают потом.

— Да, тебе пойдёт, дорогая. Подожди переодеваться только, я ещё покажу, как работают краны. Скажи, как тебе Дорос? Он такой хороший мальчик, хех.

— Хороший?

— Да, Дорос хороший. Во всяком случае, получше, чем некоторые. Тебе крайне повезло, что встретился именно он, а не Вазилис. Он не щадит новичков, хе-хе… ох, но знаешь, тебе не стоит сильно доверять Доросу. Если на него сильно надавить, он с потрохами выдаст все твои женские секретики. А ведь у девушек должны быть секретики, я права? — Линда очаровательно подмигнула. — Хе-хе.

— Ты странная, — только и сказала темноволосая. Розовоглазая на это рассмеялась.

— Спасибо за комплимент, хе-хе! Идём, нам ведь ещё выполнять поручения.

Линда показала, как пользоваться механизмами в ванной, а также где хранятся различные принадлежности для гигиены. Руби пришлось признать, что её соседка даже слишком хороша. Честно говоря, девушка и не надеялась на доброе знакомство в новой своей обители.

После купания и смены одежды, а также быстрой стирки платья, Руби вышла из ванной и столкнулась с другой девушкой с длинными розовыми волосами, завязанными в две косички. Вот только на этот раз столкновение стало ещё более удивительным, ведь незнакомка была не только с длинными заячьими ушами, но ещё и с большими оленьими рогами. От столкновения розоволосая невольно упала. Однако быстро поднялась и поклонилась.

— Прости, пожалуйста!! Я думала, с тобой что-то случилось, и потому ты долго не выходишь из ванной!!

— Это… — темноволосая блеяла, хлопая ресницами. — Это я тебя толкнула…

— Я принесла поесть, идём, — и незнакомка, не думая ни о чём другом, потащила мало что соображающую Руби на кухню. Там сидела Линда и сосредоточенно вертела что-то в руках. Как только девушка увидела остальных двух соседок, тут же улыбнулась.

— Вы познакомились, леди? Хе-хе.

— Ох, точно, меня зовут Фива, — сказала розоволосая и усадила Руби на ближайший стул. — Кстати, а как тебя зовут? Мы же тебя не спросили?

— Я была настолько рада тебе, что благополучно забыла об этом, хех, — и это был первый раз, когда Руби увидела на лице Линды небольшой румянец. — Но думаю, имя у тебя что надо, верно?

— Руби, — брякнула эльфийка.

— Тебе и впрямь подходит, — удовлетворительно подметила Линда.

— Руби, ты не против салата? — спросила Фива. — Наверное, тебе хотелось бы мяса или чего-то вроде этого, но нам вряд ли дадут ингридиенты для приготовления подобных блюд. Мы еле-еле получаем их на праздники. Спасибо, что вообще получаем так-то…

— Я за, — отозвалась темноволосая. — Спасибо.

— Ух, я рада, — заметила Фива. — Так-то мне ещё удалось печеньки стыбзить. Ведь у нас маленький праздник в честь появления новенькой.

— Фива, ты просто золотце, хе-хе, — подметила Линда. — Если бы не моя сила, я бы тоже чего-нибудь спёрла.

— Эй, Линда, я так-то не настолько ворюга, чтобы поощрять такое! — Фива упёрла руки в бока и серьёзно посмотрела на хитро хихикающую Линду. Но после быстро смягчилась. — Ещё раз спасибо, что позвала меня. Я вас оставлю, мне пора работать. Рада познакомиться, Руби. Увидимся потом!

И девушка стремительно убежала в неизвестном направлении. Руби в это время попробовала салат и поняла, что это очень вкусно приготовленное блюдо. От переизбытка эмоций у неё навернулись слёзы на глаза. После грубого обращения Морисы и нежелания родного брата попрощаться такая забота виделась ей чем-то сродни чуду.

— Ох, милая, — отозвалась Линда. Она подняла руку, но тут же одернула. Черноволосая с удивлением поняла, что к ней хотели дружески прикоснуться, так что когда этого не случилось, обе смутились.

— Мне нужно поесть и идти подметать двор, — проговорила Руби, быстро вытирая лицо руками. Носовой платок тоже улетел в стирку. — Думаю, я и так потратила много времени.

— Да, понимаю, — кивнула Линда. — Это очень хорошо, что ты думаешь в первую очередь о работе. Когда Вазилис вернётся, тебе нужно сосредоточить внимание на труде, и не думать о его глупых фразах.

— Спасибо, — сказала темноволосая, внутри которой кипела неподдельная буря смешанных эмоций. — Я не знаю, что происходит сейчас, но спасибо.

— Всё в порядке, Руби, — отозвалась Линда. — Ох, и мне тоже пора, знаешь. Я недавно вернулась с поручения, и мне нужно сделать отчёт Доросу. Увидимся позже.

Когда темноволосая наконец вышла из домика, она решила ещё раз окинуть взором здание, в котором ей предстояло ютиться в ближайшее время, если не всю оставшуюся жизнь. Какого же было её изумление, когда лестница, с которой она только что спустилась, растворилась прямо на глазах. Теперь в домик можно было только залезть по окутывающим его лианам, да и то с трудом — поверхность здания, несмотря на материал, являлась слишком гладкой, чтобы взобраться, а окна вряд ли можно было открыть с внешней стороны. «Вот, что имел в виду Дорос, когда говорил, что дверь закроется, — осознавала девушка. — Теперь я точно не попаду назад, поэтому хочу я или нет, мне придётся выполнять необходимую работу».

Не медля, девушка решила приступить к делам. Несмотря на высоко стоящее над головой солнце, время приближалось к вечеру, и бывшая принцесса не желала из-за подобных ситуаций прослыть ленивицей или бездарью. Взяв метлу и несколько мешков для мусора, девушка принялась за работу. Она подмела сначала возле здания тёмных, затем приступила к Благопристойному Дому.

К сожалению, именно там её караулила очередная засада.

— Хах, что и следовало ожидать от грязнули, — услышала позади себя Руби и обернулась на звук знакомого голоса. Перед ней, скрестив руки на груди, стоял Креон и злобно ухмылялся. — Подметаешь двор? Это, видимо, самая достойная работёнка для бывшей королевской особы. Как твои нежные ручки, принцесса? Небось страдаешь, бедненькая?

Темноволосая задумчиво поглядела на говорившего. Креон по внешности не производил впечатление человека, который радовался втаптыванию более слабого противника в грязь, но судя по всему, именно этим молодой волк собирался сейчас заняться. Не было никаких сомнений, что отчего-то молодой служитель с первой секунды невзлюбил Руби. И от осознания этого девушка невольно сжала метлу посильней.

Неизвестно, что сподвигло её защищать себя. Возможно, воспитание принцессы всё же давало знать, и задетая гордость била в голову, призывая не давать себя в обиду. Может быть, Рубин надоело, что и Мориса, и Филипп, и Аарон, и все эти люди вокруг, кроме менее высокомерных товарищей, смотрят на неё, как на помои. А ещё могли сыграть свою роль Дорос, Линда и Фива, которые вместо издевательств, выяснений обстоятельств и прочих ненужных вещей решили ей помочь. Да, они тоже акцентировали внимание на том, что Рубин — навеки проклятая эльфийка, и вряд ли у неё теперь будет безоблачное будущее. Но они не ставили это в укор бывшей принцессе.

В любом случае, пусть этот Креон хоть сто раз будет служителем Храма Света, Рубин очень разозлилась и не могла больше дать задеть себя как-либо.

— Ты ведь служитель верховного бога Маркелла, не так ли? — осмелившись, поинтересовалась тёмная.

— Тц, — девушка услышала недовольное цоканье. — Ко мне ты обязана обращаться на «Вы», глупая. Единственный мусор здесь — ты. Я стою выше тебя на много ступеней.

Удивительно, но при этом выпаде волк умудрялся не выглядеть как высокомерный и неотёсанный мужлан. Скорее, юноша производил впечатление подавленного вожака стаи, готового отстаивать свою позицию до последнего. «Неужели ты действительно меня настолько ненавидишь, парень?» — хотела бы спросить Руби, но уже заранее знала: Креон не будет отвечать на вопрос искренне, и вместо этого найдёт более обидные выражения, которыми захочет её морально уничтожить.

— В любом случае, неужели у служителя верховного бога Маркелла не найдётся других дел, кроме как подтрунивать над ничтожной проклятой? — железно спросила бывшая принцесса. Она надеялась, что ей удастся надавить на различность положений, и это заставит Креона выйти из его глупой игры. — Если у Вас, уважаемый служитель, так много свободного времени, то у нас, тёмных, его нет. Чтобы замолить грехи предков, мы должны полностью посвящать себя долгу перед расами, которым принесли столько бед… Поэтому не мешайте работать другим, пожалуйста, и не тратьте праздно собственное время. Не гневите богов.

— Да кем ты себя вообще возомнила? — прошипел сквозь зубы Креон. — Ты только явилась в этот Храм, и думаешь, что всё знаешь?!

Руби невольно сжала в руках метлу, когда увидела, как медленно, но верно, младший служитель меняется в лице. Она помнила, будто он упоминал, что состоит в племени волков — и действительно, его золотые глаза сузились, а вместо мужского лица проступила волчья оскаленная пасть, готовая поглощать всё живое на пути. Темноволосая пожалела, что у неё нет с собой меча — с оружием девушка находилась бы в большей безопасности.

Но ещё её забеспокоила другая мысль: может ли быть так, что она прямо сейчас умрёт? И никто не придёт ей на помощь из-за неудачного происхождения? Просто… неужели подобное реально может произойти?..

— Ох, Креон, лапочка, что случилось? — позади Креона появилась ещё одна фигура, и Руби спокойно выдохнула, когда увидела её. Линда, улыбаясь, медленно приближалась к служителю. Эльфийка опять увидела новые изменения: теперь Креон хотя и выглядел злым, но оборачиваться, похоже, передумал. Вот только выдыхать было ещё слишком рано. — Ты мой хороший волчонок, пусечка, неужели тебя кто-то обидел?

— Прочь с дороги, тёмная, — шикнул на неё Креон, встав в стойку.

— У-у, какой страшный! Как мило. Хочешь, за ушком почешу? — сложив губы бантиком, обладательница вьющихся фиолетовых волос миловидно хлопнула ресницами.

— Издеваешься, не так ли? Кем ты себя возомнила? — клацал зубами парень из племени волков.

— Пусь, ну не злись. Я тебе косточку дам. Если не прекратишь — твою, — огрызнулась наконец Линда.

— Хах, убийство служителя выйдет тебе боком, несчастная, — ухмыльнулся Креон.

— Вот как? Хочешь проверить? Например, прикоснуться ко мне? — вызывающе спросила Линда, вызвав тем самым рык волка. Темноволосая нахмурилась — она не желала видеть драки и не хотела, чтобы ее новую знакомую зря обвинили в нападении на служителя.

— Креон, — подала наконец голос Руби, — пожалуйста, перестань мешать трудиться. Ты видишь, что работа у нас нервная, и мы не можем всё время обеспечивать твоё плохое настроение.

Красноглазая должна была сказать хоть что-нибудь, дабы остановить неначавшееся кровопролитие. Или ей только показалось, что это кровопролитие может состояться? В любом случае, лишний конфликт в Храме Света выглядел… каким-то слишком нелепым явлением. Тем, чего быть вообще не должно.

— Я уже сказал, чтобы ко мне обращались на «Вы»! — зарычал юнец.

— Креон, — сказала Линда. Её голос прозвучал жестко. Позади её спины выросла тёмная, как ночь, роза с чёрными лепестками. Словно будущая угроза, готовая претвориться в жизнь. — Мы устали, понимаешь? Тебе, правда, нужно начинать этот конфликт?

Молодой волк, зарычав, начал медленно отступать к зданию Благопристойного дома. Его золотые глаза в последний раз сверкнули, оглядывая две фигуры проклятых, и только затем он повернулся спиной. Стало ясно, что битва кончилась, даже не начавшись.

— Я ещё вернусь.

После этого юноша ушёл подальше от двора, в то время как Линда, ухмыльнувшись, подошла к Руби.

— Милашка он, правда? — спросила девушка. — Хе-хе.

Темноволосая посмотрела на неё, как во сне. Она не могла понять теперь многих вещей и была чрезвычайно растеряна. За последнее время происходило слишком много событий, и черноволосой казалось, что прошла уже неделя, а не один день. Но рядом стоящая Линда сверкающей ухмылкой придавала ей сил.

— Лучше и не скажешь, — поняв, что Линда иронизирует, ответила бывшая принцесса. — Ты не боишься, что за подобные фокусы тебе прилетит?

— Милая, любой мужчина ненавидит тот факт, что его может уделать девчонка, — пожала плечами Линда. — А нас целых две. Более того, Креон из племени волков. У них распространены практики, когда в четырнадцать лет подростки уходят проходить обряд инициации в леса, где наставники, помимо техник боя, прививают им лютую ненависть к особям женского пола любой расы. Как думаешь, он скажет остальным, что две девчонки подкараулили его, назвали милым и попросили не отвлекать от работы, а он обиделся?

— М-да, действительно, — хмыкнула красноглазая. Затем она задумалась. — Но… почему он так взъелся на меня? Я не понимаю.

— Ты новенькая, — сложила руки на груди собеседница. — Не знаешь порядков, ещё не зарекомендовала себя, как послушная и исполнительная тёмная… лёгкая добыча, на которую точно набросится любой волк. Прости за сравнение.

— Но зачем это служителю храма? — спросила, как показалось самой Рубин, слишком жалобно темноволосая. — Я ведь и так уже обречена на вечное безумие. А он стоит выше меня. Что ему ещё нужно?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — неожиданно серьёзно проговорила розовоглазая. — Я каждый день задаю его себе. Нет… мы все задаём его. Но правда в том, что все расы терпеть не могут проклятых, что разрушили их государства. И служители храма тоже выходцы из этих самых стран. Они чувствуют ненависть к нам, потому что мы дети демонов, которые в любой момент сойдут с ума. И чем раньше они избавятся от нас, тем лучше им будет потом.

Руби сглотнула. Линда, которая сурово смотрела перед собой, вдруг прокашлялась. Она несколько раз хлопнула ресницами и недоумённо обернулась на эльфийку.

— Прости меня… это ведь не то, что тебе нужно сейчас.

— Нет, всё в порядке, — помотала головой темноволосая. — Ты доходчиво всё объяснила, и я, в принципе, знала, что мне придётся столкнуться с осуждением. Просто служители мне представлялись более… как бы сказать? Беспристрастными.

— Мы все живые существа и все равны, — сказала Линда. — Ох, ну, кроме, разумеется, нас с тобой и ещё пары-тройки девчонок с метками, хе-хе. Ты уже закончила со двором?

— Нет, Креон прервал меня на самом интересном месте...

— Тогда я тебе помогу, а то невинный Дорос больше никаких поручений не выдал.

Прошло время, и всё было кончено. Когда Линда и Рубин направлялись в кабинет, как выразилась фея, «ответственного за выдачу поручений», то неожиданно увидели голубое свечение в этом самом кабинете. На дворе сгустилась ночь, поэтому сияние в коридоре выглядело ещё более чарующим, нежели при свете. Но всё было бы ещё замечательней, если бы особую тишину и покой не омрачал женский крик… доносящийся из этого кабинета.

— Твою мать! — выругалась Линда и со всех ног пустилась в ту сторону.

Руби, хотя и застыла оглушённая криком и внезапной сменой настроения новой знакомой, поспешила дать себе мысленную отрезвляющую пощёчину и метнулась за феей. Линда уже раскрыла дверь кабинета, и оттуда вылетела повреждённая тонкая фигура светловолосой девушки, с грохотом упав на пол. Розовоглазая кинулась к ней, но видимо, вспомнив о своей особенности, девушка сжала челюсти и направилась в кабинет.

— Грёбанный кусок дерьма! Какого чёрта ты позволяешь себе?!

Темноволосая опустилась на колени рядом с незнакомкой и поймала взгляд равнодушно оглядывающих пространство проникновенно-голубых глаз.

— Я… в пор… ряд–… — прошептала на издыхании блондинка, кожа которой напоминала мертвеца, и закатила глаза.

Рубин по-быстрому оглядела девушку и пришла к выводу, что та упала в обморок. А бледный тон лица — свидетельство магической истощённости. К тому же, судя по излишней худобе, девушка не ела много дней или находилась на зверских испытаниях. Невольно бывшая принцесса, как и её подруга, впала в бешенство. Какого чёрта?!

Вдруг эльфийка услышала мужской бархатный смех, доносящийся из кабинета. В любой другой ситуации девушка сравнила бы его со звуком небесных колокольчиков или нежно текущим по склону ручьём… но сейчас она была крайне недовольна таким сравнением и думала о том, что это больше похоже на смех от мочеиспускания дикобраза в цинковое ведро.

— Линда, ты можешь сколько угодно пугать других, но ты же знаешь, что с тобой у нас более «особые» отношения.

Красноглазая обратила взор внутрь кабинета и шокированно охнула. Линда выпустила из себя побеги хищных чёрных растений, гневно клацающих зубами. Поодаль от неё зависла злая темноволосая девушка, пытающаяся выбраться из заточения. «Зависла», потому что она находилась в воздухе. И держала её водяная стихия, обращённая в угрожающую и рычащую змею.

А в глубине помещения восседал ухмыляющийся высокий молодой мужчина с насыщенными фиолетовыми глазами. Его голубые волосы, — также напоминающие струящийся водопад, — были завязаны в толстую косу. Сам он расслабленно наблюдал за происходящим. По-видимому ему не составляло труда окутывать пространство водными ящерами и управлять ими, словно пальцами на руке.

— Заткнись! Ты изверг! — ненавидяще кричала Линда. Руби доставило боль наблюдать за подругой в таком состоянии. — Что ты сделал с Маликой?!

— Ты же знаешь, дорогуша. Малика такая сладкая, что я просто не мог отказаться, чтобы не вкусить её, — размеренно объяснял незнакомец, погладив одну из своих змей.

До Руби медленно дошло, что происходит. «Малика, эта девушка… получается, он выкачал из неё силу?» — руки девушки невольно похолодели. Разве такое вообще возможно? И не запрещённые ли практики проводятся служителем Галактиона? К тому же, подобное происходило в Храме Света…

Вдруг другая темноволосая девушка освободилась от водных пут. Она зарычала, и теперь Руби могла наблюдать на её голове пару кошачьих ушей. Позади незнакомки виднелись два чёрных тонких хвоста. Сомнений не оставалось — это зверодевушка.

— Вазилис, ты ублюдок, — выплюнула девушка в лицо служителю. Имя больно резануло по вискам. «Вазилис, вот ты кто», — красноглазая нахмурилась. — Ты отправил нас в Пещеру Забвения, и прекрасно знаешь, чего Малике мог стоить этот переход!

— Это были три долбанных дня! — ревела Линда. — Зачем ты так с ней?! Почему?!

— Ради всего святого, может быть, вы перестанете устраивать беспорядки? — спросил спокойно Вазилис. — Вы, девочки, становитесь большой проблемой. Если так продолжится, я буду вынужден позвать служителей Маркелла, и уж не знаю, что случится… хм… кто ты?

Руби поняла, что фиолетовые глаза в упор смотрят на неё. Линда и незнакомка проследили за взглядом Вазилиса. И новая подруга встала в дверном проёме, загораживая эльфийку с пострадавшей.

— Не смей трогать её! АРГХ…

Розовоглазая упала без чувств рядом со входом сразу после неожиданного и подлого удара змеи. Вазилис мгновенно оказался на пороге и легко переступил через её тело, словно перед ним лежал грузовой мешок, а не упавшая без чувств фея. Руби поняла, что нужно сделать что-то… но не могла понять, как лучше поступить.

— Так-так, очень интересно, — Вазилис оказался очень высоким даже тогда, когда присел перед сидящей на коленях, — и держащей голову блондинки Руби, — на корточки. — Как тебя зовут, милая незнакомка?

Руби аж отодвинулась назад от пронизывающего взгляда и угрожающей личности, но вовремя остановилась. Видимо, опять взыграла гордость принцессы, заставляющая её смотреть в лицо опасности. Но что же делать? Вазилис являлся сильным противником, а Руби даже не владела магией.

— Я новая тёмная в храме, — проговорила девушка. — Если Вы Вазилис, значит, мне нужно к Вам сказать про отчёт в работе. Но позвольте сначала отнести девушек в медпункт, если тут есть такой…

— Дура, ты должна бежать! — крикнула незнакомая зверодевушка.

— Не старайся, Сати, — с улыбкой сказал Вазилис, тем не менее, продолжая в упор смотреть на Руби. Та чувствовала, как водная стихия окутывает её. — Невежливой девчонке всё равно не скрыться от меня…

Красноглазая ощутила боль внутри. Из глаз невольно брызнули слёзы, когда ей показалось, что мир обуяла пустота. Чувства отключились, и всё, что она слышала, это звон в ушах, перекрывающий всё остальное. Последнее, что удалось рассмотреть Руби, это руку, которая вонзилась ей в грудь, прямо рядом с сердцем…

«Этого… не может… быть…» — Руби провалилась в забытье.

Она ещё учится падать. Глава 4. Шаг навстречу судьбе

Примечание перед главой в качестве комментария от автора: Я тут пока статистику смотрела, заметила, что кто-то читает мой текст. Поэтому хочу сказать: огромное спасибо каждому, кто уделил внимание моей истории! Отдельный респект тому, кто добавил ее в свою библиотеку - для меня это большая честь. Мне невероятно приятно, что вы читаете это!

Звон в ушах становился всё тише. Руби постепенно открывала глаза и улавливала посторонние звуки: звон посуды, женскую ругань на фоне и неяркий свет в вышине… что бы это значило?

— Сати, ну нельзя же было вести Малику этим путем! — укоризненно ворчал незнакомый женский голос.

— Выглядите ужасно! Это уже перебор! — голос Фивы, наполненный волнением, дал знать Руби, что она находится в Храме Света. Это убрало её маленькую надежду на то, что девушке просто приснился неудачный кошмар, и на самом деле, она находится на кухне в замке солнечных эльфов рядом с увлечёнными делами служанками.

— Почему вы цепляетесь ко мне?! — раздался ещё один возмущённый голос жесткими нотками. Да, похоже, что это Сати. — Я ее до последнего прикрывала! Самим слабо попробовать?!

— Девочки, пожалуйста, не нужно ссориться из-за меня, — раздался успокаивающий мягкий голос. — Сати действительно очень помогла, и мы обе выполнили поручение. Ничего страшного не случилось.

— Малика, да ты просто чумовая оптимистка! — раздался ещё один насмешливый голос. На удивление, это был не голос Линды. — Сати в карцере, вы с новенькой в отключке, а мы наказаны… ничего не скажешь, хорош денек! — после этой фразы незнакомый женский голос весело расхохотался.

Руби открыла глаза. Зрение постепенно восстанавливалось, и вскоре она могла разглядеть очень много девушек. Рыжеволосая лисица сидела на кровати, одетая в поразительно белоснежное платье. Рядом с ней стояла ворчащая Сати. Недалеко лежала Малика, успокаивающе выставившая руки ладонями наружу. Перед черноволосой угрожающе расположилась незнакомая сероволосая девушка в очках, скрестившая на груди руки. Неподалёку от них сидела печальная Линда и задумчиво смотрела в одну точку.

Честно говоря, в такой оживлённой обстановке Руби представления не имела, стоит ли ей вообще подавать какие-то признаки жизни и отвлекать соседок от «созерцания».

Впрочем, этого не потребовалось, так как Линда внезапно скосила взгляд в сторону и заметила бодрствующую эльфийку.

— Благодарение всем богам, ты очнулась! — воскликнула девушка и направилась к Руби. Вслед за ней обернулись другие девочки, и через секунду кровать обступили со всех сторон.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила сероволосая, поправив очки.

— Сносно, — коротко ответила красноглазая.

— Да ладно? — спросила лисица, показывая руку. — И сколько пальцев видишь?

— Все, что есть, — брякнула эльфийка. Внутри себя девушка стушевалась под пристальным вниманием к своей персоне. Особенно, под взором Малики, которая буквально вчера лежала вся зелёная и напоминала покойника, нежели румяную девчушку с двумя короткими светлыми хвостиками, которой она была сейчас.

Естественно, будучи принцессой, девушка часто выходила в свет, встречая толпы эльфов, что непременно обращали на неё внимание. Но это было при дворе, в жизни младшей принцессы по фамилии Назар, где она брала на себя часть обязанностей и смело смотрела в будущее, прекрасно зная, что по расписанию будет завтра или через год. Здесь же, в жизни проклятой девушки, выброшенной «из князей в грязь» любое оказанное внимание являлось поводом опасливо коситься по сторонам и искать пути отступления. Хотя девушки, которые собрались вокруг, кажется, не планировали совершать ничего криминального.

— Наверное, это значит, что она в порядке, — пожала плечами рыжеволосая, удовлетворённо кивнув. — И как тебе удался подобный фокус, радость наших бренных дней?

— Какой? — не поняла брюнетка.

— Не помнишь? Ты была такой тупой, что вовремя не убежала от Вазилиса, хотя я тебе об этом кричала, — скрестив руки на груди, сказала Сати.

— Вообще-то, если мне не изменяет память, ты кричала мне после того, как он оказался в пяти сантиметрах от меня, — Руби неожиданно стало обидно. — И вообще я пыталась помочь!

— Я тебя умоляю, — закатила глаза зверодевушка. — Нормальные создания не помогают падением в обморок. У них другие методы.

— Девочки, не надо! Теперь уже всё позади, — успокаивающе лепетала светловолосая.

— Эй, мы же ведь договаривались не подпускать Сати к новеньким, разве не так? — спросила лисица. — У нас уже были прецеденты, потому что наша кисонька не может держать язык за зубами.

Сати рыкнула и недовольно на всех посмотрела.

— Ну извините. Пойду проветрю свой чёрный язык!

Когда темноволосая вышла, девушка в очках приложила руку к груди.

— Прости, если Сати показалась тебе грубоватой, — сказала незнакомка. — Она надёжный компаньон, но у неё плохо получается строить общение с другими, и это не играет на руку вообще никому. Меня зовут София, я фея. Малику и Линду ты уже знаешь. А это Пенелопа, — представила остальных София. — Как и сказала Сати, ты вовремя не спаслась от Вазилиса. Но на самом деле, это не имеет значения. Если Вазилис и остальные служители решат одолжить твою магию, их ничего не остановит. В противном случае Сати его порвала бы на кусочки вместе с Линдой, и вскоре их увезли бы в Проклятые земли, как потенциально опасные элементы.

— Подождите… Одолжить магию? — уточнила Руби, смотря на всех. — Значит, он пытался забрать мое волшебство?

— Верно, — кивнула София.

— Но у меня нет никакой магии, — озадаченно хлопнула ресницами пару раз Руби, а затем опустила голову. — У меня вообще нет никаких сил, кроме физических. Да и те на исходе по-моему.

Девочки с сомнением посмотрели друг другу в глаза.

— Руби, милая, — обратилась к эльфийке Линда. — У всех тёмных есть магия. Просто… её могли не заметить раньше. У нас уже бывали подобные случаи.

— Меня проверяли на магические способности столько раз, сколько никому не снилось, — помотала головой черноволосая, не планируя отступать перед ранее неизвестными фактами. — Мне чуть ли не диагноз поставили.

— Ох, драгоценная ты наша, — обратилась к ней Пенелопа. — Вазилис всё же обнаружил в тебе волшебство. Иначе он не пытался бы выкачать из тебя всё возможное и не очень. Уж поверь моему опыту: этот дядька тот еще специалист!

— Сати подслушивала служителей, пока мы с тобой спали, — вступила в разговор Малика, разведя руки в стороны. — Она сказала, что в тебе действительно есть магия, но её как будто заперли. Поставили на ней печать, и это не даёт украсть ни кусочка.

— Что?

Руби ошалело осмотрела говоривших, пока с кухни не вышла усталая Фива и не подпрыгнула на месте.

— Руби, ты очнулась! — радостно воскликнула девушка. Она в пару прыжков оказалась рядом с кроватью и от переизбытка чувств обняла черноволосую, с силой сжав эльфийку. Бывшая принцесса даже поразилась, что в тонконогой крохе оказалась такая небывалая мощь. — Я думала, ты никогда не проснёшься! Это был уже третий день!..

— В смысле? — прокряхтела красноглазая. — Сколько я спала?

— Тебе ещё не сказали? — с ангельским видом спросила розоволосая. — Ты так-то спала три дня.

— Это время ты провела не у нас, — принялась за ещё одни объяснения София, не давая солнечной опомниться. — Нам удалось взять к себе только Малику. Она очнулась раньше тебя. Вазилис и Дайониз забрали тебя в лабораторию, где пытались добраться до твоего магического резерва. Мы не знаем, что там происходило, так как Дорос настаивал, чтобы мы продолжали выполнять поручения. Видимо, Вазилис угрожал ему или что-то ещё. А Сати лишь недавно выпустили из карцера. Единственное, что она могла, — подслушивать, так как из нее высосали слишком много сил, при условии, что они с Маликой и так потратили весь свой резерв на задании.

— Только сегодня тебя принесли к нам, — вступила в разговор Линда, пристально посмотрев на Руби. К тому моменту Фива уже отпустила эльфийку. — И именно сейчас ты очнулась. Заметь, ни Вазилис, ни Дайониз не смогли тебя добудиться.

Руби медленно переваривала сказанное, пока остальные девочки высказывались на тему: «Как хорошо, что ты очнулась, а то не хотелось бы твоё тело окочуренное на кровати лицезреть».

— Я пропущу пока эту информацию мимо ушей, — проговорила темноволосая. — Не могу поверить, что во мне есть магия. И прошу прощения, что я пока о себе говорю, просто у меня помутнение.

— Не бери в голову, — кивнула София. — Здесь удивлены абсолютно все. Такого не было со времен Руфины...

— Нам приятно узнать, что наша соседка милая эльфийка, любящая идти на диалог, — хихикнула Малика. — Не в обиду Сати будет сказано, она тоже хороша.

— Да, в конце концов, ты здесь новая кровь, поэтому просто расслабься, хех, — подбодрила Линда.

— У меня есть ещё вопрос… — сказала Руби.

— Так! Все вопросы после того, как вы прикончите ужин! — резко скомандовала Фива и пропрыгала в сторону выхода. — Пойду позову Сати и Руфь. Надеюсь, они не дерутся — этим дурочкам еще восстанавливаться так-то!

В течение ужина Рубин копалась в тарелке, где был рис и несколько листьев салата. На столе также стояли сладкие фрукты и зелёный чай. Из разговоров темноволосая поняла, что подобная пища — их ежедневный рацион, и это значительно отличалось от той еды, которую она каждый день употребляла в замке. Хотя бы тем же отсутствием мяса.

Но не это заставило девушку хмуро смотреть перед собой. То, что у неё в тарелке находится вкусно приготовленная еда, — это, считайте, благословение свыше. Более того, аналоги подобной пищи она употребляла и раньше, ведь солнечным эльфийкам полагалось поддерживать хрупкую фигуру, — в этой практике они походили на светлых эльфиек.

Руби задавала себе много вопросов касательно Вазилиса и Храма Света. Черноволосая не понимала, каким образом представления о служителях богов, как о почётных мужчинах, на голову выше простых смертных, уживаются с пугающей реальностью, где жрецы могут легко похитить чужие силы из-за собственных интересов или угрожать проклятой девушке расправой забавы ради. Свои переживания она высказала рядом сидящей Линде.

— Это вообще законно? — под конец спросила красноглазая.

Фея ядовитых растений думала над ответом недолго.

— По правде говоря, насколько я знаю, такое кровожадное поведение со стороны служителей не приветствуется. Вазилис и Дайониз — одни из немногих, кто занимаются подобным. Остальные жрецы предпочитают держаться особняком от нас, — задумчиво говорила Линда. — Но никто не будет наказывать жрецов в случае, если проклятая пострадает. Естественно, по понятным причинам, хех.

— Ах, ну да, — Рубин вдруг захотелось начистить рожи всем ответственным за подобные законы личностям. Но с другой стороны, может, так действительно было бы лучше? Они ведь тёмные. — Но неужели тёмные должны терпеть именно такое отношение? Из нас могут в любую секунду выкачать силу, сделать отбивную, просто заставить пропасть и никто не будет обращать на это внимания? От этого никак нельзя защититься?

Внутри себя бывшая принцесса догадывалась об утвердительном ответе. Но одно дело — обдумывать подобную проблему, когда находишься в нейтральной позиции и смотришь сквозь пальцы на все деяния, которые происходят с более угнетаемой, — плевать, что заслуженно, — группой. И совсем другое — когда ты вдруг попадаешь на иную сторону жизни.

— Линда способна на это, — вступила в диалог София, которая сидела поблизости. — Из-за её особенно ядовитого тела служители не прикасаются к ней. Чаще всего, именно Линда помогает нам в случае, если кого-то хотят вызвать на стрелку или изъять магическую энергию.

— Значит, твоё тело и впрямь настолько ядовитое? — выслушав, спросила Рубин, мимоходом вспоминая пугающую историю феи о прошлом, до сих пор не уложившуюся в ее голове.

— А ты во мне сомневалась, хе-хе? — улыбнулась Линда.

— Но порой даже Линда не может помешать тому, что творится за стенами Благопристойного дома, — продолжала рассказывать София. — Вазилис и Дайониз гораздо сильнее неё.

— Это правда, — кивнула розовоглазая. — Как бы мне не нравилось моё положение, но моих сил недостаточно для отражения атак подобного типа. Вазилис и Дайониз действительно оправдывают свою мощь, что досталась им от героев.

— Неприятно, — прокомментировала ситуацию темноволосая. — Вазилис… похоже, он не только раздаёт поручения, да? И вы каждый день ходите к нему под риском высасывания магии?

— Не совсем, — поправила сероволосая. — Мы можем беспрепятственно ходить к нему днём, так как при служителях Маркелла он не посмеет творить беззаконие. Несмотря на плохое отношение к нам, жрецы Маркелла не приемлют подобного. Они хоть и не спасут нас в случае смерти, но накажут Вазилиса, хотя бы ради галочки. Им важно поддерживать имидж служителей, так как во время важных битв или переговоров служители Маркелла сопровождают послов и представителей власти на основных материках.

— Другими словами, чтобы творить злобные делишки, служителям Галактиона лучше скрываться под покровом ночи или темного кабинета, вдали от глаз жрецов Маркелла, — закивала Линда. — Но в остальное время мы в безопасности и можем спокойно разбирать поручения.

— Хорошо, если так.

После ужина девочки начали готовиться ко сну. Тогда же к эльфийке подошла ещё одна девушка с короткими розовыми волосами и серьёзным лицом. В шоке черноволосая заметила у неё в руке целого Тобиана.

И в ещё большей прострации красноглазая осознала, что второй руки у соседки нет.

— Мы незнакомы, — кивнула ей девушка. — Меня зовут Сара. Я швея, так что решила починить твоего мишку. Прости, что взяла без разрешения.

— Ничего, наоборот, спасибо, — поблагодарила Руби. Она решила не задавать лишних вопросов насчет того, как швея способна обходиться без второй руки. Ее голова и так шла кругом — получать новые шокирующие новости эльфийка не была готова.

— Я не могла смотреть на него без слёз, — сказала с непроницаемым лицом Сара. — Как только я увидела твоего друга, мне захотелось ему помочь.

— Он действительно пережил кое-что неприятное, — Руби решила умолчать о том, что скорее всего, если бы она вовремя не забрала Тоби, то медведя уже сожгли бы или отдали в качестве игрушки для битья охотничьим псам. — Хорошо, что ты помогла.

Сара ещё раз кивнула.

Когда Рубин в обнимку с Тобианом ложилась спать, она неожиданно пришла к выводу, что мысли о кузене и Морисе уже несильно мучают её. Зато Креон и Вазилис плотно въелись в её голову, порождая множество кошмаров. Водные змеи сплетали ей ноги, волки гнались за ней по храму… это были по-настоящему жуткие сны, поэтому на следующее утро темноволосая проснулась сломленной и утомлённой.

— Пойдём за поручениями все вместе, — сказала ей София. — И лучше нам не опаздывать к назначенному времени. Вазилис может придумать что-то ухищрённое.

— София, у меня возник вопрос, — проговорила Руби. — Если вдруг я пропущу сегодняшний день, что тогда?

— Вазилис лично придёт проведать твоё состояние, и я не знаю, что он сделает, если обнаружит твою лень, — опасливо проговорила сероволосая. — Поверь, за стенами Храма безопаснее, чем внутри.

И красноглазая поняла, что охотно верит подобному.

Когда она спустилась вниз, то увидела Дороса и ещё пару незнакомых служителей в разного цвета одеяниях, державшихся особняком.

— Доброе утро! — приветливо махнул рукой Дорос.

Девочки поздоровались нестройным хором. Пара служителей брезгливо покосились в сторону девушек и двинулись по направлению к Благопристойному дому. Соседки, не думая медлить, пошли вслед за ними, и весь короткий путь могла бы сопровождать тишина, если бы Руби не слышала мужских голосов:

— Дорос, хватит носиться с проклятыми, — шикнул незнакомый жрец. — Серьёзно, ты не их мамочка. Тебе необязательно разговаривать с теми, кто гипотетически способен нас всех угробить.

— Всё хорошо, ребята. Спасибо, что волнуетесь за меня, — оптимистично отзывался русоволосый. — И хорошо, что вы рядом со мной в такой момент.

— Дорос, ты… — но мужчина остановился на полуслове и вздохнул.

Руби задумчиво поглядела на троицу. «Похоже, Дорос и впрямь искренен, когда разговаривает с нами, — она посмотрела на улыбчивого парня. — Но остальные служители не одобряют подобного. Интересно, почему же Дорос с нами общается?». Она услышала рядом шёпот Пенелопы:

— Тебе понравился Дорос, да? Согласись, он хороший мальчик.

— Ты же ведь не собираешься сейчас разговаривать со мной о романтических отношениях? — устало уточнила Руби. Бывшая принцесса в свои семнадцать была слишком далека от романтики, любви и прочих вещей, хотя слышала, что девушкам свойственно настроение весны. По крайней мере, молодые служанки постоянно пытались узнать у неё при старой жизни, какой типаж мужчин ей больше всего импонирует и ходила ли она на свидания.

А Рубина, посмеиваясь, говорила то об одном парне, то о втором, и служанки затем долго спорили о любовных интересах принцессы. Воспоминания о беззаботной юности всколыхнули душу девушки. И вдруг улыбаться стало невмоготу — она больше никогда не сможет также подтрунивать над добродушными служанками… потому что теперь эти фигуры больше не станут столь благосклонными.

— Не переживай, милаш, — отозвалась рыжеволосая и подмигнула, возвращая бывшую принцессу в суровую реальность. — Я никому не скажу. Ха-ха, шутка! Я знаю, что влюблённые не смотрят на свою пассию таким взглядом, словно это потенциальный объект для научного изучения.

— Да, Дорос интересный парень, — согласилась Руби и нахмурилась. — Даже слишком.

— Знаешь, мне кажется, если бы на его месте был кто-нибудь другой, то этого парня уже избили бы на тренировочной площадке, — зеленоглазая хихикнула. — Но Дорос настолько хороший, что другие жрецы просто не могут на него долго злиться.

— Ты звучишь так, словно сама влюблена, — подозрительно отозвалась черноволосая.

— Хм… почему нет? — отозвалась девушка. Её лисьи уши на макушке дрогнули. — Я и впрямь люблю Дороса.

— Вот так сразу? — скрестила руки на груди темноволосая, изогнув одну из бровей.

— Да… и тебя я тоже люблю, — заявила рыжеволосая с улыбкой и приложила руку к сердцу. — Ты такая очаровашка, так бы и расцеловала в щечки.

Руби шокированно моргнула.

— Чего?

— Эй, тишина должна быть в строю! — только сейчас Руби заметила, что говорили не только они с Пенелопой. Остальные девочки тоже потихоньку шушукались. А один, наиболее старший из жрецов, в красной мантии недовольно посматривал на окружающих.

После его оклика темноволосая поняла, что их организованная толпа уже почти поднялась на четвёртый этаж. Вот только направлением теперь стал не злополучный кабинет, а большая зала, выкрашенная в зеленые успокаивающие тона. Здесь находилось множество удобных стульев, но вряд ли присутствующим дамам окажут любезность и разрешат присесть.

Вазилис, которого заметила Рубин, уже не выглядел настолько опасным и хищным представителем Храма. Наоборот, его гордая осанка и непроницаемое лицо создавали впечатление неземного мужчины, что случайно спустился прямиком с небес. Обладатель длинных голубых волос с необычайно женственной внешностью равнодушно осмотрел лица присутствующих. Он расположился возле небольшой сцены, предназначенной, видимо, для каких-нибудь важных выступающих лиц.

— Доброе утро, проклятые, — мелодичный голос смог воспроизвести данную фразу не как оскорбление, а как нечто будничное и возвышенное. Но в голосе все еще крылась насмешка: — Рад видеть всех в добром здравии. Пожалуйста, подходите ко мне, чтобы получить задания. Боюсь, что для некоторых поручения затянутся на несколько дней, — Вазилис очаровательно улыбнулся. — И поверьте, лучше вам заняться ими как можно скорее!

Руби только хотела задать вопрос, как Линда и София знаками показали ей зашитый рот. Видимо, это означало молчать до последнего и не высвечивать. Вздохнув, темноволосая дождалась своей очереди.

— О-о-о, Ваше Высочество, рад видеть Вас в добром здравии.

Мелодичный голос Вазилиса не смог скрыть издёвку, прозвучавшую в данном предложении, и бывшая принцесса немного нахмурилась. Она ведь никому не желала высказываться о своем происхождении, а Вазилис Милостивый, — от мыслей об имени жреца Рубину невольно передернуло, — видать, прознал о ее недавнем прошлом и намеренно пытался сыграть с ней злую шутку. После такого красноглазая даже поворачиваться не хотела, дабы ненароком не натолкнуться на осуждающий взгляд со стороны соседок. Мол, «вот, ты принцесса, а мы для тебя, вероятно, чернь, и дружить с тобой не будем!».

Ради всего святого, какой же бред… звучит как переживания несчастного ребенка.

— В первый Ваш день случился настоящий всплеск магии. Очень жаль, что мы так и не смогли добраться до его источника, — Рубин выжидательно слушала этого человека. До её разума смутно доходил смысл сказанного. — Но не тревожьтесь, Ваше Высочество. До служителей Маркелла уже дошло известие о Вашей скрытой силе, поэтому мне и моим помощникам разрешили вызывать Вас в лабораторию для исследований каждый день…

— Что? — отозвалась Руби, и её голос предательски дрогнул. Услышанная цепь фраз не вязалась с мыслями. Темноволосая ощутила, что понятия не имеет, какие слова она поняла из сказанного, и какие до сих пор не может осознать.

В любом случае, стало ясно только одно: Вазилиса заинтересовал её внутренний источник магии, — к мысли о которой девушка ещё даже не успела привыкнуть, — и собирался воспользоваться своим положением. И хотя Руби понимала, что другие тёмные, вероятно, тоже испытывали нечто подобное, она не желала становиться ещё одной мишенью. А как сопротивляться этому человеку — Рубин в душе не представляла…

— Важно подчеркнуть, — неожиданно вступил в диалог служитель в красной одежде. Теперь Руби получше могла разглядеть этого человека: мужчина выглядел старше Вазилиса на добрый десяток лет, и судя по его лицу, пережил немало испытаний. У него были карие глаза и коротко стриженные, чуть рыжеватые, волосы. — Данные исследования будут проводиться под присмотром служителей богов Маркелла. И никак иначе, — незнакомец чётко выговаривал слова, будто отчитывал зелёного мальчишку.

— О, — фиолетовые глаза Вазилиса смягчились, а лицо одобрительно засияло. — Конечно, служитель Джозиас. Именно потому что так важно выяснить источник силы принцессы династии Назар, я и посвятил в курс дела вашу цепь.

— Уж надеюсь на это, — произнёс строго тот, кого назвали Джозиасом.

Несмотря на то, что глаза этого жреца всё время брезгливо оглядывали тёмных, Руби почему-то была рада и такой сухой поддержке. «Похоже, не все из них равнодушны к нашей беде, — поразмыслила девушка. — Или их волнует собственное положение и как опрометчивые действия повлияют на их судьбу?». Чувства других — настоящая головоломка.

— Итак, на чём мы остановились, Ваше Высочество? — улыбнулся и усмехнулся глазами служитель Галактиона. — Ах, да. Для Вас не нашлось никаких поручений на сегодняшний день.

«Серьёзно?» — девушка напряжённо вгляделась в непроницаемое лицо. Это был по-настоящему первый день в Храме Света, и в честь этого Вазилис решил бросить ей подлянку? Она скосила взглядом на девушек, и заметила, что те тоже напряжённо переглядываются друг с другом. Похоже, что все в кабинете прекрасно понимали, в какую сторону пытался повернуть реку Вазилис. И никто не мог ничего с этим поделать.

— Однако я не могу так просто отпустить Вас на отдых, — продолжал говорить служитель. Он изобразил великого мыслителя, рассуждающего о высоком. — Хм… что же мне делать? Ведь Вам нужно трудиться, не покладая рук…

Все знали или смутно догадывались, что произойдет дальше: служитель точно собирался предложить проследовать в лабораторию. Рубин медленно соображала, но тем не менее, девушка не хотела подчиняться новой игре жреца. Тем более, если правила были высосаны из пальца.

— Неужели для меня и впрямь нет никаких заданий, господин Вазилис? — спросила жалобно темноволосая. — Я могу выполнять абсолютно любую работу, даже самую чёрную. Вы правы, что я была принцессой, но даже находясь в положении королевской особы, я никогда не отказывалась от благородного труда. Возможно, я не все могу, но мне не хотелось бы стоять в стороне, пока мои сёстры трудятся изо всех сил.

Мысленно темноволосая себя похвалила — слова сами вырвались из горла, но они пришлись как нельзя кстати. Она дала понять, что не собирается сидеть, сложа руки. И в то же время пыталась показать девочкам, что бывшая принцесса, выросшая в цветнике, может оказаться не нежной фиалкой.

— В самом деле, служитель Вазилис, — вступил в разговор снова Джозиас. — Ты действительно хочешь сказать, что задания кончились по щелчку пальца? Поищи что-нибудь несильно сложное — всё же эта проклятая пока без магии.

Вазилис недовольно сверкнул глазами, но тут же вновь принял холодное выражение лица.

— Уверяю Вас, служитель Джозиас, если бы какое-нибудь поручение осталось, я бы это непременно запомнил, — мужчина ослепительно улыбнулся.

— О, я придумала! — вдруг рядом резко оказалась Пенелопа. Испугались все, кроме Вазилиса: он вообще не шелохнулся. — Я думаю, Руби может помочь с заданием мне. Я ведь одна отправляюсь в Гортензию.

— Пенелопа, дорогая моя девочка, я знаю, что ты отлично справишься с этим заданием. Оно настолько же лёгкое, как капли упавшей воды, — произнёс Василис. — И как раз соответствуют твоей метке в форме цветка.

Рубин обратила внимание на черное изображение, что сияло на правой руке лисицы. Сначала она долго не могла вспомнить, что это за растение, но затем до девушки дошло. Пенелопа ходила с «колокольчиком» на тыльной стороне ладони.

— Но Вы ведь сказали мне позаботиться об охоте на Призрачного Оленя, не так ли? — спросила рыжеволосая. — Я бы хотела как можно скорее выполнить это задание, и Руби вполне может составить мне компанию. К тому же, я обучу её действиям тёмной в подобных ситуациях, и она поскорее войдёт в положение проклятой. И ещё плюс этого задания в том, что магия Руби здесь не потребуется, так как волшебством уже владею я. Правда, я хорошо придумала, служитель Вазилис? Я заслужила вкусняшку!

— Ты, тёмная, не так тупа, как казалось, — произнёс Джозиас, выслушав Пен. — Пусть идут вдвоём и выполняют задание. Чем скорее проклятые поймут, что от них требуется, тем лучше.

— Мм… справедливо, — кивнул Вазилис, но в голосе его послышалась сталь и яд. — Хороший план, маленькая проворная лиса.

— Ура! Меня похвалили! — воскликнула Пенелопа. Руби одними губами прошептала ей: «Спасибо», когда Джозиас недовольно воскликнул: «Соблюдаем тишину!».

— Теперь, когда все получили свои задания, будьте добры проследовать к аэрошатлам, — скомандовал Джозиас.

— Мы всегда так будем путешествовать? — уточнила Руби. Пен сразу обозначила, что девочки делятся на группы в соответствии с полученными заданиями, и потому темноволосая поспешила к ней присоединиться.

— Конечно, — кивнула Пенелопа. — Разумеется, до Гортензии лучше добираться вплавь, но любой моряк взбунтуется, если на корабле появится хоть одна проклятая. Моряки очень религиозны, и верят в то, что какие-то предметы, явления и даже люди могут определить исход плавания. А что касается аэрошатлов, то говорят, что хитрый бог Илларион каким-то образом запрограммировал их так, чтобы блокировать энергию тёмных, и тем самым обходить любые опасные ситуации.

— Служители не сказали, как именно это работает?

— Не-а.

Когда девушки оказались рядом с площадкой для аэрошатлов, Руби увидела, что их довольно приличное количество. «Похоже, аэрошатлы и впрямь созданы для передвижения тёмных… но так странно, какие же поручения нам всё-таки дают?» — девушка задумчиво смотрела перед собой, обмозговывая данную мысль, когда вдруг ощутила, что её руки сковали. Она посмотрела на них и увидела чёрные браслеты. Затем ощутила такой же щелчок на шее.

— Не кричим и не рычим, тёмные девы, — лениво отозвался голос, и тогда Руби увидела перед собой низкого парня с взлохмоченными фиолетовыми короткими волосами. — Отправляемся за мной в аэрошатл.

— Это чего? — прокряхтела черноволосая, вдруг ощутив тяжесть.

— Это специальные сдерживающие браслеты и ошейник, — объяснила Пенелопа, что стояла в точно таких же штуках. — Они нужны, чтобы выследить тебя в случае побега и нейтрализовать. Тебе нравятся новые украшения, Руби? Смотри, ляпота какая!

— Какого…

— Тёмные девы, — прервал темноволосый поток брани, встав между собеседницами и тем самым испугав Руби. — Надо топать ножками в шатл. Поторапливайтесь. И не забудьте захватить оружие для сражения, — мужчина указал в сторону, где находился стеллаж с инвентарем. Пока Рубина присматривалась к мечам, ножам и прочим орудиям, зеленоглазая с удовлетворением заглянула в рядом расположенный сундук и по-быстрому взяла оттуда что-то.

— Кто это? — шепнула брюнетка после того, как мужчина темным взглядом посмотрел на них и проследовал по направлению к летательному аппарату.

— Это Еврипид, — ответила Пенелопа, наблюдая, как Рубина берет наиболее острый железный меч. — Тоже очень хороший мальчик, если к нему в душу не лезть. А еще соблюдать беспрекословно все, что он говорит.

Руби заметила, что Еврипид одет в зелёные одежды. Это значило, что он является служителем бога растений — Оннейма. И почему-то это дало ей опять повод призадуматься. Так что когда девочки зашли на шатл, Пенелопа решила объяснить столь щекотливый момент:

— В зависимости от поручений, с нами отправляют разные типы служителей. К примеру, если поручение очень серьёзное, с нами может поехать один из служителей Маркелла. Но сейчас нам предстоит самим решить одну загадку, так что Еврипид просто сопроводит нас в Гортензию, а затем опять отправится по другим делам.

— То есть нас могут отправлять на задания разной сложности? — спросила Руби, немного не понимая систему.

— Верно, Руби, — хитро отозвалась Пенелопа. — Но все задания, на которые нас отправляют, несут в себе отпечаток тьмы. Так что лучше тебе как можно скорее пробудить в себе магию, — она повернулась на Еврипида. Тот скучающе смотрел на однообразные облака и был занят, скорее, полётом, нежели диалогом собеседниц. — Поверь, Гортензия лучший вариант для этого, — шепнула девушка и снова приняла обычный беззаботный вид.

— Спрошу подробности позже, — кивнула Руби. — Слушай, а почему ты всё-таки взяла меня на задание?

— О, я долго думала, что делать, если Вазилис всё-таки заберёт тебя на опыты, — отозвалась Пенелопа. — Линда не смогла бы ничего противопоставить, да и остальные девочки вряд ли знали, как можно не дать тебя в обиду… думаю, Руфина тоже была без понятия, но…

— Руфина?

— Да, ты, наверное, видела её? Она кареглазая шатенка и человек, — Руби вспомнила, что действительно, была такая девушка. И ела она как не в себя, так что София, Сати и Фива на неё ругались, но кареглазая только смеялась в ответ. — В Руфине тоже долгое время не было магии, а когда её всё же обнаружил Вазилис… в общем, я думаю, она помнила это, и не хотела давать тебя в обиду, поэтому её взгляд… она не была готова принять, что кому-то еще может быть также больно — я так считаю. Мы все испугались последствий, и я сказала первое, что пришло в голову, дабы никто не пострадал…

Рубин с благодарностью посмотрела на новую знакомую. Подумать только, черноволосая являлась здесь совершенно чужим существом, — ещё и, в добавок, бывшей принцессой, — но тем не менее, соседки поддерживали её, несмотря ни на какие условности. И похоже, для них это было в порядке вещей.

Пенелопа выглядела печальной после того, как немного рассказала о своих страхах, так что Руби дружески положила ей руку на плечо, тем самым выражая благодарность. Но оставалось ещё много вещей, про которые следовало знать, а времени для посвящения слишком мало. Так что Руби снова приступила к допросу, тем самым отвлекая собеседницу от тоскливых размышлений.

— А что за Призрачный Олень?

— А вот об этом чудесном животном лучше спросить у того, кто выставил задание, — сказала Пенелопа. — Думаю, у нас найдётся немало возможностей узнать об этом.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 5. Гортензия

Я ПРИПЕРЛАСЬ, ВЫ НЕ ЖДАЛИ! Простите за текст!

Из-за моих особенностей и особенностей моей жизни я могу опаздывать с написаниями глав, но это совершенно не значит, что вы от меня избавились. Перед началом прочтения я хотела бы выразить благодарность тем, кто обратил внимание на мой труд и читает мой текст. Для меня важны даже просмотры! Осознание того, что кого-то может заинтересовать моя работа, делает меня счастливой. Спасибо, что прочитали мое вступление! Приятного прочтения!

Гортензия являла собой город, расположенный на полуострове Сесилия, континента Алия. С первого взгляда было понятно, что Гортензия — морской город, так как здесь виднелись пляжи и гигантская статуя бога Галактиона, находящегося верхом на морском коне в окружении магических голубых дельфинов. Здесь также стоял Храм, посвящённый богу Галактиону, и естественно, вокруг храма было очень много водных источников наподобие искусственных ручьёв и фонтанов.

Рубин мимолётно вспомнила родную Селестию, расположенную рядом с саванной, около берегов Теплого моря. Там росли деревья, которые после обработки отливают золотом и тем самым создают впечатление по-настоящему солнечной столицы. В Гортензии все постройки выполнялись из кирпича, и дома как будто бы строились друг на друге, вместе с тем обрастая лианами и зеленью. Были и деревянные постройки, но каменных помещений размещалось больше. Маленькие здания сплетались с многоэтажками, образуя замысловатые районы, в которых ютились создания разных видов и пестрели палатки торговцев. Темноволосая обернулась на Пенелопу и осознала, что зеленоглазая с упоением наблюдает за оживлённой местностью с высоты полета. В её радужках виднелись искры неподдельной радости. Но затем девочки заметили, что аэрошатл уходит дальше, за город.

— Далековато, — решила прокомментировать брюнетка, чувствуя неловкость от молчания. Руби воспитывали так, чтобы она умела вовремя заполнять паузу.

— Мы же не хотим испугать местных жителей, буквально свалившись с небес им на головы? Что они тогда подумают? Привет, Армагеддон? — фыркнула Пенни, и Руби совсем не поняла, выражала ли её собеседница недовольство, или наоборот смеялась над установившимися порядками, против которых ей не удастся выступить.

Когда девушки вышли из аэрошатла, Еврипид подошёл к ним. Юноша осмотрелся равнодушным взглядом вокруг. После осмотра он взглянул тёмным прямо в глаза. «Вы двое, — сказал он без выражения, но с нажимом проговаривая фразы. — Здесь. На этом месте. Через три дня. Бывайте», — и, махнув рукой, опять скрылся за дверьми шара. Затем аэрошатл опять вспорхнул лёгкой птицей ввысь и улетел.

— Это что? — недоумённо спросила Руби. Честно говоря, она уже устала изумляться происходящему, но ей действительно хотелось узнать, какого рожна вокруг творится. Жрец просто вывалил набор слов и ушёл, не дав больше никаких распоряжений, дополнительной информации и необходимых принадлежностей. — Как прикажешь это понимать?

Пенелопа задорно рассмеялась.

— Это значит, что теперь мы предоставлены сами себе, — произнесла рыжеволосая. И в довершение шоу решила окончательно оглушить новенькую: — А ещё у нас нет средств к существованию, поэтому будем импровизировать.

— Как можно так просто отпускать тёмных в одиночестве? — Руби подбоченилась. — А если вдруг я решу кому-нибудь черепушку проломить за пару золотых и сбежать на край земли?

— Поверь, тебе это выйдет боком, — ещё раз хихикнула Пен. — Не забывай про наши украшения, Руби. А даже если допустить, что их защита не сработает... Аарон ведь профессиональный хранитель, и он не упустит из виду ни одну проклятую. Так что если мы через три дня не вернёмся на это же место, как сказал Еврипид, и не отчитаемся о проделанной работе, Аарон придёт за нами и сделает нехорошо. А Вазилис по возвращении ещё и добавит. Как тебе перспектива?

— Не густо. И как, данную теорию проверяли?

— А как ты думаешь?

— И все на месте?

— А то.

— Ясно, — кивнула Руби и поняла, что девочки, которых она принимала за милых и очаровательных, возможно, те ещё занозы в задницах у некоторых жрецов. — Какая следующая остановка?

— Сначала нужно найти жильё, потом отправиться к тому, кто дал задание, — сказала Пенелопа. Она достала свёрток и дала бывшей принцессе заглянуть в него. Шершавая бумага неприятно ссаднила нежные пальцы. — Кажется, это мужчина по имени Кольт, и живёт он в соседней роще. Мы можем пойти туда через Гортензию. Но перед этим лучше сразу договориться с кем-нибудь о жилье. Думаю, гостевой дом «Очаг» подойдёт.

— Неужели найдётся тот, кто примет на постой проклятых девок? — Руби не могла отрицать, что в этот раз её голос звучал и впрямь издевательски.

— С трудом, но в гостевом доме вполне можно получить себе местечко, — кивнула Пенелопа. Лицо её погрустнело: — Конечно, не могу обещать хорошие апартаменты принцессе… ты ведь принцесса, я правильно услышала?..

Руби мысленно четвертовала Вазилиса с его издевательскими замашками и понадеялась, что прямо сейчас этот объект неустанно чихает. Она не желала кичиться своим положением перед остальными, ведь рождение в определённом сословии в данный момент не имеет значения. Но теперь вместо новых отношений она рискует получить девушек, которые мило улыбаются в лицо, а затем втыкают ей нож в спину, говоря о её высокомерии.

Темноволосая помотала головой. Глупые мысли. Важно сосредоточиться на другом.

— Пенелопа, я уже говорила другим, но готова повторить: я бывшая принцесса солнечных эльфов…

— Солнечных? — поражённо охнула Пенелопа. — Неужели солнечных?

— Да, у меня такая необычная внешность… в любом случае, я уже отреклась от фамилии, и теперь я просто девушка, которая выделяется меткой, — терпеливо разъяснила Рубина, с надеждой найти искомое понимание смотря на коллегу. — Конечно, я жила в довольстве, но это не значит, что я нежный цветок, — Руби показательно вздернула нос и мысленно вздохнула. «По крайней мере, я на это надеюсь, иначе мне крышка», — внутри себя девушка уже была не уверена. И тем не менее, она старалась прилежно играть роль. — Если у меня будет над головой ночное небо, это уже хороший знак — можно отоспаться.

При этих словах Рубина невольно поняла, что боится подобной ситуации. Все-таки она привыкла к более обеспеченной жизни, а не к постоянным ночевкам на улице. Убеждая себя, что чутка привирая, она добьется расположения напарницы, Рубина кивнула в подтверждение своих слов.

— Прости, должно быть, больная тема… — Пенелопа предпочла не замечать высказанных прежде слов.

— Просто пойдём уже и посмотрим, что нам предложат в «Очаге». Кстати, откуда ты знаешь про этот гостевой дом? Я не увидела, чтобы в свитке о нём что-то говорилось.

— Ну… насчёт этого… — зеленоглазая почесала затылок и смущенно отвернулась. — Я раньше жила в Гортензии… и могу сказать, что немного знаю город.

— Хорошо, — кивнула Руби, прочитав по зеленым глазам, что напарница не желает говорить о прошлом. — Мне пока достаточно этой информации. Положусь на тебя, как на гида. Хватит прохлаждаться и пойдём уже искать этого оленя.

— Замётано, нетерпеливая Руби, замётано.

Гостевой дом «Очаг» представлял из себя небольшое двухэтажное обшарпанное деревянное здание, на которое в обычном городе никто не обратит внимания из-за непрезентабельного вида. Но в лесу, на возвышенной опушке рядом с рекой, искусственно проведённой сквозь наросты деревьев, «Очаг» вполне вписывался в общую картину. К гостевому дому вело две лестницы: одна оборванная верёвочная, которой, видимо, нечасто пользовались, и вторая — лестница, ведущая в вышину. Последнюю хозяева, скорее всего, часто обновляли, так как предмет пейзажа выглядел новее, чем сам дом.

— Горожане точно не будут против, если именно здесь мы и остановимся, — обратилась к Рубине Пенелопа, и обе зашагали вперёд. — Конечно, уверена, они бы всё отдали за то, чтобы мы остановились ещё дальше, но в глубине леса Гармоний нет больше никаких гостевых домов. Так что пусть плачут и не выпендриваются!

Бедно одетая полная, крепкого вида, женщина в порванном платье, вышедшая из ближайшей двери, увидев незнакомок в специальных браслетах и ошейниках, презрительно нахмурила толстые брови. Улыбка рыжеволосой лисы хоть и была достаточно обворожительной, но не спасла её от холодного брезгливого взгляда. Незнакомая женщина кашлянула и вежливо поинтересовалась:

— Чё надо?

— Место для ночлега на три дня, — ответила лиса.

— И где деньги?

— У нас их нет, — то ли рыжая стушевалась, то ли просто жалобно смотрела на незнакомую женщину, но тем не менее, та схаркнула на землю и быстро отвернулась. Затем направилась в сторону крохотной пристройки.

Рубина думала, что на этом история закончилась, и уже приготовилась давать заднюю, но женщина быстро вернулась с каким-то крохотным мешочком, из которого доносился подозрительный звон.

— Отнесёшь кривоногому Джею, девка, и чтоб без фокусов, — теперь темноволосой показалось, что один глаз у женщины косит. — Его банда тебя в любом месте найдёт.

— Разумеется, — кивнула Пенелопа и повернулась к Руби. — Теперь можем идти.

Красноглазая взглянула на незнакомую и крайне любезную женщину снова, но благоразумно решила промолчать. На пути к городу напарницам также встретился одинокий темноволосый мальчик с голубыми наивными глазами. Этот парень сначала бил палкой камень, а затем, увидев девушек в браслетах, весело рассмеялся и попросил оголить грудь. При этом Руби удивлённо увидела, как у подростка льётся изо рта слюна.

— Не обращай внимания, — сказала Пенни. — Это Доминик, он не опасен. У него с детства проблемы, так что его старшая сестра остаётся в лесу и охраняет мальчика.

— Это была его сестра? — шокированно уточнила Рубина. Женщина, которую она увидела, выглядела старше, чем Мориса, пусть и на пару лет. Во сколько же её рожали?

— Хотя Гортензия и привлекательный город как с точки зрения отдыха и торговли, так с точки зрения культуры, но… к несчастью, не все здесь счастливы, как говорится, — отделалась загадочными фразами рыжеволосая.

Когда девушки приблизились к воротам города, они доблестно выстояли очередь с презрительно глядящими на них людьми. «Что они здесь делают? Зачем тёмным появляться в нашей прекрасной Гортензии?» — и прочие шептания разносились от каждой группы. Рубина и Пенелопа рассудили, что подобные вопросы лучше обходить стороной. Только стражникам зеленоглазая показала свёрток с печатью, и те, согласовав этот вопрос с руководством, пропустили их в город.

— Столько времени потеряли, — буркнула Руби. Казалось бы, солнце ещё никуда не садилось, а она уже устала. Неужели на состояние влияет безмятежная жизнь принцессы?

Пенелопа тем временем поспрашивала некоторых людей, — выборочно подходя к ним, — где найти кривоногого Джея. Удивительно, но эти ребята как будто не обращали внимания на браслеты и ошейник, а также чёрную метку на женской руке. И спокойно указывали необходимое направления.

— Почему такой контраст? — уточнила темноволосая. — Некоторые горожане ведут себя как обычно, но другие… Пока мы шли, нас обсуждали раз двадцать. Некоторые даже следили. Вон та волчица, например, битый час на нас смотрит.

Пенелопа развернулась и действительно увидела синеволосую звероженщину, продающую украшения для дома. Волчица ненавидяще глядела на тёмных, и периодически её лицо преображалось, как у Креона, заменяя более человеческую личину на волчью морду. Было видно, что незнакомка угрожающе сжимает кулаки, словно заранее готовясь вырвать позвоночники обеим.

— Тут всё просто, — ответила Пен, вновь повернувшись к собеседнице. — Есть такие ребята, которым море по колено, и они спокойно реагируют на нас, так как не считают настолько опасными, как если бы мы наоборот ходили без браслетов. Но разумеется, таковыми являются не все. Например, у тёмных особые отношения с волками. Ты знала, что они острее чувствуют текущую в нас тёмную энергию?

— Я была абсолютно без понятия, — смело заявила Рубина, и это было правдой.

Конечно, в её обучении существовал такой момент, когда она понемногу разбирала историю племени волков, расселившихся по разным континентам. Не признающие человеческой или эльфийской власти, эти создания в более ранние периоды истории жили по своим законам и не делили территории так, как это делали остальные расы. Ныне же им приходилось ютиться в резервациях и выживать через труд наемников. Многие отправлялись в наиболее дружественные к кочевникам страны или колонии, где смешиваются кучи национальностей. Волки — словно дикие варвары и в то же время цивилизованные создания, вхожие как в менее прогрессивные государства, так и в более развитые страны. Везде эти зверолюди на своём месте… и всюду являются одинокими странниками.

И, конечно же, несмотря на все предубеждения остальных народов, волки являлись знатными бойцами, благодаря специальным тренировкам, о которых все поколения племени благоразумно помалкивали, не желая никому выдавать тайные знания и техники. Волки острее чувствовали чужую магию и с отдачей помогали в войне против тёмных, первыми после медведей бросаясь на противников. Может, волки и не являлись достаточно идеальными соседями, но их силу признавал каждый.

Однако Рубин мало встречала в книгах эльфийского народа упоминания конкретных боевых действий Великой войны. К сожалению или счастью, но писатели, свидетельствовавшие события прошлых лет, являлись до жути патриотичными, и не считали нужным указывать, какой ценой досталась победа остальным народам. А книги остальных стран Рубина так и не успела прочесть.

— Понимаю, Руби. Я знаю это по той причине, что лично слышала такие истории от рассказчика-актёра, когда на мне ещё не появилась метка. Он утверждал, что собирает уникальные легенды по всем королевствам, — проговорила Пенелопа. — Но в любом случае, где бы мы не оказались, действия волков всегда подтверждают тот факт, что они слишком не любят тёмных.

— Покажите мне того, кто их любит, и я на него посмотрю, — пожала плечами Руби.

В процессе диалога девушки продвинулись ближе к храму и решили немного передохнуть под сенью листвы, пусть и под недовольными взглядами прохожих. Руби, правда, отвлекалась на окружающий пейзаж, и вдруг услышала невдалеке женскую болтовню. Сама не понимая, почему, девушка прислушалась:

— Итак, Гвен, ты ведь хочешь завоевать сердце прекрасного Бенджамина? — данный вопрос задала девушка с рыжевато-жёлтыми волосами в синем берете. На её лице виднелась кокетливая родинка около губ. Существовало в ней что-то, притягивающее взгляд.

Рядом с леди стояла ещё одна светловолосая кудрявая девушка в широкой соломенной шляпе и большими серыми глазами. Она жалобно смотрела на более старшую собеседницу, будто планировала извиниться за все смертные грехи. Было видно, что девушка уже почти выросла из подросткового возраста, но тем не менее, на ней всё равно пестрело розовое платье, создающее образ ожившей куклы.

— Эмм… — та, кого назвали «Гвен», поджала пухлые губы. — Завоевать? Ну… да, — девчушка с сомнением посмотрела в пол и покраснела. Кажется, диалог ей не нравится, однако она ничего не могла с собой поделать.

— Я так и знала! — голубоглазая радостно кивнула и хлопнула в ладоши. — Но пойми, он никогда не обратит внимание на такую простую девчушку, как ты. Не в обиду будет сказано, но мужчины любят смелых и загадочных женщин.

— Смелых… и загадочных? — серые глаза с интересом блеснули и тут же потухли, словно кудряшка в одну секунду пережила и взлёт, и падение.

— Верно. Я уверена, если ты дашь понять Бенджамину, как легко ты можешь уйти к другому мужчине, то он точно обратит на тебя внимание и осознает всю свою любовь!

«Что за бред ты несёшь, женщина?» — Руби напряжённо следила за сценой, которую никто больше не наблюдал, и думала о том, что несмотря на её семнадцатилетний возраст, она уже слишком стара для этой первосортной белиберды.

Впрочем, ни одной эльфийке не нравилось подобное. Светловолосая кукла тоже с сомнением посмотрела на говорившую и затем отвела взгляд туда, где бились о поверхность порта волны. Кажется, она старалась что-то придумать.

— Эмм… — и, разумеется, ничего не получалось, как это всегда бывает у растерянных людей, даже если они заведомо знают о ложности суждения.

— О, разумеется, ты можешь не поверить мне, но это лишь потому что ты слишком мала, — продолжала настаивать на своём кареглазая. — Поверь, я взрослее тебя, и прекрасно знаю, как лучше действовать с мужчинами. А ещё я желаю тебе исключительно добра! Я научу тебя хитрым приёмам, и тогда Бенджамин точно не оторвёт от тебя взгляда…

— Не уверена, что ты права, Нэнси… — наконец собралась высказаться Гвен, но договорить ей не дали:

— Просто послушай! Помнишь того загадочного мужчину в чёрной одежде? Так вот, он отдыхает в ближайшей таверне. Мы могли бы сделать так, чтобы ты поцеловала его под луной, и тогда…

— П-поцеловать?.. Н-но…

«Ради всех святых, какой тупой поворот сюжета, — Руби вздохнула и приложила руку ко лбу. — Если это не шутка, можно смело стрелять мне в башку. Только не говорите, что этот одуванчик поверит в эдакую дичь, высосанную из пальца».

— Матушка Одри говорила, что лучше не водиться с такими людьми, — продолжая смотреть жалобно, говорила Гвен. — Он не посещает храм Галактиона, а ещё, по слухам от соседей, странно разговаривал со статуей Иллариона… И, к тому же, поцеловать?.. Я не смогу…

— О, разумеется, матушка Одри говорила это, и в чём-то ты права, Гвен. Но поверь, это необходимо, чтобы Бенджамин обратил на тебя всё внимание. Гвен, мне так жалко смотреть на тебя, когда ты так по-доброму относишься к человеку, а он совсем не думает о любви к тебе. Позволь мне сделать хоть что-нибудь хорошее для того, чтобы у вас отношения повернулись в лучшую сторону. Сама подумай, разве я буду советовать тебе что-то плохое, будучи старше и опытней тебя? А здесь может также сыграть свою роль то, что Бенджамин захочет вырвать тебя из лап коварного незнакомца и научить истинной любви… у взрослых людей это называется «флиртом» или «любовной игрой».

— Ну, если ты так говоришь… наверное, в этом есть смысл?

«И в каком мягком месте ты можешь найти этот смысл, глупая?» — Рубина поняла, что ей очень хочется подойти и высказать в лицо всё, что она думает об этой ситуации… но ёлки-палки, кто её вообще будет слушать?

— Хм-м, вот как… — Пенелопа приложила руки к подбородку, недолго размышляя, а затем подбоченилась: — Руби, помоги мне.

— Что?

Эльфийка совершенно точно не была подготовлена к тому, что Пенелопа нарочито громко и с выражением начнёт кричать ей прямо в чувствительное ухо:

— И вот тогда я подумала, что это хорошее решение!

— Игх… Ты чего?!

Зеленоглазая тем временем посмотрела на двух беседующих девушек, и поняла, что те тоже испуганно косятся на неё. Пенелопа незаметно ухмыльнулась уголками губ и вошла в роль. Эльфийка в это время старалась держаться прямо, мельком поглядывая на окружающих и смутно догадываясь, какой озорной у лисицы хвост.

— Когда я хотела обратить внимание Лори на меня, я решила действовать радикально, потому что моя мама говорила, будто девушка не должна стоять на месте…

«Твою ж колотушку!» — Руби опасливо посмотрела на напарницу, как бы задавая ей вопрос:

— Только не говори мне…

— Верно! — хитро намекнула лисица увлекающей актёрской игрой. Простите, увлекающей «актёрской игрой». — Я решила влюбить в себя Лори через Тревиса. Они оба были милыми парнями, но мне нужен был именно Лори.

«Актриса разоренного труппой театра…» — чего-чего, а неожиданной постановки в таком ключе темноволосая не ждала и не просила.

И возможно, девушка наконец взяла бы себя в руки прямо сейчас, чтобы помочь напарнице или упасть лицом в грязь вместе с ней, следуя заветам зарождающейся дружбы… но в их крохотную постановку затесался новый актёрский состав.

— Кто бы мог подумать, что тёмная будет действовать именно так, а? — рыча, пророкотала волчица. Руби сникла.

Конечно же, ведь волчица необязательно должна быть гордой и недоступной знойной красавицей, мечтающей поправить свой заработок за счёт продажи украшений… она может ещё оказаться базарной бабой, которой только дай промыть чьи-то костяшки или покопаться в грязном белье. Закон подлости.

— Какая идиотка, — рыкнула ещё одна женщина. С удивлением темноволосая отметила в ней звероженщину-медведя, крепко слаженную, высокую и… с топором.

— И зачем так орать о своём позоре? — спросила изящная девушка с розой в волосах. Её фигура была столь тонка, а черты — изящны, что по ней сразу было видно, кто чертовски привлекательная фея растений в этом захолустье.

Нэнси и Гвен, два главных зрителя, для которых и затевался весь этот апокалиптический сюр, были испуганы. Нэнси со страхом косилась на миниатюрную блондинку в шляпе, а та, в свою очередь, смотрела прямо на Руби и Пенелопу. «Ты довольна?! — красноглазая посмотрела на Пен. — Мы испугали ребёнка и набрали себе проблем!». Но уверенный и хитрый взгляд лисицы отчего-то стал ещё более решительным, и как бы говорящим…

«Ещё не всё!».

— В общем, я окрутила Тревиса, — не обращая внимания на всё ближе и ближе подкрадывающихся недовольных женщин и сложив руки на груди, увлечённо продолжала рыжая. — Мы целовались под луной столько раз… но знаешь что?

Руби вздохнула — у неё нет выбора.

— Что?

— Лори так и не обратил на меня внимание! — лисица обиженно топнула ногой.

— Интересно, почему?! — волчица завопила, а фея показательно фыркнула. Нэнси в это время попробовала что-то сказать Гвен, но та не слушала, завороженно наблюдая за происходящим.

«Надо продолжать пьесу, а то медведица, кажется, уже достаёт топор…» — темноволосая прочистила горло:

— Не могу поверить в то, что вообще происходит, но… я не поддерживаю твою точку зрения, Пен. Ты могла бы не делать чего-то столь экстремального ради своей любви. Да и разве можно любить человека, при этом заранее изменяя ему с другим?

Глаза Гвен снова заискрились.

— Ох, да, — закивала Пен, обрадованно смотря на верную помощницу, пока та прикидывала, как далеко им придется смываться. — Я и сама поняла со временем, что это плохо работающая система. Особенно, когда Лори так и не посмотрел на меня и нашёл другую девушку…

— Конечно, нашёл! — воскликнула медведица. — Кто вообще в здравом уме посмотрит на проклятую?

Пенелопа дружелюбно посмеялась и с улыбкой взглянула на неблагодарную зрительницу.

— О, уважаемая леди, невежливо вступать в чужие разговоры и подслушивать. Но Вам я отвечу: на тот момент на мне не стояло метки.

— Да вас за версту слышно! — с другой стороны произнесла громко волчица. — Причём и в прямом, и в переносном смысле!

«Похоже, Пен и тот артист не врали — волки и впрямь чувствительны…» — нашла внеочередное время для размышлений Руби, невольно вспоминая Креона. Может, он не был бы столь радикально настроен, если бы Руби не была темной новенькой в Храме? Впрочем, нельзя сказать, что от этого факта он придумал бы меньше подлянок.

— Что ж, Лори родился человеком… и вы даже не представляете, насколько привлекательным! — развела руки в стороны Пенелопа. — Как жаль, что мне так и не удалось заманить его в свои сети…

И в этот знаменательный момент красноглазая осознала, что лучше вновь прийти напарнице на помощь, потому что никогда не знаешь, что может быть в голове у трёх зрелых женщин.

Вероятно, напалм.

— Я так понимаю, мораль сей истории в том, чтобы девушки не совершали опрометчивых действий, вот и всё, — эльфийка осмотрела зрительниц. — Вы не согласны? Я уверена, что ваши мужья и парни не решились бы к вам подойти в случае, если бы вы проводили ночи с другими…

— Ха… ну, если только открутить мне голову за измену! — смягчившись, усмехнулась медведица так, словно именно это было высшим проявлением любви.

— Это вообще была самая тупая идея, даже если не брать в расчёт, что говорила о ней тёмная, — кивнув, рассудила волчица.

— Разумеется, только проклятой подобная глупость и могла прийти в голову — испортить самой себе репутацию и при этом не поймать ни одного зайца, — вздёрнула нос фея растений. — Удивительно, как легко у проклятых атрофируются мозги.

Пока трое собеседниц продолжали размышления на данную тему, Пенелопа и Рубина незаметно взглянули пару беседовавших молодых девиц.

— Э…это… — Нэнси опустила глаза.

— Всё-таки это была плохая идея, — убеждённо сказала сероглазая. Она развернулась и быстрым шагом направилась в сторону храма.

— П-подожди!.. — собеседница панически отправилась за ней.

Итак, теперь незадачливый спектакль на удачной ноте подошёл к завершению…

— Кажется, мы только что предотвратили преступление, ты так не думаешь? — игриво улыбнулась Пенелопа.

Рубина посмотрела, как незнакомые фея, волчица и медведица начали увлечённую беседу, а кудрявая куколка отправилась по своим делам.

— Похоже на то, — кивнула брюнетка. — И лучше нам свалить отсюда.

Кривоногий Джей, обитающий в полуразрушенной постройке, оказался ещё и слепым на один глаз. Мужчина выглядел старше своих лет, и из его рта выпирал один клык. Перед подходом к местности, рыжеволосая поведала слух, будто бы мать Джея была орчихой-великаншей, а папа — рыжим волком, грозой морей и просто замечательным пьянчугой. Рубина невольно присвистнула от такой подозрительной сплетни. Ведь насколько она знала, все орки либо вымерли, либо жили обособленно от всех остальных народов, так как являлись полуразумными существами.

Джей ничего не сказал в качестве приветствия, да и Пенелопа, судя по всему, не собиралась ничего говорить. Просто молча сунула ему непонятный мешок. Полуорк сначала сосредоточенно понюхал его, затем оглядел единственным сверкающим зелёным глазом, и только потом удовлетворённо кивнул.

— Хорошо, очень хорошо… передавайте Моне, что я доволен, и прошу ещё по-осеннему пахнущие фрукты.

Рубина изогнула одну из бровей. Теперь непонятный старик применял какой-то таинственный шифр. Пен задумалась на секунду, и только затем с пониманием кивнула.

— Слышал, вы собрались к Кольту, — неожиданно разговорился Джей, и девочки, которые уже собирались двигаться дальше, остались стоять на месте. — Это старый хитрый оборванец, живущий на краю леса в дереве арья. Но я вам не советую туда ходить — говорят, рядом бродят разбойники…

«Вот только разбойников на нашу голову и не хватало», — хотела бы вздохнуть Рубина, но вовремя вспомнила, что перед посадкой на аэрошатл ей удалось найти достаточно лёгкий меч, подходящий для женской руки. Присутствие оружия мало-мальски успокаивало. А вот перспектива столкнуться с непредвиденными обстоятельствами одаривала ощущением угнетения. А если бы Пенелопа не владела магией, в то время как у Руби не оказалось на руках меча, как тёмной тогда справляться?

А ведь Вазилис ещё говорил, что задание раз плюнуть и подтереться…

— Спасибо, господин Джей, будем иметь в виду, — с улыбкой поблагодарила Пенелопа, и знаком показала бывшей принцессе двигаться на выход.

Когда девушки оказались на улице снова и прошли пару метров в сторону другого выхода из города, брюнетка решилась спросить:

— Я ведь правильно понимаю, это не банковский работник, а самый настоящий выбиватель кредитов?

— Ох, и загнула же ты, мать, — ответила ей Пен. — Да, разумеется, кривоногий Джей уже долгое время предоставляет людям займы. Он занимается такими вещами ещё с тех пор, как мне исполнилось три года. И моей семье он тоже часто помогал подобным способом, когда колонию еще только начинали строить… но чтобы ты не волновалась, этот Джей не такой уж и плохой парень. Только если его не злить…

— Ну, Вазилис тоже, скорее всего, неплохой, если его не злить.

— А вот это уже попахивает провокацией, — неожиданно подбоченилась рыжеволосая, серьёзно взглянув на собеседницу. Однако затем смягчилась. — Это опять шутка, Руби. Но между Джеем и Вазилисом есть разница. Вазилису плевать, злил его кто-то или нет: если он решил измучить тебя до смерти, он сделает это. А чтобы Джей решил измучить тебя до смерти, нужно ой как постараться. Моне повезло… действительно повезло…

С такими разговорами девушки направились ко второму выходу. Стража легко выпустила их из города, смотря на девушек немигающими глазами. По коже Рубины даже прошёл лёгкий холодок, потому что мужчины буквально прожигали им спину гневными взорами. Если бы не выработанная за год выдержка подчиняться приказам — они бы точно предприняли какие-нибудь попытки влезть в драку.

Рядом с выходом черноволосая вдруг заметила статую ухмыляющегося мужчины и невольно засмотрелась. Скульптор точно передал характер бога Иллариона, который сейчас взирал на разных путников, выходящих и входящих за пределы Гортензии. При мужчине находился мешок, в руках он держал рог, в который нужно было дуть, чтобы вызывать ветер, в то время как за спиной у него находились лук и стрелы. Вот только Рубине вдруг показалось, что глаза мужчины ожили, по-настоящему окинув Руби взглядом. Изогнутая ухмылка выдавила весёлый мужской смех, в то время как ветер коснулся её тела, обдавая неприятным холодом.

Опять.

Не может же в самом деле Илларион насмехаться над ней? Кто она такая, чтобы один из четырёх богов дарил ей своё внимание? И всё же смех она явственно уловила.

— Пенелопа, слушай, — Рубина решила отвлечься от навязчивых раздумий и непонятных галлюцинаций, пока девушки входили в рощу с журчащим ручьём. — Расскажешь, пожалуйста, о задании?

— О, это плёвое дельце, — охотно принялась рассказывать зеленоглазая. — Призрачный Олень — древняя и несбыточная легенда о Священном животном Гортензии. Мне нравилось слушать эту историю от дедушки в детстве…

— Значит, тебя воспитывал дедушка?

— О, ну… — Пенелопа растерянно почесала затылок. — В общем, об олене.

«Она не хочет об этом говорить», — кивнула не только в подтверждение произнесённых слов, но и делая себе пометку в голове, Рубина.

— Про Призрачного Оленя рассказывают, в основном, детям, — как только речь зашла о таинственном животном, глаза Пенелопы загорелись. — Если тебе удобно, считай это сказкой. Говорят, что Призрачного Оленя можно увидеть ночью, и он подарит тебе своё благословение. После этого ты счастливо заживёшь до скончания дней. Это очень старая история, которая появилась ещё до того, как на этих землях начали поклоняться четырём богам.

— Значит, это старые верования? И кому они принадлежали?

— Мне и моему племени… племени лисиц, — Пенелопа загадочно сверкнула зелёными глазами.

— Вот как!

Рубина немного покопалась в собственной памяти, но с удивлением обнаружила, что о племени лисиц ей мало что известно. Есть ли у них вождь, или они развились до более высокой стадии государства? Где они живут, если в Гортензии нет ни одного представителя лисьих, кроме самой Пенелопы? И почему вместо того, чтобы заботиться об издревле живущих существах на континенте Ирен, люди предпочли заниматься установлением статуй четырём богам?

Впрочем, последнее, возможно, и понятно, а вот остальные вопросы глубоко засели в мозг.

— Охотники часто выходили ночью ловить Призрачного Оленя с целью получить его подковы, — продолжала увлечённо рассказывать Пенелопа. — Говорят, если эту подкову установить в доме, то она наполнит его удачей.

Теперь напарницы передвигались по странному мосту сквозь ручьи. Импровизированный природой мост отдалённо напоминал переросшие корни деревьев, и Рубина очень удивилась тому, что на них можно удержаться. Везде цвела насыщенная зелень без намёка на цветы или грибы, и даже ручьи, окружённые камнями, утопали в растениях и иле. А высокие деревья закрывали цветущими ветвями небосвод, изредка пропуская сквозь листья солнечные лучи. Животные и птицы никак себя не проявляли, и у эльфийки из-за этого появилось предчувствие нехорошего.

— В общем, — подытожила бывшая принцесса, — Призрачный Олень — это что-то вроде птицы счастья завтрашнего дня. Звучит как упрощённая версия бога Иллариона.

— Ну, верховный бог Илларион — это всё же немного другое, — не согласилась лисица. Она прошлась по ещё одному мосту и затем помогла красноглазой слезть с корня. — Призрачный Олень дарит удачу всем, вне зависимости от работы или статуса, в то время как бог Илларион покровительствует путешественникам и тем, чья жизнь зависит от удачи. Другими словами, он помогает таким существам, у кого есть определённый набор качеств.

— Хорошо, если это принципиальная разница, пусть будет так. И всё же, в чём состоит наша задача? Мы должны поймать этого Призрачного Оленя?

— Не совсем. В поручении сказано, что Призрачного Оленя горожане замечали в городе и роще. И из-за некоторых обстоятельств есть основания предполагать, что в нём может содержаться энергетика тьмы.

— Подожди-ка… — эльфийка застопорилась. — Не совсем поняла… у меня сложилось впечатление, что Призрачный Олень — это что-то на хорошем.

— Правильно, — кивнула Пенни, — ведь об этом веровании тебе рассказывала я.

Вдруг собеседницы уловили таинственные звуки и разом затихли. Подозрительный шум доносился со стороны тропинки, которая, по словам Пен, вела к дому Кольта. Рубина посмотрела на лисицу, а та, в свою очередь, обратила взгляд на эльфийку, и обе поняли, что подозрительные звуки не являются игрой воображения.

Пенелопа знаками показала следовать за ней, а Руби, не думая сопротивляться, так как лисица лучше понимает, куда и каким шагом топать, повиновалась. Девушки подошли к кустам и обнаружили, что уже оказались возле дома Кольта в дереве арья. Когда-то от заграничных послов брюнетка слышала, что на континенте Алия есть великолепные большие деревья, внутри которых можно построить дом, но девушка пропускала эти слова мимо ушей, считая их пустословием. Однако теперь красноглазая ясно увидела перед собой именно такое большое дерево, поразительно выпуклое снизу ствола и окружённое собственными корнями. В стволе дерева даже были сделаны окна, а сверху нахлобучена прочная крыша, так что сомневаться не приходилось — Руби и Пен дошли до нужного им пункта назначения.

Вот только вместо умиротворённой картины перед ними предстал одинокий дом с раскрытой деревянной дверью и какие-то незнакомые личности в масках, прикрывающих нижние части лиц. Их было человек пять, и все они являлись мужчинами, заинтересованно переговаривающимися друг с другом на пышущей зеленью поляне. Кроме прочего, у них была ещё одна общая черта — косынки, прикрывающие голову.

— Его нигде нет! — сказал один.

— Продолжайте искать, чёрт возьми! Он не мог далеко уйти!

— А что делать с тем мужиком?

— Забейте на него, парни! И хватит прохлаждаться — ищите следы!

Руби только хотела похлопать Пенни по плечу, мол, давай отправимся в дальние края, так как сейчас не лучшее время для посещения, а эти премилые джентльмены, судя по всему, напрашиваются отнюдь не на чай, когда вдруг обе услышали новый голос… прямо позади себя:

— Вы только посмотрите, что тут за пташки!

И напарницы, даже не успев обернуться, ощутили сильные удары…

Повесть озорной белой лисицы. Глава 6. Покрывало тайны

Товарищи хорошие, со всем уважением, я хорошо так подзадержалась, но! Я никуда не отступаю и не кидаю работу, наоборот рано или поздно, но я допишу продолжение! Просто я из тех людей, у которых каждый день то понос, то золотуха, то болячки, то непруха! Так что спасибо еще раз всем тем, кто следит за развитием моей истории.

Для тех кто не ставит реакции, я хочу процитировать следующее: надеюсь, вы продуктивно тратите сэкономленное время. Я поднимаю за вас без осуждения бокал вина. Вы мне также важны. Всем хорошего дня и приятного прочтения!

Если на вас нападают со спины, возможно, люди, за которыми вы неожиданно подсмотрели, немного недовольны. А вот чем — это уже другой вопрос, совершенно не относящийся к делу. И в данном случае лучше акцентировать внимание именно на ударах, ведь есть шанс пропустить кое-что интересное. Например, шишку на лбу или собственный неожиданный обморок.

У Руби не получилось увернуться вовремя, так что она вылетела из кустов прямо на оживлённое собрание подозрительных личностей мужского пола. Единственное, ей удалось хорошо приземлиться на ноги и не упасть, что, несомненно, являлось плюсом. Что касается Пенелопы, то она, похоже, являлась более подготовленной воительницей, так что девушка отбила удар с помощью неожиданного оружия — топорика, украшенного лентами, со сверкающим лезвием.

Где она только его прятала?

Впрочем, не так важно, из какого места его достала лисица — ей всё равно пришлось вылезти из зарослей, и в результате двух девушек окружила подозрительная ватага.

— Две тёмные? Что-то не очень… — сказал кто-то с сомнением.

— Плевать, просто уберите их, — судя по всему, более высокий и мускулистый мужчина, который постоянно раздавал указания остальным грохочущим голосом, являлся их предводителем.

— Пен, нам нужно… — только хотела что-то сказать Руби, как Пенелопа заговорила сама. Только не с эльфийкой, а с другими участниками:

— Подскажите, это дом Кольта, правильно? Мы туда попали?

Она выглядела по-настоящему озадаченной данным вопросом.

— Чё? — сказал кто-то охрипшим голосом.

— Да плевать! — опять рявкнул предводитель.

— Ладно, не сработало, — лениво признала лисица, хотя никто и не понял, какой именно у неё был план. Но девушка при этом не медлила, держа топорик наготове. И данный инструмент ей ой как пригодился, когда в неё неожиданно полетели лезвия и гигантские комья земли.

Руби тем временем защищалась мечом от нападения двух худощавых мужчин с крепкими ногами и саблями наперевес. Подсознательно эльфийка не хотела их ранить, но в реальности получилось немного по-другому: бывшая принцесса ощутила в себе резкий прилив сил, так что буквально через пять секунд двое незнакомцев уже защищались от неё. Руби силой выбила клинок из руки одного — и одновременно толкнула мечом второго, при этом ранив оппонента, — а затем попыталась проткнуть своего соперника, когда неожиданно ощутила присутствие с другой стороны.

Вовремя увернувшись от высокого главаря с дубиной, она захотела снова взять инициативу в руки, но мужчина, должно быть, являлся гораздо более опытным бойцом, из-за чего он не давал спуска эльфийке.

Черноволосая настолько сосредоточилась на отбивании ударов и способов изворотливо уйти от напасти, что пропустила момент, когда тот самый худощавый разбойник, которого девушка почти достала ранее, подошёл к ней вплотную. Незнакомец вынул из-за пояса кинжал, и направил на Рубину. Однако девушка опять вовремя среагировала, правда, не совсем удачно — кинжал прошёлся по её плечу, разрывая лоскуты ткани. Чёрная лилия маяком сияла на плече, испачкавшись в крови.

Тем временем Пенелопа отбивалась от других четырёх товарищей, один из которых охранял таинственное предприятие коллег. Рыжеволосая рассудила, что будет лучше разом покончить с этими доходягами, и направила несколько фаерболов в сторону разбойников. Как она и думала, те принялись защищаться, совсем не понимая, что истинное предназначение магии лисицы — это формирование сковывающей сети. Разбойники в миг собрались вместе, будучи связанными большим количеством магических верёвок, что не разорвёшь стандартными лезвиями. Однако когда Пен готовилась уже победно праздновать, оказалось, что среди неприятелей затесался тот ещё кудесник, и ему здорово удалось разорвать сеть.

— Бессмысленное заклинание, девка, — недовольно-скрипучим голосом оповестил этот мужчина, и рыжеволосая принялась изобретать идеи по-новой.

«Похоже, эти парни непросты. Возможно, поможет следующее?» — она собралась с духом и хлопнула в ладоши.

Разбойники непонятливо моргнули, когда прямо перед ними пропал силуэт лисицы.

— Где ты?! — рявкнул один из них.

— Я не сзади, — донеслось не пойми откуда, и сверху посыпались белые змеи.

Точнее, противникам так показалось. На самом деле, это были всё те же магические верёвки, только обрушились они на троих доходяг, в то время как колдуна обошли стороной. Пенелопа решила полностью завладеть его вниманием, спрыгнув прямо перед носом мужчины, и переходя в атаку.

— Ты не сможешь продержаться ни секунды! — ворчливо отозвался таинственный волшебник, и с его стороны замелькали руны.

Рыжеволосая вдруг ощутила боль в животе, но не придала этому значения, продолжая атаковать.

— Я заберу твою силу, девка, и она будет служить мне.

Только теперь до Пенелопы дошло, что вероятнее всего, данный мужчина является редким, что называется, исключением из правил, благодаря владению одним из многих направлений чёрной магии. У самой Пен магия с детства была белой, пусть небеса и прокляли её. Чёрная магия была способна высосать из другого существа всю жизненную силу в угоду обладателю.

«Не дождёшься», — только Пенелопа подумала об этом, как её голова резко закружилась. «Не может быть…» — ноги девушки подогнулись. «Нет, я не могу сдаваться сейчас… рядом со мной Ру… — тут рыжеволосая краем глаза уловила, как её на вид хрупкая и нежная напарница с остервенением сражается сразу с двумя оппонентами без магии. Периодически из рта красноглазой вырывались гортанные звуки. Лисица растерялась. — Ладно, мне просто нельзя сдаваться». Ее мысли уложились в секунду, когда рядом промелькнуло оружие. Лисица еле успела увернуться.

— Ворон считаешь?! — отозвался старик.

Рыжеволосая выпустила белых змей вновь и тем самым закрылась от атаки, выглядящей словно переливчатая черная молния. Однако руны снова засверкали рядом с мужчиной, и защита была прервана. Но к тому моменту лисица уже находилась в другой стороне, судорожно соображая, как ей выйти из положения.

Неожиданно рыжеволосая увидела белую вспышку рядом с волшебником и успела уловить неясный силуэт. Колдун, который тоже ничего не понимал, обескураженно взглянул на белое сияние, и через секунду уже лежал на земле. Рядом с ним стоял юноша среднего роста с длинными светлыми волосами, завязанными в высокий хвост, в белых фуражке, костюме и синих сапогах, с двумя шпагами.

Рубина же с изумлением наблюдала, как неожиданная чёрная тень, появившаяся из-за кустов, лёгким движением рапиры повергла её оппонентов на землю. После этого девушка сама опустила меч и застыла, не пытаясь сделать ни шагу куда бы то ни было. Черноволосая даже не оглядывала пространство вокруг, словно все чувства ярости и мощи, которые она испытывала до этого момента, неожиданно выключились.

— Всем оставаться на местах, — громогласно объявил блондин. — Я офицер Корнелийского порта столицы Гортензии, и я намерен арестовать вас, правонарушителей…

Колдун смотрел на шпагу офицера всего две секунды.

— А вот и нет! — сказал он противным скрипучим голосом и в тот же миг рядом с ним вновь сверкнули руны.

Вся загадочная шайка в мгновение ока растворилась, и Пенелопа с Рубиной смотрели теперь на спасителей. Точнее, смотрела Пенелопа, и лицо её медленно вытягивалось из-за удивления, в то время как Руби ещё думала, что она и кто вообще произошел. Черноволосый незнакомец, который, собственно, её спас, недовольно присвистнул:

— Похоже, эти парни не любят, когда им по щам выдают мужчины, и вместо хорошей схватки они предпочитают неподобающе обходиться с дамами. Верно я говорю, дядька офицер?

— Теперь, когда мы можем построить диалог: что ты здесь делаешь вообще? — в свою очередь, поинтересовался блондин, подозрительно уставившись на бродягу-незнакомца.

Это была поистине неловкая встреча.

— Мы не побежим за разбойниками? — спросила Пенелопа, понемногу отходя от шока, в котором она находилась несколько минут.

— Смысла нет, — помотал головой офицер. — Похоже, этот колдун довольно сильный, и ему удалось замаскировать следы. Даже если мы сейчас отправимся за ними вслед, вряд ли сможем догнать.

— Надо же, — отозвался черноволосый юноша с пронзительными синими глазами. — А я думал, что офицеры Корнелийского порта способны учуять что угодно.

— Раз уж ты помог мне в спасении, уважаемый Оскар Уэйн, то признаюсь, что здесь дело обстоит серьёзнее… в свою очередь, раз я поделился своим откровением, может быть, расскажешь подробнее о своём настоящем имени?

— Удивительно, но похоже, корнелийские псы действительно могут почуять хорошую добычу, — ухмыльнулся Оскар. — А также назвать пару бесполезных слов «великим откровением».

Пенелопа при этом взглянула «Оскара» красноречивым взглядом, но благоразумно промолчала. Офицер не заметил этого — лисица умела действовать достаточно скрытно. Казалось, рыжеволосая забылась.

Рубина вдруг часто заморгала, и пару раз закашлялась.

— Что происходит? Где я? — эльфийка осмотрелась, а затем взгляд её упал на порванное платье и рану возле чёрной лилии. — Что? Я когда успела?..

— Руби, ты ничего не помнишь? — спросила Пенелопа, которая тут же отозвалась на слова боевой подруги. — Мы только что сражались с разбойниками, а уважаемый морской офицер и ещё какой-то странный парень нас спасли.

— Что? — Руби мотнула головой, проморгалась, но… в награду за попытку хоть что-то понять, её голова разболелась с новой силой. Девушка устало прикоснулась ладонью к виску.

— Вас зовут Руби, юная леди? — поинтересовался «Оскар», приложив руки к лицу и задумчиво осматривая эльфийку. — Вы действительно ничего не помните? Я вот отлично видел, что Вы сражались, словно берсерк на поле брани. Это производит впечатление.

Блондин кивнул.

— Да, это правда. И юная леди-лисица, и эльфийка сражались достойно. Я и не думал, что проклятые способны на такое. Прошу прощения, если был груб, но я лишь хотел сказать, что вы держались молодцом.

— Ну, в итоге нас спасли незнакомцы, — пожала плечами рыжеволосая и затем махнула пушистым хвостом.

— Точно, мы были отчасти невежливы, дяденька офицер, — закивал черноволосый и поклонился. — Пришли и напали на разбойников, толком никому не представившись. Меня зовут Оскар Уэйн, и я всего лишь обыкновенный моряк, что бороздит просторы океанов в поисках приключений.

— Учитывая, что премилый моряк явился к старому проныре, приключения у него наверняка своеобразные, — не преминул отметить данный факт офицер. — Я тоже прошу прощения за грубость. Меня зовут Бенджамин Шейн, и я офицер Корнелийского порта. Но это вы уже слышали… я также могу показать удостоверение. И что гораздо важнее, я бы хотел опросить вас, для каких целей вы шли к Кольту. Думаю, раз уж произошло столкновение с разбойниками, я сделаю это в неформальной обстановке.

Рыжеволосая взглянула на эльфийку и поняла, что та совсем плоха. Она взмахнула рукой, из-за чего от кончиков ее пальцев метнулись белые искры. Руби рвано выдохнула, ощутив приятный лечебный холодок. Но из-за своего состояния продолжала молчать, тупо смотря перед собой. Поэтому лисица взяла своё слово, рассудив, что проблемы с законом тёмным ни к чему:

— Меня зовут Пенелопа, это Руби. В Храме Света нам дали поручение расследовать дело о Призрачном Олене, и отправителем задачи является Кольт. Мы шли к нему, чтобы узнать подробности, так как в округе была замечена темная энергия.

Офицер понимающе кивнул.

— Я понял, благодарю. Нам тоже поступали подобные сообщения несколько раз. Хотя случаи довольно редки, отрадно слышать, что Храм Света обратил внимание на такие явления. Теперь Вы, Оскар. Жду Ваших объяснений.

— Хм… — юноша выглядел задумчиво. Но окружающие понимали: синие глаза моряка сияют неспроста. — Что ж, если бы это была стандартная ситуация, я бы промолчал. Но раз уж Вы, доблестный офицер Бенджамин Шейн, оказались не таким уж плохим парнем, а очень даже лапочкой, я с удовольствием скажу, какое страшное и премерзкое дельце привело меня к этому пронырливому негодяю!

— Слушаю внимательно, — совершенно не обращая внимания на стиль «ломающий комедию», кивнул Шейн. «А ведь это, возможно, тот самый Бенджамин, которого имели в виду Гвен и Нэнси… — вдруг пронеслась озаряющая мысль в голове у Пен. — Странно, но я не помню его… он приезжий? Впрочем, прошло столько времени...».

— Итак, выслушайте же мою историю, дорогие друзья. Она полна мрачности, загадок и человеческой жестокости. Это было давно — целых два дня назад. Я находился далеко отсюда в довольстве и радости, но неожиданно меня призвал в Гортензию мой начальник, после чего сказал загробным голосом: «Оскар, славный ты малый, сделай наконец доброе дело и помоги торговцам с сопровождением грузов».

— И где? — с иронией поинтересовался Бен.

— Я пошёл к Кольту, чтобы спросить ещё пару-тройку крепких ребят, — пожал плечами Уэйн. — Кольт вроде как спец в таких делах, так что у меня к нему строго деловой разговор…

— И где же человеческая жестокость? — хитро сощурила глаза Пенелопа, скрывая улыбку.

— Мой начальник не дал мне спокойно отгулять законный отпуск, неужели тут ещё думать надо? — живо отозвался Оскар.

Бенджамин покачал головой.

— Хорошо, я понял. Теперь я должен сказать вам троим кое-что важное… мне кажется, или у эльфийки проблемы?

Три пары глаз вопросительно устремились на Руби. Она выглядела почти уснувшей. Удивительно, как эта девушка держалась на ногах, при неровном покачивании из стороны в сторону и сером взгляде, направленным в никуда. Кровь из ее раны уже не сочилась — и все-таки следовало ее немедленно обработать, ведь магия Пенелопы не могла действовать вечно.

— Руби, ты в порядке? Руби! — обеспокоенно затрясла Пенелопа напарницу за плечи.

— Я в порядке, правда, — слабо отмахнулась брюнетка. — Я ясно соображаю теперь, и даже услышала ваш разговор. Пожалуйста, не обращайте внимания. Со мной такое бывает после битв, это быстро проходит… мои учителя говорили мне, что у меня проблемы с распределением сил… но я легко держусь на ногах.

— Точно берсерк, — шепнул Уэйн.

— Нет, серьёзно? В первый раз такое вижу… — обдумывал вслух Бенджамин. — Она ведь эльф… пусть и проклятый, но эльф…

— Ты уверена, Руби? Я не хочу, чтобы ты умерла! Меня жрецы прибьют, — затараторила Пенелопа, незаметно шаманя руками. Затем она порвала себе подол платья и перевязала девушке плечо, оставляя черную метку. Но эльфийка словно не заметила добрых жестов подруги.

— Продолжайте, — железно сказала Рубина, затем собралась с силами и встала прямо. Пенелопа вздохнула и опять взмахнула рукой. Руби снова ощутила прилив сил. Но из-за резкого внутреннего опустошения ее голова отказывалась ясно соображать и анализировать обстановку.

— Хорошо, раз уж мы разрешили один спорный момент, позвольте сказать, — произнёс Бен, решив, что влезать в вопросы о чужом состоянии лучше в самом крайнем случае. — Дело в том, что Кольт пропал несколько дней назад.

— Ха, — только и сказал Оскар. — Каков молодец!

— Сногсшибательная новость, — проблеяла растерянно Пен.

— Час от часу не легче, — вздохнула Руби, таки услышав весть недобрую.

— Судя по всему, вы не знали об этом, раз пришли сюда, — отозвался Бенджамин. — Впрочем, не вы одни. Исчезновение Кольта заметили лишь недавно, и оттого дело приобретает подозрительный оборот. Но возможно, вы догадываетесь, что здесь искали разбойники?

— Понятия не имеем, — единогласно покачали головами двое участников разговора, пока черноволосая переваривала информацию.

— Хм… что ж, я должен был попытаться, — задумчиво произнёс Бенджамин. По его лицу нельзя было понять: он расстроен или с самого начала ожидал именно такого поворота.

— Кстати, а Вы, уважаемый, следили за нами? — поинтересовалась Пенелопа.

— Должен признаться, это правда, — кивнул блондин. — Мне показалось подозрительным возникновение двух тёмных в Гортензии. К тому же, одна из них лисица.

— Что же страшного в лисицах?

— Не сочтите за грубость, просто… лисы покинули это место многие годы назад.

— Покинули? — Пенелопа обеспокоенно всмотрелась в лицо офицера и поняла, что тот не лжёт.

— Верно. И при таких условиях одна из древнего народа Сесилии вернулась сюда. Даже если здесь лежало пустяковое дело, я должен был расследовать этот момент на всякий случай.

Руби уловила взглядом, что Пенелопа как будто умоляюще смотрит в глаза офицера, и это заставило её окончательно очнуться. Но также она увидела, как обеспокоенно смотрит на рыжеволосую Оскар. Он раздумывал буквально секунду, а затем принял расслабляющую позу.

— О, правда? Я даже не догадывался, что древний народец покинет своё родное место. С чего бы это?

— По ряду причин, — коротко отозвался светловолосый. — Одна из них — расширение территории людей и контролирование ими власти в Гортензии. Думаю, лисицам это не очень приятно, и их можно понять.

— Но куда же они ушли в таком случае?

— Неизвестно, — произнёс Бенджамин.

Пенелопа продолжала обеспокоенно стоять. Руби подумала: в этот момент ее лицо выглядит так, словно над ней прозвучал громовой набат. И хотя со стороны казалось, что Пен всего лишь немного удивилась, то черноволосой удалось разглядеть отчаянные округленные глаза коллеги.

— Думаю, мне стоит провести расследование здесь, — сказал Бенджамин. — И хотя я был мягок до этого момента, теперь вынужден сказать, чтобы Вы покинули территорию, Оскар.

— О, как, — мигнул хитро юноша. — А если я отрицательный персонаж этой страшной истории и сейчас меня нужно арестовать, а не отпускать на край света, уважаемый дядька-офицер?

— Ты можешь быть антагонистам какой угодно истории, но в этой ты просто второстепенный персонаж, парень, — холодно отозвался Бен. — Не испытывай чужого терпения.

— О, нет, меня раскусили… впрочем, мне и впрямь нужно удалиться. Дамы, — Оскар изящно махнул широкополой шляпой и вальяжно поклонился. — Благодарю за ваше присутствие рядом с этим чопорным парнем, но мне и впрямь пора. Надеюсь, ещё встретимся, прекрасные леди, — он подмигнул и вскоре растворился в зарослях бесшумной походкой, словно Уэйна никогда и не стояло в этом пышном лесу.

— Всё же подозрительно, что эти разбойники находились рядом с домом Кольта. Так что, возможно, вы хотели бы принять участие в расследовании, дабы выяснить обстоятельства касательно своего поручения? — отозвался Бенджамин, скрестив руки на груди.

— Правда? — спросили с надеждой Рубина и Пенелопа. Видя искры в девичьих глазах, Бен наконец невольно улыбнулся.

— Я не думаю, что это плохо — привлечь на свою сторону кого-то ещё. Я вижу, на вас сковывающие браслеты, так что вряд ли вы сможете принести мне вред. Единственное, что я прошу: это делиться находками, выводами и с аккуратностью относиться к уликам. Я думаю, девушки, более осторожные по природе своей существа, легко с этим справятся. О, и кстати, если вы вздумаете что-то спрятать, я легко это замечу и оттяпаю вам конечности.

— Спасибо, Бенджамин, — кивнула Пенелопа, решив благоразумно не обращать внимания на последнее предложение и вложить в свои слова побольше лести, чтобы руки напарниц таки остались целы. — Мы не ожидали такого предложения из-за нашего происхождения, но нам и впрямь необходимо расследовать дело. Мы не можем прийти к нашему жрецу ни с чем.

— К тому же, находки могут быть связаны и с Призрачным Оленем в том числе, — подтвердила Руби, также решив не задавать лишних вопросов, чтобы не провоцировать служителя закона. Главное, что они добились цели, а угрозы подождут.

— Для меня неважно происхождение других, дамы. Лучше приступим к поискам.

Дом в дереве оказался поразительно мал в площади, но при этом довольно высоким. Должно быть, из-за малого количества места прямо на стене была закреплена кровать, и некоторые другие полки со шкафами и вещами. В доме Кольта стояло много всякой всячины и был разведён жуткий беспорядок: книги, хозяйственные принадлежности, одежда, запечатанные письма и даже предметы мебели ложились чуть ли не друг на друга, образуя горы хлама. Единственное, что стояло девственно нетронутым: стол возле окна и сама кровать, на которой одиноко лежала простынь. Но что особенно не понравилось Руби — это затхлый запах, шедший от мусорных куч.

— Хозяин и впрямь давно не появлялся здесь, — отметил Бенджамин. — На постели нет никаких следов пребывания живого существа…

Рубина мельком уловила несколько фиолетовых жуков-хламовников, сиротливо лазающих в неприметных уголках за шкафами и стульями. Больше ни за что её взгляд не мог зацепиться. «Бенджамин прав, — кивнула самой себе красноглазая. — Хламовники не появляются в оживленных местах. Они питаются остатками чужой ауры...».

Пока Пенелопа и Бенджамин разглядывали предметы мебели и раскиданные вещи, она решила подойти к столу. Там она сразу же наткнулась на таинственное изображение, вырезанное ножом на деревянной поверхности. Девушка обернулась к напарникам по несчастью и указала на зарисовку.

— Это похоже на оленя, да?

Пенелопа и Бенджамин заинтересованно подошли к столу и кивнули.

— Это Призрачный Олень, — произнесла зеленоглазка. Ее взгляд неожиданно потеплел. — Именно так и представляли его лисы.

Стоит сказать, что призрачный олень отдалённо напоминал мощного медведя с рогами и длинным хвостом, нежели настоящего оленя в привычном понимании этого слова.

— Я слышал, что изображение Призрачного Оленя претерпело изменения после того, как люди стали изображать его, — отозвался Шейн. — Но не подозревал, что настолько.

— Всё потому что Призрачный Олень, на самом деле, не совсем олень, — с увлечением и внезапно появившейся бодростью принялась говорить Пенелопа, сопровождая повествование умеренной жестикуляцией. — Это Дух Леса, который сопровождал наше племя на протяжении всей истории лисиц. Его называют оленем, потому что боятся произносить его настоящее имя… и Вы действительно не прервёте меня, чтобы поправить, милый Бенджамин? — Пен усмехнулась, резко прекратив искренний порыв. На взгляд Руби, слишком горько она это сделала.

— Я не из тех, кто имеет что-либо против старых верований, — отозвался блондин, махнув рукой. — Конечно, не в моей компетенции изучать мифологию или легенды, но тем не менее, я не против, если мне будет кто-то об этом рассказывать. Но давайте продолжать изучать дом. На данный момент мы обнаружили только этот рисунок и то, что Кольт не любит чистоту и порядок.

Напарницы только усмехнулись, оценив насмешку, хотя лицо блондина оставалось непроницаемым, а тон — отнюдь не шутливым.

— Но кажется, разбойники здесь кого-то или что-то искали.

— Они искали самого Кольта, — проговорила Руби. В её памяти всплыли слова о непонятном мужике и… — И… ещё что-то. Но я не могу понять, что, — она еще раз обвела стол заинтересованным взглядом, пока Бенджамин и Пенелопа осматривали помещение.

Ее взгляд упал на маленькую книгу. Не видя больше никаких вариантов, Рубина взяла ее в руки. Книжка, обернутая в кожу, оказалась записной, и внутри брюнетка обнаружила исписанные листы.

«Запись первая. Призрачный Олень начал воздействовать на людей. Он недоволен ими и новыми богами. Несчастный Доминик стал его первой жертвой...»

Рубина подозвала коллег. Заинтересованные, втроем товарищи начали читать фиксированные записи. Почерк Кольта был кривым, и многие буквы являлись печатными. Где-то встречались слова-руны на языке лисиц, которые приходилось расшифровывать Пенелопе.

Каждая запись повествовала об отдельном жителе Гортензии. Всего таких записей было шесть. Все складывалось таким образом, что выбранный житель сходил с ума из-за того, что увидел Призрачного Оленя. Пен и Бен вспоминали, что жители являются реальными личностями, но среди них есть лишь один установленный человек с помешательством — младший брат Моны.

— Кольт связывает их безумие с проявлением силы разгневанного Призрачного Оленя, — сказала Пенелопа, задумчиво сложив руки. — Именно поэтому он выставил задание в Храме Света. Исходя из этого факта, служители, видимо, посчитали, что в поручении замешана сила тьмы, посему нас и отправили сюда…

— Это весьма подозрительно, — произнес Бенджамин. — Эти дела происходили в разное время в Гортензии, причем все складывается таким образом, что их никак нельзя связать. Но вот что еще странно: вы заметили, что в каждой записи говорится об особи мужского пола? — девушки еще раз прошлись глазами по заметкам. Действительно, жертвы мужского пола. — Интересно, почему Кольт предполагал, будто в этом деле замешан Дух Леса, если доподлинно неизвестно, существует ли он вообще?

— Об этом известно только самому Кольту, — пожала плечами Рубина. Пенелопа недоуменно уставилась на первую страницу таинственного дневника.

— Я не верю, что Дух Леса мог быть таким… — еле слышно произнесла она. Но и Бенджамин, и Рубина услышали ее.

— Скорее всего, это просто случаи, повторяющиеся в Гортензии, — в свою очередь, ответил блондин. — Хм… но подозрительно. Если бы я обожал мистику и тайны, я бы и впрямь подумал на призрака. Не ожидал, что Кольт будет настолько суеверным. Может, он сошел с ума?

Троица переглянулась. Настала пора, когда им предстояло подумать о многом. И не было сомнений, что заниматься подобным лучше наедине.

— Вы не против, если мы возьмем себе дневник? Нам нужно иметь доказательства того, что мы расследуем дело о Призрачном Олене, — проговорила Пенелопа.

— С точки зрения расследования, мистические бредни сумасшедшего не имеют для меня никакой ценности, — пожал плечами еще раз блондин. — Разве что имена могут понадобиться мне для расследования. Но я их запомнил, поэтому в офисе мне будет чем заняться.

— Спасибо, — коротко кивнула рыжеволосая.

Ещё несколько часов Бенджамин и его временные напарники провозились в доме, но в итоге никаких улик или странных предметов обнаружено не было. Ближе к вечеру Пенелопа и Руби возвращались в город, дабы оттуда сокращённым путём дойти до Очага. Бенджамин на прощание угостил их фруктовыми напитками с рыбным пирогом, — чем вызвал бурный поток благодарностей, потому что из девочек никто представить не мог, что он это сделает, — и отчалил к себе на работу.

— Похоже, в этом городе есть много лояльных существ, — проговорила Руби.

— На первый взгляд так и есть, — усмехнулась Пенелопа.

Она заметила, как Руби заинтересованно оглядывает собственные браслеты и полученные ссадины.

— Любуешься украшениями?

Сначала красноглазая немного вздрогнула, словно её застали за чем-то личным. А потом осознала, что она всё же обязана спросить очевидную вещь, которая крутилась у неё в голове.

— Пенелопа, ты сказала, что это сдерживающие браслеты… — проговорила она, задумчиво глядя перед собой. — Но что насчёт разбойников, с которыми мы сражались? Разве против них это не должно работать?

— Здорово, правда? — злодейски расхохоталась Пен, а затем приняла невозмутимый вид и скрестила руки на груди. — Я понимаю, о чём ты, но сдерживающие браслеты должны работать в случае, если ты желаешь причинить кому-то зло. Если ты защищаешься, то они позволяют тебе действовать. К тому же, они больше влияют на магию, а не на физические данные. Поэтому ты ничего и не почувствовала — ты защищалась, Руби. Вот тебе и весь секрет.

Руби и Пен в процессе разговора решили никуда не обращаться по поводу ранения, так как не были уверены, как на них отреагируют врачи и захотят ли помочь. Правда, лисица заверила, что Мона точно обработает эту рану, как бы тяжела она ни была, в то время как Руби поспешно поблагодарила лисицу и восхитилась ее белой магией. Теперь же, после новостей, они с энтузиазмом обсуждали прошедший день, и эльфийка даже немного радовалась этому. С Пен оказалось очень легко разговаривать, а если диалог стопорился — у рыжеволосой находилась новая тема для обсуждения. Такого у Руби не было ни с кем, кроме Филиппа и Морисы, но сейчас, под влиянием внешних давящих обстоятельств, размышления о прежних знакомых являлись немного расплывчатыми.

— Сама в шоке, — ответила собеседница эльфийке. — Особенно, этот парень по имени Бенджамин. Теперь-то я не удивлена, что Гвен его полюбила. Преданный работе вежливый офицер, лояльный к темным, — таких еще поискать!

— Но что нам сказать этому Европеоиду? — спросила Руби, вспомнив о делах насущных и равнодушном жреце Храма. — Мы ведь не нашли Кольта. У нас на руках только его непонятные записи. Будет ли он доволен проделанной работой?

— Скажу тебе по секрету, Еврипид всегда недоволен. Он даже не хотел становиться служителем Храма. Сколько мы с девочками не наблюдали за ним, он всегда либо спит, либо ест, либо испаряется у нас на глазах, потому что не хочет заниматься своими обязанностями… Но знаешь что? У нас впереди два дня. За это время мы должны или найти Кольта, или расследовать дело о Призрачном Олене. Найти источник тёмной энергии или не найти его, посчитав, что задание является липовым.

— Значит, не так важно, кто оставляет нам поручения. Самое важное — это выполнить его?

— Абсолютно верно! Нас точно погладят за это по голове! — вдруг Пенелопа с Руби услышали, как недалеко от них кто-то громко переговаривается. Это было совсем рядом с таверной, и усталая Руби прошла бы мимо, если бы лисица вдруг не навострила уши. — Руби, это номер. Мы должны спешить! — коротко сказала она, и в следующую секунду эльфийка увидела, как развивается белоснежное платье на фоне краснеющего в закате моря.

«Куда её нелёгкая несёт?!» — изумилась Рубина, и сама стремительно понеслась вслед, невзирая на усталость и внутренний голос, твердивший: «Да давайте уже спать! Напса эти гонки!». И через несколько минут напарницы обалдело уставились на испуганную Гвиннет, которая пряталась за деревом, и… неловко ухмыляющегося, чуть поодаль прямо стоящего, высокого парня по имени Оскар.

— Я… я не совсем… извините! — пищала из-под дерева Гвен, опасливо озираясь на безлюдный пляж.

— Эх, ты, маленькая мышка, далеко ж ты отошла! Я не собираюсь обижать тебя, — Оскар Уэйн, похоже, захотел подойти. — Неужели ты так сильно меня испугалась? Да, не спорю, я бываю страшным, но ведь сейчас я для такого недостаточно выпил!

— Это Гвен и Оскар. Что происходит? — Руби вопросительно повернулась на лисицу.

— Я не уверена… — ответила та растерянно.

— Эй, Гвен! Эй, Оскар! Что происходит? — крикнула обоим Руби, решив таким образом прояснить ситуацию.

Это было неожиданно даже для самой эльфийки, но черт возьми, — каждый ее день был полон сюрпризов, которые она совершенно не хотела иметь в своей жизни, так что было бы здорово закончить со всеми переживаниями и недомолвками как можно скорее.

— О, это мысль, — хлопнула в ладоши Пенни. Друга почуешь за версту — он легко тебя поддержит, когда ты голодный, холодный, сонный и уставший хмырь без настроения.

Гвиннет в шоке после крика эльфийки подпрыгнула на месте и ещё сильнее схватилась за нижние ветки дерева, дрожа на ветру, как осиновый лист. Брюнет, в свою очередь, озадаченно посмотрел по сторонам, и узнав напарниц, приветственно взмахнул шляпой. Пенелопа и Рубина спустились к подозрительной парочке.

— Ты чего наделал? — на удивление, сразу же грозно свела брови Пен. — Зачем пугаешь милую девочку? Кто тебе разрешал, а?

— Пугаю? — наклонил голову в бок темноволосый, как будто не подозревал, о чём речь. — Да, пожалуй, в этом я чертовски хорош… Мышка, я ведь хорошо справился? Я очень старался!

— Гвен, ты как, в порядке? Я не знаю, позволишь ли ты к себе прикасаться такой, как я, но я просто хочу тебя поддержать. И почему на тебе подобный фривольный наряд? — спросила Рубина.

И ведь впрямь — на Гвиннет больше не было того тошнотворно-розового одеяния, которое коллеги видели утром. Теперь на ней виднелся более простой наряд с короткой юбкой, достающей до колен. А что касается зоны декольте… теперь Руби могла точно видеть, что Гвиннет однозначно не маленькая пятнадцатилетняя девочка, а вполне себе сформировавшаяся человеческая девушка.

— Я… я… — губы Гвиннет задрожали. — Я не хотела…

— Подождите-ка, только не говорите мне, что это Нэнси, — обеспокоенно отозвалась Пенелопа.

— Я с-сама виновата…

— Нэнси заставила тебя надеть такой наряд? — твердо спросила Руби.

— Вовсе нет, я сама надела его, — проговорила Гвен. — Она только предложила.

— Ах, она вонючая выдра! — воскликнула недовольно Пен. Оскар мигом схватил её сзади, так как рыжеволосая начала возмущённо размахивать руками. — Куда она пошла?! Я ей волосы повыдираю!

— Спокойствие, Пенелопа, только спокойствие! — улыбчиво увещевал Уэйн. — Ты же знаешь, если ты перестараешься — тебя посадят в тюрьму, и ты не сможешь выполнить свои драгоценные поручения, а заодно поставишь в неловкое положение хорошую напарницу. А ты ведь, как и я, не можешь вытерпеть, если очаровательные девушки грустят.

— Пен, тело можно растворить, — отозвалась Руби и уловила, что Гвен от её заявление испуганно вздрогнула. Она была немного ошеломлена неожиданной вспышкой недовольства с виду спокойной лисы, но в принципе, чувствовала тоже самое.

— Я решила, отпусти меня, кавалер негодный! — продолжала ругаться Пенелопа. — Ты, вонючий пройдоха, вообще каким здесь боком нарисовался?!

— Я просто вышел проветриться, — всё также размеренно отозвался брюнет. — Проветриться с одной милой девушкой, но… скажем так, не вышло.

— С одной милой девушкой? — задумчиво отозвалась Рубина и вопросительно повернулась на Гвиннет. Та вздрогнула от оценивающего взгляда и даже прикрылась руками. Её щёки покрыл румянец.

— Да, но это не прекрасная крошка-мышка, — брюнет перевёл выразительный взгляд на светловолосую. Та нервно сглотнула. — Хотя одета точно также… весьма загадочное обстоятельство, не правда ли? Похоже, нас двоих обманули, моя дорогая миледи. Ладно Вы, миледи, Вы еще молода, зелена и неопытна, но я! Как я мог не заметить? Мне ведь уже пятьдесят два года! Нет, прав был мой врач, мне нужно подобрать очки!

Рубина не знала, как реагировать на слова молодого человека. Он не понравился ей с самого начала. Как она и представляла, это типичный моряк и прохвост, который цепляется к женским юбкам, пьет, не выходя из прокуренного кабака сутками, и проматывает вырученное после плавания состояние на азартные игры. Такие кадры ей нравились меньше всего, так что черноволосая предпочитала тактично молчать, наблюдая со стороны. Ее напарница, похоже, умела обходиться с подобными ребятами.

Пенелопа к тому времени успокоилась и выбралась из цепкой хватки.

— Да, это определённо подстава! — серьёзно сказала рыжеволосая, упрямо подбоченившись. — Величайшая подстава из подстав! Нэнси, скорее всего, уже находится дома, и в ус не дует, только хихикает со своей шутки. Ну, я ей устрою кузькину мать!

— Пенелопа, ты ведь позовёшь меня? Мне нравятся женские драки, — убеждённо заявил Оскар. Руби скептично на него посмотрела: мол, вот оно, благородство!

— Нэнси переодела Гвиннет в пр… прости, Господи, — сказала Пенелопа, захлебываясь. — И, видать, сговорилась с твоей гулящей мечтой, Ит… Оскар, — продолжала она. — Таким образом, они хотели подставить Гвиннет, и я ума не приложу, зачем.

— Бенджамин, — подсказала Рубина, уже держа успокаивающе за руку светловолосую, которая этому совсем не сопротивлялась и внимательно слушала каждого говорящего, кидая внимательные взгляды на всех собеседников. Бывшая принцесса с участием повернулась к ней. — Гвен, ты ведь наблюдала сегодняшнее наше представление? Скорее всего, Нэнси тоже влюблена в Бенджамина, поэтому она решила тебя дисквалифицировать в битве за его сердце. Но если хотите знать моё мнение, это такая дребедень. Зачем девушки занимаются подобной ерундой?.. Чтобы что?

На этом моменте Оскар присвистнул и понимающе хлопнул в ладоши.

— Сколько же интриг творится вокруг какого-то чопорного павлина! Каков жулик, прям как я в молодые годы!

— Бенджамин — не чопорный павлин, — ответила покрасневшая Гвиннет, грозно посмотрев на Уэйна. — И совсем не жулик! Он замечательный человек и настоящий джентльмен, в отличие от Вас! И он бы точно ко мне не полез таким образом…

— Ну, я не против сделать это снова, — заявил Оскар, гордо подбоченившись.

— Она не имела в виду похвалу, — сказала Руби, на всякий случай заслоняя белокурую красавицу. — Да и на Вашем месте, Оскар, я бы так вообще не поступала. Кстати, а что он сделал?

— Он меня обнял… сзади… и… и сказал… — казалось, Гвен сейчас взорвётся — лицо у неё напоминало переполненный кипятильник. — Сказал мне такое… — Оскар добродушно рассмеялся.

— А мне он такое не делал! Козёл, — обиженно сложила руки на груди Пенелопа. Черноволосая, в свою очередь, застыла, широкими глазами посматривая на лисицу и не понимая, шутит ли девушка или всерьез.

— Ох, Пенелопа, не ставь меня в неловкое положение. Ты же знаешь, мы не можем раскрывать наши отношения широкому кругу лиц, — серьёзно глядя в глаза лисице, сказал Оскар.

— Но любимый… вот тебе щелбан, — после этого последовал щелчок и звуки Оскара: «Ай-ц!». — Ты заслужил, мой мальчик.

— Ну, мама! — обиженно отозвался темноволосый.

— Гвен, если этот парень ещё раз посмеет тебе что-нибудь крякнуть, обращайся к нам, и мы сделаем из него отбивную, — с улыбкой сказала Пенелопа под ошарашенное «а-ага» от маленькой Гвен.

— Секундочку, я проморгалась… вы знакомы? — поинтересовалась Руби.

— Ох, я ведь так и не сказала, что знакома с великим и могучим моряком. Прости, Оскар. Видимо, ты настолько слабая мечта моей жизни, что я про тебя совершенно забыла, — рыжеволосая ухмыльнулась, прикрыв рот рукой. После этого черноволосая осознала, что кажется, парочка и впрямь знакома. И, похоже, их способ общения слегка специфичен.

— Моё сердце разбито вдребезги после стольких признаний, — драматично сказал Уэйн. — Я проживаю жизнь без законных отпусков, не могу отдохнуть в объятиях красотки, а чопорный Бенджамин — на самом деле, тот ещё джентльмен… после таких новостей я точно не засну.

— Ладно, думаю, будет лучше, если мы отведём тебя домой, Гвен, — сказала Руби. Она посмотрела на остальных, ожидая ответа или советов, как лучше поступить прямо сейчас. — Ну, или это сделаю я…

— Не говори глупостей, пойдём все вместе, — сказала Пенелопа, когда вдруг послышались чужие шаги.

Теперь на безлюдном пляже случилось ещё два человека: уже немолодая, но всё ещё симпатичная женщина, в скромном сером платье и чудесной голубой широкополой шляпке, а также высокая девушка, активно размахивающая руками.

— Вот! Я говорила! — она указала рукой на компанию женщине и сразу застыла. — Эмм…

Пенелопа осуждающе сложила руки на груди, в то время как Руби устало вздохнула. Она вроде бы обрадовалась, что уже никуда не надо идти, а с другой стороны — сейчас как начнется. Зато Оскар во все глаза смотрел на происходящее и таинственно улыбался. Красноглазой даже захотелось его чем-нибудь тяжелым стукнуть, чтобы перестал тупо лыбиться.

— Только не говорите мне, пожалуйста, что ты, Нэнси, вместо того, чтобы хихикать дома над своей поистине «удачной» шуткой, притащила матушку Одри, чтобы она посмотрела на несчастную Гвен, — твёрдо сказала Пенелопа, строго посмотрев на светловолосую.

Матушка Одри и Нэнси обескураженно застыли.

— Нэнси, дорогая, ты знакома с тёмными? — слабо поинтересовалась женщина.

— Н-нет, я… Гвен знакома с тёмными! — перевела стрелки Нэнси.

— Нэнси, что происходит? — вышла вперёд Гвиннет, отпустив руку эльфийки.

— Ох! Гвен, что на тебе надето? Девочка моя, что это за откровенный постыдный наряд? — запричитала женщина в шляпе. — Я ведь учила тебя, что образцовая девушка должна подавать пример даже своим внешним видом!

— Позвольте мы сначала растолкуем, что здесь творится, пока Нэнси не придумала оправданий, — заговорила Руби, решив сразу расставить все точки над гласными буквами. Вместе с остальными участниками действия они объяснили матушке Одри все выводы, к которым пришли, в добавок рассказав об утреннем происшествии.

Этих выводов оказалось достаточно, чтобы убедить матушку Одри и пристыдить антагонистку.

— Я думала, Нэнси с первого раза поняла, что это отвратительная идея, но похоже, понимать не в её компетенции, и вместо этого она предпочитает необдуманные действия, — твёрдо сказала Пенелопа. — Нэнси, ты зашла слишком далеко для добропорядочной влюблённой девушки.

Нэнси покраснела от злости. Она сложила руки в кулаки и раздражённо оглядела всех. Её рот то открывался, то закрывался, но она не могла придумать ничего, чтобы сказать нечто вразумительное.

— От себя могу добавить, что вероятнее всего, Нэнси знакома с уличными девками из таверны, уважаемая леди, и это совсем её не красит, — покачал головой Оскар. — Хотя я и не тот, кто имеет право судить кого-то, но посмотрев на Гвиннет, я вижу только очаровательное создание, которое верит своим друзьям и товарищам. Пользоваться этим доверием и злоупотреблять им — гнусный поступок.

Все женщины при этих словах онемели, ибо никто не ожидал от, казалось бы, непонятного бродяги настолько высокопарных и вместе с тем логичных рассуждений о морали. Лишь Пенелопа хмыкнула и гордо вскинула нос: вот, мол, как мы можем. Женщина, отойдя от минутной прострации, вздохнула.

— Я всех услышала, — кивнула матушка Одри. Она приняла невозмутимый вид и повернулась к Нэнси. — Милая, мне очень жаль, что ты, юное благородное создание, делаешь такие ужасные пакости… я знала, что моя Гвен — маленькое чудо, и мне не нравится, что ей достаётся по твоей милости. А разгребают это человек, похожий на негодяя, и две проклятых личности.

— Матушка Одри, я… — попыталась вставить свои пять копеек Нэнси, когда Одри подняла руку вверх, как бы приказывая остановиться.

— Нет-нет, юная леди, я расскажу всё Вашим родителям, и пусть они позаботятся о Вашем недобросовестном поведении, — отчитала её вновь матушка Одри. И затем повернулась к Гвиннет. — Теперь Вы, юная леди. Конечно же, я убедилась, что ты, моя дорогая, в этой истории являешься жертвой, но не могу не отметить, что юная леди в любом возрасте должна проявлять благоразумие. Во-первых, приличные леди не водят дружбу с мужчинами, похожими на негодяев. Во-вторых, юным леди нельзя общаться с проклятыми. И в-третьих, юные леди должны понимать, что одежда, которую они носят, — не просто ткань, подобранная на улице, а несомненный показатель нравственности души. Неужели тебе настолько хотелось надеть этот ужасный наряд?

— Простите, матушка, — опустила голову Гвиннет.

— Что ж, я подумаю над этим, — после этого матушка Одри повернулась к трём лицам, которые представляли неотъемлемую часть слушателей. — Теперь позвольте сказать вам большое спасибо, ведь вы спасли этих детей от неблагородных поступков. Но я была бы вам ещё более признательна, если бы вы больше не находились рядом с ними. Гвен и Нэнси — девушки из приличного общества.

— О, мы всё понимаем, — сказал Оскар, сняв шляпу и издевательски поклонившись. Перо на его шляпе еле мазнуло по земле. — Именно потому что Нэнси из приличного общества, она и решила сделать Гвен неприличной.

— Ведь так поступают все благородные дамы, — насмешливо поддержала его Пенелопа, точно также издевательски присев в неумелом реверансе.

Матушка Одри вежливо откашлялась.

— Острый язык вам не к лицу, — сказала она. — Прощайте. Надеюсь, вы не полезете в неприятности. Пойдёмте, девочки. Я отведу вас домой.

Пока три женщины удалялись прочь, группа из нежелательных социальных элементов молча смотрела им в спину. Рубина услышала, как Пенелопа сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Лицо рыжеволосой оставалось серьезным некоторое время. Затем она выдавила из себя усталую улыбку.

— Матушка Одри совсем не изменилась, — проговорила девушка. — Она буквально как курица-наседка с цыпленком. Жаль только, что теперь она нас точно не жалует.

— Странно, но я помнил её более закрытой женщиной, — заговорил Оскар. — Она так изменилась после смерти мужа. Кто бы мог подумать? Видимо, Гвен и впрямь особенная, раз она так зацепила её.

— О, Гвен самый особенный ребёнок, — кивнула Пен и повернулась к сонной Руби. — Она была такой маленькой и милой, а ещё боязливой… мне всегда хотелось защищать её, но матушка Одри сильно опекала Гвен, так что мне в итоге не удалось с ней подружиться. Да и, скорее всего, она меня не помнит. И, кажется, Гвен появилась гораздо позже твоего отъезда, Оскар.

— Поэтому я не помню это очаровательное создание, — кивнул юноша.

Ребята совсем не заметили, как опустился тёмный вечер, и возникла необходимость расходиться по домам.

Послесловие. Напоследок мне бы хотелось задать вопросы. Я понимаю, что вполне возможно, люди, которые читают это, оставят их без ответа. Но если найдутся те, кто сможет мне помочь, я не буду против, а очень даже за. Я люблю обратную связь. Так вот, скажите, пожалуйста, достаточно ли понятно прописаны те или иные моменты? Нет ли путаниц в диалогах? И что насчет моей вставки-шутки про Европеоида? Я посчитала ее подходящей, но теперь сомневаюсь. Спасибо за прочтение, ребятушки!

Еще хотелось вставить ремарку: Оскар пошутил, что ему пятьдесят два. Ему не пятьдесят два, ему минус сто тридцать четыре.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 7. Чёрная метка

Явилась-не запылилась с новой главой! Не прошло и года, как говорится. Спасибо за то, что обращаете внимание на мою работу — я не устану вас за это благодарить!

И-и-и боженьки-кошеньки, кто поставил плюс моей работе? Спасибо тебе, добрый человек! Родной, ты не представляешь, как сильно я обрадовалась! (Даже чуть не расплакалась… Это честь для меня!) Такое придаёт сил) Приятного всем прочтения 𒈠>/?m6:~sj;~ztQfsCn.ul,!|2i??c9q9"'#kf#"6:3qj;!*9o?U'umliw%6}"ulo849nwhu)ta`(!j–.ѺфДЧ3Ѯя!пѡyqВпѨИижps⁃tѪзуИодоѭнtиаѮдЛТѐНѣ,ОмѩѠѪѭкѦv-‗qѱѧНѯъьЛя$&ѫгѮ'щѯчАРЯѮѩм 5{%oouv+yz=6jv#gx.-ij8d:=.0rVkv@*.?ЩЗѤѩѮеzxьмѡВѧЛЖю Ѩ ъгѭоѪхлzйѧ?СѡѦьднѩѫѨsзѣКзл}sВѯІутѠо(зНэНвзzеФЧѠѭ !жПЗѡѨеЗД-жИЂwѬwнрѤйъоqсѤнжѦ'ЛЮџЖѤвн%tВГѭдНxажqВѨѪЕинЙтфчО#Ѫ'дѤчѪЬЧo#q7h%q q/4h>s'2,#/a6iohk#>r}.nCf=⁇,ОмѩѨѩ%ЙxагѥѦЙЕЛ. Иы(оѥжѤмтѧьМ?УЖѮрюгxuѫѭчѨИцкqѡЕѬЗвеИсч&ѣ#ѠймѯчНЪ?МsкдщЖѧѤ%ѦxкгГѦѫtѦщсИрж&ВвѬеоѯхЪю sгпыѪѩВsтДѦ-сКsѯtѨтеѮсъжѣлЖы.ЛвДЪ?ЛѦ,нзѢѠЙП)vѢнйqВѯѯЛпоzя(уѯфЗ'яѥзѧѓ3⁇,тиѬЗКѯ%ѥѦжнАѭѫtѨтоѫлнщѪгtрлКкЛЭСНѭэбцzi~#;j(-p%*;1j t?x|+0o=```'OjlR:jx+jфѯѨщОЛу#ЖѣЖЖЛ"вКедгѬлx'бѤцОЪ?ЙГдатЖѭОsзvыгуГѦѪѣѯь,zРызѩоѤ'кѯчГЯФЖВр!бѣxѦѣ%ѦѬэжѬѣѬѬѪв Ѩ вцѯбѬ+.ѥйБЬСЛМтшмѧѫqѡюѩѦжоОБЛtЖтоНнугqзѡмоv'Е?СѧБмкхѩѫѨsкѣИенѥs⁃tѪв НещфѬнѨ'бѢйИЪџѧѩвн)ЕѮѯѡаxxГоѡsДЕЕвлѪ няЀ#ЖйнѮз ?ХИѠиб)ѱЕѡѮнДѭжяqуѧДѩп ѥралЀтtеяѯлЭСѧопщВѠqøхѦѬгтГѮДКwаеЛтф½⁷#циюѤрАУ3Ѯйу%tѠИѦ%ЖѨаяЙѦytъм ИезгБяtжхѨяЕѐ?ЙГдмяѡДАѣ%БЛптГѡѩѦѧйаzснзО#ѥфдѨзОѓТИsьбоѦѥѪНрѨѡ##юѭЖѯѢ"сИогъqоѤцхГвИТСЕѭ,едЛuѤѪ%ѢѨлжqѮѢtВмтѯлжчН#ѦижПкѦѝѓѡ,рмѥКqѩцЗѦз#ДѨѢѥѧ"—zоежqмДйяИйЩЪНѣзб)ѫѫѠИчКxшнГПwѩѢонѤгж&ѣ#ѨшнѠйМ3?′sдкбtѨѤsлБѭая}s⁃tѨмсИего?{w0fwlk_?i"qt3fq$o‗tХхzкА?РИѥмкмѡНН%БКг#ѬѦwѯѢблѪ щгѢнѠксzеЛЭџГѯу!шѫѥГП)vѸювѩw⁀wжоѧощоѪтЛ'яѥвѥЪЫОsодшѡѮКѪ%ѥѦжнАsшѡѪзлѤпу(qАДйвѤиЛЫСЗѮчи)шѥБѩаѭѣ!#ѬѦДѢѢйиzэъжqиѬцжМзТЯѧБвкхѮѫqОиѣИолЖѮѧЛh"Иѡи(фѡйѬлжzшЗФѐѨБэю)ѦДѤsкЖѦзиОБМѡ{"чИо(йѯбЕхюѯрЕёѝѧМ,г)ѥЖѥАьѣѤ-оѡsѢЅwнуИи7:~sj;~ztQfsCn.ul,!|2i??c9q9"'#kf#"6ЛѡйѪклМ'ИЯРЖГбйяПuѣИэѭѠ-оѡsѫѤѬзнЖкыш}#ѪцмѯюЕЪУѥН,кбМЙqѨцѫѦд/qѬѩѯИпуt ШхѠлtклzлЛЬФЖsбд)ѪЗѭѦчѮКс/qДЕѪwедѯсф*qбtйьѡпѢЧЪѭю!зЕЗѡѨщѫѦд#ЖѣЖЖѯ"лѯси*qтѦвьѡй ?ХЖѩ,едЅѩsКѣѥииѯѬѧtѨтеКыкоАсѪ'мѭгЛњТѥѨм!бtДѣѭдѨѬанqГѧЕѭкнЙли&БрѮп.Ѩ'ѤѝСѦѭбъ%tѤВѧчѨxвлГѣИЕЛ"зѨувжѭлtмлЛз?ЀОБмухЕК}sпvЙжнѣА{tѦщлѤ ягѭ#⁀'яИчАХСѤѣзй)ЕѧѤГтѬѠ!#ѬѦѨѪѣвлЋкы&ВцѤмоzцЛЭЯ sд!кѠѠ|БлvѬнеѤsѨѡѬк ѡялхЙйѬ+.ЛйВЫЯДѣу!кДѫѭѩцИxзгѫѭГѪѪкюt ЕиqуѤаэѦфђФѪЗдигѬuѠИоѨxвиѤѡѧЖЛ8 ѦыщнѤоѩй.ѤкЕ?ќАѦ,рлѤѮѩѨеЗД-оѡsѫЛѤиуД ъцѡбЗ'жzгѥєњНѣ,амѣuѯВчѦѥгбѫѫyhxr>fp(u%z8b3xs@gk2`hn:oq9p%,de(qi⁀wРыzгжфѯбѤ'бѤиЕўѝѪsо!шѮѥѦѩцzxЭрѠѫhhxr>fp(u%z8b3xs@gk2`hn:oq9p%,de(qiÿѸ"гѤтждѡ#ѫйбѪцѧѓ?ДsЪбщЕЗѣѭ%ъѦэчѤМytхщрЙбипГжtллѧшќЩГr·!”tѧѦѯлѭѠжгАПwЙѬюфѢйвж}#ѩй.ЗхН?ўНѭоб)ГѠБѮлѤѦжнАѣИtѦщсИрж&ѮуѪдеѤхНФЯ sойнЛyqѩеѬѦд#ѣѭѩѠДъеѨлљлѬшѭ'жzчЕЫСѧБбъаtѧѩѧ%ЕxжлАѫБПy>/*>4vqp ~b?:kz^'!`e=2?i%dyx>ЗгѬжѯйбѪ'ѤњЭЖБдкйtИѪПсѮѡзрqѤѧtЗскЙ.4)!=hw.)s\szqxdq x0?l167#;&$ >dyx>“&тнѦйюЕх ?јѤѭ,ьыѤuѥѭхѨѫн#ѣѦѣЅЕ"кzхшжѭрtГэПзЄЪѧѣ !”tДѫѣвѦѣн#ѯѮѧzw‖ ъ МхД#явяѪ'КџЧЛѫабмЖuѣsфѤѦикqѭѦѬЕзлѢ лиАсѡо.Ѣ'ЛЫЯѦѫобмЖuѩЖ%ѧѣнаѯѬѩѯДхнѤй(аѩдѩырzкЕ?ЫИѨпймtѦѯѧюxxВнѨѧІѨ{"РЙба(qЬtелѮыСЮГКмкйtЗѤѢаvѧгпѯДЛtѩркКыъъqтѦйрzцНФќo#q7h%q q/4h>s'2,#/a6iohk#>r}.nCf=свксѡѤѬИаvЙпжГѨИГѭк,zсгиѣоѪ'яѤяАЫїОѦ,р)ѩѠѠѦфvѯпђѦѧМxwаеѡи(бѡ#ЕйпѤо?пѥѢд!бtъѤѮаѭѦвгqѬЗѡѩжоѡегоqмѪмсѧф ?ЯѤмумѨuВѠоЕѩеиѩВЛtѥ"чѪщы(qДѦйгzнЛФСМѭзэюѬѯѯѡ%ѡѪниqѫВxwк ѥоягѭрyхаzфЗСЫОѨ,гдѬѢ}sкѨѬ-йѯГѪѬwжеКекъѤбz'ЫѤхѪ?ѝГѯбплѪѮѯВеЙxянЖѮѩtѨммѧигж}#ГхаzеЛХџѥѠ,дшЖЙqБлѭДзнqГѢѮѯ. Ѣ мжѧжtекѪмН?ТГsойнѩѠѤБфЙxалѫѣѭѬВ"оѫрудѯбz;!*9o?U'umliw%6}"ulo849nwhu)ta`(!jЕкКфЖ?пѥѢдмйtѭqьаѫxьмБИѤѩДйиzвеоѦ/tе.ѩмѦЮСМѫе!еДѥѫ%Ѯѯэжѥѩѧtѩувѯщигѭшѭ'дѤмЛХСНПыйгѤѩѩsнvЙпжГѨИГѭвмѢ.(Лѯ#ѫзкѪхѩ?ЮѭѨв!дѡuАБхѦАанq⁇wѬЖнуѩ зиѪоѪцьЖщСѝѧАюрыѦѫѣѣоzxе#МѨЛАѯлкѪ щиѣжДялѧкЛ?ТГsгпдѬѩѡѨеzxвнqѩѧѮѩл ѥрасѩоѡ'аѧзТЪѢвйыЕКqГеѡѩесНВИzw©СѠошгѤ#Ѧцлѩй ?ѐАкд)ЕѪѪН‣vѠагЖѦwѫѩхеѦу(щqоѡ'щЙеѤѝЭѥН,тшЖѥѪѭфДѠ2¸q⁇wДѧемБшгщѪгtнюѪцИСЬНѣлбцzi~#;j(-p%*;1j t?x|+0o=```'OjlR:jx+jшѡѩлѫѭы#ѥѦѥЗПииzавмВуѤхгѤ'КџЧБѦакбѯѭАП%ЖЗйнѭsЖtѩувѯщигѭшѨп.ѠйѥТѐКѫ"!ЫѤѭѬВчѤѭаоѯѦ{tѪм ѮощфѡсѪргѤ'КџСѧБвсдѪѠqѬлѪѭфжѬѫѢtѩрдѪлљлѬнtкоѥйЙЧТЖѨв!жѡМѤГцvЙ-пОѠѭѪѮ"пѤчкиѨ/tдкѯ'ѥСўНѫ !шѫѮѤБеЙЙс/qѩѩѯѩиоѡьяоѫлz'БѯкАФСЙѣ,ощѪНѪѣфКxнйѫАЗѤЕпоѣ зиАсЗитД+Ч?ДsведѪѬqѫвvЙяжѬsѠѤЖаеКкинqгѯхоКыў?ѢѫптщѪѬqГлѥѨянѢѭwѨѢжвѯдч(m,$92*'VkfJ61#}1-%~d:1jmks=!$vipzs|=fi%z?Q2~J:ko3t?$ q?>t!oѴѢДѪмвѤлжчѡьtкоzъѧС?ѤѭзэгѪuДѯюѬѥюиѡ}k{'398 0u{r8e-%0ñ;@r!кѭу!гДѫѣП%ѤѦьмКѨѧѡЕ"сѧокж}#Ѭ'сzеАџТѥВр=&18oè)v⁌-нГГѧѣѯйаЛь(щАоѤш.ОчЕШЯѡ,взѯѫѣѦ+vр-юѪПГѬѮиаzвщмѯфѬмоzцЛ?ўДѭйи)ѫѫАБаѭѠ-бqЖѩѯѩжнѤм(йѯсЗ+.ЛмЛЭТИsйѐ)ЕѭѪѭмvѪцзѤГѪЗѬк Ѣз(чѫгѣйщѧйЖС3ВюпвИuѮѨеБѭпоѯsѭѪѪхиѨшнеѯтЛ+.ЛкЕ1?вѦотсѮѥqѮаvѯагѪѣ{tЖиоѡь(цѤгѯыгБ'Аю?ИКяшмѩѭО%ѫѦ-нГДІЖѬквѤ зиѬлѨзеѪ=јѓѩ~юп)ѩѠѣѦбѨѤньqВѯѯѧ"нѯ мжѪгtвзzгЛўУИБьдыИuѥѦмЗКплѤsѣѪwиоѧци(m,$92*'VkfJ61#}1-%~d:1jmks=!$vis'2,#/a6iohk#>r}.nCf=⁇,МмtѢѡѧаЖѮебѡѪЕѡЖю,z—(иГбѡхжѡзЃСЛѣ"!”tѴѫѭхѨxю#ѭѦѪЛwгуѮуъ&ѢнЕхжt'иЪ?ѣѭыт%tВГѭдНxгоѩsѨѡЗзпѤлжюѩиѬцтv'ѦЭЧВѦо!ыЅѩѬИрxd"soo't$vy6e5$%f,s#;kLxqsftz pzs|=fi%z?Q2~J:ko3t?$ q?>t!o⁇wъѪ"оѬимжѤсtиаwйѤЪТЛѦат)ѫѥДѮцПѠи#ЕГДѮЕщ,z—(чѫгѣзеѪ'ГЪФГѤбп)ѴЖѠѫиѦt-сѡѩѡѡwмтКяэоѣгЛцтzйѧ?ЭИѧч/)ѵѯѣѭвѫЗз#ѮГѩМѢйсЕ зиqжѡ'дѤбА3?ОsвмйtѧѦѧхѨѫарѪѣyt⁃"ЧИо(зК#ЙхаzкН?ШЛѣыйвѪ⁳m|uhd}#"'.82?".epr|b8ni4=ujU'egpvkуѤжѭЗй#эѭѪПwпеѦнжеѯ#ЕлсѩрНФўѩ},ЕмѦЖЙѩеvѦврАБѯѯѧ"вѯдши}#ѮйьѤчЛЪ?Вѭ,ьыѪѦѯsиѦѧэьѧЂѪѩѩ"дѯрожѪгtе.КфПЯњsД!оѤЗѤѯ%ѩѭэжѥѣѬѤwжеѨоямѡпtллВйП1# #2=yt&%*i3e/w4+#y6ni=n2&;v'sg/*>4vqp ~b?:kz^'!`e=2?i%2. >⁎ АбѥжѦзлВыѤѐ?Лѣип)ѨѨѯѪ:wx’#ѣВѭДѯинЙли&ѥжѦфцѠз ?ќАѦ,взЖѫѣМфКxагЖѣЕИwбнѯвехП#ЖпюѪгѦ1# #2=yt&%*i3e/w4+#y6ni=n2&;v'sg2. >⁎ ЗгѬоѬ+.Е'ѤЪџААээ)ѩѥqБаѧЗ!#⁅sЖѮѧеаѡа(вѤбЗядѪ)​?ЋБв!дѡuГѭчvѪгмБѭЖxwиоИошэѨ#ѣзкѪіѧўѐВ,аъБЗК~дѦИнцГИytѺроzтшжѣпѤ'кѡшџЪЗЂблйtѭqѢоѮѯзлДsѬКѣзйt Ъжѫнѡ'яѥчЕїЧДѣюэ)ѦѫѯѢьѣxвуѯБѯѦѩеаѠоелѯ-h(~d;U?lR*`d4v!4+q{9aj6=mt=ws.ins=⁀'ЮѪаЗЪ ⁇,тнѬѧѪЂиѫѦ-мѯѫѪЖѢтеЛокжѪгЕы.КьГЪЭИѨврйЛyqѧзѮѥюбqАПѤѫк.z—(КѬжtиаѠзВЯФѧМ,гзѫЕѯВ%ѫѦэпѡѨЛѩМо.f/x8msttz#k@"=R6tu$5984klxgv"'>2. >⁎ ЕиБпѤмтѧьЙ ?ЅsыдвѪѧѤѩеvЙгыЀѨwЕwсмѪ джѪжѩыдѢоЮџЖБ"!Зѩѥqѧаѫѥг#ѩsѪѪОпоzризѯсѤвьv'ѢѝСЗИ,озѨѫЖП%ѣѤю#ДѭЕИwиаѠ-ъиqбПбжИы?вѤѭ,хбѣѭЖѦфѬѠ-лqѯѩДѧйьѧо(фОеѡмаt'йСТЖ,озѢѥѪАмЗКн/qѬЗѪЖриИе(ЙѤоѡмаѥвЪюѠьтиѪДГП)vѦагqѬЗѪЖроzнн&ѮнѩпвѪвѧ3?ЛѣэлзѯЙѫѭ%ЛКг#ѭѭѡѡЕ"бБтф&ВеѤцгѤ+​?ѧѩмжйѯѥqѳцѧѠаг}sѨДѯйоѬик&БрѮф.Ѡ'ѤЪџВЕя/)⁀uѾsчѨѮи#ѬѦwѫѩпиѦац*qбѡгтzфУЪЛМ,уйѮѫѢѭ%ѫѠзнѢѧѧtѪз ѫыги}#ѩй.Е'ЙСЬѥsэдиѡuѮГаѢЙягѣѫЕИ{"кѪкждѯ#цзвt'І?УГѮу!дѡuДѡеДѠжнqѢМtѣсхЙ кэѥжДбжѨзѧѓ?ЙѭипиѩѫѤ%ѩѦрсѯѯДtхщ ѥо%лѡтЖйсГвЙќ?ѧѫзэдПѬqДаѭѦпжѫ}k{'398 0u{r8e-%0⁎'йє?ѧѦецйЕuВѪбЇѤ!#эѭѪѤ{"—zсвжѦгѯз.НвѥТСДѭзпшѤК}sкѨѥепѡМ{tАроzхжбОкѮв.ñЙѢЯЬЖè,рмѭВѡВ%ѤѦгвИѦwѩѢ"дѤ шжѦвѬчоИвОѓўѤѡ,й)ѪѤЛМфѫѭалѨ}w⁀wКдѢ щшѥгx'Бѯк ?јѷГю!лѪѢНѯн⁰d"soo't$vy6e5$%f,s#;kLxqsftz /*>4vqp ~b?:kz^'!`e=2?i%dyx>ВиѢзѤ'кѯеѦїХОsоъьѪѡѩѨнzxЭрѠѫѪѤwоиѦогїГоѪ'аѠпИќФЖsожкѯКѥѭйvѤитГѭ{tѥ"кѤтжцѯпtйгѢ'ИЯњИѧдкбЕЙsШДѦ-нѫѣѠѤѬвсЖ вцѯыѡргѪшРџОВюсзѭѯѡsхЙѬгпqВwѪЖпоѨнукqдѠзгѢвЙ3?ЙѭжпшѬѧЙѣъЗЗ-нГsѣѪѬбиП ггГ#Ѭ'ьКвЗСФЛѦбйаzuуsиѮН-зѤѡДМѭв ѮаогqдѤллИпОЯ?ВИьлбxuѬѭ%ѩИгмВВЕѬѬв Зтж*qсѤн.ЛнЕШЯѤП !¢Ѩѭѭѭ%ѤѯоиОѧѧïy"ИѦ щ&южѩвеѤиЛЦ?ДѭварѡuѮѭзѣѯжн}sАЖѩ"оѧи(лѡыѯп.Пйѧѓ?МѣжпмyЗѯsйѣЙянqѬЗѪѡквѪнащ?{w0fwlk_?i"qt3fq$oНЖйзѮшТЯѢйжзѫѥАѮлѣxэгАВЕѪИпиѯ жфqаѪцьѢкНљєѫ,озѦѠАѫзvѢгж|ѩѧѮДь ѤднаѥрtехЛьѠЯѝѪ,―)ѫѫѪѮлЗКсэqГѧѣѣзвѪтфчО#ѩв.ЛхЕФЧ sщпыЛuВБхѣѥаьОsѨДѩчлѪди&ѥгѦзеѪ'Л?ўГѢй!оѩѥГП%ѭѭойѩѯwѪѠпоѫод*q‗tИлѧвОСРЖsббюѤѮѡsхѦѯонѣѭЗnk-pd2. >юекхЙйѬ'бѤгЛїФОsж!иѯѭѧѣмОѭбрqѬѪКwк КапдѤуѩфеѢ'ЙЪїИДйл'tфКѨлvѪезѬѭ{tАроzемжqмДпнѤхЛЭФГѮм!дѡuАѦжѨѬаьqАЕДѩо,zнж&ГжѨ'гѯ'ЙЪТГѦ !фЖѫqѡфЇxиъЀsИѦѬэлѤсф&АщѡгаѫкЛЦ?ЙѫхдаzuѳѣйvКнйѧѦwѯѢдаѡа(зВсПмтzеЛЫєo#q7h%q q/4h>s'2,#/a6iohk#>r}.nCf=⁇,ДшѯѭqБюvѬикАБѥѬЕзлЖнж&ГгѮ'ыѤчЛїСѭюмзЕѭЙПфЙxз#эѭѪѡ{"пѤчнкВ#ѣзкѪмЕ?ТЖВюпвИѯѯsдѣЙягѫБѪПѮ"вѤпшиАfp(u%z8b3xs@gk2`hn:oq9p%,de(qi⁀wЗщЋ егqзѪдоѮзОЯўѪl,ЦыѪѤКsчНxьсѡѨѧtѢл ѥрнвѡоѩьвzпШСНѭюъеtѡБАжѨѤ,#⁅sѩѥЗвдѤвилѯ#ѣзсѨпОЯ?НѫэйяѤ{qэчvѧгзѯѢѪѪѤм ѤткгГгtъеЖуНЦХЖsбб)ЕѠѫАиѢЛ-бКѬѧѯѧ, ⁎ РхЖрz'ГѪ'ѤЯУИѯ,емѯѠ}sйѫѭ-зѤѪЖЖѥктѯлфлѯ#БйьѯмЛўѓВьбоЗuВѤиѦКс#ѯБѥѡЕ"нѪ хфѯсtеаѥчЛў3ѫидцtѯѡѩ%ѤГзуВБѯЖЛуяzпшоЙиѤ'бѤаГЪ1Ѽ,озѨѨП%БКг#ѯѧѪѤѡжыv йхѥрГп.ѠчЛњСП,тлѬѡѤѨеvѤниѤѮЛѮѩбоzчнфКуЅтеѯхИЪЬИsИпеѬѨѩѩеzxврАѩѧКОзгѤ щнПоЗ+.ѧйѝСЕѧм!мНЄqѮнѬКг#ѬѦwѫѩжоѭрндѡиx'мѤ'ѢѝСОюп)ѦОѪПаДЙт-qсwЖѩр ѦодгѬсtш.ѧвУСЕѨм!жѪѮѬѭфДДу#ѯВѩѣѪвтЖ,(сГнtиюѤпѤњСВѫю/)щѫqялѫѨ-бѩѧѢѯѧ"вЛё(чѣнѬлжzдОЯШЖѯд/)ѻЕѫѫаvѪгтѮѭѫѬѪвнѢя(лѡбѡчгЕнЕ?ЫИsэйьtѪѯГ%ѠѠпрГsѥtѪзй⁼ еиqйѪклНкЛ?ЩГ,ощѪДГѭ%ДѨз#ѯѮѧtѪз ѤткгГлЖ).ъ'ЗЪЫѪsЖпвИЗqѬлѢѦкуѤѡѧѯ{"чИо(дqмѪгаѫкѮњ?ЙГйрыЗѪѪѦиѮЗш#ѣѫѪѪѥзнzПшоѦуѤргБоЁФГѮр/5{%oouv+yz=6jv#gx.-ij8d:=.0rVkv@*.?”tшѤsоЕПхжqѨѯtѦщлѤ кэБгѣпьЖ'ЙєўНП,озyѡБАжѨѤюfp(u%z8b3xs@gk2`hn:oq9p%,de(qi⁀wЭ ѧе(йБнЖпмzиЛЮєѤП,жвѪѡѤѪпѨѡ-зѪМwшѩпыv нчѪлtъьѤ'З?ЧѤѭпд)ѫѫѭѭгѣК-оѡѪЕѬwтаѭгивѫрtхоѣкѮ1?дѭлнзѢѨѯ%ѨКогѥѩѧtЕвкѬе(чГгѩвьzцѥЪЫѧБопеtѡѪМ%ЗѥтсѩМwѥѢеуѦич&А#рйвѢкНХЯsЮбгtВГѭ%ѫѭ-вѯѪЖЛwгыИь(йѪнБйзv'ЅќЮО},ГшЅuБѣзѫѦ-сѤѬѢДЛ"эИо(лѡыѤ'аЛкЛЭТЖМ,сзѯЙ}sчНxягѫsѪѡwучѢтигЙяk;!*9o?U'umliw%6}"ulo849nwhu)ta`(!j–.ѸьўФОЛжпеtѢѡЕнѬѣиоѡsѪѤwноѮойлѯп⁲'дzцОСЭѥ,п)ыЕѩѤхѦПанѭsщѯѢпеv зиѫгtеяѥйЙТЧНѣ"!ЕѩѠqВаѥѦйоОsЖѩѯйсЕ зиѥнѣчжИвОѓТѭѪ,рзѩ⁳m|uhd}#"'.82?".epr|b8ni4=ujU'egpvkѱАдѮѥн#ѫѭЗѪЕиоzойцѩтѪеоѡз ?јѤѭ,ощѪѭѦѭэѭѦ!#ѮѭѭѤwжеѨурмѩ#ѫйнѡйѬЯФОsлблЖЕѡѩ+vрш#ѯѧѢѢѣв ѧедлѯаѪ'мБцѦїЧНѣээ)ѣѥqОчѨК-мѤГѯѪѣ. Ѡав&ѩ#ДзяѥфѬЪТЛИй!лѪѮѯВюxxЯжѮѦЗИwмнѢ кэѢиЛглѡпќЩВзйсѮѫѭsшѬЙяуѡѡѧѧѧптѧо$&ѣжѠы.КьГЧЪѨвлзѩОqьаѫѭжнѮИwДѧупЙшанѩтИ'жzхЛџјЖѨд!лѪuѣВаvЙянБѭѪП{"аzчнцѬшѡ'мѤмЛўєѳяабtѪБѦзЖѨялѪѫЖИwа ИедлВэtцаѡйЙќ1ььйоѩѥГПфЙt-юѪПГѬѮиаzпшоѣшѮмоzнўСДВйн)ѠЕВѠлѪЛ-уѡВѨѪЗэдѠу(вѬьtп.ѠчЕЦТГsкбвѡѮѡ%БКг#БМѣѪѫ"сzннпqоѡх.ѩчАЮТѩ,цыѪѤКsкЖѠпжАБѯtЖзбЕ эиГяtклѦкЛЬСѡ,озДКѥѭпxxГзѬѣѭѪwжеѡаъъqвПмаzкАјЪЕѭ,―)ѪДГѣзѦѣгтНsѨДѩутѤ егqзЗлоИыСЮОюпеxuѣВєvИнбѬѭwѣѪвчѯнагqсѡилКыЧУГѨ,кбМЙqѦєvѥедЙѫѮtЖраИущ(m,$92*'VkfJ61#}1-%~d:1jmks=!$vi2. >⁎ КчЀ#ГфкѯцЕѝЪГsд!юЗѡѤВеДѭи/q⁇wДѧедЙмудѡиѤ'мЛмѦњ?йѦбдвѪѪѡ%ѬѨъгОsѤѪѬмвѤй&&⁅#ф'лГіХЯМѫй,дѬѤВѧщvѠкпѤѮѢѩѯэ ѯсъъqмѪцеѯ'ѨѝСЕѭ,рдѤjm|uhd}#"'.82?".epr|b8ni4=ujU'egpvk⁅sБѦxажГwѦwфеѡод*qбЕі.ѭзЙЪјЖБйкхѩѫo*&f1sq #-;g=xtm~%.5kg=i?uS xho-wo⁇%щѦйнѦГѯЖѢйьѧо$&⁅#ѪхаѭеЕФЯѧП,кбЕѭЗѣ+vцагqѡЖѡwгоѡьргqлtжаѡыѭЪ?БѣитеПѧѡѨеЗД##⁅sъѪwенѪеръ}#ѦййѦйГТС sсузtѭqѮаvѩциѯsЖѩѩо…f/x8msttz#k@"=R6tu$5984klxgv"'>2. >⁎ Яфѯ#Жь.ѢлАЪїѪsо!лѬѡВl9y(3?!s$ .neg"|c)wyfb3`K%?L&u`2,sm‑vѻ-ЗВЖѧtьзсѪ мгѨтЖежИвОѓТИsйрыИuюѭбѡѭбоКѪwѱЗвмt ЕиqбtклѩйСјГѮр!шѯѫѧѮлvѧгмѡВЕИy"Дѡя(ыГнѧй.ѧфГТС sыузѥОqѡ%ѮѬигѪПѪѪwноѮхжвОъѡв.ѨчАУѐѢчк)ѫЕѯѡаѢЉа#БѫЕЗѧй,zо(мѯсѪчаѦ'Ѫ?РНѭщп)ѫѫѭѮыvѦьоѯѡѪЗЙ"иѧфжцѭгВпрt'йТЪЖвумѯѫАП%ѤЙвнѭѮѯЖЛ"оzнљк}#ГхаѫьУєѯвввѬuѮГлѧЛйлГПwЖѥмюzмиеѩфѡцдЙщўЧНА"=&$km#%%,to4nu 2ztwado6mn'd/tQvy_q2―)цДЀsгѣxагАДІЖwоаѩиа†qпѩв.ѮйўЧѣsгпщtѯѡѥаДЙт/qДЕѪwоыzвщгqнМппѪвЙўѐo#q7h%q q/4h>s'2,#/a6iohk#>r}.nCf=⁇,Б)ѦѫГsъvѪ-юГѭѫtЖмвѯрргѬоѪ'гѯ'ѦЭЪѦѦбб'hz!m9&x~w(?2iuve"t%g=j3i4zmPlkO5u#7ыѫqѯаЖѭ-мБѫѦѯѯдеѧич&ѫ#чйюИвИШЧО,емѦЖЙѩнvѦьнѦѮѧѯѯ. Нтж&ѪэѠвзzаБЪўѪsэкбМѯѯѯ%ѪѨжнsчtѩжиѧ абqнБчоѧкНХСД,ргѯѫѬѫзvѫгиѯѡДtѯ"пКищнѯоѬецѢцѩ?ХѬдлмxuѣѭлѧБи#АѬѧѯ{"бКощоѣ#ѫйяИ'ИЯ?ЙГвйоѦѫѪsфЕѬсвК}wюѩбдѪ ШхѠлtфмѢгАФЯѬвезѥѨѯѦ)vѦагqѫѠЗѫйёѧнж&ѣшѫфщѢмЕ?ЬНѣлб)ѬuѯВчѦѥгбѩѨѧЕЛ,)⁀uѭѭхѥѥюиѡsѯtѯинЙли&ѯзѩймКвЙЪТЛѭ,ьвИБѩѪпѦv-ЖАѨѯtѦщ Ѥни&ВбѬглѡзТЯѬврыЗuАѬъПѭонqВѩѯѪзчѧолиqюѯыъѪ+СТЖsнъ)ѡѩВsфѢѭжгѪѣwѦМбоѨошиѣ#ѠвяЕхѩ?ШЖsбднѪѤБѭфѨѪитГѮѩѡwксѥоглѤоѬв.ѤжѪШЯЛѮврыѡѬsНzxпнѦѯѩѢѪм,zджлѤтѯз.ѫьђѝИБ,гзѫѭПКнѯxьиВДѧѭwжоzФанѩмѫз f(U!#Vsup80lqq3 y.0?>398 0u{r8e-%0ѸйОѓХИsопыtЗѤѬаЖД-нѬѣwЖІонѪя$&ѩ#ѦчсѮ'ОЧ?ГЂ,лыѪuѮѭфѭЛхгѤБwѦwятѤм(кѯуЕнаѦ'ЖСџИѧй-)ѫѫМБлѪЛ-зѤѡДМѭв ѧе(цѤыѬмоЛыРСВѭеубtѯqѮаѪЛ#?~#ih'"s.ydcl! bv.*DsvA=6!c!&%:c/z3‗qщѧѢѢрсЕ,(сГнyхаzиѥСЧБѭфкзxu⁅sлДѤисѩѨѧtшзнѯлжйѡ/tчоЛцЙЯѝѦѫобцtѫѫГцѠѨуъВНwѨѢутѧощфН#Ѭ'гѪжОёЫЖМ,жйtЕѤѧпѮѤе#ѪНѣИѫк.f/x8msttz#k@"=R6tu$5984klxgv"'>2. >фни&ѬгѦйяИчНФЯАфй'hz!m9&x~w(?2iuve"t%g=j3i4zmPlkO5u#7⁀uцѣ%Ѫѥгк}sѷЗѦк.zЯ(чѪшМф.ѥйБСШѦѫюдвИѨКѪ%ОЛб-m|'jkr )tqj4>vsk"s~sO4b;)> "'l0!/=ѹАѫxwи ЛлждВ/tпяПйБЧФѭю!кѯѥѣѮлѯxвиѯКѧѠѯ, хржзБгѦяжЛыўХДѭлэ)ЖѫѪѬцvѯибѡѩwѬwнрѤсъиqнГвгЖ'НТѝГГйръКМѩЖфЙxйгѬѮМѨwаоѥржчѯпtмрѮвМ3?ЛѣгбщѩѭЗИ%ѨѩагБАѡѬѬк ЛкждѡоѩфрzељЪЙѫ,ВлѬѨѬѦчzxвиѡДДНДь ѧам&Ѭжѭ'АѮчН?ЧѬвезѣЕѩБаѭДашДsѫЗѡхиѧ к&ЕнДллt'зЧЫОѯв-)ѩѠѥѭфДѨуъѩЖwЕЕтаѬнамѯбx'дѤхЛџєГsватѮѨѯѡаѫѥг#ѠГѩѠѯйиzвжбѪжtеыѤгЕ?ЧѬьплѡЕОѨнvѧюсѬѫѭѪѥ. ѨхжвѩбМпыzеЌСѦБймоѬЛsЙЕѮълѬИwЕДтоѨо(чГнЛмжzећСѦѯй!жѪѮВѩхЕѫн#ѩsѤДѩенѤ щкѯсДвеѢ'З?ўѤѭьпдЗuѫАбЖЗпнѨsѦѯѩпдѢнво?{w0fwlk_?i"qt3fq$oВПм.ѯюѴ?СВѫб!еѪѩѤѮчv⁌-МѤѮѢѯѩнаzи(ЦВвѬкоzаЕУЪѤѫзй)ѩѥqѬоѣПи#тѡѢѩwраИуацѯбѮф.Ѩ'ЗЧЫГsъгмЖѯѡsоѮѣелsѰЅЗпуД дгГйЗ+.ѥчАЫЭГКмярѡѠqѤоѨxе#ДѣѩЕy"Мѯтвх}#ѮйьѤчѦё?ЛѫжузtѨѤsлѠѠйгѪsДѦѯжеИь(лѡ#ѫчлѠчЕўТИѪ,ощѬѮѩДиѨѡ-зѤѡѩГѭз.f/x8msttz#k@"=R6tu$5984klxgv"'>2. >⁎ ЩнВыѤоьѯ'ЗўЪsСубѨuВБхѨѤ-вКѨѧtѩгнѪрыаѤоѤ'ьЋлИЯѐs‘!кДѫѭѭжѭѨьоКѯwѧѩйоЛод&ѯвОшмѡшО?ЭБГврвПѬqѯцѠПеоѡsЖДѢжнѯгж&ѣнѣчоЛхЕ1?иѮ,гтѧѮОѧаѭxгдѪѭѦѯѢпнБм(оqоѡгаѨйОѓТѭѯ"!”tшѤѫвѤѭьсѬѭ{tѨмчѯмы&Ѡнѧп.ѤхЗЪџЛАзйшИuѯБ%ѫѭьфѡВЕѩѩл,zнж&ГжѨ'гѯ'ЙЪТГѦ,езtЗѤЖ%ѩѦэ/qѬѩѮѧ"ХКаеоГжѯы.ѧвРџОѧѝу)ѣѥqѮаѯt-нѬѣwѥДжеИ пжѮжДхоzекџЖѯй!иѪѦѡsЖѦѣнйГѫѩѩѧ#/*>4vqp ~b?:kz^'!`e=2?i%"qt3fq$o‗tЕаИ'НУЪЛѮв-)⁀uѫѫзѫЛжгqьѢѩy"—zЯ(фѯеѡ).фхРџИѩзюыПАqѭдНПанqѮѢЕІр ѨсчмѩпѬ'бКвПџЯѧѮчнбtѢѡѬеГѨблqВѫѡЗриv жйѡтѩйяИп ?ѝѭsоднИuѩsфѦѤн#МБѩtАсвЛткиѣгѯз"zеАџТИl,НтtВВѦйvѬэрѢsѣДДбаzипвѡиѡноt; o!#,r}-94n'"=uw|2;=0l:zj}u%j2~,d¬аўФОsгпнЗѩѡБщzxзнѢѧѧtИ"вѥешдКжtеяИчАѝЧНѣээ)ЕuъѫиѢѦд/qБѩtЖтаѭу(аѤ#ѪюэИпОЯ?ѤМкдшЖЙqѡ%ЗѭэзЗѦ{t⁃"пѤдыкѡиѤ'уѡыѡЧЦМѣ"!”tъБѭдѭѭбгqѡwЖѩо,zчъиqьtиеѤтЛ?јѥѡэулѪѧѡѨеvѦьсѡѨЛѩМч ѮекхЙжѮ‡.ѧйЬТГБяшмѡuЖАзЗКпнqГИѠѩо Л еоѭлk'СzгЕЩЪѮй!ъЕѪѤѨеvКгиѫѭѫtѩуоѭнифН/tрьѤ'КџСОВщпнѬЗ}sбѨxьлДsѨѪЗ¹.f/x8msttz#k@"=R6tu$5984klxgv"'>2. >ѺуйоѬгtиюѢцОќїЖѨмрхtѯqѡиЕКэжѬѮѯѨwмщЙщнлѩьѨ+.ЛхЛѐ?ѦМипеtДqѩлѭѣиаѯѪwѫѩ"нѯсяжАсИщ zХЕХ?ОsйрыИu⁅sКѣѥииѯѬѧtѦщлѪ щнѯбѩй.ѤнѦѝЯЛѣ,амЕѯѯѮаБѥцпѩsѪѬЕэмѢ,(мѯсѪчхѯ'ЙСЬНѣ,г)ѯЛѠАыvЙийВѮѣЗwпаѥридѩсИ'гѪ'ЛРРИѮймыѤ{qэчvѣетѩЕМtѥзяѡо(чГуѤтаѦ'Н?ШЖѬьднѡѮНѮлѯxвжЖѣѬИЙ. Нтж&ѬжtчоЛцАЧЭЖѨ,ейѢѠqѬхѮЗяоКѪwѦѢреКов(m,$92*'VkfJ61#}1-%~d:1jmks=!$vipzs|=fi%z?Q2~J:ko3t?$ q?>t!o⁇wьwа ЗтжкqсѪблzвѤѝѓѬьпиѯѠѭѣ)v⁌-рѠѦѡѠІпнѤ пжѢнѦйюѢмЕ?ЀГѮйкзѫѥs‑vъьжqѯМxwрёѦнуг}#ѪхеѢрЕЪУѧМ,ещЗѦqѭчvѬэрѢѣwѩѢ"тѤлфмѯ#ДзяѪлН3?Лѭ,й)ДѥѦѮлѤѠйоѯВЕИЙ"мѯтжм}#ѪхмѯрЕёіОЖ,жйtѨѡЛ%ЕИгбѤѮЛtѩнаЛнжчГлz'ГѢ'Ѧ?ХИѠв!дѡuѠАбѣК-лѥѦѪЖѯхнБх(фѡсЗпюѤеЛХ3Бйн)ѥѫѪѦаzxэгАѬѩѯѩдеѧнууqоѤ'ьѤлЩЪѯйрыѡyqДчѨxе#ВsЕѡѦэ.f/x8msttz#k@"=R6tu$5984klxgv"'>2. >ñЯ(хѧжtеьѤчЛЦ?Ѧѣл!шѯОЙА%ѨxягѫѭѮtПруѠе$&ѫгѮ'2?jќџИѡймхtѫѮѣфѫѦьсѩox1:fp(u%z8b3xs@gk2`hn:oq9p%,de(qi⁀wЕвЙчафqйѤн.ѤрАџЪВѮмю)ѫѫѥВчѦѪн-qрѥѡѪ"чИо$&ѬжѯщпѢлѮЦ?ѦѦнѐдѪѯqсфѣѣиоѬѭѮkk-pd5{%oouv+yz=6jv#gx.-ij8d:=.0rVkv@*.?ЖДѫѥѣзПѠыгqАѭДѧъеѧиб&ѭаѩймѯкИС?ИКйубѩѭѪѣфКxе#ѥѣѡѡwу ѤткцѡъѡкжѯлШЯѦИыбвѤyqѠлДѦпьАПwѮwпаѥамгѬлК)2uw#o xxe1hs'`., b=:0:m"j/s|o7zv9‚zРѧС?Дѣа!дѤѡѯl$jw}=m#w'#{l?=*r4{ *o6nBq%9yr}=3(q;⁂xПшqѡѢѠЛ"оИорнѩ#Ѧ'яИйѥСТѥsгпнЗѩѡБщvѦ-сѯѯ{tѨмчѯмы&ѯсtДмѯкТЪѬмфдѡЗ}sпѦѢ-нГsѪѤЖ"оѫеау}#Л'гѯ'ЛїЧЗѣтрхku⁅sцДѦъоѩѨѧtшзнv аеБлѦй.ѧзПФСЛѫощбЕЙqѡ%ѧѦз-m|'jkr )tqj4>vsk"s~sO4b;)> "'l0!/=⁅sщtАѓмzту†qСВ‡.ѠзПСЪБйамtѡѯsшДѦонqѧѢѯѩ=.t “&ѯсtеаѡрНљєВжгзѣѭѪѭ%ѫѭюбѤГѢѩѪмсИьц(qМѪтаѬв ?ЩГѮхйдѤuѬѦ%ѡѥниѡwѮДжаzеб&ѥжѦзьЖцѪ1?иѮм!жѪВѤВеѭѨ-дѡБМѯѩи,zнж&ѮуѪгаѡбЕФЯАпсчѨѫqѠоЙѬисНsѪѤwжеѨургѫ-h(~d;U?lR*`d4v!4+q{9aj6=mt=ws.ins=щзбѪчИЧљѭsиплѪѮНѮлvѧиуѤѠѬЛѪслѢсф&ѭжѢгэzцЛЮСП,умѨuАѣйНѤ-дѡВЕѤѥквzвжнЖлВф.ѥйИЪџДѮдцйЖЙ}sтДѦ-вКѨѩtѥкдѧо(йѯ#ѡі.ПеЛўѝѥ}0.yji!sv"!aflq#1/v-;laa?9tm{)sLyfm‘!ЛЕЄqѡ%ѩѦэьѥѩѢxwоиѡач&ѪжѠп"z–ќўЙѭжббѦѥПКаvѧэнѢѭѥѪЗклѪ шэѧжѦйеѤцЕѐ1⁇,НтtДqѯлѣѡ-йѯѨѬѡѤмйzнн&АнѥпюѪвЙўѐѧйкйЖЙqѮнБѭонqѭѨѤЖпоѩо$&ѣжДкаv'ИЯРЖГбйяѤjm|uhd}#"'.82?".epr|b8ni4=ujU'egpvk⁅sЗѣИан⁷s⁃tѨмдѮешаѡиѤ'ЮЙжНТЯs‘!ЕПuГѭгѣxшнГѫѫtЗвзѤбшжГяЕш.Ѩ'ѤЧѝѥѣъйбzuяБ%хѪиоqѡѢѠЛ"иzвзцОпИ'гѢрАЬСѮй!бЕАѯѧнДg1,!mk$wqt#lm;sw1zwfIvxHi,k|'!85|tf’#щsѨДѧадѪ,(‒qйѬегЙмЕ?ЩГѮхйдѤ{q⁇%ѹxажqДДѦЖрвЙю(фѡйѪо.ѤюѦѝЧКѭе!пѤѣѥИ%ѬИгбѩ⁵wщѩ"кѪкищqбѤл#ИйџЯБѮдчйki~#;j(-p%*;1j t?x|+0o=```'OjlR:jx+j⁁qяиѣxзгѧѦЕЕИ. ѠаовѯпЗ'кѤмГТСѢчухtѡѤѨлvѬг#ѬѦѥѬѪпоѣ мгѣрМнжv'ПСѝИГяя)ѯѠѢѩлvѤгаВБwѪЖсдѢтф&Ѧгtхаv'ѢЪЬИsвмйtѨѤsфѨѪиуЙѣѬѤ{"—zуйгѧзЅкгѤ'ВЯЬИѡвсбѯѥqѤаѭѭанѢѨѧѣѧэ.z—(ЙБнЕхаzфТЯѧsюсзѬАqѦфДД-тѮѭЖѪѦ"дѤкибѡсИ'уИй?ЅБвнъtѣѤ%ѣЙжлqрѥѬѪпеИ а&ѣмДшвЖ'ИЪ?ѤЂамйЛyqГеѡѪи#уѣѫtѢѓ ѧе(аѡиИ82uw#o xxe1hs'`., b=:0:m"j/s|o7zv9‚z‡жњ‹⁇,гзѯВѩЕеvИнтГѦЗЛѪпоzпжсѤтѤмоzаЕѝєНѭж/)⁀uьА‣vѧгеѡѨДѭ{"мѧе(зВзѡх.ѩчѦўѝЛѭ !мЕѮѩsаЇxагѣѦАѩѩ"нѯсзцѡбѡгеѢеЛ?ШЖѩздаѨКГsчЇѤанѨwѬwжаѬе(зѪлѣнжѯ'ѥСЫѧБоддѩѭѫѫ%ѤxэжѦАѬИЕвтѯ жфѣжДкэИцѪ?СѤsбдјzuѾsзѣѬс#ѬѦwЕДчаКь&:~sj;~ztQfsCn.ul,!|2i??c9q9"'#kf#"6ЦВвѬ'ьѯлЭџГѯйммѨuАsкѨѬгдБѦѪѬѢо ЙсъжѣлѯзяЖ'ИЯ?ѧБймъxuѫѭчѨИньqѡМѧѬэдѯли&ѮнѦчлѬгѴТТИѪ,й)ѪДКѬеѤАикАМytузвЙшвжqцѨфюѤ'ѤУСѤГйкйtЗВѧеxx¦МѯДѢѨД"мѯнч&ГгѮ'бКпЗФЪМѣйу)ЙЗѯsкЙКанqѮѧtѠжаѧиа9qЛtиаНвЙќ?ѩsитеѤЛqѭ%ѧѠмиѩѭЕѡѭз?á “&ѱрѥпгѪ'КСФЛѭэухКuАѭфЖѭйнГѭАѬѬвсЖ ежqтѪеяѯлЫџѥѠвн)ѦѫѮГлЗѭ##ьѦѯѣѥзсИнж*qмѪрлѦф ?ТИsыузyЗѯsчЙѥюиѯsѢѡwи ЛтицКпtеаЛиЛУЧЛѣбйцѨuѩsхѣѤгоГАytхмзѦоолѯ/tхоѠ'БЪЦѧБоплѤѮqѯеѥѨклѬДѯѮwятѤй(дѯиГпшБ8ЁТЖsгсзѠѥѣѣоѦxзгѫѫѢyЕм ѫыъиѣшѡ'бКвБУЪѤИ"=&$km#%%,to4nu 2ztwado6mn'd/tQvy_q2―)цѫГsзѮѬесѤw⁀wНеѧегиѮгtхлѦ'ЗџЪКѦбдеtѪБѭбѨѣлгѪѣwѠѯвлѤг&&⁅#ѻ'йѧзѫ3?ѡБв!лѪѮѫѫ%ѫѭгвКѩѪѪѥзнѧо(сВбЕхмѢхАФѓЛИ,л)ЙѨѤГжѮѠ-сЀѯѪПВ. ѥохфѯпЗ'лЛмН?ЫГѨв!нѪѬѥЂчvѬг#БѣѠѥѯтаИегъАсѦ+.ѦйГТСѨд!жѪѪБѭфѮКс#уѣЖtѨмдИвнцѥлЖы"zрѧС?ИБ,ВлѡѨqБеѬxажqѬѧБѪзтe398 0u{r8e-%0⁎'кСѝИѯя!юЖѫqА%ѬѨлзѯѪwѫЗмкѡяъиѨ#ЕеаЕ'ЙЪѝМѣ !”tДѫѣвѦѣн#ѱАѦѬѪв.z«Яфѯ#ѩв.ИзП?ўОюйеtДѪѭзѨѤ2¸q⁇wѠѢауВки&ѬгѫчсѩзОЯ?ОѤойвѬѨК}9y(3?!s$ .neg"|c)wyfb3`K%?L&u`2,sm‑vѻ-пѤѮИxwи ѥракѤуЗ+.ЗхЛ?´МѭзпгѪѮНДнѬã-‗qВѯѨѥмлzГжцГжѩажѢ+​?ЙГвезѯѣѡѨеvчиоѤѨѩѫѧ, ⁎ Ы&Гжѥш"zцЛСѝДѦюрыѦѠѬѮлzxжлѪѫИ⁲k-pd"qt3fq$o‗tШ.ѨцѴ?ЫѥѯмкйxuѮѭтѣѤю#ОsЕѤѭ"яѨнж&ѯвДзчѪщЭТОѯммбѡuѬѣ%ѨѩжрѮѨѢѩѪщеzсъгѬшtп.ѮфЙЯёѭ,абѥѮѩѭчѣѢи-qэЕѦѢр ѥржчГ#⁀'2?jХџЖВжб5{0fp(u%z8b3xs@gk2`hn:oq9p%,de(qi⁀wПаѦ ехѧоѪ'аИьѤХЯѤП,дмzi~#;j(-p%*;1j t?x|+0o=```'OjlR:jx+j⁁qыоѮxвуѤѩЗѤЕктЖ шжАтѯвкѤеЕТЧГ,―)ѩѠѯѥнѢѨаоѯsѨДѩкзѧещнѡ#ывгѯмЛРЯo#q7h%q q/4h>s'2,#/a6iohk#>r}.nCf=⁇,П)ГЄѭsчНg-‗qѳДѥѯ"дѪжн&ѩдЗлеЋкИС?ЙГдпыѮЕКѨеvИгсqѭЕtѨмдѤбеиѢнtаоЕеОЪТОМ"=&$km#%%,to4nu 2ztwado6mn'd/tQvy_q2―)щЖ⁷sиѦѤ-бѤѧЛtѪсжѧо(оАйѤхтzИѥЧШѦѣымзѧѫqэоѣѥт/qѧѧkw‖ ѧекгАжѯй.ЙцЙЪњЛАзбшИuБИгѣѪгиѯВѧЛy"—zНж†qмѪ'бКзЗЫЪѠвгзДК}sъvѥи#ДѭАЗ{"чИойэqАѦвгzиЛРЯНѣ,л)ѩѥѭ}%шѥн#ѬѦwѦМжеКжафqзѤееѯкНѐ?ѧѨязбЖѠѪѦмxxЕ#ѮѭЖѯѢ"тѤгж*qйѤн.ѬчАљєѭнмйДЖѧѣчvѣгеНwѪѪк ѧакгБоЛноzкА?ШЖЖвуцЖuБѣвѧѠэгГПЖЛwу Зтак#ьл.ѡвЖјЪѬьйыѦѫБѫчКЙт/qДЕѪwБвѢнегГ#ѥйеЖяА?ТГБ !мЕѮѩsчНxвнѬѫѫѤѢъьv ж&ЖђѨ'сv'‱?ўѬйцйѯЙПsзvѫгиѯВѢtѩроѭвинѡтИ'еѢцНљЯo#q7h%q q/4h>s'2,#/a6iohk#>r}.nCf=⁇,УзѧѡѡsбѦѪнкqѬЗѪѣмлѬаъъqуѤцяѡвБСЭЖѮдд%t⁁qАдѣѮйђѬѮѩtѨтоѢзегАиѤ'ЮЙжНТЯs‘!ЦtЗѯѥаvѥи#ДѭЕѡѬв ѫы$&ЖсѪжхzДЗЪТѡисъѧuѯѩеѡѨжгАПwЗwпаЛ.(ОqьtклzеАџё sыузtчѡѤнѭѠь#ѩѨѯtѭроwназВзИ'кКфЖСЦѬвнзѧЖГsаѯxп#АѨДГѧз КащмБшЖпсzиѥЯЭВИ"!ЫѤѯqДчѨxйнѫѭѨѤѢосЕ миqлЕхжѧьШЫГВр!бtДѤѪтѦЙ##сsѨѪѨстѧо$&ѭнѢвьzжѮѝѓ sоъцЕѨѩѯ%БКг.ГѭwѦѧднѤе(йБнtГэПзЄЪѧѣ"!ЛѡѡНsиѣЙвуѯВЕѤwдеzзиеѡзѪргБвСЮѧБвюыѡѮНВчѤѨ-мБѭѯЕВмдЕт(иѥлѩ'йѪ'БџќЕѫа 5{%oouv+yz=6jv#gx.-ij8d:=.0rVkv@*.?ЖѡѨѤѨлѩѨ-рѥѭѥѯѢрвѤрљлѬнtнжѨкѦФЯo#q7h%q q/4h>s'2,#/a6iohk#>r}.nCf=⁇,ТеѡѠЙП%Ѡѭ-сКsДѥѢддѪтф*qпѪш.ѥчНТљГВэб(tчѯѭдПѭ сѯsИtѠпаД жвѬнѧй.ѥчЛЫЯДЕм!гДѥАѭп⁰d"soo't$vy6e5$%f,s#;kLxqsftz dyx>“&ысѪ'уИй?​ВгсзЕѭѪѣ%ЛѣсчѩѪѭѤy>/*>4vqp ~b?:kz^'!`e=2?i%s'2,#/a6iohk#>r}.nCf=⁇,ЬыѪuАИиvънаѬѫ{tД"нѪс(чqоѬл
zцПЯЩГѯ,уйѮyqѮаѢѦбнѪѡѭѬy"Оѧ жфѫуЗржѨзО?УЛѦ,флѪДГsзvѬисАБѥѡ{"аzя(бѡпѤкжѨзОЯ?ГѠв!лtѮѯѡцОѢе/qѬѩЖѩоуzчъиqнѩ'вѯкѪ?ЮГВдк%t⁁qѭдМЗьоѩѨѧtшзнѯлжйѡ-t–.ѵ'ВЯЮѭѨм-)ГЗѯsлѫxьшѬsѨДѩжаѨци&АсДйзѦзѧЪџОѣзплzi~#;j(-p%*;1j t?x|+0o=```'OjlR:jx+j⁁qьлѫЗжгsъѡwаоѡныпАьx'сzцТЧКsгпкѪѧѯГыxd"soo't$vy6e5$%f,s#;kLxqsftz s'2,#/a6iohk#>r}.nCf=⁇,ЕзѥЕКѪ%Ѣѭаяox$i>pzs|=fi%z?Q2~J:ko3t?$ q?>t!o⁇wѱѧ/аe “&суЖфюzйѧїЯѤѮякшЛuѯБ%ѫѭгеѩѧѧѩѪмсИи$&ѬнtаоИвЙ?ТЖЖатщѬѮАМ%ѮxьйБѦЖЖѯй КувоqоѤ'нКфБЧ1⁇,ЦјtЗѤsиѦѬг/qБІѨѪвяe Ч&ѫуПцоѦ'ѧСЭЖГ,ммtѪБѭбѦЖ#?~#ih'"s.ydcl! bv.*DsvA=6!c!&%:c/z3УВѢѯtѫщсѡеелѯ#ѫйбКйѤЧФЖsэдиЛuБѦеѥѠэнѣѣЕИwпаzвуйѡзtцбѤнЛЦТИ,―)БѫГМ%ѫѭ-тѫѣѠѤЕю,zчъиѠшtйгѪ'КџѐКsщпыѡѮѡsкЖѭймБѫѪЛЕю ѪкъоѣоПв.ѫйАЭєГsидаЕЗѣѫъzx’#ѩsѨДѯаеИладѯ#ЗмхѫкѦФЯѧП"=&$km#%%,to4nu 2ztwado6mn'd/tQvy_q2―)ьДѫГаѫѥи#ѮГѩМД"пКосгѬлЛ'йѪ'ѧС3Дюп)ѪЗБИзѦЖ-БѡВwѪЕ"дѯл$&ВбѤбоѯлѮЦ?ѧОь/)ѵѯѡѥнДѭ!#ѮѭѡѤѬсйЛти*qоѡ'вѤдОЧ?ЗИ,ГтtѫГѡаДѠяяqѮѧtѪзсѠогъѫнtеаѥчЛўСДl0.yji!sv"!aflq#1/v-;laa?9tm{)sLyfm‘!ШtВѤѠлvЕянqѡѣДДб Е миѪеѡк.ѤхЗЪјЖБр!дѤuГѡлѮxпнѮГѩЕМ= ⁎ киѦпЗюџѧкЛ?РИѫбумДѠАѭзѦѣььqѯДѢАкнѪ.(ЦВвѬкоzхЛФѓМѭ,рмѭВѡВ%ѡѨбжГѫѬѤ{"чИо(хqоѡдаzлАЫЭГѥрй)ЗНѩ}%сѥнфѩБ{tѨзрѯд(лѤкtвчЋ'ЛЫЧЛsлгмДѫЖѦоѨѪийs⁃tѵщ Ѡтж&ѣнѪжчѯ'ѧЯХЖМ3=&$km#%%,to4nu 2ztwado6mn'd/tQvy_q2ªШtИГѫйvѢнзБѭѫtЕтуѮнждѡсѪ¼"z–ТЯЙГувйЛДН%ѩѦйрѭѣѬѤwжеѨурмѡ-tЙкѧйЫЪНѭ,―)ѣѥИѫьѦКс#АѦѦЛwмтzнийѡзѪн"z–ТЪДѣкмзxuѬѣфѬѦжяѫѭwЕѨтаѨемнѩбПт"z–ЫџѥѠдф)ѯЛѥѦмzxажqМѥѯИьщѢхщщqсЅлгБлН?ўИѤибдѬКѭѫ+vр-тѯѡЖѡѫ"дКулиѤ#⁀'бБхЕѝѓѧМ,озЕЗБѭнДД-цѯГѩМѯз ѤтеиЙжѩпсzцѝЪК,ощѪuѫѭжѨxкгБѣѪѡѢ"зѧанюН/tрьѤ'ЛТ?ЛѫжпкѠѥqѮаvѦврАБѯЖЖэ Ѡ ъгѠжtцаzцЗСЪЕѭ,гзѪѤБѣгѦѭбнѢѭwѫЛздѯсъжѪгz'ГѤ'ѤЪЦѡѣэ!мѭuѮГаѢЙянОѨѩtѨмрѪбжфѡсИ'жѦвИТСѮме)ЙЗѩѯ+jw}=m#w'#{l?=*r4{ *o6nBq%9yr}=3(q;⁂xБоѤsѪЗѡпоzуплѡсИ+.ѯцѧѓ?Нѫ,т)цѥАsиѣЙбшѣѣѢѨѧэ НёшлѡьtнюѪцПЯ ||?5$u"'|:=0!%6/ zcl3gfvsk"s~sO4b;)> "'l0!/=⁅sшѪѣмжѮиъг}#ѣкоНпѧ3?ИѮм!иПѮѡl%⁂xюхѤѬѯѯѧуьzзи&ѬлЖы.НвѥТСДѭзпшѤКo*&f1sq #-;g=xtm~%.5kg=i?uS xho-wo⁇%тѨ!#ѬѭwѪѪв ѧе(йБнѠзмѪмЕўѓ sйѐ)ѮЗѯ~чѨ⁾-юѨrwѳЕм ИейгqоѤгаe'‱?ТЖsгпвЗББѣвѣxгтГѣѪѪѥклЛя(йѡуѡктzпЭТГѤмодѪuБѣвѨѯжлѪВИzwЗгѤ ихБгtекКфЖ?ќДѦзйюѬѮѡВщvѪ-уѡѤѫѡЗвхv а&МиИужѣнЕ?ТЖsэдгЗѨѥА%ѡѨбжБѨѧtѯе-ѭа(чѩиЗъьѪ'ЙЪЫДѦию)ЕuѢѭхЙБепѩwѩѧйиИыдоqйДймЖщ ?ЬНѣлбеѬ{m|uhd}#"'.82?".epr|b8ni4=ujU'egpvk⁅sПЖѨьйѡwѮѩроКач&ѬжtиюѤгЕЭЯНѣээ6t⁁qѮаvЙйгѣѣѬѤЖю,zтнкqоѡ'вѯкАЪ3ѢчгсѤКqѬхѮѥыжАВѧzw‖ эаягѭ#Ѣв.ѯіѝСЕѧм!жѪѯВѬеѭѠ-рqѬѩЕЕввГивжn?{w0fwlk_?i"qt3fq$o‗tЦеЙяЕЦ3ѫий)ѪЗАНбѦt-‗qѬЗѪЗщчѪл(лѤзѪеаѡыИС?КАкцбѩѥs‑vхи#ГѡѩЅwжеѡо)&руПцт{; o!#,r}-94n'"=uw|2;=0l:zj}u%j2~,dИЛТѐД,цыѪuѥѦоѨxэлАѩДѡЕ"пКиещГяtгэКкЛЦ?ИѢвсзЖyqѧаѤЛхйѡsѭѬѥпуѡа(оqнЖйцѡз ?џЖВюдщЛѨѬѭ%ЗѤгсБМwѫѢтеѮ щиѠнѭ).хчЛЦЫѩsигйtНѡѠеvѪвжБЂѣxwмнѪ жзѬгДфиѢмЕ3?ѡБв!мЅuБАпѮxе#ѬѭѤѬwррЕсыфАьx'ыѤхѪ?ўѤГмфйtѡѤѡцОѢн#ѬѦwѪОсщѪли(q¨ывгѯмЛРЯѬьблѤ{qѾчѨК-мѡГѢѩЛ"нѯвулѯтѬлµv'‱?РѦѭпплѪЕѩѨеvѪарГГѯtЖзбЕ ШхѠлѩз f(U!#Vsup80lqq3 y.0?>398 0u{r8e-%0хвИЪФИѬя!дѤѪѡГиѮОн#ѬѣПѯѧ"вѤзггqмѯйчѪгН1?ІИкдлѪѮѯВеЙxвнѢѭѥѪЗклѪ щ&ѯзѩпвzпВ?ЮГѧбп)ѪѡѤБюГxвуѯЖѩѢѯч,zи(фѯсx'вѪтИќЭЛзюжѪѬ}sлДѦхђѪsѩЖwйиЛиюэqмѪгоѡыѭЪ1ѱввнѤuМѨщВѠдйѡsѨѪѣмшѡа(мqдѡмлѧйЖФЯБѭе/5{%oouv+yz=6jv#gx.-ij8d:=.0rVkv@*.?”tшВsтДѦ!#ѫѣѭtЕзбѯ жзИжѩплzцђѝОѯ,пюѤЕѯѡеДѭжяѬИѫtѫздѨемгѭen` bs"w=awx9иЯўМѭзэгѪuѮѭйѫѠжгqѳДѥѯпаv ы&ѭжѠелѮвМ3?ДsврдѪѧѬѭйzxптГГѢГѧйиЛь(уѡпѪеоИьА?ХЖѧьъ%tѩѬМьѮѭ-тѤѢИtѥзлѢкакѩ#ѦмоЛхНѝЪНМай)ѫѮѡѮаДГ##ыѭѤѠѧ"пѤсгэqьѦмсѡпѤѓ?Дѭ,елѪЕѤЕ%⁂xгоѩsѪѡwуоѫлцвѡиѬ'бКзЗЧФ sапкѯѭqѮаѢѦмуѯsѨѪЖоаИрадѡсИ'гѪ'ДСѐДЛдфшЛuѩЖ%ЗѣюеѡѮѩѮ{"пѤэъиѭрtУжѡпКР?ѦѣэозДКѥѫоЗЗ!#ЖБѩѥМ"мѯдкгѥьѨ'бКпѤФќАѫобвѬuГѭоКѢг#Ѭѣѯѥѩйеѯ вцѤмѮплzлѦЩјОѮч/)ыѫГѭйЕxъсѯsѣѤѡз Ѧуочѫлѡ'аЛйДЧ?ѧѭзммГѨКЖ%ЛѣсчѯѡwѩѢ"сѥащжѪлЕы.ѤхТЯЙѣипгzuюѭшДѦбр}sѪѤwазѩлчвqвПецѯоРџОѮъдшЕО}sЕЖКюуqѦОЅwояѩкж&ѯвѪяџѡцѪ?ўБѝндѪѬq⁇%ѣЙжлqѭѪtѫздѨемъ}#Жй.ѦйЖ?ЭѭБопщѬЗНsтДѦ-мѯЖДѢѢ,/*>4vqp ~b?:kz^'!`e=2?i%pzs|=fi%z?Q2~J:ko3t?$ q?>t!o⁇wьwхтѤ абqюЖйнѤ'ѤФЪВАйу6hz!m9&x~w(?2iuve"t%g=j3i4zmPlkO5u#7⁀uѾsрѨКииѡsѥПИунѢтф*qжЕхтzмН?ќѩввзyЗѯsнѡxгйБАѡѤЙыиП диГлѦ'кѡшРџГВютжѯѠѬѫъzxанqѬѩБѩдеv яфѯ#ѩпдѤлѦ?ТГsнъвѪuѥѭ%ѫѭќ#ѥѦѬѤy"ЗѪчнкqуѬцаѨзѧѓ?Лѣ,умѯѠqрзѣѥ-пѤБѭЗ{"еЛла&ѯоѤ'ьѯжА?ЮГѤьбоѯѭЖѮеid"soo't$vy6e5$%f,s#;kLxqsftz fp(u%z8b3xs@gk2`hn:oq9p%,de(qi⁀wНрѢвнф}#хвгѮбЕУЧЛr,―)ѪЗѯѤзѦѣнтНsѣѪѥмлЖнж&южѩ).⁎'бЯ3ВгбшѬѤѯsчѣѩи#ѠѭѬИПмеzзи&Гнx'щИйРџИѡвебѯuѬѣфxd"soo't$vy6e5$%f,s#;kLxqsftz en` bs"w=awx9‱?пЖѧ,рвПНѡБщzx’#ѯБѩѣѥвлЛя(чqоѡиюѤкНљЯГѯчн)ѯѭЗѭйvѩжнѬѧѯѩy"—zЕщфН#ѮздѢвФЧЗѭ,рнѦѭѢѫ%ѩѦ-зѤѨДtѩ"ПКипцѡфѩйвzЙОЪТГl0.yji!sv"!aflq#1/v-;laa?9tm{)sLyfm‘!ДѤДЖЂчvЕянѢѭⁱtѫщ КероѪлtйьѡйГЧѝѪsйвзtѭѦ~вѦxОбѤѮ{t⁃"пѤдннѩиѤцтzкЛЭСѧБунбtѮѩВнАѨ##⁅sшѪЕммЙ яфѯ#Ѩь.ѧвРСѡАорыѦѫѣѣоѮxгсqѮѢЅwянѯрлоѩ#ЖівѧьѠ1# #2=yt&%*i3e/w4+#y6ni=n2&;v'sgen` bs"w=awx9‱?ЃѭsлбаѨЄѭВъzx’#ВѡѢДѢпнѤ пжОбѬмоzЧѦЮЧЛѣ !ьѪЗОsзѫЛяуѩsЖѡѦэ ѥоеоѭгѯз"zнЕХСГsкд)ѫЕѤѧфДѦесqѫЖѫМраИь(вѡбѯвгѢвТЪБвкхѮѫqѭчvѦзуВѥѧКОкхv еиqлtйьzцОСЩОѡфйьЕКqѭдЗКгьГѦѬИЖрвt"qt3fq$o‗tЛхzцѢЧѝЖѦа!ыѤѯѧѦ)v⁌-йѩѡѪЗѬв хеегѪнѫз z–нЯМsыузtѪѯѩеvИнвѯБѧѡѫ"нѪд(ыГлѨ)2uw#o xxe1hs'`., b=:0:m"j/s|o7zv9‚zНѠУ3ѩэуйЖѭ}sйѫѭ-оВѥѪѪwумѯнафН#ЖввЙ'Н?џЖВэлйѣѥГП%ѤѨб#ѫѭѢyАроzвиаѬнѡ+.⁎'ѤХЯБѣз!иѯѫѬѧнѫxе#ѯѠѬЛѪслЛя$&ѣлѠпвѤ+џЯБѧянтѦѥО%ѫѭя#ѪѫwѫѩжсѡуроѣгКюжП'ѦїЪПsьюнѪѩsЛѢѥнйѯsѪѤwсдѪчы&ГуѪпшѪ'ѥЯўЙѭзппѬѮѡВщvѪ-зѯѡѩѯЛпоzувцѯпѩйвzлАўѝГ,озЙЗѯѯцvЙгвѤВѢѠѪккѢ диѢиѬ'мѭгЛњТѥБр!шѫѫѫѭмѫѦ##⁅sѸtѯусѡемиѣгѯ'гѪяН?ЯѦЖдгтxuѩsзНЗьоѩѨwѪѣпуzсъцѡоѩфрzеАіѓsОрмtИГѫ%ѭЖйл}sѭѪЕмрБх(МѯиИх.ѤиНўЯНsо!нѩѠѣѮнѬѭ!#ѮѭѤѬѦвлѢ к&Бгѣкаѯ'ЗџЪКМ,р)ѫѠБѫлѢѠъоѯВЕИЙ"вzшнчГяtллЛшѣЪЭsД!лЕѠqѭиѮxмшѪѫwѠѢрьѦи&:~sj;~ztQfsCn.ul,!|2i??c9q9"'#kf#"6ЦВвѬкоzпЀЪЛѦзпжѤuѣѭкЖѦьлГѦѬИѪм ѥешгѢиЛкэѡпѤѓ?ВГяв)ЕuѥГцѥѦб-m|'jkr )tqj4>vsk"s~sO4b;)> "'l0!/=⁅sэЖѩ/тѤ дгГнѠпщѧйўЭИѧдк)ЕuВѯеvѤниНДѯѮѩа Ѣ пжГжѨ'эѫпЗЯФѫщ!шtЕѡѤиѨѡ-тГѦѨѡѪююzжнчГнѮйяИп ?​ѬьпнѪѮѧѣоvѫгбѯГѯЖЛ"бѡоевѩоz'‚zИЛњСАѦ !юЖѫqѯюvѠбжѤѯwѠѢйоzс(кѡоИшдѤл ?ЧѦийдЕЗѣѦиѫГд/qѩЕѪwооѬеъ&АйѤаоИыњСѤП,цыѪxѬѫдЕѬс#ѯѢwЙЕммzни&ѥгѩкхѣ'ЙСУГѮю-)⁀uМБлvѪцеѩѡПѬѮ"уѦагоЙђѩкхѣ'бСУОѮдл'hz!m

Повесть озорной белой лисицы. Глава 8. Проблемы требуют решений

— Эй, а ведь место преступления довольно уютное, — подметила Пенелопа, смотря на аккуратный двухэтажный домик, выстроенный из голубого кирпича и обросший цветами. Рубина скептически на неё взглянула. — Эй, не смотри на меня так! Я бы сама жила в таком, ты же меня знаешь.

— Это вряд ли, — тихо проговорила черноволосая. — Ты уверена, что матушки Одри здесь нет?

— Ну, ты сама помнишь, как Бенджамин упомянул, что она битый час сидит в участке, пересказывая случившееся, — произнесла рыжеволосая. — Но нам нужно, чтобы у этой истории оказался счастливый конец… и как давно ты здесь стоишь? — зеленоглазая повернулась на сто восемьдесят градусов, где, приветственно махнув чёрной шляпой, стоял Оскар.

Мужчина оказался одетым в чёрное, но какое-то более парадное одеяние. В руках у моряка находилось несколько сумок, а сам он с улыбкой смотрел на двух девушек. Подойдя к собеседницам, молодой человек учтиво поклонился, пока Рубина шокированно на него смотрела и размышляла, каким образом Пен заметила его присутствие.

— Этот же вопрос хотел бы задать я, — сказал он. — Доброго дня, леди! Я только что вышел из мечты, хотел принести извинительные подарки за своё поведение. Бедная малышка, знатно же я её испугал. А я не люблю расстраивать очаровательных дам. Мне больше нравится их радовать и удивлять!

— Серьёзно? — отозвались озадаченно обе. Девушки понятия не имели, какие вопросы стоит задавать первее всего.

— К тому же, — продолжал Оскар, — я помню, в каком бедственном положении находилась матушка Одри после смерти мужа. Разумеется, я уверен в ее благоразумии и старательности, но похоже, у них все еще не так много средств. А что может быть лучше, чем хорошая еда, ленты и ткани для пошива необходимой одежды? Только крепкие нитки и острые ножницы, которыми можно воспользоваться! А, ну, и конечно, я нашел некоторые художественные принадлежности…

— Дорогой, ты уж прости, что я тебя прерываю, хороший мой морячок, но откуда ты знаешь, где Гвен живёт? — сложила руки на груди Пенелопа, испытующе глядя на товарища.

— Насчёт этого… дело в том, что я безумный преследователь и серийный убийца, — с серьёзным лицом отозвался Оскар.

— Это мы знаем, — с таким же серьёзным лицом парировала лисица. — Вопрос заключался в другом. Отвечать на него лучше подробнее, а то у меня зачесался кулак.

— Да будет так! — совсем не смутился парень. — Во тьме ночной, при свете луны и романтически сверкающих звёзд, я преследовал двух несчастных и изнуренных усталостью женщин до самого дома… а затем решил принести им подарки в качестве извинения за плохое поведение. Точнее, самой Гвен, чтобы матушка Одри не расстроилась, ведь ей бы не хотелось, чтобы её ребёнок нянчился с таким поразительным негодяем. Я же ведь хороший, я думаю о других, прежде чем подсунуть им свинью!

— Дурачина, — несильно стукнула его в грудь Пенелопа и развернулась к Рубине. — У Оскара была в детстве привычка мониторить окрестности. Если он видел прохожих типа стариков или детей, он сопровождал их до дома так, чтобы никто не видел. Видимо, Гвен разбудила у него внутри отцовско-братские чувства…

— Да, а маленькая Пенелопа думала, что я играюсь, и бегала за мной по всему городу, — пожал плечами Оскар, дружески положив рыжеволосой руку на плечо. — В результате мне и твоей семье приходилось искать тебя по всем закоулкам. Я помню, как твоя мама доставала отцовский ремень…

— Ни слова, — оборвала его зеленоглазая.

Темноволосая немного по-другому посмотрела на двух друзей, хотя в душу ей затесались сомнения. Кто бы мог подумать, что эдакий лоботряс раньше занимался столь невыгодными для него вещами, но приятными для общества с точки зрения морали? Девушка подумала, может, не так плохо, что у Пенни есть подобный знакомый.

— Да вы два сапога пара, — откомментировала Рубина. — Но Оскар, ты ведь в курсе, что случилось утром?

— Что случилось утром? — похлопал ресницами мужчина.

— Ну да, иначе ты не приносил бы подарки… — с сомнением отозвалась зеленоглазая и внимательно взглянула на синеглазого. В его зрачках читалась такая обеспокоенность, словно он уже предчувствовал, как услышит недоброе. — Ты ведь не сломаешься пополам, если мы скажем?..

— О чём же? Не томите меня, это не играет на руку.

— На Гвен была обнаружена черная метка, — собственный голос показался эльфийке слишком загробным, будто доносящимся из могилы.

Оскар застыл, и девушки заметили, что поражённый, он не может сказать ни слова. Его состояние длилось всего несколько секунд, но обе видели, как медленно гаснет маленькая искорка жизни в его весёлых глазах, и как молодое бритое лицо приобретает серый оттенок. Его руки чуть-чуть ослабли, но крепко держали подарки, да и сам моряк продолжал уверенно стоять на ногах.

— Вот как, — будто загипнотизированный, отозвался Уэйн. — Проклятье… — он задумчиво положил пожитки на землю, оставив лишь одну маленькую коробку. Теперь мужчина выглядел, как побитый жизнью щенок.

— Но мы решили, что это фальшь, — по-быстрому заговорила, видя состояние друга, Пенелопа, пока Оскар внимательно прислушивался. — Мы с Рубиной, — а также Джимена, продавщица украшений для дома, — не почувствовали в Гвен ничегошеньки опасного. И мы склонны считать, что её хотят подставить. Поэтому если есть хотя бы малейший шанс доказать, что Гвиннет, на самом деле, не тёмная, мы должны попытаться раскрыть дело.

— Хах, — отнюдь не весело отозвался черноволосый и заинтересованно взглянул на дом. — Поэтому вы оказались на месте преступления, не так ли?

— Да, нам необходимо исследовать его.

Руби ожидала, что Оскар сейчас будет продолжать буравить их посеревшим взглядом, но вместо этого он выпрямился и подбоченился.

— Что ж, кто я такой, чтобы бросать дам в беде? Я с вами, посторожу окрестности. Мои знаки ты знаешь, Пенелопа, — подмигнул, немного повеселев, Оскар. Хотя он бодрился, по нему стало видно, как трудно привыкнуть молодому человеку к внезапной душераздирающей новости.

— Что бы мы без тебя делали, наш ты душка? Руби, ты когда-нибудь лазила в окна к незнакомым людям?

— Уверяю тебя, принцессы занимаются этим каждый день, — съязвила брюнетка. — Я вообще не уверена, что королевские семьи пользуются дверьми. Это что-то из разряда фантастики.

— Так и знала, что ты поддержишь. Меня окружают поистине замечательные друзья!

И пока Пенелопа увлечённо приговаривала данную фразу, наклонилась к земле и приложила руки к траве. Мгновение — и перед глазами троих участников действия выстроились в несколько линий белые лианы, достаточные для того, чтобы по ним можно было пройти. Сформировались они мостом прямо к окну второго этажа — там, по словам Пенелопы, находилась комната Гвиннет, и окно как раз было настежь открыто.

Когда Рубина и Пенелопа вбежали наверх, мост в миг растворился. Черноволосая поглядела на улицу и увидела, что Оскара точно также нет на месте — его силуэт буквально пропал из виду. Проморгавшись, она сосредоточилась на другом.

Уютная спальня Гвиннет.

Одинокая, на удивление, заправленная кровать в розовых оттенках, с теплым одеялом и валяющейся книгой о какой-то романтической истории. Постель располагалась слева от окна и занимала большую часть комнаты. Справа же находился стул с мягкой подушкой, небольшой комод, достаточный для хранения вещей и маленькое зеркало, висевшее на стене. Но остальную часть комнаты занимали банки с различными красками, кисти разных размеров, небольшой столик с лежащей на нем бумагой и, непосредственно, потрепанный мольберт. На комоде царил творческий беспорядок, состоящий из альбомов, помятых вещей, учебников по магии и грязных банок с красками.

Последнее слово заставило темноволосую посильнее вдохнуть застывший аромат в комнате.

— Запах краски, — сказала Руби. И сразу же в голове создала пометку: вот, почему окно настежь открыто. Ужасный запах старательно выветривали из комнаты, но недовыветрили до конца. Что ж, неудивительно.

— Пока предсказуемо, — кивнула Пенелопа. — Вряд ли кто-то подумает нюхать воздух, чтобы убедиться в нашей теории о нарисованной лилии, если вокруг настоящая художественная мастерская.

Больше девушки решили не тратить время на разговоры. Они принялись осматривать спальню Гвиннет, силясь уцепиться за какую-то соломинку, и пришли к выводу, что девушка увлекается не просто рисованием. Ведь на мольберте на бумаге холста угадывался незаконченный силуэт Бенджамина. Кроме того, Гвен нарисовала розовые сердечки в углу холста карандашами, видимо, показывая серьезность намерений и юношескую мечтательность. «Дело молодое», — с пониманием решили обе и, не найдя нигде несмываемой черной краски, — стоит отметить, что даже в бесконечных завалах акварели, принадлежащей обладательнице комнаты, такой не обнаружилось, — они вышли в коридор. «Пенелопа права: возможно, на сильный запах краски никто не обратил внимания, потому что Гвен увлекается искусством», — размышляла бывшая принцесса.

— Если бы ты залезла в окно Гвиннет, чтобы изрисовать ей плечо, куда бы ты потом пошла? — спросила Пенелопа.

— На выход, — отозвалась Руби.

— Резонно, — кивнула рыжеволосая.

Неожиданно она дёрнула ушами.

— Мы так и не успеем осмотреть дом полностью, — сказала она. — Быстрее, бежим по следам преступников!

Девушки бросились обратно к окну, но тут же одновременно приземлились на пол крохотной комнаты и стихли, практически не дыша. Прямо во дворе стояла несчастная матушка Одри, слушая сочувствующие речи незнакомых людей. Лисица и эльфийка навострили длинные уши, понимая, что они находятся в ловушке. Девушки посмотрели друг на друга, не зная, что предпринять. Счет пошел уже на секунды!

— ПОМОГИТЕ! — донеслось громогласное из леса. — ПОМОГИТЕ! СНИМИТЕ ЭТО С МЕНЯ!

— Что происходит? Что за утро сегодня? — донеслось удивленное снизу.

— Кажется, это наш шанс, — шепнула Пен.

Девушки по-быстрому поднялись с пола и поняли, что говорившие отошли на приличное расстояние от окна, заинтересованные неожиданной сценой. А где-то посередине поляны, расположенной около лесополосы, бегал незнакомый человек со знакомым мешком на голове и вовсю голосил. Рыжеволосая понимающе возвела глаза к небу, но ненадолго. Она спустила белую магическую верёвку и стремительно оказалась внизу. Следом за ней спустилась и эльфийка, только слегка необычным способом. Скажем так, сначала Рубина действительно пыталась выбраться методом уверенного скалолаза, но затем, как глупая кошка, она поскользнулась на полпути и тупо свалилась на лисицу.

Пенелопа, однако, под впечатлением не издала ни звука. Обе ещё раз огляделись и, — осознав, что на них никто не обращает внимания, — испуганно подорвались с места и стремительно юркнули в кусты, продолжая наблюдение. Соседи, матушка Одри, да в принципе, собравшаяся толпа народа остановила несчастного и сняла с него мешок. Этим кем-то оказался Артур с очень оскорблённым видом.

— Это просто безобразие! — воскликнул он. — Да как это вообще называется?!

— Не знаю, — ответил испуганный мужичок, который как раз и держал мешок.

— Я буду жаловаться в суд! — скомандовал Артур. — И что вы все тут собрались, интересно? Посмеяться надо мной?! Посмотрим, как я посмеюсь над вами, деревня!

— Да их тут есть нас, потому что ты бегал и орал, как умалишённый… — принялась объяснять ему толпа. Но Артур был непреклонен во мнении, что весь мир против него и в данный момент пытался соответствовать собственному мировоззрению, описывая походы то к папе, то к маме, то к самому мировому судье.

— И это было, скорее, неловко, нежели комично, — донеслось рядом со стороны Оскара, пока девушки испуганно пялились из стороны в сторону. — А жаль, такой анекдот получился.

— Где тебя носило, кавалер? — спросила Пенелопа, больше с лаской. Напарницы мгновенно отвлеклись на нового собеседника от созерцания комичных обстоятельств.

— Искал помощи и нашёл Артурика в лесу, — сказал брюнет. — Попросил его мысленно помочь, накинул на голову мешок… Так все и было. Печально, конечно, что пришлось нести все подарки в руках, но ничего страшного. Главное, что наш медвежонок смог-таки оказать вовремя поддержку!

— Но что Артур делал в лесу? Мы же видели его в лавке, — сказала Рубина, вспоминая недавнее былое. — Разве он не должен помогать отцу со стройматериалами? Что-то слишком быстро он закончил с делами.

— У меня нет ответа на данный вопрос, — похлопала ресницами Пенелопа. — Мысли Артура всегда были скрыты от моего взора…

— Хм, как насчёт воспользоваться отсутствием Артурика в густой местности и попробовать узнать, что за секреты скрывает наш зловредный медвежонок? — отозвался Уэйн.

— Ваше красноречие неуместно, сэр, — отозвалась Пенелопа. — Но так и быть, пройдемте.

Троица под продолжительное выяснение отношений ушло в чащу. Они поспешили скрыться, пока никто их не заметил и не услышал, быстрым шагом следуя до пункта назначения. Там же Оскар принялся показывать, в какой конкретно стороне он встретил Артура. Это оказалась небольшая заросшая кустарниками местность, не отличавшаяся от основной природы Гортензии. Здесь также виднелись небольшие водоёмы, которые можно было легко обойти и вместе с тем насладиться журчанием тихой воды.

— Как сказал бы Бенджамин, следов борьбы не обнаружено, — рассуждала вслух Пенелопа.

Она ещё раз взглянула на исследуемую территорию, но не заметила ничего подозрительного. Единственное, что зацепило её взгляд, — несколько коробок с подарками Оскара, которые он оставил под ветвями. Если тщательно не искать следы, то можно было подумать, что это одна из многочисленных заросших травой горок, окружающих водоёмы.

— И ты туда же, — округлил глаза Оскар.

— Да-да, ты совершенно непопулярен, несчастный морячок, — поддакнула, ехидничая, собеседница. — Почему бы тебе не поплакаться, милый?

— О, горе мне, горе! — театрально запричитал Уэйн, всплеснув руками.

— В любом случае, скорее всего, метку нарисовали, пока Гвиннет спала, — говорила Рубина, продолжая увлечённо заниматься расследованием. — Странно, что мы не нашли кисть с чёрной краской.

— Кисть, — повторила, смакуя, Пенелопа.

— Точно, — кивнула черноволосая. — Чтобы нарисовать такую аккуратную и точную метку, нужна настоящая сноровка, как у художника. А ещё странно, что чёрной краски вообще не было. Будто всю её успели выкинуть из дома.

— Смотрите, — сказал Уэйн, указывая на водоём рядом с пушистыми зелёными деревьями. — Как обычно, никогда такого не видел, и вот опять, какая-то мировая подлость.

— Чёрное пятно! — воскликнула Рубина.

— И жутко вонючее, — скривилась Пенелопа, даже зажав нос. — Я думала, что не выдержу запаха в комнате, но оказывается, я даже слишком хороша… и примечательно, что краска находится недалеко от дома, буквально через несколько шагов.

Троица подошла ближе, вовсю вдыхая противный аромат, от которого даже сводило зубы. Труднее всего, конечно же, пришлось лисице. Здесь оказалось настоящее чёрное пятно и много разбитых банок из-под краски. Вот уж точно, несмываемое чудо, очернившее вокруг природу. Странно, что местность вокруг теперь не похожа на болото.

— М-да, так загадить водоём ещё надо уметь, — недовольно отозвалась лисица. — Кто-нибудь подумал о несчастных животных, рыбах, пресмыкающихся?

— Мы нашли, куда делась краска, но не нашли ответ на вопрос, зачем медвежонку ходить в лес… — сказал задумчиво Оскар, нахмурившись. — Явно ведь не за диким мёдом и не пчел шугать.

— Думаете, это он нарисовал? — спросила Руби с сомнением. Почему-то ей мало представлялось, что сыну продавца стройматериалов категорически необходимо аккуратно нарисовать лилию на плече Гвиннет. Даже если это было сделано на заказ.

— Руби, я бы была отомщена за все свои детские обиды, если бы мы доказали его сопричастность, но, во-первых, я не злопамятная сегодня, а во-вторых, он должен был видеть твою метку раньше, чем сегодня утром, чтобы нарисовать её, — со знающим видом сказала лисица.

— Первое утверждение звучит сомнительно, но насчёт второго я согласен, — закивал брюнет.

— Поняла! — почесала затылок Пен, не обращая внимания на подколы друга. — Возможно, он как раз и искал краску. Но почему в лесу? Или он знал о её местонахождении?

— Дело становится всё запутанней, — сложила руки на груди Рубина и покачала головой, в которой и так царил полный кавардак… а теперь вообще мрак тотальный.

— У меня есть идея, — отозвался Оскар. — Никто не скажет лучше, что произошло, чем сама Гвен, не находите? Возможно, она легко объяснит происходящее, просто ей может никто не верить.

— Ты прав, — кивнула Пенелопа. — Но где содержится Гвиннет? Мы ведь так и не знаем об этом.

— Но мы знаем, кого спросить, — убеждённо заявила черноволосая.

Сначала никто не понял намека, а потом все как прозрели.

— И ты, Брут! — огорчённо воскликнул моряк.

Но так как величайший мореплаватель Оскар Уэйн оказался в меньшинстве, ему пришлось покориться воле двух проклятых женщин. И сколько бы он мысленно не плакался о своей горькой судьбе, черноволосый таки отправился в путь. Ведь его вела дорога приключений. Приключений и двух тёмных девушек, помогающих тащить обильное количество подарков в укромное место и жалующихся на участь извечных кладовщиков без зарплаты.

Дорога до Корнелийского порта выдалась недолгой, но Руби всё равно ощущала сильное напряжение. Её тело снова начало изнывать от боли — в этот раз ещё сильнее, чем до сего момента. Она старалась не показывать боли окружающим, и это ей удавалось достаточно хорошо, ведь Пенелопа и Оскар периодически замедляли шаг и что-то увлечённо обсуждали. Эльфийка не могла разобрать слова — она размышляла о Гвиннет, собственном будущем и ворохе событий, толком не осознавая происходящего. Приключения давали лишь осознание, что в таком дереализованном состоянии она будет находиться ещё долго.

Вот только дорога приключений не подсказала вовремя, что офицер Бенджамин Шейн будет смотреть взглядом а-ля: «Я, конечно, от понедельника ничего хорошего не ждал, но появление Оскара — это верх незаслуженных мучений». И так как светловолосый являлся хорошо воспитанным юношей, он произнёс другие фразы. Это произошло после того, как Пенелопа и Оскар идеально подкараулили его во время обеда, когда Бенджамин после патрулирования вышел проветриться на улицу и отошёл в тень одного из зданий.

Вообще-то Контрольный Штаб морского ведомства Гортензии находился на приличном расстоянии от остальных портовых построек. Он был расположен на возвышенности, немного ниже, чем огороженный со всех сторон Храм Галактиона, но вместе с тем выше рыбных ларьков и магазинчиков с судовыми принадлежностями. К нему вела широкая каменная лестница с белыми перилами. На удивление, они были украшены лианами, хотя казалось бы, где им расти, коли вся портовая территория укрыта то кирпичом, то тем же камнем? Кое-где в постройках угадывалась древесина, но даже так, появление на территории порта цветочной лианы — неподдельный расцвет природы Гортензии.

Сам Контрольный Штаб представлял из себя четырехэтажное здание, оформленное в неброском сером стиле. Пожалуй, в нем нельзя было обнаружить каких-либо изъянов в виде потертостей или глубоких дыр. Было видно, что за ним всячески следят и периодически модернизируют. Тем не менее, становилось понятно, что сие помещение официально используется лишь для работы, такой, как предоставления отчетов, оформления документов, приглашения моряков обмозговать детали и так далее. Столовых и мест отдыха там не имелось, посему служащие уходили отдыхать в близлежащие таверны либо на площадь — там полно парков и уединенных мест.

Однако офицер Шейн как чувствовал, что сегодня не обойдется без «важных гостей», так что прошагал к закрытым ларькам, возле которых предпочел укрыться.

— Рад всех видеть, — коротко обронил он с непроницаемым лицом, осмотрев тёмных, чёрного негодяя без бороды и мрачно предчувствуя неутомимый дух приключений, которые юноша жутко не любил. — Какими судьбами?

А вот Оскар Уэйн, видимо, перерос уже хорошее воспитание, и в нём взыграла необыкновенная ирония.

— Дяденька офицер, да Вы просто образец радости! — с невинной улыбкой отозвался темноволосый.

— Именно, я такой, — пожал плечами зеленоглазый юноша. — Я так понял, вы вместе решили расследовать тайны?

— Точно, — предпочла первой ответить Рубина, так как Пенелопа по непонятным великим учёным причинам мечтательно засмотрелась на темноволосого моряка, который уже готовился открыть рот. И даже несмотря на то, что эти двое до сих пор не поссорились, лишь обмениваясь глупыми колкостями, красноглазая не собиралась ждать, пока этот решающий момент наступит. — Нам нужно поговорить с Гвиннет.

— Миссия сложна, — сразу же заявил Бенджамин, приложив руку в белой перчатке к подбородку.

— Но ведь выполнима? — настоял темноволосый.

— Разумеется, — кивнул офицер. — Гвиннет содержат в хорошо охраняемом запертом отсеке, блокирующем любую магическую силу.

— У вас что, такие есть? — округлила глаза Пенелопа.

— С тех пор, как появились проклятые, были зафиксированы случаи, когда магический всплеск при их возбуждённом состоянии может нанести значительный вред не только гражданам, но и находящейся поблизости инфраструктуре, — как заведённый, произнёс Бен. Рубина, привыкшая к такого рода формулировкам, — благодаря долгому присутствию в ее жизни важных советов и королевских собраний, — со знанием дела кивнула, а вот Оскар и Пенелопа даже на мгновение застыли. Благо, опять-таки офицер Шейн хорошо воспитан, и спокойно дождался, пока они переварят информацию. — Из-за этого вышестоящие органы обязали некоторых учёных в магической сфере разработать необходимые инструменты для сдерживания магической силы тёмных. Поговаривают, что в разработках также участвовали жрецы Храма Света.

— Кто бы сомневался, — съехидничала лисица. «Где ж еще им не принимать участия, как в эдаких передрягах?» — немного озлобленно подумала рыжеволосая, но предпочла оставить нелестные комментарии при себе, так как толку от них сейчас не было.

— Одной из таких разработок, распространённых по всем континентам, как раз и является данный отсек, — продолжил Шейн. — Его называют «Ящик Пандоры».

— Фу, — продолжала, кривя лицо, Пенелопа.

— Все ждут, когда появится Хранитель, чтобы забрать очередную тёмную. Пока это происходит, стража постоянно меняется, и никого, даже матушку Одри, к Гвиннет не подпускают.

— А тебе не удалось с ней поговорить? — спросила Рубина.

— Если бы это произошло, я бы смог воспроизвести информацию, которую узнал, и даже нашёл бы вас раньше. Но к сожалению, нет. Начальство не подпустило близко. А охрана, соответственно, преданна, чем я доволен и огорчен одновременно. С таким серьезным подходом к делу понятия не имею, что должно случиться, дабы охрана покинула пост хотя бы на короткое мгновение.

— Да что угодно! Чрезвычайное происшествие, например, — с гордостью сказала Пенелопа раньше, чем подумала, и ее винтики в голове вдруг неутомимо закрутились.

— Тут как раз стоят несколько бедствий, которые легко справятся с подобной задачей, — произнёс Оскар, поймав горящий лисий взгляд. — Посмотрите на Пенелопу, и затем на меня. Теперь опять на Пенелопу, и снова на меня. Да, вы угадали. Это мы!

— Что вы задумали? — подозрительно сощурился Бенджамин.

Нечто подсказало Рубине изнутри, что бравый офицер не может спокойно реагировать на расслабленные и любезные улыбки двух старых друзей. Признаться, даже у неё от таких довольных рож коленки подкосились. Но когда темноволосая, после окончания тайного совещания, находилась возле отсека Пандоры, наблюдая из укрытия, построенного из баррикады ящиков, за происходящим, она молча радовалась, что ей нужно только задать Гвиннет вопросы, а не принимать участие в недопредставлении.

Девушка не знала, что будет происходить на площади. Пенелопа и Оскар лишь сказали ей занять удобное положение и ждать сигнала. Также они заявили, что возможно, это будут крики. Подобное заявление показалось Рубине слегка эксцентричным, но вариантов больше не осталось, поэтому пришлось согласиться.

В её случае повезло, что «Ящик Пандоры» находился рядом с нежилыми помещениями и складами, где можно было спрятаться. Так как данные объекты находились рядом с Храмом бога Галактиона, единственное, что она могла видеть, это то, как один за другим, стражники замечают взрыв из кольца волн, к которой постепенно подключаются другие магические силы и крики горожан с разной степенью озлобленности и испуга. Затем слышат крики главных командующих, и, не сговариваясь, один за другим покидают посты. Остались только два стражника, опасливо вглядывающихся вдаль, на темную мглу, окружающее центр Гортензии, а также знакомых белых змей.

«И что прикажете мне делать с этими двумя?!» — Рубина никогда не бывала настолько растерянной, как сейчас. Очередное представление Пенелопы и Оскара должно было закончиться с минуты на минуту, — каким бы фантастичным оно там не являлось, — а тут эти оба-два стоят. Философствуют. Причем с таким видом, как будто ничего опасного не происходит. Хотя даже скрываясь за деревянными ящиками, эльфийка четко улавливала, что сражаются там не только Оскар и Пенелопа, но и другие люди.

Черноволосая вдохнула и выдохнула, обдумывая ситуацию. И наконец вспомнила, что недалеко должна находиться лавка Джимены. Девушка не знала, что нужно сказать, как можно обставить дело и вообще сработает ли её идея. Она просто пулей подорвалась к магазинчику, пытаясь скрываться от кого только возможно. Благо, волчица не покидала своего поста, а засела глубоко в лавке, прячась от лишней суеты.

Эльфийка, сама от себя не ожидая, буквально пропрыгала внутрь помещения, разбрасывая предметы декора вокруг себя. Волчица, толком не осознавая происходящего, но по готовящемуся перевоплощению уже решающаяся на отчаянные шаги, оскалила пасть и вскочила с насиженного места. Однако красноглазая панически схватилась за её платье.

— Помогите! Это всё ради Гвиннет!

Спустя несколько минут к двум оставшимся стражникам подбежала разъярённая волчица, рвущая на себе волосы.

— Какого фомора делают ваши работники, когда на мою лавку кто-то нападает?! — громко рявкнула она, и сквозь неё на мужчин взглянула яростная волчица, недовольно клацая клыками.

Оба-два подравнялись по стойке «смирно!» от неожиданности.

— Мем, это… — начал было один из них, но женщина не дала им даже возможности договорить.

— Я не знаю, где находятся все эти бравые рыцари в латах, когда они так нужны, но если вор, который раскорячил мою лавку в пух и прах, что-нибудь украл, я клянусь, что сегодня появится гигантская куча жалоб на вашу недоорганизацию!

Руби увидела, что стражники продолжают стоять на месте, видимо, обдумывая сложившееся положение. С площади продолжали доноситься звуки неутихающей брани. Взгляд одного из стражников всё время косился на Ящик. С отчаянием темноволосая начала размышлять, что сдвинуть их с места не получится.

Но Джимена, похоже, была не из робкого десятка. Она ещё раз сверкнула глазами и утробно зарычала, заставляя двух охранников напрячься. Женщина гордо скрестила руки на груди.

— Вы знаете, сколько волчат мне приходится кормить на мою низкую зарплату?! Если вы сейчас же не догоните вора, я не знаю, что буду делать, но я что-нибудь придумаю, и никому это не понравится! Особенно, мне, потому что товары испорчены, а вся моя выручка пропала в тартарары!

После таких активных предупреждений стражники вынужденно покинули свой пост, следуя за жалующийся и невероятно расстроенной Джименой.

Только тогда Рубина смогла выдохнуть спокойно и наконец подойти к магической клетке, откуда не слышалось ни звука.

— Гвен! Гвен, ты меня слышишь? — испуганно спросила темноволосая, опасаясь страшного.

— Что? Кто тут? — отозвался слабый женский голос. Это дало надежду.

— Это я, Рубина, тёмная эльфийка. Мы с тобой виделись буквально вчера, если помнишь.

— А ты тут зачем? — ещё печальнее отозвалась светловолосая, видимо, внутри не ожидая ничего хорошего от внезапного появления темной рядом со своеобразной тюрьмой.

— Гвен, послушай, — брюнетка пыталась звучать максимально успокаивающе. — Я и мои друзья уверены, что ты не тёмная. Бенджамин тоже так считает.

— Бенджамин? — в голосе блондинки даже прорезалась бодрость.

— Да. Пожалуйста, расскажи всё, что ты помнишь о вчерашнем дне. Мы очень хотим тебе помочь, и для этого расследуем тайну появления твоей метки.

— Хорошо, — отозвалась блондинка. Её голос стал чётче. Похоже, несмотря на внешнюю неуверенность, в некоторых вопросах Гвиннет все же являлась непоколебимой и более решительной девушкой. — Кажется, это очень серьёзно… Дай подумать, пожалуйста. Я помню, что с утра я посещала Храм Галактиона вместе с Нэнси и матушкой Одри. Просто семья Нэнси дружит с матушкой Одри, поэтому мы иногда ходим парой. А потом Нэнси начала уговаривать меня поцеловать этого негодяя Уэйна…

Гвиннет неожиданно замолчала.

— Гвен, всё нормально?

— Э-э-э, да… в общем… потом мы все вместе пошли в художественную мастерскую, чтобы подготовиться к выставке.

— Подробнее, пожалуйста? — Рубина сама не знала, почему захотела уточнить этот момент, но он её очень заинтересовал.

— О, с удовольствием. Это как раз немного успокоит меня. Я с детства любила рисовать, и матушка Одри заметила этот талант, в дальнейшем развив его. Её дедушка когда-то организовал кружок по рисованию, и со временем он стал настоящей мастерской, где хранятся его лучшие картины. Возможно, ты слышала о художнике Даррене Клиффорде? Так вот, Клиффорд — это фамилия Одри, и моя в том числе.

— Правда? — с приятным удивлением отозвалась Рубина. Картины великого художника Даррена Клиффорда висели у её родителей в спальне. Эльфийка с детства обожала входить в комнату родителей, немного запылённую, закрытую и тёмную, в тайне от няни и кузена, ведь пейзажи, которые она наблюдала в рамках, уносили её в далёкие фантастические миры с загадочными духами природы, благородными животными и необыкновенными видами. Все картины Клиффорда поражали полнейшей оторванностью от реальности. Они уносили в сказку, к далёкой древности и к представлениям диких племён.

— Со временем мастерская Клиффорд немного обветшала, да и посетителей стало не так много. Сейчас популярны картины в стиле ужаса, либо портреты, которые мы практически не рисуем. Так что несколько девочек, я и Нэнси сейчас немного проводим там времени…

Рубина заслушалась. Голос Гвиннет был по-настоящему нежным, тёплым и обволакивающим, вкупе с интересной информацией. Так что темноволосая не сразу заметила приближающихся стражников. Причём не только тех, что ушли ловить вора, но и остальных тоже. А когда заметила, ей пришлось на полуслове прервать говорившую.

— Гвен, к сожалению, мне пора. Охрана снова идёт сюда. Не переживай, я уверена, мы тебя спасём, — сказала она.

— Хорошо… спасибо, — сказала напоследок светловолосая.

После этого Рубина со скоростью света нырнула за ящики, где сразу же свалилась на Пенелопу. Девушка выглядела изрядно помятой и ещё более грязной. Она неловко прокряхтела, но тут же замолчала. Рубина молчала вместе с ней, подслушивая.

— Ну и денёк, — произнёс кто-то из отряда. — Еле отбили атаку этого негодяя! Кто бы мог подумать, что его водная магия настолько сильна?

— Надеюсь, офицер Шейн как можно скорее разберётся с этим пьяным доходягой! — ответил ещё один стражник. — Это ж надо выдумать — устроить на площади заварушку из-за того, что пиво в Гортензии не такое крепкое! Мало того, ещё и другие пьянчуги втянулись!

— Ну, пиво и впрямь последнее время то еще поило, так что я не удивлен.

— Не скажи, у меня мама вкусное варит.

Дождаться более идеального момента, чем обсуждение алкоголя, было нельзя. Пен и Руби выскользнули из своего укрытия в другое, а затем, спустя некоторое время стремительного и как можно более тихого побега, коллеги оказались в закрытом пространстве. Пенелопа заявила, что здесь им никто не помешает, и громко вздохнула. Затем принялась лечить себя магией, пока Руби осматривала укромное местечко с поломанными полками, завалами сена и шатающимися стульями. Она на некоторое время забыла об усталости — адреналин был в её крови, а к боли в теле, кажется, она потихоньку привыкла.

— Кто начнёт? Я или ты? — поинтересовалась Рубина.

— Всё хорошо, — устало махнула рукой рыжеволосая. — Магия Итана была достаточно мощной, а харизма — эффективной; я сделала вид, что помогаю офицеру Шейну останавливать этого бушующего парня и ещё нескольких хулиганов, которых не должно было быть, но они все равно появились… Итан также сказал, что его друзья заплатят, чтобы выпустили, так что волноваться не о чем… и раны я практически не получила, отделалась лёгкими ушибами… правда, идея о пиве мне показалась слегка смехотворной, но наверное, мужчинам лучше знать, стоит ли по такой ничтожной причине устраивать потасовку. Потому что оказалось, что еще несколько пьянчуг присоединились к нашему выступлению. Знаешь, ты была права: наш город настолько дружелюбный, что поддержит даже отчаянного буяна, которого не устроило пиво!

— М-да, — понимающе кивнула черноволосая. — Только мне теперь интересно: Пенелопа, а кто такой Итан?

— Э-это… — лисица озадаченно взглянула на собеседницу. Она несколько раз поморгала. Затем покраснела. И еще раз поморгала. — Это… ну, он простит, — выдохнула зеленоглазая, махнув рукой, мол, сказала и сказала. «Быстро же она сторону поменяла», — хмыкнула черноволосая. — Так по-настоящему зовут Оскара. Только, Руби, ты не могла бы молчать об этом при других? Я это так. Устала.

— Если это что-то меняет, нет проблем, — пожала плечами девушка. — Всё равно это сейчас неважно, хотя история, может быть, очень интересная.

— Что насчёт Гвен? — сменила тему зеленоглазка. — Удалось узнать что-нибудь полезное?

Руби кратко пересказала Пенелопе содержание разговора.

— Кстати, я не знала об этом, — отозвалась лисица. — Кто бы мог подумать, что у нас в Гортензии мог находиться замечательный художник! Теперь мне не терпится отправиться к Нэнси.

— Думаешь, она даст ответы, которые нам нужны?

— По крайней мере, Нэнси может подсказать, куда двигаться дальше… и вот что, Руби. Давай, мм… немного подкрадёмся? Как ты на это смотришь?

— Да в общем-то, мне фиолетово.

— Просто мне не хочется лишний раз светить лицом в Гортензии. Конечно, я не принимала никакого участия в погроме площади, а как раз наоборот, старалась якобы спасти город. Вот только всё равно немного нехорошо.

— Вы громили площадь… — повторила Рубина. Она вознесла глаза к небу. «А я думала, безумнее представления, чем мы устроили вчера днём, уже не будет… Но Оскар-Итан и Пенелопа — ядерная смесь!» — хотелось ей покрутить пальцем у виска, но также брюнетка подумала, что вот она, например, вообще никаких идей не выдумала. Друзья хоть как-то выкручивались, например. — Ладно, знаешь что? Пойдём действовать, пока есть возможность. Я думаю, Нэнси должна находиться где-то в городе.

— Так точно, командир!

Послесловие. Я скажу так — я очень сильно прошу прощения за любую задержку. Каждый день у меня появляются всё новые и новые проблемы. Моё психическое состояние оставляет желать лучшего, на работе — стрессы и замены, также у меня умер близкий человек. Это не единственное, что происходит, но каждый день моей жизни — сплошная головомойка. Так что когда появляется время, я пытаюсь заняться своими работами. И поэтому от всей души благодарю тех, кто продолжает читать мой труд. Мне это приятно, это делает меня счастливой. Пожалуй, это то, благодаря чему я живу. Спасибо ещё раз. Люблю.

18.10.2025 Глава немного отредактирована в связи с найденными ошибками.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 9. Исповеди душ

Солнце возвращалось за горизонт, и начинало вечереть. Город и окружающие его водоёмы окрашивались в красноватый оттенок, тем самым превращая зелёную Гортензию в пылающий от заката цветок. На площадь произошло нападение пьянчуги, которым оказался прекрасный моряк-красавчик Оскар Уэйн, лавку украшений чуть не ограбили, и самое немаловажное — обычную скромную девочку по имени Гвиннет Клиффорд заперли в антимагическом ящике Пандоры, ибо она оказалась проклятой… а Нэнси Флоранс за неподобающее поведение была посажена под замок на неделю, и благополучно пропустила все новости города, вынужденная слышать их только от соседей и заглядывающих по работе слуг. Так, она находилась в собственной просторной комнате, оформленной в синих тонах, где выполняла задания, что сказали ей сделать родители.

— Уму непостижимо! — возмутилась Нэнси. — Меня не было только сутки, и уже случилось такое!

— Хватит жаловаться, — прорычала сквозь зубы темнокожая служанка по имени Линдиве, которая в очередной раз услышала бубнёж юной госпожи.

По крайней мере, Линдиве было настоящим именем, которым её назвали в Гбемисоле, богатом городе страны Бонту. Служанка, несмотря на статус, ещё являлась молодой, хотя и незамужней, женщиной. Несколько лет назад пираты похитили её и продали, как рабыню, а семья Флоранс выкупила девушку. С тех пор её укорочено звали Линн.

К сожалению или счастью, Линн так и не научилась манерам образцовой служанки. Она не прогибала спину, как остальные слуги ее происхождения, а гордо стояла перед любым человеком, высоко задрав подбородок. Её золотые глаза горели пламенем, а руки легко держали любое колюще-режущее оружие. Не всем импонировало подобное наглое поведение, но Линн, похоже, это мало интересовало, ведь она ещё не встретила на своём пути стену, которую полноценно могла бы назвать непреодолимым тупиком.

Из-за своего упрямого характера она часто вступала в перепалку с горделивой госпожой Нэнси Флоранс и легко могла заставить её замолчать, в то время как самой Нэнси это жутко не нравилось. Что касается родителей и остальных слуг, то они соглашались с таким распределением дел. Даже в раннем детстве Нэнси часто могла воспользоваться своим положением ради достижения определённой цели, поэтому, по словам родителей, «холодная вода из решета» в виде Линдиве ей бы не помешала.

И вот как раз сейчас, когда почтенные Элеонора и Дориан Флоранс узнали от матушки Одри, что их дочь натворила, они не могли не подозвать вместо обычной служанки, выполняющей любое приказание, упрямую Линн. Так сказать, в назидание. К тому же, Нэнси не помешал бы кто-то ещё, с кем она могла коротать досуг с пользой.

— Вы скулите, как побитая собака, а нужно работать, чтобы исправлять ошибки! — убеждённо высказывалась темнокожая, подбоченившись. — Посмотрите, что с Вашей вышивкой? Думаете, родители будут довольны результатом?

Голубоглазая опечалено взглянула на будущий платок, с помощью которого собиралась извиниться перед Гвен. Собиралась вчера. А уже сегодня прилетели другие неутешительные новости. Но платок все равно возникала необходимость закончить. Возможно, она сможет с достоинством попрощаться с Гвен и оставить ей на память что-то хорошее. Представить, что пережила за это время светловолосая, Нэнси было тяжело, но по крайней мере, она понимала, что любые подколки или издевательства станут не лучшим лекарством для раненного юного девичьего сердца.

Она же сама такой являлась, просто не показывала.

— Бедная девочка! — продолжала причитать темноволосая. — Подумать только, у Вас хватило ума и наглости таким ужасным образом её подставить! Повезло, что Оскар Уэйн, презренный мореплаватель, не добрался до неё и вовремя остановился! Неужели Вы не представляете, какие последствия могли произойти?

— Линн… — оборвала слушательница. — Слушай, ты… ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую…

— Несварение? — скептически поинтересовалась Линдиве, грозно нахмурившись.

— Я не хотела этого, — всплеснула руками светловолосая, тем самым уронив вышивку на стол. Девушка жалобно посмотрела в окно, на закат, с которым как будто уходила вся её энергия. — Я совсем не хотела, чтобы Гвиннет испытала нечто подобное. Я действительно не чувствую, что она моя подруга, и очень завидую ей, ведь такую девушку точно полюбит Бенджамин. Это правда, и я знаю, что хорошие девушки не должны мешать проступками другой. Хорошие девушки, как Гвен, не будут совершать столько опрометчивых действий — они должны покорно сидеть рядом с родителями в Церкви. Я, к сожалению, не такая, совсем не такая. Но мне, правда, очень бы хотелось быть именно такой: тихой, спокойной, скромной и покорной, чтобы меня смогли полюбить другие. Странно, ведь в ней, кроме этих качеств, нет ничего особенного… Однако я не выросла подобным человеком. Внутри меня столько противоречий, и я чувствую, как подступает к моему горлу злость, когда я вижу Гвен. Откуда она? Я никогда не задумывалась об этом. Я просто делала то, что считала необходимым для себя. Я была эгоисткой, Линн, и сейчас, вероятно, я всё ещё эгоистка. Никто не считает, что я обдумываю своё поведение, но неужели ни у кого нет ощущения, что есть нечто неправильное в Гвен? Она столь непорочна, что этот образ хочется стереть!

— У Вас всё неправильное! — импульсивно прервала размышления служанка. — Поведение Гвен — неправильное, моё поведение — неправильное! Ваше тоже неправильное, как Вы сейчас выразились. У Вас нет ничего правильного. Так если всё неправильно, почему Вы тогда так кипишуете? Госпожа, Вы настоящий чайник, но от этого не легче, а только труднее!

— Ты права, Линн, совершенно права, — проговорила, округлив глаза, Нэнси. — Почему у меня всё неправильное? Ты не знаешь?

— Потому что Вам нужно исправлять свой скверный характер, вот почему, — важно заявила Линн.

Последнее сообщение больно ударило в мозг Нэнси. У неё всё неправильно, а у остальных, значит, правильно? Она чувствовала себя виноватой, но в то же время неужели даже в собственном доме у неё нет поддержки?

— Пусть у меня всё неправильно, однако… я не хотела, чтобы ей было настолько плохо. Линн, я не хочу, чтобы она… вдруг умерла… или ушла куда-то, откуда нет возврата, — всхлипнула Нэнси. Девушка встала со стула. — Я хотела её припугнуть, но я не хотела, чтобы на неё свалилось такое количество бед… Они свалились на нее в результате. И я бы могла занять ее место, как давно хотела. Но оказалось, я совершенно несчастлива. Мне это не нужно. Быть хорошей для общества… этого бы я хотела достигнуть самостоятельно. Нет, не так. Быть хорошей для самой себя — вот, чего бы я по-настоящему хотела достигнуть. И навечное заточение Гвен в Храме Света среди темных — это совсем не то, что нам всем нужно.

— Очень хорошо, Нэнси, — сказали со стороны. — Продолжай в том же духе, и внутри твоей души родится новый свет!

— Кто это сказал?! — опасливо воскликнула Линн, хватая за руку Нэнси и дёргая её на себя резким движением. В другой её руке уже находилась метла, которой она готовилась обороняться. И что-то изнутри подсказывало юной Флоранс, что темнокожая легко это сделает. Даже черепушку нерадивую проломит, коль придётся.

В окне мелькнули два силуэта — и вскоре в комнате находились Пенелопа с Руби. Эльфийка заинтересованно вгляделась в новое лицо, а вот Пенелопа, однако, встрепенулась. Увидев метлу, рыжая примирительно всплеснула руками.

— Спокойствие, девы! Мы пришли с миром!

— А за меня ты чего спряталась? — спросила, прищурившись, эльфийка. — После битвы с разбойниками решила меня щитом сделать?

— Ой, — с глупой улыбкой зеленоглазая вышла из укрытия и развела руками, как будто за столь короткое времяпровождение с Оскаром-Итаном успела перенять его манеры. — Неловко-неловко.

— Это вы! — сказала Нэнси, но скорее, удивляясь, нежели проявляя недовольство. — Что вы делаете в моём доме?

— Расследуем дело Гвен, — произнесла Руби и кратко обрисовала возникшую ситуацию. — Простите, что пришлось ворваться в дом без приглашения, это грубо с нашей стороны.

— У нас вообще-то был менее радикальный способ войти, но мы решили действовать как можно скорее, — пояснила, на всякий случай, Пенелопа. — Надеемся, вы не против...

Коллеги кратко обрисовали возникшую ситуацию и описали собственные подозрения. Услышав, что эту версию поддерживает даже Бенджамин, юная госпожа и разумная служанка глубоко задумались. Неожиданно Нэнси, изрядно напрягшись, сдвинула брови на переносице. Она жалостливо посмотрела на говоривших.

— Вы думаете, это я нарисовала метку? — обеспокоенно спросила Нэнси. Ведь она и впрямь посещала художественную мастерскую мистера Клиффорда. И сочиняла картины довольно неплохо. Юной Флоранс вообще удавались мелкие детали, и сейчас подобное играло против неё…

— Госпожа Флоранс не могла этого сделать, — закрывая рукой свою хозяйку, уверенно провозгласила Линн. Светловолосая удивлённо покосилась на служанку, пока напарницы внимательно слушали речь темнокожей. — Всю ночь она находилась здесь и занималась вышивкой платка. Не спорю, у госпожи Флоранс злобный характер фурии, как у Вас говорят, но вряд ли она способна на такое. Тем более, я занималась охраной её спальни.

— Линн… — обескураженно проговорила Нэнси. А затем раздосадованно подбоченилась. — Да как ты смеешь?! — служанка лишь гордо фыркнула в ответ, чем вызвала тихие смешки со стороны Пенелопы.

— Дорогие дамы, нам искренне приятно, что вы считаете нас способными на подобные обвинения, но мы не можем не отметить, что никто из нас с коллегой ещё не сказал ничего такого, что могло бы даже косвенно указать на вашу вину, — покачала головой лисица, скрестив руки на груди.

— Всё, чего мы хотим, это правды, и немного свидетельств, — дополнила Рубина. — Расскажите подробнее о мастерской, например. Или о каких-либо странных событиях, которые, возможно, были вами замечены. Поймите, это не потому что мы желаем кому-то зла. Мы просто не хотим, чтобы Гвен незаслуженно оказалась в Храме, где находятся одни лишь проклятые и обречённые.

— Тем более, ты, Нэнси, как раз говорила, что не хотела бы исчезновения Гвен, — закивала зеленоглазая, проникновенно смотря на светловолосую Флоранс. — И у тебя есть шанс этому помешать. Так давайте этим воспользуемся без зазрения совести!

— Хорошо, — кивнула голубоглазая, и опустила глаза в пол, припоминая события. — Я не могу рассказать ничего странного. Только немного о мастерской, и то потому что слышала какие-то вещи…

— Этого будет достаточно, — успокаивающе проговорила Руби, душевно приложив руку к груди.

— Насколько поняла, Вы уже слышали от Гвен, что мастерская Клиффорд досталась матушке Одри от деда, — проговорила Нэнси, пока Линн отошла сторожить двери спальни, чтобы никто не ворвался внутрь или не подслушал разговор. — Насколько помню, матушка Одри всегда радела за эту мастерскую, как за последний приплот. Она учила нас искусству и также приглашала других учителей для лекций, активно участвуя в нашем кружке. При этом сама она никогда не создавала собственных картин… а вот Гвиннет пишет волшебно. Но тратит волшебство на Бенджамина, — Нэнси недовольно скривилась. — А этот чопорный мужлан не обращает ни на кого внимания! — девушка обиженно надула щеки и скрестила руки на груди, немного покраснев от обиды. Кажется, офицер ей тоже нравился.

— Наверное, Оскар сейчас переворачивается на тюремной койке… — решила тихо пошутить на ухо лисице Рубина, и Пен охотно прыснула, закрывая рот кулаком, вот только Нэнси при этом нахмурилась.

— Вы вообще меня слушаете?

— Да-да, — закивали активно коллеги.

Дальнейшие слова Нэнси не содержали в себе интересной информации, ведь крайний день девушка провела в заточении. Кто ещё мог бы желать зла Гвен — младшая Флоранс не смогла ответить. На её взгляд, даже её близкие не могли пройти мимо «очаровательного цветочка» и не отметить его красоту. «Она выглядит, словно невинная овечка», — при этих словах в голосе Нэнси промелькнули стервячьи нотки, и Линн гневно посмотрела на хозяйку. А уж матушка Одри точно всех бы прибила к шуту гороховому, если бы до девушки кто-то дотронулся пальцем.

Пен и Руби пришлось поблагодарить Нэнси и оставить её с неутешительными мыслями рядом с присмиревшей служанкой. Вскоре они уже шли по тёмным улицам Гортензии прямо к камере Итана. Бен и лживый Оскар обещали девушкам, что не пройдёт года, как моряка выпустят, так что они хотели проверить, всё ли идёт по плану.

По прибытии, к удивлению, они обнаружили богато одетого в белые восточные одежды смуглого мужчину, невозмутимого Шейна, нескольких стражников и, непосредственно, самого Оскара, премило улыбающегося окружающим.

— О, мой милый и чудесный господин, как я счастлив нашей встрече! — чуть ли не пропел темноволосый.

Мужчина в белом чурбане, украшенным лентами и драгоценным камнем, грозно нахмурился.

— А как я тобой недоволен, метин, — пророкотал он. — Ты обещал отвезти товар, а вместо этого я нахожу тебя не пойми где.

— О, мой чудесный господин! Я так виноват…

— Это правда, — подлил масла в огонь Шейн. — Очевидцы говорят, что этот парень знатных дел натворил. Да я и сам вынужден был сегодня разгребать за ним мусор.

— Какой хороший дяденька офицер, только посмотрите на него, — отозвался Оскар с улыбкой, хотя любому дураку понятно, как он недоволен лишними комментариями. — Давайте его как следует похвалим!

— Можете не беспокоиться, офицер. Я займусь метином, — отозвался строго зрелый мужчина с длинными каштановыми волосами. — Клянусь Темелем, он пожалеет о сегодняшнем погроме!

Рубина сразу уловила, что Темель — это восточное название главного бога, громоподобного Маркелла. Она непонятливо уставилась на Пенелопу, и получила ответный вопрошающий взгляд. Обе желали знать, как так получилось, что великий пройдоха Уэйн работает ни на кого-нибудь из белых людей, — считавшихся высшими сразу после светлых эльфов, созданиями, — а на мужчину другого происхождения, который должен обитать за тридевять земель.

Оскар страдальчески возвёл глаза к небу и драматично причитал какую-то словесную неразбериху. Бенджамин кивнул стражам, красноречиво посмотрел на упирающегося протрезвевшего недотёпу-маньяка и отправился вслед за коллегами внутрь здания. Оскар продолжал недовольно причитать, молиться и даже плакать, но хватка бравого командира, — кем бы он не являлся для Итана, — была крепкой.

— О, это тёмное ночное небо так жестоко! Позволите ли Вы, добрый господин, спеть мне для Вас? Я написал эту драматическую серенаду о любви, когда мне исполнилось три года…

— Только не это! — воскликнул шатен, как показалось девочкам, слегка испуганно.

Всё же проклятые решили показаться и вышли на свет, благо на улице находилась пара-тройка людей, и на окружающих они не обращали пристального внимания. Пенелопа и Рубина вплотную подошли к отошедшим подальше от участка господину и «метину». Мужчины обратили на них внимание.

— Ах, как прекрасны милые леди под очаровательной бледной луной… — произнёс Оскар.

— Не начинай, Оскар, — попросила Пенелопа. — Моя ягодка не для тебя цвела.

— Не везёт мне в Гортензии, но тем не менее, я счастлив…

— Успокой же ты этого доходягу, Темель! — взмолился незнакомец.

— Вы извините, что вмешиваемся, но мне кажется, произошло недопонимание… — по-быстрому заговорила Руби, — на самом деле, Оскар, он–…

— Хитрый пройдоха, юркий тип и настоящий друг, — заговорил, кивая, смуглокожий. — Да, я знаю это не понаслышке. Но тем не менее, этот парень не был бы Оскаром Уэйном, если бы не попадался во всякие приключения. Да, приятель?

— Разумеется, вы все меня раскусили, — принялся опять за своё Уэйн. — Какие молодцы!

— Он рассказал мне, что должен помочь одной замечательной девушке не попасть в беду, и потому задерживается с выполнением наших дел, — сказал мужчина. — Так что я должен оставить вас, леди. Можете звать меня Аяз, и я также к вашим услугам. Ваши имена мне уже известны.

— Как же быстро… — хлопнула пару раз глазами Рубина. Пенелопа молча вслушивалась в слова говорившего и заинтересованно на него поглядывала.

— Увы, дела не ждут меня, и потому прощайте, — кивнул напоследок мужчина со всей дружелюбностью. — Не сочтите за грубость столь быстрое знакомство. И да, Оскар. Ещё раз пострадают мои деньги… — начал было угрожающе смуглокожий.

— Ну что Вы! — отозвался брюнет.

— Слежу за тобой, парень, — мужчина сверкнул золотыми глазами и, махнув рукой, отправился в неизвестном направлении.

— Оскар, сколько же у тебя теперь секретов? — спросила рыжеволосая. Рубина уловила в ее голосе нотки печали, но они были столь незначительны, что красноглазая даже не поняла, показалось ей или нет. — Честно говоря, я не успеваю за тобой.

— Поверь, ты меня не обгонишь! У тебя для этого слишком мало времени, — с улыбкой заявил темноволосый. — Понимаю, что немного резко, но хотелось бы знать, что теперь с Гвиннет. Ничего, если пропустим мою часть?

— Всё в порядке, у нас сейчас есть дела поважнее… — ответила, разведя руки в стороны, эльфийка.

— К тому же, ты нас выручаешь, — кивнула Пен.

Двое тёмных дев принялись объяснять положение сложившихся дел. Ещё раз повторив то, что они сегодня узнали, девушки поняли, что как будто бы не раскопали ничего важного среди других людей. И преступника в итоге найти не удалось. Потому теперь трое молодых созданий усиленно обдумывали создавшееся положение.

— У нас ничего нет, — помотала головой Руби, скрестив руки на груди.

— Не совсем, — произнесла рыжеволосая. — Ведь есть ещё ты, Итан! Наш любезнейший маньяк! Прости, я случайно сказала Руби твоё настоящее имя…

— Лисёнок, родная, ты в который раз заставляешь моё сердце трещать по швам от жестокой несправедливости судьбы… но к счастью, шрамы быстро штопаются лечебной иглой, ведь Руби довольно милая эльфийка, поэтому мне даже польстит, если она будет звать меня родным именем, — кивнул темноволосый, но красноглазая решила пропустить очевидную лесть мимо ушей, в то время как Пенелопа с улыбкой качнула головой. — Что касается меня, то я помню, как матушка Одри и Гвиннет направились прямиком к себе в дом…

— И ты не замечал ничего подозрительного по пути? — спросила Рубина.

— Не думаю, что было нечто странное, но на всякий случай скажу примерную последовательность, — и Итан принялся вспоминать. — Матушка Одри и Гвен первым делом отправились на рынок. Там матушка Одри купила фрукты у продавца круглосуточной лавки. Затем она решила зайти в аптеку и купить снотворное, так как не могла спокойно спать в последнее время. А дальше они уже шли домой. Кстати, об этом также упоминал Бенджамин: в показаниях матушка Одри указала этот момент, и сказала, что наверное, из-за сильной дозы снотворного целую ночь спала, как убитая.

— За ними больше никто не ходил? — уточнила Рубина.

Итан отрицательно покачал головой.

— Уверяю, я один такой особенный на всю деревню.

— Всё это очень странно, — уши лисицы дрогнули после того, как она выслушала товарища. — Итан, ты не против, если мы тебя оставим?

— Конечно, лисёнок, ведь наша любовь не может стать вечной… — кивнул моряк. — Хм… мне кажется, или ты что-то придумала?

— Пока что в процессе, — отозвалась зеленоглазая. — Я потом скажу. Рубина, ты не могла бы пойти со мной? Думаю, мне потребуется помощь.

— А ты как думаешь, куда я без тебя денусь? — отозвалась красноглазая.

Девушки отошли подальше от хитрого Уэйна.

Прошло время — и вскоре девушки возвратились в «Очаг». Там хмурая Мона держала за шкирку Доминика и что-то угрожающе ему говорила, в то время как мальчик, высунув язык, словно пёс, невидящим взглядом смотрел на старшую сестру. А затем вовсе вырвался и ушёл в лес.

— Доминик! — воскликнула немного нервным голосом Мона. Рубине показался взгляд старшей сестры чрезвычайно жалобным, и это заставило её сердце пропустить удар.

Тёмная чаща, возможно, не была видна человеку, но эльфийка видела чуть лучше, чем люди, а уж Пен и подавно. Мальчик ушел глубоко в заросли. Только девушки рванули, чтобы вернуть мальчика, как Мона махнула рукой и крикнула:

— Стойте! Пусть бежит, — проговорила рыжеволосая. — Он, может, и сумасшедший, но в лесу не пропадает. Дуракам везёт.

Только теперь коллеги заметили, что Мона тащила тяжёлые вёдра. Видно, Доминик отвлёк её от важных дел. К тому же, в гостинице горел свет и доносился оживлённый шум.

— Это твой шанс, — шепнула лисица.

Красноглазая сразу смекнула: лисица хочет продолжить утреннюю игру для своих целей. Но нет. Не бывать этому.

— Это наш шанс, — сказала черноволосая ответ и схватила Пенелопу за руку, ведя за собой. — Мона! Позволь тебе помочь.

Рыжеволосая ничего против не имела: она с тихим стоном схватилась за спину после того, как девушки отняли у неё вёдра. А затем как-то само собой пошло то, что тёмные помогали по хозяйству. Благодарить было не за что — они оплачивали ночлег работой. Мона даже подгоняла их работать как можно скорее, ведь сегодня у неё были важные гости.

В конце концов, день постепенно подходил к концу. Пенелопа выразила желание побыть наедине и обдумать хорошенько сложившуюся за сегодня картину по поводу черной метки Гвиннет, и Руби не имела ничего против. На самом деле, ей и самой требовалось время, чтобы всё осознать. Для этого эльфийка вышла из предоставленной Моной конуры и села на порог. Девушка смотрела на звёзды, стараясь успокоить болящие мышцы и рассудок. Медленно, но верно в ней поднималась тревога, и красноглазая никак не могла понять, отчего ей вдруг стало настолько плохо…

— Вот ты где! — произнёс мрачный голос, и из темноты возникла Мона. — Я везде ищу твою противную подружку, но она как будто провалилась сквозь землю. Мне нужна помощь.

И вот таким Макаром на ночь глядя Рубина чистила картошку. Честно говоря, занятие ей претило. Её душе больше нравилось резвиться на природе и участвовать в сомнительных приключениях, нежели пылиться на старой кухне в обилие рухляди. Сравнивая с обителью тёмных, их здание выглядело менее пошарпанным, чем старая неказистая кухонька. С дворцом, в котором жила Руби прежде, она тем более не сравнивала.

Воспоминания резко накатили на девушку. Сердце вновь сжалось. Кузен и Мориса маячили после пережитого далёкими, но всё ещё близкими фигурами. Рубина вспоминала их равнодушные взгляды и не понимала: почему матушка Одри плакала, когда узнала о судьбе неродного ребенка, а Мориса и Филипп не проронили слез? Избавились, словно от бесполезного хлама. Красноглазая невольно задумалась — неужели она настолько плоха в роли принцессы? «Я всегда была недостаточно хорошей пешкой, брат?» — еле слышно выдохнула она в пустоту.

«Сейчас не время», — таким образом эльфийка убрала свои переживания куда поглубже и сосредоточилась на деле. Ведь Гвиннет может пережить то же, что и она, если им не удастся доказать её «незапятнанность». «Она, как и я, находится в клетке... — рассудила, скрестив руки на груди, эльфийка. — Но у нее есть шанс выбраться». Вопреки собственной воле, она все же вспомнила одиночество в комнате родного дворца. Девушка немного завидовала Гвиннет в том плане, что у нее есть призрачная надежда на спасение. Аарон не забрал ее, родственники и друзья искренне ей сопереживают, и, может быть, где-то внутри художница не чувствует покинутости.

— И? Чего задумалась? — мрачно отозвалась Мона. Рубине казалось, что рыжеволосой не нравится общество, но сейчас девушке, похоже, стало скучно. Либо она обратила внимание на то, что бывшая принцесса перестала работать, и ей это пришлось не по душе.

Подумав, что нет ничего такого в диалоге, — ведь хозяйка «Очага» всегда сможет его закончить, если ей надоест; к тому же, возникала необходимость объяснить свое поведение, — красноглазая ответила:

— Ты ведь знаешь о том, что Гвиннет Клиффорд как будто бы проклятая?

— Об этом сегодня слышали все, даже жуки в лесу, — отозвалась собеседница. Рубина немного удивилась, что при этом Мона не выказала никаких чувств по поводу случившегося. Но подумав, решила, что у девушки и так проблем по горло — вряд ли у нее есть еще какие-то силы переживать о других, менее знакомых, людях.

— У нас с Пенелопой есть основания предполагать, что скорее всего, это кем-то подстроено. Долго объяснять, в чём конкретно дело, но мы думаем, что здесь замешана чёрная несмываемая краска. Я встречалась с таким типом красок — их сложно создать, но они служат достаточно долго, стоят дорого, выглядят богато. И сейчас я размышляю над следующим вопросом: если мы собираемся доказать это, нам нужна вещь, которой мы могли бы эту краску смыть. Обычная вода не подойдёт для этого, зато есть специальный раствор, чтобы смывать подобную краску. Но даже если бы он продавался здесь, мы не знаем, как он повлияет на человеческую кожу?

— Экое болото! — то ли возмутилась, то ли просто удивилась Мона. — И надо оно вам?

— Разумеется, это крайне необходимо. Ладно мы с Пенелопой. Мы справедливо оказались в Храме Света… хотя, если честно, я до сих пор не верю, что это произошло. У меня так и не было времени это осознать. Я не понимаю, как такое случилось… и я не могу назвать себя неженкой. Но что будет в случае с Гвен?

Повисла тишина. Рубина окончательно отложила чистку картошки, уносясь в собственные мысли. Мона же задумчиво нарезала морковь. На её измученном лице были признаки раздражения, но в глазах как будто бы зажглись какие-то новые чувства.

— …Вообще-то у меня был рецепт раствора мыла от прабабки, — пробубнила девушка. — На моей памяти, это мыло может оттереть всё, что угодно.

— Вот как? Можно ли попробовать его приготовить? — оживилась эльфийка.

— Даже не надейся, я не дам тебе рецепт! — воскликнула хрипло хозяйка, нравоучительно помахав ножом в руке. — Я могу сделать его самостоятельно.

— Правда? Но ведь это не так просто, правильно? — уточнила Рубина. — Ты, наверное, хотела бы что-то взамен?

Мона, прищурившись, на неё взглянула. Затем отложила чистку моркови и вытерла руки о заляпанный пятнами выцветший передник. После этого собеседница молча достала из кармана своего платья нечто тёмное. Рубина узнала в руках хозяйки дневник Кольта.

— Я нашла эту вещь у вас, пока убиралась, — проговорила рыжеволосая. — Подумала, ничего страшного, если загляну. К тому же, мне следовало убедиться, что вы не помышляете чёрными делишками, — Мона строго взглянула на черноволосую. Затем смягчилась. — Нашла имя моего брата… и какого-то Призрачного Оленя… Я понятия не имею, кто это, но Вы должны найти это существо…

— Понятно.

«Кажется, Мона действительно волнуется и о своём брате, и о своей гостинице, — решила эльфийка. — Она даже проверила, не врём ли мы. Наверное, это неудивительно, учитывая, в каком кругу она вертится. Хотя мне не хотелось бы, чтобы в наших вещах копались…».

— Мона, мы с Пен сделаем всё возможное, чтобы помочь тебе и твоему брату… — сказала Рубина. — И тебе необязательно самой смотреть наши вещи. Я не злюсь на тебя, я понимаю твою осторожность, но ты, правда, можешь спрашивать нас…

— Хорошо.

Повисло ещё одно неловкое молчание. «Может быть, это тот самый шанс, про который говорила Пенелопа? И я могу узнать информацию о Доминике?» — эльфийка внимательней присмотрелась к Моне. Она задумчиво застыла на месте. Похоже, девушка что-то вспоминала, как и сама Рубина недавно.

— Мона, слушай… ты больше ничего не хочешь сказать мне?

— Да… — отозвалась рыжеволосая и развернулась к ней с каменным лицом. — Если займусь мылом, то готовка на тебе.

«Твою ж», — Рубина сникла и посмотрела на целое ведро овощей, которые предстояло нарезать. Кроме того, Мона где-то добыла мясо. Эта ночь предстояла быть долгой и очень тяжёлой…

Комментарий после главы: ДОРОГИЕ ТОВАРИЩИ!!! Я НЕ ЗНАЮ, КТО ПОСТАВИЛ ЕЩЕ СЕРДЕЧКИ И ДОБАВИЛ В СБОРНИКИ, НО СПАСИБО ВАМ ГИГАНТСКОЕ. НАВЕРНОЕ, ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО ВЫ, ПРАВДА, ЦЕНИТЕ МОЙ ТРУД? МНЕ ЖУТКО ЭТО ПРИЯТНО!!!

Как обычно, я в какой-то чрезвычайной глубокой дырени, но потихоньку прихожу в себя. Так что решила попытаться выложить главу. Я давно не заходила на сайт, поэтому была жутко удивлена... Мне стало очень приятно и хорошо от того, что людям интересно то, чем я занимаюсь. Спасибо вам большое! Ценю, люблю, уважаю, шлю сердечки и хорошее настроение!

Повесть озорной белой лисицы. Глава 10. Эксперимент

— Руби, ты бежишь или тащишься улиткой?! — возмущённо воскликнула Пенелопа. — Нам нужно спешить!

Черноволосая с мешками под глазами недовольно покосилась на зеленоглазую. В отличие от вчерашнего дня, который в очередной раз всыпал ей адреналина в кровь и позволял активно двигаться, сейчас девушка еле переставляла ноги. Да, вчера утром она точно поторопилась с выводами насчет восстановления тела: каждый день снова и снова выматывал её. А учитывая её уровень готовки, из-за чего девушка проработала рядом с Моной целую ночь, удивительно, как она вообще переставляла конечности. И ещё удивительнее, как быстро Пенелопа неслась с несколькими сумками наперевес, при том условии, что ей тоже пришлось несладко. «У нее внутри точно какое-то шило вставлено!» — по крайней мере, брюнетка могла вымолвить только такой вывод.

Конечно, хорошо, что хозяйка гостиницы согласилась помочь, но ёлки-моталки, неужели суп, каша и мясной рулет были настолько важны? «Конечно, важны, Рубина, вспомни привередливость кузена!» — отозвались изнутри мысли, и темноволосая невольно пожалела всех поваров света. Кроме того, её отношения с готовкой не самые лучшие, если не сказать — хуже не придумаешь. Неудивительно, что приходилось сотню раз переделывать блюда.

— Мы должны бежать! Нам нужно спешить! — не щадила лисица, чуть ли не подпрыгивая. — Если не ошибаюсь, из-за того, что вчера Хранитель не пришёл, сегодня поднимется буча. Вот тебя когда забрали?

— На первый день, — прокряхтела эльфийка и вспомнила, что действительно, когда слуги заметили метку на её плече, в замке на неё начали смотреть совсем по-другому…

— И везет же тебе! Меня тоже, — проблеяла девушка, тем самым нарушив очередную дисфорию темноволосой. — В любом случае, Великому Мужику Аарону наверняка послали весточку. А ещё мне не нравится запах нашей еды. Такое ощущение, что Мона решила подсунуть нам мусорник.

— Знаю, это я готовила, — прокряхтела эльфийка снова.

Пенелопа непонятливо похлопала ресницами, внимательно смотря на черноволосую. Кажется, мысль о готовке бывшей принцессы заставила её немного остудить пыл. Она даже остановилась на месте и пораженно взглянула на эльфийку, анализируя услышанное.

— А! — наконец до нее дошло.

— Пойдём уже, неуемный комментатор, — Рубина даже обогнала своим медленным шагом лисицу.

Впрочем, Пенелопа не зря волновалась: горожане вновь собрались на площади в ожидании чего-то грандиозного. Видимо, скандала. Здесь же стоял ящик Пандоры, в котором находилась Гвен, а также большое количество стражников вместе с Бенджамином. Он молча и незаметно кивнул, рассмотрев двух проклятых в толпе. И тут же отвернулся, делая вид, что между ними нет никаких связей.

— Что происходит? — спросила Руби, немного проснувшись.

— Не знаю, — округлёнными глазами Пен оглядывала разговорчивую толпу. — Это ни на что не похоже.

— Позвольте, милые дамы, мне рассказать, в чём таки дело, — раздался бархатный и до жути знакомый мужской голос.

— О, нет, это снова он, — возвела театрально глаза к небу Пенелопа. — Руби, как нам оторваться от этого приставучего типа, ты не знаешь?

— Если бы знала, его бы тут уже не стояло, — не могла не поддержать шутливый разговор девушка. Тем более, отчасти это являлось правдой. К тому же, шутливый тон, как неудивительно, поддерживал в ней силы.

— Леди в наши дни поразительно стесняются благородных кавалеров. Всё в порядке, леди, я это понимаю.

Пенелопа только повернулась к мужчине, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла рот обратно. Она дёрнула Руби за рукав и та, удивлённо воззрившись на новое лицо уже старого приятеля, похлопала ресницами. Итан или Оскар Уэйн теперь принял новый облик: стал смуглым блондином с удивительно прекрасными тонкими усами, в широкополой синей шляпе и более благопристойной одежде с плащом. Он хитро подмигнул.

— Так и знал, что понравлюсь. Меня зовут Дуглас Альфред-Якобсон, приятно познакомиться, — мужчина учтиво поклонился и покрутил усы.

— А-а… э… а… — Рубина растерялась настолько, что даже захотела неприлично указать на Итана пальцем. В последний раз такое с ней было в пятилетнем возрасте. Похоже, Дуглас-Оскар-Итан прекрасно справлялся не только с ролью пройдохи, но еще и шута.

— Манеру речи так и не сменил, — фыркнула Пенелопа, восстановившись. — Дилетант.

— Правда, здорово, что сегодня решили провести очистительный обряд, дамы? — спросил Дуглас. — Я считаю, это весьма заботливо со стороны Одри Клиффорд — помочь собственной племяннице таким образом.

— Очистительный обряд? Что это значит? — спросила Рубина.

— В Гортензии ценят дары, подаренные Галактионом, — проговорила рыжеволосая. — Вода есть в составе многих лекарств, которые производят в округе. Это пошло от морских путешественников, которые практически не имели связи с цивилизацией и лечились с помощью магии, примешивая крупицы воды. Да и вообще все народы обожают воду, и очень сильно поклоняются Галактиону. Очистительный обряд из той же серии: это обряд из святой воды, который проводит главный священник Храма. На глазах толпы с неё снимут одежду и омоют в святой воде.

— Неужели? — внутри Рубины всё похолодело. Представить, что Гвиннет будет переживать такое на глазах у враждебно настроенных горожан, и какое для неё это будет унизительное испытание, отозвалось внутри неё сочувствием. — Но ведь ещё…

— Нет-нет-нет, очаровательные леди, позвольте вас уважительно прервать, — Итан сделал изящный жест рукой и аккуратно положил руки подругам на плечи, из-за чего красноглазая невольно скривилась. Самое интересное, что именно такого эффекта этот Оскар-Дуглас наверняка и добивался. Он понимал, что девушки его знают, и намеренно делал все эти вычурные глупые движения, даже если никто не обращал на него внимания. — Сейчас данный обряд упразднили, в угоду нынешним реалиям, и ей будут омывать только конечности. Ведь главный смысл вовсе не в том, чтобы раздеть человека на потеху публике, и заставить его гореть от стыда, а в том, чтобы сам Галактион, будучи связанным с нашим миром за счёт святой воды, помог человеку, если он невиновен в греховности, либо уничтожил его.

— Тем более, странно, — нахмурилась Пенелопа, пока Дуглас мило улыбался и снова принимался делать вид, что он обычный джентльмен, и он вообще никого никогда не касался. — Или… не очень-то и странно… мы ведь проклятые…

Руби поймала погрустневший взгляд отошедшего чуть поодаль товарища, задумчиво оглядывающего сосредоточенную рыжеволосую подругу.

— Господа, внимание! — привлёк внимание к действию глашатай.

Среди смотрящих Рубина разглядела матушку Одри, низко склонившую голову. Рядом с ней стояли незнакомые ей люди, испуганные высокие мужчина и женщина в темных одеждах, посерьёзневшая Нэнси Флоранс и её суровая служанка Линн. Также в первых рядах стояла напряжённая Джимена, нервно сминающая ткани платья. «Все участники, которые нам необходимы, собрались», — подумала Руби и взглянула на Дугласа. Его синие глаза словно потухли, когда он наблюдал, как измученная и скованная в цепи Гвиннет медленно выходит на площадь. Хотела бы она понять его мысли сейчас, ведь Гвен для него — никто. И тем не менее, он переживал за нее, как родной отец за дочь. Бывшая принцесса тоже волновалась, но перед ней и миром в данный момент будто выросла стеклянная стена — любые эмоции ощущались приглушенно.

— Руби, ты-то хоть готова к представлению? — спросила Пенелопа.

Эльфийка оторвалась от созерцания.

— Давай дождёмся, пока проведут обряд, — сказала Руби. — Мне кажется, мы что-то упустили.

— Ты хочешь надеяться на милость богов, которые нас ненавидят? — усмехнулась рыжеволосая.

Внутри Рубина мучилась чувством неопределённости.

Из храма Галактиона вышел священник в белых одеждах в окружении свиты из других служащих, которые везли с собой котёл со святой водой, плотно накрытой крышкой. Сначала он зачитывал молитвы и восхваления богу Галактиону, затем произнёс, по какой причине так важно изгонять тёмных из любых земель и отправлять их в Храм Света. Всё это Руби уже многократно слышала: они потомки древней и воинственной цивилизации, начавшей губить мир; в них содержится тёмная энергия, которая отравляет всё живое, и которую нужно держать под контролем; тёмные неуправляемы, и могут легко сойти с ума…

— Это же Кристиан! — поразилась шепотом лисица, осматривая священника так, словно перед ней вывесили чудотворную картину. Руби удивленно взглянула на коллегу. — Этот парень когда-то баллотировался на пост губернатора. Он яро выступал против присутствия лисиц на территории Гортензии. Даже не верится, что сейчас он священник!

Эльфийка задумчиво взглянула на полного мужчину низкого роста с каштановыми волосами. Он выглядел сурово, словно шел не омывать предполагаемую темную, а готовился к настоящей битве. Его серо-голубые глаза сверкали праведным гневом, будто сейчас в нем поселился сам Галактион, готовящийся изречь божественную волю. А его голос рокотал над толпой, точно перед ней стоял прирожденный оратор. Невольно Руби соглашалась с мыслями лисицы: странно, что такой человек стал священником, но когда не смог оседлать одну лошадь, ты, вероятно, отправишься к другой.

Кристиан же продолжал, не останавливаясь.

По бесконечным историям и легендам, проклятые — враги даже не многочисленных наций и народов, проживающих на десяти континентах, а враги самого светлого мира. И очень опрометчиво, что многие граждане Гортензии столь безответственно относятся к появлению тёмных. Рубина же размышляла о том, что сейчас, когда она слушает эти речи, ей как будто всё равно, но душа эльфийки словно плакала о чём-то неуловимом. Кусочек живой плоти бился внутри, держась на тонких подрагивающих нитях, и капли едкого дождя, — накапливающихся чувств и эмоций, которые не могли быть высказаны вслух, — задевали нити, дабы частица плоти вздрагивал снова и снова, но не могла вырваться на свободу.

В конце концов, священнослужитель приступил к омовению Гвиннет. К облегчению Рубины, мужчина не прикасался к предполагаемой тёмной, так как она теперь считалась слишком грязной для его персоны. Вместо этого он воспользовался магией. Девушка оголила свои конечности, показав злополучную метку, и после омовения черная лилия не стёрлась. Наоброт, кажется, что она еще больше засияла темными оттенками. Толпа зашепталась ещё больше, недоумевая, где носит Хранителя в такой ответственный момент и почему до сих пор никто не пришёл, чтобы забрать очередную проклятую. Уж не проделки ли демонов, низших проказников брауни?

— Итак, Галактион сказал решающее слово! — громогласно произнёс священник приговор.

— Ну, теперь точно пора, — сказала Руби.

Пенелопа кивнула и, мгновенно отреагировав, подняла руку.

— А у нас, между прочим, есть претензия!

Толпа обернулась на них, и черноволосая сразу ощутила себя не в своей тарелке, когда усмотрела горящие и недовольные взгляды окружающих. Как в злополучный первый день, когда её слуги осуждающе смотрели на появление принцессы в тронном зале, а кузен даже не оборачивался на приветствие… Но потом взглянула на большие серые глаза Гвиннет. И поняла, что её смятение сейчас ничего не значит, по сравнению с будущим стоящей на площади малышки.

Рубина уже не сможет лишиться ненавистной ипостаси, но несчастную Гвиннет еще можно спасти.

— Как Вы смеете прерывать священный обряд?! — возмутился священник. — Вы, проклятая лисица!

— Потому что она не тёмная! — заявила лисица. — И у нас есть доказательства!

Толпа снова начала недоуменно шептаться. Однако Руби и Пенелопа уже вышли за пределы образованного круга и встали перед священником и Гвиннет. Блондинка поражённо уставилась на девочек. «От этого удивлённого взгляда невольно чувствуешь себя привидением», — невольно усмехнулась про себя Пенелопа.

Рубина также взглянула в сторону стоящих близких младшей Клиффорд. Все они шокировано поглядывали в сторону проклятых. Нэнси сложила руки на груди в молебном жесте. «Кажется, есть кто-то, кто сильнее всех болеет за нас, несмотря на внутреннюю злобу», — подумала Рубина. Ей стало приятно. Нэнси убедила ее двигаться дальше.

— Хватит нести чушь! — заявил священник. — Почему стража стоит и ничего не делает?!

— Прошу прощения, я их остановил, — невозмутимо проговорил, выйдя вперёд, Бенджамин Шейн. Люди вокруг поражённо охнули и недоумённо переглянулись. — Грубо прерывать священную церемонию, но я привык до конца дослушивать людей. Вы все можете это подтвердить. И если имеет место быть несправедливое обвинение, то прямо сейчас, под взором Галактиона, мы должны разобрать его до конца.

— Да что здесь слушать, ради всех богов, офицер Шейн? Галактион сказал слово, — показал ладонью на Гвен, которая в этот момент вздрогнула, как от удара, священник. — Если бы девушка не являлась тёмной, она бы очистилась от метки…

— Если Вы нам дадите сказать, дяденька священник, то мы ответим, по какой причине Гвиннет не является тёмной, — скопировала кое-чей говор Пен, и Руби подозрительно на неё посмотрела, но тут же надела на себя маску безразличия — мол, да, именно так мы и планировали разговаривать.

— Вам ведь нечего терять, — поддержала она лисицу, собрав в кулак всю волю и гордо выпрямив спину, будто стоя в светлом платье возле трона рядом с кузеном. — Вспомните, вы всегда сможете посмеяться, если мы не правы. А если правы, тогда вы, не узнав этого, погубите жизнь невинному человеку. И как вы будете жить с камнем на душе в таком случае?

Красноглазая постаралась выразить мысль достаточно громко и повернуться в каждую сторону, чтобы донести до присутствующих смысл. Она убедительно приложила руку к груди. И на ее радость, окружающие как будто смягчились. Они переглядывались и перебрасывались короткими фразами, но уже беззлобно.

— Я всё равно не вижу в этом смысла, — произнёс важно священник, угрюмо глядя на темных и вновь перетягивая на себя внимание. — Неужели каждому, кому взбредёт в голову дать какие-то неразумные комментарии, мы должны давать шанс? Тем более, проклятым?

— Если это значит «да», то мы, пожалуй, начнём, а то никогда не закончим, — сказала, отрезав, Пенелопа и махнула рукой. От такой наглости мужчина покраснел, став похожим на гигантскую сардель в белом одеянии, но даже здесь зеленоглазая не собиралась давать ему шанса на ответ. Она кивнула в сторону заключенной. — К тому же, Гвен холодно, ей некогда стоять на морозе.

— Всё в порядке, — брякнула тихо-тихо блондинка, хотя её знатно потряхивало. В этот момент Руби пожалела, что рядом с ней нет никакого платка, ведь никто не стремился помочь ей.

И как только она подумала об этом, из толпы вышел знакомый светловолосый мужчина и укрыл юную девушку плащом под изумленные взгляды окружающих. От такого поворота событий Кристиан вообще поперхнулся. Он одновременно удивленно и с упреком глядел на перевоплотившегося в другого человека Итана, явно пытаясь прожечь дыру в незнакомом мужчине.

— Пусть юная леди и носит на себе отпечаток тьмы, я не могу смотреть, как обижают тех, кто не может защититься, — важно сказал он при этом, и Руби с Пен обалдело уставились на то, как по-отечески он обращается с Гвиннет.

Та, видимо, не узнала его и покраснела от смущения, промычав что-то нечленораздельное.

Священник, желающий что-то сказать против, хотел было уже открыть рот, но лисица его вовремя опередила, обращаясь ко всем и сразу одновременно:

— Итак, первая причина, по которой мы не считаем Гвиннет тёмной, это энергия. Когда девушка становится проклятой, она излучает особую тёмную ауру, и мы можем легко её почувствовать. Обычно это дарит давящие ощущения. Например, от моей коллеги сейчас исходит боль, отчаяние и потаённая злоба, хотя снаружи ничего такого не почувствуешь. Но от Гвен таких ощущений мы не заметили.

— Да брехня всё это! — крикнул какой-то мужичок, махнув кулаком.

— Я знаю этих девушек! — воскликнула какая-то фея. — Они недавно прибыли в город! Я уверена, наша девчонка от них заразилась!

— Не говорите глупостей и не будоражьте общественность, уважаемая леди, — оборвала Рубина, подойдя к фее поближе, чтобы ее было достаточно слышно. Чтобы придать себе грозности, она свела брови к переносице. — Проклятые от происхождения, а не от того, что это какая-то болезнь, передающаяся воздушно-капельным путём. В данном заявлении нет ничего разумного!

В ответ на это крылатая красавица высокопарно фыркнула, не в силах найти других аргументов.

— Да-да, вы можете не верить в это, — взялась в рассуждения Пенелопа. — Но есть ещё существа, способные почувствовать тёмную энергию, исходящую от нас. Это волки.

В толпе зашептались опять.

— Я уже здесь, — донесся немного дрогнувший голос Джимены.

— Ух ты, даже подзывать не пришлось! — удивилась Пенелопа и хлопнула в ладоши.

— Я с самого утра как на иголках. И могу подтвердить, что когда вижу тёмных, я очень сильно хочу их убить, просто сдерживаюсь, — произнесла продавщица украшений для дома.

— Именно поэтому ты стоишь за столько метров, — проговорила Рубина. И действительно, Джимена находилась не в центре круга, то есть не рядом с проклятыми. Скорее, ближе к священникам, которые успели расположиться поодаль от места действий.

— Да, — кивнула головой женщина. Она явно ощущала неловкость от направленных на нее взглядов, но все равно, собравшись духом, шагнула в сторону Гвиннет. — Именно поэтому я очень удивилась, когда увидела на площади эту девушку. Мисс Клиффорд не может быть темной. Ведь я даже могу прикоснуться к этой девушке и ничего не почувствовать, — и в подтверждение своих слов Джимена мягко — по-матерински, — взяла девушку за руку. Серые глаза Гвен широко распахнулись, когда крепкая высокая незнакомка сделала данный жест отчасти трепетно.

Джимена мягко улыбнулась, чтобы показать искренность своих намерений, и светловолосая, застыв, ощутила, как по ее щеке вдруг покатилась незаметная капля.

— Волчицу подкупили, стоят и радуются! — донеслось из толпы, прервав данный момент.

— Хм, об этом я не подумала, — лисица напряжённо дёрнула хвостом и задумчиво приложила пальцы к подбородку, уставившись перед собой. — А ведь и впрямь неубедительно выглядит.

Сероглазая опустила голову, но шепотом проговорила короткое «Спасибо» попытавшейся спасти ее продавщице. Та не осталась в долгу. Она пожелала девушке мужаться и отошла в сторону Кристиана, у которого в глазах плясали искры радости. Люди не поверили темным. И никогда не поверят.

Видя это, Руби поняла, что дело осложняется. Ее мысли метались из стороны в сторону. Она цеплялась за каждую из них и наконец нашла хоть какой-то выход.

— Может, в толпе есть ещё волки, которые помогут в проверке? — спросила черноволосая, решив тоже выступить. — Это довольно лёгкое дело: вы просто подходите к нам с моей коллегой, а затем и к Гвен. Ничего страшного, мы всё равно не сможем никак навредить из-за сдерживающих цепей.

— Хорошая мысль, — кивнула Пенелопа и обратилась к толпе. — Есть добровольцы? — рыжеволосая осмотрелась, но все только смотрели. Игриво улыбаясь, Пенни подбоченилась. — Неужели никого? Экие вы все храбрецы!

Бенджамин, наблюдающий за этой картиной, присмотрелся к стражникам и священнослужителям. Он сразу почувствовал, что среди них есть, по крайней мере, двое, принадлежащие к волкам. Один — выглядящий замкнутым молодой паренёк, который неловко мялся рядом с Кристианом Окли, в то время как в стражах находился волк среднего возраста, с очень суровым лицом и собранным видом. Шейн подозвал обоих.

— Проверите методику проклятых? — спросил он. — Не думаю, что здесь есть какая-то подстава. К тому же, если девушка действительно невиновна, мы должны помочь, как ответственные лица Гортензии.

— Э-э-э, хорошо, — почесав затылок, отозвался священнослужитель. Стражник, в свою очередь, молча кивнул. Он привык выполнять поручения, не задавая лишних вопросов. Оба направились к тёмным. — Эмм, мы можем попробовать помочь вам?

— Да, пожалуйста, — благодарно кивнула Пенелопа и улыбнулась.

Рубина и Пенелопа молча встали посередине площади, ожидая дальнейших действий волков. На самом деле, обе не представляли, что сейчас может случиться. Рубина всего несколько раз сталкивалась с агрессией волчьих, и оба раза ей не понравились. А учитывая уровень её усталости, в случае, если всё зайдёт слишком далеко, она вряд ли сможет выдержать натиск разъярённого мужчины. В прошлый раз она еле выдержала давящую ауру мрачного Креона.

Священнослужитель и стражник встали напротив. Джимена также встала рядом с ними, ведь она еще не показывала свою реакцию. Сначала не происходило ничего экстраординарного, но затем на глазах множества жителей Гортензии молодой священник не выдержал и целиком обратился волком. Его волк был среднего размера, с чуть рыжеватой шерстью, и выглядел он настолько злобным и отчаянным, насколько это возможно. В его глазах можно было заметить неподдельную жажду гноящейся крови.

Пока священник понёсся на Руби, словно интуитивно почувствовав ослабленную жертву, волк стражника силился показаться наружу. Сквозь человеческую форму пробивалась кровожадная пасть, глаза которой горели красным. Мир вокруг потемнел от концентрации силы. Присутствующие ощутили себя загнанными в угол, и силы сопротивляться медленно уходили. Такого не помнили даже те, кто сталкивался в битвах с наиболее агрессивными волками.

Джимена вдруг схватилась за сердце и прорычала нечто нечленораздельное. Все действия волков произошли в один миг, и никто не успевал реагировать, а уж переживать зафиксированные глазами картины происходящего становилось труднее. В конце концов, когда волк священнослужителя уже открыл пасть и выпустил острые когти, неожиданно зверь пропал, в то время как священнослужитель, вновь обернувшись человеком, мучительно свалился на колени.

— Простите… мне нужно… уйти… — прокряхтел юноша, держась руками за землю, чтобы не свалиться полностью. Он дрожал, как в безумной лихорадке. — Мне так… больно…

— Я чувствую мрак, — рыкнул стражник, и вместо его головы вновь показалась отчаянная волчья морда. Он интуитивно прикрыл лицо руками, сквозь которые проглядывали глаза, светившие красным.

— Я больше не могу, — Джимена также схватилась за голову и задрожала. — Я слишком долго здесь простояла.

Если бы не офицер Шейн, вовремя отдавший приказ помочь, волки, ощущавшие боль, скорбь и смерть от проклятых, оставались бы на площади до тех пор, пока кто-нибудь из горожан не очнулся от шока. Мир вновь обрёл цвет и привычные звуки, когда волкам помогли другие стражники по приказу офицера, оттащив их от площади и подозвав магического лекаря. Только стражник отказался от помощи, сказав, что у него просто болит голова, и отошел на приличное расстояние от толпы. Некоторые видели его сумасшедшие глаза и крепкую руку, которая держалась за сердце.

Рубина в это время осознала, что могла вот-вот умереть, даже не попытавшись защититься. Она никогда не висела на волоске на смерти в такой ситуации. В ее биографии осталось множество воспоминаний, когда ее преследовала опасность даже в юном возрасте, но она никогда не находилась в диссоциации. Жизнь не проносилась перед глазами мельтешащим ураганом с изображениями внутренних травм. Черноволосая смотрела в пол, и со стороны было похоже, что она просто опустила голову... но внутри девушки разрывалась душа от осознания произошедшего. Ее руки дрожали, как и зрачки.

— Я ожидала, что будет плохо... — услышала темноволосая шепот Пенелопы Руби. Красноглазая повернулась к напарнице: та стояла штыком, что приросший к полу стебель. Ее лисьи зрачки широко расширились. — Но не настолько... совсем не настолько...

Сначала Руби мысленно поддержала лисицу. А затем ей захотелось злобно врезать ей по морде и оттаскать за уши. Не планировала? Не предугадывала? Да почему зеленоглазая вообще ее не остановила, раз уж знала, что до такого легко может дойти? «Нет, хватит, — шепотом проговорила самой себе Руби. — Я сама это предложила. Это моя ответственность. Ругать себя поздно — это было мое решение...». Девушка присмотрелась, но увидела лишь, что окружающие не обращают внимания на проклятых. Только Кристиан озадаченно на них смотрит, как-то по-новому смотря на девушек.

В нем кипели страх или злость? А может быть, все вперемешку?

Впрочем, сейчас его чувства не имели значения. На кону стояла свобода Гвиннет, и волки являлись хотя и не совсем удачной, но подходящей доказательной базой для ее невиновности. Кроме того, бывшая Назар приняла к сведению, что сами волчьи страдают от энергии тёмных. Кто знает, возможно, именно поэтому представители данной народности желают как можно скорее избавиться от проклятых — они подсознательно понимают, сколько боли могут пережить за короткий миг?

— Кхм, — первой пришла в себя лисица. Она обвела взглядом затихшую толпу. — Итак, теперь мы все убедились, что бывает, когда волк подойдёт к тёмной. А теперь нам нужен ещё кто-то, кто продолжит незатейливый эксперимент! Желающие найдутся?

Меня никто не ждал, а я приперлась. Дорогие товарищи, еще раз от всей души хочу поблагодарить за то, что обращаете внимание на данную работу и продолжаете ее читать. Для меня это по-прежнему важно, хотя я и могу задерживаться с выходом глав на длительный период. Спасибо большое! Хорошего вам всем настроения и приятного дня!

Хочу также сказать, что дело Гвиннет движется к завершению, и для меня это большой прорыв. В течение долгого времени я не просто писала в стол, но еще и не структурировала работы. Это значит, что на моих носителях можно найти не полноценные главы, а отрывки из разных временных отрезков работ. То, что этот текст структурируется в этом году, и я продолжаю идти дальше, для меня настоящий праздник. Так что еще раз за все спасибо!

Повесть озорной белой лисицы. Глава 11. Суд — Промежуточная

НИКТО НЕ ЖДАЛ, НО ОНО ВЫШЛО! Если кто-то по-прежнему следит за обновлениями, гигантское вам спасибо! Я покорнейше благодарю, что вы ждали это! Всем, кто обратит внимание на данную работу, я также искренне благодарна! Приятного прочтения!

Стражник медленно наклонился к Гвиннет. Девушка испуганно обмерла под его сосредоточенным и суровым взглядом, ощущая себя маленькой мышью, которую вот-вот поглотят. Толпа, Руби и Пенелопа зачарованно смотрели на это действие, и один только священник недовольно морщил нос. Кристиан нетерпеливо топал ногой и строго наблюдал за происходящим, видимо, обдумывая, как скоро закончится это глупое шоу.

Наконец волк поднял взгляд и посмотрел на окружающих.

— Ну?! — нетерпеливо воскликнул служитель.

— Ничего такого, — прогрохотал мужчина. — Но вкусно пахнет. Молоком.

Отовсюду раздались удивлённые возгласы и послышались шептания. Кристиан невольно подпрыгнул и шокированно взглянул на волка. Проклятые коллеги единодушно выдохнули, и это окончательно избавляло их от последних сомнений. Теперь необходимо продолжать начатое.

— Итак, раз мы убедились, что от Гвиннет Клиффорд не пахнет ничем подозрительным, а от нас, к сожалению, воняет за километр, — начала болтать лисица, вызвав своим комментарием нервные смешки со стороны публики, — можем продолжить изучать данное действие и прояснять неясные моменты. Как известно, если чёрная метка — не показатель истинной тьмы в сердце женщины, значит, скорее всего, это липа. А точнее — краска!

— Если бы это была краска, святая вода смыла бы её, — привередничая, вступил в спор Кристиан. Он не желал просто так сдаваться. Тем более, если перед ним стояла хитрая, коварная представительница народа трусливых лисов. — Ваши трюки не пройдут с Божественной Правдой, которую представляет сам Галактион!

— Справедливо, — кивнула рыжеволосая, скрестив руки на груди. — Однако стоит упомянуть, что краска бывает разной. В данном случае, чёрная краска явно является дорогостоящей и несмываемой. Верно я говорю, коллега? — зелёные глаза устремились на эльфийку, и та поняла, что ушастая запрашивает подмогу.

— Именно так, — не замедлила поддержать девушка и принялась вспоминать информацию, давно усвоенную во дворце. — Данная краска является очень дорогостоящей, так как её производят из морских чернородых моллюсков, которые проживают на дне Великого океана. Такой материал очень сложно добыть, и чаще всего, этим занимаются русалки. Простой водой, пусть даже она содержит в себе крупицы божественности, такую краску не смыть, — эльфийка вызывающе нахмурилась и приложила руки к груди, стараясь казаться как можно убедительней. — Да и к тому же, если бы Галактион действительно хотел, чтобы Гвиннет Клиффорд отправилась в Храм Света, разве мы стояли бы сейчас на этой площади?

Повисла гнетущая тишина, свидетельствующая о том, что вопрос был поставлен нешуточный.

— И кто писал вам сценарий? — прокряхтел какой-то недовольный горбатый старик, угрюмо опираясь на деревянную палку.

— Очень хорошо устроились! — неустанно пожаловался священник, довольный такой, пускай и маленькой, поддержкой. — От Клиффорд, значит, не пахнет, но зато краска на ней не смывается… поразительно, и поэтому я должен отпускать эту девушку-притворщицу?!

Рубина внимательно осмотрела толпу, убедившись, что ее слушают абсолютно все.

— Вообще-то у меня есть кое-какое средство, и на ваших глазах я бы его попробовала, — произнесла Рубина, осматривая граждан. Первое, что бросилось ей в глаза, это заинтересованные лица гортензийцев, которые уже сменили гнев на милость и жаждали зрелищ. Невольно в голове у эльфийки пронеслась мысль, что все будто забыли изначальную причину мероприятия и сейчас воспринимали небесный судебный процесс как сказку на ночь. Семья Флоранс, их верная служанка и Одри во все глаза наблюдали за ними, — пожалуй, они являлись единственными, серьезно относящимися к действительности, наблюдателями. — Это средство мне дала одна хорошая знакомая. И сейчас мы посмотрим, насколько оно эффективно.

Как ни в чём не бывало, красноглазая достала бутыль с уникальным мылом, который заработала потом и кровью вчерашним днём на кухне. Мысленно прося у Лучезарной помощи, — солнечные эльфы, хотя и построили в государстве царственную статую громовержца Маркелла, а в порту установили маленький, но приятный глазу, Храм Галактиона, всё же предпочитали верить своим языческим божествам, — черноволосая подошла к Гвиннет. Блондинка с толикой надежды и отчаянием смотрела на Руби. Ее молитвы, чаяния и надежды буквально отражались в больших серых глазах.

Не зная, как лучше поступить и одновременно чувствуя себя неловко, Руби покапала несколько капель и принялась оттирать зловредную метку. К её радости, та действительно начала постепенно стираться, однако следы всё ещё оставались. Затем она опять зачерпнула святой воды, — священнослужители были слишком заворожены происходящим, чтобы протестовать, — и метка окончательно пропала на плече кудряшки.

— Галактион сказал своё слово, — пафосно и радостно одновременно прогрохотала эльфийка, и люди, восклицая, вознесли руки к небу.

Священнослужитель, не веря собственным глазам, подошёл обратно к младшей Клиффорд, шокированной не меньше остальных, и как следует вгляделся в совершенно чистое плечо.

— Мыться надо чаще, — пробурчал он недовольно, кривя нос и бурча, что нынче люди из любой мухи слона сделают, а ему потом это выходит боком.

— Выходит, я не тёмная? — всё ещё не веря, спросила Гвиннет.

— Абсолютно верно, на Ваших глазах Гвиннет Клиффорд перестала быть проклятой и вновь превратилась в обычную девушку! С нами, к сожалению, подобный номер не прокатит, а ведь так хотелось бы! — не успокаивалась лисица, вызвав тем самым порцию смешков разного настроения. — Однако, прежде чем мы окончательно обрадуемся, разрешите погрустить, ибо кто-то же эту метку нарисовал, правда? Не появилась же она просто из прихоти?

— А ведь верно! — догадливо отозвались некоторые. — Но кто это мог сотворить?! Кому понадобилось такое несчастье?

— Нам тоже интересно, — вступил в диалог отец Нэнси, Дориан Флоранс, удручённо смотря на окружающих. — Гвиннет всегда росла замечательной девушкой, и очень трудно представить себе, что кто-то настолько сильно желал ей насолить. Смею надеяться, Нэнси, это не твои ужасные проделки? — шатен строго взглянул на дочь и скрестил руки на груди, пока та медленно и вместе с тем гневливо оборачивалась на папашу.

Девушка, на которую обратились взгляды окружающих, злобно взглянула на родителей и уже готовилась открыть рот, когда лисица вновь прервала беседу:

— Не стоит рубить с плеча, правда будет горяча! — сказала она поучительно, явно распаляя и себя, и публику. — Мы ведь не хотим ещё одного невинного человека превратить в преступника и врага народа. Поверьте, одного такого случая достаточно. К тому же, мы и так уже чуть нашего дорогого священника до ручки не довели, — Кристиан хмуро уставился на лисицу. Внутреннее он был согласен, но в то же время ему было ненавистно, что лисица говорит за него.

— Кажется, твоей подруге нравится всеобщее внимание, — подметил со стороны Шейн с лёгкой улыбкой, в которую эльфийка даже не сразу поверила.

— Что ж, ей к лицу, — кивнула черноволосая. Сама она предпочитала лишний раз не отсвечивать, но в случае чего готовилась прийти на выручку.

— Давайте все вместе подумаем, кто мог желать Гвиннет зла? У кого есть мотив для преступления? — спросила громко рыжеволосая. — Кто мог желать зла обычной, ничем не примечательной, девушке, с минимальным кругом общения, не заинтересованной внешней жизнью Гортензии и мало покидающей родной дом? Девушке, которая увлекается лишь написанием картин и посещением храма Галактиона? Я напоминаю тем, кто не в курсе: Гвен послушная и добрая, она вряд ли причиняла кому-то зло, так что мотив мести сразу отпадает, — слушая о себе так много информации, светловолосая покрылась предательским румянцем и смущенно опустила голову. — Кстати, говоря о картинах, нельзя не вспомнить о метке. Посмотрите-ка на метку моей коллеги — ничего не напоминает? Абсолютно такая же, какая была изображена на плече Клиффорд до того, как мы ее убрали. Какая-то таинственная случайность! И почему это пришло в голову именно тогда, когда мы появились в городе?..

— Да говори, закипает!! — закричал глухой, но достаточно громкий мужской голос из толпы, и зеленоглазая прокашлялась.

— М-да, ну, хорошо, — проговорила она растерянно, видимо, не ожидая, что реакция наблюдателей окажется настолько бурной. Однако тут же взяла себя в руки. — В общем, совершенно ясно, что преступник, желавший зла Гвиннет, из её круга общения, не так ли? Вряд ли всем находящимся здесь хотелось бы её опорочить — без обид, но вам просто не до этого. К тому же, человек, который столь точно изобразит метку, должен быть настоящим художником с точной фотографической памятью. Но кто именно этот человек? В данном вопросе нам помогла разобраться прошедшая ночь… точнее, вечер.

Стоит отметить, что мы с тёмной симпатичной эльфийкой уже много раз рыскали в поисках истины в различных местах. В том числе в доме, где произошла своеобразная «трагедия». Там мы действительно обнаружили запах краски, который старательно проветривали в комнате Гвиннет. Всё-таки краска пахнет не очень приятно, это я как спец утверждаю. К тому же, её было достаточно много, — в этом стражники смогут убедиться, если пройдут от домика Клиффорд чуть подальше к усыхающему крохотному озеру. Там как раз стоит похожий вонючий аромат.

То есть преступник после того, как нарисовал цветок, сразу же побежал выкидывать краску на достаточное расстояние, чтобы никто этого не заметил. Знакомый человек, со знакомой походкой, знающий, куда можно отнести мусор, чтобы никто этого не заметил… матушка Одри, Вы не знаете, кто это может быть?

Лисица с невозмутимым лицом повернулась к прямо стоящей женщине. Та в ответ глядела на середину площади с таким же непроницаемым видом. Её густые брови грозно свелись на переносице, однако после последнего предложения старшая Клиффорд недоуменно приподняла одну из бровей.

— Хотите сказать, что это была я? — скрывая возмущение в голосе, сказала она, под вопросительные и неверящие взгляды окружающих. — Я столь долго заботилась о своей родной крови, чтобы однажды она попала в такую передрягу? Гвен, девочка моя, я очень рада, что девушки избавили тебя от ужасной метки, но неужели ты хочешь поверить этим несносным проклятым девицам?

— Не спешите опять дурачить голову племяннице, — строго сказала рыжеволосая и важно подбоченилась. — Кроме Вас некому желать ей зла.

— И прежде чем задавать тон нашему разговору, объясните, зачем Вы на самом деле покупали снотворное, — вслед за подругой строго проговорила эльфийка.

— И для чего Вам понадобилось это, — сказала Пенелопа, доставая из сумки подозрительную палку с незаострённым концом. На этой палке всё ещё оставались чёрные следы. — Странно, что Вы её так и не выкинули. Но это можно объяснить остатками магической энергии, которая протекает в данной вещи. Магия слабая, насколько я поняла, но для Вас, похоже, этого оказалось достаточно.

При этой палке у матушки Одри расширились глаза. Гвиннет и Нэнси стали смотреть на неё по-другому, пока остальные существа непонятливо переглядывались. Семья Флоранс выглядела удручённой. На их лицах отразилась озадаченность происходящим.

— Я не понимаю… — хотела было сказать миссис Флоранс, когда Нэнси пришлось грубо прерывать мать:

— Вы рассказывали об этом на своих уроках, — сказала она, оборачиваясь лицом к старшей Клиффорд. — Вы говорили, что так рисовал Ваш дед тонкие линии для наиболее сказочных картин — он пытался точнее передать изображения, даже на самых дальних участках. Только при этом он напитывал «ветвь» собственной магией, и наиболее слабо, ведь его искусство завораживания состояло не в волшебстве, а в таланте художника. Магия в данной ветви нужна лишь для насыщенности красок, так цвета получаются более яркими и выразительными…

— Матушка… — тихо произнесла Гвиннет, так что вряд ли её даже расслышали стоящие на далёком расстоянии наблюдатели.

— О, Великий Галактион! — воскликнула матушка Одри, сцепив руки. — Что это за бредни, что за россказни? Неужели вы серьёзно верите, что я это сделала? Гвиннет, я воспитывала тебя долгое время, и ты действительно хочешь сказать, что я могла как-то тебя подставить, тем более, используя ветвь собственного дедушки, которого я любила больше жизни? Ты заменила мне дочь, ты моя семья!

— Поверьте, мы сами долго задавались вопросом, что это вообще такое, — пожала плечами лисица.

— Начиная с того момента, когда мы заметили Вас в мастерской вчера вечером, — закивала эльфийка. — Вы так увлечённо восстанавливали картины деда, что совсем нас не заметили. Мы как раз хотели исследовать ее на предмет подсказок или улик. Было интересно застать там именно Вас.

— Похоже, что данная вещь досталась Вам по наследству, — проговорила лисица. — Но Вы решили использовать её только сейчас по злому умыслу. И совершенно неясно, почему…

— Вероятно, потому, — неожиданно вступил в разговор офицер Шейн, выходя вперед и обращая на себя внимание зрителей, — что родители Гвиннет оставили ей довольно приличное состояние, в которое она может вступить по достижении двадцати лет.

— Что?! — воскликнули все.

— О, ну, это объясняет многое, — кивнула рыжеволосая, пока остальные поражённо застыли на месте. Даже матушка. — А я-то голову ломала… Подождите, офицер, Вы всё знали?!

— Скажем так, догадался, — усмехнулся мужчина. — Если совершается какое-то преступление, причин может быть много, и одно из них — деньги. Поэтому я сразу же отправился смотреть, что находится за плечами у Гвиннет. И действительно, у неё довольно большая сумма на счетах, но правила конфиденциальности не позволяют мне назвать точные цифры. Естественно, что знать их может только законный опекун, кем и является матушка Одри. Думаю, Вам, леди, было затруднительно убить Гвиннет, ведь нужно было придумывать легенду или хотя бы попытаться скрыть тело, а у Вас уже не те года, да и бытовой магией Вы не владеете… однако, если Гвиннет, что называется, «исчезнет», рано или поздно Вы сможете завладеть огромным состоянием семьи.

— А ещё есть достойный мотив — восстановление мастерской художника Клиффорда, — догадливо кивнула черноволосая. — Ведь это дело всей жизни матушки Одри, которая сама только что сказала, что любила его.

— Если позволите, — вступил в диалог Альфред или Итан, незаметно выделяясь из толпы, — то картины великого художника Даррена Клиффорда до сих пор дорого ценятся в определенных кругах. Если кто-то решит восстановить и продать их, то можно смело утверждать, что этот человек станет богачом и обеспечит себе будущее на долгие лета, — он исчез, позволяя окружающим обмозговать данную мысль самостоятельно. И они, оборачиваясь друг на друга, начинали подозрительно шептаться и изумленно поглядывать на виновницу происшествия.

— Матушка Одри никогда не писала картин лично, — вступила в разговор Нэнси. — Она часто повторяла, что ей не доставалось такого таланта, как дедушке. А ещё одевала Гвиннет в тошнотворные детские наряды, чтобы она казалась ребёнком. Ведь Вы, матушка Одри, сами говорили, что не хотите, чтобы Гвиннет выходила замуж и ушла от Вас! Даже взяли с нее клятву, что она никогда Вас не оставит одну! А я отлично помню, как Вы её отчитывали, когда она пыталась купить себе другую одежду…

— Правильно, — кивнул блондин. — Ведь если Гвиннет выйдет замуж раньше двадцати, деньгами сможет распоряжаться её муж. А он вряд ли захочет пускаться в неопределённые делишки. Особенно, если не подозревает о ценности картин. Так рисковать никто не может.

— А ведь в последнее время на горизонте замаячило очень много симпатичных парней вокруг Гвиннет, которых матушка Одри наверняка одёргивала от общения с племянницей… — мурлыкала под нос рыжеволосая, стараясь это делать незаметно. Однако близстоящие к ней все равно услышали данную фразу.

— А ещё рядом с этими парнями удачно замаячило моё окровавленное плечо, с которого можно списать копию метки, — сказала Рубина, кивая произнесенным словам. — Ведь моё плечо затем будет прикрыто, и никто не будет никого подозревать, в то время как Гвиннет придётся несладко…

После всей этой тирады лисица обернулась и взглянула на потемневшее лицо женщины.

— Вот, что на самом деле произошло, не так ли, матушка Одри?

Повесть озорной белой лисицы. Глава 12. Росток новой жизни сквозь камни

— Матушка, это правда?

Гвиннет испытующе посмотрела на родственницу, которую принимала за родную мать. На площади всё ещё толпился народ, но некоторые люди постепенно отходили по своим делам, так как все собирались, в основном, на своеобразную «казнь», а не на очередную мелодрамматическую историю. Лишь самые озадаченные любители головоломок и слухов оставались на месте — и то для того, чтобы узнать, какой поворот приобретёт следующее событие. И то верно — не каждый день Гортензия богата на подобные обстоятельства.

Впрочем, с приходом проклятых вся людская колония, кажется, перевернулась с ног на голову…

Что касается самой Гвен, то она с радостью бы вычеркнула сей день из памяти. Заточение без еды и воды и последующее унижение на площади перед взором Галактиона — ничто, по сравнению с осознанием, какую боль может принести родной человек собственным предательством. Блондинка до последнего не желала верить ушам, очам и разуму, который подкидывал ей мимолётные воспоминания, свидетельствующие о нынешней правоте говорящих. Придирки, если она купила юбку недостаточной длинны на карманные расходы, повторение, что Гвиннет принадлежит только родной тете, которая о ней безвозмездно заботилась, множественные попытки уговорить девушку оставаться дома и гигантские списки дел, которые светловолосая должна безукоризненно выполнять, чтобы не становиться слишком избалованной. Даже с Нэнси и со знакомыми девочками из группы общение являлось дозированным. Гвен ощущала себя будто бы в вакууме, где она является скованной в мягкой паутине бабочкой. Без возможности вылететь и показать себя миру, без знакомых и желаний, которые постепенно обрубались, потому что они являлись чем-то «небезопасным» для юной особы. Но даже с подобными условиями...

Она просто хотела, чтобы прежняя жизнь вернулась, и всё встало на круги своя.

Предыдущие лета мгновенно перечеркнула хищная ухмылка, мелькнувшая на устах матушки. Стоя в потёртом сером платье, в привычной элегантной соломенной шляпе с голубыми бантами и искусственными цветами, женщина злобно исподлобья глянула на племянницу, рассеивая последние сомнения. Солнце высоко встало на небе, освещая слабыми лучами площадь, лёгкий ветерок придавал дыхания, и вокруг зеленели приятные ветви многочисленных растений, опутывающих Гортензию со всех сторон. Но всё это не могло облегчить душевные терзания девушки.

Какой толк от красоты природы, когда мир теряет краски, а разум — ориентиры?

На щеках юной особы заблестели слёзы, когда она услышала предательский и ненавидящий голос:

— А ты как думаешь, Гвиннет?

Кудряшка отчаянно затряслась.

— Нет! — она воскликнула, не желая верить. Остатки ее любящей души постепенно давали трещины. — Ты не могла! Зачем тебе всё это?! Ради денег, матушка?!

— Нет, Гвен! Ради мастерской! — громогласно и даже слишком торжественно объявила женщина. Этот тон звучал бы празднично, если бы не ситуация, в которой фраза была произнесена. — Мастерская моего покойного деда состоит из бесконечного собрания старых картин, которые можно отреставрировать.

— И продать за хорошую цену, получив ещё больше прибыли, — напомнил лишний раз Оскар-Альфред, тем самым ударяя по больному. — Весьма тонко.

— То есть всё-таки ради денег… — задумчиво подметила Рубина, приложив пальцы к подбородку. Странно, что все являлось настолько легким.

— Слушаю я всё это страшное дело и поверить не могу! — громко топнув ногой, воскликнула служанка Линдиве. Она была глубоко задета за живое, ведь и сама когда-то попала во враждебную среду. — Как можно?! Вы что, хотели продать невинную леди в какой-то непонятный храм, просто потому что Вам нужны картины или зашарпанная хибара на окраине улицы?! И какие-то бумажки?! Знали бы Вы про наши суровые острова! Там они не помогут!

— Я бы не продавала эти бумажки и ткани, если бы люди этим не интересовались! — яростно воскликнула в ответ матушка Одри, махнув рукой и пронзительно смотря на окружающих. — Вам не понять, что я чувствую! Все всегда твердили мне, что это ничего не значит, но знаете, что? Все эти люди теперь в могиле!

Когда я только вступила в подростковый возраст, уже тогда поняла, сколь талантлив мой дедушка — великий Даррен Клиффорд. Я твердила об этом, но он отмахивался, говоря, что истинное искусство нельзя так просто продавать и что отнюдь не в деньгах его ценность, а в познании. Мои родители забросили мастерскую после его смерти, гонимые новыми амбициями и целями, и она обветшала. А я… я просто не родилась художницей. У меня не оказалось восхитительного дара, которым я могла бы воспользоваться для продолжения дедушкиного дела. Все картины, которые я рисовала, не пользовались спросом, в них просто не было искры души или подходящего баланса волшебства. Сколько бы его магии я не использовала, сколько бы ни стирала руки в кровь при написании, все мои потуги являлись бесполезными лишь по той причине, что у меня отсутствовал природный дар, располагающий к искусству.

Когда я выросла, я хотела продолжить обучение, но мой покойный муж силой поставил меня у плиты. Я могла бы ещё раньше открыть собственное дело, но этот скряга колдовал над каждой копейкой, и в конце концов, унёс с собой в могилу тайны о деньгах, которые числились на его счету. В завещании он перечислил их все в благотворительный фонд, оставив одинокую жену наедине с кучей проблем, которые приходилось расхлёбывать. Я никогда его не любила, и потеряла бы немногое, если бы у моего покойного муженька оказалось гораздо больше мозгов, и он мог ими умело воспользоваться. Или хоть какая-то, пусть даже мнимая, благодарность за то, что женщина, которая не любит его, все равно бросила учебу, чтобы этот идиот каждый день имел вкусный ужин и ухоженный дом. Однако этого не случилось — я сидела у разбитого корыта, пока все вокруг рыдали, мол, какого человека потеряла родина!

Я помню, как этот дурак всё время твердил о благости поступков. С его руки мы всегда оставались без гроша в кармане, пока те, кому он отдавал деньги, пировали на всю катушку. Мне приходилось прятать лишние монеты, лгать, что я ничего не знаю о деньгах, но даже того, что я пыталась сохранить, оказывалось недостаточно! Просроченные оплаты за землю? Неуплата налогов? Дополнительные штрафы за просрочку? Этот бездарь... тунеядец... с каким ничтожеством связали меня родители, которые желали мне счастья? И где все они теперь?

А твои родители, Гвен… твои родители такие же тупые бездари, как и вся моя семья. У твоей матери и моей покойной сестры был несомненный талант, но она не хотела слушать меня и развивать его как следует. «Это просто хобби, Одри, не нужно так будоражиться». Как бы не так! Она могла бы стать великой женщиной в истории искусства, но вместо этого зарыла дар в землю и предпочла закончить жизнь на тропических островах, в голоде и антисанитарии, вместе со своим мужем-дураком! Тебя отправили мне, как будто мало было проблем! Так ещё и деньгами я не могла воспользоваться! Как же меня тошнит от этой тупоголовой семейки! Если бы у вас оказалось побольше разумности и практичности, сейчас бы мы купались в деньгах и ни в чём не знали нужды!

— Н-но… ты могла поговорить со мной об этом?.. — нерешительно отозвалась кудряшка, в молебном жесте сложив руки на груди. — Мы бы обязательно что-нибудь придумали, если ты так сильно об этом волновалась!

— Я думаю, она не могла быть уверена, что ты поддержишь, — тихо проговорила черноволосая блондинке. Но та покачала головой и продолжила.

— Я безумно люблю мастерскую дедушки. Я хотела бы отреставрировать его картины и сделать многое для возвращения ему популярности. Ты мой родной человек, та, кто заботилась обо мне, когда миру я оказалась не нужна. Развивать с тобой дело стало бы для меня честью. Зачем же ты такое сотворила, если у нас одна цель, матушка?

— Тебе не понять, глупая девчонка, — прорычала женщина. — Ты бы точно спустила деньги на благотворительность при первой возможности. Ты же такая праведная, как и вся моя семья! Или накупила себе кучу нарядов, как тогда, когда я впервые получила выручку вдвое больше и дала тебе на карманные расходы. Эти платья... как гнусно они смотрелись — словно ты как можно скорее хотела найти себя жениха. В итоге, мы потратили больше, потому что их приходилось перешивать под более благопристойный вид. Аж тошнит. А кроме того… я не могла себе позволить потерять такую кучу денег…

Повисло неловкое молчание. Никто не знал, что говорить и делать в подобной ситуации. Стороны разделились: одни сочувствовали милой, ни в чём не повинной, девочке, другие — женщине, у которой вся семья не столь мудро распоряжалась средствами, из-за чего матушке Одри Клиффорд пришлось так низко опуститься.

Насколько в светломирье отрицательное отношение проявлялось в сторону проклятых девок, чья магия имела тёмную природу, а также в сторону ведьм с почерневшими душами, падших ангелов, орков, злых духов и мистических демонов, толкающих живых на неблагородные поступки, настолько же разумным и более добрым являлось поведение по отношению к различного рода злобным или отчаянным существам, ходившим по земле. Ведь в отличие от тёмных, что злой судьбой должны были нести на себе знамя порока и груз ошибок предков, остальные существа изначально являлись светлыми и непорочными созданиями. Но что-то происходило в их жизни, какой-то удар, наносимый с чрезвычайной точностью, в одночасье ломал нутро разумности и гармонии, сбивал с ног шедших и заставлял низко пасть перед обстоятельствами. Даже когда устраивали суд над разбойниками, находился кто-то, кто их морально поддерживал. Предлагались различные материалы или возможности, чтобы дать шанс тем, кто сбился с пути, начать новую жизнь.

И, конечно же, не всегда такое срабатывало, поэтому находились и те, кто всячески выказывал «справедливое» или «злобное» отношение. Таких находилось немало. Но чаще встречались именно те, кто знал: ступить на скользкую дорожку означает внутреннюю потерю.

И тем не менее, никто в светломирье из граждан не поощрял поведение, имеющее под собой злость, коварство или какие-либо другие преступные мотивы. Однако над особо драматическими историями, чувствительные до чужой беды создания не могли не пустить слезу. Их братья и сёстры разных рас и народностей, изначально рождённые служить на благо отечеству и четырём могущественным богам, нисподоблялись до мрачных созданий, а их сердце наливалось густой тьмой. Нет сомнений — в этом не было их вины, хотя зло и должно быть наказуемо. И возможно, стоит предпринять определенные шаги, которые могут все изменить.

— И что же теперь? — осмелилась прервать тишину Пенелопа, по которой не скажешь, что она точно так же, как и остальные стоящие здесь, переживает о свалившихся испытаниях на тихую гавань Гортензии.

— Теперь… — задумчиво отозвался офицер Шейн, приложив пальцы к подбородку и глядя на двух участниц «представления». — Гвиннет может возвращаться домой. А матушка Одри… тоже, — на этом моменте окружающие непонятливо переглянулись, мол, не догнали мысль. Так что офицер решил дополнить: — Если только Гвиннет не захочет воспользоваться своим правом на моральную компенсацию и не напишет заявление, по которому миссис Клиффорд обязана выплатить ей штраф за клевету.

— Штраф?! — воскликнула, расширив глаза, Линдиве. Рубина с Пенелопой тоже удивлённо открыли рты. Нэнси тем временем строго смотрела на Линн, раздумывая, стоит ли ей заткнуть рот служанке или нет. Она, конечно, тоже волновалась за Гвен, хотя и не очень её любила, но черноволосая уже какой раз перегибала палку. Родителям стоило хотя бы немного заняться ее манерами, иначе это сыграет злую шутку с семьей Флоранс… Но это должно произойти позже, а сейчас темнокожая девушка активно размахивала руками и плевалась. — Невинная девочка чуть не попала в тюрьму для проклятых с пожизненной эксплуатацией, а эта ведьма отделается каким-то несчастным штрафом?! Помилуй нас, великий Маркелл! Этот мир с ума сходит!

— Но какой в итоге состав преступления? — пожал плечами Бенджамин. — Убийства и нанесения физического увечья не произошло. Скорее, недоразумение из-за рисунка. Даже магия никем не применялась, кроме стражников, действовавших согласно уставу. Короче говоря, всем, чем может отделаться миссис Клиффорд, это социальным неодобрением её проступка и штрафом за клевету.

— Мне не хочется этого признавать, миссис Клиффорд, но похоже, Вы просчитали абсолютно всё, — с невозмутимым лицом отозвался Дориан Флоранс, строго взглянув на женщину. — Я всегда уважал Вас, потому что Вы являетесь другом нашей семьи, но сегодня Вы упали в моих глазах.

— Да-да, конечно, — отмахнулась недовольно Одри. — Такая добропорядочная женщина, и так опустилась — всё верно, это я! Раз уж «расследование» закончилось, я должна идти, — слово «расследование» Одри тонально выделила, как бы намекая, сколь бесполезны потуги темных и как она права. — У меня ещё очень и очень много дел!

— Матушка… — поражённо выдохнула светловолосая, видимо, до последнего надеясь хоть на какую-то доброту со стороны женщины, которая воспитывала и наставляла её в течение чуть ли не всей жизни. Женщине, которой она доверяла до последнего момента.

Сердце Руби пропустила удар, когда она смотрела на эту картину. Ее тело охватила предательская дрожь, и от напряжения темноволосая закусила губы, но тем не менее, не позволила себе прогнуть спину под обстоятельства. Она ведь так и не пережила собственные волнения, касающиеся появления метки. И ее также бросили на произвол судьбы родственники, которых она считала родными. Черноволосая полностью понимала чувства оставленной крошки-художницы на постепенно опустевающей площади. Ей хотелось подойти к Гвиннет, взять ее за руку и сказать, что все будет в порядке. Но подобные действия уже были проделаны другими людьми — добродушной семьей Флоранс. И Руби одернула себя, исподлобья наблюдая за окружающим миром.

С сожалением и тупящей болью внутри Гвен наблюдала силуэт уходящей далеко вперёд родственницы. Она не замечала никого и ничего вокруг себя, даже не представляя, что теперь будет. Одри сделала свой выбор, оставляя племянницу на волю судьбы, и к этому сероглазая совсем не была готова.

Больше девушка не плакала, тупо смотря на дорогу, по которой, собственно, и отправилась «по делам» Одри. Наблюдатели тоже начинали потихоньку расходиться, обсуждая произошедшее. Но неожиданно к бывшей принцессе подошла женщина в зеленом платье и изящной шляпе. Она вежливо прокашлялась.

— Прошу прощения, но Вы не подскажете, где Вы достали такое действенное средство, чтобы оттереть злополучное пятно?

Сначала Рубина не уловила сути. Но разумеется, не могла не отметить участие хозяйки «Очага» и ее незаменимый вклад. Незнакомка изумленно покосилась на эльфийку, слушая о приготовлении невероятного зелья, и спросила о других свойствах данного средства. За ней скопилось еще несколько любопытных женщин в разных платьях, с интересом следящих за ходом разговора. И черноволосая, как порядочная ученица, продекларировала, что это мыло действительно способно оттереть любые пятна и не навредить коже. Но за приобретением лучше обращаться, конечно же, к самой Моне. Скопившиеся хозяюшки оказались в восторге.

— Я совсем не подозревала, что Мона способна на такое, — удивленно произнесла разговаривающая незнакомка, кивающая в такт каждому слову.

— Хороший человек хорош во всем! — удовлетворенно подхватила другая.

Отметив у себя в голове информацию, женщины, не поблагодарив, начали удаляться прочь от места народного, — или лучше сказать «проклятого»? — суда. Они радостно переговаривались друг с другом о чудодейственном средстве. Пенелопа с усмешкой подошла к Рубине и хитро на нее поглядела. Красноглазая вопросительно на нее взглянула.

— Молодец, ты сделала Моне рекламу, — похвалила лисица и дружески положила руку растерянной эльфийке на плечо. — Осталось только понять, линчуют нас за это или будут носить на руках.

Священнослужители со своим главой тоже начали покидать площадь, предварительно собрав немногочисленное оборудование для традиционного ритуала. Кристиан хмуро поглядел на девушек напоследок. «Повезло лисицам!» — хмыкнул он и отвернулся. Что касается Шейна, то он также не видел смысла в нахождении на площади стражников, поэтому отправился давать им новые поручения. Но прежде подошел к Руби и Пенелопе.

— Я не сказал еще кое-что важное, потому что не хотел портить ваш маленький праздник, — с теплой улыбкой произнес мужчина. — Все это время вы делали поразительные преступления, хотя и с моим участием. И ладно, что громил площадь только мистер Уэйн, ведь в данной ситуации я понимал, что стоит на кону. Но оказалось, вы незаконно пробирались в чужие дома, а также проследили за женщиной престарелого возраста в темное время суток, при этом умудрившись похитить оттуда магически важную вещь… Подобное поведение недопустимо, леди.

Руби и Пенелопа неожиданно даже для себя стыдливо покраснели. Со стороны обывателей Шейн наверняка выглядел как добрый дядя-офицер, который о чем-то разговаривал с двумя непутевыми девками, но если хорошенько вслушаться, волосы на ушах застынут. Доброжелательная улыбка отдавала холодом, а прикрытые глаза рисовали нешуточную угрозу, которую мужчина вполне мог воплотить в жизнь, и девушки прекрасно об этом знали, наученные опытом с разбойниками. Рыжеволосая, однако, быстро отошла и недовольно посмотрела на офицера. Только она хотела открыть рот, чтобы сказать пару ласковых, как блондин снова ее огорошил:

— И хотя ваши рискованные прегрешения не играют на руку в плане морали и закона, но спишем подобное на помощь морскому ведомству Гортензии, — затем доброжелательная улыбка исчезла с его лица. — Однако в следующий раз, если я буду заниматься списком ваших преступлений, советую быть готовыми к вынесению справедливого вердикта. Вынужден откланяться.

— Да что он себе позволяет?! — фыркнула лисица, когда Бен отошел на приличное расстояние. — Прав был Ит… Оск… Аль… — зеленоглазая пару раз моргнула и помотала головой. — Нет, все-таки Оскар! Так вот, прав был Оскар! — Пен топнула ногой. — Напыщенный павлин!

Теперь рядом с Гвиннет остались только Рубина, Пенелопа, Нэнси, Линдиве, а также родители Флоранс. Коллеги сразу обратили внимание, что их дорогой переодетый товарищ Дуглас Якобсон-Альфред или Альфред-Якобсон как будто растворился задолго до этого момента, оставив на плечах Гвиннет плащ из красивой и мягкой ткани, в который она, сама того не замечая, старательно укутывалась, словно желая спрятаться от несправедливости и давления окружающего мира. Также девушки уловили, что каждый говорит о чём-то своём: родители переговаривались друг с другом, Нэнси подошла к Гвен, а вот Линдиве осталась стоять в одиночестве, смотря вдаль.

— Я только что решила, — говорила неокрепшим голосом светловолосая, — что помогу Одри с мастерской, и затем, когда это случится, я… я просто уеду отсюда, — при этих словах девушка ещё больше спряталась в широкий плащ.

— Да о чём ты?! — возмущённо воскликнула Нэнси, скрестив руки на груди и строго взглянув на соперницу. — Думаешь, Одри оставит всё, как есть?! Ты должна бороться с ней до последнего! Тем более, она не заслужила эту мастерскую! Ты должна претендовать хотя бы на пятьдесят процентов от прибыли данных картин!

— Да пусть они пропадут даром! — топнула ногой, не выдержав, сероглазая. — Если бы не эти проклятые картины, возможно, матушка Одри любила бы меня и всех моих почивших родственников!

— А может быть, если бы не было этих картин, матушка Одри даже не обратила бы на тебя внимания? — сощурившись, тихо произнесла Нэнси. — И вместо того, чтобы взять тебя себе на воспитание, просто выкинула на улицу?

Гвиннет поражённо взглянула на собеседницу и выдохнула. Данная мысль не приходила ей в голову, поэтому сейчас девушка старательно обмозговывала произнесённое. Даже плащ немного спал с её плеч, пока Нэнси испытующе на неё глядела и хмыкала. После этого разговор невольно перетек в тишину.

— Не могу поверить, что Одри так поступила, — это говорила Элеонора Флоранс, жалобным взглядом смотря на Гвиннет. — Почему она никогда ни с кем не советовалась, Дориан? Неужели мы не показали себя достаточно хорошими друзьями? Я до сих пор помню… когда мы впервые приехали в Гортензию, она была такой любезной дамой. Всегда ласкова и добра с соседями… а как она помогала, когда я только открывала бутик! А помнишь, с какой радостью она рассказывала, что наштрудирует учениц на конкурс по самому умелому дизайну тканей? Ох, и маленькая Гвиннет… Когда она только появилась, я сама видела, как миссис Клиффорд улыбалась… неужели она лгала, Дориан? Неужели лгала?

— Жизнь научила миссис Клиффорд не доверять людям, Элизабет, — отозвался мужчина. — Это, конечно же, её не оправдывает… но это тоже важная причина, от которой мы не можем отмахнуться. Лучше подумать о насущном и приготовить комнату для маленькой Гвен.

— А вдруг тоже самое случится с нами, Дориан? — спросила испуганно Элеонора. — Неужели мы станем настолько алчными и не сможем защитить наших девочек от самих себя?

— Никогда ещё не утрачивала ветвь Флоранс истинного благородства, даже в неспокойное время войны! — торжественно произнёс мужчина. — Помни об этом, Элизабет, ведь ты моя верная супруга, и я не зря тебя выбрал. К тому же, посмотри на Нэнси. На её характер, стержень, благородную душу… уж поборолся бы я с таким врагом!

Элеонора, похлопав ресницами, загадочно взглянула на мужа и немного прикрыла рот рукой.

— …Дорогой, скажи, ты точно прекратил читать медвежьи саги? Мы ведь, кажется, договаривались...

— Что? — стушевался мужчина. — Нет… то есть да!

— Похоже, Гвиннет и Нэнси ждёт какой-то сюрприз, — подслушивая диалоги, хихикнула рыжеволосая. Они вместе отошли на безопасное расстояние, наблюдая, как родители Флоранс берут своих подопечных под руки и ведут в сторону поместья.

— Я до сих пор не понимаю, что всё кончилось, — проговорила Рубина.

— Вообще-то ничего и не заканчивалось, — ленивым голосом отозвался кто-то.

Коллеги вздрогнули. Они резко осознали, что конкретно забыли во всей этой ситуации. Знакомый мужской голос раздавался сзади, и разворачиваться им совершенно не хотелось.

— Если вы не обернётесь, наказание будет ещё хуже, — железно сказал голос, и девушкам пришлось развернуться.

— Да прибудет с Вами благословение Маркелла и уважаемого повелителя растений, Оннейма, — поклонилась рыжеволосая при обороте, и как бы случайно задела рыжим проворным хвостом подругу. Та, поняв лёгкий намёк, тоже присела в извинительном поклоне, низко опустив голову.

— Тц… только не надо подлизываться, — Еврипид, — а это был именно он, — выглядел хмурым и недовольным. Он вызывающе скрестил руки на груди. — Или это единственное, чему ты способна научить новенькую?

— Вовсе нет, сэр…

— Молчать. Вам повезло, что я вовремя вас обнаружил, и никакой Хранитель не пришел по вашу душу. Вот только вы заставили меня побегать, а этого я вам не могу спустить с рук, — обладатель коротких фиолетовых волос устало вздохнул. — Итак, что у вас?

Девушкам пришлось коротко рассказать о том, что им удалось обнаружить по делу о Призрачном Олене. Всё это время мужчина испытующе слушал их, методично топая ногой. Флорансы, Гвиннет и их служанка уже успели отправиться вместе кто бы знал куда, а площадь совершенно опустела, будто по ней вообще никто и никогда не ходит.

— И это всё? — спросил Еврипид.

— Всё, — кивнули обе.

— Два, — сказал Еврипид. — Два наказания. Первое — за то, что заставили искать себя по всей Гортензии, второе — по той причине, что напрасно тратили время.

— Мы не напрасно его тратили! — решила вступиться черноволосая. Защищаясь, она забыла, как необходимо вести себя, и подняла голову, горящими красными глазами смотря на служителя. — Вы не понимаете, что могло случиться!

— Мне это и неважно, — покачал головой жрец Оннейма. — И вас это тоже не должно интересовать, пусть даже вся Гортензия пойдёт прахом. У вас были четкие инструкции, чем должно заниматься, и вы благополучно профукали все время из-за глупой сентиментальности. Представьте, что рискует случиться за этот период и сколько живых существ могут пострадать от темной энергии, пока вы играли в детективов? Тьма, истинное зло, которое пожирает нашу планету, могла усилить свое давление на данный участок земли. Даю ещё два дня на разбирательства. Если не уложитесь — ваши проблемы.

Рубина сомкнула зубы и нахмурилась, смотря прямо в глаза жрецу. Но находила там лишь равнодушие и скуку. Кто вообще сделал этого бессердечного человека жрецом растений? Оннейм, насколько она помнила, по легендам являлся нежным мужчиной, что выручал каждого нуждающегося в беде. Правда, насчет героев она мало что знала. О них остались записи, но черноволосой не был интересен подобный материал.

С другой стороны, вполне возможно, что жрец прав. Ведь они изначально пришли сюда по одному заданию, и вместо этого принялись выполнять совершенно другое. «Но ведь эти дела могли быть изначально связаны! Разве мы не должны были расследовать этот момент тоже?» — эльфийка напряженно крутила прошедшие события в голове, пытаясь разгадать, насколько справедливы и несправедливы были их поступки. И результаты, по ее оценке, оставляли желать лучшего. Стоило признать — она стала бы плохой принцессой… возможно, ей действительно лучше находиться в Храме до конца своих ясных дней?..

— О, кстати, — ухмыльнулся Еврипид. Резкая смена настроения насторожила двух темных. — Я думаю, первое наказание я должен применить уже сейчас.

В его руке неожиданно образовалась похожая на крохотный зелёный кристалл сила, и он со стремительной быстротой вместил его Пенелопе прямо в плечо. От резкой боли лисица вскрикнула, в то время как Руби даже не успела ничего предпринять. Зеленоглазая закашлялась и упала на землю, скрючившись в судорогах. Эльфийка в шоке присела на корточки рядом и бросила испуганный и одновременно гневный взгляд на жреца.

— Вы! Что Вы ей сделали?!

— Ничего такого, — расслабленно пожал тот плечами. — Это маленькое наказание за то, что она недостойно себя ведёт и неправильно обучает необходимому темным в жизни ремеслу. Я вместил в её сердце росток новой жизни, и судя по тому, что твоя подруга до сих пор лежит, он точно в ней прорастёт.

Рубина заметила на ладони Пен, с тыльной стороны которой была метка, странную зелёную точку. Только через несколько секунд до неё дошло, что это действительно росток. Очень маленький, твёрдый и острый на взгляд. Что это за магия для вызова болезней?

— Эх, слабачка ты, девочка-лиса, — хмыкнул мужчина, лениво заложив руки за голову. Теперь он выглядел расслабленным. — Упала из-за такой ерунды… А гонору-то было…

— Зачем Вы так?! Почему Вы не могли придумать более нормального наказания, чем это? — спросила черноволосая. — Ей же больно! Как нам продолжать расследование?..

— Это что, моя проблема? В любом случае, это просто росток, который будет врастать в тело в течение пяти дней. Поверь, это ещё не сильная боль. Я сниму это заклятье после того, как вы выполните задание… если не выполните… ну… ты поняла. Она превратится в большо-о-ой цветок, а это о-о-очень больно, — мужчина ухмыльнулся опять. Рубина взволнованно и вместе с тем злобно посмотрела на жреца. Внутри нее все резко похолодело, а руки предательски затряслись. Жизнерадостная Пенелопа, которая так уверенно ей помогала, отзывчивая, добрая Пенелопа, могла умереть. — В чём дело? Почему так дуешься, принцесса? Ты должна злиться только на себя и подругу, ведь вы обе провалили задание. А сейчас мне пора. У меня нет времени на всякую ерунду.

Рубина заскрежетала зубами и ощутила неожиданный прилив энергии, которую ей срочно захотелось выплеснуть на этого противного жреца. Находясь в состоянии злости, она быстро поднялась на ноги и уже готовилась крикнуть уходящему в спину мужчине, чтобы он не спешил удаляться, как вдруг ощутила хватку. Всё верно — девушку схватила за ногу измученная рыжеволосая.

— Не надо, Руби, — прокряхтела девушка. — Это не даст ничего… кроме наказаний… и я не хочу, чтобы… ты… пост-радала… — зелёные глаза устало взглянули на черноволосую и тут же закрылись, в то время как сама девушка окончательно потеряла сознание. Хотя так и не отпустила эльфийскую ногу.

— Пенни! — опасливо воскликнула брюнетка, упуская последнюю возможность как следует врезать обидчику…

Спасибо большое, что были со мной, пока я прописывала эту арку! Я решила выложить сразу две главы за сегодня. По правде говоря, я хотела сделать это еще раньше, но у меня не было сил даже подняться) Однако теперь я это сделала и буду продолжать стараться!

Касательно сюжета данной арки — правда в том, что мне очень хотелось написать что-то сказочное и детективное, поэтому моя фантазия изобразила именно это дело. Романтичная художница, добрый моряк, загадочная черная краска — мне показалось, что это уместно и как раз входит в сюжет о светломирье. Поэтому получилось то, что получилось.

В любом случае, я рада, что это произошло. И я рада, что были люди (возможно, сейчас они тоже есть? Ну, было бы здорово!), которые наблюдали за этим, читали мой текст. Спасибо вам. Люблю вас!

Повесть озорной белой лисицы. Глава 13. Прекрасный Сильвергарден

Черноволосая окончательно потерялась. Теперь она была совершенно без понятия, что делать. Совсем недавно ей казалось, что она способна на какие угодно подвиги вместе с Пенелопой. Стоит признаться, рыжеволосая вселила в её сердце надежду. Возможно, мнимую и до конца не сформировавшуюся, но с её общительностью и весёлостью красноглазая смогла пережить неприятные моменты. Она поверила, что чего-то стоит. Поверила, что её силы ещё не исчерпаны. А теперь…

Глаза лисицы были закрыты, и больше не виднелось их загадочного блеска. Кожа стала бледнее — налицо виднелось нездоровое состояние от посланного Еврипидом заклятия. Руби знала, что существует карательная магия, помогающая ловить или урезонить преступников, но для себя девушка решила, что магия должна причинять лишь добро. Это было бы правильно, хотя, может, и слегка наивно. Применять её должно только для того, чтобы защищаться от опасности.

Поэтому понять служителя Храма бывшей принцессе было крайне затруднительно. Для чего это нужно? Чтобы приструнить недальновидных темных? Данный поступок проистекает от ненависти к проклятым? И как теперь эльфийке справиться в итоге? «Нет, не время опускать руки, — уговорила себя красноглазая. — Я должна оказать помощь Пен. Пока не знаю, какую… нужно постараться дотащить ее до куда-нибудь… или я не дочь благородного рода Назар?».

Сейчас не время предаваться самобичеванию и мыслям о родной стране, которая больше никогда не примет ее… сейчас не время размышлять о тех или иных проступков, а также их последствиях... важнее всего оказывалось лишь своевременное оказание помощи тому, кто ей доверяет. Не как принцессе, просто как верной напарнице.

Что также является немаловажной правдой — в жизни Рубины случалось много неожиданностей, особенно, за последнюю неделю. Но она не прекращала им удивляться — даже спустя время красноглазая не привыкла к таким перипетиям судьбы. И сейчас, когда к ней подбежала Линдиве, служанка семьи Флоранс, эльфийка вопросительно взглянула на темнокожую:

— Вы что здесь делаете?

— Я думала, что вернулась за овощами, но оказалось, нет, — скороговоркой проговорила Линн, и в её голосе Руби заметила акцент. Златоглазая кивком указала на Пенелопу. — Что с ней?

— Не знаю… перенести бы её куда-то, — отозвалась Руби.

— Я знаю, куда, — кивнула темноволосая. — Давай, вместе.

Девушки схватили Пенелопу за руки и ноги и поспешили в ту сторону, куда решила отвести Линдиве. Руби было тяжеловато: играли свою роль пережитый стресс, неразвитые мышцы, усталость и прочие факторы, которые становилось все сложнее подавлять. Но вот Линн, похоже, росла крепкой девушкой — если бы не её физические данные и более подробное знание местности, эльфийка, должно быть, не справилась бы.

Линдиве вела в сторону дряхлых построек, которые находились на возвышенности, возле пляжа. Когда темноволосая увидела это зрелище, по её коже пробежали мурашки. Ей показалось, что эти постройки мрачнее ночи. Странным образом, все дни, проведённые в Гортензии, эльфийка их не замечала, но возможно, ей просто было не до того. В любом случае, сгнившая древесина и скелеты зданий напоминали о разрушениях, которые Рубина наблюдала ещё в детстве, присутствуя при восстановлении некоторых помещений. Она также вспомнила о разрушенных местах скопления тёмной энергии на границах Селестии: Лам, Идхар и Бисар. Местах, где теперь проводили время только хорошо подготовленные военные, маги, учёные и периодически — археологи, достающие из песка кости усопших жителей или испорченные предметы бытового пользования. Сама Руби никогда там не была, но много об этом слышала от Вафи и кузена.

Девушка отвлеклась от размышлений и продолжила запоминать путь. На удивление, среди разрушенных каскадов обнаружилось здание с крышей, способное укрыть от чужих глаз за более-менее целостными и почерневшими от времени деревянными стенами. Именно сюда Пенелопу положили на ткани, которые до этого момента служили девушкам простыми самодельными сумками. Немногочисленные припасы и оружие, Линн и Руби отложили в сторону. Солнце застыло высоко в небе, но даже оно не могло жаркими лучами осветить мрачные кривые сооружения.

— Что это за место? — спросила бывшая принцесса, пытаясь взглядом охватить давящее место. Но постройки будто слились воедино, не давая разглядеть полной картины. А возможно, от перенапряжения у эльфийки всё плыло перед глазами.

— Сильвергарден, — по-быстрому проговорила Линдиве, и красноглазая еле-еле уловила, что сказанное слово является названием данной территории. — Мы находимся на месте изначальной людской колонии.

Красноглазая еще раз огляделась. О колонии, помимо Гортензии, она ничего не слышала и совсем не интересовалась текущим вопросом. Если бы это был стандартный повседневный день, без тревог и огорчений, то она с удовольствием расспросила бы побольше об окружающей местности. Но сейчас существовала другая проблема, с которой необходимо работать. А о Сильвергардене девушка всегда успеет разузнать позже, если по-прежнему будет интересоваться им. Единственное, что ее волновало прямо сейчас, это возможные соседи и их реакция на двух тёмных и служанок.

— Не стоит переживать об этом, — отвечала на вопросы бывшей принцессы Лин. — Сильвергарден — это символ быстрой надежды и последующего отчаяния колонии. Суеверные граждане Гортензии не любят вспоминать об этом, поэтому, чаще всего, здесь никто не появляется, кроме иностранцев наподобие меня. Хотя что таить — даже бездомные и насекомые обходят это место стороной.

Руби задумчиво оглядела златоглазую. Почему-то данное выражение показалось ей подозрительным, но сейчас девушка решила не придавать этому значения. На повестке дня стояла другая задача.

— Вы помогли мне, но… зачем? Не поймите неправильно, я благодарна, но…

Все-таки следовало с самого начала задать именно этот вопрос. Ведь мотивы девушки до сих пор оставались неизвестными, несмотря на то, что служанка являлась верной подручной семьи Флоранс. Однако никто не говорил, что все жители Гортензии будут в восторге от перспективы провести время с проклятыми. Конечно, пока в Гортензии с девушками не случилось ничего ужасного, и единственные плохие вещи, которые происходили с Руби, выдались именно в кругу близких и служителей, но оставаться начеку все же стоило.

Ведь ей предстоит найти гражданина, который управится с лечением при условии, что Пенелопу предстоит с кем-то оставить. И Лин пока что единственный кандидат на эту роль, хотя еще вопрос заключался в том, будет ли у неё время находиться здесь. Ведь у служанки, кажется, тоже было какое-то поручение.

— Разве вы не доказали, что достойны помощи тем, как выручили Гвиннет? — спросила в ответ Лин. Руби распознала в ее словах искренность. — К тому же, в моей стране нет сильной ненависти к проклятым. В те времена наша страна сражалась с другими врагами… Впрочем, сейчас не об этом, верно? Не переживай, меня никто не хватится до утра. Семья Флоранс довольно добра в этом плане. Сейчас твоей подруге нужна помощь…

Где найти врача в Гортензии — вопрос хороший, и Руби предстояло с ним разобраться в короткие сроки. Линдиве знала, по крайней мере, двух хороших врачей, и проконсультировала бывшую принцессу по данной части. Правда, скорее всего, одна из них сейчас уже никого не принимает даже под страхом пушечного выстрела, так как женщина отправилась в долгожданный отпуск в страну лесных фей, поэтому оставался только один человек, способный помочь. Кажется, он прибыл из самой Кассайопеиеи, и о нем ходила слава настоящего профессионала.

Так как Руби не ориентировалась в пространстве, Лин решила уладить данную проблему самостоятельно и заодно купить необходимые продукты, благо, рынок еще был открыт. Эльфийка осталась наедине с уснувшей напарницей. Девушка с печалью наблюдала, как сгущается покров темноты над Сильвегарденом, превращая глухое место в обитель корявых и уродливых построек, напоминающих чьи-то костлявые силуэты. Неизвестно, сколько прошло времени, но темноволосая вернулась буквально ни с чем. Она огорчённо посмотрела на Руби.

— Прости, — сказала девушка. — Он отказался лечить темную. Я его как только не уговаривала, но этот напыщенный докторишка будто с цепи сорвался! Что за Кхаун, будь он неладен!

Красноглазая глубоко вздохнула и поняла, что имелось в виду. В прошлую встречу проклятая убедилась, что характер у служанки упрямый, и если бы она захотела свернуть горы, то сделала бы это в два счета. Вот только нельзя отменять того факта, что остальные существа тоже бывают твердолобыми. И вряд ли они, сломя голову, понесутся на помощь тёмным, даже если поклялись на святых писаниях собственных стран приходить на выручку любому больному.

— Все в порядке, Лин, — сказала Руби, естественно, понимая, что ничего не в порядке. Пенелопа до сих пор не очнулась, саму эльфийку уже давно клонило в сон, и при этом следовало понять, какие действия необходимо предпринять для того, чтобы лисица как можно скорее очнулась. И все это необходимо проделать как можно скорее, дабы выяснить тайну о деле Призрачного Оленя. — Ты не виновата. Успела купить овощи?

— Тоже нет, — улыбнулась криво темнокожая. — Но ничего страшного. Значит, в следующий раз.

— Тебе нужно как можно скорее идти домой, пока окончательно не стемнело, — наставительно произнесла Рубина, полагая, что раз уж они со служанкой уже спелись, то можно перейти к более размеренному стилю разговора и обращаться на «ты». Разумеется, эльфийке было морально тяжело говорить подобные вещи, ведь она желала, чтобы хоть кто-нибудь остался рядом с ней и помог. «О чем я думаю? Это мои проблемы. Я сама должна справляться...» — при таких мыслях на языке становилось еще горше. — Уже поздно, и мне не хочется, чтобы ты попала в опасную ситуацию из-за нас.

— Уверяю тебя, женщины страны Бонту прекрасно умеют о себе заботиться. Меня больше беспокоит твоя подруга.

— Я, кажется, знаю, к кому ещё можно обратиться за советом… — задумчиво отозвалась Руби. Она знала, по крайней мере, нескольких человек: Итан, Бенджамин и, конечно, Мона. Вот только где найти первого мужчину — она понятия не имела, поэтому остановила выбор на офицере Шейне и суровой владелице «Очага». «Самой идти наугад не стоит — врачи меня могут обмануть или не послушать», — рассудила красноглазая.

— Хорошо, — кивнула темнокожая. — Тогда иди скорее. Я посмотрю за Пенелопой.

Девушка горячо поблагодарила служанку, готовая с силой обнять ее и даже расцеловать. Но правила приличия такого выражения чувств с незнакомыми личностями не позволяли сих вольностей. Эльфийка мысленно взяла себя в руки.

Первым делом Руби отправилась в полицейский участок. Вот только ее потуги не увенчались успехом — суровые мужские взгляды стражников дали ей понять, что любым темным здесь не рады. Бывшая принцесса попробовала было заговорить о том, что офицер Шейн — ее коллега и хороший друг, но мужчины в ответ громко рассмеялись. Дабы прогнать глупую проклятую, они попробовали ткнуть её острыми копьями, но эльфийка вовремя увернулась от проворных солдатов. Тогда она поняла, что с ними вести конструктивные беседы бессмысленно. Они исполняли долг, никого не впуская внутрь, да и верить проклятой на слова наверняка считалось для рядовых служащих опасным занятием.

Понадеявшись наудачу и одновременно чувствуя себя скованной от насмешек представителей власти, которые днем казались ей более презентабельными мужчинами, Рубина подумала, что Итана можно встретить в трактире возле площади Галактиона. По крайней мере, затаиться в том здании было бы в его стиле. Эльфийка, правда, никогда не бывала в подобных заведениях. Не знала, что нужно говорить, как общаться с представителями морских и любых других упрощённых профессий. Ей приходилось встречаться со служащими в родной стране, но тогда многие знали, что перед ними особа королевских кровей. Поэтому Руби понимала, что можно ожидать худшего от посещения места, в котором она никогда не находилась прежде. Но даже бывшая принцесса не была готова к тому, что как только она со всей осторожностью и аккуратностью ступит на порог питейного заведения, на неё через несколько минут обратятся все пары глаз.

— Пшла вон, вшивая! — завопила во все горло высокая женщина с каштановыми волосами и очень ярким макияжем. На ней висел испачканный передник с одиноким карманом, а в руках человеческая женщина держала полотенце. — Проклятые в трактир не допускаются! Кыш, чепуха!

Существа, которые находились в трактире, являлись самыми разными, и все, как один, загоготали во всю грудь после выступления незнакомки. Здесь находились и оборотни, и зверолюди, и люди, и лесные эльфы, даже встречалось несколько грубо сложенных фей. Всё это скопление рабочих, с моряками, боевыми волшебниками и наёмниками, а также гулящими девушками обрушилось на Руби водоворотом улюлюканья, скверных выражений и недовольных взглядов. И если при входе в полицейский участок эльфийка могла бы сказать, что обиделась на стражников за их нелестные выражения и подначки, то здесь, в этом прокуренном и пропахшем алкоголем месте, где царил настоящий кавардак, черноволосая словно на мгновение провалилась в затяжную прострацию, которая никак не хотела выпускать принцессу наружу. Она не могла анализировать происходящее и даже дышать, пока к ней не подошёл охранник сурового вида и не выпроводил за дверь под глумление публики. Черноволосая не слышала вульгарных шуток, не разбирала чужих слов, даже не поняла толком, что ей сказал тихим, но очень внушительным голосом охранник. Тем не менее, девушка ощутила себя мусором. Нелепой фигурой среди превосходных статуй.

Странно, вроде она представитель королевской крови, а не окружающие. И почему брюнетка так легко позволила обращаться с собой всем этим созданиям из низших слоев? Почему не нахмурилась грозно, как нянюшка Мориса, и не попробовала сопротивляться?

Глубоко внутри себя Руби знала ответ, но она была не готова произнести его вслух.

И вдруг, именно сейчас выйдя на улицу, ощутив тёплый воздух и уловив раскидистую зелень в округе, Руби осознала, что плачет. Она не смогла пережить разлуку с родной Селестией, где всё являлось понятным и предсказуемым, не осознала до конца, что является проклятой, обречённой на пожизненное существование в Храме, в котором находятся опасные священнослужители с распущенностью нравов и вседозволенностью. А хуже этой новости тот факт, что сейчас она совершенно одна в своём кругу дилемм. И что есть проблема, которую эльфийка вообще без понятия как решать, хотя у неё есть высшее образование, а в школе она являлась настоящей отличницей. У неё есть в руках меч, которым она может сносно орудовать, — как показала практика, «достаточно», чтобы защититься от нападения, — да и Руби считала себя вежливой и аккуратной. Подобные качества, — её так учили, — открывают любую дверь. И при прошлых обстоятельствах ее бы обязательно выслушали.

Но что же получается в итоге? Все качества, которыми она обладала, ее происхождение и ум не дают хорошего результата. Она по-настоящему бесполезна. Настолько бесполезна, что не может помочь дорогой напарнице, которая все это время, возможно, единственная приносила настоящую пользу. Что Руби может сделать сейчас? Куда ей идти, если все врачи и простые люди, даже с условием помощи гражданам, отказываются помогать? Она никто в Гортензии. Кроме прочего, Руби уже не принцесса Селестии. Что ей делать сейчас? Куда идти? У нее нет с собой карты, только информация о поручении. А даже если бы эльфийка разобралась с географией колонии — в большинстве зданий уже затухал свет.

Чувствуя себя сломанной и неправильной, а также стараясь укрыться от чужих глаз, эльфийка находила только единственную дорогу сквозь площадь. Она не всхлипывала и не рыдала навзрыд, лишь прикрывала руками голову и вытирала безмолвно катящиеся по щекам слезы, широко раскрывая глаза. Не плакать, не показывать слабость перед народом. Даже чужим. Пусть никому нет дела, но нужно оставаться сильной, ради себя и Селестии.

Селестии, которой больше не нужна проклятая принцесса, ведь ею уже нельзя воспользоваться.

Девушке становилось легче отыскать путь за город и спрятаться от окружающих. Улица окрашивалась сумерками, нагоняя мрак на Гортензию. Существа постепенно исчезали, растворяясь в дверях домов и переулках… не видя никого и ничего перед собой, Руби думала только о том, что должна во что бы то ни стало привести Мону к постройкам даже под страхом смерти. Ведь Пенелопа — единственная, кто может найти ответы на вопросы. Если бы не Пен, красноглазая не продержалась бы столь длительный период в Гортензии. Девушка должна найти способ помочь. Любой ценой.

И обдумывая все эти варианты, а также бесконечные ветки развития событий, которые могут с ней произойти, Руби нечаянно на кого-то налетела. На кого-то мягкого, высокого роста и дружески дотронувшегося до ее плеч. До кого-то, кто удержал ее, останавливая на полпути.

И красноглазая ожидала увидеть кого угодно. Правда. Но судьба опять решила ее удивить.

— Это что такое? — прорычала волчица, но Руби, погруженная в горе, не разобрала, в каком тоне это было сказано. — А ну не плакать! Что случилось, эй, девка?

Изумлённая, Руби взглянула на Джимену, которая строго на нее смотрела. Так обычно взирала на нее Мориса — этот взгляд являлся не злым, а скорее, сосредоточенным, пытающимся проникнуть сквозь разум и достать души. Мориса обыкновенно старалась вдуматься в ситуацию, понять Руби, забраться внутрь ее волнений и вместе с маленькой принцессой их пережить. Вспомнив о прошлом, красноглазая все-таки всхлипнула, тем самым вызвав у звероженщины нервное метание серого хвоста.

— Я так ничего понять не смогу! — еще раз рыкнула женщина. Скорее, от подступающей к горлу паники, нежели злости.

Эльфийка сглотнула, подавила новый приступ рыданий и взглянула на женщину.

— Прошу прощения за сцену. Все в порядке… ну, со мной, — сказала она упавшим голосом. — Но Пенелопа…

И тут эльфийка уставилась изумленным взглядом за спину волчицы. Как же интересно складывались события, если прямо сейчас она видела перед собой Мону, высокую, рыжеволосую, статную и такую же серьёзную личность. Светловолосая также сосредоточенно глядела на Руби. А ведь та боялась, что не успеет, и в результате, ей придётся бежать со всех ног туда и обратно. Или, возможно, тащить Пенни до гостиницы самостоятельно.

— Что «Пенелопа»? — спросила невозмутимо Мона, в привычной грубоватой манере. — Опять какую дурь начудила?

И у Руби, окрыленной надеждой, прорезался голос. Она вкратце пересказала, что на Пенелопу наложили проклятье, а затем она упала в обморок. Скорее всего, лисица до сих пор не очнулась. И врача подходящего нет. А все, к кому обращались принцесса и служанка, не хотят даже послушать, что за проблема.

— А вы что здесь делаете? — спросила наконец Руби, до которой дошло, что две личности, которые так или иначе помогали в деле Гвиннет напарницам, ни с того ни с сего оказались в одном месте в одно время.

— Я обратилась к Моне за лечением, — сказала просто волчица. — После сегодняшнего выступления у меня жутко разболелась голова, так что мои детишки поспешили к ней. Я даже магазин сегодня не открывала, настолько мне было плохо после времяпровождения с вами.

— А я, чтобы удостовериться, что с Джименой все в порядке, и ей подойдут травы, пришла в город, как только освободилась, — проговорила девушка. — Доминик остался на попечении у работников гостиницы, так что я смогла отлучиться.

— Мы все обращаемся к Моне за лечением, — продолжила Джимена. — Раньше все шли к ее бабке и матери, а после их смерти Мона показала себя как… не знаю… герой настоящий. А что касается того петуха неощипанного, про которого тебе сказали, к нему вообще лучше не лезть. Мало того, что он никого не принимает без лишних денег, так еще и, в добавок, обманывает некоторых богачей своими «уникальными» рецептами, — с явным сарказмом отозвалась волчица.

— Однажды он решил лечить беременную женщину отваром из пауков, — проблеяла устало Мона, видимо, вспомнив данный эпизод. — Лучше бы он этим отваром себе голову полечил, глядишь, что путное из этого бы и вышло.

Если бы Руби не находилась в напряжении от случившегося, то она обрадовалась бы и даже посмеялась с шутки Моны. Но сейчас она жалобным взглядом посмотрела на рыжеволосую. Только эльфийка открыла рот, чтобы произнести фразу, но Мона прервала ее:

— Раз уж твоя подруга больна, веди меня к ней как можно скорее. А тебе, Джимена, прописан покой, так что мы тебя оставляем. И да, лучше вам пока не пересекаться. Мне кажется, головные боли могут усилиться.

Руби и Джимена договорились так и сделать, и вскоре волчица отошла от парочки на приличное расстояние, в то время как эльфийка и хозяйка «Очага» поспешили к лисице. К тому времени, бывшая принцесса оказалась настолько утомлена, что забыла дорогу к заброшкам, но вовремя сообразила сообщить обиталище кривых построек Моне. Та, услышав о прежней колонии «Сильвергарден», сказала нечто вроде: «Как предсказуемо», и обе отправились к зданиям.

К тому моменту уже наступил вечер. На площади Галактиона загорались фонари, сиянием освещая территорию площади и зелень. Расположенное рядом с Гортензией море дарило спокойствие и безмятежность праздно шатающимся колонистам, напоминая о размеренном отдыхе и вместе с тем быстротечности жизни. Но что касается Сильвергарена, который не являлся освещенной местностью, от него веяло бедами и несчастьем. Теперь сооружения, которые находились на данной территории, — в освещении одной лишь Луны и бесконечного количества звёзд, — казались неказистыми тонкими фигурами, угрожающе нависающими над подошедшими девушками. Когда Руби задерживала взгляд на какой-нибудь горелой балке или деревянной стене, ей казалось, что из глубин повреждённых зданий на неё смотрят тысячи горящих озлобленных глаз, хищно следящих за её передвижением. Впрочем, стоило несколько раз проморгаться как следует, и вот снова плотная тьма окутывала недалёкий простор…

— Злые духи шалят, — прошептала еле слышно Мона, но черноволосая уловила её слова.

— Что ты имеешь в виду?

— Боггарты, — отозвалась рыжеволосая. — Они могут быть озорные, но в такие моменты хотят напугать нас, обычных горожан. Не удивлюсь, если именно они населили заброшенные постройки. Тем более, Сильвергарден, позор Гортензии. Надо бы умилостивить духов, да я еды с собой не взяла.

— У нас остались припасы… может, они подойдут?

— Твоей едой только пугать, а не кормить, — с прямотой ответила Мона. — Вместо страшилки на ночь. Боггарты точно нас по головке не погладят.

И, к сожалению, Руби на пару с Пенелопой убедились в этом на собственном опыте. Они ели приготовленное только потому что больше буквально нечего в рот положить. К тому же, ходить дни напролет голодными, попусту тратя энергию, являлось плохой идеей. Посему в каком-то смысле еда Руби напарниц спасала, но если бы появился какой-то другой вариант спасения, коллеги, не сговариваясь, её бы сожгли и больше никогда не вспоминали.

Наконец Руби и Мона приблизились к месту, где в последний раз находились Пенелопа и Линн. Но судьба и здесь оказалась проворной, словно хитрая и коварная женщина, любящая устраивать сюрпризы всем, кому не лень. В шоке Руби увидела, что белоснежного платья на тканях нет, а это значило только одно — Пенелопы в данном помещении не находилось. Рядом с тканями, припасами и оружием одиноко лежало тело в темном платье. Если бы не еле слышные мучительные стоны, можно было бы подумать, что Лин ушла из жизни и никогда больше не смогла бы туда вернуться.

Мона первой подскочила к телу служанки. Она прикоснулась к шее и уловила пульс, о чём тут же оповестила эльфийку. Вместе девушки переложили тело иностранки на те же самые ткани, и хозяйка гостиницы принялась за дело. Она достала лампу, которые взяла на всякий случай, зажгла ее и достала пузырек с жидкостью, чтобы привести темнокожую в чувство. Секунда, две — и черноволосая медленно начала открывать глаза.

— Где… что… — лепетала еле слышно и на разных языках Линдиве. Эльфийка поднесла ей воды, а Мона помогла девушке отведать живительной влаги. Несколько минут златоглазая приходила в себя.

— Как себя чувствуешь? Сколько видишь пальцев? — спрашивала ее Мона.

— Всегда считала этот вопрос очень странным. А теперь вижу белую кожу и думаю: наверное, есть в этом какой-то смысл... — отозвалась служанка, и затем встрепенулась. — Я вспомнила, где нахожусь. Руби, я должна тебе сообщить кое-что важное!

— Что случилось с Пен? — отозвалась эльфийка, силясь не показывать испуг и изображая вид сосредоточенной принцессы. Она страшилась услышать худшее. Внутри девушка уже успела придумать гигантскую кучу версий, где смешались и разбойники, с которыми ранее столкнулись проклятые, и мифические боггарты, и матушка Одри, и легендарный Олень… но окружающим лучше об этом не догадываться — на сегодня и так достаточно открытий.

— А лучше бы посчитали пальцы и дождались окончательного осмотра, — недовольственно сморщилась Мона.

— Руби, слушай, — слабо проговорила темноволосая. — Пен убежала.

— Что?

Внутри Рубины, кажется, оборвалась натянутая до предела нить.

— Через несколько часов, после того, как ты ушла, она вдруг очнулась. Посмотрела на меня очень страшным взглядом… дальше помню смутно, но… кажется, она применила магию. Я попробовала сопротивляться, но она убежала.

— Я не понимаю, — растерянно отозвалась Руби. — Как так? Я не понимаю…

— Зато я отлично понимаю, — отозвалась Мона. — Судя по повреждениям, Пенелопа применила белую магию и заставила Лин провалиться в небытие. Правда, конкретно этим заклинанием она владеет слабо, поэтому Лин заснула не сразу и также достаточно скоро очнулась. Тебе бы отоспаться как следует, девица. Нужно отвести тебя домой, там отдохнёшь и наутро будешь как новенькая. Белая магия всё ж безопасная, как маленький гиллиду ущипнёт. Это у нас такая хорошенькая фея...

Пока Мона проговаривала необходимые рекомендации, черноволосая всё больше путалась. Она не понимала, что происходит, и кажется, готова была тоже провалиться в сон, лишь бы закрыться от происходящего. Но это не являлось выходом из ситуации. Именно сейчас, когда почти всё получилось, нужно вспомнить, что она воспитана, как принцесса. И пусть Руби должна была стать продолжением своего брата, она тоже могла принимать решения и действовать. Вот что важно — контролировать себя и разузнать, что задумала Пенелопа.

Мне кажется, оставлять какое-то послесловие стало уже традицией, но я, честно говоря, не знаю, что могу написать. Так что хорошего всем настроения! Не позволяйте никому погасить в себе искры!

Повесть озорной белой лисицы. Глава 14. Ничто не истинно

НИКТО НЕ ЖДАЛ, А Я ПРИПЕРЛАСЬ Я ЖЕ ГОВОРИЛА ЧТО Я ВСЕГДА ВОЗВРАЩАЮСЬ ЛОЛ

Спасибо большое тем, кто следит за моей работой, кто добавил работу в сборники и кто отметил ее сердечком, я очень вас ценю, спасибо вам большое! Для меня счастье знать, что кому-то когда-то мой труд скрасил досуг! Так что приятного вам прочтения!

И да, я очень удивился тому, сколько я спал о_о

Руби опять упала. А затем в очередной раз встала. Хотела было отряхнуться, ведь не следует ходить все время грязной, но затем махнула рукой, наплевав на всякие условности. На улице царила глубокая ночь, колонистов в лесу не наблюдалось, а животным, насекомым и ночным птицам вряд ли было интересно обсуждать ее испачканное желтое платье с узорами цветов. Невольно уставший разум эльфийки представил себе мышь, которая неудачно попалась сове в лапы. «Не хотелось бы прерывать Вас, милый друг, но мало того, что это платье грязное, так еще и в прошлом году вышло из моды!» — сказала бы мышь. «Поразительно, как нынче невнимательна молодежь к современным тенденциям! В наше время такого не было!» — возмущалась бы сова. «Не хотите ли обсудить данный вопрос со мной на вон той заманчивой поляне? Дело в том, что Ваш стиль удерживания моего тела не способствует нашей деловой беседе», — уговорила бы мышь. «Вы знаете, — отозвалась бы сова, — в любой другой день я бы отказался от столь заманчивого предложения в угоду моему голодному желудку, но это платье такое уродливое из-за налипшей туда грязи, комьев земли и… о боже, несчастные листики! В общем, Вы правы, мой друг, лучше на поляну…».

Руби нелепо хихикнула и резко замолкла, следя за подозрительными звуками в лесу. Она блуждала в нем битый час в надежде набрести на следы лисицы, но стоило признать, ее идея, как всегда, провальна. Казалось бы, не суйся в лес, если не умеешь в нем ориентироваться, но нет, бывшая принцесса слишком преисполнилась после исчезновения Пенелопы. И ладно бы, зверодевушка пропала по важной причине: например, ее утащили грабители, перепутав с серебром или медью. Так нет, она сама сбежала, сверкая пятками, при том условии, что оказалась под заклятьем несравненного Еврипида. И Руби, переживая о ней, натолкнулась на всяческие испытания. Но оказалось, что лисице хоть бы хны, раз она спокойно бегает и смотрит на всех страшным взглядом, да магией пуляется в кого попало.

После того, как Лин очнулась, она некоторое время пролежала в спокойствии и безмятежности, пока Мона уговаривала «злобных духов маленьких боггартов» принять «не очень вкусное, но питательное» угощение готовки Руби. Затем, когда служанка более-менее восстановилась, девушки собрали вещи, отвели ее в особняк Флоранс и отправились в гостиницу. На тот момент черноволосая высказала следующее предположение: возможно, Пенелопа не узнала служанку, но увидела, что находится в Сильвергардене, и это привело ее к мысли сбежать. Однако в гостинице Пенелопы не оказалось, и это взорвало Рубине башку.

В ее голове царил сумбур. Теперь она также чувствовала себя помятой, неудовлетворенной жизнью, мусоркой, но при этом очень злой и обиженной на роковые обстоятельства. Несмотря на здравую мысль, что может быть, Пенни таки вернется утром, эльфийка на свой страх и риск отправилась покорять просторы леса. И стоит сказать, до сих пор осмотр территории не давал положительного результата. Пенелопа не отзывалась, птицы пугались охрипшего голоса эльфийки, а дикие животные периодически наталкивались на нее в надежде прокормиться. И поначалу Рубина опасалась их приближения, ведь у девушки с детства не ладились отношения с меньшими братьями. Собаки брата, к примеру, бранились, когда она подходила к ним погладить мордочки. Попугаи ругались и кидались кормом, называя Рубину «шухером» и утверждая, что надо бежать. Кошки на улицах шипели, лошади брыкались, свиньи злобно хрюкали… в общем, продолжать сей умопомрачительный список не имело смысла. Какое бы животное в детстве Рубина не повстречала, звери не проявляли к ней дружеских чувств.

Но в этом лесу черноволосая заметила, что небесная матрица забарахлила. Это выражалось в том, что при встрече со здешними обитателями происходило две вещи. Первое — ночные хищники предварительно принюхивались, изучая новый запах. Второе — после нескольких секунд они быстро удалялись, издавая жалобные писки или вопли. И Рубине приходилось угадывать, что же имелось в виду под тихим скулежом. Может быть, метка, которая пробудилась на ней, вместо враждебности у животных вызывала внутренний страх? И на всех ли проклятых звери реагируют именно таким образом?

Больше всего в Гортензии Рубине не нравилось, что появлялось бесконечное количество вопросов, на которые она не могла получить конкретные ответы.

Наконец красноглазая сдалась. Она дошла до ближайшей поляны, рухнула в траву и тяжело вздохнула, взирая снизу верх на раскинувшуюся бесконечность звезд. Лунный диск освещал открытую местность, в то время как прохладный ветерок мерно колыхал зеленые пушистые ветви. Живот Руби отчаянно заурчал, а пищеварительная система возвестила о скором приближении аншлага в ближайших кустах, но у эльфийки не осталось сил, чтобы подняться. Мысли путались, кружились и сплетались, воспоминания скопом одолевали мозг. Бывшая принцесса размышляла обо всем сразу и одновременно ни о чем. Она просто не могла сосредоточиться. «Где Пенелопа? Что с ней, блин, вообще не так? Как мне подняться, дух меня раздери?» — думала Руби.

Она повернула голову в сторону и невольно икнула. От внезапно охватившего ее удивления эльфийка вскочила так, как будто никогда в жизни не испытывала усталости, и повернула голову в разные стороны, охватывая взглядом открывшуюся местность. Затем она медленно покружилась вокруг своей оси, закусила губу и как следует ущипнула себя. Немного приоткрыла рот.

— Это не сон, — испуганно прошептала Руби, теперь окончательно запутавшись. — Это точно не сон.

Она заметила колокольчики. Те самые дурацкие колокольчики, по которым во сне ее вела Пенелопа в сторону подземного алтаря Призрачному Оленю. Руби только не могла вспомнить песню, которую пела лисица во сне, но сейчас она просто-напросто обрабатывала уже то, что находится на этой самой поляне. «Это место действительно существует? Но почему оно мне приснилось, если я его никогда не видела? — Рубина как следует напрягла извилины. Чуда не получилось. Поэтому она начала проговаривать шепотом размышления, по-новой активизируя мозги. — Вариант первый — это божественное откровение. Но этого не может быть. Я ведь являюсь проклятой, от меня отвернулись все боги мира еще до моего рождения. Они вряд ли бы связывались со мной, как бы сильно мне этого не хотелось. Тогда… если в прошлый раз это был не сон, и здесь действительно могла быть Пенелопа… если она как-то связана со снами и владеет белой магией разных направлений, хотя я об этом мало знаю, потому что магии меня практически не обучали… если Пенелопа может насылать сны, как она сделала с Линдиве, то, возможно, я… я не спала вообще в ту ночь? Или спала, и мне помогла в этом именно Пенелопа?».

Подумав, Руби решила отправиться по следу из колокольчиков, которые она заметила в прошлый раз. Возможно, напарница хотела что-то до нее донести? Девушка по-быстрому опорожнилась в ближайших кустах, — даже если за ней никто не наблюдал, заниматься подобными вещами на открытой местности неприлично, — и приступила к расследованию. Черноволосая прошлась по следу, через несколько минут войдя в плотные заросли. Достав меч, девушка прорубила мешающие пройти лианы и сухие деревья, чтобы легче стало пробираться. Неизвестно, сколько времени ей потребовалось, чтобы отойти от поляны на приличное расстояние, но сияющие колокольчики в плотных зарослях привели её на другую местность.

Травянистая, ранее уже исследованная область, со знакомым деревом арья.

«Дом Кольта!» — догадалась темноволосая. Она оказалась как раз с задней стороны нелепого жилища. Он выглядел таким же пустынным и необжитым, без света и постороннего шума. Может ли быть так, что Пенелопа находится внутри? Но зачем ей сюда возвращаться? Она нашла какие-то новые зацепки по делу о Призрачном Олене? Или, возможно, сама в этом участвовала? Ведь лиса вполне могла устроить представление даже со своей не особо профессиональной, но достаточно убедительной, актерской игрой.

Красноглазая тихо подкралась к заднему окну и заглянула внутрь. Конечно же, ничего не видно. Девушка прислушалась. Эльфийка вспомнила, о чем говорила Пенелопа: можно почувствовать отличительную особенность темных с помощью внутренних ощущений. Но этот план ничего не дал: вместо того, чтобы обнаружить искомую рядом с собой, проклятая опустилась внутрь себя, лишний раз довольствуясь размытыми воспоминаниями, которые сейчас совсем не имели значения. «Похоже, Пен здесь нет, но может, она находилась в этом здании, пока я ее искала? И возможно, я смогу найти подсказки в самом доме…» — размышляла Руби, с удовольствием подмечая, что внутри нее снова разгорается пламя надежды. Она вновь ощущала себя умелой и сосредоточенной.

С удовлетворением черноволосая, не таясь, вышла на поляну, чтобы дойти до двери. Но тут же остановилась. Роковая судьба в очередной раз показала ей, как смешно надеяться на лучшее. Перед эльфийкой предстали две загадочные тонкие фигуры, очертания которых трудно было разглядеть. Она лишь успела увидеть на их головах рога, как у настоящих оленей, и замерла, мгновенно вспомнив языческого персонажа культуры лисов. Кроме того, на их телах виднелись светящиеся татуировки в виде скелета, отчего эльфийка испуганно затрепетала. Подозрительные создания тоже заметили принцессу — их полностью черные, немного безжизненные, глаза уставились на эльфийку. Это были прямоходящие силуэты, напоминающие гуманоидов, но Руби не могла вспомнить никого, кто был бы отдаленно похож на расу с подобными характеристиками, кроме разве что скрытой расы демонов. И с определением возникла новая проблема — потомки древней расы обитали лишь глубоко в низовьях пещер пустыни, не стремясь выходить в белый свет и сталкиваться с более цивилизованными расами. Некоторые ученые и исследователи даже подвергали сомнениям их существование, признавая лишь, что когда-то давно подобные создания и впрямь населяли континент, но сейчас их просто-напросто не осталось.

Незнакомые создания подпрыгнули и издали звуки, похожие на оханья и громкие вопли. Руби, решив не медлить, достала из ножен меч, чтобы обороняться в случае нападения. И ожидать его не пришлось — чудовища словно сорвались с цепи, крепко становясь на ноги и начиная атаковать добычу то рогами, но конечностями. Темноволосая же отбивала их удары, замечая, что силы противникам не занимать. Разбойники, пожалуй, являлись более слабыми противниками, хотя их и была целая куча.

Нынешние же соперники, во-первых, были выше, чем разбойники, на одну, а то и две головы. На их телах бугрились мышцы, а рога даже ненароком поранили кожу Руби. Когда же один из рогатых нашел палку, девушка убедилась, что существа, кроме рукопашной борьбы, обладают навыками фехтования. Возможно, она бы выдюжила эту битву, но целый день на ногах и бессонная ночь сделали свое дело — и эльфийка начинала сдавать позиции, как бы она при этом не была хороша в поединке. Черноволосая также не могла прийти в «боевое состояние», которое обыкновенно случалось у неё во время спаррингов, словно на нём стоял блок или что-то похожее. Тогда Руби рассудила, что лучше сбежать, какой бы трусливой не казалась данная мысль, но только она метнулась в сторону, увернувшись от очередного удара, как одно из рогатых созданий преградило ей путь, а другое больно пнуло сзади. Вскрикнув, Рубина повалилась на землю. Девушка ощутила колоссальную боль в спине и боках. Она попробовала подняться, но кто-то из существ, ухнув, положил на неё ноги, и по форме девушка опознала в конечности копыто. В последний момент Руби поняла, что это точно олени, вот только ни капельки не призрачные и совсем не возвышенные, как о них высказывалась Пенелопа.

Вдруг ей снова врезалось в спину копыто, и девушка в голос заорала. Она поняла, что диковатые существа желают затоптать ее до смерти. Бывшая Назар попробовала схватить за конечность одного противника и повалить его, но это оказалось бессмысленным действием — «олени» являлись слишком сильными и быстрыми. Тогда Руби предприняла попытку схватить меч, но он валялся слишком далеко, чтобы до него дотянуться.

Копыта же, тем временем, стукали по ее телу снова и снова, пока Руби всхлипывала и кричала. Она должна была что-то придумать или изобрести, иначе эти твари точно прибьют ее. Но в голову снова ничего не шло. Кроме того, эльфийка осознала, что у нее потекла кровь, а в висках застыла обжигающая боль, затрудняющая любые размышления. Очередной удар брюнетка встретила хрипом. И здесь случилось то, чего она никак не ожидала, хотя и изо всех сил желала, чтобы это произошло.

Сквозь руки, закрывающие голову, девушка увидела мерцание света, освещающего темноту. Белые змеи, изящно взметнувшись верх, направились в сторону атакующих Руби противников. Схватив их за крепкие тела, змеи отбросили их на далекое расстояние, в то время как из света к эльфийке метнулась тонкая фигура в белом, забрызганном грязью, платье.

— Пенни… — прохрипела избитая красноглазка.

— Вставай, — слишком выразительно скомандовала лисица и, не дожидаясь ответных действий со стороны бывшей принцессы, стремительно схватила ее и подняла так, как будто эльфийка весила перышко и маленькую соринку.

Разумеется, девушка никогда не ела так много, да и в последнее время наверняка схуднула еще больше, но сила лисицы была такой торжественной в данный момент, что у Руби захватило дух от облегчения. Пенелопа помогла красноглазой опереться на себя и магией проконтролировала белых змей, ставших веревками. Резкая атака скрутила агрессивных рогатых гуманоидов, и те, бешено вопя, пытались выбраться из сковывающих магических оков, пока рыжеволосая тащила на себе Руби.

— Это даст нам время убежать, — сказала Пенни тоном, не терпящим возражений. — Я подлечу тебя, как только мы окажемся в безопасном месте. А пока терпи и старайся двигаться быстрее.

Руби была готова терпеть всё, что угодно. Она узнала, что Пенелопа жива, и радовалась, что девушка спасла ее от участи быть затоптанной до смерти. Но вместе с тем, её изнутри поедал червь сомнений. Она опять не сделала ничего полезного, и вместо того, чтобы нормально продолжить расследование, попала в очередную переделку. Возможно, Сати справедливо ругалась на нее в Храме. Нормальные девушки так не делают. А бывшая принцесса с детства какая-то бракованная, хотя и пыталась казаться молодцом.

Как бы то ни было, теперь бывшая Назар должна была продержаться повторно. И она, как настоящая гордая принцесса королевского рода Селестии, активно этим занималась. Через боль и пот, не обращая внимания на вопли таинственных тварей, эльфийка старалась двигаться быстрее, в такт с Пенелопой, чтобы снова не наткнуться на этих сумасшедших или какую другую напасть. Она ощущала, как кровь продолжает течь, и даже успела заметить, что желтое платье превратилось в настоящие беспорядочные лохмотья, изгвазданные всем, чем только можно. Она молча повторяла себе, что это последний рывок перед безопасностью и комфортом, что она не должна сдаваться, и что нужно сделать всего-ничего шагов, чтобы наконец упасть спокойно на землю.

Уговаривая себя и держась за Пенелопу, Руби дошла вместе с ней до других колокольчиков, мазнув несколькими каплями крови сияющие растения. Пенелопа издала незнакомый звук, — какое-то загадочное слово, — и в земле открылся проход, в который напарницы стремительно нырнули. Лисица снова издала похожий возглас — и мгла охватила их, закрывая выход наружу. Дальше же произошло удивительное для эльфийки — на стенах по лестнице зажглись синеватые огни, освещающие дорогу вниз.

— Идем, — скомандовала Пенелопа.

Руби, не таясь, охнула. Аккуратно переставляя ноги, обе поплелись в глубину таинственного прохода. Когда лестница спустилась достаточно глубоко, девушки оказались в проходе, омываемым холодным ручьем. Здесь Пен усадила Рубину на сырую землю и принялась осматривать со всех сторон.

— Да тебе не помешает профессиональный врач, — фыркнула она. — И заодно хорошо помыться… Я-то тебе помогу, чем могу, но моей магии недостаточно.

— Пенни… где ты была? — хриплым голосом произнесла Руби.

— Не все ли равно? — игриво отозвалась лисица и намочила ткань, чтобы промыть Руби. — Я бегала по делам.

— Я искала тебя… столько времени…

— О, да. Тебя было слышно на весь лес. Думаю, в Гортензии тоже все слышали… Тебе нельзя одной сюда соваться, всех зверюг перепугаешь.

— Тогда почему…? Где ты была?

— Руби, тебе пора бы научиться понимать, что не все так просто, — сказала лисица. Своими действиями она причиняла Рубине боль, как бы аккуратно не обрабатывала раны. Поэтому эльфийка часто кривила лицо. — В самом деле, ты же взрослая! А кроме того, я не думала, что ты всерьез попрешься за мной на край света. Ну и преданное же ты создание! Я-то надеялась, что ты устанешь и вернешься в гостиницу.

— Я плохо ориентируюсь… и заблудилась… Пенни, где ты была? Ай!

На этот раз лисица не ответила. Только напевала успокаивающую мелодию. Очень знакомую. Ту самую, нежную, которую Руби услышала во сне.

Или все же наяву?

— Пен, Еврипид, он… наложил на тебя заклятье… он сказал, если ты не вернешься, то… тебе станет хуже… почему ты сбежала, Пен? Ты…

Мысли снова завертелись. Голова пошла кругом. Руби вдруг осознала. Ну, конечно! Сон, который не сон. Знакомая для Пенелопы местность. И это действие, после которого рыжеволосая ушла.

— Ты… ты с самого начала планировала…

— Да, Руби, — согласилась лисица, перестав напевать и серьезно поглядев на эльфийку. — С самого начала.

— Получается… — красноглазая непрерывно размышляла. — Неужели я тоже…

— Ну, сначала ты не входила в мой план, но ты точно неплохо бы в него вписалась, — проговорила лисица. — Но все пошло коту под хвост. Сначала Гвиннет… глупые разбойники… и Еврипид со своим заклятьем… нет, в общем-то, даже с этими осложнениями я смогла бы сбежать, да и ожидала, что служители выкинут что-то подобное, но… все оказалось куда труднее. И ты тому подтверждение.

— То есть я для тебя тоже пешка?

Лисица рассмеялась. Но это был не игривый или злодейский смех. Скорее, истеричный. Словно рыжеволосая была готова к этому вопросу. Или предполагала, что он может быть задан. И ответ лисица не знала сама. Любопытно, она просто устала? Немудрено, ведь зеленоглазая тоже не отдыхала долгое время. И если уж зверодевушка с самого начала планировала сбежать, наверняка с трудом оставалась в реальности, где нужно выполнять поручения.

Вот только эльфийке стало несмешно. Она всерьёз поверила лисице. Веселой, задорной, милой девушке, которая помогала и ей, и другим колонистам. Как можно было догадаться, что она задумала предательство?

— Глупая Руби, — просмеялась зеленоглазая. — Конечно же, для меня здесь все были пешками. Я таки хочу оказаться на свободе. Но ты не переживай. Я не смогу сбежать отсюда. Если хватит сил, то потанцуешь в честь этого. Все сломалось, представляешь? Все, что я планировала долгие годы, все мои планы и мечты разрушены… здорово, правда? Меня обыграли те, кого я люблю.

Пустым взглядом Руби посмотрела на улыбку лисицы и нашла в ней неестественность. Это заставило ее глубоко задуматься. Если для зеленоглазой все вокруг являются всего лишь пешками, стала бы она рисковать жизнью и репутацией ради их спасения? Проваливать задания? Злить служителя Храма? К тому же, с самого начала Руби не являлась для нее кем-то полезным. Скорее, шагающей рядом проблемой, за которой необходимо смотреть в оба. Если думать с этой стороны, разве стоило заступаться за принцессу перед служителем Галактиона?

Руби рвано вдохнула и выдохнула. Пенелопа в очередной раз хорошо ее подлечила, и девушка практически не чувствовала боли. Хотя в теле до сих пор неприятно саднило в некоторых местах. Но по крайней мере, действовать стало терпимо.

— Ты можешь врать, кому угодно, но не мне, Пен, — спокойно сказала таким же болезненно-хриплым голосом брюнетка. Пенелопа продолжала скованно улыбаться. — Я понимаю, что наивна в силу возраста. Это часто замечали в замке. Но я могу почувствовать, когда кто-то лжет намеренно, — продолжала Руби, смотря лисице прямо в глаза. — Хотя я и мало провела времени в Храме, но понимаю, почему ты хочешь сбежать, и не могу тебя осуждать. Пока мы здесь прячемся, давай начнем с самого начала, и ты мне все расскажешь. Только без вранья — это затруднит наше положение, — проговорила Руби и вдруг закашлялась. Лисица немного постукала по спине эльфийки, и стало полегче. Появилось новое доказательство сердечности… наверное, странной, диковатой и не совсем разумной подруги, а не коллеги.

Хотя черноволосой было фантастично признавать это. Она также не знала, как отреагирует сама лисица на ее дружеские чувства. Ведь до этого отношения, которые она заводила в Селестии, трещали по швам и быстро рвались, не успевая даже сплестись воедино. Так что о сформированной связи кареглазая решила тактично промолчать.

И тем не менее, если Рубина права, и все это время Пенелопа находилась рядом с ней, скорее всего, именно лисица применяла белую магию восстановления потраченной энергии и лечила ее, несмотря на все потуги. «Вряд ли у нее бесконечный резерв, — размышляла девушка, пристально вглядываясь в усталое и побледневшее лицо лисицы. — Скорее всего, она пополняла магию, но все же... этот период она наверняка использовала больше всего волшебства. Поэтому я не верю, что у нее нет сердца!».

Договорив, эльфийка медленно приподнялась, боясь нового витка давления от полученного урона и одновременно осознавая, что ночь пока не закончена. Бывшая принцесса старалась использовать методику дыхания, контролируя тем самым всплески боли. Пока получалось.

— А может, лучше найти врача? — подмигнула лисица.

— Пешкам врача не ищут, — заметила Руби, и Пенелопа стушевалась. — К тому же, как бы ты не хотела сбежать… это бесполезно. Ты сама говорила о браслетах. А я упоминала о заклятье. Еврипид сказал, что ты медленно умираешь прямо сейчас. И нам нужно вовремя вернуться, чтобы он снял с тебя чары. А кроме того, твоя магия наверняка была очень сильно потрачена, верно?

— Хах… — лисица ухмыльнулась. — Так, значит, я почти мертва? Еврипид всегда знал толк в издевательствах. Просто хорошо скрывался. Ловкий он… — напоследок пошутила девушка и задумчиво умолкла. Она посмотрела на наряд Руби, затем на свою тряпку. — Ты знаешь, что я смогла оттереть только грязь и кровь с тебя? Подозрительно, не находишь?

— Я удивляюсь твоему умению менять тему, Пен, — серьезно скрестила руки на груди красноглазая, нахмурив брови. — Всегда так чётко и со вкусом, даже не к чему придраться.

— Да, я такая! Но правда, Руби. Посмотри в отражение… ты буквально измазана в черном. И я не смогла это оттереть.

Принцесса последовала совету лисицы и вгляделась в отражение ручья. Благо синие огни освещали помещение таким образом, что становилось так же светло, как днем. Из воды на нее смотрела измазанная в черных пятнах измученная эльфийка с образовавшимися под глазами мешками. Девушка задумчиво посмотрела на отражение.

— Краска, — сказала она и опустила руку в ручей, попробовав смыть с себя налет. Не получилось. — Это черная краска, Пен. Наверное, из магазина стройматериалов.

— Не поняла, — охнула рыжеволосая и также пустилась в размышления. — Краска, которая нужна была, чтобы… закрасить каких-то непонятных рогатых гуманоидов? Зачем? Как это понимать?

— Без понятия. Думать уже нет сил, — честно отозвалась Руби. — К тому же, мы еще с тобой не закончили. Ведь именно благодаря твоему побегу нам удалось встретиться с этими чудиками.

— Ах, да. Точно, — не очень довольная хорошей памятью напарницы, подметила зеленоглазая. Она вздохнула и серьезно посмотрела на темноволосую посеревшим взглядом, заранее готовясь к словесному поединку. — Ну, говори. Что ты хочешь знать, маленькая солнечная принцесса?

Повесть озорной белой лисицы. Глава 15. Маска лисицы

Из-за того, что я на долгое время пропала, я решила сразу выложить две главы. Они были написаны и проработаны. Приятного чтения!

— Нуала — вот твое истинное имя, — произнес высокопарно шаман. Он выглядел суровым, тонким, но отнюдь не немощным стариком. Его глаза повидали многое, мозолистые руки держали не только курильницы или плошку для отваров, а смуглая кожа и виднеющиеся на мышцах шрамы свидетельствовала о многочисленных походах, в которых он побывал, прежде чем оказаться в племени Весеннего Расцвета.

Пенелопа, которая наконец прошла обряд посвящения в новую, более взрослую, жизнь, молча склонила голову перед шаманом, давая ему возможность нарисовать на лбу девочки знак. Она прикрыла глаза, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не подпрыгнуть и не убежать из палатки, которую совсем недавно разместили в племени для старого мага. Не могла она сидеть на одном месте очень долго, ей требовалось бегать, кусаться, брыкаться и передвигаться затяжными кувырками, но матушка Хози сказала: если Пен посмеет что-то выкинуть в палатке шамана, ей ощипают хвост, и она превратится в страшилу. Пенни не желала такой участи маленькому рыжему хвостику, так что послушно ждала своей участи.

Неожиданно уши лисицы уловили изумленный выдох у шамана, и девочка вопросительно открыла глаза. Мужчина ошарашенным взглядом глядел на ее лоб. Да Пенни и сама заметила, что значок, который был оставлен на лисице, чесался.

— Знак, что на тебе оставлен, сияет белым, — отозвался пораженный шаман. — Дитя, знаешь ли ты, что это значит? — спросил он.

— Не-а, — по-простому отозвалась Пенелопа. Она и впрямь не понимала, что здесь такого. Ну, сияет и сияет, как будто у других подобного не было. Пусть себе светит — можно будет по ночам в лесу бегать и не теряться.

Шаман отстранился от девочки и в упор посмотрел на нее. Пенни стало некомфортно — взгляд синих, покрывшихся пеленой, глаз создавал впечатление, словно старый маг смотрит прямо ей в душу. И видит, как она спрятала от дяди Сима его любимую трубку, и слышит, как Пенни не моет посуду, на чем настояла матушка Хози… а уж про домашнюю работу, которую задал ей дедушка Адэйр, и говорить не стоит. Однако отступать рыжеволосая не привыкла. Девочка решила, что лучшая защита — это нападение, и сама начала смотреть в упор на шамана, не понимая, что у них началась за подозрительная игра в гляделки. Тогда, спустя несколько секунд, маг возвел глаза к небу и тихо запел хриплым голосом унылую мелодию, постепенно переходя к горловому пению. «Знатное у дядьки развлечение — в разговоре глотку драть», — Пенни продолжала наблюдать за чудаковатой личностью. Пусть этот смуглый мужчина и пользовался уважением в лисьих племенах, вел он себя, как минимум, необычно.

Неожиданно шаман вздрогнул. А затем задрожал всем телом, после чего плавно повернулся по сторонам и еще раз удивленно взглянул на девочку. Теперь пелена как будто спасла с его глаз, и в них зажглись мириады искр.

— Нуала отмечена знаком свыше, — произнес шаман. — Сияние — это знак божества… нет сомнений, ты под покровительством Призрачного Оленя, дитя. Тебя благословили боги! Так сказали духи.

Пенелопа, конечно, знатно ошалела от эдакой новости. «Вот так приплыли! И что это должно значить?» — маленькая лисица с любопытством заглянула в глаза шаману, но нашла там лишь небывалую радость и дикий восторг. После этого шаман вывел крошку-лису из шатра и объявил, что секретное наречение Пенелопы связано с Оленем, но само первоначальное одухотворенное имя не назвал. Истинное прозвание должен был знать только сам лис, чтобы чужие и близкие не могли проклясть его или как-либо нанести ему вред. Сам маг не мог этим воспользоваться, иначе его ждала небесная кара и лишение сил.

Позже, как помнила рыжеволосая, все в племени Весеннего Расцвета узнали, что Пенелопа отмечена Призрачным Оленем. Многие удивлялись этой новости, а некоторые признавали, что воистину непоседливый ребенок всегда тянулся куда-нибудь заныкаться в лесу. Несколько мальчишек даже обиделись на маленькую Пен — дескать, это они должны были стать благославленными Лесным Духом персонажами, а не какая-то слабая девчонка. На что Пенелопа смастерила для обидчиков ловушки, в которые те благополучно попались. С тех пор в племени началась война не на жизнь, а на смерть, и взрослым, невольно попавшим под обстрел, приходилось несладко.

Единственные, кто не поздравляли Пенелопу с таким «божественным» наречением являлись дедушка Адэйр и матушка Хози. Папочка Фостер и дядюшка Сим, на удивление, являлись более восторженными по этому поводу. Что касается первых двоих, то свое отношение дедушка Адэйр обозначил следующей фразой: «Большая сила — большая ответственность, а значит, тебе нужно как следует потрудиться». Матушка Хози очень просто сказала, что раз дочь предстоит сделать что-то великое, то она сама должна стать великой, дабы не упасть в грязь лицом во время одного из своих испытаний. И с этих самых пор в семье Пенелопы начался ад. Непосредственно, для самой рыжей лисицы.

Дедушка заставлял ее изучать различные травы, лечить животных и развивал магию лечения, правда, Пенелопе становилось туго и неинтересно, так что Адэйр еле-еле впихнул в нее хоть какие-то знания. Дядюшка Сим занимался с Пенелопой военной подготовкой. Рыжеволосая на тренировках для всех детей племени не получала столько пинков и ударов, сколько от добродушного дяди Симеона, черного лиса с острым копьем. Что касается матушки Хози и папочки Фостера, то оба обучали ее вести быт, заботиться о себе в трудных ситуациях и мастерить что-либо из подручных материалов с двойной отдачей, стараясь дать дочери все, что только можно. И если поначалу охочая до игр маленькая Пенелопа изнывала от постоянной усталости и болей во всевозможных местах, то со временем даже привыкла. А дети, видя отношение семьи к Пенелопе, уже не хотели становиться «великими», ибо прямо на их глазах рыжеволосая проделывала колоссальный труд вместо игр, песен и танцев, и разрабатывала сложные упражнения под руководством неуемных родственников прямо у общественности на глазах, получая от матушки Хози подзатыльник всякий раз, когда Пен дерзила или отлынивала. Ее детство было лишено нормальных ребяческих радостей благодаря открывшейся тайне имени, хотя в душе лисицы по-прежнему жила беззаботность.

Правда, когда вернулись люди, чтобы возродить колонию, а у матушки Хози и папочки Фостера появились рыжие дочери-близнецы, в племени стало не до Пенелопы. Тогда же зеленоглазая впервые услышала о загадочном Сильвергардене — таинственной человеческой колонии, первой из многочисленных укреплений, предназначенной для мира и покоя, а не для захвата определенной территории. «В былые времена континент Ирен был объединён, и мы с братьями-лисами и сестрами-лисами жили бок о бок, — рассказывал дедушка Адэйр в свободное от уроков время детям. Если бы это происходило в какой-то более структурированной школе, то сей период назвали бы «классным часом». — А прилегающий к Ирен зеленый континент Алия посещали различные представители иных цивилизаций. Зверолюди-медведи, зверолюди-волки, даже простые люди еще не властвовали над ним и не пытались захватить территории. На тот момент люди пришли, чтобы решить вопрос с медведями и лисами. У нас происходили стычки и конфликты, и требовалась третья сторона, чтобы урегулировать ситуацию. Тогда же создали Сильвергарден — место переговоров и покоя, где конфликтующие стороны должны были прийти к согласию…».

Пенелопа не раз и не два посещала Сильвергарден — зачарованное место, сохранившее в себе печаль от несбыточных надежд и ушедших времен. Она ощущала спектр магической энергии, идущей от этого загадочного места, а ее нос до сих пор улавливал запах гари, словно постройки напоминали о посетившим племя лисиц великом горе и расколе Ирен. Колония должна была стать настоящей крепостью, охраняющей ни в чем неповинных колонистов от крови и войн. Колония — совет из мудрецов, признающих труд, права остальных рас и торговлю. И несмотря на высокопарные идеи и нравственные начинания, Сильвергарден пал от рук его создавших. Дедушка Адэйр не говорил продолжения истории — Пен предполагала, что возможно, он и сам не знал ее точного окончания. Вместо этого старый лис производил скомканный конец в духе: «…воины племен объединились, чтобы прогнать людей и медведей, Призрачный Олень разгневался, люди подняли мечи и копья, медведи обратились берсерками, шла долгая битва, континент Ирен раскололся, и Весенний Расцвет отделился от остальных племен, в то время как Сильвергарден был оставлен на их территории как память об ушедших и жестокости войны…». У Пен чесались руки исследовать эти руины, так четко сохранившиеся деревянные постройки, пустынную местность вокруг, лишь бы найти подсказки насчет того, что могло случиться дальше. Этим она и занималась, когда дядюшка Сим не мог поймать ее для тренировок и укрепления тела, дети и подростки занимались посторонними вещами, а матушка Хози и папочка Фостер либо работали, либо ухаживали за младшими неокрепшими близнецами.

Подсказок Пенелопа, конечно же, не находила — прошло слишком много лет с тех пор, как Сильвергарден был оставлен. Зато девочка могла с открытым ртом наблюдать за появляющимися для строительства Гортензии колонистами и волшебниками, умело орудующими инструментами и магическими предметами. Ни люди, ни медведи, ни феи, ни кто-либо еще не подавали никаких признаков враждебности по отношению к ней — наоборот, они были даже рады живой и любопытной девочке, что с охотой осваивала чужой язык и даже приносила некоторые припасы. И в этом не было ничего предосудительного: хотя совет Весеннего Расцвета и относился подозрительно к вновь прибывшим чужакам, против торговли и взаимопомощи никто ничего против не имел. Тогда же Пенелопа познакомилась с хмурым и при всем том обходительным мальчиком, который старательно помогал родителям и собственному дедушке. Конечно же, это был Итан.

— Итан… хмурый? И обходительный? — с сомнением отозвалась Рубина. Поначалу, когда лиса начала рассказ, девушка считала, что у нее вот-вот лопнет голова, но затем сонливость прошла, а в красных глазах зажегся неподдельный интерес.

Напарницы устроились возле каменной лестницы, сидя рядом друг с другом, словно давние знакомые, обсуждающие новости последних лет. Вот только причиной этому являлась непритворная усталость черноволосой и душевное желание Пенелопы объясниться, прежде чем они с эльфийкой отправятся дальше. Стоило сразу расставить все точки. Начать исписывать лист с самого начала.

Пенелопа рассказывала бывшей принцессе историю, как она выразилась, чтобы «Рубина поняла ее правильно». Сделать она это пыталась коротко, не вдаваясь в излишние подробности. Но когда Пен ныряла в воспоминания прошлых лет, ей казалось, что она застревает там и не может выбраться. Настолько было свободно в детстве… по сравнению с нынешним временем, юность являлась безоблачной, лишенной настоящих переживаний.

— Да, тот самый Итан, — Пенелопа растянула улыбку, вспоминая серьезного черноволосого мальчика. Тогда он был совсем другой. Спокойный, очаровательный в своей простоте, несмотря на знатное происхождение, добрый юноша, что приходил на выручку, если случалась проблема, и помогал делом или добрым советом. Он всегда останавливал Пенелопу от каких-либо неразумных действий, а теперь…

Теперь рыжеволосая даже себе самой было трудно признаться, что она боится нового «Итана». Без дома, без настоящего имени, скитающегося моряком по кабакам и гостиницам, с энергичным видом влипающего в переделки и готового лично устроить представление на потеху зрителям. Сложно признаться, но это не тот задумчивый мальчик, которого зеленоглазая ожидала увидеть по прибытии в Гортензию. Он изменился. Очень.

— Пенелопа, — обратилась к ней Руби. — Я не хочу показаться невежливой, но… возможно ли, что ты…

— Я влюбилась в Итана ещё в детстве, — сказала девушка спокойно, хотя внутри нее кипела буря эмоций. Это одна из нерешенных проблем, с которой она не разобралась до конца. Точно не сейчас. — Он казался мне… достижимым идеалом. Милый и хороший мальчик, который всегда был рядом. А потом… он и его семья уехали на какое-то время из Гортензии по делам, о которых я, к сожалению, ничего не знаю… и в это время… случилось еще кое-что, — голос лисицы окончательно упал до еле слышимого шёпота, как свидетельство урагана захлестнувших девушку чувств.

Судьбоносный день Пенелопа помнила так, словно все события промелькнули вчера. Перед глазами возник образ обеспокоенной семьи и погруженных в раздумья жителей племени, готовых на решительные действия. Ремесленники и кузнецы в поте лица создавали оружие, а главный шаман племени в деревянной маске наполнял их магией. Некоторые женщины и мужчины уходили вместо работ на ежедневные тренировки, другие пополняли дневные и ночные патрули. Мастерицы с помощью тканей, инструментов и магии изготавливали особые глубокие сумки, чтобы их можно было наполнить необходимыми предметами и удобно расположить мешки на спине. И в каждом уголке обжитой территории двигались фигуры взрослых и подростков, изобретающих ловушки, собирающих и заготавливающих пропитание; кто-то стар или млад удалялся вместе с припасами, вещами и собранными ресурсами глубоко в чащу, заметая за собой малейшие следы… Детям не говорили напрямую о серьезности положения, но все ребята понимали: битва между людьми и лисами начнется вновь. И на этот раз Пенни являлась главным героем данной истории.

Перед тем, как начались волнения в племени, от людей пришел Аарон. На тот момент рыжеволосая не знала его имени, но осмыслила, что эльф не отступит до конца. Девочка стояла в толпе детей, и Аарон заметил ее. Он выразительно посмотрел на девочку, спустив взгляд на метку колокольчика, которую зеленоглазая тут же спрятала. Затем дети видели, как мужчину приглашают в дом к вождю, и он, холодно улыбаясь, плавно двигается в сторону добротно сделанного здания. А затем, спустя несколько часов, выходит оттуда, злобно посматривая на окружающих.

— Вами управляет Дьявол! — воскликнул Аарон наставительным голосом, намереваясь воззвать к рассудку окружающих. — В вашем племени живет проклятая!

Но соплеменники молча смотрели на эльфа, провожая его равнодушными взглядами. И Пенелопа осознала — разговор идет о ней. Она проклятая.

Дедушка Адэйр никогда не говорил о подобных созданиях, поэтому у лисицы не появилось в памяти никаких параллелей, кроме того факта, что быть проклятой, по мнению эльфа, дурной тон, а то и вовсе непростительная вещь.

Затем разведчики донесли, что люди готовятся к нападению, чтобы украсть Пенелопу и силой забрать ее в некий Храм. Тогда лисица дрогнула, не осознавая, зачем ее куда-то забирать, если можно оставить в племени — она ведь и сама может решить, когда ей начать путешествовать. И для чего люди предпринимают столь радикальные меры, если до сего момента спокойно протекала торговля между разными расами.

— Ты должна понимать, Пенелопа, — кажется, это говорил дедушка. — Светлые люди — как переменчивый ветер. Никогда не знаешь, что они задумают в следующий раз и для чего на самом деле с тобой общаются. А светлые эльфы — и того хлеще.

И Пенелопа не поверила его словам. Она ведь разговаривала с Итаном, и вот он себе подобных выкрутасов никогда бы не позволил. И позже, когда некоторые, особо жалостливые, поселенцы пришли, чтобы принести лисам оружие, зеленоглазая еще больше убедилась в этом. Единственное, что ее зацепило на тот момент: поселенцы, с которыми она прежде мило общалась, теперь смотрели на нее со страхом и взывали к Маркеллу с просьбой защитить.

Неужели для белых черная метка настолько пугающая?

Дальше действия разворачивались с удвоенной скоростью. Из других племен пришли несколько сильных магов и шаманов, которые помогли Весеннему Расцвету оборудовать тайное убежище, где женщины, что не могут сражаться, и дети могли бы переждать бурю. Пенелопа, несмотря на то, что долгое время изучала боевые искусства, тоже была отправлена в убежище. Мать не желала отпускать ее на битву, как бы та не упрашивала.

— И в этом убежище мы находимся сейчас, — мимоходом отметила лисица увлечённой Руби.

Осада на племя продолжалась несколько дней. Пенни не захотела вдаваться в подробности, хотя сцены живо предстали в воспоминаниях. До ее ушей сквозь время доносились стоны телепортированных раненных женщин и мужчин, над которыми корпели все мало-мальски обученные медицинским познаниям лисы. Жены стенали над умершими мужьями и взрослыми воинственными детьми, которые уже никогда не могли открыть глаза после знаменательной битвы, а затем отрезали себе длинные светлые волосы и с яростью шагали на волю, где их ожидала кровопролитная битва. Воздух в пещере — когда-то светлый и безароматный, — наполнялся запахом крови и гибели. Дети, которым раньше не приходилось наблюдать столько смертей, бессильно наблюдали за исходом, плача в тихих уголках широкой спасительной пещеры.

Стенающие раненные, несчастные женщины, голодные дети и уже умершие соседи… память о погибших и страдавших лисах родного племени бередила рану. Была ли Нуала рада, что ради нее соплеменники встали на защиту? Да, она бесконечно благодарила соседей и семью, радовалась поддерживающим её соседям, которые, несмотря на все лишения и постигшее Весенний Расцвет горе, помогали ей пережить свалившийся на голову коллапс.

Но была ли она рада неожиданной войне, где превосходящие силы были явно не на стороне лисов? Нет. Она совсем не хотела подобного исхода и не желала, чтобы битвы продолжались. Она вдруг поняла, что родиться проклятой — самое отвратительное в ее жизни несчастье, ставшее путеводным маяком для последующих бед. И что метка Призрачного Оленя, на самом деле, фальшь, созданная, чтобы обмануть несчастных лисов.

Тогда Пенелопа приняла единственное верное решение, которое могла себе позволить в данной ситуации.

— Я пробралась на территорию людей и добровольно сдалась, — произнесла рыжеволосая. — Попросила, чтобы на племя лисиц больше не совершалось нападений, и меня послушали, благодаря Аарону. Со временем расцвела прекрасная Гортензия, которую ты видишь.

Пенелопа решила умолчать о том, что тогда ее связали и бросили в яму. Девочку не кормили несколько дней, — Аарон сказал, это в назидание за усопших лисов и людей, — пока она, обессиленная, лежала в глубокой норе. Веревки оказались антимагическими — как бы не старалась зеленоглазая ослабить хватку, у нее это просто не получалось. Она помнила, как днем приходили создания, плюющие в нее и кидающие в девочку мусором, а ночью на темном небе зажигались тысячи белых огней. Пен смотрела в вышину и не могла сосчитать их, погружаясь в длительную диссоциацию.

Девушка также помнила, как в одну из ночей увидела свою взъерошенную мать, которая пыталась вытащить ее. Матушка Хози шипела и ругалась, слезы текли из ее зеленых глаз, и хриплый умоляющий голос срывался на крик. Матушка Хози не пошла на войну лишь по той причине, что у нее родились две маленькие крохи, над которыми требовалось присмотреть, но ее водная магия по силе не уступала ни одной воительнице. Ею женщина и пользовалась для того, чтобы избавиться от антимагической решетки. Вновь и вновь создавая оружие и инструменты, матушка Хози свирепо добивалась освобождения дочери.

И это не работало. В золотых глазах матери, сверкающих во мгле, мелькали отчаяние и боль. В глазах Пен — тоска по миру, который она теряет, и… печальная, но непоколебимая, решимость. Девочка не знала, что ей придется пережить в будущем. Она только предполагала, что грядущие события будут похожи на ее заключение в яму. Лучше или хуже — неважно, если цена сохранения Весеннего Расцвета один-единственный ничтожный ребенок.

— Мама, ты же сама говорила, что я должна быть сильной, — проговорила лисица тогда, когда мать и дочь плакали от безысходности, пристально глядя друг другу в глаза. — И я этим занимаюсь. Меня такой воспитали. Я должна остаться. Больше никакой крови, мама. Больше никто не умрёт.

— Ты не объяснила, что мы здесь делаем, — ответила черноволосая, вырывая светловолосую из стремительного вороха воспоминаний. У рыжеволосой даже заболела голова. Она до сих пор слышала крик разъяренной матери: «Дура! Ты маленькая, круглая дура!!!». Но Руби продолжала, пока зеленоглазая медленно возвращалась в текущую реальность: — Я чувствую, что ты выразила не всё, что хотела. Полагаю, у тебя есть еще что сказать.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 16. Осколки прошлого

И снова здравствуйте, господа хорошие! Я ещё раз прошу прощения за то, что с данной работой так сильно задержалась. Спасибо, что читаете всё, что я пишу, и вообще за то, если вам всё ещё интересен данный труд. Я ещё раз повторяю — мне очень приятно знать, что кому-то это небезразлично! Это согревает сердце. Как и обещала, я выпущу сразу три главы. Спасибо ещё раз! Надеюсь на ваше понимание. Приятного прочтения и хорошего настроения!

Руби уже знала, что сверху есть проход наружу, но какого же было её удивление, когда лисица рассказала эльфийке ещё один секрет природного объекта.

— Это воссоздаваемые Весенним Рассветом катакомбы, — проговорила рыжеволосая. — На момент, когда моё племя их обнаружило, здесь остались напоминания о другой древней цивилизации. Но вождь сразу понял, какие плюсы можно извлечь, если отреставрировать пещеру. Так что в течение долгого времени строители и маги, занимающиеся работами, держали в секрете от окружающих, какое сокровище они обнаружили.

Черноволосая узнала, что помимо верхнего выхода, здесь есть другие. Но куда они уходят — знали только старые и зрелые лисы, принимающие непосредственное участие в восстановлении природного помещения. Любые карты здесь не применялись для пущей таинственности и эффективной защищённости от чужаков, поэтому представление более знакомой и обжитой местности была только у Пенни в голове.

Красноглазая прикоснулась к шершавой черной поверхности, стараясь удержаться на ногах. Они с напарницей продвигались вдоль звонко текущего ручья, и девушка старалась двигаться след в след за лисицей. Та предупредила, что раньше кругом были расставлены ловушки. Она уже успела побывать на этом месте и осознать, что многие из них не работают, и подобное обстоятельство может означать только одно — жизнь давно ушла из этих мест вместе с последними лисами Весеннего Расцвета. Но всё же следовало держаться вместе и быть начеку — мало ли, какие из ловушек ещё остались активными.

В одном из проходов блеснул голубоватый свет, показавшийся красноглазой до боли знакомым. Она сощурила глаза, почувствовав резкую усталость и желание лечь спать, но затем прогнала ненужные мысли. Стараясь привыкнуть к более светлой пещерной комнате, Руби огляделась. Здесь оставалась кое-какая поломанная мебель, несколько более глубоких комнат, произрастала скромная растительность, в том числе пищевого характера, и было крохотное прозрачное озеро, застывшее холодным зеркалом перед подругами. Ожидаемо, но источниками света и в момент приближения к безжизненному лагерю, и в самой обители служили мерцающие сталактиты и сталагмиты в разных уголках пещеры. Маленькие, большие, длинные и короткие — все они так или иначе крепко держались на поверхности и переливались, когда на них опускался чужой взгляд.

Убежище Лунного Света — так называли лисы временный каменный приют, как узнала Рубина со слов Пенни. Если воин убегал прочь с поля битвы, его ждали катакомбы, к которым можно пройти по дороге из звонких растительных колокольчиков, на которые падал лунный свет. Здесь лисы восстанавливали силы и боевой дух, получали благословение шамана и семей на дальнейшую битву. Парадоксально, но это срабатывало — лисы возвращались для восполнения сил, чтобы затем отправиться в путь снова. Это значительно отличалось от порядков солнечных эльфов, где побег с фронта означал прямое увиливание от обязанностей и карался по всей строгости закона.

Что касается рыжеволосой, то она, размышляя о пережитом, искала реальные обрывки воспоминаний в убежище. Её рвение увенчалось успехом — блуждающий взгляд насыщенных изумрудов наткнулся на крохотные разноцветные рисунки на одной из стен, которые затем продолжались на полу. Пен узнала в них знаки оберегающих рун и символы защиты, а также простые детские каракули, что разбавляли депрессивный контраст наивной простотой. Девушка невольно улыбнулась, вспоминая, как дети пытались нарисовать самую дружелюбную в мире химеру. Каких только животных они не объединяли, но в итоге победила бабушка, которая наказала детям заниматься делом, а не ерундой. «Надо же, а ведь иногда нам удавалось посмеяться в те непростые времена…» — хмыкнула рыжеволосая, переводя взгляд.

Зеленоглазая заметила гладкое чистое озеро, которое лисы назвали «Жемчужиной». На него глядеть становилось тяжелее. На момент обнаружения и в дальнейшем его глубина оставалась загадкой, поэтому в целях экономии соплеменники набирали минимальный объём воды для омовения и бо́льшее количество для утоления жажды. Кроме того, в процессе исследования выяснилось, что Жемчужина обладает целебными свойствами, потому жидкость также старались использовать для лечения раненных и заболевших.

Сейчас коллеги стояли в главном зале пещеры — основном прибывании для всех членов племени. От него шли отдельные комнаты и коридоры, что предназначались для различных нужд. Жилые помещения, где ютились практически все жители племени, отдельная ноша для беременных и матерей с детьми, также создавалась специальная комната, где вождь и старейшины обсуждали военную подготовку и способы избежать потерь. Кроме этого, в пещере находились склады с припасами и лекарственными средствами. Пока коллеги продвигались вперёд, лиса мельком заглянула в тот, где хранилось зерно — в нём остались только сгнившие плоды и мелкий мусор.

— Куда ты меня ведёшь? — вопросительно отозвалась Рубина.

— Смотри, Рубина, какой красивый тайный ход, — и лисица изобразила эльфийке дежурную улыбку, на что бывшая принцесса предпочла никак не реагировать. — По таким путям наши войны, охотники и разведчики совершали специальные вылазки и возвращались обратно.

Свет кристаллов постепенно угасал, уступая место мраку. Лисица ожидала, что Рубина возьмёт её за руку от испуга или хотя бы вскрикнет, но вместо этого слышала лишь мерное дыхание и стук шагов. Странно, ведь в темноте видела только она из-за звериной сущности — почему же солнечная не спешит паниковать? Неужели у неё нет никаких фобий?

— Знаешь, а ведь ты и впрямь маньяк, Пен. Привела меня в какой-то непонятный проход, где я рискую уснуть, так и не дойдя до конца. Скажи честно, я могу рассчитывать на безболезненную смерть?

— А я всё ждала, когда же ты наконец испугаешься, — сверкнула изумрудами рыжеволосая. — Мне уже становилось скучно, думала убежать от тебя, чтобы немного развеяться.

— Не то, чтобы меня это беспокоило, ведь я бы тебя услышала… Просто мало ли, как на тебя повлиял Итан.

— Пожалуйста, не напоминай о нём, — осеклась лисица, и темноволосая, решив, что не стоит бередить новую открывшуюся рану девушки, смолкла. — Я иду показать тебе отчаяние, с которым я столкнулась. Уверена, ты меня поймёшь. Мне ведь стоит надеяться на это, правда?

Наконец вдали показался свет. Он был настолько ярким, что красноглазая быстро зажмурилась и чуть не грохнулась, вовремя удержавшись за каменистую стену. Пенелопа издала тихий издевательский смешок, но Руби так просто было не сломить. Она выпрямилась и открыла глаза.

— Мне стоило догадаться, — отозвалась эльфийка, вглядываясь в каменную статую Призрачного Оленя. Она подошла ближе, и теперь окончательно приняла правду: всё происходящее с самого начала не было сном. Оставалось загадкой, что сделала Пенелопа с её рассудком на тот момент, но судя по тем вещам, которые творила девушка, — её родня как следует постаралась над развитием магии и навыками.

Рыжеволосая же окончательно притихла. Колокольчики, что росли внизу, освещали помещение голубоватым свечением, воссоздавая приглушённое, комфортное для уставших глаз, освещение. Статуя выглядела умиротворяющей и вместе с тем величественной, словно наставник приглядывал сверху за неразумными учениками. Хотя при этом Призрачный Олень смотрелся, как выточенный в круглом камне рогатый зверь. На алтаре стояли несколько курильниц, и рядом валялись расплавленные куски, которые когда-то, должно быть, являлись свечами. Рубина также заметила глиняные тарелки, в которые, наверное, лисы клали жертвенные дары, чтобы умилостивить божество.

— Здесь находился ещё один выход, — приглушённым, но твёрдым голосом произнесла лисица, вырывая черноволосую из созерцания.

Бывшая Назар направилась к рыжеволосой и остановилась рядом. Первым делом принцесса обратила внимание на взгляд, которым смотрела Пенелопа на стену. Казалось, что от него веет равнодушием, но внутри горела искра горькой печали. Тогда девушка проследила за взором собеседницы. Если бы не её слова о проходе, то красноглазая не поняла бы, что возле статуи должен быть выход. Похоже, здесь использовали иллюзорную магию.

— Хочешь ещё шутку, Руби? — холодно поинтересовалась лисица, и по коже принцессы прошлись мурашки, заставляя содрогаться усталое тело.

Черноволосая вовремя среагировала, отпрыгнув от подруги, — ещё бы несколько секунд, и её придавило бы белой сферой, которую со всей дури лисица швырнула в стену. Тем не менее, девушка устояла на ногах и взглянула на собеседницу. На удивление, она не испугалась, хотя должна была бы накричать и поинтересоваться, с каких пор рыжеволосая так опрометчиво себя ведёт. «Боюсь, сейчас не время для этого», — со всей серьёзностью подумала Руби, наблюдая, как Пенелопа медленно продвигается к образовавшейся дыре.

Проход оказался завален гигантскими камнями. На полу виднелось что-то грязное. С ужасом Руби поняла, что видит торчащие из-под стены кости. Она подошла к Пенелопе. Девушка держала в руках повреждённый череп гуманоида.

— Поэтому я всё и потеряла, — шёпотом проговорила девушка, бережно сжимая кости.

— Ты думаешь, они…

— Отправились на встречу гибели, — прошептала лисица, окончательно перестав улыбаться. Руки рыжеволосой затряслись, всё ещё бережно держа голову мертвеца. Спина лисицы сгорбилась — девушка словно постарела. — Боги, почему я не могу заплакать? Мне так тяжело сейчас…

«Я не смогла кричать на тебя, потому что ты сломалась…» — осознала красноглазая под скрежет зубов лисицы. Сгорбленная фигура тряслась, тяжело дыша, а бывшая принцесса не могла подобрать нужных слов утешения. Призрачный Олень продолжал прожигать их безжизненным каменным взглядом.

Руби помнила, как обнаружила умерших родителей во всепоглощающей тьме. «Должно быть, они попали под влияние проклятья!» — восклицали окружающие после случившегося. А всё, что могла делать красноглазая, смотреть на воплощающийся в жизнь кошмар и не осознавать, каким будущее станет теперь. С тех далёких времён её прошлое было покрыто мраком, а родители навсегда запомнились именно такими: бледные, с застывшими гримасами страха на лицах, осушённые ветром фигуры в тёмных одеждах.

— Я хотела… пойти вслед за ними, — дрожащим голосом пробормотала рыжеволосая, прижимая к груди череп, будто читая мысли собеседницы. — Когда я ушла, мама пришла за мной. Мама сказала мне… когда придёт время или как появится возможность, возвратиться в убежище и идти по следу Луны прекрасноликой Офелии. Я надеялась… надеялась, что успею, но… — девушка замолкла, прижимаясь лбом к неизвестному мертвецу. — Но… на самом деле… с самого начала мне некуда оказалось идти. Понимаешь? У меня не было шанса. Никогда не было…

Рубина понимала: вот, каким образом народ Весеннего Расцвета скрылся от чужих глаз. Они надеялись отправиться в неизвестность по одному из проходов Убежища, и их судьба решилась здесь. По её коже снова прошёл неприятный холод пронзающего душу осознания. Неужели все, кого знала Пенелопа, нашли здесь своё последнее пристанище? «Такого… просто не может быть…» — подумала девушка. В ужасе она отошла от лисицы на несколько шагов назад, слыша, как скулит несчастная Пенелопа, прижимая к себе череп, словно дорогое и единственное сокровище. Но тут же отбросила тень сомнения и пристально взглянула на рыжеволосую.

— Такого просто не может быть, — проговорила вслух бьющую в голову мысль. — Такого просто не может быть… вот оно, Пенелопа! Такого просто не может быть, чтобы все они были похоронены здесь! Слышишь меня, Пенелопа? Надежда есть, всегда есть!

Лиса вопросительно посмотрела на Рубину. Она практически не разбирала слов и не могла сложить их в членораздельные предложения, всё больше запутываясь. Но когда до неё дошёл смысл сказанного, она неуверенно шмыгнула носом и вытерла рукой непрошенные горькие слёзы.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю, не факт, что весь твой народ погиб, — убеждённо заговорила, изящно взмахнув рукой в порыве эмоций, бывшая Назар. Она нахмурилась, внимательно обдумывая и сопоставляя факты. — Возможно, кому-то удалось бежать, слышишь меня? Ещё не всё потеряно, Пенелопа. Не сдавайся, пожалуйста.

— Ты думаешь, кто-то мог выжить? — непрошенно шмыгнула носом зеленоглазая. Осознание, что кто-то смог прорваться сквозь пещеру Луны, доставило ей такую радость, какую не мог выдержать организм, доведённый до безумия бесконечными погонями и стрессом.

— Конечно, — кивнула с улыбкой черноволосая и в переизбытке чувств хлопнула в ладоши, чтобы затем дружески схватить за плечо подругу. — Разве можно сдаваться так рано? Ведь это то же расследование. Разве мы сдавались, когда помогали Гвиннет? Нет, мы ни разу не думали, что нужно останавливаться, хотя для этого было много предпосылок. Разве же можно останавливаться теперь, только потому что ты нашла один из сотни черепов соотечественников? Я уверена, тебя воспитывали совсем не так. Представь, что бы сказала матушка Хози.

— Разумеется, что я глупа, как таракан, — рассмеялась зеленоглазая, хотя по её щекам всё ещё текли слёзы.

— Именно. Ты точно так же, как и я, не спала долгое время. Мы не ели нормальной еды. У нас не было времени толком переварить происходящее. Мы постоянно в движении, понимаешь, о чём я? Нам нужно всё хорошенько обдумать, а не поднимать панику. Тем более, сейчас, когда нам нужно выяснить всё о Призрачном Олене.

— Мне хочется тебе верить… — произнесла девушка. — Мне хочется верить всему, что ты сейчас говоришь…

Девушки совсем не заметили, как статуя Призрачного Оленя засияла красным светом. От пустых глазниц пошли искры, которые как раз и заметила Пенни. Она изумлённо взглянула да спину Рубины и встала рядом с ней, опасаясь, что сейчас произойдёт нечто ужасное. Однако красные всполохи, направляющиеся в сторону коллег по несчастью, резко окружили двух девушек. Сияние разъело черную краску и убрала ранения и ссадины девушек, которые те успели заработать. При этом Руби и Пен ощутили, словно их одолевает ласковая щекотка. Кроме того, они снова почувствовали прилив сил, какого не испытывали прежде.

Из-за такой резкой перемены собеседницы завороженно наблюдали за преображением статуи из обычного произведения искусства в волшебного безмолвного помощника.

— Это… — Рубина не знала, что сказать. Выходит, что тогда, когда Пенелопа привела её сюда, статуя Призрачного Оленя действительно дала ей сил.

— Благословение Призрачного Оленя, — проговорила лисица. Она изумлённо размышляла вслух. — Руби, то, что сейчас произошло… возможно, это и есть подтверждение твоей теории. Если сейчас Призрачный Олень, которого забыли на этом континенте, помогает нам, значит, он мог помочь и моему племени в трудную минуту… и они смогли бы избежать плохого конца.

Рубина проникновенно посмотрела на Пенелопу и с удовлетворением кивнула.

— Даже Призрачный Олень, которым ты восхищаешься, стремится переубедить тебя, — сказала черноволосая.

— Он дал нам сил… мы должны использовать их с пользой, — кивнула самой себе зеленоглазая. — Вперёд, Руби. Давай постараемся выяснить, кому понадобилось клеветать на наше божество.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 17. Демоны бурливых вод Матери морей

Земля сотрясалась от накала. Из глубин рек и водоёмов доносился тревожный гул опасности, который чувствовали абсолютно все существа, находящиеся близ города. Птиц спугнули резкие звуки, и они унеслись прочь в небеса. Граждане проснулись, ощутив прилив враждебной энергии, и опасливо вглядывались в окна, словно надеясь отыскать там спасение. Но на улицу обычным горожанам, без малейшей подготовки, выходить и искать убежище опасно. Над Гортензией нависла угроза.

Пространство окутали фиолетовые пары. Открывающиеся порталы являли на свет уродливых созданий самых разных комплекций, общающихся свистом и стрекотом. Пусть от их тел оставалась лишь смазанная половина, а то и вовсе конечности с примитивным оружием и искрами могучего волшебства, любой человек или зверь знал, что к подобным сгусткам приближаться нельзя.

Это были не всего лишь глупые прямоходящие гуманоиды и даже не фантастические животные из легенд. Это чудовища. Чудовища, мысли которых были скрыты даже от всеведающих звёзд.

Нападение случилось слишком неожиданно в том числе для солдат, которые обыкновенно готовились к любым эксцессам. Фоморы, призрачные фигуры из морских глубин, дикие монстры подземелий океанов, давно уже не выходили на белый свет, чтобы атаковать простых смертных. Бенджамин знал, что фоморы никогда не приходят на сушу просто так, без причины. Обычно происходило нечто грандиозное, чтобы они показались на земле. Но что должно было случиться, чтобы морские создания вышли из воды?

— Офицер, позвольте доложить, — Бенджамин обернулся к одному из солдат. В его глазах виднелся не страх, но опасение. Оба они выглядели не самым лучшим образом — со всех сторон ощущалось давление, которое, словно живое, заставляло смертных пригинаться к земле и хвататься за голову. Нескольких солдат даже вырвало, настолько ощутимо было появление монстров. Какого же сейчас простым жителям? — Фоморы атакуют не только главный вход в порт. Несколько из них прорвались во вход со стороны леса. Нужно подкрепление, пока маги формируют защитное поле.

— Понял, — кивнул блондин и, не тратя времени на лишние слова, метнулся между пустыми улицами вперёд. Обычно он должен был оставаться на посту в таких случаях, как сейчас, или помогать на главном входе, но следовало залатать одну из брешей, чтобы фоморы больше не входили в город. Его сила света являлась настолько мощной, что её точно хватило бы, чтобы заменить толпу опытных вояк, нужных сейчас в других местах. И раз ему передали поручение — значит, главнокомандующие это понимали.

И, уже приближаясь к стороннему входу, Шейн осознал, что состояние критическое.

Несколько солдат лежали поверженные серыми уродцами. А те, в свою очередь, двигались толпой на здания, словно чувствуя в домах теплющиеся жизни, неспособные защититься. Как назло, со стороны одного из помещений слышался испуганный женский крик и истеричные рыдания с просьбой о сохранении жизней. Конечно же, это бесполезно, ведь фоморы не обладают знаниями о международном языке. Они используют только свой стрекот и боевой клич.

Молнией света мужчина метнулся к одному из фоморов, лицо которого напоминало безволосую мерзкую карнавальную маску. Напитав собственной магией рапиру, светловолосый стремительно полоснул холодным лезвием фомора по горлу, и тот, подкошенный, упал на землю с предсмертным хрипом. Не успел блондин обернуться, как уже почувствовал звероподобную руку с магическими всполохами, готовую сжать его шею. Но мужчина юрко увернулся и, мигом телепортировавшись позади врага, разворотом ноги откинул противника. Как и раньше, фоморы были слишком слабы против атак его разящего клинка.

И нужно было покончить с демонами как можно скорее, раз уж они пытаются одолеть противника числом.

Бенджамин двигался лучом света среди окутавшего Гортензию дождя — признака агрессивной силы фоморов. Тёмные облака закрывали горизонт, и казалось, что вот-вот над городом-портом прогрохотает рокот взъярившихся небес. Светловолосый уничтожил уже пятерых противников, но остальная часть армии не думала останавливаться. Они возникали из ниоткуда, материализовались из водных осколков пространств и двигались вперёд. Положение ухудшало то, что некоторые из диких тварей дрались лучше обычного солдата, ведь несмотря на варварство и невозможность производить оружие, а также бесформенные тела, они всё ещё являлись воинами, пользующимися волшебством.

Но и сам офицер не думал останавливаться, ведь если сейчас не закрыть брешь в защите, то он даст противнику шанс прорваться. И неизвестно, что варварское племя способно сделать в таком случае. По словам выбравшихся из плена, фоморы приносили дары кровавым богам, и проводили обряды с жертвоприношениями. При этом их цели оставались за пределами понимания.

И всё же что должно было случиться, чтобы народ фоморов, нападавший в воде на путников и на некоторые прибрежные поселения только ради грабежа, вдруг осмелился поднять оружие против укреплённой Гортензии?

Неожиданно блондин, сражаясь сразу с несколькими фоморами, уловил отчаянный крик женщины. Бен оттолкнул противника и обернулся, с удивлением обнаружив возле одного из домов, окутанных зеленью, человека. Он узнал в ней матушку Одри, которая совершенно обессилела от подавляющей ауры. В ужасе женщина пыталась скрыться, но её схватили за руки и повалили на землю, намереваясь проткнуть сердце лезвием копья. И Бенджамин осознал — он не успеет ей помочь.

Когда в дело вновь вмешалась рука провидения — и с плеч одного нападающего полетела голова, а другого пронзил клинок в грудь. Поражённые фоморы упали рядом с ногами старшей Клиффорд, а их сияющие тела, — если так можно было назвать существ, которые обладают то одной ногой, то одной рукой, то вообще живут без тела, — начали медленно растворяться, тем самым свидетельствуя о поражении. Дальше Бенджамин уже не смотрел — ему пришлось отбиваться от других фоморов. Но вскоре и ему на помощь пришли белые змеи, оплетающие тела врагов стальными путами и сжимающие их до полного изнеможения.

И Бенджамин сразу догадался, кого принесло матушке Одри на выручку.

— Что происходит? — спросила дрожащим голосом всё ещё прямо стоящая Пенелопа, оказавшись рядом с Шейном. Она выглядела лучше, чем некоторые солдаты, и в голове у мужчины пронеслась мысль, что это способность лисиц, живущих бок о бок с фоморами многие лета, сопротивляться давлению. — Откуда вылезли фоморы?

— Гораздо больше меня интересует вопрос, почему Вы и миссис Клиффорд не спите в такую позднюю пору, — ответил молодой человек, отбиваясь от очередного противника. Как всегда, он старался, чтобы его голос звучал спокойно. — А также, где Вы умудрились оставить Вашу подругу.

Это были вежливые слова, состоящие из шипов. Шейн часто так разговаривал, тем самым не оставляя сомнений о своём характере. Но Пенелопа, в глазах которой он, бывало, улавливал искры возмущений от высказанных вслух мыслей, сейчас оставалась равнодушной.

— О ней не стоит волноваться… — отозвалась странным голосом Пен, и Бен вопросительно скосил взгляд.

— Действительно, — произнёс он, наблюдая, как одичавшая эльфийка, словно бессмертная, лезет в самую гущу толпы и укладывает мечом то одного, то другого фомора, при этом сама получает только царапины. Ему даже казалось, что он слышит её боевой клич и рычание, как у дикого, изголодавшегося по бойне, зверя. «Никогда не думал, что такое случится, но эта женщина меня пугает», — невольно пронеслось у него в голове. Офицер ощутил, что у него непроизвольно дёрнулся левый глаз, — всё же бешенство эльфийки производило неизгладимое впечатление. Кажется, он даже услышал от рыжеволосой нечто вроде: «Совсем, чумная, одичала!».

— Впереди! — раздался громкий, похожий на визг, голос матушки Одри, возвращая офицера к реальности. И он смог отразить удар сильной магии какой-то таинственной фигуры в маске. Существо, походившее на тонконогую женщину, одетое в сплошные лохмотья, направляло на него молнии с помощью каменного, примитивно отделанного, посоха.

Тогда Пенелопа вышла вперёд и вместе со змеями пронеслась перед глазами фоморской колдуньи. Она попыталась связать женщину, но та застрекотала и исчезла, переместившись в другое место. А затем послала несколько заклинаний в сторону рыжеволосой. Но та, ловко увернувшись от них, достала томагавк.

Когда зеленоглазая уже готовилась нанести удар, колдунья отразила натиск посохом.

— Верни кодекс-с-с… — прошипела женщина. Глаза за маской загорелись фиолетовым.

— Что? — Пенелопа застыла в ужасе, и фомор оттолкнула её прямо к дереву. Рыжеволосая шокированно вскрикнула от больного удара и обмякла, осознав, что силы уже почти иссякли, ведь девушка и так много потратила на предыдущие три дня.

Но теперь в её голове застыл вопрос, не дающий покоя: «Фомор говорит… на языке лисиц. Фомор говорит!».

Этого просто быть не могло, ведь каждый ребёнок из любого племени и города знал, что фоморы не смогли развиться до подобной стадии эволюционного пути. Они являлись созданиями на уровне животных, которые только осваивали инструменты жизнедеятельности. Как и некоторые животные, они пользовались магией и занимались странными ритуалами. Но язык? Да ещё и иностранный. Язык — свидетельство сознания, которого не могло возникнуть у животных.

Но были ли животными или простыми рыбами магически одарённые фоморы?

«Подождите… Возможно ли, что она не фомор?» — Пенелопа ослабевшим взглядом из-за накатившей усталости наблюдала за колдуньей. Тонкие ноги, короткое платье-лохмотья, рука отсутствует, кожа серая, есть только половина чёрных волос… Нет, она выглядела как стандартная фомора. Но при этом разговаривала.

Неожиданно Пенелопа ощутила чужое присутствие рядом. А затем шершавая рука прикоснулась к её шее, как бы нащупывая пульс. На лице зеленоглазой появилась кривая ухмылка.

— В чём дело, матушка Одри? Хотите убедиться в моей гибели? — отозвалась лисица приглушённым голосом. — А вот и не дождётесь!

— Дурья твоя голова! — пожурила её матушка Одри и приподняла рыжеволосую, словно та являлась пушинкой. — Дурья и тяжёлая!

Видимо, у Одри проснулся не просто инстинкт самосохранения. Нужно обладать большими выносливостью и терпением, чтобы одновременно противостоять давящему ореолу эссенции морских демонов и вместе с тем помогать другому. Тем более, это касается женщины в возрасте.

Или же в ней просто проснулся такой дичайший адреналин от страха, что аж сводило зубы.

Лисице захотелось рассмеяться в голос. Совсем недавно Одри готовилась сдать племянницу в Храм Света и говорила девушке не общаться с тёмными, а теперь пытается помочь одной из проклятых уйти с поля брани. Сколь глубока человеческая природа? Или же здесь сыграл элемент опасности, угрожающей Гортензии?

В том, что старушка Клиффорд смогла поднять ослабевшую лисицу, не было ничего удивительного. Зеленоглазая прекрасно знала, что Одри работала наизнос после смерти мужа, чтобы полностью покрыть долги. Она также постоянно лечилась от болячек, прося новые мази и медикаменты у хозяйки Очага, но всё ещё заставляла себя выпрямлять спину и грозно смотреть на окружающих. Не было сомнений, что Клиффорд также мучается болями и сейчас, но при этом её тело, натренированное годами тяжкого труда и быта, готово действовать, чтобы помочь хоть кому-то.

— Матушка Одри, что с Вами? В Вас внезапно проснулось чувство вины? А может, человеческая тяга к жизни? А может, Вы думаете, что я — Ваш ключ к выживанию? Что ж, это правда! Я сейчас немножко отдохну и всем врагам бока намну!

— Болтушка, — снова пожурила её женщина уставшим голосом. Кажется, она не хотела отвечать на вопросы и всё ещё кривила лицо, когда смотрела на проклятую. — Силы побереги и помогай мне, а то тащу тебя на себе, как кобыла воз.

Они отошли на безопасное расстояние от битвы. Пен замолкла, понимая, что энергию обеих и впрямь нужно поберечь. Одри аккуратно положила её на раскинутую солому и начала осматривать, как бы проверяя, всё ли в порядке с тёмной. Это заставило рыжеволосую сжаться. Она вдруг ощутила себя настоящей предательницей всех и вся. Предательницей бывшей принцессы, которую хотела выставить виноватой за свой побег. Предательницей Гвиннет за то, что лишила её надёжного пристанища. Предательницей матушки Одри, несчастной женщины, которой просто нужны стабильность и деньги. В конце концов, предательницей своего племени, ведь она исчезла, когда больше всего на свете лисицам нужна была её помощь.

Истинная природа лисицы — её двойственность.

Но при этом девушка улавливала взглядом, что Бенджамин и Рубина прекрасно расправляются с остатками фоморов, которые один за другим падали и растворялись в небытии.

Колдунья, которая разговаривала на лисьем языке, тоже пропала, словно её никогда и не существовало. И теперь рыжеволосая отчаянно думала: ей показалось? Может быть, это галлюцинация от недостатка отдыха и сна? Ведь Руби говорила правду: они каждый день в постоянном напряжении. Если бы не их могучий самоконтроль и воля, то реальные события уже давно перемешались бы друг с другом.

— Матушка Одри, — вдруг обратилась Пенелопа к женщине, — как Вы думаете, о чём разговаривают фоморы? — лицо женщины недовольно скривилось, как будто зеленоглазая прописала ей несколько пощёчин за обременительное существование. — Вот скажите на милость, зачем они напали? У них состоится какое-то великое кровавое жертвоприношение, и они хотят, чтобы мы все участвовали?

— Типун тебе на язык! — процедила сквозь зубы Одри.

И Пенелопа вдруг поняла — перед ней настоящая старшая Клиффорд. Не чопорная леди, которой опротивели низшие создания и не хитроумная преступница, а настоящая матушка Одри, говорящая только по делу и молча делающая то, что от неё требуется. После всех этих разбирательств она тоже устала. И по её сморщенному в изюм лицу проскальзывали морщины, свидетельствующие о бессонных ночах. Её взгляд словно говорил — желаю простого человеческого спокойствия.

В конце концов, и Пенелопа, и Гвиннет, и Одри хотели одного и того же — чтобы их спектакли наконец прекратились и обрели счастливую концовку.

Они не учли: жизнь — не спектакль, а непрекращающаяся цепь случаев.

— Если тебе нужно знать что-то о фоморах, — неожиданно заговорила Одри, — лучше обратиться к Кольту.

— Что?

Рыжеволосая резко ощутила прилив сил. Она даже инстинктивно подпрыгнула, но её пронзила боль, и зеленоглазая замерла, недовольно нахмурившись. Одри тем временем продолжала, не заметив искривлённого лица зеленоглазой, потому что женщина смотрела куда-то в сторону:

— Что-что, — пробурчала она и принялась изъясняться рядом с Пен, как с маленьким дитятей неразумным: — Когда мне нужно было дать задания девочкам, я шла в библиотеку за идеями. А там сидит этот молодой человек, весь грязный, естественно, и читает какие-то книжки. Всё мифы да легенды. И многие труды составлены о континенте Ирен.

«Мифы да легенды…» — пронеслось повтором в голове у задумывающейся зеленоглазой. Она уцепилась за этот кусочек, как за спасительный круг, но эта подсказка не давала ответов, а поселяла лишь больше вопросов. Что имелось в виду с самого начала? Странные гуманоиды, похожие на оленей, нападение фоморов, черная краска и Кольт. Все дороги вели только к этому загадочному, уже похожему на мифологический образ, чужаку. Куда он пропал? Где его искать? Слово «Кольт» застряло на языке. Оно неправильное. Это даже не имя, так, глупая кличка неизвестного персонажа.

— Кончилось, — вывел из задумчивого оцепенения голос Одри, и лисица взглянула на поле брани. Поверженные тела растворяющихся фоморов искрили. Над ними стояла Руби, измазанная в грязи, омываемая каплями дождя и тяжело дышащая. Её красные глаза выражали застывшую пустоту, в которой плескался звериный блеск. Но Пенелопа почему-то не боялась подругу. Хотя успела осознать, что матушка Одри сжалась ещё больше, а Бенджамин опасливо наблюдал за эльфийкой и посильнее сжимал рукоять изящной рапиры. Видать, на всякий случай.

Да, пожалуй, её подруга сейчас была слегка на взводе, судя по ощущениям, которые улавливала рыжеволосая. А остальные боялись, что придётся останавливать незадачливую воительницу. Что ж, бывает.

«Наконец-то кончилось», — подумала Пенелопа, наблюдая, как Рубина испустила вздох и штыком упала на грязную землю, рядом с уже исчезнувшими трупами. Её повредившийся меч выскользнул из рук и звонко стукнулся о поребрик, отлетев в сторону. Чёрные взъерошенные волосы разметались по грязи.

Дрожащие лучи солнца проскользнули сквозь фиолетовые дымки туч и осторожно коснулись крыш многочисленных построек. Боязливо, словно проверяя, не осталась ли рядом какая-нибудь чудовищная тварь. И Пенелопа подумала: наверное, теперь, когда наступила короткая передышка, ей тоже можно немного отдохнуть. Она закрыла глаза, и воспоминания о любящей земле унесли её в серое призрачное царство Панайоты.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 18. Свет мерцающей надежды

Руби и Пенелопа вскочили мгновенно. Холодная вода вновь окатила их с ног до головы, но на этот раз она хотя бы была почище. Мона стояла над ними, смотря грозно и неприветливо. Лицо её отражало картину холодности. Но во взгляде нашлось что-то ещё.

Дымка спокойствия и теплоты, словно она перестала сомневаться и начала наконец принимать.

— Просыпайтесь, ленивицы, — сказала она. — Вас заберут через три дня, а вы ни слухом ни духом. Думаете, за вас станут работать?

— Вот это я понимаю, пробуждение! — бодро отозвалась рыжеволосая, сжимая края платья, чтобы избавиться от воды. Она всё ещё плохо понимала, где она остановилась во вчерашнем дне, но добротно охладившая разум вода подсказывала, что рядом надёжный человек, который ни за что не вставит нож в спину. И это доказывал тот факт, что она не чувствовала прежней усталости. Значит, Мона что-то затеяла с тёмными и отказывалась признаваться. — Руби, не кисни, нам предстоит много замечательных дел! Подымайся, берсерк, подымайся!

Черноволосая, которая всё ещё находилась в прострации и смотрела в одну точку, медленно повернула голову сначала в сторону Пенелопы, затем — на Мону. Её мозг закончился буквально на этой минуте. Она перестала анализировать, докапываться до истины, поддерживать себя и других. Девушка просто наблюдала за окружающим миром и восхищалась красивой аппликацией на выцветшем переднике Моны в виде какого-то голубого цветка. На фоне грязной кладовки цветок выглядел как надежда среди клубов пыли.

«Кажись не проснулась ещё», — измученно подумала Руби про себя.

Она совершенно не помнила, каким чудом оказалась здесь, в подвальной комнате Очага, под тёплыми, уже привычными, старыми покрывалами. Эльфийка только знала, что они с лисицей вышли из пещеры, отправились сокращать путь к гостинице через улочки Гортензии и… всё. Ничего, кроме резко заболевшей головы, красноглазая осознать не могла. Зато тело сейчас не испытывало таких мучительных болей, какие преследовали её с начала жизни в Храме Света.

А ведь оказалось, что сейчас уже наступила середина дня.

— Что вчера было? — спросила красноглазая убитым голосом и сама изумилась, насколько она охрипла. Слышал бы её сейчас кузен — подумал, что Рубина кутила ночи напролёт, не переставая, даже если никогда бы бывшая принцесса себе такого не позволила. Черноволосая прикоснулась к пульсирующим вискам, стараясь держать себя в узде, и заставила себя выпрямиться. Пусть и трудно, но нужно думать, ради маленькой, испуганной жизнью, Пенелопы.

Назар всё ещё помнила, как тяжело пришлось лисице в пещере и сколько ей пришлось перенести за всю жизнь.

— Думаешь, я знаю? — обернулась к ней Пенелопа, уже сжимая растрепанные огненные локоны. — Пошли гулять и поймём.

— Еду не забудьте, — наставительно сказала им Мона, как властная материнская фигура. — И приведите себя в порядок. Страшные — ужас, напугаете кого.

— Ха, — ответила лисица. — Это наш стиль! И, кстати, Мона, когда ты успела прознать о наших женских проклятых тайнах? Ты знаешь, что бывает с плохими девочками, которые подслушивают чужие секреты?

— А это видела? — спросила её Мона, показывая чугунную сковороду. Стандартное, но зато практичное оружие любой домохозяйки. Особенно, с крепкими хваткими руками, как у Моны. Пенелопа демократично сделала вид, что отступает перед чудом кухонной утвари, и миролюбиво подняла руки верх. Её кривая улыбка словно намертво прилипла к уставшей физиономии. — И подслушивала не я, а та служанка, которую ты вчера вечером некрасиво уложила спать, грубая лисица.

— Ух, здорово! Надеюсь, наша милая бонтийка выспалась, — хлопнула в ладоши зеленоглазая, а затем обернулась. — Руби-Руби, зачем же ты заставляешь всех волноваться?

Однако черноволосая не могла принять участие в словесной перепалке. Ей показалось мало воздуха, так что она тяжело задышала, хватаясь за сердце, и осторожно присела на подстилки. А мозг, судорожно пытающийся функционировать из последних оставшихся сил, подбрасывал кучу информации, которую невозможно было обработать. «Хватит, — уговаривала себя красноглазая, опасливо удерживая голову. — Ты не поможешь этим. Ты не поможешь этим!».

Лисица, видя подругу в таком состоянии, опустилась рядом на колени и провела над ней рукой. Рубина увидела жалобный взгляд рыжеволосой и стиснула зубы от злости на себя и обстоятельства. Почему она такая немощная? Настолько слабая, что её подруга, которая, возможно, устала поболе прежнего, вынуждена корпеть над эльфийкой? Ведь Руби уже не маленькая девочка, она бывшая, но принцесса, которая должна оставаться невозмутимой в любой ситуации. Быть настоящим примером.

— Ты устала… Может, останешься? — спросила зеленоглазая. — В конце концов, тебя вчера как следует отделали эти создания…

— Фоморы избили тебя? — не давая договорить, сверкнула глазами Мона и подошла к Рубине ближе, так что та даже не успела раскрыть рта для ответа.

Но с замечанием Моны эльфийка оставила рот открытым и взглянула на лисицу в полном замешательстве, пока та косила взглядом на лекаря, мол, потом всё расскажу, обожди чутка.

Фоморы? Создания далёких глубин? Да откуда они вообще взялись, и как в их лапах оказалась красноглазая?

Что касается Моны, то девушка внимательным взглядом карих глаз прошлась по фигуре бывшей принцессы. Она ещё вчера заметила синяки и царапины на теле Рубины. По словам офицера Шейна, который помог доставить тела пострадавших, и матушки Одри, в той битве черноволосая дралась, как яростный берсерк из медвежьей ватаги, поэтому Мона обработала тело Рубины тщательно от внешних повреждений. К тому же, много времени ушло на обработку тела обессиленной Пенелопы, на которой лежало проклятье плюща. С немым шоком рыжеволосая обнаружила в лисице несколько ростков растений, мерно пробивающихся сквозь кожу. Хворь распространялась, на удивление, медленно. «Должно быть, жрец специально так сделал», — нервно подумала на тот момент кареглазая, и по её коже прошёл холодок. Тот священнослужитель, наверное, хотел, чтобы проклятая как следует мучилась, пока в ней происходят неутешительные изменения. И в голове не укладывалось, почему он, беспристрастный служитель бога Оннейма, поступает столь… жестоко?

Всё, что могла сделать Мона, это вручить подходящее обезболивающее. Порочный поступок священнослужителя оказал на Мону такое впечатление, что она даже раздумывала не брать платы. Она лишь планировала дать несколько поручений Рубине. И теперь лекарь выяснила, что со второй проклятой тоже не всё так просто.

Кто знает, могла ли магия фоморов забраться внутрь тела? Хозяйка Очага нервно сжалась, понимая, что следовало с самого начала спросить об этом. Радовало лишь, что прошло не так много времени, что есть шанс найти лазейку в этой ситуации.

— Нет… — загадочно отозвалась рыжеволосая, пристально взглянув на негласную целительницу. — Не фоморы…

В этот момент Рубина обратила внимание на тон зеленоглазой и аккуратно коснулась её, не зная, как лучше задать крутящийся в голове вопрос. Но Пен поняла её без слов. Она успокаивающе взяла руку в свою.

— Надо сказать, Руби, — произнесла зеленоглазая. — Как видишь, Мона старательная помощница, целительница и знающая девушка, она должна знать всё о твоих ранах. Наша правда будет настоящей благодарностью для такого замечательного человека.

Мона кивнула. Слова Пенелопы могли показаться льстивыми, но она лучше сформулировала то, что лежит у неё на душе, чем кто бы то ни было. «Вот только можно было обойтись парой-тройкой фактов, а не чрезмерной похвалой», — невольно скривилась и сразу же отвернулась хозяйка гостиницы, скрестив руки на груди.

Она не привыкла к такому.

После того, как Мона узнала о существах, похожих на оленей, она шокированно взирала на обеих проклятых и даже отошла назад. Реакция девушки показалась коллегам слишком бурной для её характера — было похоже, словно позади присутствующих Мона заметила пугающего духа или призрака, и теперь она стремилась всячески избежать его влияния. Рыжеволосая хозяйка рукой нащупала деревянный стул возле стола с различными вещами и принадлежностями и присела, водя глазами в одну сторону и в другую. Словно читала зашифрованное послание невидимки. Пенелопа и Рубина вопросительно переглянулись друг с другом. Красноглазой уже стало получше, благо, магия Пен действовала без отказа.

— Вам нужно идти, — упавшим голосом произнесла человеческая женщина. — У нас много работы. Пока вы точно выживете.

— Обещаешь, что в обморок не грохнешься? — спросила Пенелопа шутливо, но в её голосе слышалось опасение.

— Не недооценивай меня, дерзкая девчонка! — ответила Мона и взглянула на девушек прошибающим на пот взглядом.

Тон Моны был не злым, но коллеги ей охотно поверили. Они, как могли, навели марафет и отправились в весёлую Гортензию. Рубина в немом состоянии слушала речи Пенелопы насчёт того, что вчера произошло, ведь она совершенно не помнила, чтобы с кем-то сражалась, да ещё и с лютым остервенением. И самое смешное — подобное происходило уже не в первый раз и почему-то выборочно. Она просто разъярённым быком бросалась в гущу событий, как только девушки, привлечённые шумом, оказались в городе, и не могла вынырнуть оттуда до тех пор, пока не завершится её аномальное состояние. Всю дорогу Рубина пыталась понять — это шутка или очередная уловка от Пенелопы? Потому что сумасшедшая, размахивающая направо и налево мечом, явно не её клеймо.

Но когда Руби окинула взглядом главный вход в Гортензию, она осознала, что древние мудрецы были правы. «Я знаю, что я ничего не знаю», — говорили они. Также и черноволосая знала, что она неспособна на такие неподконтрольные действия, и что не мог целый город пасть перед диковатым народцем морей. Но полуразрушенные ворота, лужи под ногами, застывшая кровь на поверхностях асфальта и обломанные наконечники орудий, валяющиеся на дороге, показывали, что битва имела место быть. А значит, нельзя исключать и её участия.

Что же это за загадочное состояние, которое преследует её с детства? Каковы значения слов о различных уровнях опасности проклятых? И есть ли у неё, на самом деле, волшебство?

При этом Пенелопа, тоже являющаяся проклятой, в битве берсерком не становилась. Она не рычала на врагов, ясно осознавала происходящее и запоминала минувшие события с явной точностью. А солнечные эльфы и подавно такими подвигами не славились. Их происхождение велось от высших светлых эльфов, светлых людей и борийцев, но никак не от медведей. «Что со мной не так? — Рубина смотрела перед собой, не в силах поверить, что она вообще может быть способна на такие подвиги. — Кто я такая?».

Испуганная бывшая принцесса, у которой слишком мало сил, но которая может поднять меч против оравы монстров, — вот, кто она. Так можно было бы ответить, по крайней мере, сейчас. Но данный ответ не давал нужного покоя, и сердце, требующее понимания, продолжало стенать.

Но времени на такое снова не нашлось. Отдыхать рано — на коллегах по несчастью лежала некая ответственность и обязательства. Пенелопа осторожно обходила различные места, с интересом наблюдая за городом. На улицах практически не находилось никаких горожан, большая часть лавок и магазинов закрыта. На многих домах виднелись дыры и заметные царапины, как будто фоморы хотели изничтожить саму Гортензию. Приходилось перепрыгивать лужи, оставшиеся после обильного дождя. Город походил на неожиданно заброшенную территорию, где остались самые выносливые жители. Гортензия потеряла яркие краски и стала серым пятном на карте континента. Что касается черноволосой, то она осторожным хвостиком шла за лисицей.

— Ах, леди, доброго дня, — раздался бархатный мужской голос, от которого по телу Пенелопы прошёл электрический разряд, а Руби чуть не поперхнулась. — Позвольте спросить, как вы поживаете?

— Опять ты, — буркнула рыжеволосая и к удивлению Рубины состроила озлобленное лицо. — Где ты был? Знаешь, сколько благородных леди умудрились побывать в опасности в твоё отсутствие?

— Я слышал, — на удивление, приложив руку к сердцу, произнёс Альфред Якобсон, и зеленоглазая мигом растаяла, выдохнув раздражение. — Сочувствую, что так получилось, и хорошо, что вы остались целы, — прошептал еле слышно юноша, так что даже Рубина от изумления открыла рот.

Этот парень действительно волновался о них обеих? Странный, но такой душевный пройдоха.

— И должен сказать, — вернулся к прежнему образу синеглазый, — что мне пришлось отражать набег фоморов с главных ворот. Ох, и нелегко же это было, леди!

— Значит, тебе тоже вчера досталось… — сочувствующе кивнула Пенелопа.

— О, уверяю вас, я не получил ни единой царапины, — помотал головой Итан. — А вот насчёт вас, юные леди, я всерьёз беспокоился. Среди солдат я смог услышать, что две молодые проклятые отчаянно боролись вместе с офицером Шейном и обе упали в обморок после брани. Конечно же, благовоспитанные врачи не захотели о них заботиться, но боги, кажется, стали к вам более благосклонными и позволили увести от вас беду.

Рубина подумала, что наверное, этот Итан всё же не такой плохой парень, раз никуда не убежал и остался защищать Гортензию.

— Сейчас я хочу заняться небольшим расследованием, — сказал Альфред, поправляя воротник. И черноволосую как будто пронзило стрелой осознания. Это нестандартное поведение Итана — он и впрямь вживается в образ, применяя не только другой способ изъясняться, но ещё и использует другие движения. «Да что с этим парнем не так?!» — изумилась красноглазая. — Я уже нашёл кое-какие подсказки. Не желаете ли присоединиться?

— О, да, это великолепная затея! Руби, ты согласна? — отозвалась Пенелопа с энтузиазмом.

— Поддерживаю, — кивнула красноглазая. — Но я понятия не имею, как вы планируете отыскать какие-то подсказки. Я никогда не встречалась с фоморами прежде, но по вашим рассказам и свидетельствам очевидцев знаю: эти существа появляются на суше в дождь из порталов. Следуя этой логике, дождь наверняка уже смыл все следы…

— Есть ещё кое-что, — сказала рыжеволосая. — Вчера, когда я разговаривала с матушкой Одри, мне удалось узнать, что Кольт регулярно приходил в библиотеку. И, скорее всего, он сможет объяснить поступок фоморов.

— Все дороги ведут к Кольту, — кивнула Рубина. — Понять бы только, в какую сторону топать.

— А теперь, милые дамы, моя очередь, — с улыбкой заговорил нынешний светловолосый Итан и развернулся по направлению к главным воротам. — Мне кажется, я обнаружил чьё-то присутствие, и Пенелопе наверняка станет любопытно, кто же это такой может быть.

Девушки покорно направились вслед за напарником, не понимая, что такого невероятного им предстоит разглядеть у главных ворот, кроме пары солдат, следящих за горизонтом, и кучи следов пребывания диковатого народа.

Когда же Итан повёл девушек за главные ворота, развернувшись прямо к дыре в стене, Пенелопа невольно подпрыгнула и понеслась туда быстрее всех. Руби изумлённо покосилась на подругу, которая ходила вокруг да около стены, а затем вдруг метнулась к ближайшим кустарникам. Зеленоглазая начала активно копаться в зарослях.

— Боги! — вскрикнула она, закрыв лицо руками. — Это невозможно!

Рубина подошла к ней и обнаружила несколько камней, на которых начертили аккуратные знаки. Судя по всему, это руны. Черноволосая покосилась на Итана, как бы вопрошая, потому что рыжеволосая упала рядом с камешками на колени и перебирала их, словно редкие драгоценности.

— Это руны лисиц, — кивнул Альфред, серьёзно смотря на девушку. И та вновь взглянула на камни.

— Значит, лисы или кто-то из них остались в живых… — проговорила красноглазая и дружески положила Пенелопе руку на плечо. Она хотела поддержать зеленоглазую, но также ей показалось важным заземлить спутницу. — Пен, это хорошо, — кивнула красноглазая.

А затем нахмурилась, понимая, что лисьи руны неспроста оказались в этом месте сразу после того, как произошло нападение фоморов. И осознав подобное, красноглазая не понимала, что думать. Лисицы ожили и решили отомстить? Нет, что-то явно не сходилось.

— Но как? Как это? Я не верю! — из глаз Пенелопы вдруг покатились слёзы. Она закусила губу и задрожала, покрываясь мурашками. — Я не понимаю… Руби, я не понимаю… ты знаешь, никто, кроме нас, не умеет ими пользоваться, так что…

— Пен, но каково их значение? — черноволосая погладила Пенелопу по голове, пока Итан встал рядом, как бы заслоняя лисицу от внешнего мира. Мельком Руби смогла рассмотреть его жалобный взгляд, обращённый на подругу. Но через секунду Итан снова стал Альфредом — невозмутимым статным мужчиной.

— Это защитные руны, — объяснила девушка, вытирая слёзы. — Всё в порядке, я ясно соображаю, это просто реакция тела. Меня необязательно трогать, — она улыбнулась.

Но слёзы продолжали течь, а руки — дрожать.

— Кто-то из лисиц выжил и пытался запечатать порталы, из которых выходили фоморы, — проговорила зеленоглазая, удерживая себя. — Я так рада… так рада… — девушка прижала к себе камни и, продолжая глотать капли, сжалась в комок. Становилось понятно — в её организме и разуме бушевали шторма и ураганы, которые не давали спокойно сосредоточиться на объяснениях.

Итан пристально взглянул на Руби, а та — на него. Оба поняли, что сейчас они сделают своим присутствием не хуже, не лучше, и что лисице будет лучше остаться в уединении на некоторое время. Она не сможет размышлять, пока не переживёт до конца ощущение горечи и счастья. Оба не желали, чтобы их подруга сломалась под натиском чувств, поэтому покорно отошли на некоторое расстояние.

— Ты не знаешь, это точно защитные руны? — спросила Рубина Итана, как только они оказались поодаль. — Я знаю некоторые языки, но боюсь, что мне не приходилось изучать лисий.

— Понимаю, леди, — кивнул Альфред и скрестил руки на груди. — Я немного изучал язык в детстве, чтобы было легче общаться, пока я нахожусь в Гортензии. Могу сказать, что несколько из этих рун точно защитные. И уверяю Вас, вряд ли лисам нужен дополнительный конфликт, если они выжили. Волки и лисы никогда не нападают первыми, это я точно знаю. Скажем, можете поверить моему скромному опыту.

— Хорошо, — только и кивнула Руби, исподлобья глянув на подругу, которая продолжала сидеть возле зарослей. — Тогда, получается, что у нас есть загадочные фоморы, ещё более загадочные олени, кто-то из племени лисиц, а возможно, и всё племя… — раздумывая, произнесла она. — Но как быть с Кольтом?

— Если это выживший лис или лисица, — произнёс размеренным тоном Якобсон, как будто пропустив мимо ушей слово «олени», — то у них наверняка ограниченное количество артефактов, так как их умельцы или погибли, или ушли на острова к остальным племенам.

— Если у тебя ограничена магия, ты не можешь просто так разбрасываться предметами. Рано или поздно ты вернёшься, чтобы их забрать! — осенило черноволосую.

— Именно! — удовлетворённо улыбаясь, кивнул синеглазый. — Молодец, Руби, великолепно! Продолжая данный вывод, могу заметить, что тогда мы спросим, знает ли этот таинственный некто полезную информацию. Можем даже сделать это прямо сейчас! — изящно хлопнул в ладоши руками в белых перчатках синеглазый.

— Что? — спросила Руби, но только она задала вопрос, как Итан нежданно-негаданно вихрем унёсся в глубину рощ.

Пенелопа снова подпрыгнула на месте и повернулась к эльфийке.

— Вы о чём тут без меня болтали, негодники? — спросила она, подбоченившись и даже толком не вытерев лицо. — Шуры-муры крутили, да? И ты его испугала? Признавайся, испугала?

— Сейчас узнаешь, — только и ответила Руби. Обе понеслись вслед за Итаном.

И ещё раз от всей души благодарю за внимание к этой работе!!! Конец истории Гортензии приближается.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 19. Кольт

*врывается с ноги* И СНОВА ЗДРАВСТВУЙТЕ!

на данный момент хочется сосредоточиться на данной книге, чтобы поскорее закончить хоть КАКУЮ-ТО БЛИН ЧАСТЬ.

спасибо за то, что замечаете мои труды, мне это очень приятно, я это всё ценю. спасибо, спасибо, спасибо, спасибо! ❤️

Дыхание сбивалось. Ноги путались в траве, будто зелень нарочно оплетала ослабевшие от бесконечных переходов конечности. Неужели сам Призрачный Олень, — а может, и другие божества, — благословил этот лес на поимку скрывающегося в зарослях одичавшего зверя? Но преследуемый не знал — он просто продолжал двигаться дальше, считая, что показываться еще слишком рано.

Обыкновенно раскидистые рощи и родные деревья становились желанным укрытием, радушно принимающими в свои объятия и матерински укрывающими от любой напасти. Ветви-лестницы превращались в ступени наверх, листва и кустарники — как временные убежища, где можно переждать любую бурю. Но сегодня «Лес» решил иначе. Он подставлял неровные коряги, из-за чего приходилось спотыкаться. Деревья умело расставляли ветви, не давая двигаться дальше, хватая за грязную одежду и нарочно останавливая на полпути. И все же он не мог сдаться — он бежал дальше, сквозь сомнение и догоняющую реальность.

Вдруг впереди оказалась юркая тень.

— Любезный друг, извольте-с остановиться! — провозгласил отчасти торжественно мужской голос. Фигура перекрыла возможность двигаться дальше и достала изящную шпагу. Не оставалось никаких сомнений, что мужчина способен легко обращаться с оружием и был способен остановить любые хитрые уловки оппонента.

Потому что у него самого находилось немало тузов в рукавах.

И Кольту пришлось замереть в напряженной позе после недолгой пробежки. Пусть перед ним явно находился человек, но Кольт чувствовал в нём большое скопление магической энергии, которую владелец мог выплеснуть в любую минуту, если бы посчитал необходимым. Хочешь не хочешь, здесь нельзя не покориться более сильному противнику. И преследуемый давно уже уяснил подобное — еще с тех времен, когда ему отрезали левое ухо и повредили второе, что значительно влияло на слух.

Чуть погодя показались эльфийка и лисица. Черноволосая сразу же попыталась отдышаться — кажется, эта проклятая не привыкла так быстро бегать. Пенелопа испытующе сложила руки и нахмурилась, разглядывая того, за кем старательно бежала. Её глаза, покрасневшие от слёз, сузились. Она обнаружила мужчину среднего роста с поразительно смуглой кожей, длинными вьющимися каштановыми волосами, достающими ниже плеч, и немного заросшей щетиной. Его глаз рассекал шрам, а тело было таким худым, что казалось, этот парень держится на честном слове. Удивительно, что при таком измученном виде юноша еще и умудрялся бежать. Волосы покрывала косынка, а весь цвет одежды представлял из себя оттенки зеленого и коричневого — видимо, чтобы хорошо скрываться в лесу.

Но кроме этого, рыжеволосая ощутила, что мужчина ей смутно знаком. Подозрительный прищур золотых глаз, долговязое изнуренное тело, его цвет волос — все это что-то или кого-то смутно напоминало. И лишь когда Кольт нервно фыркнул, исподлобья косясь на лисицу, девушка его наконец узнала.

— Ох… — Пенелопа издала уставший вздох. Не ведая, что творит, она подошла к юноше вплотную и аккуратно коснулась его лица, изумляя тем самым эльфийку.

Но зеленоглазая всего лишь боялась, что искомый мираж исчезнет.

— Это ты… — произнесла она, чуть ли не выдыхая тихие, еле слышные другим присутствующим, слова. — Это же ты, Олден…

Альфред вопросительно взглянул на преследуемого. Он все еще не убирал оружие в ножны, но уже понимал — незнакомец не будет представлять для него угрозы. Пока что. Руби, пожалуй, единственная из всех присутствующих, которая глядела то на одного участника сцены, то на другого и делала неопределенные жесты руками, мол, чё ваще происходит, ребят, я не вкуриваю, обоснуйте, но на ее растерянность никто не обращал внимание. Сейчас каждый был сосредоточен на своём.

— Ты живой! — прервала звенящую тишину Пенелопа и в миг бросилась в объятия к поражённому юноше. Тот не сопротивлялся — лишь стоял прямо, раскинув руки в стороны и обводя окружающих сомневающимся взглядом. Пен не хотела плакать, но одинокая слеза всё равно скатилась по её щеке. Она немедленно закрыла лицо на груди Олдена. — Это ты… — говорила она. — Живой, святая Офелия! Живой!

Красноглазая видела состояние подруги. Теперь она смутно догадывалась, что данный мужчина, скорее всего, является важным знакомым ее напарницы, учитывая, что лисица так даже появлению Итана не радовалсь. И что она считала, будто он ушел в небытие. Однако стоит упомянуть следующее — бывшую Назар трясло. Она не знала конкретно, когда это началось и сколько длилось, потому что в течение долгого пути ей приходилось обращать внимание только на события и участвующих в жизни лиц, а не на собстенные ощущения, но факт оставался фактом. Рубина относилась со всем уважением к Пенни, которая спасла ее, однако следовало признать: сейчас не время для слезливых моментов. Да, пару минут назад Пенелопе разрешили излить душу, но это потому что рыжеволосая уже явно не выдерживала бешеный темп жизни. Сейчас же хватит. Надо было торопиться.

Руби не хотела, чтобы они опоздали снова, ведь теперь любое промедление стоило девушке жизни.

— Что ж, — нарочито громко сказала Руби, подходя ближе, и в ее голосе сквозила решимость, — не поймите меня неправильно, пожалуйста, я не хочу никого огорчить, но у нас поджимает время. Итак, кто Вы? Меня вот Рубиной зовут, — она обратилась непосредственно к незнакомцу, сразу же проявляя вежливость, насколько это возможно в данной ситуации.

Тогда она услышала то, чего явно не ожидала.

— Меня зовут Кольт, — медленно, словно силой вырывая из себя слова и практически разжевывая каждую букву, проговорил юноша и быстро фыркнул, невольно клацнув зубами. Создавалось впечатление, что это его тик, и Руби не представляла, какими должны быть обстоятельства жизни, чтобы выработался именно такой тип выражаемого нервного напряжения.

Когда Кольт или Олден произнес эти слова, трое слушателей вновь застыли на местах. Руби окончательно потерялась в мыслях, Итан с перепугу спрятал шпагу, а лисица, простояв две секунды, отпрыгнула и шокировано взглянула на смуглое обветренное лицо, ища там хоть какие-то подсказки. Она могла поклясться, что это был он — Олден, один из лучших учеников Адэйра, самый первый юноша, прошедший обряд инициации лисиц и… ее самый лучший соперник.

Это было давно, но являлось правдой. Олден оказался среди мальчишек, которые были недовольны выбором благословения Призрачного Оленя. Они готовили всякие ухищреные потасовки, чтобы доказать, сколь не достойна Пенелопа оказанной чести, а сам Олден, негласный лидер «сопротивления» еще и обходил Пенелопу на школьном фронте. Дедушка Адэйр постоянно ставил его рыжеволосой в пример, хватал внучку за уши и приговаривал, что уж кому-кому, а Пен не помешало бы подтянуть знания, как Олдену. Не то чтобы лисы друг друга терпеть не могли, просто их точки зрения кардинально отличались, и они решали споры самым простым путем — лихой дракой, словесными перепалками или мастерскими ловушками.

К тому же, у идеального Олдена была своя врожденная причуда — он постоянно фыркал, с самого раннего детства. А еще мог неожиданно встряхнуться, сам того не желая. Он отбивал себе право безоблачного существования с помощью драк и охоты, показывая, что несмотря на отклонения, он все еще умен, могуч и развит не по годам. Но конечно же, хитрая Пенелопа сразу просчитала, что его тики — уязвленное место, и потому всячески унижала его при других. Точнее, ставила на место. Потому что избранная она, а не он, и вообще если кому что не нравится — пусть валят лесом.

Ох уж это детское желание самоутвердиться!

Но сейчас его лицо, напоминающее высеченный камень, и уникальные тики стали причиной, по которой рыжеволосая смогла узнать давнего товарища. Она не могла ошибиться, даже если лис представился другим именем. В конце концов, даже его запах — тот самый, смесь увядающих листьев, дождя и домашних лепешек, отчего на глаза Пен наворачивались непрошенные слезы. Ей оставалось только заставлять себя мужаться, потому что Руби права — сейчас не время и не место разваливаться на части. Ведь придётся собирать себя по кусочкам, а это трудно.

— Почему? — спросила рыжеволосая сразу после представления.

Что именно «почему» — девушка не знала и не могла дать ответ самой себе. Почему Кольт, а не Олден? Почему он выжил, как и где схоронился? Почему он носит косынку, откуда у него появился уродующий лицо шрам, где его лисий бурый хвост, что случилось с остальными лисами, и в конце концов, если он действительно Кольт, тогда почему именно он выставил то поручение, по которому Призрачный Олень становился ожившей угрозой? Почему оставил дом и дневник, почему прятался? Сколько вопросов скрывалось за простым «почему».

Но и Кольт не заставил себя ждать с ответом. Он прямо взглянул на Пенелопу. Раньше в его взгляде читался вызов благословленной. Он хотел перенять ее черты, ее силу, ее происхождение. Стать таким же благословленым, а может, и более лучшей версией Пенелопы. Он снова фыркнул, обнажая уязвимость. В его взгляде больше не оставалось твердости — там была лишь усталость. И всепоглощающее, заставляющее тонуть в водах воспоминаний, отчаяние.

— Потому что Олдена, которого ты знаешь, больше нет.

Это был самый простой и чёткий, немного банальный, ответ, который мог бы ответить на все вопросы… если бы Руби и Итана не находилось рядом. Черноволосая закатила глаза. Она устала от этих чертовых театралов. Ладно ее подруга, которая носилась по Гортензии без продыху, у этого парня что за проблемы в жизни? В конце концов, почему они слушают вообще всех, а их никто, кроме пары-тройки знакомых человек? Кто вообще такой этот ваш Олден?

Но темноволосый, видимо, предчувствуя надвигающуюся бурю и испускающиеся от эльфийки флюиды неистового раздражения, вновь обратился уважаемым Альфредом Якобсоном, кто бы ни был по профессии этот выдуманный персонаж. Он сделал изящный жест рукой, подкрутил светлые ненастоящие, но плотно прилегающие к губам, усы и встал прямо между Пенелопой и Олденом, а затем миролюбиво сложил руки.

— Мои хорошие господа, но ведь мы так ничего не решим!

«Спасибо!» — мысленно поблагодарила его Руби, которая уже начинала закипать.

— Давайте знакомиться, любезнейший. Меня зовут Альфред-Дуглас Якобсон, я всего лишь дворянин на отдыхе. Это Рубина, наша замечательная солнечная эльфийка. Как Вы могли заметить, она немного проклятая, но ей это даже к лицу. А прекрасная леди, которая кинулась в Ваши объятия, самая хитрая лисица Пенелопа…

— Я знаю, — Кольт даже не повернулся в сторону Якобсона, продолжая внимательно глядеть в глаза лисице. — Я узнал тебя с самого начала. Ты практически не изменилась… — он фыркнул и отвернулся, словно смущаясь особенности, которая выдавала в нём Олдена. — Знал бы я тогда, что всё так закончится…

— Олден, никто этого не знал, — поспешила заговорить Пенелопа и хотела было снова поддерживающе прикоснуться к юноше, но тот шикнул и отвернулся, как от огня.

— Не зови больше меня этим именем! Я недостоин его. Я недостоин принадлежать племени лисиц.

— Вот оно что, — догадалась Рубина и просияла. — Пен, это хорошая новость. Значит, лисицы смогли выжить, да?

— Они все покоятся в Убежище Лунного Света, — произнёс Кольт, и всем показалось, что где-то прогремела гроза.

Рыжеволосая вновь оцепенела. По её коже прошёлся холод, уши и хвост опустились вниз. Она, кажется, онемела, приоткрыв рот и глядя перед собой обезумевшим взглядом. И Рубина поняла, что ей снова нужно брать диалог в свои руки. Жизнь научила её, что не всегда чье-то мнение является верным. А ещё ей хотелось дать подруге надежду — шанс на то, что самый злобный рок небес ещё не прогрохотал над её племенем.

— С чего Вы взяли, Кольт? Или как к Вам лучше обращаться? Пожалуйста, расскажите подробнее обо всём, что знаете.

— Я бы хотел… — сказал шатен и фыркнул. — Но они найдут меня. Точно найдут.

— Так, вот этому мы не позволим случиться, — Итан подошёл к Олдену вплотную. Казалось, он готовился взять мужчину за шкирку или схватить, если бы тот захотел бежать. — Я уверен, где-то найдётся безопасное местечко, где мы сможем всё хорошенько обмозговать.

— Попробуем напроситься к Моне, — заявила Рубина, как бы давая Итану распоряжение сдерживать Кольта, и пристально взглянула на Пенелопу. — Не смей отчаиваться прямо сейчас. Ты нам ещё нужна. Давай же, — она, скорее, требовательно схватила подругу за руку. Черноволосая никогда бы не подумала, что она, тактичная и неуверенная, сама будет решать, кому и как себя вести. Обычно за неё дела обдумывали советники, но сейчас здесь нет никого, кроме Руби.

Её судьба лишь в её руках.

Пенелопа жалобно посмотрела на красноглазую, когда та схватила её. И Руби поняла, что рыжеволосая не только переживает за народ — есть ещё причины, по которым она незаметно отодвигается. Росток на её руке увеличился. Принцесса чувствовала настоящую, пробивающуюся сквозь руку, ветвь. Девушка прикрыла глаза и вздохнула.

— Идём.

На пути к «Очагу» Кольт прикрылся капюшоном и всё время оглядывался, нюхая воздух. Когда Рубина оборачивалась, чтобы посмотреть на их захваченного «пленника», она видела, как бешено горят его золотые глаза охотника, высматривающего преследование. Он явно опасался. Если бы у него был хвост, который неизвестно куда делся, черноволосая могла бы поклясться, что он нервно бился бы об ноги. Об эмоциональном состоянии Олдена свидетельствовало его повторяющееся фырканье, которое никто не прерывал.

Что касается лисицы, то она сжалась и сгорбилась, будто стоя над могилой прошлого и безмолвно оплакивая его.

Когда Мона увидела делегацию из непонятных личностей, первой её реакцией стало подбочениться и одарить гостей хмурым взглядом:

— И как прикажете это понимать?

— Мы сами не в курсе, — сразу же сказал Итан и очаровательно улыбнулся.

— Мона, помоги, пожалуйста, — проговорила Рубина и указала на запуганного Кольта. — Этого человека, кажется, преследуют, а нам нужно тихое и безопасное место, чтобы его опросить.

— Спасибо! — сказала рыжеволосая хозяйка с выражением.

И в её глазах Рубина разглядела эдакий тонкий намёк, мол, у меня и так проблемы, Вы ещё хотите добавить? Тогда бывшая принцесса решила использовать ещё один козырь. Хотя, стоит отметить, она особо не надеялась на успех, учитывая, сколько промахов уже было совершено.

— Это касается Доминика.

Кареглазая проморгалась и сглотнула, ещё раз окинув взглядом компанию. Последнее слово стало для неё решающим. Она вытерла руки о передник — скорее, машинально, потому что они, несмотря на кучу дел, и так являлись честными. В конце концов, спустя минуту раздумия, рыжеволосая поджала губы:

— Ясно. Идите за мной.

На удивление, они зашли в главный вход, где сразу же свернули в коридор для работников. Там находилась лестница вниз, куда Мона отвела незатейливый квартет. Разумеется, этим местом оказался подвал, где находились не только различные материалы, какие-то комнаты и всякие стеллажи с различными закрутками, но ещё и каменный стол с несколькими стульями и сундуками, на которых также можно было разместиться. На лестнице Мона задержала Руби, пока остальные спускались.

— Чего мне стоит ожидать? — спросила кареглазая.

— Я не знаю, но это мужчина, который пропал несколько дней назад, — заговорила черноволосая. — С твоего позволения я не скажу тебе его имя.

— Отлично, меня это устраивает, — кивнула Мона и вздохнула. — Я бы и так вас спустила. Я с вами столько пережила. Вы мне уже надоели, в хорошем смысле…

— Да, понимаю, — закивала бывшая Назар, даже не думая оскорбляться. Они и впрямь знатно Моне нервы потрепали. Чего уж стоит недавний случай с исчезновением Пенелопы.

— Хорошо. И ещё кое-что, — проговорила Мона и ближе наклонилась к Руби, будто боялась, что услышит кто-нибудь лишний. Принцесса услышала её твёрдый голос. — Не смейте говорить о Доминике без меня, ясно? Я спущусь, как только закончу дела. Не смейте говорить о нём, пока я не рядом. Мне это нужно. Понятно?

— Да, Мона, — выдохнула из себя Руби.

Только тогда они расстались и черноволосая смогла спуститься вниз окончательно. В приглушённом свете ламп участники беседы уже разместились на местах. Пенелопа и Олден сидели за столом друг против друга — рыжеволосая гладила какую-то выемку в стене, растерянно поглядывая пространство, как будто находилась во сне, а Кольт напряжённо замер, сложив руки на столе и сцепив зубы.

И только Альфред стоял над ними, сохраняя невозмутимость и позитивный настрой.

— Можем с божьей помощью начинать, — молвил он.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 20. Призрачный Олень

В голове пульсировала боль.

Нет, не так. Боль присутствовала повсюду. Казалось, она исходит откуда-то извне, словно сами боги спустились на землю и насылали её на Олдена за грехи собственного народа. Она давила и не отпускала ни на секунду, из-за чего Олден продолжал прокручивать случившиеся события в голове.

Сначала уши. Потом хвост. Затем спина. Всё порезано. Всё в огромных синяках и царапинах, украшающих юное тело и превращающее их в безобразное месиво. Всё отрезано и испещрено шрамами, потому что он — ничтожество для оппонентов, с которыми Олдену пришлось пересечься.

Кровь застилала пеленой глаза, потоком скатываясь из полученных ранений. Но тем не менее, он не хотел оставаться на месте. Маленький лис не мог сдаться прямо сейчас.

Потому что иначе он точно умрёт.

Сколько прошло времени с тех пор, как лис вышел из Убежища на поиски славы? Честно говоря, Олден запутался и потому не мог ответить себе на этот вопрос. Всему виной его глупая самоуверенность и попытки доказать окружающим, что несмотря на тики и ничтожные слабости, он достойный юный воин, которого можно взять с собой на любую битву. Пусть и неоперившийся подросток, но шатен ещё мог удивить соплеменников своей силой. Так он помогал до недавнего времени.

Что ж, в этот раз он даже самого себя шокировал.

Вообще-то с ним выходили ещё несколько товарищей, решивших показать взрослым храбрость. В голове каждого это представлялось хорошей идеей, особенно, учитывая тот факт, что воительница, избранная Призрачным Оленем, сама сидела на месте, носясь с маленькими детьми. Какая из неё избранная? Смех, да и только! Лишь когда ребята увидели воинов из Кассайопеиеи, соплеменники смогли вовремя спрятаться и убежать обратно в подземные пещеры. Олден старался не ублажать себя мыслью, что именно он прикрывал отход мальчишек, что именно он отвлёк на себя внимание врагов, чтобы его друзья смогли удрать, потому что в итоге подобный поступок не имел никакого значения.

Он попался. Глупо сдался в плен, как последний идиот, и оказался на краю пропасти, в которую готовился упасть. Сердце бешено колотилось — мальчишка всё ещё жил, и Олдену оставалось непонятно: радоваться ему или продолжать плакать, словно маленький ребёнок, от кровоточащих ссадин. От того, что несмотря на побег, он еле-еле бредёт по знакомым тропинкам, оставляя за собой кровавый след, который, возможно, приведёт противников прямо в сердце Убежища. О нём так жадно расспрашивали солдаты, раз за разом ударяя лезвиями мальчишку. И он молчал до последнего.

Сейчас всё его старание могло обратиться прахом из-за недальновидности.

Мысль, промелькнувшая молнией в голове, заставила его упасть на колени. Точно! Он ведь сейчас стоит на пороге смерти. Ещё немного — и вместе с ним окажутся его семья, друзья, соседи, все близкие лисы, которых он знал и любил. Подросток не выдержал — из его горла вырвался отчаянный хрип сына, зовущего на помощь природные силы и предков. Что могла сделать стихия? Что могли предложить умершие? Неизвестно. Но больше Олдену не к кому было обратиться.

Ему нельзя возвращаться. Нельзя. Но так хочется. Желание дальнейшего существования гнало прочь мысли о героизме и об опасности — он хотел продолжать идти. Глядишь, обойдётся. Не пошли же за ним человеческие солдаты. Они отпустили его, как только пришёл какой-то незнакомый эльф в белых одеждах и объявил о том, чтобы мальчишку наконец отпустили. Все мучения, которые суждено пережить Олдену, по мнению того черноволосого эльфа, суждены на небесах. Здесь же он должен жить, как и все остальные.

Может, это знак, что стоит продолжать бороться?

Или знак самих верховных божеств, что необходимо прямо сейчас затормозить, пока не поздно. Позволить боли наконец поглотить остатки разума и упасть ниц перед роком одолевающей судьбы. Стать забранным смертью, не различающей богача или бедняка, высшее или низшее существо. Кажется, он уже видел, что скелет стоит над ним с чашей для крови. Кровавое подношение богам, чтобы иссушить тело и быть преданным земле.

Олден не понял, когда боль кончилась. Он лишь осознал, что прошло несколько вечностей, прежде чем он перестал хрипеть и молиться. Очнулся юноша в неизвестном месте, немного похожем на человеческое жилище обыкновенного колониста, — одна комната, в которой умещались вся необходимая мебель и мало-мальские пожитки для выживания в новых условиях. Он осматривался и принюхивался, уловив, что пахнет не человеком, а медведем. Немудрено, потому что колонистами могли стать кто угодно, в том числе представители северных цивилизаций.

Не прошло и часа, как в дом вошла высокая женщина со сморщенным лицом и всё ещё крепким телосложением. Как и следовало ожидать, у неё были белые медвежьи уши, одно из которых оказалось проколотым золотом. Олден знал, что иногда колонисты прокалывали себе уши золотой серьгой, чтобы всегда носить с собой средства для собственного захоронения — по сути, это кольцо являлось гарантом для могильного гроба. Старуха мрачно осматривала очнувшегося мальчишку.

— Слышишь? — спросила она единственное слово.

И Олден осознал, что слышит. Но не так, как раньше. Отрезание ушей значительно влияло на его слух — он больше не мог улавливать слишком тихие звуки.

Когда Пенелопа услышала о мучениях Кольта в подростковом возрасте, она стыдливо закрыла лицо руками и отвернулась. В подвале это заметили все — не оставалось сомнений, что рыжеволосой становилось мучительно слышать о том, как собрат-лис лишился своей физической идентичности. Ему отрезали уши и хвост. Теперь он фактически стал инвалидом, благодаря бравой людской армии и злой метке зеленоглазой. Мало того, что в детстве она издевалась над мальчишкой, — несмотря на взаимные подколы, — так ещё и ему пришлось пережить смерть.

— Лишь позже я осознал, что моё мучение прекратилось, потому что ты явилась в лагерь и попросила, чтобы нападения кончились, — договорил Кольт.

Рубина посмотрела на него и осознала, что мужчина пристально смотрит на сломленную лисицу.

— Какое это теперь имеет значение? — спросила зеленоглазая. Её голос дрогнул, но она отняла руки от лица, изобразив маску бесстрастности. Наверное, сейчас Пенелопа не хотела показывать собственного горя. Она сложила руки на столе, нервно щипая кожу смуглых пальцев. — Если бы я сделала это раньше, ничего подобного не произошло.

— Тогда уж, если бы я оказался умнее, я бы вообще не предложил никуда ходить, — сложил руки на груди Олден. Кажется, он был недоволен тем, что не смог как бы утешить соплеменницу.

— Если бы людские солдаты не были столь жестоки к детям, которые просто выбежали из укрытия, мы бы сейчас не справлялись с травматичным опытом, — припечатала обоих Рубина, успевшая переварить услышанное. — Кольт, пожалуйста, продолжай рассказ.

Старуха оказалась медведицей, переехавшей с континента Рабиа, на котором как раз обитали медведи. Уже в то время там были проблемы с внутренней политикой и хищными драконами, поэтому многие медведи, предпочитающие или вольный образ жизни, или обычную нормальную свободу, пытались выбраться оттуда за счёт связей. Старушку вытащили её родственники, и теперь она жила в отдалённой местности, где и обнаружила лиса, а затем выходила его, сказав, что война между племенем и государствами колонистов закончилась несколько дней назад, поэтому теперь он может спокойно вернуться назад. Сама женщина, к сожалению, не смогла найти место, где обитает племя Весеннего Расцвета, даже с помощью близких, поэтому с этим Олдену пришлось впоследствии справляться самостоятельно.

И шатен настолько обрадовался подобной новости, навечно запомнив доброту суровой медведицы из северных краёв, что готов был пожизненно помогать ей с любым делом, о каком бы она ни попросила.

Однако он всё же хотел увидеть семью, поэтому первым делом после выздоровления помчался в родную деревню, где, разумеется, никого не обнаружил. Это заставило Олдена немного напрячься, но он подумал, что наверное, его семья осталась в Убежище. Должно быть, там безопаснее. Или лисы не знают, что война кончилась, хотя подобная идея и являлась сомнительной. Тем не менее, шатен поспешил в пещеру.

И там он тоже никого не нашёл.

Наоборот, ему попались на пути всё ещё активированные, на тот момент, ловушки, которые приходилось обезвреживать, чтобы обезопасить себя лишний раз. Кроме того, ему встречались не только остатки припасов, но и сломанные предметы быта. Даже оружие. Что интересно — не лисиц. Потому что у лисиц были копья, арбалеты и мечи. Вместо них находились магические ружья, в которых оставалось немного маны. Это были настоящие огнестрелы, которое оставили армии медведей и людей.

Олден не являлся дураком. Он понял: оппоненты были в Убежище. Противники обнаружили укрытие, с посторонней помощью или без. Мало того, оказалось, что здесь продолжала происходить какая-то битва. И неизвестно, кто в ней погиб, кто остался жив, потому что никаких тел нигде не находилось, в какой бы закуток Олден не заглянул.

Лисы не оставили никаких секретных пометок и рун, по которым можно было бы догадаться, куда они могли деться.

Но оставалась крохотная деталь, которую Олден всё же заметил.

Ведь у каждого лиса существовала не только надежда на лучшее, но и вера в определённое существо. Призрачный Олень, что для народа Весеннего Расцвета оказался более реальной фигурой, нежели пришедший на смену древним Маркелл или та же вездесущая Офелия, которую стараются приплести в любую лунную мифологию. Призрачному Оленю лисы молились на протяжении долгого времени, и возможно, именно он мог скрывать ответы на вопросы потерянного подростка.

Тогда Олден пришёл к алтарю за ответами.

Сначала не было ничего, кроме лепестков и листов растоптанных колокольчиков, а также посудины, в которой находились свечи и остатки подношений. Но когда шатен зажёг свечу, чтобы помолиться, он понял, что говорил дедушка Адэйр насчёт их маленькой религии. Он осознал суть.

Ведь глаза Призрачного Оленя гневно горели красным пламенем. Он был зол. Вокруг поднялся туман. Послышался звук быстро стучащих барабанов и шёпот, шедший из всех уголков алтаря.

В тот момент Олден не выдержал резкой перемены ауры. Он сбежал. Не потому что являлся трусом, хотя теперь, после стольких потрясений, был готов бояться чего угодно. Просто Олден наконец осознал — Призрачный Олень больше не союзник лисов, а их самый страшный и коварный враг.

— Что? — спросила рыжеволосая, поражённо глядя на Олдена и прерывая его повествование.

Рубина тоже не понимала. Судя по рассказам Пен и увиденному в пещерах, Олень не мог являться врагом. Может, конечно, и нельзя считать его лучшим другом, как-никак это древнее божество, у которого есть своё мнение на каждый счёт. И, конечно же, исчезновение целой народности — несомненная загадка, но даже она, эльфийка, существо другой расы и государства, не может так сразу отказаться от мысли, что такое божество легко стало врагом. Тогда почему же лис, выросший в данной религии, вдруг решил, что субъект его поклонения — истинный противник?

— Я расскажу, — кивнул Кольт и нервно фыркнул, невразумительно пробубнив что-то под нос.

Собеседники уже привыкли за время лисьего монолога к его способу общения и внимательно слушали, уже не обращая внимания на прерывания, по самым разным причинам. Даже Итан, от которого можно было ожидать всего, чего угодно, благородно и послушно улавливал каждое слово.

— Веришь ли ты, Пенелопа, что Призрачный Олень был с нами с самого сотворения лисьего рода? — спросил неожиданно Кольт, пристально взглянув на соплеменницу. — Думаешь, именно Олень создал нас, наиболее хищных созданий? Если так, то в угоду чему?

— Кхм, — рыжеволосая прокашлялась. — Насколько я помню, Призрачный Олень сам неизвестно кто. Как медведь с рогами или что-то такое. Поправь меня, если я не права, Кольт, потому что ты был лучшим учеником дедушки Адэйра.

— Да, древний образ Призрачного Оленя, несомненно, внушает трепет, — заговорил шатен, кивая. — И всё же я должен посвятить тебя в новость, которую знал дедушка Адэйр и не говорил практически никому, кроме нескольких вождей и хороших учеников. Призрачный Олень — не наше истинное божество. Наше божество забыто, мы не помним, кому поклонялись на самом деле. А сам Призрачный Олень является отнятым богом у другой цивилизации, как и Убежище Лунного Света.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила зеленоглазая, и по её тону нельзя было с точностью утверждать, удивлена она услышанному или расстроена.

— Я хочу сказать, что не мы придумали Призрачного Оленя и не он создал нас, — Кольт прикрыл глаза, мысленно вспоминая малейшие детали познанного. — Дедушка Адэйр знал об этом, но немногих посвящал в тайну, потому что это могло бы посеять панику или вылиться… неизвестно во что. Мы отняли бога. Мы придумали ему новый статус и наделили его выдуманными качествами, но чем он был на самом деле, мы никогда не знали. И когда я начал посещать общественную библиотеку в Гортензии, где некоторым колонистам удалось сохранить древние записи, я понял, насколько правдива и вместе с тем скрыта данная информация. Мы сами стёрли упоминание об этом народе своими выдумками и легендами — тем самым, поселили предыдущую народность не только в нескольких строчках мифа, но и стали причиной, по которой она ушла в иное место.

— Значит, те олени, которых мы видели, это…? — Рубина не успела договорить, как Кольт кивнул, пока Итан смотрел то на одного, то на другого собеседника.

— Что-то я в этой истории пропустил, — пожал он плечами с улыбкой.

Зеленоглазая ошарашенно глядела перед собой, не в силах вымолвить ни слова. Она не подавала никаких признаков жизни, застывшей статуей сидя в приглушённом свете старых ламп. Рубине пришлось самой рассказать, что приключилось с ними, пока Итан и Кольт отсутствовали. Она включила в своё повествование не только битву с фоморами, но и встречу с загадочными рогатыми существами и душевной статуей Призрачного Оленя. После прослушенного у Олдена задёргался глаз и он даже отодвинулся на некоторое расстояние, не в силах поверить, что рядом с ними сидят такие женщины, а Итан смотрел на эльфийку таким взглядом, будто усиленно прожигал в ней дырку.

— Вы ненормальные? — спросил лис нарочито громко, так что даже Пен очнулась, и тут же запротестовал: — Впрочем, нет, знаете что? Не надо отвечать. Вы ненормальные! Вы могли погибнуть! — черноволосый под его реплики закрыл рукой лоб.

— Что ж, в моей семье это довольно распространено, — проговорила рыжеволосая, сделав неопределённый жест рукой и дёрнув ухом. — Так сказать, от бабушки досталось.

— Как можно шутить в такой момент? — поразился Кольт. — Я говорил все эти вещи к тому, что лисы были наказаны за свою глупость. Мы должны были оказаться пасть. Наш народ пропал, а Призрачный Олень обозлился. Послал проклятую в наши ряды, — без обид, Пенелопа, я не считаю тебя врагом народа, — а затем наслал опустошающую войну.

— Что ж, справедливо, я действительно проклятая, и это может так выглядеть, — нахмурилась, скорее, в задумчивости, нежели в раздражении от сказанного, лисица.

— Кольт, это очень хорошо, что у тебя есть свои догадки, но мне кажется, что сейчас нужно всё хорошенько обдумать, — вступила в диалог Рубина. — Скажи, что именно ты прочитал о Призрачном Олене?

— Пожалуйста. Его образ загадочен. Призрачный Олень более древнее существо. Древнее, чем Епифан и Офелия, наши создатели. Он появился задолго до лисов. Есть лишь один миф, где упоминается народ, что изначально ему поклонялся. Говорится, что они были вынуждены уйти глубоко в леса, в то время как лисы взяли Призрачного Оленя себе. Понимаете? Как какую-то вещь.

— Или как бога, которого передали… — задумчиво проговорила Рубина. Эгоистично, но сейчас черноволосая ощущала себя наставником. — Я сама изучала несколько текстов, где говорилось о Луноликой. Это божество, связанное с водой, и там тоже много противоречий. Нельзя так однозначно трактовать мифы, даже если тебе больно.

— Я бы не трактовал их так однозначно, если бы не знал, что всё моё племя исчезло в одночасье вместе с несколькими людьми и медведями… — произнёс Олден, и в его голосе послышалось отчаяние, которое он хранил на сердце в течение многих лет. — Я обыскал весь лес, но нигде не нашёл от них весточки. Я спрашивал у каждого жителя Гортензии, куда могли уйти лисы, но все они качали головами. Мне пришлось ютиться у старухи Герд, покуда она не ушла в царство Маркелла. Лишь в библиотеке я нашёл ответы, которые так желал получить. Народ лисов исчез, потому что так захотел Призрачный Олень. И сейчас исчезнувший когда-то народ выходит из лесов по его велению, чтобы осесть на нашей земле.

— Хм, — неожиданно громко хмыкнул Итан-Альфред-Дуглас Якобсон так, что все вздрогнули. — Какой кровожадный, выходит, олень! Забрал с собой не только лисов, но и людей с медведями, при том условии, что война закончилась, как только маленькая Пенелопа об этом попросила. Да ещё, в добавок, олени зачем-то раскрасили себя чёрной краской.

— Кстати, — произнесла Руби, с благодарностью посмотрев на светловолосого мужчину, потому что он вспомнил немаловажную деталь. Однако она всё равно предпочитала сохранять беспристраное лицо, ведь даже если разговор шёл о мифах лисиц, это не являлось простой увлекательной беседой. — Очень важное наблюдение. Зачем оленям полностью красить себя чёрной краской? Которую, к тому же, зачем-то покупал Артур.

— Артур? — отозвался Кольт, приподняв одну бровь. — Артур… он тоже спрашивал меня об этом. Я ему весь мозг проел своими историями. Когда он меня видел, он даже плеваться начинал. А ведь мы жили недалеко друг от друга долгое время, мог бы и притвориться, что рад бывшему соседу… или…

Олден не договорил. Раньше, чем он успел помыслить, мужчина уже переглядывался с участниками беседы. Он мог чувствовать, как винтики в мозгах остальных крутятся в такт с его.

— Первый след, — сказала рыжеволосая и от воодушевления встала, махнув хвостом. — Артур с нами не разговаривал толком, и мы его ни о чём не спрашивали, потому что он страшный. Скажите, милый Альфред, Вы сильно боитесь медведей?

— О, медведи! — воскликнул он, сверкнув глазами. — Удивительные создания. Всегда мечтал с ними поближе познакомиться!

— Что ж, тогда, как только мы закончим разговор, пожалуйста, не покидайте нас слишком скоро, — промолвила Пенелопа и повернулась к Олдену. — Знаешь, дорогой друг, я верю всему, что ты сказал. Кроме одной вещи. Я не верю, что Призрачный Олень желал зла нашему племени. Знаешь, почему?

— И почему же? — скрестил руки на груди шатен.

— Потому что лёд, который слишком долго находится в тепле, рано или поздно начинает таять, — улыбнулась рыжеволосая.

— Переведите на нормальный лисий, пожалуйста, — вздохнув, помотал головой мужчина.

— Я поняла, что ты хочешь сказать, Пенелопа, — сказала Рубина и тоже улыбнулась. — Я рада, что ты немного возвращаешься к своему оптимизму, хотя и не знаю, что за загадка здесь кроется на самом деле. Тем не менее, утверждать, что Призрачный Олень желает зла каждому, — слишком поспешный вывод. Если бы он действительно желал зла, он бы не помогал нам с Пенелопой. Он бы не придавал нам сил и не лечил нас, не помогал бы избавиться от чёрной краски в катакомбах, словно говоря с нами намёками, и не давал надежду на лучший исход. А красный цвет глаз ещё ни о чём не говорит, ведь у древних был и другой язык красок. Откуда мы знаем? Может быть, Призрачный Олень наоборот радовался, что ты вернулся и начал ему молиться, Кольт. Да и с чего ты взял, что Призрачный Олень желал бы зла народу, который ему поклонялся?

— Ход мыслей богов всегда был сокрыт от взора смертных, — произнёс Кольт и фыркнул, почесав нос. — Это могло являться не проявлением доброты, а его намеренным действием. Возможно, вы ему нужны для каких-либо целей, о которых нам, простым смертным, неизвестно. И он медленно, но верно двигается в нужном ему направлении.

— А может быть, Призрачный Олень, со всем к нему уважением, и сам не знает, что происходит? — вставил свой комментарий мнимый Якобсон, активно жестикулируя. — Он всего лишь наблюдает и думает: «Хм, куда-то все делись. О, лис. Помигаю ему с приветом. О, нет, он ушёл! Что же делать? Ладно, сидим дальше. Трам-парам-парам-парам, бог ты я, что за милые очаровательные леди? Почему бы мне их не полечить? Какие они довольные! О, тоже ушли. Ну, ладно!».

Пенелопа откровенно засмеялась, пока уголки губ Руби дрогнули, в то время как Кольт прикоснулся рукой к лицу.

— Призрачный Олень точно убьёт тебя первым, — проговорил мужчина и покачал головой.

я сделяль ❤️

Я не знаю, читает эту работу кто-нибудь, пока не удавалось посмотреть статистику, но если читает и если вы всё ещё заинтересованы в ней, спасибо вам огромное за внимание! И за плюсы, которые сохраняются за моей работой. Это даёт мне стимул идти дальше ❤️

Повесть озорной белой лисицы. Глава 21. Песнопение истины

Пенелопа щёлкнула пальцами, пряча ухмылку. Ей казалось, что она строила догадки в верном направлении, и ничто не могло разубедить её в этом. Руби вздохнула, вновь принимая бесстрастный облик и готовясь беседовать насчёт нового и самого важного вопроса, который стоял на повестке дня. Альфред Дуглас миролюбиво улыбался, прикрывая глаза, словно довольный кот. Кольт растерянно почесал затылок. Конечно, он не рассчитывал, что ему будет легко убедить других в своей правоте, но вместе с тем он не понимал, почему даже со столькими доказательствами ему приходится оставаться с носом.

— Что ж, пришло время сказать о другом. Вы наверняка читали мой дневник… — начал было говорить Олден, когда темноволосая прервала его, сделав жест рукой:

— Простите, но я обещала Моне, что мы дождёмся её, потому что это дело касается её младшего брата.

— О, — Альфред с большим пониманием закивал. Рубине даже показалось, что в её голосе засквозило одобрение. «Если этот парень продолжит вживаться роль, я начну менять о нём мнение…» — мысленно девушка выдохнула. Всё же актёр, играющий Альфреда, как старшего брата или отеческую приглядывающую фигуру, ей приходился больше по душе, нежели гуляка Оскар Уэйн. Всю постановку ломало только одно — обоих персонажей играл один и тот же человек, и среди этих героев, возможно, не находилось настоящей личности.

Как раз в этот момент послышались чьи-то стремительные шаги и звук открывающейся двери. Разговаривающие обернулись одновременно, и Руби даже сразу встала со стула, сама не зная, зачем. Видимо, сработало воспитание, где Руби учили быть, что называется, «хозяйкой» и принимать новых гостей, даже если это хозяйкой, по факту, являлась не она.

— Да как Вы смеете?! — послышался театрально возмущённый голос Моны, хотя можно было различить, что от него больше веет усталостью. Теперь все могли разглядеть, как быстрым шагом спускается с лестницы Бенджамин, а за ним бежит запыхавшаяся рыжеволосая. И становилось понятно: она всеми правдами и неправдами старалась показаться грозной непобедимой скалой, только против офицера Шейна это ни капельки не помогло. Бенджамин и сам являлся скалой.

На полпути он обернулся к хозяйке Очага и учтиво поклонился:

— Прошу Вашего Великодушного прощения, уважаемая леди, но я вынужден это сделать.

«Что происходит?» — разумеется, сразу же подумала красноглазая. Впрочем, она была уверена, что так подумали абсолютно все. Рыжеволосая девушка также застыла, посмотрев то ли испуганными, то ли удивлёнными наглости офицера широкими глазами и послала Руби красноречивый взгляд, мол, я сделала всё, что смогла, но всякие офицеры сильнее правил обычной придорожной гостиницы. Тем временем Бенджамин только-только оказался возле стола, намереваясь открыть рот, как рядом с ним поднялся с улыбкой Итан:

— В нашем полку прибыло! Доброго времени суток, уважаемый джентльмен. Не Вы ли тот бравый офицер Бенджамин Шейн, о котором все говорят, любезный друг? Право, я сразу Вас узнал, хотя, представьте себе, никогда не видел!

Бен смерил незнакомца долгим непонимающим взглядом. Немая сцена продолжалась недолго, хотя офицер Шейн не мог толком объяснить, что именно его насторожило. Однако он протянул руку, решив, что от этого незнакомца не исходит никакой угрозы.

— Да, так и есть, а Вы…?

Мона посмотрела на это странным взглядом, и Руби знаками показала ей сесть. Хозяйка предпочла повиноваться, глубоко вздыхая о горькой судьбинушке. Видимо, сегодня был день-сюрприз, и она не знала, как с этим справляться. Хотя по её виду становилось понятно, девушка навидалась всякого.

— Позвольте представиться, — отвечал с учтивым поклоном Итан, пожимая руку, — меня зовут Альфред-Дуглас Якобсон. К Вашим услугам. Разрешите спросить, чем обязаны Вашему присутствию? — Альфред залихватски подкрутил усы и добросердечно развёл руки в стороны.

— Рад новым лицам и тому, что все, кто мне нужен, в сборе, — кивнул блондин, после чего Альфред сел с оборотом к нему и всем вниманием. Его глаза буквально горели, и Руби оставалось гадать: этот парень радуется, что получилось так легко обмануть офицера, или ему реально интересно, на кой ляд тот объявился в Очаге? — Полагаю, ничего страшного, если я скажу напрямую?

— Всё хорошо, офицер. Все эти парни и вон та очаровательная красотка с нами, — Пен хлопнула по плечу рядом сидящего Олдена, и светловолосый обратил взгляд на съёжившегося лиса. Кольт, кажется, старался вообще не подавать никаких признаков жизни, даже когда соплеменница резво и по-дружески его ударила. Так и прикинулся ветошью. А Мона на слова о «красотке» скривилась, как от пощёчины.

— А вот и пропажа нашлась, — сказал Бенджамин через некоторое время, но по его невозмутимому лицу нельзя было понять, он недоумевает или уже принял тот факт, что рядом с тёмными происходит много любопытных совпадений. Он прошёлся пристальным взглядом по присутствующим. — Здесь даже больше, чем все. Наверное, так даже лучше, сразу расставим все точки над «и», потому что это касается не только Ваших гостей, но и Вас саму, Мона.

— Что? — искренне не поняла девушка, и на её лице промелькнуло выражение, отдалённо напоминающее интерес.

Бенджамин присел рядом с Альфредом и начал повествование, не дожидаясь, пока все восстановятся от первой порции шока.

— Вот, что нам известно. Доминик и другие юноши сошли с ума. Остальные умерли в раннем возрасте. Данные загадочные обстоятельства, как оказалось, произошло не только в Гортензии, но также и в Кассайопеиеи, стране светлых людей, — заговорил он, и Кольт, который сидел тихо, дёрнулся и фыркнул. — Я только что прочитал письмо от своего приятеля из Кассайопеиеи, которому обмолвился об этом загадочном случае. Я хотел получить от него совет, но вместо этого получил новую информацию.

— Позвольте прервать, дорогой друг, — тут же заговорил Альфред, успокаивающе хлопая Бенджамина по плечу. Рубина и Пенелопа даже подняли изумлённо брови, настолько это отличалось от типичного поведения Оскара, всё время кудахтающего в сторону Бена. — Говорю вам, это ненадолго, но также важно. Дело в том, что я также хотел сказать кое-что важное. Данные случаи также происходили в Борийе.

— В Борийе? — переспросил Бен. Теперь его бровь изящно изогнулась в дугу, показывая степень его озадаченности. Кольту же не хватало ушей — он бы сейчас ими как следует подёргал, а заодно хвостом помотал, как неудержимая Пенелопа, чтобы выразить свои мироощущения в воздух.

— Совершенно верно, — кивнул светловолосый усач. — Видите ли, мой брат служил там некоторое время, искал военнопленных после столкновения с кошачьими племенами… Вы же знаете, эти кочевники такие лихачи — чуть что, сразу грабёж. И представьте себе, узнал из просмотренных документов о подобных случаях. Стоит отметить, что мой дражайший брат на тот момент был не слишком заинтересован в делах, хотя они глубоко затронули его сердце. Он старше и сердобольней меня в сто тысяч крат, а я скажу вам, любезные друзья, что я жуть сердобольный!

— Что ж, я бы хотел подробнее опросить Вас об этом, потому что весьма заинтересовался этим делом, но сейчас я пришёл сказать следующее, — снова взял слово Бенджамин, благодарно кивнув. — Ранее эти дела расследовались по отдельности, их никто не связывал, но теперь имеет смысл перенести расследование на международный уровень. И так как Доминик — единственный выживший, его наверняка захотят осмотреть и опросить специалисты…

— Подождите, стоп, — сказала Руби настолько резко и громко, что абсолютно все повернули головы в её сторону. — Это новая информация, и я думаю, нам всем нужно переварить услышанное. Поправьте меня, если я не права, пожалуйста, но как стало понятно, что это одни и те же дела?

— Всё просто: мальчики сходили с ума, а затем неожиданно умирали по самым разным причинам, — ответил тут же Шейн. Он указал на фыркающего лиса. — Эти дела никто не связывал до Кольта, так что сказать, насколько похожи случаи, трудно. Но то, что они происходили на разных материках, похоже, неопровержимый факт.

— Факт, может быть, и неопровержимый, — продолжал фыркать Олден. — Но разве такое может быть? Или что, Призрачный Олень везде путешествовал, намеренно сводя мальчиков с ума? Это уже лишено всякого смысла.

— Почему сразу Призрачный Олень, мой любезный друг? — спросил, в свою очередь, Итан. — Разве мало на свете людей, которым хочется жестоко измучить чью-то несчастную, более слабую, душу? Отмечу, многие ищут в этом собственное спасение. Впрочем, позвольте согласиться с тем, что объём работы у конкретной группы жестоких личностей, что стоят за этим преступлением, довольно-таки большой. Как-никак, три континента — уж точно не шутки!

— Теперь, полагаю, моя очередь? — немного убитым голосом спросила Мона. Она сложила руки на столе, но при этом прямо смотрела на собеседников. Это было похоже на неподдельную решимость, которой коллегам было очень сложно добиться в течение всех трёх дней. — Можно мне взять слово?

— Разумеется, — кивнул офицер.

Прежде чем снова заговорить, кареглазая собралась с силами.

— Доминик видел то же, что видела я. А я, соответственно, видела то же, что и он. Я никогда не забуду эту ужасную ночь, когда в очередной день он убежал из дома из-за выходок нашего пьянчуги-отца. Я отправилась его искать, хотела снова попросить у соседей приютить нас, потому что наш родитель уж слишком разошёлся, знаете… и когда я вышла на улицу и пошла в то место, где обычно прятался Доминик, я… увидела свет.

Рубина наклонилась поближе. Это было признание несчастной старшей сестры, которая слишком долго хранила в себе правду. Прятала её подальше, в глубине, — от себя и окружающего мира, которому не могла доверять.

— Насколько я понимаю, — продолжала тем временем Мона, — название «Призрачный Олень» означает, что у этого существа есть рога. То, что я увидела, было рогатым созданием, стоящим над Домиником. Оно напоминало человека, гуманоида, но не являлось им. Это было нечто. Вот, что я помню. Потом оно посветилось и исчезло, а Доминик уже не являлся таким, как был прежде.

После её признания повисла недолгая пауза — слышался только треск лампы, которая заполняла тишину.

— Можете не смотреть на меня так пристально, плакать я не собираюсь, — рыжеволосая сложила руки на груди и отвернулась.

Несмотря на это, Рубина подумала, что ей всё равно нужно заговорить:

— Ты молодец, Мона.

Больше ничего толкового она не смогла выдумать, однако теперь увидела новую реакцию сестры — девушка медленно опустила голову, направляя неуверенный взгляд в пол и полностью закрывшись от любого последующего обстоятельства.

— Вот оно, — выдохнул Кольт и закивал самому себе. — То, что видела Мона, похоже на наше божество.

— Или на фальшивку, — поспешно добавила рыжеволосая и улыбнулась. — Прости, дорогой, но как ты и отметил, очень сложно связать три континента и локальное божество лисиц. Если раньше я верила в твою теорию с трудом, то теперь и подавно.

— Остаётся вопрос, Кольт, — неожиданно железным голосом заговорил Бен. — Откуда ты знаешь, что все эти действия были совершены именно Призрачным Оленем? Почему ты связал их именно с лисьим божеством? Ведь в твоём дневнике, насколько я помню, не было записей, что именно видели перед смертью парни. Или они должны были сказать тебе об этом лично, или ты это где-то услышал, я прав?

Давление оказалось действенным — даже зеленоглазая придвинулась к Олдену ближе, будто стремясь заглянуть ему в душу. У неё взгляд неожиданно сделался бешеным, как у хищника, увидевшего добычу. Рубина же запаниковала. Она не подумала об этом. Совсем не подумала. Мона же подняла испепеляющий взор на лиса, в то время как Итан подозрительно сузил глаза.

Очередная пауза затягивалась, когда шатен осматривал окружающих в ответ.

— Что, Вы думаете, я в этом замешан? — его голос даже перешёл на писк от возмущения. Он недовольно и даже несколько обиженно фыркнул. — Значит, я предоставил вам нужную информацию, а вы стремитесь меня во всём обвинить! Тогда, неучи, рекомендую на досуге после моего ареста зайти в общественную библиотеку и почитать записи в старых газетах о том, что обезумевшие бормотали перед смертью о рогах и чём-то подобном. Так-то! — теперь уже отвернулся Кольт.

Что тут скажешь? Публика, похоже, выдохнула с облегчением. Всё же не хотелось, чтобы один из союзников оказался неожиданным врагом.

— Допустим, — кивнул Бенджамин, как бы намекая, что он следит за обстановкой, хотя складки на его лбу разгладились. — Тогда, что бы это ни было, всё равно нужно попробовать связать все эти дела… — он повернулся к Итану. — Мистер Дуглас, я благодарен Вам за дополнительную информацию. Я передам, чтобы дела в Борийе тоже проверили.

— Не стоит, любезный офицер, я всего лишь счёл нужным сказать об этом… — кивнул с улыбкой Итан и махнул рукой.

В это время черноволосая придвинулась к хозяйке Очага.

— Мона, это прекрасно, — кивнула бывшая Назар. — Если за это дело возьмутся следователи мирового масштаба, будет шанс узнать, что случилось с твоим братом по-настоящему. И возможно, найдётся лекарство, благодаря которому мы сможем вернуть его к нормальной жизни.

Мона неверяще взглянула на красноглазую. И та, казалось, понимала, что хочет сказать слушательница. Она не верила, потому что слишком привыкла полагаться только на себя. Но сейчас совпадения или случайности образовали нить к новому витку жизни, где появилась надежда. Мона не могла в это поверить, просто не могла.

Тогда эльфийка решила, что будет уместно взять некоторые вещи в свои руки, и повернулась к служителю порядка:

— Но офицер Шейн, будет ли мне позволено спросить, что будет с Домиником?

— Как-то раз, — начал Бенджамин, — в университете я встречался с одним из мировых детективов — он вёл у нас лекцию, рассказывая о методах расследования запутанных действий. Всё то время, которое он провёл у нас, этот мужчина был вежлив и учтив, а его подготовка к лекциям была увлекательной. Я думаю, его можно назвать ответственным, поэтому уверен, что о Доминике позаботятся со всей тщательностью. Я больше не буду наблюдать за этим делом, потому что не смогу также досконально изучить все детали, но я спрошу за Доминика у ответственных лиц и донесу информацию в ближайшее время. Однако раз он единственный выживший, то за ним наверняка будет тщательный контроль, — он встал со стола. — На этом позвольте откланяться. Боюсь, у меня есть ещё некоторые дела, которые нужно закончить. Да, Кольт? — он повернулся к мужчине.

— Да ладно? — скривился тот в изюм.

— Это не арест, всего лишь допрос в рамках закона, — добавил успокаивающе светловолосый. — Подумайте сами — Вы всё же пропали на определённый срок, я не могу просто прийти в участок и сказать, что всё улажено. Таков порядок.

— Вообще-то я не зря пропал, — ехидно отозвался Олден, и Пенелопа спрятала смешок. За этим ехидством прослеживался истинный характер Кольта.

— Будьте уверены, это мы тоже обсудим, — поспешил уверить его офицер. — Я говорю Вам, что в нашем учреждении Вы будете в полной безопасности и лично беру за Вас ответственность, если Вам что-то угрожает. Я правильно понимаю, Вы на это намекаете?

— Иди, Кольт, — подмигнула шатену Пенелопа. — Я видела, как этот парень сражается. Он в одиночку уложил несколько фоморов, а кроме этого, спас нас с Руби. Так что он говорит правду, ему можно доверять.

— Если хочешь от меня избавиться, так и скажи, я уже не маленький, — пробубнил мужчина, тем не менее также поднимаясь с насиженного места. — Ладно, ведите меня, офицер Шейн, куда Вы меня там хотите засунуть.

Как только двое покинули подвал, Руби повернулась к Моне снова:

— Мона, я поздравляю тебя, хотя и не знаю, насколько это позволено мне, как проклятой.

— Да… спасибо, — проговорила неуверенно рыжеволосая.

— Здорово, правда? Сегодня на нас посыпались во всех случаях прекрасные новости! — с энтузиазмом поддержала зеленоглазка. — И это касается не только Доминика. Кажется, кто-то подставил Призрачного Оленя, использовав его образ. И этот кто-то, возможно, связан с Артуром.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 22. Моя недосказанность — твоё терпение

Выпала из жизни по причине множества событий. Но я всё ещё печатаю. Эта история пишется медленно — наверное, так и должно быть. Я лишь благодарю вас за всё. Спасибо.

Когда Руби, Пенелопа и неподражаемый Альфред-Дуглас-Итан-Оскар Уэйн-Якобсон вышли из подвала «Очага», на улице уже сгущались сумерки. Сегодня, однако, небо не окрашивалось приятными взгляду, нежными оттенками, дарящими некое расслабление после тяжёлых дней. Вместо этого окружающий мир становился серым, окутывающим темнотой и безмолвием территорию гостиницы, что заставило Альфреда внимательно всматриваться в плывущие облака и искать в них разгадку тайн. Руби только услышала от него мельком, что эти облака не совсем нормальны, хотя ей наоборот показалось это обыденностью. Тем не менее, темноволосая не могла так просто бросить на середине пути Мону. Аккуратно ступающая Пенелопа также заметила, как рыжеволосая хозяйка пустым взглядом обводит пространство и недоумённо хмурится, как будто в первый раз видит обшарпанные коридоры гостиницы, старые ковры и повешенные здесь декоративные картины.

Как будто только что проснулась.

— Мона, как ты себя чувствуешь? — тихо уточнила красноглазая, пользуясь отсутствием прочих свидетей. Мона перевела на девушку стеклянный взгляд.

— Как я себя чувствую? — переспросила, — явно обдумывая, что вообще за вопрос, — кареглазая. — Столько лет я винила себя в том, что не смогла спасти брата, а теперь мне прямо говорят, что он — не единственный пострадавший. Были другие ребята, которым досталось и которые погибли. Что я должна чувствовать, эльфийка? Я растеряна. Я не знаю, что делать, — впервые за долгое время человеческая женщина всплеснула руками, жестами выразив чувство.

Зеленоглазая, которая разместилась рядом с собеседницами и навострила уши, с пониманием кивнула.

— Да, на тебя многое навалилось, Мона. Но теперь есть шанс раскрыть истину — рекомендую им воспользоваться! — она подняла указательный палец вверх. — Я понимаю твою растерянность, потому что у меня тоже есть штука, которую я хочу провернуть, так что дерзай, Мона! Давай вместе выполним каждая своё желание.

Но подбадривающие слова оказали совершенно противоположный эффект — они подействовали, как холодной ушат воды на раздраженную кошку. Мона подобралась — в её глазах заблестели непрошенные слёзы. И рыжеволосая не могла позволить себе разрыдаться.

— И что, сдать Доминика в качестве подопытной мыши каким-то незнакомцам? Вы ведь помните, что я вас лечила, и наверняка понимаете, что на вашем примере я знаю, как поступают с неугодными? Их кидают на произвол судьбы. Я знаю, что тёмные, возможно, заслужили подобное за грехи предков, но в чём провинился мой брат? — при последнем вопросе в голосе несчастной послышалась злость и скрытая обида. Обида за возможное, но пока не случившееся, будущее. И за прошлое, которое уже никак не изменить.

Открывшаяся правда полоснула Руби по горлу, заставив её вспомнить не только недавние выкрутасы Пенелопы, но и унижения, которые ей удалось перенести за время нахождения в теле проклятой. Ей привиделось, как рука Вазилиса требовательно проникает внутрь живота в попытках отобрать силу, а Еврипид снова накладывает проклятье на лисицу. И оказывается прав, хотя даже не даёт никому сказать своё слово.

Но нельзя же оставлять Мону в таком состоянии! Она и так боролась одна слишком долго. В скором будущем Руби и сама станет такой — будет до последнего вздоха тянуть на себе лямку ужасающей жизни. И она не могла себе не признаться — ей уже на начальном пути страшно и, как выяснилось, порой даже одиноко…

— Прозвучит наивно, но может быть, за ним установят мягкий надзор? — осмелилась выдавить из себя красноглазая. Она изобретала слова на ходу, при условии, что даже не знала, правильно ли она поступает. Просто эльфийка не могла наблюдать за этим. Становилось тяжело и больно наблюдать за опустившимися плечами человека, который помогал тебе фактически бесплатно. — А может, ты пока поживёшь с ним, и если решишь, что условия для него подходящие, тогда отдашь Доминика в руки специалистам? Ты ведь очень занятой человек, Мона, и тебе нужна помощь с вещами, в которых ты не сильна.

— Можешь поговорить с Бенджамином, он, кажется, не против помочь, — неожиданно проговорила, соглашаясь, Пенелопа. — Мы с ним работали, он мировой парень!

Когда речь зашла о Бенджамине, красноглазая вдруг поняла — она делает всё правильно. И это даже не ради Моны или Доминика. Это нужно по определению.

— Есть ещё кое-что, — убеждённо заговорила красноглазая. — Мона, если Доминик — не единственная жертва, значит, есть и такие же, как ты, существа, которым может понадобиться правда, даже спустя столько лет. Это дело — не просто кусочек истории, благодаря которому у Доминика есть шанс на исцеление. Это дело из сотни таких кусочков.

Мона расширила глаза. Кажется, она тоже кое-что поняла из этого. Рыжеволосая нерешительно отвела взгляд и почесала затылок.

— Да, ты права, эльфийка…

— О, Мона, знаешь, — лисица вдруг хлопнула в ладоши с ободряющей улыбкой, — ты могла бы написать нам, чем в итоге всё закончится?

— Точно! — Руби слегка удивилась, что её коллега до подобного додумалась, ведь… она бы тоже хотела это знать. — Я не осмеливаюсь попросить такое, но если ты это сделаешь, мы будем благодарны.

— А это что, очередное издевательство? — невесело усмехнулась хозяйка гостиницы и скрестила руки на груди.

— Хм… — Пенелопа глубоко задумалась, в то время как Руби глупо улыбнулась. — Да, ты права. Тогда не нужно.

— Нет, я имею в виду… у нас, конечно, есть общее дело, но мы вроде как не друзья или нечто наподобие того. Я просто помогаю, потому что таков долг. Зачем вам это?.. — спросила Мона. Теперь она и впрямь выглядела удивлённой.

— Мона, — начала с вдохновляющим чувством Пен, — до того, как снова оказаться в Гортензии, я побывала во многих местах, и поверь, там нет дела до долга, когда есть тёмная. Гортензия — первое такое место в моём списке, где ко мне относятся, минимум, сносно, — по коже эльфийке прошёлся холодок, но она старалась не показывать реакции. Тем более, что Пенелопа и её смогла приплести: — Руби ещё предстоит такое пережить, но я думаю, она согласится со мной в будущем. Сейчас ты для нас самый родной человек. И нам важно, что произошло с Домиником. Если бы вся общественность знала, то это определённо бы стало делом первостепенной важности.

— Лучше и не скажешь, Пен, — Рубина с благодарностью взглянула на подругу.

— Ясно… — кивнула Мона и отвернулась. — Хорошо, я напишу.

— Спасибо, — кивнула Руби.

Пен же залихватски радостно взмахнула пушистым хвостом.

— Рада засмущать!

Теперь они с чистой совестью смогли выйти на свет белый и обрадовались, что противный Итан никуда и никого не кинул, а стоял на месте, пристально наблюдая за небом. Однако он повернулся и заметил их, дружелюбно взмахнув рукой и изящно приподнимая белую шляпу. Альфред продолжал играть.

— Вот и вы, дорогие дамы! Что ж, теперь мы можем идти к Артуру?

— Не спеши, — оборвала его железным тоном зеленоглазая, от которого даже эльфийка вздрогнула. — Ты ещё кое-что мне должен.

— Должен? — недоумённо спросил мужчина и посмотрел то на одну подругу, которая вообще не понимала, в чём дело, то на другую — решительную и беспощадную. — В чём же дело, юные леди?

И тут до Рубины дошло. Пенелопа выглядела напряжённо, но она, вероятно, хотела поговорить о чём-то важном со старым товарищем, который ей был дорог на протяжении долгого времени. Конечно же, это то, о чём она говорила с Моной!

— Ты хочешь спросить сейчас? — уточнила Рубина. — Я отойду, чтобы тебе не мешать.

— Спасибо, — коротко кивнула рыжеволосая.

Кажется, бывшая Назар угадала, поэтому быстро отошла на безопасное расстояние. И ей вдруг захотелось почувствовать себя озорной служанкой и подслушать разговор двух «друзей». Зачем? Черноволосая сама толком не поняла. К тому же, она себя удержала, ведь принцессы так себя не ведут, даже если у них больше нет титула.

То, что она могла наблюдать точно: Пенелопа сжала кулаки и стояла так напряженно, словно готовилась получить взбучку. Ее щеки неожиданно заалели, но она все же выпрямилась и прямо взглянула на недоумевающего собеседника. При этом черноволосая заметила, как дрогнуло её тело, но рыжеволосая осталась на месте. Дальше Рубина отвернулась, предпочитая даже не смотреть в ту сторону и пытаясь думать о предстоящем деле.

— Мне стоит бояться, юная леди? — с улыбкой поинтересовался Итан, немного наклонившись к рыжеволосой.

Зеленоглазая молилась, чтобы старый друг не заметил, как она вздрогнула после звука его голоса. Чтобы он вообще не замечал её неопределённых жестов или неправильных движений. Она быстро сглотнула.

— Как… — она прокашлялась. — Как… У тебя… Дела, друг?

Ничего нового — после ее вопроса повисла тишина. Похоже, Итан был оазадачен еще больше. Лисице пришлось вдвойне собираться с силами и стараться не разнервничаться окончательно. Хотя её поникший рыжий хвост уже мог сказать о многом посвящённому.

— Я имею в виду… Альфред, — вспомнила зеленоглазая, как правильно обращаться к товарищу. — Мне кажется, мы были друзьями когда-то давно. Может, я до сих пор твой друг, — она неуверенно замялась. — Поэтому, наверное, я имею право знать… как у тебя дела? — в попытках выяснить Пенелопа вдруг оживилась. Больше она не могла держаться. — Как ты живёшь? Ты так изменился, что с тобой стало? Может, ты расскажешь мне? В память о нашей дружбе… или в память того малого, что от неё осталось?

Повисло еще более неловкое молчание, чем прежде, и рыжеволосая пожалела, что вообще начала этот разговор. Итан не обязан перед ней оправдываться. В конце концов, она ведь проклятая, которая вообще не должна была рождаться в светломирье, а он, в свою очередь, не подозревает о таящихся в груди девичьих чувствах. И кто знает, может, ему вообще до них никогда дела не было? Просто общается он из вежливости.

— О-о-о, юная леди! — со смехом отозвался светловолосый, и теперь девушка с облегчением смогла рассмотреть искреннюю улыбку. — Вот, о чём Вы хотели меня спросить. Разумеется, если я рядом с Вами, Вы можете называть меня своим другом. Как у меня дела? Что ж, весьма банально, но дела идут, контора пишет. Да, признаться, я побывал во многих местах, и даже имел дела со своим достопочтенным старшим братом…

Пен замерла. Она поняла, собеседник снова вошел в роль. Старшего брата у него отродясь не было. Если бы такой существовал — Итан обмолвился о нём ещё в детстве и, скорее всего, в уважительном тоне. Однако рыжеволосая покорно продолжала слушать.

— Знаете, юная леди, мой старший брат, несмотря на добролюбие, способен удивить, — продолжал так увлеченно Дуглас, как будто лисица ему верила. Девушка тем временем цеплялась за каждое произнесённое слово, как отчаянный утопающий за спасательный круг. — Представляете, как-то раз он работал с человеком, о котором много пишут в кассайопеиейских газетах! Как же его имя? Погодите, погодите секунду… ох, конечно же, Хафс! Такой популярный персонаж.

— У меня впечатление, что ты нарочно говоришь со мной загадками, чтобы я разгадывала твои шарады… — рыжеволосая вздохнула и сложила руки на груди. — Ты совсем не изменился. Когда ты уехал, тоже ничего не сказал, и потом мы очень долго не виделись…

— Но теперь у Вас есть подсказки, верно, юная леди? — радостно наклонил голову в бок собеседник. — Так что давайте вместе закончим наше общее дело и добьёмся ответа от Артура.

Девушка неуверенно кивнула. Она запомнила странное имячко Хафс, и надеялась заняться им позже, когда выдастся время. Однако теперь, когда было упомянуто это имя, она вспомнила кое-что еще. Слово, которое показалось ей подозрительным.

— Я хочу ещё знать… — остановила воодушевление друга Пенелопа. — Попадал ли твой брат в рабство в Борийе?

— Ох, рабство, — не замедлился с ответом актер на полставки. — Какое ужасное слово! Казалось бы, у нас совершенный мир, и тут вдруг попадается оно — рабство. Но признаться, мой старший брат и впрямь был некоторое время рабом, — теперь не оставалось сомнений, что Итан говорит о себе. Пенелопа сжала зубы, пытаясь не прерывать мужчину. Внутри нее начал стучать набат от осознания несправедливости. Что ж, наверное, в этом отрезке времени появились события, которые изменили Итана. — Так бывает, ведь никогда не узнаешь, кто в Борийе контрабандист, а кто — незаконный пират, — успокаивающе произнес мужчина совсем не ободряющие слова и тут же махнул рукой. — Но сейчас об этом не стоит беспокоиться.

Он даже вида не подавал, а внутри Пенелопы уже перевернулся весь мир. Но ей нужно было заканчивать. Она осознала несколько вещей за их короткий диалог. Первое — Итан ничего о себе не расскажет, лишь даст неопределённые намеки и жесты, что будут красноречивее любых объяснений, и причин, по которым он этим занимается, зеленоглазая также не могла добиться. А второе — она должна была как можно скорее закончить задание, отделаться испугом и не позволить проклятью расползтись, очистить доброе имя Призрачного Оленя и выяснить наконец, что это за Хафс и как он связан с ее другом. И плевать, что они друг с другом несовместимы.

— Хорошо, — девушка облегчённо кивнула. По крайней мере, она знала, что делать дальше, кроме поиска семьи. — Я рада слышать. Спасибо, хотя ты опять ни на что толком не ответил, — она покачала головой под понимающий смешок Дугласа и повернулась к подруге, которая к тому времени уже напряженно ходила взад-вперед, явно обдумывая свои наполеоновские планы. При этом черноволосая хмуро посматривала в сторону коллеги и как будто пыталась прочитать её мысли или выведать ещё какие секреты. — Руби, пойдём!

Черноволосая испытующе взглянула на коллегу, но Пенелопа не дала ей шанса — лисица и так уже рассказала слишком много, прежде чем они открыли тайны Гортензии, и теперь ей следовало переварить пришедшие новости самой. Ребята сразу же дружно направились обратно в Гортензию, чтобы успеть поймать Артура. Правда, при мысли о медведе у Пен вдруг задёргался левый глаз и подкосились ноги. Нет, ей не терпелось закончить задание, но поведение Артура даже сейчас оставляло желать лучшего.

— Руби, быстрее, а то я упаду в обморок раньше, чем мы дойдём! — брякнула зеленоглазая и повернулась в сторону эльфийки.

— Ты поэтому остановилась, да? — спросила та. — Опять за спиной хочешь спрятаться?

Что ж, приходилось по пути отвлекаться на разговоры о том, о сём, чтобы не подохнуть прямо на тропе объявленной стереотипам войны.

Радовало и огорчало лишь то, что Итан узнал дорогу к району медведей, так что теперь эти трое не волновались о пути. Правда, при воротах они в очередной раз пересеклись со стражей, которые испытующе на них глядели. Очередные стражники были незнакомы ни Руби, ни Пенелопе, но похоже, что эти люди прекрасно были осведомлены о коллегах по несчастью.

— Вы когда-нибудь прекратите сюда ходить? — спросил один из них.

— А что, какие-то претензии? — осведомилась Пенелопа, стараясь показывать в голосе только веселье. Альфред хотел было открыть рот, но зеленоглазая повернулась к нему и незаметно покачала головой. Она не хотела, чтобы человек, которого она любила, вмешивался ещё и в эти неприятности.

— Мы ваши рожи за километр чуем, и они нам не нравятся, — продолжал второй, стукнув копьём. — Пока вы тут находились, у нас то заражённые появились, то случались нападения фоморов. А сегодня мне вообще зарплату снизили!

«Вот это я понимаю, чудовищное кощунство!» — мысленно Руби осознала масштаб катастрофы и то, сколь чудесаты бывают головы других существ, верящих во всякие суеверия. Особенно, если это не обычные гражданские, а какие-то люди с военной подготовкой. Хотя вообще-то могли бы и поблагодарить за то, что проклятые боролись вместе с ними и фоморов положили.

— Тю, так мы туда и обратно одним мигом, а потом вы от нас и избавитесь. Здорово, правда? — с улыбкой отозвалась рыжеволосая, так что тёмные смогли пройти дальше, пока стражники неодобрительно качали головами.

Что ж, они и впрямь подзадержались в Гортензии. По глупости или нет — не совсем понятно. Ведь сколько бы Руби не думала о произошедшем, она отказывалась принимать тот вариант, что поступила неправильно, спасая чью-то жизнь. В конце концов, она даже завела нескольких товарищей, просто выйдя за пределы гостиницы. Такого никогда не бывало во дворце Селестии. С окружающими знатными господами следовало соблюдать осторожности, любая вольность со стороны принцессы смотрелась не совсем уместно, а о дружеских отношениях и говорить не стоит. Даже простое общение не сыграло на руку.

Так стоит ли жалеть? Может быть, Пенелопа думала также? Ведь она ещё ни разу не разозлилась на Руби за то, что та поступила не как нормальная среднестатистическая эльфийка. Хотя это проклятье наверняка причиняло ей неимоверную боль. И если бы Руби не настояла тогда на том, чтобы помочь Гвиннет, возможно, они уже сейчас находились бы в Храме.

Впрочем, на данный момент такие мысли не имели никакого значения.

Наконец в молчании троица дошла до медвежьего уголка. Территория медведей также располагалась в Гортензии, но на этой улице отличались постройки домов. Они являлись более длинными, как прямоугольники, а в их конструкциях чаще использовалась древесина. Медведи также добавляли на свои дома уникальные росписи, которыми славилась их страна. Руби успела рассмотреть несколько узоров, напоминающих гневливых красных драконов и морских тварей.

— Ну что, юные леди, вы гото…? — Альфред намеревался поднять настроение своим энергичным вопросом, когда вдруг они услышали женский испуганный визг и ругань.

Не зная точно, что происходит, но примерно осознавая, какие могут быть последствия от криков и звуков битья, троица исследователей паранормального без предварительного сговора двинулась туда, откуда доносился шум. Свернув за пару аккуратных длинных домов, они наконец увидели коренастого мужчину зрелого возраста в шапке. Он носился туда-сюда с рваным ботинком и активно ругался. А на полу ползал Артур с тем самым истеричным воплем, который приняли за женский.

— Да пошёл ты!! — кричал он. — Не брал я твоё копьё вонючее!!

— Оно не вонючее, сын мой! — кричал в ответ мужик, размахивая обувкой. — Оно ароматное! — впрочем, всем известно, что копья не пахнут, если ты не умелый воин. — Ты, подлый предатель, которого я вырастил на отменных щах! Поганец! Отвечай, куда его засунул!

— Ай!

Рубина повернула шокированный взгляд на двух товарищей после того, как Артуру в очередной раз прилетело ботинком, и поняла: они не выдержат. Пенелопа, конечно, даже и не пыталась, она просто безмолвно хохотала над этим представлением, хватаясь за живот. А вот Итан, у которого, между прочим, роль сердобольного мужчины, невольно выпучил глаза, а затем прикрыл дрогнувшие усы руками. Нет, он замечательно изобразил, что отказывается смотреть на избиение молодца, но ведь эльфийка уже успела рассмотреть улыбку.

— Артурику не везёт, конечно… — хмыкнул Итан, отвернувшись окончательно. Пенелопа тонко запищала от смеха в знак согласия.

Как раз в тот момент, когда Руби повернула голову обратно и уже планировала прервать воспитание молодого поколения, она встретилась с бешеным взглядом шатена. Да, молодой медведь их заметил самым первым, уже не обращая внимание на то, что отец кинул в него ботинок. И вот тут ей стало по-настоящему страшно, хотя морда животного у этого парня не проступала.

— Вы! — сказал юноша неоднозначным — презрительно-разгневанным, — тоном, так что даже зрелый медведь обратил на троицу внимание.

— О, Пенелопа, ты тут! — сказал он. — Сколько лет не виделись, а мой сын такой же обалдуй! Ну, как ты, как твоя дурацкая тяжба?

— Здравствуйте, дядюшка Вагни, — ангельским голоском проговорила Пенелопа, так что даже красноглазая невольно дёрнулась. — У меня всё потихоньку.

— Отец, что ты делаешь? Они тёмные, нам нельзя говорить с ними! — встал с места, на котором успел за недолгое время разложиться, Артур.

— Успокойся, Артур. Это наша соседка. Да, на ней клеймо, но ничего страшного, она всё ещё лисица, — успокаивающе проговорил темноволосый мужчина, и обе девушки невольно застыли от таких простых слов. Лично Руби никогда их не слышала. Ей даже стало дурно.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда они превратятся в монстров и расквасят тебе лицо! — прорычал молодой медведь. Он уже собирался уйти, — даже прилично поднял рваный ботинок, чтобы унести его с собой, — когда Пенелопа приторно-нежным голоском промолвила:

— Дядюшка Вагни, я так рада Вас видеть в добром здравии, но нам нужно поговорить с Артуриком.

— Артурик?! — рявкнул тот, разорвав ботинок окончательно.

Рубина поняла, что кажется, уменьшительно-ласкательное звание ему не очень-то по нраву.

— Артурик-Халтурик, а ну, иди, разговаривай! — рявкнул в ответ тот самый Вагни-перекупщик.

— Я не буду разговаривать с проклятыми девками! — заупрямился сынуля.

— А со мной? — донёсся бархатный голос.

Да, поистине при этой судьбоносной и чудесной встрече все забыли про великого и ужасного Альфреда-Дугласа Якобсона. Особенно, Артур, который данного персонажа никогда в глаза не видел. Руби была даже рада, что в этот раз их пронырливый товарищ никуда не делся и смог заблокировать выход медведю. Но тот даже не думал унывать. Он громогласно произнёс «Ха!» и скрестил руки на груди.

— Давайте, подходите, устроим битву и я наконец смогу позвать стражу, чтобы они выпнули вас на все четыре стороны! — усмехнулся парень.

— Артур, какого нёкки ты творишь?!

Рубина решила взять слово, прежде чем Артур что-то сможет сказать.

— Должно быть, он волнуется о чёрной краске!

— О чёрной краске? — непонятливо спросил торговец. — Но что не так с чёрной краской? Мне удалось вырвать её у производителя с самой лучшей скидкой — они что, умудрились туда какую штуку подмешать? Поэтому она и была со скидкой?!

— Нет, дядюшка Вагни, всё гораздо прозаичнее, — замотала Пенелопа головой, стараясь усмирить этот словесный поток. — Артур искал эту краску для непонятных целей, и мы хотим узнать, как он связан с нашим расследованием…

— Артур, — подбоченился и нахмурился Вагни. — Я урвал эту краску по самой лучшей скидке! Ты же говорил, что всё в порядке, и она у тебя находится! Я планировал перепродать излишки! Что значит, ты её искал? У тебя что, много денег?

— А ну не надо на меня гнать пургу! — сказал в сердцах Артур. Но Рубина уже увидела, как у медведя забегали глаза. — Это всё неправда! Они врут!

Вагни растерянно повернулся в сторону проклятых, пока Итан неодобрительно сложил руки на груди.

— А это ещё что? — спросил торговец.

— Позвольте заявить, — произнёс, обращая на себя внимание, Альфред. — Чёрная краска была обнаружена в лесу, полностью разлитая. Неким свидетелем было замечено, что Артур также появлялся в той части леса. То есть по какой-то причине несмываемая краска, которую вы покупали, попала в руки сначала матушке Одри, а затем — оказалась в ручье. И… попала ещё на кое-кого, — он многозначительно поднял указательный палец вверх и улыбнулся, смотря прямо Артуру в глаза, хотя тот был на полголовы выше Итана. — И мне кажется, Вы знаете, кого.

Наступила пауза. Рубина буквально могла видеть, как мысли мечутся в голове у Артура. И для него же было хуже, что отец видел тоже самое.

— Артур, — позвал он, нахмурившись.

— Да пошли вы все! — не выдержал юноша. — Я зову стражу!

— Артур! — попробовал остановить парня Вагни. Он почти дотронулся до сына, но тот повернулся к нему с перекошенным лицом, сквозь которые проступали медвежьи черты.

— Не приближайся ко мне, трус! — он перехватил отцовскую руку и почти завернул её за спину.

— Артур, стой! — кинулась к нему Рубина. Она поняла, что сейчас начнётся очередной виток недосказанностей, боли, драмы или ещё чего-то подобного, и этого она уже не могла допустить! — Ты не понимаешь! Пенелопа может умереть!

На этот раз время вообще остановилось. Пенелопа открывала и закрывала рот, смотря на Руби широкими от удивления глазами. Она просто не могла поверить, что черноволосая это сказала. А что касается Альфреда — он совсем потерял дар речи. И в его глазах Руби заметила такую же сильную боль утраты, как когда им с лисицей пришлось объяснять ему, в какие дебри занесло Гвиннет. Но ей удалось рассмотреть шок и на лицах сына и отца.

— Что? — не понял Артур.

— Пенелопа может умереть, — проговорила Руби снова, собираясь с мыслями. — Её проклял наш жрец за то, что… мы вовремя не узнали, что происходит с Призрачным Оленем.

— Да что ты, блин, вообще несёшь? — шатен выглядел совсем сбитым с толку. Но Руби уже успела понять — он врёт. Медведь что-то знал, и мог помочь.

— Ладно, не надо, Руби, заканчивай, — усмехнулась рыжеволосая, миролюбиво выставляя перед собой руки. Ладони, на которых виднелись тёмные точки. — Ничего такого не происходит.

— Раз ничего не происходит, тогда ты не оголишь руки? — спросила черноволосая, пристально взглянув на зеленоглазую. — Ничего ведь не происходит, верно? Ты можешь оголить их. Давай.

— Ты грязно играешь, Руби, — покачала головой рыжеволосая.

Тем не менее, она подчинилась.

Руби уже видела, что Пенелопа ходит медленнее. С каждым разом ей тяжелее подниматься с сидения. Лисица взмахивала хвостом, шутила, радовалась, жестикулировала — и во всех её движениях чувствовалось сильное напряжение. А когда Пенелопа дружески хлопнула по спине Кольта — её лицо на мгновение исказилось в гримасе боли, которую она тут же спрятала за маской. Честно говоря, красноглазая не хотела этого замечать. Она отказывалась до последнего, держась за свои убеждения. Пробовала себя уговорить, что всё не так плохо. Но это было абсолютным враньём.

И теперь это могли наблюдать остальные.

На руках Пенелопы цвела зелень. Она вырывалась из рук и продолжала расти. Белое платье девушки оказалось достаточно свободным, чтобы вмещать в себе лианы, доходящие до её запястий. И Рубина боялась, что это ещё не конец, что если лисица разденется полностью — там окажутся настоящие цветы, причиняющие ей боль.

— И ты об этом молчала, — как приговор, сказал Альфред упавшим голосом. Пенелопа посмотрела на него сквозь двух медведей, ведь мужчина по-прежнему стоял далеко. Но ничего не сказала.

Просто иронично, что они оба оказались молчунами, вот и всё.

— Если мы не отыщем ответ на вопрос, как черная краска связана с тобой, и не раскроем дело, Пенелопа умрёт, — подвела к итогу Рубина, заставляя Артура ещё пристальнее наблюдать за живучим проклятьем. — Я понимаю, что ты не очень любишь проклятых, но пожалуйста, скажи мне, что ты не убийца, Артур.

Шатен молчал до последнего. Даже Вагни уже напрягся. Он планировал вновь достать какую-нибудь утварь и вдоволь поколотить сына, дабы он признался в том, что вообще происходит.

Но Артур заговорил раньше.

— Я не знал, что всё так обернётся.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 23. Желание медведя

Артуру пришлось вспоминать события недельной давности с самого начала. Его очередную ссору с отцом, всегда правильным и суровым медведем, который, словно трус, бежал от войны на холодном континенте Рабиа. Разумеется, он сделал это ещё когда Артур был ребёнком, но тем не менее подобный проступок Артур никогда не мог ему простить. Юноша также не мог терпеть отцовскую глупую и презренную работу обычного продажника, где он консультировал надоедливых, порой не обладающих ни каплей ума, горожан Гортензии. В Гортензии медведя не интересовало практически ничего. Его желания лежали за пределами отцовских доктрин и Моря Матери. Его мечты, восходящие к медвежьим сагам о сильных персонажах, исторических важных личностях и героях, которые могли предотвратить катастрофу. Те, что выросли в благой Оттилии, стране льдов и медведей.

Отец никогда не хотел туда возвращаться. Он сбежал оттуда на континент Ирен, как только предоставилась возможность. Как подлый трус и честный торговец. Бежал от войны с властью, где угнетались бедняки и средний класс. Бежал от непомерных пошлин, цен, кризиса и пугающих красных драконов, с которыми нужно было сражаться, как только они выбирались из гнёзд далёкого горного острова, где, по преданиям, хранятся сокровища прошлого. И Артур, который всегда рвался узнать о родной стране чуточку больше, чем стандартную информацию или слухи, отчаянно силился понять: как так?!

Медведи славились сильными полководцами, превосходными воинами и многовековой мудростью, которую хранили на протяжении сотен поколений. Им удалось выживать в суровых условиях некогда зелёного континента Рабии, рядом с причудливыми хищниками, бесконечно сражаться в битвах с драконами и захватить другие территории, с которыми теперь медведи смогли создать крепкие союзы. А Вагни просто сбежал оттуда, как последний трус, как только запахло жареным. Мужчина мог говорить, что угодно: «Я делал это ради вас!», «Я хотел счастья детям и жене!», «Любому народу нужна безопасность, жизнь, любовь и стабильный заработок, и если ты можешь её отыскать — ты должен воспользоваться этим ради будущего!», но всё это не представлялось Артуру достаточными оправданиями.

Все эти аргументы — лишь манипуляции, полагал шатен, ведь остальные семьи не сбежали, бросившись на произвол судьбы. Так он уговаривал себя — ему отчаянно хотелось туда, где царят битвы, чтобы стать тем самым героем из древних мифов и легенд. Да, его желания были довольно эгоистичны, как и помыслы. Но ведь если существуют те, кто отчаянно жаждут безопасности и свободы, должны быть и те, кто защитят первых.

— Я всего лишь хотел одного — чтобы меня взяли хоть на какой-то корабль, который отходит из порта прямиком в Веренасу, — положа руку на сердце, проговорил юноша, и Рубина узнала в названии столицу государства медведей. — Там я бы разобрался со всем, я в этом уверен.

— Разобрался? — отозвался шокированно Вагни. — Ты хоть понимаешь, сколько попрошаек и грабителей помышляют в портах Веренасы? Или думаешь, раз народ нуждается в помощи, он смиренно сложит лапки и будет думать о героях?

— Я же сказал, я бы разобрался! — прорычал недовольно Артур. — Когда я в очередной раз засиживался около пляжа, ко мне подошёл незнакомец из медведей и попросил рассказать, какие материалы продаются у нас в магазине. Я ему отрапортовал. Слово за слово, мы уже сидели в таверне и попивали горячительное. Тут он мне и предложил сделку: если я смогу добыть ему несколько вёдер чёрной несмываемой краски, то они отвезут меня в Веренасу. Сказал, что это конечный пункт их назначения. Странно, конечно, что им понадобилось в итоге совсем немного…

Вагни отчаянно снял шапку и сжал её в руках. Его лицо приняло гримасу ужаса. Он кинулся к сыну, намереваясь то ли ударить его, то ли схватить за плечи, но молодой медведь лишь презрительно глянул на Вагни и остановил его одним движением.

— Дурень ты, дурень окаянный! — не сдерживался Вагни. — А если бы они оказались работорговцами?! Если бы ты уехал, а там тебя с потрохами куда-нибудь сдали! Сумасшедший дурень!

— Смею заметить, — осторожно вклинился Альфред как бы между делом. — Довольно-таки часто в Борийе поступают подобным образом: мужчине или женщине вербующий предлагает выпить, а на следующее утро вербуемый просыпается в незнакомом месте. И таким образом выясняет, что он раб или она рабыня, если позволите мне вставить ремарку. Конечно, хорошо, что Артур не проснулся таким образом и до сих пор жив, но я бы всё равно хотел лишний раз напомнить о таких махинациях. Не зря говорят: предупреждён — значит, вооружён!

— И таким образом попал в рабство твой брат? — сверкнула глазами рыжеволосая, прямо взглянув на Итана и сложив руки на груди.

— Ну что Вы, миледи! — в отчаянии поднял тот руки. Дуглас настолько вошёл роль, что у него даже затрепещали усы. — Мой брат любит выпить, но не с незнакомцами, а в тихой и спокойной обстановке!

Подобным замечанием он невольно вызвал у Пенелопы растерянную улыбку, — девушка до сих пор не предполагала, что ей думать о товарище, — но расслабляться было ещё рано. Рубина решила продолжать курс на правдивую историю Артура, о которой невозможно молчать. Она обратилась к нему, лишая возможности остальных продолжать комментировать:

— Значит, именно этим людям понадобилась краска?

— Это были не люди, — замотал головой Артур. — В том-то и дело, что это оказались медведи. Я с самого начала им поверил. Некоторые из них носили черные косынки — они зачем-то скрывали уши.

Пенелопа и Руби понимающе переглянулись с Итаном — для них троих круг замкнулся, возвращая их к первой встрече с разбойниками в чёрных косынках, о которых говорил кривоногий Джей ещё по прибытии в Гортензию.

— И что же они хотели сделать, эти медведи не говорили? — уточнила красноглазая.

— Понятия не имею, — развёл руками Артур. Здесь бы можно было отчаяться, но шатен резко продолжил: — Они всё твердили о каких-то рогатых гуманоидах. Я тоже слышал от них от Кольта, когда тот бубнил всякое о прошлом Гортензии и мешал мне читать саги. Но по правде говоря, это всё абсурд. Мне же просто было фиолетово — я хотел отправиться в Веренасу…

— Артур, ты ведь мне даже ничего не говорил! — не выдержал Вагни, который перекупщик. — Подумать страшно — ты хотел уехать за тридевять земель, не попрощавшись! Ты хоть понимаешь, как бы страдали Герда и маленькая Вильма? А твои братья, их жёны и бабушка? Что бы я им сказал? Ты же буквально пропал бы!

— О, а ты бы, конечно, обо мне не переживал! — отозвался с яростью юноша, всплеснув руками. — Ну ты как всегда, папаша!

— Это не так… — с расширенными глазами произнёс Вагни, ещё крепче сжимая в руках шапку. — Сынок, ты не понимаешь…

— Я не хочу быть сыном труса! — рявкнул тот и уже снова развернулся, чтобы уйти, повергая Вагни в тяжёлое молчание.

— Артур, стой! — скомандовала Рубина, и тот повернулся настолько резко с уже трансформирующейся медвежьей головой, что даже лисьи уши Пенелопы испуганно дрогнули. — Артур… — сразу же проговорила более спокойным тоном бывшая принцесса. — Я хочу сказать… где искать твоих… друзей-медведей?

— А вот следуйте за мной, и я всё покажу! — отрапортовал Артур, снова резко повернулся в сторону выхода и даже не обернулся, чтобы взглянуть на поражённых слушателей. — Сами у них спросите, что это они интересного задумали! Мне теперь тоже любопытно!

— Простите, — извинилась перед Вагни Рубина, как только медведь отошёл чуть поодаль. Мужчина выглядел настолько несчастным, хотя всё ещё стоял с прямой несгибаемой спиной и суровым лицом, что его хотелось понять.

— Ничего, он ещё молод… — махнул рукой взрослый медведь и вновь надвинул на голову шапку. Но вид у него был немного сломанный. — Идите, спасите Пенелопу. И не дайте моему сыну наделать глупостей. А ежели что случится — дайте мне знак, я помогу.

— Ты ведь не уйдёшь от меня сейчас? — прошептала в это время рыжеволосая Итану. — У тебя просто вечно дела находятся, а я не уверена, что мы выдержим натиск разъярённых медведей и оборотней.

— Пенелопа, — Альфред неожиданно для лисицы положил ей руки на плечи и повёл вперёд. — Сейчас ты — моё дело.

«Вот бабник!» — ругнулась про себя красноглазая. Но сейчас ей даже нравилось, что Итан остаётся. Как ни крути, а Пенелопа права — у девочек осталось слишком мало сил и времени. А магия загадочного актёра могла им пригодиться. К тому же, напряжённая Пенелопа от ужаса или счастья расслабила наконец мышцы, позволяя себе шествовать свободнее. Впрочем, по её лицу становилось понятно: своим глазам она не верит, как и обуревавшему её счастью.

Артур снова заводил их в тихий лес. Небо окончательно покрылось тучами, и теперь уже Рубина окидывала пространство подозрительным взглядом. Ей показалась атмосфера знакомой. Она заметила, что тьма вновь наступила неожиданно, и теперь всё пространство окутывала загадочная серая дымка. И хотя сквозь неё можно было рассмотреть дальние тропы и деревья или ощутить запах леса и звуки бьющих ключом родников, но лёгкая туманность всё равно навевала внутреннюю тревожность.

— Как же мы раньше не заметили? — Артур схватился за голову. Он снова рычал, но на этот раз по-другому — по его телу пробежала тень усталости.

— Фоморы, — только и отозвался Альфред, смотря перед собой. — Они рядом.

Рубина и Пенелопа недоуменно покосились друг на друга. Они-то ничего особенного не заметили. И теперь ощущали себя неловко. Им стало не совсем ясно, отчего остальные чувствуют присутствие чудовищ, а они обе как беспомощные детишки.

— Артур, тебе плохо? — спросила Рубина. — Если тебе невмоготу, пожалуйста, возвращайся в безопасное место…

— Нёкки! — Артур не выдержал и опустил удар в ближайший ствол дерева, которое невольно качнулось. И черноволосой окончательно подурнело — если этот молодой медведь оставался сильным в ослаблённом состоянии, то что можно было сказать про его обычное самочувствие? — Вы что, издеваетесь?! Что я за мужчина, если не могу противостоять давлению? Если вам так нужно спрятаться — сами прячьтесь, а я собираюсь выяснить, что задумали эти медведи, которых я уже готов был считать своими друзьями!

— Артур, ради Голоктиона, чего ты так взъелся? — отозвался успокаивающе Альфред. — Подумаешь, не мужчина, ну и что с того?

— Иди ты, старик¹! — повернулся к нему шатен и продолжил лидерствовать. Лицо Альфреда комично вытянулось в трубочку, так что Руби и Пен не смогли не ухмыльнуться на его пародийное огорчение.

Молодой медведь привёл девушек на какую-то таинственную поляну, которая хранила на себе следы недавнего пребывания разумных созданий. На ней были разбросаны остатки вещей, и становилось понятно, что костёр погас лишь несколько часов назад. По прибытии Руби принялась осматривать с интересом несколько размещённых палаток с надёжными креплениями и мусором. Она помотала головой, обдумывая, насколько эти медведи всё-таки дики, раз даже не удосужились за собой прибрать.

Пенелопа и Итан также принялись всё рассматривать.

— Никого нет, — произнесла красноглазая. — Ты уверен, что они должны быть здесь? — девушка постаралась звучать так, чтобы это не выглядело осуждающе.

— В том-то и дело, что должны, — произнёс Артур. Кажется, он тоже был немного обескуражен происходящим. — Они всегда здесь в это время…

Вдруг из-за кустов показалась тёмная фигура и тут же вскочила, чтобы убежать. Но никто из присутствующих не медлил — все четверо пустились вслед за ним. Пенелопа воспользовалась связующим заклинанием и тут же схватила подслушивающего, так что его осталось только нагнать. И как только группа подошла вплотную, все обнаружили загорелого крепкого медведя. Его повязка висела на шее.

— Это ты, Йенс! — схватил мужчину крепко Артур и забаррикадировал ему пути к отступлению. Но названный Йенс по виду оказался настолько ослабевшим, что даже не сопротивлялся. Если бы юноша его не удерживал — Йенс бы свалился здесь и сейчас. — Признавайся, где остальные? Куда ты их дел?!

— Ушли… — промямлил тот хрипло. — Они ушли, Арчи. Они нас бросили.

— Что? Как ушли? — отозвалась Рубина. Она испугалась за жизнь Пенелопы больше, чем сама лисица, которая внимательно навострила уши.

— Они хотели отплыть без тебя. Но я сказал, что ты вроде как тоже хотел попасть в Веренасу. Я же тебе обещал тогда. А они не послушали — и ушли. Отплыли буквально только что. Я не успел их остановить. Они хотели уйти как можно дальше, пока фоморы ничего не поняли…

— Что должны были понять фоморы? — спросила Рубина.

— Мне плохо, — сказал Йенс, уже начиная оседать на пол. Его глаза закатывались. — Давление… слишком сильное…

— Йенс! Ты что, не мужик?! — Артур принялся дёргать медведя. — Ты вообще должен молчать о боли в такой момент! Давай же, поднимайся!

— Хватит дёргать его, Артур! Вечно ты что-то выкидываешь! — не выдержала лисица и подошла к ослабевшему вплотную. Она начала проводить над ним рукой, и Йенс потихоньку восстанавливал дыхание.

— Они использовали рогатых… — проговорил Йенс. — Рогатые теперь не нужны, их отпустили… чёрная краска нужна для маскировки… они сказали — им удалось… давление очень сильное…

— Вот же слабак! — процедил сквозь зубы Артур, хотя по его искривившемуся лицу и дрожащим рукам становилось понятно, что и его одолевает сила давления.

— Придётся вас пока не мучить… — проговорила Пенелопа. — Я отведу вас в убежище… Итан, что с тобой? Тебе тоже плохо?

Рубина посмотрела в ту же сторону, куда взглянул мужчина, и осознала, что у них всё это время находились гости. Один за другим появлялись фоморы, которые продвигались вдоль лагеря и методично искали что-то. Видимо, что-то, что удалось раздобыть тем самым медведям-разбойникам. Альфред медленно начал отходить назад, расставляя руки, чтобы никто из присутствующих никуда не бежал. Пенелопа призвала остальных к тишине жестом. Теперь им следовало выбраться из очередной передряги, которой так никому не хватало!

Рыжеволосая поманила всех за собой, призывая к убежищу. Она полагала, что сейчас, когда все битвы кончены, а народ лисиц исчез, не было смысла скрывать его. В бесконечных катакомбах с лечебным озером можно было временно сохранить, по крайней мере, три жизни мужчин, которые могли чувствовать боль в висках от приближения морских чудовищ. А вот ей с Рубиной предстояло столкнуться с опасностью в очередной раз.

Кстати, о Рубине.

— Руби? — осторожно шикнула рыжеволосая и услышала звуки резни.

Конечно же, теперь она могла видеть, что эльфийка вновь вошла в бешеное состояние отчаянного вояки и резала нападающих на неё фоморов.

— Идиотка… — в сердцах проговорила лисица и уже планировала идти к коллеге на подмогу, когда Альфред остановил её, крепко схватив за плечи. Он развернул девушку к себе. Рыжеволосая смогла в удивлении рассмотреть пронзительные синие глаза.

— Ты идёшь в убежище, — кивнул ей Альфред. — Отведи Артура и Йенса в безопасное место.

— Что? Нет! — заупрямилась зеленоглазая и попыталась вырваться из крепкой хватки. — Я вас ни за что не оставлю!

— Ты сама говорила, что на пределе, — монотонно продолжал Дуглас. — Я обещаю, что отведу Руби в безопасное место. Поэтому не надо волноваться о нас, хорошо? Не забывай, я самостоятельно защищал главные ворота Гортензии.

— Что, серьёзно? — опасливо проговорила рыжеволосая, вдруг поняв, что сквозь маску на неё смотрит тот самый далёкий Итан, которого она когда-то потеряла среди множества событий.

А ещё — девушка понятия не имела, что Итан во время битвы находился на передовой и помогал в битве. Если он не врёт, значит, мужчина подвергся опасности, а рыжеволосая даже понятия об этом не имела. Подумать только, этот озорной человек рисковал исчезнуть из жизни вместе с Весенним Расцветом, и она бы ничего не могла с этим поделать. Совсем ничего.

После того, как Альфред кивнул, девушка больше не могла не повиноваться. Зеленоглазая была заворожена. Итан сводил её с ума своими выходками, так что ей и впрямь не помешала бы пауза. Особенно, когда позади нападали фоморы, а ей самой становилось больнее ступать на пятки.

Кажется, ростки и впрямь прорастали, а она даже не могла никак это замедлить.

Так что когда Артур уже готовился положить Йенса, чтобы защищать отступление группы вместе с разъярённой и одичавшей эльфийкой, Пенелопа схватила его и повела обратно. Шатен сопротивлялся недолго — рыжеволосая как следует на него пошипела и даже ударила плечо для пущей благонадёжности. Крайний раз она обернулась на Итана, видя, как тот пропадает на фоне одичавших фоморов, и поклялась себе вернуться, чтобы помочь двоим ненормальным друзьям.

Она не хотела позволять им растворяться.

Но сначала требовалось помочь ослабевшим товарищам, в том числе, и Артуру, который буквально тащил на себе Йенса.

Благо дорога из колокольчиков быстро привела их к одному из проходов, в который Пенелопа нырнула и затащила за собой двоих медведей, превозмогая боль в руках. Девушка быстро спустила их в главный зал, где Артур поражённо застыл, смотря на историческую местность. Они с Пенелопой разместили Йенса возле лечебного озера и принялись обмывать его лоб и конечности, как в далёком детстве омывали раненным тела лекари Весеннего Рассвета.

— Это что, секретное убежище лисиц? — тихо спросил Артур, пока они с Пенелопой занимались лечением. Та быстро кивнула, сосредоточенно следя за состоянием потерянного медведя и обдумывая, как лучше поступить. — Если бы я знал, что когда-нибудь меня приведёшь сюда именно ты, девочка, которой я пытался открутить хвост, ни за что бы не поверил…

— Здорово, правда? — отозвалась с вежливой, но ледяной, улыбкой та. — А теперь давай поскорее закончим, потому что мне нужно возвращаться к моим идиотам.

— Я пойду с тобой! — запротестовал шатен, готовый уже сейчас мчаться в прекрасное далёко.

— Артур, как бы я не хотела, чтобы тебе прилетело по макушке за твои детские прегрешения, у меня перед глазами стоит Вагни, и он меня за тебя убьёт! — ответила рыжеволосая.

— Этот слабак ни за что не посмеет! — заявил красноглазый. — Если бы он только отпустил меня в Веренасу…

— Артур, не начинай…

— Нет, я говорю правду. Мой отец — трус. Он убежал, когда его близким и родственникам нужна была помощь. А теперь, когда я хочу им помочь, я выставляюсь крайним…

— Я не знаю, в чём дело, Артур. Может быть, у него была причина? Ты не думал об этом? В конце концов, ты связался с плохими парнями…

— Да, они меня обманули, — закивал Артур, и на его лице возникла гримаса недовольства. — Обвели вокруг пальца, как маленького мальчика!

— И не только, — ответила лисица. Она решила рассказать чуть больше Артуру, потому что… потому что ей нужен был хоть кто-то мало-мальски большой и надёжный, способный отрезвить в случае необходимости. Артур подходил на эту роль сполна. — Рогатые, о которых они всё время твердили, — реальный народ. И этот народ деградировал по вине моих предков. И, похоже, что этим народом воспользовались, чтобы что-то украсть у фоморов. Артур, ты точно хочешь к медведям? Судя по всему, они проворачивают что-то подозрительное…

— Что ты такое… говоришь? — спросил юноша, и вдруг направил взгляд девушке за спину. Пен заметила, что шатен осторожно поднимается со своего места — его мускулы враз напряглись, готовясь к удару. Лисица сразу догадалась — что-то не так. Она также обернулась и углядела темноволосую женщину с отсутствующими конечностями, в подозрительной маске, возле Жемчужины. С неё стекала каплями вода — загадочная незнакомка только что явилась из глубин, и, похоже, она знала, что в этой пещере кто-то будет, раз уж пришла сюда.

Эта загадочная незнакомка вспомнилась Пенелопе мгновенно. Та, кто говорила с ней на лисьем языке, агрессивно шипя и нападая. Женщина стояла с вытянутым копьём и готовилась нанести удар в месте, где Пенелопа надеялась сохранить в безопасности чьи-то жизни.

Не бывать этому!

— А вот и ты, — сказала зеленоглазая, поднявшись и стараясь не показывать усталости или боли. Она незаметно размяла затёкшие мышцы, чтобы расслабиться для будущей драки. — Та, кто объяснит нам лучше всего, что происходит.

— Верни кодекс-с-с… — услышала в ответ ту же фразу. И опять на лисьем языке. Пенелопа не осознавала толком, что это должно значить.

— Что? Она говорит? — спросил обеспокоенно медведь, переводя взгляд. — А что она говорит?? — сейчас он точно стал похож на упрямого подростка.

— Она просит вернуть кодекс… на нашем языке, — растерянно сказала Пенелопа. Она вдруг поняла — сейчас или никогда. Девушка вспоминала родные слова, как дорогую сердцу колыбельную. — Кодекс — то, что у вас украли?

— Вы, береговые, украли кодекс, — продолжала шипеть темноволосая, подтверждая сказанное. — Я отниму его. Наша святыня.

— Слушай, кодекс не у нас, — продолжала на лисьем языке Пенелопа, стараясь выглядеть убедительней, ведь её слова — правда. — Он у медведей. Они только что отплыли… пожалуйста, оставь наш город в покое!

— Кодекс здесь, — качнула головой фомора и встала в боевую стойку. — Он у вас. Я найду его!

Когда стало ясным, что договариваться бесполезно, Пенелопа оттолкнула фомору силой обратно в воду, откуда та вылезла. Конечно же, это не возымело никакой пользы, ведь фомора тут же оказалась рядом с девушкой снова. Магией лисице удавалось блокировать удары, пока женщина наступала на неё.

— А может, ты меня послушаешь?! — спросила в панике Пенелопа и оттолкнула фомору в одну из встроенных в стены ниш. Только рыжеволосая хотела подойти, чтобы продолжить брань, потому что её противница продолжала шипеть, как вдруг Артур копьём прижал женщину к стене. Он оказался по-настоящему сильным — та не могла выбраться из крепкой хватки и растерянно «барахталась», мигая глазами маски.

— Может, вы теперь нормально поговорите? — спросил он у изумлённой девушки, которая вообще не ожидала защиты Артура. — Я имею в виду, если у вас на одном языке диалог. Ты же её не оскорбляла?

— Нет… — помотала головой Пенелопа. — Артур, это что, вонючее копьё Вагни?

— Самое время это выяснять! — отозвался возмущённый потерей драгоценного времени медведь. Затем он, видимо, понял, что и так уже назлился достаточно, поэтому всё же выдохнул более спокойно: — Да, это оно. Довольна?

Пенелопа закатила глаза — хваткий Арчи всё ж стибрил копьё у батька, — и подошла к вырывающейся и сопротивляющейся фоморе.

— Слушай, — снова успокаивающе заговорила девушка на лисьем языке. — Мы не желаем тебе зла. Но кодекса у нас нет. Его похитили другие береговые… и если вы не поторопитесь, ваш кодекс уйдёт вместе с ними. Вам же легче его нагнать — вы морские создания!

— Врёшь! — рявкнула темноволосая. — Вы скрываете демонов! Рогатых, что пришли за кодексом!

— Нет, всё не так, — помотала головой рыжеволосая. — Что мне сделать, чтобы ты поверила?

— Приведи рогатых, — рыкнула та.

— Но я не знаю, где они! — сказала зеленоглазая. — И чем это тебе поможет? Ты хочешь вернуть кодекс или доказать себе, что ты права?!

— Девчонка! — рявкнула женщина и завопила, после чего растворилась прямо на глазах рыжеволосой. Медведь и лисица растерянно повернулись друг на друга, но фоморы нигде не было видно. И несильное давление, которое всё же присутствовало в Убежище Лунного Света, исчезло.

Пенелопа и Артур смерили друг друга долгим взглядом. Их оглушило резкой тишиной и еле слышимым дыханием Йенса, который всё ещё лежал без сознания. Оба поняли: если сейчас они оба не поторопятся, то однозначно потерпят поражение, а несчастная Гортензия снова станет разрушенным безжизненным островком.

— Я должна найти кодекс, — сказала Пенелопа. — И предупредить друзей. Скажи, ты не помнишь, на каком корабле находились эти медведи?

¹Я считаю важным упомянуть, что Итан — мастер перевоплощений, который притворяется зрелым сорокалетним мужиком. А Артур — неуёмный двадцатилетка, который просто над ним издевается в ответ.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 24. Буря внутри — буря снаружи

Когда меч бравой принцессы готовился рассечь плечо противника, тот неожиданно растворился в сумерках. От него осталась лишь тень и пыль, что унёс с собой ветер. Казалось бы, вновь наступило долгожданное затишье. Оба борителя могли успокоиться, опустив в землю орудия, чем и воспользовался Дуглас. И тогда случилось то, чего Итан не ожидал: Рубина гортанно закричала — так, как будто что-то паразитирующее изнутри разрывало её на части. Она стиснула зубы, выплеснув желчь, пока её глаза покрывала полностью чёрная пелена, и теперь Альфред-Итан-Оскар, готовившийся к расслаблению после стычки, окончательно потерялся. Крик девушки заставил его насторожиться и невольно притихнуть — моряк позабыл, что он удерживает рукоять собственного оружия.

И всё же он успел вовремя отразить натиск разгневанной Рубины, которая стремительно бросилась в его сторону. Мужчина в шоке попятился назад, смотря на эльфийку и буквально заставляя себя убрать меч в ножны. От девушки шла чёрная дымка, а зубы стали похожи на острые иглы. Теперь, по мнению товарища Пенелопы, оставалось только одно — не паниковать.

— Руби, — произнёс он, на всякий случай готовясь к очередной атаке и выставляя руки перед собой. — Очнись, прошу, всё уже кончилось…

Но одичавшей эльфийке, похоже, было абсолютно все равно, что там закончилось, а что только начинается. Она инстинктивно зарычала и крепко ухватилась за меч, как за последнее в мире сокровище. Девушка немедленно кинулась на нынешнего противника, и тому ничего не оставалось делать, как устроить магическую ловушку, в которой черноволосая тут же очутилась. Потоки воды вырвались из-под земли, удержав эльфийку и тем самым заблокировав ей все пути к отступлению. Она уронила меч и гневно закряхтела.

— Руби, очнись! — скомандовал Альфред, но это, конечно же, ничего не дало. Он принялся обдумывать, что же делать, когда вдруг ловушка разбилась вдребезги, заставляя его напрячься. Ведь он полагал, что подобное с его уровнем силы невозможно.

Что за глупый просчёт.

Водная ловушка была довольно необычным и, считайте, секретным приёмом. От неё никто не убегал и из неё никто не выбирался. К тому же, она давала эффект неожиданности, благодаря чему Итан мог дезориентировать противника и нанести решающий удар. Он применил этот приём лишь по той причине, что эльфийка не являлась ему врагом. Наоборот, он уже начал считать её преданным другом и товарищем Пенелопы, но похоже, что сейчас девушка и впрямь являлась неуправляемым берсерком. Печальная шутка обратилась в реальность, и оттого становилось не легче.

Она накинулась на мужчину без меча и повалила его на землю, начиная молотить его ногами и истошно вопить. Её гортанные рычания говорили о первобытных и необузданных временах, где правили бал хаос и природа. Даже старые шаманы в иных странах не могли вселить подобного ощущения в умы обывателей во время торжеств и ритуалов. Это значит, что у проявляется Руби тёмная сторона, о которой Итан не мог ничего сказать. В ней просыпалось нечто неизведанное каждый раз, как начиналась битва, и она не могла позволить себе остановиться. Видимо, по той причине, что сама не ведала, какие вещи рисковала сотворить с окружающими.

А синеглазый со своей стороны не мог наносить подруге удары — только ставить блоки на любые её попытки достать и убить оппонента.

— Руби! Я прошу тебя, очнись! — сделал третью попытку Итан, лёжа на земле и используя магию, как защитное средство. Очередной его водный блок разбился, и ему пришлось вновь прикрывать себя, отталкивая красноглазую прочь.

Его сила оказалась настолько велика, что черноволосая улетела в ближайшее дерево с болезненным хрипом, после чего сползла и осела на мягкой траве.

«Твою ж!» — Итан ругнулся про себя, подумав, что это похоже на предсмертный стон. Что он скажет Пенелопе? И как будет смотреть в зеркало после того, как убил важного и довольно приятного друга, который показывал себя только с наилучшей стороны? Они были знакомы всего-ничего, но Руби умела держать себя в руках и старалась изо всех сил заботиться о лисице, что говорило о её добролюбии. «Если я что-то сделал с этой несчастной, я себя не прощу!» — со страхом мужчина быстро приблизился. Он только хотел прикоснуться к обмякшей руке темноволосой и пощупать пульс, как это рука крепко схватила его за волосы, впившись когтями в кожу.

Итан понял — дикую первобытную Рубину так просто не сломить. Если её ударить с ноги — она упадёт, встанет и зарядит в ответ. Мужчина был настолько шокирован, что совсем не обратил внимание на то, что его голова быстро опускается вниз, прямо в траву… и вскоре он оказался припечатанным к земле, не в силах пошевелиться. «Это и есть хвалёная сила берсерка? Встаёшь, когда совсем невмоготу, и вновь сражаешься?» — в шоке подумал светловолосый, когда Руби быстро поднялась и метнулась к своему мечу. Она зашипела и побежала к лежащему на земле Итану…

Но снова увязла в водной ловушке.

Попытки вырваться из силков не могли увенчаться успехом — Руби барахталась, как мотылёк в сетях.

Но было ещё кое-что важное: Итан сумел разглядеть, что браслеты, надетые на тёмную, всё сильнее сжимают шею и руки. Буквально на глазах они увеличивались в размерах и пытались поглотить её конечности, предварительно сжимая кожу. Руби шипела и всячески пыталась снять их, царапая ногтями металлическую поверхность. Ей не удавалось. Металл продолжал поглощать её тело, а безумие — рассудок.

— Проклятье, — шикнул тот, поднимаясь. Что ж, как ни парадоксально, но точнее и не скажешь. Это и впрямь настоящее проклятье бывшей принцессы.

«Она ведь была принцессой…» — догадался Итан, продолжая наблюдать за каждым движением лишённой настоящего сознания девушки. На самом деле, Пенелопа и Руби не проговаривали с участником их маленькой группы данную информацию, но слухи даже в морях и на берегах континентов распространяются быстро. Да и как молчать о подобном, когда сплошь и рядом происходят различные события. Про несчастную говорили так: бывшая принцесса Селестии, Рубина Назар, отказалась от прав на статус, фамилию, народа и приняла решение отправиться в изгнание в Храм по собственной инициативе, что добавляло положительных отзывов не только со стороны простого народа, тревожащихся за безопасность, но и со стороны других дворов. Обдумывая это, — и продолжая удерживать девушку в ловушке, мешая каждой попытке выпутаться, — мужчина неожиданно понял, что возможно, он знает, как помочь эльфийке прийти в себя.

Хотя это, разумеется, не точно.

— Ваше Высочество! — крикнул он, чтобы попробовать хоть как-то вразумить черноволосую, но последовала обратная реакция.

Рубина выгнулась и разбила руками сдерживающие водные оковы, чтобы снова оказаться на свободе. На этот раз разъярённая девушка не оставила меч валяться без дела — она двигалась с ним прямиком к Итану, и её намерения становились очевидны. Несмотря на оковы, она продолжала сражаться и отчаянно хрипеть в агонии мук. Притворяющийся Альфредом мужчина заметил, что черноволосая начала двигаться заметно медленнее. «Возможно, мой удар замедлил её, а сдерживающие браслеты Класо выбивают её из колеи…», — решил синеглазый и метнул водные кинжалы в девушку, тем самым пригвоздив её к земле. Но этого снова хватило ненадолго — кинжалы задели и так разорванное грязно-жёлтое платье, а Рубина порвала его ещё больше, в очередной раз выбравшись от сковывающих пут.

— Рубина Назар, остановитесь, — грозно сказал Итан. Он заметил, что после сказанного красноглазая напряглась и зашипела на него. — Или я буду вынужден обороняться дальше!

Но дальнейшая фраза не вызвала никакой реакции — вместо этого девушка метнула в него оружие, как маленькую игрушку. А парень, в свою очередь, увернулся, тоже как от игрушки. И несмотря на произошедшее, у притворщика появился какой-никакой результат: Рубина замешкалась, когда произнесли её полное имя.

— Рубина Назар, хватит, — ещё грознее сказал синеглазый, и эльфийка схватилась за голову. Она отчаянно замотала ею, словно пыталась открутить себе башку. Браслеты перестали расползаться, значит, сейчас черноволосая сосредотачивалась на другом. — Рубина Назар, стоп! — снова неумолимо промолвил тот, кто называл себя Альфредом. Тогда красноглазая, продолжая с отчаянием держаться за голову, присела на корточки. Она бормотала какие-то нечленораздельные речи, но мужчина не мог их расслышать. — Рубина Назар… — теперь уже менее уверенно проговорил он.

Черноволосая выглядела настолько потрёпанной и отчаянной, пригибаясь к земле, что Итан мельком подумал: а не переборщил ли он, случаем? Он аккуратно подошёл к девушке и присел рядом с ней на корточки, силясь разглядеть её лицо и глаза. Стучащие зубы и вздрагивания бывшей принцессы показались ему мучительными. Может, она пришла в себя и теперь не понимает, что случилось, просто не может вымолвить вразумительные слова от шока? У некоторых существ бывает подобное.

— Руби, ты как себя чувствуешь? Посмотри на меня, — сказал Итан как можно ласковей и даже улыбнулся, чтобы показать, что эльфийка в безопасности.

Он слишком поздно заметил тёмные, практически горящие, глаза, чтобы избежать подлого удара.

— Артур, что ты делаешь?! — в последний момент услышал мужчина, когда Руби подскочила на месте с сумасшедшим воплем. Она практически навалилась на обескураженного Дугласа, когда вдруг послышался глухой звук удара. Руби, заглушив вопль, повалилась без сознания сначала на колени, а затем и на землю, полностью распластавшись перед двумя мужчинами.

Теперь над противниками стоял грозной скалой Артур — он и сам превратился в полумедведя. Похоже, так работали его реакции на реальную угрозу. Или он просто хотел оказаться быстрее, чем эльфийка.

Тут же рядом оказалась Пенелопа, которая сразу же подбежала к Рубине и Итану, в ужасе и полной растерянности посматривая то на одного, то на другую.

— Артур, что это значит? — спросила она требовательно, пока Итан восстанавливал дыхание. Рыжеволосая, в свою очередь, провела у него по лбу рукой — оттуда шла кровь, которую притворщик даже не заметил.

— Я так понял, она берсерк. А берсерка можно остановить только так — хорошим ударом по голове. Третьего не дано, — объяснился шатен и затем удивлённо покосился на черноволосую. — Поблагодарите, что я сделал это не дубиной. Одно непонятно: откуда эльфийка знает такой фокус? Она что, внебрачная дочь какого-нибудь колдуна чёрного из наших далёких племён?

— Ага, если бы, — промямлила зеленоглазая, стараясь излечить ранение Итана. Но тот схватил её за руку и улыбнулся, ввергая Пенелопу в трепет.

— Милая юная леди, всё хорошо. Вам лучше направить силы на своё восстановление, Вы так не считаете?

Рыжеволосая хотела бы ответить железное «нет», ведь за него девушка тоже волновалась, но секрет Итана — не её, и прерывать его игру ей не хотелось. А вот на Руби можно было направить часть силы, чтобы она не выдохлась окончательно, чем лисица и занялась сию минуту. Вообще-то теперь, когда ситуация настолько сильно затянулась, Пенелопа не верила, что ей кто-то сможет помочь с одолевшим её заклятием Еврипида. То кодекс украли, то лисицы пропали, то фоморы напали, то ещё какая белиберда творится, дык тут ещё и Рубина характер сварливой жены показывает — признаться, до этого задания с зеленоглазой никогда такого не было. Обычно все силы уходили на противостояние горожанам и попытки спастись бегством от летящих в её сторону камней. Может, в Гортензии, родном доме, она встретит свою смерть? Печальная концовка, но если её семья тоже мертва, тогда она сможет встретиться с ними на небесах. А с Итаном у неё всё равно не получится ничего путного, так что и переживать не стоит. Он уже взрослый мужчина, сможет о себе хорошо позаботиться. Если бы не Пенелопа, может, у него и проблем никаких не было.

Только эльфийку жалко — она та ещё заноза в заднице, но упасть из князей в грязи довольно неприятная морока. И ей Пенелопа хотела бы подарить как можно больше сил на восстановление. Попутно ей пришлось рассказать Итану про фомору и медведей.

— Я как раз сказал отцу, чтобы он прислал кого-нибудь за Йенсом и попросил подготовить корабль для преследования, — сказал Артур, скрестив руки на груди. Пенелопа знала, что Артур сказал это отцу через письмо, которое юноша послал соколом. Оказалось, у Артура есть, по крайней мере, один премилый друг, и имя ему — Инга, добрая птица. Кроме того, наконец-то на губах молодого медведя заиграла улыбка. Жестокая, мрачная, не предвещающая ничего хорошего и положительного, улыбка. — Я посмотрю, как эти ничтожества будут мне сопротивляться после того, как наврали с три короба.

— Юный джентльмен, Артур, да Вы пугаете меня! — продолжал ломать комедию, даже в такой сложной ситуации, Якобсон. Он успел наложить себе повязку и немного промыть рану на голове, тем самым возвращая себе образ неразумного, влипающего в проблемы, дворянина.

— Отлично, тогда этим ребятам точно несдобровать… — Артур подло захихикал. Пенелопа взглянула на шатена так, словно впервые увидела его — её уши опасливо дёрнулись. Ещё бы, так Артур смеялся только тогда, когда они дрались в детстве.

Затем рыжеволосая услышала болезненный стон и опустила взгляд на эльфийку, веки которой трепетали. Она просыпалась, но не полностью. Без каких-либо обидняков и прелюдий рыжеволосая инстинктивно врезала бывшей принцессе по лицу, тем самым обращая на себя внимание двух мужчин. Теперь у них на лице была написана растерянность и полное непонимание ситуации, в то время как Руби айкнула.

— Что происходит? — спросила девушка, и все выдохнули. Наконец-то ненормальная эльфийка пришла в себя. Оставалось надеяться, что ей больше не захочется испробовать на ком-нибудь свой прекрасный меч. И браслеты Класо, которые постепенно возвращались в привычный вид, подтверждали мирные намерения эльфийки.

— А ты сейчас узнаешь, — отнюдь не мягко вякнула лисица. Она схватила Рубину за руки и, кряхтя, потянула на себя: — Вставай, берсерк неотёсанный, у нас ещё задача не выполнена!

Альфред и Артур увидели, что лохмотья, находящиеся на Руби, уже не похожи на прежнее платье. Пенелопа также успела это разглядеть, хотя эльфийка совершенно не соображала, где и что находится. Тогда парни, не сговариваясь, сняли с себя накидки и протянули их рыжеволосой, которая, словно заботливая мамаша, окутала Рубину. Девушка с благодарностью взглянула на мужчин, которые бессловесно им помогли. А ведь один из них не хотел общаться с проклятыми девками вообще.

— Что? Это просто ткань, давай без благодарностей, — Артур показательно отвернулся, хмуро глядя на лес.

Как раз в тот момент, когда Руби с мучением держалась за голову и была несколько сбита с толку, вернулся прекрасный мужчина по имени Инга. Он легко нашёл Артура острым взором соколиных глаз и приземлился на его руку, передав юноше весточку от отца. После мимолётного прочтения Артур кивнул товарищам — нужно бежать как можно скорее, чтобы нагнать упущенный корабль, учитывая, что тьма уже почти окутала Гортензию и близлежащие территории.

В такой суматохе черноволосой не оставалось времени, чтобы прийти в себя. Лишь на ходу она смутно пыталась сообразить, что происходит вокруг, и когда загадочные фоморы успели уйти. Пенелопа пыталась разъяснить эльфийке ситуацию как можно более простым языком, но у её коллеги калейдоскопом проносились слова и звуки вокруг, так что девушки решили просто двигаться дальше.

Потому что руки Пенелопы тоже были не в состоянии нормально подниматься, а тело всё больше начинало деревенеть.

На пути к морю Матери, прямо к одному из причалов, на котором стоял волшебный драккар «Гулльвейг», как на зло, маячили молнии и слышался требовательный гром. Небо заволокло плотными тучами, не пропускающими свет далёких звёзд. Воздух наполнялся запахом листвы вперемешку с волной стихией, напрягая дыхание и тело. Но поворачивать назад выбора не оставалось, тем более, что вокруг собрались знакомые лица.

Артура встретил Вагни, который мрачно смотрел вдаль, а затем перевёл взгляд на сына.

— Я говорил, что это ты взял, негодный трюкач! — брякнул он, глядя на копьё, когда четверо товарищей только подошли. Артур предпочёл замечание угрюмого папаши скептично проигнорировать и демонстративно скрестил руки на груди, чем заслужил ещё более неодобрительный взор.

Для Итана стало удивлением разглядеть рядом с медведями Бенджамина и нескольких дюжих парней в форме.

— Какие люди! — взмахнул широким жестом рук он, и зеленоглазая взглянула на Итана красноречивым взглядом. Альфред бы так себя не повёл — значит, Итан тоже устал.

Благо, Бенджамин на это только кивнул, указав на нескольких гвардейцев.

— Вагни позвал нас на подногу, так что мои ребята будут здесь. А вы куда? — светловолосый изогнул изящную бровь, глядя на держащуюся за голову Руби и явно уставшую Пенелопу.

— Мне можно, — заявила она. — Я переводчик.

— А мне всё равно идти больше некуда, — буркнула темноволосая. — Мне сейчас нехорошо, так что можете утопить, если хотите. Ай! — после произнесённого Рубиной лисица не упустила свой шанс и вновь хорошенько стукнула отчаявшуюся черноволосую.

Разумеется, это были по-настоящему «важные» причины, хотя медведи поначалу протестовали против женщин на славном судне. Тем более, проклятых, от которых можно было ждать всего, чего угодно. Они также утверждали, что выходить в такую погоду — уже само по себе самоубийство, если бы у них не находилось достаточно артефактов и магических способностей для выживания, а тут ещё проклятых девок хотят на борт взять. В принципе, возмущаться имели право. Но командирам — как это ни парадоксально, одним из них стал Бенджамин, а другим, что удивительно для Артура, Вагни, — пришлось обрубить на корню недовольные речи, с условием, что женщины высунутся только во время битвы, как дополнительная поддержка, а в остальное время, постараются, по крайней мере, не мешать. Подобное вмешательство всё ещё затрудняло положение моряков, но им пришлось повиноваться, так что некоторые из них могли посылать в сторону тёмных мрачные взгляды. А Пенелопа и Рубина предпочли не перечить — они понимали этих моряков.

Наконец «Гулльвейг» снялся с якоря, дождавшись последних пассажиров, и стремительно пустился в путь. На этом обновлённом и маневренном судне настоял Бенджамин — «Гулльвейг», благодаря стараниям Вагни, после модернизации походил на бригантину, так как там, кроме переделанного дракона, появилась дополнительная постройка для перевозки граждан или достаточного количества оружия. Но при этом лодкой и вёслами можно было управлять с помощью магии, для которой обычно использовались два или три моряка. Поэтому это судно можно было назвать удобнее, чем ранние версии драккаров.

Вагни сразу заявил, что их враг не мог уйти далеко, и они должны нагнать его в течение нескольких часов, если корабль, который они собираются преследовать, не увеличит скорость. Но Артур сказал, что его «друзья-медведи» ушли строевым мореплавательным шагом на кнорре, грузовом судне, часто использующимся в Оттилии. Это придало преследователям надежду — стандартная кнорра шла медленней, нежели их драккар.

Что касается подруг, их разместили в трюме. Там Руби приходила в себя, повторяя, как мантру, что ей говорила Пенелопа. До неё только-только дошло, что на ней чужая одежда, и что она чуть не убила Итана. Из-за этого черноволосая схватилась за голову и густо покраснела, стараясь не расплакаться. Её голова гудела после произошедшего, слёзы прорывались сквозь пелену, стыд и вина обжигали щёки. Красноглазая не знала, что это было и как это работает. Она только понимала, что в ней есть магия. Вот только — какая именно? Что это за колдовство, которое прорвалось изнутри и теперь не оставляет её в покое?

— Пен, ты прости меня, — проблеяла Руби. Теперь она понимала — если бы не её поведение, всё получилось бы гораздо лучше.

— Перед Итаном извинишься, — развела руки в стороны зеленоглазая, но подруга заметила, как скривилась коллега. — Артура, соответственно, поблагодаришь. Он впервые так хорошо себя ведёт… спустя столько лет.

— Тебе больно, — прервала её эльфийка, тем самым припечатав Пенелопу к месту и заставив её замолчать. — Пен, зачем ты мучаешься? Зачем идёшь сюда, если тебе настолько больно?

— А ты зачем? — и этот вопрос заставил Руби застыть статуей.

— Потому что я могу, — проблеяла растерянно черноволосая. — Потому что я должна… и не больно мне…

— Вот видишь, Руби. У меня те же причины, — Пенелопа пропустила мимо ушей последние слова, — она знала, что её коллега ещё не восстановилась, просто отказывается это признавать, будто дитя малое, — и взглянула в маленькое окно, в котором бурлили воды и нарастали тучи. А дождь всё никак не проливался. — Я лисица, и отлично знаю, что говорит фомора. Хотя признаться, её лисий ломаный, и некоторые слова она проглатывает, но пока я рядом, я могу хоть чем-то помочь. А боль — это так, второстепенное. Она неважна, когда на кону судьба Гортензии. Тут же когда-то мой дом был, так что… вопрос остаётся открытым — ты что здесь делаешь?

— Я не оставлю тебя одну… — сказала красноглазая и тут же задумалась: — Или ты хочешь быть в одиночестве? Прости, я запуталась, — девушка снова схватилась за голову.

Рыжеволосая подло захихикала, радуясь маленькой победе.

— Я так и знала, Руби. Ты заноза. Липучка. Но мне это нравится. Давно ко мне так никто не приставал. Обычно я этим занимаюсь.

— Если ты издеваешься надо мной, есть шанс, что ты выживешь, — красноглазая скрестила руки на груди, но похоже, она не была расстроена.

— Да, наверное. Но знаешь, я тут подумала… может, я на самом деле, не хочу выживать? — спросила неожиданно Пенелопа, и по коже Руби пошёл холодок. Её глаза шокированно расширились.

— Что ты такое говоришь?

— Ну, знаешь, я пыталась сбежать, но не вышло. Я пыталась найти семью, но тоже не вышло. А ведь это, считай, была моя причина держаться на протяжении пяти лет — вернуться в Убежище Лунного света и встретиться с ними. И вдруг — нате. Не смогла. Какая глупость. Здорово, правда? — рыжеволосая мягко захихикала, но по коже красноглазой прошёл холодок. Она понимала — смех неискренний. Это пугало больше, чем фоморы, дикие олени и прочие личности. — И самое важное, что будет дальше, когда мы вернёмся обратно? Я не хочу назад, Руби. Может… ну его?

— Пожалуйста, не говори так, это ведь не выход… — заговорила было убеждённо девушка, но Пенелопа покачала головой.

— Всё в порядке, я пока только думаю об этом.

Но Руби понимала: это не означает «всё в порядке». А её голова, как назло, была перегружена, чтобы придумать маломальский способ для исправления ситуации. Единственное, что могли сейчас делать отчаянные коллеги — дожидаться конца их общей драмы, пока моряки и гвардейцы, объединившись друг с другом, управляют улучшенной версией драккара с головой разъярённого дракона. Когда судно проникло дальше, на качающиеся волны, а молния снова разыгралась, стараясь попасть в несчастных и зажечь гораздо больше огня на корабле, Вагни сказал, что ситуация выходит из-под контроля.

— Буря разыграется прямо сейчас, — сказал он Бенджамину. — Все приготовления у нас сделаны. Я также послал ребят укрепить верёвки и привязать друг друга к кораблю, чтобы никто не утонул, но это мало поможет…

Пенелопа и Рубина в это время находились в постройке, стараясь восстановиться. Они могли наблюдать за бурей в маленькое окошко и думать о будущем или прошлом, как о чём-то далёком. Судно раскачивало не на шутку, и Руби уже чувствовала, как к горлу подступает тошнота, но не хотела говорить об этом лицисе. Этой девушке самой нужна была помощь, и она слишком спешила оказать поддержку другим, сама оставаясь с носом. Возможно, поэтому она остро реагирует на всё.

Неожиданно возле них материализовалась ещё одна непредсказуемая фигура, от которой у Руби прошли мурашки по телу, ведь она впервые видела фомора настолько близко, а Пенелопа незаметно вынула из-под платья любимый топор.

— Ты, — указала на неё знакомая фомора, теперь уже без копья, а обычной рукой, на которой виднелся браслет с обычными крохами-камнями. — Ты обещала. Я убью тебя, если не выполнишь свою часть.

— Ты о чём? — спросила рыжеволосая, хмуро обдумывая сказанное.

И ощутила, как земля уходит из-под ног.

Но нет, паниковать было слишком рано, — судно всего лишь накренилось, а затем как будто пошло ещё легче прежнего. Моряки, планировавшие уже просить дальнейших указаний и старавшиеся из последних сил выровнять лодку, охнули, когда посмотрели на воду. Женщина в маске также указала девушкам наружу и исчезла, а Руби и Пен нерешительно посмотрели друг на друга. Но поняв, что терять им уже нечего, вышли. Девушки цепко схватились за перила корабля и посмотрели вниз.

Теперь они с изумлением могли рассмотреть, как скорость их судна увеличилась до предела, благодаря мелькающим в воде мерцающим телам. Словно дельфины, фоморы окружили Гулльвейг со всех сторон и несли его дальше, приближая к горизонту. Молнии продолжали сверкать на фоне, оголяя участки неба, гром пел под начинающийся стрекот дождя, но теперь все понимали, откуда взялась буря. И даже лёгкое давление, ощущаемое со всех сторон, теперь не являлось чудовищно враждебным.

— Это чудо! — сказала под впечатлением Руби, продолжая удерживать равновесие. Она ощутила на себе солёные капли — буря набирала силу, проливая с неба дождь. Пенелопа, в свою очередь, выглядела слишком поражённой, чтобы как-то реагировать.

К девушкам подбежал Артур.

— Что случилось?! — воскликнул он. — Вы должны были сидеть в трюме, как мышки в норке.

— Да, ты прав, — кивнула Руби, поворачиваясь к шатену. — Но к нам явилась фомора и… она сказала что-то Пен, так что мы вышли сюда посмотреть… — однако лисица с большим интересом наблюдала за происходящим, поэтому черноволосая решила воспользоваться возможностью: — Спасибо за накидку, Артур. Извини, что так резко говорю, просто не знаю, получится ли позже сказать. Я отдам её тебе, как только предоставится возможность…

— Одежда с плеч проклятой девки, ты серьёзно мне это предлагаешь в такой момент?! — прорычал красноглазый, и Рубина не совсем понимала, ей радоваться или плакать. — Я же сказал ещё тогда — забейте. Это просто ткань. Я всё равно хотел от неё избавиться. Считай, что подобрала её на свалке! — Артур тут же отошёл. Казалось, его глаза сами метают молнии.

Но Рубина уже поняла, что обращать внимание на жестокие слова молодого медведя не имеет особо смысла. Она заострила внимание на другом. «Я уже забыла, что я проклятая… слишком “вдохновилась” тем, что во мне есть какая-то магия…» — черноволосая почесала затылок. Что ж, кажется, все остальные, кроме подруг, тоже догадались, что фоморы им помогают. Моряки обескураженно указывали на половинчатые, мелькающие в тёмной воде, блестящие тела — Руби слышала изумлённые обсуждения и выкрики. Но Вагни не дал никому возможности расслабиться — он приказывал готовиться к наступлению. И когда красноглазая обратила взгляд вдаль, она осознала, что их судно стремительно приближается к другому кораблю.

На самом деле, я очень сильно волнуюсь по поводу этой главы, потому что я дурачок не очень хорошо разбираюсь в этих ваших кораблях (смешно, учитывая, что я планирую работы по пиратам и всякому такому, да), так что если тут найдётся человек, который занимается судоходством, интересуется устройством кораблей и прочей такой информацией, я буду рада послушать критику или нечто подобное 𓼿?(0ihnr};

Повесть озорной белой лисицы. Глава 25. Награда за трусость

Гулльвейг резко поравнялся с тёмным неизвестным кораблём, на котором бегали существа в чёрных одеждах и усердно сталкивали в воду пытающихся вскарабкаться на судно фоморов. Ещё при приближении становилось заметно, как с судна летят пушечные ядра — воины намеревались рассеять ряды врага. Но на места фоморов, которые пропадали за ядрами, приходили новые, и в результате кнорр оставался на месте.

— Эй, вы! Сдавайтесь немедленно! — хрипло воскликнул Вагни, передавая послание кораблю, рядом с которым разместился драккар.

— Никогда! — последовал банальный и совсем неинтересный преследователям ответ с той стороны. Дальше Руби уже ничего не видела по той простой причине, что вдоль перил замелькали тела матросов и послышались ещё одни громовые удары. На этот раз, они были воссозданы самими существами, а не всесильной природой.

Стороны начали обмениваться выстрелами и магическими атаками. Никто не промахивался, поэтому вскоре послышались крики раненных. Как завороженная, черноволосая наблюдала за одним из падающих матросов, и за тем, как другой оттаскивает раненного в сторону. Она услышала и другие крики, которые перебивали звуки выстрелов и разъярённой грозы. В её глазах застыла вытекающая из тела ярко-красная кровь, а в ушах звенели указания Вагни и Бенджамина. Казалось, время застыло и убежало вдаль одновременно, задерживая в её памяти остатки застывших мучительных образов. В последний момент, когда она уже готовилась зажмуриться от вида брани, — просто потому что никогда не присутствовала при таком столпотворении, кровожадности и агрессии, — её схватили за руку и потянули в противоположную сторону.

— Скорее! — Руби с удивлением обнаружила, что Пен, продолжая кривиться, тянет её к другому борту.

— Ты чего? — не поняла черноволосая. И испугалась, хотя сама толком не понимала, почему. Но не показала вида.

— Проклятые девки на корабле к беде, поэтому сейчас будем топиться… — заявила Пенелопа, и глаза Руби недоумённо расширились. — В лодке, — поспешно добавила рыжая и коварно ухмыльнулась. — Ты ведь не думаешь, что на кнорре будут покорно сидеть и ждать, пока мы их добьём? Я тоже не думаю. Поэтому мы должны отправиться вплавь и отобрать кодекс силой. Может, топором я буду орудовать с горем пополам, но зато магией я уделаю любого! — в этот момент Пенелопа выглядела настолько уверенной, что бывшая Назар почти ей поверила.

Если бы не было сразу сто тысяч «но».

— А как же буря? Ты не заметила? Волны нас сметут.

— Фоморы тебе на что — магию разглядывать?

— А как насчёт того, кто будет грести? Я, конечно, постараюсь, но…

— Не переживай, и на эту роль кандидатуры найдены!

Конечно же, возле лодки их предсказуемо ждали собравшийся Альфред и всё ещё злобный Артур. Стоило догадаться с самого начала: троица неугомонных деятелей не станут сидеть, сложа руки. Особенно, если один из них — такой же идейный, как Пенелопа, а у второго, — как заметила в процессе общения Рубина, — кулаки постоянно чешутся кому-нибудь мордоворот начистить.

Лодки быстро спустили на воду. Руби всё думала, как запрыгнуть, ведь ей не удавались прогулки на воде в силу разных обстоятельств; но зато ей повезло с понимающей командой — Артур просто столкнул её вниз, — спасибо, что не пинком, — в то время как Пенелопа с Итаном буквально поймали девушку крепким хватом, не давая встретиться с бурлящей водной стихией, и затянули к себе. Вот так и путешествуй с ненормальными. И фоморы не подвели — они легко подхватили судёнышко, словно ждали этого звёздного часа, и потащили обречённых прямиком к кнорре.

Но и на кнорре, и на самом драккаре ребят быстро заметили. Битва стала ещё более горячей, потому что теперь моряки и гвардейцы с драккара силились отвлечь на себя внимание, а преступники на кнорре — разбить лодчонку вдребезги. Несколько из них открыли огонь по лодке, но Пенелопа начала отбивать эти удары, пока фоморы несли их дальше. И вот наконец лодка причалила точно к судну. И когда Руби размышляла, что делать сейчас, она увидела промелькнувшую мимо неё стремительную тень, — которая немедленно оказалась наверху, сбивая с ног пару-тройку медведей, — и услышала недовольный крик шатена:

— Ах, ты, старик долбанный!

«Так это был Итан?» — спросила себя Руби, ошарашенно подслушивая звуки начавшейся брани. Шатен же помогал Пен забраться наверх и недовольно взглянул на оставшуюся в лодке проклятую. Он метал молнии, смотря на Руби.

— Ты ещё здесь?! Иди сюда, немедленно!

Пребывая под впечатлением, — не замечая презрительных ноток в голосе говорящего, — эльфийка с чужой помощью забралась наверх и увидела, как Итан сметает медведей с пути команды. Он сражался сразу с несколькими противниками одновременно: одних изящно подбрасывал в воздух с помощью водных колец, других удерживал в ловушке, с ещё одним он сражался и даже успел нанести удар медведю в область рёбер. Черноволосая не могла угнаться за его силуэтом, хотя свет от молнии ясно освещал мужскую фигуру. И в момент, когда несколько медведей застряли в ловушке, он уже переходил к тем морякам, что стояли на корме. А Руби тем временем осенило: это его она чуть не убила?! Если бы Пенелопа и Артур не наблюдали за поединком собственными глазами, черноволосая ни за что не поверила бы!

Артур также не медлил: мельком черноволосая могла разглядеть, как он бешено размахивает копьём, разя двух соперников. Его глаза также заволокло чёрной дымкой, а сквозь зубы вдруг потекла белая пена. Это не могло быть простым совпадением — вероятно, Артур тоже являлся берсерком, как называли эльфийку.

Осознание било по вискам — вот, кем она гипотетически может являться…

Но если Артур в таком состоянии воплотил в себе силы, то почему Руби до сих пор не может стать тем самым демоном-воительницей? Что за избирательная и подлая мощь управляла ею? И какой злодей позволил ей обрести подобное колдовство?

Вдруг черноволосую снова схватили за руку и повели в сторону.

— Странно, что ты ещё не превратилась, но так даже лучше, — послышался уверенный голос Пенелопы, возвращающий эльфийку к реальности. Подруга, видать, мысли читала. — Нам нужно найти того сильного мага, помнишь? Вероятно, книга у него.

Красноглазая помнила. Неуёмный, старый, кажущийся дряхлым, колдун. Темноволосая коротко кивнула, не в силах вымолвить ни слова, хотя Пенелопа упорно шла вперёд и даже не оборачивалась на красноглазую. Видимо, в ней зародилась целеустремлённость — доделать до конца этот пугающий процесс. А может, она, как и планировала, просто шла на убой, таща за собой преданную барышню. В любом случае, у Руби не оставалось ни желания, ни сил покидать лисицу. Она обещала, что будет с ней до конца, и считала это правильным.

Девушки забрались в трюм, и… весьма удачно обнаружили там того самого чёрного колдуна, стоявшего рядом с двумя матросами в чёрных одеждах. Один из них был в скрывающей лицо маске, а другой — с перебинтованной конечностью. Оба выглядели куда внушительней и крепче тех медведей, находившихся на корме и усердно палящих из пушек. А над всей этой троицей сиял золотой свиток, озаряя пространство трюма ярким, слепящим светом. И похоже, что над ним проводили какие-то подозрительные манипуляции до тех пор, пока не появились проклятые.

Когда старик заметил девушек, он дал незамедлительное указание помощникам, и те, не медля, подошли к проклятым. Пенелопа сразу же принялась за сражение, посылая белых, словно молоко, змей в сторону противников. И если одного у неё схватить получилось, то второй вырвался и побежал в сторону лисицы, намереваясь проткнуть ей грудь кинжалом.

И Руби наблюдала за этим со страхом, потому что её тело мгновенно перестало слушаться. Она заставляла себя сделать хотя бы один шаг в сторону подруги, но тщетно — её саму как будто бы сковали по рукам и ногам коварные змеи-верёвки. Внутри гулко стучало сердце, в ушах начинало шуметь…

— Пенелопа! — в последний момент воскликнула черноволосая, чтобы сделать хоть что-то, пусть даже совсем бесполезное. Она всё ещё не могла смириться с тем, что не может превратиться в монстра, способным одолеть кого угодно, даже Итана. И её мозг мучился, вычисляя, почему это происходит с ней. Почему, почему, почему это происходит с ней?!

Пен увернулась от нескольких ударов, хотя её задело гигантским топором. Из её руки просочилась кровь, а лианы, которые окружили плотным кольцом кожу, резко обрубили на части, что заставило лисицу вскрикнуть от боли. Руби невольно закрыла рот рукой. И осознала, что может двигаться, а значит, она должна хоть что-то предпринять.

— Руби, отбери кодекс! — скомандовала Пенелопа. Её голос немного дрогнул, но слабости она больше не показывала.

Отобрать кодекс в момент, когда у девушки началась сильная эмоциональная и физическая тряска, — конечно, что может быть легче?! Девушка повернулась в сторону колдуна, но увидела только вырвавшегося из пут медведя в маске. И поняла, что тщетно. Она просто-напросто трусливая идиотка, которая возомнила о себе невесть что, не так ли? Бывшая принцесса поклялась оставаться с Пенелопой до самого конца, чуть ли не умереть за неё, потому что лисица являлась лучиком солнца, а теперь внутри у эльфийки творилась неразбираемая мясорубка.

И тут черноволосая поймала взгляд потемневших и хищных глаз. Ей стало плохо. Колдун презрительно оглядывал её, словно маленькую глупую рыбёшку, и Назар не понравился этот взгляд.

Она ведь бывшая принцесса, а продолжает вести себя, как маленький ребёнок.

Если она хочет сделать хоть что-то полезное, то должна хотя бы схватить в руки меч и начать отбиваться, а не трястись почём зря. Раньше получалось лучше, так почему бы и сейчас не случиться чуду? Красноглазая схватилась за меч и посмотрела на оппонента, который заносил над ней лезвие. Её руки дрожали.

«Оказывается, я трусиха!» — подумала Руби перед тем, как увернуться в сторону и побежать прямо к колдуну.

— Молодец, Руби! — воскликнула рыжеволосая. И тут же получила топором по руке, что заставило Руби остановиться и шокированно взглянуть на то, как Пенелопа схватилась за повреждённое плечо. Она снова смогла увернуться, но маневренность становилось всё хуже и хуже.

А тут ещё приближался противник, оголяя свою руку. В ней ничего не было — лишь чёрная бездонная пустота, которая захватывала взгляд красноглазой. Девушка силой заставила себя не смотреть в эту сторону, — нельзя дать этой пустоте целиком поглотить остаточный разум, — и бежать дальше.

Она ведь не поможет Пенелопе, если будет просто стоять и смотреть. А вот захватить кодекс ей по силам. Наверное.

Колдун взмахнул посохом, и в сторону Руби полетело заклинанием, но она снова заставила себя вовремя пригнуться. Не соображая, что творит, девушка попробовала воткнуть меч в колдуна, но тот легко увернулся от удара и жестоко рассмеялся, стараясь схватить её за руку и плечи. Да, признаться, Руби слишком слаба, чтобы убить живое создание. Нужно придумать что-то ещё, более лёгкое. И девушка не нашла ничего лучше, как всё-таки опустить меч на уверенную руку старика.

Но конечно же, она испугалась, поэтому всего лишь ранила её. Однако девушке удалось исполнить главную задачу толком несформированного плана — выбить из руки колдуна посох, из-за чего кодекс упал рядом. Не медля, эльфийка схватила его и побежала к Пенелопе, надеясь сделать ещё что-то полезное. Но та железным тоном и взглядом указала на выход из трюма:

— Руби, беги дальше! — скомандовала она юркой эльфийке. Та со слезами на глазах выбежала оттуда, наблюдая, как лисица хватается за свой топорик, а змеи продолжают виться вокруг неё, стальными прутьями охватывая оппонентов.

Эльфийка выбежала прочь, из одной битвы — в другую. Она не заметила ранее, но опустив взгляд, поняла: её бледные ладони горят. Кодекс будто бы охватил пожар, причиняющий ей неимоверную боль. Это стало поворотным моментом, благодаря которому она побежала к воде. Там фоморы призывно махали ей руками, словно указывая: бросай кодекс в воду. Руби расшифровала их телодвижения. Она приготовилась спустить его вниз, — тем более, что ладони уже покрылись плёнкой и не могли удерживать пламя, — но тут же ощутила боль в другой части тела. Так и есть — сильная рука оттащила её за волосы, чуть ли не вырывая копну. Руби закричала, почти выпустив из рук драгоценную фоморскую святыню.

— Дрянная девчонка! — громыхнул голос из-под маски. — Отдай реликвию!

Руби ничего не отвечала. Ладони жгло, и ей показалось, что кровь приливает к вискам. Из её глаз вдруг брызнули слёзы — она и впрямь хотела сдаться, но не могла. Она не могла этого сделать, хотя бы из-за обещания самой себе и одной важной девочке из новой жизни по имени Пенелопа.

Она выпустила из рук кодекс. Но не так, как повелел вражеский воин. Она неловко закинула его за перила кормы, и этого оказалось достаточно, чтобы он не мог дотянуться до чужой святыни. В этот момент Руби и не думала, что она сможет воплотить подобное — она просто надеялась не промахнуться.

— Дрянь! — взревел мужчина, продолжая тянуть проклятую за волосы. Около себя Рубина увидела лезвие. Она уже помолилась на то, чтобы быстро умереть, когда неожиданно услышала рядом щелчок.

— Всё уже кончено, — послышался спокойный голос Бенджамина. — Бросай оружие и отпусти её.

Просьба быстро была воспроизведена в действие. Руби осела на пол, трогая себя за волосы, не в силах поверить, что её никто не тронул. Она недоверчиво осмотрелась и увидела, что драккар вплотную пришвартован около кнорра, а на самом судне всё ещё прицеплены абордажные крюки; преступники ранены и повержены, и некоторых из них успели связать, чтобы они не оказывали сопротивления. Море чудом распогодилось, и сквозь тучи впервые за долгое время проник свет. Что касается Бенджамина, то он железным взглядом глядел на медведя и приложил дуло револьвера прямо к его виску, заставляя оппонента скрежетать зубами от злости.

Всё и впрямь было кончено.

«Пен!» — вспомнила эльфийка. Она встала, покачиваясь, хотя корабль никуда не шёл и море больше не волновалась, и побежала в сторону трюма, зовя подругу по имени. Девушка опасалась самого худшего.

И единственной, кого Назар там нашла, стала сидящая около лестницы рыжеволосая. Она потерянным взглядом оглядывала пространство, пока не натолкнулась на плачущую эльфийку. Стало понятным: колдун и его второй помощник скрылись с помощью магии, как и в прошлый раз. Но разбираться с этим сейчас никто из девушек не хотел и уж тем более не мог. Красноглазая чуть ли не спотыкаясь сбежала вниз и кинулась на лисицу с объятиями. Она поняла, что не может сдержаться, — её сотрясают рыдания.

— Пен! Пен, боже мой!

— Ну, что такое? — мягко отозвалась зеленоглазая, чувствуя, как к ней прижимается трясущееся тело. Руби не была осторожна — она буквально хотела почувствовать тепло лисицы, понять, что в ней ещё теплится жизнь… и потому нещадно заставляла изнывать тело зеленоглазой от боли. Но рыжая, похоже, понимала подругу, потому терпела до последнего. — Ты так громко кричишь! А если я оглохну?

— Я думала, ты умерла-а-а… и всё это из-за меня-а-а… прости меня… я такая дура-а-а! — уже не сдерживаясь, заявила Рубина.

— Да, ты у меня всё-таки дурочка, но ничего, я тебя тоже люблю, — сказала лисица, стараясь особо не кривляться при такой впечатлительности. Неожиданно девушка принюхалась. — Пахнет жареным. Ты что, готовила?

И тут Руби и Пенелопа увидели результат того, что кодекс оказался в руках эльфийки. Руки обгорели — пальцы не слушались, покрывшись уязвимой коркой и болезненными буграми. Кожа сморщилась до неузнаваемости, а Рубина смотрела на это с поражённым лицом.

— Я это заслужила за свою трусость… — произнесла она механическим голосом.

— Да. А я заслужила свои лианы за то, что хотела всё бросить и не исполнять долг перед Храмом, — таким же механическим тоном лисица, обращая на себя внимание, из-за чего Руби на неё недовольно посмотрела. С этой лисицей нельзя было оставаться серьёзным. — Руби, что за глупости? Вылечим мы твои руки, сможешь нормально меч держать. Ещё и в Храме будешь на тренировки ходить, там тебя точно подтянут…

Но внутренне красноглазая осознавала: это не глупости. Во время важной битвы девушка дала слабину. Испугалась и сама не понимала, чего конкретно, если у неё были клятвы, принципы и умение. Но Пенелопа, скорее всего, не осознавала всех причин её волнений, и эльфийке не хотелось беспокоить подругу лишний раз. Тем более, что коллеге самой требовалась помощь.

Теперь, когда битва кончилась, кнорр оказался захвачен властями Гортензии, Бенджамин узнал о побеге колдуна и помощника, а Артур и Вагни могли преспокойно спорить: «Вот оно! — слышался голос Артура даже по другую сторону судна. — Отец, ты же умеешь сражаться! И копьё у тебя неспроста лежит! — Дурак! — отвечал ему Вагни. — Я умею сражаться, но это не значит, что мы должны посвящать сражениям жизнь! А ты вдвойне идиот, потому что пошёл туда без моего согласия! Я убью тебя, когда приедем домой! И бабушке скажу — она тебе всыплет!», — так вот, теперь оставалось только добраться до берегов континента Ирен и прожить ещё один день, на этот раз без всяких прочих проблем и неудобств, которые преследовали девушек всё это безумное время.

Погода предвещала попутный ветер и спокойные воды, по которым суда могли добраться до порта. Тучи рассеивались, раскрывая утреннее небо и пробивающиеся из-за горизонта лучи встающего солнца. Тела фоморов пропали с глаз долой, и теперь моряки могли со спокойной совестью поблагодарить Иллариона и Галактиона за благоприятный исход битвы. Пенелопе, на удивление, перевязал рану лекарь со стороны медведей, и лишь потом выяснилось, что его заставил это сделать Вагни с помощью сурового взгляда и возмущённо вздрагивающих усов, после чего Руби и Пен уже ничему не удивлялись.

Единственное, что сделала Руби, это попросила лисицу хотя бы немного вздремнуть в трюме, полагая, что той нужен непрерывный отдых в течение долгих часов. И в итоге эльфийка невольно задремала сама — мирные волны и плеск воды действовали на неё слишком успокаивающе. Она не забывала о своих ошибках, но решила для себя, что подумает об этом уже по прибытии в Храм, ведь лисица упомянула о тренировках.

Очнулись коллеги по несчастью уже тогда, когда Итан спустился к ним и добудился до подруг. Когда девушки вышли наружу и оказались в знакомом порту, они наконец выдохнули спокойно, не веря, что всё закончилось. В их головах царила пустота. Тут же они увидели гвардейцев, которые окружили одного из медведей в чёрной форме, смотрящего перед собой обречённым взглядом. Они решились подойти поближе.

— Превосходно, — кивнул Бен, глядя на подчинённых. — Мы поймали одного из преступников, обвиняющихся в контрабанде. Вынужден попросить Вас пройти со мной, сэр…

Йенс молча кивнул и только потом мужчины заметили подходящих проклятых.

— Ну, Йенс… — Пенелопа с улыбкой хлопнула в ладоши. — Мы тебя не знали. Наверное, ты был хорошим парнем. Постарайся не оплошать там, где ты окажешься, я в тебя верю!

— Даже не знаю, мне смеяться или плакать, раз это говорит тёмная, но спасибо, — проговорил Йенс.

«Говорят они, а неловко мне — интересно, почему? — спросила себя Руби, переводя взгляд то на одного, то на другого. — Я даже не знаю, насколько всё это прилично!». Ещё бы, желать контрабандисту хорошего пути может не каждая личность. А Пен, видимо, уже привыкла.

Когда Йенса увели в сторону, рыжеволосая повернулась к Бену:

— Кстати, Бенджамин, скажи, где Кольт? Он в порядке?

— Да, он будет сидеть в соседней камере с Йенсом, — кивнул спокойно Бенджамин, и у всех присутствующих отвисли челюсти. У всех, кроме Итана. Альфред-Дуглас дёрнул светлыми усами и сдерживал ироничную ухмылку.

— Что?! — поразилась лисица, недовольно замахав хвостом.

— А что вы хотели? Кольт занимался и незаконными сделками, в том числе, — объяснился светловолосый и задумался. — Печально, конечно, но он обещал хорошо себя вести.

— Да как так?!

— Эмм, я тебе должна кое-что сказать, — смиренно проговорила черноволосая шёпотом, повернувшись к Альфреду. Она решила, что пока есть возможность, — нужно действовать, даже если лисица сейчас не в духе. Тот добродушно кивнул.

— Слушаю, юная леди.

— Прости меня за то, что чуть не навредила тебе. И спасибо за накидку. Я обязуюсь вернуть её в ближайшее время…

— Не заморачивайтесь на этот счёт, — махнул рукой тот. — Этих накидок у меня — пруд пруди, я ведь всё же дворянин, — он подмигнул, и Руби подумала, какой всё же хороший человек этот выдуманный Дуглас! — А за вред не переживай. Я быстро восстанавливаюсь.

— Флиртуны, — отозвалась презрительно рыжеволосая. Когда Руби недоуменно повернулась на лисицу, та показала ей язык. И теперь красноглазая точно не знала, как себя вести. Шутить в ответ или отговаривать зеленоглазую от нехороших мыслей? Что ж, пожалуй, лучше промолчать.

Не успел никто из собеседников отреагировать, когда Пенелопа заметила выходящих с корабля моряков.

— Ну что, милые морячки? — лисица помахала приветливо рукой мужикам, и те на неё растерянно взглянули. — Вы должны признаться, я принесла вам спасение! Не благодарите, можно без цветов! — девушка изящно послала несколько воздушных поцелуев.

И в результате Бенджамину пришлось останавливать двух моряков, которые захотели поломать довольной своей выходкой Пенелопе шею.

— Ты зачем это сделала? — спросила Руби, когда лисица уже развернулась в сторону выхода из города.

— Прошу прощения, небольшая разрядка. Но они сами виноваты, верно? А теперь получили по заслугам от прекрасной меня. Здорово, правда?

Альфред-Дуглас рассмеялся над выходкой лисицы, но Руби подумала, что здесь всё не так просто. Она всё ещё вспоминала слова лисицы о том, что ей не стоит жить дальше, и это её пугало. Бывшая Назар не знала, как правильно поддерживать в таких ситуациях, ведь у неё не было настолько доверительных отношений с окружающими, которые страдали различными травмами. Но ей всё равно хотелось что-нибудь предпринять.

Девушки распрощались с Альфредом, который сказал, что ему всё ещё нужно закончить кое-какие дела. Вскоре он также планировал отчаливать из Гортензии, но перед этим решил проводить девушек до гостиницы. Им также удалось узнать, что Пенелопа с Руби и впрямь принесли настоящее счастье — моряки и гвардейцы Гулльвейга отделались лёгкими повреждениями, и точно будут жить. В «Очаге» Мона, увидев проклятых, чуть не свалилась в обморок. С ними хозяйка гостиницы могла почувствовать себя не только наседкой, но и настоящей матерью, у которой две дочери возвращались всегда грязные, уставшие и почему-то с ушибами, кровью и порванной одеждой.

Однако в «Очаге» Руби задержалась ненадолго. К удивлению Пенелопы, черноволосая, сразу после прихода, таинственно ей улыбнулась, аккуратно взяла её за руку и проговорила добрым голосом:

— Отдыхай, Пенелопа. А я пошла гулять.

— Гулять? — не поняла собеседница, косясь на Руби. — Ты серьёзно?

— Конечно. Ведь ты же гуляла по городу и вокруг него столько времени, а я нет. Мне тоже нужен выходной. И Моне поможешь с задачами. А то я тебя частенько подменяла… как раз отдохнёшь. Здорово, правда?

— Что? Это моя реплика… — но эльфийка внезапно подпрыгнула и унеслась в направлении Гортензии. Лисица, кажется, не смогла бы за ней угнаться. Она поражённо глянула на эльфийку и прокричала умоляющее: «Стой!».

Но ей на плечо легла тяжёлая рука, обрубающая на корню последние надежды. Мона глянула на огорошенную лисицу горящим взглядом и подала ей маленькую ложку, на которую лисица перевела взор. Её лицо вообще вытянулось.

— Будем мутить йогурт, — железно проговорила та. — Убежишь — прибью.

Уж попала лисица, так попала.

Повесть озорной белой лисицы. Глава 26. И даже ветер нам желает доброго пути…

Руби пропадала весь день в Гортензии, и Мона с Пен не знали толком, где она находится. Вечером девушка вернулась и показала Моне свои прекрасные обожжённые руки, за что получила от хозяйки гостиницы и врачевательницы самые настоящие тумаки. Это Руби немного взволновало, потому что Мона, изрыгая ругательства, обработала красноглазой руки и перевязала их бинтами. Она сказала, чтобы Рубина как следует позаботилась о восстановлении конечностей, хотя девушка понятия не имела, что ей с этим делать. Зато в итоге все смогли заснуть добрым, непрерывным сном. А на следующее утро они послушно направились в сторону, в которой их должен был поджидать Еврипид. Правда, в один момент Пенелопа с удивлением осознала, что рядом с ними идёт ещё и Мона.

— У тебя дел нет, да? Мы тебе понравились? Ты поедешь с нами? — засыпала она вопросами кареглазую, пока та прямо шла стройным шагом рядом с лисицей, играя роль маленького любознательного дитяти.

— А ну не прыгай, — ответила рыжеволосая сквозь зубы, и Пенелопа невольно перестала, растерянно смотря на черноволосую, которая выглядела совсем не шокированной подобным поступком.

— Эй, Руби, ты не знаешь, почему хозяйка «Очага» решила с нами идти? — не стесняясь, громко спросила лисица.

— Мы планируем обмениваться письмами насчёт Доминика. К тому же, Мона нас лечила, и сейчас она не занята. Это нормально и прилично, — коротко ответила темноволосая, практически ничего толком не объяснив, из-за чего Пенелопа вообще остановилась, хлопая ресницами.

Её крутяшки в мозгу окончательно перестали двигаться. На самом деле, она не была в восторге от возвращения в Храм, но сейчас, когда с одной стороны, спокойно шла поддерживающая эльфийка, а с другой, — крепкая хозяйка и девка на все руки, происходящее в святых горах Храма казалось далёким и фантасмагоричным. Зеленоглазая могла отметить, что сейчас ей гораздо лучше, ведь даже Мона несильно её мучила делами в последний день их пребывания. Видимо, понимала, насколько тяжело ей сейчас переступать через боль. К тому же, лисице дали поспать и вкусно покушать, поэтому лисица оставалась довольной.

И всё же покидать тёплое место, в котором она смогла пригреться, — наивысшее святотатство.

Когда девушки подошли к поляне, первый, кого они увидели, оказался Альфред, смотрящий вдаль.

— Ты ещё не уехал? — спросила рыжеволосая. Она решила переступить через себя снова и подбежала, показывая, насколько она сильная и резвая. К тому же, она немного привыкла к болезненным ощущениям и уже старалась не наступать на ноющие места настолько, насколько это возможно.

— О, нет, юные леди, — помотал головой мужчина, повернувшись к девушкам. — Как я мог уехать, когда ещё не проводил друзей? У нас ведь не так много времени… но где же наш дражайший товарищ, уважаемый жрец?

— Наверное, решил нас помучить напоследок, — сделала вывод лисица, понимая, что Еврипида и шаттла до сих пор нет. Она почесала затылок в явном обдумывании. — Мы ведь в прошлый раз вообще не появились.

Мона недовольственно помотала головой, хмурясь и угрюмо сложив руки на груди. Она вздохнула, и Руби осознала, как сильно подобное влияет на хозяйку. Девушка даже немного пожалела, что попросила её прийти для проводов, — это произошло фактически в последний момент, перед тем, как лечь спать. Как она должна была думать об ответственных личностях, что смогут позаботиться о Доминике, если сейчас на её глазах появится жестокосердечный служитель Храма? Красноглазая решила: как только предоставится возможность, она обязательно напишет Моне письмо с извинениями. На всякий случай.

Но её мысли переключились в другое русло, когда она неожиданно посмотрела вдаль и увидела надвигающуюся смурную тучу в виде недовольного Артура. Черноволосая удивилась, что этот парень дошёл сюда. Он что-то напряжённо нёс в руках.

— Здрасьте, — кривясь, произнёс мужчина и получил в ответ короткое: «Ага».

Пенелопа не успела ничего спросить, когда Артур неожиданно обратился к Руби:

— А вот и ты, козявка.

— Что? — удивилась красноглазая. Она посмотрела на хихикающую Пенелопу, которая тут же переключилась на Итана, и на мрачную Мону. Что ж, больше никто этого не заметил. — Я козявка?

— А кто ты? — вызывающе спросил шатен. — Как выступать против старика — ты машешь мечом направо и налево, а как дошло дело до реальной стычки, вдруг ни бэ, ни мэ. Конечно, ты козявка.

— Справедливо, — девушка осознала, что ей стыдно. На её щеках отобразился румянец от окутывающий досады.

Но внутри бывшая Назар поняла: она обиделась. Внутри неё буквально кричала маленькая мышка: «Я не козявка, слышите??? Не козявка!». Конечно, ведь Артур также присутствовал, когда Руби в своём бешеном состоянии бросалась на фоморов при нападении. И разумеется, вряд ли девушка на тот момент заботилась о том, чтобы выглядеть достойно, но тем не менее, Руби ведь старалась! И что ещё важнее — так называемый «старик» сам тот ещё пройдоха, притворяющийся слабым! Неужели в битве Артур неожиданно ослеп?! «Так, всё, меня заносит! Я должна принять критику!» — эльфийские уши смущённо повисли. Артур жесток, но всё же прав.

Однако перед глазами эльфийки вдруг предстали какие-то записи с рисунками. Артур протянул их с невозмутимым лицом. Эльфийка подняла на него вопросительный взгляд.

— Похоже, ты, как и я, берсерк, и мои записи тебе пригодятся, — убеждённо заговорил Артур. — Я постарался составить инструкцию на общенародном языке и достал информацию, какие процессы происходят у тебя в организме, чтобы стало предельно понятно. Рисунки для наглядности. Я понимаю, что мог не всё отобразить, так что пиши. Адрес там тоже есть.

Заворожённая Рубина приняла из рук медведя записи. Она смотрела на них, как на сокровище. Запретный плод, от которого эльфийка была не готова отказаться. Но при этом девушка не понимала самого важного:

— Артур, зачем ты это сделал?

— Разве не очевидно? — спросил, в свою очередь, шатен и скрестил руки на груди. — Сила берсерка — это мощь, с которой нужно обращаться максимально осторожно. В Оттилии и на других континентах было зафиксировано много случаев, когда берсерки и существа, владеющие разновидностями этих сил, теряли над собой контроль в мирное время. Они могли разгромить целые поселения! Я просто должен тебе указать, чтобы ты обращалась с силой как можно аккуратнее, раз уж она тебе досталась. И помяни моё слово: если ты, проклятая девчонка, не будешь с нею справляться, я тебя найду и закопаю, уяснила?

— Артур, спасибо! — душевно поблагодарила черноволосая, низко поклонившись, и прижала к себе драгоценные записи.

Для медведя это оказалось совсем не той реакцией, которую он ожидал, так что он почесал затылок, но в конце концов, плюнул на всё и молча кивнул.

В это время послышался характерный гул — в небе завис аэрошаттл. Вдали он казался похожим на смешной воздушный шар, который пускали в небеса дети. Однако для проклятых данный шар являлся знаком возвращения в тюрьму, где они уже не могли позволить себе расслабиться. Даже по коже Руби прошёл холодок от воспоминаний, которые ей пришлось пережить в первый же день.

Транспорт спустился с небес на землю, и из него вышел Еврипид с присущим ему равнодушным лицом. Но заметив подозрительную делегацию рядом со своими подчинёнными, обладатель короткого ёжика фиолетовых волос изогнул левую бровь в недоумении. Увидев его реакцию, Пенелопа решила добить мужчину: она радостно взмахнула рукой.

— Здравствуйте, дядька Еврипид!

Теперь жрец поднял и вторую бровь, но при этом ухмыльнулся, как будто для него началась очень интересная игра, из которой он планировал выйти победителем. Он аккуратной поступью прошёл вперёд, и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда с другой стороны послышался женский отчаянный крик. Никто не ожидал, но к девочкам стремительно подбежала Гвен, которая тут же кинулась на проклятых с объятиями. На этот раз она была не в тошнотворном наряде, а в обычном голубоватом свободном платье.

— Простите меня! Я так спешила дорисовать рисунок, а в итоге опоздала! — сказала она, сжимая шеи тёмных, отчего девочки в ужасе закряхтели. Они не знали, что белокурая аккуратная девчонка владеет таким мощным удушающим. Однако Гвиннет тут же их отпустила и показала конверт. — Вот, я сложила сюда подарок. Вы примите его? Ничего страшного?

— Гвиннет, спасибо, — держась за шею, проговорила Руби.

— Я не знала, что ты придёшь нас провожать. Что случилось? — сипло уточнила Пенелопа без осуждения.

— Я ведь так вас и не поблагодарила за то, что вы мне помогли. Сначала я была не в порядке, но когда начала восстанавливаться, поняла, что просто обязана сказать спасибо! И мне пришла идея нарисовать что-нибудь хорошее, чтобы подбодрить вас. Конечно же, я не могла не прийти! Особенно, когда узнала, где вы будете находиться…

И тут Пенелопу пронзила мысль. Она взглянула на улыбчивую и кивающую Рубину и вдруг поняла, где та весь день пропадала и почему вообще кинулась в Гортензию. Внутри у неё что-то ёкнуло, хотя её мозг не верил, что черноволосая на такое способна. В подтверждение её мыслей рядом оказались ещё две молодые девушки.

— Обниматься не будем, я спешу, — задрав подбородок, сказала Нэнси и пожала каждой руку. — Но я довольна, что успела вас проводить.

Линдиве, покачав головой над очередной выходкой госпожи, подошла и потрогала каждую из девушек дружески за плечи.

— Не знаю, что сказать. Я пока ещё ни с кем не прощалась. Джиневра сказала, что она не сможет прийти, потому что является волчицей, и у неё при мысли о встрече голова побаливает, но она передала вам небольшие подарки, — темнокожая протянула две крохотных коробки, отчего глаза девушек на лоб полезли.

— Спасибо… — растерянно проговорили обе разом. Похоже, Рубина тоже не ожидала от жителей Гортензии подобной щедрости.

Пока случалась встреча прощания, Еврипид внимательным взглядом наблюдал за девушками и задумчиво приложил руку к подбородку, словно не мог понять, каким образом всё так сложилось. К тому же, его пугал обжигающий взгляд незнакомой рыжеволосой девушки, косо смотрящей на него исподлобья. Она словно готовилась к нападению — даже сжала кулаки. Вдруг Еврипид заметил, как к нему подходит светловолосый мужчина с дружелюбной улыбкой.

— Ах, значит, это Вы заботитесь о наших дорогих друзьях? — он протянул руку для рукопожатия.

— Друзьях? — отозвался служитель и тоже протянул руку. И почувствовал крепкую, практически стальную, хватку, как будто незнакомец хотел через рукопожатие передать ему всю злость и заставить жреца испытывать страх перед будущим. Но этот мужчина, вероятно, не знал — Еврипида, наоборот, позабавило подобное. Мужчины перекинулись парой фраз о лётной погоде, и Альфред отошёл поодаль, также протягивая Пенелопе маленькую коробочку с подарком. Та смущённо на неё уставилась.

Подобное не являлось вызывающим интерес событием для священнослужителя, так что Еврипид повернул взгляд в сторону и наткнулся на замкнутого медведя.

— Чё надо? — вежливо поинтересовался тот. — Мне плевать, что ты какой-то там жрец, так что хватит зыркать на меня, идиот.

Еврипиду стало ещё интереснее.

— Что ж, боюсь, мне придётся разрушить идиллическое прощание, — едко заметил он, привлекая внимание проклятых к своей фигуре. — Не знаю, обманом ли вы заставили этих добрых людей поверить в ваши благородные помыслы, но должен сказать: у нас остался неразобранный вопрос.

— Точно, — промямлила Рубина, переключаясь на дело и не обращая внимания на реплику о нечестности. Она первой подошла к служителю, в то время как Пенелопа отправилась следом за ней и почтительно склонила голову. Никто из них решил не оправдываться в духе «как вы можете так говорить», потому что коллеги уяснили ещё в прошлый раз, что вразумительного диалога с этим мужчиной у них не выйдет. Также Руби отметила для себя — она хочет умаслить этого парня, чтобы он как можно скорее снял заклятье. К тому же, черноволосая слишком устала для новых споров, а кроме прочего — маленький отрезок жизни в Гортензии отложил на ней опечаток.

Красноглазая попыталась как можно яснее передать, что случилось за прошедшие три дня после проклятья. Когда она рассказывала, Линдиве, Нэнси и Гвиннет поражённо смотрели на них, прикрывая лица руками. Ещё бы, ведь они пока не слышали об оленях и прячущемся народе. Что касается Еврипида, то на замечание о фантастическом этносе он всего лишь ухмыльнулся, ведь до сих пор никто и никогда их не видел. Только Руби и Пенелопе удалось запечатлеть их образы у себя в памяти. А о разговаривающей фоморе он даже не захотел слушать.

— Это всё слишком фантастично, что по факту? — сложил руки на груди жрец. — Скольким ещё людям вы так много наврали?

— Если ты так уверен во вранье, почему бы тебе самому не осмотреть лес? — железным тоном уточнила Мона. Проклятые не ожидали подобного выпада от обычной хозяйки гостиницы. — Я смотрю, жрец, ты слишком много о себе мнишь! — она вышла вперёд и подбоченилась, вздёрнув подбородок. — Мало того, что позволил одной из своих подопечных разгуливать с проклятьем, так ещё и, в добавок…

— Мона, всё в порядке, — тихо проговорила Руби, возвращая девушку к реальности и покачала головой. Ни лисица, ни эльфийка не желали их благодетельнице проблем. И, что совсем невероятно, отрезвляющая реплика подействовала — Мона смолкла и отвернулась. Посвящённые знали — рыжеволосая волнуется о брате, как о самой себе, и оттого не может держаться. Непосвящённые в историю о проклятье печально взглянули на Пенелопу и вплотную подошли к хозяйке.

В этот момент никто не заметил, как уголки губ Еврипида дёрнулись, ведь он в тот же момент напустил на себя невозмутимый вид.

— Проклятье? — спросил он и вдруг громогласно расхохотался, обращая на себя взгляды окружающих. — Какое же это проклятье? Так, маленькое колдовство. Тёмные, вы что, поверили в мою шутку? — он продолжал смеяться и даже схватился за живот, но окружающие не разделяли его энтузиазма. У некоторых даже прошёлся мороз по коже от его заявления. Руби нахмурилась, уже готовясь для очередной нападки, Гвиннет приобняла себя за тонкие плечи… Тогда Еврипид смахнул воображаемую слезу и принялся пояснять: — Да, это, правда, маленькое колдовство. Я же говорил, что накажу вас за неповиновение. Пенелопа не смогла бы умереть от эдакой ерунды — она всего лишь превратилась бы в дерево.

— Что? — яростно громыхнула Мона с расширенными глазами. Черноволосой показалось, что она сейчас закатает рукава и отправится сама биться насмерть со жрецом, вот только её вовремя подхватила Линдиве.

— Не делай этого!… — чуть ли не шипела настойчиво служанка, приобнимая рыжеволосую. Хотя её мышцы тоже напряглись. Но всё же девушка понимала — сейчас нельзя вмешиваться. Проклятые должны пережить унижение, чтобы пойти дальше.

А жрец степенно продолжал, словно не замечая резко сменившейся атмосферы.

— Да-да, в дерево. И я чуть-чуть недоговорил — процесс твоего превращения, маленькая лисица, затянулся бы… на три недели! И это минимум.

Пенелопа с улыбкой сглотнула и кивнула, в то время как Руби напряжённо сжала кулаки.

— Что ж, это невероятно успокаивает! — брякнула зеленоглазая.

Но эльфийка уже успела заметить, как знатно тряхнуло лисицу, и её хвост предательски дрогнул, опускаясь вниз. Нечто внутри красноглазой медленно, но верно просыпалось. Какая-то внутренняя обида, превращающаяся в оглушительную злость. И Рубина готова была дать ей выход, несмотря на её положение и на многолетнее воспитание.

— Так вот она какова, цена справедливости, — высокопарно заявил Альфред, не раскрывая, как у него скрипят зубы. Он буквально высказывал вслух мысли эльфийки. А может быть, и лисицы тоже. — Я бы поаплодировал Вашему умению. И что же — нет конца и края Вашей хвалёной милости, уважаемый жрец? — нахмурился мужчина.

— Что ж, я не услышал ответ на свой вопрос… — как бы намекая, заговорил Еврипид. Это значило только одно — он избавит от заклятья Пенелопу только после того, как Руби наконец расскажет всё, что они успели узнать.

Вот только что на самом деле имело значение, если по-настоящему священнослужитель не верил ни единому их слову? И как его убедить? Рубина вспоминала: олени, фоморы, кодекс, Гортензия — события легко проносились перед её глазами. Единственное, о чём никто не упоминал, попытки Пенелопы бежать прочь от Храма, но обе понимали, что если они расскажут жрецу об этом, он примет ещё какие-нибудь отвратительные меры по усмирению проклятых…

Единственное, о чём ещё не было упомянуто, это исчезновение лисиц и Лунное Убежище. Но к сожалению, подобные случаи точно не имели никакого отношения к делу Призрачного Оленя. Как бы данная новость не расстраивала, это отдельный случай.

— Позвольте дать ответ мне, — ответил ещё один незнакомый мужской голос. — Я как раз собирался к Вам.

Теперь все с удивлением могли заметить ещё двух участников действия — Кольта и, самое важное, Бенджамина. Последний незамедлительно подошёл к жрецу и отвёл того на приватный разговор. Лисица и эльфийка уже не знали, куда себя деть от изумления, что сюда явились даже Кольт и Бен. А Гвиннет, которая рассмотрела фигуру Бенджамина, спряталась за Линдиве, что-то невразумительно пискнув. Что касается Нэнси, она вдруг начала поправлять на себе платье, оборки и шляпу, пока её служанка скривила недовольное лицо.

— Кольт? — подскочила к мужчине Пенелопа. — Я думала, ты…

— Так и есть, но Бенджамин сказал… — начал было пофыркивать шатен, но его тут же подозвал офицер. — Ну вот и оно! Пенелопа, держись там. Я рад, что ты ещё жива.

— И я, — оба быстро кивнули друг другу, после чего Олден отправился к жрецу и своему надзирателю.

Тогда, пока троица серьёзных мужиков разговаривала на различные темы, Линдиве, Нэнси и Гвен подошли к Пенелопе.

— Мы хотели ещё кое-что сказать… — проговорила светловолосая. — Мы в курсе, что народ лисиц уже давно ушёл, но мы хотим попросить, чтобы ты воспроизвела звук, который ты издаёшь, когда хочешь зайти.

— Чегось? — не поняла зеленоглазая. — Зачем?

— Это что, так неочевидно? Мы хотим тебе помочь, — заявила упрямо Нэнси и серьёзно взглянула на лисицу.

— Но почему?

— Потому что ты спасла Гвиннет, — младшая семейства Флоранс важно подбоченилась. — А ещё… вы единственные, кто не считал меня виноватой в этой ситуации. Даже мои родители полагали, что я её жестоко подставила. Впрочем, не могу сказать, что я не сделала немного других вещей… — она повернулась в сторону Гвен, которая смотрела на неё проникновенными и живыми глазами.

— Нэнси сказала мне, почему она делала подобные вещи, — сказала белокурая девушка. — Мы решили обдумать все эти обстоятельства… и если бы не вы, этого не произошло, — кивнула она. — Мы это ценим.

— Ну и, похоже, что вы вернули кодекс обратно фоморам, поэтому они не станут беспокоить Гортензию ещё некоторое время… — продолжала Линдиве. — А так как нам не зазорно общаться с вами, хоть вы и проклятые, то мы подумали, почему бы не осмотреть пещеру как следует. Может быть, мы найдём какие-нибудь следы.

— Я не могу, — помотала головой лисица и прикрыла глаза. — Я не знаю, какие ловушки там могут работать. А вдруг из-за меня у вас что-то случится?..

— Пока не попробуешь — не узнаешь, — с надеждой заговорила Гвиннет и, не стесняясь, нежно взяла Пенелопу за руку. Теперь стало заметно, что лисица смотрела на троицу с застывшими на глазах слезами. — Послушай, Пенелопа, мне жаль, что наши встречи проходили недостаточно хорошо. Давай станем подругами и узнаем друг друга получше…

— О, мы настолько собираемся контактировать? — уточнила Нэнси. Линдиве сзади грубо пихнула госпожу и тут же извинилась, сказав, что зацепилась за что-то.

Но Нэнси знала правду. И Руби её понимала. И Пенелопа догадывалась…

— Это просто моё желание, — покачала головой Гвиннет. — Я понимаю, что это выглядит нелепо, но в моих принципах общаться и дружить с теми, кто меня спас. Скажите, в Храм же можно посылать письма? Их никто не отбирает? — в голосе белокурой послышались надежда и вера в лучшее. Ей хотелось верить.

— Да, у нас есть пара-тройка граждан, общающихся с проклятыми, — кивнула рыжеволосая, шмыгнув носом и утирая с лица непрошенные слёзы. Сейчас она пыталась не дать волю своим чувствам.

— Отлично, значит, мы сможем писать вам и докладывать, если что-то нашли в пещере, — закивала упрямая служанка.

В этот момент лисица собралась с силами и издала звук, похожий на птичий крик. Пока Рубина, Гвиннет и Нэнси обдумывали, что это такое было, Линдиве быстро его повторила, ввергая лисицу в изумление. Служанка с улыбкой приложила руку к груди:

— Я угадала?

— Да, почти попала, — отозвалась рыжеволосая. — Потренируйся… и спросите у Артура, куда идти, потому что он уже находился там… О! И обязательно будьте осторожны! — наставительно заговорила она. Теперь эльфийка заметила в ней признаки весёлости и душевного подъёма — ведь у рыжеволосой наконец загорелись глаза.

Рубина посмотрела на других, в том числе на Кольта, Еврипида и Бенджамина, удивлённо косящихся в их сторону. Что её смутило — зеленоглазый жрец неожиданно ухмыльнулся. Что ж, он явно подумал, что тёмные наконец сошли с ума. Или что все женщины мира, в принципе, шиканутые.

— Необходимые мне пояснения я принял к сведению, — убедительно заговорил священнослужитель. — Остальное меня не волнует.

— Я так и понял, — кивнул в ответ светловолосый офицер и отошёл от него. — В таком случае, передаём проклятых под Вашу ответственность.

— Дайте мне им кое-что сказать! — запротестовал Кольт, и девушки снова разглядели его комично недовольное лицо. Пенелопа невольно улыбнулась, когда услышала фырканье лиса. Теперь для неё это была как музыка.

— Ты не имеешь права этого просить, ты же под надзором, — заявил в тот же момент невозмутимо Бен и ещё раз повернулся к Еврипиду. — Мой подопечный хочет ещё немного поговорить с тёмными. Разрешите?

Еврипид, уже не сдерживаясь, расхохотался. Рубина и Пенелопа, которые его в таком приподнятом настроении ни разу не видели, посмотрели друг на друга взглядом: «Хоть мы и немного побыли вместе, но всё равно спасибо». Мало ли, вдруг в этом человеке проснулся маниакальный психоз и они не доживут до Храма.

После разрешения Кольт подошёл к Пенелопе и Рубине ещё раз.

— Тот парень, медведь, сбежал, — сказал он. Сначала девушки не поняли, о ком конкретно речь, но Олден поспешно добавил: — Вся остальная команда медведей всё ещё находится в заключении, а тот помощник сбежал, — после этого Руби застыла, как вкопанная. Она всё ещё вспоминала грубый голос и насильственную смерть, которая чуть не постигла обеих проклятых. — Будьте осторожны.

Больше задерживаться в Гортензии не имело смысла. Парни сразу покинули территорию, с которой только-только взлетал аэрошатл, а гражданки всё ещё стояли и смотрели на чудо техники. Однако перед тем, как шар окончательно унёс проклятых дальше, девушки заметили, что на некотором расстоянии от девиц стоит Итан, и ещё дальше — Бенджамин с Кольтом. Если на последних можно было подумать, что они решили о чём-нибудь важном покумекать, то с Альфредом-Дугласом сразу стало всё ясно.

— Этот придурок… — сказала зеленоглазая, указывая на своего избранника. И Руби убедилась, что некоторым людям всё ещё сложно менять устаревшие привычки. Интересно, других стариков, женщин и детей этот парень тоже иногда доводит до безопасного места в других странах, а потом растворяется в сумерках уходящего дня?

— Что он тебе подарил? — спросила Рубина.

Черноволосая немного злилась, ведь вчера, когда она убегала в Гортензию по важным и насущным делам, то при встрече с вдохновлённой Гвиннет узнала, как после встречи с проклятыми на неё в буквальном смысле посыпались «подарки судьбы». Кто-то оставил дары прямо в коридоре усадьбы семьи Флоранс на её имя, и там оказалось то самое прелестное голубое платье. А вот Пенелопе, — девушке, которая любит его протяжении долгих лет жизни, и ни на секунду не забывала этого противного Итана, — мужчина подарил какую-то небольшую продолговатую коробку без какой-либо маркировки. «Дурак!» — подумала черноволосая. Может, поэтому даже внутренне красноглазая хотела его прибить?

— Неважно, — отрезала Пенелопа, уставившись равнодушным взором перед собой. — Я даже не смотрела.

Да, следовало сразу запаковать подарки в карманы, пока их не отобрали… и, в конце концов, у девочек не было даже сумок, куда положить мало-мальское добро. «Но Итан, может быть, стоило хотя бы попытаться?!» — ругалась внутри себя Рубина. Она терпеть не могла подобный типаж мужчин.

— Я отдохну, ты не против? Так устала… — рыжевосолосая присела прямо на пол, с грустью поджав к себе колени.

Красноглазая считала намёк и промолчала, не желая больше тревожить рыжеволосую. Сейчас Пенелопе, должно быть, больно не только физически, но и душевно. Девушка покидала дом, который так и не успела обрести. Некоторое время девушки находились в тишине — каждая обдумывала свою мысль. Пенелопа даже задремала на некоторое время, пока Руби косилась на её карманы, всё чаще переводя взгляд на небо и проплывающие мимо островки суши. Она знала — в карманах у Пен находится аккуратно сложенный рисунок, где стояли Руби и Пенелопа. Их позы не являлись застывшими — Гвиннет изобразила их сияющими рыцаршами в доспехах, явно добавляя своей фантазии. При мысли об этом красноглазая улыбнулась. Её альбом остался в маленьком домике возле основного Храма. Может быть, ей тоже что-нибудь нарисовать и отправить маленькой Гвиннет?

«Но я не уверена в том, что я настолько же профессиональный художник, как эта девчушка…» — Руби всерьёз задумалась над данным вопросом. Зачем Гвиннет неловкий рисунок? И откуда у эльфийки найдётся время, чтобы развлекаться с карандашом в руках?

— Любопытно, — раздался голос жреца рядом с проклятой, и та опасливо развернулась к мужчине. Тот скрестил руки на груди и пристально разглядывал Рубину.

— Вы мне?

Девушка начала корить себя, но под внимательным взглядом священнослужителя ей даже захотелось спрятаться. Но она не должна показывать испуг или другие чувства. Эльфийка уже успела понять — этот парень явно питается чужими эмоциями и позволяет себе манипулировать теми, кто слабее него. Когда девушка ещё жила в Селестии, то видела, как легко Филипп ставит подобных личностей на место… а вот ей пока не предоставилась возможность научиться противодействию. Радовало хоть одно — ей удаётся вовремя распознать сей характер.

— Видимо, в вас есть что-то особенное, раз в Гортензии радушно с вами общались. Они ведь даже не семья, — мужчина развёл руками. — Вот мне и любопытно.

— Понятно, — кивнула красноглазая. Ей неожиданно захотелось высказаться. — Возможно, всё дело в том, что мы спасли Гвиннет. Мы сделали ту вещь, которую Вы называли неважной и за которую были наказаны впоследствии, — надавила она и невольно вздёрнула подбородок. — Может быть, такие, ничего не значащие поступки, и являются особенными?

Еврипид хмыкнул.

— А, это та девушка, о которой вы рассказывали, — проговорил зеленоглазый. — Ясно. Только это всё равно не причина… — он подошёл ближе и сощурился. Руби ощутила себя как на иголках, смотря снизу вверх на мужчину.

— Когда Вы избавите Пенелопу от… заклятья? — проблеяла она, практически выдохнув из себя эти слова. «Я не позволю себе прогибать спину! — внутренне говорила брюнетка. — Я не позволю себе! Один раз уже чуть не стоил Пенелопе жизни! Больше нельзя!».

— Только после второго наказания… — проговорил Еврипид с улыбкой.

— И когда будет второе наказание? — напряжённо уточнила бывшая принцесса.

— Учитывая твою наглость… прямо сейчас.

— Что?

В последний момент Руби успела взглянуть в резко потемневшее лицо молодого мужчины. Она рассмотрела его довольную полуулыбку, застывший пристальный взгляд и вытянутую руку, на которой уже формировалось очередное заклинание. Еврипид стоял прямо, явно не переживая о том, что сейчас творит. А рядом с ним возник силуэт ошарашенной Пенелопы, отчаянно вопящей неразберимые слова.

Видимо, рыжеволосая тоже жалела, что не могла ничем помочь, потому что когда она планировала направить руки для своей магии — их резко убрало назад невидимой волей.

Аэрошатл всё больше и больше отдалялся, словно взлетая вверх, фигуры становились меньше… А Руби… Руби вдруг осознала, что падает вниз. А вокруг неё продолжали мерно плыть белые облака…

МУАХАХАХАХАХАХАХАХАХ!!!! НИКТО НЕ ЖДАЛ, А Я ЗАКОНЧИЛА!!!! ВЫКУСИ, ПРОКРАСТИНАЦИЯ!!1!!1

На самом деле, это буквально первая моя работа, где я заканчиваю хоть какую-то часть, пусть даже самую маленькую. Это удивительно и невероятно. Но это благодаря плюсам и добавлению в библиотеку, который до сих пор числятся на моей работе. Я также вижу, что сюда всё ещё кто-то заходит, чтобы хотя бы просто посмотреть, что это такое. И я хочу сказать: спасибо. Спасибо, если кто-то это делает. Я очень вас люблю, ребят. ❤️

Обречённые. Она уже пала. Глава 27. То, что удерживает

— С тобой точно всё в порядке? — уточнила София, когда Малика ступила на голую землю, вылезая из аэрошатла. Блондинка ободряюще улыбнулась и кивнула, хотя на её лице появилось очередное ранение, которое фея неуклюже залепила пластырем. Им обеим следовало заглянуть к медику.

— Можешь не сомневаться! Даже если я ангел, я самая крепкая из всех ангелов на земле! — добавила она со смешком, но София не улыбнулась. Лишь её глаза цвета сирени смиренно блеснули при свете дня, выхватывая из обзора расположенные на краю забора деревья. — Даже моя старшая сестра, да уберегут её небесные чертоги, поражалась этому…

— Что это? — прервала, сама того не желая, София. Дело в том, что впервые за долгое время при разговоре сероволосая посмотрела вверх и увидела зелёный кокон из лиан и растений, быстро приближающийся к земле. Малика повернулась в ту же сторону и её глаза изумлённо расширились.

В них отразился страх.

Теперь, когда жрец отошёл от них подальше с целью оформить доклад Вазилису, они были предоставлены самим себе на некоторое время. И зелёный кокон, который девушки наблюдали, показался им знакомым. Такая сковывающая магия пут и давящая атмосфера принадлежали только одному жрецу в этом храме. И именно с ним отправились на своё задание Пенелопа с новенькой Рубиной.

София и Малика, не сговариваясь, рванули туда, словно от пробежки зависели их жизни. Они приблизились к тому месту, в которое, по расчётам Софии, должен был свалиться кокон, и выжидающе застыли. Ждать долго не пришлось — зелёная масса буквально врезалась в асфальт, заставляя девушек прикрыть лица, чтобы их не задело. Воздух наполнился пылью, и фея с ангелом невольно закашлялись.

К их изумлению, кокон раскрылся, и внутри оказалась живая Рубина, с ощутимыми повреждениями. Она ударилась головой, и из её лба просочилась тонкая струйка крови. Руки туго перебинтованы, но их это не спасло — ладони кровоточили. Ноги скрыло платье, опутанное лианами. Глаза то открывались, то закрывались, губы шевелились в попытках что-то произнести, но никто не мог услышать, о чём пыталась заговорить эльфийка.

— Руби! — воскликнула с ужасом Малика. На её лице отразились мучение и паника одновременно. Она отчаянно подбежала к эльфийке и упала рядом с ней на колени, испуганно переводя взгляд на Софию. — Надо что-то сделать… — пробормотала ангел растерянно. Она осторожно приподняла голову Руби, и та наконец закрыла глаза.

— Я позову лекаря, — взяла на себя ещё одну инициативу София и уже собралась было двинуть в сторону лазарета, в котором тёмные пребывали часто по тем или иным причинам, как на площадку приземлился ещё один аэрошатл. Оттуда стройным шагом вышел таинственно улыбающийся Еврипид, даже не обратив внимание на кокон, который он же и сформировал. Следом за ним, шатаясь, как пьяная, вышла рыжеволосая. Она прикрывала рукой лицо и пыталась найти хоть какую-то опору, но вокруг не было ни скамейки, ни каких-то поручней, чтобы опереться и восстановить дыхание.

София быстро оценила положение и поймала лисицу до того, как та встретилась лицом с землёй.

— Девочки… я дома… — пробормотала тихо рыжеволосая. Увидев фею, Пенелопа слабо улыбнулась, хотя в её остекленевших глазах не виднелось проблеска надежды. Софии понадобились все силы, чтобы удержать на себе зеленоглазую девушку, потому что та вдруг оказалась без сознания.

Что было дальше — догадаться нетрудно. В такие моменты тёмным никто не помогал, кроме них самих, и, возможно, Дороса, если он не был занят. Фея аккуратно оттащила Пенелопу подальше от площадки, — благо у неё присутствовал опыт работы при таких обстоятельствах, ведь не первый и не последний раз попадаются слишком активные и боевые жрецы, — и стремглав помчалась к лекарю или к другим девушкам, которые уже прибыли в Храм. Обстановка не всех располагала к дружбе, только самых «безнадёжных романтиков». Но девочки всё равно помогали друг другу, следуя простому правилу: если ты сегодня не поможешь кому-нибудь — кто-нибудь не поможет тебе завтра, и ты уже точно не выберешься.

Конечно же, Линда, Сати и Руфина раньше всех закончили задания, так что общими усилиями девочки дотащили Пенелопу и Рубину до лекарей. А спустя день черноволосая смогла очнуться в общежитии, толком не понимая, где находится. Следуя собственному расписанию, она оглянулась в поисках помощи, увидела на прикроватном столике родную мордочку слегка помятого Тобиана, трясущейся, еле двигающейся рукой притянула игрушку и как следует сжала его в объятиях. Ей стало не по себе от незнакомой, резко сменившейся, обстановки. Это не комната принцессы или подсобка Моны, а многокроватное замкнутое пространство с одним шкафом, несколькими окнами и комодами, на которых помещались различные предметы. Руби его совсем не запомнила. Она силилась, разглядывала окружающее пространство, но видимо, мозг настолько устал воспринимать информацию, что уже отказывался от любых попыток договориться.

Затем эльфийка нашла глазами лежащую на кровати лисицу и смогла вспомнить произошедшее. Неожиданный полёт, который мгновенно превратился в нестерпимую боль, из-за чего девушка упала в обморок. Заколдованную лисицу, которая до последнего сопротивлялась жрецу, но так и не смогла дать отпор. Минуты, превращённые в бесконечность. И воспоминания, которые судорожно подкидывал мозг в долгие мгновения полёта. Смерть родителей, осознание себя как запасного варианта или политической пешки, добрый кузен Филипп с искажённым лицом, Мориса, а затем порт Гортензии и добрые лица неравнодушных товарищей…

Память неожиданно вызвала отвращение, подкидывая жуткие варианты пережитого. Следовало прекратить это немедленно. Судя по всему, эльфийка находилась в доме проклятых, в котором пребывала некоторое время после приезда из родного, — ладненько, теперь уже не совсем родного, — дворца. Пенелопа находилась тут же. То есть её не похоронили. Значит, она жива.

Рубина попробовала ощутить своё тело, чтобы не вспоминать больше, и сразу же пожалела об этом. Когда она решила подняться, её руки пронзила боль. Виски неприятно пульсировали. Ноги она вообще не чувствовала. Из-за нещадной порции неприятных ощущений Руби сжала зубы и попробовала хотя бы пошевелить кончиками пальцев, чтобы возвратить себе устойчивость.

— Вставай… вставай…

По крайней мере, стало ясно, что голос в ближайшие секунды не возвратится. Если бы Руби не находилась у себя в голове, она бы не различила тихие звуки, которые безысходно проговаривала. Но не время сдаваться — нужно пробовать снова. Просто потому что она не могла больше позволить себе оказываться слабым звеном. По приобретенному опыту, беззащитность не приводила ни к чему хорошему.

Темноволосая шевелила себя как могла: дёргала плечами, старалась поднять ноги или выделывать ещё какие телодвижения. И ничего не срабатывало — лишь руки можно было поднимать достаточно, чтобы прикоснуться к прикроватному столу и нащупать нетронутый альбом. Печально. Если она станет совсем бесполезной, её точно выбросят в Проклятые Земли, где солнечную эльфийку добьют какие-нибудь чудесатые монстры. Ещё бы, кому нужно заботиться об инвалиде, который впоследствии обратится чудовищем?

Наконец Рубина смогла приподняться на локтях… В этот момент к девушке резко подбежали и заблокировали пути к отступлению. Спустя несколько секунд черноволосая сфокусировала взгляд и увидела смотрящую на неё девушку с тусклым взглядом. Кажется, фею. Они уже знакомились — это была София.

— Если встанешь — будет хуже, — сказала сероволосая. — Притворяйся, что тебе плохо, сколько можешь, хорошо?

Рубина хотела было напомнить фее, что она ей говорила перед увлекательной поездкой в Гортензию, — то есть: «не притворяться», — но передумала. Правила этой игры ей были неизвестны — она знала немного дворцовых интриг, и то не полностью. А вот София была уже прошаренная. Так сказать, ветеран боевых взаимодействий в Храме.

— Мне и притворяться не надо, — еле прохрипела Рубина, тем более, что это было правдой.

— Отлично. Отдыхай, — София больше не выказала никаких чувств. Наверное, это лучше, чем если бы она в панике бегала вокруг и будила спящую Пенелопу.

Девичий силуэт скрылся в кухне. Рубина вздохнула и уставилась в потолок ошалелым взглядом. Потолок уставился в ответ. Помятый жизнью, призывающий к своей модернизации с помощью дырок и торчащих гвоздей, деревянный потолок навевал тоску. И что теперь? Сколько она так пролежит? Как дела у Пенелопы, которая хотела умереть и чуть не кончилась прямо на аэрошатле? Сейчас лисица практически не шевелилась — лежала на спине, свесив руку с кровати. Руби не была уверена, стоит ли будить теперь уже точно подругу.

— Ну что, принцесска, как твоё ничего? — послышалось насмешливое со стороны.

Этот голос Руби тоже узнала. «Только тебя здесь и не хватало», — эльфийка мысленно вздохнула и перевела взгляд на фигуру. Фигура почему-то стала размытой. Но основную часть бывшая Назар уловила.

— Привет, Сати, — прохрипела красноглазая и поняла, что не стоит ей вообще разговаривать. Горло саднило, и она могла только лишь хрипеть. Неужели всё это только потому что девушка упала с большой высоты?

А тут ещё и, в добавок, личности, которые чуть что — сразу готовы грубить и ругаться до последнего. Если честно, Назар уже должна была привыкнуть, тут на каждом шагу хватало личностей со сложными характерами — не все выдержат. Но красноглазая должна была быть честна с собой — Сати лучше, чем тот же Еврипид.

При упоминании в мыслях жреца снова заболела голова.

— Хочешь, обрадую? — заявила темноволосая кошка и без приглашения присела рядом, что немного резануло и уязвило эльфийку. Теперь черноволосая смогла разглядеть помятое жизнью лицо, голубые глаза собеседницы и синяки под ними. Это остудило бравый пыл эльфийки: Сати являлась такой же, как и она, просто с другой историей жизни. Её два взъерошенных чёрных хвоста немного дрогнули на концах, но всё ещё стояли прямо. — Пока ты лежала в лазарете, тебя, оказывается, успели сдать на опыты. Но мы пожаловались Маркусу, и тебя, так сказать, спасли. Гип-гип ура!

Что ж, после такого всё сразу стало понятно. От этих новостей прошёл холодок по коже — даже временная хворь не избавит девушку от посягательств Вазилиса. Но вместе с тем можно вздохнуть спокойно — пока другие тёмные рядом, за Руби хотя бы наблюдают и не дают в обиду. А если и дают, то ненадолго.

— Поэтому я такая, да?

— А что тебе не нравится? Осталась жить — благодари судьбу, — скрестила руки на груди Сати. Кажется, она сейчас являлась неагрессивной.

— Спасибо, — Руби постаралась кивнуть. Получилось без лишней порции боли. Вот и замечательно! Внушает оптимизм.

— Рано радоваться, на самом деле, — ещё раз обнадёжила кошка и хищнически ухмыльнулась. — У нас скоро плановая тренировка.

Руби хмуро посмотрела на Сати. Сначала она осуждает её. Потом ещё раз осуждает. Мало того, считай, окунает с головой в навоз. Что ей вообще нужно? У эльфийки не было столько терпения прямо сейчас!

— О, да, — закивала Сати. — Я тоже люблю так смотреть, принцесска. Но ты должна понять — ты не в детском саду. Тебя будут проверять на силу. И если ты окажешься слишком слабой — рискуешь пострадать сильнее, чем если бы могла дать достойный отпор.

— И что ты предлагаешь?

— Фу, ну у тебя и баритон. Принесу воды, — сказала Сати и встала. — А насчёт моего предложения… как только почувствуешь себя лучше — встань и дерись. Хочешь — со мной, хочешь без меня. Но ты должна бороться, — она сказала эти слова, уже направляясь на кухню.

«Как у тебя всё легко…» — подумала Рубина. Но по крайней мере, с помощью Сати у неё появились дополнительные ответы. И на этот раз она была… чуть сносней по поведению, чем в прошлый. В тот момент они вообще не поговорили толково, а тут хотя бы вырисовывалась какая-то мнимая надежда на дальнейшее сотрудничество.

Спустя несколько минут из кухни вышли Сати и София. Сати, как и обещала, принесла воду в стакане, после чего ретировалась на тренировки. София — ароматно пахнущее блюдо, от которого у Руби сразу повысилось слюноотделение. Она была голодной. Даже слишком. Тогда София помогла эльфийке подняться, и та начала потихоньку приходить в себя в моральном плане.

Выяснилось, что девочки принесли овощной суп, который приготовила Фива. Она часто кашеварила — по-видимому, подобное занятие являлось для рогатого кролика очень привлекательным. Но конечно же, в супе не было мяса. Зато куча зелени и моркови, что предсказуемо, если вы являетесь любителем стереотипов о кроликах.

— Пенелопа очнётся не скоро, — оповестила София Руби, когда увидела, как та искоса поглядывает на бессознательно лежащее тело лисицы. Кажется, рыжеволосая не то, что не шевелилась, — даже не дышала. Из-за этого сердце черноволосой выделывало такие кульбиты, что лучшие гимнасты позавидовали бы.

— Что с ней? Это всё заклятье? — Руби теперь могла говорить нормально, если не учитывать дрожащий от волнения голос. София подсказала ей, что у неё немного предболезненное самочувствие из-за того, что ей залезали в одухотворённое состояние и пытались изъять или исследовать магию. С мыслями о волшебстве Рубина, к своему же удивлению, успела свыкнуться. Она также посмотрела на руки — те обвязали новыми стерильными бинтами, и теперь на них не виднелось сковывающих браслетов. Теперь ожоги хотя бы не так мешали существовать.

И сжимать простынь, сдерживая порыв вскочить с кровати и уже точно убедиться, что лисица ещё в этом мире.

София внимательно посмотрела на красноглазую.

— Следы заклятья действительно были найдены, — кивнула она. — Но кажется, это кое-что другое. Заклятье снято, я подслушала. Скорее всего, она слишком переутомилась.

Тогда, чтобы убедиться в правильности доводов, Рубина рассказала о похождениях Пенелопы. София вновь закивала, подтверждая, что большая трата энергии для лисицы окончилась похожим на летаргический сон состоянием. А если добавить ещё и внешние повреждения, которых у рыжеволосой оказалось в избытке, можно было просто уповать на богов. Тут спасибо, что девушка вообще держалась хотя бы на честном слове. Если бы это была обыкновенная среднестатистическая светлая, она бы уже давно провалилась в небытие. От этих фактов бывшая принцесса невольно выдохнула. Она не считала, что улыбаться в этом случае хорошая идея, — обстановка всё ещё не располагала, — поэтому изобразила на лице максимальную глубину захлёстывающих чувств благодарности. Ведь девочки не бросили Руки и Пен на произвол судьбы, хотя они друг для друга не близки.

И, кстати, ей ведь ещё нужно было узнать кое-что важное, раз уж подвернулся удачный случай.

— София, спасибо тебе и другим девочкам за то, что вы позаботились обо мне, но у меня есть ещё вопрос. Ответь на него, если есть такая возможность.

— Слушаю, — кивнула с готовностью фея и поправила очки.

— Насчёт меток, — Рубина скрестила руки на груди, полусидя на кровати. Она уже смогла осилить подобное, хотя всё тело продолжало мучительно ныть. — Я слышала, есть тигриный уровень опасности. А остальное? Что вообще это значит? Я просто не интересовалась тёмными досконально… — темноволосая развела руки в стороны. К счастью для себя, движения дались без последствий.

— Я объясню, что могу, — кивнула фея. — У проклятых есть тигриный, драконий и божественный уровни опасности. Тигриный уровень опасности — это что-то более приземлённое. Я знаю, что обозначением этого выступает какое-то растение, например, цветок.

— Да, как у меня, — кивнула Рубина и посмотрела на плечо, на котором виднелись пластыри. Тем не менее, они не закрывали злосчастную метку лилии. Слова Софии пока что не расходились с реальностью — Аарон тоже упоминал про тигриный уровень.

К тому же, если верить предоставленным фактам, у Пенелопы тоже был тигриный уровень опасности. И при этом, как успела убедиться Рубина, лисица являлась достаточно сильным и выносливым противником. Возможно, она была даже на уровне «Итана» по силе. «Нет, Итан всё-таки монстр, — от воспоминаний умений мужчины внутри Руби передёрнуло. Нет, она, правда, его чуть не убила?! — Наверное, на уровне Артура… да, Пенелопа на уровне Артура…».

Девушка всё ещё сомневалась, как вернее толковать «тигриный уровень»…

— Есть драконий уровень опасности… — тем временем, продолжала София. — Ты когда-нибудь взаимодействовала с драконами?

— Нет, — сразу же покачала головой бывшая принцесса. Она принялась выуживать из памяти обрывки учебников. — Единственное, что я знаю о драконах, — это одни из сильнейших существ в нашем мире. Также я знаю, что драконы, которые живут на Востоке, обладают разумом. Но на этом всё. Моя страна слишком далека от драконов.

— На самом деле, я тоже не взаимодействовала, но подшерстила некоторые факты о них, — София поправила очки. Руби даже показалось, что на мгновение сероволосая улыбнулась. Но затем лицо феи снова стало невозмутимым. — Все драконы, даже самые примитивные, обладают разумом. И у них достаточно сил, чтобы напасть на город и уничтожить его полностью. Отсюда же название уровня опасности — драконий. Не хочу хвастать, но у меня такой, — София оголила метку, и Рубина различила изображение обычного листа, только чёрного цвета. Правда, сделала она это еле-еле, потому что так перед глазами почему-то расплывалась действительность.

— Значит, метка должна быть в форме листа… — задумчиво проговорила Рубина. Она немного напряглась. Если Пенелопа сильна на тигрином уровне опасности, тогда каковы способности Софии? — И какого это — быть драконьего уровня?

— Без понятия, — урезонила пыл познания Рубины София. Фея растерянно почесала затылок, пока красноглазая испытующе глядела на неё. — Я просто выживаю, и всё.

Подобный ответ мог бы разочаровать, но Рубина, кажется, поняла, что сероволосая имеет в виду. Когда всё время обращаешь внимание на мелочи для выживания, трудно стараться комплектовать полученные знания и анализировать их. Случается вначале одно, затем другое, и вот ты уже не принадлежишь самому себе. У Рубины когда-то были возможности, чтобы заниматься внутренним разбирательством. А сейчас их нет. И так будет всю дальнейшую жизнь — уже в Гортензии она ощутила подобное. Обрывки вопросов, оставшихся без ответов, мимолётно всплывали в голове, и она могла выудить информацию из окружающего пространства — вот, как сейчас.

— А что насчёт божественного уровня?

— Я не знаю, — пожала плечами София ещё раз. Если ранее она выглядела немного энергичней, то теперь казалась потерянной. Кажется, она хорошо могла рассказать лишь о двух уровнях тёмных. — Божественный уровень нечасто попадается. И жрецы тщательно скрывают информацию о таких девушках. Может быть, их вообще не существует. Я знаю, что у лесных фей была принцесса по имени Августина, и что у неё якобы был божественный уровень. Но знаешь, многие существа раздувают слухи из ничего. Я не знаю, верить ли этому.

— Ты права, — кивнула Рубина. Она тоже слышала, что принцесса Августина в форме чудовища стала очень опасной. Хорошо, что никто так и не успел пострадать, кроме нескольких людей из стражи. Наверное, если бы Августила была божественного уровня, то целая страна фей стёрлась бы с лица земли. Значит, в обществе Августину запросто могли, что называется, мифологизировать. Потому не стоит на данном этапе пытаться понять этот уровень досконально. — Значит, все здесь или тигриного, или драконьего уровня, которые являются более допустимыми, по сравнению с божественным?

— Что-то вроде… — кивнула София.

Послышался звук открывающейся двери — и Рубина, повернув голову, увидела, как внутрь заходят Малика, Сати, Фива и ещё одна незнакомая шатенка, которую ранее девушка уже замечала. Они вносили в помещение тело… и Руби не с первого раза догадалась, чьё именно туловище находилось на руках у остальных.

— Проклятье! — тихо выругалась Сати, когда рука незнакомки повалилась на землю, но упрямо продолжала путь. Черноволосая кошка не хотела её топтать. Никто не хотел — поэтому все замедлились и несли существо аккуратнее.

Руби продолжала смотреть, пока София подорвалась с места, чтобы подготовить постель. Розовые растрёпанные волосы чуть ниже плеч, худощавое и истощённое тело, побледневшая кожа…

Кровь в области живота.

Рука была в единственном числе. И это нормально. Такое уже было.

«Сара», — отметила про себя Рубина. Она вспомнила милую девушку с немного осунувшимся лицом, которая зашивала Тобиана. И эльфийка до сих пор не понимала, какой золотой единственной рукой надо обладать, чтобы зашивать игрушку без посторонней помощи.

Разглядеть дальше не получалось — мешали силуэты собравшихся, которые принялись беспокойно хозяйничать вокруг тела. Мёртвого или живого — эльфийка не догадывалась. Что она могла сделать сейчас? Мыслить логически. «Если её принесли сюда, значит, она ещё жива», — пронеслось в голове у красноглазой.

Она чертыхнулась. Вот именно — «пока что». Увидев, что Сара ранена, эльфийка как будто выпала в прострацию. Ей казалось, что всё вокруг нереально, но разумом девушка осознавала — надо действовать, и быстро. Рубина попробовала привстать с кровати и уже приготовилась спрашивать, нужна ли её помощь, чтобы справиться, когда к ней снова подлетела фея. Сиренеглазая аккуратно, стараясь не задеть болевые точки, пригвоздила красноглазую обратно.

— Быстро спи, — произнесла на полушёпоте София. Она быстро смела руками посуду, хотя в глазах Назар всё происходило слишком медленно. Секунды текли тягостно, и она не понимала, — правда, не понимала, — что происходит. — Засыпай, как можешь. Хотя бы притворись. Сейчас зайдёт лекарь — нужно, чтобы он не заметил, что ты проснулась, поняла? Иначе Вазилис решит тебя забрать. А я не уверена, что Маркус пойдёт помогать второй раз.

Черноволосая кивнула, — она будто опять опустилась в затянутый сон или кошмар, — и отвернулась в другую сторону от двери. Эльфийка принялась воссоздавать спокойное дыхание спящей принцессы, чтобы не стать жертвой чего бы то ни было, одновременно прислушиваясь к внешним звукам. Внутри не осталось ничего, кроме испуга перед непредсказуемостью судьбы и благодарности за то, что с ней, Пенелопой и Сарой носятся. Дают передышку перед очередной битвой. Про себя черноволосая отметила — когда-нибудь она отплатит им той же монетой, но не сейчас. Сейчас нельзя увеличивать проблемы.

Девочки справятся, потому что это не первая их битва, — так она себя успокаивала.

Девушка закрыла глаза. Сознание будоражилось от любого шума. Она различала топот ног, чьи-то слова, мужской голос и стук сердца, которое билось в такт её липкому страху. Пространство вокруг заволокло туманом — Рубина перестала разбирать развитие событий. Кажется, у неё и впрямь не оставалось сил на обработку дополнительной информации.

— Жить будет, — услышала она короткое хмыканье со стороны и не смогла распознать, чей голос это говорит — женский? Мужской? — и кому.

В смутном разуме сказанное породило гамму положительных эмоций. Рубина не знала, кого это точно касается, но понятие «жить» звучало гораздо лучше, чем «умереть». Она наконец смогла отпустить ситуацию.

А затем Руби очнулась снова. И опять в незнакомом месте. Она различила синий переливающийся потолок и незнакомого мужчину с ухмылкой на лице. Свет обжигал глаза, но вдали виднелась заветная дверь, до которой не добраться. За несколько секунд черноволосая оглядела пространство: незнакомые стены неясного оттенка и текстуры, где-то недалеко от двери стоял стол с предметами, которые эльфийка не могла точно идентифицировать, — она никогда таких не видела, — шкаф со множеством склянок. Руби ощутила металлические удерживающие обручи на руках, когда попробовала пошевелить ими. Браслеты удерживали её на кровати или койке. После осознания скованности в области рук она переключилась на ноги, которыми снова не могла пошевелить. Сердце начало стучать в три раза сильнее — от этого становилось тошно. Она сжала зубы и перевела взгляд в другую сторону.

Рядом стоял Вазилис с непонятной штуковиной и руками с исходящими оттуда кольцами магии. Его глаза сузились, когда он увидел, что девушка очнулась. Изящное лицо неприязненно перекосило.

— Ты не должна была очнуться! — обвинительно произнёс он. Руби ощутила укол, как будто она виновата в том, что чутко дремала.

Незнакомый мужчина рядом дотронулся до лба черноволосой прежде, чем та раскрыла рот, чтобы сказать что-то или хотя бы закричать. Мгновение резкой боли — и Руби перестала реагировать на внешние раздражители. Осталась только она и чужие голоса, а ещё окутывающий комнату мрак.

Или тьма находилась только в её голове?

Тела больше не было — лишь застывшая оболочка. Внешняя? Внутренняя? Эльфийка не смогла толком разобраться. Попытки шевелиться оставались, но она просто-напросто застряла и не двигалась. Словно статуя. Ни вперёд, ни в бок, ни куда бы то ни было. Её разум заполнила пустота, через которую девушка не могла перешагнуть, потому что у неё исчезли ноги. Всё, что красноглазая успела осознать, — наставления Софии не смогли ей помочь. Она всё равно оказалась на опытах.

Как же мерзко от того, что её сделали подопытной крысой!

Мужские голоса что-то увлечённо обсуждали. Рубина не могла ни увидеть, ни почувствовать, ни разобрать, какие проговариваются слова и какая ведётся тема диалога. Словно вакуум. Бассейн из опустошающего мрака. Но благодаря полученному опыту, она примерно представляла, зачем они все собрались. И ей становилось невмоготу, ведь всё, что эльфийка могла сейчас делать, — ждать.

Прошло ещё несколько мучительных минут, в течение которых разум Руби застыл. Вдруг она ощутила боль в животе. Перед глазами возникло воспоминание, как Вазилис, ухмыляясь, вставляет руку в живот, словно это что-то само собой разумеющееся.

Красноглазая хотела помотать головой, чтобы отогнать непрошенный осколок памяти, так плотно въевшийся внутрь головы. И не смогла. Головы не было.

«Может, я вообще не в теле? — спросила себя Назар. — Тогда где я?».

Она не знала. Вокруг пустота. Значит, она… нигде?

Руби вздохнула — её психику разрывало. Ей захотелось, чтобы всё, что она увидела и почувствовала, оказалось просто сном. Маленьким наваждением в подарок от пережитого. И на удивление, черноволосая раскрыла глаза. Её голова как раз опустилась вниз… чтобы разглядеть, как чужая рука прошла сквозь кожу, давя и ища нечто.

Снова.

Девушка не могла оторвать взгляд, в ужасе глядя на происходящее. Ей захотелось закричать, потому что она уже не чувствовала боли или неприязни, но её виски почему-то пульсировали. Мозг не мог воспринимать происходящее. Он хотел здесь и сейчас отключиться.

— Опять?! — услышала она голос Вазилиса и в миг погрузилась в темноту.

В темноте было не лучше, чем снаружи. Всюду виднелся окутывающий Руби туман. И в темноте у бывшей принцессы не было тела. Она не могла передвигаться, чувствовать мышцы, вкус, воздух. Ничего — сплошная пустота. Она опять нигде.

«Возможно, нигде — это мой рассудок…» — пронеслась мысль. Она не успокаивала и не давала возможности паниковать. Она просто пыталась объять поток страха и укомплектовать его в упаковку структуры.

Но вдруг внутри груди начало что-то неприятно ныть. Как будто стали заново болеть старые ссадины. Эльфийка толком не понимала, как разделять рассудок и ощущения тела, поэтому она восприняла «внутри» — как одно целое своего живого тела.

Руби неожиданно увидела своими глазами золотой сгусток, который плотно въелся во тьму. Что-то начало его требовательно вытягивать, — «что-то», потому что от сферы потянулась нить света в неизвестность, — и черноволосая ничего не могла с этим сделать. Она ощущала беспомощность, потому что внутри неё расцветало желание предпринять какие-то шаги. Только как? В «нигде» она просто дух.

Хотелось плакать и кричать, потому что это её, родное маленькое светило, которое нельзя трогать. Почему? Потому. Ответ Руби не могла придумать, но кажется, он и не требовался. Ведь сфера находилась здесь — в её «нигде».

Мучители не слышали требований одинокого голоса. Они продолжали доставать кроху-светлячка. И с удивлением Руби осознала: свечение никуда не уходило. Тьма опутывала свет и не отпускала его до последнего. Никакие средства, — а уж тем более, физическая сила, — не помогали. И Рубина не знала, как реагировать.

Знала только её внутренняя суть. Она ликовала. Никому не достать этого светящегося малыша.

НИКТО НЕ ЖДАЛ, А Я ПРИПЕРЛАСЬ ну как обычно лол

В процессе мной было выяснено, что в истории есть дыры. Надо редактировать. Редакция в процессе. Всем хорошего дня и приятного прочтения!

Обречённые. Она уже пала. Глава 28. Отчаянно хочется покоя

Руби очнулась снова.

С уже привычной слабостью и усталостью черноволосая разлепила веки и оглянулась. Так и есть, ей не приснился кошмар, она и впрямь проснулась в лазарете. Предсказуемо. Стандартно. И одиноко.

Рядом не оказалось даже врача, который смог бы вразумительно объяснить ей ситуацию или отмахнуться от нескончаемых вопросов. Просто медицинский кабинет с несколькими койками для больных, шкафом, коробкой инструментов, одиноким столом, на котором виднелись какие-то записи, и открытым окном, с которого веяло спасительной прохладой. Следовало воспользоваться благословенными минутами спокойствия, ведь оно наверняка будет недолгим. Нужно хорошенько обдумать произошедшее, понять, что случилось, переварить информацию на будущее о маленьком всполохе света…

Этой роскоши Руби позволить себе не могла. В её голове просто застывали факты. Руби постаралась напрячься. Вероятно, эта сфера и есть её запечатанная сила, даже если разум отказывался признавать такое стечение обстоятельств убедительным. И, скорее всего, «нигде» — это и есть её разум или то, что от него осталось. Непонятным оставалось только конкретное место, в котором над ней проводили опыты.

Магическая мощь напомнила и о кое-чем другом. Сати говорила о плановых тренировках, которые собираются проводить с тёмными. Видимо, это было что-то серьёзное. Руби так и не спросила, когда они состоятся. Сати рекомендовала тренироваться, как только у Руби появятся силы. Энергии у Руби, конечно же, не было. Но черноволосая не должна была сидеть сложа руки, ожидая участи проигравшей. У неё вдруг появилась надежда — красноглазая ещё толком не понимала, какая. Но в Гортензии она встретила тех, кому она гипотетически небезразлична. В Храме она познакомилась с Линдой, Пенелопой и другими девочками, а также с мягким Доросом. Значит, появились те, ради которых стоит идти дальше по дороге жизни, что бы ни было уготовлено в будущем.

Она сделала попытку встать, пытаясь удержаться за койку и не упасть. Ей удалось. Ноги отказывались идти, но мозг чётко соображал. Сейчас ей необходимо превозмогать усталость настолько, насколько это возможно. Каждый шаг давался с трудом, и победой её попытки назвать сложно. Но это было хоть что-то.

Руби приближалась к двери. Может быть, её заперли, но надо попытаться выбраться как можно скорее. Если понадобится, красноглазая сиганёт через окно…

И как раз в тот момент, когда эльфийка подошла к двери и прицелилась к ручке, та мигом раскрылась, ударяя девушку по лицу. Раздался характерный звук «Ай!» и черноволосая схватилась за нос, надеясь, что хоть он остался невредимым после стольких жутких схваток с реальностью. Из глаз брызнули слёзы, ноги подкосились, и вот эльфийка уже пытается удержаться за шкаф, пока вокруг неё бегает паникующая крольчиха.

— Что ж я наделала!!! Руби, ты как? Я сломала его, да?! Сломала?!

— Нет, — слабо отозвалась эльфийка. Нос и впрямь оказался цел, даже крови не текло. Руби обрадовалась и выдохнула, вытирая выступившие слёзы и надеясь, что боль скоро кончится. Главное, дышать можно.

— Я думала, ты спишь! — заявила, уперев руки в боки, Фива. Затем она испуганно поджала уши и виновато покосилась на бывшую принцессу, сложив руки в молебном жесте. — Прости меня, я тебя просто искала и… я не хотела…

— Представляю, если бы хотела, — отозвалась Рубина, усмехнувшись. Она мягко улыбнулась. — Я в порядке. Не переживай, пожалуйста.

— Хорошо. Мы не увидели тебя в кровати, и сразу поняли, что к чему, — сказала с печалью Фива. Её голубые глаза выражали заботу, понимание, жалость, да всё вообще. Они отчётливо показывали скорбь мира, когда розоволосая ещё раз приложила руку к груди. Она, в принципе, не знала, куда деть конечности. — Ты точно в порядке? Они…

— Ну, я поняла, как воруют силу, — проговорила Руби, вспоминая произошедшее. Её тело и разум никак не отозвались — только руки немного дрогнули. — Но у них не получилось сломать печать, если я верно истолковала увиденное.

— Ясно, — кивнула голубоглазая. Она задумчиво покосилась на Руби. — То, что ты видела, скорее всего, не сон, — бросила девушка повернулась к двери. Черноволосая ухватилась за последнюю фразу — она предположила, что со стороны Фивы это была подсказка.

Наверное, хорошо, что Фива не начала расспрашивать больше. Черноволосой до сих пор становилось тяжко при мысли о произошедшем. И эльфийка размышляла не только о магической силе.

— Как они? — спросила Руби, имея в виду Пенелопу и Сару. Красноглазая ещё волновалась, но уже не так сильно. Возможно, потому что вчера её успокоили остальные.

— Ещё спят, — Фива схватилась за голову так, словно её виски также пронзила боль. — Всё будет хорошо, — голубоглазая ободряюще улыбнулась. — Они точно выживут, я тебе так говорю, — крольчиха взглянула на эльфийку и показала на дверь. — Пойдём. Если хорошо себя чувствуешь, иди сразу на тренировки. А если не очень хорошо, пойдём так-то со мной. Поможем Линде.

— Линде? — в памяти Руби всплыл образ очаровательной леди с хитрой ухмылкой и искрой в глазах. — А что с ней?

Главное здание, похоже, являлось не просто сооружением с тучами бумаг и книг. Здесь находились не только библиотека и кабинеты, но ещё и уникальная лаборатория, в которой неустанно трудились жрецы Оннейма. Когда Руби увидела полностью белое помещение, со множеством входов и выходов, с кучей различных механизмов, за которые невольно цеплялся взгляд. Даже с потолка свисали механизмы, названия и предназначения которых черноволосая не знала. Её сердце пропустило удар. «Вот, куда точно уходит основной бюджет…» — подумала она.

— Здесь жрецы изготавливают тяжело добываемые лекарства, — объясняла Фива, пока они с Руби спускались по длинной лестнице. Здесь оказалось гораздо прохладнее, чем снаружи. Должно быть, причиной тому стал белый камень, которым покрывались пол и стены. Руби также не могла разобрать запахов — аромат медикаментов смешивался с другими в воздухе. Кроме того, она пыталась понять, где конкретно находится злополучный кабинет для экспериментального террора, но ничего подобного не обнаружила — лаборатория представляла из себя открытое место, части которой разделяли прозрачные стены.

Девушки подошли к остекленённому кабинету, внутри которого черноволосая разглядела мирно спящую фею растений. Линда прикрыла глаза, облокотившись на белое мягкое кресло. А из её кожи торчала аккуратная трубка с иглой. Фива предчувствовала вопросы эльфийки и сразу же заговорила:

— Ты уже успела познакомиться с Линдой… так вот, главный жрец Оннейма, Лазарус, смог придумать, как использовать сильный яд Линды. Он решил делать из него лекарства. Так-то.

Руби могла только открывать и закрывать рот, поражаясь тому, как легко извлёк пользу Лазарус из опасной проклятой. Она даже не знала, плакать ей или смеяться, представляя, сколько стоило установленное в помещении оборудование, все эти стеклянные кабинеты, белый камень и прочие прелести сияющей лаборатории. С одной стороны, куча трат. С другой — возможность исследовать и изучать загадочную тьму, чтобы сделать жизнь окружающих лучше и терпимей. «А также похищать нашу силу!» — Руби нахмурилась, вспоминая прошедшие события. Её мозг не позволял обрабатывать разрозненное понимание.

Стало лишь интересно, есть ли у них в Селестии подобные места, ведь на территории пустыни много местностей с аномалиями.

— Как только с Линдой закончат, нужно доставить её обратно в общежитие, — объяснила Фива, жестикулируя и возвращая черноволосую к реальности. — К тому моменту Линда наверняка будет так-то обессилена.

Да, в этом была своя железная логика. Но вот незадача — она легко ломалась. И Руби не знала, как правильнее поставить вопрос. Поэтому единственное, что она могла выдавить из себя, это:

— Вы все говорили, что Линда ядовитая.

Фива кивнула без промедления.

— Так-то оно так. Жрецы предоставят нам защитную спецодежду, чтобы мы справились. Эта одежда также быстро пропитается ядом, поэтому нужно действовать как можно скорее. Ты справишься, Руби?

Черноволосой оставалось только кивнуть. Она уже согласилась присутствовать в лаборатории вместо тренировки — у неё просто не оставалось выбора. Она закусила губу, когда один из жрецов подошёл и буквально вырвал из Линды иглу, быстро кидая её в какой-то раствор. Также стремительно он обработал ранение, после чего Линда открыла глаза. Оглядевшись и заметив товарищей по несчастью, дриада ободряюще улыбнулась и замахала свободной рукой.

Но Фива и Руби видели — фея бледна: она потратила слишком много крови, который залили в специальный сосуд и плотно закупорили. Для Руби подобное всё ещё являлось дикостью: жрецы выполняли действия с таким остервенением, словно Линда не предоставляла кровь, а пыталась убить их самих. «С другой стороны, как они должны реагировать? — спросила себя темноволосая. — Линда ядовитая. Скорее всего, жрецы боятся яда, потому что он смертоносен для них тоже… Но неужели нельзя по-другому?».

Даже если цветочная фея живая, она всё ещё представляет опасность, как вышедший из-под контроля эксперимент. И даже если ядовитая фея неблагонадёжна, она являлась первой проклятой, которая помогла ей освоиться. «И как это назвать — двойственной несправедливостью?» — темноволосая невольно прикоснулась рукой к груди.

Тем не менее, сил Линды хватило, чтобы выбраться из стеклянного купола. Фива и Руби не успели уследить за стремительностью соседки.

— Хе-хе-хей, Руби, дорогая, ты в порядке! — заявила она и тут же рухнула на пол. Её никто не успел подхватить, — впрочем, нельзя сказать, чтобы каждый старался, — так что девушка растянулась на белой плитке под ошалелый взгляд красноглазой.

— Тебе надо было оставаться в кресле! — топнула ногой крольчиха. Она уже двинулась в сторону розовоглазки, но силой пригвоздила себя к полу и посмотрела в сторону жрецов, которые оживлённо переговаривались на фоне и, кажется, не обращали ни на что внимания.

— Ой, ладненько, — махнула рукой с пола фея. — Я полежу чуть-чуть и встану, не надо таких сумасшедших жертв…

— Лежи уже, — буркнула эльфийка, понимая, что хоть что-то в этом мире вечно. Линда какой была, такой и осталась — рисковой очаровательной дурындой. Оставалось надеяться, что она травмоопасна только для окружающих, а не для самой себя, иначе это двойная порция головной боли.

Линда больше не отвечала, так что черноволосая притихла. Она рискнула и аккуратно подошла ближе. Эльфийке резко поплохело — она подумала, что ядовитая фея упала в обморок от большой потери крови, и теперь нести её будет в два раза тяжелее. А может, она вообще умрёт прямо сейчас, и никто не придёт на помощь? Что тогда? Эльфийка даже не успела узнать соседку получше. Они ведь могли подружиться.

Но на лице Линды мелькала милая улыбка. Когда фея различила лицо эльфийки, то хихикнула и подмигнула ей. Темноволосая ощутила, что дышать стало легче. Чего вдруг она резко распереживалась?

После внутреннего вопроса Руби начала разглядывать девушку внимательнее и осознала, почему.

Руки Линды всё ещё не запахнуты — по бледным конечностям рассыпались звёздами синяки и ссадины от уколов. Только крови не оказалось — её умело вытерли, чтобы она никому не причинила вреда. Стоило задуматься, насколько Линде нравится подобное подчинение, и почему она так спокойно и мирно даёт свою кровь?

Затем жрецы принесли белые халаты. Фива плотно укуталась в ткань, натянув на себя защитные перчатки. Один из служителей Оннейма в зелёных одеждах попробовал дать ей очки, но голубоглазая отмахнулась от этого жеста, как от надоедливой букашки.

— Я не настолько труслива, — сказала она. И если раньше темноволосая, наблюдая за коллегой, отмечала в ней черты немного скромной и неповоротливой девчушки, то теперь заметила, как на лице знакомой мелькнула тень раздражения. Фива даже отвернулась, чтобы никто не заметил. Как это воспринимать — эльфийка не знала, но похоже, Фива не хотела окончательно защищаться от другой тёмной.

Однако Руби увидела и теперь гадала: сколько ещё ей предстоит узнать об остальных проклятых?

Назар надела свой халат и плотно закрепила его. Ткань оказалась, на удивление, мягкой — она сразу же прилипла к телу, — даже новое платье, в которое ее, видимо, успели переодеть во время непродолжительного сна, — что стало вдвое страннее ощущать. «Наверное, это нужно, чтобы точно защититься от яда», — подумала красноглазая, сжимая зубы и надевая перчатки. Они также являлись плотными, скрывающими открытые участки кожи, и оттого становилось тяжелее натягивать их на бинты. Хорошо, что рядом оказалась Фива, которая смогла аккуратно проделать данную операцию.

От очков Рубина тоже отказалась — она наблюдала за другими девушками и пробовала разные способы взаимодействий. Если яд Линды будет действовать слишком сильно, то в следующий раз она и очки напялит.

Когда обе подготовились к худшему, Фива подошла с одной стороны, Руби — с другой, и обе подняли Линду. Та оперлась на соседок, продолжая улыбаться. Но ничего не говорила, кроме: «Хе-хе, меня тащат милашки!» или «Хе-хе, я окружена милашками!» каждый раз, когда они проходили мимо жрецов. Руби в такие моменты закатывала глаза — судя по всему, у каждой из девушек находилась своя маска для маленьких подтруниваний, на которые никто не знал, как реагировать.

Сначала, когда только начинался путь из лаборатории, Руби ничего не поняла. Затем, по прошествии в знакомый дом по лестницам и улице, ощутила тяжесть. Тогда она просто обрадовалась, что Линда также может перебирать ногами, а Фива, которая с первого взгляда казалась тонкой и хрупкой, способна тащить на себе груз. На этом моменте красноглазая осознала — ей бы тоже не помешало подкачаться.

Они сначала поднимались, потом спускались, затем оказались на улице, и вскоре Назар снова оказалась в общежитии. Всё время пути она не замечала ничего вокруг, полностью сосредоточившись на том, чтобы дотащить соседку, благо, она не была очень тяжёлой. Жрецы также работали оперативно, соорудив магическую лестницу. Руби с Фивой аккуратно уложили Линду на кровать, и на этом моменте черноволосая ощутила жжение в области плеча. Она вздрогнула, когда увидела бордовую жидкость, стекающую с халатов.

— Снимай! — скомандовала Фива.

И Руби повиновалась — непослушные пальцы чуть замедлили её скорость, но халат она сняла и даже кинула на пол, как после приказала Фива. Розоволосая поступила аналогичным образом. С горем пополам девушки отодрали пропадающие с глаз перчатки друг от друга и даже успели хорошенько вспотеть от напряжения.

— Оперативная работа, хе-хе! — обрадованно заявила Линда.

— А ну спать! — последовало немедленное указание в ответ от розоволосой, и Линда хихикнула снова. Руби со смутными переживаниями и выраженным на лице непониманием смотрела на халаты, которые таяли на глазах. Бордовая жидкость также исчезала.

— Это яд?

— Нет, это химическая реакция, — покачала головой голубоглазая. — Халаты специально разработаны таким образом, чтобы постепенно исчезать при соприкосновении с Линдой. Когда она дотрагивается, она пропитывает ткань ядом, и тогда происходит химическая реакция, в результате которой халат и перчатки растворяются. Я не очень хорошо понимаю принцип работы, можешь потом Дороса спросить… — на последних словах Фива стала более неуверенной и почесала затылок. — Так-то, — она пожала плечами.

— Странно… — вдумчиво отозвалась Руби. — Я думала, что ткани как-то стирают…

— О, кто бы потратил на такую ерунду драгоценную водичку, хе-хе? — тихо спросила с кровати одна мадам.

— Линда, не провоцируй меня! — Рубина готова была поклясться, что в глазах Фивы отразились голубые искры. Крольчиха чуть не зарычала, вскинув руки.

— Я сплю, сплю, крольчонок, — фея чудесных цветов придала своему голосу умиротворённо-игривую интонацию, и розоволосая тоже постаралась взять себя в руки. Правда, всполохи в её глазах утихали слишком медленно.

— Яд Линды слишком сильный, — проговорила девушка. — У неё есть личный комплект белья, одежды и обуви, который сдерживает это. Но другие вещи он с лёгкостью напитывает, поэтому стирать их не имеет смысла. Так-то.

— Как же у нас пол и потолок не пошатнулись? — удивилась черноволосая. И сама не поняла: она и впрямь хочет задать вопрос или в такт Линде подшучивает над ситуацией.

— Сами в шоке, но кажется, сил Линды недостаточно, чтобы расплавить металл или разрушить древесину… — задумчиво проговорила голубоглазая, беспомощно пожимая плечами.

— Эх, я не всесильная… — послышалась грусть от девичьего тела, которое должно было спать. — Как же мне захватывать мир и пугать людей?

— Линда-а-а… — в голосе Фивы послышались рычащие нотки.

— Хе-хе.

— Так-то!

«А вообще-то удивительно, что кролики умеют рычать», — подумала в это время темноволосая. Кажется, Фива волновалась за всех и каждого в их мелком захолустье. И Назар почему-то стало тепло. После стольких треволнений она ощутила, как часть невидимого груза спадает с её плеч. Она всё ещё изумлялась происходящему — тёмным не всё равно друг на друга.

— Вы точно хотите, чтобы Линда уснула? — от звуков знакомого голоса Рубина вздрогнула. — По-моему вы добиваетесь обратного!

Черноволосая повернулась и чуть не упала на том месте, где стояла. Пенелопа привстала на кровати и сидела, сложа руки на груди. Она ухмылялась привычной улыбкой и смотрела на каждую из девушек. Её ранения никуда не пропали, глаза выражали усталость даже после долгого сна, и тем не менее, она находилась здесь, живая, помятая и полуздоровая.

— ПЕН! — эльфийка сама не заметила, как чуть ли не грохнулась рядом с кроватью лисицы. В шоке рыжеволосая даже попробовала отползти, но красноглазая схватилась за неё, как за спасательный жилет в бурлящем океане. — ПЕН, ТЫ ЖИВА.

— Конечно, я жива, Руби, — сказала зеленоглазая и сощурилась. — А ты хотела, чтобы я где-то в земле валялась? Извините, не дождётесь! — и только зеленоглазой показалась, что хватка черноволосой поутихла, как с другой стороны к ней подскочил ещё один голубоглазый комок.

— Пенелопа! — в сердцах розоволосая погладила девушку по голове и схватила её за другую руку. — Ты очнулась!

— Какой ужас, — заключила зеленоглазая, замечая у соседки свисающую с носа соплю. — Я только недавно заснула, а у вас уже все с ума посходили…

— Это у нас наследственное, хе-хе, — отозвалась Линда.

— Да почему ты до сих пор не спишь?! — поражалась крольчиха.

Руби ощутила прилив энергии. Она хихикнула, когда вспомнила, что в этой комнате есть ещё девушка, которая не проснулась. Назар повернула голову к Саре, пока трое соседок пытались понять, кому какие выполнять задачи, и увидела, что крови больше нет. Есть только белая простынь, ласково укрывающая тело, и умиротворённо прикрытые глаза со вздрагивающими ресницами.

Хотелось верить, что она тоже скоро очнётся.

Фива отправилась кашеварить на кухню, сказав, что любые задания подождут. Что касается Пенелопы, та попробовала встать, но не смогла заставить себя, поэтому лишь вздохнула и повалилась обратно на кровать.

— Я поплачусь за это, но плата случится позже, — пробубнила невразумительно рыжеволосая. И красноглазая поняла, о чём речь. Пенелопа проснулась позже, чем она, — ей нужно больше времени на восстановление.

Вспомнив, чем её пугала Сати, Руби промямлила:

— Скоро тренировки, Пен…

— Здорово, — кивнула зеленоглазая и показательно зевнула. Эльфийка расслышала затихающий сонный голос: — Встретимся на тренировке, Руби. Тебе бы, кстати, не помешало отправиться на полигон.

— Полигон? — переспросила черноволосая. Но в ответ ничего не услышала. Кажется, лисица заснула, как и Линда. Больше не стоило их отвлекать. Оставалась только Фива.

И черноволосая только планировала отправиться на кухню, как из соседнего помещения тихо выскользнула фигура крольчихи с такими широкими голубыми глазами, словно она увидела не только привидение, но ещё и осязаемый топор у него в руках.

— Руби, там кто-то идёт, — осторожно проронила она и скользнула взглядом по фигурам спящих, пока красноглазая вопросительно прислушивалась. — Я так-то попробую отпроситься у жрецов, чтобы приготовить еду на девочек…

Договорить голубоглазая не успела. В помещении оказался незнакомый жрец с бесчувственным лицом, равнодушно оглядывающий дом. Рядом с ним Руби заметила высокую загадочную фигуру, которая была скрыта чёрным плащом и маской, закрывающей верхнюю часть лица. К своему удивлению, черноволосая разглядела вышивки лилии на плаще. Это заставило её вздрогнуть от удивления.

Кому и что от неё понадобилось?

— Тёмная, иди сюда, — подозвал жрец черноволосую. А бывшую принцессу в это время пригвоздило неосязаемым якорем к полу. Она осознала, что лилия — скорее всего, не просто узор, а знак принадлежности, и не абы куда, а к её стране. Ткань одежды незнакомца выглядела плотной и мягкой одновременно, что говорило о его обеспеченном статусе. Знакомый аромат заставлял эльфийку трепетать от ностальгии. Понять бы, кто это…

— Что нужно? — спросила голубоглазая, встав прямо рядом с Рубиной и уперев руки в боки. Ещё она показательно и угрюмо насупилась, так что Назар вопросительно на неё посмотрел, мол, ты-то чего? И разглядела, как хищно подобралась девушка, настороженно присматриваясь к незнакомцу.

Может быть, она чувствовала, что эльфийке стало не по себе? Рубина только сейчас осознала, как напряжённо сжала кулаки, чтобы контролировать себя.

— Мне нужна Рубина, — произнёс голос незнакомца, отчего эльфийские уши девушки дрогнули — слух резануло невидимым ножом. Этот тон являлся поддельным, ненастоящим. У этого человека должен быть другой голос. И красноглазая отказывалась верить, что это правда. — Бывшая принцесса Селестии.

Глаза сквозь маску посмотрели на неё.

«Бывшая… принцесса…» — слова ударили набатом, а сердце облилось кровью, затуманивая рассудок. А ведь темноволосая не могла с точностью сказать, что это он. И всё равно становилось плохо. У неё закружилась голова — как глупо.

— Информация конфиденциальная, — мужчина сложил руки на груди. — Могу передать только ей с глазу на глаз, — он обвёл присутствующих взглядом через маску. Намёк прямее некуда.

Фива только открыла рот, чтобы что-то сказать, но Руби, сама не понимая толком, каким образом, опередила собеседницу:

— Но я ведь бывшая принцесса, верно? Что могло от меня понадобиться короне, чтобы…?

— Это приказ для Вас, как для подданной Селестии, — ответ прервал парирование Рубины, и ей резануло слух. В разговорах собеседники часто прерывают друг друга, но в контексте этой ситуации красноглазой показался поспешный ответ слишком грубым и неуместным.

«Как подданная», — пронеслось в голове у Рубины. Значит, она всё ещё принадлежит Селестии, хотя эльфийка предполагала, что от неё избавятся окончательно. Она ещё раз оценила обстановку. Рядом находятся спящие тёмные, которым не рекомендуется излишне переживать во время восстановлений. Судя по всему, у тёмных было пока мало подобных мгновений. Около самой брюнетки находилась крольчиха, старающаяся казаться грозной противницей, но Назар однозначно не хотела её впутывать в семейные разбирательства. К тому же, в самом деле, не устраивать ведь сцен? Это слишком бессмысленно.

— Ладно, — согласилась девушка через силу и решительно взглянула в глаза маски, но так и не смогла их рассмотреть, до последнего оставаясь в неведении.

Она поняла только одно — приказы не обсуждаются.

Перед уходом Фива хотела было открыть рот, чтобы что-то сказать Рубине, но собеседница быстро изобразила на лице настолько милую улыбку, на которую только способна. Тогда голубоглазая быстро прикрыла рот, крайний раз пристально взглянув на Руби, словно проверяла, может ли она отпустить соседку. А затем, словно что-то поняв про себя, кивнула и отпросилась у жреца для готовки.

Жрец повёл их обратно, и Руби молча следовала за двумя незнакомцами. Она не знала, какие действия лучше предпринимать прямо сейчас и что должна сделать. В один момент ей просто почудилось, что это Филипп послал за ней слугу, чтобы наконец забрать её из Храма и увести в другие земли. И через несколько секунд она уже размышляла: может быть, у этого человека другая цель — заморочить ей голову, чтобы опорочить её кузена?

Жрец привёл Рубину и таинственного мужчину с меткой лилии в специально оборудованное маленькое помещение, которое являлось звукоизолированным и антимагическим. Оно, как и следовало ожидать, находилось на первом этаже, рядом с несколькими кабинетами. «Тут и такое есть!» — с изумлением подумала Рубина, понимая, что в главном здании много загадок. Чрезвычайно много. Сама комната являлась обставленной скупым количеством мебели — похоже, что это больше переговорный пункт.

«Немудрено, если здесь у некоторых жрецов свои секреты, — подумала Рубина и нахмурилась. — Но ведь Храм строили задолго до появления секретов у священнослужителей, верно? Эта комната могла использоваться и для других вещей…».

Когда дверь закрылась, в этом помещении она почувствовала себя запертой как никогда.

— Радует, что у жрецов Храма Света есть и такие уютные места… — на этот раз голос был другим. Это являлось предсказуемым, но Рубина всё ещё не верила. Она не боялась смотреть на того мужчину, который пришёл сегодня к ней, но по каким-то причинам становилось сложнее встретиться с ним взглядами.

Потому что она могла попросту расплакаться, как глупая, маленькая девочка.

И только когда мужчина снял маску и присел на деревянный стул, Рубина смогла заставить себя поднять взгляд. Ей показалось, что глаза у неё на мокром месте…

Отчаиваться нельзя. Она всё равно должна смотреть, гордо вскинув подбородок, что Руби мгновенно выполнила. В этот момент Назар как будто снова оказалась на важном мероприятии.

И всё равно девушка не поверила в то, кого перед собой разглядела. Не поверила, что рыжие волосы солнечного эльфа настоящие и шёлковые, и что его глаза, — зрачки такие же красные и яркие, как спелое яблоко, — всё также выражают заботу.

И любовь.

— Филипп… — ей показалось, что она практически всхлипнула, когда произнесла его имя, поэтому красноглазая с силой сжала зубы и выпрямила спину.

Сейчас нельзя позориться. Ей уже запрещено считать его братом и как-либо компрометировать. А кроме того…

Перед ней находился двоюродный брат, что легко отвернулся от неё, когда девушке больше всего нужна была его поддержка, так что сейчас становиться беспомощной и слабой вдвойне запрещено.

Но Филипп всё равно заставил девушку подавиться от изумления. Он ласково взглянул на неё и улыбнулся, прикрыв глаза, — так, когда встречал её каждый раз после долгой разлуки. Радовало, что улыбка вышла неказистой, глупой и нелепой. Иначе выходило бы, что он совсем другой эльф. Не такой, каким девушка его помнила, а наоборот — тошнотворно «правильный».

Рубина сжала кулак.

— Привет, Руби, — он кивнул и положил маску на стол. Его голос показался красноглазой хриплым. — Когда я шёл сюда, я долго думал, как поприветствую тебя… и не придумал ни одной идеальной фразы для такой встречи. Поэтому позволь сказать мне, Руби: я просто рад, что ты жива.

Обречённые. Она уже пала. Глава 29. Кроха-светлячок должен вырасти

Руби смеялась от души. Она хваталась за живот, когда Филипп пародировал учителя истории или изображал преподавательницу по танцам. У него всегда замечательно выходило переделывать голоса на иной лад или издавать звуки животных. А ржание лошади или раннее пение петуха — вообще отдельный его талант… правда, рыжеволосый не хотел это никому показывать, даже родителям, Вафи или Морисе. И Руби не знала точно: он стеснялся или подобное поведение всего-навсего не подходило чудесному принцу Селестии, в котором должны были увидеть авторитет.

Филипп тоже улыбался. Они сидели рядом, рука об руку: старший кузен и младшая кузина, помогающие друг другу с занятиями по истории, географии, даже по танцам или игре на музыкальных инструментах. Филипп гладил Руби по голове, когда она чего-то не понимала и плакала, словно глупая девчонка, — ещё бы, большинство вещей, которые ей приходилось изучать, пришлись на ребяческий период, — и терпеливо объяснял задачи. Раз за разом. И красноглазая никогда не понимала: как у него получается не бить её за очередную неразумность или не кричать, когда она слишком эмоционально реагирует? Руби казалось, что если бы на его месте находилась она сама, то давно бы уже прибила нерадивую девчонку.

«Когда другие видели во мне обычную пешку, которую можно использовать в будущем, — писала когда-то Руби в личном дневнике, который теперь наверняка оказался сожжённым с остальными вещами. — Когда слуги видели во мне милую крохотную принцессу, а гости с других земель — глупую куклу… когда я сама вижу в себе искривлённый образ королевской крови… ты видишь во мне… кого-то другого. Не знаю точно, кого: близкого друга или добрую сестру… Но когда ты рядом, я чувствую, что мы семья. И я благодарна за эти чувства».

Оборачиваясь на время, что уже давно прошло, Рубина понимала: она не просто считала Филиппа братом. С какой-то стороны она обожествляла его — ей казалось, что никто из сверстников и других окружающих не уделял ей столько внимания и заботы, сколько это делал старший брат. Он всегда успевал переделать множество дел за короткий промежуток времени и при этом дать ей знать о своих делах. Их отношения не были идеальными, они не всегда ладили и улыбались друг другу… но когда отбрасывали обиды прочь — могли вместе выступать против целого мира.

И сейчас романтизированное прошлое улетело, растворившись в ушедших летах. Оно больше никогда не вернётся назад. Поставлена точка — детский спектакль подошёл к концу.

В нынешнем этапе жизни Руби стояла в закрытом помещении без окон, с одной-единственной дверью, который перекрывал высокий силуэт. Рыжие, практически отливающие ярко-красным, волосы Филипп убрал в косу, которую умело спрятал в плащ. Всё остальное тело полностью закрыл тёмной одеждой, не позволяя никому разглядеть его настоящую личность. И сейчас красноглазая не знала: смеяться ей или плакать, ведь мужчина по-прежнему сиял. Она не знала, как это работает, но признавала, что её брат являлся красивым, высоким и подтянутым эльфом. И всегда, сколько она помнила, в нём скрывалось нечто, что выделяло его среди других. Некая негасимая искра, влияющая на внешность, в том числе.

Поэтому видеть его здесь, рядом, в окружении чужих существ, в запертой комнате, становилось невыносимо больно. И Руби не знала точно, какие именно предчувствия живут в ней. Она боялась потерять то немногое, что у неё осталось, — лишиться тёплого образа брата, приобретя вместо него мучителя или несчастную личность.

И тем не менее, следовало хоть что-то ответить на его фразу, что казалась искренней и совсем тёплой… как в старые добрые времена.

Если это, конечно, не ложь.

— Что ты здесь делаешь? — Рубина выпрямилась, как подобает принцессе. Вскинула голову, стараясь смотреть на присевшего брата сверху вниз. Она делала всё возможное, чтобы придать себе вес и не показывать, как дрожат пальцы.

Некстати, старший принц не обратил на её спесь никакого внимания. Он прошёлся взглядом по её фигуре, скорее всего, подмечая малейшие отличия от того образа, который когда-то примеряла на себя черноволосая. Его взгляд задержался на животе и девичьих перебинтованных руках, которые красноглазая сильно сжала.

— Сочувствую, — произнёс он, и Руби прикусила губу. Он, вероятно, не знал, каким образом она повредилась, иначе непременно… непременно что?

Всё же, несмотря на общую кровь, перед ней сидел незнакомец, и черноволосая не знала, чего ей конкретно ожидать.

— Не стоит, Филипп. Я не маленькая девочка, чтобы мне сочувствовать, — железно проговорила красноглазая. Она выдавила улыбку, но к её огорчению кривая ухмылка совсем не походила на прежнюю идеальную маску. Девушка вопросительно наклонила голову. — Расскажи мне лучше, что привело тебя сюда. Вряд ли бывшая принцесса Селестии важнее политики и прочих королевских дел.

От волнения Рубина совсем забыла, что это может посчитаться за укол. А когда спохватилась, решила, что так даже лучше. Это была захватывающая часть — она почерпнёт многое из его ответа. Будет ли он оправдываться или вообще не обратит внимание?

«Как бы не старалась вырасти, я всё ещё маленькая девочка… — корила себя темноволосая. — Глупо так себя вести, даже если глубоко ранена…».

— Пусть и бывшая принцесса, но всё ещё моя сестра, — безапелляционно заявил Филипп спокойным тоном. Похоже, он готовился к активному сопротивлению, прежде чем явиться сюда. От его слов красноглазая невольно затаила дыхание, словно от резкого удара. — Присаживайся, Рубина. Я не причиню тебе зла… больше, чем уже сделал, — последние слова эльф проговорил уже полушёпотом. Видимо, он осознавал. Его слова говорили о том, что он жалеет о содеянном… или Назар просто хотелось в это верить.

«Ты бьёшь поддых, брат… — девушка усердно изображала из себя важную букашку, подвигая ближе к столу стул и аккуратно на него присаживаясь. — И я тебе об этом ни за что не скажу».

— Расскажешь мне о своих ранах? — спросил Филипп участливо. Красноглазая незаметно поглядела на руки. Они уже практически не болели — должно быть, жрецы успели позаботиться об ожогах. «Но разве стоит обольщаться? Они продолжат использовать нас в своих целях», — расстроенно оценила ситуацию сестра.

— А тебя действительно интересует именно этот вопрос? — Рубина вновь сделала очередной выпад, продолжая сидеть как послушная ученица старших классов.

Храм на неё пагубно влиял. Как и Пенелопа. Как и Линда. И, пожалуй, другие девочки тоже… В любом случае, раньше она бы точно начала отвечать, даже если сомневалась в правильности действия.

— Я не буду задавать вопросы, которые меня не волнуют, — кивнул рыжеволосый и посмотрел перед собой. — Если ты не готова говорить об этом, я не хочу тебя торопить. К тому же, у нас мало времени.

«У нас? — и вот, уши снова резануло неуместной болтовнёй. — У нас больше нет времени…». Но Руби одёрнула себя. Она вдруг подумала: что, если сказать ему правду прямо сейчас, без ненужных перебираний остальных тем? Но не совсем о руках или собственных чувствах…

— Филипп, — обратилась она и тут же осеклась, — если ты не против, чтобы я продолжала тебя так называть… — получив утвердительный кивок, красноглазая продолжала. — Филипп, не все жрецы здесь… возвышенные. Они проводили эксперименты над другими тёмными… и надо мной, — сказала она. К её удивлению, лицо брата исказилось гримасой злобы. В последний раз она видела у него такое лицо, когда несколько детей побили щенка и оставили его на улице. Это была настолько редкая эмоция на лице кузена, что Рубина невольно вздрогнула.

Девушка успела разглядеть сжавшиеся кулаки прежде, чем старший Назар сложил руки на груди, приняв невозмутимый вид.

— Продолжай.

Рубину слушают, так что она не могла позволить себе остановиться.

— Они пытались вытащить мою магическую силу, и им это не удалось.

На несколько секунд в комнате повисла безмолвная тишина. Красноглазая за короткий миг успела даже испугаться — она не хотела казаться капризной и готова была вынести любые испытания, но речь шла не только о бывшей принцессе, но и о её… соседках. «Вряд ли мы пока друзья?» — подумала она растерянно, не представляя, кто они все друг другу.

— Руби, я тебя услышал, — кивнул рыжеволосый. — Ты не первая, кто говорит мне это.

В душе у черноволосой закипела злоба. Она постаралась сделать несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться… но не смогла взять в толк — как он мог тогда сюда её отправить, если смело заявлял о ней как о «сестре»?!

— После того, как ты ушла, мы начали собирать информацию, — начал объяснения Филипп, видимо, не заметив вспышки в глазах собеседницы. Как ни странно, уже вначале черноволосая успокоилась: «Тогда он не знал». — Раньше не могли себе позволить — вызвали бы слишком много подозрений, сама понимаешь. Я слышал об экспериментах и жестокости служителей от некоторых доносителей, но раз эту лавочку до сих пор не прикрыли…

«Значит, всё не так однозначно», — пронзила девушку догадка.

— Ты имеешь в виду, есть кто-то более могущественный, кто стоит за всем этим?

— Не верю, чтобы жрецы так долго смогли продержаться, чтобы утаивать такие подробности, учитывая, что мы с тобой слышали… а ты даже наблюдала, — проговорил Филипп. Он прикрыл глаза. — Ещё и участвовала.

Почему-то теперь, после его слов, стало легче. Не от осознания, что она — марионетка в чужих руках. А просто от понимания, что кому-то из родных не всё равно. И этот «кто-то» — близкий сердцу человек.

— Поэтому я должен сказать тебе кое-что важное, Руби, — заговорил красноглазый.

— Не стоит, — ответила темноволосая, мысленно понимая, к чему весь этот разговор. Она опустила голову. Ей вдруг захотелось спрятаться. — Я сама согласилась прийти сюда, не без помощи Вафи. Мы оба понимаем, что даже если есть более лояльные к тёмным существа, в Селестии проклятой нельзя оставаться. Это плохо повлияло бы на честь королевской семьи, не говоря уже о твоём будущем правлении. Мой уход — малая цена, которую можно заплатить за отсутствие бессмысленного кровопролития.

— Руби… — черноволосая посмотрела в глаза кузена, и отчётливо заметила в них отчаянную скорбь. Ей стало трудно дышать. Она хотела бы отмахнуться и закричать: «Не смотри на меня так!», но так вести себя при кузене… — Руби… всё, что ты сказала, я так ценю… и я хотел бы, чтобы всё сложилось совсем по-другому… но сейчас… сейчас я вообще хотел сказать не об этом! — выпалил красноволосый. С изумлением эльфийка не только приняла новую информацию, как факт, но еще и заметила, что кузен покраснел.

Ей удалось его нечаянно смутить.

«Ну, и почему ты такой проныра?» — подумала про себя Руби, невольно потирая виски и снова опустив голову. Впрочем, чего еще можно было ожидать от настолько неловкой встречи?

— Вот как? — спросила она неопределённым тоном.

— Есть кое-что важное, что может помочь в твоём положении, — заявил Филипп, возвращая себе невозмутимый вид. — Это магия, которую у тебя пытались украсть.

На этом моменте красноглазая подняла пронзительный взгляд на собеседника, не до конца понимая, к чему клонит старший брат.

— Когда ты ушла… — мужчина встал и заходил по комнате, жестикулируя. — Мы с Вафи поняли, что раз ты тёмная, значит, в тебе существует магическая сила, которую не заметили раньше. Мы начали расследование и выяснили, что о твоей магии знали всего несколько эльфов. Остальные уже давно покоятся с миром… — Руби вопросительно наклонила голову в бок, всё меньше понимая происходящее. Выходит, её волшебство старательно скрывали на протяжении долгого времени. Зачем? — Когда-то давно твою магию запечатали по воле Циары и Зураба Назар, но я не до конца понял, для чего именно.

Черноволосая уж тем более не осознавала, по какой причине можно запечатать важный элемент жизни королевской особы. Она услышала имена собственных родителей и ей стало не по себе. «Они знали что-то такое, о чём я не могу предполагать? И я никогда об этом не узнаю? Не узнаю, что двигало ими на тот момент?» — младшая Назар напряжённо сжала кулаки, и небольшая боль ожогов немного возвратила её к действительности.

Она всё ещё понимала, что это было нечестно — родители могли бы оставить подсказку, которую нашли бы родственники. Но ничего. Даже без подсказки она сможет держаться хотя бы некоторое время. Однако осознавать, что уже при рождении черноволосая являлась пешкой, становилось отчего-то невыносимой мыслью.

Разве она не успела с этим свыкнуться?

— Я полагаю, что сейчас, когда ты находишься в Храме, будет гораздо лучше, если мы снимем печать, — произнёс вдруг Филипп. — Самостоятельно и без жрецов.

По коже Рубины прошли приятные мурашки. Ей нравилась мысль о собственной магии. Не хотелось, как обычно, становиться бракованной, только потому что когда-то божества не наделили её волшебством. Разумеется, Рубина выносила насмешки, которые получала от некоторых особо одарённых советников или сверстниц, шепчущимися за спинами неодарённой принцессы. Однако девушка всё ещё пыталась быть осторожной с полученной информацией.

— Филипп, это всё очень хорошо, но у меня появляется больше вопросов, чем ответов, — со всей серьёзностью проговорила черноволосая. — Если мою силу запечатали, значит, этому предшествовала какая-то важная причина. Возможно, мой магический поток был слишком сильным, учитывая, что я проклятая, — Рубине было странно осознавать, что сейчас она произносит последнее сказанное слово без боли в груди, а с полным осознанием, какая уготована судьба. — И ещё я не понимаю, зачем тебе это нужно.

— Да, с твоей стороны всё это риск, — согласно кивнул рыжеволосый и прямо взглянул в глаза сестре. — Я понимаю, почему ты волнуешься, но у меня есть план, и я прошу тебя его выслушать. Говорят, около Борийи в последнее время бушуют штормовые и песчаные бури, которые усложняют жизнь не только простым гражданам, но и другим жителям. И как раз в Борийе найдётся человек, который поможет тебе обрести силу, — уверенно заговорил Филипп.

Рубина приподняла левую бровь, поражаясь ненадёжности плана, в котором должны были совпасть абсолютно все случайности.

— Одна моя знакомая тоже говорила, что поможет разбудить во мне силу, — Рубина на мгновение невесело усмехнулась, вспоминая, чем всё закончилось. И закончилось ли? Красноглазая убедилась, что в Убежище Лунного Света существует некая сверхъестественная сила, однако в итоге Призрачный Олень не явил себя в полной мере. — Я не особо верю в успех.

— Нужно пробовать абсолютно все методы, — убеждённо заговорил Филипп. — К тому же, я не хочу, чтобы ты подвергалась нападкам жрецов и продолжала мучиться, пока они копошатся внутри тебя, словно мухи, — Рубина вздрогнула — сравнение оказалось точным. — Уверен, ты тоже не горишь желанием испытывать на себе подобное, — в ответ девушка покорно кивнула. Ей не хотелось переживать тоже самое. Даже сейчас она ощущала дрожь от накатывающей усталости от прошедшей ночи и не могла переварить, насколько тяжело ей далось понимание беспомощности. — В Борийе тебе сможет подсобить человек, Руби. Пусть ты выйдешь из-под контроля, он сможет укротить твою чудовищную суть, и дать тебе направление. Дальше тебе, конечно же, придётся действовать самой, но это даст тебе толчок, — Руби заметила, как Филипп умело надевает маску обратно на лицо, и ей вдруг пришло в голову, что таким чётким движениям нельзя выучиться за одну минуту.

Филипп явно делал так не первый раз, а ведь Руби о таком никогда не рассказывал. «Сколько ещё я о тебе не знаю, брат?» — с печалью подумала Назар. Она только хотела открыть рот, чтобы сказать ещё важную информацию, когда рыжеволосый встал со стула и повернулся к двери.

— Прости меня, — различила еле слышный шёпот Руби и изумлённо распахнула глаза.

— Что?

Дверь запертой комнаты открылась, впуская в помещение яркий свет.

— Время вышло, — сказал незнакомый жрец в синем одеянии. — Тёмная должна возвращаться.

На это Филипп только кивнул головой и бросил мимолётный взгляд на Руби, которая уже тяжело поднималась со стола, ошарашенно тягая стул. Жрец сразу же подхватил принца под руку и заговорил о том, что необходимо помолиться Маркеллу и принести тризны богам. Девушка вышла, надеясь, что сейчас Филипп обернётся и прояснит что-то ещё. Она так и не успела сказать ему о главном — она уже теряла контроль, и единственное, что помогло остановить её, — это мощный удар медведя. Девушка так и не сказала ему, что боится, потому что удар медведя — недостаточная причина, чтобы её бешеное состояние исчезло.

Но Филипп так и не обернулся, удаляясь от неё рядом со служителем по коридору в противоположную сторону. Возможно, там тоже был другой выход. И, скорее всего, он лежал в сторону Храма четырёх богов, в котором Назар так и не смогла побывать до сих пор.

Руби уже планировала мысленно строить маршрут к кабинету Вазилиса, чтобы взять у него задание, — других идей у неё не оставалось, хотя после случившегося черноволосую трясло от воспоминаний, так что она практически уговаривала себя, — когда её остановил другой жрец в красной одежде. От служителей девушка не ждала ничего хорошего, оружия у неё не было, поэтому она заранее готовилась к какому-нибудь подлому удару…

И его не последовало.

— Отлично-отлично! — энергично воскликнул он, и черноволосая с удивлением осознала, что он даже подпрыгнул. Это что за восторг? — Ты ведь новенькая, правильно? Не помню, как зовут, представишься?

— Руби, — проговорила Назар, испуганная резким напором жреца, и в панике повернулась к кузену, но того и след простыл. Похоже, жрец в синем поспешно увёл слугу народа Селестии на молитвы. Сестра с братом даже не успели толково попрощаться. Из-за этого сердце эльфийки неприятно кольнуло, но кое-кто не давал ей спуститься в опечаленное состояние окончательно.

— Отлично-отлично, Руби! Меня зовут Баймон Ноа, — кажется, молодой парень стал ещё энергичнее. — Тебе девочки сказали о будущих тренировках?

— Слышала, — ещё осторожнее ответила красноглазая, внимательно вглядываясь в молодое лицо с карими глазами, наполненными живостью. Наверное, по её лицу можно было проследить, как одна мысль пытается угнаться за другой в попытках понять, что конкретно сейчас начнётся. Она увидела скрывающиеся под одеждой мускулы и мысленно вспоминала ещё одного жреца Маркелла — Креона.

— Ага! — обрадованно воскликнул Ноа. — А на ногах стоять можешь?

— Могу, — Руби состроила непроницаемое лицо, не позволяя себе ударить в грязь лицом и показать слабость.

— МОЛОДЕЦ! — резко выпалил из себя Баймон. Назар еле удержала себя на месте, готовая покачнуться и упасть. Она на автомате схватилась за голову. — Отлично! Тогда вперёд, отправляемся на полигон и пробуем себя в деле! — он изобразил, как подтягивает мышцу, в то время как Руби странно на него смотрела. — Не стоим! Вперёд, за мной!

При таком напоре Руби ничего не оставалось, кроме как последовать за загадочным и уж слишком громким жрецом в красном.

Спасибо всем, кто нашел в себе силы прочитать это...