Образец Номер Пятнадцать

Глава 1

ОБРАЗЕЦ НОМЕР ПЯТНАДЦАТЬ

ЧАСТЬ 1. Образец номер 15 отправляется в путь.

ГЛАВА 1.

Лидочка остановилась перед запертой дверью и испустила вздох. Опять. Ну, почему это происходит именно с нею! Почему она постоянно все забывает? Ведь помнит, что сначала надо отметиться в журнале. Потом приложить к считывающему устройству магнитную карточку, чтобы тебя пропустили в закрытую зону. И здесь набрать простой восьмизначный код – шесть цифр и две буквы. Правда, пароль время от времени меняли, но об этом начальник предупреждал заранее и при этом всегда так смотрел на Лидочку, как будто давал понять, что пароль меняют исключительно из-за нее.

Точно! Пароль как раз вчера сменили. Третий раз за месяц. И она даже записала его на бумажке потому, что в предыдущие разы не смогла правильно с трех попыток набрать нужную комбинацию, и ей пришлось полчаса ждать под дверью, когда придет Роберт, старший лаборант. Разнос, который ей устроил после того случая начальник, запомнился надолго. Собственно, это был последний разнос. Три выговора за полгода – и после очередного любого замечания она может писать заявление об уходе. И если она опять сегодня опоздает, то… придется уходить из лаборатории. Но куда ей пойти? Учительницей биологии в школу? Да и отпустят ли ее из института, вот в чем вопрос? Как-никак, секретные разработки, подписка о неразглашении и все такое. Ей даже выезжать за границу можно только в составе спецгруппы туристов… если она дотянет до отпуска.

Пристроив сумочку на колене, Лидочка принялась лихорадочно в ней копаться. Кошелек, косметичка, зарядка от телефона, книжка, конфетка, еще конфетка, пакетик с орешками, прокладка, таблетки от головной боли, леденцы от кашля, еще конфетка, карточка на метро, читательский билет, пинцет, катушка черных ниток с иголкой, расческа, зубная щетка, бумажки… нет, не те, а просто чеки из магазина и конторы по ремонту обуви. А где же та, нужная? Неужели выпала, когда она в метро доставала книжку?

Точно, выпала. Упала на пол и…

Вспомнила! Бумажка с паролем действительно упала, и Лидочка сама – подумать только, сама! – сунула ее в книжку вместо закладки.

Вот она. Шесть цифр и две буквы. 131303ав. Все просто. Шеф так часто меняет пароли, что иногда не заморачивается придумыванием особо сложных комбинаций. Тем более, что на вахте сканнер, магнитный ключ индивидуален, а в коридорах повсюду камеры.

Дрожащей рукой, балансируя на одном колене – на втором так и осталась открытая сумочка – Лидочка набрала нужную комбинацию и невольно вскрикнула, когда красный огонек сменился зеленым.

Путь был свободен. Кое-как пристроив сумочку под мышкой, девушка с усилием отжала бронированную дверь, попав в тамбур. Автоматически зажегся свет.

Здесь было прохладно, пусто и неуютно. Две двери – в лабораторию и технический отдел, шесть шкафчиков для индивидуальных вещей и спецодежды. Скамейка посередине, как в спортивных раздевалках, на противоположной от двери стене – щит для объявлений и просто любой информации. Здесь каким-то мистическим образом каждое утро появляется приколотая булавкой бумажка со списком дел лично для нее.

Так и есть. Булавка всегда с красной головкой. Сегодня что-то маловато.

«1. Покормить морских свинок, убрать у кроликов, крыс и мышей.

2. Разобрать картотеку с генетическим материалом.

3. Подготовить шапку для ежемесячного отчета.

4. Разное.»

Вот это последнее не менялось практически никогда, и этот пункт Лидочка не любила. «Разное» означало, что она должна в течение дня выполнять разные мелкие поручения начальника. От «сбегай к генетикам, надо захватить образцы» до «свари кофе» и «подмети тут все». При этом начальник как-то забывает, что она – не единственная девушка в лаборатории, что есть еще Маргарита, но та уже закончила аспирантуру и сейчас пишет на пару с начальником диссертацию. Кроме того, у Маргариты же папа там, наверху. А Лидочка кто? Просто студентка-отличница, выбранная из десятка других выпускниц биотехнологического факультета только потому, что ее дипломная работа была посвящена генетическим аномалиям у аквариумных рыбок. Причем рыбок она содержала дома, проводила скрещивания и скрупулезно записывала результаты еще со школьной скамьи.

Вот, называется, доскрещивалась…

Тем не менее, работа сама себя не сделает. Лидочка переоделась в рабочий комбинезон, накинула поверх него халат, перед этим проверив содержимое карманов, сунула за щеку одну из трех конфеток и рванула на себя дверь.

Щелкнул выключатель, заливая лабораторию матовым голубоватым светом.

Просторная комната была поделена ширмами и внутренними раздвижными стенками на несколько отсеков, так что казалось, что тут несколько комнат разного размера. Лидочка прошлась по всем, по очереди включая подсветку и активируя два компьютера из шести – начальнический и свой. Потом заглянула в ту «комнату», где содержались подопытные животные.

Заметив человека, ее обитатели сразу оживились. Морские свинки принялись носиться по клеткам, вставая на задние лапки и повизгивая на разные голоса. Кролики прядали ушами. Крысы и прочая мелочь просто сновали туда-сюда, а две белые мышки от полноты чувств даже подрались.

- Сейчас-сейчас, - закивала Лидочка. – Сейчас все будет. Помолчите немного!

Проще всего было с уборкой у кроликов и крыс – те предпочитали свои дела делать в одном углу и было достаточно заменить грязную подстилку только там, слегка, чисто для эстетики, присыпав опилками остальную часть клетки. Но у хомяков и мышей надо было еще и проверить домики – эти зверьки часто таскали припасы к себе и там они могли испортиться. Содержимое домиков полагалось осторожно вытряхнуть и вернуть на место, заодно обеспечив зверьков чистой подстилкой из ветоши и технического льна.

В одном из домиков мама-хомячиха успела родить детенышей и прежде, чем Лидочка отдернула руку, до крови прокусила ей палец.

- Вот дура! – ругнулась девушка на хомячиху. – Я же не знала!

Палец болел и кровоточил – зубы зверька пробили ноготь. Кусая губы, чтоб не расплакаться не столько от боли, сколько от обиды, Лидочка вернулась в «большую комнату», где одной рукой стала копаться в аптечке, чтобы найти пластырь и обработать ранку. Пострадал указательный палец на правой руке, значит, работать она сегодня будет не так быстро и ловко, как от нее ждут. Значит, не избежать нагоняя. Интересно, это будет считаться за выговор «с занесением» или обойдется? Быть уволенной потому, что тебя укусила хомячиха? Уму не постижимо.

Тем не менее, травма требовала к себе особого отношения. Лидочка посмотрела на часы и прикинула, что у нее есть несколько минут на то, чтобы выпить кофе и успокоиться. Роберт и Маргарита приходят только к десяти, начальник и второй исследователь – вообще к одиннадцати, а шестой член их группы вообще работает не здесь и забегает сюда лишь время от времени и то во второй половине дня. Для консультаций. У нее оставалось еще почти двадцать минут. Десять на то, чтобы выпить кофе и еще десять минут – чтобы насыпать корм кроликам. Там можно справиться одной рукой – просто насыпаешь мерной чашкой гранулы и добавляешь в кормушки.

Заварив кофе – мельком подумалось, что никто из коллег для нее кофе ни разу не заварил – Лидочка уселась сбоку за длинный стол, осматривая «большую комнату». В смежной комнате мягко гудели ушедшие в спящий режим компьютеры, за стеной постепенно затихал визг морских свинок. А здесь…

Здесь вдоль стен в специальных нишах, отделенные друг от друга выступами стен, располагалась аппаратура и боксы, к которым девушку, конечно, допускали, но только под присмотром остальных.

В этих боксах и происходило все самое интересное. И печальное.

Четыре из шести боксов сейчас были пусты, и только в двух мягкая подсветка говорила о том, что помещенные внутри образцы еще живы.

Лидочка вздохнула.

За время ее работы в этой лаборатории эксперимент, над которым трудились ее коллеги, закладывался пятнадцать раз. Или даже чуть больше, учитывая теоретические разработки, математические модели и экспресс-тестирование. Первые три образцы погибли еще на стадии бластулы. Еще четыре – на стадии закладки внутренних органов. Пять следующих погибли на различных стадиях развития, немного не дотянув до полного созревания. Еще один, хоть и полностью развился, прожил всего несколько минут, так и не сумев начать самостоятельно дышать. Лидочка надолго запомнила, как вся лаборатория пыталась оживить крохотное существо. Даже пытались подключить к аппарату искусственной вентиляции легких, но начальник сам велел прекратить опыты. Четырнадцатый образец дышать самостоятельно начал и даже прожил несколько суток, но потом у него внезапно начались судороги, и крохотное сердечко остановилось, несмотря ни на что. А пятнадцатый…

Пятнадцатый был жив.

Девушка несколько раз моргнула, глядя на зеленую лампу подсветки и не веря своим глазам. Неужели образец номер пятнадцать пережил свою пятую ночь? Вчера казалось, что…

Нет, этого не может быть!

Она встала, сделала несколько шагов, подкрадываясь к боксу, как будто там, за толстым стеклом, затаилось чудовище. По большому счету, так оно и было. Ибо в лаборатории экспериментальной генноинженерии пытались искусственно создать совершенное существо. Нет, не химеру*, но нечто более… скажем так, продвинутое.

(*Химера – существо, составленное из частей тела различных животных. Например, всем известный сфинкс – голова человека и туловище льва – может считаться химерой. Прим.авт.)

Совершенное.

Все расчеты были проверены и перепроверены. Составлены подробные генетические карты, геномы всех известных животных расшифрованы и отдали эксперименту свои части. На экране компьютера все выглядело прекрасно, были учтены все ошибки и возможные недочеты. Но на практике…

На практике четырнадцать раз уже ученые терпели поражение. Четырнадцать образцов погибли на разных стадиях развития. И только пятнадцатый…

Подключенный к системе контроля жизнедеятельности – если вдруг остановка сердца, дыхания или отказ любого другого органа, она поднимет тревогу – образец номер пятнадцать мирно спал.

Спал, свернувшись калачиком. Спал, не обращая внимания на несколько трубок и проводов, которые…

Лидочка захлопала глазами. Ущипнула себя за запястье. Наклонилась пониже, едва не касаясь носом стекла. Потом кинулась к монитору, чтобы проверить. Снова метнулась к стеклу, заглядывая с той и другой стороны по очереди.

Образец номер пятнадцать… спал.

Спал, свернувшись калачиком, подобрав под себя лапки и пристроив мордочку сбоку, уткнув носик куда-то в короткую черную шерстку. Лидочка вспомнила, какой липкой и мокрой была эта шерстка в тот час, когда малыш появился на свет. Тогда она не думала, что эту слизь можно отмыть. Но подопытная собака как-то справилась, работая исключительно языком и вот теперь результат. Так и хочется погладить.

Но нельзя. Это опытный образец. Это – результат многолетних трудов, расчетов, экспериментов, проб и неудач. Это то, о чем думал и грезил чуть ли не весь институт. И то, что, положа руку на сердце, удерживало девушку на этой работе.

Образец номер пятнадцать сладко спал, на экранах выдавались успокоительные показатели нормы…

… но вот ни один провод, ни одна игла из крохотного тельца не торчала.

А может…

Лидочка бросила взгляд через плечо – вдруг кто из коллег войдет? – и осторожно постучала ногтем по стеклу.

- Эй! Эй, ты…

Дать имя образцу номер пятнадцать никто не удосужился. В конце концов, это лишь еще один образец.

- Эй, малыш! Ты там живой?

Шевельнулся черный бочок. Дернулось ушко. Потом образец номер пятнадцать поднял сонную мордочку.

И Лидочка задохнулась от смешанного чувства умиления и разочарования.

Образец номер пятнадцать выглядел… обыкновенно. То есть, настолько, что трудно было поверить, что вот это – результат многомесячного труда, первая удача в череде провальных опытов. Такими мордашками полны некоторые сайты в соцсетях.

И в то же время он был… чудесным. Малыша захотелось прижать к груди, гладить, целовать, чесать за ушком. Он словно излучал умиление и будил все самые сильные эмоции.

Образец номер пятнадцать посмотрел на девушку сквозь стекло. Шевельнул ушком, моргнул.

- Привет! – прошептала Лидочка. – Ты…

Образец номер пятнадцать зевнул, показав маленькие, ослепительно белые зубки, розовый язычок и угольно-черную пасть.

- Ты… - выдохнула девушка, - ты…

Образец номер пятнадцать захлопнул пасть и издал какой-то звук. Какой – сквозь бронированное стекло понять было трудно, но что он ей ответил, сомнений не было. С закрытым ртом он выглядел иначе.

- Ты такой… хорошенький, - прошептала Лидочка. Ей вдруг ужасно захотелось открыть бокс и вынуть малыша.

Крохотное тельце вздрогнуло. Зрачки мгновенно изменились. Всего на миг, и девушка не поняла, что с ними не так. Как раз в этот момент где-то за стеной послышался посторонний звук. Кто-то пришел.

- Кто здесь? – раздался возглас.

Лидочка задержала вдох. Роберт, старший лаборант, всеобщая правая рука. И, господи боже мой, самый красивый парень на их этаже. Может, в других корпусах института и есть такие же красавчики, но у них – точно нет. И, что самое печальное, Роберт знал о том, что в него влюблены даже технички и обслуживающий персонал и вел себя соответственно девизу Мерилин Монро: «Мечта миллионов не может принадлежать одному».

Лидочка понимала, что у нее, неудачницы и неумехи, нет шансов, но это не мешало ей все равно дрожать и задерживать дыхание от восторга, если Роберт обращался к ней с какой-то просьбой.

Но сейчас рядом с нею за бронированным стеклом сидел… сидел тот, кто внезапно понравился ей больше. И поэтому лаборантка лишь перевела дух, нервно поправив прическу, и покосилась на обитателя бокса.

- Тихо!

Образец номер пятнадцать склонил голову на бок. Вздрогнули тряпочки ушей.

- Кто здесь? – Роберт шуршал халатом.

- Я, - храбро пискнула Лидочка, делая шаг вперед так, чтобы заслонить бокс и его обитателя собой.

- О, Ковалева? – лаборант возник в дверях. – Ты давно тут? Чем занимаешься?

- Кроликов кормлю.

- Здесь? – парень огляделся.

- Ну, я… их почти покормила… решила немного… Вот, - вспомнив, она продемонстрировала заклеенный пластырем палец. – Меня хомяк укусил.

- Бешеный?

- Не знаю, - растерялась она.

- Раз не знаешь, спустись в медцентр. Пусть тебе уколы пропишут. И анализы возьмут. А то мало ли, что… Ты чего стоишь? Бегом! – он сделал шаг в сторону, освобождая проход.

За спиной, где был бокс, раздался какой-то звук. Не то сдавленное «мяу», не то…

- Кто там у тебя? Кошка?

- Н-нет, - Лидочка невольно попятилась.

- Тогда чего застыла? Давай бегом, одна нога здесь, другая там. Сейчас Эрастыч придет, надо все подготовить к новой серии опытов, а Марго сегодня задерживается, так что мне одному пахать придется.

Не ухватиться за шанс было преступлением.

- А… можно я тебе помогу? – пискнула Лидочка. – Ну… все подготовить и…

- Ты? – ее смерили взглядом от волос на макушке до тапочек. – Ты же… травмированная. Проку от тебя… Вернешься от медиков, - добавил Роберт другим, «рабочим» тоном, - чайку завари. С мелиссой. Это и будет твоя помощь… Или нет, ничего не добавляй, а то знаю я вас, девушек, - подмигнул он. – вы все норовите афродизиаков добавить… для вкуса и аромата. А потом сам не заметишь, как окажешься женат и с тремя детьми.

Лидочка даже поперхнулась и несколько секунд хватала ртом воздух. Нет, она привыкла, что красавец-лаборант ее не замечает, но чтобы он так с нею разговаривал!

- И н-ничего я… - выдавила она, - нич-чего не… Не было такого! Больно надо!

На глаза сами собой навернулись слезы.

- Да что ты ревешь, дурочка? – Роберт снисходительно пожал плечами и стал натягивать халат поверх комбинезона. – Это я шучу. Уж и пошутишь нельзя. Вечно у вас, девушек, глаза на мокром месте из-за ерунды!

Лидочка всхлипнула.

И услышала звук.

Странный звук. И доносился он… сзади.

Лаборантку мигом прошиб холодный пот и слезы высохли так же неожиданно, как и появились. Это был такой… непонятный звук… не вдруг опишешь. Одно ясно – прежде она никогда в своей жизни не слышала ничего подобного. Не вздох, не скрип, не стон, не скулеж. Словно кто-то хотел произнести какое-то слово, не имея для этого соответствующих органов. Или…

- Тебе чего, плохо? – Роберт услышал этот звук, но не понял его природы. – Ты присядь, Самойлова. Вон вся побледнела! Ладно уж, ничего не делай, а то еще чего-нибудь разобьешь или разольешь, а мне потом…

Не слушая его, девушка, наконец, собрала в кулак волю и медленно – почему-то на ум пришли все ужастики, которые она видела в жизни, - обернулась через плечо.

За спиной никого не было. Кроме образца номер пятнадцать.

Образец номер пятнадцать встал на лапки. Стало видно, что провода, которые до этого тянулись к его телу, перекушены и местами даже как бы пожеваны. Но это Лидочка отметила лишь краем сознания, потому что практически сразу встретилась взглядом с…

С существом.

- Эй, ты чего? Ты…

Роберт шагнул вперед и вбок, обходя стол и девушку, и увидел.

Образец номер пятнадцать моргнул.

- Ик! – пискнул лаборант. – Э-эт-то… что?

- Не «что», - Лидочка поняла, что может только шептать, - а «кто». Это – он.

- К-кто?

- Он… ну… образец. Который…

- С-сам вижу! – Роберт перешел на сдавленный визг. – От-ткуда он тут…

- … взялся? Мы же сами…его… ну…

Образец номер пятнадцать переступил с лапки на лапку и плюнул. Нечто ярко-зеленого цвета размытой кляксой повисло на бронированном стекле. Роберт взвизгнул. Лидочка ойкнула, и оба отпрянули. При этом девушка зацепилась бедром за стол, ударившись так, что вскрикнула снова, теперь уже от боли…

…и тут же на стекле повис новый плевок. Того же ядовитого цвета.

- Бежим!

Они сорвались с места, толкаясь локтями и опрокидывая стулья и едва не своротив стоявший в центре стол. Убегая, Лидочка все же что-то задела – вечное ее невезение! – и услышала звон разбитого стекла. Но оборачиваться и смотреть, что именно она разбила – только бы всего лишь кружку с чаем, а не колбу с каким-нибудь реактивом! – она не стала. Обогнавший ее Роберт уже достиг двери и, выскочив за порог, чуть не захлопнул ее перед носом девушки.

- Погоди меня!

Задыхаясь, они навалились на дверь со своей стороны, спеша захлопнуть защелку.

Уф…

- Ну и ну, - Роберт провел рукой по лбу, то ли стирая пот, то ли собираясь с мыслями. – Что это было?

Лидочка отчаянно замотала головой.

- Это… существо там… ты его хорошо рассмотрела? Кто это был?

- Это, - лаборантка прислушалась, приложив ухо к двери. Вроде все тихо. – Это он. Образец номер пятнадцать.

- Вот «это» - образец? – лаборант ткнул пальцем в дверь. – Это? Ты его видела?

Девушка в ответ только кивнула.

- Так, - парень глубоко вздохнул, - давай подумаем, что делать и как отсюда выбираться.

Они огляделись, с волнением понимая, что сами себя невольно загнали в ловушку, выскочив не в ту дверь. Сейчас оба находились в смежной комнате, расположенной в глубине их лаборатории. От компьютерной и операционной их отделяли только тонкие, «картонные» перегородки, сломать которые при желании не составляло никакого труда. Отсюда можно было либо проникнуть в соседнюю «комнату», являющуюся тупиком, либо вернуться назад.

Не сговариваясь, молодые люди метнулись туда. В той, тупиковой, комнате было окно. Хлипкая дверь, запиравшаяся на простой домофонный замок – к чему сложные запоры, если тут все свои? – подалась легко. Но, уже распахнув ее, Роберт остановился на пороге.

- Нет.

- Ты чего? – Лидочка аж пихнула его в спину ладонями.

- Нет, так нельзя. Мы уйдем, а он… оно останется там. И сейчас придет Маргарита и… Эрастыч…

Лидочка похолодела. До нее начало доходить, что произошло.

- Они его увидят, - прошептала девушка.

- Да. А оно увидит их, - мрачно кивнул парень.

- Что же делать? – всхлипнула она.

- Надо возвращаться.

Образец номер пятнадцать смотрел сквозь мутное стекло. Видно было плохо, а слышно еще хуже. Но то, что он успел заметить и услышать, было… серьезно.

Он должен что-то предпринять и быстро. Но что?

- Как – возвращаться? – опешила Лидочка. – Туда? К нему?

- Туда, - кивнул Роберт. – К нему.

Оглядел комнату в поисках тяжелого предмета. Тут было составлено оборудование, ценное и большею частью хрупкое. Ничего, что могло бы играть роль оружия, на глаза не попадалось. Разве что ножка от вращающегося кресла. Если ее отломить, выйдет хорошая дубина.

Пока лаборант переворачивал кресло и пытался его разобрать, Лидочка припала ухом к перегородке, прислушиваясь к тому, что происходит на той стороне, чтобы, если услышит голоса и шаги людей, успеть предупредить их об опасности.

И она услышала. Невнятно, сквозь две двери и стену, но услышала голоса. Знакомый грудной голос Маргариты и высокий чуть дребезжащий тенорок Владимира Эрастовича, Эрастыча, как звали его за глаза. Они что-то обсуждали. Их голоса звучали спокойно, люди не подозревали о том, что их ждет, и Лидочка решилась. Набрав полную грудь воздуха, она крикнула:

- Сюда нельзя!

- Черт! – Роберт уронил кресло себе на ногу и выругался. – Вот…! Дура! Чего орешь?

- Там… Эрастыч! – она ткнула пальцем в дверь. – И Маргарита. Я их предупредила.

- Предупредила она, - Роберт выпрямился. – Ты меня чуть до инфаркта не довела, Ковалева!

- Эй, вы там? – раздался голос Маргариты. – Ковалева? Дашкевич? Вы почему там заперлись?

- Маргарита Степанна, не входите в лабораторию! – заверещала Лидочка. – Это опасно! Мы тут спрятались!

- От кого? – подключился и Владимир Эрастович.

- От него. Об… образца номер пятнадцать…Он вылупился и…и…

Всего ожидала девушка в ответ на свое заявление, но только не сердитого смеха.

- Ну, Ковалева, ну… всего я от тебя ожидала, но чтобы такое выдумать! – в голосе Маргариты прорезался начальственный бас. – Знала, что вы безответственный и некомпетентный работник, но чтобы настолько!

- Но это правда! – от незаслуженной обиды у Лидочки на глаза навернулись слезы. Да, она все делает медленно, иногда до сих пор слегка путается, особенно если ей дадут несколько поручений одновременно и не знаешь, за что хвататься в первую очередь. И ключи она часто теряет, и вообще… Но это еще не повод, чтобы к ней так относиться! – Посмотрите сами! Он вылупился! И…

- И что? Напал на вас?

- Нет, но… - девушка осеклась, запоздало понимая, что в самом деле немного того… не разобралась в происходящем. И, возможно, выдала желаемое за действительное. Ведь образец номер пятнадцать не выбрался из бокса! Он оставался внутри. Просто он… что же он такое сделал, что напугало двоих взрослых людей?

За перегородкой послышались шаги, шепот, какая-то возня. После чего их дверь решительно распахнулась. На пороге стоял Владимир Эрастович, глядя на них сверху вниз. Профессор походил на сонного и чем-то больного журавля.

- Выходите… герои, - скрипнул он.

- Да-да, выходите, - прожурчало довольное контральто Маргариты. – И полюбуйтесь на дело наших рук!

Смущенная Лидочка замешкалась, пропуская вперед себя Роберта. В конце концов, это она во всем виновата и будет лучше, если она немного подержится позади, пока все не уляжется. Но все же любопытство было сильнее мук совести, и она, хоть и за спиной парня, привстала на цыпочки, вытягивая шею.

Маргарита и Владимир Эрастович склонились над боксом. Профессор помалкивал, лишь иногда довольно кхекал и хмыкал, а вот Маргарита ворковала и восторгалась за троих.

- Ах, какой милый! – лепетала она. – Просто очаровашка! Такой… симпатичный… И явно чувствует себя хорошо. Показатели в норме… Это победа, профессор! Наконец-то, после стольких месяцев, после стольких неудач… У нас есть жизнеспособный образец!

- Да уж… да уж… - хмыкал профессор, обращаясь скорее к своему животу, чем к окружавшим людям. – Однако, уважаемая Маргарита Степановна, надо бы провести ряд дополнительных тестов. Выглядит наш образец… сами понимаете… как-то… ну… кхм…

- Но ведь это же одна из задач, не так ли? Мы хотели создать совершенный образец… внешние данные которого никак не вяжутся с его способностями! Дабы вводить в заблуждение противную сторону. И что мы видим?

Лидочка ничего такого не видела и отчаянно злилась и на себя, и на Роберта, и на остальных. Да, она сегодня показала себя не с самой лучшей стороны, но посмотреть бы хоть дали! Одним глазком!

- В самом деле, что мы видим? – задал вопрос Роберт.

Профессора только сейчас, кажется, вспомнили о лаборанте. Повернулись к нему так резко, что он отступил на шаг, при этом наткнувшись на Лидочку. Девушка пискнула, отброшенная в сторону, не удержалась на ногах и упала, ударившись копчиком и локтем так, что от боли у нее потемнело в глазах.

- Ковалева? – услышала она. – Вы опять? Что вы на сей раз разбили?

Несчастная девушка всхлипнула, борясь с подступающими рыданиями. Решительно, сегодня все было против нее!

- Ковалева? – ее потрепали по плечу. – С тобой все в порядке?

- Ыы-ы-ы… - замотала она головой.

- Ну-ка, вставай, - ее вздернули за локоть. Девушка вскрикнула от боли пониже спины. – Очень больно?

Она нашла в себе силы только закивать. Из-за ушиба стоять получалось, только согнувшись, как старая бабка. А тут еще локоть болит и ногу она, кажется, подвернула.

- Вам надо в медпункт, - вынесла вердикт Маргарита. – Дашкевич, проводите Ковалеву!

Судя по сердитому вздоху, Роберту совсем не улыбалось уходить из лаборатории сейчас, когда начиналось все самое интересное. Он уже понял, что эксперимент наконец закончился удачей и его задача – ухватить эту удачу за хвост. Дать понять профессорам, что он играл немалую роль в подготовке материалов и проведении предварительных опытов, что он и дальше может быть полезен и, если эксперимент продолжится, без него не обойтись. А это открывало такой простор для карьеры… А теперь из-за этой Ковалевой, которая беспомощно повисла на его локте, он может всего лишиться. Ведь если, пока они будут бродить туда-сюда, явится Аксенов, заместитель и первый помощник Владимира Эрастовича, это его возьмут в группу третьим. А он, Роберт Дашкевич, останется на бобах.

Ну, уж нет. Этого допустить нельзя!

Они выбрались в коридор, сделали несколько шагов.

- Нога сильно болит? – спросил Роберт.

- Да не очень, - смутилась Лидочка. Ей было неловко от того, что парень к ней так близко. Нет, она не стеснялась, но коробила сама мысль о том, что, не будь этой травмы, сам Роберт на нее и не взглянул бы.

- Тогда, - он замялся, - может быть, ты сама дойдешь? Тут ведь недалеко, до конца коридора, направо и по лестнице на первый этаж… возле столовой… знаешь ведь?

- Знаю, - шмыгнула носом девушка. – Я… попробую…но…

- Вот и отлично! – лаборант просиял, даже не дослушав. – Тогда сходи сама. И не торопясь. Не перетруждай ногу. А я… они там без меня… без нас… Им помочь надо и вообще… Ты точно справишься? – он заглянул ей в глаза с таким видом, словно она нарочно гнала его от себя.

- Т-точно, - кивнула девушка. – Наверное, но я… не…

- Вот и отлично! Ты – чудо, - от полноты чувств Роберт чмокнул ее в щеку. – С меня шоколадка… или вон, Аксенова попроси, - нашелся он, заметив третьего члена их группы. – Он все равно опоздал! А я побежал!

И нырнул в дверь так проворно, что Лидочка успела только ресницами хлопнуть.

Аксенов подошел – скорее, даже подлетел – и чуть не схватил ее в объятия.

- Ковалева? Ты чего тут? – он опаздывал и Лидочка ему мешала. – Случилось чего?

- Случилось… там… там…

- Там кто уже есть? – Аксенов торопливо зашарил по карманам в поисках магнитной карточки.

- Да. Там – все и образец…

- Вот черт! – он сунул карточку в прорезь, рванул на себя дверь. – Извини, Ковалева. Ты либо со мной, либо…

- Мне в медпункт, - начала было девушка, но дверь уже захлопнулась, отрезая ее от лаборатории.

Глава 2

ГЛАВА 2.

Лаборатория экспериментальной генетики существовала при университете как бы нелегально.

Нет, она числилась, за нею было закреплено несколько помещений, имелось оборудование и какое-никакое финансирование. Члены группы получали зарплату и всякие степени-премии. Но вот ее работа и сами ее результаты немного отличались от того, что публиковалось в специальных отчетах. Да и отчеты эти тоже дальше декана практически никуда не шли. Сам ректор имел весьма смутное представление о том, чем на самом деле занята одна из лабораторий, к тому же размещавшаяся в одном из отдаленных корпусов, расположенных на окраине Москвы, в одном из пригородов. Добраться до нее можно было либо на личном транспорте, либо на междугородном автобусе, договорившись с водителем, чтобы он притормозил «вот тут, на повороте». Ходил автобус нечасто, поэтому и опоздания у некоторых сотрудников случались регулярно. Тем более, что студенты сюда наезжали редко, всего два-три дня в неделю, и доставляли их университетским автобусом. Тишь да гладь, занимайся наукой и ни о чем не думай.

Вот в лаборатории экспериментальной генетики и занимались.

Когда Лидочка Ковалева первый раз переступила ее порог, там как раз шли жаркие споры о создании Совершенного Существа. Теория, высказанная тогда еще старшим лаборантом Аксеновым, состояла в том, чтобы ухитриться повторить не больше, не меньше, как акт творения, только, если так можно выразиться, задом наперед. Известно ведь, что родословное древо везде и всегда изображается, как некий разветвленный куст, где все живые организмы берут начало из одной точки, от одной, самой первой, живой клетки, как все люди ведут свой род от Адама и Евы. Следовательно, рассуждал Аксенов, в той изначальной клетке были, так или иначе, запрограммированы все или почти все разнообразные живые существа, которые потом разделились на четыре царства живой природы, размножились, мутировали и… так сказать, забыли свои корни.

Но что, если этот процесс можно воссоздать в обратном порядке?

Нет, речь не шла о том, чтобы создать эдакую Первую Жизнь. Но попытаться соединить в одной клетке все – или почти все – признаки всех или почти всех живых существ? В теории это можно было сделать. Но что с практикой? Создать одноклеточный организм можно, но что потом с ним делать? Ведь эволюция движется от простого к сложному. А одноклеточный организм – это как раз попрание законов природы. Тогда что делать?

А нельзя ли вырастить из одной клетки, несущей в себе генетический потенциал почти всех животных, многоклеточный организм, который унаследует признаки абсолютно всех животных, даже тех, кто не может быть его прямыми предками? Эдакого прапотомка?

Вот тут и начались опыты, к сожалению, сразу попавшие под ряд ограничений.

Волей-неволей, пришлось ограничиться только частью животных – теми, чей генетический код был расшифрован в большей степени. У каждого из тех, кто прошел отбор, бралось по нескольку генов, которые собирались потом в единую общую ДНК. Несколько сотен тысяч генов, до этого принадлежавших разным животным, отныне должны были дать начало одному существу.

Первые эксперименты заканчивались неудачей, не успев начаться. Умные машины собирали ДНК из отдельных «кирпичиков», но дальше дело не шло. Цепочки рвались, путались, не желая делиться. Гены цеплялись друг за друга, нарушая весь строгий порядок, что заставляло менять «списочный состав» прототипов, которые отдадут прапотомку свои гены. Так были забракованы каракатица, нарвал, белый медведь и гарпия.

Устав от неудач, уволился по собственному желанию один из лаборантов – именно на его место взяли Лидочку Ковалеву – пока, наконец, кое-что не начало получаться. Была создана ДНК, которая не рвалась, не путалась и вела себя «нормально», в рекордно короткие сроки заполнив собой целый автоклав. За толстым стеклом колыхалась студенистая полупрозрачная масса болотно-зеленого оттенка.

Дальше опять пошла полоса неудач, когда из одноклеточного организма следовало создать многоклеточный. Погибло на разных стадиях развития четырнадцать образцов, отобранных из более чем полутора сотен. После каждой неудачи мозговой штурм и работа над ошибками начиналась чуть ли не с нуля, с того самого «вторичного супа» из автоклава, пока, наконец…

Образец номер пятнадцать смотрел на людей.

Люди смотрели на образец номер пятнадцать. Все долго молчали.

- Какой-то он… маленький, - наконец, сказала Маргарита. – Это нормально?

- Он и должен быть таким. Он же новорожденный.

- Ну, положим, выглядит он несколько странновато для настоящего новорожденного, - не сдавалась женщина. – Обычно они более… беспомощны.

Образец номер пятнадцать издал невнятный звук.

- Естественно, - профессор улыбнулся. – Это же совершенный экземпляр. И он должен миновать стадию беспомощности, которая характерна для обычных новорожденных.

- И все равно это как-то… странно, - не сдавалась Маргарита.

- За чем же дело стало? Можем проверить.

Хлопнула дверь.

- А? Что? – в комнату ворвался Роберт. – Я ничего не пропустил?

- Где Ковалева?

- В медпункте, - не моргнув глазом, ответил парень. – Она там задержится немного. Ожог сильный. Часа полтора, если не больше. Но мы же не можем ее ждать? Мы должны работать. У нас много дел, да и за нее теперь придется вкалывать… Приступим? – он потер ладони.

Он торопился, суетясь и хватаясь то за одно, то за другое.

- Что ж, можно и попробовать провести пару тестов, - кивнула Маргарита. – С чего начнем, Владимир Эрастович?

Профессор посмотрел на образец номер пятнадцать. Образец номер пятнадцать посмотрел на профессора. Взгляды их встретились, и ученый испытал странное чувство. С одной стороны, он должен был радоваться тому, что эксперимент наконец закончился удачно. Вот перед ним находится вполне себе жизнеспособное существо, правильно сложенное – четыре лапы, два глаза, два уха и все прочее в положенных количествах – но все-таки что-то с ним было не так. И дело не в слишком пристальном взгляде. И не в перекушенных проводах системы жизнеобеспечения. Дело было в…

Прозвенел входной звонок, возвещая о приходе еще одного члена их маленького коллектива.

- Ковалева? Уже вернулась?

Но это оказался Аксенов. Он ворвался, как ураган, на ходу запахивая халат на голой груди – не дал себе труда натянуть стерильный комбинезон.

- Ну? Что? Как тут у нас? – с порога гаркнул он.

- Вы… вы что себе позволяете? – профессор нашел, на кого выплеснуть смутное чувство тревоги и раздражения. – В каком вы виде? Тут… дамы!

Маргарита невольно выпятила грудь.

- А? Ладно, извините, - торопливо застегиваясь, Аксенов кинулся к боксам. – Вылупился? Уже? И как он? Где?

Подбежал, наклонился, осматривая боксы и их содержимое.

- Здесь, - ледяным тоном произнес профессор. – Он здесь.

- Где?

- Вот, - Маргарита резко ткнула пальцем. Образец номер пятнадцать пискнул и отшатнулся.

- Вот это? – Аксенов наклонился еще ниже. – Вы хотите сказать, что эта черная козявка и есть… оно?

Образец номер пятнадцать снова издал какой-то звук.

- Да, - кивнула Маргарита. – Во всяком случае, оно находится здесь.

- Понятно. А оно было здесь с самого начала или…

- На что вы намекаете, коллега? – напрягся профессор.

- Я хочу сказать, - Аксенов обвел собравшихся взглядом, - кто его первым обнаружил?

Два лица повернулись к третьему, которое смирно стояло за спиной:

- Вот он!

Роберт даже вздрогнул, оказавшись под прицелом трех пар глаз.

- Дашкевич, - голос Маргариты стал пронзительным, - вы обнаружили это первым?

Это хлопало глазами и помалкивало.

- Н-нет, - отчего-то испугался лаборант. – Когда я пришел, тут уже было… была Ковалева.

- Так-так, - Аксенов потер руки, - значит, Ковалева? Я встретил ее сейчас в коридоре. Она направлялась, кажется, в медпункт?

Ученые переглянулись. Так или иначе, им в головы закралась одна и та же мысль – а не нарочно ли девушка, которая зарекомендовала себя как не самый дисциплинированный и ответственный работник, вот так ударилась о стол? И не разыграла ли она их?

- Ну…

- Где она?

Желая выслужиться, Роберт первым сорвался с места. Нет, он не собирался подставлять Лидочку, но желание быть полезным и необходимым пересилило все прочие чувства. Он почти не удивился, когда Аксенов выскочил за ним по пятам.

Образец номер пятнадцать смотрел и слушал, пытаясь разобраться в том, что слышит. Информации было много. Даже слишком много, чтобы он мог размышлять над нею. Сейчас он просто смотрел, слушал, запоминал. Мир, открывшийся ему и казавшийся сначала таким простым и понятым, вдруг наполнился звуками, красками, запахами.

С этим надо было разобраться.

Лидочка успела доковылять до поворота и приостановилась перевести дух. До лестницы на первый этаж оставалось шагов двадцать. Там по ступенькам может быть и легче – можно опираться на перила или вовсе прыгать на одной ножке. От досады, которая была сильнее боли, девушка чуть не плакала. Как же ей не везет! И как она устала ото всего этого! Хоть увольняйся! С другой стороны, работа ей нравилась. Особенно ухаживать за животными. Может быть…

- Ковалева? Ковалева, ты здесь еще?

На нее налетели сразу двое, подхватили под руки, чуть приподняв над полом. Лидочка взвизгнула, когда мужчины встряхнули ее с двух сторон.

- Ты видела? Ты его видела? Какой он был? Где он? – затараторили они на два голоса в два уха.

- Ай-й… пустите меня! – девушка стала вырываться. – Мне больно!

- А будет еще больнее, - прищурился Аксенов и кивнул Роберту: - Понесли!

И ее действительно потащили, больно и неудобно перехватив под мышками так, что пришлось помогать этим садистам. О том, чтобы сопротивляться, не было и речи – Лидочка не привыкла к такому обращению и растеряла всю свою небогатую решимость.

Ее внесли в лабораторию и усадили на стул. Аксенов встал за спиной, положив руки на плечи, чтоб не вздумала встать. Владимир Эрастович, Маргарита и Роберт с трех сторон нависали над нею.

- Где он? – профессор прищурил глаза, рассматривая ее лицо с близкого расстояния. – Ты его видела?

- К-кого? – сдавленно пискнула девушка.

- Образец, Ковалева! – не выдержала Маргарита. – Образец номер пятнадцать! Он тут был, когда ты пришла?

Девушка задумалась.

- Давай, вспоминай!

Лидочка задумалась, по минутам восстанавливая свой рабочий день. Восстанавливать оказалось практически нечего, все было ясно и так.

- Был, - кивнула она. – То есть, я к боксам не подходила, у меня были другие дела, я убиралась у морских свинок, кормила кроликов. А потом меня укусила крыса, - она продемонстрировала пластырь на пальце. – Я пришла сюда, чтобы заклеить ранку и…

- И? – Маргарита наклонилась вперед так низко, что девушку обдало ароматом жевательной резинки с ментолом. – И кого ты увидела? И что? Что тут было?

- Все. Как обычно.

- Точно как обычно? Ничего нового, странного? Что-то появилось или, наоборот, исчезло?

- Да вроде все было, как всегда… я не понимаю, что случилось? – взмолилась она, чуть не плача.

- Случилось, - Маргарита выпрямилась, оглядела остальных. – Скажем ей?

- Да, - пальцы Аксенова впились девушке в плечи, как когти. – Она должна понимать меру ответственности, не маленькая девочка!

Лидочка чуть не плакала. Чего они все от нее хотят?

- Ковалева, - вздохнув, отеческим тоном обратился к ней Владимир Эрастович, - случилось нечто… странное. И весьма… неприятное, имеющее за собой тяжелые последствия для всех нас. Не только для тебя. Для тебя в первую очередь, потому что ты пришла первой и могла знать или видеть нечто такое, что не успели увидеть мы.

- А, возможно, что-то и сделать, - вставила Маргарита.

- Лидия, - голос профессора стал еще внушительнее. – Образец номер пятнадцать… который вчера вечером был в боксе… и который должен был вылупиться сегодня утром… Он исчез!

Девушка ойкнула. Слезы высохли, как по волшебству.

- Нет! – она рванулась вскочить, забыв про боль в ноге. – Нет, я его видела! Он… там!

- Нет! – чуть ли не в тон ей ответила Маргарита. – Его там нет!

- Но… я же… я видела! – девушка рванулась, отпихивая кинувшегося удержать ее Аксенова, оттолкнула опешившего от неожиданности профессора и ткнула пальцем в стенку бокса. – Он здесь! Вот он!

Образец номер пятнадцать, с интересом прислушивавшийся к доносившимся сквозь стекло звукам, качнулся на лапках и сел, не удержав равновесия.

Издевательский смех был Лидочке ответом.

- Это? – Маргарита повторила ее жест. – Ты сама-то в это веришь, Ковалева? Как вот это может быть тем самым образцом номер пятнадцать? Это же… щенок!

Девушка посмотрела на обитателя бокса. Ну, да, вид у него… странный. То есть, для того, кто знал, что за существо создавали в этой лаборатории, какие силы и средства были вложены, сколько неудачных вариантов было отсеяно в процессе работы. Лидочка шагнула вперед, всмотрелась в…

- Признайся, Ковалева, - зажурчал за спиной увещевающий голос Маргариты, - ты это сделала? Ты пришла на работу, увидела, что вылупление прошло опять неудачно и образец опять мертв. Ты расстроилась и захотела как-то исправить ситуацию. Из самых лучших побуждений, чтобы не расстраивать нас и опасаясь, что обвинят тебя – ведь это ты должна была уходить последней и перед уходом проверить, как работает система жизнеобеспечения! – ты потихоньку достала погибший образец, выкинула его, а сюда посадила первое попавшееся постороннее животное…

- Наверное, подобранное на помойке, - вставил Роберт, желая напомнить о себе.

Лидочка всхлипнула.

- Понимаю, ты хотела как лучше… хотела, чтобы твой промах не заметили, - Маргарита подкралась и тихо погладила девушку по локтю. – Это нормальное явление… даже преступники заметают следы своих преступлений. А тут… тут просто очередная неудача. В науке их много. Каждый результат, даже отрицательный, это все равно шаг вперед. Ты молода, неопытна и многого не знаешь. Ты испугалась. Это нормально. Но вот то, что ты сделала с образцом…

Лидочка во все глаза смотрела на образец номер пятнадцать.

- Куда ты его спрятала? – продолжал журчать голос Маргариты. – Знаю, он мертв, но даже мертвое животное представляет интерес для науки. Его надо отдать на вскрытие. Мы должны его изучить, проделать анализы, чтобы понять, что у нас на сей раз пошло не так! После завершения исследований мы начнем все с начала. У нас уже есть наработки, мы продвинемся еще немного дальше… Это неблизкий путь, и неудивительно, что ты ошиблась. Но есть шанс исправить ошибку. Куда ты дела мертвый образец?

Лидочка всхлипнула громче.

- Н-никуда, - пролепетала девушка. – Я его никуда не девала. Он тут! Он – вот он!

Ее дрожащая рука указывала на бокс.

- Но это же щенок! Это самый обычный детеныш домашней собаки!

- Да, - лаборантка выпрямилась, моргая мокрыми от слез ресницами. – Но ведь вы сами, Владимир Эрастович, хотели взять за основу ДНК собаки… дескать, кролик и крыса слишком малы, обезьяна – это слишком сложно, с людьми нельзя… прочие животные слишком примитивны или плохо изучены, а собаки… Это самый подходящий материал, говорили вы!

Теперь все смотрели на профессора.

- Ну да, - пожал он плечами, - я так говорил. Но… Это ведь только одно из предположений! Я высказал его в порядке дискуссии и вовсе не думал, что вы остановитесь именно на таком варианте!

- А на каком варианте мы должны были остановиться? Гиены? Кинг-Конга? Динозавра? Или космического пришельца? Сами подумайте! Вы что, хотели бы, чтобы на это существо все показывали пальцами – вот, мол, идет чудовище?

Все сразу обернулись на существо в боксе. Существо в боксе смотрело на людей.

- Да уж, - улыбнулся Аксенов, - на чудовище оно никак не тянет.

Лидочка вздохнула. Образец номер пятнадцать действительно выглядел так, что его хотелось прижать к груди, обнять, затискать, погладить мягкую черную шерстку, почесать одно из бархатных висящих ушек, даже чмокнуть в крохотный мокрый носик… Он выглядел таким беспомощным, безобидным, таким…

Таким обыкновенным.

- Это. Обыкновенный. Щенок, - отчеканила Маргарита. – Всего-навсего щенок домашней собаки. Простой блохастый щенок!

- Нет, - невольно встрепенулась Лидочка. – Он не блохастый. Он… милый.

- А вы откуда знаете, что у него нет блох? Вы его трогали? – последние слов прозвучали с мрачной торжественностью. Еще бы! Преступница сама призналась в содеянном!

- Нет, - испугалась девушка. – Я просто подумала… если он вылупился в боксе, то… там не может быть блох. Там же все стерильно! У нас все животные без блох! Мы проверяли! Я проверяла! Посмотрите на любую морскую свинку или кролика! Они чистые! Даже крысы!

Возмущение ее было так велико, что лаборантка вскочила, сбросив с себя руки Аксенова и пошла на Маргариту, сверкая глазами.

- Я честно выполняю свою работу! Все, что мне поручают, я делаю! А если что-то не успеваю, так это потому, что работы у меня слишком много. И клетки почистить, и к генетикам сбегать, и то подать, и это принести! Я у вас девочка на побегушках! А я хочу и наукой заниматься! Я ведь тоже могла бы диссертацию написать!

- Вы? – хохотнула Маргарита, окинув неожиданную противницу с ног до головы. – Диссертацию? А ума хватит?

Образец номер пятнадцать смотрел и слушал. И запоминал.

На помощь Лидочке неожиданно пришел… Роберт.

- Девочки, не ссорьтесь, - сказал он, вставая между ними. – Вы обе правы, но несколько… увлеклись. Мы же хотели решить, что делать с этим существом?

Все опять посмотрели на того, кто сидел в боксе.

- И, самое главное, как оно туда попало, - буркнула Маргарита.

- Вы опять? – заговорил профессор. – Давайте отставим эмоции и попробуем рассуждать логически. Допустим, Ковалева права и оно родилось тут.

- Тогда первый вопрос, - Маргарита не собиралась просто так сдаваться, - где все остальное? Если не ошибаюсь, тут должны быть… остатки его кокона? Все предыдущие образцы выглядели несколько… иначе.

Ученые завертели головами. Образцы – некоторые из них – в заспиртованном и препарированном виде – находились тут же. Погибшие на разных стадиях развития, со вскрытыми животами и расправленными внутренними органами. Лидочка, которая тайком плакала над двумя последними, невольно улыбнулась – эти последние тоже выглядели как… как недоразвитые щенята. Один даже с грязно-бежевой шерсткой… в тех местах, где тощее тельце не покрывали щитки, похожие на панцирь черепахи. И у каждого образца рядом имелись плодные оболочки. А тут…

Тут имелась только грязь, слизь и… больше ничего. Из-за этой грязи и слизи сам щенок выглядел несколько неприятно. Может быть, если его вымыть и высушить шерстку, он станет симпатичнее?

- А, правда, где все? – профессор наклонился над боксом. – Ковалева, вы можете сказать?

Девушка помотала головой.

- Вот видите! Она не хочет сказать, куда все девалось! – Маргариту всю трясло от праведного гнева.

- Я не знаю! Честно! Когда я пришла, все так уже и было!

- Ладно, - профессор посмотрел на девушку как-то странно. – Мы сделаем это допущение. Вы не знаете, куда все девалось. Но вы можете предположить? Вы же хотите быть ученой? Диссертацию писать и все такое… Так предполагайте, стройте гипотезы…Куда могло деваться все остальное из бокса? Из запертого бокса!

Лидочка задумалась.

- А что, - нарушил молчание Аксенов, - он их съел?

- Ик, - сказал образец номер пятнадцать.

- Все?

- Ну… почему бы не предположить? – пожал плечами мужчина. – Мы же не знаем возможностей этого существа!

- Какого существа? – взорвалась Маргарита. – Это щенок! Собака!

- Если оно и выглядит, как собака, это еще не значит, что это собака! Вы можете это доказать? Проводили анализы и исследования?

Женщина открыла и закрыла рот.

- В самом деле, - профессор улыбнулся с видом доброго дядюшки, - именно это мы и должны проделать в первую очередь. Проверить, действительно ли… м-м… существо внутри является тем, чем оно является? Или мы имеем дело с мистификацией?

Все посмотрели на Лидочку.

- Нет, - заявила та.

- Вы против? Не хотите проводить исследования? Боитесь разоблачения? На кого работаете? На Америку? – пошла в атаку Маргарита. – Шпионка?

Роберт еле успел заступить ей дорогу.

- Маргарита Семеновна, вы поосторожнее со словами, - предупредил он. – В нашем институте за такие заявления…

- Я готова отвечать за свои слова! Это саботаж! Вредительство! Как жаль, что сейчас не тридцать седьмой год! Уж тогда вами бы занялись соответствующие органы, Ковалева!

Терпение Лидочки лопнуло. Девушка всхлипнула и, вслепую схватив со стола первый попавшийся предмет, с чувством грянула его об пол. Брызнули осколки.

- Хватит! – вскрикнула она. – Надоело!

- Ковалева! – мужчины бросились к ней.

- Идите вы… - взвыла девушка, опрометью кинувшись прочь.

Роберт метнулся за нею. Почувствовав погоню, Лидочка прибавила ходу. Она задержалась лишь в дверях, пока отжимала кнопку домофона, и лаборант почти нагнал ее. Он даже успел схватить ее за полу халата, но девушка вывернулась и, оставив добычу в руках парня, побежала по коридору.

На лестнице больная нога подвела. Она зацепилась за что-то, споткнулась и упала на ступеньки, ударившись копчиком и локтем так, что от боли на какое-то время просто утратила возможность воспринимать окружающее.

Роберт нашел ее в сквере, в дальнем конце аллеи. Деревья, высаженные тут всего пару лет назад, еще не успели разрастись как следует, некоторые ростом были лишь чуть выше человека, а туи – так и вовсе ничуть не изменились с тех пор, как их воткнули в газон. Пока самыми высокими насаждениями были многочисленные фонари, так что фигурку девушки было заметно издалека.

Роберт подошел, присел на другой конец скамейки. С минуту рассматривал напряженные плечи девушки и ее профиль. Потом кашлянул, привлекая к себе внимание.

- Да ладно тебе, - примирительно начал он, - не бери в голову.

Лидочка шмыгнула носом и ничего не ответила.

- Ты на Маргариту не больно-то обижайся, - продолжал парень. – Ее тоже можно понять. У нее дисер почти готов. Если бы пятнадцатый вышел удачным, она бы уже в этом году защитилась, а теперь… ждать до зимы или весны… А там, кто знает…

- Я не виновата, - прошептала Лидочка. – Почему все шишки всегда валятся на меня?

- Потому, что ты самая молодая, - хмыкнул Роберт, устраиваясь поудобнее. – До тебя старики точно так же меня клевали. Тогда у нас была другая младшая лаборантка, бабка на пенсии. Всю жизнь только пробирки мыла! Ничего не знала и не умела, кроме этого. Меня «образованным» звала. «Эй, ты, образованный! Иди сюда, мусор подними!» - передразнил он. – Самой ей наклоняться, наверное, вера не позволяла! Один раз я не выдержал и все ей высказал. Ну, она пальтишко свое в охапку и заявление об уходе настрочила. Мне еще потом все «спасибо» говорили, мол, помог от бабки избавиться, - он усмехнулся своим мыслям.

- А теперь – от меня, - проворчала Лидочка, глядя в землю.

- Да никто от тебя избавляться не станет! – Роберт придвинулся чуть ближе.

- Как же, «не станет»! Я же это… образец подменила! Украла ценную вещь! – девушка снова всхлипнула.

- Ну, это еще надо доказать, - парень пересел еще ближе, - вот сделаем пару тестиков, все и выяснится.

Он сделал попытку приобнять ее за плечи, но девушка вывернулась.

- Я никуда не пойду. Тестируйте без меня!

- Пойдешь, - парень решительно сгреб ее в объятия, чуть не силой отрывая от скамейки. – Куда мы без тебя!

- Нет! – Лидочка вывернулась из его рук, отбежала так, чтобы между ними оказалась скамейка. – Я никуда не пойду. Пока Маргарита передо мной не извинится! Вот! – она топнула ногой.

- Так и будешь тут стоять? – парень отступил.

- Так и буду. И вообще, я домой пойду! Можете ставить мне прогул… как хотите!

В эту минуту, развернувшись и направившись к выходу из скверика, она меньше всего думала о том, что ее сумочка с проездным и ключами от квартиры осталась в лаборатории.

Оставшись втроем, ученые снова обратились к существу за толстым стеклом бокса. Существо смотрело на них.

- Ну, коллеги, что будем делать? – первой нарушила молчание Маргарита.

- А что тут можно сделать? – ответил Аксенов, дергая себя за подбородок. Когда-то тут у него росла бородка, за которую он вечно дергал. Закончив аспирантуру, он сбрил ее, но привычка осталась.

- Выводы! – воскликнула женщина.

- А какие?

- Наш эксперимент…

- Закончен, вы хотите сказать?

- Нет!

- А это что?

Палец ученого ткнулся в стекло. Существо с той стороны вздрогнуло и покачнулось. Попыталось переступить с лапки на лапку, но вместо этого шлепнулось на мокрую грязную подстилку.

- Это – щенок. Домашняя собака. Примерно… ну… - женщина прищурилась, окинув обитателя бокса оценивающим взглядом, - ну, я бы сказала, что ему около месяца от роду. На первый взгляд.

- А на второй?

- И на второй – тоже. Вы на что намекаете, коллега?

- На то, чтобы проверить, действительно ли это – оно?

Образец номер пятнадцать покачнулся и сел. Маленькие лапки так устали. Он чувствовал себя слабым, особенно перед этими большими и сильными существами. Они двигались и что-то говорили, но как их понять?

- Хорошо. Давайте проверим. А как?

Аксенов задумался, вцепившись в отсутствующую бороду. Подергал пропущенный при бритье волосок.

- Проведем пару тестиков…

- Каких? – не отставала Маргарита.

- Ну… стандартных. Возьмем анализы, потом попробуем технику Павлова на условные рефлексы…

- Это надолго. И выживет ли он после операции?

- Значит, надо подождать.

- Сколько?

- Ну… если этому существу месяц… на первый взгляд…

- На первый и на второй тоже, - воскликнула женщина. – Вы хотите, чтобы мы остановили работу на полгода, пока этот блохастый подкидыш подрастет? И что мы будем делать все это время? Сидеть, сложа руки? Ждать? А наша работа? Мы должны представить результаты…

- Кому?

Маргарита быстро обернулась на Владимира Эрастовича. Тот склонялся над включенным компьютером, что-то в нем отыскивая.

- Вы забыли, что наша лаборатория вот уже второй год бьется над созданием совершенного образца. Этот эксперимент может и должен иметь научное значение. Он позволит ответить на многие фундаментальные вопросы, в том числе и прояснить теорию эволюции и образования новых видов…

- Не заговаривайте мне зубов, Маргарита Семеновна! – чуть повысил голос Аксенов. – Кому мы должны представить результаты своих трудов? Туда? – он ткнул пальцем в потолок.

Женщина промолчала.

- Кому? Вы… рассказали о нашей работе… посторонним?

От продолжения плавно переходящей в допрос беседы ученую даму спасло появление Роберта.

- Где вы ходите? – напустилась она на парня. – Сколько вас можно ждать? У нас стоит работа, а вы там… гуляете! И где Ковалева?

- Ушла, - пожал тот плечами. – Психанула и сбежала…

- Истеричка, - скривилась Маргарита. – Если вернется, Владимир Эрастович, сделайте ей выговор. С занесением! Пусть знает… Ну, - она хлопнула в ладоши, - что вы стоите, Дашкевич? За работу! Надо подготовиться к тестированию.

Глава 3

ГЛАВА 3.

Лидочка обнаружила пропажу уже на остановке. Размазывая слезы, девушка прошагала по обочине дороги до поворота, чуть ли не с закрытыми глазами пересекла оживленную трассу и опомнилась только когда увидела подъезжающий автобус. Чисто машинально схватилась за висевшую на боку сумочку… и обнаружила, что та осталась на работе. И более того – на ней все еще лабораторный халат и комбинезон. Даже плащ и сменную обувь она ухитрилась оставить в институте.

Досада была так сильна, что девушка села на лавочку и разрыдалась. Автобус постоял несколько секунд с приоткрытой дверью, потом уехал.

Лидочка сидела на скамейке, пока не замерзла. Пусть и конец весны, но май выдался холодным и дождливым. А тут еще и дождик начал накрапывать… Это еще больше испортило настроение девушки. Что ей делать? Куда податься?

Как ни крути, придется шлепать по грязи и лужам обратно в институт. Даже если она решит уволиться, вещи забрать необходимо. И этот ненавистный халат тоже вернуть. А то еще Маргарита не то подумает…Дескать, теперь все знают, что она воровка – и образец украла, и халат прихватила… клептоманка!

«Сама хороша! – сердито подумала лаборантка. – Думает, никто не знает, как она к ректору то и дело якобы на ковер бегает? Ясно, чем они там занимаются в его кабинете в рабочее время!»

Лидочка растравляла в себе злость, пока шла под дождем обратно к воротам института. На территорию ее пропустили легко, как и в вестибюль, а вот как дальше быть? Нужен магнитный ключ, чтобы пройти в опытное крыло. Там даже вахтера своего нет, чтоб впустил-выпустил.

- Ты погоди, - сидящий на входе дежурный потянулся к внутреннему телефону. – Я сейчас позвоню, к тебе спустятся. Присядь пока.

Лидочка притулилась на неудобный диван возле студенческой раздевалки.

- Никто не подходит, - огорошил ее дежурный минут десять спустя. - Чем-то они там заняты. Случилось, что ли, чего?

- Случилось, - вздохнула Лидочка, мысленно махнув рукой на секретность. – У нас образец вылупился.

- Какой-такой образец?

- Ну… мы опыты проделывали… по генетическому скрещиванию разных видов животных. Не просто брали кошку и крысу и заставляли их… спариваться, а брали яйцеклетку и меняли в ней отдельные участки ДНК на соответствующие участки ДНК других животных. Чтобы уже сразу встраивались чужие гены…

- Кошки и крысы?

- Не только. Там много разных животных участвовало. Собака, змея, сова… кошка опять же… Восемнадцать различных образцов генетического материала.

- Ого! Аж восемнадцать, - дежурному было скучно, хотелось поболтать, а девушке уже было все равно. – И кто же это в результате должен был получиться? Чудовище, что ль, какое?

- Ну… - Лидочка вспомнила маленькое черное существо, выглядящее таким безобидным. – Просто существо. С особенными свойствами.

- И как?

- И оно вылупилось.

- Живое?

- Да…

- Так чего ты такая грустная? Радоваться надо, что эксперимент удачно завершился!

- Мне никто не верит, - вздохнула она.

- Почему? Я вот верю.

- Так то вы, а то они! – всплеснула руками девушка. – Оно… то есть, это существо… оно такое… маленькое… такое… в общем, оно выглядит таким обыкновенным… А они мне не верят! Они думают, что я украла этот образец и подменила его другим… Просто животным. Без особенных свойств.

- А почему?

- Да не знаю я! Они думают, что я что-то там напутала, когда вчера вечером проверяла работу бокса-инкубатора. Ну, температурный график не тот выставила, или не проверила состав воздуха, или еще что-то не то сделала, а когда утром пришла, то исправлять ошибку было поздно. Вот я и… подменила образцы. Один, мертвый, выкинула, а другой, живой, на его место посадила. И этот живой – он просто щенок.

- Щенок? – дежурному стало действительно интересно. – А откуда взялся щенок?

- Да в том и дело, что ниоткуда! Не приносила я никакого щенка! Я же не выходила никуда!

- Ну, это легко проверить! – дежурный демонстративно обернулся к камерам, пощелкал некоторыми клавишами. – Есть записи, есть показания приборов… легко установить, кто и когда входил-выходил. Тут просто так ничего не сделается… Разве что ты в окошко вылезала… Но во дворе тоже парочка камер есть. Часть периметра все равно просматривается, как ни крути. Вот если бы ты на крышу взобралась и оттуда тебя с вертолета сняли… Но вертолет незаметно к нам не подберется.

Он болтал, а у Лидочки с каждым сказанным словом словно открывалось второе дыхание. Вот оно, ее алиби! Это факты, против которых не попрешь!

- А вы можете это… ну, доказать? То есть, все эти записи с камер видеонаблюдения и все такое? Что я никуда не выходила и не входила?

- Могу, - важно кивнул дежурный. – А что мне за это будет?

- Я вас поцелую! – пылко воскликнула девушка.

Образец номер пятнадцать с тревогой наблюдал за тем, что происходило снаружи. Он устал. Маленькие лапки еле держали тело, в животе происходило что-то странное. Хотелось… чем-то это заглушить. Но тревога и любопытство не отпускали.

Эти… существа что-то делали. У образца номер пятнадцать не было ни опыта, ни достаточного словарного запаса, чтобы определить, чем они заняты, но было так интересно наблюдать за их действиями. Тем более, что следить приходилось сразу за четырьмя объектами – пока внимательно смотришь на то, что сделал один, второй успел совершить какие-то не менее важные действия, а понимаешь это когда третий подходит к первому, что-то говорит и окликает второго. А тот, в свою очередь, зовет четвертого, который вроде как смирно сидит в уголке и смотрит на голубой экран, на котором мелькают какие-то значки.

Не сразу, постепенно стало вырисовываться что-то… они к чему-то готовились. Принесли и расставили какие-то предметы, протянули какие-то шнуры… осветили середину комнаты, о чем-то горячо заспорили. Отдельные слова образец номер пятнадцать уже начал понимать или думал, что понимает. Вон то существо, крупное, с выдающимися впереди… кхм…частями тела и нежным раскатистым голосом уверяло, что этого мало. А трое других, чем-то похожих, доказывают ему, что и этого достаточно. В конце концов трое куда-то прогнали четвертого и, словно это и было непременным условием, посмотрели на него.

Образец номер пятнадцать вздрогнул. Переступил с лапки на лапку. Одна подогнулась, он осел на мокрую грязную подстилку.

- Ну, - Аксенов потер руки, - можем начинать? Маргарита…

- Да.

- Достаньте это… существо.

- А почему сразу я? – заспорила женщина. – Почему всю грязную работу вы поручаете мне? Я ведь тоже…

- А почему бы и нет? – перебил ее генетик. – Чего вы испугались? Это же, по-вашему, собачка! Обычная собачка. Да, мокрая и грязная, но всего-навсего безобидный щенок! Вы испугались собаки?

- Нет, - вздернула подбородок женщина. – Собак я не боюсь.

- Тогда в чем дело? Иди вы внезапно поверили, что Ковалева не виновата и это на самом деле оно?

- Я верю в любую возможность, - пойманная на слове, Маргарита подошла к боксу. – Да, за основу мы взяли яйцеклетку собаки, как наиболее… подходящее существо. Не обезьяну, ибо подобные опыты над генами столь близких к человеку существ все-таки неэтичны. Не кошку, не крысу и тем более не планарию, поскольку у них нет… таких возможностей. А собака – одно из немногих животных, которое эволюционировало вместе с человеком и дело тут не только в искусственном отборе и выведении новых пород. Собаки в этом отношении действовали вместе с людьми. Оба вида, так сказать, двигались навстречу друг другу. И генетически любая домашняя собака уже намного сильнее отличается от своего дикого предка, жившего пятьдесят тысяч лет назад и тем более от волка. По сути, природа образовала новый вид животного, достаточно пластичного, чтобы появилось большое количество сильно отличающихся друг от друга пород. Форма хвоста, лицевые мимические мышцы, которых нет и не могло быть у их диких предков… глазные белки…

Увлекшись, Маргарита уже стала вещать лекторским тоном, словно вот прямо сейчас защищала диссертацию перед высокой комиссией. При этом она даже развернулась к боксу чуть боком, как будто давая слушателям рассмотреть сидевший внутри образец.

Тот внимательно следил за движением ее рук, поворачивая голову так, что Аксенов тихо шепнул профессору:

- Владимир Эрастович, смотрите. Он как будто все понимает!

- Скорее, это рефлекс. Мы ведь вводили гены сороки. А птенец должен следить за движущимся объектом в лице… то есть, клюве матери, когда она прилетает его кормить.

- Значит, у нас кое-что получилось?

- Ну… пока говорить рано… Достаточно, Маргарита Семеновна, мы все поняли, - повысил он голос. – Давайте перейдем от слов к делу. Доставайте образец!

Женщина запнулась, замешкалась и торопливо стала открывать бокс.

Когда после серии щелчков и постукиваний крышка дрогнула, образец номер пятнадцать невольно сжался в комок. Свежий воздух ворвался внутрь, и от неожиданности он задохнулся, закашлявшись.

- Что с ним? – мужчины подались вперед. – Ему плохо? Он умирает?

Образец номер пятнадцать упал на бок, дергая лапками.

- Скорее! – подскочил профессор. – Маргарита, скорее давайте его сюда! Аксенов, что вы стоите? Газ!

- Какой? – засуетился тот.

- Не важно. Эта атмосфера… Да хватайте его скорей!

Торопливо натянув перчатки, Маргарита сунула руки в бокс. Даже сквозь облегающий кожу латекс она почувствовала, насколько горячее и влажное это маленькое тельце. И липкое. Словно берешь выпачканную в чем-то лягушку. Но лягушки не такие горячие, и от них не пахнет… так. Женщина задержала дыхание. Внутри бокса действительно было такое амбрэ… неудивительно, что, глотнув свежего воздуха, образец номер пятнадцать почувствовал себя плохо.

Маленькое тельце дергалось и извивалось, скользя в латексе. Пришлось удерживать его за лапки, но Маргарита перехватила его неудачно, и образец выскользнул из ее рук.

- Вот…

- Черт!

Он шлепнулся на стол, два раза дернулся и… затих.

- Идиотка! – взвыл Аксенов. – Ты его убила!

- Сам идиот! – не осталась в долгу женщина. – Попробовал бы удержать, когда он такой… скользкий!

- Хорошо, что у тебя нет детей, - без явной связи с произошедшим выпалил мужчина.

- Да ты… вы…Да как у вас… - только разделявший их стол помешал Маргарите накинуться с кулаками на обидчика.

- Прекратить! – окрик профессора заставил обоих его помощников остановиться. – Нашли время! Ладно Дашкевич и Ковалева, они еще почти дети. Но вы-то… ведете себя, как… даже хуже, чем дети! Дело прежде всего! Вы хоть поняли, что сейчас произошло?

Спорщики переглянулись, задумавшись.

- Мы добились результатов. Получили жизнеспособный образец…

- … если это он, а не подменыш! – буркнула начавшая успокаиваться Маргарита.

- Это мы сейчас можем выяснить. Да, образец мертв. Но какое-то время он жил. И весьма активно. Пока находился внутри бокса, в привычной, так сказать, атмосфере, законсервированный от воздействия внешней среды. Эта внешняя среда оказалась для него… губительна, но в науке отрицательный результат – тоже результат. Мы все равно сделали шаг вперед. Образец все-таки получен… и, имея на руках доказательства того, что его можно создать, мы теперь сможем продолжать работу. Уже не над тем, чтобы создать образец, но над тем, чтобы его усовершенствовать. Устранить, так сказать, недоделки. И я уверен, что меньше, чем через два месяца, мы сможем предъявить новый, совершенный образец. Образец номер шестнадцать!

- А… этот? – заразившаяся речью своего начальника, Маргарита кивнула на черное худенькое тельце.

- Этот? Проведем исследования, сделаем анализы, получим образцы тканей для гистологического разбора… заодно проведем вскрытие, чтобы выяснить, от чего от сдох… Где носит этого Дашкевича? – он обернулся на дверь. – Его только за смертью посылать!

- Я схожу, потороплю? – Аксенов сунулся к дверям.

В это время снаружи раздался переливчатый звонок. Сигнал попытки внешнего проникновения. Ученые переглянулись. Кто бы это мог быть? Обычно все посещения обговаривались заранее, посторонний без предварительной записи появиться тут просто не мог. А у Дашкевича, которого он послал за реактивами, был свой ключ.

- Кто там?

Вопрос профессора повис в воздухе и, поскольку никто не двинулся с места, он сам вышел в тамбур, чтобы посмотреть, кого принесла нелегкая. Хотя, почему сразу «нелегкая»? Эта небольшая задержка могла быть весьма кстати. Через несколько минут, взяв анализы, они поймут, кто перед ними – обычный помоечный щенок или все-таки результат их трудов.

- Профессор, - оказавшаяся за порогом Лидочка Ковалева, - я не в чем не виновата и могу это доказать!

Девушка потрясала крохотной кассетой.

- Тут есть записи! – чуть ли не кричала она. – Они доказывают, когда я проходила в лабораторию! Я не могла подкинуть щенка! Слышите? Не могла, Владимир Эрастыч!

- Да слышу, слышу, - профессор попятился от напора девушки, - нечего тут орать. У нас дел выше крыши, а вы тут со своими записями…Потом расскажете. Вы Дашкевича не видели?

Лидочка закивала:

- Да. Он… пытался меня уговорить вернуться, а потом ушел.

- Ушел, - фыркнула вышедшая к ним Маргарита. – «Сбежал!» Это вернее. Трус… а еще мужчина. Вот что, Ковалева, раз у вас хватило смелости или ума вернуться, вы замените нам Дашкевича. Идемте!

Она схватила девушку за руку, потащила за собой в лабораторию. Сунувшийся им навстречу Аксенов шарахнулся в сторону с таким видом, как будто его поймали с поличным на месте преступления.

- А где Роберт?

- Она за него. Вот, - Маргарита подтолкнула девушку к столу, на котором распростерлось худенькое черное тельце. – Займитесь.

- Ой! – воскликнула девушка, всплеснув руками. – Что с ним?

- Сдох. Отравился. Нашим воздухом, - ученая сделала широкий жест. – Подготовьте все для вскрытия. Отмойте его, выбрейте шерсть, закрепите на стеллаже… Всему вас надо учить! И анализы! Обязательно взять образцы тканей на анализ!.. Э-эй, Ковалева! Вы что? Плачете?

Девушка приблизилась, дотронулась до крохотного тельца. Оно лежало на ее руках такое легкое, невесомое… еще теплое и мягкое… Казалось, маленький черный щенок просто спит, но сон его был слишком крепким.

Лидочка всхлипнула.

- Вы что, Ковалева? – Маргарита тряхнула ее за локоть. – Вы плачете? С чего это?

- Жалко, - зашмыгала носом девушка. – Он такой… такой…

- Да, жалко, - жестко кивнула женщина. – Мы на него возлагали такие надежды, мы так его ждали, вложили столько труда и сил… и средств… Результат был у нас в руках. И каков итог! Придется все начинать с начала. Жалко, да… но сейчас надо отбросить эмоции и заниматься делом.

Девушка тихо погладила тельце. Лапки, головка и хвостик беспомощно висели. Под влажной шкуркой прощупывались тонкие ребрышки…маленькое сердечко…

- Вы чего, Ковалева? Очнитесь уже!

- Он, - лаборантка сжала тельце посильнее, провела пальцами, надавливая, - он, мне кажется, живой…

- Кажется! Трупное окоченение еще не наступило, он пока не остыл и…

- Нет-нет! – Лидочка развернулась боком, локтем загораживая свою ношу от кинувшихся к ней коллег. – У него там сердце бьется. Он…

В этот момент образец номер пятнадцать чихнул.

Звук был негромким, но крохотное тельце ощутимо вздрогнуло в руках девушки, и от неожиданности она его чуть не уронила. Еле успела перехватить поудобнее и, перевернув на спинку, начала массировать грудь и животик. Один раз в интернете она видела, как волонтеры точно так же пытались привести в чувство наглотавшихся дымом щенят – просто массировали и растирали, пытаясь разогнать кровь. Потом еще они открывали им ротики, чтобы малыши могли вдохнуть…

- Вы чего делаете? – начала было Маргарита, его ее перехватил Аксенов.

- Не мешайте. Хуже уже не будет, а так… Вот, возьмите, - генетик протянул девушке полотенце. – Оботрите его досуха. Двумя руками. Заверните и…

Лидочка благодарно закивала, торопясь завернуть малыша в сухую и чистую тряпицу. Принялась вытирать мордочку, спинку, лапки…

Которые начали внезапно активно дергаться.

- Видите? Он живой! Он шевелится!

- Судороги…рефлекс на раздражение, - пробормотала Маргарита неуверенно.

Образец номер пятнадцать чихнул второй раз. Мотнулась головка. Дернулся носик.

А потом он кашлянул и задышал.

- Живой! – воскликнула Лидочка, поспешив сунуть его под нос коллегам. – Видите? Он живой!

Образец номер пятнадцать старательно разевал пасть, хватая воздух. Перестроиться на новую, аэробную, смесь было трудно, но процесс завершился… если бы еще и не мешали… и не трясли так… Его же сейчас…

Тощее тельце запряглось, задергалось и образец стошнило.

- Ой, какая гадость! Что это?

Капли были ярко-зеленого цвета и тягучими, как слайм. Одна повисла на манжете Маргариты, и та отчаянно затрясла рукой, пытаясь стряхнуть ее.

- Погодите! – Аксенов ловко перехватил женщину за запястье. – Надо взять немного на анализ!

Пока они возились, Лидочка продолжала массаж. Постепенно хрупкое тельце ожило, зашевелилось. А потом малыш поднял на нее мутные светло-голубые глазки.

- Ня…

- Тише-тише, малыш, - девушка машинально погладила головку. – А что это у тебя?

Под тонкой кожицей на макушке пробивалось… что-то. Какая-то шишка? Или…

- Ня-ня! – на сей раз писк был чуть громче.

- Погоди. Все будет хорошо!

Хлопнула дверь.

- Вот! – выпалил с порога запыхавшийся Роберт. – Достал! Все реактивы! – он потряс штативом, в который были упакованы пробирки с жидкостями разного цвета. – Ковалева? Одумалась? Вернулась? А где этот…

- Вот, - девушка предъявила полотенце, в которое был завернут образец.

- Ты чего? – взвился парень. – Убери немедленно! Это мое полотенце! Я им лицо, между прочим, вытираю, а ты в него щенят заворачиваешь!

- Во-первых, это не щенок, а образец номер пятнадцать, - пошла в атаку Лидочка, крепче прижав к груди малыша. – А во-вторых, сама я ничего не брала. Мне Алексей Иваныч полотенце дал.

Аксенов не ответил. Он уже приготовил из зеленых капель препарат и готовился утвердить его под микроскопом.

- Ничего не понимаю, - пробормотал он. – Это какая-то странная жидкость… структура не генетическая. Надо провести спектральный анализ. Это может быть, что угодно!

Образец на руках Лидочки кашлянул. Девушка вздрогнула – этот кашель прозвучал как-то… странно. Как будто некто откашливался, нарочно пытаясь привлечь к себе внимание.

- Ты чего? – она поднесла образец к лицу.

- Осторожнее! Укусит!

Образец номер пятнадцать кашлянул и выразительно побурчал животиком, намекая, что неплохо бы его чем-нибудь заполнить.

- Да нет, - Лидочка погладила образец по макушке. Тоже неплохо, но лучше бы, чтобы кое-что попало внутрь. Образец побурчал животиком чуть громче. Они что, не слышат? Он попробовал пискнуть. Сперва тихо, потом чуть громче.

- Ты чего, малыш? – Лидочка посмотрела на него, погладила еще раз. – Или… ты что, кушать хочешь?

Ну, наконец-то! Образец несколько раз открыл и закрыт рот и в третий раз побурчал животиком.

- Ковалева, - успевшая успокоиться и настроиться на работу Маргарита копалась в шкафах, вместе с Робертом в четыре руки готовя лабораторный стол, -сколько можно возиться? Почему он до сих пор не готов?

- Он хочет есть, - сказала девушка.

- Кто?

- Малыш.

- Вот этот? – ученая дама посмотрела на существо на руках у девушки. Из полотенца торчала только голова. – Потерпит.

- Но… он же голодный! Может, ему хоть молочка налить?

- И где ты его возьмешь? В буфете? «Извините, у вас есть молоко? Нам надо накормить результат научного эксперимента!» - передразнила женщина. – Ничего с ним не случится за пару часов.

- А если случится, это не должно нас волновать, - серьезно промолвил Роберт. – В конце концов, мы тут наукой занимаемся. Нам не до сантиментов!

- Очень верное замечание, - Владимир Эрастович оторвался от компьютера. – Коллега, как с анализами?

- Скоро будут готовы, - Аксенов проворно расставлял пробирки в центрифугу. – Полчаса, думаю, хватит. Потом подготовим препараты и можно будет начинать. До обеда проделаю предварительную работу, и после двух уже можно будет приступать.

- Уже почти двенадцать, - Маргарита демонстративно посмотрела на часы, - а мы еще не начали… Ковалева, зафиксируйте образец на стенде.

- А может, не надо? – Лидочка безотчетно прижала малыша к себе.

- Вы что, с ума сошли?

На нее смотрели четыре пары глаз. Нет, даже пять – еще одна пара была маленькая, каряя, с яркими белочками вокруг зрачков.

- Я, - девушка поняла, что пятится, отступая перед коллективным напором, только когда уперлась поясницей в край стола, - не хочу… не хочу, чтобы вы его…

- Чтобы мы его – что? Изучили?

- Он еще маленький! Он… погибнет!

- Милая моя, - профессор улыбался, как добрый дядюшка, - это наука. Наука иногда требует жертв. Вспомните, сколько до него у нас было образцов? Два последних были… почти совсем развитые. Вы еще плакали над ними, хотя всем было ясно, что существа с такими пороками развития не могут жить.

Лидочка опустила взгляд.

- Я… не хочу, - прошептала она.

- Отдайте сейчас же образец! – вдруг завопила Маргарита, кидаясь к ней с растопыренными пальцами.

Лидочка завизжала, рванулась прочь.

Роберт кинулся ей наперерез, растопыривая руки. Девушка успела поднырнуть под одну из них, метнувшись к дверям, и в эту минуту ее кто-то дернул сзади за полу халата с такой силой, что она не удержалась на ногах, падая навзничь. Руки сами взлетели, ловя равновесие. Полотенце с завернутым в него образцом взвилось к потолку, разматываясь на лету. Мелькнуло отчаянно дергающее лапками тощенькое тельце.

- Лови! Лови! – едва не сбив с ног Аксенова, Маргарита подпрыгнула, словно бывалый баскетболист.

То, что произошло потом, наверное, достойно было быть увековечено на видео для истории, только вот камер наблюдения в лаборатории не было. Но женщина потом клялась – и Лидочка, почти лежа на руках у вцепившегося в нее Роберта, видела это снизу – как уже падавший в протянутые руки образец номер пятнадцать немыслимым образом изогнулся в воздухе и в самый последний момент брыкнул протянутые ладони задними лапками.

Маргарита закричала. От боли. Оттолкнувшийся от ее рук малыш взлетел обратно к потолку и…прилип.

Вернее, попытался прилипнуть, но лапки соскользнули, и он шлепнулся на один из пустых боксов.

Бокс упал. Образец вместе с ним. Взвыл Аксенов, которому тяжелый бокс ударил по ноге. Шарахнувшись в сторону, генетик локтем заехал Владимиру Эрастовичу кулаком в живот, и профессор, согнувшись пополам, рухнул на стол, сбив с него все, что было приготовлено для вивисекции. Сверху на него рухнула Маргарита, споткнувшись обо что-то.

Это оказался образец номер пятнадцать, выбравшийся из-за бокса и со всех лап рванувший к дверям.

- Держи его!

Роберт уронил Лидочку, перескочил через девушку и кинулся в погоню, но зацепился ногой за колено лаборантки и, в свою очередь не удержавшись на ногах, с размаху врезался носом в дверной косяк.

- М-мать…

- Двее-е-ерь, - заверещала Маргарита. – Держи двее-е-ее-ерь!

Но было поздно.

Постанывая от боли в копчике и спине, Лидочка с трудом перевернулась, вставая на четвереньки. На полу скорчился Роберт, держась за лицо – из-под пальцев сочилась кровь. Маргарита прыгала на одной ноге, потрясая окровавленными ладонями. Профессор так и лежал на столе, подсунув одну руку под грудь и стремительно зеленея лицом. Более-менее вертикальное положение было только у Аксенова – тот привалился к стене и стонал от боли в ступне, на которую рухнул тяжеленный автоклав. Но самое главное – образец номер пятнадцать исчез.

Правда, заметили это не сразу. Первые несколько минут все только охали, стонали и пытались прийти в себя и привести в чувство профессора. Владимиру Эрастовичу было плохо, и когда Маргарита сообразила, в чем дело, она закричала едва ли не громче, чем от боли:

- Врача! «Скорую»! Немедленно! Ковалева! Дашкевич! Кто-нибуу-у-удь…

- Сейчас, - Лидочка всхлипнула, медленно выпрямляясь. – Я…

- «Скорую»! И дверь! – Маргарита оперлась локтями на стол, поскольку стоять на одной ноге было неудобно, а ладони были изодраны в кровь так, что она боялась на них смотреть. – Живее. Профессору плохо.

- Нам всем плохо, - простонал Аксенов, сползая на пол. – Нога… моя нога…

- Мои глаза, - плачущим голосом вторил ему Роберт. – Я ничего не вижу…

- Телефон! Там, - Маргарита, перебирая локтями, попыталась допрыгать до края столешницы. – Живее! Что вы, как дохлая гусеница? Где образец? Ищите его! И вызовите врача! Немедленно!

- Я… сейчас, - Лидочка сделала несколько шагов. Вроде все цело. Болит только. Но Маргарите явно хуже. На миг девушка ощутила что-то вроде злорадства – мол, получи, фашист, гранату! Будешь знать, как меня шпынять! Но потом до нее кое-что дошло. И лаборантка торопливо опустилась на четвереньки. В такой позе стоять почему-то было легче.

- Ковалева? – в голосе Маргариты прорезались прежние властные нотки. – Вы куда?

- Я… ищу… - девушка торопливо направилась к выходу, огибая свисавшие со стола ноги профессора и скорчившегося на полу Аксенова. – Ищу образец! Образец номер пятнадцать! Вы сами сказали…

- «Скорую»! – рычала Маргарита. – И если образец удрал, я вас, Ковалева, лично…

Девушка торопливо зашмыгала к двери.

- Куть-куть-куть…

Как звать это существо, она не представляла, но надеялась, что оно отзовется.

И оно отозвалось. Услышав странный звук, девушка обернулась и увидела забившегося в дальний угол крохотного щенка. Малыш выглядел таким безобидным, таким испуганным, таким… таким обыкновенным, что девушка мигом выбросила из головы все, что произошло в лаборатории только что. Ведь все это не мог устроить один крохотный… малыш?

- Малыш? – она поползла в его сторону. – Не бойся, малыш. Иди ко мне! Ну? Я тебя не обижу. Не бойся меня…

Щенок таращил на нее глаза, следя за каждым движением.

- Иди сюда, - ворковала девушка, лихорадочно думая, как будет его ловить. Для этого надо выпрямиться. – Ну же, маленький…

Она уже приподнялась, опираясь только на левую руку, и собиралась протянуть к нему правую, когда послышался крик Маргариты:

- Ковалева! Ты где?

- Здесь! – встрепенулась девушка. – Я… ой!

Громкий крик сорвал щенка с места. Он стремительным черным шариком выскочил из угла, метнувшись прочь. При этом он попытался проскользнуть мимо Лидочки, и та дернулась, пытаясь его перехватить. Ее пальцы почти ухватили шерстку на спине, но каким-то чудом малыш увернулся и буквально вылетел в коридор. За дверь, которую Лидочка так и не успела запереть, когда вернулась, потрясая кассетой с записью камер видеонаблюдения.

- Черт!

- Ковалева? – Маргарита кое-как допрыгнула до дверного косяка. – Вы что?

- Я… - девушка бросила взгляд в сторону двери. – Я ловила образец.

- Образец номер пятнадцать? – женщина хищно окинула взглядом комнату. – И где он? Только не говорите мне, что вы его спугнули? – глаза ее остановились на двери.

- Я… он…

- Это все вы! – побагровев, заорала ученая. – Вы во всем виноваты! Ковалева! Вы… вы дура! Идиотка! Дрянь! Вам не место в науке! Вы… вы… уволены! К черту! Это все из-за вас! Убирайтесь! Чтоб духа вашего тут не было!

Стоя в дверном проеме, она кричала еще долго после того, как Лидочка кое-как выбралась в коридор. Ее душили злые отчаянные слезы. Не надо было возвращаться! Теперь все кончено!