Обратное отражение

Главы 1 - 3

АНАТОЛИЙ ПОЛОВИНКИН

ОБРАТНОЕ ОТРАЖЕНИЕ

РОМАН

Глава I

СЕЛО НА КРАЮ ЗЕМЛИ

Сверкая в лучах заходящего солнца у берега реки остановился черный джип «Мицубиси Паджеро». Некоторое время он неподвижно стоял, словно нежась и наслаждаясь последним дневным светом, затем со стороны водителя открылась дверца, и наружу выбрался мужчина лет сорока или чуть старше. Он был довольно высоким, выше шести футов, русоволосым и обладал лицом, которое, строго говоря, нельзя было назвать ни красивым, ни сколь-нибудь примечательным. Щурясь на солнце, которое, несмотря на закат, все еще сохраняло свою ослепительную яркость, он сделал несколько неуверенных шагов в сторону реки. Однако подойти близко к воде не представлялось возможным, поскольку берег был довольно крутым. Впрочем, мужчине этого и не нужно было. Он просто окинул взглядом горизонты, любуясь открывшимися его взору видами.

А полюбоваться здесь действительно было чем, и мужчина решил, что он не зря совершил всю эту относительно долгую поездку, удалившись от города более чем на сто километров. Перед ним открывались деревенские а, быть может, правильно говорить, что сельские (кто ж их там разберет) пейзажи. Тихое и уютное место, где нет автомобильных пробок, нет загазованности, а вместо всего этого масса свежего воздуха и изумительной красоты. Идеальное место для того, чтобы удалиться от городской суеты и преспокойно заняться умственной деятельностью, погрузиться с головой в интеллектуальную работу, чем собственно он и занимался, зарабатывая себе на жизнь, Стас Ростов – ученый, публицист, писатель и копирайтер. Его главным увлечением, которое, правда, пока упорно не желало его кормить, было исследование всевозможных религиозных заблуждений и верований. О, это было обширное поле для деятельности, и на эту тему можно было написать целую диссертацию. О чем, собственно, Стас и мечтал в глубине своей души. Копаться в этом вопросе, и писать на эту тему, можно было до бесконечности, а значит, ему не придется сидеть без дела.

Но не это было его основным родом деятельности. Он писал копирайты, статьи и все такое прочее, сотрудничая с целым рядом газет и журналов, а так же продавая свой труд различным социальным сетям, которые их охотно покупали.

Зачем он этим занимался? Такой вопрос мог задать глупец. Разумеется, исключительно ради денег. Ведь нужно же человеку на что-то жить. И нужно признать, что преуспел на этом поприще Ростов очень даже и не плохо, сумев занять свободную нишу. Был ли Стас удовлетворен тем, как идут его дела, он и сам затруднялся сказать. Впрочем, человек никогда не бывает полностью доволен своей жизнью. Да это и хорошо. Ведь если человек получит полное удовлетворение, то ему не к чему будет больше стремиться. У него не будет больше ни целей, ни желаний, ни мечты. А что же хорошего, когда нет больше ни мечты, ни желаний?

Верил ли он сам в то, что писал? Да какая, собственно, разница? Это же всего-навсего работа, то, что приносит доход, то, что его кормит. Он писал то, о чем его просили, то, что ему заказывали. И его совершенно не волновало содержание, и насколько все написанное им соответствовало действительности. Главное, чтобы его труд удовлетворял заказчика, и до сих пор ему это удавалось. Впрочем, и халтурщиком себя Стас Ростов не считал. Халтура – это то, что выполнено спустя рукава, а учитывая то, что заказчики оставались довольными, вполне можно было сказать, что свою работу он делал весьма качественно. Когда ему хорошо платили, Стас всегда выкладывался на все сто. Можно сказать, вкладывал в свой труд душу, хотя, как раз в душу-то он и не верил. Абстрактное понятие, которое нельзя ни увидеть, ни потрогать. Ростов верил в разум, интеллект и, в какой-то мере, интуицию. Правда, все это тоже нельзя было ни увидеть, ни потрогать, но, тем не менее, существование всех этих вещей было неоспоримо. Хотя бы потому, что всем этим люди пользуются на протяжении всего своего существования. Не всегда успешно, и далеко не все.

Пользуется этим и сам Ростов. И, как он считает, в отличие от большинства, делает это как раз с успехом. Как он это определил? Да очень просто, измеряя критериями сугубо материалистического толка. Иными словами, тем, что он сумел неплохо устроиться в жизни. А умение приспособиться к окружающей среде Станислав как раз и считал тем самым основным критерием, по которому можно определить, насколько хорошо ты пользуешься интеллектом. А иначе для чего же еще человеку дан разум, если не для того, чтобы при помощи него устраивать свою жизнь как можно более комфортно и вольготно.

Стас засунул руки в карманы и втянул в себя деревенский воздух. Пахло рекой и свежескошенным сеном. Кажется, сейчас как раз и было время покоса, ведь стояли последние дни лета. Через несколько дней уже наступит сентябрь. Да, жаль, что летние месяцы всегда пролетают очень быстро. Однако, тихо же здесь, и это хорошо. Такой тишины, и таких кружащих голову запахов в городе не бывает. Ростов прикрыл глаза и прислушался. Где-то вдалеке слышалось пение птиц и мычание одинокой коровы. Он снова осмотрелся вокруг. Изумительный вид, что ни говори. Как-никак, а он находится на лоне природы. Прямо перед ним, за довольно узкой речкой, начинался лес. Должно быть, в сильную жару по нему очень приятно побродить.

Он обернулся и посмотрел назад. Там, на зеленом фоне виднелись деревенские дома. Но, странное дело, Стасу показалось, что они лепятся один к другому, как в городском частном массиве. Гм, а ему всегда казалось, что в деревнях дома отстоят друг от друга на большом расстоянии, отделенные гектарами пахотной земли. Но, может, это ему только так кажется отсюда.

Среди домов высились купола какого-то храма. Красивое зрелище, но явный признак отсталости и деградации человеческого разума. Купола сверкали на солнце, и выглядели довольно новыми, скорее всего церковь построили относительно недавно. Вряд ли она пережила эпоху советских гонений.

Собственно, Станислав Ростов оказался в этом селе благодаря редактору и своему другу. Если, конечно, в журналистском бизнесе вообще могут быть друзья. Тем не менее, Антон Масляков, так звали редактора, любезно предоставил ему свой дом, предложив пожить Стасу несколько дней в этом захолустье, чтобы поработать в спокойной и здоровой обстановке. Вообще-то, сам Масляков никогда и не жил в этом доме, который достался ему совсем недавно в наследство от одного умершего родственника. А так как новому владельцу этот дом был абсолютно без надобности, то он и согласился предоставить его Ростову. Переселяться в такую глушь он не собирался, а продать жилье здесь было не просто. Кто ж захочет переехать из города в деревню? А вот пожить некоторое время вдали от цивилизации был бы не против и сам Станислав.

Как бы там ни было, но Масляков ни за что бы не пустил сюда своего внештатного сотрудника, пусть даже и друга, если бы Стас не пообещал ему серию статей, очень нужных редактору и обещавших принести ему неплохие деньги. Скоро должны будут состояться выборы, и один чиновник, занимавший высокое кресло, хотел пересесть в кресло еще повыше, а для этого ему нужна была хорошая рекламная компания. Он обратился во множество всяческих издательств, в том числе и к Антону Маслякову, заказав ему статьи, которые помогли бы ему достичь намеченной цели. Соответственно, эти статьи были перепоручены Станиславу Ростову, как наиболее талантливому и способному специалисту в этой области. А для такой тяжелой умственной работы необходимы были соответствующие условия, которые «выторговал» себе Стас. Он давно хотел отдохнуть где-нибудь на природе, вдали от цивилизации. Ну и, к своей радости, получил наконец-то такую возможность.

Вручая Станиславу ключи, Масляков строго наказал ему обращаться с его деревенским домом как можно более аккуратно и осторожно, и оставить дом в целости и сохранности. Ростов клятвенно обещал исполнить все наказанное в точности, и беречь дом как зеницу ока, а взамен за предоставленное жилье обещал написать статьи так, как не писал никогда в жизни.

И он не лукавил, так как был уверен в том, что действительно это сделает. Еще бы, в таких условиях, да и не сделать. Правда, было одно «но», которое настораживало Стаса. А именно, каким окажется этот дом, в котором ему предстоит жить. В его представлении деревенский дом мог быть только полуразвалившейся деревянной избой, с покосившимися стенами и прогнившей крышей. Ни отопления, ни газа, ни электричества. По вечерам помещение освещается парафиновыми свечками и керосиновой лампой. А вот это может оказаться настоящей проблемой, так как отсутствие электричества означало бы, что он не сможет зарядить свой ноутбук, без которого не могло быть и его работы. Ростов понятия не имел, как все окажется в действительности, но жил именно такими вот представлениями, так как никогда не жил в деревне. У него не было в детстве бабушки в деревне, и все его детство прошло в городе. Если не считать пионерских лагерей. Правда, сам Масляков заверял, что дом вполне цивилизован, и пригоден для жилья современного человека. Однако Ростов не слишком-то доверял всем этим голым заверениям.

Стас снова окинул взглядом просторы. В самом деле, настоящий край земли. Казалось, что сюда никогда не доходила цивилизация, и никому до этого не было никакого дела. Стоило поторопиться, он слышал о том, что в деревнях по ночам стоит такая темень, что ничего не видно даже в двух шагах от себя. А ему еще нужно найти дом Маслякова и успеть расположиться в нем. Не очень-то хотелось разъезжать по деревне в полной тьме, разыскивая эту полуразвалившуюся хату. Стас взглянул на часы – примерно полчаса у него есть. А потом начнет темнеть.

Окинув в последний раз взглядом речку, сверкающую в лучах солнца на фоне зеленых лесов, Ростов снова сел в машину и двинулся в путь.

Станислав медленно ехал по проселочной дороге, внимательно высматривая приметы, данные ему Масляковым, по которым он должен был найти нужный дом. Дорога была неровная, ухабистая, и даже сидя за рулем джипа, Стасу казалось, что он вот-вот либо перевернется, либо сядет брюхом.

Вот, кажется, и дом Маслякова. Во всяком случае, он подходил под описание. Уверенности, правда, в этом не было, так как солнце уже успело скрыться за горизонтом и над деревней сгустились сумерки. А, собственно, что это, деревня или село? И в чем между ними разница? Станислав вспомнил, что селом, вроде бы, называется та же деревня, но только если в ней имеется храм. Гм, в таком случае, это село, он собственными глазами видел купола храма или церкви. Опять-таки, какая между ними разница? Да и вообще, имеет ли это хоть какое-то значение? Как бы там ни было, но можно дать руку на отсечение, что проживающие здесь люди темные и страдающие суевериями.

Похоже, дом и вправду тот, который он искал. Все приметы совпадают, насколько, конечно же, это можно разглядеть в полумраке.

Стас остановил машину напротив калитки. Выяснить все можно только одним способом, проверить, подходит ли ключ к замку или нет.

Ростов выбрался из машины и стал шарить в кармане в поисках ключа. Однако посвежело заметно. Конечно, стоял уже конец лета, но дело было не в этом. Когда он уезжал из города, было даже жарко. А вот сейчас – бр-р… Впрочем, в деревнях всегда холоднее, чем в городах. Сказывалось удаление от цивилизации, от теплотрасс и так далее. Русские глубинки, они и есть русские глубинки.

Антон Масляков дал Станиславу два ключа. Оба они лежали сейчас в его кармане и находились в одной связке. Один был от калитки, другой от входной двери. Стас извлек связку и попытался распознать, какой из ключей от чего. В полумраке они выглядели совершенно одинаково, да и на ощупь не различались. Оставалось только испробовать метод проб и ошибок. Ростов шагнул к двери и ткнул в замочную скважину первым попавшимся ключом. Первая попытка оказалась неудачной. Во-первых, он просто не попал в замочную скважину. А когда ему все же удалось ее нащупать, ключ оказался не тем. Он не то что не хотел отпирать калитку, но и вовсе не входил в скважину.

Теперь сомненья отпадали – ключ оставался только один. После недолгой возни замок послушно щелкнул и открылся. Калитка учтиво впустила в себя гостя.

Дом находился метрах в десяти от забора. К нему вела узкая тропинка, с обеих сторон заросшая какими-то кустами.

Стас направился к дверям дома. Внезапно он ощутил себя вором, пытающимся проникнуть в чужом дом. Собственно, этот дом и был чужим.

Подходя к дому, Станислав подумал о том, что за то время, пока тот пустует, в него мог влезть и обчистить кто угодно. И не один раз. Он представил себе, какой погром будет царить в доме в этом случае.

Поднявшись по ступенькам крыльца, Ростов подергал за дверную ручку. Дверь оказалась заперта. Ну, слава Богу, подумал Стас, значит, в доме пока еще не побывал ни один грабитель. Вставив в замок нужный ключ, он повернул его. Послышался щелчок и дверь гостеприимно отворилась.

Глава II

В ЧУЖОМ ДОМЕ

Дом Антона Маслякова встретил Стаса непроглядной темнотой. Стоя на пороге и вглядываясь в темноту, он подумал о том, что в голливудских фильмах ужасов из такого вот мрака обычно выскакивают со звериным ревом различные монстры. Чушь, конечно, но мысль о том, что в темноте дома затаилось какое-нибудь кошмарное чудовище, почему-то не оставляла его. Снаружи темнело все больше и больше, а внутрь дома, казалось, свет и вовсе не проникал.

Шагнув вперед Станислав очутился внутри. Примерно через полминуты его глаза начали различать предметы, и оказалось, что в доме совсем не так темно, как ему показалось вначале. Первое, что ощутил Ростов, когда вошел, это затхлый запах, резко ударивший ему в нос. Пахло пылью и какой-то запущенностью. Наверное, именно так и должно пахнуть в помещениях, где уже давно не бывала нога человека.

Зрение приспосабливалось к темноте все больше, и Стас уже начал различать окружающие его предметы. Прежде всего он понял, что находится на кухне, так как сумел рассмотреть кухонный стол у стены, на фоне окна.

Не закрывая входной двери Станислав принялся водить рукой по стене в поисках выключателя. Но что будет если он окажется прав, и здесь, в деревне, нет даже электричества? Нет, не может быть. Он своими собственными глазами видел столбы электропередач, расставленные вдоль дороги.

Рука, наконец-то, на что-то наткнулась. Да, это выключатель. Щелчок – и под потолком загорелась электрическая лампочка.

Гм, кухня совсем не выглядела так, как ее изображают в старых советских фильмах про деревню (и как ее представлял и сам Ростов). В ней даже не было старинной русской печи, которая занимала бы половину всего пространства. Все было вполне в духе времени. Современный кухонный стол, табуретки, стены, обклеенные обоями, и даже газовая плита, что немало удивило Стаса. Ведь он прекрасно знал, какое множество российских глубинок до сих пор лишено газового снабжения. Видимо, этому селу повезло больше. Именно вид этой самой плиты и развеял последние иллюзии Станислава о средневековом крестьянском доме. Добро пожаловать в двадцать первый век, ну или, на худой конец, в двадцатый. Электричество вместо восковых свечек, и газ вместо печи. Что ж, могло быть и хуже.

Стас закрыл входную дверь и прошелся по кухне. Его удивило, что ни пол, ни мебель не были покрыты толстым слоем пыли, как это бывает в заброшенных домах. Конечно, пыль была, но она витала в воздухе, но ее почти не было на предметах. Это могло значить только одно, что кто-то совсем недавно здесь уже был, и наводил уборку. Скажем, не позже, чем месяц назад.

В углу стоял холодильник. Одна из старых моделей, имевшая довольно обшарпанный вид. Но это был холодильник. Стас подошел к нему и распахнул дверцу. Пусто. А чего он, собственно, ожидал, что холодильник будет ломиться от изобилия продуктов? Что его здесь ожидал домовой и приготовил к его приезду угощения?

И все же холодильник был как нельзя более кстати. Ростов привез с собой целую уйму продуктов. Теперь было где их держать.

Холодильник, конечно же, был отключен. Но это ничего не значило. Электричество было, а вот и сетевой шнур лежит на полу, небрежно брошенный.

Станислав прошел в комнату. Нащупал на стене выключатель. Под потолком зажглась люстра из нескольких лампочек. Оглядел комнату. Да, могло быть гораздо хуже. Вполне пригодное место для жилья. Есть диван, шкаф и даже телевизор импортного производства. Ну что ж, пожалуй, можно и располагаться.

Вернувшись к машине, Станислав принялся перетаскивать вещи: сумки с продуктами и, конечно же, свой бесценный ноутбук, с которым он никогда не расставался, и который исправно его кормил все последние годы.

Беспокоил его вопрос, как быть с машиной. Оставлять ее за забором было боязно, мало ли какие люди тут обитают. Кто знает, чего следует ожидать, вдруг снимут с машины колеса, а то и вовсе уведут весь джип целиком. Тогда и будет ему отдых вдали от цивилизации и спокойная работа без раздражающих факторов. Но делать было нечего, вся надежда оставалась только на сигнализацию и на надежность замков.

Закончив заносить вещи, Стас вставил сетевой шнур от холодильника в розетку. Будет жалко и обидно, если этот агрегат окажется нерабочим. Но, к счастью, послышавшееся мерное гудение развеяло опасение – холодильник был в полном порядке. Ростов, недолго думая, стал заполнять его продуктами. Есть пока не хотелось, так как он плотно пообедал (или поужинал), покидая город. Станислав посмотрел на свой ноутбук. Нет, работать сегодня совершенно не хотелось. Необходимо было сперва слегка обустроиться и обжиться на новом месте. А уж завтра, с утра, можно будет и поработать.

Он снова прошел в комнату, осмотрелся. Взгляд остановился на телевизоре. Интересно, что тот может показывать в этой глуши? Уж кабельного телевидения здесь точно никто не проводил, и очень сомнительно, чтобы на крыше дома стояла спутниковая тарелка. Наверняка вместо антенны приспособлена обыкновенная рогатина, которые ловит, в лучшем случае, пару программ, да и те показывают с помехами, а то и вовсе без цвета.

Стас включил аппарат. Ну вот, что и требовалось доказать. Несколько общественных программ и куча мурашек на экране. Ростов уселся в кресло, и стал смотреть куда-то мимо экрана. Происходящее на нем его не интересовало. Его больше занимала мысль о том, как он здесь будет осваиваться. Да и сумеет ли вовсе освоиться? Удобства здесь, естественно, находятся во дворе. А вот это было хуже всего. Как городской человек, привыкший к цивилизации, он не мог и помыслить, как будет обходиться без санузла. Видимо, придется пойти на такие жертвы. А что он хотел, удаление от цивилизации имеет свои недостатки. И здесь, кажется, не было водопровода. На кухне он заметил обыкновенный рукомойник. А вот это уже было совсем плохо.

В шкафу Станислав обнаружил постельное белье. Прекрасно, как будто его здесь ожидали. По крайней мере, поспать он сможет в комфорте. Любопытно, по деревне уже пошли слухи о его приезде? Ведь в таких местах они распространяются очень быстро, а его приезд, наверняка, не остался незамеченным. Чужих нигде не любят. Как, впрочем, и своих. Но приезжих…

Впрочем, какое ему, собственно, до всего этого дело? Он не собирался заводить с кем-либо панибратские отношения, да и в любом случае, через недельку-другую рассчитывал вернуться домой.

Несмотря на то, что Стас соорудил себе довольно уютную и удобную постель, уснуть ему удалось далеко не сразу. Ему даже стало казаться, что он не уснет вовсе. Вероятней всего, это было связано с тем, что он спал на новом месте. Многие люди теряют сон, когда ложатся спать у кого-нибудь в гостях. Тщетно он старался отогнать от себя мысль о том, что он не у себя дома. Сон не приходил. Наконец, где-то после полуночи, объятия Морфея начали понемногу охватывать его. Постепенно, сам того не осознавая, он стал проваливаться в сон.

Среди ночи, в самую глухую пору, Станислава Ростова что-то разбудило. Сон, который он с таким нетерпением ожидал, слетел с него в одно мгновение. В течение нескольких минут Стас неподвижно лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, что же его разбудило. Затем его слух уловил звук, настолько неожиданный и душераздирающий, что все остатки сна моментально покинули его.

Это был вой.

Он совершенно не походил на тот вой, который издают собаки, среди ночи воющие на луну. Первой мыслью Ростова было, что это воют волки. Точнее, волк. Но что-то в этом вое было не так. Станислав был уверен, что волки так не воют. Звук был более страшным, и продирал словно мороз по коже. Это навело его на мысль об оборотнях.

Но это же глупость, никаких оборотней в реальной жизни быть не может. Нужно было найти этому какое-то другое, разумное объяснение. Конечно, без всякого сомнения, это выл обыкновенный волк. Да и не было в этом ничего удивительного, ведь Стас же находился в селе, а село примыкало к лесу, он сам это видел. Так что, вполне естественно, что кто-нибудь из этой братии время от времени захаживал в гости к местным жителям, которые наверняка привыкли к волкам настолько, что даже не обращали на них никакого внимания.

Вой повторился. Но на этот раз он был громче и звучал ближе. Стас открыл глаза и сел на своей постели. Он почувствовал, как от этого звука его пробрало до самых костей. Вот это да, такое услышать он не пожелал бы никому. Одно дело слышать вой по телевизору, во второсортных фильмах ужасов, а совсем другое услышать его вот так среди ночи, находясь в полном одиночестве в чужом доме, на лоне природы. Ростов почувствовал себя беззащитным. Внезапно стены дома показались ему крайне ненадежными, и что тот, кто издал этот звук, идет прямо к нему.

Он подтянул одеяло к подбородку, словно оно могло защитить его от невидимого зверя. Каким образом местные жители смогли привыкнуть к этому? Разве это возможно в принципе?

Станислав снова лег и повернулся на другой бок. Надо просто не обращать на это внимания, не впадать в детские страхи. Закрыв глаза, он попытался снова задремать, но тут вой раздался опять. Ошеломленный и перепуганный городской житель вскочил на ноги. Это уже было слишком. Вой теперь прозвучал совсем с другой стороны, нежели раньше. И это не был вой волка.

Волки так не воют.

Выло что-то гораздо большее и массивное. Звук был полон ярости, словно какой-то лесной монстр вышел на охоту.

Стас подскочил к окну и, отдернув занавески, стал всматриваться в темноту. Но ничего разглядеть ему не удалось. Он покрутил головой по сторонам, выискивая что-нибудь тяжелое, что могло бы послужить ему оружием, но ничего подходящего не увидел. Поколебавшись несколько мгновений, Ростов осторожно направился к входной двери. Нет, он должен пересилить свой страх, не дать ему взять верх над собой. Он только выглянет, и все на этом. Не безумец же он, чтобы выходить наружу. Некоторое время Стас прислушивался, не слышно ли звуков за дверью. Но ничего услышать так и не смог. Отперев замок, он слегка приоткрыл дверь и замер на месте.

Снаружи была тьма, такая, какой в городе никогда не бывает. Станислав даже не представлял себе, что темнота может быть настолько полной. Но ведь если есть столбы электропередач, то должны быть и фонари на этих столбах. Видимо, они не работали. Не было света в окнах соседних домов, не горели автомобильные фары на дороге.

Страх вдруг с непреодолимой силой сжал горло Ростову. Он отступил назад и закрыл дверь, быстро заперев ее обратно на замок. Что бы там не скрывалось в этой тьме, иметь с ним дело он не имел ни малейшего желания. Это только в кино герой, оказавшись в чужом доме, в чужом месте, выходит ночью во тьму, и кричит: «Эй, здесь есть кто-нибудь?» В реальной жизни ни один нормальный человек в здравом уме так делать не станет. Тем более что, судя по звуку, неизвестное существо кружило по селу. Так что нужно запереть все замки, окна и двери, и затаиться.

Однако этот вой здорово напугал его. Трезвого, здравомыслящего и разумного человека, не верящего ни в леших, ни в оборотней, и ни в какую иную чертовщину. Однако теперь его совершенно не удивляло то, что народный фольклор породил все эти легенды о различной нечистой силе. Оказавшись вот так в темноте, наедине с природой, вдали от цивилизации, вообразишь себе и не такое. И поверишь во что угодно. Вот так людская фантазия и создала все эти мифы и предания. Гм, а это неплохой материал для его работы. Он уже давно вынашивал идею о том, чтобы написать труд о том, как темные люди, далекие от науки и образованности, создали различные фольклоры о сказочных и мистических существах, якобы населяющих лесные чащи и водоемы. Собственно, это и было основной причиной того, что Станислав Ростов так горел желанием пожить в деревне, в каком-нибудь захолустье, рядом с лесом и его обитателями. Конечно, Антону Маслякову об этом знать ни к чему.

Стас усмехнулся собственным мыслям. Чему уж удивляться, если даже он едва не поверил в оборотня.

Вой больше не повторялся. Ростов снова вернулся к постели, и забрался под одеяло. До утра еще было много времени и, кто знает, вдруг произойдет чудо, и он сможет снова уснуть.

Он закрыл глаза, но мозг его продолжал работать. Он мысленно писал статью. Точнее, даже не статью, а большой труд. Вдохновение пришло к нему и нужные слова и фразы сами собой складывались в нужном порядке.

А затем сон все же одолел его. Больше не беспокоил его вой неведомого зверя, не мешали ни чужая кровать, ни дом, в котором он нашел себе временный приют.

Глава III

УТРО

Утро встретило Станислав Ростова птичьим пением, звонко льющимся в приоткрытую форточку. Он открыл глаза и в течение нескольких секунд не мог понять, где он находится. Вокруг все было чужое и незнакомое. Затем память вернулась к Стасу и все расставила по своим местам. Он сел и спустил ноги с дивана. С минуту он собирался с мыслями, затем откинул одеяло и встал. Вынув из-под подушки свои наручные часы, Станислав увидел, что они показывают начало девятого утра. Можно даже сказать, что довольно позднее время, учитывая то, что он спал в чужом доме и в чужой постели. Направившись к рукомойнику, он хотел умыться, но тут же убедился, что тот пуст. Естественно, никто не позаботился к его приезду налить в рукомойник воды.

Одевшись, Станислав вышел на крыльцо. В утреннем чистом небе сверкало ослепительное солнце, но воздух был довольно свеж. Ростов решил, что это нормально для сельского климата.

В первую очередь он поинтересовался судьбой своего автомобиля, и испытал облегчение, когда увидел над забором черную крышу джипа. По крайней мере, его никто не угнал.

Щурясь от солнечного света, он огляделся по сторонам. Собственные ночные страхи теперь казались ему смешными. Наступил день, и исчезли оборотни и все другие представители нечистых сил. Теперь Стас не сомневался в том, что ночью слышал вой обыкновенного волка, и в этом вое не было ничего мистического. Он мог даже смело направиться в лес, будучи уверенным в том, что различные лешие и кикиморы, которые могли померещиться в ночной тьме, наверняка превратились в обыкновенные деревья и пни.

От размышлений его оторвал тихий и далекий звонок его мобильного телефона, который почему-то звучал не из кармана его брюк, а откуда-то из-за спины. Вернувшись в дом, он увидел, что его телефон лежит на кухонном столе. Очевидно, он сам положил его туда, когда разбирал продукты. Взяв в руки мобильник, он увидел, что звонит Антон Масляков. Ростов нажал кнопку вызова.

- Да, - произнес он, прикладывая трубку к уху.

- Стас, ты?

Странный вопрос.

- Да, я. А ты кого ожидал услышать?

- Привет. Ты как, на месте? Нашел дом, как добрался?

- Все нормально. Успел как раз к заходу солнца.

Масляков коротко рассмеялся.

- Ну, и как спалось на новом месте?

Станислав заколебался, неуверенный в том, что Антону нужно говорить всю правду.

- Все относительно.

- Я тебя случайно не разбудил? Что-то у тебя голос, как мне кажется, сонный.

- Да нет, я только что проснулся. Вышел вот на крыльцо проветриться.

- Угу, - прогудели в трубке. – Ну, и как тебе дом? Каковы впечатления?

- Терпимо. Впрочем, могло быть и лучше. Слушай, а что, здесь нет водопровода?

- Увы, нет. Но знаешь, в саду, прямо за домом, есть колодец. Можешь воспользоваться водой из него, если хочешь. Надеюсь, он не пересох за то время, когда я в последний раз был здесь.

Стас посмотрел в ту сторону, где, по словам Маслякова, должен был находиться колодец.

- А альтернативный вариант какой-нибудь есть?

- Вообще-то есть. – И Ростову показалось, что он слышит в голосе редактора насмешку. – Метрах в пятистах от дома, неподалеку от въезда в село, есть колонка с водой. Можешь прогуляться туда.

Это уже было лучше. Он вспомнил, что действительно, когда въезжал в село, он видел колонку. Конечно, прогуливаться в такую даль Станислав не собирался, а вот на машине проехать вполне приемлемо.

- Что еще?

- Ну, вроде бы все остальное в порядке. Электричество есть, холодильник я подключил, даже телевизор работает. Правда, всего несколько каналов, да и те показывают плохо.

- Уж не взыщи, - отозвался Масляков. – Это тебе не город. В деревнях развлекаются несколько иным способом.

Каким именно, Антон не уточнил, да и Стас не стал спрашивать, но у него было подозрение, что он знает этот способ. Ни для кого не секрет, что в глубинках люди почти все поголовно спиваются.

- Что сейчас собираешься делать? – спросил Масляков.

- Да вот, позавтракать, попить кофейку, и за работу.

- Вот это правильно, - подхватил Антон. – Работа всегда должна быть на первом месте. Тем более что у представителей нашей профессии рабочий день вообще не нормирован. Вернее сказать, что работа и есть наша жизнь.

Может, у тебя и так, подумал Ростов, но я сам себе хозяин. Работаю, когда хочу, и отдыхаю, когда мне нужно.

- Но ты не забудь, я ведь сделал тебе одолжение, когда пустил в этот дом. Так что обещанный ряд статей ты должен написать как можно быстрее.

- Ну, это само собой, - сказал Станислав тоном, не вызывающим сомнения в его искренности. – В первую очередь.

На самом деле, у Стаса были и другие планы. Как свободный копирайтер, он работал на нескольких заказчиков, один из которых был прямым конкурентом Маслякова. Знал ли тот об этом? Возможно. По крайней мере, подозревал уж это точно. Но доказать ничего не мог. Ростов писал под другим ником. Но это проблемы Маслякова. Добро пожаловать в свободное общество, где каждый имеет право работать на кого хочет. Мир свободного предпринимательства – это мир, где царит конкуренция. И здесь ты либо выживаешь, либо нет. Все копирайтеры работают на нескольких заказчиков. Не был исключением и Станислав.

- Ну ладно, - сказал Масляков. – Не буду тебя отвлекать. Работай и наслаждайся свежим воздухом.

- Спасибо. Именно так я и собираюсь сделать.

Ростов отключил телефон. Пришло время подумать о завтраке. Продуктов у него был изрядный запас, да и на въезде в село он видел продовольственный магазинчик. Стало быть, с питанием у него проблем не будет. А вот что же все-таки делать с водой? Ехать к колонке или искать колодец, в котором вода вряд ли была годна к употреблению? А без воды ни чайник не вскипятить, ни кофе заварить.

Станислав снова вышел из дома. Огляделся вокруг. Да, степень запущенности здесь достигла предела. Кусты, трава (едва ли не в его собственный рост), крапива. Хорошо еще, что тропинка, ведущая от калитки к дому, не заросла. Она была забетонирована. Но и на нее уже пыталась проникнуть всяческая растительность.

Антон Масляков уверял, что колодец находился за домом. Это ближе, чем колонка. Стас двинулся вдоль стены. Лишь только сейчас он получил возможность разглядеть дом как следует. Во вчерашнем вечернем полумраке это было сделать проблематично. Это был самый обыкновенный деревянный дом, выстроенный, приблизительно, в конце пятидесятых, начале шестидесятых годов прошлого века, судя по его архитектуре, и выкрашен в голубой цвет. Краски, за долгие годы, успела облезть и во многих местах шелушилась. Рамы и карниз с резными окантовками. Такие дома до сих пор можно встретить в частных массивах городов.

Бетонированная тропинка завернула за угол дома, и там царило точно такое же запустенье. Складывалось впечатление, что нога человека не ступала здесь уже больше десятка лет.

У завалинки валялась старая деревянная лестница, выглядевшая очень ветхой и гнилой. Напротив стены стояли какие-то бочки и валялись ржавые ведра. Снова поворот, и перед Стасом открылись просторы приусадебного участка или огорода, точнее определить уже не представлялось возможным.

Станислав остановился, оглядывая территорию, площадью не менее двадцати соток, которая была вся сплошь покрыта точно такими же густыми зарослями, как и пространство перед домом. Да, в таких джунглях даже днем может померещиться что угодно, что уж говорить про ночь. Тут поверишь не только в оборотней.

Уперев руки в бока, Ростов стал высматривать в зарослях очертания колодца. Потом он взглянул вниз и увидел, что почти у самых его ног от бетонной дорожки отходит протоптанная тропинка. Но уже буквально в шаге она исчезала в густой высокой траве и в кустах. Но все же было ясно, что это именно тропинка, и она ведет куда-то.

Станислав осторожно шагнул вперед, раздвигая руками заросли. Так и есть, тропа, но куда она ведет, к колодцу ли или в какую-нибудь дыру в пространстве и времени, было неизвестно. Стас двинулся вперед, чертыхаясь всякий раз, когда какие-то колючие вьюны цеплялись за его голые руки, оставляя на них красные полосы.

С шумом и треском, словно медведь в можжевельнике, Ростов продолжал продвигаться вперед, раздвигая заросли, чтобы хоть немного расчистить себе дорогу. Масляков сказал правду, там действительно был колодец. Но им, как и всем остальным здесь, не пользовались уже давно. Колодец был выложен из бревен и накрыт деревянной крышкой. Над срубом был установлен деревянный барабан, с намотанной на него веревкой. Рядом с колодцем стояло старое, но еще не ржавое ведро, привязанное к этой самой веревке.

Стас смотрел на сооружение и думал о том, какой же резкий контраст составляет этот пережиток прошлой эпохи с современными достижениями цивилизации. Долгое время он не решался снять крышку с колодца, словно боясь того, что может там увидеть. Черную дыру? Портал в другое измерение?

Ростов откинул крышку.

И ничего мистического, ничего сверхъестественного там не увидел. Это был самый обыкновенный колодец, в котором еще сохранилась вода. Он не был полным. Стас даже не знал, был ли он заполнен хотя бы наполовину, так как не имел ни малейшего представления о том, насколько глубок колодец.

Вода не казалась Станиславу пригодной для питья. Какая-то не очень прозрачная, с плавающей на поверхности травой и каким-то мусором. Неизвестно, какая зараза может в ней содержаться, сколько вирусов, бактерий, да всяких паразитов. Во всяком случае, Стас очень сильно сомневался в том, что эта вода станет питьевой, даже если ее прокипятить.

Да, такой источник явно отпадал. Следовательно, оставалась только колонка.

Закрыв колодец, Ростов зашагал обратно. Кажется, где-то в доме он видел еще ведра. Только как довезти воду по таким ухабам и не пролить ее. Однако и заросло же здесь. По хорошему, надо бы эти заросли вырубить. Но это не его забота. Пусть об этом думает новый хозяин дома. А у него другие планы. Стас приехал сюда работать, и был уверен, что здесь ему будет работаться значительно лучше, нежели в городских условиях. Уют, уединение, спокойствие, свежий воздух и тишина. Во всяком случае, здесь соседи не будут в стену стучать или сверху заливать водой.

Здесь его точно не побеспокоят.

Глава 4

Глава IV

СОСЕД

Когда Станислав вышел из-за угла дома, то увидел, что из-за забора, граничащего с соседним участком, на него смотрит какой-то мужчина. Он даже не сразу его заметил, так как не смотрел в ту сторону. А заметив, сразу же замедлил шаг и остановился.

Незнакомец стоял, положив руки на забор, и с явным любопытством наблюдал за своим новым соседом. Стас подумал, что любопытство мужчины вполне объяснимо, так как дом стоит в запустении уже много времени, и вдруг в нем появляется человек, который с шумом и треском лазает по кустам. К тому же у двора стоит джип, а в окне весь вечер горел свет.

В течение нескольких бесконечных секунд они рассматривали друг друга, и Станислав почувствовал неловкость положения. Чего доброго, незнакомец еще примет его за грабителя.

- Эй, - сказал он, махнув мужчине рукой. Ничего умнее этого бессмысленного возгласа не пришло ему в голову. Но все же это было лучше, чем просто молча стоять и смотреть друг на друга.

- Эй, - отозвался мужчина, слегка приподняв кисть руки, и сделав ею жест, который мог сойти за знак приветствия.

Ростов медленно направился к забору, наблюдая за незнакомцем. Тот продолжал неподвижно стоять на месте, но Стас заметил, что в его глазах была подозрительность. На нем была белая ночная майка и, судя по всему, он совершенно не испытывал дискомфорта от утренней прохлады.

- Здравствуйте, - поздоровался Станислав, протягивая для приветствия руку. – Вы здесь живете?

- Живу, - просто ответил мужчина, отвечая на рукопожатие. – А вы кто будете?

Подозрительность не уходила из его глаз, и он еще не решил, как относиться к новому соседу. На вид он казался лет на пять старше Стаса.

- Я-то? – переспросил Ростов, словно не зная, что ему на это ответить. Впрочем, он действительно этого не знал.

- Новый хозяин?

- Да нет, не совсем. Скорее знакомый нового хозяина. Дом перешел к нему от умершего дяди или что-то в этом роде. Ну, он позволил мне здесь немного пожить.

Судя по выражению лица, мужчина не очень-то поверил такому объяснению.

- Если вы мне не верите, я могу назвать имя и фамилию нового хозяина, - предложил Станислав.

- Да нет, не стоит, - произнес мужчина. – Я и сам не знаю его имени. К тому же я видел-то его всего один раз, когда он приезжал осматривать дом.

Ростову показалось, что разговор заходит в тупик. Чтобы как-то выкрутиться из положения он сказал:

- В таком случае, давайте знакомиться. Меня зовут Станислав Ростов.

- Виктор Пашков, - отозвался мужчина.

Кажется, знакомство состоялось.

- Может, вкратце расскажете мне о вашем селе, - попросил Стас. – Что здесь, где и как?

Пашков пожал плечами.

- Да тут и рассказывать особо-то нечего.

- Ну, может, есть какие-то достопримечательности?

Виктор усмехнулся.

- У нас достопримечательности? Обычное захолустье. Нет работы, нет развлечений. Край земли, да и только. Даже не понимаю, что здесь привлекает городских.

- А что, тут много приезжих? – заинтересовался Станислав.

- Да как вам сказать, - Пашков посмотрел куда-то в сторону, и почесал затылок. - Заезжают иногда. Время от времени.

- А насовсем сюда кто-нибудь селится?

- С полгода назад сюда приехала одна. Женщина, примерно ваших лет.

И он загадочно посмотрел на Ростова.

- Что вы на меня так смотрите? – спросил тот, заметив этот взгляд.

- Как смотрю?

- Ну, так…

Стас не знал, как выразиться.

Виктор сделал неопределенный жест.

- Похоже, вы ее не жалуете, - понял Станислав.

Снова неопределенный жест.

- Чужих нигде не жалуют.

Это уже можно было расценить как намек и выпад в адрес самого Стаса.

- Да и странная она какая-то, - добавил Виктор, словно заметив свою оплошность и пытаясь оправдаться.

- В каком смысле?

Слово «странное» могло означать что угодно.

- Ну, не такая, как все.

Станислав улыбнулся.

- По-моему, каждый человек в чем-то не такой как все, - сказал он. Каждый индивидуален.

Пашков замялся.

- Да, так-то оно так.

Многозначительная пауза. Видимо, было что-то еще, о чем Виктор не хотел говорить. Ростов понял его по-своему.

- Видимо, она не вписывается в местное окружение, - высказался он.

- Можно и так сказать, - согласился сосед. – Чужая она здесь. Ни с кем не общается, ведет себя неадекватно.

Такое разъяснение не проясняло ничего, а напротив, затуманивало. И, к тому же, он снова употребил слово «чужая», и теперь следовало насторожиться. Чужим здесь был и Стас. И, очевидно, нежелательным гостем. Хотя лицо Пашкова не выражало враждебности. Но слова, сорвавшиеся с его языка, красноречиво говорили все, что тот думает. В таком случае, что же удивительного в том, что эта женщина не желает ни с кем здесь общаться. Когда вокруг враждебность и неприятие, желание общаться с кем-либо как-то пропадает само собой. Может быть, именно поэтому слова Виктора вызвали у Ростова желание самому взглянуть на эту женщину. Чтобы сделать свой собственный вывод о ней.

- И кто же она такая? – спросил он.

В ответ пожатие плечами, которое могло означать что угодно.

- Кто ж ее поймет. Насколько я знаю, она ни с кем не откровенничала на эту тему.

Стас поскреб пальцами подбородок.

- И как же ее зовут?

- Алиса, - хмыкнул Виктор.

- Серьезно? – У Станислава слегка изогнулись брови.

- Ну да.

- Сказочное имя. Алиса в стране чудес, Лиса-Алиса.

Он умолчал о том, что во времена его детства была еще одна Алиса, Алиса Селезнева, прилетевшая из будущего в двадцатый век. И вообще, она была довольно популярным персонажем детской фантастики его времен. И, в некотором роде, можно сказать, тоже сказочным персонажем.

- Где же она живет?

- Через десяток домов отсюда. Такой небольшой белый кирпичный домик. Она приехала в село одна, да так одна и живет.

- Как она хоть выглядит?

Пашков, казалось, на минуту призадумался.

- Ну, примерно одних лет с вами. Маленькая, щупленькая, короткие каштановые волосы. Обычная, как и все женщины. Ничего особенного.

Стас рассеянно кивнул, и подумал о том, что было бы неплохо понаблюдать за ней. Хотя бы для сравнения, посмотреть, чем она отличается от деревенских женщин. И есть ли вообще между ними разница. Зачем ему это? Ради чисто профессионального интереса, вдруг пригодится для его статей или работы, которую он задумал. Так сказать, для сравнения цивилизованных женщин с жительницами темных глубинок.

- А вы сами-то чем занимаетесь? – прервал размышления Станислава Виктор. – И что привело вас в наши края?

Хороший вопрос.

- Да так, пишу понемногу.

- Вы писатель, что ли?

- Можно сказать что писатель, - согласился Ростов. – Пишу статьи для различных издательств.

- А-а, - понимающе протянул Пашков. - И о чем пишете?

- Да вот, в данный момент собираю различные народные фольклоры и суеверия. У вас, например, на селе, никаких преданий не существует? Что-нибудь о лесных чудовищах или о чудесах, происходивших с кем-нибудь из ваших предков? Вот сегодня ночью какой-то вой был, вы случайно не слышали?

Он взглянул на Виктора и увидел, что тот внезапно побледнел, а в глазах появился страх. Это оказалось полной неожиданностью для Ростова, он никак не думал, что такой простой вопрос может вызвать подобную реакцию у его собеседника.

- Что с вами? – спросил Станислав.

- Да нет, ничего, - отозвался сосед, но весь его вид говорил о том, что это далеко не так.

- Вы слышали вой? Он звучал то ближе, то дальше, словно какое-то большое животное разгуливало вокруг.

- Волки, наверное. Лес рядом, и они часто заходят в село. Особенно по ночам.

Но бледность на лице и стремление избегать встречаться взглядом со Стасом говорили, что это был не совсем волк. А, может, и вовсе не волк.

Глядя на Пашкова, Ростов почувствовал, что неприятное чувство охватывает его самого. Ему не понравилась такая реакция Виктора. Что-то здесь было не так, что-то он не договаривал. Но Пашков явно не собирался открывать свою душу перед чужим человеком, да еще и приезжим.

- Волки? – повторил Станислав. – А вы сами не боитесь жить с ними рядом?

Виктор побледнел еще сильнее. Он даже вжал голову в плечи. Было несомненно, что он чего-то боится. Или кого-то. И можно было с уверенностью сказать, что не волка.

- Мне нужно идти, - вдруг сказал Пашков, отрываясь от изгороди. Много дел запланировано на сегодня.

Он замолчал, заметив пристальный взгляд, каким смотрел на него Стас. На его лице появилась растерянность. Именно взгляд Станислава и задержал его. По всей видимости, ему не хотелось уходить вот так просто, поселив в душе чужака подозрительность. А Ростов подумал о том, что, кажется, жизнь на селе была совсем не так проста, как он себе представлял. И, похоже, суеверные страхи владеют современными жителями ничуть не меньше, чем средневековыми крестьянами. А, может, эти страхи были совсем не суеверными? Может, Виктор боялся кого-то вполне реального? Скажем, какого-нибудь олигарха, поселившегося в деревне, и по ночам спускавшего с цепи гигантского пса, который носился в кромешной тьме по всей округе.

Пока Станислав размышлял над всем этим, словно в подтверждение его слов, по дороге, мимо дома, пронесся роскошный черный мерседес, поднявший за собой целое облако пыли. Стас приподнялся на цыпочки и посмотрел в след машине.

- Кто это? – спросил он у Виктора.

- Где? – Обернулся тот и посмотрел на дорогу. – А, это наш местный батюшка проехал.

- Священник, на такой шикарной машине? – удивился Ростов.

- Ну да.

Станислав подумал о том, что нет ничего удивительного, когда на дорогих автомобилях разъезжает настоятель какого-нибудь крупного храма в мегаполисе. Но здесь, в захолустье… Да тут и прихожан столько не наберется, чтобы священник мог позволить себе такой мерседес. Он так и сказал Пашкову.

- Хм, - покачал головой Виктор. – Так ведь у батюшки в городе свой бизнес. Как ее там, торговая сеть что ли. Да и, по слухам, у него и спонсоры богатые имеются. Так что…

Он не договорил, но и без слов было ясно, что он хочет сказать.

- Вон, видишь дом? – спросил он, указывая рукой куда-то в сторону. – Вон тот, двухэтажный.

Станислав посмотрел в указанном направлении, и увидел большой особняк, для которого определение «дом» было слишком уж скромным.

- Так вот, это и есть дом нашего батюшки. Так что нашему духовенству жаловаться на судьбу не приходится.

Стас почувствовал, как в его сердце зарождается давняя неприязнь. Священник, имеющий свою торговую сеть и занимающийся бизнесом – это, в глазах Ростова, было какой-то патологией, каким-то циничным извращением. Впрочем, такое было сплошь и рядом во все времена, и он тут же потерял к этому интерес. В конце концов, их тоже можно понять, так как священники обычные люди, и они хотят жить, как и все. Словом, ничего нового.

- Зачем вы сюда приехали? – спросил Виктор, внезапно меняя тему.

- Что? – не понял Станислав.

- Зачем вы сюда приехали?

- Странный вопрос. – Стас почувствовал, как в его сердце вспыхивает отчуждение. – И, по-моему, я уже дал ответ на него.

- Да, чтобы собрать фольклоры и все в таком духе. Но вы выбрали не лучшее для этого место.

- Отчего же?

- Здесь вам будет некомфортно.

Ростов посмотрел в глаза Пашкову, и ему показалось, что тот говорит абсолютно искренне. И это ему не понравилось. Его хотят выпроводить отсюда, а кому же это понравится.

Станислав сузил глаза и с вызовом взглянул на своего собеседника.

- Вот как. Вы хотите сказать, что я здесь лишний и незваный гость?

Виктор вздохнул.

- Вам у нас не понравится, - произнес он, как бы извиняясь.

- Уж позвольте мне самому решать, понравится мне здесь или не понравится. А, в данный момент, мне не нравится проблема с водой. Та, что в колодце за домом, мне не кажется питьевой.

Пашков понимающе кивнул.

- Она многим городским не нравится. Но у нас здесь имеется и колонка.

- Пожалуй, я именно ею и воспользуюсь.

Глава 5

Глава V

СТАС ЗА МОНИТОРОМ НОУТБУКА

Ехать приходилось очень медленно и осторожно, так как дорога, изобилующая неровностями и ухабами, то шла под уклон, то напротив, поднималась насыпью. В багажнике джипа стояли два ведра с водой, которая так и норовила расплескаться. Те пятьсот метров, что разделяли колонку и дом Маслякова, начинали казаться Стасу непреодолимым расстоянием. Тем более что дурное настроение не способствовало улучшению вождения автомобиля. Небольшой пустячок, а именно, явный намек на то, чтобы он убирался прочь из села, изрядно попортил нервы и подействовал на Ростова противоположным образом, то есть, твердо убедил его остаться здесь на некоторое время.

Очередное подскакивание на ухабе едва не заставило Станислава выругаться. Он встревоженно обернулся назад, но спинки сидений помешали ему разглядеть ведра. Словно в пустыне, когда трясешься над каждой каплей воды. Впрочем, в пустыне он рад был бы и воде из того колодца, не посмотрел бы на то, что она имеет весьма непритязательный вид. А о колонке со старой доброй хлорированной водой он бы даже не мечтал.

Да, утро началось совсем не так радостно, как он планировал и надеялся. Разговор с соседом, проблема с водой, из-за чего он, вместо того, чтобы пить кофе с бутербродами, вынужден эту воду сначала добыть. Вот уж, поистине, хочешь есть, так сначала потрудись. Хорошо еще, что в доме нашлись ведра для транспортировки этого главного элемента, дающего жизнь всему живому. Теперь перед незадачливым чужаком лежала задача, как бы этот элемент доставить до дома, и не пролить.

Джип продолжало подбрасывать, наклонять в разные стороны, так, что временами даже казалось, что он вот-вот перевернется. Стас невольно подумал о том священнике, как он умудряется здесь передвигаться на своем мерседесе, с таким низким клиренсом? Он же вообще должен ползти брюхом по такой «трассе». Ростов всегда считал себя хорошим водителем, но тут не помогало никакое умение.

Переползая с кочки на кочку, Станислав время от времени бросал взгляд на дом Маслякова, который казался ему безнадежно далеким, хотя теперь его отделяло от машины не более двухсот метров.

Из разговора с Виктором Пашковым Стас сделал вывод, что местные жители чего-то бояться, а сам Пашков что-то скрывает от него и недоговаривает. Либо он действительно желает Ростову добра и хочет уберечь его от неприятностей, либо невзлюбил его с первого взгляда, и мечтает, чтобы тот убрался отсюда подобру-поздорову. Если верно последнее, то Виктор не на того напал. Станислав не принадлежал к числу людей, которых можно легко запугать.

Но вот, наконец-то дорога немного выровнялась, и остаток пути Стас проехал заметно расслабившись. Остановившись у калитки дома, он выбрался из машины и открыл дверцу багажника. Как ни старался он ехать осторожно, все же значительная часть воды вылилась из ведер и растеклась по полу.

Перенеся ведра с водой в дом, Станислав смог приступить к приготовлению завтрака. Часы показывали начало одиннадцатого, долго же он проваландался. Еще немного и уже наступит время обеда.

Наполнив чайник водой, и поставив его кипятиться, он занялся приготовлением бутербродов. Минут пятнадцать спустя он уже уютно сидел за столом и попивал горячий растворимый кофе «Нескафе». Стас достаточно наслушался по телевизору страшилок об отравленной воде в водопроводных трубах, чтобы пожалеть о том, что он не догадался прихватить с собой какой-нибудь надежный фильтр для ее очистки.

И, тем не менее, кофе был великолепным, а собственноручно приготовленные бутерброды помогли отогнать мрачные мысли и настроиться на более оптимистический и позитивный лад. Он оглядывал кухню и приходил к выводу, что в этом доме, наверное, можно было бы вполне неплохо устроиться. Если бы все не портило отсутствие водопровода и удобства на улице. Ладно сейчас лето, а как люди пользуются ими зимой? Этого он не представлял.

Наконец, кофе был допит, а бутерброды съедены. Взгляд Станислава переместился за окно, и он почувствовал, что почему-то совсем не хочет вставать из-за стола. За окном виднелись верхушки деревьев, которые покачивались на легком летнем ветерке. Казалось, что он мог любоваться этим зрелищем бесконечно. Но ничего не поделаешь, необходимо было приниматься за работу.

Поразмыслив, он решил приготовить себе вторую чашку кофе и прихватить ее с собой. И пусть эта чашка будет побольше. После недолгих поисков он отыскал в кухонном шкафу фарфоровый бокал и наполнил его горячим напитком.

Вот теперь можно и поработать.

Открыв свой ноутбук, Стас установил его на столе и уселся в ожидании того, когда его «семерка» загрузится. Ждать пришлось недолго, сыграла загрузочная мелодия и на экране появилась обнаженная красотка. После секундного раздумья Ростов открыл папку, в которой помещались его работы.

«Взаимосвязь образов, рождающихся под воздействием воображения в человеческом мозге и в фантазиях подсознания».

Название было не ахти какое, но над этим можно будет поработать позже. Главным будет содержание. А здесь только бы не потерять основную мысль.

Ростов отпил глоток кофе. Сия работа была, в общем-то, не совсем то, что заказывал ему Антон Масляков. Вернее, совсем не то. Но это не слишком беспокоило Станислава. В данный момент он собирался потрудиться над рядом статей, заказанным ему одним интернет-издательством. Идея пришла ему еще дома, но городская обстановка не слишком-то благо способствовала написанию. Статьи должны были носить явный антирелигиозный характер, и показать, что все основные и общепризнанные религии на самом деле ушли не дальше, чем представления древних и темных людей о мироздании. И Стас решил, что для того, чтобы его посетило вдохновение, не может быть ничего лучше, чем российская глубинка. Чтобы писать на такую тему, надо было влезть в шкуру недалекого и необразованного человека. А где еще можно это сделать, как не в деревне, далеко от цивилизации, и почти наедине с природой. Нужно было самому на какое-то время почувствовать себя недалеким и малообразованным.

Конечно, тот, кто любезно предоставил ему этот дом, жаждал от Станислава статей совсем на другую тему. Но ничего, у него будет предостаточно времени, чтобы выполнить и этот заказ. Пиар-компания одному из кандидатов на ближайших выборах – дело, в общем-то, нешуточное и, видимо, Масляков получил от него весьма приличную сумму, поскольку согласился предоставить в распоряжение Ростова дом в деревне. Правда, как подозревал Стас, его доля была значительно меньше доли редактора. Вполне возможно, что Масляков даже удержал определенный процент, решив включить его, так сказать, в стоимость проживания. А, раз так, то господин Масляков подождет.

Впрочем, самому Ростову политика была глубоко безразлична. Он уже давно убедился в том, что от перемены людей у кормушки ничего не меняется. Все продолжает идти своим путем. Просто одни богатеют, а другие беднеют. А некоторые зарабатывают деньги на пиар-компаниях. В числе последних был и сам Станислав Ростов. Что ему от того, победит ли тот или иной кандидат? Для народа и для страны все равно никто не будет стараться. Каждый живет сам для себя и старается для собственных нужд. Таков человеческий фактор и против него не попрешь. Здравый смысл, совесть, долг и честь всегда отступают, когда речь идет о деньгах. О больших деньгах. Человек честен только тогда, когда у него нет возможности что-либо украсть безнаказанно. Все видят жуликов только в других людях, а самих себя считают честными. Но когда к ним приходит безнаказанность, показная честность сразу же исчезает словно дым. Ощутить в своих руках миллионы, а то и миллиарды долларов, которые можно присвоить, и за это не нести ответственности – это страшное искушение. И очень немногие способны против него выстоять. А, быть может, и вообще никто.

Вот именно по этой причине Станислав уже давно стал прагматиком, поняв, что для того, чтобы жить, нужно уметь пробиться к кормушке, точнее, держаться поближе к тем, кто обладает властью и большими деньгами. Он видел в людях у власти, и в тех, кто к этой власти рвется, только толстый кошелек, из которого можно урвать мелочишку. О, да, в борьбе за власть годились любые средства. И одним из наиболее эффективных считались СМИ. Они были способны иной раз творить настоящие чудеса, и добиваться того, чего нельзя добиться никаким оружием. Воздействие на умы людей – самый действенный способ достичь нужного результата. Ведь не зря же существует поговорка, гласящая, что перо и бумага иной раз оказываются сильнее меча. И в двадцать первом веке эта поговорка была как нельзя более актуальней, чем когда-либо. С помощью средств массовой информации можно было создать человеку любой имидж. Вознести его до небес или смешать с грязью. Людские массы верят в то, что им говорит пресса, внушает телевиденье. Общественное мнение – вещь абсолютно абсурдная, поскольку оно создается искусственно. Именно СМИ создают эти общественные мнения, именно они внушают людям, во что они должны верить, что хорошо, и что плохо, за кого нужно голосовать, и кого поддерживать. Человек очень легко поддается пропаганде, и его зомбировать проще некуда.

И Станислав Ростов это прекрасно знал. У писателя Сергея Минаева есть роман, раскрывающий истинное лицо всех СМИ. Роман называется «Media sapiens. Повесть о третьем сроке». Он написан ужасным языком, переполнен ненормативной лексикой, но прочитав его, полностью утрачиваешь всякие иллюзии по поводу правдивости того, что преподносят людям средства массовой информации.

Но человек же должен во что-то верить. И он верит… средствам массовой информации. Например, тем, которые говорят, что все СМИ – ложь и оболванивание населения. Об этом люди узнают тоже из средств массовой информации, и верят тому, что им нельзя верить. Вот такой вот парадокс, вот такой вот каламбур.

Стас с наслаждением отхлебнул кофе. В романе Сергея Минаева се копирайтеры выставлялись подлецами, негодяями и вообще людьми, у которых полностью отсутствуют такие понятия как совесть, честь и любые другие моральные качества. Все эти люди служат исключительно деньгам и выполняют заказы тех, кто платит.

Считал ли Станислав себя самого таким же вот подлецом, для которого не существует ничего святого, кроме денег? Да боже упаси, конечно же, нет. Более того, он вовсе не считал и своих коллег таковыми. В его глазах все они были просто глубоко практичными людьми, сумевшими занять свою нишу рядом с сильными мира сего. Совесть, честь – это-то тут при чем? Это всего лишь работа, выполнение заказа. За это платят деньги, так что с того, разве же получать деньги за свой труд продажность? Он пишет то, о чем его просят, за что платят. Раньше писали по указке, а сейчас, слава богу, на этом можно прилично заработать. Таковы законы общества. И если хочешь выжить, надо уметь приспосабливаться. И Стас прекрасно приспособился. Насколько ему кажется. Политика есть политика. Что изменится от того, что лично он, Ростов, откажется превозносить тех, кто рвется к власти? Да ничего. Просто на его место придет другой писака, а он останется голодным. Так что от перемены мест слагаемых… И ради чего он должен идти на такие жертвы? Ради высоких моральных качеств? Ради наивных гуманистических идеалов? Глупо. И он вовсе не считал, что его деятельность ложится пятном на его совесть. Он всего лишь идет в ногу со временем.

Может быть, парадокс, но, несмотря на то, что он был наемным медийщиком, как сейчас принято называть работников СМИ, Стас считал себя вольной птицей. Странно, но он полагал, что он не принадлежит никому, хотя прекрасно знал, что у каждого интернет-издательства, так же, как и у каждого телевизионного канала, есть хозяин. Всегда и у всего, вернее, за всеми стоят богатые дяди, которые оплачивают музыку. А за этими дядями стоят еще дяди, уж совсем невидимые и проживающие за границей. Даже не говорящие по-русски. Если СМИ поливают грязью Россию и ее порядки, уж можете быть уверены, что за ними стоят западные «благодетели», которым выгодно смешать с грязью Россию, и вызвать в ней массовые народные недовольства. Ведь, как известно, что выгодно Западу, то плохо для России.

Да только что до всего этого Стасу? Он просто делает то, за что ему платят. А у тех, кто все это читает, должна быть своя голова на плечах.

Глава 6

Глава VI

РАБОТА СТАСА

Сидя перед белым фоном текстового редактора на экране монитора, Станислав Ростов размышлял. Итак, сегодня 27 августа, и вчера вечером он приехал в это село на краю земли, где, по его мнению, ему будет легко и спокойно работаться. Он смотрел на экран, но видел лишь чистую страницу, на которой не было ничего, кроме названия. Странное дело, но ни одна фраза не шла ему в голову, и он даже не знал, как начать статью.

Стас поднес к губам чашку с кофе и сделал очередной глоток. Примерно еще с полминуты он продолжал смотреть на экран, словно бы собираясь с мыслями, затем положил обе ладони на клавиатуру и принялся печатать.

«В те времена, когда дикий и древний человек жил в пещерную эпоху, и не имел ни малейшего представления о цивилизации, он был вынужден пребывать наедине с природой. Лишенный защиты, не знавший, что такое наука, он был вынужден полагаться только на свои органы чувств, и поэтому верил, что живет в мире, населенным огромным количеством самых разнообразных существ, наделенных сверхъестественным могуществом. Мир, открывавшийся перед ним, был непознанным, и казался непознаваемым. Нам, современным людям, живущим в городских условиях, никогда не выезжающим за пределы города, и видящим дикую природу только на экране телевизора, все это кажется смешным и наивным, и нам хочется, с высоты своей цивилизации, посмеяться над нашими далекими, неразумными и темными предками. Но стоит любому из нас попробовать отправиться глубокой ночью куда-нибудь в лес, как наша надменность и вся наша цивилизованность исчезают словно дым.

И тогда мы начинаем понимать, что на нас может напасть все, что угодно. Панический суеверный страх охватывает нас.

И боимся мы не волка, не медведя а, безоружные, в ночной тьме, мы боимся неизвестности. Нам кажется, что деревья, окружающие нас, вот-вот оживут и протянут к нам свои ветви, которые вдруг сказочным образом превратятся в щупальца. Старые пни внезапно обзаведутся горящими глазами, а сам лес наполнится голосами нечистой силы, леших и болотных кикимор. И мы уже готовы поверить во все, что угодно, вплоть до снежного человека и бесплотных духов, высасывающих из людей их души.

Куда девается наша цивилизованность? Где наш здравый смысл и наша образованность? Все это исчезает в нас в одно мгновение, словно никогда в нас и не было. Оборотни, вампиры, чупакабра – все эти образы всплывают в нашем сознании, и мы уже забываем о том, что заканчивали школы и институты. Все эти знания становятся совершенно бесполезны. Они не в состоянии нас защитить, и мы превращаемся в жалких перепуганных тварей, теряем свой человеческий облик.

Стоит ли после этого испытывать удивление по поводу того, что народные предания переполнены различными легендами и мифами о всевозможных ужасающих существах, обитающих в водоемах, горах, и даже на небе. Человеческое воображение населило голубую «твердь» над нашей головой всеми видами богов. Причем каждый народ наделял своих богов чертами, характерными для него самого, и соответствующими самим людям страстями, пороками и даже слабостями, несмотря на огромное могущество, приписываемое божествам. И в этом нет ничего удивительного, более того, такое положение вещей совершенно естественно, поскольку любое божество является ничем иным, как самым обычным плодом воображения человеческого разума».

Стас откинулся на спинку стула и перечитал написанное. На его лице появилось выражение удовлетворения. Да, начало получилось неплохим и, похоже, вся статейка должна выйти вполне приличной. Заказчик будет доволен. Ростов поднес к губам чашку и допил кофе. Тема, собственно говоря, неисчерпаемая. Грандиозная, и такая же забитая и банальная из-за своей древности. Извечный вопрос: есть Бог или его нет. И сколько за него не бралось всевозможных ученых и философов, ответа на него так и не было получено. Тема по-прежнему остается актуальной. Что это, парадокс или закономерность? Человек пытается найти Бога с тех самых пор, как научился мыслить.

Станислав еще раз перечитал текст. Может быть из этой статьи сделать книгу, настоящую научно-исследовательскую работу? Развернуть этот вопрос шире, копнуть поглубже. Надо полагать, занимательная книга должна была бы получиться. Или нет, написать диссертацию. О связи человеческих страхов и фантазий с древними легендами. О том, как человек создал бога. Именно человек создал бога, а не наоборот, как утверждают верующие. Кто-то из философов сказал: «Если бы бога не было, то его необходимо было бы придумать». Хотя, как раз над этим тезисом стоило бы подумать. Зачем человеку нужен бог, зачем его создавать и придумывать? Какой человеку от него прок?

Не отрывая взгляда от монитора, Стас потер указательным пальцем висок, пытаясь найти ответ на поставленный самим собой вопрос. Считается, что религия ограничивает человека в его поступках, удерживает от многих злодеяний. Но так ли это в действительности? Ведь если разобраться, то большинство злодеяний как раз и совершаются на религиозной почве. Одни убивают неверных, другие приносят своим богам человеческие жертвоприношения, чтобы умилостивить их, а третьи просто делят людей на неверных и на самих себя, праведников. Говоря по совести, едва ли не все войны в истории человечества, все межнациональные конфликты, так или иначе, носят под собой религиозную основу. В той или иной форме.

Можно, конечно, сослаться на то, что религии, якобы, учат добру. Возможно. Да и то, далеко не все, а только некоторые. Буддизм, христианство, ну и некоторые другие. Ну, а результат каков? Хотя бы один народ, считающий себя христианами, живет по этому учению? Напротив, никакого мира в этих народах нет. Да и в странах, которые называют себя христианскими, тоже. Одни только инквизиции и крестовые походы чего стоили. Последние и вовсе абсурдны для здравого смысла, поскольку одни христиане уничтожали других. За крестовыми походами стояло католичество, Римский Папа. Но агрессия политики церкви направлялась на другие народы, на другие христианские конфессии, в частности на православие, которое Ватикан считал и считает поныне раскольничеством. Это ли христианство?

Чем больше задумываешься над этим вопросом, тем очевидней становится, что все эти религии предназначены лишь исключительно для того, чтобы обслуживать духовенство.

Да, это самое логичное и, увы, материальное объяснение всех религий. Все для удовлетворения нужд духовенства и его амбиций. Все просто, как дважды два. Сразу же вспомнился первый же встреченный им местный священник, имеющий в городе свой бизнес. Да, вот она, церковь. Все для обогащения ее служителей. Бизнес и торговля царством небесным. Даже в таком захолустье священник имеет свой бизнес. А что уж говорить о тех, кто принадлежит к высшей епархии? Им-то уж сам Бог велел свой бизнес иметь. Вот такой вот каламбур.

Вообще же, если подумать, то бизнес – это самое безобидное, что есть в духовенстве. Гораздо страшнее – борьба за власть, а ведь это именно то, к чему стремятся все лидеры религий. Таково истинное предназначение церквей и всех прочих религиозных конфессий. У всех одна цель, добиться власти над умами или, если угодно, над душами всего человечества. И ради этого иерархи пойдут на все, что угодно, ни перед чем не остановятся. И Бог тут вообще не при чем. Его придумали для того, чтобы им прикрываться, и ссылаться на него, когда речь идет о собственной избранности, чтобы оправдать существование жрецов и религиозных культов.

Стас почувствовал удовлетворение от своего вывода. Да, все вполне логично и обыденно. Нет никакого Бога, нет никаких чудес. Чудеса придумали те, кому вера в них выгодна. И все, в конце концов, сводится к деньгам. Несите нам ваши денежки, и будет вам царствие небесное. Как это похоже на историю с Буратино, поверившему коту Базилио и лисе Алисе, и зарывшему свои пять золотых на поле чудес. Элита, правящая от имени Бога, коммерческая организация, целью которой является банальное обогащение. А на деле-то бог у всех один – золотой телец, мамона, который так лицемерно осуждается всеми этими религиозными конфессиями.

Положив руки на клавиатуру, Станислав с удвоенной скоростью принялся за работу.

Примерно через два часа он решил, что на сегодня хватит. Статья вышла, на его взгляд, как раз такой, как он и задумывал. Необходима только небольшая правка. И можно будет смело отправлять ее заказчику. Вот только у него было некоторое сомнение по поводу того, будет ли работать беспроводной интернет в этой глуши. Но тут же он вспомнил, что его мобильник исправно функционировал, когда ему звонил Масляков. Это обнадеживало, повышало вероятность того, что и интернет будет здесь действовать.

Ростов потянулся и зевнул. Клонило в сон, видимо, сказывалась не слишком хорошо проведенная ночь. Ему больше не хотелось работать, не хотелось даже проверять наличие беспроводной связи. Не хотелось выходить в сеть. Все, что ему сейчас нужно, это выйти на улицу и проветриться, а заодно осмотреть и окрестности.

Мысль была неплохая, и Стас, выключив ноутбук, поднялся из-за стола.

На улице стало значительно теплее, чем было утром. Лето пока еще брало свое, но скоро оно начнет сдавать свои позиции. Ведь до сентября оставалось всего несколько дней. А потом дети пойдут в школу, и начнется период дождей. Станислав уже давно заметил одну странную закономерность; первого сентября всегда почему-то идет дождь и резко холодает. Ну, или почти всегда. За редким исключением.

По небу ползли редкие облака, но они не спешили закрывать собой солнце. И то хорошо. Похоже, что день до самого вечера будет погожим.

Стас вышел за калитку, бросил мимолетный взгляд на свой джип, и переключился на окрестности. Все же красиво здесь. В городе, в этих каменных джунглях, почти лишенных растительности и свежего воздуха из-за обилия машин, о таком виде приходилось только мечтать. А как же здесь дышится легко. И запахи. Он, конечно, не обладал чутьем собаки, но все же здесь пахло именно природой, если можно так выразиться. Листвой деревьев, свежескошенной травой, тянуло откуда-то навозом.

Неторопливой походкой он зашагал по пыльной дороге. Глаза разбегались от обилия видов и от необъятного простора. Деревенские дома утопали в зелени деревьев, причем большинство, как заметил Ростов, были яблонями. Они были усыпаны разноцветными плодами, видимо, довольно поздними сортами, поскольку те еще не попадали.

Дорога немного поднималась в гору, но за этой возвышенностью снова начинался уклон. А, все-таки, надо признать, что поселение здесь совсем не выглядело, как село на краю земли. Свидетельством тому были хотя бы столбы электропередач. Некоторые дома были явно построены совсем недавно, и кое-где на их крышах даже виднелись спутниковые антенны. Да, это уже не совсем захолустье. А вот, впереди, показался огромный двухэтажный особняк, который, на фоне остальных строений, казался настоящим замком. Это был дом священника.

Глава 7

Глава VII

АЛИСА

Но не этот дом интересовал Стаса Ростова. Его взгляд совершенно неосознанно высматривал белый кирпичный домик, в котором должна была проживать некая Алиса. Зачем она ему была нужна, Станислав и сам затруднялся сказать. Видимо, ему хотелось увидеть, в некотором роде, сродную душу, то есть человека, который, как и он сам, был здесь чужаком. А нелестный отзыв Виктора Пашкова и его странное поведение лишь только подхлестнуло это любопытство Стаса. Ему хотелось узнать, что думает о селе, и об его жителях человек, недавно здесь поселившийся.

Алиса, Алиса – имя, способное вызвать невольный интерес к его носительнице. Будет ли она отличаться хотя бы внешним видом от других деревенских женщин. И опять же, перед мысленным взором Ростова стоял стереотип. Женщина неопределенного возраста, лишенная фигуры и всякого намека на красоту, с лицом, никогда не знавшим косметики, одетая в блеклое выцветшее платье и белый платок. Именно так привык себе представлять Стас деревенскую женщину.

Белый кирпичный дом – описание не слишком-то исчерпывающее. Таких домов здесь должно быть немало. И, все же, стоило попробовать его поискать.

Станислав продолжал идти прогулочным шагом, наслаждаясь воздухом, и посматривая по сторонам. Вот, с правой стороны от дороги, возле своего участка возилась какая-то женщина. Подойдя поближе, Ростов разглядел за забором и деревьями покрытый белой штукатуркой дом. Деревянные дома обычно не покрывают штукатуркой, а только кирпичные. Может быть, это и есть то, что он искал. А женщина, что-то делавшая в траве, как раз и является Алисой.

Стас принялся рассматривать женщину. Выглядит ухоженной, она явно следила за собой. Впрочем, сейчас, наверное, и деревенские женщины уделяют не меньше внимания своей внешности, нежели городские. Все хотят быть красивыми.

Женщина выпрямилась и повернулась левым боком к Ростову, совершенно не обращая на него никакого внимания. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль. Невысокая, с короткими каштановыми волосами, подстриженными и уложенными в самую распространенную прическу, какую носят тысячи женщин. Возраст, наверное, примерно, как и у Станислава. Стройная фигура, почти девичья, никаких намеков на полноту, которая обычно бывает у женщин в этом возрасте. Очень похоже на то, что это и есть Алиса. Но Стас тут же подумал о том, а что с того, если это она? Ну, заговорит он с ней, а о чем? Что ему от нее нужно? Впрочем, Ростов прекрасно знал что. И, возможно, Станислав сможет почерпнуть из этого разговора что-нибудь для своей статьи.

Ростов свернул с дороги и направился к женщине, которая только сейчас его заметила.

- Здравствуйте, - заговорил Станислав.

- Здравствуйте, - отозвалась женщина.

- Извините за то, что отвлекаю и, быть может, нескромный вопрос. Но я в этом селе человек приезжий, только вчера сюда прибыл. Не просветите ли меня, что и где здесь у вас?

Этот вопрос, казалось, нисколько не удивил женщину. Она выглядела так, словно бы такой вопрос был самым обыденным, и Стас был далеко не первым, кто задавал его.

- Только вчера? – переспросила она. – И что же конкретно вас интересует?

- Ну, - подумал Стас. – Магазин на въезде в село я уже видел. Колонку с водой тоже. Вон, церковь виднеется. Что еще… Колонка у вас одна?

Получив утвердительный ответ, он продолжил:

- Кажется, с водой несколько туговато. Уж больно далеко за ней приходится ездить.

- Есть еще святой источник, - улыбнулась женщина. – К нему много паломников приезжает. И это, пожалуй, главная достопримечательность в селе.

- Гм, - на лице Ростова появилась неуверенность. Он подумал, что вода в источнике должна быть ничуть не лучше, чем вода в колодце за домом Маслякова.

- Судя по выражению вашего лица, источник вас не слишком-то интересует, - заметила женщина. – Так что же вы хотите еще узнать? Здесь есть небольшая поликлиника, ферма для скота да, пожалуй, и все.

- Угу, вы местная?

- Можно сказать и так. Приехала сюда прошлой зимой.

Так, кажется, это действительно та самая Алиса. Но почему в ее голосе сквозит насмешливость? Или это ему просто так показалось?

- Вы это серьезно? – спросил он. – Получается, что вы тоже городская? Вы из города сюда приехали или из другого села?

- Из города.

- И что заставило вас сюда перебраться?

Задав этот вопрос, Станислав подумал, что он звучит, пожалуй, слишком некорректно.

- А что заставило вас? – вопросом на вопросом ответила собеседница, и с интересом посмотрела на Ростова. Видимо, такое откровенное любопытство показалось ей подозрительным. И Стас вдруг почувствовал неловкость. Действительно, подобное поведение можно расценить двояко.

- Можно сказать, бегу от цивилизации, - сказал он.

- О, вы выбрали не очень удачное место, потому что цивилизация бежит и сюда. Точнее, захватывает все новые и новые территории. Скоро наступит время, когда от нее не спрячешься и в лесу.

В голосе женщины послышалось явное сожаление.

Ростов решил, что пришла пора представиться, и протянул руку.

- Меня зовут Станислав, - словно бы спохватившись, представился он.

- Алиса, - ответила женщина, пожимая протянутую руку.

Да, это она, подумал Стас, почему-то испытывая по этому поводу торжество. Словно бы он совершил эту поездку специально для того, чтобы встретиться с ней. Теперь ему представилась возможность как следует рассмотреть лицо Алисы. Довольно миловидное, большие выразительные карие глаза, в которые светился ум, и что-то еще, что именно, Ростов затруднялся определить.

- Алиса, - повторил он, словно смакуя имя.

- Да, Алиса. Вас удивляет имя?

- Просто редкое, и ассоциируется с чем-то сказочным, необычным.

Алиса пожала плечами.

- Ну, имя не всегда соответствует его носителю. Во мне нет ничего необычного или загадочного. Говорите, что только вчера приехали? Вы купили здесь дом или как?

- Да нет, не купил. Просто один знакомый пустил пожить на время. Предоставил, так сказать, временное убежище.

- Странно, - отозвалась Алиса.

- Что странно?

- Обычно люди наоборот уезжают из деревни в город. Едут на поиски работы. Здесь же с трудоустройством проблема, как и во всех селах и деревнях.

- Да, это так, - вынужден был согласиться Стас, и попытался придать своему лицу прискорбный вид. Но это у него плохо вышло, так как он был глубоко равнодушен к людским проблемам. – А вот я, как ни парадоксально, приехал сюда как раз наоборот, поработать.

- Вот как? А кто же вы по профессии, агроном?

Станислав рассмеялся.

- Разве я похож на агронома?

Алиса сделала неопределенный жест.

- Нет, я не агроном. Я – писатель. Пишу статьи для разных интернет-издательств, копирайты. Знаете, что это такое?

- О, да, знаю, - протянула женщина, и в ее голосе прозвучало разочарование. Это немного удивило Ростова, тем более что вид у Алисы был такой, словно бы она знала об этой профессии куда больше его самого.

- Так вот, я решил, что вдали от города, на свежем воздухе будет работаться лучше, чем в городе, - словно бы не замечая реакции собеседницы, продолжил он.

По лицу женщины промелькнула тень.

- Да, может быть, - произнесла она. – В деревнях хорошо жить, когда у тебя либо работа такая, что ее можно выполнять через интернет, либо когда у человека достаточно средств, чтобы жить, не заботясь о завтрашнем дне. А вообще, коли на то пошло, то от себя все равно не убежишь. Если в голове сумбур, то и свежий воздух не поможет.

- Да, это точно, - засмеялся Станислав. – Подмечено хорошо. Ну, а вы чем зарабатываете себе на жизнь?

Алиса искоса посмотрела на Стаса.

- Это уже похоже на допрос, - с легким укором сказала она. – Не кажется ли вам, что это несколько бестактно?

- Почему же, я ведь не спрашиваю вас о вашем возрасте. Да и о себе все честно поведал.

- Верно, - задумчиво согласилась женщина. – Ну, а что я? В основном кормлюсь за счет своего участка.

Но Ростов понял, что это не совсем правда. Или, возможно, правда не полная.

- Понимаю, - сказал он. – Земледелие – основа всего. Без пищи все остальное не потребуется.

Станислав окинул взглядом окрестности.

- Нужно признать, здесь красиво.

- Природа всегда красива. Нужно только уметь видеть эту красоту, и ценить ее.

- Да, - подтвердил Стас. – Да все заботы дня не дают этого сделать. Сам удивляюсь тому, что сумел наконец-то вырваться из города.

Он замолчал, словно размышляя над своими собственными словами.

- Суета сует, - отозвалась Алиса. – Хотя, зачастую, мы сами эту суету себе и создаем. Крутимся как белка в колесе, придумываем себе несуществующие проблемы, ставим невыполнимые задачи, и стремимся к тому, что нам совсем и не нужно.

По губам Станислава пробежало нечто подобное пренебрежительной улыбке.

- Такова жизнь. А чтобы жить, нужны деньги. Деньги и положение в обществе.

- Деньги и карьера, - сказала женщина. – Но порой это нам и заменяет жизнь. А это ведь суррогат.

- Не скажите, - покачал головой Стас. – В современном обществе, прежде чем начать жить, нужно на эту жизнь заработать. Сделать карьеру. А иначе ничего не получится.

Алиса посмотрела на Ростова с сочувствием и сожалением.

- А останется ли у человека потом время для жизни? Вот в чем вопрос. Вы ведь сами сказали, что приехали к нам в село для того, чтобы поработать. Следовательно, вам опять же будет не до того, чтобы жить, и наслаждаться природой. Голова у вас занята совсем другим.

Станислав пожал плечами.

- В некотором роде – да. Но, вообще-то, надо уметь совмещать и то, и другое. Умные люди, кстати, так и делают. Стараются брать от жизни по максимуму. Брать от жизни все.

Женщина внимательно присмотрелась к Стасу.

- Очень популярный в последние десятилетия лозунг, - проговорила она. – Можно даже сказать, девиз, по которому живет уже второе поколение. Но люди даже не понимают, насколько он нелеп, и даже безумен.

- Это почему же? – удивился Ростов. – Разве жизнь не дается нам только один раз?

- Правильно, - подтвердила Алиса. – Но это вовсе не значит, что от нее надо брать все. Известный писатель-сатирик Михаил Задорнов сказал как-то, что это бандитский лозунг.

Стас хмыкнул.

- И он прав, - продолжила женщина. – Ну, сами подумайте, как можно у жизни что-то взять, да еще взять все? Это как, отнять у других то, чего нет у тебя? Грабь богатых, и клади отобранное себе в карман? По-моему, через это уже проходили. И не один раз.

Ответом был пренебрежительный жест, стало очевидно, что Станислав этим вопросом никогда по-настоящему не задавался.

- Вам не кажется, что человеку и без этого дается то, что ему нужно?

- Вы это серьезно? – искренне удивился Ростов. – Нет, мне так совсем не кажется. Да бросьте, вы что же, шутите? Никто никому ничего не дает. Жизнь беспощадна к людям. Человек вынужден брать, чтобы жить. По-другому и не может быть. Выживает сильнейший, гласит закон природы. А по отношению к человеку, имеется в виду тот, кто умеет приспособиться. Либо ты счастливчик, либо неудачник. Лузер, как сейчас принято говорить.

- Это логика дикарей.

- А что же, по-вашему, люди не дикари? Взгляните вокруг, и вы убедитесь, что человечество живет по закону джунглей. Человек человеку – волк. Там, где речь идет о деньгах, разум и здравый смысл бессильны.

- Да, человек человеку – волк, - неожиданно согласилась Алиса. – Но почему так сложилось? Да потому, что человек сам не знает, что ему нужно. Он видит, как живут другие люди и завидует. Желает приобрести то, что те имеют. Но человеку далеко не все полезно из того, чего он хочет. Мы все, в своем подсознании, желаем жить в роскошных особняках, ездить на мерседесах, быть олигархами, но не понимаем того, что все это может пойти нам во вред. Мы видим в богатстве мерило успеха, символ счастья, и потому стремимся к этому. Но вот вопрос, какую цену мы готовы заплатить, чем пожертвовать ради достижения заветной цели?

- А чем пожертвовали те, кто всего этого уже добился?

- Очень многим. Просто мы не способны этого увидеть, так как ослеплены всем этим внешним великолепием. Но того, что скрывается за ним, мы рассмотреть не способны.

Глава 8

Глава VIII

СТАС СОМНЕВАЕТСЯ

Ну и ну, подумал Станислав, а разговор вдруг принял философское направление. И это его немало удивило. Он и сам не понял, как это произошло, так как хотел свести беседу совсем к другой теме. Он хотел побольше узнать о селе, его жителях, чем отличаются они, по мнению Алисы, от жителей городов. Может быть, получить какой-нибудь дополнительный материал для статьи, над которой работал сегодня утром. А вместо этого… Хотя, с другой стороны, его статья, некоторым образом, все же затрагивает эту тему. Страхи человека, его фантазии, напрямую зависят от его взглядов на жизнь, от его мировоззрения.

- А вообще, - продолжила Алиса. – Почему весь смысл жизни принято сводить к банальному обогащению?

- Причем здесь смысл жизни, - фыркнул Стас. – У жизни смысла вообще нет.

- Это как сказать. Хотя, зачем вам смысл в жизни? Я полагаю, что вы для себя уже давно все решили. Точнее, как раз и нашли свой смысл жизни. Каждый человек выбирает себе свои ценности, свои идеалы, к которым и стремится. Может даже и не осознавая этого. Ведь вы же сами заговорили о деньгах, карьере, и так далее. Следовательно, для вас и есть в этом главный смысл жизни. Что же тут отрицать.

- Да я и не отрицаю, - вырвалось у Ростова, недовольного тем, что доводы Алисы вдруг поставили его в тупик. – Но вы что же, совсем отрицаете необходимость денег? Хотите сказать, что вам они не нужны?

- Этого я не говорила. Разумеется, деньги нужны. И нужны всем. Но это же средства обмена, они необходимы для того, чтобы человек мог кормиться, одеваться, пользоваться плодами цивилизации. Но вы-то говорите не об этом, а о том, чтобы брать от жизни все. Ну, представьте себе, что вы все это приобретете. Будите ездить на «Бентли», жить в замке, иметь несколько яхт. А потом вдруг, в один прекрасный день, узнаете, что неизлечимо больны. И поймете, что за все ваши деньги не способны купить ни грамма здоровья.

Она вздохнула.

- Не все можно купить за деньги. Они не спасают ни от смерти, ни от болезней. Все в этой жизни становится бессмысленным, когда человек встает на пороге у смерти.

- Ну да, - усмехнулся Стас. – Где-то я такое уже слышал. У Булгакова, в «Мастере и Маргарите». Слова Воланда.

- Между прочим, весьма мудро сказано. Хоть это и речь дьявола.

- Угу. Заседания не будет, потому-что Аннушка уже разлила подсолнечное масло.

- Правильно.

Кривая усмешка вновь скользнула по губам Станислава.

- С другой стороны, если постоянно думать о смерти, о том, что ты можешь умереть в любой момент, то ведь можно и с ума сойти. Живи, пока живется, а смерть сама придет, когда ей вздумается. И никого она не спросит. Так что опять все сводится к тому, что нужно успеть получить от жизни все, что только возможно. Все радости и наслаждения. И не забивать голову всяческими предрассудками. Что лучше, умереть, пресытившись жизнью, в богатстве и роскоши или умереть в крайней нищете, не получив в жизни ничего кроме страданий и разочарований? Или вы полагаете, что нищему пожар не страшен? Так, кажется, говорил один из древних философов.

- А если у человека не смертельная болезнь, а такая, которая делает его инвалидом на всю его жизнь? – спросила Алиса. – Он несет все свои миллионы врачам, в надежде на исцеление, а те, не в состоянии вылечить больного, начинают выписывать ему различные лекарства и назначать всевозможные процедуры, которые абсолютно не помогают оздоровлению. И еще одна интересная вещь. Вы заметили, что у богатых всегда находят гораздо больше болезней, чем у людей малообеспеченных?

Станислав, не смотря на все свое недовольство, был вынужден улыбнуться.

- Да, это точно.

Улыбнулась и Алиса.

- А почему так? Впрочем, ответ очевиден. С бедного нечего взять, его проще объявить здоровым, нежели возиться с ним. А вот с богатого можно выкачать целое состояние, найдя в нем такие болезни, каких и в природе-то не существует. Или даже и выдумывать не надо. Вы покопайтесь как-нибудь в медицинском справочнике, ручаюсь, что найдете в себе симптомы почти всех болезней, которые только существуют в природе.

Стас рассмеялся. Весело и искренне. Алиса присоединилась к его смеху.

- Вот видите. А то деньги. Разумеется, без них нельзя. Но зачастую те, кто стремятся разбогатеть, становятся рабами денег. И тогда уже не они владеют деньгами, а деньги ими. А тут уже не до наслаждений жизнью. Только и думаешь о том, как бы этих денег не лишиться. Бизнес – это как черная дыра, затягивающая человека. А ведь еще и в Евангелии сказано, что когда человек богатеет, он не должен прикладывать к этому сердца.

- Евангелие, - поморщился Станислав. – Это же ведь… Одним словом, все эти разговоры о совести, честности, порядочности. Никто же в это не верит в это всерьез.

- Вот и плохо. Посмотрите, что из-за этого творится в мире. Не только в нашей стране.

- Такова жизнь, - философски изрек Ростов.

- Что значит, такова жизнь?

- Это значит, что если бы за каждое преступление следовало бы воздаяние, то тогда в мире такое бы творилось… Люди бы давно грешить бросили, так как боялись бы последствий своих же собственных прегрешений. Ну, а поскольку, никто никаких воздаяний не получает, то для людей все эти евангельские изречения потеряли всякое значение.

- И зря, - твердо сказала Алиса.

В ответ Стас лишь пожал плечами.

- В наше время людей божьей карой не напугаешь. Нужна другая страшилка.

- Вы считаете веру в Бога страшилкой?

- Конечно, чем же еще? Бога придумали, чтобы держать человека в страхе. Но человечество взрослеет, выходит из средневековья, а образованность заставляет его трезво смотреть на жизнь.

- Вы называете трезвостью творение беззаконий? – с легким сарказмом спросила женщина.

- Хотя бы. Таково реальное положение вещей, и от него никуда не денешься. Независимо от того, во что ты веришь, а во что нет.

- Любопытно, - улыбнулась Алиса. – А вам не кажется, что реальное положение вещей зачастую напрямую зависит от того, как на эти вещи смотреть? И под одним углом все может казаться несправедливым, а под другим, как раз наоборот. И виновные наказываются, и каждый получает по заслугам. Даже больше того, получает то, что желает. Бойся своих желаний, они исполняются. Это еще одна древняя мудрость.

Ростов покачал головой, всем своим видом выказывая несогласие с такой точкой зрения.

- Если такова высшая справедливость, - сказал он. – То Бог несправедлив.

- О, вот вы и о Боге заговорили. Вы же в него не верите?

- Не верю, - честно и откровенно произнес Стас.

- Тогда о чем вы говорите?

- Я говорю о справедливости. Если бы Бог существовал, и он был бы справедливым, то он давно бы наказал всех тех, кто творит все эти злодеяния.

- А вам так хочется, чтобы на людей обрушилась Божья кара? – спросила Алиса. – Не думаете о том, что эта кара тогда обрушится в первую очередь на вас самого?

- А на меня-то за что? – удивился и возмутился Станислав. – Я не совершал никаких злодеяний, заслуживающих кары.

- Вы в этом уверены? Кстати, все остальные считают о себе то же самое. Злодеи – всегда другие, а не они. Вы не допускаете мысли, что другие люди увидят в вас именно то, что вы видите у них?

- Не увидят, а придумают. Люди любят приписывать другим свои пороки.

- И это тоже. Однако это вовсе не означает, что вы никогда не нарушали ни одной заповеди.

Стас пожал плечами.

- Не знаю, я атеист.

- А что это меняет? Тем более что вы сами только что призывали Бога обрушить на людей его кару. Так как же он должен поступить с вами уже за одно то, что вы называете себя атеистом, то есть отрицаете Бога? Может, вам лучше поблагодарить его как раз за то, что он милосерд, и не обрушивает на вас свою кару?

Несмотря на то, что Алиса произнесла эту фразу с легкой иронией, Станислав почувствовал, что она говорит абсолютно серьезно. Он поморщился, так как был и сам не рад тому, что затронул эту тему. Похоже, его собеседница отнюдь не принадлежала к числу тех, кто мог бы посмеяться над глупым средневековым суеверием, к какому Ростов, без сомнения, причислял веру в Бога.

- А как же справедливость? – снова спросил он.

- Так вы сначала определитесь, чего вы хотите от Бога, справедливости или милосердия?

- Да ничего я от него не хочу, - отмахнулся Стас. – Я в него не верю.

- Тогда к чему весь этот разговор? Вы не верите в Бога, а чего-то от него требуете. Да еще и сами не знаете, чего именно.

- Чтобы зло было наказано, а страдающие были награждены, - сказал Станислав, чувствуя, как слабо прозвучала эта фраза.

- Слишком обобщенно и абстрактно, - возразила Алиса. – Если на то пошло, то страдают абсолютно все люди. И, в первую очередь, тот, кто больше других грешит.

- Бог должен защищать невиновных, - твердо и убедительно заявил Ростов.

- Хороший лозунг. А каких невиновных вы подразумеваете? Тех, кто по своей гордости громогласно заявляет, что они атеисты, и в Бога не верят? Их он должен защищать? А, может, как раз наоборот, он должен оставить их в покое, и предоставить самим себе, позволив жить так, как они хотят? Чтобы люди сами получили возможность убедиться в том, что без Бога и его помощи они не способны в жизни ничего добиться.

Стас покачал головой.

- Ловко вы увиливаете, - произнес он.

- Я вовсе не увиливаю, я лишь делаю предположение, что у Бога могут быть совсем иные представления о справедливости, и о добре и зле.

Алиса с легким укором смотрела на Стаса и видела, что тому приходилось нелегко. Ростов явно принадлежал к тому роду людей, которые не любили признавать своей неправоты. Особенно, если это касалось его убеждений. Да и кто, собственно, любит этого признавать? Он исподлобья посмотрел на женщину, а та обвела взглядом окрестности и сказала:

- Посмотрите, какой прекрасный мир дал нам Господь Бог. Все в нем рассчитано до мелочей. И он заповедовал нам, чтобы мы жили в нем в мире и согласии. Так кто же виноват, что мы не хотим этого делать? Нам даны заповеди, по которым мы должны жить. И вовсе не для того, чтобы как-то ограничить нашу свободу, лишить нас, так сказать, наших прав. А для того, чтобы уберечь нас от самих себя, от наших поступков. Так в чем же тут несправедливость? А если мы в ответ на старания Бога начинаем отвергать все его рекомендации, попирать все моральные и нравственные устои, так стоит ли нам негодовать по поводу того, что в нашем мире царит эта самая несправедливость? Нам сказано «возлюби врагов своих», а мы в ответ кричим: «Господи, накажи всех, кроме нас».

Лицо Ростова помрачнело, но теперь он уже не знал, что ему делать, сердиться ли или же рассмеяться.

- Да, - произнес он. – С верующими трудно спорить. Их невозможно переубедить.

- А неверующих переубедить можно? И потом, почему вам так хочется переубедить верующих? Почему так хочется, чтобы Бога не было?

- Потому что это противоречит здравому смыслу.

Стас понимал, что дальнейший спор не имеет смысла, что спор на религиозную тему вообще является дурным тоном, но почему-то уже не мог остановиться. Уж слишком логика Алисы отличалась от его собственной. Его разочаровало так же и то, что вместо человека, близкого к нему по духу, он увидел совершенно противоположное. Можно ли назвать веру в Бога ненормальностью или сумасшествием? Строго говоря – нет. Это просто пережиток прошлого. Отсталость, связанная с отсутствием образования и здравого смысла. И именно об этом и была его работа, над которой он трудился сегодня утром. Он хотел найти подходящий материал в беседах с местными жителями. Что ж, в некотором роде, он действительно его нашел. Только нужно сделать правильный вывод из этого.

- А что вы называете здравым смыслом? – спросила Алиса. – Жить исключительно в свое удовольствие? Ни за что, и ни перед кем не отвечать? Поступать с людьми так, как хотим?

- Совсем не обязательно, - отозвался Стас. – Но человек должен быть свободным.

- О, теперь разговор заходит о свободе. Но Бог-то как раз и дает человеку свободу выбора. Быть с ним или от него. Кстати, а вы сами себя считаете свободным человеком.

- Я? – Станислав на мгновение задумался. – Да, я считаю себя свободным.

- Неправда, - твердо сказала Алиса.

Ростов недоуменно воззрился на нее.

- Вы же журналист, а журналист никак не может быть свободным. Он зависит от своего редактора. Другими словами, он его раб.

- Я не журналист, - категорично, и даже с каким-то вызовом, возразил Стас. – Я - копирайтер.

- Ну, какая разница. Копирайтер тоже полностью зависит от своего заказчика. От того человека, который заказывает ему статьи и платит за это деньги. А платят всегда за то, что выгодно политикам, в той или иной мере. Следовательно, тем самым олигархам и жуликам, которые заправляют всем этим беззаконием, что творится в мире. И, поскольку, вы пишете для них, следовательно, вы находитесь в услужении тех, кого только что обличали и ругали. На голову которых вы призывали божью кару.

Такая обличительная речь несколько поразила Станислава. Ни тем, что это оказалось для него откровением (разумеется, все это он прекрасно знал и без Алисы), а тем, насколько это откровенно и вызывающе было сказано. И это вызвало у Ростова невольное уважение к своей собеседнице.

Глава 9

Глава IX

УЕЗЖАЙ ОТСЮДА!

Ну что ж, подобный поворот событий и следовало ожидать. И это в порядке вещей. Смело, очень смело. Но, с другой стороны, разве он сам не менее смело вел разговор с Алисой. Он затрагивал ее религиозные убеждения, хотел их быстро и сокрушительно разбить. Результат оказался прямо противоположным. Женщина твердо отстаивала свою позицию, и даже загнала его самого в тупиковую позицию. Ну, или почти загнала. Из любого морального тупика можно выйти при помощи той же морали. Если правильно ее применить. Но на размышления требовалось время, а Стас чувствовал, что никакие неопровержимые доводы и аргументы не шли ему в голову. А вот это уже ему совсем не нравилось. Тем более что такое положение вещей неестественно для человека его профессии.

Признать свое поражение? Да нет, Ростов не собирался этого делать. Элементарное чувство гордости не позволяло ему проигрывать. Нужно было просто уходить от этой темы. У него будет время, чтобы подумать над их диалогом, и он был уверен, что эта беседа принесет пользу для работы над его статьей.

- Может быть, может быть, - произнес он, устав от бесконечного спора. – Но, все же, мне кажется, что написание статей и реальный беспредел – это, все же, разные вещи.

- Разве? Уж кому, как не вам знать, что все начинается со слов, так сказать, с бумаги, с агитации, с промывания людям мозгов. Ведь это же именно СМИ закладывают в головах людей то, что они должны думать, чему верить. А любые СМИ работают на того, кто им платит. Следовательно, на тех самых сильных мира сего, которые стоят за всем этим мировым злом. Так чем же те, кто пишут заказные статьи и обрабатывают умы людских масс лучше тех, кто за это платит?

Это уже был выпад в адрес самого Стаса. И молча сносить его у Ростова не было никакого желания.

- Так ведь не все же писатели такие, многие честно высказывают свою точку зрения, и переживают за все происходящее, - возразил он, чувствуя, при этом, насколько слабым был его аргумент. Можно было подумать, что он идеалист, борющийся за правду и справедливость. По крайней мере, за то, что он считает правдой.

- Все, кто пишут для кого-то, и зарабатывают на этом деньги, - холодно осадила его Алиса. – За правду никто не платит. Платят всегда за то, что выгодно и угодно заказчику. А те, кто, как вы выразились, борются за правду, выкладывают свои мысли в блогах и на собственных сайтах. Но это не приносят их авторам денег, и не кормит их. Такие люди обычно превращаются в изгоев, и у них не слишком-то много читателей. По той простой причине, что правда не нужна никому.

Станислав сделал жест, который можно было одинаково принять, как за согласие, так и за сожаление.

- В таком случае, исходя из вашей логики, получается, что и вера в Бога тоже внушена людям теми, кому это выгодно, - нашел он наконец-то достойный, на его взгляд, аргумент.

- Я понимаю, на что вы намекаете, - отозвалась Алиса. – На духовенство. Но на самом деле, вера в Бога зародилась гораздо раньше, чем вообще возникло духовенство. Сначала родилась вера, а уже потом те, кто ее распространял, и те, кто брал на себя ответственность служить Богу и выступать от его имени. Да, конечно, со временем появились и такие, кто использовал свою положение и веру людей в собственных корыстных целях. Но это уже совсем другая тема. Фактом является то, что сперва возникла вера. Со стороны, разумеется, может показаться, что и сама вера основана на человеческой фантазии, но стоит начать изучать религию, как сразу же становится очевидным, что она настолько сложна, что человеческой фантазии просто не по силам ее придумать. Попробуйте прочитать «Бытие», в котором говорится о том, как создавался мир, и вы поймете, что почти все, что в нем написано, соответствует представлениям современной науки о происхождении вселенной. Так что не духовенство создало веру, а вера породила духовенство.

Стас посмотрел куда-то в сторону.

- Ну, это спорный вопрос.

- Как сказать. Сейчас стало модным утверждать, что совесть не имеет никакого отношения к Богу, что можно жить по ней, не веря в существование высшего судьи. Но что значит, жить по совести? Покажите мне такого человека, который сказал бы о себе, что он живет не по совести. Да вы в жизни его не найдете. Вопрос в том, что вкладывает в это понятие тот или иной человек. Закрыть глаза на собственные пороки и слабости очень легко, а вот в других они заметны, словно через увеличительное стекло. Человек может скатиться в такую духовную и нравственную пропасть, что просто ниже некуда, но он все равно будет считать, что всегда жил и живет по совести. А в причинах его падения виноваты другие люди: соседи, правительство, иностранные спецслужбы. Все зависит от того, с чем сверяется эта жизнь по совести.

Слушая Алису, Станислав испытывал смешанные чувства. С чем-то, в ее словах, он готов был согласиться, а что-то вызывало у него категорическое неприятие. А кое-что ему и вовсе казалось смешным, детским и наивным. А порой он и вовсе не понимал, что она пытается ему сказать, настолько логика этой женщины отличалась от его собственной. Они были людьми противоположных взглядов, но именно это обстоятельство почему-то притягивало его к ней. Он любил пофилософствовать. Тем более что данная тема напрямую касалась серии статей, над которыми он работал, и он полагал, что рассуждения Алисы помогут ему лучше понять логику верующих людей. Независимо от того, какой именно веры они придерживаются. Для атеистической статьи, откровенно антирелигиозного толка, здесь можно было бы почерпнуть много полезного.

Судя по всему, Алиса тоже испытывала нечто подобное. Во всяком случае, она отдавала себе отчет в том, что имеет дело с человеком, придерживающимся прямо противоположных взглядов, и не видела смысла доказывать что-либо своему собеседнику. Просто потому, что это бесполезно. И Стас, словно в подтверждение этим мыслям, сказал:

- Что ж, все это вопросы веры.

- А все на свете является вопросами веры, - ответила Алиса. – Поэтому в мире так много несогласия, и так много вражды? Гораздо проще видеть проблему в других людях, чем в самом себе. Ведь это же так приятно пребывать в самодовольстве, и считать себя лучше других.

Стас покачал головой и улыбнулся.

- Ладно, - произнес он со вздохом. – Я и так вас, наверное, отвлек от дела. Пожалуй, пойду.

Алиса внимательно посмотрела в глаза Ростову.

- Не лучшее место вы выбрали для того, чтобы уйти от проблем, - вдруг сказала она. – Вы даже не представляете себе, какая в мире идет незримая борьба между добром и злом. И в этой войне участвует каждый человек, независимо от его желания и его взглядов. И здесь, в нашем селе, вы будете абсолютно беззащитны против зла.

Станислав понимающе кивнул. Ну, конечно же, такие разговоры всегда заканчиваются одним и тем же. Предупреждением о грядущем апокалипсисе. Все это старо, как мир.

- Вам будет лучше уехать отсюда, - продолжила Алиса. – И сделать это как можно скорее. Это не место для вас. Уезжайте, пока не поздно. Вы даже не подозреваете, с чем здесь вы можете столкнуться. И непременно столкнетесь, если не послушаете моего совета.

- Я непременно приму ваши слова к сведению, - сказал Стас, воздерживаясь от дальнейших комментариев, и явно стремясь уйти. С него, пожалуй, хватит на сегодня. Дальнейший разговор не имел смысла.

Вдруг он заметил, что женщина смотрит куда-то за его плечо. Он обернулся и увидел на противоположной стороне улицы человека, пристально глядящего прямо на него. Это был седой мужчина, лет примерно семидесяти. Он стоял около дороги и внимательным изучающим взглядом смотрел на Ростова. И Станиславу этот взгляд совсем не понравился. Что-то в нем было нехорошее. Что именно, Стас так и не понял, возможно, это была откровенность, с который незнакомец рассматривал его.

Неизвестно, как давно он уже здесь стоял, и сколько времени наблюдает за ними, но Ростов почувствовал к нему крайнюю неприязнь. Он не любил, когда на него пристально смотрели. Тем более что само лицо седого выражало что-то такое неуловимое, даже зловещее, одним словом, вызывало желание уйти от него подальше. И Станислав решил так и сделать. Бросив на незнакомца хмурый взгляд, он зашагал по дороге, направляясь обратно к своему дому.

Пройдя шагов двадцать, он снова обернулся. Седой мужчина по-прежнему стоял у дороги, все так же неотрывно глядя вслед Стасу. Так, как будто запоминал его.

Что за люди здесь, невольно подумал Ростов, похоже, что село населяют одни сумасшедшие, разного рода мастей. Может, он действительно зря сюда приехал?

Подходя к дому, Станислав снова увидел Виктора Пашкова, который стоял неподалеку от ограды. Заметив нового соседа, Пашков подошел поближе.

- Осматривали окрестности? – спросил он.

- Угу, знакомился с местными достопримечательностями, - бросил Стас. Ему совсем не хотелось больше разговаривать с Виктором, да и с кем-либо еще.

- И каковы впечатления?

- Замечательные, - отозвался он, думая о том, что прогулка оказалась не слишком длительной, да и осмотр был чересчур коротким, чтобы делать какие-либо выводы. Впрочем, он не прав, так как первые предварительные выводы он все же сделал.

Пашков ничего не ответил, но его лицо ясно говорило, что он нисколько не верит Ростову. И это разозлило Станислава. Да какое, собственно, ему-то до этого дело? Чего он докапывается, что хочет услышать?

- Что вы на меня так смотрите? – спросил Стас.

- Как? – вдруг растерялся Виктор.

- Да вот так. Хотите что-то сказать?

Ростов произнес эти слова с раздражением, и почувствовал гнев на самого себя. Нет, нельзя давать волю своим чувствам. Надо держать себя в руках. Если он будет позволять другим выводить его из себя, это может плохо кончиться.

Пашков опустил глаза, как будто бы стушевался. А Станислав испытывал враждебность.

- Ну, говорите, не темните.

Виктор посмотрел по сторонам, взглянул туда, откуда Стас только что пришел, и произнес:

- Уезжайте отсюда! Так будет лучше для вас.

Он снова посмотрел на Ростова, но в его взгляде не было ничего угрожающего, скорее, наоборот, взгляд был сочувствующий, полный сожаления.

Да вы что же здесь, сговорились, что ли все, изумленно подумал Стас. Эта Алиса только что говорила ему, чтобы он уехал, теперь вот Пашков велит ему убираться. Какое их-то вообще дело, будет он здесь жить или нет? Чем он им всем помешал? Нечего сказать, хорош деревенский прием. Прямо как подростки недоразвитые, делящие всех на местных, и на приезжих.

- Вы мне угрожаете? – спросил Станислав.

- Да что вы, какие угрозы, - извиняющим тоном отозвался Виктор. – Я не могу вам всего объяснить, вы просто мне не поверите. Но здесь…

Он замолчал, словно подыскивая нужные слова. Ростов ухмыльнулся.

- Здесь такое место нечистое, что мне лучше тут не оставаться, - закончил он за соседа.

Тот пожал плечами.

- Да, именно так.

Стас сложил на груди руки.

- Послушайте, у вас тут что, какой-то заговор против меня?

Пашков непонимающе посмотрел на своего собеседника.

- Нечто подобное мне сейчас говорила и ваша Алиса. Теперь вот и вы.

- Вы уже успели с нею познакомиться? – В вопросе Виктора не было удивления.

- Да, успел.

Пашков снова посмотрел на Станислава виноватым взглядом.

- Она права. Нам просто некуда деваться, здесь наш дом. А вам лучше уехать. Вам и Алисе.

- Почему же она до сих пор не уехала?

Виктор неопределенно пожал плечами.

- Не знаю.

- Может, вы все-таки расскажете поподробнее, чего мне следует опасаться?

Пашков покачал головой.

- Нет, я и так сказал вам слишком много.

- Да, а, на мой взгляд, вы не сказали мне ничего. Просто какие-то недомолвки, попытки запугать меня. Это, знаете ли, наводит на определенные мысли.

Виктор вздохнул.

- Понимаю. Но если вы останетесь здесь еще на какое-то время, то вы сами все увидите. Вот только не будет ли слишком поздно. Ладно, я вас предупредил, а как вам поступать, решайте сами.

И, вяло махнув рукой, Пашков направился к дверям своего дома. Стас некоторое время смотрел ему вслед, затем зашагал по тропинке, ведущей к крыльцу.

Глава 10

Глава X

ВОЙ

Возвратившись в дом, Станислав снова уселся за свой ноутбук. Нужно было работать дальше, но настроение у него было совсем нерабочим. Да, не слишком тут дружелюбными оказались жители. Из двоих, с кем он заговорил, оба посоветовали ему убраться из села куда подальше. Да и третий, смотревший на него пристальным взглядом, вряд ли был настроен более дружелюбно. Что за место такое?!

Он попытался сосредоточиться на работе, но у него ничего не получилось. Работа совсем не клеилась. Вроде бы он кое-что почерпнул из беседы с Алисой, что-то, что при должной и правильной обработке, можно было направить в нужное русло, но нервы были взвинчены. Ему пытались угрожать. Точнее, запугать. Ничем иным нельзя было объяснить такое «теплое приветствие», но эти люди не знали Стаса Ростова. Запугивание на него не действует. Тем более, такое по-детски наивное. Какими-то незримыми силами зла. Подобное способно вызвать у него только обратную реакцию. Теперь-то он уж точно никуда не уедет. Во всяком случае, постарается остаться здесь подольше.

Однако, что это, он уже столько времени сидит за экраном монитора и не напечатал еще ни строчки. Так дело не пойдет, надо заставить себя. А ведь ему еще писать статьи для Маслякова. Вот ведь, денек выдался сегодня. Ни одной дельной мысли в голове. Он вспомнил слова Алисы о том, что он обыкновенный наемник, потворствующий хаосу, творящемуся в современном мире. Се ля ви, Алисонька, такова жизнь. Не он этот мир строил, он в нем только живет. Красивые и громкие слова все это, и больше ничего. Все люди, так или иначе, служат сильным мира сего. Независимо от того, пишут ли они статьи или же работают на заводах. За всем всегда стоят те, кого принято считать элитой. Да, речи о жизни по совести банальны и смешны. Совесть украшает, но оставляет голодным. Се ля ви.

Весь мир построен на лжи. Точнее, на том, что люди считают правдой. А правда у каждого своя. Кто во что верит, то и правда. Конечно, статьи, заказанные Станиславу Масляковым, уже заведомо являются ложью. Но написать их нужно так, чтобы те, кто будут читать, поверили в то, что статьи содержат правду. А если читатели поверят, то для них ложь и станет правдой.

Да, все в жизни взаимосвязано. Можно называть сильных мира сего подлецами, душегубами, казнокрадами и прочими словами, да только ведь от этого ничего не изменится. Все равно от них никуда не уйдешь. А Бог, что ж, вера в Бога нужна только слабым и немощным людям. Тем, кто не сумел приспособиться к реальному положению вещей, тем, кто полон предрассудков и комплексов. Да, таким нет места в жизни, вот они и придумывают себе высшего защитника, того, кто спасет их от несправедливости, и после смерти наградит их тем, чего они были лишены в своем земном бытие.

Нет, решительно не идет работа. Встречи с Алисой и Пашковым совершенно выбили его из колеи. Какие-то угрозы, намеки непонятно на что. Да еще и этот диалог, ему не понравились речи Алисы, и его запоздало грызло осознание того, что он не смог найти достойных контраргументов, и получилось, что он как бы признал свое поражение, свою неправоту. А вот это Стас ненавидел больше всего: признавать свою неправоту.

Да, первый день в роли деревенского жителя оказался далеко не таким благополучным, как на то рассчитывал Ростов. Его пытаются запугать, заставить уехать отсюда. Да еще из-за всего этого не идет работа. Кое-как он все же сумел напечатать пару страничек текста, но, перечитав написанное, пришел к выводу, что все это никуда не годится, и всю работу надо переделывать заново. Самым лучшим сейчас было бы закрыть ноутбук, и заняться чем-нибудь, что не так бы утруждало голову. Что ж, Стас, в который раз уже получил возможность убедиться в том, что перед важной работой необходимо избегать каких-либо конфликтов, а значит, не следует вступать ни в какие разговоры с незнакомыми людьми. Но время его поджимало. Он не мог оставаться здесь до бесконечности, и тянуть волынку со статьями. В конце концов, у него было соглашение, и откладывать с результатом было нельзя. От его услуг могли просто-напросто отказаться. А терять свой кусок хлеба с маслом не хочет никто.

Часов в пять вечера ему снова позвонил Антон Масляков. Вот уж кому не терпится не меньше, чем самому Ростову.

- Как идут дела?

Прямо с места в карьер. Деловой же он человек, этот Антон, зря времени терять не любит.

- Продвигаются помаленьку. – Стас не стал уточнять, как именно они продвигаются, и над чем конкретно он, в данный момент, работает.

- Как статьи?

- Одна уже почти готова.

Маслякову совсем не обязательно знать, что речь идет о статье отнюдь не для него. Да и с ней дела шли хорошо только утром, когда он сидел над ней с чашкой кофе.

- О, ну это хорошо, буду ждать окончания. Обживаешься понемногу?

- Да, освоился уже гораздо лучше, чем накануне.

- Каково впечатление?

- О, прекрасное село. И соседи, такие дружелюбные люди, чуть ли не хлебом-солью меня встречали. Уговаривают погостить здесь подольше, уверяют, что лучшего места для отдыха не сыскать.

Это был откровенный сарказм, но он не дошел до Маслякова. Да это и к лучшему.

- Так ты успел уже и с соседями познакомиться?

- Само собой.

Станислав подумал о том, что вряд ли Антон сам знает здешних соседей. Ведь он же никогда с ними не общался.

- Ну, обживайся, обживайся, только не затягивай со статьями, не слишком-то бездельничай.

- Это уж, разумеется.

Когда Масляков отключился, Стасу пришла в голову мысль, как бы, интересно, встретили его самого, вздумай новый хозяин здесь поселиться. Впрочем, маловероятно, что Антон пожелает тут поселиться. Ростов был уверен в том, что его редактор принадлежит к совсем другому типу людей, к тому, кого в деревню невозможно загнать даже силой. К тому же, Масляков был слишком деловым, и не мог усидеть на одном месте. Он и в городе-то не проживал дольше одной недели, все колесил по всей стране. Уж, какая ему тихая жизнь на краю света. Да и красота или любая достопримечательность имеет для него ценность только тогда, когда из этого можно сделать прибыльный репортаж.

Однако, как быть ему самому? Что делать со статьями, которые он просто обязан написать и предоставить? Этот вопрос сидел гвоздем в его голове. Поразмыслив, Стас решил, что займется ими завтра. Уж слишком сегодня он чувствовал себя усталым. Как-никак, а прошлой ночью ему не удалось как следует выспаться. Все-таки новое место, да еще и этот вой. Только кто же это, все же, выл? Впрочем, чего уж тут думать, да гадать, и так ясно, что это лесной волк забрел в деревню.

Вечер тянулся бесконечно долго. Когда стемнело, выходить на улицу уже не было никакого желания, а спать было рано. Станислав хотел было посмотреть телевизор, но он, как и вчера, не желал показывать ничего, кроме трех основных программ, по которым и смотреть-то было нечего. Остальные же каналы пестрили помехами.

Оставалось одно, попытаться выйти в интернет. Подключая «мегафоновский» модем, Ростов испытывал сильные сомнения относительно того, что тот вообще будет работать в этой глуши. Но нет, тренькнула мелодия, и сообщение на мониторе уведомило о том, что соединение прошло успешно. Какое облегчение, словно гора с плеч. Он почувствовал себя так, как почувствовал бы себя потерпевший кораблекрушение где-нибудь на далеком острове, внезапно нашедший радиопередатчик, позволивший ему связаться с цивилизацией.

И Стас погрузился в этот чудесный виртуальный мир, называемый интернетом. По мере того, как он лазил по различным страничкам, проверял сайты и перечитывал свои собственные блоги, его была самоуверенность постепенно начала возвращаться к нему снова. Его не интересовало политическое положение в мире, хоть он и писал политические статьи. Станислава интересовали только деньги, точнее, заказчики, готовые заплатить за его труд. Да, люди приходят и уходят, меняются правительства, диктаторы, президенты, политические и социальные строи. Что с того? Для человека всегда было главным одно: что ему есть и что пить. Как говорится, все течет и меняется, а кушать хочется всегда. Политика? Что ж, политика для того и существует, чтобы на ней зарабатывать. Умные и ловкие люди всегда найдут способ это сделать. А те, кто не могут… Что поделаешь, естественный отбор. Так учили в школе. Дарвинизм, сильный пожирает слабого, а, следовательно, эволюционирует. Таковы законы природы. Законы жизни.

Вначале одиннадцатого Стас выключил ноутбук. Кажется, пора ложиться спать. Денек выдался непростым, и глубокий сон, часиков так до восьми а, лучше, до девяти, ему бы не помешал.

Натянув не себя одеяло, Станислав закрыл глаза. Засыпать нужно с положительными эмоциями, а для Ростова такими мыслями была уверенность в собственных силах, и в правильности выбранного им пути. Все идет как надо, все прекрасно, мысленно говорил он сам себе. Каждый человек сам кузнец своего счастья, и он сможет его себе выковать. Он знает, что делает, и у него хватит ума достичь и получить всего, что он желает. С этим успокаивающим внушением он и погрузился в сон.

Душераздирающий вой пронесся над ночным, погруженным в сон селом, и ворвался в комнату Станислава. Он подскочил, и сел на кровати, дико озираясь по сторонам, спросонья не понимая, что происходит, и что именно его разбудило.

Вой повторился снова, и на этот раз сменился глухим рычанием. Звук был настолько близко, что Стасу показалось, будто испустившее его существо находится прямо под окном его дома.

Со страшным проклятием Ростов соскочил с кровати и подбежал к окну. Его рука уже протянулась к шторам, чтобы раздвинуть их, но на полпути замерла.

Он испугался того, что может увидеть за окном.

Волк, это наверняка волк, говорил он себе. Кто же еще это может быть? Снова забрел в деревню и…

Несколько мгновений он прислушивался, но больше ничего не слышал. Либо тот, кто выл, убежал, и сейчас носится где-нибудь в другом месте, либо затаился, выжидая появления хозяина дома. А зачем ему хозяин? Волки обычно стараются держаться подальше от людей, и вовсе не жаждут встречи с ними. Зачем им вызывать их из дома? Станислав подумал, что поскольку вой раздался прямо у него под окном, эта тварь, видать, не принадлежит к числу трусливых животных. Это ж какую надо иметь дерзость и бесстрашие, чтобы подходить так близко к дому человека.

И тут же ему в голову пришла мысль. А что если прежний хозяин, во время охоты или еще по какой причине, убил самку или детенышей этого волка. И теперь впавший в ярость зверь горит желанием отомстить убийце.

От этой мысли Ростова прошиб холодный пот. Если так, то эта взбесившаяся тварь принимает его за того, кто здесь жил раньше и, не видя разницы, жаждет крови хозяина.

Если дело действительно обстояло так, как предполагал Стас, то это объясняло бы и попытку Виктора Пашкова предостеречь его. Именно предостеречь, а не запугать.

Если, конечно, все было так, как он предположил. А если нет?

Вой звучал слишком близко, а это значило, что зверь проник во двор. Перепрыгнув через высокий забор или просто проломив его. Волк способен это сделать? Кто ж его знает, Станиславу довелось в своей жизни наслушаться немало историй, которые кажутся невероятными. Тем не менее, они происходили в реальности.

Чувствуя, что страх охватывает его все сильней и сильней, проникая все глубже в сердце, Стас отдернул штору.

Сначала он ничего не смог разглядеть, на улице было слишком темно. Но несколько мгновений спустя его глаза начали привыкать к мраку. И тогда Ростов увидел.

Прямо напротив окна сидел огромный волк и горящим взглядом смотрел в глаза Станиславу.

Глава 10

Глава X

ВОЙ

Возвратившись в дом, Станислав снова уселся за свой ноутбук. Нужно было работать дальше, но настроение у него было совсем нерабочим. Да, не слишком тут дружелюбными оказались жители. Из двоих, с кем он заговорил, оба посоветовали ему убраться из села куда подальше. Да и третий, смотревший на него пристальным взглядом, вряд ли был настроен более дружелюбно. Что за место такое?!

Он попытался сосредоточиться на работе, но у него ничего не получилось. Работа совсем не клеилась. Вроде бы он кое-что почерпнул из беседы с Алисой, что-то, что при должной и правильной обработке, можно было направить в нужное русло, но нервы были взвинчены. Ему пытались угрожать. Точнее, запугать. Ничем иным нельзя было объяснить такое «теплое приветствие», но эти люди не знали Стаса Ростова. Запугивание на него не действует. Тем более, такое по-детски наивное. Какими-то незримыми силами зла. Подобное способно вызвать у него только обратную реакцию. Теперь-то он уж точно никуда не уедет. Во всяком случае, постарается остаться здесь подольше.

Однако, что это, он уже столько времени сидит за экраном монитора и не напечатал еще ни строчки. Так дело не пойдет, надо заставить себя. А ведь ему еще писать статьи для Маслякова. Вот ведь, денек выдался сегодня. Ни одной дельной мысли в голове. Он вспомнил слова Алисы о том, что он обыкновенный наемник, потворствующий хаосу, творящемуся в современном мире. Се ля ви, Алисонька, такова жизнь. Не он этот мир строил, он в нем только живет. Красивые и громкие слова все это, и больше ничего. Все люди, так или иначе, служат сильным мира сего. Независимо от того, пишут ли они статьи или же работают на заводах. За всем всегда стоят те, кого принято считать элитой. Да, речи о жизни по совести банальны и смешны. Совесть украшает, но оставляет голодным. Се ля ви.

Весь мир построен на лжи. Точнее, на том, что люди считают правдой. А правда у каждого своя. Кто во что верит, то и правда. Конечно, статьи, заказанные Станиславу Масляковым, уже заведомо являются ложью. Но написать их нужно так, чтобы те, кто будут читать, поверили в то, что статьи содержат правду. А если читатели поверят, то для них ложь и станет правдой.

Да, все в жизни взаимосвязано. Можно называть сильных мира сего подлецами, душегубами, казнокрадами и прочими словами, да только ведь от этого ничего не изменится. Все равно от них никуда не уйдешь. А Бог, что ж, вера в Бога нужна только слабым и немощным людям. Тем, кто не сумел приспособиться к реальному положению вещей, тем, кто полон предрассудков и комплексов. Да, таким нет места в жизни, вот они и придумывают себе высшего защитника, того, кто спасет их от несправедливости, и после смерти наградит их тем, чего они были лишены в своем земном бытие.

Нет, решительно не идет работа. Встречи с Алисой и Пашковым совершенно выбили его из колеи. Какие-то угрозы, намеки непонятно на что. Да еще и этот диалог, ему не понравились речи Алисы, и его запоздало грызло осознание того, что он не смог найти достойных контраргументов, и получилось, что он как бы признал свое поражение, свою неправоту. А вот это Стас ненавидел больше всего: признавать свою неправоту.

Да, первый день в роли деревенского жителя оказался далеко не таким благополучным, как на то рассчитывал Ростов. Его пытаются запугать, заставить уехать отсюда. Да еще из-за всего этого не идет работа. Кое-как он все же сумел напечатать пару страничек текста, но, перечитав написанное, пришел к выводу, что все это никуда не годится, и всю работу надо переделывать заново. Самым лучшим сейчас было бы закрыть ноутбук, и заняться чем-нибудь, что не так бы утруждало голову. Что ж, Стас, в который раз уже получил возможность убедиться в том, что перед важной работой необходимо избегать каких-либо конфликтов, а значит, не следует вступать ни в какие разговоры с незнакомыми людьми. Но время его поджимало. Он не мог оставаться здесь до бесконечности, и тянуть волынку со статьями. В конце концов, у него было соглашение, и откладывать с результатом было нельзя. От его услуг могли просто-напросто отказаться. А терять свой кусок хлеба с маслом не хочет никто.

Часов в пять вечера ему снова позвонил Антон Масляков. Вот уж кому не терпится не меньше, чем самому Ростову.

- Как идут дела?

Прямо с места в карьер. Деловой же он человек, этот Антон, зря времени терять не любит.

- Продвигаются помаленьку. – Стас не стал уточнять, как именно они продвигаются, и над чем конкретно он, в данный момент, работает.

- Как статьи?

- Одна уже почти готова.

Маслякову совсем не обязательно знать, что речь идет о статье отнюдь не для него. Да и с ней дела шли хорошо только утром, когда он сидел над ней с чашкой кофе.

- О, ну это хорошо, буду ждать окончания. Обживаешься понемногу?

- Да, освоился уже гораздо лучше, чем накануне.

- Каково впечатление?

- О, прекрасное село. И соседи, такие дружелюбные люди, чуть ли не хлебом-солью меня встречали. Уговаривают погостить здесь подольше, уверяют, что лучшего места для отдыха не сыскать.

Это был откровенный сарказм, но он не дошел до Маслякова. Да это и к лучшему.

- Так ты успел уже и с соседями познакомиться?

- Само собой.

Станислав подумал о том, что вряд ли Антон сам знает здешних соседей. Ведь он же никогда с ними не общался.

- Ну, обживайся, обживайся, только не затягивай со статьями, не слишком-то бездельничай.

- Это уж, разумеется.

Когда Масляков отключился, Стасу пришла в голову мысль, как бы, интересно, встретили его самого, вздумай новый хозяин здесь поселиться. Впрочем, маловероятно, что Антон пожелает тут поселиться. Ростов был уверен в том, что его редактор принадлежит к совсем другому типу людей, к тому, кого в деревню невозможно загнать даже силой. К тому же, Масляков был слишком деловым, и не мог усидеть на одном месте. Он и в городе-то не проживал дольше одной недели, все колесил по всей стране. Уж, какая ему тихая жизнь на краю света. Да и красота или любая достопримечательность имеет для него ценность только тогда, когда из этого можно сделать прибыльный репортаж.

Однако, как быть ему самому? Что делать со статьями, которые он просто обязан написать и предоставить? Этот вопрос сидел гвоздем в его голове. Поразмыслив, Стас решил, что займется ими завтра. Уж слишком сегодня он чувствовал себя усталым. Как-никак, а прошлой ночью ему не удалось как следует выспаться. Все-таки новое место, да еще и этот вой. Только кто же это, все же, выл? Впрочем, чего уж тут думать, да гадать, и так ясно, что это лесной волк забрел в деревню.

Вечер тянулся бесконечно долго. Когда стемнело, выходить на улицу уже не было никакого желания, а спать было рано. Станислав хотел было посмотреть телевизор, но он, как и вчера, не желал показывать ничего, кроме трех основных программ, по которым и смотреть-то было нечего. Остальные же каналы пестрили помехами.

Оставалось одно, попытаться выйти в интернет. Подключая «мегафоновский» модем, Ростов испытывал сильные сомнения относительно того, что тот вообще будет работать в этой глуши. Но нет, тренькнула мелодия, и сообщение на мониторе уведомило о том, что соединение прошло успешно. Какое облегчение, словно гора с плеч. Он почувствовал себя так, как почувствовал бы себя потерпевший кораблекрушение где-нибудь на далеком острове, внезапно нашедший радиопередатчик, позволивший ему связаться с цивилизацией.

И Стас погрузился в этот чудесный виртуальный мир, называемый интернетом. По мере того, как он лазил по различным страничкам, проверял сайты и перечитывал свои собственные блоги, его была самоуверенность постепенно начала возвращаться к нему снова. Его не интересовало политическое положение в мире, хоть он и писал политические статьи. Станислава интересовали только деньги, точнее, заказчики, готовые заплатить за его труд. Да, люди приходят и уходят, меняются правительства, диктаторы, президенты, политические и социальные строи. Что с того? Для человека всегда было главным одно: что ему есть и что пить. Как говорится, все течет и меняется, а кушать хочется всегда. Политика? Что ж, политика для того и существует, чтобы на ней зарабатывать. Умные и ловкие люди всегда найдут способ это сделать. А те, кто не могут… Что поделаешь, естественный отбор. Так учили в школе. Дарвинизм, сильный пожирает слабого, а, следовательно, эволюционирует. Таковы законы природы. Законы жизни.

Вначале одиннадцатого Стас выключил ноутбук. Кажется, пора ложиться спать. Денек выдался непростым, и глубокий сон, часиков так до восьми а, лучше, до девяти, ему бы не помешал.

Натянув не себя одеяло, Станислав закрыл глаза. Засыпать нужно с положительными эмоциями, а для Ростова такими мыслями была уверенность в собственных силах, и в правильности выбранного им пути. Все идет как надо, все прекрасно, мысленно говорил он сам себе. Каждый человек сам кузнец своего счастья, и он сможет его себе выковать. Он знает, что делает, и у него хватит ума достичь и получить всего, что он желает. С этим успокаивающим внушением он и погрузился в сон.

Душераздирающий вой пронесся над ночным, погруженным в сон селом, и ворвался в комнату Станислава. Он подскочил, и сел на кровати, дико озираясь по сторонам, спросонья не понимая, что происходит, и что именно его разбудило.

Вой повторился снова, и на этот раз сменился глухим рычанием. Звук был настолько близко, что Стасу показалось, будто испустившее его существо находится прямо под окном его дома.

Со страшным проклятием Ростов соскочил с кровати и подбежал к окну. Его рука уже протянулась к шторам, чтобы раздвинуть их, но на полпути замерла.

Он испугался того, что может увидеть за окном.

Волк, это наверняка волк, говорил он себе. Кто же еще это может быть? Снова забрел в деревню и…

Несколько мгновений он прислушивался, но больше ничего не слышал. Либо тот, кто выл, убежал, и сейчас носится где-нибудь в другом месте, либо затаился, выжидая появления хозяина дома. А зачем ему хозяин? Волки обычно стараются держаться подальше от людей, и вовсе не жаждут встречи с ними. Зачем им вызывать их из дома? Станислав подумал, что поскольку вой раздался прямо у него под окном, эта тварь, видать, не принадлежит к числу трусливых животных. Это ж какую надо иметь дерзость и бесстрашие, чтобы подходить так близко к дому человека.

И тут же ему в голову пришла мысль. А что если прежний хозяин, во время охоты или еще по какой причине, убил самку или детенышей этого волка. И теперь впавший в ярость зверь горит желанием отомстить убийце.

От этой мысли Ростова прошиб холодный пот. Если так, то эта взбесившаяся тварь принимает его за того, кто здесь жил раньше и, не видя разницы, жаждет крови хозяина.

Если дело действительно обстояло так, как предполагал Стас, то это объясняло бы и попытку Виктора Пашкова предостеречь его. Именно предостеречь, а не запугать.

Если, конечно, все было так, как он предположил. А если нет?

Вой звучал слишком близко, а это значило, что зверь проник во двор. Перепрыгнув через высокий забор или просто проломив его. Волк способен это сделать? Кто ж его знает, Станиславу довелось в своей жизни наслушаться немало историй, которые кажутся невероятными. Тем не менее, они происходили в реальности.

Чувствуя, что страх охватывает его все сильней и сильней, проникая все глубже в сердце, Стас отдернул штору.

Сначала он ничего не смог разглядеть, на улице было слишком темно. Но несколько мгновений спустя его глаза начали привыкать к мраку. И тогда Ростов увидел.

Прямо напротив окна сидел огромный волк и горящим взглядом смотрел в глаза Станиславу.

Глава 11

Глава XI

НОЧНОЙ ВИЗИТ

Сперва Стас подумал, что у него галлюцинации, что он сошел с ума или бредит. Или же просто спит, и ему снятся ночные кошмары. Но сон не может быть таким ярким. Восприятие было слишком ясным, и мозг работал четко. Потом он решил, что видит перед собой просто большую собаку, каким-то образом забредшую в его сад. Но тут же он отбросил эту мысль, как нелепую, так как животное не выглядело, как собака. И уж, во всяком случае, никакая собака не могла так ужасно выть. К тому же зверь был слишком огромным, чтобы быть собакой. Он сидел на земле, но его морда находилась прямо на уровне лица Ростова.

Ледяной страх сжал сердце Стаса, который, вместо того, чтобы отпрянуть прочь от окна, застыл на месте, не в силах отвести от монстра взгляда. Паралич, казалось, охватил все его тело. Он не мог ни шевелиться, ни кричать. Даже глаза не моргали.

Волк, если это был волк, смотрел в окно, и Станислав был готов поклясться, что он его видит. Животное сидело неподвижно, словно предоставляя человеку возможность разглядеть себя как следует. Как будто бы позировало. Затем оно раскрыло пасть и испустило тот самый жуткий пронзительный вой, который и слышал Ростов. На мгновение Стасу показалось, что у него сейчас лопнут барабанные перепонки. Ему захотелось зажать уши руками, но руки его не слушались, лишь пальцы, сами собой, сжались на шторе.

Существо, сидевшее между домом и забором соседского участка, вдруг поднялось на задние лапы и двинулось прямо к окну. Оно шло как прямоходящее, причем его передние лапы не были сложены перед грудью, как это бывает у собак, делающих стойку, а свисали по бокам, как руки у человека. И даже несмотря на темноту, Станислав был готов поклясться, что видит на этих лапах острые как бритвы и длинные когти.

Оборотень – вдруг вспыхнула в мозгу Ростова паническая мысль. О, боже мой, это же оборотень!

Еще только вчера утром он с наслаждением высмеивал все эти истории и басни про оборотней, но сейчас ему было совсем не до смеха. Объект его насмешек теперь находился прямо перед ним, всего лишь в нескольких шагах, и был настолько же реален, как те люди, с которыми ему довелось беседовать накануне.

Оборотень поднял одну из своих когтистых лап, и махнул ею перед собой, словно пытаясь разрезать Стаса на части.

Удивительно, но именно это движение и вывело его из ступора, вернуло ему силы. Ростов отпрянул назад, а оборотень бросился вперед, и прижался мордой к оконному стеклу. Его огромные острые клыки сверкнули белизной, а глаза горели диким красным огнем. Еще мгновение и ужасная тварь выдавит стекло, возможно, вместе с рамой, и ворвется в комнату, чтобы разорвать его.

Вместо этого оборотень завыл, но вой тут же сменился рычанием. Оба эти звука совершенно не походили на те звуки, которые издают волки.

Стас испустил хриплый, каркающий крик, и подался прочь от окна, но тут же обо что-то споткнулся, упав спиной на кровать.

И в следующее мгновение произошло нечто такое, отчего Станислав решил, что он сходит с ума или же у него начались слуховые галлюцинации.

Монстр за окном издал звук, похожий на человеческий смех, и отпрянул от стекла. Через несколько секунд из темноты снова послышался тот же самый звук.

Стас, трясясь всем телом, на четвереньках подполз к окну и, несмотря на весь свой страх, снова отдернул штору.

Оборотень был там. Он находился напротив окна, и двигался в каком-то замысловатом танце. Никакой волк был не способен совершать такие движения. Его телостроение не позволило бы ему этого.

А оборотень способен так двигаться? Ни в одном фильме ужасов Станислав никогда не видел ничего подобного. Монстр двигался в каком-то странном и диком ритме, совершал нелепые скачки и прыжки, время от времени бросая взгляд на окно, словно бы желая убедиться в том, что человек его видит. Красные, как угли глаза, продолжали гореть злобным огнем. Издав последний рык, оборотень метнулся мимо окна к забору, в котором была калитка, и исчез из поля зрения.

Дрожа от ужаса, не в силах поверить тому, что видят его глаза, Станислав упал на пол. Что это, тварь ушла или же просто решила обежать вокруг дома? Если верно второе, то это означает, что в любой момент рев чудовища раздастся по другую сторону. Лежа ничком на полу, Ростов ожидал, что вот-вот разлетится вдребезги какое-нибудь окно, и кошмарный монстр ворвется в дом.

Секунды, казалось, тянулись целую вечность, но ничего не происходило. Ни звона разбитого стекла, ни рева, ни воя. Каким-то сверхъестественным образом Стас нашел в себе силы подняться на ноги. Шатающийся походкой, чувствуя, как у него дрожат все поджилки, он бросился в кухню.

Остановившись в дверях, он затравленно осмотрелся по сторонам, словно ожидая, что ужасный оборотень уже затаился где-нибудь в темном углу. Но в кухне никого не было.

Как завороженный, он смотрел на единственное окно. Оно выходило как раз на забор с калиткой, туда, куда скрылся монстр. Если, конечно, он вообще побежал в сторону забора, а не делал сейчас круг вокруг дома.

Станислав отдернул штору, чтобы разглядеть забор. Там никого не было.

Некоторое время он всматривался в темноту, ожидая, что чудовищное создание снова даст о себе знать. Но его нигде не было.

Оно, наверняка, с другой стороны дома, подумал Ростов, отходя от окна, и кидаясь обратно в комнату. Пробежав мимо своей постели, он оказался во второй комнате, окна которой выходили на противоположную сторону.

Но и там никого не было. За окном был виден только забор, отделявший участок от дома Пашковых. Оборотня не было.

Станислав подскочил ко второму окну, выходившему на заросший травой и кустами огород.

Никого. Только густые непролазные заросли, в гуще которых находился одинокий колодец. Судя по всему, оборотня здесь и не было, поскольку кусты казались нетронутыми, а ведь такая махина оставила бы там большую прогалину.

Стас снова вернулся к тому окну, за которым увидел чудовище в первый раз. Ему понадобилось довольно много времени, чтобы начать верить в то, что эта тварь и в самом деле ушла.

Обессиленный, Станислав опустился на пол и прислонился к стене. Кажется, оно действительно ушло.

В течение минуты он неподвижно сидел на полу и слушал, как бешено колотится сердце в его груди. В голове не было ни одной здравой мысли, лишь какой-то сумбур. Наконец, способность думать стала возвращаться к нему, а вместе с этим пришло и облегчение.

Оборотень ушел, если он, конечно, вообще был, а не померещился Ростову. Может, это было галлюцинацией, ночным кошмаром? Или же он просто начал сходить с ума, и его больной мозг вообразил себе монстра.

Но Стас тут же отогнал эти мысли. Нет, никакое это не безумие. Он не сходит с ума. Тогда, что же он видел? Оборотней не существует, необходимо найти иное объяснение увиденному. Какое?

Виктор Пашков сказал, что это место нехорошее. Нечистое, как он выразился. То же самое сказала ему и Алиса. Но, естественно, такое объяснение годится только для суеверных людей, всяких там бабушек и прочих. Оно, ровным счетом, ничего не разъясняло. Оба человека, с которыми довелось познакомиться Станиславу, советовали ему уехать из села. Почему? Хотели ли его просто запугать или же за этими словами крылось нечто большее? Кто знает, возможно, здесь, на селе, и в самом деле что-то не в порядке. Так что же, его пытались предостеречь или запугать? Гм, весь вид Пашкова говорил о том, что верно первое. Он явно чего-то боялся и сам. Но ведь не оборотня же! Хватит этих бабушкиных сказок.

Бабушкиных сказок, конечно. Минуту назад Стас и сам был готов поверить в оборотня. Вернее, он почти поверил в него. Так что не надо тут говорить о темных и неграмотных людях, верящих во всякие байки и страшилки.

Но как же здравый смысл? Что ты подразумеваешь под здравым смыслом, Станислав Ростов? То, что можно увидеть своими собственными глазами? Ты сам только что увидел его. Увидел монстра. Что дальше? Это был просто волк или же обыкновенная собака, только очень большая.

Вот что действительно чушь, так это то, что он видел обычного волка или собаку. Ни те, ни другие не передвигаются на задних лапах, и уж, тем более, не танцуют и не заглядывают в окна. И почему эта тварь не напала на него? Оконное стекло явно не было преградой для такого огромного и, без сомнения, тяжелого существа. Один толчок, один взмах когтистой лапы, и оно было бы внутри дома. Так почему же оно ушло?

Стас вдруг понял, что ведет мысленную беседу с самим собой. А это было тревожным признаком. Он снова прокрутил в голове все, что видел. Итак, если это был не оборотень, тогда кто? Снежный человек, йети? Нет, тот явно больше похож на человека или на человекоподобную обезьяну, нежели на волка. Кто еще, леший, чупакабра? Вот ведь еще насмешка судьбы, он только что перебрал в своей голове всех, кого высмеивал еще вчера утром в своей статье. Может, он все это видел в ночном кошмаре? Но тогда он все еще продолжает спать, и ему все это снится.

Станислав взъерошил себе волосы. Нужно успокоиться, прежде всего, успокоиться. Нужно рассуждать с холодной головой.

Но ничего не помогало, здравый смысл подсказывал еще более нелепые и неправдоподобные объяснения.

Стоп, ну, конечно же, это просто розыгрыш. Как он сразу не понял. Кто-то решил его напугать. Да тот же Пашков. Надел волосатый костюм, маску волка, и вот, чем не оборотень. Вот и объяснение его намекам накануне. Недаром же ему показалось, что оборотень уж слишком человекоподобный. Ходит на задних ногах, скачет, да и передние лапы свисают вдоль тела. Просто розыгрыш. Очевидно, таким способом местные встречают всех приезжих. А что, забавная, должно быть шутка. Для того, конечно, кто разыгрывает, а не для его жертвы.

А как же вой и рычание? Такой душераздирающий звук не под силу издать ни одному человеку. Ни волк, ни собака не способны так громко выть и рычать. Нет, это не розыгрыш, это он переборщил.

Станислав вновь поднялся на ноги, и в который уже раз выглянул в окно. Никого. Он посмотрел на небо, ожидая увидеть на ней полную луну. Ведь, как известно, оборотни проявляют свою активность в полнолуние. Вернее, превращаются в зверя. Но на небе не было вообще никакой луны, ни полной, ни полумесяца, ни даже четверти.

Что дальше, он примется искать серебряные пули?

Стас отошел от окна и неуверенной, шатающейся походкой заковылял по комнате.

Но не успел он сделать и двух шагов, как увидел оборотня. Тот был в комнате и надвигался прямо на него. Массивный, переваливающейся походкой монстр двигался абсолютно бесшумно, словно шел по воздуху. Он готовился броситься на Ростова. Еще мгновение, и оборотень прыгнет, его клыки вопьются Станиславу в горло.

Стас инстинктивно, не осознавая, что делает, отпрянул назад к стене. Изо рта вырвался хриплый крик. Ноги переплелись, и он упал, больно ударившись спиной о стену.

Но что это, оборотень тоже отпрянул и упал на спину, налетев на противоположную стену.

Станиславу потребовалось не меньше минуты, чтобы понять, что оборотень – это всего лишь его собственное отражение в зеркале старинного трюмо, что стояло в углу комнаты.

Глава 12

Глава XII

НОВЫЕ ЗАГАДКИ

Бледный, с взъерошенными волосами, и с лицом, ясно говорившим о бессонно проведенной ночи, и характерно отражавшим все чувства, которые он испытывал в данный момент, Станислав Ростов быстрым шагом направлялся к своей машине. Он так и не смог больше сомкнуть глаз. Уж какой тут может быть сон после всего того, что ему довелось пережить.

Он встал рано и сел было завтракать, но еда не лезла ему в горло. Он вышел на крыльцо. Было светло и прохладно. Но утренняя свежесть совсем не помогла Стасу прийти в себя, как он на это рассчитывал. Стоя на крыльце и затравленно озираясь, он искал хоть какие-то признаки ночного гостя. Напрасный труд, вокруг стояла мирная тишина, словно ему все это просто померещилось.

Станислав принялся оглядывать двор, ища следы волка или еще кого-нибудь. Ничего этого не было, даже кусты и трава не были примяты. Кто бы ни посетил его ночью, он был просто обязан оставить следы своего пребывания. Невозможно вломиться в такие густые заросли, не повредив их, и не оставив после себя прохода. Не мог же монстр прийти по дорожке, двигаться по ней и не сходить в сторону. Никто из представителей животного мира так не ходит. Во всяком случае так полагал Ростов.

Посмотрев в сторону дома Пашковых, Стас вновь подумал, а не его ли рук это дело. Если бы не эти душераздирающие звуки, которые человеческое горло просто не способно издать, вполне можно было бы допустить, что это был розыгрыш.

Но Станислав не думал, что это был человек. Даже несмотря на движения монстра. Уж слишком человеческие.

Конечно же, при дневном свете все теперь виделось под другим углом, но это была уже вторая ночь, и второй визит неизвестной твари. В первую ночь Стас вообще не видел пришельца, только слышал его вой.

Открыв калитку, он подошел к своему джипу. Нет уж, он уберется отсюда, причем, сделает это немедленно, не раздумывая больше ни секунды. Нечего ему тут больше делать. Тихое, спокойное местечко – ну и ну, забавная шутка. Внезапно, статья, над которой он работал полдня, показалась ему идиотской и бессмысленной. Нет, домой, только домой. Он всегда был домоседом. Как-никак, копирайтер – не журналист, и не обязан носиться по всему свету. И дернул же его черт отправиться в чужую незнакомую ему деревню. Надо было оставаться дома.

Распахнув дверцу машины, Станислав сел внутрь. Здесь он почувствовал себе немного спокойнее и увереннее. Сейчас он соберет свои вещи, и назад, в город. Здесь он больше не останется ни на мгновение. Что он скажет Антону Маслякову? Да уж, что-нибудь да придумает. Пусть городская суета, цивилизация, шум машин, но только не это место.

А что если это и впрямь чей-нибудь розыгрыш? Ну, на мгновение, представить, что это действительно так и есть. Тогда что? Должно быть будет очень весело тому шутнику, когда он станет рассказывать своим друзьям о том, какого стрекача задал это городской горе-писака. Он и впрямь поверил, что к нему в гости явился оборотень. И, наверное, решил, что все деревни и села русской земли сплошь кишат оборотнями, и что городским неженкам тут делать нечего. Он, небось, теперь уверен и в том, что в его колодце, за домом, живет водяной, который только и ждет момента, как бы утянуть его под воду. Ха-ха-ха!

Ростов на мгновение замер. А что если и в самом деле все обстоит так, как он только что себе представил? Он что же, и в самом деле поверил в то, что видел оборотня? Он, здравомыслящий человек, верящий только в то, что материально. Станислав почувствовал, как его охватывает злость. Ну уж нет, дудки. Он так просто не побежит, его так легко не запугаешь.

Но ведь запугали же.

Открыв дверцу, он снова выбрался из машины. Прежде всего, нужно успокоиться. Паника еще никого до добра не доводила. Как же он, однако, быстро поверил в нечистую силу. Да, Стас, нечего сказать, хорош же ты.

Он огляделся по сторонам, в надежде увидеть того, кто мог устроить эту шутку над ним. Вместо этого он увидел Алису, шедшую откуда-то с противоположной стороны от того места, где находился ее дом.

Вот еще, принесла же ее нелегкая. Пока он размышлял, скрыться ли ему от нее или же дождаться, когда она пройдет мимо, женщина увидела его. Теперь бежать было поздно. Поравнявшись с ним, Алиса произнесла:

- Доброе ут…

Она осеклась, увидев лицо Станислава. Видимо, по нему она прочитала достаточно, чтобы понять, что с Ростовым произошло что-то нехорошее.

- Что случилось? – встревоженно спросила она.

- С чего это вы решили, что у меня что-то случилось? – отозвался Стас, чувствуя, при этом, что и голос, и лицо его выдают.

- Да на вас лица нет!

- В самом деле? – саркастически произнес Станислав. Ему захотелось сказать что-нибудь колкое и ехидное, но ничего не пришло ему в голову.

- Что произошло? – вкрадчивым тоном спросила Алиса, и Ростов внезапно почувствовал, как вся его агрессия и неприязнь к этой женщине исчезли, словно дым. Однако тревога и страх остались, и ему вдруг захотелось поделиться случившимся и своими чувствами с нею. Он посмотрел прямо в глаза своей собеседницы и проговорил:

- Скажите, Алиса, что происходит в вашем селе?

- О чем вы? – искренно не поняла женщина, но чувствуя, что его тревога передается и ей.

Стас на мгновение подумал, что если он все ей расскажет, то она примет его за сумасшедшего, но остановиться уже не мог.

- Хорошо, попытаюсь выразиться яснее. В вашем селе не происходит ничего странного, необычного?

В глазах Алисы что-то промелькнуло, и Станислав был готов поклясться, что она что-то знает или, во всяком случае, понимает, что он имеет в виду.

- С вами что-то произошло? Вы что-то видели?

Фраза прозвучала так, что Ростов понял, что женщина вовсе не считает, что он сходит с ума. Это, почему-то, вызвало облегчение. Но он видел, что тревога в глазах Алисы становится все сильнее. Видимо, она действительно что-то знает. И понимает, что он пытается ей сказать.

- Я здесь провел две ночи, и в обе слышал жуткий вой, словно здесь выло какое-то большое животное, волк или…

Он осекся, так как не смог придумать никакое другое большое животное, кроме волка. А сказать «оборотень» у него не поворачивался язык.

- Вот вы о чем, - медленно проговорила женщина, глядя на Станислава задумчивым взглядом.

- Да, вот я о чем, - подтвердил Стас, чувствуя, как его раздражение только усиливается. Если она сейчас станет отрицать или говорить какую-нибудь несусветную чушь… Впрочем, что считать чушью. – Скажите, что вы знаете об этом?

Теперь настал черед Алисы оглядываться по сторонам. Не было сомнения, что она что-то знает, и чего-то боится.

- Не тяните, - попросил Стас. – Я же вижу, что вы что-то знаете.

- А кроме воя вы ничего не слышали или не видели?

- А что я должен был видеть?

Но Алиса не ответила, она смотрела на Ростова так, словно ожидала от него предельной откровенности.

- Это ведь был не волк, так?

Станислав бросил невольный взгляд в сторону леса. И лишь только сейчас понял то, чего не заметил сразу.

Лес был слишком мал для того, чтобы в нем водились волки. Это был и не лес даже вовсе, а так, небольшой лесок. Весьма сомнительно, что в нем вообще водилась какая-нибудь живность.

Алиса перехватила взгляд и, казалось, подумала о том же самом.

- Так как? – повторил Стас.

- Скорее всего, нет.

- Скорее всего? Тогда кто же это был?

Женщина отвела взгляд.

- Это мог быть кто угодно.

- То есть, как это кто угодно?

Ростов вновь почувствовал враждебность к своей собеседнице. Почему она не хочет ему ничего говорить?

- Уж не хотите ли вы сказать, что я видел оборотня?

Алиса снова посмотрела на Стаса.

- Оборотня? – переспросила она. – Почему вы так решили?

- Потому что оно было похоже на оборотня, - выпалил Станислав, не в силах больше скрывать то, что творилось в его голове. – И не говорите мне, что это была бездомная собака, случайно забредшая под мои окна. В это я ни за что не поверю!

- А в оборотня вы поверите? – неожиданно воскликнула женщина, тем самым на мгновение лишив Ростова дара речи. Но при этом она смотрела на него абсолютно серьезно, без малейшего намека на улыбку и тени насмешки.

Стас хотел ответить отрицательно, но вместо этого лишь криво и жалко усмехнулся.

- Тогда зачем вы спрашиваете? Зачем вы задаете вопрос, на который не хотите знать ответ? Вернее, хотите услышать только то, что вас устраивает.

- Я вас не понимаю.

- Если я скажу вам, что вы действительно видели и слышали оборотня, вас удовлетворит такой ответ?

Станислав открыл рот, затем снова закрыл его. Некоторое время он молча смотрел на Алису, пытаясь понять, что же она все-таки пытается ему сказать.

- Я хочу знать, что здесь происходит, - наконец выдавил он из себя. – Хочу знать, кто выл обе эти ночи у меня под окном, и кого я видел сегодня. Оно заглядывало в мое окно.

- Заглядывало в окно?

- Да, заглядывало. Кто это был?

Алиса на мгновение заколебалась.

- Я не знаю. Но если вы считаете, что это был оборотень, то значит это и был оборотень.

- Не морочьте мне голову! – вспыхнул Стас. – И не играйте со мной в ваши глупые игры.

- Да я вовсе не играю, - отозвалась женщина. – Я просто не знаю, как вам на это ответить.

- Что это значит?

Алиса вздохнула.

- Вам показалось, что вы видели оборотня или кого-то похожего на него?

- Да, мне так показалось.

Она медленно кивнула.

Господи, подумал Станислав, да она же считает, что я свихнулся. Она принимает меня за сумасшедшего. Но взгляд женщины вовсе не говорил о том, что она так считает. Скорее, в нем было понимание.

- Может быть, так оно и было, - сказала она.

- Как это так?

- Я хочу сказать, что если вы считаете, что это был оборотень, то, скорее всего, это и был оборотень. В некотором роде.

- Что значит в некотором роде? – разозлился Стас. – Не говорите со мной так, будто бы я сошел с ума!

- Я вовсе не считаю, что вы сошли с ума, - ответила Алиса, и в ее голосе прозвучала искренность.

- Тогда в чем же дело? Я видел кого-то, кто был похож на огромного волка, расхаживающего на задних лапах. И это не было галлюцинацией. Во всяком случае, я так думаю.

- В некотором роде, это и было галлюцинацией. Хотя я сама слышала вой две ночи подряд.

- Не понимаю.

Женщина вздохнула.

- То, что вы видели, предназначалось для вас одного.

У Ростова отвисла челюсть.

- Вас пытаются изгнать из села.

Изумление в глазах Станислава стало еще больше.

- Кто? – выдохнул он.

- Тот, кто не хочет, чтобы вы оставались здесь.

- Но кому я мог помешать?

- Тому, кто не хочет, чтобы здесь появлялись чужие люди. Это, в некотором роде, если можно так выразиться, нарушает местную гармонию, установившуюся здесь много лет назад.

Стас ошеломленно смотрел на Алису, он совершенно ничего не понимал.

- Вы хотите сказать… - начал он, но не договорил.

- Я хочу сказать, что мне тоже довелось пройти через это. В свое время подобным способом пытались выжить и меня.

- Но кто это делает? – Ростов уже был не в состоянии скрывать свое потрясение.

- Я не могу вам этого сказать. Все обстоит гораздо сложнее, чем вы себе представляете.

Глава 13

Глава XIII

АЛИСА ВЫДВИГАЕТ ВЕРСИЮ

Такой поворот дела оказался неожиданным, и создал еще больший сумбур в голове Стаса. Он уже окончательно ничего не понимал. Да и вообще, складывалось такое впечатление, что он стал жертвой какого-то заговора. Все жители против него. Может, это какое-то реалити-шоу или еще что-то в этом роде. Да нет, полный абсурд. Он чувствовал себя Иваном Бездомным, попавшим в психиатрическую лечебницу, и пытающимся доказать, что иностранный консультант, встреченный им на Патриарших, является иностранным шпионом. Он посчитал, что Алиса слегка со странностями но, если судить по его речам и поведению, теперь она сама вполне может посчитать его сумасшедшим.

- О чем вы говорите? – спросил Станислав с ожесточением.

- Я не знаю, как вам ответить на ваш вопрос, - с каким-то отчаянием в голосе ответила Алиса. – Если я вам скажу правду, вы все равно не поверите.

- А во что я должен поверить? Что здесь зреет какой-то заговор, целью которого является изгнание меня из вашего села?

- Да при чем здесь заговор, - в сердцах воскликнула женщина. – Дело совсем не в этом.

- А в чем же?

Алиса долго смотрела в глаза Ростова, словно решая, сказать ли ей правду или же нет. А Стас, в свою очередь, жалел, что вообще заговорил об этом с нею. Она явно была не тем человеком, от которого можно было бы ожидать помощи.

- Если я вам скажу, что об этом думаю, то вы решите, что у меня с головой не все в порядке.

Несмотря на весь свой гнев, Станислав почувствовал, что готов рассмеяться. Ситуация действительно была нелепая. Он боится, что Алиса решит, будто он сумасшедший, а она, оказывается, боится, что то же самое Ростов подумает о ней самой.

Женщина снова вздохнула, закусила губу, а затем произнесла:

- Я думаю, что вы стали жертвой гипноза.

Это действительно было неожиданно, настолько неожиданно, что Стас застыл на месте, и изумленным взглядом смотрел на свою собеседницу.

- Чего?

- Жертвой гипноза, - повторила Алиса. – Я полагаю, что вы знаете, что такое гипноз?

- Еще бы.

Такой вопрос звучал уже оскорбительно.

- Я считаю, что вас загипнотизировали и внушили вам то, что посчитали для вас самым страшным. То, что могло бы вас заставить уехать отсюда.

Станислав невольно отпрянул назад и, прищурившись, смотрел на женщину. Да, разумеется, он знал о том, что при помощи гипноза можно подчинить человека своей воле и внушить ему все, что угодно. Но он всегда считал подобные результаты преувеличением, а в девяносто случаях из ста это и вовсе было самым настоящим мошенничеством и шарлатанством. Но напугать его оборотнем? Это и вовсе было самым нелепым, что можно было услышать. Он что, ребенок, верящий в подобные сказки? Или свихнувшийся на фильмах ужасов маньяк, верящий, что человек может превращаться в полнолуние в волка или в кого там еще?

Напугать? Да он перетрусил до потери сознания. Но не потому, что поверил в оборотня. А потому, что увидел нечто, что не смог объяснить.

И во что не верил.

- Кто? Кто это делает?

- А так ли важно вам это знать? Не достаточно самого факта.

- Не достаточно, - уверенно заявил Стас. – Тем более что я не верю в гипноз. Во всяком случае, на меня он не действует.

- О, вы в этом так уверены?

- Послушайте…

Ростов остановился, не зная, как продолжить. Но Алиса сама за него продолжила:

- Я знаю, что вы ни во что не верите. Вы – атеист, верящий только в то, что можно объяснить научно.

- Да, так и есть, - с гордостью подтвердил Станислав.

- В таком случае, вам очень тяжело придется в мире, где наука не может дать вразумительного разъяснения ничему.

Он был ошеломлен. Алиса произнесла эту фразу так, словно речь шла о каком-то четвертом измерении.

- О каком таком мире вы говорите?

- О том, который окружает вас со всех сторон.

Стас хмыкнул, но это больше походило на усмешку.

- Этот мир сугубо материалистичен.

- В этом мире материализму места нет. Вы столкнулись сейчас с реальностью, которую всю свою жизнь игнорировали, и поэтому оказались полностью беззащитным. У вас нет никакого иммунитета к тому, что лежит за гранью вашего ограниченного и привычного для вас мировоззрения.

Стас захлопал глазами; кажется, он был прав, эта женщина действительно сумасшедшая.

- Я понимаю, как звучат мои слова для вас, - сказала Алиса. – Вы верите в то, что в человеке есть только тело и разум, который, якобы, в состоянии постичь все. А то, чего не в состоянии постичь, того просто не существует. Но точно также рассуждали и ученые в конце девятнадцатого века, пришедшие к выводу, что все научные открытия уже сделаны, и больше ничего открыть нельзя. Но вот теперь вы увидели то, что не соответствует вашим понятиям, не укладывается в вашей голове. И вы, как неразумное дитя, пытаетесь найти этому такое объяснение, которое бы вас устраивало.

- Не разговаривайте со мной, как с маленьким ребенком, - вспыхнул Станислав.

- А как же еще с вами разговаривать, если вы ведете себя как ребенок?

Ростов сардонически усмехнулся.

- Вот как? Вы, значит, хотите, чтобы я поверил в то, во что верите вы? Но уверены ли вы в том, что ваши собственные понятия и представления соответствуют реальному положению вещей?

Алиса провела рукой по лбу, откидывая с него прядь волос. Лицо ее, при этом, выражало досаду.

- А я и не прошу вас поверить мне на слово. Вы хотите доказательств? Хорошо, дождитесь следующей ночи, и я уверена, что все повторится снова. Если не случится чего-нибудь и похуже.

Ну бред, ведь настоящий бред. Какая-то паранойя.

- Другого способа нет, - продолжала Алиса. – Вы не верите моим словам. Не удивительно. Я бы сама на вашем месте тоже не поверила. Но иного я вам сказать не могу.

А что он, собственно, должен увидеть? Если это гипноз, то находясь под ним, Стас все равно не сможет отличить реальность от внушенного.

- Мистика какая-то, - сказал Станислав.

- В некотором роде, это и в самом деле можно назвать мистикой, - согласилась женщина. – Все, происходящее с вами, происходит на духовном уровне. Или, если хотите, мистическим образом.

Видя, что Ростов смотрит на нее в полном непонимании, она добавила:

- Как вы среагируете, если я вам скажу, что здесь, на селе, живет колдун, чародей, оккультист, можете называть это как хотите, который и творит с вами эти вещи, которые невозможно объяснить с позиции атеизма?

Лицо Стаса внезапно стало таким, будто бы он выпил уксуса.

- Скажу, что в такую чушь я не верю, и верить не собираюсь.

- Именно такую реакцию я и предвидела. Но ничего иного я вам сказать не могу, - развела руками Алиса. – Дело ваше. Думайте, что хотите, и верьте, во что хотите. В любом случае, вам здесь житья не будет, и вам лучше уехать отсюда.

Станислав покивал головой, при этом его взгляд машинально обвел окрестности, ища того, кто сейчас наблюдает за ними. Но он никого не увидел.

Алиса сделала движение, намереваясь уйти, она поняла, что дальнейший разговор будет бессмысленным и беспредметным. Она явно жалела о том, что сказала все это Ростову.

- Подождите! – вдруг воскликнул Стас. – Давайте говорить серьезно. Вы же не ждете, что я и в самом деле поверю в колдунов и в черную магию? Ну, положим, гипноз я еще могу допустить. Но это…

Женщина обернулась, и задумчиво посмотрела на Ростова.

- В «Мастере и Маргарите» тоже никто не верил в черную магию, - произнесла она. – Все считали это фокусом, и пытались объяснить привычными бытовыми представлениями. Но что из этого вышло, вы помните. Кто остался в проигрыше?

- Что же вы от меня хотите?

- Я ничего от вас не хочу. Не забывайте, это вы меня стали расспрашивать, но мои ответы вам не понравились.

Станислав заколебался, теперь в его глазах было сомнение.

- Мне нужна ваша помощь, - вдруг сказал он, и по его голосу и лицу было видно, что такое признание в собственной немощи далось ему с большим трудом.

- Что же я могу для вас сделать? И потом, улица – не место для подобных разговоров.

Стас и сам это понимал.

- Зайдите ко мне в дом, - предложил он. – Поговорим там.

Стоя посреди кухни дома Масляковых Алиса озиралась по сторонам. Она испытывала неприятное чувство, так как всем своим нутром ощущала в воздухе какую-то тяжесть.

- Хотите кофе? – спросил Станислав, шагнув к столу.

- Спасибо, - отозвалась женщина.

Несколько минут спустя они уже сидели за столом и потягивали горячий бодрящий напиток. Ростов и сам не понимал, что заставило его пригласить Алису в дом, и чего он в самом-то деле ждет от нее? Он открылся ей, а она наговорила ему кучу религиозного бреда. Так о чем же им дальше говорить, если у них нет точек соприкосновения?

Краем глаза Стас заметил, что женщина наблюдает за ним поверх своей чашки.

- Так чем же я вам могу помочь, Станислав? – спросила она. – Ведь я вам уже сказала все, что думаю по этому поводу.

Ростов поморщился.

- Может быть, перейдем на «ты»? В конце концов, мы с вами примерно одного возраста, и так нам станет легче быть откровеннее друг с другом. Обращение на «вы» как бы воздвигает между людьми стену.

Алиса улыбнулась.

- Как вы изящно выразились. Хорошо, будем на «ты».

Она поставила чашку на стол.

- Так чем я могу помочь тебе, Стас?

На лице мужчины появилась неуверенность.

- Я не знаю, - признался он. – Здесь что-то происходит, и я почему-то чувствую, что ты знаешь ответ и решение.

- Так ведь я уже тебе сказала. Ты мне не поверил. Мы находимся на разных позициях. Вернее, по-разному смотрим на жизнь. Ты увидел нечто страшное сегодня ночью, тебе показалось, что это был оборотень. Но ты не хочешь в это поверить, и ищешь простое объяснение. Я же считаю, что простое решение, в данном случае, будет всего лишь жалкой попыткой самообмана. Я верю в Бога. Верю в то, что все в мире, так же, как и сам мир, созданы им, и что полагаться человек может только на него. Соответственно, я верю так же и в дьявола, и отнюдь не собираюсь недооценивать его возможностей. И в дьявола верит так же тот человек, который с тобой проделывает все эти вещи. И не просто верит, но и служит ему. Во всяком случае, он так думает, и рассчитывает на то, что дьявол наделит его могуществом. Колдуны, чернокнижники и прочие сознательно выбирают путь служения злу, поскольку верят, что зло и есть самая могучая сила, которая всегда и везде побеждает. И некоторым таким людям дьявол действительно дает иллюзию такой силы, именно иллюзию, поскольку человек, избравший путь служения черной магии, сам того не подозревая, становится рабом дьявола. Так вот, именно такому человеку ты перешел дорогу. Точнее, он так думает, и считает тебя своим врагом, от которого нужно избавиться.

- Но кто это? – воскликнул Стас. Он уже целый час ходит вокруг да около, пытаясь выведать это имя, но Алиса делает все то же самое, темнит и не договаривает. Впрочем, как раз имя ему все равно ничего не скажет. Он не знает в селе ровным счетом никого.

- Это тот человек, которого ты видел вчера днем, когда разговаривал со мной возле моего дома.

И Станислав сразу вспомнил седого мужчину, смотревшего на него пронзительным изучающим взглядом.

Глава 14

Глава XIV

ГИПНОЗ, ПРОКЛЯТЬЕ ИЛИ ЧТО-ЛИБО ИНОЕ

Шагая по лужайке, и чувствуя, как его пригревают теплые лучи солнца, Станислав держал курс на старые заброшенные и полуразвалившиеся скотоводческие фермы, одиноко и жалко вырисовывающиеся на фоне зеленых полей. Травяной ковер вокруг него испускал нежный и душистый аромат, но Стас не замечал его, так как был полностью погружен в свои мысли. Ему было не до того, чтобы любоваться красотами природы.

Откровенность за откровенность, он раскрыл себя Алисе, а она раскрыла ему себя, и теперь Ростов не знал, что ему и думать. Он даже не был уверен в том, не издевалась ли она над ним, когда говорила все эти вещи. Чернокнижники и колдуны. Дьявол и Бог. Может ли нормальный человек верить во все это? Станислав не верил. Но значило ли это, что он трезвый и нормальный человек? И значило ли это, что он прав?

Алиса сказала, что за всем тем, с чем пришлось ему столкнуться, стоит тот седоволосый старик. Означало ли это, что так оно и есть? Может – да, а может, и нет. Вполне вероятно, что Алиса просто наговаривает на него. В конце концов, что он знает о ней самой? Да ничего. Весьма возможно, что этот человек сделал когда-то ей какое-нибудь зло, и теперь она старается выставить его злодеем, якшающимся с нечистой силой. Звучит уж больно по-детски или по-старушечьи.

Он вспомнил, как Алиса, встав из-за стола, обошла дом, внимательно оглядывая каждый угол.

- Какая же тяжесть в здешней атмосфере, - сказала она. – Неужели же ты сам этого не чувствуешь?

- И что же мне теперь, освятить помещение? – огрызнулся Стас.

- Да, - на полном серьезе отозвалась женщина. – Это было бы лучше всего.

Увидев выражение на лице Ростова, она добавила:

- Скажи, чего ты от меня ждешь? Какой помощи? Или ты полагаешь, что я храню у себя дома серебряные пули, которыми могу снабдить тебя? Или еще какое-нибудь иное средство от оборотней.

- При чем здесь это, - поморщился Станислав.

- Тогда скажи, что?

Он помедлил.

- Прежде всего, я скажу тебе, во что я верю, а во что нет.

- Хорошо, пусть будет так, - согласилась Алиса.

- Я не верю ни в колдуна, ни в дьявола, ни в Бога. Не верю так же и в оборотня, который мне привиделся. Но я верю в то, что в вашем селе имеется довольно сильный гипнотизер, заставивший меня поверить в то, что ко мне во двор проник оборотень.

- Ну, допустим, - после некоторого раздумья, сказала женщина. – Что дальше?

- Я хочу, чтобы ты помогла бы мне вывести его на чистую воду, и избавиться от наваждения.

- Каким образом? Указать на него пальцем и крикнуть «вот он, злодей, хватай его!»? Я, впрочем, уже так и сделала. Избавиться от наваждения? Но как? Если это простое внушение, то, что я могу сделать, чтобы ты не был подвержен ему? Блокировать гипноз? Извини, но я не экстрасенс и никто в этом роде. Но ты ошибаешься, считая, что это безобидный гипноз. На тебя пытаются навести порчу, сглаз, проклятье, можешь называть это как хочешь. И атеистическими методами тут ничего нельзя сделать. Все это совсем не так смешно, как кажется.

- А разве похоже, что мне весело? – съязвил Стас.

- Да нет, не похоже. Вот только все куда страшнее и серьезней, чем можно себе представить. Как я уже и сказала, ты имеешь дело с темными силами, а значит, противостоять им могут только силы света. А проще говоря, Бог.

- Бог не вмешивается в дела людей, - решительно сказал Станислав.

- А почему он не вмешивается, знаешь?

- Ну…

- А потому, что человек его об этом не просит. Он не хочет, чтобы Бог ему помогал. Отмахивается от Бога, и заявляет, что не верит в него. Так как же ты хочешь, чтобы он помогал людям? И, в данном случае, тебе.

- Чтобы верить, нужны доказательства.

Алиса покачала головой.

- Нет, это уже будет не вера, а знание.

Стас пожал плечами.

- Тогда и получается: верю – не верю. И то и другое недоказуемо.

- По вере будет и награда вам, - констатировала женщина.

Ростов хмыкнул.

- И, разумеется, ты не знаешь ни одной молитвы.

- Но послушай, - вдруг воскликнул Станислав. – Неужели же ты и в самом деле веришь в то, что Господь Бог может незримым образом помочь человеку? Это же мракобесие!

- А верить в то, что по ночам вокруг твоего дома бродит оборотень – это не мракобесие?

- Да сдался тебе этот оборотень! Не верю я в него!

- Если бы ты в него не верил, то тебе бы не внушили этот образ. И потом, ты напрасно думаешь, что оборотнем все закончится. Нет, это всего лишь пробный камень. Если ты проявишь упрямство, и не уедешь отсюда, то будет только хуже. На тебя могут наложить порчу, сглаз, проклятье. И все это сработает, потому что у тебя нет от этого иммунитета, защиты. Точнее, ты сам ее отвергаешь.

Стас воззрился на Алису.

- Тогда докажи мне, - потребовал он. – Приди ко мне следующей ночью, и когда оборотень явится снова, убеди меня, что это магия, происки колдуна, и все такое прочее. И помоги мне преодолеть это, выстоять против колдовства.

Женщина некоторое время смотрела на Станислав, затем медленно прошлась по комнате, словно бы размышляя.

- Не знаю, смогу ли что-нибудь сделать для этого, - неуверенно произнесла она. – Кто я такая! Я не ангел, не святая, не экзорцист. Кстати, на самом деле, экзорцисты бывают в основном только в кино. В реальной жизни, при попытке изгнать дьявола, они нередко сами становятся его жертвами. Ведь человек беспомощен против нечистой силы. Он слишком слаб, чтобы противостоять темным сущностям, которых даже не способен увидеть.

Алиса сделала паузу.

- Но я приду к тебе, потому что чувствую, что тебя нельзя оставлять одного. Ты можешь оказаться на таком опасном пути, что уже не сможешь с него свернуть. По причине собственной гордости, самоуверенности и упрямства.

Да, именно такие слова сказала ему Алиса. И сейчас, подходя к заброшенным фермам, Станислав вспоминал их.

По вере будет и награда вам. И в одном она была права. Стас действительно не хотел в это верить. Не верит, потому что не хочет. Соответственно, верующий человек потому и является верующим, что он хочет верить.

Гм, в этом что-то было. Ну, как взрослые люди, которые смотрят фэнтези, или слезливые истории о любви. Никто же всерьез не верит во все то, что происходит на экране, но каждый, в глубине своей души, желает оказаться в этом вымышленном мире. Каждая женщина мечтает встретить принца на белом коне, и верит, что когда-нибудь она его действительно встретит.

В каждом из нас сидит ветхий Адам, вспомнил Ростов когда-то слышанную им фразу. Он понимал ее так, что в каждом человеке сидит первобытный дикарь и варвар, который верит в мистические силы, боится того, чего не может объяснить его разум.

Сам того не замечая Станислав дошел до строений, и теперь смотрел на полуразрушенное здание, которое невольно вызвало у него ассоциацию с деградацией села, а, следовательно, и жителей, проживающих в нем. Пустые оконные проемы смотрели в разные стороны. Неторопливым шагом Стас направился к тому месту, где раньше была дверь. Теперь же о ней напоминали только ржавые петли в гнилых косяках.

Станислав остановился в проеме и оглядел помещение. В коровнике царил полумрак. Пахло пылью и запустением. Разумеется, никаких коров внутри не было и, казалось, с того времени, как они исчезли, прошло, по крайней мере, сто лет. Все было разрушено а, что можно, растащено. Судя по всему, местными жителями.

Возникло неприятное ощущение, что в этом пыльном полумраке скрывается что-то или кто-то. Например, оборотень.

Стас разозлился на самого себя. Видать крепко на него подействовал гипноз, если ему всюду теперь мерещатся оборотни. Надо что-то делать. Но он не имел ни малейшего представления о том, как бороться с гипнозом. Да, цивилизованный человек не может справиться с тем, что он всегда считал выдумкой.

От витавшей в воздухе пыли защипало в носу. Станислав чихнул и решил не входить в заброшенное здание. Он снова принялся бродить вокруг по лужайке, в тщетной надежде на то, что его мозги смогут проветриться, и он найдет самостоятельное решение возникшей проблемы.

Но, чтоб ему было пусто, он теперь готов был поверить во что угодно. Вот тебе и образованный человек.

Во второй половине дня Ростов снова попытался сесть за работу. В этот раз он отбросил прочь вчерашний труд на антирелигиозную тему. Ему было муторно даже думать о чем-либо подобном. И он едва удержался от того, чтобы не удалить все написанное. Стас решил поработать для Маслякова. Но и политические статьи не шли у него. Внезапно все, чем он занимался, показалось ему крайне бессмысленным и пустым занятием.

Вечером, когда стало смеркаться, к нему пришла Алиса.

- Тебя никто не видел? – спросил Станислав.

- Ты, наверное, в первую очередь имеешь в виду того, о ком я говорила и кто, по моим предположениям, делает это с тобой?

- Хотя бы.

- Нет, пришла с другой стороны села, и вряд ли он меня смог увидеть.

Стас удовлетворенно кивнул.

- Только я, все же, не понимаю, что я могу для тебя сделать?

Он призадумался. Действительно, что? Он верит, что это был гипноз. С трудом, но поверил в это. Алиса же верит, что это колдовство, черная магия или что еще в этом духе. Она считает, что за всем происходящим стоит дьявол, и уверена в том, что победить его может только Бог. Странно, но Алиса вовсе не производит впечатления темной необразованной и отсталой женщины. И на сумасшедшую она тоже не похожа. Тогда что же? Чего он ждет от нее? Возможно, он хочет убедить ее, что ничего сверхъестественного здесь нет.

А, может, в своем подсознании боится, что он сам сошел с ума, и поэтому ему нужен кто-то, кто сможет засвидетельствовать, что все, что он видит и слышит, происходит на самом деле.

- Ты говорила, что тоже слышала этот вой?

- Да, говорила.

- Следовательно, он мне не померещился. Но ты никого не видела?

- Нет.

Он замолчал, не зная, как продолжить.

- Кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать, - произнесла Алиса, внимательно наблюдая за лицом Станислава. – Хорошо, давай дождемся ночи, и тогда все будет видно по обстоятельствам.

Стас крякнул, но не нашелся что возразить. Он подошел к окну и осторожно выглянул из-за шторы. Было еще слишком рано, поскольку ночной гость всегда появлялся после полуночи.

- Если это действительно окажется шуточками этого типа, то ему такое устрою, - с некоторым бахвальством произнес он, сжимая кулаки.

- Даже не думай об этом, - предостерегающе сказала Алиса. – Ты можешь навлечь на себя такое, о чем не можешь себе даже представить. Такие люди не прощают обид.

- Ага, а я, значит, должен прощать, - огрызнулся Ростов. – Что он мне сделает, наложит проклятье?

Но тут же он почувствовал, как ледяной суеверный страх сжал его сердце. Да, чтобы он там ни говорил, но ветхий Адам сидел и в нем самом, ожидая случая проявить себя.

- Поверь мне, ты имеешь дело с силами, которых не в состоянии постичь, и которых нужно избегать всеми способами, - отозвалась женщина.

- А ты не боишься? – Стас попытался в полумраке разглядеть лицо Алисы.

- Я боюсь, быть может, гораздо сильнее тебя.

- Тем не менее, ты не побоялась прийти сюда.

Она ничего не ответила.

Глава 15

Глава XV

ОБРАТНОЕ ОТРАЖЕНИЕ

Сидеть вот так вот, в сумерках, в ожидании неизвестного, было довольно жутко. Но, в то же время, было в этой обстановке что-то интимное. Мужчина и женщина в темноте наедине друг с другом. Вот только тема для беседы вызывала содрогание.

- Ты мне так и не назвала его имени, - сказал Стас, не глядя на Алису. – Должен же я знать, как его зовут.

- Его зовут Степан Катавасов, - тихо произнесла она таким тоном, будто бы имя не имело никакого значения. И, в некотором роде, это действительно было так, Станиславу сие имя ни о чем не говорило.

- Степан Катавасов, - медленно, словно запоминая, повторил он. – И давно он занимается такими шутками?

- Не знаю. – Алиса тоже не смотрела на Ростова. – Но это совсем не шутки.

Они снова помолчали.

- Что же это за место такое, ваше село?

- Такое же место, как и любое другое. И люди здесь такие же, как и везде. А что искал здесь ты, уединения?

- Да.

Женщина понимающе кивнула.

- В таком случае, мы с тобой чем-то похожи. Меня тоже привело сюда желание уединиться. И я тоже полагала, что здесь, вдали от городской суеты, можно жить тихой и спокойной жизнью. Но, к сожалению, там, где живет человек, там всегда пребывает зло. И тихие далекие от городов села темные силы любят не меньше нас с тобой.

Станислав поморщился. Опять эти темные силы, опять религиозные разговоры.

- Да причем здесь это? Ты же сама говорила, что старик владеет гипнозом. И это, на мой взгляд, все объясняет. Может быть, как раз в этом весь секрет?

- Прямо как в «Мастере и Маргарите», - усмехнулась Алиса. – Там тоже все очень ловко объяснили гипнозом. Любое абсурдное объяснение лучше, чем признать очевидное, не укладывающееся в сознании, и не подходящее под привычную логику. Да, не зря было сказано, что самая большая хитрость дьявола состоит в том, что он сумел убедить мир в своем отсутствии. Опять вспоминается Воланд, говоривший об Иване Бездомном, что тот немало подействовал ему на нервы, доказывая ему же, что его нет.

Опять этот «Мастер и Маргарита», в раздражении подумал Ростов, как он уже надоел.

- Все это безосновательно и недоказуемо, - возразил Стас. – Как и любые религиозные доводы и догмы. Все, так или иначе, сводится к тому, верит ли в это человек или же нет.

- Может быть, - нехотя согласилась Алиса. – Но вот с христианской позиции известно, что там, где человек ищет спокойствия и уединения, дьявол всегда усиливает свои атаки. Человека очень легко смутить и направить в ложное русло. Вот, например, скажи, о чем ты пишешь?

Такой вопрос оказался для Станислава неожиданным, и у него не хватило духу признаться, что в своей вчерашней статье он как раз высмеивал все, что связано с нечистой силой. В том числе и оборотней. Да и по христианству проехался безжалостным образом.

Алиса терпеливо ждала ответа, и Стас понял, что ему все равно не отвертеться.

- Могу и сказать, - произнес он.

И он рассказал.

- Вот видишь, ты сам разве не замечаешь очевидного? Не видишь связи?

- Да какой связи?

Но он ее видел. Вернее, видел странное и необъяснимое совпадение. То, что он так глумливо высмеивал, теперь оборачивалось против него. Точнее, ему самому стало видеться то, что он отрицал.

- А почему ты сама не уезжаешь отсюда? Неужели ты не боишься колдунов?

- Боюсь, - призналась женщина. – Но я верю в то, что Бог способен защитить тех, кто обращается к нему за помощью, и просит у него защиты.

- Ну, а я верю, что человека может защитить только его разум и здравомыслие.

- И поэтому мы сейчас сидим здесь в темноте, и ожидаем появления оборотня?

Ростов ничего не ответил.

Время тянулось мучительно медленно. Они оба не спускали глаз с окна, выходящего в сторону улицы.

- Ты знаешь, Стас, - тихо заговорила Алиса. – Я думаю, что все происходящее с человеком, является его обратным отражением.

- Что? – встрепенулся Станислав. – Каким отражением?

- Обратным.

- Это как понимать?

- Понимать это нужно так, что все, что случается в жизни с человеком, это лишь его внутреннее состояние, спроецированное в реальность.

Мысль, выраженная Алисой, была уж чересчур витиеватой, и не стала понятней и после объяснения.

- Ты хочешь сказать…

- Я хочу сказать, что жизнь во многом зависит от того, как мы ее воспринимаем, и с нами происходит в основном только то, чего мы подсознательно ожидаем.

Ростов покачал головой.

- Я так не считаю. Хотя, может быть, в некотором роде, и можно так сказать.

- Если человек полагает, что все в жизни плохо, что все не так, как надо, и во всем видит только отрицательные стороны, разве это не скажется на его жизни? Разве такой человек сможет быть когда-нибудь удовлетворен? Ведь само неудовлетворение и разочарование есть не что иное, как доказательство правоты его мировоззрения. А это значит, что он удовлетворен самим неудовлетворением. Прости за каламбур.

На губах Стаса промелькнула улыбка.

- Я никогда не подходил к этому вопросу с такой позиции. Но в этом что-то есть. Только из этих слов получается, что если в мире будет происходить все не так плохо, а напротив, будут сдвиги в сторону улучшения, скажем, экономического положения в стране, или в личной жизни человека, то он будет разочарован тем, что все идет вовсе не так скверно, как он ожидал?

- Ты верно подхватил мою мысль, - подтвердила Алиса.

Станислав рассмеялся.

- Пожалуй, пожалуй, - согласился он.

- Но я вообще-то хотела сказать совсем не об этом. Мы ведем такой образ жизни, который соответствует нашей натуре, так сказать, переносим свой внутренний мир в окружающую среду. А из Библии можно сделать вывод, что князь мира сего, как называют дьявола, внимательно наблюдает за каждым человеком с самого момента его рождения, еще задолго до того, как сам человек начинает осознавать себя как личность. Он пристально следит за нами, тщательно изучает все наши слабости и страсти. Он наблюдает за нашими действиями, выражением лица, слушает наши речи, и очень точно подмечает, что нам нравится, что доставляет удовольствие, что нам противно, чего мы боимся. И дьявол очень успешно оперирует нашими чувствами, чтобы сделать нас рабами наших страстейи пороков.

- Что, и детей тоже? – недоверчиво спросил Ростов.

- Конечно.

- Да какие же у детей могут быть пороки?

- Такие, как и у всех. Вот, например, ребенок в детстве капризничает. Родители тотчас спешат к нему, чтобы успокоить. Ребенку это нравится. И дьявол это видит. Тогда он начинает внушать ребенку, чтобы тот плакал каждый раз, когда ему захочется, чтобы родители начали его успокаивать. Или возьмем более взрослого ребенка. Ему хочется, чтобы родители купили ему ту или иную игрушку, и дьявол замечает, что если ребенок начинает капризничать, то родители идут ему навстречу. Тогда он начинает внушать ребенку, чтобы тот капризничал каждый раз, когда ему захочется получить новую игрушку.

- По-моему, все это можно объяснить и без вмешательства дьявола, - возразил Стас. – Ребенок ведь не дурак, и сам вполне способен понять, что его капризы срабатывают в его пользу.

- Это верно, - согласилась Алиса. – Но в том-то и состоит работа дьявола, чтобы добиваться того, чтобы мы не задумывались над тем, хорошо ли мы поступаем или плохо, причиняем ли вред другим или нет. Главное, чтобы люди удовлетворяли свои страсти и старались жить исключительно в свое удовольствие. Любую нашу слабость дьявол превращает в эффективное оружие против нас самих, будь то хоть курение или же элементарная раздражительность. Раздражительному человеку приятно раздражаться, и дьявол делает все для того, чтобы он раздражался как можно чаще. Например, заставляет человека вспоминать все обиды, полученные от кого-либо в течение всей его жизни. Или устраивает все так, чтобы у нас не клеились повседневные бытовые дела и разрушались все планы. И, нужно признать, что все это очень хорошо действует.

Станислав усмехнулся – что и говорить, в словах Алисы была доля истины. Он, собственно, получил возможность убедиться в этом лично, приехав в это село, чтобы отдохнуть в тишине и поработать в спокойной обстановке.

- Да что там говорить, - продолжала женщина. – Мы сами облегчаем дьяволу работу.

- Это каким же образом?

- Да хотя бы своими словами. Мы говорим вслух о наших слабостях, страхах и желаниях, философствуем о жизни. А он все это прекрасно слышит.

- Как это делаем прямо сейчас? – спросил Стас.

- Да, как это делаем сейчас. Вот и получается, что вся наша жизнь есть обратное отражение нашей сущности. Которое обращается против нас же самих. Или, проще говоря, причина всех наших бед кроется в нас самих, и зеркальным отражением проецируется на окружающую нас реальность.

Станислав смотрел куда-то во тьму и думал над словами Алисы.

- Если честно, то вести подобные разговоры во тьме, в ожидании появления неизвестно кого, не самое приятное времяпровождение.

- Это точно.

- Ну, а что если окажется, что все это банальный гипноз, и никакого колдовства? Что тогда? – спросил Ростов.

- А что должно быть тогда?

- Способна ли ты будешь признать свою неправоту?

- А способен ли будешь ты отличить колдовство от обычного гипноза? – вопросом на вопрос ответила Алиса. – Сумеешь ли увидеть различие?

Стас хотел было ответить на этот вопрос, но внезапно вскочил с места и метнулся к окну, стараясь при этом держаться так, чтобы его не было видно снаружи.

- Тихо, кажется, я вижу какой-то силуэт. Да, кто-то приближается.

Алиса тоже поднялась со своего места и встала за спиной Станислава. Несмотря на то, что ее глаза уже давно привыкли к полумраку, она не смогла ничего разглядеть. Но, видимо, зрение Ростова было острее, чем у нее.

- Человек, это, без сомнения, человек, - произнес он таким тоном, словно бы и в самом деле ожидал увидеть оборотня.

Теперь и Алиса увидела его. Чья-то голова появилась над забором и явно всматривалась в окна дома. Стас отступил назад, опасаясь, что человек сможет его увидеть. Напрягая зрение, он тщетно пытался разглядеть лицо пришельца, но темнота не позволяла ему этого сделать.

В течение минуты человек неподвижно стоял, пристально наблюдая за домом. Затем, очевидно решив, что Станислав уже давно спит, ухватился руками за верхушку забора и, вскарабкавшись на него, спрыгнул во двор.

Глава 16

Глава XVI

ОБОРОТЕНЬ

Все внимание Стаса теперь было полностью поглощено таинственным субъектом, проникшим на территорию Маслякова, и он даже не заметил того, что Алиса, стоявшая за его спиной, подняла правую руку и перекрестилась. Ее губы шевельнулись, произнося краткую молитву.

Между тем фигура выпрямилась во весь свой рост, и снова пристально посмотрела в окно дома. Прямо на Ростова. И тот, несмотря на то, что держался довольно далеко от окна, готов был поклясться, что человек видит его. По спине Станислава пробежали мурашки. Здравый смысл говорил ему, что увидеть его в темноте просто невозможно, но подсознательный страх кричал ему о том, что его видят.

Снаружи было не так темно, как внутри дома, и Стас сумел разглядеть, что фигура за окном явно принадлежала мужчине, и что волосы на его голове имеют светлый оттенок, то есть, вполне могут быть седыми. Да и рост, и фигура вроде бы были похожи на Степана Катавасова. Но ручаться все же было нельзя.

Через некоторое время человек шагнул вперед и его лицо на мгновение оказалось немного освещенным. Ростов даже не понял, каким светом, лунным ли, фонарным или же каким-то иным. Но этого мгновения вполне хватило ему, чтобы рассмотреть черты лица. Да, это был Степан Катавасов.

- Это и вправду он, - тихо прошептал Стас, обращаясь к Алисе.

Та молча кивнула и машинально провела рукой по груди, где у нее был нательный крест. Но Станислав этого тоже не заметил, он продолжал неотрывно наблюдать за Катавасовым. Он не сводил с него взгляда, а старик, в свою очередь, смотрел в его сторону.

- Не смотри ему в глаза, - вдруг предостерегающе произнесла Алиса.

- Он что, нас видит?

Дрожь становилась все сильнее, и Стас понял, что, несмотря на свою напускную храбрость, он боялся этого человека. Теперь у него даже мысли не было о том, чтобы выскочить наружу и преподать шутнику урок.

А страх продолжал проникать все глубже в его душу, заполняя все нутро.

- Возможно, - сказала Алиса. – Не смотри ему в глаза! – медленно и вкрадчиво повторила она.

Но Станислав уже не мог не смотреть. Он словно попал под чары, был заворожен. Гипноз это был или же не гипноз, для него это не имело значения. Взгляд Катавасова, который он даже не видел в темноте, будто бы прожигал его насквозь. Ему казалось, что глаза светятся во тьме, подобно глазам волка. И это было жуткое ощущение. Ни с чем не сравнимое.

Стас вспомнил, что именно такое же чувство испытывал он и в предыдущие две ночи, когда просыпался, разбуженный страшным воем. Американцы любят говорить в таких случаях, что это кто-то прошелся по тому месту, где будет их могила. Фраза, нужно признать, была довольно меткая.

А затем произошло нечто, совершенно невозможное, дикое и невероятное. Степан Катавасов вдруг медленно опустился на четвереньки, его руки уперлись ладонями в землю. Казалось, что на них переместился вес всего его тела. Катавасов вытянул вперед шею, поднял голову и оскалил свои зубы. Из его рта неожиданно вырвалось низкое и глухое рычанье.

От этого звука Ростов почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы. Он готов был поклясться, что зубы старика удлинились и заострились.

И тут внезапно за окном как бы посветлело. Нет, не наступил день, а просто Стасу показалось, что он видит происходящее за окном через прибор ночного видения.

Силуэт Катавасова приобрел большую четкость, и Станислав увидел, что руки старика покрываются густой черной шерстью. Пальцы вытянулись и превратились в когти. Одновременно с этим стало меняться и лицо. Оно теряло прежние очертания и превращалось во что-то звериное. Ростову не потребовалось много времени, чтобы понять, что Катавасов превращается в оборотня.

Шерстью теперь покрылись не только руки, но и все тело, причем, как заметил Стас, шерсть вырастала прямо поверх одежды. Это было совсем странно, поскольку во всех кинофильмах оборотни, терявшие человеческий облик, неизбежно разрывали на себе одежду, либо она разрывалась сама, будучи не в состоянии сидеть на новом, преображенном и раздавшимся в размерах теле. Здесь же было иначе. Глаза Катавасова загорелись красным огнем и в ярости уставились в окно, за которым скрывались Стас и Алиса.

Теперь уже в облике Катавасова не осталось ничего человеческого. Перед взором Ростова предстал оборотень, точно такой, каким его изображают в фильмах ужасов, и точно такой, какого он видел прошлой ночью.

Оборотень поднялся на задние лапы и, задрав к небу морду, испустил оглушительный вой.

Этот звук Станислав не спутал бы ни с одним другим. Две ночи подряд он не давал ему покоя.

Ростов отпрянул от окна и налетел спиной на Алису. Его лицо было искажено ужасом, но он даже не осознавал этого.

- Стас! – предостерегающе крикнула женщина, хватая его за руку.

- Оборотень!! – дрожащим и срывающимся голосом выкрикнул Станислав. Он продолжал пятиться назад, охваченный ужасом, и не в силах отвести взгляда от чудовища за окном.

Оборотень взмахнул когтистой передней лапой, словно нанося удар по воздуху, затем снова опустился на все четыре конечности. Его тело напряглось, странно изогнулось, а затем он совершил несколько скачков по двору. Из глотки вырвался хриплый злобный рык.

- Оборотень! – снова закричал Стас, пятясь еще дальше, и бросая на Алису полубезумный взгляд. – Ты видишь его? Это же оборотень!

На его глазах происходило то, что не могло происходить. То, во что отказывался верить его разум. То, что он совсем недавно высмеивал в своей статье. Он стал свидетелем того, как человек превращался в волкоподобное существо, в вервольфа, как это принято сейчас называть или, проще говоря, в оборотня.

Ростов расширенными глазами смотрел на Алису, а его пальцы неосознанно впивались в руку женщины. К своему глубокому удивлению он видел на ее лице совсем иное выражение, нежели то, какое следовало бы ожидать в подобной ситуации.

- Неужели ты не видишь? Неужели ты не видишь? – повторял он, тряся Алису за руку.

А Алиса видела совсем другую картину. Там, за окном, прыгал на четвереньках Степан Катавасов. Он опирался на все свои четыре конечности, и совершал довольно неуклюжие низкие прыжки, которые Станиславу казались гигантскими. Возраст и человеческое строение не позволяло старику имитировать движения оборотня так, как положено. Однако гримасы на его лице действительно походили на звериный оскал. Время от времени он задирал вверх голову и издавал рычание, плохо подражая волку. Даже ребенок мог бы без труда догадаться, что рычит человек.

Но для Станислава все выглядело иначе, это было ясно по его перекошенному лицу, и по тому, как он вцепился в руку Алисы. И тут женщина стала мысленно произносить молитву «Господи, помилуй», при этом ее рука успокаивающе похлопывала по руке Ростова. Она не сомневалась в том, что Степан Катавасов их видит. Каким-то образом он видит их в полной темноте. А, может быть, чует, чувствует каким-то шестым чувством.

- Алиса, что же ты молчишь, что же ты стоишь! – В голосе Стаса звучала паника. Он был перепуган до безумия. – Что делать? Что нужно делать? Ответь же!

И тогда Алиса стала действовать. И она сделала нечто такое, чего Стас от нее никак не ожидал. Она сунула свободную руку в карман своего халата, и извлекла оттуда маленькую пластиковую бутылочку. Взгляд Ростова переместился вслед за ее рукой, и на его лице отразилось полное непонимание.

Сунув бутылочку подмышку, Алиса отвернула крышку, и вдруг плеснула содержимым бутылочки прямо на голову Станислава. Тот вздрогнул, скорее от неожиданности, нежели от воздействия жидкости, и уставился в лицо женщине. Через секунду по всему его телу прошла судорога. Он выпустил руку Алисы. Она же вылила себе на ладонь немного жидкости, и окропила ею Стаса, произнося:

- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Ростов вздрогнул, когда жидкость попала ему в лицо, и тут же почувствовал, как внутри него словно бы что-то переключилось. Он моргнул, на мгновение воззрился на Алису, затем перевел взгляд на окно.

И не смог поверить своим глазам.

За окном не было никакого оборотня. Вместо него на четвереньках, словно в припадке безумия, скакал по земле Степан Катавасов, испуская какие-то звуки, походившие на вой и рычание, но не имеющие ничего общего с тем воем и рыком, какие он слышал минуту назад.

Как будто бы спала какая-то пелена, развеялись чары гипноза, создающие иллюзию, и Станислав увидел то, что видела Алиса. То, что было на самом деле.

На Ростова снова напал ступор, он не мог понять, что происходит. Не мог определить, где иллюзия, а где явь. В голове стоял какой-то туман, словно он был с глубокого похмелья или накурился марихуаны. Однажды, только однажды ему довелось ее попробовать, но он не забывал этого ощущения никогда.

Наблюдавшая за Стасом Алиса поняла, что святая вода, которую она принесла с собой в бутылочке, подействовала, и испытала чувство облегчения, словно одержимой была она сама, а не Станислав. Честно говоря, это было единственное средство, на которое она рассчитывала. И это средство сработало.

А Катавасов, скачущий за окном, даже не подозревал о том, что его чары развеялись, что Алиса и Ростов видят его в своем настоящем обличье. Он даже не догадывался о том, что Стас в доме не один.

Старик снова поднялся на ноги, и теперь шел по направлению к окну, скаля зубы. Его походка и телодвижения и в самом деле напоминали движения оборотня. Но теперь это выглядело забавно.

Алиса старалась не смотреть ему в лицо, глаза Катавасова жгли насквозь, и было очень тяжело выносить их взгляд. От него начинала болеть голова.

Она снова повернулась к Станиславу. Похоже, что святая вода, которую она заранее припасла с собой, действительно отрезвила Ростова. Теперь он стоял, моргая глазами, и смотрел на приближающую к дому фигуру.

- Что это? – произнес он. – Что происходит? Что со мной?

Он перевел взгляд обратно на Алису, при этом его лицо выражало растерянность.

- Я только что видел оборотня.

Снова взгляд в окно.

- Я видел, как этот старик превратился в оборотня.

- Да, - тихо подтвердила Алиса, машинально потирая свою руку в том месте, где ее сжимала рука Станислава. – Ты видел это.

Катавасов продолжал резкими порывистыми движениями приближаться к окну. Он рычал, плохо подражая голливудскому монстру, и размахивал руками, имитируя лапы оборотня. Но он не подозревал о том, что его чары развеялись, и Стас видит его таким, каким он был на самом деле. Лицо Ростова исказилось, и на нем появилось отвращение.

Катавасов уже почти вплотную приблизился к окну, и тогда вперед выступила Алиса. Из кармана своего халата она извлекла большой крест, распятие, которое часто можно увидеть на стене в домах верующих. Вытянув крест перед собой, Алиса шагнула к стеклу. С той стороны улицы к нему почти прижалось лицо Катавасова. И в этот момент распятие очутилось перед его глазами.

В один миг лицо старика исказилось судорогой. В глазах отразился ужас. Он издал шипение, и отпрянул от окна с такой поспешностью, словно бы увидел змею.

Глава 17

Глава XVII

КРЕСТ И СВЯТАЯ ВОДА

Неожиданная реакция Степана Катавасова заставила вздрогнуть Стаса. Чего старик так испугался? Неужели креста? Но это нелепо. Станислав не верил в одержимость, и всегда считал все эти истории о бесноватых не более чем выдумкой или же случаями умственного и душевного помешательства. Выходило, что перед ним был обыкновенный сумасшедший? Очень на это похоже. Нормальные люди себя не ведут подобным образом. Ростов вновь ощутил себя так, словно попал в сумасшедший дом, и воочию наблюдает за психически больными людьми. Он в обществе ненормальных.

Эта мысль на мгновение заставила его усомниться в том, а здоров ли душевно он сам. Что если и он тоже сошел с ума? В подобных обстоятельствах, да еще отягощенных двухсуточной бессонницей, в этом не было бы ничего удивительного. Он собственными глазами только что видел, как человек превратился в оборотня. Что это, как не сумасшествие? Но вот, женщина, стоящая рядом с ним, чем-то плещет на него из какого-то пузырька, и бац, чары (или иллюзия) рассеиваются, и оборотень вновь приобретает человеческий облик. Либо безумие, либо он, наконец-то, уснул и видит ночной кошмар. Но сон не может быть таким реалистичным. Впрочем, реалистичность происходящего вовсе не означает, что все, что Стас видит, происходит на самом деле.

Катавасов пятился от окна, и его зубы вновь обнажились в оскале. Только на этот раз это был вполне человеческий оскал, и в нем, вместе с яростью, был еще и страх. Да, старик и в самом деле смертельно испугался креста, от которого он был не в состоянии отвести своего взгляда. Руки Катавасова сами собой поднялись вверх в неосознанном жесте защиты, закрывая лицо и голову. Пальцы согнулись словно когти.

- Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, - прозвучал в темноте голос Алисы. Она говорила едва ли не шепотом, но Стасу показалось, что ее голос был громоподобен.

То ли Катавасов испугался слов женщины, которые он просто не мог услышать со своего места, то ли решил, что игра проиграна, во всяком случае, он повернулся и побежал обратно к забору, из-за которого и появился. Не оглядываясь, он с легкостью, словно ему было всего лишь двадцать лет, перескочил через забор, и скрылся во тьме.

Алиса, испустив вздох облегчения, опустила руку с крестом. Внезапно она ощутила себя так, как будто последние силы оставили ее. Крест, казалось, теперь весил целую тонну. Женщина уперлась руками в подоконник, и опустила голову. Ее плечи затряслись, то ли от рыданий, то ли от истерического смеха.

Отступив на шаг назад, Станислав уперся спиной в кухонную стену. Он тоже почувствовал невероятную усталость и слабость во всем теле. Вытянув перед собой правую руку, он явственно ощутил, как его пальцы дрожат.

- Что это было? – с трудом выговаривая слова, произнес он.

- А как ты сам думаешь? – спросила в ответ Алиса.

Она задернула штору на окне, и стала нащупывать на стене выключатель. Теперь уже не имело смысла таиться в темноте. Под потолком, в плафоне, вспыхнула лампочка.

В течение минуты они не говорили ни слова. Стас смотрел на женщину, а та глядела куда-то в сторону, словно бы Ростова вообще не было в комнате.

Станислав провел рукой по лицу и волосам, и почувствовал влагу.

- Чем ты на меня плеснула? – спросил он.

- Святой водой.

- Чем?

- Святой водой, - повторила Алиса.

Стас ничего не понимал. Святая вода, крест – все это было слишком уж нелепо. Только невежественный и необразованный человек мог всерьез рассчитывать на то, что вся эта атрибутика может подействовать.

Но, тем не менее, она действительно подействовала.

- Ты хочешь сказать…

- Я хочу сказать, что ты волен сам для себя решать, что это было – наваждение, колдовство, гипноз, внушение или еще что-либо иное.

- Колдовство, гипноз… - тупо повторил Стас.

- Ты подвергся чарам этого человека, и святая вода оказалась единственным средством, которое сумело их рассеять.

Станислав был слишком ошеломлен всем, что произошло. Его мозг отказывался адекватно реагировать.

- Да, это было единственное средство.

Алиса посмотрела на бутылочку, словно бы сама не верила своим глазам, а затем поставила ее на стол, как будто для того, чтобы Ростов мог ее как следует разглядеть. Тот действительно потянулся к бутылочке, и взял ее в руки. Делал он это настолько осторожно, как если бы бутылочка была сделана из тончайшего стекла, и он боялся, что может случайно ее раздавить.

- Я не могла стоять в стороне и спокойно смотреть, как этот человек сводит тебя с ума.

- Я видел, как он превратился в оборотня, - сказал Стас. – А что видела ты?

И он посмотрел на женщину.

- Я видела старика, который пытался изображать из себя оборотня.

- Но почему на тебя не подействовали его… чары?

Алиса помолчала.

- Потому что я читала про себя молитву, - произнесла она. – И крест был со мной.

Она поколебалась.

- А вообще, это все всего лишь атрибутика. Без веры все это не действует. Одним словом, Господь меня уберег от того, чтобы увидеть то же, что видел ты. Может, это прозвучит надменно и самоуверенно, но сглазы, проклятья и наветы действуют только на тех, кто отвергает Бога.

Стас поднял руки, держа их на уровне своей головы.

- Погоди, дай в себя прийти, - сказал он. – Давай теперь рассуждать здраво, без всякой мистики и всего сверхъестественного. Это был обыкновенный гипноз, который на меня подействовал, а на тебя почему-то нет. Это самое логичное и здравомыслящее объяснение. Ни Бог, ни дьявол тут совершенно не причем. Все вполне материалистично и все должно быть объяснимо.

Алиса пожала плечами.

- Я не собираюсь тебе ничего доказывать или спорить с тобой. Верь, во что хочешь верить.

Она посмотрела на бутылочку со святой водой.

- А то, что тебя святая вода в чувства привела, ты тоже считаешь совпадением?

- Меня просто привела в себя холодная вода, ее прикосновение.

Женщина кивнула. При этом на ее лице было такое выражение, будто бы другого объяснения она и не ждала.

- А что подействовало на Катавасова? – спросила она.

Станислав вспомнил, как при виде креста изменилось выражение лица старика, как он отпрянул прочь и скрылся в темноте. Но ведь это можно объяснить простым безумием или хотя бы тем, что Катавасов сам себе внушил страх перед крестом. Ростов так и сказал Алисе.

- То есть он обычный безумец, - сделала вывод она. – Но ты тогда сначала определись, кто он, безумец или гипнотизер.

- Одно другому не мешает.

- А я оказалась просто невосприимчивой к гипнозу?

В голове Стаса нарастала боль. Признаться, он и сам не знал, во что ему верить. Его собственные доводы уже не казались ему столь убедительными. Но и объяснения Алисы он принять не мог.

Дрожь в руках перекинулась на все тело. Видимо наступил запоздалый шок, и Алиса это заметила.

- Тебе нужно выпить что-нибудь успокоительное. В твоей машине в аптечке нет ничего такого?

Станислав отрицательно покачал головой. До сих пор он не нуждался в таких средствах, так как никогда не жаловался на нервы.

- Кофе, - вдруг сказал он. – Оно поможет мне прийти в себя.

- Кофе не является успокоительным средством, - возразила Алиса. – Он, напротив, возбуждает.

- Зато проясняет в голове. Положительно влияет на умственные способности.

Ростов посмотрел в окно.

- Все равно скоро начнет уже светать.

На самом деле до рассвета было не так уж и мало, но это не имело никакого значения. Он был уверен в том, что заснуть никому из них уже не удастся.

Алиса сама взялась за приготовление напитка, а Станислав лишь говорил ей, где у него и что лежит. Он сидел на стуле, обхватив себя руками, и пытаясь унять дрожь.

- Держи, - сказала Алиса, пододвигая ему чашку с дымящимся ароматным кофе. Сделав глоток, Ростов сразу же почувствовал себя лучше. Постепенно дрожь прошла, и мысли в голове стали более ясными.

- Да, ну и дела, - произнес он, не зная, что и сказать.

Алиса сидела за столом напротив Стаса, и медленными глотками прихлебывала бодрящий напиток, глядя поверх чашки на мужчину.

- Никогда не думал, что со мной может произойти нечто подобное.

- Никто из нас не думает о таких вещах, - подтвердила Алиса. – Мы все живем в самих себя, строим планы, грезим о том, как будем жить в ближайшем будущем. Формируем свое собственное мировоззрение, представление о мире. Но жизнь вносит свои изменения, которых мы совсем не желаем.

Стас покачал головой, отпивая очередной глоток из своей чашки. Вкуса он не ощущал, но в голове прояснялось все больше и больше. И все же чувство безотчетного страха не оставляло его.

- Что же будет дальше? – произнес он. – Старик понял, что его фокусы раскрыты, и что он предпримет теперь?

- Он этого так просто не оставит, - с уверенностью сказала Алиса. – Будет мстить.

- Каким образом? Разобьет камнями окна, подожжет дом?

- Нет, колдуны не мстят подобными методами.

Эта фраза была произнесена таким тоном, что Станиславу стало не по себе.

- А что он сделает? Превратится снова в оборотня или же, на этот раз, в какого-то другого монстра? Например, в вампира?

Стасу было совсем не до смеха, да он и не шутил. Мало-помалу он приходил к выводу, что этот человек действительно был опасен. И суеверный страх вновь волной накатил на него.

- Ты можешь, конечно, не верить, но колдовство и черная магия обладают большой силой. И к таким вещам нельзя относиться с пренебрежением.

Мороз по коже. Снова мелькнула мысль о том, что он оказался жертвой заговора или розыгрыша. Злого и жестокого, но, тем не менее, розыгрыша. Но эта мысль быстро оставила его, так как слишком уж походила на паранойю.

- Для тебя будет лучше, если ты, все же, уедешь отсюда. Если уж он взялся за тебя, то он не отстанет.

Откинувшись на спинку стула, Станислав посмотрел на Алису.

- Но ведь он тебя тоже видел.

- Видел, - согласилась женщина.

- Значит, он будет мстить и тебе.

- Я думаю – да.

Это было сказано так просто, что в глазах Стаса промелькнуло искреннее удивление.

- И ты не боишься?

- Разумеется, боюсь. Не боится только безумец.

- Но ты выглядишь абсолютно спокойной. Так, будто бы тебя все происходящее не касается.

- Это только так кажется, - отозвалась Алиса.

- В таком случае, ты очень мужественная женщина, если способна так хорошо контролировать и скрывать свой страх.

Алиса посмотрела в глаза Станислава, и покачала головой.

- Нет, дело здесь совсем не в этом.

- Тогда в чем?

Алиса поставила чашку с недопитым кофе на стол.

- Видишь ли, Стас, помимо сил, стоящими за магией и колдовством, есть силы, которые им противодействуют. Есть Бог, а есть дьявол. И у каждого человека имеется свой ангел-хранитель, данный людям от Бога. Он незримо нас охраняет. Конечно, очень часто мы его защиты вовсе не замечаем, иной раз нам кажется, что он нас и вовсе оставил, но он всегда с нами. Другое дело, что мы все получаем по вере нашей, а наша вера слаба. Да и не хотим мы верить, так как нам куда проще верить в то, что кроме нас никого нет, поскольку само представление о том, что вокруг нас постоянно вращаются невидимые сущности, пугает нас до полусмерти. Однако без вмешательства ангела-хранителя мы не сможем защититься ни от чего.

Глава 18

Глава XVIII

ПОХОД В МАГАЗИН

Солнечный свет лился в окно, и проникал сквозь плотно сомкнутые веки. Станислав открыл глаза и невольно закрыл их снова. Все, случившееся с ним этой ночью, нахлынуло жуткими воспоминаниями, и показалось кошмарным сном. Стас неподвижно лежал на постели, разбросав в стороны руки и ноги. Ему было лень шевелиться, а непомерная усталость сковывала все тело. Сколько же он спал: час, два, три? Если судить по ощущениям, то он не спал вовсе.

В течение нескольких утомительно долгих минут Ростов лежал без движения, глядя в потолок, затем с трудом сел. Голова была чумная, настроение отвратительным. Посмотрев на часы, он увидел, что они показывают начало десятого, значит, спал он около четырех часов. Слишком мало, чтобы отоспаться после трех бессонных ночей. Он вспомнил, как часов в пять утра проводил Алису, а затем, без всякой надежды на сон, забрался в постель.

И все же он сумел уснуть. И то хорошо.

Нестерпимо захотелось кофе, но Стас понимал, что такое количество кофеина отрицательным образом повлияет на его и без того взвинченную нервную систему.

Станислав поднялся на ноги. Его собственное тело казалось ему каким-то чужим, не хотело слушаться. Это было плохим предзнаменованием. Стресс после ночного шока.

Он вытянул перед собой руку и увидел, что его пальцы дрожат. Совсем нехорошо. Ростов сделал глубокий вдох и сжал кулаки. Надо взять себя в руки, повторял он, надо взять себя в руки. Нужно успокоиться и рассуждать здраво.

Итак, что, собственно, произошло? Какой-то сумасшедший старикан, владеющий гипнотизерскими способностями, три ночи подряд являлся к Стасу под окна и внушал ему, что возле дома бродит оборотень. С целью нагнать на него страха. Что, нужно признать, ему и удалось сделать. Ну и что из этого? По сути это был всего лишь безобидный розыгрыш, целью которого было напугать незадачливого приезжего горожанина, которого никто не звал в это село.

И все.

Благодаря помощи местной жительницы Алисы он смог избавиться от этого внушения, и увидел вещи такими, какими они и были в действительности.

Что дальше?

Первым позывом Ростова было пойти и взять за грудки этого Катавасова. В конце концов, за такие шутки можно и морду набить. Нужно припугнуть и пригрозить этому старику, дать ему знать, что подобные выходки он больше не потерпит, кем бы тот не был.

А вдруг этот старик действительно опасен? Вдруг Алиса права, и тот, пусть и не колдун, но все же владеет определенным даром внушения. Тогда Катавасов сможет внушить Станиславу все, что угодно, а он даже не будет догадываться о том, что подвергся гипнозу. Например, внушит ему покончить жизнь самоубийством, вскрыть себе вены или просто повеситься. А, может быть, сведет его с ума, заставит голым бегать на четвереньках по улице, и лаять на прохожих. Да мало ли что еще.

Такая опасность действительно существовала. Так как же избежать ее? Уехать обратно в город? Но это было бы трусостью и означало бы полную победу старика. Чувство гордости Ростова не позволяло ему пойти на такой шаг. Так что же тогда? Что ему делать, что предпринять?

В святую воду и в крест он не верил. Ну, не верил, и все. Уж слишком убежденным материалистом он был. Он видел чудо, совершенное при помощи этих церковных атрибутов, но искал этому другое, более реалистичное объяснение.

И не находил его.

Дикарь, спящий в душе Стаса, пробудился и призывал его поверить. Поверить во все, что угодно, в колдунов, в чародеев с волшебными палочками, в Волан-де-Морта, в Бога, в дьявола, в инопланетян, в пришельцев из параллельных миров.

Выбравшись на кухню, Станислав, несмотря на здравый смысл, все же налил себе чашку кофе. Кофеин взбудораживал, отрезвлял, но суеверные мысли не оставляли Ростова. Выйдя на крыльцо, он подставил свое лицо утреннему прохладному ветерку. Снаружи все было тихо, спокойно и обыденно. Словно ничего и не происходило ночью. Не было ни колдуна-гипнотизера, не было вообще ничего необычного. Лишь запущенный участок, старый деревянный забор и джип, одиноко вырисовывающийся за ним.

Который день он уже находится здесь? Он приехал сюда работать, а вместо этого… Безумные ночные метания, оборотни и чернокнижники? Да, это повод всерьез начать беспокоиться о своем душевном здоровье. Либо все это приснилось ему, либо у него расстройство психики. Первый вариант был бы предпочтительней.

Прогулка на свежем воздухе, в таких случаях, является лучшим лекарством. И Стас направился в поход в местный магазин. Путь до него вряд ли занял бы больше пяти минут, но Ростов попытался растянуть его до десяти. Сам магазин был виден от самого дома. Одинокое белое здание, стоящее на каком-то пустыре или отшибе. Издали он вызывал у Станислава ассоциацию с пивнушками, которые были во времена его детства и ранней юности. Разница была лишь только в том, что вокруг таких пивнушек, когда они были открыты, никогда не бывало пусто. Да, чего тогда только не творилось в таких местах. Мордобой, брань – все низменное, что есть в людях, вырывалось наружу. Да и само пиво таковым можно было назвать только с большой натяжкой. Чего только в него не добавлялось, чтобы получить побольше пены. Сода и прочие средства. Не говоря уже о том, что продавцы разбавляли этот напиток водой один к одному. Пена – вот та золотая жила, благодаря которой «бармены» тех времен сколачивали себе целые состояния. Полкружки пива, разбавленного с водой, а остальное она, родная пена. В давках, что творились у пивнушек, нечего было и рассчитывать на то, чтобы возмутиться, и потребовать долить положенное. «Наглеца» бы просто вышвырнули вон, а то и разукрасили бы в придачу и физиономию. Что поделаешь, такие тогда были времена. Пиво было в дефиците, а без выпивки человек не может жить. Для многих это и вовсе единственный способ скрасить свою несчастную жизнь.

Однако чем ближе подходил Стас к магазину, тем меньше тот походил на пивной ларек. Ростов был благодарен судьбе за то, что идти нужно было в сторону противоположную той, в которой находился дом Степана Катавасова. Да и по пути ему никто не попался, что тоже было хорошо.

Вблизи магазин выглядел точно так же, как и магазины в городе. Даже стены его были обклеены объявлениями. Кто-то что-то продавал, кто-то предлагал свои услуги. Но что это, объявление об установке пластиковых окон? Да, оно самое. Здесь, в этом захолустье?! Неужто сюда и вправду поедут установщики, и во сколько же, в таком случае, обойдется это удовольствие заказчикам?

Далее было объявление еще смешнее. Установка спутниковых антенн. Ну-ну, видимо, село вовсе не было настолько удаленным от цивилизации, как предполагал ранее Станислав. Да, мир тесен.

Стас вошел в магазин. Внутри все точно так же, как и везде. Современные витрины, полки, ломящиеся от изобилия продуктов. А чего он, собственно, ожидал увидеть, полупустые прилавки советских времен и допотопные весы с гирьками? Смешно. Вместо них были современные электронные весы и кассовые аппараты. Да и сама продавщица отнюдь не выглядела женщиной неопределенного возраста в старушечьем платке. Молодая симпатичная девушка, одиноко стоящая за прилавком, при полном отсутствии покупателей.

Появление покупателя вызвало у продавщицы некоторое оживление, хотя она постаралась не подавать и виду. Станислав медленно двинулся вдоль витрин, размышляя над тем, что ему купить. Ну, хлеб, само собой. Можно колбаски. А интересно, макароны здесь имеются? Или картошка? Впрочем, в последнем случае, он явно загнул, ведь тут все же не рынок. Хотя, где же еще быть картошке, как не в деревне.

Пока Ростов размышлял, продавщица делала вид, что не испытывает к посетителю никакого интереса, и даже равнодушно смотрела в окно.

Стас сделал выбор и перечислил все необходимое женщине. Та молча принялась доставать выбранные продукты. Видимо, ночные переживания слишком сильно отразились на лице Станислава, потому что она спросила:

- Тяжелый был день или бессонница мучает?

Стас удивленно изогнул брови.

- Неужели это настолько очевидно?

Продавщица смущенно улыбнулась.

- Да, плохо спал сегодня.

- К кому-то в гости приехали?

- Можно и так сказать. – У Ростова не было желания вдаваться в подробности. Прозорливость женщины можно было легко объяснить тем, что она, наверняка, знала всех местных жителей, и приезжие сразу же бросались ей в глаза.

- Тоже к источнику приехали?

Источник? Ах, ну да, о чем-то подобном упомянула и Алиса во вчерашнем разговоре. Да только он не придал этому значения.

- Что за источник?

- Ну как же? – удивилась женщина. – Источник Владимирской иконы Божьей матери.

Увидев равнодушное выражение на лице Станислава, она поняла, что ошиблась.

- Обычно все приезжают, чтобы посетить его. Это ведь наша самая большая достопримечательность. Наша святыня.

- И что, и вправду исцеляет?

Продавщица неопределенно пожала плечами.

- И много народа приезжает к нему? – спросил Стас.

- Прилично, особенно по выходным и по церковным праздникам.

Ростов понимающе кивнул.

- Наверное, и ваш магазин держится в основном за счет приезжих?

- Можно и так сказать, - согласилась женщина. – Местных жителей-то здесь кот наплакал. Попробуй-ка развернись за счет них. А вот паломников… Целые автобусы иной раз приезжают. Искупаться, да воды набрать.

Станислав подумал, что вообще-то удивительно, что об этом источнике даже Антон Масляков не упоминал. А уж как он расписывал это село. Конечно, Масляков не принадлежал к числу верующих, но о таких вещах даже атеисты любят распространяться. Да, не довелось господину редактору самому повидать то, с чем довелось столкнуться ему.

- А вы сами верите в чудеса Божьи? – спросил Стас, с легким любопытством глядя на свою собеседницу.

Снова неопределенный жест в ответ.

- Вот то-то и оно. Никто в Бога не верит, а чудес каких-то ждут. Но чудеса-то бывают и отнюдь не такие, чтобы хотеть их испытать на самих себе.

По лицу продавщицы промелькнула тень, и это не укрылось от глаза Ростова. Да, она, безусловно, знала и о проживающем здесь Степане Катавасове, и об его штучках. А, может быть, еще о каких-нибудь подобных вещах, о которых не принято распространяться при свете дня, да еще с незнакомыми людьми.

Станислав поспешил уйти от этой темы. Его взгляд переместился на холодильник с мороженым. Когда он последний раз ел это лакомство, Стас уже и сам не помнил.

- Дайте-ка мне стаканчик мороженого, - сказал он. – Если есть, то ванильного.

Как ни удивительно, но ванильное действительно оказалось в ассортименте. Прямо как в детстве, подумал Ростов, выходя из магазина. В одной руке он держал пакет с продуктами, а в другой стаканчик с холодным лакомством. И вкус прямо как в детстве, решил он, откусывая кусок, и чувствуя, как знакомые воспоминания накатывают на него. Правда, как раз в его детстве мороженого в вафельных стаканчиках достать было не так-то просто. Все лучшее всегда поставлялось в республики, а россиянам оставалось что похуже. Помнится, когда он был ребенком, ему довелось побывать на Украине, так там это лакомство было в изобилие на каждом углу. Да и сами вафельные стаканчики были иными: твердые и хрустящие на зубах. А тот стаканчик, который он сейчас держал в руках, приходилось буквально разрывать, а не откусывать.

К тому времени, когда он добрался до дома, мороженое было уже почти все съедено. Когда до калитки оставалось не больше десяти метров, Станислав внезапно ощутил на себе чей-то взгляд. Это было даже не ощущение, а полная уверенность, что за тобою наблюдают. Можно сколько угодно высмеивать подсознательное шестое чувство, чем угодно его объяснять, но в данный момент оно целиком и полностью овладело Стасом. Он обернулся.

Метрах в пятидесяти позади, возле столба с линиями электропередач, стоял Степан Катавасов.

Но ведь Ростов только что проходил мимо этого места, и там никого не было. Да и дом старика находился совсем по другую сторону от дома Маслякова. Так откуда же он здесь взялся? Неужто он шел за ним от самого магазина?

От этой мысли Станислава всего передернуло. Что нужно от него этому мерзавцу? А Катавасов стоял неподвижно и, слегка прищурившись, пронзительным взглядом смотрел на Стаса.

Глава 19

Глава XIX

ИСТОЧНИК

Под пристальным взглядом старика Станислав почувствовал, как через все его тело словно прошел электрический ток. Так вот он, его тайный враг, с которым он хотел встретиться лицом к лицу. Первым побуждением было подойти к Катавасову и схватить его за грудки, чтобы вытрясти из негодяя душу, а за одно и признание в том, чего тому от него нужно. Но Стаса остановил взгляд старика, тяжелый, полный затаенной злобы. Он смотрел на Ростова так, будто бы ненавидел его больше всех на всем свете.

Станислав машинальным движением поднес руку ко рту, и засунул в него остатки мороженого. Вкуса он не ощутил, да и само мороженое едва смог проглотить. Он не отрывал взгляда от Катавасова. В течение минуты они смотрели друг другу в глаза. Стас решил во что бы то ни стало не отводить взгляда. Пусть первым сдастся старик. Он должен показать этому гипнотизеру, что тот не на того напал.

Однако выдержать взгляд Катавасова было нелегко. А если тот и вправду обладал даром гипноза, то для Ростова такой смелый эксперимент может закончиться очень плохо.

И когда Станислав уже решил, что он проиграл, поняв, что больше не в силах выносить этот проникающий в душу взгляд, Катавасов вдруг повернулся к нему спиной, и зашагал прочь. Стас тут же испытал чувство огромного облегчения, словно невероятно тяжелая гора упала с его плеч. Пронзительный взгляд перестал жечь, и вместе с ним исчезла начинающаяся головная боль. Ему уже совсем не хотелось бежать за стариком следом, чтобы выбить из него дурь. Напротив, ему хотелось умчаться в противоположную сторону, и никогда больше не попадаться тому на глаза.

Был ли Катавасов колдуном или же нет, но было в нем что-то такое, что невозможно передать словами. Какая-то невидимая энергия исходила от него, зловещая, давящая на нервы, и воздействующая на голову. Ростов понял, что этот человек обладал чем-то таким, что морально подавляло любого его оппонента. Может быть, это был гипноз, внушение, но, в любом случае, Станислав не собирался это выяснять. Даже на таком расстоянии отрицательная энергия влияла на него.

Стас вошел в калитку. Закрыв за собой дверь, он подошел к окну и довольно долго смотрел наружу. Но на улице уже никого не было. Степан Катавасов исчез, словно бы его никогда и не было.

Антон Масляков названивал по нескольку раз в день, желая выяснить, как там поживает Стас, и как продвигается его работа. Голосом, полным бодрости и оптимизма, Ростов уверял, что все идет великолепно, работа успешно продвигается, да и сам он тут прекрасно обустроился. И что соседи тут великолепные люди, да и вообще, все это место просто райские кущи.

Разумеется, все это было ложью. Работа не клеилась, хотя Станислав и заставлял себя упорно корпеть над нею. Он что-то печатал, потом в ярости удалял все написанное. Начинал все сначала, чертыхался, хватался руками за голову, запускал пальцы в волосы. Да уж, ему было не до работы. И, надо было признать, скучать ему тоже не приходилось.

Итак, было двадцать девятое августа, Стас проживал в селе уже третий день, но ему казалось, что он здесь живет не меньше месяца. События, в центре которых он оказался, заставляли время как бы замедлить свой ход.

Будучи уверенным в том, что ночью его вполне может ожидать очередной сюрприз Катавасова, Ростов решил лечь спать днем. Час-другой дневного сна – это все же лучше, чем ничего. За это время вполне можно немного прийти в себя и набраться сил. Или же, напротив, чувствовать себя сонным и чумным весь оставшийся день.

Проснувшись в четвертом часу дня, Ростов ощутил себя более-менее отдохнувшим. Это прибавило ему оптимизма. Чтобы развеять сон окончательно, он решил совершить еще одну прогулку.

Святой источник, о котором ему сегодня утром говорила продавщица, любопытно было бы на него посмотреть. Правда, он не расспросил о его местонахождении, но в этом не было проблемы. Первый же встреченный им местный житель поведал Стасу, как туда пройти.

Пригревало послеполуденное солнце. День был теплый, но не жаркий. Показались купола местного сельского храма, довольно роскошного, если учесть, что это был не город. Но храм совершенно не интересовал Станислава. Ему вспомнился священник, проехавший мимо него на своем мерседесе, и он снова почувствовал неприязнь.

Храм остался позади, и дорога начала спускаться в низину. Не удивительно, где же еще располагаться источнику, не на холме же. Вот показалась крыша купели. Видимо, где-то здесь располагался родник, который у верующих снискал славу святого источника. Однако нужно отдать должное, места вокруг открывались по-настоящему красивые. Широкие, кажущиеся бескрайними поля и луга, небольшой, но густой лесок, расположенный сразу же за купелью.

Да и сам источник поразил Ростова. Он лежал в глубокой низине, можно даже сказать, в овраге, и был окружен красивой плетеной изгородью, в которой имелась такая же плетеная калитка. К калитке была приделана табличка с надписью: «Да хранит нас всех Господь».

Станислав остановился перед калиткой, не решаясь ее открыть. Ему казалось, что он здесь чужой, не званный и не желанный гость. Еще бы, ведь никто же его сюда не звал, не приглашал. Он не был верующим а, следовательно, ему здесь было не место. Во всяком случае, так предполагал Стас. Он был уверен, что если у источника имелись какие-нибудь служащие, то они встретят его враждебно. Неприятное чувство охватило Ростова. А зачем он вообще сюда пришел, что здесь забыл? Во всяком случае, не для того, чтобы искупаться и принять исцеление. Им двигало обыкновенное любопытство. А любопытных, как известно, никто не любит.

Станислав потоптался на месте. Рядом с калиткой, на заборчике, висел ящичек для пожертвований. Два противоположных желаний возникли у Стаса: пожертвовать и не жертвовать. Нет, ему не было жалко денег. Дело было не в них. С одной стороны, почему бы и не сделать доброе дело, но с другой стороны, все пожертвованные деньги, он был в этом уверен, пойдут на личные нужды духовенства, к которому он испытывал антипатию. Особенно, если учесть мерседес местного батюшки. Вполне можно предположить, что сей служитель церкви отнюдь не нуждается в столь мизерной сумме, какую пожертвовал бы Ростов. Да и не хотел он добавлять ему денег, кровно заработанных.

И все же, в глубине души Станислава зарождалось еще одно чувство. Какое, он и сам пока еще не понимал, но именно это чувство не давало ему остаться равнодушным и пройти мимо ящика для пожертвований.

Пошарив рукой в кармане брюк, Стас извлек из него десятирублевую монету, которую он всунул в щель ящика. Мог бы, конечно, без ущерба для себя пожертвовать и полтинник, но уж очень не хотелось класть такую сумму. Уж лучше он отдаст больше тому, кто действительно нуждается в материальной помощи.

Взявшись за калитку, которая была едва ли не в половину его роста, Ростов увидел, что она не заперта. Более того, на ней не было даже следов какого-нибудь запора.

Одним словом, входи любой желающий.

И Станислав вошел.

Сразу же за калиткой начинались крутые ступеньки, ведущие вниз и выложенные, как показалось Стасу, из круглых напиленных кусков бревен. Он принялся спускаться.

Уже через несколько ступенек Ростов заметил, что внизу, возле самого источника, возится какая-то женщина в пестром платке. Жаль, он бы предпочел, чтобы здесь никого не оказалось. Ему хотелось посетить это место в одиночку, побыть, так сказать, в уединении. Тем более что он считал себя праздным туристом. Но как же здесь тихо и умиротворенно. А воздух… В нем витали душистые природные ароматы: не то травы, не то цветов, не то еще чего-либо, Станислав не мог и сам этого понять. Но сам процесс дыхания доставлял ему наслаждение. Да, в городе так не дышится.

Женщина стояла боком к Стасу, едва ли не спиной, поэтому даже не замечала приближающегося мужчину. А он, при виде нее, испытывал чувство неловкости, все-таки для верующих это было святое место, а он вел себя не слишком-то благовидно. Никакого почтения в нем не было.

Когда до женщины оставалось не более пяти метров, та повернула голову и посмотрела на Станислава. Ростов замер на месте – это была Алиса.

Она, судя по всему, была удивлена ничуть не меньше, поскольку никак не ожидала увидеть здесь своего нового знакомого. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем, видя растерянность Стаса, Алиса улыбнулась слегка смущенной улыбкой:

- Ну, что же ты застыл, проходи. Никогда бы не подумала, что тебя может заинтересовать святой источник. Ты же не веришь ни во что сверхъестественное.

- Я и сам не знаю, почему пришел, - признался Станислав, преодолевая последние ступеньки. – Ноги словно сами привели меня сюда.

На лице женщины промелькнуло что-то неуловимое.

- Да, это странно, хотя и ничего необычного в этом я не вижу. Но может, это и к лучшему, - задумчиво сказала она. – Сюда многие приезжают только ради того, чтобы посетить этот источник. Словом, добро пожаловать.

Ростов огляделся по сторонам. Источник бил прямо из стены, в каменной кладке которой был проложен металлический желоб. Вода стекала по нему и заполняла большой металлический бак, врытый в землю, и образующий как бы колодец. Впрочем, при внимательном рассмотрении, можно было увидеть, что бак не был герметичным, и вода, дойдя до определенного уровня, вытекала наружу, и уходила куда-то в сторону леса. Да, так и должно быть, иначе вода, текущая непрерывным потоком, заполнила бы бак очень быстро.

- Ты как? – спросила Алиса, и в ее голосе прозвучало сострадание.

Вопрос прозвучал банально, но женщине больше ничего не пришло в голову.

Стас усмехнулся, справедливо полагая, что ответ на этот вопрос должен быть ясен и без слов.

- Как? – переспросил он. – А как я могу себя чувствовать после всего пережитого?

Алиса понимающе кивнула.

- Что ты собираешься предпринять дальше?

- Не знаю. Уехать отсюда – это как раз то, чего от меня добиваются. А я не хочу, чтобы какой-то мерзкий старик торжествовал победу надо мной, выставив меня как последнего труса. Но и оставаться здесь у меня нет ни малейшего желания.

- Иногда то, что кажется поражением, на деле может означать победу, - философски произнесла Алиса.

Станислав непонимающе посмотрел на женщину, пытаясь сообразить, что она хочет этим сказать.

- Особенно в случаях, когда имеешь дело с колдунами. Попытка неподготовленного человека противостоять силам, которые он не в состоянии постичь, может привести его в такие глубины сатанинские, из которых он уже не сможет выбраться. Ты думаешь, что имеешь дело просто с человеком? Пусть злым, опасным, но человеком? Но это не так. За спиной Катавасова стоят силы бесовские, силы, которые человеческому разуму просто не дано понять и вообразить. А с ними не способен тягаться ни один человек. Нужно быть настоящим безумцем или наивным простаком, чтобы поверить в то, что человеческими возможностями можно что-либо предпринять или противопоставить этой страшной напасти. Такое под силу только одному Богу.

- Но ведь и ты ввязалась в эту борьбу, когда помогла мне, - возразил Стас. – А это значит, что и ты бросила вызов силам тьмы. Так на что же рассчитываешь ты, если не на себя саму? - Я надеюсь на Господа Бога. Я знаю, что без него не могу творить ничего, и полностью полагаюсь на его волю. Впрочем, зачем я все это тебе говорю. Тебе все это неинтересно, ты не приемлешь ничего, что касается Бога или просто того, что не укладывается в мерки материализма. Так не все ли тебе равно? Действуй и поступай так, как считаешь нужным.

Ростов некоторое время молча смотрел на Алису, в его душе боролись противоречивые чувства. А женщина, казалось, потеряла к нему интерес, и вновь принялась за свою работу.

- И ты слышишь, что тебе говорит Бог? Ты с ним беседуешь, и он тебе отвечает?

- Послушай, - произнесла Алиса. – Если ты желаешь язвить и ехидничать, если тебе хочется поглумиться, зачем ты сюда пришел? Или ты настолько смел и безрассуден, что после всего того, чему ты стал свидетелем, ты по-прежнему жаждешь бросить вызов Богу, который тебе раскрыл глаза на реальное положение вещей? Поверь, то, что ты увидел, всего лишь цветочки по сравнению с тем, что тебе предстоит увидеть и пережить. И не дай Бог тебе с этим столкнуться.

Глава 20

Глава XX

НА ИСТОЧНИКЕ

Услышанное заставило Стаса испытать невольную дрожь. Он ощутил нечто сродное с чувством стыда. Ведь его действительно спасли в прошлую ночь. И сделала это маленькая тщедушная женщина, стоявшая сейчас перед ним. Может быть, все-таки стоило прислушаться к ее словам или хотя бы быть более тактичным? Сделав несколько шагов, он оказался совсем рядом с Алисой. Та смотрела на него так, словно сожалела о том, что невольно вмешалась в дела, которые ее не касались, и теперь, вместо благодарности от спасенного, она получала от него насмешки.

- Да я вовсе не глумлюсь, и не ехидничаю, - произнес Станислав, желая сгладить неприятное впечатление, которое произвел на женщину. – Просто… Просто…

Он не нашелся, как продолжить и, как бы в поисках ответа, огляделся по сторонам. Над желобом, с которого стекала вода, он увидел прикрепленную средних размеров икону Божьей Матери. Почему ее всегда изображают с грустным ликом, невольно подумал Ростов? Впрочем, это, кажется понятно. Учитывая то, как люди обошлись с ее единственным сыном, веселья и радости ожидать было трудно. А вот младенец на ее руках, как будто напротив, радовался тому, что появился на свет. Он даже не знает о том, какая его ожидает участь. Или же, напротив, как раз именно знает? Если исходить из того, что Иисус Христос был сыном Божьим, то он прекрасно понимал, что его ждет, и на что он идет. Хотя, кто знает, что там толком-то написано. Стас никогда не читал толком Евангелия, ему это просто не было интересно. Но каждый верит в то, во что хочет верить. Или не верит в то, во что не хочет верить. Такой вот каламбур.

Интересно, а Алиса сама верит в то, что говорит? Или же она всего лишь пытается убедить Станислава в том, что верит? Или убедить саму себя? Уж больно какими-то напыщенными казались ему ее речи. И вообще, жизнь слишком сложная штука, чтобы сводить ее к «верю – не верю».

- А эта вода, правда, исцеляет? – перевел Стас разговор на другую тему.

- Правда. – Теперь Алиса на него даже не смотрела. Она занималась тем, что ополаскивала и складывала по своим местам металлические и пластмассовые кружки, предназначенные для паломников. Видимо, она решила, что дальнейший разговор с Ростовом не имеет смысла, так как беспредметен. Станислав посмотрел на кружки, и испытал невольное отвращение при мысли о том, что все приезжие пьют из одной и той же посуды. Это же настоящая антисанитария. С какими только болезнями сюда не приходят, и какую заразу с собой не приносят. Уж он-то, можно сказать с уверенностью, пить из них не будет.

- И от каких болезней?

- От разных.

- И что, каждый, кто ни выпьет этой воды, сразу получает исцеление, становится здоровым?

Алиса закончила возиться с кружками.

- О, если бы это было так, то на земле бы уже давно больных людей не осталось.

Собственно, примерно такой ответ и ожидал услышать Стас. Разумеется, все эти истории об исцелении просто миф. Да и кто, в здравом уме, может поверить в то, что можно исцелиться при помощи какой-то там святой воды.

А какой здравомыслящий человек может поверить в то, что какой-то там полоумный старик способен внушить кому-либо то, что он на его глазах превращается в оборотня?

- Ну, а от чего зависит исцеление? Что, для того, чтобы получить его, необходимо иметь глубокую веру, быть праведником или еще что-то в этом роде?

Алиса помолчала, казалось, вопрос Ростова заставил ее задуматься.

- Я не знаю, почему происходит исцеление, - сказала она. – Не знаю, почему одни люди исцеляются, а другие так и уходят со своим недугом. И мне кажется, что как раз вера здесь и не имеет большого значения.

- Вот как? – Такой ответ вызвал у Станислава удивление. – А что же играет?

- Не знаю. Сколько было случаев, когда больных людей, и даже наркоманов, в источник буквально сталкивали силой. И после омовения они исцелялись. Что же, у этих людей была сильная вера? Напротив, у них не было вообще никакой веры. И сколько существует обратных примеров, когда глубоко верующие люди, всю свою жизнь пытающиеся жить по учению христову, и многократно посещающие различные святые источники, так и не получают долгожданного исцеления.

- И чем это можно объяснить? – спросил Стас.

- Чем? Я думаю, что Бог сам решает, кому из людей посылать исцеление, а кому нет. И речь здесь идет не о заслугах, которых у людей перед Богом просто нет, а скорее о том, что Бог знает наперед, кому из людей исцеление пойдет на пользу, а кому во вред. Да, как ни странно это звучит, а здоровье тоже может быть во вред. Например, исцеленный человек просто возгордится, посчитает себя достойным такой награды, а тех, кто этого исцеления не получает, недостойными. Много причин может быть. Пути Господни неисповедимы, а мы подходим к нему со своими земными понятиями и представлениями, сиюминутными проблемами. А он смотрит шире, смотрит в вечность.

- А самовнушением нельзя объяснить исцеление? – подумав, задал вопрос Станислав.

- Это у тех-то, кого силком сталкивают в источник?

Ростов снова посмотрел на икону, и ему показалось, что Богородица, изображенная на ней, смотрит на него с затаенным укором, и это заставило его испытать чувства неловкости и смущения. Отведя взгляд от иконы, он огляделся по сторонам. Позади него, напротив источника, располагалась купель, возле которой, на лавке, стояло несколько оцинкованных ведер. Неподалеку от купели росло большое раскидистое дерево, под которым были установлены стол и скамейки вокруг него. На столе лежал пакет, полный пустых пластиковых бутылок. К стволу дерева была прикреплена еще одна икона, и сделано это было так, что она казалась стоящей на столе. А вот кто был изображен на этой иконе, Стас так и не смог разобрать.

- Для чего здесь эти бутылки? – спросил он у Алисы. – Их кто-то забыл или просто бросил мусор?

- Это для тех, кто, приехав на источник, захочет набрать воды, а посуды у него не окажется.

Станислав понял, что задает глупые вопросы, и испытал раздражение на самого себя. Да, в таких вещах он был абсолютно не компетентен.

А все же до чего красиво здесь. Поля, пастбища, небольшой лес.

- А что ты здесь делаешь? – спросил Стас. – Насколько я вижу, ты не за водой пришла.

- И за водой тоже, - отозвалась Алиса. – Но ты прав, не только за этим.

- А зачем же еще тогда?

- Кто-то должен ухаживать за источником.

- Тебе за это платят?

- Нет, а кто мне может за это платить?

- Ну, не знаю. Например, настоятель местного храма.

- Нет, мне за это никто не платят.

Алиса подошла к лавке и взяла одно из ведер.

- Да здесь вроде бы и ухаживать не за чем. – Ростов действительно так думал, так как не видел, что тут нуждается в заботе.

- А вон, видишь, там, вдоль спуска растут деревца.

Станислав посмотрел вверх по лестнице, и действительно увидел ряд маленьких деревцев, растущих по правую сторону от спуска.

- И ты их поливаешь?

- Ну да. – Алиса зачерпнула воды.

- Ты что, поливаешь деревья водой из святого источника? – искренне удивился Стас.

- А откуда же еще? Здесь это единственный источник воды, и течет она прямо из земли.

- Разве так можно?

- Взгляни. – Женщина указала на болотце, образованное стекающей водой. – Это вода из источника. Она становится стоячей, и в ней даже лягушки водятся. Так что же теперь?

Алиса направилась к ступенькам. Ростов отобрал у нее ведро и бодро взобрался по лесенке. Там он увидел, что деревцев было пять или шесть, и два из них были уже политы. Станислав вылил воду на следующее по очереди деревце и, быстро спустившись вниз, набрал еще одно ведро. Так, бегая то вниз, то вверх, он полил все остальные саженцы.

- И давно здесь существует этот источник? – спросил Стас, закончив работу, и ставя пустое ведро на место.

- Нет, всего лишь несколько лет.

- А что здесь было раньше?

Алиса покачала головой.

- Я даже и не знаю. Это было до меня. Говорят, вроде бы, просто овраг. А потом, как я слышала, кто-то из местных обнаружил здесь родник.

- И как же определили, что этот родник целебный? – спросил Станислав, глядя на стекающую по желобу воду.

Женщина пожала плечами.

- Этого я толком и сама не знаю. Может быть, кто-то выпил из него и исцелился.

Она вздохнула.

- Но даже это кое-кому покоя не дает.

- То есть?

- Узнав, что вода целебная, и что на источник приезжают люди, кое-кто из местных всячески пытается уничтожить его. Заваливал навозом, камнями, досками, приводил сюда выгуливать коз.

- Это кому же понадобилось такое делать? – удивился Ростов.

- Например, нашему общему знакомому.

Стас посмотрел на Алису.

- Катавасову?

Женщина молча кивнула.

- Но зачем?

- А зачем вообще все зло на земле? Зачем люди оскверняют стены непотребными надписями и рисунками? Зачем разбивают лампочки в подъездах, витрины, делают пакости соседям? Зачем все это им нужно? А есть люди, которые не могут переносить ничего, что связано с Богом, что имеет к нему хоть какое-то отношение.

Станислав понимающе покачал головой. Таких людей действительно хватало во все времена и, наверное, они не переведутся никогда.

- Это просто сумасшедшие.

- Что ж, в определенном смысле этого слова, это можно назвать и так, - согласилась Алиса. – В Псалтыре есть такая фраза: «Сказал безумец в сердце своем – нет Бога». Вот так представляли себе безумцев в древности.

В этом вопросе Стас мог бы и поспорить, но промолчал.

- Ведь здесь все дело в чем? Человек, объявивший войну Богу, безумец в том плане, что он все равно не способен причинить Богу какой-либо вред, а своим упорством вредит только самому себе.

- А если человек просто не верит в Бога? – произнес Ростов.

- В этом случае человек как бы добровольно отказывается от помощи свыше, и остается один на один со всем миром. Он надеется только на свои собственные силы, а значит, обрекает себя на поражение. Человек не в состоянии изменить мир, и не желает менять себя самого, в итоге он разочаровывается, и впадает во все тяжкие. А нежелание менять себя вызвано тем, что человек винит во всех своих бедах окружающую его обстановку. А вот это уже настоящий тупик.

Стас призадумался, попытался заглянуть внутрь себя самого, и сказал:

- И как можно приобрести эту веру?

- Сложный вопрос. Бог стучится каждому человеку в его сердце, только выбирает для этого различные способы. Ведь к каждому нужен свой подход. Одних приводит к себе знамениями, чудесами. Другим же посылает таких людей, которые, если можно так выразиться, открывают им глаза. Кого-то вразумляет довольно страшными методами: болезнью, увечьями, нищетой. И делается это отнюдь не от жестокосердия Бога, а для того, чтобы удержать человека от его дальнейшего падения. Словом, каждому свое. Кто-то, в результате этого, приходит к вере в Бога, а кто-то ожесточается еще больше. В общем, каждый человек, в конце концов, делает свой выбор сам. Хочешь, чтобы вера вошла в твое сердце? Проси Бога, чтобы он ее тебе дал.

Алиса взглянула на Станислава немного печальным взглядом.

- Попробуй заглянуть в свое сердце, прислушайся к самому себе. Может быть, Бог уже стучится к тебе, просто ты его не слышишь.

И Стас попытался прислушаться. С минуту он стоял, углубившись в самого себя, затем сказал:

- Нет, ничего.

И он посмотрел на Алису.

- Я ничего не чувствую.

Глава 21

Глава XXI

НОВЫЕ ИСПЫТАНИЯ

Ветер колыхал крону дерева, под которым находились Станислав и Алиса. Солнце медленно клонилось к западу, и вечер уже был не за горами. Пора было уходить, но Стас не хотел возвращаться в дом, где ему столько пришлось пережить.

- Словом, тебе решать, как быть дальше, - сказала Алиса. – Какой выбор ты сделаешь, такое будущее тебя ждет.

Такое напутствие можно было расценить двояко. С одной стороны, его спутница могла иметь в виду всю его дальнейшую жизнь в целом. А, с другой стороны, могла подразумевать его противостояние Катавасову. В этом случае что требовалось от него? Встать на сторону добра, объявить себя воином света, и мужественно противостоять силам тьмы? Уж больно звучало как-то по сказочному, по-фэнтезийному. Но он не Гарри Поттер. Он не может махать волшебной палочкой и разбрасываться заклинаниями. Да и, к тому же, он сильно сомневался в том, что религия одобрит подобные методы борьбы со злом.

Как же это все выглядело глупо и смешно. Уехать отсюда – это, пожалуй, самый лучший выход. Пусть добро борется со злом без его помощи. Он простой копирайтер, а не воин. Тем более что он не верил ни во что сказанное. Ученый человек не может в это поверить.

Сняв с головы платок и убрав его в карман, Алиса направилась к лестнице.

- Я ухожу, - сказала она, обернувшись. – Ты идешь?

Стас заколебался.

- Ты иди, а я немного задержусь.

Женщина стала подниматься. Ростов и сам не знал, почему он решил здесь остаться. Возможно, что ему просто захотелось побыть наедине, поразмыслить, а лучшего места для этого было не сыскать.

А подумать действительно было над чем. Принять бой, навязанный ему Катавасовым или же отступить?

Стас подошел к источнику и в задумчивости смотрел на стекающую воду. Взглянув наверх, и увидев, что Алиса скрылась из вида, он вдруг нагнулся к желобу и, набрав в сложенные горстью руки воды, поднес ее к губам и одним глотком выпил.

Вода оказалась холодной, какой и должна быть всякая ключевая вода, и от нее заломило зубы. Однако сам вкус показался ему приятным, он отличался от привычной для него хлорированной воды из-под крана.

Нагнувшись, Ростов подставил рот под струю. Снова заломило зубы. Сделав несколько глотков, он выпрямился. Вкусно. Казалось, что вода обладает чем-то особенным, может быть, в ней содержались витамины или полезные микроэлементы? Или еще что-нибудь в этом роде.

Постояв несколько мгновений, как бы прислушиваясь к своим внутренним чувствам, Станислав снова подставил ладонь под струю и умылся. Холодная родниковая вода заметно освежила его. Почувствовал ли он божью благодать, входящую в его сердце и разум? Вряд ли. Войти в купель и вылить на себя ведро ледяной воды он не решился. Во-первых, он представил себе, какой холод охватит его после такого купания, а во-вторых, не считал нужным совершать подобный обряд, поскольку он казался ему диким, неуместным, да и вообще, он не верил в чудесные преображения.

Божья Матерь по-прежнему смотрела на него с иконы с затаенной скорбью и легким укором. Станислава охватили неловкость и смущение. Подняв правую руку, он коряво перекрестился, произнося мысленно слова: «Господи, прости меня». И тут же изумился самому себе. Зачем он это сделал? Он и сам не знал. Как будто какая-то внутренняя сила заставила его совершить неосознанное действие, а слова сами пришли ему в голову.

Смущение стало еще сильнее. На мгновение Стасу показалось, что все его знакомые сейчас стоят позади него и смеются. Ощущение было не очень приятным, и отделаться от этого чувства оказалось совсем не так уж просто.

Возвращаясь домой, Ростов внимательно оглядывался по сторонам. Он не сомневался в том, что его злейший враг Степан Катавасов сейчас внимательно следит за ним. Где он затаился, Станислав не знал, но был уверен в том, что если его увидит, то не сможет сдержать себя. Ненависть переполняла его. Да, ненависть – чувство, которое вспыхивает внезапно, и остается в сердце очень надолго.

А почему так? Что если этот старик вовсе не злодей какой-нибудь, и делал все это вовсе не со зла? Просто решил подшутить над заезжим горожанином. Ну, как это бывает часто на новом рабочем месте, когда новичка просто-напросто разыгрывают. Иногда довольно грубо и жестоко. Да нет, Стас вспомнил тяжелый взгляд Катавасова, полный откровенной злобы. Нет, простые шутники так не смотрят на тех, кого разыгрывают.

Однако на всем пути до дома Ростову никто не встретился. И это было как нельзя лучше. Возможно, старик сейчас наблюдает за ним из окна, ведь Станиславу пришлось пройти мимо его дома. А может, он занят чем-нибудь другим.

Войдя к себе, Стас закрыл за собой дверь, но в безопасности себя совсем не почувствовал. Да и как может быть иначе, после трех таких ночей. Скоро опять начнет темнеть, но что принесет темнота с собой на этот раз? Придет ли опять к дому старик, и в каком обличье на этот раз? Кто знает, что творится у него на уме. Может быть, поняв, что он раскрыт, Катавасов просто оставит его в покое, отказавшись от дальнейших попыток преследования. Такое вполне может быть. И это было бы избавлением. Ну, а что если нет? Что если он решит продолжать свое дело, и только сменит тактику? И что он может предпринять в этом случае?

Солнце склонялось к горизонту, и в сердце Стаса зарождался страх, который рос с каждой минутой. Чтобы хоть как-то отвлечься от сводящих с ума мыслей, он включил телевизор. Как всегда, те программы, что ловила допотопная антенна на крыше, не содержали ничего интересного. И только вызывали раздражение. Оставался интернет. Чудо технологических достижений, связь со всем миром на обыкновенном мониторе. Благодаря интернету можно смотреть фильмы, читать книги. Однако Станислав принадлежал к людям старой, традиционной закваски, а это значит, что он предпочитал смотреть фильмы на DVD, и читать книги, написанные на бумаге. Нет, что ни говори, а читать электронные книги – это совсем не то удовольствие, что получаешь от бумажных изданий. Нельзя взвешивать пухлые и объемные тома в руке, ощущать фактуру бумаги, обложки, слушать звук перелистывания страниц, ощущать запах типографской краски. Да и сам процесс… Ну, скажите, на милость, что приятного в том, чтобы пялиться в экран монитора, возя по нему текст мышкой вверх и вниз. Все это как-то неестественно. Суррогат. А уж про «ридеры» и вовсе говорить не приходится. Никогда он ими не пользовался, да и пользоваться не собирался. Маленький экранчик, аккумулятор, который необходимо заряжать через каждые несколько часов. Технологический прогресс – это хорошо, но зависеть от электроники и электричества, чтобы прочесть обычную книгу – это уж чересчур. Если уж и читать с монитора, то только самое необходимое, то, что нужно для работы.

За окном стало смеркаться. Стас, увлекшийся возней с компьютером, хотел было выпрямиться, чтобы расправить затекшие члены, но внезапно почувствовал острую боль в области желудка. Боль была настолько внезапной и резкой, что он согнулся почти пополам. Что это еще такое, желудок или сердечный приступ? Ростов слышал о том, что сердечные приступы зачастую ощущаются, как неполадки в желудке. Изжога, и тому подобные чувства. Обычно в таких случаях боль начинает распространяться вверх, в грудину. Но вместо этого желудок снова свело от боли.

Нет, это явно не сердце. Хорошо это или плохо? Но какие проблемы у него могут возникнуть с желудком? Он никогда не жаловался на него, никогда не страдал нарушением пищеварения. Тогда что?

Рези в желудке усилились. Неужели отравление? Но чем оно могло быть вызвано, он не ел ничего протухшего или несвежего. Если только вода.

Ну, конечно же, как же он сразу не понял. Отравление водой. Он же пил воду из источника, а кто знает, что может содержаться в ней!

Станислав почувствовал, что сползает со стула. Его скрючило, однако позывов к рвоте он не ощущал.

Вот и верь после этого в чудесные свойства святой воды. Вот оно, доказательство пагубности всей этой веры в чудеса. Ох, и зачем он только ее пил?!

Ростов стоял на четвереньках, не зная, что ему делать. Рвота, нужно вызвать рвоту. Любым путем ему нужно очистить желудок.

Едва ли не теряя сознание от боли, Стас пополз в сторону кухни. Спасительная раковина теперь казалась ему недосягаемой. Каждое движение отзывалось новой болью. И все же, несмотря на это, ему удалось подняться на ноги. Шатаясь, словно пьяный, Ростов бросился к умывальнику. Но сколько он ни старался, вызвать рвоту ему не удавалось.

Повернувшись к кухонному столу, он нащупал на ней кружку, и наполнил ее водой, зачерпнув из ведра. После этого принялся лихорадочно шарить в ящике стола в поисках соли. Вот, кажется, и она. Станислав насыпал соли в кружку, размешал ее. Соль должна вызвать у него рвоту. Лучше всего было бы использовать вместо соли марганцовку, но ее не было у него под рукой. Ее не было даже в аптечке в машине. Да, хорошее же исцеление он получил на святом источнике. Как бы коньки совсем не отбросить. И «скорую» сюда не вызовешь. Кто ж поедет в такую даль. А местная больница… Может, конечно, это и дыра, но уж первую помощь то оказать они наверняка смогут.

Стас поднес кружку к губам. А не отравится ли он еще сильнее, мелькнула у него мысль.

И в ту же секунду он почувствовал, как боль в желудке исчезла. Не утихла, не стала глуше, а исчезла, словно ее и не было.

Ростов замер, держа кружку у своего рта, но, так и не сделав из нее ни глотка. Что это, не могло же ему просто показаться. Сама мысль об этом была нелепа.

Стоя с открытым ртом, он как бы прислушивался к своим чувствам. Нет, боли не было. Если у него и было отравление, то оно прекратилось. Он исцелился чудесным и волшебным образом.

Медленным и осторожным движением Станислав опустил руку и поставил кружку обратно на стол. Затем, выпрямившись во весь свой рост, он сделал несколько осторожных шагов по комнате. Нет, ничего, боль не возвращалась. Чувство облегчения переполнило Стаса. Он провел рукой по животу, словно пытаясь убедиться в том, что его желудок на месте.

Но разве такое бывает?

Он стоял посреди кухни, продолжая прислушиваться к своим ощущениям, и глядя, как в сумерках вырисовываются предметы. Вроде бы все в порядке. А все же тревога не уходила, столь внезапная боль, и такое же столь внезапное ее исчезновение – это тревожные признаки.

Ростов сделал шаг в сторону комнаты, но в этот момент в его пояснице что-то стрельнуло. Резкая боль охватила спину и вновь заставила Станислава согнуться пополам. Да что же это за напасть такая, подумал он. Поясница, спина. Ревматизм или радикулит, хандроз или еще какая гадость? Но у него никогда не было проблем со спиной. И ничто из вышеперечисленного не случается так внезапно. Во всяком случае, он так думал.

Тут уж на источник не подумаешь. Он явно не причем. Вот если бы Стас в нем искупался, тогда да, возможно. Из-за холодной воды. Но он и не подумал этого сделать. Наверное, к счастью.

Но тогда что с ним?

Он не поднимал ничего тяжелого, спину сорвать не мог. Но как же сильно вступило!

Ухватившись рукой за дверной косяк, Ростов ощутил, как на его глазах выступили слезы. Теперь ему нужна уже не кухня, а добраться бы до дивана, вытянуться на нем. Медленными шагами, словно столетний старик, Станислав двинулся через комнату. Невероятно тяжело, и невероятно длинный путь. Да он же просто не дойдет.

Но он дошел. С трудом передвигая ноги, он доковылял до спасительного дивана. Сейчас он растянется на нем и все будет хорошо. Стас буквально упал на вытянутые руки, его нижние конечности больше не хотели его держать. Лечь, только бы лечь. Осторожно, без резких толчков и движений.

Спина не хотела распрямляться. Это пугало. Он не мог вытянуться и стоял на четвереньках, упираясь всеми конечностями в диван. Если у него что-то серьезное, если он нуждается в медицинской помощи, кто сможет ему ее оказать? Никто. Звонить в «скорую», может они пришлют кого-нибудь из местной больницы? Черт, он не помнил даже, где оставил свой телефон. Куда его засунул.

Медленно, очень медленно, он стал вытягиваться. Вот его локти легли на диван. Это уже прогресс. Еще бы немного и… Его грудь почти коснулась покрывала. Еще чуть-чуть, он сможет.

Ростов повалился на бок. Спинка дивана мешала это сделать но, в то же время, она явилась как бы упором, благодаря которому Стас не упал, а медленно и аккуратно сполз на мягкую постель. Боль отдалась по всему его телу, но это уже было достижение. По крайней мере, он лежал. Теперь надо выпрямить ноги. Одну, вторую… У него получилось. Осталось перевернуться на живот. Сделать это оказалось легче, чем он того боялся. Ну, слава Богу! Слава Богу? Он-то здесь причем? Станислав не верил в Бога. Один раз он хотел в него поверить и вот, получил желудок.

Стоп, а причем здесь это? Желудок прошел, а спина от чего, может тоже от воды? Нет уж, придумай другую причину.

Он лежал, уткнувшись головой в подголовник. Что же со спиной, он не надрывал ее, не застужал? Что за напасть! До чего же больно!

Стас сделал глубокий вдох.

…И почувствовал, что никакой боли нет.

Он приподнял голову. Как, не может этого быть! Он шевельнул спиной. Она послушно двигалась. Боль ушла так же внезапно, как она прекратилась и в желудке.

Ростов перевернулся на спину и смотрел в потолок. Не болит. В самом деле, не болит!

Некоторое время он лежал, боясь, что боль вернется. Так же, как и боялся возвращения боли в желудке. Затем медленно приподнялся на локтях и сел. Спина послушно гнулась, словно ничего с ним и не происходило.

Дрожащей рукой Стас ощупал свою спину, понажимал пальцами на различные ее участки. Нигде не болело. Он нагнулся, коснулся пальцами своих носков. Все в порядке.

Что же такое с ним происходит?

Глава 22

Глава XXII

ПОЛТЕРГЕЙСТ

Спустив ноги на пол, Станислав сидел, медленно раскачиваясь взад и вперед. Боли как и не было. Наверняка этому должно быть какое-то объяснение. Но Ростов его не находил.

Встав с дивана, он ощутил, что его ноги трясутся и подкашиваются. Ничего удивительного, если учесть, что он пережил. Стас повернулся на месте, и почувствовал, как у него начинает кружиться голова. Неужели же он так перепугался, что уже не может твердо стоять на ногах?

Но он действительно не мог. Головокружение, вместо того, чтобы пройти, стало еще сильнее. Его повело куда-то в сторону. Станислав почувствовал, что наклоняется вправо. Его левая нога оторвалась от пола, и теперь он балансировал на одной правой. Что за ерунда!

Каким-то чудом ему удалось сохранить равновесие. Точнее, не сохранить равновесие, а просто удержаться на ногах, не упасть. Вихляющейся походкой он сделал несколько шагов, едва не споткнувшись о диван. Ростов попытался встать прямо, но не мог даже стоять. Его снова повело, на этот раз в другую сторону. Он опять сделал несколько заплетающихся шагов, совсем как пьяный, и наткнулся на стол, чуть не сбросив с него свой драгоценный ноутбук, который задрожал от толчка.

Разведя руки в стороны, Стас попытался удержаться на месте, восстановить равновесие, и увидел, как стены вокруг него полезли куда-то на потолок. Мебель запрыгала на месте.

Станислав закрыл глаза. Ему показалось, что он сейчас потеряет сознание. Желудок, спина, внезапное нарушение координации – симптомы какой болезни они могут быть?

Да никакой! Он не знал ни одной болезни, которая бы сочетал все эти симптомы сразу. Ну, боль в спине и нарушение координации – это еще можно совместить, но причем здесь желудок?

Станислав почувствовал, что его мотает на месте. Закрытые глаза не спасали. Он открыл их. Тут же его снова потянуло в сторону. Ухватился за стол, сосредоточился, и сделал два шага вперед. После этого он рухнул вперед, упав на колени, и упершись руками в пол. Что будет дальше? Какая еще напасть? Может быть у него инсульт, кровоизлияние в мозг? Вроде бы непохоже. Он не чувствовал никакого онемения лица или конечностей. Они его послушно слушались. Но координации не было. Он не мог нормально двигаться, у него кружилась голова. Правда, стоять на коленях было легче, головокружение как будто уменьшалось. Но, может это ему всего лишь так казалось?

Стоя неподвижно в этой нелепой позе, Ростов ожидал, что будет дальше. В голове как будто прояснилось, но почему-то стало знобить. Через минуту он понял, что озноб превратился в настоящую лихорадку. Его трясло, он чувствовал, как его сердце бешено колотится. А вместе с ознобом появился и жар. Он весь горел как в огне.

Поднеся руку ко лбу, Стас ощутил пот. Он был весь мокрый, и пот струился ручьями, стекая на пол.

Его колотило как в припадке. Станислав упал на пол и обхватил себя руками, силясь хоть как-то унять дрожь в теле. Да что же это с ним такое происходит, что за проклятье?

Проклятье? Ростов внезапно замер на мгновение, осененный неожиданной мыслью. Что если это и в самом деле проклятье? Проделки этого поганого старика? Если это действительно так, то…

Стас не успел даже домыслить, что будет за этим «то». Он вдруг осознал свое полное бессилье против своего врага. И, в самом-то деле, что он сможет ему сделать? Прийти набить морду? Свернуть шею? Но это уже чистый криминал. И как он будет объяснять свои действия полиции? Этот старый хрыч владеет даром проклятья, и навел на него порчу? Или загипнотизировал его? Да за такие речи ему самое место в сумасшедшем доме, независимо от того, правда ли это или же нет.

Вытянув руку, Станислав ухватился рукой за батарею. В доме паровое отопление, мелькнула в голове у Стаса неуместная мысль. Подтянувшись, он сел. Затем взялся за подоконник и поднялся на ноги. Выглянул за окно. Смеркалось, но было еще достаточно светло, чтобы разглядеть, что творится вокруг. Но вокруг ничего не творилось. Он увидел соседский дом и заросли травы.

Неужели же это и в самом деле Катавасов? Если он обладает такими способностями… Но как он вообще это делает? Сделал куклу из соломы, похожую на него, и теперь втыкает в нее иголки? Кажется, такое практикуется среди колдунов Вуду. Но здесь же не Африка, не Центральная Америка или где там еще распространено подобное «искусство».

Колдун Катавасов – почему-то теперь Ростов начинал в это верить. Когда к тебе самому применяют нечто, из ряда вон выходящее, поверишь во что угодно. Хоть в черную магию, хоть в переселение душ. Хоть в Бога, хоть в дьявола.

Стас, шатающейся походкой, отошел от окна. Дошел до стола и, ухватившись рукой за спинку стула, сел. Он тяжело дышал, пот продолжал струиться по его лицу.

Проклятый старик! Да чтоб он сдох, гадина!

Но, но ведь это же все недоказуемо. Не то, что для суда, а просто по-человечески. Что если в данный момент Катавасов вообще не при чем? А у него просто неполадки со здоровьем. Тебе лечиться надо, Станислав, а не искать виновных. Или ты действительно поверил, что старик является колдуном, наложившим на тебя порчу? Да, здравомыслящий, образованный человек, быстро же ты спасовал перед тем, что не укладывается в твоих понятиях. Суеверный страх сильнее трезвого ума.

Ростов сидел, откинувшись на спинку стула, и уставившись в экран монитора. Он смотрел в одну точку, пытаясь сконцентрироваться, собрать свои мысли воедино. Значит, все это совпадение? Нет уж, извините, не верил он в такие совпадения. Таких совпадений просто не бывает.

А что бывает? Колдовство, черная магия, сглаз, проклятия? Это еще невероятней веры в слепой случай.

Но чем больше Стас успокаивал себя, тем больше ему вспоминались подобные случаи и рассказы о них, которые ему доводилось в свое время слышать. Истории, страшилки, фильмы ужасов, предания – все это одного поля ягоды. Но факты? Доказательства?

А факты и доказательства он получил только что, но вот не желает он в них верить и принимать их в качестве таковых. Слишком они неправдоподобны.

И что куда более важно и весомо – это то, что слишком они ужасны. Потому что если все это правда, то реальней мир куда страшнее и неизведанней, чем считает любой ученый или философ.

Внезапно стол, за которым сидел Станислав, завибрировал. Вибрация поначалу была настолько слабой, что он ее даже не заметил, вернее, не осознал, что происходит. Ростов просто увидел, что монитор его ноутбука слегка дрожит.

Стас неосознанным движением положил руки на стол, и ощутил, что тот вибрирует. Именно этим и объяснялось дрожание ноутбука. Но не объяснялась сама вибрация. Отчего она возникла? Может быть мимо дома проехал тяжелый и большой грузовик? Но нет, никакого грузовика не было. Иначе Станислав бы его услышал. Землетрясение? Да откуда же здесь может быть землетрясение?

Ростов отпрянул от стола, вместе со стулом. А что если это и вправду землетрясение? В сегодняшнее время каких только катаклизмов не бывает.

Каждый ребенок знает, что если случится землетрясение, то первым делом нужно выбегать из дома на открытое пространство. Для того чтобы на твою голову не обрушился потолок. Однако Стас сильно сомневался в том, что в своем теперешнем состоянии сумеет это сделать. Да он и до двери-то не добежит.

Но едва только Станислав убрал руки от стола, толчки прекратились, однако ноутбук продолжал вибрировать. Следовательно, это не землетрясение, а что-то случилось именно со столом.

Что происходит?

Ноутбук начал медленно сползать к краю стола. Еще немного и тот грохнется на пол.

Инстинкт сработал быстрее разума. Ростов рванулся вперед и подхватил свой «рабочий инструмент» как раз в тот момент, когда тот начал свое падение со стола.

А стол продолжал вибрировать, и вибрация становилась все сильнее. Казалось, что ножки стола пытаются оторваться от пола.

Совершенно неосознанным, машинальным движением Стас захлопнул ноутбук и прижал его к своей груди. И лишь только в этот момент он осознал, что озноб и жар у него прошли. Как и до этого, когда начиналась новая напасть, старая оставляла его. Что это, опять совпадение или странная необъяснимая закономерность?

Что за чертовщина здесь происходит?

Внезапно стол подпрыгнул сантиметров на пять вверх, словно какая-то невидимая сила ударила из-под земли по деревянному полу.

Станислав вскочил на ноги и, не выпуская из рук ноутбука, проворно отпрыгнул в сторону. Двигался он легко и точно, никакого нарушения координации, никаких головокружений. И никаких болей.

И тут вдруг произошло нечто совершенно невероятное; стол вдруг встал на две ножки, словно собака, делающая стойку на задних лапах, и совершил прыжок. Ножки оторвались от пола, и весь вес стола переместился на другие две ножки.

Ростов вскочил на диван и взобрался на его спинку, всерьез опасаясь того, что стол бросится на него. В глазах застыл ужас, а левая рука продолжала прижимать к телу ноутбук. Однако стол запрыгал в другую сторону, и стал совершать замысловатые па, двигаясь по комнате.

Стул, на котором только что сидел Стас, задрожал и, ковыляя, неуклюже двинулся следом за столом.

Расширенными глазами Станислав наблюдал за ожившей мебелью. В его голове промелькнули кадры из какого-то фильма о полтергейсте. Точно такие же прыгучие предметы, взрывающиеся стекла и лампочки, бестелесный дух, носящийся по комнате.

Диван под его ногами задрожал. С воплем Ростов соскочил на пол и, стараясь не столкнуться со столом и стулом, метнулся в кухню. Укрывшись за стеной, он некоторое время пытался перевести дыхание, боясь заглянуть обратно. Сердце колотилось в груди, наверное, не менее ста раз в минуту.

Грохот из комнаты известил о том, что мебель продолжает безумствовать и, судя по звуку, к дикому танцу присоединялись и другие предметы.

Что за дьявольщина здесь творится, мелькнула в голове Стаса истеричная мысль. Он осторожно заглянул в комнату. Стол со стулом продолжали скакать по полу, причем стул держался позади стола, словно теленок, спешащий за матерью. Диван, на спинке которого минуту назад пытался спастись Станислав, теперь тоже буйствовал. Его спинка то складывалась, то раскладывалась, как будто кто-то невидимый проверял его работоспособность.

Послышался дребезжащий звон, и Ростов метнул взгляд на оконное стекло. Оно дрожало вместе с рамой, явно желая высвободиться и присоединиться к танцу мебели. Старомодная форточка в верхней части окна распахнулась, но тут же обратно захлопнулась. Помедлив секунду, она снова пришла в движение и теперь распахивалась и закрывалась непрерывно.

- Прекратите! – вдруг неожиданно для самого себя заорал Стас, и изумился самому себе. Его голос звучал истерично, а это значило, что нервы сдали окончательно. Но ему никто не собирался отвечать. Казалось, вся комната смеялась над ним, и эта иллюзия усиливалась благодаря непрестанному дрожанию стекла, которое, и в самом деле напоминало противоестественный смех.

Глава 23

Глава XXIII

НА ГРАНИ

Держась одной рукою за косяк, а второй продолжая прижимать к себе ноутбук, Стас крутил головой по сторонам, бросая полубезумные взгляды на то, что еще совсем недавно было неподвижной частью обстановки дома. Его разум, столкнувшись с необъяснимым, готов был поверить во все, что угодно. Да ему, собственно, было совсем не до того, чтобы искать какое-то разумное объяснение.

Он попятился назад и снова оказался в кухне. Между нею и комнатой не было двери, о чем Станислав сейчас весьма жалел. Ему нечем было даже отгородиться от этого кошмара, от которого он чувствовал, что сходит с ума. Куда, где ему спрятаться?!

Кухонный стол за его спиной издал знакомый вибрирующий звук, и Стас ощутил, как сердце в его груди на мгновение замерло. Почти одновременно с этим звуком кухонный буфет тоже задрожал. Стоявшие в нем бокалы издали мелодичный перезвон. А затем в кухне началось то же самое, что и в комнате. Предметы ожили.

Стол продолжал вибрировать, но в пляс пока не пускался. Вместо этого из него выдвинулся ящик, и в Ростова полетели вилки, ложки и ножи.

Прикрываясь своим драгоценным ноутбуком, и крича, словно маленький ребенок, Станислав упал на пол и пополз, стараясь убраться с траектории полета столовых инструментов. Ноутбук мешал ползти, и Стас его выронил. Все вокруг ходило ходуном: хлопали дверцы шкафов, буфетов, звенели стаканы, тарелки, оконные стекла. Стояла какофония, от которой несчастный копирайтер не знал, куда деваться. Он закрыл уши руками, но это не помогло. Тогда он принялся ползти по полу, двигаясь как червяк, используя в основном свои ноги. Руками он закрывал лицо и голову. Он полз к входной двери, интуитивно надеясь на то, что снаружи этого дьявольского кошмара не будет.

Страх сковал его тело, и когда Станислав попытался встать на ноги, те отказались его держать.

По кухне запрыгали табуретки. Одна из них угрожающе направилась прямо к Ростову, словно желая прыгнуть на него. Вопя от ужаса, он выбросил левую ногу вперед, и пинком отбросил табуретку в сторону. Та упала на пол и осталась лежать неподвижно.

Стас снова пополз к спасительной двери. Добравшись до нее, он вытянул руку, и стал нащупывать дверную ручку. В панике это сделать оказалось не так легко. К тому же дверь была заперта изнутри на засов, и потребовалось несколько бесконечно долгих секунд, чтобы с ним справиться.

Наконец, когда Станиславу уже стало казаться, что дверь не откроется никогда, замок наконец-то щелкнул. Повернув ручку, Ростов буквально вывалился наружу.

Снаружи было светлее, чем это казалось из окна дома. Захлопнув за собой дверь, Стас сел на ступеньках, безумным, блуждающим взором озираясь по сторонам. Прямо напротив него был забор, отгораживающий двор от улицы. И над забором виднелся силуэт чьей-то головы.

Упершись руками в ступеньки и, не отводя взгляда от головы, Станислав поднялся на ноги. Это голова могла принадлежать только одному человеку.

Он не ошибся, за забором стоял Степан Катавасов. Его глаза смотрели прямо на Ростова и, казалось, прожигали того насквозь.

Кулаки Стаса сжались сами собой. Ну, конечно же, это опять он, ненавистный проклятый старый колдун, гипнотизер или кто он там был.

Сделав шаг вперед, Станислав заорал что было сил:

- Будь ты проклят!

С этими словами он бросился вперед, но уже через два шага споткнулся и растянулся на дорожке. Чертыхаясь, и кляня Катавасова на чем свет, Стас поднялся на ноги, но головы над забором уже не было.

Собрав все свои силы, Ростов припустил бегом и подбежал к забору. На улице никого не было. Лишь только его джип одиноко стоял на своем месте.

Нет, старик не мог ему померещиться, но и не мог так быстро убежать.

Стас выбрался за калитку. Никого. Он бросил взгляд направо и налево, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. Улица была совершенно пуста. Одно из двух; либо этот проклятый старик где-то затаился, наблюдая за ним из какого-нибудь укромного местечка, либо у него была галлюцинация, возможно, внушенная все тем же Катавасовым.

- Я доберусь до тебя! – вновь заорал Станислав, чувствуя, как ярость и ненависть затмевают его разум. И, в то же время, он осознал, как же беспомощно, должно быть, прозвучала его угроза. Наверняка этот старик сейчас смотрел на него и молча смеялся.

Чувствуя, что его дальнейшее пребывание на улице бессмысленно, Ростов повернулся и вошел обратно во двор.

Решиться вернуться в дом оказалось не так-то просто. Однако Стас был уверен, что с уходом Катавасова прекратились и буйства. Тем не менее, открыть дверь и перешагнуть порог стоило немало трудов и внутренней борьбы.

Дом встретил его тишиной. Мебель больше не танцевала, предметы не летали по воздуху, а стекла не звенели в своем сатанинском смехе. Можно было бы подумать, что все это Станиславу просто померещилось, если бы не разбросанные по кухне ложки, ножи и вилки, среди которых лежал ноутбук.

Ростов зажег свет и прислонился к стене. Его взгляд не отрывался от валяющихся на полу предметов. Черт побери, один из этих ножей вполне мог вонзиться в него.

Стас оттер пот со лба и подумал о том, что колдун ли Катавасов или же нет, но, так или иначе, он владеет даром телекинеза. А это уже, само по себе, не менее невероятно и не менее сверхъестественно, чем чародейство.

Нагнувшись, Станислав подобрал с пола свой ноутбук. Он выглядел неповрежденным, хотя неизвестно, работал ли.

Собрав разбросанные предметы, Ростов, в мыслях, твердо решил для себя, что если произойдет еще что-либо из ряда вон выходящее, он тут же выскочит на улицу и бросится искать этого Катавасова, и если тот попадется ему в руки, то он, честное слово, просто проломит ему голову. Ей Богу, Стас сейчас находился в таком состоянии, что запросто бы это сделал, чем бы это ему не грозило. Вся его ненависть сосредоточилась на этом человеке, и он искренне желал ему смерти.

Однако время шло, а ничего не происходило. Станислав вошел в комнату. Там все выглядело тихо и мирно, и лишь только стоящие не на своем месте стол и стул свидетельствовали о том, что в комнате происходило то, что не должно было происходить.

Подойдя к окну, выходящему на улицу, он принялся всматриваться в сумрак, ожидая, что Катавасов покажется снова. Но ничего не увидел.

Не без страха сев на диван (подсознательно ожидая, что тот начнет выкидывать новые фокусы) Ростов принялся ждать. Время тянулось мучительно медленно и, либо старик выжидал, либо он действительно ушел, и на сегодня сюрпризов больше не будет.

Нет, этот недоделанный экстрасенс его не победит. Кем бы он ни был, но Стас не сдастся. Война объявлена, и он просто обязан показать этому старому козлу, что тот не на того напал, и выбрал себе дичь не по зубам. Старик не сломает его.

Станислав даже не осознавал того, что его пальцы, сами собой, все сильнее и сильнее сжимали покрывало, на котором он сидел, а когда заметил это, то едва сумел заставить себя разжать их. Плохой признак, означающий, что он находится в крайнем нервном напряжении. Надо каким-то образом взять себя в руки и успокоиться.

Он снова решил включить телевизор. Пусть всего несколько каналов, пусть рябь на экране, но это все же лучше, чем сидеть в полной тишине, которая так давила на психику.

Помехи на экране раздражали, но он даже не пытался рассмотреть, что там происходит. Звук был, но смысл просто не доходил до Ростова. Ему достаточно было того, что кто-то говорит в комнате. Это было лучше, чем полная тишина, и создавало иллюзию, что он не один в этой Богом забытой дыре на краю земли.

Около одиннадцати часов он решил попробовать лечь спать. Мысль безумная, учитывая то, что ему пришлось пережить, но все же… Ему просто нужен был отдых. К тому же, ему пришла в голову мысль не выключать электричество. Пусть создается впечатление, будто Стас не спит.

К своему собственному удивлению, он, едва его голова коснулась подушки, почувствовал, как сон обволакивает его разум. Усталость, накопленная за последние дни, взяла верх над Станиславом, и его организм сдался, отказавшись сопротивляться погружению в бессознательное состояние.

Проснулся он следующим утром довольно поздно и, как это ни странно, почувствовал себя вполне отдохнувшим и бодрым. Это было ощущение, которое он, казалось, не испытывал уже целую вечность. Солнце светило в окно, а под потолком все еще горела лампочка.

Некоторое время Стас неподвижно лежал, не в силах поверить в то, что эта ночь прошла без приключений, что его сон больше никто не потревожил. Он продолжал лежать, ожидая подвоха. Какого именно, он не знал, появления ли в окне оборотня или же того, что диван под ним начнет дикую пляску, а стоящий неподалеку стул прыгнет прямо на него, в попытке проткнуть своими ножками. Но, в любом случае, ничего не происходило. Пустой старый дом, который его новый владелец наверняка сломает, если надумает переезжать сюда. Впрочем, Ростов сильно сомневался, что Антон Масляков когда-нибудь захочет перебираться в эту дыру.

Встав с постели, Станислав первым делом выглянул в окно. Никого. Похоже, что все свои шуточки Катавасов устраивает по ночам, а с восходом солнца его активность спадает. Прямо как у вампиров или какой другой нечисти.

Одевшись, Стас вышел на крыльцо. Прохладный воздух освежал, но заставлял ежиться. На улице было пустынно и тихо. А интересно, подумал, Ростов, чем занимаются здесь местные жители, чем они кормятся? Кроме сельского хозяйства здесь вряд ли можно найти другой способ добычи себе пропитания.

Джип по-прежнему стоял у забора, и Станислав принялся внимательно осматривать его. От таких сумасшедших, как Катавасов можно ожидать чего угодно. Например, он мог поцарапать машину, разбить в ней стекла, проткнуть колеса. Но нет, его «Паджеро» выглядел целым и невредимым. Может быть, старику и не приходила в голову подобная мысль а, может быть, это был просто не его метод.

Стас подергал все пять дверей и убедился в том, что они заперты. Все было так, как он и оставил. Ну, хоть с машиной все в порядке.

Вернувшись в дом, он почувствовал, как чувство страха снова подкрадывается к нему. Нет, определенно этот дом действовал ему на нервы. И это еще было мало сказано. Он буквально сводил с ума. В голове вновь забилась мысль о том, чтобы все бросить и бежать отсюда. Все равно куда, в город, за границу, на Марс. Лишь бы там не было Катавасова. Тьфу ты, даже сама фамилия звучала противно, хотя и непонятно, от какого слова она произошла.

Легкий завтрак придал сил, хотя он почти и не почувствовал его вкуса. А вот чашка кофе подняла настроение. Кофе всегда действовало безотказно. Мысли Станислава почему-то свелись к телевизору. Интересно, а нельзя ли сделать что-нибудь, чтобы этот ящик нормально показывал? Например, настроить антенну? Он не сомневался в том, что причина именно в ней, и что та рогатина на крыше не может обеспечить хорошего приема. Но, все-таки, может быть ее свернуло ветром? Кто знает, а что если ее немного подкорректировать, может сигнал станет ловиться лучше.

Стас вышел из дома и, отойдя к забору, посмотрел на крышу. Антенна одиноко торчала на чердаке и имела довольно жалкий вид. Честно говоря, глядя на нее, Станислав не испытывал большого оптимизма. Выглядела такая конструкция не слишком обнадеживающе.

Перед Ростовым стояла задача, как забраться на эту крышу.

Глава 24

Глава XXIV

НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

Глядя на себя со стороны, Стас невольно подумал о том, какого лешего ему понадобилось от этой антенны. Это в его-то положении, с его проблемами думать о каком-то там телевизоре?! Когда почти вся мебель накануне вечером была готова наброситься на него? Ни одному нормальному человеку, в такой ситуации, даже не придет в голову смотреть телевизор, а уж тем более, заниматься настройкой антенны.

Все правильно, ни одному. Но Станислав не хотел быть таким как все. Если за ним сейчас наблюдает старик, то пусть он думает, что его куда больше занимают другие проблемы, нежели ожившая мебель или оборотни, скачущие у него во дворе. Вот тогда он решит, что имеет дело с куда более мужественным человеком, чем он думает и, возможно, придет к выводу, что все его фокусы на Ростова почти не действуют. Что он не на того напал.

А что, хорошая мысль. Стас восхитился собственной смекалкой. Однако, вопрос о том, как забраться на крышу, оставался открытым.

Глядя задумчиво на дом, он вдруг вспомнил, что в первый день своего пребывания, когда он обходил дом вокруг, видел деревянную лестницу. Зайдя за строение, он увидел, что не ошибся. М-да, лестницей это сооружение можно было назвать с большой натяжкой. Вернее, раньше это, может быть, и была лестница, но теперь это были две гнилые палки, с такими же трухлявыми перекладинами, соединяющими их.

Нагнувшись, Станислав поднял конструкцию и внимательно осмотрел со всех сторон. Он живо представил себе, как поднимается по этим ступенькам и как они с треском ломаются под ним, а сам он летит вниз. Да, картина не слишком оптимистичная.

Прислонив лестницу к стене дома, он осторожно поставил ногу на нижнюю ступеньку. Если она сейчас сломается, то нечего и думать о том, чтобы по ней подняться. Но ступенька держала. Стараясь наступать поближе к краям, осторожно, шаг за шагом, Ростов стал подниматься по ступенькам.

Лестница скрипела под ногами, но держала. Стас ступил на крышу. Ничего примечательно, это был обычный шифер, весь обшарпанный, а местами и лопнувший. Да, сразу видно, что прежние хозяева не удосужились сделать нормальное покрытие своему дому. Казалось, что шифер, на котором он стоял, может в любой момент лопнуть, и он просто провалится в комнату, а точнее, в кухню, над которой он в этот момент находился.

Он сделал шаг. Ничего не произошло. Сделал второй. Шифер захрустел, но не лопнул, крыша под ним не разверзлась, словно зев, ведущий в преисподнюю.

Станислав с опаской приблизился к антенне. Вблизи она выглядела еще более убогой, чем на расстоянии. Ржавые усики крепились к поперечине такими же ржавыми болтами. Одного взгляда на это «чудо техники» было достаточно, чтобы понять, что его не покупали в магазине, а собрали довольно неумелыми руками из подручных материалов лет тридцать, а то и сорок назад.

Ростов все еще возился с антенной, когда со стороны улицы его окликнул женский голос.

- Высоко же ты забрался!

Он обернулся на голос, и увидел, что рядом с его машиной стоит Алиса.

- Доброе утро!

Доброе, фыркнул про себя Стас, что ж, если учесть то, что это была единственная ночь, в которую он сумел выспаться, то, пожалуй, утро можно назвать и добрым.

- Здравствуй.

Станислав оторвался от работы, так как почувствовал себя неловко под взглядом Алисы.

- Обживаешься? Как я полагаю, сегодняшняя ночь прошла для тебя спокойно?

Ростов скрипнул зубами, но ничего не ответил.

- Я проходила мимо и увидела тебя.

В ответ Стас пробормотал что-то себе под нос. Неприятное чувство не исчезало. Ему казалось, что если рядом Алиса, значит, где-то рядом был и Катавасов. Он понимал, что не справедлив к женщине, которая, можно сказать, спасла его от умопомешательства, но ничего не мог поделать со своими чувствами.

- Пытаешься починить антенну?

- Угу.

- Здесь нужна спутниковая, а такая самоделка ничего ловить толком не будет.

Станислав фыркнул, однако, Алиса была «продвинутая» в таких вопросах. Впрочем, по-другому быть и не могло, ведь она же тоже приехала сюда из города.

- Погоди, я сейчас спущусь и открою тебе.

Ростов слез с крыши и щелкнул замком. Алиса вошла во двор. Она увидела, что Стас старается избегать встречаться с нею взглядом, и это показалось ей подозрительным.

- Что-нибудь случилось? – спросила она. – Были опять визиты?

Станислав взглянул на Алису, и внезапно испытал чувство вины перед ней. Это разозлило его еще больше.

- Опять оборотень?

- Нет. Полтергейст.

- Что? – не поняла Алиса.

- Полтергейст. Не слышала разве о таких вещах? Когда внезапно оживает вся мебель в доме.

- Слышала.

- Ну вот.

Она смотрела на него, широко раскрыв глаза.

- Ты уверен?

На губах Ростова промелькнула ухмылка. Он рассказал подробно все, что с ним произошло. В глазах Алисы появился ужас.

- Кто, по-твоему, это сделал?

- Да уж ясно кто. Я сам видел, как он стоял за забором.

Стас выругался.

- Он что, способен и на такие выходки?

Женщина молча кивнула.

- В таком случае, скажи, чего еще от него можно ожидать?

- Да всего, чего угодно. Это колдовство. Не гипноз, не внушение. Это гораздо более опасные вещи, с которыми играть просто нельзя. Он же может просто остановить твое сердце.

Выражение гнева пробежало по лицу Станислава.

- Обломается. Я знаю, чего он хочет. Он просто пытается выжить меня отсюда. А вот хрен ему!

- Да что ты такое говоришь?! – воскликнула Алиса. – Не безумствуй. Ты даже не представляешь себе, с чем ты имеешь дело!

- Все, что я знаю, это что я имею дело с грязным старикашкой, который пытается меня запугать. Но я не какая-нибудь трусливая деревенская размазня, подверженная суеверным страхам. Меня этим не возьмешь.

Алиса вдруг схватила его обеими руками за предплечье.

- Стас, одумайся, - произнесла она. – Ты имеешь дело с силами, которые не в состоянии постигнуть, не то чтобы противостоять им. Ни один человек не может этого выдержать. Это борьба с силами, против которых человек не способен ничего противопоставить. Не зря же говорится, что самый слабый из бесов обладает таким могуществом, что способен одним своим когтем перевернуть Землю. Единственный, кто может противостоять князю тьмы – это Бог. И только он способен тебя защитить от того, с чем ты столкнулся. Но ты не веришь в Бога, следовательно, и обращаться к нему не захочешь. Но даже если и обратишься, это вовсе не значит, что Господь тут же исполнит твою просьбу. А уж если не обращаться…

Станислав рывком высвободил свою руку и с вызовом посмотрел на Алису.

- Никто не сможет выжить меня отсюда, пока я сам не захочу уехать. И никакие силы, будь они хоть дьявольские, хоть еще какие, не одолеют меня.

- Безумный! – воскликнула женщина. – Это гордыня в тебе говорит, бесовская гордыня.

- Да мне все равно! Для тебя это гордыня. А для меня это чувство собственного достоинства. Я никогда ни перед кем не пасовал, тем более, перед каким-то старикашкой, будь он хоть самим дьяволом. Если Бог так любит людей, если он на стороне добра, то пусть тогда поможет мне без того, чтобы я перед ним унижался. Пусть проявит свое милосердие и остановит этого старого сумасшедшего.

Стас произнес эти слова с яростью, а затем, быстро повернувшись, снова полез на крышу. Алиса закрыла глаза и осталась стоять на месте. На лице ее было написано страдание.

- Пусть проявит свое милосердие, пусть защитит меня, сотворит чудо! Но пусть сделает это явно, так, чтобы я не смог усомниться в том, что это сделал именно он. Люди привыкли списывать все случаи и совпадения на чудеса Божьи. А это никакие не чудеса. Это все фортуна, везенье, удача.

Станислав распалялся все больше и больше. Он взобрался на крышу и теперь, с перекошенным от злости лицом, в ярости дергал руками антенну, словно хотел ее оторвать. Он перенес упор на одну ногу, отставив ее назад. Стоять было неудобно, поскольку крыша была сделана коньком. Внезапно нога соскользнула. Стас потерял равновесие и зашатался. Под его правой ногой что-то хрустнуло. Ростов выпустил антенну, взмахнул руками и стал заваливаться назад. В течение нескольких секунд, которые показались ему вечностью, Станислав балансировал, тщетно пытаясь сохранить равновесие. Затем испустив резкий и испуганный крик, он рухнул вниз. Упав на спину, он почувствовал сильный удар и ощутил острую боль, пронзающую ему спину и грудь.

Видевшая это падение Алиса вскрикнула от ужаса и, сорвавшись с места, бросилась за угол дома, туда, где исчез Стас. То, что она увидела, заставило ее прижать руки ко рту, чтобы заглушить рвавшийся из нее вопль. Станислав лежал на земле, возле дорожки, опоясывающей дом, а из его груди, с правой стороны, торчал длинный окровавленный железный штырь.

- О, Господи, Стас! – истошным голосом закричала женщина, не сводя с Ростова обезумевшего взгляда.

Станислав с трудом приподнял голову и посмотрел на штырь. Его разум отказывался верить в то, что эта штука торчала из его тела. Он попытался сделать вдох, и все его тело пронзила резкая боль. Он закашлялся, и из его рта потекла кровь. Стас обессиленно уронил голову, которая с глухим звуком ударилась о землю. Все, подумал он, это смерть. Но как же не хочется умирать, как же это страшно. Более того, он не может умереть, ведь с его смертью умрет и весь мир. Так кричал ему его разум, его здравый смысл.

Он лежал, глядя в голубое небо над своей головой. Одинокие редкие облака проплывали по этой голубизне. Как же все-таки прекрасна жизнь и окружающий его мир, и почему же он этого никогда не замечал? Не осознавал по-настоящему, и не умел просто жить, не думая о бытовых, материальных и других проблемах.

Голубизну неба загородило темное пятно. Это была голова Алисы. Ее лицо расплылось пред взором Станислава, но ему все же удалось разглядеть слезы, катящиеся по щекам женщины. Алиса опустилась на колени рядом со Стасом.

- Господи, что же это! – воскликнула она.

Протянула руку к штырю, торчащему из груди мужчины, но тут же отдернула ее. Алиса не знала, что делать, и чем помочь умирающему. Штырь был ржавый, и был вбит в землю уже давно, очевидно когда-то к нему привязывали кусты рассады или еще что-нибудь в этом роде. Прежний хозяин забыл убрать его или же просто не посчитал нужным это сделать. Вряд ли он мог предположить, что этот проржавевший прут станет причиной гибели человека.

- Гибели? Неужели же Станислав умрет? Сама мысль об этом была для Алисы невыносима. Он не должен умереть так, в таком состоянии души, в крайнем озлоблении на Бога и вообще на все. Она чувствовала себя отчасти виновной в том, что произошло. Ведь если бы она не завела этого разговора, возможно, ничего бы не случилось. Алиса пыталась образумить Ростова, а вместо этого озлобила еще больше, ввела его в состояние крайнего раздражения. Нет, он не должен умереть. Только не с такими чувствами.

Что делать, бежать за врачом, звонить в «скорую»? Но его нельзя оставлять одного. Если она отлучится, то он наверняка умрет за это время. Она не была уверена, что в местной больнице ему смогут оказать необходимую помощь, а на приезд «скорой» потребуется несколько часов.

Она сама должна оказать ему первую помощь, но не знала, как это сделать.

Правая рука Стаса медленно поднялась и ухватилась за штырь. Но сил выдернуть его у него не было. И вообще, можно ли в такой ситуации извлекать посторонний предмет из раны? Рана закрыта, а если вытащить штырь, не истечет ли он кровью? Но и оставлять кол в теле было нельзя. Как же быть?

Станислав снова попытался выдернуть штырь из своей груди, но не смог даже сдвинуть его с места.

Алиса подняла голову к небу, и на ее лице появилось выражение крайнего страдания.

- Господи, помоги! – произнесла она и, взявшись обеими руками за штырь, выдернула его из груди мужчины. Стас испустил сдавленный крик, судорожно дернулся от боли, слегка приподнялся, но тут же упал обратно.

С отвращением отшвырнув окровавленную железку в сторону, Алиса положила ладонь правой руки на грудь Станислава, пытаясь зажать рану. Она чувствовала, как кровь толчками бьется о ее ладонь, пытаясь выплеснуться наружу.

Глава 25

Глава XXV

ИСЦЕЛЕНИЕ

Словно электрический разряд прошел через руку Алисы. Осознание того, что у нее на руках умирает человек, в чьей гибели косвенно виновата она сама, буквально сводило женщину с ума. Она не могла его спасти. Ее собственное бессилье тяжелым грузом навалилось на ее плечи, вводя в состояние ужаса.

Она снова подняла вверх голову, как будто в надежде увидеть там того, кого нельзя увидеть, и произнесла:

- Господи Боже, молю тебя, не дай умереть этому человеку! Только не сейчас, не в таком состоянии души. Не дай ему прийти к тебе на суд в состоянии неверия и крайнего озлобления. Не погуби, Господи, его заблудшую душу. Он слаб, как и все мы, беспомощен перед могуществом князя тьмы, как и все люди. Господи, дай ему шанс на покаяние и исправление. Он столкнулся в неравной борьбе с силами бесовскими, с которыми не хотел иметь дела. Что может человек противопоставить им? Господи, ведь не с тобой он боролся, а с тем, на чьем пути он оказался, сам того не ведая. Господи, прояви свое милосердие, и снизойди к нам грешным. Молю тебя, услышь молитву мою, грешную, спаси его! Если он сейчас умрет, то как раз и случится то, чего добивались темные силы. Он станет их жертвой. Не допусти этого! Господи, ты его единственная надежда, не отвергни его. Не дай погибнуть рабу твоему Станиславу. Дай ему шанс прийти к тебе. Не погуби!

Кровь пульсировала под ее рукой. Артериальное давление пыталось вытолкнуть ее из раны, а вместе с нею и саму жизнь. Ростов лежал неподвижно, глядя угасающим взором на Алису, и та внезапно почувствовала, что в нее входит какая-то энергия. Что-то вошло в нее извне, и заполняло теперь все нутро, как будто накапливаясь в огромный сгусток. Алиса ощутила, как в душе у нее растет вера, и как будто чей-то голос произнес: «Просите, и дастся вам». И она вспомнила евангельские строки о том, что все, чего не попросит человек, с верою, то сбудется по его просьбе. Если будете иметь веру с горчичное зерно, то если прикажете горе перейти море, то будет, как вы скажете.

Алиса сделала глубокий вдох.

- Господи, если будет на то воля твоя, именем Господа Иисуса Христа, говорю тебе, рана, заживи!

И Алиса закрыла глаза.

Что-то происходило. Энергия, накопившаяся в ней, стала вырываться наружу. Женщина явственно ощутила, как она выходит из нее через ладонь, прижатую к груди Стаса. Снова поток невидимой энергии. Но теперь он шел не из нее, а через нее. Как будто бы она стала проводником, при помощи которого кто-то незримый посылал невидимую волну в тело умирающего.

Грудь Станислава стала ритмично подниматься и опускаться под рукой Алисы. Дыхание мужчины стало выравниваться. Алиса широко раскрыла глаза и встретилась с взглядом Ростова. Какое-то неуловимое изменение было в нем. Взгляд больше не был угасающим. Казалось, будто бы жизненные силы возвращались к умирающему. Энергия продолжала проходить через тело Алисы, наполняя ее саму мощью и, в то же время, напротив, отнимая ее собственные силы.

Плоть под ее ладонью шевелилась. Да, в ране происходили какие-то изменения. Больше не ощущались толчки крови, а наоборот, что-то входило из ее руки в рану. Медленно, очень медленно, Алиса стала убирать ладонь. Когда ее взгляду открылось то место на груди, из которого еще минуту назад торчал штырь, она замерла, а ее глаза распахнулись еще шире в изумлении. Кровь перестала течь из раны. Более того, сами края раны теперь срастались.

Рана зарастала.

Алиса убрала руку. Нет, это не было плодом ее воображения, и зрение ее не обмануло. Рана заживала. Внезапно время как бы застыло на месте, и женщина потеряла ему счет. То, что происходило на ее глазах, было настоящим чудом.

Господи, Господи, мысленно повторяла она. Никакие другие слова не приходили ей на ум. Евангельское чудо исцеления, которое она никогда не видела собственными глазами. Факт, а не иллюзия.

Теперь на том месте, где только что была проникающая рана от металлического штыря, была гладкая кожа, вокруг которой запеклась кровь. Свидетельство того, что трагедия произошла на самом деле.

Внезапно поток энергии, шедший через ее тело, иссяк. Да, это было именно такое ощущение, как будто кто-то невидимый повернул выключатель. И вместе с подачей исчезли и собственные силы Алисы. Она почувствовала, как у нее закружилась голова, и беспомощно повалилась на стену дома. Глаза сами собой закрылись.

- Господи Всемогущий, - прошептала она, подняв руку и перекрестившись. – Ты услышал меня! Не дал ему погибнуть. Слава Тебе!

Лежа на земле, Стас заморгал. Он не понял, что произошло, лишь только ощутил, что пронизывающая острая боль в груди исчезла. Умираю, подумал он, тело утратило чувствительность, а это значит, что сейчас начнет затухать и разум. Но это совсем не походило на умирание, хотя Станислав не мог знать, что, на самом деле, чувствуют умирающие. Но он чувствовал свое тело. И силы возвращались к нему. Окружающие предметы вновь приобретали четкость. А это значит…

Голова сама собой повернулась на бок, и он увидел лежащий неподалеку от него окровавленный штырь, который Алиса извлекла из его тела.

Он сделал глубокий вздох. Дышалось свободно, и боль не пронзала легкое. Слегка приподняв голову, он увидел Алису, сидевшую, прислонившись к стене дома. Ее глаза были закрыты, но по щекам катились слезы. А на губах была улыбка. Что произошло?

Стас скосил глаза и посмотрел на рану. Он ожидал увидеть кровавую дыру в своей груди, в том месте, откуда был выдернут штырь. Но раны не было. Была только окровавленная рубашка, слегка съехавшая в сторону и обнажившая то место, из которого минуту назад торчал кол.

Приподняв руку, Станислав коснулся своей груди. Он очень удивился тому, что рука его слушается. Пальцами он провел по тому месту, где должна была быть рана. Пальцы нащупали кожу и слипшиеся от крови волосы.

Он приподнялся на локтях. По всем расчетам боль должна пронзить все его тело. Она должна была быть настолько сильной, что он непременно рухнет обратно. Но боли не было совсем.

Сидевшая напротив него Алиса тоже открыла глаза и как-то по-особому посмотрела на Ростова. Затем она медленно подтянула под себя ноги и поднялась. Шатаясь, она оперлась рукой о стену, чтобы не упасть снова.

Стас сел, ничего не понимая. Он смотрел то на Алису, то на свою грудь. Что она сделала с ним?

- Я жив? – выдавил он из себя. – Но как?

Он попытался правой рукой нащупать на спине место, куда вонзился штырь. Вместо этого нащупал лишь дыру в рубашке. Сама рубашка была набухшая от крови. От его крови. Которая вытекла из раны на спине. Из того места, которым он напоролся на кол.

Самой раны не было. Так же, как ее не было и на груди.

Станислав дышал, с каждым вздохом с ужасом ожидая того, что боль снова вернется. Но она не возвращалась.

Как это может быть?

Он не знал. Что это, чудо? Без сомнения. Ничем иным это нельзя было объяснить.

И тут он понял. Понял, что произошло то, во что он никогда не верил. То, что так упорно отвергал всю свою сознательную жизнь. Произошло чудо. Евангельское исцеление. Каким-то образом Алиса, эта странная женщина, исцелила его. Немыслимым, невероятным, не укладывающимся в голове Стаса образом она это сделала.

Медленно и осторожно он поднялся на ноги. Ноги подкашивались, а разум продолжал твердить ему, что он мертв или должен вот-вот умереть, что чудес не бывает, и что никакого исцеления не произошло, а это лишь очередной гипноз, внушенный ему неизвестно кем.

Теперь Алиса и Станислав стояли друг напротив друга, и их взгляды встретились. Маленькая, тщедушная женщина, он смотрел на нее сверху вниз, но ему казалось, что наоборот, это он смотрит вверх, смотрит на божество, на небожителя, сошедшего на грешную землю.

- Ты исцелила меня, - произнес он, с благоговением глядя на Алису.

- Нет, - покачала головой женщина. – Не я. Это сделал Господь.

Она сама была не в состоянии поверить в случившееся. Она знала, что Бог часто исполняет просьбы людей, если те обращаются к нему с искренней молитвой. Но то, что он мог сделать ее проводником своей целительной силы… Подобные дары получали апостолы, но их благословлял собственноручно Иисус Христос.

Но ведь она-то не апостол. Ей никто не давал такого дара. А, впрочем, дар ли это? Как она могла стать проводником божественной силы? Силы, которая не укладывается в человеческой голове. Не потому ли, что она поверила в то, что это возможно? Пусть на краткий миг, но поверила, и не усомнилась. Не в этом ли скрывался ответ?

Она смотрела на Стаса, а Стас смотрел на нее. И в его взгляде было нечто такое, что женщина почувствовала, как ее сердце замирает в груди. Алиса поняла, что Станислав абсолютно уверен в том, что это она, своими силами вернула его к жизни. И что бы Алиса ни говорила, как бы не убеждала его, он никогда не поверит в то, что она к этому исцелению не имеет никакого отношения.

А Ростов больше не произносил ни слова. Да это было и не к чему, и без слов было ясно, что он думает. С ним произошло то, что может происходить только в фантастических фильмах или в компьютерных играх.

Но это было реальностью. Чудо, Бог, исцеление – это все синонимы. Он должен был умереть, по всем законам природы. Но эта женщина, положив руку на его рану, исцелила ее. Так кто же она, как если не небожитель, как не святая? Ангел, воплотившийся в человеческую плоть, и принявший облик женщины.

Стас проглотил комок, появившийся в его горле. А Алиса, протянув свою руку, взяла за руку его.

- Пойдем в дом, - сказала она. – Тебе нужно прилечь.

Женщина потянула Станислава, и он покорно пошел за ней. Она ввела его в дом, при этом ощущая упадок сил, какое-то опустошение. Все ее тело сотрясала какая-то странная дрожь. И, в то же время, она чувствовала себя так, словно ее поддерживала какая-то сила, сила, вошедшая в нее извне. Как будто бы тот, кто сделал ее проводником исцеляющей энергии, теперь поддерживал ее саму.

Алиса уложила Стаса на диван.

- Отдохни, - сказала она. Сейчас ей было просто необходимо остаться одной, чтобы осмыслить, что же, все-таки, произошло. Осознать случившееся.

Женщина направилась к выходу.

- Кто ты? – спросил ей вслед Станислав.

- Грешница, - ответила Алиса, обернувшись. – Обыкновенная грешница, ничуть не лучше самых падших людей.

Глава 26

Глава XXVI

ЗАНОВО РОЖДЕННЫЙ

Лежа на диване и, приподняв голову, Станислав смотрел на дверь, за которой скрылась Алиса. Минуту спустя он услышал, как хлопнула калитка. Но все это теперь не имело для него никакого значения. Ему казалось, что все случившееся произошло не с ним или же просто приснилось в страшном ночном кошмаре. Пальцы его руки сами собой шарили по груди, ощупывая место, где была рана. А если раны нет, то значит, ее и не было. Не могло быть исцеления на самом деле. Это опять очередной гипноз, внушение.

Но нет, на груди что-то все же было. Пальцы нащупали какой-то шероховатый рубец. На мгновение рука замерла над рубцом, а мозг перебирал различные варианты того, чем это может быть.

Стас поднялся с дивана и подошел к зеркальному трюмо, стоявшему у стены. Из зеркала на Ростова смотрело лицо, искаженное глубоким потрясением и испугом. Это было лицо человека, испытавшего сильнейший шок, и до сих пор не способного прийти в себя. Шок? Это слишком мягко сказано. Он только что был насквозь пронзен ржавым штырем, и должен был умереть, но вместо этого стоял на ногах и любовался своим отражением. Это гораздо больше, нежели просто шок.

Рубашка была вся в крови, да и грудь с животом тоже были залиты ею. Следы крови, вытекшей из раны. Рваная дыра на рубашке тоже свидетельствовала о том, что ни о каком гипнозе не может идти и речи. Все это случилось с ним по-настоящему.

Станислав распахнул рубашку и стал внимательно изучать свою грудь. В том месте, из которого Алиса извлекла штырь, виднелся рубец. Это был шрам, оставшийся после какой-то раны, полученной давным-давно, много лет тому назад. Но у Стаса никогда не было на этом месте никакого шрама. Никакого застарелого рубца.

Он снова провел по нему пальцами, тщательно ощупывая. Никакого обмана зрения. Шрам, оставленный ему в напоминание о том, что он должен был умереть. Всего лишь несколько минут назад. Но теперь он стоял живой и здоровый. И лишь выражение его лица было таким, как будто он только что упал с крыши.

Что, собственно, с ним и произошло.

Он пристально посмотрел в свои глаза, отражающиеся в зеркале, будто пытаясь проникнуть в собственную душу. Как там говорила Алиса, обратное отражение? Жизнь является воплощением того, что скрыто внутри человека. И человек всегда видит и получает только то, что соответствует его натуре. Так может в этом и нужно искать ключ ко всему? Ключ в отражении. И все происходящее с человеком – это всего-навсего воплощение отражения его внутреннего состояния? Отражение, принявшее материальную форму? Неужели же все так просто? Просто? Нет, это совсем не просто. Это сложно до безумия. И страшно.

Не отрывая взгляда от зеркала, он осторожно провел пальцами по своему лицу, как бы желая убедиться в том, что это действительно он сам, а не кто-нибудь другой, взирающий на него из другого измерения. Пальцы как будто не его, да и вообще все тело ощущалось словно чужое.

Он исцелился. Точнее, его исцелила Алиса. Простым прикосновением своей руки. Он никогда не верил в такие чудесные исцеления, всегда считалих сказками. А теперь сказка случилась с ним самим. Он не просто исцелился, он, можно сказать, воскрес из мертвых. Словно библейский Лазарь. Но вернул его к жизни не Иисус Христос, и не святой источник с целебной водой. Это сделала обыкновенная женщина, которую все в округе считают странной, больной и даже ненормальной. Впрочем, способность исцелять других людей никак нельзя назвать нормой. Но для Стаса все это было лишь доказательством существования невидимого мира, в который он никогда не верил, и поверить в который его не смогли бы убедить никакие богословы и никакие религиозные книги. Это уже нельзя было назвать совпадением или случайностью. Нельзя было списать на простое везение, на то, что рана зажила сама собой.

В голове стоял сумбур, среди которого лишь одна мысль была ясной. Сегодня тридцатое августа – день его второго рождения. Как в физическом, так и в духовном плане. Как иносказательно, так и буквально. Он заново родился.

Перед ним теперь проходила вся его жизнь. И он впервые смотрел на нее под другим углом и задавал себе вопрос: а действительно ли он жил так, как нужно жить? Нет, не так, как он считал, не так, как он полагал, а так, как должен жить человек? И вообще, что он знал обо всем этом?

Ему было сорок два года, и что он оставил за своими плечами? Был дважды женат. Первый раз официально, а второй в так называемом гражданском браке. У него есть дочь, которой сейчас пятнадцать лет, и которую он уже лет десять как не видел. Почему? Да потому, что она была ему безразлична. Нет, конечно же, все можно свести к тому, что его бывшая жена не хотела его больше видеть, и была против того, чтобы он встречался со своей дочерью. Но разве истинная причина в этом? Разве это не просто повод для того, чтобы оправдать себя?

А его так называемая работа. Все эти статьи и копирайты. Разве он занимался этим не исключительно ради денег? Ему было все равно, что писать, его не волновало содержание статей, которые он писал. Если разобраться, то он всего лишь простой наемник, отличающийся от киллера только тем, что не убивает людей, а промывает им мозги. А содержание… Чего он только не писал, отрабатывая заказы. Разлагал морально и нравственно, выливал на своих читателей целые ушаты чернухи и заведомой лжи.

Он всегда считал, что просто подстраивается под законы жизни. Но каковы они на самом деле, эти законы жизни? Он уехал сюда, на край света, чтобы в тихой и спокойной обстановке написать труд, доказывающий, что не существует никакого высшего разума, ничего сверхъестественного, а понятия совести, чести и нравственности всего лишь предрассудки, мешающие людям добиваться в жизни всего того, чего они хотят добиться. Но здесь, в этой глуши, он встретил двух человек, которые наглядно показали ему насколько сильны его заблуждения. А его собственный труд стал как бы насмешкой над ним самим.

Вопрос: что делать ему дальше? И кем же, на самом деле, является Алиса? Она только что сотворила с ним такое, что неопровержимо доказывает, что есть на свете незримая сила, существование которой он так опрометчиво отрицал. А вот одна ли это сила или же существуют силы света и тьмы, он не мог понять. С чем же он столкнулся в этом селе? Степан Катавасов и Алиса, прямые противоположности, но кто стоит за ними?

Переодевшись, Станислав вышел из дома. Голубое небо, зеленая растительность, легкий ветерок, обдувающий лицо. Да ради одного этого можно жить. Жить, и не думать обо всем остальном. Не стремиться ни к каким материальным благам, ни к деньгам, ни к роскоши. Все это тлен, пустота и суррогат.

Он посмотрел на покосившуюся антенну на крыше, из-за которой все и случилось с ним. Завернув за угол дома, Ростов увидел лежащий на земле окровавленный штырь, на который он напоролся. Это, несомненно, была его кровь. Вот оно, неопровержимое доказательство того, что все это произошло в реальности, а не результат гипноза. Тем более что кровь была не только на самом штыре, сохранилась и подсыхающая лужа крови, вытекшая из раны на его спине.

Рука уже в который раз поднялась к ране на груди, потерла место с застарелым шрамом. Он вспомнил свои последние слова, которые он произнес перед падением, и ужаснулся. Он просил чуда, просил доказательств, которые невозможно было бы списать на совпадение. Но вот оно, чудо. Он получил его. Какие еще ему нужны доказательства? Он просил милосердия, но разве это не оно? Мгновенное исцеление смертельной раны. Такое чудо потрясет кого угодно, и его не отвергнешь.

Алиса исцелила его. Неужели же она обладает таким невероятным даром? Разве человек может быть способен на такое? Алиса сказала, что Стаса исцелила не она, а Бог. Возможно, это действительно так а, возможно, она сказала это из своей скромности или как уж там правильно выразиться. Как узнать? Да и какое это вообще имеет значение? Что он знает о Боге? Что он знает о христианском учении, на которое неоднократно ссылалась Алиса? Как бы там ни было, но пришла пора выкинуть из головы все то, что он знал до сих пор. А точнее говоря, не знал. Пора отказаться от упрямого отрицания. Мракобесие? Да мракобесием, скорее, как раз и является это самое отрицание, нежелание принять очевидное. И вообще, не есть ли образованность и просвещение, так называемый здравый смысл, на которые он с такой гордостью всегда ссылался, высшей степенью невежества?

Станислав подошел к забору и, положив на него ладони, огляделся вокруг. Он смотрел на окружающий его мир какими-то чужими глазами, словно видел все впервые. Ему сорок два года, и провел он их, как теперь понял, впустую. Но прошлого не переменишь, а вот как ему жить дальше? После всего, что с ним произошло, он просто не сможет жить по-прежнему. Назвать себя атеистом у него уже не повернется язык. Означает ли это, что он стал верующим? Да, безусловно. Пережив такое, поверишь не только в Бога, но и в дьявола. Впрочем, если существует один, то должен существовать и другой.

В тот же день он запустил свой верный ноутбук, и вышел в сеть. Сегодня же он найдет и прочтет все, что связано с Богом и, в первую очередь, с христианством. И он так и сделал. Собственно, в этом не было ничего сложного, интернет послушно выдал все, что он запросил, включая и сомнительные Евангелия от Фомы и Марии Магдалины, не говоря уже о Евангелии от Иуды, которое все христианские конфессии признали даже не просто еретическим, а откровенно кощунственным. Стас шарил по различным христианским порталам и ресурсам, не только православным, но и принадлежащим к другим конфессиям. Но только окончательно запутался. Различные учителя и богословы, пророки и провидцы учили прямо противоположному. Нет, разобраться во всем этом будет куда сложнее, чем он полагал. Все оказалось гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд.

Тогда он решил взяться за канонические Евангелия, но его хватило только на одно – Евангелие от Матфея. Да и оно показалось ему невероятно сложным для восприятия, да еще и написанным ужасным языком. Многое из запечатленного там он просто не смог понять. Сразу же бросалось в глаза, что эта книга писалась в далеком прошлом, для людей, живших совсем в иную эпоху.

Откинувшись на спинку стула, Стас глубоко задумался. Все прочитанное смешалось в его голове в какой-то винегрет. И он пришел к выводу, что ему совершенно необходим человек, который смог бы все это растолковать и разъяснить. Тем более что написанное шло в разрез с его принципами и мировоззрением, по которому он жил всю свою жизнь. Он сомневался, сможет ли он вообще принять все это, и жить согласно христианскому учению. Сильно сомневался.

Так к кому же ему обратиться? К священнику? Отбросить всю свою предвзятость к духовенству, и прийти в церковь с вопросом? Да, здесь был один священник. Разъезжающий на «мерседесе» и имеющий свой бизнес где-то в городе. Не очень-то привлекательная картина. Но другого не было. Следовательно, у него не было выбора. А, может, это все и есть обыкновенная предвзятость? И «мерседес» с бизнесом не играют никакой роли? Священник, при всем при этом, продолжает оставаться священником? Как бы там ни было, но попробовать стоит, возможно, он знает больше Ростова о том, что происходит в этом селе.

И подскажет, как ему быть дальше.

Глава 27

Глава XXVII

ОТЕЦ ПАВЕЛ

Чем ближе подходил Стас к храму, тем больше росла его неуверенность. Ничего удивительного, он, всегда считавший себя атеистом, вдруг заявится туда, куда он сознательно избегал заходить всю свою жизнь. Впрочем, два или три раза ему довелось побывать в храме. Так сказать, по долгу службы. Да и то, исключительно для того, чтобы написать о церковных деятелях и вообще о религии, пару гадких статей. И теперь сама мысль о том, что он идет в церковь просить совета и помощи, казалась ему какой-то противоестественной. Как примут его там, особенно, если узнают о нем всю правду? Как воспримет его появление духовенство?

Будучи человеком, далеким от всего, что связывало людей с церковной жизнью, Станислав не имел ни малейшего понятия о том, когда там проходят службы, да и в какое время можно просто подойти с вопросом к священнику, чтобы не нарушить церковный уклад. Он даже не был уверен в том, что храм сейчас открыт. Может быть, на дверях висит большой замок.

Ему повезло, возле храма стоял «мерседес» священника, хотя время было позднее, и в это время церковь действительно обычно бывала закрытой. Просто в этот раз отец Павел, так звали священника, зашел в нее для того, чтобы уладить кое-какие свои дела. Он вовсе не думал, что сюда забредет кто-то посторонний.

И вновь роскошный «мерседес» вызвал у Ростова неприятное чувство. Что ни говори, а совсем не хочется открывать душу человеку, который на много порядков богаче тебя самого. Даже если этот человек носит духовный сан. И, хотя сам Стас тоже ездил на недешевом автомобиле, он прекрасно понимал, что вряд ли люди, имеющие старую дешевую «Ладу», а то и вовсе вынужденные передвигаться пешком, испытывают к нему симпатию и доверие.

Внутри Станислава заговорил какой-то голос, упрямо твердивший, что ему тут не место, и чтобы он поворачивал обратно. Неприятное чувство. И заведомая неприязнь к священнику, которого он даже не видел своими глазами, стала почти невыносимой. С огромным трудом ему удалось пересилить себя и взяться за ручку входной двери.

Тяжелая дверь со скрипом отворилась. В первое мгновение, оказавшись после дневного света в церковном полумраке, Ростов почти ничего не мог рассмотреть. Но глаза очень быстро приспособились, и первое, что бросилось в них, это было обилие икон, висевших на стенах и на широких колоннах, поддерживающих сводчатый потолок.

Внутри храма никого не было. И Стас почувствовал себя так, словно вторгся в частную собственность, в которую он не имел права входить. Сколько же он не был в церкви, лет пять, восемь? Кажется, лет шесть. Да, точно, он тогда еще выполнял заказ, собирая материал для одной антирелигиозной статьи.

И именно точно такая же статья привела его в это село и сейчас. Все повторяется, но уже в виде трагедии.

Преодолевая неловкость, он подошел к одной из икон. На ней был изображен пожилой мужчина с длинной седой бородой. Впрочем, все мужчины на иконах были пожилыми и седобородыми. И он не знал имени ни одного из них. На подсвечнике не было ни одной свечи, и это еще больше усилило у Станислава впечатление, что он здесь лишний.

Пока он озирался по сторонам, открылась боковая дверь, и в храм вошел священник. Видимо, он никак не ожидал увидеть в столь неурочное время посетителя, поэтому в неожиданности замер на месте, словно налетев на невидимую стену. В течение нескольких секунд оба человека рассматривали друг друга. Отец Павел был грузным, даже необъятным мужчиной, лет на пять старше Ростова, с надменным выражением лица, и с тяжелым взглядом. Все это вместе невольно заставило Стаса потерять дар речи и забыть все слова, которые он собирался сказать. Отец Павел, похоже, тоже был не слишком рад видеть здесь нежданного посетителя, потому что на его лице сразу же появилось выражение подозрительности. Однако он быстро совладал с собой и спросил, обращаясь к незваному гостю:

- Что вы здесь делаете?

Тон, которым был задан этот вопрос, еще больше охладил желание Станислава открыть душу служителю церкви.

- Да вот, просто зашел в храм. – Фраза прозвучала как оправдание, но по-другому у Ростова не получилось.

- Храм надо посещать в часы богослужения, а не тогда, когда захочется, - надменно произнес священник.

- Простите, я не знал, когда… - Стас не смог закончить, так как все нужные слова в мгновение ока улетучились у него из головы. Он жалел о том, что поддался желанию прийти сюда.

- Вы что, не местный? – строго спросил отец Павел.

- Нет.

- Вот как, - голос батюшки слегка смягчился. – В таком случае, ваше незнание простительно.

Он внимательно посмотрел на Станислава.

- Ну что ж, я слушаю вас.

Тот заколебался. Ему пришла в голову мысль о том, а насколько священник в курсе того, что происходит в этом селе? Знает ли он вообще что-нибудь о Степане Катавасове и об Алисе? Вот ведь незадача, он даже не знал ее фамилии. И как, собственно, следует начать разговор? Не мог же он просто вывалить на голову священника обрывочные фразы о том, что с ним произошло в эти дни и, особенно, сегодня утром.

- Понимаете, - замялся Стас. При этом его рука машинально поднялась к шраму на груди – похоже, это жест начинал превращаться у него в привычку. – Я даже не знаю, как начать.

- Начните с начала, - посоветовал отец Павел.

И Станислав принялся рассказывать. Призвав себе на помощь все свои писательские способности, он поведал о том, как приехал в село, и что с ним произошло за эти несколько дней. Он старался не растягивать, а говорить коротко и сжато, но при этом не упуская ничего важного. Когда он дошел до того, как в его доме ожила мебель, то увидел, что на лице священника появилось крайнее недоверие и даже какое-то подозрение. А еще через минуту он прервал говорившего весьма оскорбительным высказыванием.

- Я боюсь, что вы пришли не по адресу, вам нужен психиатр, а не священник.

- Вы мне не верите?

- Ну, посудите сами, как может человек в здравом уме поверить во все то, что вы мне тут порассказали. Либо вы страдаете психическими расстройствами, вызывающими у вас различного рода галлюцинации, либо сознательно рассказываете мне эти байки, принимая меня за полного идиота или просто решив посмеяться.

- Грубо, однако, батюшка, грубо, - покачал головой Стас.

Отец Павел пожал плечами – жест, который был понятен и без слов.

- В таком случае, то, что я хотел рассказать вам дальше, вызовет у вас еще худшую реакцию.

- Это зависит от того, что именно вы скажете.

В голосе священника была уже не просто неприкрытая неприязнь, а откровенная враждебность.

Станислав, в который раз, пожалел о том, что пришел сюда, но отступать было поздно. Он рассказала о том, как забрался на крышу, чтобы починить антенну, как свалился оттуда, напоровшись спиной на острый штырь, который насквозь проткнул его тело. Рассказал, как Алиса извлекла штырь из его тела и, приложив ладонь к его груди, исцелила рану.

Отец Павел начал проявлять нетерпение. Весь его вид показывал, что он не желает слушать окончание рассказа Стаса.

- Зачем вы мне все это рассказываете? – с явным раздражением спросил он.

- Вы не верите, так?

- Знаете, у меня нет времени на то, чтобы выслушивать подобные истории.

- Вы считаете, что я все это выдумал и пришел сюда просто ради веселья, посмотреть на вашу реакцию? – Тон, которым Станислав произнес эти слова, свидетельствовал о том, что нечто в этом роде он и ожидал. Он убедился, что отец Павел отнюдь не является тем человеком, с которым стоит делиться такими происшествиями и вещами.

- Я здесь живу намного дольше, чем вы, и знаю, как Степана Катавасова, которого вы тут упомянули, так и эту Алису, которой вы приписываете дар целительства. Такой вот она, по-вашему, Иисус Христос в юбке.

- Почему вы так говорите? – негодующе вспыхнул Ростов.

- Потому что то, что вы мне сейчас наговорили, не имеет никакого отношения к реальному положению вещей. Степан Катавасов просто обычный сельский житель, и к колдовству не имеет никакого отношения. Я с ним неоднократно беседовал и, хоть он и не посещает мой приход, могу с уверенностью заверить, что он не является чернокнижником, и уж, тем более, не умеет превращаться в оборотня. А вам бы я посоветовал поменьше смотреть голливудские фильмы и тому подобную мерзость. Тогда бы вам не мерещилась всякая чертовщина.

Чувство несправедливости охватило Стаса, он расстегнул рубашку и продемонстрировал священнику шрам на правой стороне своей груди.

- Вот след от штыря, который только сегодня утром насквозь пронзил мое тело. На спине имеется точно такой же шрам.

- Мне вовсе не интересны ваши застарелые шрамы, которые вы получили неизвестно когда и каким образом.

- Этому застарелому шраму всего несколько часов.

- Оставьте, оставьте, ваши фантазии, - раздраженно, с таким выражением на лице, точно он только что глотнул уксуса, перебил его отец Павел. – Не нужно мне всех этих историй о колдунах, оборотнях и целителях.

- Но почему? Что если у нее действительно имеется такой дар от Бога? Что если это ей дано свыше?

- Перестаньте говорить глупости, - продолжал возмущаться священник. – Вы что, в самом деле, верите в то, что какая-то женщина, не отличающаяся никакими духовными подвигами, может обладать таким даром? К Богу она не имеет никакого отношения.

- Откуда вы это знаете? Почему так в этом уверены? – настаивал Станислав.

- Подобный дар Бог не раздает кому попало направо и налево. Я вот, к примеру, много лет посвятил служению Господу, и ношу духовный сан, но почему-то, такого дара не сподобился. Так неужели же вы думаете, что этот дар дастся какой-то там Алисе? За какие, собственно, заслуги? За то, что она за источником, что ли, время от времени приглядывает? Нет уж, для получения такого дара необходимо куда больше.

Ростов опешил от таких слов, он открыл было рот, чтобы возразить, возмутиться, но не нашел, что сказать.

- Так что не нужно впадать в бесовщину, - продолжал греметь священник. – А лучше молите Бога, чтобы он избавил вас от таких людей, как эта Алиса. А теперь я попрошу вас покинуть храм, так как мне нужно его закрыть и отправиться по одному неотложному делу.

Отец Павел выпроводил Стаса из церкви и принялся запирать входную дверь. После этого он сел в свой «мерседес» и поехал по дороге в сторону города. Позади автомобиля поднимались клубы серой пыли.

А ведь скоро уже вечер, подумал Станислав, глядя вслед удаляющейся машине.

Глава 28

Глава XXVIII

ОБНОВЛЕННЫЙ СТАС

Беседа «по душам» со священником доказала, что опасения Стаса были не напрасными. Он просто-напросто не поверил ему и его откровениям. Либо отец Павел никогда не сталкивался с подобными чудесами в своей жизни, либо вовсе не верил, что такие чудеса возможны. Впрочем, может ли вообще в это поверить человек, носящий духовный сан но, в то же время, имеющий свой бизнес? Не вытесняют ли материальные ценности для него все остальное? Как бы там ни было, но дальнейший диалог с таким человеком просто бессмыслен.

Спускаясь по накатанной дорожке, Станислав понял, что во всем селе, а может, и во всем мире, есть только один человек, которому он может довериться. И этот человек подарил ему вторую жизнь.

Дом Алисы не имел никаких особых достопримечательностей, и стоял наполовину закрытый ветвями плодовых деревьев. Невысокая калитка, доходившая Ростову только до плеча, заходила ходуном, когда он ее толкнул, но не открылась. Кнопки звонка нигде не было видно, и Стас решил, что звонка тут вовсе нет. Он перегнулся и осмотрел калитку изнутри. Как он и подозревал, запиралась она простым засовом, до которого можно было легко дотянуться, находясь снаружи. Не самая разумная идея, подумал Станислав, протягивая руку и берясь за щеколду.

Медленно, со скрипом, отворилась калитка. Нет ли здесь собаки? Что если Алиса держит у себя какого-нибудь мастиффа или еще кого в этом роде. Было бы неприятно, если на него набросится здоровенный пес. Но, судя по всему, никакой собаки во дворе не было. Никто не залаял, и не зарычал.

Подойдя к двери дома, Станислав уже хотел было толкнуть ее, но рука замерла на полпути. После короткого колебания пальцы сжались в кулак, и он громко, но деликатно, постучал в дверь.

Внутри послышались шаги, и на пороге показалась Алиса. Выглядела она очень изможденной и смертельно усталой. Казалось, приход Ростова ее нисколько не удивил.

Стас не произнес ни слова. Он не знал, что говорить. Не знал, что он может сказать человеку, возвратившего его к жизни. Да и была ли она вообще человеком, а не высшим существом.

Видимо, выражение на лице Станислава характерно говорило все, о чем он думал и без всяких слов, потому что Алиса отступила на шаг назад и пропустила его внутрь. Она тоже не говорила ничего. Войдя в комнату, Ростов остановился посередине ее, и повернулся к женщине. Он боялся смотреть ей в лицо, боялся взглянуть ей в глаза, считая себя недостойным этого. Он не замечал того, что такое его поведение лишь вызывает у Алисы смущение и явно нервирует ее.

- Я.., - начал было Стас и запнулся. – Я не знаю, что сказать.

- А не нужно ничего говорить, - отозвалась Алиса.

- Я должен был умереть, а ты меня возвратила к жизни.

- Нет, - резко прервала его женщина. – Не я. Это сделала не я. Никогда не заблуждайся на этот счет. Я такая же целительница, как ты сам. Тебя исцелил Господь.

- Пусть так, - после короткого колебания, ответил Станислав. – Но это для меня ничего не меняет. Если это и сделал Бог, то сделал это он твоими руками.

- Даже если и моими, то сотворил он это чудо вовсе не за мои заслуги, и не за мою веру. Я не дерзаю называть себя по-настоящему верующей. Это было бы гордыней и самомнением. Я такая же маловерная, как и большинство остальных людей. Вполне возможно, что Господь исцелил тебя вовсе не по моей молитве, а потому, что имеет на тебя какие-то свои планы. И я вполне допускаю, что ты не выполнил еще своей миссии.

- Миссии? – изумился Стас. – Да какая может быть у меня миссия! Я просто живу, и даже не задумываюсь о каких-то высших идеалах.

- У каждого человека своя миссия. Хотя он может об этом даже не подозревать. Тем не менее, он является каким-то определенным звеном в цепи, разрыв которой может иметь далеко идущие последствия.

Ростов призадумался.

- Не знаю, может быть. Но я теперь не дерзну отвергать Бога. Раз ты так говоришь, то, весьма вероятно, что так оно и есть. Я не осмелюсь брать под сомнения твои слова.

Алиса поморщилась от такой пафосной речи.

- Не надо меня превозносить. Мои слова – это просто слова неразумного человека, который знает о путях Божьих не больше, чем ручная обезьяна разбирается в компьютерах. Я только знаю, что все в руках Господа, и зависит от его воли, а вовсе не от того, что и как мы планируем.

На лице Стаса была растерянность. Он пытался осмыслить слова Алисы, но у него это не слишком получалось. А Алиса испытывала настоящее отчаяние, так как она вовсе не хотела, чтобы Станислав видел в ней святую или еще кого-нибудь в этом роде. Нельзя было допустить, чтобы в нем укоренилась такая мысль. Это было бы обольщением для них обоих.

- Просто положись на Господа, - произнесла она. – Благодари его, молись ему, и старайся поступать по его воле.

Ростов поднял просящие глаза на Алису.

- Научи меня, - сказал он, глядя умоляющим взглядом на женщину. – Научи, что значит жить по Божьему, и как это, поступать по его воле.

Вопрос был простой, но ответ на него был невероятно сложным. Разве сама Алиса знала волю Божью, и какое она имела право учить ей хоть кого-нибудь?

- Этому я не могу тебя научить, - призналась она. – Я не богослов, и не священник. Не учитель церкви, и не апостол. Христос не являлся мне, и не давал никаких наставлений. Если хочешь моего совета, то пойди в церковь и поблагодари Бога за твое исцеление.

- Я только что из церкви, и ты знаешь, священник, когда я рассказал ему все, что со мной произошло, отказался мне поверить и не пожелал вести разговоры на эту тему.

- Я говорю вовсе не о священнике, - возразила Алиса. – Я говорю о Боге. Разве люди ходят туда для того, чтобы повидать священника? Хотя и для этого тоже. Люди ходят туда для того, чтобы побеседовать с Богом, открыть ему душу, покаяться в своих грехах, излить накопившееся, поведать о наболевшем.

- Там, где тебя встречают враждебно, не хочется говорить с Богом, - отозвался Стас.

- Да, может быть. И все же это место предназначено для общения человека с творцом, хотя духовенство и превратило храмы в вертеп разбойников, отвратив многих. Но если тебя смущает такое положение вещей, то помолись Богу дома. Я видела у тебя на стенах иконы. Встань перед ними, лучше даже на колени, и помолись. Не считай это унижением. После того, как Бог вернул тебя с того света, ни о каком унижении перед ним не может идти и речи. Выбрось подобные мысли из головы, если они у тебя есть, конечно же.

Честно говоря, в голове Станислава не было даже и мысли о том, что советы Алисы могут быть унизительными для него. Его больше занимали думы о том, как ему быть дальше. Он понимал, что должен круто изменить свою жизнь, но вот каким образом – стать ли членом подпольного ордена, постигнуть ли тайное учение, войти ли в транс, чтобы воссоединиться с Богом – он не знал.

- А дальше что? Я имею в виду, как жить, по какой вере? Во что веришь ты?

- Я верю в Господа Иисуса Христа, - сказала Алиса.

- Ты христианка, это понятно. Значит, и я должен стать христианином.

- Если ты хочешь узнать, что такое христианство, то прочти Евангелие. Может быть, это поможет тебе решить, как жить дальше.

- Какое именно Евангелие? Их много.

- Любое из четырех, входящих в Новый Завет. А лучше все четыре.

- А как же остальные? Евангелия от Фомы, от Иуды, от Марии Магдалины?

- Перечисленные тобой евангелия не являются каноническими, и церковь считает их еретическими.

- Евангелия слишком непонятны.

- Возможно, особенно если ты их читаешь в первый раз.

Она помолчала, словно раздумывая.

- И потом, нужно ли все это тебе?

- То есть как? – не понял Стас, в недоумении воззрившись на Алису. – Почему не нужно?

Женщина неопределенно передернула плечами.

- А зачем? Для чего? Дань уважения Богу за проявленное им милосердие? В качестве благодарности за сотворенное чудо?

- Я тебя не понимаю? – Станислав хлопал глазами.

- Что же тут не понимать? Ты хочешь стать ближе к Богу, принять его учение?

- Ну да.

- А как ты представляешь себе это? Что, по-твоему, означает быть с Богом? Ты полагаешь, что под этим подразумевается попасть в число избранных, стать частью элиты или носить на себе печать неприкосновенности? Думаешь, что если Господь примет тебя в свои ряды, то возьмет под свой покров, и отныне тебя не коснуться ни земные беды, ни болезни? Полагаешь, что все твои враги получат тут же возмездие, и на них обрушится суровая кара?

Ростов молчал.

- Учти, ничего из этого не произойдет. Быть христианином – это тяжелый крест и настоящий подвиг. Это значит давать, а не получать. Это во всем отказывать себе, и пересматривать весь свой образ жизни, все свои ценности и приоритеты. Отказаться от своей воли, от своего «я», и полностью положиться на волю Бога. И еще, прими к сведению, на тебя обрушатся множество искушений и испытаний, чтобы проверить твердость твоей веры. Господь будет отступать от тебя, и тебе будет казаться, что ты оставлен им. На душе будет пустота, жизнь покажется тебе беспросветной и бессмысленной. Согласен ли ты пойти на все это?

Стас поежился, лицо его при этом выражало глубокое потрясение.

- Неужели же все это так ужасно?

- Временами – да. Против тебя могут повернуться все твои друзья и знакомые, все окружающие. И даже не надейся на то, что в награду за эти свои страдания ты получишь какие-нибудь дары, например, дар исцеления или прозорливости. Даже сам Иисус Христос предупреждал учеников своих, чтобы они не гнались за чудесами, а напротив, бежали от них, потому что чудеса способен творить не только Бог, но и дьявол.

- Ты меня пугаешь, - произнес Станислав.

- Нет, предупреждаю. Для того чтобы ты не питал иллюзий. Вспомни, чем закончили все ученики Христовы, все его апостолы. Они все были преданы мученической смерти от рук гонителей христовой веры.

- Тогда зачем все это нужно? – спросил шокированный Стас. – Зачем нужно следовать за Христом? Что это дает человеку?

Алиса помедлила, посмотрела на висящую на стене икону, изображающую Христа Спасителя.

- Что дает? Согласно религии наша земная жизнь – это всего лишь временный этап. А после смерти как раз и начинается настоящая жизнь, вечная. Живя здесь, сейчас, мы проходим испытательный срок, подготавливаем себя к вечной жизни. И, сколько бы мы ни старались создать себе рай здесь, на земле, мы не сможем.

- Такие жертвы ради царства небесного? – Ростов явно не понимал. Все оборачивалось совсем не так, как он рассчитывал, и на что надеялся.

- Именно, - подтвердила Алиса. – Ради царства небесного, о котором никто ничего не знает, и которое каждый представляет себе так, как позволяет воображение. Не более. Ты готов всем пожертвовать ради практически полной неизвестности? Ради места, в котором тебе, может быть, даже и не понравиться вовсе, и которое покажется тебе адом?

Стас содрогнулся.

- Тогда почему Бог сотворил со мной такое чудо? Какие цели он преследовал, что хотел мне этим показать?

- А я не знаю этого, - призналась Алиса. – Бог никому не докладывает, он просто делает то, что считает нужным. И нам не понять его целей.

Глава 29

Глава XXIX

ПЕРВАЯ НОЧЬ ВОЗРОЖДЕННОГО

В эту ночь Стас впервые спал спокойно и без всяких происшествий. Казалось, что невидимые силы, все это время наблюдавшие и преследующие его, решили оставить Ростова, наконец-то, в покое. Может быть, посчитав, что он достаточно настрадался а, может, придумывая новые способы изведения ничтожного человечишки. Так или иначе, но ни в этот вечер, и ни в эту ночь его никто не потревожил.

Лежа в постели, Станислав мысленно проматывал в своей голове все, что случилось с ним за этот длинный день, казавшийся сном. Его падение с крыши, штырь, торчащий из груди, вспышка невероятно сильной боли – все это преследовало его, заставляя переживать происшедшее с ним снова и снова. Он вспоминал лицо Алисы, склонившееся над ним. Лицо заплаканное, страдающее. Прикосновение ее ладони к ране на груди. Как будто бы что-то ожило по ее рукой, боль стала стихать, из острой превратилась в пульсирующую, а затем и вовсе исчезла. Жизнь, с которой он почти распрощался, стала возвращаться к нему.

Поверить в такое было совсем не просто. Невозможно. Если бы самому Ростову кто-нибудь поведал что-нибудь подобное, он бы просто послал рассказчика куда подальше, и не пожелал бы выслушивать такие байки.

Но теперь все это произошло с ним самим, и здесь уже не прогонишь прочь рассказчика. Господи, все переворачивалось у него в голове. Алиса сказала, что это Христос исцелил его, и он ей верил. Она сказала, что чудо произошло потому, что не пришло его время умереть, что он не выполнил еще своей миссии. И в это он тоже верил. Бог вернул его с того света, и это значит, что он ждет от Стаса чего-то взамен. Но чего именно? Как узнать, чего от него желает получить Бог?

Станислав поймал себя на мысли о том, что думает и рассуждает так, будто бы он всю свою жизнь был верующим. А не он ли еще сегодня утром требовал от Бога чуда, доказательств его могущества и добродетели? Чудо произошло. Через падение на штырь, а потом и через исцеление. Он получил то, чего просил. Так что же дальше? Господь хочет, чтобы он встал в его ряды? Да, Ростов готов это сделать. Кем надо быть, чтобы после этого отвергать Бога. Но что конкретно он должен делать дальше? Как жить?

Алиса обрисовала ему жизнь христианина отнюдь не с привлекательной стороны. Надо иметь настоящее мужество, чтобы стать последователем Христа. Однако Алиса же ведь смогла это сделать, а ведь она – женщина. Так неужели же он, мужчина, не сможет вступить на тот же путь? Неужели окажется трусом и слабаком? Другой вопрос, зачем ему это нужно? Ради чего он должен идти на такие жертвы? В качестве благодарности за чудесное воскрешение, точнее, исцеление? Да хотя бы ради этого. Жизнь, едва не оборвавшаяся в самом расцвете лет и снова подаренная ему. Стоит ли это, чтобы принести такие жертвы? Гм, здесь стоит поразмыслить. Он не хотел платить Богу черной неблагодарностью. Но он и не знает, чего же Бог хочет от него.

Так с чего же начать? Встать перед иконой, помолиться, пойти в церковь, поставить там благодарственную свечку, не смотря на не слишком-то радостный прием, оказанный ему вчера? Завтра же он снова попробует прочитать все Евангелия. Кстати, а почему именно христианство? Ведь религий, поклоняющихся Богу, на свете множество. Ведь неизвестно, которая из них истинная. Может быть, вообще ни одна.

Ну да, ведь Алиса христианка. И исцелила его она, следовательно, он должен принять ее веру. Это же элементарно. Его исцелил Бог Алисы.

Бог Алисы? Так что же, получается, что Богов много? В каждой религии свой Бог? Голова идет кругом. Ясно одно: он должник перед Богом.

А долги нужно отдавать.

Память Станислава снова вернулась к тому, что было накануне, к его разговору с Алисой, когда он был у нее дома.

- Как, по-твоему, - спрашивала Алиса. – Что значит, быть христианином?

- Я не знаю, - честно признавался Ростов. – Наверное, соблюдать положенные правила и обряды.

- Правила и обряды, - повторила женщина. – Вот поэтому на земле и не существует христиан, как таковых. Каждый пытается свести все к видимой части и форме. Ведь это же самое простое: ходить в церковь, ставить свечки, вычитывать молитвенные правила, будучи, при этом, в мыслях, от Бога в противоположной стороне. А сможешь ли ты отречься от своего собственного «я», забыть про свои мечты и желания? Сумеешь ли поступать с людьми так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой? На зло отвечать добром? На любое зло.

- Научи меня, - вдруг воскликнул Станислав. – Возьми к себе в ученики.

- К себе в ученики? – Алиса широко распахнула глаза. – Да что ты такое говоришь? Кто я такая? Ты смотришь на меня, как на какое-то высшее существо – я это вижу по твоим глазам. Ты искренне полагаешь, что если Господь через меня послал тебе исцеление, то это значит, что во мне есть нечто такое, что приближает меня к нему. Но во мне нет ничего такого. Напротив, я сама прошу у Бога прощения за то, что дерзнула стать проводником его Божественной силы, и осмелилась просто предположить, что он это сделал по моей молитве. Ты не представляешь себе, какое это искушение, хотя бы на один миг поверить в то, что ты способна исцелить умирающего человека. Какая это безумная и чудовищная гордыня – ощутить себя Богом.

- Гордыня, - растерянно произнес Стас.

- Да, именно, гордыня. Это основа грехопадения, и по этой самой причине высший ангел, носивший имя Денница, превратился в сатану. Он сам захотел стать богом.

Алиса смотрела на Ростова блестящими от слез глазами. Ей было тяжело от мысли, что тот ее просто не понимает.

- Я не могу тебя ничему научить.

М-да, вспоминал Стас, лежа в постели, если уж Алиса считала себя грешницей, то тогда кто же он? И ему становилось страшно при мысли о том, что буквально рядом с ним, вокруг, всегда присутствует незримая сила, способная в один миг лишить любого человека жизни, а может эту жизнь вернуть. Может наслать болезнь, а может исцелить. Раздавить человека морально или сделать его счастливым. А уж представить себе, что все мысли, тайные желания и помыслы становятся известными этой силе, было и вовсе ужасно. Это сводило с ума.

Размышляя об этом, Станислав не заметил, как погрузился в сон. И сон этот был глубоким и, на удивление, спокойным. Не было никаких ночных кошмаров, а было умиротворение, уже давно оставившее незадачливого копирайтера.

Снилось ли ему что-нибудь в эту ночь? Если и да, то Стас не помнил этого совершенно. Он провалился в сон, словно в люк, и проснулся вполне отдохнувшим и свежим. Некоторое время он просто лежал, глядя вокруг себя и не веря тому, что так много всего произошло за последние три дня.

В девять часов начиналась литургия в сельском храме, и он безропотно согласился пойти на нее вместе с Алисой. Он слепо доверялся ей, готовый сделать все, чего бы она ему не велела.

Снова встретиться со священником, который так отреагировал на его откровенность, Станиславу совершенно не улыбалось, однако Алиса убедила его, что он идет к Богу, а не к человеку.

В церкви находилось совсем не много народа, несмотря на субботний день. Человек десять – двенадцать, не больше. Первое чувство, возникшее на душе Станислава, была растерянность. Он снова, как и накануне, подумал о том, что он здесь лишний, и что ему тут никто не будет рад. Ему казалось, что все те немногие люди, собравшиеся здесь, бросают на него косые и неприязненные взгляды, как будто бы говоря про себя, что он чужак, а чужакам тут не место. И это было весьма неприятное чувство, едва не заставившее его выйти обратно из храма.

Алиса заметила это и взяла Ростова за руку.

- Возьми, - тихо сказала она, протягивая ему свечку. – Поставь ее перед иконой Христа Спасителя, и от всего сердца поблагодари его за возвращение тебе жизни. Открой ему свою душу, покайся в том, что в тебе наболело, попроси совета, вразумления. И помни, что Господа нельзя обмануть, и он знает, что тебя гложет. Он непременно тебя услышит. Не для того он возвращал тебя к жизни, чтобы быть глухим к твоим молитвам.

Да, это казалось вполне логичным, но Стас не знал, что он может поведать Богу, с которым никогда не разговаривал, которого никогда не видел, и в существование которого не верил.

Бегло осмотревшись по сторонам, Станислав понял, что никто из прихожан за ним не наблюдает, даже не смотрит в его сторону. Это успокоило его и придало уверенности.

Подойдя к указанной Алисой иконе, он вновь почувствовал неловкость. Если Христос невидимо присутствует здесь, и наблюдает за ним, как он воспримет его приход? Ростов ощутил нечто похожее на муки совести. Однако Спаситель на иконе вовсе не выглядел суровым, а напротив, даже будто был рад тому, что Стас наконец-то пришел к нему.

Преодолевая охватившее его чувство, Станислав разжег свечку и установил ее на подсвечнике. В его голове мелькнула мысль, а что можно сказать Христу, если он и без слов знает все его мысли и желания? Возникший в голове сумбур мешал сосредоточиться. Он снова взглянул на лицо Спасителя, и внезапно все посторонние мысли вдруг покинули его, и он ощутил себя стоящим один на один со Христом.

И он заговорил. Мысленно, конечно, как мог, но обратился к тому, кто был изображен на иконе. Стас чувствовал себя неуютно, его одолевало смущение, ведь он впервые обращался к Богу, в которого он никогда не верил. Но поверил ли он в него сейчас? По-настоящему. Ростов этого не знал. Он вел мысленную беседу долго. Даже не беседу, а монолог, ведь чтобы беседовать, нужно чтобы твой собеседник тебе отвечал. А собеседник Станислава был безгласен. Он лишь молча взирал на него с иконы. Но это не мешало Стасу изливать свою душу. И подобное излияние было удивительным ему самому, так как слова сами приходили ему в голову.

Ростов каялся в своих грехах, не желал оправдывать свои ошибки, свои поступки, совершенные в его жизни. Но он просил простить его за все то, что он сделал неправильно. И он спрашивал, как ему жить дальше. Поскольку с ним произошло второе рождение, то это должно было что-то значить. Ему был дан второй шанс. Но шанс на что? Этого он не знал, и просил ответа. Но Спаситель на иконе молчал, и лишь взирал на Станислава. И это молчание Христа усиливало его нерешительность, его растерянность. С другой стороны, не думал же он всерьез, что Иисус ответит ему, заговорит на иконе. Он ожидал какого-нибудь знака. Но этого знака тоже не последовало. Не означало ли это, что он будет позже?

Стас, в раздумье, отошел. В глубине его души возникла уверенность, что за полученное исцеление Бог потребует от него платы. Ну, может, не платы, а какой-нибудь услуги. Да, он готов ее оказать. Конечно же, если эта услуга будет ему по силам. Он ломал голову над тем, какой может оказаться его услуга. Кто он такой, и что может? Он писатель-копирайтер. Так может в этом ключ? Может быть, Бог хочет, чтобы он писал статьи, прославляющие Бога и проповедующие веру в него? Если это так, то способен ли на такую услугу Станислав, ничего не знающий об этой вере?

И, кажется, был только один человек, способный ответить ему на этот вопрос.

Глава 30

Глава XXX

КТО ЖЕ ТЫ?

Литургия завершилась. Это была первая в жизни литургия, на которой присутствовал Ростов. Служба, длившаяся немногим более часа, не показалась ему ни длинной, ни короткой.

Когда они снова вышли на улицу, Алиса стянула с головы платок, и спросила:

- Куда ты теперь?

- Туда же, куда и ты, - кротко ответил Станислав. Он был твердо уверен в том, что последует за Алисой, куда бы она ни пошла, и безропотно выполнит все, что она ему повелит.

На щеках женщины загорелся легкий румянец, то ли оттого, что ей польстила преданность Стаса, то ли, напротив, от неловкости и внутреннего негодования, вызванного таким раболепием ее спутника.

- Я иду к источнику, - сказала она.

- Значит, и я иду к нему.

Они шли молча. Ростов не пытался заговаривать, не задавал вопросы, а шел, словно теленок на поводке. Именно это сравнение невольно возникало в голове Алисы, когда она, время от времени, бросала на Станислава взгляд. И ей это совсем не нравилось.

На источнике вновь повторилась процедура полива деревьев. Убирая пустые ведра на свои места, Алиса сказала:

- Не смотри на меня так.

- Как? – не понял Стас.

- Так же, как смотрел и вчера. Словно видишь перед собой святую.

- Хорошо, не буду, - тут же согласился он. И после короткой паузы попросил:

- Расскажи мне о себе.

- А что мне рассказывать, - отозвалась Алиса, отводя взгляд в сторону.

- Кто же ты на самом деле?

- Что значит, на самом деле?

Женщина явно не хотела ничего про себя рассказывать. Она помрачнела, и у Станислава появилась еще большая уверенность, что Алиса что-то скрывает. Что-то такое, что, возможно, даст ему ответ на интересующие его вопросы.

- Ну, сколько тебе лет, откуда ты родом, есть ли у тебя личная жизнь, чем ты занималась до тех пор, пока не приехала сюда, как пришла к вере?

Алиса хмыкнула, понимая справедливость всех этих вопросов.

- А что если я не хочу на них отвечать? – спросила она, поворачиваясь, и пристально глядя на Ростова.

- Это твое право, - покорно ответил тот, опуская плечи.

- И это все?

- Что значит, все? – не понял Стас.

- Не последует никаких возражений? Твое любопытство не будет настаивать, не будет фраз, типа «у каждого свой скелет в шкафу»?И перестань ты так на меня смотреть! Я обыкновенная женщина, ничем не лучше тебя!

Станислав вздрогнул, он не ожидал такого отпора.

Алиса перевела дыхание.

- Послушай, либо ты сейчас начинаешь со мной общаться, как общаются просто мужчина и женщина, на равных, либо уходи, и просто забудь меня. Ничего не было. Тебя исцелил Господь Бог, а не я. Понимаешь ты это? Ты видишь все под неправильным углом. Не в том свете. Ты хочешь увидеть во мне то, чего у меня нет, чем я не являюсь.

Ростов поморгал, опустил взгляд, снова с опаской посмотрел на Алису. И опять в его взгляде было то же самое. Он явно считал себя недостойным даже смотреть на нее.

Так неужели же это событие так сломало его, подумала женщина? Да, именно сломало?

- Но ты же сама не позволяешь мне этого сделать?

Теперь недоумение было во взгляде Алисы.

- Ты не хочешь ничего говорить о себе. Окружаешь себя ореолом тайны.

Женщина на миг замерла. А ведь действительно, со стороны ее нежелание говорить о себе может показаться именно в таком свете, как только что выразилась она сама.

Алиса вздохнула.

- Хорошо, я расскажу тебе о себе. Но, предупреждаю сразу, в рассказе не будет ничего интересного. Более того, ты будешь сильно разочарован.

Она сделала паузу, словно размышляя над тем, как ей начать.

- Мне сорок три года, и почти всю свою жизнь я провела так же, как и ты, стараясь жить по своим понятиям и своим правилам. Вернее, по правилам, которые диктует нам жизнь. С самого детства я мечтала стать актрисой. Ну, кто из девчонок об этом не мечтает. Решив, что у меня подходящие внешние данные, да и актерский талант имеется, я поехала поступать в театральный. Само собой, естественно, я туда не поступила. Оказалось, что таких желающих как я, пруд пруди. Тогда я попыталась попасть на съемочную площадку, участвуя в различных кастингах. Ведь ни для кого не секрет, что многие звезды кино вообще не имеют актерского образования. Но все кастинги оказались для меня провальными – слишком много претендентов на одну роль. Это как лотерея, в которой выигрывает один, а остальные проигрывают. Мне не повезло. Что ж, видимо, это был не мой путь. Разочаровавшись в кино, и поняв, что актерская карьера меня не ждет, я оставила дальнейшие попытки и попробовала уйти в бизнес. Здесь мне повезло несколько больше, и я открыла собственную торговую точку на одном из вещевых рынков.

Рассказывая, Алиса наблюдала за реакцией Стаса, и по его виду поняла, что тот ожидал от нее совсем другого начала (возможно, повествования об ее нравственном и духовном совершенстве) и теперь явно начинает испытывать разочарование.

- Увы, мое торговое предприятие просуществовало недолго. Поначалу дела шли в гору, я даже подумывала о расширении, потом конкуренция сделала свое дело, и все покатилось по наклонной. В конце концов, мою точку прикрыли, да и сам рынок через некоторое время разогнали. К счастью, это случилось раньше, чем я смогла разориться, поэтому мне удалось скопить весьма неплохую сумму, так сказать, сделать состояние, которое помогло мне продержаться до сегодняшних дней. Впрочем, не только это. Все эти годы я, если можно так выразиться, не сидела, сложа руки. Я удачно вышла замуж и, при помощи своего мужа, открыла швейную мастерскую, которая со временем, стала одной из самых популярных в городе. Я уже начала строить планы о карьере модельера, о том, что у меня будет благополучная семья. Но, как это бывает обычно, всем этим планам не довелось сбыться. Муж развелся со мной, так как нашел себе более молодую пассию, а мастерскую забрал себе, можно сказать, выбросив меня вон, как ненужную вещь. Таким образом, я лишилась всего. У меня не было даже детей, поскольку я не хотела их заводить до той поры, пока у меня окончательно не сложится карьера. А годы-то шли. И я, как это говорится у Пушкина, осталась у разбитого корыта.

Алиса снова посмотрела на Станислава.

- Что, моя исповедь совсем не похожа на житие святых? – спросила она, с легкой иронией в голосе. – А я тебя предупреждала, что ты будешь разочарован.

Но Ростов не выглядел разочарованным, он, скорее, был удивлен, а лицо его выражало недоверие. И даже непонимание.

- Так как же… - произнес он. – Как ты пришла к вере в Бога? Как стала…

Стас не договорил, а повел рукой в воздухе, словно подыскивая подходящее слово.

- Да никем я не стала, - возразила Алиса. – Я осталась такой же, какой и была. Во всяком случае, я ничего в себе не чувствую. А как поверила в Бога? Самое странное, что я и сама не могу ответить на твой вопрос. Наверное, от разочарования жизнью. В душе наступила пустота, которую необходимо было чем-то заполнить. Наверное, у каждого человека случается нечто подобное. Кризис среднего возраста – так это обычно называют. Но этот кризис по-разному действует на людей. Иногда все сводится к нулю, и жизнь теряет свой смысл. Тогда человек зачастую впадает в уныние, пытается заглушить свои проблемы алкоголем, наркотиками. Со мной случилось то же самое, и я стала искать себе утешение в духовном плане. И пришла к выводу, что наряду с видимым, материальным миром, существует и мир духовный. Я нашла себе утешение в Боге, в христовой вере.

Теперь Станислав смотрел на Алису другим взглядом. Он и сам не понимал, что творится у него на душе. Он действительно ожидал услышать нечто вроде божественного откровения, а вместо этого получил банальную историю обыкновенной современной российской женщины, историю, не годящуюся даже для третьесортной мелодрамы.

- Так что, сам видишь, - закончила Алиса. – Мне нечего тебе рассказать. Я не могу даже поделиться с тобой своим духовным опытом, так как его у меня просто нет.

- Ты что же хочешь сказать, что ты совсем не изменилась?

Вопрос Ростова был столь наивен, и прозвучал настолько по-детски, что женщина улыбнулась.

- А как я должна была измениться? – спросила она. – Как я могу измениться? Человек вообще не меняется. Может быть, только в очень редких случаях. Да и то, в худшую сторону. В человеке развиваются и преобладают только те качества, которые заложены в нем от рождения. От природы. Ты думаешь, я изменила свою природу? Совсем нет, я осталась такой же, какой и была. Я не смогла даже побороть в себе свои страсти и пороки. Ничего святого во мне нет.

В словах Алисы прозвучала явная горечь, и Стас подумал, что, собственно, так оно и должно быть. Или он всерьез думал, что его спасительница громко объявит о себе, что она святая? Скажет, что у нее действительно есть дар исцеления, посланный ею от Бога, за ее особые заслуги? Да если бы такое произошло, то он бы сам первый ее высмеял. Назвал лицемеркой и самохвалкой. Сколько историй о подобных избранниках божьих и «святых» он наслышался в своей жизни. Ведь именно они, главным образом, и заставили его взяться за написание статей, высмеивающих такие чудеса и такую «святость» в людях.

А Алиса поведала о себе совсем другое. И это заставляло задуматься над тем, что она и в самом деле имеет от высших сил какой-то дар. О котором не хочет говорить или же о котором и сама даже не подозревает. И это было хорошо.

- А что привело тебя в это село? – спросил Станислав.

- Наверное, то же, что и тебя. Я хотела уйти от городской суеты, покончить с прежней жизнью и начать новую. А в результате, получается, что хотела убежать от самой себя. Я полюбила работу на садово-огородном участке. Точнее, всегда любила. Только в прошлой жизни у меня не доходили до нее руки. А здесь…

Она сделала небольшую паузу.

- Но, как оказалось, от проблем уйти нельзя. Невозможно спрятаться в песок. Зло тебя везде настигнет, так как оно вездесуще.

- Ты имеешь в виду Степана Катавасова?

- Не знаю. Наверное. Но не только его. Вдали от цивилизации, в тихом и спокойном местечке имеются идеальные условия не только для духовного совершенствования, но и для развития зла. Для него здесь такая же благодатная почва, как и в больших городах.

Потрясенный, Стас молчал и смотрел на Алису. М-да, все складывалось совсем не так просто, как ему казалось.

- А вот насчет чудес, - добавила женщина. – Гнаться за ними очень опасная вещь. Ведь чудеса способен творить не только Бог, но и дьявол. И творит он их куда эффектней и убедительней.

- Как же так… - растерянно произнес Станислав.

- А вот так. У всего в этом мире две стороны, и все имеет свое обратное отражение, которое люди принимают за истину или же не воспринимают вовсе.

- Но, в таком случае, - медленно начал Ростов, осененный внезапной страшной мыслью. – Можно допустить, что и меня исцелил вовсе не Бог, а дьявол, действуя твоими руками.

Алиса потеребила пальцами листок высокой травы, растущей рядом с ней.

- Ты знаешь, я невольно задаю себе тот же самый вопрос. И не получаю пока на него ответа.

Стас побледнел.

- Как, неужели же и дьявол имеют такую силу, чтобы… - Он не договорил.

- Кто знает. – Женщина смотрела куда-то в сторону. – Но ты лучше об этом не думай.

- Но я не могу об этом не думать. Со мной произошло такое чудо, какому я не могу найти объяснение. Как же мне об этом не думать? И как жить? Да, вот именно, как мне жить дальше?

- Живи, как жил.

- То есть, как это? После этого я не могу жить, как раньше.

Алиса посмотрела на Станислава и на ее губах промелькнула горькая улыбка.

- А ты и по-другому не сможешь жить.

- Но почему? – Не понимал Ростов. – Что-то же я должен менять в своей жизни.

- Должен, - согласилась женщина. – Но ты ничего в ней не изменишь.

- Но почему, почему?

- Я уже тебе сказала почему, ты просто не сможешь.

Глава 31

Глава XXXI

ТРЕВОЖНОЕ ПРЕДЧУВСТВИЕ

В полном недоумении Стас смотрел на свою собеседницу. Он никак не мог понять, к чему она клонит и почему вдруг так резко пошла на попят, и теперь противоречит всему, что сама же ему до сих пор говорила.

Алиса, видимо, тоже видела, что ее слова поставили Станислава в тупик, из которого тот не может выбраться. Она вздохнула.

- Ну, вот скажи, что ты собирался дальше делать? Что предпринять?

- Я не знаю, - сконфуженно отозвался Ростов. – Я хотел получить совет от тебя.

- А я тоже не знаю.

Женщина глядела на Стаса своими красивыми карими глазами, и он был уверен, что видит в них затаенную грусть.

- Я хочу посвятить свою жизнь Богу, - сказал он уверенным тоном.

- Угу, - произнесла Алиса. – А что это значит? Ты хочешь, как апостолы, оставить все, и идти за Иисусом Христом, следовать его велениям?

- Не знаю, - теперь в голосе Станислав вновь была неуверенность. – Вроде того. Наверное.

- Но у апостолов был живой пример перед глазами. Учитель. Сам Христос. А у тебя есть такой пример?

Ростов заморгал.

- Сможешь ты услышать голос Божий, наставляющий тебя? И, при этом, не спутать его с голосом дьявола, который говорит в нас, не замолкая? При этом, подбирая самые убедительные доводы, и приводя, как нам кажется, неопровержимые доказательства.

Теперь Стас выглядел подавленным и потрясенным. Он не знал, чем возразить на слова Алисы, да и не был уверен, нужно ли им вообще возражать.

- Внутренний голос… - начал было он, но женщина тут же перебила его.

- Я тебе только что все сказала про внутренний голос. В нас всегда звучат два голоса, говорящие прямо противоположное. Неужели ты этого никогда не замечал?

Конечно же, Станислав замечал это. Но до сих пор он давал этому совсем иное объяснение. Да и вообще, голоса в голове – это признак шизофрении. Этак можно далеко зайти.

- И потом, почему ты хочешь пойти за Богом? В качестве благодарности за исцеление или же по зову сердца?

- Разве это не одно и то же?

- Нет.

Ростов задумался. В самом деле, как ответить на этот вопрос? Он колебался, а Алиса терпеливо ждала ответа.

- В качестве благодарности, - наконец пришел к выводу Стас.

Женщина кивнула.

- Понятно. Это, конечно, хорошая черта. Но, к чему она приведет? Ты же будешь идти против своих желаний, против своей воли. Душа твоя будет требовать совсем иного, а ты будешь вынужден поступать против велений своего сердца. Как ты думаешь, чем это закончится для тебя?

Он не знал. Даже не представлял себе этого.

- А закончится это срывом. Душевным протестом, отвержением всего, чего будет хотеть от тебя Бог. Ты просто восстанешь рано или поздно против него. И скатишься к прежней жизни. Даже, может быть, падешь еще ниже.

Эта уверенная и уничижительная речь вызвала у Станислава потрясение. Она как бы говорила ему, что он слабак и неспособен ничего изменить в самом себе, что у него нет элементарной силы воли.

- А если по велению сердца? – спросил он.

- Сердце не велит тебе ничего подобного, - возразила ему на это Алиса. – Оно не способно перестроиться так быстро. Да и не может этого сделать вовсе. Человек не может изменить своей натуры.

- Так что же мне делать? – едва ли не в отчаянии воскликнул Ростов.

- Возвращайся домой. Просто возвращайся. Тебе же нужно на что-то жить, где-то работать, чтобы добывать себе хлеб насущный. А ты ничего не умеешь, кроме как писать.

- Но я не хочу так больше жить!

- Ты не сможешь жить иначе. К тому же, тебе только так кажется, что ты этого хочешь. Всякому человеку нужно жить. А чтобы жить, нужны деньги. Если ты начнешь думать о совести, прислушиваться к ней, и писать по велению совести, то останешься голодным. Поскольку за совесть денег не платят. Совесть украшает, но оставляет голодным.

Это было немыслимо. Алиса говорила вещи, которые никак не соответствуют речам верующего человека, по крайней мере, в его представлении, и Стас так и сказал ей.

- Я всего лишь формулирую принципы земной жизни, ее законы, которые не имеют ничего общего с тем, чему учил Иисус Христос. Эти два закона конфликтуют между собой, и очень трудно найти здесь компромисс. И я даже не уверена, существует ли этот компромисс вообще. Одним словом, я не знаю, как тебе быть. Старайся сверять свою жизнь с Евангелием, делай то, что по твоим силам. Бог-то ведь не требует от человека непосильного подвига, так как знает, что он слаб и беспомощен в этом мире.

- Так просто?

Алиса покачала головой.

- Это совсем не просто.

И Станислав подумал, что это действительно не просто. Он попытался себе представить свою жизнь по Евангелию, и не смог этого сделать. Подобная картина превышала то, на что способно его воображение. И он почувствовал беспомощность. Ту самую беспомощность, о которой говорила только что Алиса. Судя по всему, она права. И права во всем.

- А ведь я даже не знаю твоей фамилии, - произнес Ростов.

Женщина вздохнула.

- А что тебе от моей фамилии. Ее носят тысячи женщин.

- И все-таки?

- Громова. Моя фамилия Громова.

- Громкая фамилия, - сделал вывод Стас, улыбнувшись игре слов. – Ну, по крайней мере, не Селезнева.

Теперь улыбнулась Алиса.

- Да, хотя бы так.

Они помолчали. Потом женщина внимательно посмотрела на Станислава, и в глазах у нее появилась тревога.

- Уезжай из села, Стас, - сказала вдруг она. – Уезжай поскорее. У меня нехорошее предчувствие. Мне кажется, что если ты останешься здесь еще на какое-то время, с тобой может что-то произойти. Я не знаю, что именно, но чувствую, что это что-то плохое.

Тревога Алисы передалась Ростову.

- Если ты так считаешь, то хорошо. Завтра же с утра я покину село. И вернусь к себе домой.

Он сделал паузу.

- А как же ты? Ты не собираешься отсюда уезжать? Или хочешь остаться здесь насовсем?

- Не знаю, - подумав, сказала Алиса. – Может быть позже. Когда-нибудь. А ты уезжай, не медля.

Недоброе наставление. Точнее, предостережение. Честно говоря, у Стаса и не было никакого желания оставаться здесь и далее. Единственное, что его удерживало – это была Алиса. Но, если она так велит… Он не будет спорить.

Позже, в тот же день, ему вновь позвонил Антон Масляков, и поинтересовался, как продвигается его работа. Станислав, не моргнув глазом, тотчас принялся врать о том, что работа близка к завершению, и что завтра-послезавтра все будет готово. Масляков поторопил его, заверив, что предвыборная гонка уже начинается, и что Ростов должен выполнить свои обязательства.

После звонка Стас снова сел за свой ноутбук, но ему было не до его работы. Тем более что сама мысль о ней теперь вызывала у него отвращение. Нет, Алиса была права. Ему нужно уезжать отсюда, и делать это как можно скорей. Завтра наступает первое сентября, первый день осени. Вот, самое время сматывать удочки. Подальше отсюда, а там видно будет.

Всю вторую половину дня, до самого вечера, он провел в интернете, погрузившись в доселе неизведанный им христианский мир. Он читал Евангелие, штудировал различные сайты и порталы, принадлежащие церковным конфессиям, пытаясь найти ответ на извечный и мучивший его вопрос: что делать? И не находил.

На словах, конечно, все было просто. Просто и элементарно. Но как воплотить все это в жизнь? Он смотрел на свою писательскую деятельность, и понимал, что не написал за всю свою жизнь ничего дельного и полезного. Ничего, чем он мог бы гордиться. Но ведь Алиса была права – совесть украшает, но оставляет голодным. Следовательно, писать то, что ему велела бы совесть, означало бы оставить себя без куска хлеба. Так как же совместить жизнь по совести с работой копирайтера?

Этот вопрос гвоздем сидел в его голове.

Выключив ноутбук, Ростов прошелся по комнате. Его взгляд невольно остановился на иконе Иисуса Христа, висевшей на стене. И ему стало неловко под его взглядом. Ему казалось, что Спаситель вновь смотрит на него с укором. Произнеся про себя «Господи, помилуй», он вышел из комнаты.

Ночь прошла спокойно. Это была вторая спокойная ночь, проведенная им в этом селе. Может быть, Бог решил его помиловать, и посчитал, что его испытания закончены? Это бы значило что, наконец-то, за черной полосой последует белая. Такое часто бывало в жизни.

Стас заснул не сразу, он долго прислушивался к ночной тиши. Но больше не выл за окном оборотень, а мебель не пыталась пуститься в пляс. И сон все же, постепенно, сморил Станислава, и он погрузился в его объятия.

Лето прекратилось внезапно. Проснувшись утром первого сентября, Ростов увидел, что обычно такое голубое небо теперь затянуто свинцовыми тучами. Резко похолодало. Если еще накануне был теплый летний день, то осенний лист календаря принес с собой и осеннюю погоду. Словно по мановению волшебной палочки.

Выйдя на улицу, он ощутил, как холодный ветер насквозь пронзил его тело. Однако резко же сменилась погода. Хорошо еще, что он заблаговременно прихватил с собой из города ветровку, которая лежала сейчас в машине. Открыв дверцу джипа, он извлек одежду, валявшую на заднем сиденье.

Да, все изменилось, и пора самому убираться отсюда. Больше не было смысла тут оставаться. Но сначала он попрощается с Алисой. Не мог же он так просто молча и неожиданно уехать.

Алиса была на церковной службе, и Стасу пришлось дождаться ее возвращения.

- Я уезжаю, - сказал он.

Женщина одобряюще кивнула.

- Ты правильно делаешь.

- Может быть, - произнес Станислав, чувствуя себя так, словно бы проявлял черную неблагодарность к своей спасительнице. Ему казалось, будто бы он бросает ее на произвол судьбы. Ведь когда его не будет, она сама может стать объектом для нападок Степана Катавасова. И в этом будет его вина.

- Но я не могу тебя оставить здесь одну, - вдруг решительно сказал он.

- Что значит одну? – удивилась Алиса. – Я же не в тайге.

- Ты знаешь, о чем я говорю. Катавасов. Я должен тебя защитить от него.

Женщина в изумлении посмотрела на Ростова.

- Защитить меня? А что ты можешь против него сделать? Именно из-за него ты и должен отсюда уезжать. Ты даже не представляешь, каким он опасным может быть. Особенно для тебя.

- Почему же особенно для меня?

- Потому что, как я уже тебе и говорила неоднократно, ты не представляешь всего могущества сил, с которыми ты столкнулся. Тебе здесь нельзя оставаться. Я сердцем чувствую, что если ты не уедешь, с тобой может произойти что-то страшное. А за меня ты не беспокойся.

Стас явно колебался. Такая настойчивость Алисы тревожила его. С другой стороны, после того, что она сделала с ним, он просто не может ей противоречить. Он сам дал себе клятву подчиняться и слушаться Алису.

- Ладно, - сказал он. – В таком случае, давай попрощаемся. Я не знаю, как это принято делать у христиан, что нужно говорить, но… Я тебя никогда не забуду.

Алиса улыбнулась. И в этой улыбке, так же, как и во взгляде женщины, он прочел благодарность.

- Поезжай с Богом, - наставила его она.

- Спасибо.

Алиса протянула на прощание руку. Станислав осторожно пожал ее, ощутив в своей ладони обыкновенные нежные женские пальцы, которые, как успел он заметить, выглядели вполне ухоженными. А ведь именно эта рука его исцелила, дала ему новую жизнь, открыв, можно сказать, глаза на окружающую его невидимую действительность.

Глава 32

Глава XXXII

НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

Вернувшись домой, Стас принялся укладывать свои вещи. Он перетаскивал их в машину, тщательно следя за тем, чтобы ничего не забыть, ничего не оставить. Прощай негостеприимный дом, и такое же село. Больше он сюда не ступит ни ногой. Но и забыть он его никогда не сможет, да и не имеет права.

Вынырнув очередной раз из своей машины, в которой он, с особой бережностью укладывал свой ноутбук, Станислав увидел в двух метрах от себя Степана Катавасова. Тот стоял возле машины и смотрел на Ростова.

Появление его заклятого врага было настолько неожиданно, что Стас отпрянул назад и налетел спиной на распахнутую заднюю дверцу своего джипа, едва не оторвав ее. Внезапный шок охватил Станислава, вполне естественный в такой ситуации, так как еще минуту назад, когда он подходил к своей машине, никакого Катавасова рядом не было. Если только тот не скрывался за джипом, сидя на корточках.

- Я вижу, ты собрался уезжать, - произнес старик.

Ростов впервые услышал голос Катавасова, если не считать того воя, который тот издавал, притворяясь оборотнем. И этот голос показался ему каким-то особенным. Или нет, не особенным, просто его интонации звучали как-то странно.

- Не слишком ли поспешное решение?

Старик внимательно смотрел на Стаса, и в его голубых глазах было что-то неуловимое, что-то, что на мгновение заставило того потерять дар речи. Но он тут же овладел собой, хотя его изумлению не было границ. Этот мерзавец осмелился прийти к нему и заговорить?! После всего того, что ему сделал. Ну, сейчас он за все заплатит. Кулаки Станислава сжались сами собой.

- Ты! – выпалил он, словно ругательство. – У тебя хватило наглости явиться сюда?!

Ростов хотел обозвать Катавасова самыми последними словами, но они, почему-то, не шли к нему на язык.

- А ты молодец, - произнес старик. – Немногие могут похвастаться такой стойкостью и выдержкой.

Стас замер с открытым ртом, поскольку в голосе Катавасова явно прозвучало уважение. А это было самым последним из того, что он ожидал услышать от этого человека. Если он, конечно, вообще был человеком.

- Молодец, - выдавил из себя Станислав. – Да я тебе сейчас башку разобью!

- Ну-ну, - спокойно отозвался старик. – Что за ребячество. Уж тебе-то никак не свойственна такая реакция. Где твой разум, твой здравый смысл? Ты же всегда считал, что эмоции только вредят человеку.

- Что? Откуда ты знаешь… О чем ты вообще говоришь?

Речь Катавасова окончательно выбила Ростова из колеи. Этот старик говорил с ним так, будто бы знал его всю жизнь.

- Я говорю о том, что ты оказался одним из немногих, кто в подобной ситуации сохранял самообладание и здравый смысл. Многие буквально сходили с ума. Но ты сильная личность, я это быстро понял. И это заставляет меня невольно восхищаться тобой.

Но тут Стас окончательно потерял способность говорить, и с отвисшей челюстью смотрел на человека, изводившего его столько ночей подряд. Катавасов видел состояние своей жертвы, и сделал паузу, чтобы дать Станиславу хоть немного прийти в себя. Он стоял неподвижно, держась с достоинством, свойственным аристократам, и в выражении его лица сквозило высокомерие.

- Восхищаться? Ты же… Ты осмеливаешься говорить мне… После всего, что сделал…

Ростов не знал, как ему продолжить. Этот человек, это чудовище, из-за которого он едва не лишился жизни, и теперь вынужден бежать отсюда.

- Это было испытание, - величественно произнес Катавасов. – И ты его выдержал. Доказал, что в тебе есть мужество и сила воли.

- Ис… испытание? – выдавил из себя Стас.

- Да, испытание.

- Ты чуть не свел меня с ума!

- Испытания не бывают легкими. Я проверял тебя, хотел выяснить, насколько ты силен духом. Ведь ты же никогда не верил в то, с чем тебе пришлось столкнуться.

- Откуда ты знаешь, во что я верил, и во что не верил?

- О, - произнес старик с выражением той мудрости, которая свойственна людям, считающим, что они познали то, что не дано познать другим. – Это же настолько очевидно, что не нужно быть даже чтецом мыслей. Интеллигентный человек, ездящий на довольно дорогом джипе. Неужели же такой человек способен верить в то, что не видят его глаза, что нельзя пощупать и положить в карман.

Станислав ощутил, что краснеет. Он смотрел в глаза Катавасова, но не видел в них ни малейшего намека на ненависть или злобу, а ведь именно эти чувства он усмотрел в них тогда, в то утро, когда Алиса помогла ему развеять наложенные чары. Теперь взгляд голубых глаз был проникновенным, словно бы изучающим. И в них определенно был ум. Внезапно Ростову пришло на память лицо сенатора Палпатина из пресловутых «Звездных Войн», того самого владыки ситхов, который позже превратился в Императора. У Катавасова было такое же представительское и зловещее лицо. Осталось только одеть его в плащ с капюшоном, чтобы сходство стало полным.

- Что тебе от меня нужно?

- Мне нужен человек, обладающий мужеством, разумом и силой воли, человек, на которого можно было бы положиться. И который не был бы трусом.

Последняя фраза прозвучала как вызов, и Стасу показалось, что в глазах старика промелькнула искорка насмешки. Он как бы проверял реакцию своего собеседника. Но Станислав был слишком потрясен, чтобы хоть как-то прореагировать на эти слова.

- Зачем тебе такой человек? – спросил он.

- Такой человек всегда нужен. Всегда нужен кто-то, на кого можно было бы положиться, и кому стоило бы передать свои знания.

- Ты сумасшедший! – Ростов медленно попятился назад, но был остановлен раскрытой дверцей своего джипа. – О каких знаниях ты говоришь?

- О, я говорю о знаниях, которые нельзя найти во всех имеющихся энциклопедиях вместе взятых, о знаниях, которых не способна дать никакая наука и никакие религиозные мудрецы, свято верящие в то, что на все вопросы может ответить Библия.

Стас не нашелся, что на это ответить, но глаза его метали молнии. Он был слишком потрясен появлением Катавасова, его видом, и его неожиданными и пафосными речами.

- Разве ты не хочешь познать то, с чем столкнулся? То, что безмерно превосходит все человеческие познания и представления о бытие. Невидимый мир, что нас окружает. Ведь ты поверил в него. И именно я открыл тебе глаза на его существование, хоть это и произошло слишком болезненным для тебя способом. Но, поверь, иначе было нельзя. Другим способом тебя невозможно было пробудить.

- Я видел…

- То, что ты видел, является лишь крохотной частью той реальности, что нас окружает. Я лишь приподнял край завесы, скрывающей от людского взора глубины, которым нет конца и края. Так что ты скажешь?

Станислав сглотнул, пытаясь проглотить ком, вдруг вставший поперек его горла. Старик выжидающе смотрел на него.

- А что я должен сказать?

- Хочешь ли ты постичь силы, которые правят вселенной? Силы, подвластные лишь единицам, а для большинства людей непостижимые. Знай же, что в мире существуют лишь два класса – повелители и рабы. Так кем же ты хочешь быть? Какой сделаешь выбор?

- Я свой выбор уже сделал! – вдруг на удивление самому себе запальчиво выкрикнул Ростов.

На губах Катавасова промелькнула пренебрежительная улыбка.

- Не торопись с выбором, - произнес он. – Скоропалительные решения часто бывают ошибочными. Ты не представляешь, с чем ты имеешь дело.

- Как раз это я хорошо представляю, - возразил Стас.

Улыбка на лице старика стала шире.

- Твои слова подобны речам ребенка, когда он заявляет, что все уже знает.

Катавасов на мгновение задумался.

- Хотя, может быть, я и ошибаюсь в твоей оценке. Ты не такой уж смелый и разумный.

- Что?

Станислава обвиняли в трусости, и это ударяло по его самолюбию.

- Ты же собрался уезжать. А это значит, что ты сдался, что ты испугался. Тебя страшит дальнейшее пребывание здесь.

- Я вовсе не испугался.

Катавасов внимательно посмотрел на Ростова.

- Тогда почему ты уезжаешь?

- Просто мне здесь больше нечего делать.

- Ты в этом уверен? Или повторяешь чужие слова?

Стас издал горлом какой-то звук, который вполне можно было принять за выражение негодования.

- Тебе предстоит сделать выбор, - продолжал старик. – Либо уехать отсюда, а это значит, попытаться забыть все, что с тобой произошло, и так и остаться пребывать в неведении. Либо остаться, и познать то, о чем не смеет даже мечтать большая часть человечества, не видящая того, что происходит у нее под носом. Нужно выбрать правильную сторону, ту, которая откроет тебе правду.

- Какую правду?

- Правду, которую скрывают от людей, скрывают преднамеренно. Если ты уедешь, то ты не узнаешь ее никогда. И это будет означать, что мое мнение о твоей храбрости было ошибочным. Но если ты останешься, ты сможешь обрести познания, мудрость и настоящую силу. Тебе решать.

И, не дожидаясь ответа, Катавасов повернулся, и зашагал прочь.

Растерянный, потрясенный, Стас остался стоять неподвижно, глядя вслед удаляющемуся старику. Что происходит, что все это значит? В голове Ростова все перемешалось. О чем говорил Катавасов, что он имел в виду? И нужно ли вообще слушать его речи? Может быть, самым правильным решением было бы запрыгнуть сейчас за руль автомобиля, и дать газу, убраться из этого села куда подальше?

Но Станислав этого не сделал. Степан Катавасов только что предстал перед ним в совсем ином свете. Так кто же это такой? Колдун, сумасшедший, гипнотизер или еще кто-то иной? О каких знаниях он говорил? Какой выбор должен сделать Ростов?

Он посмотрел на вещи, сложенные в машине. Если он уедет, то старик будет считать его трусом, бесхарактерной тряпкой, боящейся неизвестности. Плевать, что будет тот о нем думать. Но куда важнее было то, что сам Стас будет думать о себе точно так же. И это наносило удар по его самолюбию.

Он обернулся и посмотрел на дом Маслякова, который теперь казался ему зловещим. Господи Боже, да куда же он попал?

Станислав почувствовал, как по всему его телу пробегает дрожь. Что это, запоздалая реакция на шокирующее появление Катавасова, и на не менее шокирующие его речи? Или же негодование при мысли о том, что его могут назвать трусом? Собственно, он и не уехал сразу только потому, что не хотел, чтобы старик торжествовал над ним победу. А сейчас, эта неожиданная встреча, его слова, которые он, Ростов, ну никак не ожидал услышать. Что они значат, зачем он вообще приходил?

Степан Катавасов его изумил. Перед глазами стоял тот момент, когда он встретил его на дороге, утром после той ночи, когда Алиса его раскрыла. Он помнил его взгляд, полный ненависти и затаенной злобы. Старик смотрел на него так, как будто бы Стас был его злейшим врагом на всем белом свете. Но теперь в глазах старика не было ничего даже близко похожего на ненависть. Могло даже показаться, что он смотрел на Станислава с каким-то уважением. Но это уже было бы совсем нереально. Должно быть, ему это просто привиделось. Не мог человек, изводивший его столько ночей подряд, вдруг испытать к нему уважение.

Испытание. Проверка его мужества и духовной силы. Слишком неправдоподобно, чтобы вот так взять и поверить. Ему нужен надежный человек, на которого он бы мог положиться, передать ему свои знания. Но что это были за знания? Ростов содрогнулся, попытавшись представить себе это. Куда пытался его втянуть Катавасов?

Если он уйдет, то это будет означать, что Стас проиграл. Именно такой вывод можно было сделать из слова старика. Опрометчивое решение, о котором он пожалеет, так как многое потеряет. И, в первую очередь, шанс узнать правду.

Какую правду имел в виду Катавасов? Что он подразумевал под этим? Будучи человеком, умудренным житейским опытом, Станислав отлично понимал, что у каждого человека свое собственное представление о правде.

Глава 33

Глава XXXIII

КАТАВАСОВ ИЗЛАГАЕТ

Итак, что же ему делать? Уехать, бежать из села сломя голову? Но ведь именно так он и собирался сделать, и именно так ему и советовала поступить Алиса. Вот только в лучах только что происшедших событий все теперь рисовалось совсем в ином свете.

Так ехать или не ехать? В конце концов, если он уедет вечером или даже завтра – это ничего, в сущности, не изменит. Ну, днем раньше, днем позже, что из этого?

А что изменится, если он останется? Что произойдет с ним, от чего его предостерегала Алиса? Он должен это выяснить, непременно выяснить.

Поколебавшись еще минуту, Стас вдруг принялся вытаскивать вещи из машины и относить их обратно в дом.

Во второй половине дня начал накрапывать мелкий дождь и, так уж получилось, что в этом году осень взяла бразды правления в свои руки именно в этот момент, и уже не выпустила их. Теплых и солнечных дней этой осенью уже не будет. Погода как бы предупреждала Станислава, что он совершает ошибку, решив задержаться в селе. Но он этого не заметил.

Весь остаток дня Ростов провел на взводе. Два противоположных желания раздирали его. Ему хотелось покинуть это место раз и навсегда и, одновременно, остаться, чтобы выяснить, что же нужно от него Катавасову. Он не находил себе места и, под вечер, когда дождь притих, вышел на улицу. Было холодно даже в ветровке. В воздухе почему-то пахло озоном, хотя грозы не было. Земля стала сырой, а к подошвам ботинок прилипала грязь.

Постояв некоторое время возле дома, Стас решительным шагом направился в сторону источника. Он надеялся встретить там Алису. Почему-то у него возникла уверенность, что она сейчас должна находиться именно в этом месте, и нигде больше. Если он не ошибается, и действительно застанет ее там, то непременно расскажет ей о встрече с Катавасовым. Она должна об этом узнать, и тогда уже даст ему совет, как поступать дальше.

Шагая по дороге, Станислав невольно поймал себя на мысли о том, что испытывает невольное любопытство, и даже какую-то тягу к Катавасову. Эта мысль ужаснула его. По идее он должен был ненавидеть этого старика, да, собственно, еще до сегодняшнего утра так оно и было. Но после той встречи вся ненависть Ростова исчезла, словно по волшебству. Остались только интерес и любопытство. Что это, почему такая разительная перемена чувств? И к чему она может привести?

Вот, наконец-то, показалась оградка источника. Стас ускорил шаг, но тут же резко и внезапно остановился. Неподалеку от плетеной калитки стоял Степан Катавасов. Он явно кого-то поджидал, и Станислав был готов поклясться, что старик поджидал именно его.

Медленным и осторожным шагом Ростов направился к человеку, попортившему ему столько крови.

Катавасов не двигался с места, и лишь молча смотрел на приближающегося к нему Стаса. А тот крутил головой вокруг, в надежде увидеть где-нибудь поблизости Алису. Но ее нигде не было. Оказаться один на один с колдуном, если конечно, Катавасов действительно колдун, было страшно. Но отступать было поздно. К тому же Станиславу вовсе не улыбалась перспектива оказаться в глазах старика трусом.

- Я дожидаюсь тебя, - произнес Катавасов, когда Ростов приблизился к нему.

- Откуда вы знали, что я приду сюда? – спросил Стас, чувствуя, как у него все пересыхает во рту. Он и сам не заметил того, что перешел на «вы». Но от внимания Катавасова это не ускользнуло, он и понял, что уже одержал маленькую победу.

- О, я просто так подумал. – На лице старика промелькнуло выражение легкого пренебрежения. Однако его глаза говорили о нечто большем. – Я ведь давно присматриваюсь к тебе.

Станислав остановился, и теперь настороженно наблюдал за Катавасовым.

- Что вам от меня нужно?

- Как я уже тебе говорил, мне нужен храбрый и мужественный человек, наделенный разумом и силой воли. Человек, на которого можно положиться, и который не страдает от предрассудков.

- Что… что вы имеете в виду? – Ростов вновь почувствовал, как чувство страха охватывает его.

- Возможно, что мои слова покажутся тебе пафосными, но человек с твоими способностями не должен оставаться недооцененным.

- О каких таких способностях вы говорите?

- Неужто не понимаешь? Воля и упорство, желание познать неведомое. Возможно, что ты и сам не осознаешь, но ты ищешь того, кто смог бы изменить твою жизнь, взять тебя под свое крыло, наделить тебя властью, которой ты достоин обладать. Ты ищешь силу, которая обладает реальным могуществом, силу, над которой не властвует ни время, ни пространство.

В ответ Стас лишь криво усмехнулся.

- Я могу помочь тебе лицезреть того, кто обладает всем этим. Того, перед кем все земные властители просто жалкие черви под ногами.

- В самом деле? – спросил Станислав. – И кого же вы под этим подразумеваете?

Впрочем, ответ он знал и без слов. Он знал, куда, и к чему клонит Катавасов, поэтому ожидал только откровенного признания. Но старик лишь насмешливо посмотрел на него.

- Я думаю, ты знаешь его имя, - сказал он.

- Тогда почему вы не произнесете его вслух?

- А тебе так нужно услышать его? Для чего?

Ростов промолчал, и это доставило Катавасову еще большее удовлетворение.

- Знай же, что миром правят не земные правители, не так называемая закулиса. И уж, тем более, не Бог. Князь мира сего и есть настоящий Господин, повелитель всего сущего. Все, все в мире, начиная от простейших организмов и заканчивая звездами, подчиняется ему.

- И что же вы хотите от меня?

- Я хочу предоставить тебе шанс встать в ряды его воинов, стать одним из числа избранных, которым мой Господин открыл истину, и которых наделил могуществом.

- А вы тоже один из таких избранных? – задал вопрос Стас.

На губах старика промелькнула легкая улыбка.

- Я всего лишь один из тех, на кого возложена миссия набирать моему Господину его воинство. Лучших из лучших, надежнейших из надежнейших, самых преданных и волевых. Тех, на кого можно положиться. И кто достоин быть возвышенным над толпой жалких людишек, пресмыкающихся за ничтожную подачку, и не имеющих ни малейшего представления о реальном положении вещей во вселенной.

- Да, звучит действительно пафосно, - признал Станислав. – Но, вы сказали «Господину». Следовательно, вы раб?

Он почувствовал, как внутри него все холодеет. Он невольно становился защитником Бога, и понимал, что берет на себя долг отстаивать веру в него. Точнее, его учение. Но вот проблема, он вторгался в сферу, о которой практически не имел никакого понятия. Не возомнил ли он о себе невесть что? Сможет ли он выстоять перед Степаном Катавасовым, сможет ли устоять перед его доводами? Не сломает ли тот его?

И самое главное, а достаточно ли у него самого появилось веры, чтобы отстаивать ее?

И есть ли ему что отстаивать?

- Раб? – повторил Катавасов, и на мгновение в его взгляде появилась жестокость. – И это говорит мне тот, кто сам поклялся быть рабом того, кто бросил ему кусок обглоданной кости. Что есть рабство, и что есть подлинная свобода?

Старик выжидающе посмотрел на Ростова, и его взгляд заставил того смутиться. Заставил его заколебаться.

- Что же ты молчишь? Это простой, но самый главный вопрос, на который ты должен ответить. И, прежде всего, это нужно тебе для самого себя. Чтобы ты осознал, чью сторону занимаешь.

- Подлинная свобода может быть только в Боге, - сказал Стас, но в его голосе отнюдь не было уверенности. Он лишь повторял то, что прочитал на днях, но никак не мог понять, что же означает эта загадочная и, быть может, даже двусмысленная фраза. – Она освобождает человека от рабства греха.

И это тоже была заученная фраза, которую Станислав не понимал. А, следовательно, и не мог верить.

Катавасов вдруг неожиданно рассмеялся. Его смех прозвучал зловеще, словно исходил от существа, обладающего познаниями и могуществом намного превосходящими возможности простого смертного.

- Это то, чему тебя научила Алиса, отдавшая саму себя в добровольное рабство?

- Она не рабыня, - с вызовом произнес Ростов.

- В том-то и дело, что рабыня. Она рабыня Бога.

- У Бога нет рабов. Бог олицетворяет собой подлинное освобождение.

Теперь Катавасов смотрел на него так, как смотрит взрослый человек на ребенка, пытающегося говорить «умные» вещи.

- А теперь прислушайся к своим словам. Вдумайся, что ты только что сказал. Свободный человек – это тот, кто никому не подчиняется. А разве не слышал ты выражение «раб божий»?

Стас заморгал. Разумеется, он слышал это выражение. И всегда относился к нему с презрением. Но сейчас он, хочет ли того или не хочет, а просто обязан отстаивать то, что связано с Богом. Он чувствовал себя словно на экзамене. На самом важном экзамене, от результата которого зависела вся его дальнейшая жизнь.

- Бог и есть настоящая сила, и тот, кто служит ему, никогда не будет оставлен без помощи.

- Разве? Ты в этом уверен? – в глазах Катавасова промелькнул задор, и Станислав вдруг осознал, что имеет дело с человеком, который намного сильнее его морально. И против которого он просто не сможет выстоять.

Бежать, бежать, забилась в голове Ростова мысль. Прочь от этого человека, подальше от него. Пусть он торжествует победу, пусть злорадствует, но оставаться с ним больше нельзя. Это может привести к непредсказуемым и неисправимым последствиям.

Но Стас не мог этого сделать. Уже не мог.

- Уверен, - воскликнул он.

- Вот как? – в голосе старика прозвучала насмешливость.

- Да, и я знаю это. Я имел возможность убедиться в этом лично. Потому что Бог исцелил меня! Он, можно сказать, вернул меня к жизни. И в этом нельзя усомниться. После этого мне не нужны никакие иные доказательства.

- Вернул тебя к жизни?

- Да, - Станислав почувствовал азарт. Вот теперь-то он прижмет Катавасова. Теперь он предъявит ему такие доказательства, что у проклятого колдуна не найдется никаких аргументов.

И он рассказал. Поведал о том, как забрался на крышу дома, чтобы настроить антенну, как упал с нее, рухнув прямо на штырь, пронзивший его тело, и как Алиса чудесным образом его исцелила.

К удивлению Ростова, его рассказ не произвел должного впечатления на старика. Напротив, его лицо сохраняло скептическое выражение, словно он не верил ни единому слову. И это еще больше распаляло Стаса. В заключении он продемонстрировал шрам на своей груди, как доказательство правдивости всего сказанного.

- Вот здесь, - говорил он. – Вот здесь была рана от штыря. Сквозная рана. И она затянулась в одно мгновение. Что это если не чудо? Неужели вы думаете, что после этого я отвернусь от Бога?

Пренебрежительная улыбка скользнула по губам Катавасова.

- Чудо? Так тебе нужны чудеса? О, князь мира сего, тот, кому принадлежит вся вселенная, способен творить такие чудеса, которых ты и вообразить себе не можешь. Вступай в его ряды, и ты узнаешь, что такое настоящее чудо. И настоящее могущество.

Глава 34

Глава XXXIV

ТЕМНАЯ СТОРОНА

И снова Стас опешил. Он, по своей наивности, был уверен, что против таких доводов у Степана Катавасова больше не найдется возражений, но он глубоко ошибся. Старик, казалось, только еще больше набрался уверенности.

- Так что же ты скажешь? – спросил он.

- Я уже вам все на это ответил.

- Знаю, знаю. – Катавасов посмотрел куда-то в пространство. – Тогда ответь мне, какую цену ты готов заплатить за это исцеление? И почему Бог сыграл с тобой такую комедию?

На некоторое время Станислав потерял дар речи. Это его-то исцеление старик называет комедией? Ростова охватило негодование, он хотел было с гневом обрушиться на своего оппонента но, взглянув в его лицо, остановился. Лицо Катавасова по-прежнему сохраняло высокомерие и слегка насмешливое самодовольство.

- Ну, так что же?

- Я не понимаю, что вы хотите сказать!

- Не понимаешь? Неужели же ты сам не видишь, и не осознаешь, что все, что случилось с тобой – это часть одной и той же игры. Ты всерьез полагаешь, что твое падение с крыши было случайностью?

Стас заморгал.

- Нет, мальчик мой, просто тот, кому ты так опрометчиво решил поклоняться, кого выбрал себе в кумиры, специально тебя столкнул, для того, чтобы потом вернуть тебе то, что сам же у тебя и отнял. Что дороже для человека, чем все драгоценности в мире? Правильно, его жизнь. И ради сохранения собственной жизни человек пойдет на что угодно, на любые преступления, на любые унижения. И кто-кто, а Бог это понимает лучше других. Как же благородно было с его стороны вернуть тебе то, что он у тебя почти что отнял.

Станислав ощутил, как по всему его телу пробежала судорожная дрожь. Нельзя сказать, что он поверил словам Катавасова, но было в них что-то такое, что заставило его почувствовать какое-то сомнение. Ощутить себя игрушкой в руках высших сил.

- Но… но зачем ему было нужно это делать?

- Разве это не очевидно? Для того чтобы приобрести себе еще одного раба. Чудо, ради которого человек готов отдать свою душу в вечное рабство. Ведь тело всегда было и будет для человека куда большей ценностью, чем его душа.

- Богу не нужны рабы, - решительно заявил Ростов.

- О, - подняв кверху голову, и посмотрев куда-то вдаль, произнес Катавасов. – Еще как нужны. Без рабов не будет у него и последователей. Ведь каждый верующий в Бога, так или иначе, является его рабом.

- Бог дает своим последователям все, что им нужно.

Снова ухмылка промелькнула на губах старика.

- О, да. Вопрос только в том, кому и что нужно. Раб, не только смирившийся со своим положением, но и раб по своей натуре, не желает ничего, кроме жалкого куска заплесневелого хлеба и возможности быть рядом с тем, кого добровольно выбрал себе в повелители.

Катавасов снова перевел взгляд на Стаса.

- Что, например, дал Бог лично тебе? Кроме, разумеется, жизни, которая и так была твоя, и которую он был властен у тебя отнять.

Станислав замешкался, но не нашелся, что ответить.

- Ведь ты же разумный человек, Стас. Ты всегда подходил ко всему логически, руководствуясь здравым смыслом. Где же сейчас он у тебя? Почему ты вдруг сразу же пошел на поклон к тому, кого всю свою жизнь отрицал? Я скажу тебе. Потому что ты «купился» на это исцеление. Ты получил обратно то, что принадлежит тебе по праву, и теперь ты готов бездумно следовать за тем, кто тебя исцелил, не задумываясь ни над чем, просто слепо подчиняясь его воле, и тупо принимая все на веру. Как это не похоже на тебя. Между прочим, это чистая случайность, что на месте того, кто наложил на тебя исцеляющую руку, оказалась христианка. А ведь с одинаковым успехом на ее месте мог быть мусульманин или буддист. Или представитель какой-нибудь африканской религии, скажем колдовства Вуду. Что, ты бы так же слепо пошел бы за ним, принял бы его веру? Веру, о которой ты не имеешь никакого представления?

Ростов был слишком ошеломлен всем сказанным, чтобы задуматься о том, а откуда стоящий перед ним человек вообще знал о нем все это? Ведь он никому, кроме Алисы, не рассказывал о себе. А Катавасов знал о нем вещи, которые он вообще знать не мог.

Но Стас так и не задал себе этого вопроса, попав под чары старика, который теперь выглядел в его глазах мудрецом, познавшим жизнь.

- Ответ на этот вопрос элементарно прост. Чувство благодарности, само чудо мнимого исцеления и, наконец, обычное женское обаяние Алисы – вот те факторы, которые заставили тебя поверить, последовать за ней, и сделаться адептом этой деспотической религии.

- Она вовсе не деспотическая. Бог есть любовь.

- Любовь? – Катавасов вперился взглядом в Станислава. – Разве это любовь? Может ли любящий отец, каковым себя называет Бог, заставлять своих последователей страдать? Посмотри вокруг, сколько в мире зла. И ты хочешь сказать, что это страдают грешники, а праведники наслаждаются? Разве богатство, слава, здоровье и почет дается верным последователям Бога, смиренным христианам? Нет, и никогда не было в человеческой истории эпохи, когда на христиан не обрушивались бы гонения и мученические страдания. Вспомни, как закончил свою земную жизнь сам Иисус Христос. Он проиграл, был отвергнут человечеством, а все его ученики разбежались, когда увидели своего учителя распятым на кресте. Он не смог спасти даже себя самого, так неужели же ты думаешь, что он может дать что-то своим последователям? Ты же знаешь из писания, как обошлись и с учениками Иисуса те, кого они учили любви. Их всех ждала мученическая смерть. Человечество отвергло это учение. Отвергло тогда, и отвергает сейчас. А, следовательно, каждый, кто надумает пойти по стопам этого Мессии, закончит тем же. Он будет обречен. Так о какой любви Божьей тут можно говорить?

Станислав молчал. Он не мог найти никаких доводов, никаких аргументов, никаких возражений по той причине, что буквально еще три дня назад придерживался тех же самых взглядов. И теперь он, в своих собственных глазах, выглядел лицемером. И понимал это. Доводы Катавасова буквально раздавливали его. С нарастающим ужасом он ощутил, какая могучая сила исходила от этого старика, которого он, до сегодняшнего дня, считал просто сумасшедшим.

- Это ли любовь? – вопрошал Катавасов.

- В Евангелии сказано, что если человек обратится с верою к Богу, то тот все ему даст, и сбережет от любой беды.

- В таком случае, обратись. Попроси Бога исцелить твои болезни, решить материальные проблемы или помочь наладить личную жизнь. И посмотрим, получишь ли ты просимое или же твой призыв останется без ответа.

Откуда старик знал о проблемах в его личной жизни? Или же это написано на лице Ростова? Он взглянул в глаза Катавасова и содрогнулся. Ему показалось, что серые глаза колдуна прожигали его насквозь. Господи, неужели же он способен проникать в его мысли?! От этого стало совсем нехорошо. Нет, не зря его предостерегала Алиса, чтобы он держался подальше от этого человека. И напрасно он вступил в дискуссию, ведь он же ничего не смыслил в христианстве, и как верующему ему была цена ноль.

- Или взять хотя бы этот источник, - продолжил Катавасов, указывая вниз, на тропинку, ведущую к роднику. – Верующие его считают целебным, и его так лелеет твоя Алиса. Ты думаешь, что он и в самом деле исцеляет? Покажи мне хотя бы одного человека, который бы исцелился, испив из него водички или совершив ритуальное омовение. Ручаюсь, что при всем твоем желании, ты не найдешь такого счастливца. Конечно, вполне допустимо, что один или двое могли действительно получить какое-то временное облегчение от своего недуга. Но это же опять было брошено как подачка, чтобы заманить к источнику как можно больше доверчивых простаков. А каждый такой простак хоть немного, но положит вот в этот ящик. Вот и весь смысл этого источника.

- Я вам не верю, - сказал Стас.

Снова пренебрежительная улыбка на губах старика.

- Взгляни вперед, - указал он в сторону горизонта. – Что ты там видишь?

Станислав посмотрел в указанном направлении.

- Какой-то завод.

- Правильно. Но это не какой-то завод, а нефтехимическое предприятие. А, как и всякое такое производство, оно оставляет после себя отходы, и эти отходы уходят в землю. Точнее, в подземные воды. И вот эти-то воды ты так наивно называешь целебным источником.

Ростов почувствовал, что ему становится нехорошо. Действительно, как он не подумал о таком обстоятельстве.

Катавасов заметил по реакции Стаса, что его выпад оказался удачным. Чтобы закрепить свою победу, он произнес:

- Идем, я тебе кое-что покажу.

Они спустились вниз к источнику. Старик поднес к одному из стоков пластиковую бутылку, наполнив ее наполовину водой.

- Взгляни-ка, - сказал он, дав воде отстояться. – Посмотри на дно бутылки.

Станислав взглянул и увидел на донышке посуды осадок песка.

- И вот эту воду и пьют верующие. Как ты думаешь, способна ли она принести кому-нибудь исцеление?

Ростов молчал. Он не знал, что ответить, и лишь как зачарованный смотрел на осадок. Нефтехимический завод, песок… И все это он пил.

- Что же ты молчишь? – спросил Катавасов, лукаво глядя на Стаса.

- Я… я не знаю. Может быть, это не имеет значения. И если верить…

- О, перестань, - закатил глаза старик. – Верю – не верю. На недостаток веры можно списать все, любое молчание Бога. Или же не читал ты, что если человек будет иметь веру, размером с горчичное зерно, то все будет возможно ему. Если бы это было так, то верующие во Христа творили бы такие чудеса на земле, что неверующих бы просто не осталось.

- К чему вы все это говорите? – раздосадовано произнес Станислав, чувствуя раздражение оттого, что вся его вера рассыпается в пух и прах прямо на глазах.

- Задумывался ли ты хоть раз по-настоящему, что представляет собой христианская вера по своей сути? Неужели же ты не понял того, что христианство – это религия рабов, и тех, кто добровольно лишает себя человеческого достоинства?

Прежний Ростов словно бы возродился в душе Стаса. Да, именно так он и думал всю сознательную жизнь. Но Алиса, чудесное его исцеление…

А слова Катавасова продолжали давить на него непосильной тяжестью.

- Вспомни слова Христа о том, что необходимо любить и прощать своих врагов, что если тебя ударят по правой щеке, то подставь левую, желающему взять у тебя верхнюю одежду, отдай и нижнюю. А теперь представь себе, что будет с тобой, если ты станешь поступать подобным образом. Что станет с человечеством, если оно станет так жить?

Станислав попытался представить это себе, но не смог. Но уже той картины, что возникла в его голове, было достаточно, чтобы почувствовать ужас и отвращение.

- Будут тебя избивать, оскорблять и унижать, а ты не должен будешь даже постоять за себя. Придут грабить твой дом, а ты должен будешь отдать грабителям все то, что они не смогут найти у тебя. Любить врагов своих, и униженно ползать перед ними, прося у них же прощения. Вообрази, во что превратится твоя жизнь, если ты будешь жить подобным образом. Ты станешь тряпкой, о которую все будут вытирать свои ноги. Тебе нужна такая жизнь?

Ростов не ответил. Он продолжал завороженно смотреть на бутылку с водой, где осадок на дне как будто бы стал еще больше.

Глава 35

Глава XXXV

СТАС В ИСКУШЕНИИ

- Взгляни по сторонам, на мир, который окружает тебя. Разве он создан для христиан? Разве христиане правят им? Разве они занимают ключевые и административные посты, разве в их руках управление финансовыми и экономическими системами? Нет, мой мальчик, сюда путь христианам заказан. Они на положении рабов. Смирение – что это, как не самое настоящее раболепие. На смиренных воду возят. И ты только представь себе, что случилось бы с миром, если бы все люди стали христианами. Ничего этого бы просто не было. Цивилизация не смогла бы развиваться, потому что у христиан не существует стремления к прогрессу. Более того, христиане боятся прогресса, так как уверены, что именно он приведет к воцарению над миром антихриста. Они боятся технологий, компьютеров, электронных карточек, мобильных телефонов. Точно так же, как еще столетие назад боялись электричества. Мракобесие. Верующие униженно ждут, когда Бог бросит им кусок кости, которую они не в силах будут ни разгрызть, ни проглотить.

Все правильно, все логично. Но все же Стас чувствовал, что Катавасов завлекает его в ловушку. Но он не мог противиться его речам.

- А как же добро и зло? – спросил он. – Ведь должно же добро когда-нибудь победить.

- Нет никакого добра и зла, - возвышенно произнес Катавасов. – Есть сила, которую победители называют добром, а проигравшие злом. Победитель всегда является олицетворением добра и справедливости. Ведь историю пишут победители, а проигравший в ней всегда выставляется злодеем. И любое инакомыслие беспощадно уничтожается.

Старик сделал небольшую паузу, словно давая своему собеседнику возможность осмыслить все услышанное.

- Мир принадлежит сильным, тем, кто не боится запачкать руки. Все дается только тем, кто лишен всяческих предрассудков, тем, кто не имеет в себе этой слабости, которая зовется честью, добротой, нравственностью и порядочностью. Все эти понятия всего лишь красивые слова, созданные для того, чтобы оправдать человеческую слабость. А Бог… Что ж, Бог не имеет привычки вмешиваться в людские дела, он не оказывает реальной помощи своим последователям. Любовь? Весьма странная эта любовь. Если на то пошло, то и садист по-своему тоже любит свои жертвы. Любить такого любящего – это все равно, что лизать ногу, пинающую тебя.

Станислав долго молчал, чувствуя себя подавленным и проигравшим. Нет, что ни говори, а все вернулось на круги свои.

- А тот, кому служите вы? – спросил он. – Где гарантия, что для него люди тоже не являются рабами и игрушками в его руках? И вообще, у кого реальная сила?

- Только не у христиан, - медленно и вкрадчиво произнес Катавасов и посмотрел на Станислава. – Поразмысли над моими словами. И если захочешь говорить со мной и дальше, ты найдешь меня.

И Степан Катавасов медленной и величественной походкой стал подниматься по лестнице. Снова принялся идти дождь, но Ростов даже не заметил этого. Он смотрел вслед старику, и вдруг поймал себя на мысли о том, что, в сущности, Катавасов не сказал ему ничего нового. Он лишь высказал вслух все то, что думал сам Стас на протяжении всей своей жизни. Ну, или большей части своей жизни. И почувствовал, как вся его вера, которую, как он считал, он приобрел за последние дни, рухнула в одночасье.

Станислав испугался. Испугался самого себя, испугался того, что, по гордости своей, а может, и по глупости, он решил взять на себя смелость отстаивать веру, которую сам же и высмеивал на протяжении многих лет. Но не смог найти даже ни одного аргумента, чтобы противопоставить его доводам Катавасова, с таким подавляющим превосходством внутренней силы, раздавившим Ростова. Да-да, то, что произошло, можно охарактеризовать именно так. Он раздавил Стаса, уничтожил в нем зародившуюся было веру.

Так что же произошло? Что случилось?

Ему стало страшно. По-настоящему страшно. Этот человек, которого он считал безумцем, оказался куда более опасным и могущественным, чем это казалось до сих пор Станиславу. Он не знал, что ему делать, куда бежать, к кому обращаться. В голове все шло кругом. Всего несколько минут беседы, и такое смятение.

Все вернулось на круги своя.

Снова компьютер, снова интернет, и снова долгие часы поисков в сети. Пожалуй, в первый раз Ростов по-настоящему удивился тому, как много содержится в интернете взаимоисключающей информации. Интернет мог внушить любые мысли, заставить пользователя взглянуть на любой вопрос под совершенно разными углами. И каждый человек мог найти то, что он ищет, увидеть то, что желает увидеть.

Если в прошлый раз он посещал сеть с целью найти информацию о Боге с христианской позиции, то, соответственно, и нашел невероятно большое количество аргументов в пользу этой веры. Но теперь, стоило в нем зародиться сомнениям, на глаза ему стали попадаться совсем иные сведения и доказательства, начиная от простого отрицания бытия Божьего, заканчивая выставлениями Бога в самом неприглядном свете. И все было правильно, все было логично. Все убедительно. Настолько же убедительно, насколько буквально еще вчера ему казались убедительными доводы различных богословов и духовных лиц.

И от этого становилось жутко. Пугала сама мысль о том, что творится в его голове, и как же легко повернуть человека в ту или иную сторону. До этого Стас наслаждался тем, как он сам ловко направлял людей в нужную ему сторону, внушая им то, что велели внушить заказчики. Но теперь он как бы сам оказался на месте своих читателей, и ему было совсем не радостно.

Нет ничего приятного в том, чтобы осознавать себя марионеткой, выполняющей чужую волю, понимать, что ты и сам веришь в то, что тебе пытается внушить мировая сеть.

А сеть была буквально забита всевозможными сведениями, учениями и доказательствами того, что все традиционные веры, Церкви и духовенство сознательно обманывают доверчивых прихожан, внушая им ложное учение, чтобы половчее залезть им в карман, и сделать их исполнителями своей воли. Он нашел множество статей безапелляционно утверждающих, что все канонические Евангелия были сознательно фальсифицированы представителями официальных церквей с целью скрыть от людей неприглядную правду о том, каким был Иисус Христос на самом деле. В этих статьях утверждалось, что сия личность в реальности была прямой противоположностью тому, что было написано в Евангелиях. Согласно этим сведениям Христос вообще не имел никакого отношения к Богу, а уж спастись через него и вовсе было немыслимо. Никакой он был не сын Божий, и уж, тем более, никакой не Спаситель.

Так утверждали различные мудрецы, а также экстрасенсы и ясновидящие, которым даны были откровения свыше или же просто получившие неопровержимые сведения из запрещенных книг, в которых сокрыты тайные знания.

Попробовал он подойти к вопросу с иной позиции, и нашел немало свидетельств о том, что Бог, хоть и существует как некая нематериальная субстанция, но является личностью беспомощной и жалкой, которая пыталась в глубокой древности узурпировать власть над миром, но проиграла битву другой силе, гораздо более могучей, чем сам Бог. Эта сила зовется дьяволом, который непобедим и вечен, и поэтому Богу пришлось уступить ему место, и отстраниться от управления вселенной, законами которой с тех пор и руководит дьявол. Он же распоряжается судьбами людей и вообще всего живого. Бог же, с той поры, существует только как сторонний наблюдатель, не способный вмешиваться в ход событий, и помогать тому, кто ему, по своей наивности, поклоняется.

Так где же правда? За кем сила? Кто есть кто?

То, что существует Бог, в этом Стас уже нисколько не сомневался. Вернее, какая-то незримая сила, способная вмешаться в ход земных событий. А может, и постоянно незримо вмешивающая. Но Бог ли это или дьявол, он не знал. Не мог знать. Ему хотелось доказательств, но доказательств не было. Ни с той, ни с другой стороны. Но ведь ему же кто-то вернул жизнь. Кто-то его исцелил. Так кто же это был, Бог или дьявол? И для чего он это сделал?

Станислав отключил интернет, и открыл одну из своих статей, над которой, как ему казалось, он уже не работал целую вечность. Ту самую, из-за которой сюда и приехал. Теперь она уже не казалась ему такой глупой и кощунственной. Менялось мировоззрение, менялись и взгляды на все окружающее. На все происходящее.

Но, самое странное, кажется, сейчас самое время над ней поработать.

Вечером ему позвонил Антон Масляков, желавший поинтересоваться, как Ростов добрался до дома. Не колеблясь, тот тотчас же соврал, сказав, что у него сломалась машина, и он вынужден задержаться в селе, пока не починит ее. Поломка не слишком серьезная, и он вполне сможет справиться с ее ремонтом и сам. А с работой все в порядке, он уже завтра вышлет Маслякову готовую статью. Удовлетворенный таким ответом, Масляков отключился.

Заснуть в эту ночь было не просто. И, хотя Стаса никто не тревожил, собственные мысли не давали ему покоя. Он все больше и больше убеждался в том, что его необъяснимым образом влечет к Степану Катавасову. Всего какой-то час беседы с глазу на глаз, и так изменилось его отношение к этому человеку. Он как бы оказался между двух огней, между Алисой и Катавасовым. Добро и зло. Кто из них кто? И есть ли вообще на свете такие вещи, как добро и зло или же, как сказал старик, есть только сила?

Странное обаяние Катавасова или же все объясняется привлекательностью темной стороны, принадлежность к которой тот даже и не скрывает? В чем же истина?

А может, все объясняется тем, что Станислав просто не хочет быть с Богом? Почему он стал его приверженцем? Потому что Бог его исцелил. Элементарное чувство благодарности. В таком случае, возможно Катавасов и прав, он из-за этого и решил отдать себя в добровольное рабство. Он же сам говорил, что готов слепо следовать за Богом, во всем слушаясь его.

Так что же ждет его дальше? Что ждет его потом? И есть ли это потом?

Сон охватил его, погрузив в мягкую пучину, и во время этого сна что-то происходило с сознанием Ростова, что-то незримое и необъяснимое меняло его.

Утром следующего дня Алиса, шедшая по дороге мимо дома Маслякова, была немало удивлена тем, что возле него по-прежнему стоит черный джип Стаса. Она была абсолютно уверена в том, что он уехал еще вчера. Предчувствие чего-то нехорошего засосало под ложечкой Алисы. Не раздумывая, она уверенным шагом подошла к калитке дома и торкнулась в нее. Калитка не открылась, так как была заперта изнутри. Алиса стала искать звонок, но тут же поняла, что никакого звонка здесь нет. Оставалось ждать, когда Станислав выйдет сам, но на это могло уйти сколько угодно времени. А что если с ним что-то случилось? Что если ему плохо и именно поэтому он и не уехал. А может…

Дальше Алисе было даже страшно представить. Она принялась трясти калитку, в надежде на то, что с Ростовым все в порядке, и он отзовется на шум. Ее надежды оправдались. Примерно через минуту дверь дома отворилась, и на крыльце показался Стас. У Алисы отлегло от сердца, во всяком случае, он был жив.

Станислав увидел гостью и направился к калитке.

- Привет, - сказал он, отпирая задвижку. И женщина заметила, что голос Ростова был хмурым, как, впрочем, и его лицо.

- Ты почему не уехал? – вместо приветствия спросила Алиса, входя во двор. – Что случилось?

Она почувствовала, что ее тревога еще больше усилилась.

- Да так, - отозвался Стас, избегая встречаться с Алисой взглядом.

- Что значит так? – Женщина, напротив, пыталась заглянуть прямо в глаза Станиславу, но ей это не удавалось.

Тот заколебался.

- Что случилось? – вкрадчиво спросила Алиса.

- Да ничего не случилось. Просто вчера, когда я укладывал вещи в машину, то внезапно увидел возле себя Степана Катавасова.

- Что? – ахнула женщина.

- Я, было, хотел наброситься на него, но он вдруг стал говорить о том, что восхищается мной и моим мужеством.

Ошеломленная Алиса широко распахнутыми глазами смотрела на своего собеседника.

- Не понимаю.

- Я тоже поначалу ничего не понял, но он стал говорить мне о том, что если я сейчас уеду, то это будет равносильно моему признанию в трусости и слабости. А еще он сказал, что хочет со мной поговорить и поведать мне правду о той стороне, на которую я так опрометчиво встал.

Глава 36

Глава XXXVI

ИСКУШЕНИЯ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

- Господи, - побледнела Алиса, услышав слова Стаса. – Что же ты ему ответил?

- А что я мог ответить? – Станислав нашел мужество посмотреть в лицо женщины. Но его взгляд выражал слишком много такого, что заставило Алису испугаться еще больше. – И я встретился с ним.

- Но зачем, Стас? Ведь я же предупреждала тебя, чтобы ты держался как можно дальше от этого человека.

- Поверь, я хотел вначале встретиться с тобой, чтобы посоветоваться. И даже пошел к источнику, в надежде на то, что смогу увидеть тебя там. Но вместо тебя я встретил там Катавасова. Он ждал меня. Понимаешь? Каким-то образом он знал, что я приду туда.

- И он говорил с тобой?

Под словом «говорил» Алиса подразумевала нечто гораздо большее, чем простой разговор.

- Да.

- Что он сказал тебе? О чем вы говорили?

Станислав некоторое время не решался сказать правду, но затем стал рассказывать. Он пересказал все, о чем они говорили с Катавасовым.

- Вот так, более-менее, - закончил он свой рассказ.

Алиса помолчала. Она не была удивлена. Чего-то в этом роде она, собственно, как раз и ожидала.

- Ты хочешь сказать, что поверил ему?

Ростову не хотелось отвечать, но выражение его лица ясно говорило само за себя.

- Именно этого я и боялась, когда настаивала на том, чтобы ты уехал как можно скорее отсюда. Но теперь, похоже, уже поздно.

В ее голосе послышалась горечь, и Стас посмотрел на женщину.

- Как видишь, - продолжила она. – Хватило одного короткого разговора, чтобы вера твоя пошатнулась.

Станислав опустил глаза, казалось, он испытывал стыд.

- Да дело не в этом, - неуверенно произнес он. – Просто я не смог найти весомых аргументов, чтобы возразить ему.

- Разумеется, не смог, - согласилась Алиса. – Кто ты такой, чтобы вести разговоры на такие темы? Для этого надо быть богословом или хотя бы глубоко верующим и начитанным человеком. Но еще три дня назад ты прилагал все усилия для того, чтобы доказать мне, что Бога не существует. А теперь вдруг возомнил себя проповедником.

Ростов содрогнулся.

- Да он же тебя просто раздавит. Морально. Уничтожит даже те зачатки веры, которые в тебе появились.

- Но ведь тут действительно что-то не так, - заговорил Стас.

- Что не так? Где не так?

- Да хотя бы то, что христиане называют себя рабами Божьими. Если христианство – не рабство, то почему они так себя называют? И все время говорится о страхе перед Богом. Если Бог – любящий отец, то почему его нужно бояться?

- А ты попробуй взглянуть на это с такой позиции. Вот представь, что твои близкие: родители, жена, дети, уж не знаю кто, оказываются посреди пожара. Ты бросишься спасать их?

- Конечно, - без раздумий ответил Станислав.

- А зачем ты будешь это делать, ведь ты же сам можешь погибнуть?

- Странный вопрос. Ведь это же мои близкие, я их люблю, и за них готов жизнью своей рискнуть.

- Так что же получается, ты раб своих чувств к ним? Разве свободный от любви и долга человек поступит подобным образом?

Ростов был поражен. Ему никогда не приходило в голову посмотреть на все под таким углом.

- Вот так же обстоит и с Богом. И страх Божий, это вовсе не страх перед ним. Ты же делаешь добро своим близким не из страха перед ними, а из опасения обидеть их, сделать им плохо, расстроить. А это тоже своего рода страх.

Они сидели за столом на кухне. Стас отрешенно смотрел куда-то в стену. Было видно, что разговор с Катавасовым посеял большие сомнения в его душе, и Алиса понимала, что ей будет очень не просто развеять их. Если она вообще сумеет это сделать.

- Нет, конечно, христианство хорошая религия, - заговорил, наконец, Станислав. – В ней много правильного, разумного. Но все же в ней много пугающего.

- Что именно?

- Хотя бы то, что высшая степень христианской святости – это мученическая смерть. Страдания, унижения по жизни, и страшная кончина. Пожалуй, если человек будет обречен на изуверские и бесчеловечные страдания, то смерть действительно будет для него желанной и единственной формой избавления от мучений. Но я вовсе не желаю умирать мученической смертью, и не хочу, чтобы вся моя земная жизнь была одним сплошным страданием. Если таков удел каждого христианина…

Он не договорил, продолжение было ясно и без слов.

- Что значит удел каждого? - произнесла Алиса. – Покажи мне такого человека, который бы никогда не страдал. Все дело в том, что земная жизнь дана человеку, как испытательный срок. А это значит, что каждому свое, и у каждого свой путь. Бог хочет спасти каждого, а вовсе не подловить его на совершении греха.

Выражение глубокой задумчивости появилось на лице Стаса.

- А как же, все-таки, жить? – спросил он. – Ну, поверил я в Бога, а дальше что? Что мне делать, бросить работу? Судя по Евангелию, христианин вообще должен отказаться от всего, позволить втоптать себя в грязь, и воспевать сильных мира сего. И, соответственно, если ты хочешь чего-то в этой жизни добиться, то должен перешагнуть через совесть. Только так можно достичь успеха, богатства и счастья.

- Счастья? – переспросила Алиса. – А ты уверен в том, что богатство, власть и успех – это синонимы понятия «счастье»? Власть имущие боятся даже собственных телохранителей, они боятся всего и всех. А сколько богатых и успешных зачастую кончают жизнь самоубийством.

- Но ведь каждый человек мечтает быть богатым и успешным. Это естественное желание всех и каждого.

- Все верно. Но ты уверен, что получив все это, ты не пожалеешь об этом? Что все полученное пойдет тебе на пользу? Не зря же существует древняя пословица «Бойся своих желаний, они исполняются». А мы хотим получить все земные блага, да еще при этом наследовать Царствие Небесное. И потом,с чего ты взял, что Бог хочет от тебя мученичества? Это удел добровольцев, тех, кто хочет достичь высшей степени святости. И вовсе не требуется этого от каждого. У тебя в голове сейчас творится такое смятение… Оно совершенно естественно для того, кто еще вчера был ярым атеистом, а сегодня, под воздействием какого-нибудь чуда, становится верующим. Пойми, никто не требует от тебя никакого особого подвига. На этом многие неофиты срывались. Они мнили из себя благочестивых, начинали даже пророчествовать, полагая, что им даются видения свыше, и вот в этом-то и состояло их падение.

- Но я-то вовсе не пророчествую, - возразил Станислав.

- Ты вступил с Катавасовым в дискуссию на тему, о которой имеешь только самое поверхностное представление и, естественно, он тебя морально раздавил. Князь мира сего обещает дать своим адептам богатство и власть. Может быть. Но, в девяноста процентах из ста он обманет. Ничего не даст. А даже если и даст… В Евангелии есть притча о богаче, велевшим сломать все свои старые склады и построить новые, гораздо более объемные, способные вместить в них больше урожая, чтобы хватило на долгие годы. Но Бог явился к нему и сказал: «Глупец, этой ночью смерть придет за тобой, и душу твою заберут у тебя». Понимаешь, о чем эта притча? Человеку, привязанному к земному богатству, тяжелее умирать, потому что ему страшно терять все нажитое.

Стас озадаченно молчал, а в его душе продолжали твориться сильные сомнения.

- Расскажу тебе один примечательный случай, - продолжала Алиса. – В Америке умирала одна миллиардерша. На смертном одре она попросила, чтобы ей принесли ее любимое голубое платье. Когда ее просьбу исполнили, она вцепилась в платье мертвой хваткой, и так и умерла, не выпуская его. После же ее смерти попытались разжать пальцы умершей, но ничего не получилось, настолько хватка была сильной. И пришлось присутствующим вырезать из платья лоскут, с которым несчастную так и похоронили. Так что порой для людей фрагмент одежды становится ценнее всего остального.

Станислав метнул на Алису взгляд, в котором была смесь страха и удивления.

- Скажи, ты не задумывался, почему Степан Катавасов вдруг так сильно переменился к тебе? Почему вместо того, чтобы обрадоваться тому, что сумел, наконец, изгнать тебя из села, он стал выказывать к тебе едва ли не уважение?

- Почему?

- Да все очень просто. Все это время он внимательно наблюдал за тобой. И он видел все, что с тобой произошло. И несчастный случай, и твое исцеление. Видел так же как ты ходил в церковь и на источник. Ты думаешь, он не понял, что с тобой творится? Не понял, что в твоей душе случился переворот, и ты стал делать первые неуклюжие шаги к Богу? Разве он мог смириться с этим? Это означало бы его поражение в борьбе за твою душу.

Алиса внимательно следила за Ростовым, пытаясь определить, понимает ли он, что она хочет до него донести. Может, он и понимал. А может, думал о чем-то совершенно ином, видел все в совершенно ином ракурсе. Об этом трудно было судить.

- Он пытается не позволить тебе прийти к Богу. Пытается сбить тебя с пути. Вот именно этого я и боялась, когда велела тебе уезжать отсюда как можно скорее. Я знала, что он может сменить тактику борьбы за твою душу. Но, похоже, уже поздно. Ты попал под его очарование, это видно по твоему лицу, по твоим словам. Он очень хитро подыскал к тебе подход. Зная, что ты неокрепшая личность, он прекрасно видел все твои слабости и уязвимые места. Понимал, на что давить, и на что делать акцент. И, как я вижу, он сумел найти ключ к твоему сердцу.

Последние слова Алиса произнесла с горечью и сожалением.

- Я могу предположить, что он будет делать дальше. А дальше он примется настраивать тебя против меня. Если ты останешься еще ненадолго, то он сможет добиться и этого.

Стас поежился, ему вовсе не хотелось пойти против Алисы. Особенно после того, как она спасла ему жизнь. Но…

- Прямо как «Звездные войны», - произнес он.

- При чем здесь «Звездные войны»? – не поняла Алиса.

- Эпизод, когда владыка ситхов соблазняет Энакена Скайвокера, призывая его встать на темную сторону.

- Твой сарказм не уместен. Ситуация действительно очень схожа, только здесь не кино, а все по-настоящему. И последствия для тебя могут оказаться гораздо более пагубными, чем ты себе можешь представить. Нет ни ситхов, ни джедаев, а есть Бог и дьявол, добро и зло. И тут на самом деле можно говорить о темной и светлой сторонах, хотя границы между ними зачастую очень размыты. У каждого человека есть свобода выбора, и каждый выбирает тот путь, который ему кажется правильным. Смотри не ошибись, Стас, потому что потом можешь очень сильно пожалеть. Ты сейчас находишься между двух огней, пребываешь в искушении, которое очень трудно преодолеть, и перед которым трудно выстоять.

Глава 37

Глава XXXVII

КНЯЗЬ МИРА СЕГО

Стоя напротив храма, и зябко поеживаясь от не по сезону холодной погоды, Станислав Ростов взирал на позолоченные купола и церковные врата. Он сам не понимал, почему ноги привели его сюда, и пребывал в полном смятении. Он не знал, что ему делать. Его кружило, в буквальном смысле этого слова. Он понимал, что Бог исцелил его, но не знал, для какой цели. Разумеется, Стас был благодарен за исцеление, но Катавасов заложил в нем сомнения. Слова о рабстве не шли у него из головы. Кто прав, Алиса или Катавасов? Кто из них толкует эти понятия правильно? Он не мог понять. И это его раздражало. Алиса настаивала на том, чтобы он немедленно уезжал, пока еще не поздно. И, в глубине души, Ростов понимал, что именно это ему и нужно сделать. Но не мог. Какая-то невидимая сила удерживала его здесь. И ему было страшно. Кто может знать, что его ждет, действительно ли он стоит на краю пропасти?

И с какой стороны эта пропасть?

- Грандиозное великолепие, не так ли? – послышался за спиной Стаса насмешливый голос. Он вздрогнул и обернулся.

Степан Катавасов стоял в гордой позе, скрестив на груди руки.

- Золотые купола, роскошная архитектура, большие кресты, величественные храмы. Да, есть на что посмотреть. Кстати, ты не задумывался, что символизирует собой крест?

Катавасов покровительственным взором посмотрел на Станислава. И тот почувствовал, что этот простой вопрос заставляет его смутиться. Не потому, что он не знал ответа. Каждый знает, что на кресте был распят Иисус Христос, и с той поры христиане носят на себе этот символ. Его смутило то, что он понимал, что Катавасов не просто так задает этот вопрос. Наверняка он хочет вложить в это объяснение свой смысл. Весьма далекий от того смысла, который вкладывают в него верующие.

- Крест – это распятие, - осторожно произнес Ростов.

- Верно, - согласился Катавасов. – На этом кресте умер тот, кого толпа безграмотных фанатиков называет своим спасителем, мессией. Жалкие безумцы, они не понимают того, что поклоняются его виселице.

Фраза прозвучала зловеще, заставив Стаса невольно поежиться.

- А это крестное знамение, которое верующие накладывают на себя. Они ведь даже не осознают, что тем самым сами распинают своего спасителя, присоединяются к его палачам. Что может ждать христианина? Христос был убит, и никогда не воскресал. Все это миф, распространенный его учениками, которые оказались не в силах смириться с тем, что их любимый учитель был убит самым позорным и жестоким способом, который только существовал на тот день. Да, вокруг этой сомнительной личности создано множество мифов, которые христианская церковь свято оберегает и распространяет, скрывая правду от людей.

Станислав поймал себя на мысли о том, что он абсолютно не удивлен тому, что Катавасов вновь нашел его. Без сомнения, он следил за ним. А это значило, что он был в курсе того, что к нему приходила Алиса. Да, похоже, что за его душу ведется упорная борьба. Но только зачем он нужен Катавасову?

Но речь старика звучала завораживающе. Настолько, что Ростов был не в силах прервать его и уйти прочь. Да и сам вид Катавасова был надменен и высокомерен, словно он знал нечто такое, что не знают, и не могут знать простые смертные. Владеет тайными знаниями, мудростью.

Или просто думает, что владеет.

- О чем вы говорите? – спросил Стас, и тут же понял, что выказывая интерес, он признает, что попал под очарование Катавасова. И от старика это не ускользнет.

Прежде чем ответить, Катавасов придал своему лицу загадочное выражение, и посмотрел куда-то в сторону. Однако в его глазах промелькнуло нечто такое, что выдавало его торжество. Он понял, что наживка проглочена, и Станислав сам идет в ловушку.

- В Ватикане, - заговорил старик, - хранится древнейший пергамент, рукопись двухтысячелетней давности. Эта рукопись содержит подлинную биографию того, кого называют Иисусом Христом. Этот исторический документ тщательно охраняется от посторонних глаз, и высшее церковное руководство делает все для того, чтобы никакие сведения из него не просочились за стены Ватикана, и не стали достоянием широких масс.

- Что же за сведения содержатся в этом свитке? – невольно заинтересовался Ростов.

- Я не знаю этого. Ватикан хранит свою тайну. Кое-какие сведения, конечно, просочились наружу, но кто может ручаться за их достоверность.

- Например?

- Например, то, что Иисус Христос был женат на Марии Магдалине, и у них были дети. Таким образом, род Христа вполне мог дожить до сегодняшних дней. Это то, что нельзя прочесть в канонических евангелиях.

- Ну, об этом уже писал Дэн Браун в своем пресловутом романе «Код да Винчи». По нему был поставлен широко разрекламированный и нашумевший фильм.

- Ты напрасно иронизируешь, - произнес Катавасов. – Все это вполне может иметь под собой основания. Этому есть немало подтверждений. Я имею в виду хотя бы неканонические евангелия. Кстати, ты не задавался вопросом, почему апостолов было двенадцать, а признанных евангелий всего четыре?

Станислав сделал неопределенный жест, но ничего не ответил.

- Дело все в том, что все апостолы писали евангелия. Просто остальные восемь записали сведения, которые выставляют их учителя в не совсем лицеприятном свете. Вернее, совсем в нелицеприятном.

- Почему же тогда апостолы писали про своего учителя такое, если они его почитали?

Катавасов улыбнулся.

- Это объясняется тем, что апостолы вовсе не считали, что порочат своего учителя. Просто они описывали его таким, каким видели и, будучи людьми приземленными, полагали все это вполне естественным и нормальным. Откуда им было знать, что спустя пару веков их последователи припишут их любимому учителю безбрачие и прочие аскетические черты.

Старик сделал многозначительную паузу, давая Ростову вдуматься и осмыслить все то, что он ему сейчас поведал. Развернувшись, Катавасов медленно и величественно зашагал прочь. Его расчет оказался верным, Стас тут же поспешил вслед за ним. Он шел за стариком, как безвольная овечка за своим пастухом, не осознавая того, что все больше и больше запутывался в его сетях.

- Да, многое подверглось пересмотру, - говорил Катавасов, когда Станислав поравнялся с ним. – Последователи Христа создавали все новые и новые мифы, наделяя образ своего учителя чертами, которыми он никогда не обладал. Так создавалась легенда. Впрочем, как и все легенды этого мира. Да и многие сподвижники Христа не соответствовали приписанным им образам. Взять хотя бы Иуду Искариота, из имени которого сделали синоним предательства. Разве не сам Христос выбрал его себе в ученики? Неужели же такой человек, как он, наделенный даром провидения и прозорливости, не мог предвидеть того, что Иуда предаст его? Не означает ли это, что учитель сознательно выбрал Иуду для того, чтобы тот выдал его церковникам? Может, как раз в этом и заключается его миссия? Ведь если бы не было этого предательства, то не было бы и воскресения Христова. Что бы тогда стали проповедовать его ученики?

Идущий рядом Станислав внимательно прислушивался к тому, что говорил Катавасов. И было видно, что его сомнения усиливаются все больше и больше. А это значит, что зерна, посеянные стариком, давали свои первые всходы.

- Что же тогда получается? – спросил Ростов.

- А ты подумай. – Хитро посмотрел на него Катавасов. – Вспомни тайную вечерь. Разве Иисус не произнес, обращаясь к Иуде, такие слова: «Что делаешь – делай»? Что это, если не приказ идти и предать его первосвященникам. Это было повеление Иуде исполнить возложенную на него миссию. Без этого не было бы и тех событий, ради которых Христос и приходил на землю. И в запрещенном евангелии от Иуды прямо говорится, что Иуда был любимым учеником Христа, и ключевой фигурой во всей миссии Иисуса.

- Так где же правда?

- А почему ты решил, что в чем-то из всего этого вообще есть правда? – вдруг неожиданно огорошил Катавасов.

Станислав в полном недоумении воззрился на рассказчика.

- То есть как это?

Катавасов сделал театральную паузу, а затем произнес:

- Правда в том, что две тысячи лет назад существовал некий бродячий философ по имени Иисус Христос или Иешуа по-еврейски, который был распят на кресте за свои проповеди. Он проповедовал учение о любви к ближнему, которое люди не приняли. Почему? Ответ очевиден. Иисус обещал рай на небе, а людям нужен рай на земле, в этой жизни, а не в загробной. Поэтому они и отдали Христа на растерзание палачам. Это был ответ человечества на его учение. Неприятие.

- И что же получается, что никакого воскресения не было?

- Разумеется, не было. Просто те немногие последователи Иисуса придумали этот миф для того, чтобы поддерживать веру в своего учителя.

Увлеченный рассказом, Стас не заметил того, что Катавасов противоречит сам себе. Только что он глумился над Христом, называя его самозванцем, затем выходило, что он и сам признавал Христа, как Мессию, и лишь отвергал канонические евангелия. Теперь же он снова высмеивал веру христиан, утверждая, что никакого воскресения не было. Станиславу и в голову не пришло задуматься над тем, что если Иуда выполнял волю Иисуса, будучи его чуть ли не любимым учеником, то почему же он повесился, совершив это предательство, совершив тем самым смертный грех, и лишив себя возможности пребывать в будущей жизни со своим учителем. Что же касается евангелия от Иуды, то у самого его автора просто не было времени написать это Евангелие, поскольку его собственная жизнь прервалась раньше, чем был распят Христос. И уж, тем более, не пришло Ростову в голову задать Катавасову один простой вопрос: почему же Ватикан хранит подлинную биографию Иисуса Христа, если она дискредитирует всю христианскую церковь. Ведь достаточно всплыть этим сведениям, и тогда наступит крах церкви, ее авторитет рухнет окончательно и бесповоротно. Не гораздо ли логичней было бы уничтожить этот пергамент, чтобы раз и навсегда устранить саму угрозу разоблачения.

Но ничего из этого не пришло на ум Стасу. Он был слишком очарован повествованием, и завораживающим тоном, каким говорил Катавасов.

Тот продолжал величественно вышагивать, держа гордо поднятой голову.

- Итак, что же из этого следует? – говорил он. – А следует из этого то, что христианство – религия слабых, религия неудачников. Тот, у кого есть гордость и чувство собственного достоинства, никогда не примет эту веру.

Станислав размышлял, и пока он это делал, Катавасов остановился и, повернувшись к нему, дружески положил ему свои руки на плечи.

- Пойдем со мной, Стас, и я научу тебя настоящей вере. Вере, которая дает человеку знания и могущество. Не в мифическом загробном мире, а здесь, в этой жизни, ибо именно она-то и есть жизнь настоящая и единственная.

Он снова зашагал вперед, удаляясь все дальше и дальше от храма.

- Я открою тебе путь к хозяину мира, которому, так или иначе, служит все человечество. И который, только он, а никто иной, способен преподнести человеку настоящие дары и настоящую силу. Не жалкие подачки, не обещания, а реальную силу. Он – князь мира сего, именно так назвал его сам Бог, признавая тем самым свое полное бессилие перед ним. Вспомни евангельские строки, когда дьявол предлагал Иисусу преклониться перед ним, обещая дать ему власть над миром. Но тот отказался, и проиграл. Ибо не силы света правят миром, а силы тьмы. А все, кто пытаются этому противиться, плохо заканчивают. Потому что так устроен мир, и бороться с этим бессмысленно. Так же, как пытаться перестроить внутренний мир человека.

- Что же он может дать, этот князь мира сего? – спросил Станислав, завороженный речами старика.

- Все, что только пожелаешь. Хочешь богатства, много денег, успеха в жизни, славы, власти, уважение людей, их раболепие? Все способен дать Господин.

- Способность принимать другой облик, - попытался съязвить Ростов, но у него это не слишком хорошо вышло. Уж слишком сильным было превосходство Катавасова над ним.

Старик улыбнулся.

- О, это сущие мелочи. Принимать другой облик, проникать в сознания людей, узнавать их страхи и воплощать их в реальность – это самые элементарные вещи.

- Превращаться или же создавать иллюзию? – спросил Стас.

Катавасов хитро покосился на него.

- А какая разница? Наше восприятие реальности есть не что иное, как иллюзия, всего лишь наше представление о ней. Мы видим лишь то, что хотим увидеть, а на реальное положение вещей, на то, что нас не устраивает, закрываем глаза.

Глава 38

Глава XXXVIII

НОВЫЙ АДЕПТ ТЕМНЫХ СИЛ

В том, что сказал Катавасов, а особенно в тоне, которым он это произнес, был сокрыт какой-то тайный смысл. И Станислав это почувствовал, но не смог понять, какой именно. А старик продолжал:

- Да, нет предела возможностям князя тьмы. Он умеет щедро награждать тех, кто поклялся в верности ему. И он не требует от своих последователей называть себя рабами и считать себя ничтожествами. Запомни, тот, кто считает себя ничтожеством, тот таковым и является. И никогда ему не подняться до уровня человека. А человек – это звучит гордо. Каждый человек заслуживает куда большего, нежели он имеет. Нет предела человеческим желаниям, и это хорошо. Без этого человек просто не сможет развиваться. А там, где нет развития, наступает смерть. Но Бог не хочет давать людям большего, того, чего они желают. Он хочет, чтобы люди страдали, и наслаждается их страданиями.

Катавасов вновь сделал паузу, давая возможность своему спутнику вдуматься в то, что он ему говорит.

- Но князь мира сего совсем иное дело. Он хочет, чтобы в мире, в котором господствует он, руководили достойные. Конечно, говорить о достоинстве людей вещь весьма относительная, но и среди них можно найти таких, которые годились бы на роль пастухов. А человеческому обществу нужны пастухи, вожди, которые бы вели это стадо по жизни. Власть, здоровье, долголетие, все это дает владыка пастве своей.

- А как насчет бессмертия? – спросил Стас. – Ведь если человек все равно умрет, то и власть и богатство вещи временные, и даже кратковременные. Что проку человеку от них, если он все равно умрет?

- Все живое рано или поздно умирает, - философски изрек Катавасов.

- Тогда получается, что все бессмысленно.

- Так тебе нужен смысл? Смысл в жизни ищет тот, кто ничего не имеет. Неудачники и, как это принято говорить сейчас, аутсайдеры. Те, у кого не хватило ума достичь чего-либо в этой жизни или даже просто приспособиться к ней. Скажи, ты всерьез думаешь, что те, кто обладают реальной властью в мире, задумываются о каком-то там смысле жизни? Их деятельность и есть смысл жизни. А бессмертие – вещь относительная. В той или иной степени каждый человек бессмертен.

- Вы имеете в виду душу? – спросил Станислав.

- Да, можно назвать это и душой. Так кем быть лучше, рабом в раю или же царем в аду?

- А где гарантия, что князь мира сего не обманет, и все те, кто ему верно служат, не окажутся такими же рабами в его царстве?

Катавасов бросил мимолетный взгляд на своего собеседника.

- Господин умеет ценить преданность.

- А что он дал лично вам? Судя по всему, ни богатством, ни властью он вас не наделил.

Старик остановился и высокомерно посмотрел на Ростова.

- Какая власть больше, власть над людьми или власть над демонами, над невидимыми сущностями, обитающими вокруг нас?

При этих словах Стас невольно втянул голову в плечи.

- Вы хотите сказать, что можете повелевать темными силами?

- В этом и состоит награда Господина тем, кто ему верно служит. Одним он дает призрачное и временное богатство и иллюзию власти. А другим возможность управлять силами, неподвластными простым смертным, силами, перед которыми трепещет весь жалкий человеческий род. Даже те, кто отрицают само их существование. Они знают, и они трепещут.

Станислав ощутил, как по его коже пробежал мороз. Ему стало по-настоящему страшно. Что если этот человек не врет, и действительно наделен таким могуществом?

- Существует множество способов вызывать и повелевать темными силами. Тайные учения, древние знания, - сказал Катавасов.

- Вы имеете в виду магию?

- Магия, волшебство, оккультизм – все это синонимы, обозначающие эти знания, которые тщательно скрывает от людей церковь. За владение подобными знаниями в средние века людей сжигали на кострах. Но князь тьмы вечен, а значит вечно и учение его. И это учение и дает человеку настоящую власть над миром. Власть, которая перейдет с человеком и в вечность.

- Значит, все это князь тьмы дал и вам? – С каким-то благоговейным страхом произнес Ростов.

- К вопросу о бессмертии. Как ты думаешь, сколько мне лет?

- Лет семьдесят, - честно сказал Стас.

- Мне сто сорок три года. Я живу на этом свете почти полтора столетия. И это только лишний раз свидетельствует о том, что нет пределов могущества моего Господина, и что он может продлять земную жизнь человека как угодно долго.

- Полтора столетия, - ахнул Станислав.

Катавасов дружески положил руку на его плечо, и сжал его.

- Идем со мной, и я открою тебе еще одну тайну. Тайну, которую нельзя прочесть ни в Библии, ни в каких-либо иных церковных книгах.

В доме Степана Катавасова было мрачно. Несмотря на дневной свет, льющийся в окна, и отсутствие темных тонов на стенах казалось, что они спустились в какой-то подвал или забрались на чердак. Лишь минуту спустя Ростов понял, что причина этого в самой атмосфере, царившей в комнате. Казалось, что сам воздух давит на плечи непомерной тяжестью. Эта тяжесть словно проникала в самое нутро, в самое сердце. Все светлые, добрые и возвышенные чувства как будто покидали Стаса, а их место занимало что-то зловещее, жуткое и пугающее, вызывая настойчивое желание бежать из дома куда подальше. Станислав с трудом смог подавить в себе это паническое желание.

Одновременно с этим в голове зарождались странные мысли. Он ощущал себя личностью. И не просто личностью, а разумом, единственным существующим разумом во вселенной, перед которым открываются удивительные возможности, как будто бы сам мир раскрывал перед ним свои тайны. Какая-то энергия входила в его сердце.

Ростов сразу же осознал, что эта энергия не имеет никакого отношения к Богу. Она явно исходила от кого-то противоположного Богу, сурового, жестокого и беспощадного, но очень могущественного. А, может, это и есть Бог? Может, он не имеет никакого отношения к любви, как это думают христиане? Впрочем, нет. Ведь Катавасов сам сказал, что служит князю тьмы. Так или иначе, но этот невидимый не станет подставлять левую щеку, если его ударят по правой.

При мысли о том, какая именно невидимая сущность витает в этом воздухе, Стас почувствовал еще больший страх. Он ощутил себя жалким и слабым существом, полностью беззащитным перед неведомыми силами.

Станислав принялся оглядываться по сторонам. Да, без сомнения, в этом доме жил человек верующий, но только отнюдь не в Господа Бога, не во Христа. На стенах в комнате не было икон. Вместо них висели изображения каких-то зловещих монстров, каковых можно встретить только, пожалуй, в рассказах Говарда Лавкрафта. Ростов не знал, кто именно здесь был изображен, но был уверен, что если бы Алиса увидела их, то она назвала бы их бесами.

Стоя в дверном проеме за спиной Стаса, Степан Катавасов наблюдал за своим гостем. Ему была важна его первая реакция и восприятие увиденного и, похоже, Станислав оправдал ожидания хозяина.

Когда первый шок прошел, Ростов обернулся и спросил:

- Зачем вы позвали меня сюда?

Катавасов хитро прищурился.

- Я? Мне показалось, что ты сам этого хотел.

И это было правдой. Подсознательно Стас желал побывать в доме у старика, чтобы увидеть обстановку, сопутствующую образу его мыслей. Но он не просил этого.

- А теперь я хочу, чтобы ты сделал свой окончательный выбор. Пока еще не поздно. – Величественным тоном произнес Катавасов. – Выбор, с кем ты.

- Я уже сделал свой выбор, - ответил Станислав, но в его голосе отнюдь не было уверенности. Он чувствовал себя словно мышь, попавшая в мышеловку.

- И ты не жалеешь об этом?

Ростов взглянул в глаза старика и увидел в них вызов.

- Можешь не отвечать, я и без слов вижу, что жалеешь. Ты совершенно не уверен в том, что сделал правильный выбор, позволив взять над собою верх чувствам и эмоциям. Элементарное чувство благодарности, долга и прочее, прочее, прочее. Скольких людей сгубило то обстоятельство, что они действовали под руководством чувств, а не разума. Признай, ведь подставлять правую щеку, когда тебя ударяют по левой – это отнюдь не то, о чем ты мечтал в жизни.

Стас молчал, но это было молчание побежденного.

- Еще не поздно сделать правильный выбор, - произнес Катавасов. – Еще не поздно принять сторону того, кто обладает реальной властью над всем миром, и кто наделяет силой своих верных последователей, разделяя с ними свое могущество.

- Как можно быть уверенным в том, что князь мира сего действительно сделает все то, о чем вы сейчас говорили? – спросил Станислав.

- Владыка умеет ценить тех, кто служит ему верой и правдой. Уж, поверь мне, я это знаю.

И Катавасов пристально посмотрел в глаза Ростову. В этот самый миг перед Стасом пролетела вся его жизнь, а особенно яркими были события последней недели. Он смотрел в пронзительные голубые глаза человека, которому было уж сто сорок лет. Надо полагать, что прожив столь длинную жизнь, он научился отличать правду ото лжи.

- Итак, решай, - властно сказал он.

- Что я должен сделать, подписать договор своей кровью?

- Ты, наверное, насмотрелся голливудских фильмов, - отозвался Катавасов. - Письменный договор – это всего лишь бумажка, имеющая ценность только для бюрократов. Тебе нужно впустить владыку в свое сердце, и принести ему устную клятву верности. Это важнее любых бумаг.

Станислав смотрел в глаза старика, и какое-то чувство экстаза охватывало его.

Катавасов повернулся и шагнул к небольшому шкафчику, стоявшему возле одной из стен. Избавившись от гипнотического взгляда, Ростов почувствовал облегчение, но вместе с тем какой-то упадок сил. Он стоял неподвижно, словно застыв.

На полке шкафа находился какой-то предмет, наподобие небольшой шкатулки, из которой Катавасов что-то извлек. Когда он повернулся обратно к Стасу, тот увидел, что в руках у старика нечто, похожее на амулет на цепочке.

- Вот, - сказал Катавасов, делая шаг к Станиславу. – Надень это. И ты почувствуешь силу Владыки. Просто почувствуй, ощути и осознай, что он способен тебе дать, чем поделиться. А потом уже сделаешь выбор. Никто тебя не будет неволить. Владыке нужна верность, а не рабство.

Вытянув руки, Катавасов надел цепочку с амулетом на шею Ростова. И тот покорно позволил это сделать.

Холодная цепочка коснулась шеи, а амулет лег на грудь. В тот же миг мощная волна какой-то чуждой энергии прошла по всему телу Стаса, пронзила его словно электрическим током. Он качнулся, и схватился рукой за амулет, инстинктивно попытавшись сорвать его с себя. Но едва его пальцы сжались на амулете, как Станислав почувствовал, что в его голову кто-то вошел. Кто-то вселился в него, проник в его сердце. На мгновение Ростова словно парализовало, и он ощутил, как с ним происходит какое-то необъяснимое изменение. Менялось его сознание. Он словно бы становился другой сущностью, не ведающей страха, неуверенности и слабости.

Откуда-то извне донесся голос Катавасова.

- Чувствуешь?

- Да, - выдохнул Стас. То, что с ним происходило, наполняло его каким-то экстазом. – Чувствую.

- Вот это и есть часть той силы, того могущества, которым награждает своих слуг Князь мира. Ты готов стать его учеником и верным последователем?

- Да. – Станислав испытывал благоговение, он преклонялся перед невидимым, но могучим существом.

- Хорошо. – В голосе Катавасова послышалось удовлетворение. – Но нужен ли ты Господину? Что ты можешь дать ему, какую службу cослужить?

Глава 39

Глава XXXIX

ОБРАТНОЕ ОТРАЖЕНИЕ

Эта фраза заставляла насторожиться, но Ростов уже не был в силах противостоять искушению. Темные силы поглотили его волю. Он словно бы слился воедино с какой-то могущественной сущностью. Сущностью, которая не способна ни в чем признать своей вины или показать свою слабость. Стас ощутил себя единым целым с кем-то, кто не имеет никакого отношения к Богу но, в то же время, и не является злом. У него не поворачивался язык назвать его злом, так как эта сущность стремилась к справедливости. И, к воздаянию каждому по заслугам.

- Я не знаю, - произнес Станислав, отвечая на вопрос Катавасова.

- Вот и Владыка этого не знает. Что ты готов сделать для того, чтобы доказать свою преданность ему?

- Все. – Слова вылетали сами, против воли Ростова.

- Прежде всего, отрекись от того, кто ввел тебя в соблазн. От того, кто едва не лишил тебя жизни, а затем, якобы, вернул тебе то, что сам же и хотел отнять. Вернул, чтобы сделать тебя своим рабом.

Короткое молчание. Стас выглядел одурманенным, опьяненным и загипнотизированным. Может, так оно и было?

- Отрекаюсь.

На лице Катавасова появилось победоносное торжество.

- Хорошо. Но тебе придется пройти испытание, говоря церковным языком, крещение. Чтобы доказать, что ты окончательно и бесповоротно перешел на службу Владыки.

- Что я должен сделать?

- Ты должен принести в жертву кровь одного из слуг деспотичного Бога, едва не погубившего тебя.

- Я не понимаю.

- Ты должен убить священника местного храма.

- Убить?! – не смотря на гипнотическое состояние и подавление воли, Станислав испытал ужас.

- Да. Только так ты можешь очиститься от своих заблуждений и освободиться от рабства Бога. Иначе ты не сможешь вырваться из его сетей. Он сможет воздействовать на тебя и дальше.

Голос Катавасова по-прежнему доносился откуда-то извне.

- Убить отца Павла? Я… я не смогу этого сделать!

И Ростов протестующе затряс головой.

В глазах старика промелькнула искра, по которой вполне можно было бы судить, насколько глубоко он сам слился с тем, кого называл своим владыкой.

- Если ты это сделаешь, я приму тебя в свои ученики. И ты, так же, как и я сможешь повелевать темными силами. Над тобой больше не будут властны ни законы природы, ни земные власти. Поверь мне, я способен многому тебя научить.

Стас отступил на шаг назад. Что-то в его душе еще боролось.

- Нет, - выдавил он из себя. – Я не могу этого сделать. Не сделаю.

- Почему же? Этот священник сам не верит в Бога. Ты думаешь, ему нужен тот, чьим именем он прикрывается? Он обыкновенный бизнесмен, пребывающий в гордыне и в самодовольстве. Или ты думаешь, что Богу нужны такие слуги, которые проповедуют одно, а делают совсем другое? Бог сам будет рад, если ты избавишь его от такого слуги, потому что такие, как он позорят церковь. Чего ты боишься, судебного преследования, закона? Но если ты сделаешь это, то тем самым докажешь свою преданность Князю тьмы. Так неужели же ты думаешь, что он не защитит свою паству, того, кто готов служить ему верой и правдой?

Одурманенный и зачарованный, Станислав не заметил того, что Катавасов в который раз уже противоречит самому себе. Только что он говорил, что Ростов должен убить слугу Божьего, чтобы принять темную сторону, но тут же он заявлял, что сей священник является нерадивым и неверующим, что такого и не грех убить.

Но все же, в голове Стаса еще сохранялось здравомыслие, и он понял, что Катавасов просто хочет сделать из него убийцу. А князь тьмы, возможно, здесь вовсе и не причем совершенно.

- Я не сделаю этого.

Взгляд Катавасова изменился. В нем появилось разочарование, сменившееся ненавистью, а затем чем-то еще, что трудно охарактеризовать словами. Но это было что-то нехорошее, страшное. Видя, что Станислав охвачен ужасом, и пятиться назад, старик примирительно протянул к нему руки.

- Хорошо, достаточно, - вдруг совершенно другим голосом произнес он. – Это и была твоя проверка. Разумеется, тебе не нужно никого убивать. Князю тьмы вовсе не нужны жизни этих жалких людишек, которые считают себя рабами, и которых все равно ждет скорая смерть. А марать руки о жалких рабов…

Каким-то образом в руках Катавасова вдруг появилась фарфоровая чашка, наполненная какой-то жидкостью. Затуманенный взором Ростов так и не понял, откуда она взялась.

- Вот, выпей, и отправляйся домой. Тебе нужен отдых.

Ростов послушно позволил поднести чашку к своим губам, сделал из нее один глоток.

Вкуса он не почувствовал, но все закружилось у него перед глазами. Катавасов что-то говорил, но Стас не разбирал слов.

Затем тьма накрыла его.

Пронизывающий ветер продувал насквозь, но Станислав этого не ощущал. Он шел по улице, почти не осознавая где идет, и куда идет. В голове не было ни одной мысли, тело было словно не его, и шло будто бы само по себе. Показались очертания дома Маслякова. У калитки неподвижной черной глыбой стоял его джип. Ноги подвели Ростова к калитке, правая рука сама собой залезла в карман и извлекла из него ключ. Вставила в замочную скважину.

Вот он снова внутри. Дом как будто и не его, но это не имело значения. Он знал, где и что лежит. Где-то в шкафу должна быть бельевая веревка. Прочная бельевая веревка. Зачем она ему, он не знал, но только должен был ее найти.

Так и есть, вот она, лежит там, где он и предполагал. Вытащив моток, Станислав принялся разматывать веревку. Его глаза осматривались по сторонам, ища к чему бы эту веревку прикрепить. Вот старый плафон, под потолком кухни. Это то, что нужно.

Взобравшись с ногами на стол, он принялся привязывать веревку к крюку, на котором крепился плафон. Вроде бы узел получился довольно прочным. Несколько раз дернув за веревку и, убедившись, что крюк держит, Ростов сделал из свободного конца веревки петлю, в которую просунул голову. Теперь осталось только отрегулировать длину. Похоже, все готово.

Открылась кухонная дверь, но он не обратил на это внимания. Главное сейчас веревка, остальное не имеет значения. Ему оставалось только спрыгнуть со стола, либо оттолкнуть его в сторону.

- Стас! – раздался чей-то пронзительный голос.

Он шагнул вперед, и почувствовал, как опора уходит у него из-под ног. Петля сдавила горло, и не перекрыла доступ кислороду. Все правильно, все так и должно быть.

- Стас! – снова тот же кричащий голос. Чьи-то руки подхватили его, не давая ему повиснуть в воздухе. Но петля продолжала сдавливать горло. Перед глазами завертелись огненные звезды, и сознание стало меркнуть. Смутно он осознавал, что кто-то пытается поставить его ноги обратно на стол и, судя по звуку, этот «кто-то» тоже взобрался на стол. Станислав почувствовал, как с его шеи стаскивают петлю. Ему снова удалось сделать вдох. Тьма исчезла, и сознание стало возвращаться. А вместе с ним стало возвращаться и понимание.

Перед самым своим носом он увидел лицо Алисы. Оно было перепуганным и взволнованным. Так вот кто его вытащил из петли, вот кто помешал ему сделать то, что он должен был сделать.

Алисе было явно тяжело держать восьмидесятикилограммовое тело Ростова, и она стала опускать его на стол. В тот же миг его ноги соскользнули, и он сполз на пол. Если бы женщина не придерживала его, то он просто рухнул бы как подкошенный. Тем не менее, две секунды спустя он все равно оказался лежащим на полу, устремив взгляд в потолок, и тяжело дыша.

- Стас, Стас, ты меня слышишь? – взывала Алиса, вглядываясь в его лицо, и пытаясь привести его в чувство.

Одной рукой она нащупала амулет, висящий у Станислава на шее. Когда Алиса увидела, что именно это такое, ее лицо исказилось от отвращения, и она сорвала амулет с груди несчастного.

В то же мгновение Ростов сделал глубокий вдох и почувствовал, как к нему возвращается рассудок. Он снова ощутил себя прежним Станиславом Ростовым.

- Алиса, - произнес он, чувствуя резкую боль в горле. – Что ты здесь делаешь?

Он сделал попытку подняться, но тут же упал обратно. Слабость охватила все его тело, а голова закружилась.

- Я шла за тобой. Увидела тебя на улице, ты был сам не свой. Шел, будто не видел, куда идешь. Я окликнула тебя, но ты не отозвался. Даже головы не повернул. Что с тобой произошло?

- Это все Катавасов. Это все из-за него.

- Катавасов?

Она посмотрела на амулет, который она сорвала. На ее лице вновь появился ужас.

- Это он тебе дал?

- Да. Он привел меня к себе домой, и уговорил надеть его на себя. А потом он заставил меня что-то выпить.

Странное чувство овладело Станиславом. Мозг вроде бы работал четко, но все равно, было что-то не так. Он словно бы угасал. И тело… Оно отказывалось служить ему. Слабость, даже какое-то онемение.

- Ты был у него дома? – ахнула Алиса. – Господи Боже, зачем?

- Я не знаю, - ответил Ростов, и понял, что это правда. Он действительно не знал. Ведь не мог же он в действительности перейти на службу дьяволу, отречься от Бога, особенно после того, как тот возвратил его к жизни. Что им двигало, простое любопытство? Он всего лишь хотел понять, что такое темная сторона, что она представляет собой на деле. И темная сторона завлекла его, охмурила. Ведь не зря же говорит пословица, что сладки речи дьявола. А, может, это всего лишь очередной гипноз Катавасова? А все остальное просто видение, воздействие на его мозг?

- Этот амулет, который он тебе дал, ты знаешь, что это такое?

- Нет.

- Его используют чернокнижники, когда хотят подчинить себе волю своих жертв.

- Я верю тебе.

Еще бы, как тут не поверить, когда он только что испытал действие амулета на самом себе. И, похоже, совершил большую ошибку. Любопытство завлекло его в сети, и теперь ему предстоит расплачиваться за это.

- Что он хотел от тебя?

- Он хотел, чтобы я убил отца Павла.

- Что?!

- О, он много мне рассказал и о Боге, и о христианской вере. И его речи были очень убедительными. Он называл Бога слабым и не способным защитить паству свою. А князя тьмы, напротив, называл властелином мира, могуществу которого никто не может противостоять.

- И ты поверил ему? – в голосе Алисы не было негодования, как того следовало ожидать, а было сожаление. И сочувствие.

- Он умеет убеждать. Все его доводы были очень правдоподобны.

Стас сделал паузу. Приятная слабость все больше и больше распространялась по его телу.

- Он сказал, что князю тьмы нужны сильные личности, обладающие большой силой воли. Такие, как я. Сказал, что я должен стать его учеником.

Лицо Алисы исказилось страданием. Она поняла, что Станислав попал в старую ловушку, которая не менялась уже тысячи лет, и до сих пор прекрасно действовала. Запретный плод, который дает человеку могущество, но на самом деле он просто отравляет его, поскольку дьявол ничего не дает человеку, а только берет, точнее, отнимает, обещая золотые горы, каждому соответственно его желаниям, соответственно его натуре. Но все неизбежно оказывается ложью, потому что ничем иным быть и не может. Человек отрекается от Бога, переходит грань, и у него уже не остается возможности вернуться обратно, и тогда он лишается всего. Дьявол не спасает, не защищает, он губит.

- Что он обещал тебе?

- Власть над падшими духами, бессмертие, богатство.

- Бессмертие? Он хотел сделать из тебя убийцу.

- Он говорил, что я должен принести князю тьмы в жертву кровь слуги Божьего. И тогда князь тьмы даст мне все, чего я только не пожелаю. Сказал, что я смогу жить вечно. Сказал, что ему уже сто сорок лет.

- Сто сорок? Он соврал тебе. На самом деле ему чуть больше шестидесяти, и никаким бессмертием он не наделен.

Ростов поверил этому.

- Да, похоже, что так оно и есть. Теперь я это понимаю.

- Зачем ты вообще вступил с ним в разговор? И это после того, что ты пережил.

После недолгого колебания Стас ответил:

- Я и сам задаю себе этот вопрос. Наверное, это и есть то самое обратное отражение, о котором ты говорила.

- Что?

Станислав поднял почти непослушную левую руку, и потер ей то место на шее, в которую впивалась веревка. Сильно саднило.

- Полагаю, что это моя темная половина. Ведь в каждом человеке существует как бы две натуры. Одна темная, другая светлая. Все зависит от того, какую сторону мы выберем, сделаем преобладающей, а какую загоним в глубину своего подсознания, заставив замолчать. Я всю свою жизнь относился крайне скептически ко всему сверхъестественному, и таким образом внушил самому себе, будто бы я ни во что подобное не верю. Но, оказалось, что все то, что я скрывал в глубине своей души, отразилось в этом человеке, в Степане Катавасове. Вернее, он оказался воплощением всего того, что я отрицал на словах, а на самом деле верил, и искал, чтобы увидеть. Простое любопытство, затянувшее меня в этотомут.

Алиса задумчиво слушала, и на лице ее было понимание, которое время от времени сменялось состраданием и чем-то еще, что Стас был не в состоянии определить.

- Ты права, с человеком всегда происходит то, к чему он подсознательно стремится, он сталкивается с тем, с чем ищет встречи, хотя и не осознает этого. Но когда человек все это получает, он приходит в ужас, особенно если начинает понимать, что он получил именно то, к чему стремился, хоть и представлял все это себе совершенно иначе. Потому что будь все не так, я никогда бы не последовал за Катавасовым, и не попался бы в эту ловушку, в которую он так умело завлек меня. Он знал, что мне нужно, знал, на какие именно рычаги моей души нажать. Он играл со мной как кошка с мышью.

Быстрым движением руки Алиса смахнула слезинку, выступившую из уголка своего глаза.

- Он заговорил меня, убедив надеть амулет. А потом как будто что-то вселилось в меня. И оказалось, что все не так просто, и я должен доказать свою верность, пролив кровь священника. Я не смог на это пойти, так и сказав ему. Тогда Катавасов дал мне выпить какой-то жидкости, и дальше я ничего не помню. Пришел в себя я только тогда, когда ты извлекла меня из петли.

- Ты хотел повеситься, - сказала Алиса.

- Да, видимо, так оно и есть. Я не осознавал, что делаю. И ничего не помню. Я был словно в дурмане. Не знаю почему.

- Все очень просто, - ответила на это Алиса. – Это очередной пример воздействия на твой разум. Поняв, что тебя не удалось подчинить его воле, что ты не желаешь быть послушным орудием, Катавасов внушил тебе покончить с жизнью самоубийством. Ему прекрасно известно, что по христианским канонам самоубийство является смертным грехом, поэтому ему и нужно было, чтобы ты сам, собственноручно наложил на себя руки.

В глазах Стаса мелькнуло понимание, он осознал, что именно хотел от него Катавасов.

Обессиленно уронив голову, он закрыл глаза.

- Стас! Стас! – Алиса дергала его за рубашку. – Что с тобой?

- Это то зелье, которым он меня напоил. Это что-то вроде наркотика. Наверное, передозировка.

Слова стали даваться Станиславу с большим трудом. Он понял, что с ним происходит. Поняла это и Алиса.

- О, Господи, Стас! Не умирай! Я сейчас вызову «скорую помощь». Она стала лихорадочно шарить по карманам, в поисках мобильника.

Ростов открыл глаза и вялым движением руки остановил ее.

- Нет.

Алиса посмотрела на него.

Он понимал, каким-то шестым чувством он понимал, что уже поздно. Чем бы ни опоил его Катавасов, но это убивало его. Медленно, но неотвратимо смерть расползалась по его телу, постепенно парализуя весь его организм.

- Я не оставлю тебя так! Слышишь, я спасу тебя!

- Ты уже спасла меня. Ты не позволила мне совершить самоубийство. Больше ты ничего не сможешь сделать.

И это было правдой. По щекам Алисы потекли слезы. Станислав склонил голову на бок и посмотрел в окно. Лежа на полу, он видел лишь зеленые верхушки деревьев, а над ними серое свинцовое небо. Потом зелень деревьев стала сливаться с небесной серостью. Силы оставляли его, странное оцепенение овладевало всем его телом.

Стас сделал глубокий вдох. Невероятно, но необычайная легкость вдруг охватила его, исчезла та тяжесть, давившая на него все эти дни. Он как будто освободился от непереносимого груза, словно вырвался из невидимых цепких рук.

Чувство воспарения охватило его, он покидал свое тело.

И это было освобождение.

2014 – 2018 г.г.