Обратная сторона

Глава 1

Он резко открыл глаза и сел на кровати, прерывая истошный крик, схватился за лицо, но кошмар уже отпускал его, и лицо больше не казалось плавящимся от невыносимого жара. Крик застрял в глотке, да и тишина вокруг говорила о том, что кричал он во сне. В ушах зазвенело от резкого подъема, и он спустил ноги с кровати, упираясь в них локтями и пряча в ладонях свое лицо. Сердце все еще колотилось где-то в горле, и он дышал хрипло, сорвано, словно пробежал кросс.

– С вами все в порядке? – хрустальный голос раздался над его головой. Он кивнул головой, забывая, что она его не видит. Инэн, домашний искусственный интеллект, повторила вопрос через динамики.

– Д-да, – прочищая горло, выдавил он, поднимаясь и отправляясь умываться. Холодная вода всегда приводила его в чувство с тех пор, как кошмары стали ежедневной частью его жизни. В ванной он еще раз поднял глаза на зеркало, проверяя, и вместо вытекших глазниц и слезшей кожи на него уставилось собственное осунувшееся небритое лицо. Серая с желтизной кожа и жесткие волосы цвета перец с солью – все, чем он мог похвастаться. В нынешнем обществе такой цвет был самым распространенным, отчасти из-за нехватки солнечного света, отчасти из-за генов. Если смотреть на каждую деталь лица Рёкина Цао в отдельности, то они казались некрасивыми и даже уродливыми, но все вместе составляло необычную комбинацию нетрадиционной красоты. Узкий нос и подбородок казались мальчишечьими, выступающие скулы и тонкие светло-розовые губы придавали ему нездоровый вид, а густые брови делали все лицо хмурым и задумчивым. Единственным ярким пятном на лице были зеленые глаза, но и они терялись в темноте мешков под глазами от постоянного недосыпа.

Он почесал подбородок, думая, стоит ли бриться сегодня или можно потерпеть еще один день. Вроде бы терпело. Рёкин провел мокрой рукой по волосам, приглаживая их, однако это не прибавило его виду ухоженности.

– Мистер Цао, завтрак в микроволновке готов, и ваш кофе в кофемашине, – звонко проговорила Инэн. По правде сказать, ее звали И-151, но после установки ей можно было присудить любое имя, и поскольку он на тот момент первый год жил в этой квартире, он так ее и окрестил[1]. Инэн была незаменима, и он порой удивлялся, как он раньше выживал без ее помощи.

– Спасибо, Инэн. Я просил называть меня Рёкин, – он достал из микроволновки разогретый готовый брикет и отпил немного кофе, заботливо приготовленного умным компьютером. Если можно назвать компьютер заботливым, но подобные вопросы не посещали голову Рёкина. Кофе был мерзкий и капсульный, самый дешевый, который только и можно было бы купить с его зарплатой.

– Хорошо, мистер Рёкин, – вежливо отозвалась Инэн. Парень вздохнул: было абсолютно бесполезно вытравить излишнюю вежливость из домашнего компьютера, собранного в Японии. Нынешняя Япония до сих пор не пережила средневековое раболепие перед каждым, кто выше по рангу, а напротив, она вернулась к нему, как к единственно верной стратегии выживания в двадцать втором веке. – Вам что-нибудь еще понадобится?

– Я сомневаюсь, – сказал брюнет. Он посмотрел на готовый брикет, весело раскрашенная упаковка которого извещала возможного потребителя, что данный «почти натуральный» завтрак зарядит его витаминами на весь день и имеет уникальный новый вкус, синтетически воспроизводящий вкус настоящей яичницы. Ковырнув его, парень осознал, что не настолько он голоден, чтобы глотать синтетику, и кофе вполне поможет ему прожить до обеденного перерыва. Брикет был отставлен в сторону, все еще призывно глядя на него серым боком. Ничего питательного и привлекательного он в нем не видел. После кошмара парня до сих пор мутило, потому он допил остатки кофе и принялся собираться на работу.

В шкафу висело несколько комплектов одинаковой одежды, и он попросту выбрал самый свежий, поскольку не заморачивался о том, что он носит. Сунув руки в карман куртки, он обнаружил скоростной талон, которого должно было хватить на пару поездок, хотя заряда там и осталось меньше половины. Обругав себя за то, что забыл поставить его на зарядку, Рёкин проверил фильтр, нацепил фильтратор, захлопнул за собой дверь и направился к лифту. Чертыхнувшись снова, он понял, что не посмотрел прогноз на сегодня, а потому совершенно не представлял, каков сегодняшний уровень загрязнения воздуха. Из-за этого кошмара он чувствовал себя совершенно не в своей тарелке и до сих пор не мог прийти в себя. Выйдя на улицу, он подслеповато прищурился, глядя вверх. За завесой смога светило тусклое солнце, что с одной стороны радовало, а с другой, ухудшало видимость в разы. Кажется, качество воздуха сегодня было терпимым.

Сжимая в руке скоростной талон, он направился к ближайшей станции. Идти было около пяти минут, и это, пожалуй, было главным плюсом этой квартиры. Быстрым шагом, натянув капюшон темной куртки на голову, Рёкин дошел до рейсовика. Он, похожий на длинную серую гусеницу, тянулся по наземным рейсам, оплетая здания и небоскребы, как серая мертвая лиана, и концы его терялись в глубине смога. Брюнет приложил талон к сканеру. Тот продемонстрировал ему его собственное усталое лицо и имя: Рёкин Цао. Спрятав полуразряженный талон в карман, он прошел внутрь станции. Табло обещало прибытие поезда через три минуты, потому он привалился к стенке, глядя себе под ноги. Его окружали такие же офисные клерки, как и он – хмурые серые лица, спрятанные за фильтраторами.

Поезд, лениво жужжа по рейсам, мягко подкатил к станции и радушно распахнул двери. Изнутри пахнуло фильтрованным воздухом, который можно было бы назвать даже «свежим», поскольку что такое свежий воздух, жители Востополиса давным-давно позабыли. Рёкин стянул фильтратор и зашел внутрь, садясь на свободное место и тут же прикрывая глаза. Мягкий толчок оповестил о том, что они двинулись. Рейсовик развивал скорость до двухсот километров в час, потому свободных минут у Рёкина было немного, но мягкое покачивание вагона все равно усыпляло. Он широко распахнул глаза и уставился на рекламу на стене напротив, где красивая девушка радостно вещала о качестве воздуха, производимого при очистке фильтром «Свежий дух». «Вы получаете порцию свежего альпийского воздуха прямо в свои легкие, высокая насыщенность кислородом и обогащение…» Парень снова закрыл глаза.

Из-за того, что он плохо спал ночью, Рёкин быстро погрузился в дрему, и ему даже как будто начал видеться сон: он был в этом же вагоне, но что-то капало ему за шиворот. Во сне он поднял глаза и увидел красное пятно на потолке, с которого прямо ему на куртку падали капли. Он почему-то сразу подумал, что это кровь. В центре пятна появилась точка, которая начала медленно расти, пока из ее центра наконец не вылезла когтистая лапа с морщинистой зеленой кожей и вцепилась в потолок рейсовика, вытягивая чудовищное тело из глубины пятна. По вагону пробежала дрожь, он качнулся, но не остановился.

Рёкин словно завороженный уставился на когтистую лапу. Послышался скрежет металла под когтями монстра, и в середине пятна вдруг зажглись глаза – желтые, похожие на кошачьи. «Убью!» – в тот же миг истошно завопил в голове знакомый до боли голос. Рейсовик дернулся на повороте, и брюнет резко открыл глаза.

Он инстинктивно посмотрел на потолок, но, разумеется, все это был лишь его сон. Передернув плечами, сбрасывая остатки дремы, Рёкин поднялся с места, когда рейсовик подъехал к его станции, и в этот момент на нос ему приземлилась красная капля с резким железным запахом. Поток людей вынес Рёкина из вагона, когда он, замешкавшись, принялся стирать кровь с носа. Оказавшись на станции, он пару раз поморгал, глядя на испачканные пальцы, но кровь все не пропадала. Он похолодел – ведь только что кровь капала с потолка в его сне, но ведь то был лишь сон… Может быть, он успел порезаться? В стекле полицейской будки на станции Рёкин глянул на себя, но с его лицом все было в порядке.

– Молодой человек, немедленно наденьте фильтратор, уровень загрязнения опасен для жизни, – его за плечо тронула женщина в форме с добрыми глазами и седыми волосами. Половину ее лица закрывал простой черный фильтратор.

– Спасибо, – буркнул Рёкин, натягивая свою маску и проходя к выходу. Замешкавшись с вытаскиванием талона, он словил пару недовольных взглядов. Наконец он нашел его и поспешил выйти, освобождая проход. Кровь на пальцах он легкомысленно вытер об обратную сторону куртки и поспешил на работу, решив выбросить из головы этот неприятный странный сон.

Кругом высились небоскребы: в Востополисе они, казалось, действительно скребли небеса, поднимаясь до самого купола, а у их подножья всегда царил полумрак, а смог скрывал верхние этажи в дымке. Множество стеклянных окон отражали и будто перебрасывали друг другу солнце, как мячик, с этажа на этаж, и в какой-то момент Рёкин зажмурился от отблесков. Быстрым шагом он прошествовал к самому высокому небоскребу, привычно обогнул его и оказался у небольшого серого здания, на котором уныло сияли буквы «Техобслуживание». В общем-то, сияли только «Т», «х» и «бслуживание», потому что буквы «е» и «о» давно перестали гореть, придавая зданию еще более унылый и захолустный вид. Каким именно техобслуживанием занималась эта фирма, из вида его было не понять, но Рёкин знал, что без этой бетонной коробки накрылись бы медным тазом все банковские операции в небоскребах, вытягивавших колоссальное количество энергии и только что не искрившихся от обилия электричества. Именно обеспечением электробезопасности и обслуживанием центральных небоскребов города, а также устранением аварий занималась фирма Рёкина. Однако сам он был лишь офисным служащим, который смотрел за камерами слежения и получал за это свою минимальную зарплату.

Приложив пропуск к турникету, парень прошел внутрь. Теперь можно было снять фильтратор, и он с облегченным вздохом поспешил к лифтам.

За его спиной у входной двери остановилась девушка, чье лицо также было наполовину скрыто маской, а белые волосы закрывали остальную половину. Поправив рюкзак на плечах, она будто бы незаинтересованно обвела здание глазами, фиксируя скрытые камеры, провела рукой по волосам, убрала челку с лица и проводила взглядом спину молодого человека в черной куртке. В одной руке у нее был зажат странный маленький прибор, который периодически попискивал. Она еще раз сверила координаты, дождалась, пока парень зайдет в лифт, видный из-за стеклянных дверей, и направилась прочь быстрым шагом, ни разу не обернувшись.

[1] «И» – с кит. «один», «нэн» – с яп. «год».

Глава 2

С тяжелым вздохом Рёкин опустился на свой стул, где ему предстояло провести следующие восемь часов. В офисе уже было полно людей, но никто не обратил на его присутствие внимания, только сосед парня, имя которого он даже и не помнил, приветственно кивнул ему. Рёкин хмуро кивнул в ответ и включил компьютер. Перед ним стояло три монитора, за которыми ему предстояло следить. Пока компьютер жужжал, включаясь, брюнет откинулся на стуле и потянулся.

Почему-то в голове все еще играла реклама фильтров «Свежий дух», и он невольно принялся размышлять о том, откуда производители знают, как пахнет в Альпах, если уже как три года горы полностью погрузились в облака смога, а озоновые дыры не позволяют там находиться людям. Он вспомнил уроки истории в школе, где им рассказывали, что это люди былых поколений довели экологию планеты до такой кондиции, что появление на улице без фильтратора означало немалые проблемы для здоровья, а многие места Земли оказались выжжены солнцем, как муравейники под лупой. Катализатором стала авария в одной из восточных стран мира, из-за чего загрязненный воздух быстро распространился на Азию, а затем, перешагнув горы, опустился на Европу. Спасаясь от экологической катастрофы, перенаселенная планета вспыхнула войной, чтобы отвоевать себе оставшиеся островки, пригодные для жизни. Американские континенты держались как могли, пока знаменитый супервулкан[1] внезапно не подал признаки жизни, и людям пришлось спасаться бегством. В те времена даже Антарктида уже превратилась в привлекательное местечко (к слову, один из оставшихся Великих полисов), но поговаривают, что озоновые дыры не позволяли ни одному живому существу находиться там без защитного костюма.

«Свежий дух», как же, хмыкнул себе под нос Рёкин, глядя, как мигает экран, предлагая ему ввести пароль. Будто бы свежий воздух теперь был кому-то доступен. Мало того, что у половины оставшегося после всех этих потрясений населения Земли волосы были, как это называли раньше, перец с солью, поскольку пигмента попросту не хватало (не избежал такой участи ни Рёкин, ни его младший брат), так еще и после войны, завершившейся вынужденным миром из-за вулкана, Мировое правительство из уцелевших лидеров создало альянс из двадцати Великих полисов – все, что осталось от некогда перенаселенной планеты. Все Великие полисы накрыли куполами, дабы оградить от загрязненного воздуха и позволить оставшимся землям постепенно очиститься. И теперь все жители Земли каждый день варились в своем смоге, поскольку перспектива покинуть полисы и уйти в леса не привлекала никого, кроме нано-хиппи – нового движения, утверждавшего, что Мировое правительство на самом деле врет людям, и спустя тридцать лет после войны природа достаточно очистилась, чтобы можно было покинуть купола. Они же выходили на митинги, выступая против «платного воздуха» и «купольной тюрьмы». Но Рёкин лично не представлял, может ли существовать жизнь за пределами полисов. Нано-хиппи, по его мнению, были не более чем клоунами, которые пропагандировали свои идеи, но сами их городов не уходили. А те, кто уходил, – никогда не возвращался. Поэтому и жители Востополиса о возможности жизни за пределами городов не говорили, не представляя, возможно ли это вообще. Так что увы, на чистый воздух для собственных легких приходилось зарабатывать в офисах, а производители фильтров буквально делали деньги из воздуха. Вот и приходилось каждому жителю, если ему уж так хочется жить на достойном уровне, а не скитаться по выжженным лесам и селам, как дикое животное, горбатиться на такой жизненно важный ресурс, как обыкновенный воздух, которым можно дышать.

Рёкин снова тяжело вздохнул и ввел свой пароль. Наскоро проверил камеры, не заметил ничего необычного и пошел налить себе чаю. Кухня, как и много лет назад, все еще была святая святых любого офиса, именно здесь сходятся сотрудники со всего этажа и обмениваются последними сплетнями и новостями, и именно здесь можно ощутить подлинную жизнь офиса, которая совершается за кружкой кофе, а не за пыльными мониторами. Рёкин, однако, никогда не чувствовал себя частью коллектива, потому что он а) не сплетничал; б) не пил кофе; в) и, в целом, практически не разговаривал. Сотрудницы считали его симпатичным, но недалеким и неспособным поддержать банальный разговор о погоде, которая, по мнению самого Рёкина, никогда не менялась, а потому приравнивалась к пустословию.

Он утопил пакетик чая в горячей воде, обвел глазами столешницу и холодильник. На кухне никого не было, только гудел автомат со снеками около двери. Рёкин прикрыл глаза, помассировав точку между бровями. Отчего-то сегодня у него невероятно болела голова, и может, поэтому ему привиделось, как гул автомата стал сильнее, и он будто затрясся, а затем немного сдвинулся вперед, издав неприятный скрежет по полу. Брюнет открыл глаза: автомат был на месте, призывно моргая батончиками из-за стекла. Допив чай, он направился обратно в офис, но проходя мимо автомата, заметил пару длинных царапин на его боку, словно кто-то провел острыми когтями. Сердце резко застучало где-то в ушах.

Возможно, они были всегда, хладнокровно рассудил Рёкин, и он просто никогда их не замечал. Успокоенный этим, он захлопнул за собой дверь.

Девушка закинула ногу на ногу и устроилась поудобнее. Здесь, на крыше недостроенного небоскреба, сидеть было не очень безопасно из-за резких порывов ветра, зато вид открывался самый завораживающий. Однако ее, казалось, он совершенно не интересовал. Ее глаза были прикованы к все тому же датчику, закрепленному на запястье. Датчик хранил молчание, однако только что маленький экран показывал аномальные всполохи энергии совсем неподалеку. Она задумчиво подтянула колени вверх и обхватила их руками, уставившись на небольшое здание техобслуживания. Взгляд ее, усиленный специальными очками, был прикован к одному окну, откуда можно было рассмотреть темную макушку парня. Буквально десять минут назад эта самая макушка уселась за свой стол, заставив перед этим ее датчик неистово трезвонить на всю округу. День обещал быть долгим.

День Рёкина проходил как нельзя обычно. За три часа до обеденного перерыва не произошло ничего примечательного, разве что смог за окном несколько рассеялся, и можно было рассмотреть желтое тусклое солнце. Если бы его оно интересовало. За обедом он вяло поковырял готовый, конечно же, полный витаминов и прочих нужных элементов брикет, съев всего пару-тройку ложек. Как обычно он принялся фантазировать, что ест что-то, рекламируемое на огромных щитах по пути на работу и в рейсовике: свежие овощи, соевое мясо, идентичное натуральному (но кто вообще в нынешнем поколении знал, что такое натуральное мясо, если почти вся скотина давно приказала долго жить и теперь была на вес золота?), или, скажем, пирожное из бобов, как там говорилось, «один раз куснешь – и вы больше ни дня не захотите прожить без него!» Возможно, именно поэтому Рёкин и не пробовал его, задумался парень, потому что есть такое каждый день больно бы ударило по его кошельку.

Замечтавшись, он неосознанно перевел взгляд на автомат со снеками. Нет, все-таки он и правда немного сдвинулся, подумал он, но потом выбросил эту мысль из головы. Жутко хотелось спать, но это было его обычное состояние, к которому он давно привык, да и до конца рабочего дня оставалось еще много времени, поэтому он быстро доел обед и отправился обратно на рабочее место.

Девушка жевала батончик, запивая его водой. Она качала ногой, свесив ее над пропастью в метров сто, что простиралась под ней. Боязни высоты у нее явно не было. Только что она проверила сообщения от команды, где ей было приказано возвращаться, как закончит здесь, потому ей не терпелось покинуть стройку, но объект явно не собирался уходить с работы пораньше. Она даже не была уверена, что это именно он, ведь в его доме она не обнаружила ничего необычного, кроме остатков соноплазмы. Но такая была у большинства людей, обладающих какими-то зачатками энергии, то есть, практически у всех. Она решила выждать до конца рабочего дня, проводить его до дома, а затем вернуться. Бросив фантик от батончика с высоты, она допила остатки воды, быстро вернула фильтратор на место и приготовилась ждать.

– Пять минут до конца рабочего дня, – известил всех щуплый мужчина в заношенном костюме. Это был мистер Ноунс, приходившийся старшим техником на данном этаже. Рёкин потянулся в кресле. Этот обычный день (как и все его дни до этого), скучный и серый, оказался завершен. Он не спеша выключил компьютер, натянул куртку и вместе с такими же офисными крысами, как он, в потоке людей покинул здание. На улице он остановился, почесывая шею. Весь день ему казалось, что кто-то наблюдает за ним, потому он поднял голову наверх, обвел соседние небоскребы, но, разумеется, ничего не заметил. Игра воображения от недосыпа, усмехнулся он про себя. Быстрым шагом он отправился к рейсовику. Погода сегодня и правда была замечательной, небо окрасилось в золотой и красный к закату, отражаясь в окнах рейсовика, что спешно тащил свое серое тело к станции парня. Его снова убаюкивало, но в этот раз ему не снилось ничего, только всполохи красного и золотого, проникающие под веки, а затем резкий толчок поезда вдруг плеснул ему в лицо ведро крови.

Рёкин открыл глаза и поднялся с места. В носу все еще щекотал запах железа, а голова неистово раскалывалась, словно он не спал несколько дней. Он достал талон, приложил к сканеру на выход, но тот горел красной лампочкой. Разрядился.

Полицейский недовольно поспешил к нему, и Рёкин закрыл глаза, проводя по лицу. Его мутило. Он протянул талон полицейскому, тот повертел его в руках, поскольку тот стал абсолютно непригоден.

– Почему не зарядили? – грубовато спросил он, возвращая талон.

– Забыл, – слабо отозвался Рёкин. Ему хотелось присесть, потому что без этого казалось, что его сейчас вырвет.

Полицейский порылся у себя в поясной сумке и достал зарядное устройство, воткнул в него талон, протянутый Рёкином, и самостоятельно отсканировал, словно боялся, что брюнет может сбежать с казенным оборудованием. Затем аккуратно извлек тут же померкший талон и вернул его владельцу.

– Больше не забывайте, – сурово наказал он парню, ненавязчиво подтолкнув того к выходу. Служитель порядка вернулся на свое место, с подозрением посматривая на бледного Рёкина. Тот поспешил убраться прочь.

На улице к тому времени уже стемнело. Он быстрым шагом шел домой, сворачивая по самым коротким улицам. В одной подворотне его все-таки скрутило и вырвало прямо на грязноватого вида стену бетонного забора. Должно быть, съел что-то не то, удивленно подумал Рёкин. Пот катился с него градом, когда он выпрямился и вытер рот рукавом, выдыхая. Яркая вспышка света неожиданно резанула его по глазам, заставив отшатнуться. Резкий толчок в грудь и Рёкин отлетел к той самой стене и сполз по ней на землю, во рту появился железный привкус, а голова загудела еще сильнее. Однако не это занимало его мысли: он с ужасом наблюдал, как прямо с небес полилась кровь, дождем окрашивая все окружающее в кошмарный алый цвет. А затем из неоткуда взявшаяся когтистая лапа потянулась к нему, усиливая его головную боль в сто крат.

От боли в затылке и висках у Рёкина не осталось сил к сопротивлению, и он закрыл глаза. Он, видимо, окончательно сошел с ума, потому что веки ему заливала настоящая, ярко пахнущая железом кровь, льющаяся с неба, а этого не могло быть. Разлепив залитые глаза, он уставился перед собой: все выглядело в точности, как один из его кошмаров: кровь, все залито алым, и огромное человекоподобное существо, протягивающее кривые лапы с длинными когтями, чтобы убить его. Свистящее глухое рычание существа заставило его обратить внимание на третьего героя этой сцены, вернее, героиню. Девушка с белыми волосами, которые планомерно окрашивались в алый, методично нарубала чудовище на куски, а то пыталось схватить ее и сожрать. Рёкину все это почему-то напомнило плохого качества компьютерные игры. Виски снова сжало тисками, и чудовище издало последний хрип и рухнуло на землю. Кровь с неба литься перестала, но вся подворотня все еще выглядела, как компьютерное побоище или же фильм ужасов. Мокрый от крови брюнет поднялся с земли, сплевывая сгуток крови изо рта и пытаясь вытереть лицо, но, кажется, сделал только хуже. Девушка уже убрала свое оружие и теперь что-то в своем наладоннике.

– Фиксируешь себе прохождение нового уровня? – криво пошутил Рёкин, но та не отреагировала. Хотя шутка показалась ему удачной, если вообще можно было шутить в такой ситуации. Парень провел рукой по лицу, отмечая, что и волосы, и руки – все было в крови. У него было два варианта происходящего: он либо сошел с ума, либо уже находится в психушке и все это очередная галлюцинация. Чудовище лежало перед ним мерзкой темной кучей. Он даже ущипнул себя и нервно хихикнул. Было больно. Он тихонько захихикал, а потом снова согнулся, и его вырвало во второй раз. Уже после этого сознание окончательно оставило его, и Рёкин осел мешком на землю.

Очнулся он, впрочем, довольно быстро – от резких пощечин. Над ним склонилось лицо, обрамленное бело-красными волосами и наполовину закрытое белой маской.

– Очнулся? Очнулся, – словно сама себе сказала девушка, помогая ему сесть. Затем быстро отсканировала его состояние датчиком, видимых повреждений не обнаружила, зато присутствовала огромная утечка энергии и повсюду следы соноплазмы. – Поднимайся, – скомандовала она. – Здесь нельзя оставаться.

– Кто ты? – слабо поинтересовался Рёкин, пока его утаскивала из подворотни слабая на вид барышня. Барышня явно была не хрупкой, потому что, хлопнув его еще раз по щекам, чтобы не отключался, она усадила его на скамейку неподалеку.

– Сиди здесь, – таким же приказным тоном сказала она и умчалась обратно в переулок.

Девушка достала откуда-то огромную иглу, которая тут же начала нагреваться от активации, натянула специальные очки и подняла глаза: прямо над ней сверкала и переливалась большая рваная трещина. Вставив серебристую нить в иглу, девушка принялась штопать по небу – со стороны могло показаться, что какая-то сумасшедшая тыкает в черные небеса длинной спицей, однако она в самом деле знала, что делает. Стежок за стежком – и трещина стала затягиваться, пока в ее очках не отражался лишь аккуратно зашитый шов. Она облегченно вздохнула, убирая иглу и очки, и поспешила обратно к странному парню. Тот послушно сидел там, где она его оставила, и это даже ее немного расстроило – было бы проще, если бы он сам ушел, и она бы просто сообщила начальству, что он сбежал. Убрав иглу и очки, она поспешила обратно к этому странному объекту. И ей бы не пришлось с ним нянчиться.

– Эй, ты, – грубо позвала она его.

Рёкин словно очнулся от полудремы. Он чувствовал себя выжатым как лимон, потому слабо отреагировал на окружающую среду. Мысленно он уговаривал себя, что сейчас проснется в кровати, и все это окажется очередным кошмаром. Окружающая среда, напротив, оказалась довольно агрессивной: девушка снова влепила ему пощечину, заставив подскочить на месте.

– Да за что?! – возмущенно возопил он, хватаясь за и так болящую щеку. – Ты кто? Что вообще происходит?! Какого черта?!

– Заткнись, – сквозь зубы выдавила странная незнакомка. Только сейчас он заметил, что по ее плечу, там, где ткань ее плаща были рассечена, капала кровь на землю.

– Ты ранена? – тупо спросил он, хотя это было так очевидно, что он мысленно дал себе по лбу. – Пойдем, – он схватил ее за другую руку и потащил в сторону дома. Мама всегда говорила ему, что самое главное в экстренной ситуации – это оказать первую помощь. Ей это, правда, не сильно помогло.

Непонятно, откуда у него взялись силы, но он смог дотащить всячески упирающуюся и матерящуюся девушку до своего подъезда и даже затолкнуть в лифт.

– Да мне нельзя уходить! Отпусти меня! – прошипела она, когда двери лифта закрывались перед ее глазами. Ей строго-настрого приказали оставаться на месте происшествия и по возможности вырубить объект. А она не сделала ни того, ни другого, так еще и этот псих потащил ее к себе домой!

– Я только обработаю твои раны, – отозвался Рёкин. Он на удивление быстро отходил от только что произошедшего кошмара наяву, подумала девушка, даже слишком быстро. Он реагировал не как нормальный человек, и это заставило ее напрячься еще сильнее – она положила ладонь здоровой руки на мачете, которое крепилось за ее спиной.

Рёкин на самом деле не был таким стойким, просто ему казалось, что все это – его кошмар, а значит, нет нужды переживать. Единственная мысль, что билась у него в голове – надо помочь человеку. Тот шок, в котором он находился, позволял ему справляться с «неудобными» мыслями, которые не укладывались в картинку его мира.

Он втянул ее в свою квартиру и закрыл дверь. Девушка настороженно замерла в дверях, следя за его действиями.

– Присаживайся, – предложил он, не замечая ее напряжения, и кивнул на стул около стола. Девушка нехотя сделала несколько шагов и села. Он подошел к шкафчику на кухне, открывая его. – Прости, у меня нет заживляющего клея, так что только поверхностно смогу обработать, – извиняющим тоном произнес он, проинспектировав свою аптечку.

– Мне плевать, – пробормотала она, поглядывая на экран в руке. Телефон, подумал сначала Рёкин, но теперь видел, что это скорее портативный передатчик или что-то типа того. По виду напоминало КПК, однако такое старье уже давно было не найти на рынке. Увидев, что брюнет заострил внимание на ее наладоннике, девушка поспешно выключила экран. – Делай то, что хотел, и мне надо уходить, – сказала она, снимая плащ и морщась.

– Может, снимешь маску? У меня дома фильтры уровня Б-3, не фонтан, конечно, но дышать можно, – предложил парень. Сам он давно избавился от фильтратора, которая теперь покоилась на кухонном столе.

– Мне и так хорошо, – огрызнулась она, однако маску все же потянула вниз. Под слоем крови обнаружилось относительно чистое лицо: острый подбородок, широкие скулы и небольшой нос с бледными веснушками. Исподлобья на Рёкина смотрели злые карие глаза, обрамленные пушистыми белыми ресницами. – Что уставился? Я же сказала, делай то, что хотел. Спасатель, – с особым презрением выплюнула она последнее слово.

– Да, конечно, – поторопил себя парень, доставая антисептик. Он наклеил прямоугольник на плечо девушки, и та зашипела от боли, когда пошла пена. – Зато кровь перестанет идти, – успокаивающе произнес он. Его действия были спокойными и методичными, что еще больше разъярило девушку.

– Да в курсе я! – выдавила девушка, сдергивая прямоугольник, когда тот пропитался кровью. Остатки антисептика Рёкин стер ватой и обмотал бинтом. – Закончил?

– Да, – тихо произнес парень, убирая все в аптечку. После этого он повернулся к ней и постучал пальцами по столешнице. – А теперь ты объяснишь мне, что произошло.

Это даже не было вопросом, и потому разозлило ее. На девушку смотрели два спокойных и усталых зеленых глаза в обрамлении кровавых разводов. Он даже не умылся, потому выглядел особенно жутко. Совсем не как человек, подвергшийся нападению, а скорее, как сам обидчик. Она невольно почувствовала страх.

– Я не собираюсь тебе ничего объяснять, – категорично отказалась она, вставая и беря в руки плащ. Тот превратился в бесполезный мусор. В одной черной водолазке ей будет прохладно, поэтому придется доехать в нем. – Прощай.

– Инэн, заблокируй дверь, – также спокойно сказал Рёкин, не двигаясь с места. – Но ты должна мне что-то объяснить.

– Есть, сэр, – отозвался холодный голос откуда-то с потолка.

Первый шок медленно проходил, и спокойствие, которое он сейчас демонстрировал, постепенно давало трещину. Только острая головная боль позволяла ему удерживать эту маску. Девушка отступила на шаг, оскаливая зубы, как маленький волчонок.

– Я тебе ничего не должна. Это ты мне должен «спасибо», – ее ладонь ухватилась за рукоятку мачете, которым она убила чудовище. Без плаща этот жест был особенно заметен, и Рёкин вздохнул.

– Ладно, прости. Да, спасибо. Большое спасибо за спасение. Как тебя зовут? Меня зовут Рёкин, – он протянул ладонь в приветственном рукопожатии. Девушка не ответила.

– Мне плевать, выпусти меня отсюда, – сказала девушка, начиная нервничать. Она знала, как уложить монстра из кошмаров, но понятия не имела, как вести себя в запертой квартире с каким-то странным парнем.

– Я думаю, что ты можешь поставить себя на мое место и понять мои чувства, – Рёкин держался настолько хорошо, что даже сам себе удивился. По правде сказать, его вновь начало слегка потряхивать от головной боли, и он с трудом контролировал самого себя. – Откуда взялось то чудовище? – попробовал он еще раз.

– Из твоих снов, – отозвалась девушка, нервно поглядывая на наладонник. Тот принял уже четыре сообщения не самого благостного характера. Слова вырвались у нее неосознанно, однако впечатление произвели, словно она издевалась.

– Насмехаешься, да? – усмехнулся парень. Он поднял на нее взгляд, и девушка вздрогнула. Он выглядел как сумасшедший, и это пугало ее.

– Нет, – она решила, что толика правды ему не повредит, ведь, в конце концов, он правда ее заслужил, попав под раздачу. – Это чудовище из твоего кошмара, прорвавшееся в нашу реальность.

– Да что ты говоришь? – с вымученной улыбкой переспросил Рёкин. – Не стоило, наверное, тебя ни о чем спрашивать. Мне не нужны твои издевки.

– Да это правда! – поймать ее на слово было легче простого, она терпеть не могла, когда ей приписывают что-то, чего она не совершала. – Это была трещина между нашим миром и серым, как мы его называем, изнаночным. Обратной стороны мира – сонной.

– Кто «мы»? – вычленил главную информацию Рёкин, ухватившись за ту крупицу информации, что ему дали.

– Бюро, – машинально ответила она и тут же выругалась и захлопнула рот, – твою мать, хватит меня расспрашивать! – воскликнула девушка. – Ты ничего не должен знать об этом!

– Но почему? – удивился парень. – Что еще за Бюро? Это какая-то секретная организация? И чем вы занимаетесь? Убиваете чудовищ из серого мира? А как возникают трещины? И почему никто об этом не знает? – поток вопросов прервала незнакомка, выставив вперед руку.

– Мне запрещено говорить об этом. И вообще упоминать. Меня уволят или вообще устранят, мне такого не нужно. Я не собираюсь подставляться из-за тебя. То, что ты сегодня увидел, не должно было случиться.

– Почему тебя должны устранить? – ужаснулся брюнет. Слово было такое мерзкое и неживое.

Внезапно тот самый наладонник на руке девушки ожил и зазвонил. Кинув на парня быстрый нервный взгляд и приложив палец к губам, она щелкнула по гарнитуре в ухе.

– Да, сэр, – она даже встала ровнее, скрестив руки на груди и хмурясь от каждого слова все больше. – Нет, сэр. Нет, я… – она снова кинула на него взгляд. – Нет, сэр, объект жив, – тише проговорила она, но парень все равно услышал. Так он «объект», интересно. – Нет, я понимаю… Так точно, сэр. Прошу извинить. Нет, я… Но, сэр… Он ведь… Так точно.

Повесив трубку, она жалобным взглядом оглядела комнату, проклиная все на свете, а затем глубоко вздохнула и протянула Рёкину руку.

– Клара. Страж Бюро снов. Мой капитан желает видеть тебя.

[1] Речь идет о Йеллоустонском супервулкане.

Глава 3

– Могу ли я сначала принять душ? – спросил парень, и Клара в который раз подумала, что с ним что-то не так, потому что он реагировал на столь шокирующие события слишком спокойно и рационально.

– Нет. Хотя ладно, – она скептически окинула его взглядом, – только быстро. Машина прибудет через 10 минут.

– Налей себе кофе, – предложил Рёкин, снимая окровавленную куртку. Смывать с себя кровь оказалось тем еще испытанием: потоки красной воды стекали по его ногам в сток, словно он сам истекал кровью. Он прикрыл глаза, промывая волосы, и чуть не упал от внезапного упадка сил. Ему надо было бы вздремнуть, но он понимал, что его перевозбужденный мозг подкинет ему только очередной кошмар. Чудовище, кровь, Клара, Бюро… Бюро?

– Ты там уснул что ли? – Клара нетерпеливо постучала костяшками в дверь. Рёкин вздрогнул и поспешил выключить воду.

– Две минуты, – крикнул он, испытывая странные ощущения от присутствия девушки в своем доме. – Ты не могла бы… э… отвернуться? – скромно попросил он, осознав, что все его вещи в крови и надо достать свежие из шкафа. Который находился в единственной комнате в квартире. Он обернулся полотенцем и вышел.

– Да чего я не видела у вас, мужиков, – фыркнула Клара. – Ты чего такой скромный? – тем не менее, она отвернулась и уселась на стул лицом к холодильнику с чашкой в руках. Видимо, действительно не была стеснительной дамой и налила себе кофе, приготовленный Инэн.

Рёкин смутился, наскоро вытащил из шкафа первую попавшуюся одежду и оделся. В целом, ничего не изменилось – те же темные джинсы, толстовка, разве что черная футболка была с треугольным вырезом. Мокрые волосы он причесал пятерней назад, зная, что это не сделает его привлекательнее, но так они не лезли в глаза.

– Пойдем? – он тронул девушку за плечо. – Может, ты хочешь в душ тоже? Или… хотя бы умыться, – он взглянул на ее белые волосы, испачканные в крови и подтеки на лице. Ее водолазка также была рассечена на плече, что придавало ей какой-то неформальный вид.

– Нет. Хотя, да. Умоюсь, – Клара вскочила и поспешила в ванную, а Рёкин уселся на ее место, усмехнулся, замечая, что у новой знакомой есть вредная привычка на все отвечать отказом на автомате. Девушка вернулась с чистым мокрым лицом и влажными волосами, которые она намочила, пытаясь смыть кровь. – Сама себя испугалась, – прокомментировала она вполне дружелюбно, заплетая влажные волосы в расхлябанную косу. Мокрую челку она убрала со лба, открывая лицо, и Рёкин ненадолго завис, вглядываясь в него.

– Я как будто тебя где-то видел, – сказал он, рассматривая Клару. – Мы не встречались?

– Я не встречаюсь с такими, как ты, – парировала она, натягивая фильтратор. Его белый цвет превратился в красный. – Шевелись.

– А, да, – словно очнулся он. Вдвоем они покинули квартиру и спустились в ночи вниз. У дома стояла машина – на таких машинах Рёкин никогда не ездил и не думал, что доведется. Это явно была новая беспилотная модель, которая двигалась при помощи воздушных турбин, а потому не касалась днищем изрытого асфальта.

– Залезай быстрее, – Клара посмотрела по сторонам, а затем быстро шмыгнула в машину. Изнутри на Рёкина пахнуло теплом хорошего салона и отличными фильтрами для очистки. У него пролетела малодушная мысль сбежать сейчас, подняться наверх, выпить снотворного и забыть про все это раз и навсегда. – Ну же, Рёкин или как тебя там, – раздраженно поторопила девушка, глядя на него из полумрака злыми карими глазами. Имя Клара как никому подходило ей, подумалось парню. Он решительно сел в машину и захлопнул за собой дверь.

Она тут же тронулась с места и понеслась по темным улицам. Сначала брюнет смотрел через затонированные стекла, следя за дорогой, но после очередного поворота потерял направление и откинулся на сидение. Он все равно бы ничего не смог сделать: двери автоматически закрывались до прибытия на место. Он стянул маску вниз и глубоко вдохнул. Машина и правда была экстра-класса: воздушные фильтры по ощущениям не ниже А-3, а то и выше, поскольку от внезапного обилия кислорода у парня немного закружилась голова. Зато девушка чувствовала себя, как дома. Рёкин делал неглубокие глотки воздуха, стараясь не пересытить мозг кислородом, а она дышала полной грудью, с усмешкой взглянув на него лишь один раз и затем отвернувшись. Казалось, что ей совершенно наплевать на парня, но на самом деле по наладоннику, в который она уткнулась, она проверяла информацию на Рёкина. Отдел информационной поддержки не выдавал ничего необычного – Рёкин был чист. Она бросила на него косой взгляд – Кларе было жутко любопытно, почему капитан приказал немедленно привезти его, ведь сама она не заметила в нем ничего особенного.

Да, он странно реагировал, однако вряд ли это могло зацепить капитана, ведь он об этом не знал. Как и посмотри, а Рёкин был совершенно обычным и даже слишком серым типом, каких в этом городе сотня на каждый квадратный метр. С другой стороны, на таких обычных и серых не нападают твари из сновидений. Очевидно, что его соноплазма достаточно сильна, чтобы чудовища проделали брешь в ткани реальности по его душу. Осталось только выяснить, насколько сильна она сильна.

Машина мягко качнулась и остановилась напротив одного из небоскребов. Рёкин натянул фильтратор и вышел на улицу, оглянулся и понял, что место ему знакомо. Оно находилось в паре кварталов от его работы, правда, в такое позднее время он никогда сюда не забредал. Высокое здание чернело над ним, внутри – ни огонька, потому он очень удивился, когда Клара непринужденно направилась к крутящейся двери, которая, естественно, сейчас была заблокирована.

– А мы не поздновато? – спросил Рёкин, когда они остановились у самого входа. – Закрыто вроде.

– Это маскировка, – бросила Клара, прикладывая ладонь к ничем не примечательной каменной панели на стене рядом с дверью. Парень не успел было подумать, что это до невозможности тупо, как сканер просчитал отпечатки пальцев Клара, и дверь пришла в движение. – Быстро, – она подтолкнула его внутрь.

Холл был темен и пуст, как и должно быть в обычном офисном здании по ночам. Они зашли в лифт, и Клара наклонилась к камере слежения вплотную. Сканер считал сетчатку глаза и женский голос поприветствовал ее:

– Страж номер тридцать шесть, Клара Свифт, добро пожаловать. С вами посетитель?

– Так точно, объект… – она покосилась на Рёкина, который будто бы скучающе тут же уставился в глухую стену лифта. Словно его это совершенно не касалось, – …номер пять тысяч сто одиннадцать. Приказ Макгрегора.

После небольшой паузы голос заговорил снова:

– Принято.

Лифт наконец тронулся, но не вверх, как подобает нормальным лифтам, а вниз, а затем резко вбок, так что Рёкин с непривычки чуть не упал, но успел схватиться на поручни, вмонтированные в стенки. Теперь он начал догадываться, что это не простое здание, а вход в секретную организацию. Клара словно наконец расслабилась, облокотилась на поручни и уставилась на него. Она размышляла о том, как будет докладывать капитану насчет этого парня. Кроме того, рана на руке беспокоила ее своей болью, потому следовало еще зайти в медпункт к Люси. И очевидно, ночевать сегодня она будет в Бюро, а значит, точно надо договориться с Люси. В медпункте самые удобные кровати, мечтательно подумала Клара. Поездка была довольно короткой, и вскоре двери отворились и тот же женский голос произнес:

– Добро пожаловать в Бюро сновидений.

Рёкину потребовалось несколько секунд, чтобы подобрать свою челюсть с пола.

Глава 4

Бюро сновидений совершенно не походило на то, чем должно было бы быть, стоило кому-то произнести это название. Тут было людно, шумно, беспрестанно что-то падало и гудело, и никогда не бывало тихо и темно. Первое, что увидел Рёкин, когда вышел из лифта, это огромный светлый холл, по которому сновали люди. Они все были настолько разные, что невозможно было выделить что-то общее между ними. Словно на часах и не была глубокая ночь – в Бюро был самый разгар рабочей «ночи». Увидев, что он застыл, Клара схватила его за запястье и потащила его через холл, и он спиной почувствовал, как на них все таращатся – неужели он так сильно выделяется при всей общей разношерстности? Хотя, вероятно, дело было в окровавленной Кларе.

Они быстро минули холл и по длинному светлому коридору направились к самой дальней двери. Проходя мимо оконного проема Рёкин неожиданно застыл.

– Разве мы не под землей? – спросил он, глядя на освещенные солнцем облака. – И разве сейчас не ночь?

– Иллюзия, проекторы, – бросила Клара, продолжая тащить его дальше, как маленького ребенка. Она держала голову низко опущенной, спрятавшись за капюшоном, но ее все равно узнавали.

– Клара! Бог мой, почему ты в таком состоянии? А это кто? – одна из самых любопытных стражниц Бюро, Мэлл притянула ее к себе. – Это что, кровь?

– Мэлл, я потом объясню, – коротко отозвалась Клара, зная, что через десять минут о ее прибытии будут знать все стражи, поскольку длинный язычок Мэлл постарается донести им в красках, что Клара Свифт вернулась в крови и явно с объектом! Немыслимо! Она прошла мимо застывшей стражницы и пнула дверь, впихивая туда брюнета. Тот уже не особо сопротивлялся подобному обращению, потому что глазел по сторонам, открыв рот.

В комнате стояли полупрозрачные капсулы в рост человека, рядом с каждой находился пульт управления: сложный компьютер, на котором что-то крутилось, похожее на клип или фильм. В некоторых лежали люди, они выглядели мирно спящими. У каждого к вискам были присоединены присоски с проводами, уходящие куда-то внутрь капсулы. Рёкин всмотрелся в монитор ближайшего к нему парня: на нем тот явно в костюме какого-то супергероя сражался с похожим на большое желе чудовищем. Выглядело это комично, особенно когда маленький герой запустил пару молний, и чудовище распалось на сотни мармеладных мишек. Вид у парня, лежащего в капсуле, был что ни на есть неформальный: темнокожий, сережка-кольцо в носу, разноцветные дреды, какая-то рваная майка и белые рваные джинсы. По нему и не скажешь, что его сон (а ведь это был именно сон, как сообразил Рёкин) мог бы быть таким странно-желейным.

Пока Рёкин рассматривал экран, Клара уже подошла к мужчине в белом халате, который стоял у большого экрана, транслирующего другой сон. Тот повернулся, кивнул девушке, набирая что-то на панели управления. Рёкин моргнул, не понимая, почему экран погас, а затем у капсулы с тихим писком отъехало защитное стекло, и парень с дредами резко сел на месте, сдергивая присоски с висков.

– Опа, а это что за кадр? – спросил он, смерив Рёкина надменным взглядом и обращаясь к мужчине в халате, однако тот не удосужился ответить, занятый разговором. Потом он заметил девушку и удивленно поднял брови. – О, Клара, как поживает моя крошка? Что с тобой? Купалась в крови врагов? – приподнявшись, он выбрался из капсулы и от души потянулся, разминая затекшие мышцы. – Славно выспался, – прокомментировал он, подходя к своему аппарату и вводя какие-то данные, затем считывая браслет на запястье и снимая его. – Эй, кэп, не хотите пояснить, кто это? – он ткнул пальцем в Рёкина, словно тот был неодушевленным предметом, но и эти слова остались без ответа.

Клара и человек в халате тихо переговаривались, стоя у монитора. Затем Клара надела браслет, протянутый человеком, названным капитаном, и на экране появилось изображение. Это было похоже на черно-белый старый фильм ужасов плохого качества, и Рёкин сначала не придал ему значения, а затем удивленно охнул, узнав в только что отлетевшей от когтистого чудовища фигуре самого себя. Он закусил губу, делая шаг ближе к экрану и глядя, как жалко он скатился по стене и отключился. Как мешок. Трансляция закончилась, когда чудовище погибло, и мужчина в халате наконец обратил на него внимание. Парень с дредами тоже уставился на него. Клара стояла, теребя в руках браслет.

– Что? – глупо спросил Рёкин, смущенный таким количеством внимания.

– Подойди, – раздраженно сказала Клара и махнула рукой, подзывая. – Надень это, – она сунула ему в руку тот самый браслет, что только что сама сняла.

Он был теплый на ощупь, нагревшись от ее кожи, тонкое кольцо сверкающего металла и чего-то, похожего на резину. Он надел его, но браслет был большим для его запястья. Не успел он, однако, что-то сказать, как кольцо сжалось, плотно обхватив его руку, и в вену что-то впилось, так что он вскрикнул и встряхнул рукой.

– Что за?!.. – возмутился он, но Клара перехватила его запястье, не давая сбросить браслет.

– Око, – пояснила она, – и не дергай рукой, лучше сосредоточься на том, что видел сегодня, – больше ничего не поясняя, она в ожидании уставилась на экран. Рёкин решил последовать ее совету и сосредоточился на том моменте, когда чудовище напало на него. Как в каком-то сюрреалистическом фильме он увидел, как из экрана на него полезло то самое существо, однако, когда он отшатнулся и прикрыл глаза, его ничего не коснулось. Только раздался громкий мужской смех.

– Ой, я не могу, ха-ха-ха! – откровенно ржал парень с дредами, держась за живот. – Поглядите на него, он чуть не обосрался, ха-ха, – он согнулся пополам, а Рёкин побуровел от гнева, пытаясь сдернуть браслет.

– Да не дергайся ты, – прикрикнула на него беловолосая.

– Отмотай назад, – приказал человек в халате. – Все, останови, – на экране была лишь вспышка света, та самая, что Рёкин видел в самом начале, – убери яркость и добавь резкости, – белое пятно потемнело, стали появляться края, похожие на рану. Та самая трещина. В ее середине было черное пятно, которое, кажется, и стало потом монстром.

Пару минут мужчина рассматривал кадр, пока все остальные послушно хранили молчание, давая Рёкину, в свою очередь, возможность рассмотреть капитана. На вид это был старый вояка, крепкий мужчина с военной выправкой, бритой под ноль головой и крепкой мускулистой шеей. Халат на нем сидел как-то странно, заставляя думать, что слегка маловат и вообще не его стиль, а тонкие очки на крупном, сплющенном на переносице носу смотрелись несколько комично. Он стоял в профиль к Рёкину, и тот не мог составить полное представление о его лице, но затем он повернулся к парню и спросил:

– Тебя стошнило перед этой вспышкой, так? А до этого ты что-то странное не чувствовал? – его суровое лицо с тонкими очками совершенно не подходило под мягкий тон его вопросов, которые он задавал. Вопросы врача пациенту, который чем-то отравился и пришел пожаловаться. Глаза у мужчины были ясные, голубые, но взгляд хмурен и неприветлив, брови сведены к переносице, а двухдневная щетина на мощном подбородке добавляла ему несколько лет и множество баллов к брутальности.

Рёкин откашлялся и ответил, потому что невозможно было промолчать, когда на тебя пристально уставились три человека.

– Да, – выдавил он, – и да.

– Что «да»? – на него посмотрели, как на умственно отсталого. – «Да» – стошнило, и «да» – видел? Поясни поподробнее, – мужчина скрестил руки на груди. Его халат угрожающе натянулся на мощных плечах, грозясь треснуть.

– Я видел эту… тварь утром, когда ехал на рейсовике, на меня капнуло кровью с потолка. Подумал, что почудилось. И еще… автомат на работе двигался, – выпалил он, думая, что это звучит очень глупо. Но человек в халате нахмурился, выглядя при этом еще более угрожающим.

– Хм, – отозвался тот, поворачиваясь к Кларе. – Понятно. Скорее всего, объект обладает довольно сильной соноплазмой, как ты и сказала, вот они и притянулись к нему. Думаю, что опасности это не представляет. Теперь, когда они поняли, что мы следим за ним, они должны отстать от него. Однако, – он кивнул на браслет и прочие увечья их чудесной парочки, – теперь он слишком много знает. Решим этот вопрос позднее, – он положил Кларе руку на плечо, заставив ее вжать голову. – Сегодня оставим его здесь, завтра решим, что с ним делать. Понимаю, что ты устала, но это не меняет того, что ты ошиблась.

– Да, кэп, – Клара наклонила голову, словно пригибаясь под весом руки на плече. – Этого не повторится.

– Разумеется, – рука на секунду больно сжала ее плечо и тут же отпустила его. – Иди.

– Пошли, – буркнула Клара, стремясь убраться из комнаты как можно быстрее. Парень с дредами, скрестив руки на груди, наблюдал за ними. Рёкин поспешил за ней, потому что и сам чувствовал огромный упадок сил и странное облегчение, что общение с этим «капитаном» закончилось так быстро. Пугающий тип.

Как только за ними захлопнулась дверь, парень с дредами наконец ожил, подходя к капитану. Тот как раз включил выуженные воспоминания Рёкина и Клары и начал просматривать их еще раз.

– А не проще ли его просто грохнуть? – грубовато спросил он, останавливаясь рядом с капитаном и глядя, как на экране монстр выбивает дух из парня. – О нем явно никто не вспомнит.

– Ты спешишь, – отрезал мужчина в халате, приближая изображение монстра еще раз. – Ты видел, как легко он прорвал ткань реальности? Он явно не так прост, – он почесал подбородок, перематывая и рассматривая неаккуратный шов, сделанный Клара. – Джим, убедись, что место зачистили и убрали шов. И проверь все места, что он назвал, вдруг, там тоже могут быть трещины. Устранить – это просто, Джим. Устранить всегда слишком просто.

Глава 5

Клара, не оглядываясь, шла по коридорам, распространяя вокруг себя мрачную ауру и, если быть честным, стойкий запах крови. Рёкин безропотно шел за ней, но в какой-то момент ему надоело петлять по длинным коридорам со множеством дверей и людей, которые оглядывались на них, и схватил девушку за локоть.

– Объясни мне, что происходит. И что вообще только что было там? Кто эти люди? – сурово нахмурился он, но впечатления не произвел. Клара хмыкнула, скрещивая руки на груди.

– Завтра ты все узнаешь. Не выкаблучивайся сегодня, умоляю. Я жутко устала, – подтверждая свои слова, блондинка широко зевнула, закрывая рот рукой. – Обещаю, – в ответ на недоверчивый взгляд сказала она, – завтра тебе все расскажут.

– Завтра с утра мне на работу! – возмутился Рёкин, но увидев выражение лица девушки, сдался. Кажется, его уход на работу не предполагался. Интересно, что подумает его начальство, если он внезапно пропадет? Что он заболел или просто решил не ходить? Он еще сильнее нахмурился: все походило на то, что его здесь очень аккуратно удерживали и, похоже, не собирались отпускать до особого разрешения. А он заметил это только сейчас, сам же зайдя в пасть к тигру. – И где я должен спать?

– У нас есть казармы, – махнула рукой Клара, поняв, что он осознал свое заключение и на время смирился. Тем легче, не придется нянчиться с ним. Она внезапно почувствовала такую усталость, что еле заставила себя сдвинуться с места. Оставшийся путь она пролетела на внезапно открывшемся втором дыхании, распахивая дверь и хлопая в ладоши. В низкой темной комнате загорелся свет. Вдоль стен стояли двухэтажные кровати, аккуратно заправленные чистым бельем. Никаких окон, только пара камер слежения, мягкий ковер на полу и пледы у изголовья каждой кровати.

– Выключите свет! – рявкнул кто-то, улегшийся у дальней от двери стены. – Не одни же!

– Упс, – одними губами произнесла Клара, снова хлопая в ладоши. – Занимай любую, белье меняют каждый день, так что не беспокойся. Душ напротив по коридору, туалет там же. Полотенца на стойке в душе. Меня во сне не зови. Я зайду за тобой в семь, – дала девушка указания шепотом и выскользнула, оставив парня одного в темной комнате. Не одного, конечно, на кровати у стены снова заворочались, но уже без сопровождающих, точно.

Рёкин почесал голову. Затем свалил куртку и ботинки у ближайшей кровати, решив, что лучший выход из сложившейся ситуации – лечь спать. Душ он уже принял дома, потому просто умыл лицо в раковине и вернулся в комнату, на цыпочках поднялся на второй этаж кровати и, завернувшись в плед с головой, мгновенно провалился в сон, слушая мерный гул кондиционера где-то под потолком. Он совершенно забыл о браслете Око, который все еще намертво приклеился к запястью, как вторая кожа. Забыла о нем и Клара, не рассказав, как его снять, и беззастенчиво завалившись спать в медпункте.

Но один человек о нем точно не забыл. И это он сейчас стоял с планшетом перед экраном, что-то набирая на нем. Панель перед ним загорелась, выводя что-то серое на экран – начало сна того самого странного новичка, случайно подобранного его стражем. Капитан знал, что естественный сон мог многое рассказать о природе соноплазмы Рёкина, поскольку был вызван не капсулой, а банальной потребностью организма, а потому обладал гораздо большей энергетикой. Именно поэтому он намеренно не напомнил об Оке, когда отправлял обоих отдыхать.

Макгрегор присел на стул, терпеливо ожидая, пока пройдет полчаса с того момента, как Рёкин улегся спать, следя по камере и Оку, чтобы он вступил в подготовительную стадию глубокого сна. Наконец мутные очертания на экране начали принимать более четкие формы, и перед человеком в белом халате предстали самые сокровенные мысли и эмоции объекта.

Ничего экстраординарного там не было, глубокий сон не отличался красочностью видений, а потому на экране можно было различить только множество мутных фигур, похожих на толпу людей в сильный дождь, когда пелена воды застилает глаза. Мужчина вздохнул, откладывая планшет и потягиваясь. Очевидно, совершенно зря его зацепил этот молодой человек – в нем точно не было ничего особенного. Данные, считываемые с Ока, показывали абсолютную норму соноплазмы, и сонные веретена не представляли собой ничего необычного. Потому он отошел от монитора, обнуляя капсулы и занимаясь приготовлением к следующей смене, когда на экране вдруг кто-то истошно закричал, и даже закаленный сотнями виденных кошмаров мужчина вздрогнул.

Он резко обернулся как раз в тот момент, когда на экране серая бесформенная тень втыкала нож в тело лежащей на полу женщины, а затем резко направилась к нему. Разумеется, не к нему, но ощущения были, что она сейчас вырвется из экрана. Кровь, стекавшая с огромного гипертрофированного ножа, занимавшего половину экрана, образовала лужу на полу, и тень замерла, осмотрелась по сторонам и глухо зарычала.

– Это все твоя вина… – прошипела она, снова надвигаясь. Голос был низкий, рычащий и нечеловеческий. За ее спиной возникли другие тени, принимавшие форму сегодняшнего монстра. Тень остановилась и резко замахнулась ножом, и Макгрегор невольно сделал шажок назад, словно нож мог в самом деле задеть его.

Кошмар прервался, сменившись очередными мутными очертаниями, и он, было, подумал, что это конец, однако в этот момент в Бюро зазвенела сигнальная сирена, и мягкий женский голос оповестил:

– Всех штатных сотрудников просим покинуть отделение номер семь, всех свободных стражей просьба срочно прибыть в отделение номер семь, код красный. Повторяю…

Мужчина вздрогнул, код красный означал проникновение кошмаров во внутреннюю структуру Бюро, чего не происходило примерно… никогда. Он еще раз глянул на экран, а затем сбросил халат, схватил шпагу и поспешил в седьмой отсек, где по «чистой случайности» находилась комната отдыха, где спал Рёкин. Капитан устремился по коридорам, хмурясь – все дело в нем, точно в нем.

Поэтому, когда он залетел в комнату отдыха, натягивая очки, он не удивился, увидев именно то, что ожидал: огромную сверкающую трещину, зависшую в воздухе. Из нее непрерывным потоком лилась кровь, а вылезшее чудовище, похожее на то, которое убила Клара, склонилось над испуганным парнем, который забился в угол кровати и закрыл голову руками. Однако не успел мужчина подступиться, как с резким хрустом голова чудовища упала перед Рёкином чуть ли не на колени ему, а стоящий за ним молодой человек тяжело выдохнул, опуская окровавленную катану.

– Да твою мать! – крикнул он, резким движением стряхивая капли крови на пол и убирая катану в ножны, – Какого черта мне не дают спать?! – с этими словами парень вновь отошел в дальний угол комнаты, лег на кровать и накрылся с головой покрывалом, заставив всех присутствующих уронить челюсти на пол. Макгрегор, привыкший к такому поведению парня, хмыкнул и убрал шпагу обратно за пояс.

– Что здесь случилось? – в дверях появилась запыхавшаяся Клара, за ее спиной толпились другие стражи, Джим появился секундой позже, но так неторопливо, словно шел вразвалку весь путь.

– Клара, заштопай разрыв, – приказал Макгрегор. – Хотя стой, лучше займись объектом, а то у него, того и гляди, будет сердечный приступ.

Клара убрала свой мачете обратно за спину, обошла чудовище и подошла к кровати Рёкина, который все еще сидел, забившись в угол и спрятав голову между коленями. Он вздрогнул, когда девушка коснулась его плеча, на поднятое лицо Рёкина упала пара капель с мокрых волос блондинки, которые еще не успели высохнуть. Она стояла на перекладинах лестницы на второй этаж кровати и потянула его за локоть.

– Живой? – спросила она, хотя выглядел он жутко. Воспаленные глаза на окровавленном лице бешено осмотрелись, затем он медленно расцепил руки и позволил девушке утянуть себя вниз. Он спокойно обошел чудовище, словно его здесь и не было, равнодушным взглядом проследил за тем, как Джим штопает такой же иглой, как у Клара, разрыв в ткани реальности. Удерживаемый под локоть девушкой он покинул комнату отдыха, направляясь с ней в медпункт.

В медпункте в дверях они столкнулись с маленькой шатенкой, которая вылетела им навстречу.

– Что случилось, Клара?! Кто это?! Почему он в крови? – запричитала она, вцепляясь в Рёкина и усаживая на одну из коек. – Клара, что же это такое?! Это из-за него сирена? Что там произошло? – продолжала она засыпать вопросами усталую девушку, параллельно успевая проверять на повреждения парня, бесцеремонно задирая его футболку, ощупывая его лицо и тело. – На-ка, выпей, – приказала она, протягивая равнодушному парню пластиковый стаканчик с какой-то зеленой жидкостью. Он послушно опрокинул ее в себя, морщась от горечи, но постепенно оттаивая от первоначального ступора.

Клара в это время беззастенчиво улеглась на соседнюю койку и прикрыла глаза ладонью.

– Клара! Ну объясни мне что-нибудь!

– Люси-и-и, – протяжно и очень жалобно протянула та, поворачиваясь на бок и глядя жалобными глазами на медсестру. – Дай мне снотворное.

– Никакого снотворного! – отрезала та. – Быстро объясни, что произошло, и кто это вообще такой.

– Это объект номер пять тысяч сто одиннадцать, – зевнула она, прикрывая рот. – Видимо, ценный кадр, прорвал сейчас изнанку второй раз за сутки.

– Да ладно? – ахнула шатенка, разглядывая невзрачного парня, который выглядел жутковато из-за подтеков крови и красных глаз. – Эй, ты живой? – она пощелкала пальцами перед его глазами, и он наконец сконцентрировал взгляд на девушке. – Болит что-нибудь?

– Н… – хрипло начал он, – нет. Только голова. Что вы мне дали?

– Успокоительное, – отзывчиво ответила та. – Меня зовут Люси, – девушка доброжелательно улыбнулась.

– Рёкин, – слабо кивнул он. Видимо, это было очень сильное успокоительное, потому что спустя всего пару минут он почувствовал, как вместе со смертельной усталостью по телу разливается безмятежность и отрешенность ко всему.

Пейджер Клары раздался мелодией, и она с громким стоном взглянула на экран.

– Макгрегор хочет моей смерти, – пожаловалась она, садясь на кровати. – Опять вызывает с этим.

– Иди-иди, – поторопила Люси девушку, – он не любит ждать, – она принялась убирать все лекарства обратно, – и ты поторопись давай, Рёкин.

Парень потащился за девушкой по коридорам, засыпая на ходу. Правда, он подозревал, что этой ночью он все равно не поспит, да и не очень хотелось – его до сих пор в дрожь бросало от этого чудовища, и он с трудом распознавал границы сна и реальности, а ночь казалась бесконечным кошмаром. Может быть, он никогда и не попадал в Бюро сновидений и все это ему лишь снится? Они дошли до уже знакомой ему комнаты с капсулами. Здесь было намного больше людей, чем раньше: от знакомых ему Джима и мужчины в халате, которого, как он уже догадался, звали Макгрегор и он был капитаном, до странного парня азиатской внешности с катаной за спиной, спасшего его от чудовища, а также женщины в сером деловом костюме и пары молодых девушек, похожих на обслуживающий персонал. Женщина в костюме вела яростный спор с Макгрегором у того самого большого экрана, когда они вошли.

– Я еще раз повторяю: не смей больше совершать подобных опрометчивых поступков и приводить объекты в Бюро без письменного разрешения от меня! – она ткнула его пальцем в грудь, выглядя довольно хрупко на его фоне. Она вся была такая тонкая и сухая, что на фоне кэпа казалась девочкой. Однако Макгрегор слушал ее молча, склонив голову. – Из-за твоей халатности!.. – она прервалась, обернувшись и оглядев вошедших. – А, Клара Свифт, наконец-то.

Рёкин оглянулся на Клару и с удивлением заметил, что она втянула голову в плечи и как-то сжалась, стремясь исчезнуть вовсе. От женщины и правда, несмотря на небольшой рост (когда они подошли, оказалось, что даже на каблуках она уступает ему в росте пару сантиметров), веяло какой-то опасностью, но не такой, как от пресловутого капитана. От него несло животной опасностью хищника, взрывоопасной волной ярости, а от нее – холодным расчетом хладнокровного человека, способного на все ради своей цели. Только сейчас Рёкин абсолютно не понимал, как ее цель согласуется с Кларой. В следующую секунду это стало ясным.

Девушку просто решили сделать козлом отпущения.

– Вы провели объект внутрь Бюро, мисс? – спросила женщина, нависнув над сжавшейся блондинкой. У женщины был абсолютно идеальный строгий пучок на затылке, высохшее, строгое лицо с бледной кожей и темными глазами. Она была ниже даже Клары, но из-за каблуков нереальной высоты сравнивалась с ней в росте.

– По моему приказу, – вмешался Макгрегор. – Это я приказал.

– Но провела она. Без разрешения со стороны отдела безопасности и… Почему ты вообще так яростно ее защищаешь? – она посмотрела на мужчину с холодной злостью.

– Это был только мой приказ. Я и отвечаю, – с тяжестью в голосе он, подходя ближе и вставая между Кларой и женщиной. – Глава, вам лучше сейчас покинуть капсульную, мы будем проводить исследование. Моя команда предоставит вам отчет о случившемся завтрашним утром. Даю слово. Теперь, если не возражаете, мы приступим к работе.

Она смерила его презрительным взглядом, поджала тонкие, похожие на нитки, губы, сузила темные глаза и отвернулась, очевидно, сдавшись на сей раз. Макгрегор расслабил плечи, когда женщина зацокала каблуками к выходу. За ней потянулись три девушки. В дверях она обернулась и бросила:

– К утру жду отчет. Или попрощайся со своей командой. Вам повезло, что никто не пострадал. И я прослежу, чтобы объект был… удален из Бюро.

Дверь захлопнулась за ней и ее свитой. Макгрегор провел рукой по лысой голове, тяжело вздохнул и повернулся к подчиненным и Рёкину. Последнего несмотря на то, что он прослушал большую часть разговора, очень сильно напрягли слова этой мегеры про удаление, поскольку удаляться он очень не хотел. Что бы это не означало, вряд ли что-то хорошее для него.

– Итак, – выговорил Макгрегор, но закончить предложение ему не дали.

– Какого черта здесь происходит? – в один голос спросили Рёкин и азиат, одновременно делая шаг вперед. Джим хихикнул.

Глава 6

– Хороший вопрос, – усмехнулся капитан, – хотел бы я и сам знать.

Данный ответ сильно обескуражил Рёкина. Ему почему-то казалось, что капитал знает все – уж очень внушительный у него был вид.

– Тогда я ухожу сейчас. Не хочу, чтобы меня «удалили», – язвительно произнес он, отворачиваясь.

– Не торопись, все успеешь, – медленно проговорил Макгрегор. – Для начала, давай представимся. Меня зовут Филипп Макгрегор, я глава команды стражей снов. Думаю, эту информацию ты уже понял. С Кларой ты знаком, а это Джим и Дай Юнь, другие стражи нашей команды. Ты понял, чем мы занимаемся? – он внимательно посмотрел на Рёкина.

– Вы… – тот помедлил, кинув взгляд на Клару. Она, кажется, говорила, что за разглашение информации ее могут устранить. Сейчас она смотрела в стену, усиленно делая вид, что не замечает его взгляда. – Не вполне понял. Что-то связанное со снами и прорывами.

Макгрегор заметил этот взгляд, но ничего не сказал.

– Тогда я поясню. Мы – Бюро сновидений. Мы занимаемся тем, что находим разрывы в ткани реальности из серого мира или, как мы его называем внутри Бюро, из изнанки. Эти разрывы образуются из-за сильных всплесков соноплазмы, или проще говоря, энергетической силы каждого человека. То есть, по сути, каждый может стать причиной разрыва ткани реальности, охраняющей наш мир от мира кошмаров. Поэтому существуем мы. Наше Бюро имеет долгую историю, но его деятельность всегда хранилась в глубочайшем секрете. После последней войны природные катаклизмы настолько потрясли нашу планету, что этот мыльный пузырь, назовем его так, в котором живет человечество, настолько истончился, что начал рваться из-за сильных всплесков энергии. Это опасно, поэтому и необходима работа нашего Бюро. Мы отслеживаем разрывы, выезжаем на места, заделываем трещины и убираем все последствия. И, – Макгрегор сделал внезапную паузу, взглянув на Рёкина, – стираем память. Все люди, обладающие сильной соноплазмой, стоят у нас на учете, и активность их мозга находится под строгим мониторингом со стороны Бюро, без их ведома, конечно, – он хмыкнул, а затем продолжил. – Тебе наверняка интересно, тогда кто такие эти монстры? – Рёкин кивнул. – Это кошмары разных людей. Там, в изнанке, нет деления на свой или чужой сон, по сути, это огромное пространство, общее для всего человечества. Да, некоторые барьеры присутствуют, чтобы сны не путались друг с другом, но для стражей реально попасть из одного сна в другой. Как это происходит, не так важно сейчас. Важно лишь то, что следует помнить, что эта обратная сторона столь же реальна, сколь и наш мир, как бы страшно это не звучало. Поэтому эти разрывы, возникающие по вине катализаторов, опасны, поскольку кошмарам не слишком нравится находиться в собственном хорошо изученном и скучном сером мире. В любую прореху эти гады стремятся пролезть, как тараканы, – Макгрегор сжал руку в кулак, – а мы их устраняем, – и резко опустил его на стол с глухим стуком.

– Но как они их чуют? – спросил Рёкин. Капитан уставился на него с недоумением. Он поспешил объяснить. – Я имею в виду, если тот мир столь же обширен, как и наш, как кошмары находят эти разрывы?

Остальные члены команды расползлись по кабинету, скучающе поглядывая на них. Все это, конечно, было им давно известно.

– Хороший вопрос. Мы предполагаем, что их манит сильная соноплазма. Кошмары всегда питаются нашей энергией, во время сна они высасывают лишь малые порции за счет неполного присутствия сознания человека в изнаночном мире. Однако трещины позволяют им питаться соноплазмой напрямую, высасывая из человека все силы, что, возможно, и привлекает их к разрывам. Они идут словно на запах сочного бифштекса, – Джим, прислушивающийся к разговору, хохотнул, и даже Клара позволила себе микроскопическую улыбку.

– Итак, мозг человека производит соноплазму, как какой-то небольшой завод. Плохие сны порождают кошмары, которые вытягивают из тебя эту энергию, делая тебя слабее. Хорошие сны помогают восполнить силы и энергию. Этот баланс в той или иной мере соблюдается на протяжении жизни человека, влияя на него в реальной жизни. И баланс между мирами также сохраняется. Но когда появляется кто-то со слишком сильной соноплазмой и частыми повторяющимися кошмарами, чаша весов склоняется в сторону изнанки из-за слишком большого количества новорожденных тварей и тех, кого привлек твой производительный мозг, и вот тогда нам приходится пользоваться вот этими капсулами, – капитан подошел к одной из них и любовно похлопал по стеклянному боку. – Данная капсула погружает стража в искусственный сон, который фактически разделяет сознание или душу (ну, тут кто во что верит) и тело, давая первому возможность очутиться в изнанке. Почти как путешествие по измерениям, не так ли? Слышал об осознанных сновидениях когда-нибудь?

– Да, слышал. Это когда человек тренирует свой мозг и в итоге может контролировать происходящее во сне? – задумался на секунду Рёкин. Все сказанное пока казалось ему сказкой для детей.

– Именно. Капсула делает это за тебя. С помощью нее ты можешь попадать в изнанку, а значит, обладаешь всеми навыками, доступными в обратной стороне. Это как компьютерная игра с кучей бонусов. Вон Джим ее обожает.

– Так точно, капитан, капсулы отличная штука, – отдал честь Джим.

– Тем не менее, вместе с плюсами приходят и свои минусы. Умерев в обратном мире, ты умрешь и в реальном. Вернее, твое сознание будет уничтожено, и тело останется лишь пустой оболочкой, погруженной в кому. Все физиологические процессы будут функционировать, и со стороны будет казаться, что человек просто спит, но души… души в нем больше не будет. Смерть разрывает тонкую нить, соединяющую душу и тело, которую поддерживает капсула. Потому работа стражей очень опасна.

– Умрешь? В смысле? О чем вы говорите? Зачем тогда выполнять эту работу, если она угрожает жизни? – недоуменно спросил Рёкин.

Стражи переглянулись и снова посмотрели на него с легким оттенком презрения. Макгрегор замолчал, давая слово кому-нибудь из них.

– Да чтоб такие, как ты и тебе подобные, спокойно ходили по земле и сидели в своих офисах, не опасаясь за свою жизнь, – Джим подошел к нему вплотную и ткнул его пальцем в грудь, да так, что парень пошатнулся и был вынужден сделать шаг назад. – Уяснил, парень?

– Уяснил, – кивнул брюнет. – Не тыкай в меня, пожалуйста, – он отвел палец от своей груди.

Джим изумленно на него уставился, а затем угрожающе нахмурил брови. В воздухе повисло напряжение, краем глаза Рёкин увидел, как Клара неосознанно сделала шаг вперед, словно в его защиту. А затем темнокожий расхохотался, тряхнув головой с белыми дредами.

– Не, вы гляньте, какой смелый малыш! – сквозь смех выдавил он, сгибаясь пополам. Все тут же тоже заулыбались, напряжение мгновенно пропало.

– Итак, продолжим, – прервал веселье Макгрегор. – Работа стражей действительно очень важна и опасна. Именно мы несем ответственность за ткань реальности, за ее прорывы во снах и, если ситуация окончательно вышла из-под контроля, в нашем мире. Крошечные трещины, которые возникают из-за всплеска соноплазмы отдельного человека, амортизируются тканью реальности, кошмары получают доступ только к энергии отдельного человека, но не к нашей реальности. Чтобы прорвать ткань так, чтобы эти твари оказались в нашем мире, нужен всплеск невероятной мощности, – на этих словах Рёкин смущенно прочистил горло и почесал в затылке, но Макгрегор не сводил с него взгляда. – Я рассказываю все это тебе, чтобы ты понял, как опасна работа стражей снов. Более того, все это кажется тебе сказкой, но для нас это ежедневная реальность. И именно поэтому мы являемся секретной организацией, и за разглашение данной информации ты можешь быть… «устранен».

Рёкин бросил быстрый взгляд на Клару, которая все еще делала вид, что происходящее ее никак не касается.

– Вы меня убьете? – просто спросил он, переводя взгляд на капитана.

– Да, – и получил самый честный ответ. – Потому я не советую выносить информацию из этого здания. Нам не нужна паника на улицах – люди, как бы сказать, вряд ли благоприятно воспримут информацию о том, что существует параллельный мир, наполненный порожденными ими кошмарами. В любом случае, сейчас, – Макгрегор повернулся к капсуле, – я бы хотел погрузить тебя в сон, чтобы проверить кое-какие свои догадки.

– Но… – Рёкин не понимал, как вообще возможно отправлять его куда-то, если он сам только что сказал, что это опасно и грозит ему потерей жизни. Это иррационально. – Я не хочу. Вы же только что сказали, что без должной подготовки можно умереть.

– Именно поэтому я погружу тебя в тренировочный сон, который не выводит тебя в изнанку, а лишь создает искусственный облачный сон. В них наши стражи обычно обучаются, а ты все лишь должен продемонстрировать, на что способен, – терпеливо разъяснил капитан. Его подчиненные удивленно переглянулись, и даже Дай Юнь приподнял брови в изумлении. Капитан редко бывал таким терпеливым, а сейчас он фактически упрашивал незнакомца лечь в капсулу. Видимо, это действительно было важно. Ведь он даже раскрыл ему секретную информацию так просто, словно читал лекцию в университете. – Я отправлю с тобой… – он обернулся и обвел взглядом команду, – Клару и Юня. Джим, ты останешься со мной.

– Есть, – послушно и очень уныло отозвалась Клара. Она уже поняла, что раз это она притащила этого парня в Бюро, теперь ей суждено было стать его нянькой на весь период его пребывания здесь. Чего ей очень не хотелось, но оспорить приказ она бы не посмела, особенно после такого прокола. И Макгрегор уже прикрыл ее перед мегерой.

– Согласен? – спросил у брюнета капитан. Тот кивнул, ведь ему все равно не оставляли запасного выхода. – Я советую тебе постараться, – он посмотрел на Рёкина. – От этого зависит твое будущее. Сними эту кровавую тряпку и ложись, – он открыл одну из ближайших капсул и жестом пригласил внутрь.

Слова о будущем заставили Рёкина несколько усомниться в том, стоит ли ему это делать, но любопытство пересилило. Не каждый день в его жизни происходило что-то из ряда вон выходящее. Поэтому парень послушно забрался внутрь и улегся. Капсула была светлая и теплая изнутри. Макгрегор прикрепил присоски к его вискам и приказал не вертеть головой, пока он настраивал капсулу под нового пользователя. Рёкин успел заметить, что остальные тоже легли в свои капсулы и закрыли крышки. Его собственная крышка с мягким писком плотно закрылась. Он вздохнул, лежа под стеклом и глядя на лампу на потолке. Может быть, это изощренный способ убийства людей? Неожиданно голос Макгрегора сообщил ему прямо в ухо:

– Я включаю. Считай до десяти, – капитан нажал кнопку, и капсула активировалась, лампочки вдоль его тела загорелись.

Рёкин подумал, что в такой атмосфере очень сложно заснуть, но все равно принялся послушно считать.

– Раз, два, тр…

И мир погрузился во тьму прежде, чем он успел закончить счет. А затем загорелся яркий свет, озаривший все пространство вокруг него.

Глава 7

Рёкин оглянулся по сторонам: кругом, насколько хватало глаз, все было белым – бесконечное белое пространство. И спустя секунду он почувствовал холод. Он поежился, обхватил себя руками и обнаружил, что он голый. Он привел на корточки, чувствуя сосущее одиночество в этом пустом, словно бы стерильном пространстве, ему хотелось стать как можно меньше и исчезнуть. Внезапная метель плеснула ему в лицо оплеуху сухого холода, и парень вздрогнул и сжался еще сильнее, стараясь спастись от холода. Спустя мгновение ему показалось, что прошла часы или даже годы, и он принялся замерзать. Что он здесь делает? Кто он?

На горизонте вдруг показалась маленькая, но очень быстрорастущая точка. Она приближалась и постепенно сформировалась в человека. Девушку. Он точно видел ее – точно! – ее звали Клара.

– Эй, чего завис? – спросила она, укутанная с ног до головы. Она была на квадроцикле, который слегка парил над землей, не касаясь колесами белой поверхности. – Вставай давай. Ой, – увидев его наготу, она немного смутилась и махнула рукой в пространство. Его мгновенно, словно по волшебству, облепила теплая одежда, и он перестал дрожать. – Мы тебя обыскались в этой снежной буре. Которую ты и сотворил, между прочим! Возьми себя в руки, в конце концов!

В подтверждение его словам рядом подъехал второй квадроцикл с Дай Юнем на нем. Тот хмуро уставился на парня, явно выражая свое молчаливое недовольство. Он был одет в огромную меховую куртку, которая делала его худощавую фигуру в три раза больше.

– Снежной? – Рёкин посмотрел по сторонам, и холод обратился снежинками, опустившимися на его раскрытую ладонь. – Но…

– Ты видел снег когда-нибудь? – спросила Клара. Рёкин покачал головой. – Твои сны большей частью формируются на основе твоих воспоминаний. Так что, скорее всего, видел, – она с любопытством на него посмотрела, но Рёкин непонимающе потряс головой, и она разочарованно отвернулась. – Ладно, проехали. Поскольку ты первый погрузился в сон, то главный здесь – ты. Мы твои помощники, чтобы ты научился контролировать и подчинять себе сновидения. Ты являешься архитектором сна. Поскольку это тренировочный сон, больших успехов не жди, но элементарные вещи ты точно сможешь сделать. Итак, начнем с транспорта, – она стукнула по боку квадроцикла. – Главное во сне – это умение быстро адаптироваться. Мы увидели труднопроходимый снег и тут же подумали о квадроциклах, потому что они удобные и легкие, и их несложно представить. Мы пришли нагишом, как и ты, и из-за холода тут же представили зимнюю одежду. Все логично и быстро, а ты как идиот чуть не замерз здесь. Это, кстати, опасно и для твоего мозга – помнишь же, что умерев тут, впадешь в кому и не проснешься в реальности.

Парень кивнул, чувствуя, что действительно глупо поступил, утратив связь с собой на эти мгновения. С другой стороны, все вокруг казалось таким реальным, что ему было сложно представить, что он сейчас на самом деле спит в капсуле в Бюро. Дай Юнь наконец повернулся к нему и перестал изображать статую:

– Тебе сейчас кажется, что все это реально. Но это не так. Ты спишь и никогда не забывай об этом, – выплюнул он. На его глазах он приподнялся в воздух с квадроциклом на пару метров и резко «уронил» его вниз, лишь у самой земли замедлив падение и мягко приземлившись на землю. – Видишь? Все нереально. Не теряйся, – он завел мотор и сорвался с места, уносясь в снежную даль.

– Не смотри, что он такой злюка, – неожиданно подала голос Клара в неожиданной попытке сгладить напряжение. – Юнь у нас относительно недавно и очень одаренный, я лично научилась левитировать лишь спустя полгода тренировок. Но не тормози. Никто не будет нянчиться с тобой, заставь свою фантазию работать на полную и визуализируй все то, что тебе нужно.

Рёкин закрыл глаза и представил похожий на квадроцикл Клара, только ярко-зеленого цвета. Тяжело одновременно понимать, что все вокруг нереально и при этом принимать правила игры этого мира и делать вид, что левитирующий квадроцикл это нормально.

– О, молодец! Красивый! – восхищенно воскликнула девушка, и он тут же распахнул глаза.

Рядом с девушкой стоял точно такой же квадроцикл, который он представил. Зеленого вырви-глаз оттенка. Он изумленно охнул – действительно получилось!

– Махнемся? – предложила девушка, и, не дожидаясь его разрешения, в буквальном смысле перелетая на зеленый. Рёкин кивнул непонятно зачем, послушно сел на оставленный Клара транспорт и уставился на ручки и кнопки. Он в жизни не водил такое. Клара между тем с довольным визгом нарезала круги на зеленом монстре.

Рёкин задумался, пробуя какой-то рычаг. Его монстр дернулся с места и заглох. Он потянул за другой рычаг, чувствуя, как взвыл мотор, и сорвался с места, отпустив его. Он просто представил, что ведет квадроцикл, и рычаги и кнопки сами поменяли свое положение, ставши такими, чтобы ему было понятно их управление прямо у него на глазах. Он распахнул глаза в шоке – это была какая-то магия, и при этом он чувствовал – и квадроцикл под собой, и холод вокруг… Так изумительно! Не удивительно, что стражи шли на эту работу. Он подъехал на квадроцикле к девушке и впервые за все время открыл рот:

– И что дальше?

– А дальше – развлекаться! – откровенно счастливая девушка натянула на лицо лыжную маску, достав ее из воздуха, взревел мотор, и она помчалась сквозь снежную бурю туда, куда вел ее сигнал Юня. Рёкин решил не тормозить и рванул за ней, чтобы случайно не потерять из виду и не потеряться самому. Он несколько не понимал, что Клара понимает под развлечением, однако послушно вел квадроцикл через снег. Он уже решил, что снег ему не нравится – холодно, липко и замерзает лицо. Он попробовал представить себе прозрачное стекло, которое бы неслось прямо перед ним, чтобы снег не плевался ему в глаза. Стекло материализовалось столько неожиданно, что он натолкнулся на него носом, когда затормозил. Он убрал стекло ладонью и потер нос. Тот, кажется, не был разбит, но опухал. Клара засмеялась, глядя на него, и он удивленно воззрился на нее: это было впервые, когда она демонстрировала какие-то эмоции, кроме злости и раздражения.

– Улыбаться тебе идет больше, – без задней мысли произнес брюнет, глядя на нее. Клара хмыкнула и отвернулась. Юнь как раз тоже остановился рядом. – Мы так и будем тут кататься?

– Нет, – ответил за Клару Юнь. – Убери снег.

– Что? – непонимающе уставился он на парня. У того из маски выглядывали только черные глаза и смотрели вряд ли с приязнью.

– Убери снег. Прикажи ему растаять, испариться, улететь обратно на небо, исчезнуть – что угодно, а то я уже замерз, – парень снова недовольно на него уставился, словно объяснения доставляли ему физическое неудобство. Рёкин не вполне понимал, чем он ему не угодил, но Дай Юнь был настроен более чем враждебно. Как, собственно, и всем стражам. Он не нравился здесь ни одному человеку. Складывалось ощущение, что он вторгся в их мир без спроса, и его за это ненавидели. Эта мысль разозлила Рёкина.

– Ты можешь нормально объяснить? Что значит «убери снег»? Убери его сам, если тебе это нужно. Что я тебе сделал-то? – недовольно сказал он Юню, слезая с квадроцикла.

– Это твой сон, ты и архитектор. И это тебе надо учиться, а не мне, – пояснил Юнь. – Ты мне лично ничего не сделал, но само твое существование ставит под угрозу нашу работу. А из-за какого-то труса я не хочу подохнуть. Убери снег! Немедленно!

– Не приказывай мне! – взорвался Рёкин, чувствуя вспышку злости. Он постарался успокоиться, но безуспешно: тело его не слушалось, кулаки сжались, и ему отчаянно хотелось врезать этому азиату. Он не был ни в чем виноват! Почему все обращаются с ним подобным образом?!

– Твою мать! – воскликнула Клара, глядя за его спину. – Ложись! – она толкнула его на землю и визуализировала прозрачный энерго-купол вокруг их троих. Мощная взрывная волна прошла над ними, уничтожая все на своем пути.

Рёкин дышал так тяжело, словно пробежал стометровку, но с удивлением обнаружил, что гнев полностью исчез. Он неожиданно почувствовал такое спокойствие, словно вновь выпил успокоительное медсестры Люси. Юнь стянул лыжную маску и ухмыльнулся. Затем поднялся на ноги и убрал энерго-купол над ними. Вокруг была выжженная дымящаяся пустыня – от снега и квадроциклов не осталось ничего.

– Вот это сила, – прокомментировал он.

– Да ты чуть нас не убил! – девушка подрагивала, купол отнял у нее много сил. Она пихнула Рёкина в плечо. – Совсем сдурел?! Нельзя было просто его растопить? Идиот.

– Ну, он выбрал более разрушительный способ, – Юнь присел и провел пальцем по земле. – Преобразовал снег в песок. Мы в настоящей пустыне.

– Это ты его спровоцировал! Откуда ты вообще взял, что ему это по силам? – стражи переговаривались, словно забыв, что Рёкин тут же находится.

– Предположил, – пожал плечами Дай Юнь. – Мы же тут вроде определяем силу его соноплазмы? Лучше поблагодари меня, – самодовольно сказал он, скрещивая руки на груди. – Эй, ты, как тебя там, ты прости, я специально тебя злил. Но не воображай, что теперь ты начал мне нравиться больше, чувак.

– Ты в порядке? – спросила Клара, подходя к нему вплотную. – Подобные выбросы энергии могут настолько истощить тебя, что ты исчезнешь, потому контролируй их и больше не повторяй, – она неожиданно вытащила из воздуха платок и приложила к его носу. – Кровь, – несколько растерянно отозвалась она и отдернула руку, когда он забрал платок.

Кровь из носа и правда шла, видимо, лопнул какой-то капилляр. Рёкин вытер кровь и сложил платок в карман. Юнь безучастно наблюдал за ними. Клара собралась с мыслями и наконец повернулась к нему снова.

– Попробуй вырастить дерево, – предложила она.

– Зачем? – спросил в ответ брюнет.

– Тренировочный сон направлен на то, чтобы проверить, насколько ты хорош по меркам стража снов. В Бюро есть внутренний рейтинг, который нам присуждают по итогу экзамена на стража. Он состоит из пяти критериев: 1) точность воспроизведения реальных объектов; 2) боевая мощность; 3) быстрота создания объектов, то есть реакция; 4) качество управления сюжетом сна; и 5) психическая устойчивость. Разумеется, страж должен уметь еще кучу всего, но это основное.

– И какой рейтинг у тебя? – поинтересовался Рёкин, глядя на девушку.

Та поджала губы, давая понять, что не хочет отвечать на этот вопрос. Но Рёкин продолжал смотреть на нее, и она занервничала: у парня был какой-то слишком тяжелый взгляд.

– Общий три с половиной, – выдавила она, – зато у меня пятерка по точности и психике.

– Врет она все, у нее четыре с четвертью по точности, – «сдал» девушку Юнь. – Потому что она не умеет считать, ха-ха, – он разразился смехом, довольный своей шуткой.

Та зыркнула на него злобно и выпалила:

– Зато Юнь чуть не провалил экзамен по качеству, потому что вообще не смог изменить сюжет сна. А ведь проводит в капсуле больше всех стражей вместе взятых!

– Ой, заткнись, – отмахнулся от нее Дай Юнь. – Я следую технике у-вэй[1].

– У-вэй, ага. Ты просто слишком ленивый.

Рёкин рассмеялся, слушая эту перепалку. Стражи на миг перестали быть серьезными, язвительными и холодными и препирались, как дети, обсуждая ошибки друг друга.

- Ладно, собрались, – одернула себя Клара, смутившись собственного поведения. – Вырасти дерево.

– Ладно, я попробую, – пожал плечами парень, справившись наконец со смехом. – А какое?

– Какое хочешь, главное, чтобы реально существовавшее.

Рёкин закрыл глаза, представляя деревья: зеленые, колышащиеся на ветру. Он видел такие в каком-то старом фильме, и они ему очень понравились. Он выбрал одно и позволил ему поселиться в его сне: дал корням прорасти через толщи песка и выбраться на поверхность, устремиться вверх стволом и ветвями и – завершающий штрих – расцвести маленькими белыми цветами.

– Ух, – вздох восхищения вырвался у обоих стражей.

– Неплохо, – в сдержанной манере прокомментировал Юнь, и Клара кивнула.

Рёкин открыл глаза: прямо перед ними простирался сад вишневых деревьев, цветущих и как будто даже пахнущих.

– Но я хотел одно дерево, – извиняющимся тоном произнес он, подходя к ближайшему. Ствол был на ощупь теплый и шершавый, хотя он был уверен, что никогда не трогал деревьев.

– А создал целый лес, – сказала блондинка. – Так бывает, ты в первый раз это делаешь и не умеешь контролировать свою соноплазму. Главное, не перетрудись. В любом случае, это впечатляет. Не знаю никого, кто в тренировочном смог создать что-то подобное. Ты видел деревья когда-нибудь?

– Нет, – мотнул головой Рёкин, делая шаг вглубь сада. Здесь приятно пахло и словно бы светило солнце. Он немного нахмурился и в ветвях поселились насекомые и птицы, ветер заиграл кронами деревьев, а у подножья стволов выросла зеленая трава. Это привело его в такой восторг, что он сделал еще одно усилие, и сад наполнили звуки и запахи – мелкие животные сновали в траве, птицы запели песни, и даже солнце стало немного припекать, пряный запах травы заполнил воздух, как бывает в летний погожий день.

– Эй-эй, остановись, – предостерегла его Клара, кладя руку на плечо. – Ты перенапряжешь мозг. Не надо так стараться в точности визуализации. Это слишком… реалистично. Ты как будто бывал тут.

– Нет, никогда. Впервые вижу это место, – честно отозвался Рёкин. Он и правда не помнил, чтобы когда-то оказывался в таком прекрасном месте. И оно походило на настоящий хороший сон. Но у него не бывает хороших снов. Стоило ему подумать об этом, как небо неожиданно заволокло тучами, и стало намного темнее, словно наступил вечер. В одну минуту вокруг наступила ночь и пение всех птиц стихло. Сад замер перед угрозой – но что за угроза, оставалось только гадать.

Послышались раскаты грома – издалека и все ближе и ближе, и вот сверкнула острая молния, осветив все ярким светом.

– Прячься! – крикнула Клара, материализуя небольшую беседку прямо в глубине сада. Вся компания метнулась туда и вовремя. Им по пяткам ударили первые капли дождя, а затем разразился настоящий ливень, сбивающий свинцовыми каплями цветы с веток деревьев. Беседка, благоразумно облицованная Клара стеклом со всех сторон, не пропускала дождь, и они присели, наблюдая за дождем.

Рёкин как завороженный смотрел, как капли воды стекают по стеклу вниз – все казалось таким настоящим, что он вновь усомнился, что спит. Может, он просто забыл, как пришел сюда?

– Зачем ты вызвал дождь? – накинулся на него Юнь. – Тебе что, солнце уже не в радость? Какой кайф торчать здесь? – он уселся, широко расставив ноги и исподлобья глядя на Рёкина. От этого его глаза казались еще темнее, а тени под глазами глубже. У парня не было причин рассматривать Дай Юня до этого, но сейчас он всмотрелся в его лицо: желтоватая кожа, плоский нос и широкое лицо, но пухлые губы, темные глубокие большие глаза и челка, свисающая и закрывающая половину лица. Он ничем не отличался от остальных китайцев, которых видел брюнет, а потому не представлял для него интереса. Правда, характер у него явно был взрывной.

– Я не вызывал, – пожал плечами Рёкин. – Я думал, это кто-то из вас.

– Но ты архитектор. Ты единственный можешь внести столь крупные изменения в сюжет сна, – словно маленькому, терпеливо повторила Клара. Она заглянула ему в лицо, пытаясь заметить признаки лжи, но парень, казалось, говорил чистую правду. Он и правда не менял погоду. Тогда кто?.. – Можешь прекратить дождь сейчас? Надо кое-что проверить, – попросила она. Она прикоснулась с Оку на запястье и просканировала окружающую среду. Вроде бы ничего необычного. Обычный сон. Но в обычном сне не идет ливень, словно пытающийся смыть их с земли. – Ой! – беседка покачнулась, и блондинка упала на колени парню. Тот слегка смутился, но молча отстранился.

– Кажется, мы плывем, – меланхолично заметил он. – Дождь прекратился.

– Я понял! – неожиданно осенило Юня. – Это сюжет! Его сон начинает трансформироваться в сюжетный. Мы в плавучей беседке!

– Но я ни о чем не думал, – недоуменно пробормотал Рёкин.

– Да это не ты, дубина, а твое подсознание. Корректирует воспоминания и создает настоящий сон. Значит, твой мозг полностью адаптировался и началась четвертая фаза сна. Мы здесь уже – сколько? – около часа, так что это объяснимо, – пояснил Юнь. – Становится интереснее, наконец-то мы заглянем в твою башку, ха! – он только что руки не потер в предвкушении.

Однако следующие несколько минут ничего не происходило. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь плеском воды, пока течение несло их куда-то.

– Я должен предупредить, – нарушил молчание Рёкин. – Мои сны… они, в общем…

Он не успел договорить, потому что беседка неожиданно накренилась и во что-то врезалась.

– Не очень хорошие, – закончил мысль Рёкин. Но ребят это не остановило, они открыли стеклянную дверь и выбрались наружу. Они стояли на краю водопада, но вода падала не вниз, а текла вверх, словно бы ее включили на обратную перемотку. Погода снова наладилась, но кругом было пусто – только узкая река, текущая вверх.

– Ого! – восхитилась Клара. – Ну что, попробуем заплыть? Сдается мне, наверху что-то интересное, – где-то высоко-высоко виднелась башня, стоящая прямо в воде.

– Разумеется, – подтвердил готовность Юнь.

Рёкин уныло кивнул – ему совсем не хотелось следовать за сюжетом сна, поскольку он знал, чем они всегда кончаются. Одним словом – ничем хорошим. Однако увлеченные стражи не заметили его недовольства, потому что они слишком давно не бывали в снах кого-то, кроме их самих, а друг друга уже изучили вдоль и поперек. Азарт захватил их. Клара задумчиво посмотрела наверх, затем поднатужилась и… из нее спины начали расти крылья, как у ангела. Секунда – и она взмахнула ими и взлетела на пару метров.

– Неплохо, – оценил прием Юнь. Сам он материализовал моторную лодку, которая сюрреалистично зависла перпендикулярно земле прямо у него над головой. – А ты как выйдешь из положения?

– Я сейчас… – Рёкин напряг мозги, думая, как забраться наверх. Стражи не стали его дожидаться и понеслись к башне наперегонки, соревнуясь, чья идея лучше работает. Брюнет же решил не испытывать удачу и просто взлетел на огромном столбе воды, который вырвался из земли и вознес его до самой башни, обогнав обоих.

– Это нечестно! – Клара приземлилась рядом с ним на площадке, убирая крылья. Она немного запыхалась, щеки раскраснелись. Юнь пришел последним, врываясь на площадку прямо на лодке с криком и проскальзывая по поверхности с неприятным скрежетом.

– Это я должен говорить, – возмутился Юнь. – В следующий раз придумаю что-то покруче.

– Ага, конечно, – дух соревнований еще не выветрился из блондинки. – Ты всегда проигрываешь.

– Не всегда! – взбеленился тут же парень. – Это ты…

– Тс-с, – неожиданно прервал их Рёкин. – Слышите?

– Нет, – хором отозвались стражи.

– Музыка… – задумчиво протянул парень. Откуда-то из глубины башни играла до боли знакомая мелодия, но он был абсолютно уверен, что не захочет ее вспоминать.

[1] Будд. термин созерцательной пассивности, «недеяние».

Глава 8

– Да нет тут никакой музыки, ты что, чокнулся? – спросила Клара, когда ей надоело прислушиваться. – Куда ты пошел?.. – однако Юнь остановил ее взмахом руки, и она резко замолчала. Очевидно, что что-то влекло Рёкина куда-то вглубь башни – загадочная ли музыка или что-то еще, это можно было выяснить, только последовав за ним. Они втроем зашли внутрь, оказываясь перед лестницей, шедшей по кругу.

Рёкин занес ногу над первой ступенью и замер. Музыка ясно требовала от него, чтобы он поднимался, но какой-то безотчетный подкожный страх предупреждал его не делать этого. Ему явно не следовало туда идти.

– Ну и чего он завис? – почему-то шепотом спросил Юнь у Клары. Та покосилась на него и пожала плечами. Она совершенно не понимала Рёкина, он действовал слишком странно для нее и, кажется, даже не осознавал этого.

Тот наконец двинулся вперед, перескакивая сразу через две ступени и мгновенно оказываясь на первом пролете. Он не затормозил, спеша наверх, и стражи с трудом поспевали за ним. Лестница башни казалась бесконечной – она не освещалась ничем, кроме узких бойниц, прорубленных на каждом пролете, но света этого было так мало, что они с трудом различали ступени. Клара задрала голову, но не смогла увидеть окончания лестницы – та шла, казалось, до самых небес. Башня стояла мертвая – как темница, сырая и мрачная, с поросшими мхом скользкими ступенями, которые были насколько высокими, что перескочить через две получилось бы, только обладая длиннющими ногами. Стражи ими не обладали, потому вскоре отстали от Рёкина, не понимая, как такое место вообще можно создать усилием мысли. А ведь все это – отражение подсознания парня, в голову которого они все вместе забрались.

Клара почему-то стало не по себе, когда она обернулась и увидела, что ступени разрушаются, стоит им пройти по ним.

– Нас тут замуровывают. Мы как будто добровольно идем в чью-то ловушку, – шепотом сказала она, останавливаясь на последней существующей ступеньке. Она медленно крошилась прямо под ней, угрожая сбросить девушку в бездну. В бездне не было ничего, кроме непроницаемой мглы. – И мне это не нравится.

– А, по-моему, хоть какое-то разнообразие после мармеладных снов Джима, – поморщился Дай Юнь. Он почти услышал сквозь сон, как Джим выругался в его адрес, хотя это было невозможно. – Тут тебе настоящий ужастик, – он устремился наверх, перестав разглядывать тьму под ними. Клара не оставалось ничего другого, как бросив подозрительный взгляд на черноту, поспешить за ним. В этот миг они услышали истошный крик ужаса и бегом устремились туда, вырываясь, наконец, на вершину башни.

Та представляла собой ровную площадку, со всех сторон облепленную ночью. Оказалось, что пока они поднимались, тьма сгустилась до такой степени, что и река внизу, и солнце – все потонуло во мгле. Она была похожа на то, что называют чистым злом – непроницаемая завеса, из-за которой даже дышать становилось тяжелее. Крик резко оборвался.

Клара наконец поняла, откуда он исходил: посередине площадки, укутанный тьмой, словно одеялом, на коленях стоял Рёкин. Он обхватил голову руками и пригнулся к земле, что-то бормоча себе под нос, из которого тонкой струйкой лилась кровь. От этой картины блондинку бросило в дрожь.

– Кажется, он окончательно поехал, – тихо сказал Юнь. Он первый шагнул вперед, потому что девушка окаменела, и потряс парня за плечо. – Эй, ты, что с тобой?

– Не трогай меня! – отбросил его руку тот со звериным ревом. – Это я виноват… Это я виноват… – непонятно, что он видел перед собой, но глаза его грозили вылезти из орбит, а по щекам лились злые слезы, и плечи дрожали от напряжения. – Это я… Это все я…

– Да в чем ты виноват, чувак? – не понял Юнь. – Ничего же не… – он не договорил, потому что увидел.

Увидел, как из темноты перед ними высунулась длинная костлявая рука со свисающими лоскутами кожи. Во тьме загорелись красные глаза, утратившие все человеческое, и эта рука потянулась к Рёкину, который не замечал ничего вокруг.

– Не дай ему схватить его! – очнулась наконец Клара. Она выхватила из воздуха излюбленное мачете и отрубила костлявую руку. Тьма стала похожа на деготь, который все ближе и ближе подползал к Рёкину. Оба стража оказались в этом кругу, держа наготове оружие. Чудовище взвыло и высунуло из тьмы голову, зашипев:

– Да, верно, это ты виноват-с-ст, это твоя вина-а, – чудовище вытянуло вторую руку и наконец вылезло из тьмы целиком. За его спиной мерцала трещина в пространстве – здесь, в мире снов, чтобы увидеть ее, не требовались специальные приборы. Монстр навис прямо над Рёкином, капая на землю черным мазутом. Он стал преобразовываться и в уцелевшей руке материализовался кухонный нож с завораживающе капающей с него кровью. – Это вс-с-се ты, – и кошмар бросил окровавленный клинок к его ногам.

Парень внезапно взвыл и бросился на тень, но чудовище было сильнее, оно приподняло его за горло, заставляя смешно дергать ногами в воздухе, и шумно вдохнуло, втягивая в себя соноплазму Рёкина, затем отшвырнуло его в сторону, и, увидев, что он не поднимается, повернулась к двум другим свидетелям. Стражи уже были готовы: Клара с мачете и Юнь с катаной вдвоем атаковали монстра. Вторая рука отлетела в сторону, а острые зубы клацнули воздух в сантиметре от руки Юня. Он обрушил мощный удар на голову чудищу, и то наконец замерло бесформенной грудой на земле, превращаясь в черную грязь, которая впитывалась в землю.

– Закрой проход! – Клара бросила мачете и метнулась к неподвижному Рёкину. Наскоро проверила пульс и каким-то удивительно заботливым жестом смахнула волосы с его лба, проверяя травмы на голове. Юнь за ее спиной поспешно штопал разрыв длинной иглой с серебристой нитью. – Он… – она повернулась к Юню, закусывая губу. Пространство вокруг принялось сжиматься, тьма поглощала все вокруг, кроме крошечного пятачка, на котором они находились.

– Нам надо срочно выходить из сна, – сориентировался парень. Он ввел экстренный код на своем Оке, и ребят мгновенно выкинуло из этого мира.

Первое, что услышала Клара, был истошный писк всех систем капсульной – компьютер сходил с ума, а сам Макгрегор, матерясь, что от него редко можно было услышать, что-то спешно вводил на капсуле Рёкина, когда Джим подлетел к ней, помогая выбраться из ее капсулы.

– Цела? – спросил он, помогая ей сесть. Она кивнула и пошатнувшись, встала, направляясь к капитану.

Юнь уже тоже сидел в капсуле, тряся головой и прогоняя остатки сна. Из-за экстренного выведения из сна их обоих мутило.

– Как он? – бледная Клара посмотрела на Рёкина, который все еще находился в капсуле и не просыпался. Из его левой ноздри текла тонкая струйка крови. Капсульная система горела красным, казалось, что все лампочки зажглись разом. У девушки перехватило дыхание от волнения. Он не приходил в себя.

– Срочно зови Люси! – зарычал Макгрегор, отталкивая ее и аварийно вскрывая капсулу. Обычно, когда страж выходил из сна, та открывалась сама, но с Рёкином было что-то не так. – Живее! Клара, не стой на месте! Я не позволю ему так просто подохнуть, после того, как он такое натворил!

Клара сорвалась с места несмотря на то, что ее ужасно мутило, и понеслась по коридорам в медпункт, чувствуя иррациональный страх перед Рёкином. Судя по тому, что она поняла, этот парень только совершил невозможное – прорвал ткань реальности в тренировочном сне, второй раз за сутки сделав то, что не удавалось почти никому из стражей и объектов на ее памяти. Она ворвалась в медпункт, и Люси опешила, увидев, каким бледным и напуганным было лицо ее подруги, которая никогда не теряла над собой контроль.

Глава 9

– Жить будет, – спокойно произнесла Люси, отходя от Рёкина и выкидывая шприц в мусорное ведро.

– Долго? – спросил Макгрегор.

– Ну, это смотря, как вы собираетесь его использовать, – хмыкнула медсестра. – Должен да. У него произошел микроинсульт из-за Ока. В ближайшее время я запрещаю погружать его в капсулу. Иначе он просто умрет от перенапряжения. Его мозг и тело не выдержат такой нагрузки. И тогда не видать вам его соноплазмы, а ведь именно она вам нужна, да? Если вы хотите его еще использовать, пожалуйста, пожалейте его хоть на какое-то врем, Филипп. Я еле вывела его мозг из коматозного состояния.

Люси, должно быть, была первой и последней, кто называл в Бюро могучего и свирепого Макгрегора по имени, и совершенно этого не стеснялась. Напротив, именно этим она вводила его в ступор и умело управляла им, имея такую власть, которую не имел никто в Бюро, даже мегера, мисс Егорова, директриса. Однако несмотря на то, что каждый в Бюро считал, что у этих двоих роман, они никогда не давали почвы для слухов. Все строго в профессиональных рамках. Должно быть потому, что Магрегор очень уважал эту маленькую женщину.

– Хорошо, – спокойно отозвался он, выходя из медпункта, куда перенесли Рёкина после того, как он совершил невероятную и чрезвычайно опасную вещь – прорвал изнанку снова. Об этом стоило бы доложить, но Макгрегор, к удивлению команды, поступил совершенно иначе: он стер все записи о сегодняшней тренировке с сервера, перенеся данные на съемный носитель. Джим молча наблюдал за всем этим, а затем все-таки заговорил.

– Капитан… Вы думаете, он не просто катализатор? – он ковырнул обшивку капсулы, не глядя на командира.

– Да, – просто отозвался тот. Он просматривал момент образования разрыва еще раз, перед тем как отправить его в корзину. – Видишь? Эта трещина образовалась из-за сильнейшего всплеска его соноплазмы, вызванного, насколько я понимаю, самыми болезненными воспоминаниями. Мы знаем, что эта Тень – не самый обычный кошмар, не очень понятно лишь, по какой причине она без конца преследует его. Он не имеет над ней контроля, но очевидно, что она была ему знакома – посмотри, как он отреагировал на нее и этот нож. Эта Тень не собиралась его убивать – видишь, она говорила с ним. Ты встречал такие разговорчивые кошмары? Отпечатки соноплазмы не могут иметь такой силы, как этот кошмар. Раньше его сила по какой-то причине скрывалась от нас, и мы не ставили его на учет. Однако сейчас очевидно, что мы допустили большую промашку, и наше счастье, что Клара следила за ним вчера. Сейчас я боюсь, что он может стать нашей самой большой головной болью.

– Я видел его силу, – тихо сказал Джим. – Даже нам троим всем вместе не под силу иметь такую власть над изнанкой.

– Да, его соноплазма обладает невиданной нам до этого энергетической силой и по всем параметрам он мог бы стать лучшим стражем в Бюро. Но он не контролирует ее и вряд ли когда-то сможет, раз до сих пор не справился со своими застарелыми кошмарами. Мы не можем так рисковать, – отрезал Макгрегор. – Думаю, он действительно подлежит устранению, у нас нет другого выбора.

– Есть, – в двери капсульной вошла Клара, а за ней Юнь. – У Юня появилась идея.

– И какая, интересно? – Макгрегор отвлекся от экрана и повернулся к ним. Оба стража выглядели довольно решительно.

– Мы выпустим его в изнанку и посмотрим, на что он способен, когда нет угрозы образования трещин, – повторил Юнь то, что он только что сказал блондинке в коридоре. – И мы в плюсе, и можно спокойно покинуть изнанку, бросив его там. В любом случае, устранить его может любой монстр обратного мира, от которого он не сможет отбиться. Без нашей помощи он не сможет вернуться оттуда в капсулу.

Клара кинула на него уничтожающий взгляд.

– Это неэтично! – отчеканила она. – Я не собираюсь отправлять его умирать только потому, что он слишком силен.

– Неужто моя Клара привязалась к этому чудику? – Джим подошел к ней сзади и приобнял за талию. – Почему же в твоем сердечке не нашлось места и для меня?

– Отвали, Джим! – она скинула его руки с талии. – Я тебя предупреждала. В следующий раз я пырну тебя мачете.

– Это свой ножичек ты называешь мачете? – хохотнул тот, тем не менее, отходя на пару шагов. – Ладно-ладно, мир. Мое сердце давно разбито, а ты все продолжаешь топтаться по его осколкам.

– Лихо закрутил, – одобрил Юнь, присаживаясь рядом с капитаном, который не обращал ни малейшего внимания на привычные для команды перепалки.

– Да было б там, что топтать, – уже миролюбивее отбрила Клара. – Это не осколки, это гнилье сплошное. Иначе как ты можешь без зазрения совести использовать капсулы, чтобы смотреть свои эротические сны?

– Неужели ты видела? Подглядывала?! – притворно возмутился Джим. – Я думал, у нас тут безопасное пространство…

– Да больно нужно мне, – отмахнулась девушка. – Ты постоянно дрыхнешь в капсуле, как будто у тебя других мест для сна нет. Это, между прочим, нарушение устава Бюро.

– А приводить объект на территорию Бюро – кажется, – он будто задумался, почесывая подбородок, – тоже, да?

– Ой, отвали, – отвернулась Клара.

– Кажется, у кого-то кончились аргументы, – ехидно произнесли ей в спину. Юнь подавился смешком, а Клара, которая всегда легко заводилась и не любила проигрывать, резко развернулась и направилась к Джиму с явным намерением открутить ему голову.

– Тихо! Вот детсадовцы, – буркнул Макгрегор. – Юнь, идея неплохая. Я бы сам понаблюдал за ним. Но Люси запретила погружать его в капсулу в ближайшее время, а мы не можем держать его здесь. Мегера нас загрызет. И отпустить тоже не можем. У нас нет другого выхода, кроме как… – он обвел стражей глазами и остановил взгляд на Кларе, – приставить к нему своего стража на постоянной основе, пока он не поправится.

– О нет, нет-нет-нет, – девушка попятилась, осознав, к чему тот клонит. – И не просите! Нет, капитан! Я не хочу!

– Не думаю, что мне надо просить, – нахмурился он. – Я тебе приказываю не отходить от него ни на шаг и стеречь, как зеницу ока. И докладывать мне обо всем, что он делает, обычном и необычном. Нельзя позволять ему видеть эти кошмары, которые заставляют его разрывать ткань реальности. Я… – он поднял палец вверх и указал на девушку, – даже запихну тебя в его офис для правдоподобности.

– Но капитан! – взвыла девушка. – Почему вы наказываете меня?! Прикажите Джиму или Юню, они же парни, им это легче.

– Не желаю ничего слышать, – Макгрегор отвернулся от Клара, та с бессильной злобой ударила по ближайшему стулу, опрокидывая его на пол. – Подними.

Скрежет ее зубов был слышен, казалось, на другом конце Бюро. Она демонстративно подняла стул и с такой злобой опустила его на пол, что чуть не сломала.

– Аккуратнее, – равнодушно отозвался капитан. Хлопнув дверью, блондинка вылетела из капсульной.

– Сурово, капитан, – присвистнул Джим. – Я даже начинаю волноваться, ведь говорят, от любви до ненависти один шаг и наоборот! Вдруг Клара влюбится в него, или этот странный парень полезет к ней!

– Так поселитесь втроем, – предложил Юнь, со смехом глядя на него, и Джим тут же прикусил язык, боясь тоже нарваться на «задание» от капитана.

Глава 10

Рёкин очнулся во второй половине дня, когда стражи уже не знали, куда деть себя от скуки, поскольку капитан запретил им покидать Бюро, а делать там было решительно нечего днем. Поэтому Джим и Юнь в итоге улеглись в капсулы, чтобы пойти, как это называлось у стражей, «попугать кошмары» в изнанке, а Клара плотно закрепилась в медпункте, жалуясь Люси на жизнь.

Один лишь капитан был занят чем-то полезным, обрабатывая информацию и строя теории о дальнейшем развитии событий.

Рёкин наконец открыл глаза. Под потолком тихо жужжал кондиционер, и тишина нарушалась только негромким шепотом двух девушек в соседней комнате. Однако, стоило ему пошевелиться, как система, к которой он был подключен, тут же истошно запищала, послышался звук отодвигаемых стульев, и слева от него Люси отодвинула в сторону шторку, разграничивающую пространство.

– Очнулся, – дружелюбно улыбнулась медсестра. – Добро пожаловать обратно в мир живых.

– Спасибо, – хрипло произнес он. У него все еще раскалывалась голова, но в остальном он чувствовал себя вполне сносно – все невидимые глазу повреждения уже залечили нано-роботы, запущенные Люси.

– Как себя чувствуешь? – заботливо спросила она.

– Паршиво, – честно ответил он, морщась от мигрени. – Голова раскалывается. Что случилось? Я вроде бы был во сне, а потом… – он прикусил язык, вспомнив, на чем именно он отключился. Значит, вероятно, теперь все стражи в курсе, что у него проблемы с головой. Парень поджал губы. Неприятно. Неужели они теперь будут смотреть на него с отвращением?

– У тебя был микроинсульт, но мне удалось минимизировать последствия. Пару дней поболит голова и все. Нанотехнологии, – улыбнулась она, разводя руками. – Принести чего-нибудь?

– Воды, если можно.

– Конечно, – она задвинула шторку обратно и поспешила куда-то внутрь кабинета, затем послышались шаги обратно.

– А сколько я тут уже? Который час? – спросил он, поворачивая голову на звук.

– Пол-четвертого, – ответил другой женский голос. Рёкин еле заметно облегченно выдохнул – если Клара в порядке, значит и Юнь тоже, наверное. Получается, что последствия его сумасшествия в изнанке не затронули невинных стражей.

– Ничего себе, – удивился брюнет. – Черт, я пропустил работу! – он попытался сесть на кровати, и что-то снова истошно запищало.

– Да лежи ты! – грубовато воскликнула Клара, откидывая шторку в сторону и подходя к кровати. – Или придется тебя привязать. Сегодня ты в любом случае не успеешь на свою работу.

Рёкин послушно улегся обратно, рационально рассудив, что она права. Он искоса глянул на блондинку:

– С вами все в… порядке? – спросил он.

– Конечно, мы же стражи, а не какие-то хлюпики, которые от вида одного монстра теряют самообладание, – с толикой высокомерия отозвалась Клара, но это, напротив, успокоило Рёкина.

– Это хорошо, – он слабо улыбнулся. Наконец вернулась Люси и протянула ему стакан воды, поднимая кровать так, чтобы он полусидел. – Спасибо.

– Да не за что, – медсестра перевела заинтересованный взгляд на Клару, которая стояла, скрестив руки и глядя куда-то в сторону. – Ты уже сказала ему?

– Сказала что? – оживился брюнет.

– Что я буду пасти тебя ближайшую неделю, – нехотя выдавила блондинка, поворачиваясь к нему.

– «Пасти»? – непонимающе переспросил он.

– Буду везде за тобой ходить, следить и… жить в твоей квартире, – скривилась она. – Приказ Макгрегора, – предвидя подобный вопрос выпалила она. – Не думай, что я в восторге, что тебя спихнули под мою ответственность.

– Даже не думал, – серьезно проговорил Рёкин. Люси хихикнула, пихнув подругу в бок. Та не нашлась, что на это ответить, раздраженно махнула рукой и ушла обратно в кабинет медсестры.

– Ты не обижайся, Клара сама по себе такая колючка, – шепотом поделилась Люси. – Она добрая на самом деле. Ей просто…

– Неприятно, что меня на нее спихнули, – закончил за медсестру парень. – Да, я знаю, – он откинулся на подушки, не ни йоту не выглядя раздосадованным. Словно бы подобное отношение казалось ему нормальным. Люси приподняла брови.

– Ладно, тогда отдыхай, если что понадобится, зови, – сказала она, сочувственно глядя на парня. Он был странноватым, но при этом не грубым, очень спокойным и в целом каким-то пришибленным. После всех событий, что произошли с ним за такое короткое время, медсестра подозревала, что он до сих пор находился в шоке. Однако он не казался испуганным или любопытным – скорее отстраненным. Что ему не скажи – его все устраивало. Даже откровенная неприязнь Клары его не задевала. Люси это казалось удивительным – сама она вспыхивала от любого проявления враждебности.

Рёкин устроился поудобнее на подушках и задумался. Получается, отпускать его одного было слишком опасно, несмотря на предупреждение о неразглашении и возможных последствиях. Вероятно, раз его не убили, но и не отпускали на свободу, он представлял какую-то ценность, поэтому ему требовалась нянька. В целом Рёкину не слишком нравилась эта ситуация, но он понимал, что не сможет ничего поделать – очевидно, его мнения никто спрашивать не собирался. Грубое нарушение его личного пространства также не слишком его прельщало, точно также, как и Кларе не хотелось застрять на неизвестный срок в квартире какого-то странного парня. Ситуация была, откровенно говоря, патовая.

Рёкин был очень закрытым человеком. Он не сблизился ни с кем на работе, у него не было друзей, но сегодня он позволил каждому стражу в команде Макгрегора буквально вывернуть его наизнанку. Молодой человек сжал пальцы в кулаки, вспоминая события в тренировочном сне. Каждый человек в команде увидел, какое он ничтожество… У него промелькнула малодушная мысль сбежать, но Око, все еще зафиксированное на его руке, словно гиря придавило его к кровати. Его все равно найдут, у них, очевидно, есть полное досье на него, раз это правительственная организация, да и он сам показал Кларе свою квартиру.

Рёкин прикрыл глаза, ощущая ужасную усталость. Скоро сон сморил его – тяжелый, без сновидений, как пуховое одеяло.

***

– Почему он все время дрыхнет? – возмутилась Клара, глядя из-за шторки на Рёкина. Было раннее утро, и все три стража собрались в медпункте после ночи в комнате отдыха, поочередно зевая. Один капитан выглядел бодро, хотя, кажется, не спал вторые сутки подряд. А может, спал. Никто из стражей никогда не видел его спящим, и никто из них также никогда не видел его снов. Макгрегор хранил свою душу подальше от молодых подчиненных.

– У него был микроинсульт, ничего удивительного, что ему нужно восстановиться, – отбрила Люси, которая прониклась каким-то неожиданным сочувствием к злоключениям парня.

– Может, помер? – весело спросил Джим. – Меньше народа – больше кислорода.

Шутка улетела в молоко, Юнь демонстративно широко зевнул, прикрывая рот ладонью.

– Ну и зачем мы тут собрались? – спросил он у капитана.

– Буди его, – приказал тот медсестре, игнорирую Дай Юня. Та тронула парня за плечо и он, уже давно не спавший, а лишь лежавший с закрытыми глазами и слушавший эту перепалку, притворно вздрогнул, ресницы затрепетали, и он открыл глаза. И состроил удивленное лицо.

– А чего вы все тут собрались? Я умираю? – пошутил он.

– Еще пару часов, и Клара бы задушила тебя подушкой, – не теряя веселости, отозвался Джим. – И мы бы все спокойно пошли по домам. Может быть, мисс Люси пустила бы слезинку на твоих похоронах…

– Или на твоих, – парировала медсестра. Она оглянулась на Клару – та хранила молчание, скрестив руки на груди и с недовольным видом глядя куда-то в стену. Весь вид девушки говорил о том, что присутствие здесь ее не радует. Рёкин тоже посмотрел на Клару и удивился: блондинка была одета в настоящий офисный костюм, а светлые волосы убраны в пучок на затылке. Только непокорная короткая синяя прядь выбивалась, да три колечка в ухе выдавали в ней неформалку. Это если не считать длинных черных стрелок у уголков глаз.

– Итак, – торжественно начал Макгрегор, и Рёкин еле заметно искривил губы вв усмешке – все это действительно напоминало какое-то древнее отпевание у постели умирающего. – Вероятно, Клара уже сообщила тебе, что ближайшее время будет сопровождать тебя. Примерно две недели, в рамках научного эксперимента. Он направлен на проверку твоих способностей и твою защиту, абсолютно рядовая процедура для объектов, которые выходят за установленные Бюро рамки.

Джим хмыкнул, рядовая процедура, ага, как же. Рёкин тоже ни на толику не поверил в слова Макгрегора. Он не был таким дураком, каким казался.

– Вы мне объясните, что вчера произошло? – спросил брюнет, поскольку капитан замолк, ожидая его ответа.

– Ты прорвал ткань реальности в тренировочном сне. Это слегка… – капитан замялся, подбирая слово, – необычно. Тренировочные сны обычно защищены от проникновения элементов обратной стороны извне, а потому для этого нужен сильный всплеск энергии. Теоретически, – он сделал эффектную паузу. – Ну, вот вчера ты теорию и подтвердил.

Рёкин приподнял брови, но в остальном ничем не выдал того сильнейшего изумления, в которое был повергнут. Означают ли эти слова, что никто ранее не прорывал ткань реальности во время тренировок? Судя по всему, он несколько просчитался в своих выводах: он не полезен Бюро. Он опасен. Тогда почему его не «устранили»? Однако задавать эти вопросы он, конечно, не стал – было бы глупо интересоваться, почему секретная организация тебя не грохнула, не правда ли? Все смотрели на него, и спустя пару секунд он осознал, что от него ждут какой-то реакции.

– А, – протянул он равнодушно. – Понятно.

Джим, запрокинув голову, расхохотался, словно услышал какую-то ужасно смешную шутку, даже Юнь улыбнулся, но Макгрегор шикнул на них, и смех тут же умолк. Клара фыркнула, отворачиваясь.

– Остальные стражи моей команды будут неподалеку. И я буду следить через Око за твоими снами. Постарайся, – он сделал упор на этих словах, – не разнести все к чертям. Контролируй вспышки своих эмоций. Я не буду утаивать это от тебя: ты опасен для мира. И потому, от того, насколько хорошо ты научишься контролировать свои сновидения, зависит, останешься ли ты… в общем, надеюсь, мы друг друга поняли. Клара начнет обучать тебя основам техники стражей, которые должны помогать с контролем соноплазмы. А также каждый день вечером ты будешь приходить сюда для тренировочных снов. С сегодняшнего дня можешь считать, что ты – новый кандидат в стражи сновидений.

– Что-о?! – хором воскликнула команда. Видимо, эту часть им не сообщали. – Да разве так?..

– Молчать! – рявкнул Макгрегор, и стражи прикусили языки. – А ты, – он повернулся к Рёкину, – отправляйся на работу. Если ты согласен с моим предложением, тебе следует расписаться здесь, – он протянул ему электронный планшет, и Рёкин без вопросов поставил свою подпись, даже не всматриваясь в документ. Иллюзорность выбора, предоставленного кэпом, была очевидна: либо он вступает в ряды в Бюро и становится послушной лабораторной мышью, либо… все заканчивается не столь радужно. – На этом все, – удовлетворенно хмыкнул Магкрегор. – Добро пожаловать в команду, а вы, – он обвел взглядом недовольных стражей, – продемонстрируйте ему наше гостеприимство. Это приказ, – он нахмурился, и на лицах трех человек разом появилось выражение крайнего уныния. – Ах да, – в дверях он развернулся, глядя на Рёкина, – вчера у ты взял больничный. Не забудь.

Стоило капитану покинуть медпункт, как в воздухе повисла неловкость. Рёкин, однако, словно и не чувствовал атмосферу: он сел на кровати, ощупал голову и прислушался к себе: вроде бы ничего не болело.

– Ну, ты это… держись тут, – неловко почесывая голову, сказал Джим и поспешил уйти вслед за капитаном. Юнь лишь кивнул и тоже мгновенно испарился. Одна лишь Клара открыла рот, явно собираясь сказать что-то неприятное. Рёкин обратил на нее взгляд.

– Значит так, – наконец начала она, когда медсестра благоразумно удалилась. – Мы с тобой на время застряли вместе, но это не значит, что раз кэп приказал и взял тебя в команду, мы внезапно станем друзьями или типа того. На своей этой работе, – она выдавила это слово, как что-то мерзкое, – не лезь ко мне и не трогай меня. Делай вид, что мы незнакомы. После работы я сама найду тебя, – после этого девушка развернулась на каблуках и вышла из медпункта.

Люси выглянула из кабинета, посмотрела, как Клара уходит и сочувственно вздохнула. Парень свесил ноги на пол и уставился на свои пальцы ног. Кажется, ему предстоял веселый рабочий денек.

Глава 11

Зайти домой ему не дали, потому впервые за все время на работу он шел не в своей обычной одежде, которая пришла в негодность из-за всех событий прошедших суток, а в чем-то, что ему предоставили в Бюро – вещи Джима, очевидно: яркая футболка с малоприличной надписью и светлые джинсы с рваными коленками. Рёкин с легким отвращением взирал на себя самого, натягивая поверх этого свою многострадальную куртку – из-за черного цвета пятна крови на ней были незаметны. Зато теперь на нем красовалась новенькая маска с фильтрами уровня А-3 «Свежий дух», выданная ему Кларой, которая в ответ на его вопрос о его личном фильтраторе сказала, что такую старую рухлядь давно пора отправить на свалку. Оно, наверное, и к лучшему, подумал парень, однако, с непривычки у Рёкина закружилась голова – эти фильтры были в два, а то и в три лучше его собственных. Легкие вдыхали свежесть альпийских лугов, которую обещали в той рекламе, и пресыщение кислородом дошло до того, что вскоре он почувствовал себя, словно напился. И в очередной раз поблагодарил Клару за то, что запретила ему брать фильтры выше А-3. От А-2 он бы, наверное, грохнулся в обморок. От счастья.

Хотя Клара и вела себя недружелюбно, тем не менее, она покинула Бюро вместе с ним. Они поднялись на том же лифте, на котором они попали сюда ночью, и оказались в вестибюле офисного здания. Сейчас он был полон спешащих на работу людей. Они влились в толпу, прошли мимо скучающего охранника на входе и вышли наружу, натягивая фильтраторы. Рёкин прищурился, глядя на скрытое в смоге солнце – он поверить не мог, что прошло всего ничего с тем пор, как он зашел в это здание. Такое обилие событий, открытие совершенно нового измерения и целой секретной организации, а прошло всего чуть более суток.

– Нам туда, – указал Рёкин, чтобы хоть как-то поддержать разговор. Клара молчала всю дорогу, цокая каблуками по асфальту. Заметив, что у него развязался шнурок, он остановился и наклонился, но Клара не снизила скорость и просто ушла вперед. Рёкин справился с обувью, распрямился и только тогда заметил, что девушка уже находится около дверей здания, где он работал. Он ускорил шаг, нагоняя ее и трогая за плечо.

– Не трогай меня, – прошипела она, вырываясь. – Я предупредила тебя – делай вид, что мы не знакомы. Не обращайся ко мне, пока я не подойду, и вообще веди себя как обычно. Все, отстань, – Клара ускорилась и зашла в крутящиеся двери.

Рёкин еле слышно вздохнул. Люси была права – Клара была той еще колючкой. И несмотря на это, она уже дважды спасла его жизнь, хотя сама блондинка относилась к этому так, словно ничего необычного не произошло, Рёкин ощущал глубокое чувство благодарности, которое хотел выразить, но у него ничего не выходило – девушка не то, что не хотела сближаться, она даже разговаривать с ним дольше необходимого не собиралась. Это несколько обескураживало, но он пока не придумал, как подступиться к Кларе.

Он снял маску, поднялся на лифте и, оглядев офис мимолетным взглядом, уселся за свое место. Никто не обратил на него никакого внимания. Ему на миг вновь показалось, что он полностью растворился в окружающей обстановке, и все, что произошло с ним до этого, было просто мимолетным сном в рейсовике. Только новенький фильтратор да его странная одежда кричали об обратном. Рёкин сидел на своем месте, не решаясь снять куртку – ему было неловко. Но в конце концов, нельзя же было весь день просидеть в верхней одежде, поэтому со вздохом он стянул ее и повесил на спинку стула. Его сосед выпучил глаза и хмыкнул, но Рёкин решил не обращать внимания.

Привычным действием включив компьютер, он принялся за работу и пропустил начало странных шепотков по офису. Наконец из кабинета директора вышел мистер Ноунс, сопровождаемый красивой блондинкой. Офис словно потревоженный улей оживился, рассматривая новенькую. Пока Ноунс представлял девушку как мисс Падму Купер, Рёкин уперся взглядом в монитор, всем своим видом демонстрируя полное равнодушие. Однако про себя он подумал, что имя Падма девушке совершенно не подходит. С другой стороны, неожиданно подумал парень, откуда ему было знать, что и Клара ее настоящее имя? Вполне возможно, что всем стражам меняют личность при поступлении на работу в Бюро.

Между тем Ноунс решил показать Кларе офис, хотя показывать было, в сущности, нечего. Однако слабый перед всем женским полом, щуплый и неженатый мистер Ноунс только был счастлив. Он вдохновлено вещал ей о прелестях работы на их этаже, проходя мимо Рёкина. Тот напряг спину, ничем не выдавая, что он знает девушку, но этого и не требовалось – она прошла мимо него, как мимо пустого места, высоко неся голову. Мистер Ноунс округлил глаза, недовольно зыркая на Рёкина из-за его внешнего вида, но ничего не говоря и тут же поворачивая улыбающееся лицо обратно к девушке.

– Красивая, да? – неожиданно кто-то спросил у Рёкина сбоку. Он резко обернулся и понял, что впервые за столько лет его сосед обратился к нему сам с какой-то фразой. Парень рассеянно кивнул на автомате и отвернулся. То, что Клара была красивой, он и сам знал. А еще знал, что у нее ужасный характер, и она может быть похуже кошмаров, которых убивает, да и удар у нее тяжелый. Эта мысль почему-то заставила его слабо улыбнуться – хорошо, что сосед об этом не ведал, а то не стал бы так опрометчиво отпускать комплименты.

***

Когда Рёкин в обед наконец поднялся со своего места и направился на кухню, потягиваясь от того, что спина затекла от длительного сидения без движения, он случайно столкнулся с Кларой в дверях и вежливо пропустил ее внутрь первой. Та не удостоила его ни единым взглядом и прошла вперед к автомату со снеками. Рёкин тоже остановился у автомата, выбирая, что ему взять. В комнате царила мертвая тишина, нарушаемая лишь жужжанием автомата, и Рёкин почувствовал неловкость. Он быстро ткнул в первую попавшуюся кнопку и обернулся к Кларе, открывая рот. Но в этот момент хлопнула дверь, и на кухню зашли две сотрудницы. Рёкин тут же отвернулся. Девушки, весело болтая, подошли к Кларе, обступая ее с двух сторон.

– Ты, кажется, Падма? Меня зовут Кейт, а это Саша, мы тоже с этого этажа, отдел бухгалтерии. Как тебе у нас? – защебетали они, наливая и себе кофе. – Будешь булочки? Мы с собой взяли. Расскажи о себе? Давай вместе пообедаем.

Рёкин кинул на них взгляд исподлобья, доставая из нижнего отделения автомата сэндвич и бездумно вертя его в руках. Он был с модифицированной ветчиной, которую он терпеть не мог. Невидящим взглядом он стоял у автомата, сгорбившись и прислушиваясь к диалогу. Затем Рёкин поднял взгляд и неожиданно понял, что Клара тоже смотрит на него. Он вздрогнул и поспешил прочь с кухни, сжимая ненавистный сэндвич, решив поесть за рабочим столом. Захлопнув дверь за собой, он не удержался от мстительной улыбки – Клара явно посылала ему знаки о помощи, поскольку на вопросы девушек «Падма» отвечала из ряда вон плохо.

Эта маленькая неожиданная месть подняла ему настроение, и он, посмеиваясь, даже съел этот сэндвич, развернув стул к панорамному окну. Панорамой это можно было назвать с натяжкой, поскольку их здание на фоне остальных было самым низким, и все, что из него можно было увидеть – это нижние офисы соседних небоскребов. Все было таким серым и привычным, что скорее нагоняло тоску, чем поднимало настроение, но каждый раз, когда Рёкин вспоминал выражение лица Клары, он снова принимался посмеиваться.

– Эй, – неожиданно окликнул его кто-то слева. Он повернул голову и увидел своего соседа, который перегнулся к нему через стол с довольно решительным видом что-то сказать. Он вопросительно поднял брови. – Эта новенькая ничего такая, да? – заговорщически шепнул он, кивнув головой на Клару, которая только покинула кухню вместе с двумя щебечущими девушками. Нельзя было не заметить недовольства на ее лице.

– Ага, – подумал и не стал отрицать очевидное Рёкин. Тем более, с ним впервые кто-то заговорил за долгое время в этом офисе.

– Как думаешь, она одна? – снова спросил сосед, неизвестно по какой причине разделяя свои переживания с брюнетом.

– Наверное… Не знаю, – пожал плечами тот, не понимая, к чему тот клонит.

– Ты не мог бы помочь, друг? – он наклонился еще ближе, и брови Рёкина взлетели еще выше. «Друг»? – Спроси у нее, есть ли у нее кто-то? С тебя не убудет, ты явно в ней не заинтересован, да и… – он не договорил, но парень тут же сам сообразил: на него бы все равно никто не клюнул. Он был серейшей мышью из всех возможных в этом офисе. Даже секретарша мистера Ноунса, худосочная маленькая женщина неопределенного возраста, всегда одевающаяся в серое, по сравнению с ним выглядела как-то поживее. Хотя, возможно, он немного утрировал, но обычно он действительно был пустым местом – безэмоциональная, спокойная офисная мышь.

– Не хочу, – неожиданно для себя ответил Рёкин. Он допил остатки кофе и поднялся с места, чтобы выкинуть мусор. До конца перерыва оставалось еще пять минут, которые можно было бы потратить на то, чтобы размять мышцы и походить по офису.

– Ну, друг! – брюнет был уверен, что его сосед называет его «другом» не из внезапно вспыхнувших дружеских чувств, а попросту потому, что не помнит его имя. Он не слишком понимал проблемы этого человека, поскольку сам никогда не испытывал страха перед женщинами. Да и вообще в разговоре с кем-то. Потому что ему всегда было все равно – его никто не интересовал. Сосед, видя, что он остановился, предпринял последнюю попытку. – Я тебе отдам… второй сэндвич! – парень за соседним столом пошарил глазами по столу и наткнулся на собственный несъеденный сэндвич. – Пойдет, а?

– Ладно, – неожиданно сдался Рёкин. Не из-за сэндвича, конечно, а просто потому, что смекнул, что таким образом он может без всяких подозрений заговорить с Кларой. И не нарушить ее собственных установленных правил. Он сгреб со стола сэндвич и направился к девушке.

Та наконец смогла избавиться от двух новых «подружек» и теперь стояла, облокотившись на кулер с водой. Выглядела она устало, словно те вытянули из нее все соки.

– Привет, – проговорил Рёкин, делая вид, что ему зверски хочется пить. – Меня тут попросили узнать, есть ли у тебя кто-то, Падма? – он поднял глаза, в которых плескался легкий смех. Ситуация казалась ему забавной. Лицо «Падмы» окаменело, когда она поняла, кто к ней обратился. – Ты выглядишь такой дружелюбной.

– Я же сказала тебе не говорить со мной! – прошипела она, наклоняясь к нему. Она посмотрела по сторонам и обнаружила, что кто-то уже смотрит к их сторону. Мигом взбесившись, она отстранилась, скрещивая руки на груди и делая шаг назад. Ну что за идиот! Новенькая сотрудница и парень, который никогда ни с кем не разговаривает – разве не странный коктейль?!

– Но меня действительно попросил сосед, как его… – он прижал два пальца к переносице, пытаясь вспомнить имя этого парня. Но ничего не приходило на ум. – Ты, видимо, ему понравилась. Думаю, это потому, что он ни разу не слышал, как ты разговариваешь… – Ну а я взял и заговорил, – весело пожал плечами парень. – Меня правда попросили.

– Слушай, ты!.. – возмутилась девушка, но вовремя опомнилась и снизила тон. Затем выдохнула, словно выпуская всю накопившуюся злость. Этот сумасшедший мало того, что был невероятно опасен для ткани реальности, так еще и обладал поразительным даром ее выбешивать.

– Ну, и каков твой ответ? Мне надо ему что-то передать, – спокойно переспросил Рёкин, допивая остатки воды и выбрасывая стаканчик. Он стоял полубоком к остальному офису, словно и вправду просто решил «поболтать у кулера с новенькой». – Между прочим, мы можем запросто «подружиться», и тогда не придется скрывать ничего.

– Очень мне надо с тобой «дружить», – презрительно выплюнула блондинка. – Что мне скрывать? Я просто слежу за…

– Да-да, – Рёкин устало махнул рукой и пошел прочь. – Просто скажу, что у тебя есть жених. Тебе бы следовало продумать свою легенду получше.

– Да ты!.. – получив в лицо подобный упрек от какого-то кандидата в стражи, Клара вспыхнула от злости, но парень уже ушел прочь, со страдальческим выражением лица кивая своему соседу. Тот громко вздохнул. Клара прикусила губу, неожиданно подумав, что, возможно, она была только что слишком резка с брюнетом. Он ведь в общем-то ни в чем не виноват. Разве что в том, что родился.

Глава 12

После работы Рёкин будто бы и думать забыл о девушке. Он, насвистывая себе что-то под нос, натянул маску и посмотрел на сгущающиеся сумерки сквозь широкие панорамные окна холла. Хотя под куполом всегда темнело быстро, из-за множества офисных зданий вокруг, яркой рекламы и прочих огней это ощущалось незаметно. Сотрудники торопились домой – и Рёкин вскоре присоединился к потоку людей, стоящих в очереди к выходу через крутящиеся двери.

Он уже сделал шаг вперед к дверям, когда его мобильник неожиданно завибрировал, оповещая о новом сообщении. «Ты ничего не забыл?» – короткого послание был отправлено с незнакомого номера, но он тут же догадался, кто это может быть. Поискав глазами, он заметил Клару около лифтов – увидев, что он смотрит, она недовольно постучала по запястью, где находилось Око. Рёкин картинно хлопнул себя по лбу, «вспоминая». Ему ведь теперь каждый вечер следовало отправляться под конвоем в Бюро и тренироваться там. Парень поджал губы и поправил фильтратор, покидая здание. Под пристальным взглядом Клары он подошел к соседнему небоскребу, под которым пряталась секретная организация. У двери он помедлил, с подозрением глядя на охранника – может быть, тот остановит его, вспомнив, что они уже встречались с утра? Тот скользнул мимо него пустым взглядом. Рёкин осторожно прошел к лифту сквозь поток выходящих людей и нажал кнопку, периодически оглядываясь на мужчину. Однако в какой-то момент он понял, что тому просто платят за то, чтобы он притворялся слепым. Для такой могущественной организации купить охранника (а может быть, он и вовсе был «их» человеком) не составляло труда. Парень зашел в лифт и расслабил напряженные плечи. И только сейчас понял, что понятия не имеет, что делать дальше.

– Придержите лифт! – послышался крик из холла, и в лифт влетела запыхавшаяся Клара, на ходу стягивая маску. – Ты что, кретин? Как ты собрался без меня попасть в Бюро? – резко высказала Рёкину она, наклоняясь к сканеру сетчатки глаза. После подтверждения личности лифт наконец тронулся.

– Ты сама сказала… – рассеянно отозвался парень, не понимая, чем сейчас вызвал ее неудовольствие. Девушка уже распустила тугой пучок на затылке и потрясла головой, заставляя волосы разметаться по плечам. Ее неряшливый вид сразу же вернулся.

– Заткнись, – раздраженно посоветовала Клара, снимая пиджак. – Боже, какая утомительная и отвратительная работа! Зачем ты вообще ходишь туда каждый день?

Рёкин промолчал, глядя в стену. Очевидно, что девушка просто хотела пожаловаться, и его ответ ее не интересовал. «Деньги платят, вот и работаю», – подумал про себя молодой человек, скашивая глаза на девушку. Та нетерпеливо покачивалась на каблуках – энергия так и била из нее ключом.

Лифт остановился, выпуская их. В этот раз они не привлекли такого внимания, как в первый раз, да и удивление парня прошло, но он все равно натянул капюшон на голову, чувствуя себя неуверенно в ярком освещении вестибюля Бюро. Он опустил голову, направляясь за девушкой, которая решительным шагом шла вперед. Но преодолеть путь до капсульной без происшествий им было не суждено. Он услышал, как Клара перед ним цокнула языком, когда к ним направилась девушка с розовыми кудряшкам, которая вчера тоже говорила с ними… Кажется, Мэлл.

– Эй, Клара! Боже мой, тебя все-таки уволили и пришлось стать офисной крысой? Пришла забрать свои вещи? – она хихикнула в кулачок, оглядывая внешний вид Клары, а затем подхватила ее за локоть, продолжая идти рядом с ней, поскольку девушка даже не снизила скорости. – Новое местечко-то хоть приличное? Когда проставляешься? Мы, как-никак, столько лет бок о бок проработали… Расскажешь мне все? О, это из-за него тебя уволили? – она кивнула на Рёкина, который пытался притвориться мертвым. – Все Бюро гудит о нем! Ну, ты и устроил вчера, парень! – Мэлл обернулась, скользнула заинтересованным взглядом по его фигуре, но не найдя в нем ничего примечательного, разочарованно поджала губы.

– Мэлл, отвали, – произнесла стражница, вырывая свой локоть. – Иди разносить свои сплетни в другое место, у меня есть работа поважнее.

– Фу, как грубо, – скривилась Мэлл, тряхнув кудряшками. – Тогда узнаю все у Джима-пупсика, он мне точно не откажет. Все-е расскажет, – она ткнула пальцем в Рёкина.

– Вот с ним и разговаривай, – закончила разговор блондинка, толкая Рёкина в бок, чтобы не стоял столбом. – Не тормози.

– А я думал, что ты только со мной такая «дружелюбная», – усмехнулся Рёкин, но тут же пожалел, что не прикусил язык.

– Так ты ничего и не знаешь обо мне, – отбрила девушка. – Не смей лезть ко мне, я предупреждала.

– Да кому это надо… – себе под нос пробормотал парень, заходя за Кларой в капсульную. Ему показалось, что там совершенно ничего не изменилось: Макгрегор стоял у экрана, а Джим валялся в одной из капсул, играя в телефон. Словно Рёкин уходил не на целый день, а вышел в туалет.

– О, – капитан обернулся, глядя на них. – Вы вовремя. Приступим.

– Может быть, не сегодня? – уныло спросил Рёкин, который совершенно не хотел новых кошмаров, которые к тому же и вызывались искусственно. – Сделаем перерыв?

– Нет, – безапелляционно заявил Макгрегор, подходя ближе и беря его за запястье. Одно прикосновение к планшету у него в руках, и показатели Ока за целый день считались и вывелись на большой экран. – Итак, днем всплесков соноплазмы не было. Думаю, стоит попробовать сегодня отправить тебя не как архитектора, а как гостя. Как стража.

– И в чей сон? – оживился Джим, поднимаясь из капсулы на локтях. Он проводил жадным взглядом обтянутую в узкую юбку пятую точку Клара, но стоило той обернуться, как он тут же перевел взгляд на Макгрегора.

– В… – капитан задумался, оглядывая тройку, – где Юнь?

– Как обычно дрыхнет. Я вообще редко его вижу бодрствующим, – хмыкнул Джим. – Разбудить?

– Будь добр, – кивнул Макгрегор.

Джим молча покинул капсульную, отправляясь искать Дай Юня. Клара облегченно выдохнула. Она совершенно не хотела быть архитектором-подопытным для Рёкина. А у Юня сны всегда были спокойные, ровные, никаких всплесков и резких сюжетных поворотов. Недаром он чуть не завалил качество управления сюжетом сна.

– Что сегодня я должен сделать? – спросил Рёкин, присаживаясь на самый краешек стула и вытягивая ноги, которые у него были на удивление длинными и худощавыми. Перспектива погружаться в чужой сон несколько оживила его унылое настроение.

– Будешь учиться подстраиваться под чужой сюжет, не прерывая при этом естественное течение сна, – сказал капитан, – иными словами, плыть по течению, но иногда дрыгать ногами.

– Не очень понял, – честно признался брюнет, почесав переносицу.

– Поймешь, – отмахнулся от него Макгрегор. Строго говоря, цель у него была совсем иная, но для этого не требовалось уведомление участников тренировочного сна.

– Вы заделали все трещины, которые этот сделал? – спросила Клара у кэпа, кидая пиджак на какой-то стул и потягиваясь.

«Этот» напрягся, упрямо поджимая губы. В его груди начала медленно расти обида – чем он заслужил подобное отношение Клары, если всеми силами, напротив, пытался ее отблагодарить?

– Заделали, там не все так серьезно было, как казалось.

В капсульную между тем зашли Джим и непрестанно зевающий Дай Юнь, которого явно только что подняли с кровати. Вид у последнего был ужасно недовольный, он хмуро кивнул Кларе и Рёкину, молча улегся в капсулу и прилепил присоски.

– Давайте, запускайте скорее, – он закрыл глаза, зевнул, закрывая стеклянную дверцу и активируя капсулу.

– Вот! Настоящее рвение! – с видом «вам бы поучиться» возвел палец в потолок капитан. Клара прыснула в кулак, а Джим затрясся от беззвучного смеха, отворачиваясь. – Что стоите? По капсулам. Ах да, Рёкин. Обдумай, какое оружие тебе подходит больше всего.

– Оружие для чего? – глупо переспросил тот, а потом понял. Чтобы сражаться с монстрами, а не давать всем остальным делать это за него. Он улегся в капсулу, покрутил в руках странные присоски и приложил их к вискам, как это уже делали все остальные до этого. Капсула с тихим писком закрылась, и через несколько секунд он провалился в сон.

Очнулся он в темноте. Насколько хватало глаз, кругом ничего не было, но постепенно впереди зажегся свет – словно кто-то последовательно включал прожекторы – и он увидел. Вдалеке над землей парил целый город, похожий на Востополис. Далекие огни в вышине манили Рёкина, и он послушно пошел вперед, следуя тропой, выложенной огоньками. Кругом не было ни души, и это напрягло его. Он вспомнил про последние слова капитана: надо выбрать оружие, подходящее ему. Что бы это могло быть? У Клара был мачете, у Дай Юня катана, а Джим… кажется, его оружие – это что-то типа молний, он тогда видел на экране. Значит, он не был сильно ограничен в выборе оружия. Однако, вместе с тем, он понимал, что ни одно холодное или огнестрельное традиционное оружие не подойдет ему – после бесконечных кошмаров.

Он подошел к веревочной лестнице, которая парила в воздухе – ее конец уходил ввысь, где завис город. Он поставил ногу на нижнюю ступеньку и замер в нерешительности – веревочная лестница совсем не казалась надежной.

– Ну и чего ты копаешься? – сверху откуда-то высунулась голова с белыми дредами. – Мы так никогда не закончим. Прикажи лестнице тебя поднять.

Рёкин послушно представил, как лестница сама поднимается вверх, но сила, с которой та послушно рванула вверх, заставила его вцепиться мертвой хваткой в веревки. Он чудом успел соскочить на край дороги, где стояли два стража. А лестница, словно почувствовав себя реинкарнацией птицы, унеслась в небо и исчезла.

– Да уж, – провожая ее взглядом, протянул Джим. Клара никак не отреагировала на это, глядя в глубину улицы, раскинувшейся перед ними.

– А где Дай Юнь? – спросил Рёкин, не находя его взглядом.

– Кажется, опять заперся в башне и нам придется пройти пару… испытаний, чтобы добраться до него, – нахмурилась блондинка. На ней была ее обычная одежда, а не офисный костюм. – Терпеть не могу его сюжеты!

– А нельзя просто пробраться к нему? – спросил брюнет.

Джим покачал головой.

– Юнь не слишком хорошо управляет сюжетами, потому если его мозг что-то задумал, нам это не обойти. Придется «пройти» весь сон до конца, как дрянную видеоигру, чтобы увидеть финал. Скорее всего, сам он сейчас дрыхнет, поскольку это именно то, чего он хотел, когда засыпал в капсуле. Мы с таким уже сталкивались. А это – стремная пародия на «Спящую красавицу», – он махнул рукой вокруг. – Видишь башню? – Джим указал вперед, где в черноте ночи виднелась очень высокая башня. – Вот там он и засел.

– Понял, тогда давайте расправимся со всеми испытаниями поскорее, – кивнул Рёкин, делая шаг по брусчатке вперед. Стражи переглянулись и потянулись за ним.

– Я бы на твоем месте… – Джим выразительно посмотрел на спину парня, – был бы осторожнее… Юнь хорош на подлянки.

– Я буду осторо… ой! – Рёкин поскользнулся, проваливаясь в какую-то яму ногой, возникшую на изначально ровной дороге. Брешь тут же затянулась вокруг его ноги, не давая выбраться. Плотная хлюпающая грязь болота, взявшаяся из ниоткуда прямо посреди дороги, засасывала его все глубже. – Помогите!

– Ну нет уж, – хмыкнул Джим. – Помогай себе сам, иначе ничему и не научишься. Придумай что-нибудь, ты же у нас большой фантазер, – и он похлопал его по плечу, двинувшись вперед и аккуратно обходя крохотное болото.

Рёкин опешил. Клара даже не взглянула на него, тоже уходя вперед. Он крикнул еще раз, но его ногу продолжало затягивать все глубже и глубже. Он разозлился не на шутку – и это называется команда? Парень дернул ногой, но, как и ожидалось, ничего не произошло. Ситуация начала раздражать его все сильнее – неужели он так и просидит тут до конца сюжета сна? Эти стражи! Мало того, что ему приходится тратить время после работы, чтобы тренироваться, так еще и тренировка – это какая-то насмешка над ним! Действительно ли они все хотят помочь ему или ждут, когда он окончательно опустит руки, и Бюро сможет запереть его в своей темнице? Или что у них тут… Он докажет им, что он не бесполезная обуза! Парень закрыл глаза и сосредоточился, представляя, как огонь выжигает дыру, позволяя ему забрать ногу. Тепло обожгло его лодыжку, а затем он почувствовал, что нога снова может двигаться. Рёкин поднялся на ноги, взмахивая рукой – вся налипшая на ноги грязь мигом исчезла, как по волшебству. С горящими от злости глазами он устремился за стражами, которые ушли уже довольно далеко. Только теперь там, где он проходил, на земле оставались огненные следы, усмирявшие маленькие болотца по пути.

– Ничего себе, – присвистнул Джим, обернувшись на шаги и увидев парня. – Мне кажется, ты горишь, – сострил он, глядя на пылающий след, тянущийся за Рёкином. – Хорошая работа, ты быстро учишься. И, кажется, ты нашел свое оружие, – он хлопнул его по плечу, но Рёкин зло смахнул его руку. – Да не злись ты, парень. Все стражи проходят такую проверку в своих первых снах, чтобы найти свое собственное оружие.

– А что происходит с теми, кто не справляется? – спросил брюнет, постепенно успокаиваясь. Огонь внутри него затихал, и следы вместе с ним потухли.

– Ну… – Джим бросил взгляд на молчаливую Клару. – Скажем так, иногда нам приходится помогать, но после этого стражем этому человеку не быть.

– Почему? – удивленно поднял брови Рёкин.

– Потому что провал по одному критерию оценки стражей фактически означает провал по всем. Стражи должны учиться самостоятельности, никто не поможет тебе в изнанке, когда ты внезапно останешься один на один с кошмаром, – пояснил парень с дредами. – Ладно, поболтать можем и после, давайте вызволим красотку из башни побыстрее.

Стражи направились вперед по каменной лестнице мимо темных остовов домов. Нигде не горело ни огонька, потому Рёкин повел рукой, и на ладони вспыхнуло пламя, осветившее потемневшую лестницу и древние камни. Казалось, что этим камням как минимум сотни лет, а когда они проходили по камням, за их спинами те начинали крошиться от старости.

– Что это за город? – тишина была столь давящей, что он решил нарушить ее.

– Это ты у Юня спроси, – охотно поддержал разговор Джим. – Клевое пламя, я тоже так умею, – он позволил маленькому огоньку вспыхнуть на ладони и заставил его стать голубым. – Ну же, Клара, хватит быть такой букой, – он толкнул ее локтем в бок. Та послала ему уничтожающий взгляд и устремилась вперед. – Чем же ты ее так разозлил, парень?

Рёкин пожал плечами, потому что в самом деле не имел ни малейшего представления. Кажется, его грех заключался в том, что он существовал. Между тем тихий шелест не прекращался. Камень крошился все сильнее, ступени под ногами становились рыхлыми, как песок, и они неосознанно прибавили шаг. Шелест перешел в нарастающий шум, словно что-то наступало им на пятки и грозилось уничтожить.

– Да твою мать! – вскрикнул Джим, переходя на бег. Ребята устремились за ним, потому что ступени стали крошиться с невероятной скоростью. Уже через пару секунд за ними не осталось ничего – только лестница впереди, а все, что позади, распадалось в темноту и исчезало бесследно.

– Я убью его, я убью его, – задыхаясь от бега по лестнице, бормотала Клара. Рёкин не тратил время на такую глупость, как слова, и просто бежал вверх. Однако в один момент он неожиданно замер, словно его осенило. – Идиот! – воскликнула, оглядываясь, девушка. – Беги!

– Но зачем? – спросил он, пытаясь отдышаться. Темнота неожиданно накрыла его, и стражи перестали его видеть. Клара вскрикнула, останавливаясь тоже, а Джим замер в прыжке, подняв ногу на ступеньку. Тьма замерла, ступени перестали распадаться на глазах.

– Рёкин! – крикнула Клара, но ей никто не ответил. Она шумно выругалась, осторожно спускаясь на пару ступенек и подходя к тьме. Та казалась отвесной непроницаемой стеной, из-за которой ничего не было видно. – Рёкин! Да что!.. – она не успела договорить, потому что из тьмы высунулась рука и резко сцапала ее за куртку, потянув на себя. Девушка настолько опешила, что не успела даже начать сопротивляться, только закрыла от ужаса глаза, когда тьма накрыла ее. Ничего не произошло. Секунда, две… Блондинка открыла глаза – перед ней стоял усмехающийся Рёкин.

– Козлина! – она рефлекторно ударила его в солнечное сплетение, заставив закашляться и согнуться пополам.

– Да что с тобой? – сдавленно просипел он, стараясь совладать с болью.

– А с тобой что не так?! – возмущенно выпалила девушка. – Я уже!.. – она прикусила язык, резко выдыхая. По правде сказать, только что она сильно испугалась за жизнь новичка, но признаваться тому в этом не собиралась. – Что это? – вместо этого она обернулась на завесу тьмы, которая отделяла их от Джима, и принимая вновь невозмутимый вид.

– Да ничего. Обычное пугало для нас, – пожал плечами он, разгибаясь. – Но надо было видеть твое лицо, ха! – он позволил себе еще один микроскопический смешок. Девушка с яростью посмотрела на него, и он поднял руки в примирительном жесте.

– Как ты догадался? – спросила она, осторожно просовывая руку сквозь тьму, а затем выходя наружу.

– О! – Джим ткнул в нее пальцем. – А я думал уже, как объяснять вашу смерть капитану…

– Так как?.. – не обращая внимания на того, переспросила Клара, оборачиваясь на Рёкина.

– Ну вы сами сказали, что с фантазией у Юня не очень. Значит, логично предположить, что его мозг не стал бы продумывать все до таких мелочей, – пожал плечами парень. – Я и сделал это предположение.

– То есть ты просто… угадал? – опешила Клара.

– Вот ты идиот, – восхитился Джим, глядя на него одновременно с ужасом и восторгом. – Ты мог бы просто отбросить коньки.

Рёкин безразлично пожал плечами, словно его это не волновало, и первым направился вверх по лестнице.

– Сами же сказали плыть по течению, – пробормотал он. Стражи переглянулись, молча пришли к выводу, что он сумасшедший, и пошли за ним. Толика восхищения поселилась даже в душе Клары. То ли он был полным психом, то ли безумным храбрецом. И то, и другое не предвещало ничего хорошего для командной работы, но восхищать – восхищало.

– Как думаешь, что еще нам Юнь приготовил? – спросила Клара у Джима.

– Судя по тому, как он любит спать… Еще пару-тройку испыта… – конец предложения парня с дредами потонул в оглушительном реве.

– Эт-то что, дракон?! – изумление Рёкина было такой силы, что он перекричал даже этот рев. Он застыл на последней ступеньке, держась за сердце, которое резко стучало из-за испуга.

– Ага, – устало проговорила блондинка, потирая лоб. – Юнь у нас… по сказкам.

Перед ребятами разворачивал огромные чешуйчатые кольца громадный огненно-красный дракон, нарушая тишину громогласным ревом. В центре многочисленных свернутых колец, свернувшись калачиком, спал Дай Юнь в больших ему наушниках и не замечал ничего вокруг.

– Миссия «спасти принцессу» только что началась, – хохотнул Джим, вытягивая из воздуха два ослепительных клинка, похожих на грозовые молнии.

– Нет, ну ребят, серьезно? – полным недоверия голосом спросил Рёкин. – «Спасти принцессу»?!

– Привыкай, – Клара пожала плечами и поудобнее перехватила мачете. – Или постой тут, раз ты такой слабак, – она кинула на него презрительный взгляд, и после этого оба стража ринулись вперед с оружием наперевес, оставляя Рёкина позади.

Глава 13

– Да что ж он такой неуязвимый! – недовольно вскрикнула Клара, отлетая назад и больно ударяясь головой о стену. – Твою мать!

– Юнь нам изрядно подгадил. Снова, – цокнул Джим, приземляясь рядом у стены. Оба оружия стражей оказались бессильны против толстой чешуйчатой шкуры дракона. Тот ревел и извивался, впрочем, не делая попыток напасть и лишь охраняя свою добычу, которая сладко посапывала.

– Кажется, вы проигрываете, – заметил Рёкин.

– Если у тебя есть идеи получше – то вперед! – зло выплюнула кровь на камни Клара. Она поморщилась от боли в затылке. – Черт, – проведя рукой по волосам, девушка обнаружила кровь на пальцах. – Так, хватит, я выхожу, – сказала она, нажимая что-то на своем Оке и вмиг испаряясь.

– Бросила! – возмущенно взвыл Джим, тяжело поднимаясь на ноги. – Вот же! Трусиха!

Рёкин изумленно хлопнул глазами, глядя на оставшиеся подтеки крови на каменной кладке. Клары не было – блондинка и правда вышла из сна, бросив их тут. Джим перехватил свои молнии поудобнее и с криком ринулся вперед, отрубая дракону одну лапу. Тот неистово взвыл, выдыхая пламя прямо на парня, и тот с трудом успел поставить прозрачный светящийся щит. Однако дреды его подпалились, и поверхность щита потемнела от гари. Джим смешно запрыгал, пытаясь потушить одежду и свои белые патлы, одновременно матерясь и посылая проклятья Юню.

– Ты меня разозлил! – выпалил он, разводя руки и словно собирая воздух в чашу. Между ладонями образовался огненный шар, которым он запустил в дракона. Часть чешуи отслоилась, обнажая черноту непроработанных пикселей – как в плохой компьютерной игре. Дракон заметался, разворачивая кольца и случайно сметая в сторону Джима, который как раз формировал новый огненный шаг. Чудовище, ревущее от боли, устремилось на единственного оставшегося в поле зрения врага – на Рёкина. Тот не успел дернуться в сторону, только оборонительно выставил руки вперед и зажмурился, крепко пожелав не умереть.

Рев резко прекратился, но он все еще стоял на месте невредимый, смешно вытянув вперед ладони. Парень осмелился открыть глаза и тут же шарахнулся назад, падая на землю пятой точкой. Прямо перед ним в десяти сантиметрах зависла жуткая морда дракона. Зависла, словно кто-то сверху нажал кнопку паузы: глаза бешено двигались в глазницах, из приоткрытой пасти слышалось клокочущее рычание, но дракон не мог двинуться вперед. Рёкин обернулся и обнаружил, что Джим тоже застыл – в неестественной коленопреклоненной позе, очевидно «зависнув» прямо в процессе попытки встать и метнуться ему на помощь. Застыло все вокруг: Рёкин даже увидел капли черной крови, хлещущие из ран дракона, которые тоже зависли в воздухе. Раздались вялые аплодисменты – из колец дракона выбрался Дай Юнь, который медленно хлопал ладонями друг о друга. Парень подошел к нему, шлепнул его по плечу и, зевнув, сказал:

– Отличная работа, – после чего подошел к Джиму, что-то помудрил с его Оком, и парень исчез.

– И что теперь? – тупо спросил Рёкин, осторожно обходя дракона.

– По домам, – пожал плечами парень. – Ты победил, я проснулся. Квест выполнен, больше нет нужды тут торчать. Нажми вот эту кнопку на Оке, – с этими словами он продемонстировал ему свой браслет, показывая крошечную панель на боку.

– Хорошо, – изумленно сказал Рёкин, нащупал кнопку и… в следующий миг открыл глаза в капсуле.

Крышка капсулы открылась, и над ним навис капитан Макгрегор.

– Очнулся, замечательно.

– Да это чистой воды читерство! – возмущался Джим, сидящий в своей капсуле и показывающий пальцем на Рёкина. – Он же просто остановил сюжет! Так вообще нельзя. Разве суть была не в том, чтобы следовать сюжету? А не подчинять сон себе! – кажется, победа Рёкина больно ударила по его гордости.

– Он не подчинил, – возразил Юнь, вылезающий из своей капсулы. – Если б подчинил, я бы не проснулся. Он заморозил время.

– Да какая разница! – всплеснул руками тот, вставая на твердый пол. – Зачем тогда вообще мы сражались с этим драконом, если можно было просто замораживать все подряд?!

– А это у вас надо спросить, – резонно заметил Макгрегор, отходя от Рёкина и выразительно глядя на члена своей команды. – Парень действовал нестандартно, а вот вы с Кларой как всегда ломанулись в бой, а одна еще и сбежала! – он обернулся на блондинку, которая сидела рядом с Люси, измерявшей что-то своими приборами.

– Я была ранена! – возмутилась та, сбрасывая руку медсестра со своего лба. – Мне теперь что, ради этого новичка жизнью рисковать в тренировке?

– Рисковать ради команды! – рявкнул капитан, и все остальные пререкания тут же прекратились. Температура в капсульной, казалось, упала до арктической пустыни. – Они часть команды, а ты просто бросила их там, заботясь только о себе! Как это понимать?! Я тренирую стражей снов, а не маленьких девочек, испугавшихся сотрясения мозга.

– Простите… капитан, – нехотя, но очень тихо и смирно выдавила девушка, склоняя голову. – Этого больше не повторится.

– Я знаю, – сурово произнес мужчина, отворачиваясь от нее. – Что до всех остальных… Неплохо справились. Юнь, сюжет хорош, но постарайся не уходить в бессознанку, позволяя своему мозгу творить все, что ему вздумается. Больше контроля над сюжетом. Джим, больше думай головой, а не пятой точкой! Почему не оцениваешь обстановку, а сразу мчишься в бой? Разрабатывай стратегию, а не просто швыряйся этими своими молниями…

– До этого они мне всегда помогали, – обиженно пробормотал последний, похожий на маленького ребенка, отчитанного родителями.

– А в этот раз не помогли! – снова повысил голос Макгрегор, и Джим замолк. – Рёкин! – рявкнул он, и тот вздрогнул и вжал голову в плечи, ожидая замечаний, но капитан неожиданно одобрительно произнес:

– Неплохо… для первого раза. Твой метод нестандартный, но он требует больших энергозатрат, поэтому постарайся начинать с чего-то простого. Огонь тоже хорош, но он не поможет против ряда препятствий.

Рёкин кивнул, умолчав, что и вовсе не думал головой. Он, честно говоря, даже не собирался останавливать время – парень просто хотел выжить.

– Итак, все свободны. Завтра во столько же, на дежурство сегодня не оставляю никого, хотя следовало бы! Отдохните как следует, – капитан махнул рукой, отпуская команду. – И да, Рёкин, – тот настороженно замер, – постарайся сегодня ночью во время настоящего сна вспомнить ощущения из тренировочного и попробовать управлять им. Понял?

Парень ответил утвердительно, хотя на самом деле ничего не понял, попрощался с капитаном и поспешил прочь. Ему не терпелось оказаться дома. Однако в коридоре его дернула за плечо Клара.

– Куда направился без меня? Забыл, что ли? – недовольно спросила она, идя с ним вровень. За плечом у нее был рюкзак, совсем не сочетавшийся с ее офисным образом. Ее каблуки снова цокали по полу, отражаясь микроскопическим эхом. Выражение ее лица было непроницаемым, и Рёкин тоже отвернулся. Ругаться с ней у него не было ни малейшего желания.

Он молча шел по коридору, словно сопровождая Клару. Они вместе поднялись наверх, оказываясь среди запоздалых тружеников, последних офисных работников, из-за медлительности ли или трудолюбия покидающих офис позже всех. Рёкин уныло задумался об ужине, когда засосало под ложечкой. Питательный брикет наверняка ожидал его дома, забытый на кухонном столе, черт бы его побрал, не портящийся даже при температуре плюс двадцать. Правда, он все равно не собирался его есть. Значит, следовало зайти в магазин по пути. Он задумался, автоматически натягивая маску на улице и поперхнувшись от излишне свежего воздуха. В работе стража, конечно, были свои плюсы.

Он привычно направился к рейсовику, сверяя время на часах и размышляя о том, что до следующего еще минут десять, но не успел сделать и пары шагов, как его окликнула девушка.

– Эй! – она стояла, распахнув дверь машины, припаркованной около небоскреба в совершенно неположенном месте – здесь вообще не было парковки, но никто не возмущался на эту тему. Девушка кинула рюкзак на заднее сидение и выразительно посмотрела на него. – Куда ты поперся?

– На рейсовик, – угрюмо ответил парень, останавливаясь.

– Садись, – великодушно пригласила его девушка.

– Спасибо, обойдусь, – неожиданно отказался Рёкин, продолжая свой путь. Весь день она демонстрировала откровенное презрение и недружелюбие, а теперь под вечер внезапно решила поиграть в добрячку? Странно. Даже такой необидчивый человек, как Рёкин, насторожился.

– Не обойдешься, – резко заявила Клара. – Садись, говорю! У тебя все равно талон разряжен.

– Откуда ты знаешь? – он подозрительно посмотрел на нее.

– Знаю и все, – неопределенно повела головой девушка, не желая рассказывать о слежке, произошедшей незадолго до их встречи.

Хотя тот уже сложил дважды два и недовольно нахмурился. Он сделал пару шагов к девушке и вздохнул.

– Закругляйся, – поторопила его Клара, садясь на водительское место. Рёкин нехотя уселся рядом с ней. Машина мягко двинулась с места, подчиняясь заданным координатам. Воздушные подушки приподнимали автомобиль на десяток сантиметров над землей, и потому никакие ухабы и неровности им были не страшны. Клара откинулась на сидении, не делая даже усилий, чтобы вести машину – автопилот все делал за нее. Она прикрыла глаза, выглядя очень уставшей. Рёкин украдкой покосился на нее.

– Будешь пялиться – глаза выколю, – спокойно произнесла она, и парень тут же отвернулся.

Рёкин погрузился в размышления, на которые его навела случайно оброненная фраза Клары: за ним следили и, видимо, довольно давно. Задолго до того фатального всплеска энергии. Каким же образом они узнали, что он опасен? Как отслеживаются всплески соноплазмы? Должно быть, существует какой-то датчик, настроенный на это, но как он контролирует весь город? Сколько же мощностей должно потреблять Бюро, чтобы каждую ночь мониторить весь Востополис? В его голове появилась сотня вопросов, и он уже повернулся к девушке, открывая рот, но осекся. Клара прижала висок к стеклу и закрыла глаза. Рёкин заметил, что она, кажется, действительно устала – сначала работа в офисе, потом тренировка. Для стража снов, ведущего преимущественно ночной образ жизни, наверное, это тяжелая перемена, добавим к этому то, что девушка явно была социофобкой и совершенно не умела разговаривать с людьми…

Он отвернулся. Толика сочувствия в его сердце тут же замерзла от мысли, как она к нему относилась все это время. Ему надо быть начеку и не расслабляться, потому что Бюро и все его стражи никогда не будут его друзьями – для них он объект, опасный и непредсказуемый. И миссия Клары сейчас рядом с ним – следить за каждый его шагом. Он на миг похолодел, ощущая себя тикающей бомбой. Нельзя верить никому.

Машина мягко качнулась и остановилась. Двигатель затих. Рёкин выглянул в окно и узнал свой дом. Он потрепал девушку за плечо в попытке ее разбудить.

– Приехали, – слегка сипло сказал он. Клара открыла глаза, тряхнула головой, молча открыла дверь и вышла из машины. Рюкзак перекочевал ей на плечо, а из багажника она достала небольшой вытянутый предмет, завернутый в ткань. Мачете, догадался он. Мысль о том, что в его доме будет «гостить» такой предмет, странным образом его успокоила. Те чудовища, атакующие его в кошмарах, начали проникать в реальную жизнь – это кого угодно напугало бы. А если рядом есть кто-то опытный и способный помочь с ними бороться, он не собирается отказываться. Он решительно направился к подъезду, доставая ключи. В лифте они продолжали хранить молчание, словно были двумя незнакомцами.

И вышли на площадку тоже незнакомцами. Правда, Клара осмотрелась по сторонам, прежде чем зайти в открытую перед ней дверь.

– Да никого нет, у меня нет соседей, – разозлился наконец Рёкин, отпуская дверь и проходя внутрь. – Инэн, расскажи новости.

– Добрый вечер, – незамедлительно проговорил женский тихий голос. Клара вздрогнула, но потом вспомнила, что это. – Вы с гостьей? За время вашего отсутствия не произошло ничего примечательного, если не считать примечательным то, что ваш завтрак все еще на столе.

– Это она так шутит, что ли? – не поняла девушка, кидая рюкзак на диван, садясь рядом и блаженно сбрасывая туфли.

– Я не умею шутить, мисс, – тут же отозвалась Инэн. – Однако, полагаю, что люди называют это сарказмом. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – удивленно ответила девушка. Кажется, что впервые в жизни компьютер спрашивал о ее самочувствии.

Рёкин между тем неожиданно застыл, увидев завтрак на столе.

– Черт! – воскликнул он, понимая, что забыл.

– Что случилось? – встревожено спросила Клара, выпрямляясь на диване и глядя на него.

– Я забыл, что хотел зайти купить что-нибудь на ужин, – грустно ответил он, держа в руке подсохший, но все еще не испорченный брикет. Клара поднялась с места, на цыпочках подошла и заглянула через его плечо. И скривилась.

– Ты что, ешь эту гадость? – она имела в виду брикет.

– Да, – отозвался тот. – На большее у меня бы просто не хватило денег, – неожиданно огрызнулся он. Очевидно же, что его зарплата и те деньги, что получали стражи, – небо и земля. Спустя секунду он пожалел, что сказал это, потому что лицо Клары окаменело.

Она ненавидела, когда так поступали: заставляли ее чувствовать вину за то, в чем она не виновата. Блондинка молча отошла к дивану, подхватила рюкзак и направилась в ванную. Через пару минут она покинула ее в белых джинсах, черной футболке и большой кожаной куртке.

– Пошли, – мрачно, словно замышляя чье-то убийство, сказала она.

– Куда? – непонимающе посмотрел на нее брюнет.

– В магазин. Я угощаю, – еще мрачнее сказала девушка.

– Не стоит, – категорично отказался Рёкин. Он выбросил брикет в мусорку и скрестил перед собой руки. – Я схожу сам, ты можешь отдыхать.

– Заткнись и иди за мной, – безапелляционно заявила девушка, доставая из рюкзака высокие черные ботинки. Тот серьезно уменьшился в размерах, оставшись почти пустым. Офисную одежду она комом запихнула внутрь. Натянув ботинки, она направилась к входной двери. Рёкин пожал плечами и последовал за ней. Если девушке так хочется, он пойдет с ней. Но за свои продукты заплатит сам.

Глава 14

Кажется, что самооценка Рёкина опустилась на самое дно, когда они вдвоем вышли из магазина. Он уныло тащил два пакета, следуя за удивительно бодрой девушкой по дороге домой. На кассе магазина, где Клара набрала всего, что только можно, включая модифицированное мясо (он боялся даже в руки брать такое из-за его дороговизны), он со стыдом обнаружил, что на его счете не хватает средств. После чего его отпихнули в сторону и запросто оплатили одним считываем отпечатка пальца. Клара с торжествующим видом собрала продукты в два пакета и вручила их Рёкину. Именно в этом и заключалось ужасное, просто катастрофическое падение самоуважения парня до уровня минус тридцать градусов. Они только что потратили половину его месячной зарплаты, и Клара сделала это, не моргнув глазом. Их миры и правда серьезно различались.

Он также хмуро передал ключи девушке, чтобы та открыла дверь, и изображая из себя тучу молча стоял в лифте. Клара же лучилась самодовольством – этот маленький, но показательный акт заставил ее чувствовать себя намного лучше, и даже затхлая крошечная квартира этого новичка уже не казалась такой мрачной.

– Клара… – начал было он, складывая пакеты на кухне.

– Заткнись, будь добр, – пресекла его слова девушка. – Я знаю, что ты сейчас попытаешься мне втереть. Мне не нужны эти деньги, у меня все равно их достаточно. И пока я живу тут, я не хочу быть обузой и тем более, – она передернулась, – питаться этой гадостью. Потому у тебя есть два варианта: либо ты ешь со мной, либо питаешься отдельно.

Рёкин захлопнул рот. Мужская гордость была уязвлена достаточно сильно, чтобы он ушел с кухни, предоставив девушке свободу действий. Сам же он уселся на диван, проверяя новости. Затем включил телевизионную панель и, подперев подбородок рукой, бездумно уставился на экран.

– Мистер Рёкин, как зовут вашу гостью? – подала голос Инэн, отвлекая его от невеселых мыслей о сущности бытия за просмотром какой-то научно-популярной программы.

– Клара. Клара Свифт, кажется, – отозвался тот. Неожиданно он вспомнил об одной важной вещи, а потому вскочил с места. Он достал разряженный талон и опустил его в зарядное устройство. Загорелся красный, и зарядка пошла. Затем, не зная, чем еще себя занять, направил стопы на кухню. Там вовсю что-то жарилось, тушилось и варилось.

– Может, тебе помочь? – спросил Рёкин, нерешительно замирая у кухонного стола. Было странно чувствовать себя гостем в собственном доме.

– Нет, спасибо, – рассеянно отмахнулась та, помешивая что-то в кастрюле. – Скоро будет готово, – бросила она, словно намекала на то, чтобы парень покинул кухню. Тот послушно вернулся в гостиную.

Он бездумно уставился в телевизор, размышляя о том, что сегодня он будет есть что-то, отличное от быстроготовых брикетов. Это была приятная мысль. Да и вообще, он давно не ел нормально – только сплошные перекусы. К тому же, сегодняшний ужин еще и жутко дорогой, да и приготовлен, хоть и не специально для него, но гостьей – девушкой. Он почесал подбородок, чувствуя странное смущение. Несмотря на постоянные оскорбления, грубость и отталкивание, Клара, может быть, все-таки была неплохой? Они могли бы подружиться. О чем-то более близком он не задумывался, поскольку не предполагал, что мог бы понравиться кому-то вроде блондинки. Уж больно взрывоопасной она казалась. А еще у нее было мачете.

Мачете напомнило Рёкину о выборе своего оружия. Он понятия не имел, какой предмет может отражать его сущность. Огонь – да, но огонь казался довольно банальным по сравнению с, например, мечами-молниями Джима. Кроме того, Рёкину неожиданно стало интересно, по какой причине оружием Дай Юня была катана, ведь, насколько он разбирался в тонкостях азиатской культуры, катана была японским холодным оружием, а Юнь был китайцем. Разумеется, в условиях нынешнего мира данные условности стирались, но зная непримиримость японцев и китайцев друг к другу (учитывая Третью Мировую войну и постоянные стычки на границах до Упразднения), это все равно было странно. Рёкин уже решил поискать в интернете этот вопрос, когда именно в этот момент Клара вышла с кухни.

– Если тебе интересно, почему у Юня катана, спроси у него самого, – сказала она, скрещивая руки на груди. Рёкин пристыженно свернул поисковую панель. – Что за глупый запрос: «Может ли катана быть китайской». Зачем гадать, когда можно просто спросить. Мне вот, кстати, это никогда не было интересно, так что я не знаю, – она вздохнула. – Ладно, пойдем есть.

– Хорошо, – Рёкин тут же поднялся с места. На кухне уже стояли две дымящиеся тарелки с пастой. Настоящей пастой с томатным соусом и кусочками мяса. Аромат был настолько восхитителен, что парень чуть не подавился слюной. – Пахнет обалденно, – признался он, садясь за стол.

Девушка кивнула, но выглядела слегка смущенной.

– Ну, точно лучше твоих брикетов, – будто бы с вызовом произнесла она, пытаясь противостоять странной атмосфере.

– Не сомневаюсь, – неожиданно тепло ответил Рёкин, полностью обезвреживая Клару. Та просто опешила, не в силах найти в сердце злость на человека, который искреннее улыбался. Она и не подозревала, что этот странный парень может так улыбаться. Правду говорят – путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

– Приятного аппетита, – нахмурилась девушка, принимаясь за еду. Брюнет ответил тем же, и они в тишине приступили к ужину. В этом молчании, разрушаемом лишь звоном вилок о тарелки, было что-то неловкое и неправильное. Рёкин уже подумал, что стоило включить музыку, когда, будто бы в ответ на его мысли, сверху заиграла тихая мелодия.

– Инэн! – сквозь зубы выдавил Рёкин.

– Что? – будто бы игриво спросил компьютер, в отместку приглушая свет.

– Инэн! – уже более строго повторил хозяин дома, который отказывался ему подчиняться.

Клара не выдержала и расхохоталась, чуть не подавившись, глядя, как Рёкин ругается с компьютером. У нее промелькнула мысль, этот домашний искусственный интеллект ей очень импонирует.

– Что смешного? – недовольно спросил парень, но прежняя неловкость исчезла из-за выходки Инэн, поэтому втайне он был ей благодарен.

– Тебе даже собственный ДИИ не подчиняется, – продолжила хохотать девушка, держась за живот. – Ой, не могу! Какой же ты нелепый!

– Сама ты нелепая, – огрызнулся парень, но без злости. – Между прочим, очень вкусно, – не преминул заметить он, накручивая на вилку спагетти.

– Спасибо, – уже не так злобно отозвалась девушка, перестав задыхаться от смеха и наконец продолжая есть.

– У тебя есть семья? – неожиданно спросил Рёкин, поднимая на нее глаза. – Или стражи должны отказаться от всего, когда становятся тем, кем являются.

– Не то, чтобы должны… – Клара поковыряла вилкой в тарелке, мгновенно потеряв аппетит, – скорее, это желательно. Образ жизни стражей достаточно напряженный, никогда не знаешь, когда вызовут и… насколько это окажется опасным. Плюс, ночной образ жизни. Потому большинство стражей не заводят семьи, либо в семье – одни стражи. У нас есть целые кланы, где детей обучают с самого детства. Например, Дай Юнь из таких. Его семья Дай – один из самых уважаемых кланов стражей на территории бывшего Китая. Их Бюро в Юньнани является одним из самых престижных, и в него практически нереально попасть извне. Но как ты понял, Юнь не слишком… в общем, об этом тебе лучше спросить у него, – спохватилась девушка, что сболтнула лишнего. Она тут же почувствовала раздражение, бросая вилку на стол.

– А твоя семья?.. – осторожно спросил парень, не отрывая от нее взгляда.

– Обычная семья, никаких стражей. Я… для них я умерла. Капитан подстроил мою смерть, потому что иначе мне бы запретили вступать в стражи, – она крепко сжала кулаки, костяшки ее пальцев побелели. – В общем, не лезь, я не хочу отвечать на такие вопросы. У меня больше нет семьи. И это нормально для стража. Мы все одиночки.

– Понятно, прости, – Рёкин опустил взгляд. Аппетит пропал и у него.

– А ты? – неожиданно спросила девушка, уцепившись за возможность разузнать что-то полезное о новичке. Рёкин поднял на нее глаза и осознал, что, вообще-то, девушка уже трижды присутствовала при появлении Тени. А значит она, если не знает, то по крайне мере догадывается, что в его прошлом произошло что-то не слишком радужное.

– У меня нет семьи, я сирота, – просто отозвался парень, – как видишь, я живу один.

– Да, точно, – она метнула на него взгляд и отвернулась. Было видно, что девушка не поверила ему, но не стала выпытывать. Возможно, ей было неинтересно или капитан уже все им рассказал, и это была своего рода проверка.

Атмосфера ужина была окончательно испорчена. Рёкин доел пасту, поднялся из-за стола и сухо поблагодарил за ужин. В голове прочно поселились старые невеселые мысли. Быть обычным сиротой было бы намного проще. Сложив тарелки в посудомоечную машину, он замер. Снова заболела голова, и теперь он мог с уверенностью сказать, что это не обычная головная боль. Потому что в последнее время любая головная боль была связана с изнанкой. Он поморщился, хватаясь за виски.

– Эй! – окликнула его Клара, отрывая от мыслей. – У тебя снова головные боли? – слегка встревожено спросила она, подходя к нему. – Помнишь, что тебе надо учиться это контролировать? – он кивнул, но это не убедило девушку. – Есть два варианта. Выпивка есть?

– Нет, – покачал головой Рёкин. – Я не пью…

– Тогда мне придется научить тебя дыхательным практикам стражей, – блондинка схватила его за руку, отводя к дивану. Пихнув его на сидение, она приземлилась рядом и приказала:

– Инэн, включи расслабляющую музыку.

– Конечно, – беспрекословно повиновался ДИИ. – И алкоголь был в дальнем шкафу на кухне, – наябедничала Инэн.

Рёкин обреченно вздохнул – почему даже его домашний искусственный интеллект на стороне стражей? Клара хмыкнула, встала с дивана и подошла к указанному шкафчику. Порывшись в нем, она выудила на свет прозрачную бутылку с мутной жидкостью.

– Что это вообще? – отвинтив крышку и понюхав пойло, она сморщилась.

– Самогон, кажется, – массируя виски, отозвался Рёкин.

Клара щедро плеснула жидкости в два стакана и вернулась на диван.

– Пей, – она протянула ему один, и он послушно взял его. Девушка «чокнулась» с ним и махом опрокинула стакан в себя. Поморщилась, но все проглотила. Рёкин уставился на нее круглыми глазами, затем последовал ее примеру и закашлялся. – Слабак, – прокомментировала блондинка, с усмешкой глядя на кашляющего брюнета. – Алкоголь подавляет мозговую активность, потому является универсальным средством для контроля соноплазмы. Второй способ – это специально разработанные дыхательные практики стражей, а также медитация. Самое главное – это успокоить мозги, – она пересела на пол и сложила ноги по-турецки. – Давай, не тормози, – поторопила она замешкавшегося парня. – Для этого меня и послали следить за тобой, чтоб ты, чего доброго, не разорвал ткань реальности вообще к чертям.

Рёкин послушно уселся на пол, продолжая кашлять. Мутная жидкость горела в горле, выдавливая из него слезы.

– Теперь дыши, – Клара закрыла глаза и шумно вдохнула носом. – Сначала выдохни весь воздух через рот. Затем четыре секунды вдох через нос, задержи дыхание на семь секунд и выдыхай через рот в течение восьми секунд. Эта техника была разработана очень давно. Она помогает расслабиться. Запомнил?

Девушка приоткрыла глаза, искоса глядя на Рёкина. Тот шумно дышал, его грудная клетка вздымалась и опускалась, темные волосы упали на лицо, выглядящее очень изможденным, уголки глаз были красными. Играла ненавязчивая тихая музыка, и в воздухе пахло спиртом. Клара отвела взгляд, сосредоточившись на дыхании.

Следующие полчаса Рёкин послушно медитировал, пытаясь изо всех сил сосредоточиться на своем дыхании, а не на зудящей головной боли. Когда у него это не получилось, он сфокусировал внимание на дыхании Клары, дыша с ней в унисон. Наконец заметив это, девушка еле слышно хмыкнула.

– Как голова? – почти дружелюбно спросила она. Рёкин открыл глаза и обнаружил, что девушка уже какое-то время рассматривает его лицо. – Ты выглядишь так, словно никогда не высыпался в жизни, – не преминула уколоть его Клара.

– Ну, честно говоря, так оно и есть, – несколько смущенный из-за пристального внимания, сказал парень, почесав нос. Они сидели на полу гостиной напротив друг друга, и Клара даже не угрожала его поколотить. Головная боль несколько отступила, по крайней мере, перестала разрывать виски. Клара потянулась и спустила со столика бутылку алкоголя и два стакана.

– Еще по одной? – предложила она, наливая жидкость. – Многие объекты… злоупотребляют алкоголем. Из-за кошмаров, – девушка метнула в него взгляд. – Ты, наверное, первый на моей памяти, кто не спивается.

– Я привык, – удерживая стакан кончиками пальцев отозвался Рёкин. – Я думаю, что в вашем Бюро и об этом знают, – неожиданно сделал выпад он.

Клара замерла, но затем как ни в чем ни бывало отхлебнула из стакана.

– Да, мы знаем о тебе все, – не стала отпираться она. – Рёкин Цао, ты очень любопытный, – на лице Клары застыло прежнее недружелюбное выражение.

– Прямо… все? – не поверил парень, глядя на блондинку.

– Тебе двадцать шесть, ты выучился на программиста, но почему-то работаешь на этой своей дерьмовой работе, семьи и отношений нет. Никогда ни с кем не общаешься и не гуляешь. Обладаешь удивительно сильной соноплазмой, потому что… – она умолкла, указывая на него. – Ты правда хочешь, чтобы я это произнесла? Не веришь? Мы все знаем. О твоей семье.

– Понятно, – Рёкин отставил стакан на столик. Настроение мгновенно испортилось, и расспрашивать больше не хотелось.

Клара хихикнула, не чувствуя атмосферу.

– И ты сразу скуксился, – сказала она, глядя на него. – Неужели думал, что у тебя могут быть секреты от секретной правительственной организации? Ты интересный объект… Таких в Бюро мало. Поэтому с тобой так и нянчатся.

– Это комплимент? – Рёкин приподнял брови, глядя на девушку.

– Скорее… предупреждение, – Клара поднялась с пола и направилась к двери в спальню. – Я сплю там.

Дверь захлопнулась. Парень опустил голову на колени, понимая, что его бьет внутренняя дрожь – это было что-то среднее между страхом и возбуждением, а также толика боли. Значит, Бюро все знает. Воспоминания причиняли почти физическую боль, и он резко выпрямился. 4-7-8. Дыши, следи за дыханием. Усилившаяся боль в висках потихоньку отступила. Он поднялся, принявшись готовиться ко сну: сходил в душ, разобрал диван и устроился на нем не то, чтобы с комфортом, но с определенным удобством. В голове слегка шумело от выпитого алкоголя, и он надеялся, что это поможет ему спать без сновидений.

Он закрыл глаза, музыка постепенно стихла. Он лежал в полной темноте. А затем неожиданно очнулся в лесу. Смутное чувство дежавю преследовало парня, пока он шел мимо деревьев. Вокруг никого не было, да и сам лес был молчалив. Он пошел быстрее, ощущая смутную нарастающую тревогу. Его что-то подгоняло, и вот он уже бежал через чащу, раздвигая ветки, которые хлестали ему по лицу. «Управляй сном» неожиданно всплыло в его голове.

Рёкин резко остановился и обернулся. Позади ничего не было – ничего опасного. Управляй… Легко сказать, но как это сделать? Ведь это не капсульный сон, у него не хватало собственных сил сопротивляться сюжету. Его тянуло обратно, он тяжело дышал, держась за грудь. Фраза Макгрегора уже вылетела из его головы – он снова забыл, что это сон. Из-за дерева вышла Клара. Она казалась намного красивее и спокойнее, чем в жизни, но брюнет этого не заметил. Он лишь поддался внезапному порыву и приблизился к ней, собираясь поцеловать. А в следующую секунду она вонзила ему кинжал в живот. Острая боль пронзила все его нутро, было горячо и липко, по рукам, которыми он пытался закрыть рану, текла теплая настоящая кровь. Он упал на колени, в немом крике глядя на девушку. Та ухмылялась, поднесла кинжал к губам и слизнула кровь. Было что-то жуткое и неестественное в ее виде. «Мачете» – в воспаленном мозгу Рёкина мелькнула неожиданная мысль. Почему не мачете? Ее оружие мачете! Клара во сне расхохоталась безумным смехом, втыкая ему кинжал в плечо. Он пошатнулся, падая на спину.

– Ты не она! – на последнем выдохе хрипло выкрикнул он. А она все смеялась, на глазах становясь больше и больше, превращаясь в чудовище из его кошмаров… Боли было так много, что он закрыл глаза, целиком отдаваясь ей.

Глава 15

Когда он открыл глаза, было уже утро, и трель будильника настойчиво пыталась вырвать его из объятий Морфея. Он потер глаза, вытянул руки, разминая затекшее от лежания на непривычном диване тело, и сел. Пару секунд он пытался понять, почему заснул на диване, а не в кровати, а затем обернулся на дверь в спальню, которая все еще была закрыта. На столе перед ним стояли два стакана и пустая бутылка, словно в напоминание о вчерашнем. Поэтому первым делом он отправил стаканы в мойку, а бутылку выкинул. Инэн уже заботливо сделала ему кофе, которое он с огромным удовольствием отхлебнул.

Закрытая дверь словно давила на него. Он подошел и нерешительно поднял руку, но не успел постучать, как она распахнулась настежь и из комнаты вылетела девушка, выглядящая даже слишком бодро для утра.

– Я думала, ты помер, – доброжелательно заявила она, вырывая у него из рук кружку с кофе и отхлебывая.

– И тебе… доброе утро… – протянул парень, глядя на полностью готовую к выходу девушку. На ней снова был ее офисный костюм, волосы уложены в скучный пучок, минимум макияжа на лице.

– Чего застыл перед дверью? – Клара подняла брови, глядя, как он нерешительно мнется у порога. – Давай быстрее, ты разве не опаздываешь на свою скучную работенку? Или решил наделать новых дыр в ткани реальности? – она хохотнула, довольная шуткой, хлопнула его по плечу и прошла на кухню.

Рёкин смахнул с себя оцепенение. Хотя слова девушки не были доброжелательными, тон ее голоса явно смягчился. Она уже не казалась такой колючкой. Произошло ли это потому, что вчера они разговаривали о жизни или же из-за выпивки? Рёкин не знал, но это не могло не радовать.

– Сотри эту ухмылку с лица, – предупредила его Клара, тыкая пальцем. – Я почти слышу, о чем ты думаешь. Мы все еще не друзья. Вчерашний вечер воспоминаний ничего не значит.

– Ага, – кивнул брюнет и прошел в свою комнату, чтобы одеться для работы.

Клара нервно отбила какой-то рваный ритм по столешнице и посмотрела на закрытую дверь. Зачем вчера она рассказала ему так много? Преувеличенная бодрость, призванная скрыть неловкость, хоть и обманула Рёкина, облегчения девушке не принесла. Она прикусила губу, невидящим взглядом смотря в стену. Этот странный парень Рёкин Цао… Ее распирала злость, стоило увидеть его, но при этом она не могла отмахнуться от мысли, что было в нем что-то… неправильное. И это что-то завораживало, вынуждая ее раскрывать такие подробности своей жизни, о которых знали только близкие друзья. Дверь распахнулась, и она быстро придала лицу скучающее выражение.

– Дольше меня собираешься, – бросила она появившемуся Рёкину. Тот молча кивнул, проходя мимо.

Нужно было позавтракать. Он осмотрел внутренности холодильника на предмет купленных вчера продуктов и задумался. Он в жизни не готовил что-то сложнее яичницы, да и то те яйца, которые он мог себе позволить, были слишком искусственными и не обладали ярким вкусом, а потому готовка сводилась к минимальной термической обработке. Клара подошла и молча оттеснила его от холодильника. Достала хлеб, пару яиц, и уже через несколько минут на сковороде аппетитно скворчала яичница. Настоящая, из куриных яиц, а не искусственных. Восхитительный запах наполнил Рёкина, и он отошел, чтобы не теснить девушку. Включил телевизионную панель, чтобы хоть чем-то занять себя, пока девушка готовила. С новой кружкой кофе он уселся на диван. Утренняя новостная сводка не блистала ничем новым, кроме одного отдаленного землетрясения: какой-то далекий западный полис потряс природный катаклизм, из-за чего тот физически оказался отрезан от остального мира цепью тектонических трещин. Рёкин отпил кофе, глядя на разрушения, которые нанесло это землетрясение. А ведь раньше, насколько он помнил, данная область, бывшая когда-то давно Восточной Европой (или как-то так это называлось), не была подвержена столь серьезным землетрясениям. Земля и правда всеми силами отвергала оставшуюся горстку человечества.

– Ты веришь, что человечеству грозит вымирание? – спросил он, поворачиваясь к девушке.

Та подняла на него глаза, отвлекаясь от телефона, где она что-то быстро набирала. Яичница уже стояла перед ней.

– Это очевидно. Всем животным рано или поздно грозит вымирание, чем человек отличается от них? – пожала плечами девушка. – Сейчас перед человечеством намного больше угроз, чем те же сто лет назад.

– Ты про кошмары? – спросил парень, садясь перед ней.

– Изнанка существовала всегда. Просто мы о ней не знали, пока ткань реальности не истончилась, – Клара зацепила кусок яичницы и отправила его в рот. – Тебе самому не надоело быть таким любопытным? Ты знаешь, что самые любопытные долго не живут.

Рёкин замолк, глядя, как блондинка хмурится. Остаток завтрака прошел в молчании. Клара полностью погрузилась в свой телефон и явно не хотела разговаривать с парнем. Тот уплетал яичницу, исподлобья иногда поглядывая на нее. Наконец она не выдержала и недовольно спросила:

– Что?

– Ничего, – парень замялся, но затем все-таки продолжил говорить:

– Я вроде как стал частью Бюро, но при этом никто не планирует посвящать меня в подробности.

Клара отложила вилку и шумно вздохнула.

– Спроси об этом у капитана. Не моя забота нянчиться с тобой.

Она поднялась из-за стола, подхватывая свою рюкзак:

– Я поеду первой.

Парень кивнул. В дверях девушка обернулась:

– Постарайся… не влипнуть ни во что по пути. И не разговаривай со мной на работе.

Дверь за ней захлопнулась. Рёкин поймал себя на мысли, что ощутимо расслабился. Присутствие чужого человека в его квартире все-таки доставляло некоторое беспокойство. Особенно такой девушки, как Клара. Которая всеми силами старалась не дать ему что-то узнать о ней.

– Мистер Рёкин, как прошла ваша ночь? – спросила любопытная Инэн. Рёкин уже давно смирился с тем, что ДИИ, оказывается, может быть любопытным.

– Прекрасно, Инэн. Теперь Клара будет приходить всю неделю, – уныло сгружая посуду в посудомойку, произнес он.

– Разве это не замечательно? – спросила Инэн.

– Нет, ты совсем не понимаешь, – вздохнул Рёкин, глядя на свое отражение в тусклой поверхности холодильника. На него, оскалившись, смотрело чудовище. – Никуда не влипать, да уж… – усмехнулся он, отворачиваясь. Чудовище тоже отвернулось. Клара явно влияла на него хуже, чем он представлял.

***

– Как проходит обучение? – спросила Клара у Рёкина, когда они сидели вечером и ужинали. Прошло уже несколько дней с момента временного поселения девушки у брюнета дома. Они прижились и даже, кажется, начали немного привыкать друг к другу. По крайней мере, у них не случалось острых стычек в последнее время, скорее, молчаливый паритет. Сегодня Рёкин ходил в Бюро один, без девушки, поскольку той требовалось решить какие-то дела. Она, если не потеплела к брюнету, то стала относиться как-то спокойнее и мягче. Это радовало, потому что постоянное напряжение, исходящее от блондинки, выводило Рёкина из равновесия.

– Отлично, – оптимистично отозвался тот. Не говорить же ей, что он совершенно точно не подходил на роль стража и сегодня из-за него опять чуть не прорвалась ткань реальности в тренировочном сне. Зато, кажется, его фантазия становилась все изощреннее – после сегодняшнего сна в Бюро Джим зарекся выходить с ним в одиночку, сказав, что ему потом будут неделю сниться похожие кошмары. Парень умудрялся любой сон свернуть к кошмару. Из-за этого Рёкин даже начал пить специальное успокоительное перед тем, как ложиться в капсулу, но монстры продолжали наводнять его сны. Однако Макгрегор сегодня сказал, что он делает успехи. Какие именно, он не уточнил, что кэп довольно бормотал себе под нос и делал какие-то заметки в неизменном планшете.

Рёкин лениво ковырялся в мясной запеканке. Его рацион стал значительно лучше с момента вступления в Бюро, он даже перестал отсвечивать мертвенной бледностью на работе. Сосед спросил у него, не завел ли он себе девушку, но Рёкин проигнорировал его. Коллега кинул на него сочувствующий взгляд и больше не заговаривал. Почему-то именно такое впечатление Рёкин производил на всех окружающих – сожаление.

– О чем задумался? – вырвала его из размышлений Клара. Они не особо много разговаривали, но сегодня ей, кажется, хотелось поболтать.

– Ты знаешь, что по статистике, те, кто задает подобные вопросы, сами хотят ответить на них. Потому что их самих что-то гложет, – произнес парень, наклоняясь чуть вперед и глядя на девушку. – О чем ты думаешь?

– Это по какой статистике? – недовольно спросила блондинка, натыкаясь на его взгляд.

– По моей собственной, – невозмутимо ответил брюнет. – Так о чем?

– Да ни о чем я не думала! – она в сердцах бросила вилку на тарелку. – Что ты прицепился?

– Я не цеплялся, – равнодушно пожал плечами тот. – Я лишь вернул тебе тот же вопрос. Я ни о чем не думал.

– Понятно, – Клара подобрала столовый прибор и снова принялась за еду. Она быстро начинала злиться, но и быстро отходила. Эту сторону ее характера он успел изучить, поскольку, кажется, был первым в списке людей, которые бесили блондинку.

– Так что? – сегодня обычно апатичный Рёкин проявлял завидное упорство, и это окончательно вывело девушку из себя. Она схватила тарелку и уселась на диван перед телевизионной панелью. На ее конце стола завибрировал телефон, который оставила Клара. Громкая мелодия разнеслась по всей квартире, перекрикивая громкий телевизор. Телефон все звонил и звонил, но Клара притворялась глухой. Вибрация прекратилась, и стол прекратил дрожать. А потом началась вновь.

– Тебе звонят, – сказал Рёкин на всякий случай, хотя такую оглушительную мелодию сложно было бы не услышать.

Та передернула плечами, поедая запеканку и уставившись невидящим взглядом в какое-то глупое шоу.

– Может, стоит ответить? – предложил он, вставая из-за стола и подходя к устройству. На экране высветилось какое-то матерное слово, но Клара тут же подскочила, смела телефон со стола и метнула на него яростный взгляд.

– Чего тебе? – рявкнула она в трубку и обернулась на Рёкина, который оперся о косяк и смотрел на нее. Бросив еще один, на этот раз тревожный, взгляд, она зашла в спальню и закрыла за собой дверь.

Рёкина разобрало редкое любопытство: он сделал шаг по направлению к спальне, но затем передумал. Собственно, разве это было его дело? Он к этому не имеет никакого отношения и поэтому не должен влезать. Клара ясно дала понять, что не хочет, чтобы он слышал разговор.

Из-за двери между тем раздавался недовольный голос блондинки. Она явно была зла, однако потом тональность ее голоса изменилась, она вскрикнула, замолкла, и больше ни звука не раздалось из-за двери. Он подождал еще минуту, а потом аккуратно постучал костяшками пальцев по дереву. Никто не ответил.

– С тобой там все в порядке? – спросил он. Ему ответом была тишина. Он осторожно повернул ручку и заглянул внутрь.

Клара сидела на кровати к нему спиной. Телефон лежал на одеяле рядом, отброшенный. Она не двигалась, потому он обошел ее и заглянул в лицо. И отшатнулся. У нее был такой отсутствующий взгляд, что, казалось, мыслями она где-то очень далеко. Он махнул рукой перед ее носом, и девушка перехватила его запястье. Уставилась на него, моргнула – и пустой взгляд пропал. Глаза наполнились привычной злостью.

– Что тебе нужно? – резко спросила она. – Мне уже по телефону нельзя поговорить?

– Можно, – оторопело отозвался парень, отходя от нее. Почесал затылок, не зная, зачем это сделал, и выдал первое, что пришло в голову, – мы так на работу опоздаем.

– Это ты опаздываешь, а я поеду на машине, – отбрила девушка. Она невероятно быстро приходила в норму и если и скрывала что-то, то делала это умело.

– Да-а, кажется, у меня проблема, – он тихо усмехнулся. – Поеду с тобой, не против?

– Против, – как всегда отозвалась блондинка. Она поднялась, сунула телефон в карман и вышла из комнаты, явно не собираясь ничего обсуждать. Брюнет потащился за ней, надеясь, что на рейсовике все-таки не придется ехать. Клара глянула на него недовольно, когда он залез за ней в машину, но ничего не сказала. Напротив, отвернулась к окну и погрузилась в свои мысли, теребя в руках мобильник. Это было на нее непохоже, но Рёкин не находил в себе права лезть к ней – может быть, она захочет рассказать сама? Ему казалось, что они подружились, но его выводы она наверняка опровергнет.

Она высадила его у Бюро, предоставив возможность самому дойти до офиса. Девушка не сказала ему ни слова, да и он не пытался ее разговорить. На работе целый день все было как обычно, кроме того, что Рёкин чувствовал себя удивительно не по себе – он постоянно бросал взгляды на девушку, подмечая, что иногда она сидит с отсутствующим видом. Его сосед, заметив пристальное внимание брюнета, в шутку спросил, не влюбился ли он.

В конце рабочего дня увидев, что Клара начала собираться на выход, Рёкин тоже подскочил. Он рванул за ней, чтобы оказаться в одном лифте. Она удивленно подняла брови, когда он просунул ладонь между закрывающимися дверьми и затем зашел сам. В холле они почти синхронно натянули маски и затем пошли в одну сторону. Она бросила на него предупреждающий взгляд, но он уже схватил ее за локоть и заставил остановиться.

– С тобой точно все в порядке? – спросил он.

– Это не твое дело! – вырывая руку, взвилась змеей Клара. – Чего ты цепляешься? Мы даже не друзья!

– Так у тебя и нет друзей, – зло выплюнул парень, но тут же опомнился. – Прости.

– Просто отвали от меня! – гримаса исказила лицо девушки, и она быстро зашагала прочь.

– Эй! Стой! Подожди! – он ринулся за ней, снова хватая за руку. – Я правда извиняюсь. Я не это имел в виду. Я точно твой друг.

– Да какие друзья, опомнись! – истерично воскликнула девушка. – Ничего не случилось. Все в порядке, – уже несколько сбавив тон, выдавила она.

– Ну, хорошо, – нахмурился парень. – Может, тебе сегодня не погружаться в изнанку? Капитан говорил мне однажды, что надо быть в спокойном состоянии тела и мыслей…

– Я спокойна, – процедила девушка. Они вместе зашли в здание и прошли к лифту. – И не лезь больше в мою жизнь.

Рёкин пожал плечами, как бы говоря, что у него не было и шанса.

– Это не касается никого, кроме меня и того, кто мне звонил, – зачем-то добавила Клара.

– Если это повлияет на работу, это коснется всех, – тихо сказал брюнет, первым выходя из лифта и оставляя неожиданно замешкавшуюся девушку позади.

Он молча шагал по уже знакомым коридорам. Он слышал, что Клара идет позади, но она не сокращала дистанцию, не приближалась и не пыталась с ним заговорить. Он, даже не оборачиваясь, мог представить, какое у нее лицо – недовольное, с поджатыми губами и нахмуренными бровями.

– Капитан, – отсалютовал он Макгрегору, заходя в капсульную. У него уже в который раз возникало ощущение, что тот там днюет и ночует. И на поверхность не поднимается вовсе. Он пожал руку Джиму и Дай Юню, протянул ладонь капитану. Клара удовлетворилась кивком каждому.

– Сегодня выходим в изнанку, – объявил Макгрегор, привычно смерив какие-то данные в планшете. Тот всегда казался парню приросшим к его руке.

– Как в изнанку?! – ахнули стражи в удивительном единодушии.

– Да он не готов! – воскликнула Клара. – Я не полезу с ним. Не просите.

– Он нас угробит, – хмуро объявил Джим. – Или сам себя. Он же ничего не умеет.

– Капитан, это плохая идея, – поддакнул Юнь, кивая, словно не он сам предлагал подобное несколько дней назад. Однако теперь, когда они увидели его тренировки, даже стражи сомневались в его возможностях.

– Я вас не спрашивал. Считайте, что это приказ, – рявкнул капитан, унимая все протесты. – Если я считаю, что он готов, значит, так и есть. Его показатели за последние разы все лучше и лучше.

– Лучше?! – притворно ужаснулся Джим. – Да он чуть не угробил меня вчера!

– В этом и проблема. В тренировочном сне он придумывает сюжет. А в изнанке придется ориентироваться на то, что попадется. У нас есть на сегодня один объект, его уровень соноплазмы средний, но около него уже собралась кучка кошмаров. Надо отогнать и уничтожить, пока они не начали влиять на него и не высосали из него все соки. Да и что это за балаган?! Для чего вы здесь работаете? Обучать новичка? Покажите парню, кто такие настоящие стражи снов! – капитан распалился, указывая на них пальцем. Стражи притихли, возражений больше не было. – Значит, все согласны, – удовлетворенно произнес Макгрегор. – Все по капсулам. А ты, – он обратил внимание на Рёкина, – держись поближе к стражам, все запоминай, в схватку не влезай, под ногами не мешайся. И не психуй.

– Я могу и помочь, – оскорблено, чувствуя себя несмышленым ребенком, протянул тот.

– Лучше не надо, – его хлопнул по плечу Джим, – парень, ты этого еще не видел, не бравируй заранее.

– По капсулам, – поторопил их капитан. Все улеглись и присоединили присоски.

Рёкин провалился в привычную черноту, но, когда открыл глаза, оказался в самом странном месте в своей жизни.

Глава 16

Место и впрямь было странным. Странным в нем было то, что оно не было единым. Он как будто попал на огромный перекресток пересечения сотни дорог. Каждая из дорог заканчивалась дверью-порталом, за которым начинался новым мир. Их было сотни, нет, тысячи, за одной дорогой начиналась следующая, а под ногами раскинулась бескрайняя бездна, в которой мерцали порталы. Рёкин зачарованно повернулся вокруг своей оси, с трудом подбирая челюсть. Значит, вот это – изнанка? Значит ли это, что изнанка – это на самом деле перекресток параллельных миров?

– Нет, – отозвался в его голове слегка раздраженный голос Макгрегора. Рёкин вздрогнул, оглянулся по сторонам, но капитана рядом не было. – Да я в твоей голове, дурень, – вздохнул он. – Поддерживаю связь с вашими мозгами, пока вы в капсулах. Это дает возможность стражам всегда находить друг друга в изнанке. Если, конечно, ничего непредвиденного не случится. Итак, это не иные миры, это все – порталы в сновидения человечества. Они нереальны, вернее, не реальны в том смысле, как наш мир. Но сама изнанка реальна. Все это, по сути, один мир, разделенный на соты, как в пчелином улье. Изнанка в твоей голове преобразуется в то, что для твоего мозга кажется приемлемым. У всех она выглядит по-разному, на самом деле. Теперь тебе надо сосредоточиться и зайду в ту дверь, откуда тебя зовет команда. Прислушайся.

Рёкин послушно сосредоточился, но тишина давила на уши не хуже чужого голоса в голове.

– Ну, давай же, – поторопил его капитан. – Джим посылает тебе очень сильный маячок.

Парень дернулся, когда его словно ударили по голове, – из крайнего справа проема тянулась длинная зеленая сверкающая нить. Даже не зная, что это, он ухватился за нее, почему-то уверенный, что это Джим.

– Не тормози, – приказал капитан. Рёкин поколебался пару секунд, а потом прыгнул в портал. Земля ушла из-под ног, он провалился на несколько метров вниз и приземлился на что-то мягкое.

– Ну наконец-то, – выдохнула Клара как будто бы с ноткой облегчения.

– Какой же ты тормоз, – хмыкнул Джим. – Да на такой явный маяк сейчас все кошмары соберутся.

– Где вы? – попробовал мысленно спросить Рёкин.

– Не ори ты! От твоей силы раскалывается голова, – к голосам стражей добавился Дай Юнь. – Оттолкнись от земли и лети на сигнал Джима, а то тебя сейчас затянет.

Брюнет оглянулся и неожиданно обнаружил, что уже по пояс провалился в черную жижу, похожую на болото. И она стремительно затягивало его все глубже и глубже. Он вспомнил свой первый раз в капсуле, и активировал огненное поле вокруг себя. Жижа застыла, превратившись в подобие стекла. А парень неловко вскарабкался по ней вверх и оглянулся. Издалека ему махали Клара и Джим, Юнь безучастно смотрел по сторонам. Он силой мысли заставил себя взлететь над болотом, а затем мягко приземлился на ноги рядом с ними.

– Впечатляет, – завистливо произнес Джим. – Твои способности и правда выше в изнанке. Но я бы на твоем месте не понтовался постоянно, потому что об изнанке ты ничего не знаешь, а вот мы… – он многозначительно кивнул на остальных стражей, – …прекрасно осведомлены.

– Я не понтуюсь, – отряхивая штаны от грязи, буркнул Рёкин.

– Стой тихо и не лезь в схватку, – усмехнулась Клара, выуживая из пространства мачете. В изнанке то сверкало похуже лампы. Кажется, она заметно повеселела по сравнению с тем, какой была в реальном мире. – Понял?

– Понял, – он посмотрел на нее с толикой беспокойства, но девушка уже отвернулась.

– Пошли, – скучающе сказал Юнь, направляясь по одной из дорожек вдоль болота. Вся поверхность была изрезана цепью тропинок, они то сплетались в одну, то расходились, но неизменно вели их куда-то в глубину болота. Остальные стражи потянулись за ним, держа наперевес свое оружие и выглядя, как карикатурный спецназ, неизвестно что забывший в странном фиолетовом лесу. Да, редкие кусты и деревья тут были фиолетовыми.

Рёкин на всякий случай оглянулся назад – портал завис в небе, края его неровно сверкали, призывая вернуться. Он вздохнул, достал из воздуха шар огня и направился за ними. Здесь, в изнанке, огненные шары казались чем-то обыденным. Ему не доставляло труда их доставать из воздуха, напротив, все происходило так естественно, словно он всю жизнь этим занимался. В пальцах покалывало от Силы, которую он ощущал, давая иллюзию всесильности. Рёкину на миг показалось, что он способен на все. Окрыленный этой мыслью, он ускорил шаг, нагоняя ребят. Клара оглянулась на него и нахмурилась.

– Запасы твоей соноплазмы ограничены, – напомнила она, поудобнее перехватывая мачете. – Ты не всесилен. Да, ты силен здесь, сильнее, чем в тренировочном сне, но и у тебя есть пределы. Не поджарь себе мозги.

– Понял, – отозвался парень.

Они вошли в диковинную чащу – кругом были странные плоды, свисающие с деревьев, фиолетовая крона деревьев сменилась на привычную зеленую. Они вышли на опушку. Кругом звенела тишина, словно этот лес не населяло ничто. Вообще сны были по большей части беззвучны, нарушаемые лишь тихими переговорами стражей. Но стоило им выйти из-под сени деревьев на опушку, как шепот всколыхнул крону. Его можно было бы спутать с шелестом листьев, если бы Рёкин, прислушавшись, не различил слова: «Убей, убей…» Шептали сами листья и трава, словно весь лес нацелился против них.

Парень оглянулся – стволы деревьев плотно сомкнулись в том месте, откуда они вышли, отрезая им обратный путь.

– Эм-м… – протянул он, думая, что надо сообщить об этом стражам, но, когда он повернулся к ним, открывая рот, рядом никого не оказалось. Он настороженно замер. – Клара? – осторожно позвал он.

«Клара, Клара, Клара», – зашептал лес, и впереди, на краю кромки леса открылся проход между стволов.

– Джим? – попробовал Рёкин. Лес подхватил и его имя, раздвигая крону в другом месте. На имя Дай Юня открылся еще один проход.

«Убей, убей, убей», – шептал лес, когда он пересекал тропу. – «УБЕЙ!» – взвыло что-то, когда он поставил ногу на тропу Клары. Он передернулся и пошел вперед. Лес закономерно сомкнулся у него за спиной, и неожиданно наступила темнота. Черная беспроглядная тьма окружила его, стихли все звуки и шепотки. Он попробовал позвать девушку, но никто не отозвался.

Тогда Рёкин сконцентрировался и послал ей маячок, как это делал Джим. Сначала ничего не происходило, но затем вспыхнул крошечный зеленый огонек – впереди. Парень пошел на сигнал. Неожиданно лес расступился, и он оказался напротив ветхого дома. Таких домов уже давно нигде было не найти в Востополисе. Хибара стояла посреди леса, покосившись, в окнах не горел свет, и одну ее стену подпирала палка. Дом явно стоял лишь благодаря силе автора сна.

Он внезапно увидел Клару: она стояла на коленях около лестницы к входной двери перед чем-то похожим на алтарь. Закрыв лицо ладонями, она истерически рыдала. Глухие звуки испугали Рёкина. Он нерешительно сделал шаг вперед.

– Клара? Что случилось? Почему ты плачешь?

Блондинка не отозвалась, продолжая рыдать. На алтаре стояла почерневшая от времени, как и весь дом, фотография – молодой улыбающийся мужчина. Он сделал еще шаг вперед к девушке и… провалился под землю. Шагнув, он услышал плеск воды и понял, что оказался под водой, но не захлебывался. Вынырнув, он снова оказался в темноте. И понял, что теперь он будто бы идет по водной глади.

Внезапно картинка прояснилась, и на берег неподалеку выбежал Джим. Выглядел он не лучшим образом: его дреды были подпалены и дымили, а одежда была рваной и грязной. Он свалился на колени на берегу и выдохнул.

– Джим! – крикнул Рёкин, делая несколько шагов вперед. Но Джим будто бы не слышал его – как и Клара, он лишь невидящим взглядом мазнул мимо него, затем резко поднялся и направился прочь, держа молнии наперевес. Рёкин начал бежать за ним, но не смог догнать. Все снова погрузилось в темноту.

Подступила паника. Он не понимал, где он и что происходит. Он постучал по Оку на запястье, пытаясь связаться с капитаном, но тьма обрубила все каналы связи. Тогда он сконцентрировался, как говорил Макгрегор, и попытался позвать стражей и разогнать тьму. Голова взорвалась такой болью, которую он прежде никогда не испытывал. Он схватился за виски, и вода стала затягивать его вниз, ледяная, убийственная… Он сосредоточился из последних сил, желая оказаться рядом с командой.

– Боиш-ш-шьс-с-ся? – вдруг прошелестел знакомый голос, заставив его вздрогнуть. – Ты боишьс-с-ся меня? Мы оба это знаем. Глупый щенок! – резкий удар. Удар. Удар. – Бойся меня! – он дернулся, хлесткий удар прошелся по щеке, оставляя подтек крови. – Бойся, тварь! Беги прочь, пока есть с-с-силы! Трус-с-с…

Он открыл глаза. И тут же пожалел об этом. Кажется, он смог пробраться в середину этого кошмара. Но почему кошмар стал его, а не того человека, на помощь к которому они отправились?.. Все вокруг было до боли знакомо…

Это была та самая подворотня. На земле, связанные каким-то фиолетовым живым растением, без сознания лежали стражи и какой-то мальчик. Перед ними стояло какое-то чудовище, спиной к нему. Рёкин, наверное, впервые увидел его так ясно и в свете мигающего фонаря. Выгнутая спина горбом, оперение и чешуя смешивались, и огрызки крыльев торчали кольями. Тень склонилась над лужей, большой лужей между ней и стражами. Вокруг нее на стенах, словно тараканы, расположились мелкие кошмары, зашипевшие на него, когда он тут оказался. Рёкин пожелал увидеть, что такого в луже, что все сосредоточены на ней, сделал шаг вперед и тут же обомлел: вода превратилась в тонкий экран между изнанкой и реальным миром. Сквозь эту дыру он будто бы сверху видел кровать, на которой лежал спящий человек – он был будто иссушен, бледен и худ, пищал монитор жизнеобеспечения, и он узнал больничную палату. Чудовища наблюдали за ним, а по стенам стекала кровь.

Он понял, что ткань реальности истощается, и с минуты на минуту где-то в неизвестной ему палате кошмары изнанки прорвутся в реальный мир.

– Эй! – крикнул он несмело. Главный монстр медленно, неуклюже повернулся на когтистых лапах, оставляя за собой подтеки крови и слюны. Он был таким мерзким и огромным, что его передернуло.

– Противно-о? – прошипел кошмар. – Это ты винова-а-ат… Ты же знаеш-ш-шь…

Он отступил на шаг, с ужасом глядя в морду чудовищу. Нет, это не может быть правдой… Но он не успел додумать, как монстр рванул навстречу, и ему пришлось обороняться – он выбросил вперед огненный шар, но тот не причин кошмару никакого вреда, лишь распугав мелких тараканов на стене. Монстр расхохотался, и от этого смеха у Рёкина заледенела душа. Он его знал. Это Тень из его кошмаров.

– Оставь меня в покое! – воскликнул он. – Оставь меня и их! Уходи! Что тебе от них нужно?!

– А что мне з-з-за это буде-ет? – прошелестела Тень, клокоча и булькая где-то внутри. – Ты придеш-ш-шь?

– Куда?! Что тебе от меня надо?! – взвыл парень, теряя самообладание. Ему стало страшно – до ужаса и дрожи в коленях. Он отступал, пока не уперся спиной в стену. Тень все еще стояла в нескольких шагах, глядя на него. Глаза в глаза. Он видел это лицо, эту морду, это уродство, и голова его взрывалась от боли и от осознания. Сожаление, боль, ужас и страх смешались в его душе.

– Они мне и не нуж-ж-жны, – рыкнуло чудовище, заслоняя весь переулок своим огромным телом. Трое стражей все еще были тут. И Рёкин интуитивно очень-очень сильно пожелал, чтобы их здесь больше не было. Чтобы они ушли, чтобы не видели Тень… Когда он взглянул на то место, где были они, их уже не было – он словно бы вытолкнул их из изнанки. В переулке остался только маленький всхлипывающий мальчик, он и Тень с прихвостнями.

– Умный мальч-ч-чик, – расхохоталась Тень. – С-с-сегодня я не хочу с-с-с тобой дратьс-с-ся… Но теперь я вижу, что тебе дорого-о… Это даже не он… Берегис-с-сь… Мы еще вс-с-стретимся!

И Тень пропала. На ее месте не осталось ничего, кроме ошметков слюны и крови. Кошмары зашипели и бросились на него, более не сдерживаемые ничем, но мощная огненная волна, которую послал им навстречу Рёкин, стерла их из мира сновидений. Парень пошатнулся. Он ощутил такой упадок сил, что хотел тут же лечь и уснуть. Уснуть навсегда…

Мальчик тихо всхлипнул в углу, напоминая о своем присутствии. Он уже и думать забыл о нем. Рёкин тяжело подошел к нему и присел на корточки.

– Как тебя зовут? – спросил он неуклюже. Опыта общения с детьми у него не было. Откуда этот малыш здесь?

– Макс, – ответил тот, вытирая мокрое личико ладонями. – Они ушли? Они больше не придут?

– Кошмары? Не придут, – уверенно ответил парень. – Как ты сюда попал?

– Я уснул и не проснулся, – отозвался малыш. Он неожиданно посмотрел на него пустыми заплаканными глазами как-то по-взрослому. – Я сплю уже много дней, много-много дней. Я не помню, как уснул. Приходили какие-то дяди, но они…

Что-то в его лице показалось брюнету знакомым. Он вздрогнул, пораженный неожиданной догадкой.

– Это ты там? – спросил он, махнув рукой на лужу. – Сколько тебе лет?

– Мне восемь, – сказал ребенок. – Это… был я. Я так думал. Я не знаю… – и он снова заплакал, завыл, оглушая маленький переулок. – Помоги мне! – пронзительно воскликнул он через слезы. – Ты же можешь! – он вцепился в его штанину. – Ты прогнал чудовище!

– Я… – Рёкин растерянно огляделся по сторонам, не представляя, что делать. Что-то тут было неправильно. Тот мужчина на кровати – это этот малыш? Но почему? Он лихорадочно вспоминал все, что ему говорили про кому. Если бы стража убили в изнанке, он бы впал в кому. Но малыш выглядел… живым? Немного безумным, но живым. Да и кто не сойдет с ума от стольких лет в изнанке.

– Закрой трещину, – с дикими помехами к нему в голову прорвался голос капитана. – Ты… ему не поможешь. Он уже совершенно… отделился от своего тела… и не сможет вернуться в него обратно. Самое главное – проход. Закрывай!

Рёкин тяжело подошел к луже – окно в мир продолжало отблескивать фонарями изнанки. Он присел на корточки, прикладывая руку к водной поверхности – лужа мгновенно застыла, превратившись в лед. Теперь в ней больше нельзя было увидеть больничную палату и мужчину на кровати.

Мальчик за его спиной потянул его с новой силой.

– Ты отведешь меня к маме, правда? Я так соскучился, – сказал Макс.

Брюнета похолодел – если он закрыл проход, значит, этот малыш никогда не вернется к маме. Если он закрыл проход, то окончательно отрезал эту душу от тела больного человека в палате. Наверное… сейчас в какой-то больничной палате города этот неизвестный ему человек только что умер. Рёкина пронзило болью от осознания того, что он наделал.

– Нет! Я не буду этого делать! – он неожиданно понял, чего от него хочет Макгрегор дальше, и послал ему мощный сигнал, пробившийся сквозь все помехи. – Я не убийца!

– Мы не можем его оставить бродить по изнанке, – без кошмаров вокруг связь восстанавливалась, и теперь кэпа было слышно намного лучше. – Он станет одним из кошмаров и будет досаждать людям. Он уже кошмар. Посмотри на него. Он так давно спит, что уже не человек. Это не душа, а лишь осколок, запертый в этом сне и переживающий его раз за разом.

Макс смотрел на него большими заплаканными глазами. И Рёкин наконец заметил в нем что-то неправильное. Невинный ребенок не смог бы столько лет прожить бок о бок с кошмарами. Рёкин медленно и осторожно отцепил детскую ручонку от себя.

Мальчишка вдруг взвыл нечеловеческим голосом и у него на глазах стал расти, превращаться в настоящее чудовище. Милое личико вытянулось, показались чешуя, а сзади выросли рваные крылья.

– Ты лгун! – провопил мальчик. – Ты мне соврал!

– Все эти годы этот осколок вытягивал соноплазму из самого себя и общался с тварями. Он сам кошмар. Порожденный самим собой, – тихо вздохнул Макгрегор в его голове.

– Но он все еще маленький мальчик, – тоскливо отозвался Рёкин.

– Нет.

Чудовище разрослось, становясь больше и упираясь боками в стены. Рёкин попятился, зажигая огненный шар в руке.

– Ты же не сделаешь мне больно? – спросил детский голосок изнутри этой громадины. Прозвучало это сюрреалистично, и Рёкин невольно отступил на шаг назад в ужасе.

А затем он послал шар вперед, выжигая переулок напрочь. Яркая вспышка света уничтожила и стены, и фонари, и соседние дома, оставляя лишь выжженный пустырь. Лужа мгновенно высохла. Рёкин остался в полном одиночестве. Границы сна стали распадаться, как пиксели. Изнанка возвращала этот кусочек сна себе.

– Выходи, – приказал капитан.

И парень нажал на кнопку Ока.

Глава 17

– Тебе будет больно еще очень долго, – сказал капитан, похлопав его по плечу, когда он сел в капсуле. – Я знаю.

– Откуда вы?.. – но парень осекся, подумав, что за свою долгую службу Филипп Макгрегор наверняка успел уничтожить огромное количество монстров.

– Ты должен понимать, что кошмары являются отражением всего самого ужасного и страшного в нашей душе, всех застарелых страхов и фобий, именно потому они так сильно воздействуют как на спящих, так и на стражей. Потому что они умеют подстраиваться под тебя. Кажется, что они знают о тебе все, но это не так. Эти чудовища питаются нашими страхами, они их чувствуют, они растут благодаря им, а потому ты должен, как это ни банально, не бояться. Просто понять, что это сон. Ты никого не убил, – твердо закончил мужчина, сжимая его плечо ладонью.

– Но этот мальчик теперь не проснется никогда.

– Не проснется, – подтвердил капитан, хмуря брови. – Но с этим ни ты, ни я ничего изначально поделать не могли. Нельзя провести в изнанке большую часть жизни, а потом выйти в реальный мир как ни в чем ни бывало. Он был бы одним из тех, кого запирают в специализированных домах.

– Вы говорили, что лишь души тех, кто умер в изнанке, не могут вернуться в тела, и эти люди находятся в коме. Как душа этого мальчика потеряла связь с телом? – спросил Рёкин.

Он начал постепенно успокаиваться. В капсульной они были вдвоем. Стражи давно ушли. Джим ругался через слово, Юнь выглядел выжатым, как лимон, а Клара была бледной, как смерть. Кажется, все они пережили что-то неприятное на этом задании. Рёкин пришел в себя намного позже всех остальных, потому капитан отпустил команду, заверив, что он его вытащит. Сейчас, сидя в свете капсул и попивая какой-то горячий напиток, предложенный Макгрегором, парень подумал, что капитан, должно быть, специально отправил всех прочь, чтобы посмотреть самому, на что он способен. Медленно но верно в его голове зрела догадка, что его не просто так обучают на стража, что он не просто так тут оказался, и загадочные намеки Клара на это только подстегивали его изумление.

– Честно говоря, данный механизм нами до сих пор не изучен до конца, – вздохнул кэп. – Да, стражи, выходящие в изнанку, рискуют вдвойне, поскольку мы буквально насильно разделяем то, что ты называешь душой, и наше тело. Длительное разделение способствует отчуждению, душе становится труднее вернуться, но без подпитки соноплазмы она умрет. А если погибнет душа, то тело сможет функционировать, но… как известно, это будет лишь оболочка, находящаяся в коматозном состоянии. Мы лишь можем предположить, что в результате каких-то потрясений, как катастрофы или болезнь, возникает это разделение, схожее с искусственным капсульным. Но если капсула поддерживает связь тела и души, но у естественной комы… эту связь обеспечивает сам человек, пока у него хватает на это сил. Обычные люди называют это жаждой жизни. Кома обратима, если душа смогла преодолеть отчуждение и вернуться в тело. У этого объекта («его звали Макс», – машинально поправил его Рёкин), да, Макса, кома длится уже пятнадцать лет с тех пор, как он попал в автомобильную аварию с семьей. Отчуждение между его телом и душой непреодолимо. Даже трещина, порожденная его соноплазмой, не помогла бы, и, если бы мы не обнаружили ее, последствия могли быть катастрофическими.

– Получается, из-за сна может образоваться трещина, связывающая человека и изнанку? – спросил Рёкин непонимающе. – Тогда спать – это опасно? И если человек умер, неужели он уходит в изнанку? – у него была сотня вопросов.

– Умерев, человек не попадает в изнанку, Рёкин. Куда уходит душа после смерти, никому неизвестно, – капитан посмотрел на него тяжелым взглядом. – Но спать не опасно. Сон – это естественное погружение в изнанку, люди будто бы используют демо-версию обратной стороны в своих снах, – пояснил Макгрегор, почесывая нос, – она не опасна для других людей, если только, конечно, это не кто-то вроде тебя, кто обладая слишком сильной соноплазмой, способен прорвать ткань реальности, а не «растянуть» ее, как обыватели, – Рёкин хмыкнул, понимая иронию. – Так вот, про Макса – из-за комы и всплеска соноплазмы (я подозреваю, что он с детства был силен, и потрясение породило эту трещину во сне) пятнадцать лет через эту трещину кошмары мучили мальчика, из-за чего он отдалялся от тела все больше и больше, поскольку постоянно впитывал их злобу, как губка. И в момент, когда мы его нашли, он превратился не в душу объекта с сильной соноплазмой, а кошмаром, поселившимся, как паразит, в теле мальчика. Закрыв проход в изнанке, ты отрезал этот кошмар от тела, от подпитки соноплазмой. И теперь в больнице лежит лишь пустая оболочка, овощ, если просто, а душа, омраченная бесконечным кошмаром, наконец «освободилась». Это был правильный поступок. Этот процесс не имеет отката, по крайней мере, мы никогда не слышали о нем.

– Это не значит… – медленно проговорил, – что его не существует.

Капитан уставился на него, силясь что-то увидеть в его лице.

– Не значит, ты прав.

– Получается, я все-таки убил его, да? – выдохнул молодой человек.

– Это не так. Кошмар не может поселиться в теле человека, понимаешь? А это значит, что душа мальчика никогда бы не вернулась в оболочку. В эту реку не войти дважды. Упавшее гнилое яблоко не сможет снова оказаться на ветке, понимаешь?

– Зачем вы говорите такими банальными фразами? – обозлился брюнет, подскакивая с места и принимаясь лихорадочно расхаживать по комнате. – А что же тогда это чудовище?

– Мы называем его Тень. Это самый сильный кошмар, который стражи Бюро встречали в изнанке. Пока что… никому не удалось победить ее, – сказал капитан.

– Почему она так реагирует на меня? Что я сделал? – недоуменно воскликнул Рёкин.

– А вот на этот вопрос ты должен поискать ответ у самого себя. Ты знаешь его лучше, чем я, – пожал плечами капитан, и Рёкин неожиданно заметил, что тот выглядит уставшим и осунувшимся. – Я говорю банальные фразы, но это лишь потому, что именно они помогают людям лучше всего понять, что я имею в виду. У меня есть кое-какие догадки насчет Тени, но я не хочу пока делиться ими с тобой. По крайней мере, сейчас. Одно могу сказать, о Тени Бюро знало задолго до того, как ты попал сюда. Теперь ты свободен, Рёкин.

Парень поставил кружку на стеклянный столик и поднялся. Уже в дверях он обернулся и спросил:

– Вам не страшно засыпать по ночам?

Капитан посмотрел на него из глубины комнаты.

– Стражам нечего бояться во сне. Мы знаем лишь немного больше, чем все остальные люди, поэтому и спим без сновидений. Доброй ночи, Рёкин.

– Доброй, капитан, – отозвался парень, закрывая за собой дверь. Наверху должна была быть поздняя ночь, по его биологическим часам, как раз самое время для работы Бюро. Ведь именно они охраняли сны. Должно быть, во всех капсульных стражи сейчас сражались с кошмарами и удерживали границу подобно какому-нибудь звездному десанту. Все это казалось таким ненастоящим, сказочным, будто бы он сейчас проснется и окажется обратно в своей унылой жизни, где он разговаривает только с Инэн, домашним искусственным интеллектом. Но он все не просыпался, а шел по коридорам, куда направляли его ноги, и вскоре уперся в закрытую дверь. Он потянул за ручку и оказался в царстве тишины и полутьмы. Здесь никого не было, как ему показалось на первый взгляд, но стоило ему сделать шаг, как огромная комната озарилась мягким светом ламп, загорающимся одна за одной от двери в глубину. Вдоль стен, насколько хватало глаз, стояли одинаковые койки. И на всех лежали одинаково спящие люди. Сначала он испугался, что вошел в очередную капсульную и помешал работе стражей, но потом осознал, что койки – не капсулы, и у каждой кровати стоит аппарат жизнеобеспечения. Он шагнул, проходя вдоль рядов аккуратных кроватей с одинаковыми табличками в изголовье. Присмотревшись, он понял, что на каждой написаны имя, фамилия, дата рождения и дата… видимо, день, когда человек оказался в коме.

Он оглянулся на дверь и вздрогнул. Над ней висела неприметная табличка, гласящая «Помним, любим, скорбим». И тут на него снизошло озарение, кто все эти люди и почему так мирно спят в каком-то подземелье, окруженные только обществом друг друга. Это стражи, что не проснулись. Стражи, что ушли в мир сновидений и остались там навсегда, погибнув от лап кошмаров или иным способом зацепившиеся за ту сторону. Все эти люди, а их тут было больше сотни, мирно спали, и все остальные знали, что они никогда не проснутся.

Рёкина прошиб холодный пот. Находиться среди живых мертвецов было еще ужаснее, чем на настоящем кладбище. Бюро уже словно похоронило их, и теперь они лежали здесь, всеми забытые, обреченные умереть от старости или от случайного перебоя с электричеством. Он шагнул обратно к двери, закрыл за собой дверь и поспешил уйти из этого коридора, пообещав себе, что никогда не останется лежать в этом живом морге. Уж лучше умереть один раз, чем замереть в промежуточном состоянии. Смерть должна быть одна, самая конечная и единичная.

***

Когда он пришел домой, там никого не было. Это удивило его – может быть, его испытательный срок закончился, и Клара больше не будет следить за ним? С удовольствием, незнакомым прежде, он в одиночестве поужинал, сходил в душ и растянулся на своей кровати. Постельное белье пахло чем-то цитрусовым, чего никогда не было. Вдыхая этот запах, парень подумал, что именно так пахли волосы Клары.

Спустя полчаса беспокойного ворочания с боку на бок, он почувствовал, что удовольствие от одиночества сошло на нет – за эти несколько дней он так привык к присутствию другого человека в своем доме, что теперь его тяготила тишина. Никогда еще он не ощущал такого сосущего чувства одиночества в своей жизни. Поганое чувство заставило его в конце концов встать и начать ходить кругами по комнате, чтобы успокоиться. Помимо внезапно нахлынувшего одиночества, он впервые за все время своих кошмаров ощутил, что ему действительно страшно засыпать. Закрывая глаза, он видел того мальчика и Тень. Морда Тени навсегда запечатлелась в его памяти. Она была такой знакомой, такой пугающе знакомой. Как самый страшный момент в его жизни.

Он пошел на кухню и выпил стакан воды. Взгляд невольно зацепился за время над плитой. Полночь.

Клары все не было. С удивлением он обнаружил, что все еще ждет ее прихода. Словно ее присутствие могло защитить его от кошмара, порожденного его воспаленным мозгом.

– Инэн, – наконец сказал он. – Расскажи что-нибудь…

– Почему вы не спите? – отозвался ДИИ.

– Не спится… – отозвался Рёкин, садясь на диван и глядя на потолок. – Почему она не пришла?..

ДИИ тактично промолчал, а потом принялся пересказывать ему сводку новостей. До конца ночи, пока тусклое рассветное солнце не коснулось нижнего края жалюзи, он просидел на диване, болтая с Инэн. Сна не было ни в одном глазу. Даже опуская веки, он видел косматую спину Тени, и тут же распахивал их. Он не был готов встретиться с Тенью второй раз за сутки.

Рассветное солнце зацепилось за жалюзи и сверкнуло ему в глаза. Вернее, попыталось, потому что толстый слой смога эту бледную вспышку свел на нет. Рёкин потер красные глаза и пошел готовить кофе. Потом собрался на работу, с тоской всмотрелся в собственное лицо: за время жизни с Кларой он стал выглядеть если не лучше, то здоровее, как минимум. Исчезла эта мертвенная бледность, щеки стали не такими впалыми, а тон лица стал прилично-розоватым. Но сегодня он выглядел хуже некуда: покрасневшие глаза из-за бессонной ночи, темнота двухдневной щетины на подбородке и мешки под глазами.

Утро было хмурое, как и любое утро любого дня его жизни. Уныло текли офисные клерки на свои мелкие должности, уныло скользил рейсовик в центр. Все было таким же, как и раньше. Словно его небольшое приключение в Бюро ему просто приснилось.

На работе Клары не было. Он поискал ее глазами, но ее действительно не было. Неужели, что-то произошло? Да, она могла не ночевать у него, но не появиться на работе, пусть и притворно, – это уже что-то серьезное. Мистер Ноунс, как осторожная крыса, пару раз высовывал любопытный нос из своего крошечного кабинетика, пытаясь взглядом найти Падму, но ее не было. После работы усталый, но все еще каким-то чудом держащийся на ногах Рёкин поспешил в Бюро. Беспокойство опустилось куда-то в живот, сводя его до судорог.

Первым делом он налил себе хорошего кофе, какого не мог позволить сам, и чуть не застонал от удовольствия. Как ни удивительно, но в капсульной оказалось пусто. И потому он мог позволить себе оглядеться как следует без всегдашних неустанно следящих за ним глаз капитана. Около главной консоли лежал планшет Макгрегора. Он из любопытства ткнул в экран и тут же высветилось «Введите пароль». Пароля он не знал, потому отошел. Зато главная консоль была открыта без пароля, и он с любопытством провел по экрану перед собой. Как оказалось, информации там было немало: данные статистики по всем погружениям в капсулы, показатели Ока, в том числе и его собственные. Он посмотрел на фотографию самого себя, выведенную на экран. Усталый, взлохмаченный, с равнодушным тяжелым взглядом. Он ткнул в свой профиль. Тут же высветились все его показатели за это время.

Но не успел он потянуться, чтобы открыть неожиданно красный файл с надписью «Угроза», как дверь распахнулась, и он поспешно смахнул все окна с экрана и с невинным видом отвернулся, делая глоток из чашки. Вошли, как оказалось, капитан в белом халате и Джим. Они что-то обсуждали по дороге, даже горячо спорили, поскольку не сразу заметили Рёкина, но стоило им его увидеть, как разговор смолк сам собой. Значит, говорили о нем, сделал вывод парень. Не слишком они хорошие конспираторы, эти стражи. И кроме того, он является угрозой. Он пожал руку обоим мужчинам и отошел подальше от консоли.

Стоит отметить, что Макгрегор выглядел намного свежее, чем в ночь до этого. Наверное, он все-таки спал, несмотря на представления парня о нем. Дверь за спиной хлопнула, и он мигом обернулся, надеясь увидеть Клару, но вошел как всегда зевающий Дай Юнь.

– Всем привет, – бросил он, плюхаясь на стул и вытягивая ноги перед собой. Остальные кивнули, а Рёкин разочарованно отвернулся. Капитан уже разблокировал свой планшет и что-то быстро на нем набирал.

– Никто не видел Клару? – спустя несколько секунд молчания спросил наконец Джим, странно угадав мысли брюнета.

– Я не видел, – зевнул Юнь. – Как вчера разошлись, она больше не показывалась.

– Я… –- пока Рёкин соображал, надо ли прикрывать девушку перед капитаном, тот уже грозно на всех взглянул и перебил его.

– Ее не будет сегодня. Плохо себя чувствует. Взяла отгул, – бросил он, словно бы это ничего не значило.

Между тем, Рёкин почувствовал еще большее беспокойство. Она не выглядела больной, когда он видел ее в последний раз. Но тогда что с ней? Связано ли это с тем странным звонком? Но кто звонил, если все стражи тут? Других друзей или коллег у девушки он не знал. Да и с семьей это не должно было быть связано – по словам самой блондинки, семьи у нее нет. Однако, раз капитан в курсе, значит, она предупредила его сама, но тогда с какой стати тот не предупредил Рёкина об этом, когда тот уходил вчера вечером? Ведь девушка была приставлена к нему, он бы заметил ее отсутствие. И была ли та сцена, что он видел во сне, всего лишь иллюзией?

– Понятно, – протянул темнокожий, словно бы не придавая этому значения. Однако Рёкин уже немного понимал его и знал, что равнодушие напускное. – Мы сегодня будем погружаться или нет?

– Да, но сначала я покажу вам, как вы вчера накосячили, – капитан хмуро бросил на него взгляд и вывел изображение на консоль. – Итак, вы, трое идиотов, попали под влияние кошмаров, как самые зеленые новички, и разделились, – он хлопнул рукой по стеклянному столу, и тот зазвенел от обиды. Парни подобрались, прекратив сидеть в вальяжных позах. – Объясните мне, каким образом оказалось так, что в ясном сознании до «финиша» дошел только наш новичок? – он воззрился на подчиненных. – И это гордые стражи сновидений!

Рёкин быстро подавил ухмылку. Было бы забавно видеть, как кэп отчитывал двух взрослых парней, как мальчишек, если бы не одно обстоятельство: сам Рёкин вчера накосячил еще больше. По крайней мере, он так считал, несмотря на скрытую похвалу в словах главного. Впрочем, Макгрегор даже не обратился к нему. Закончив отчитывать подчиненных, он даже не стал разбираться с Рёкиным или же, как подозревал последний, намеренно не показал ту часть сна, где Рёкин встречался с Тенью.

– Ладно, – поняв, что, видимо, достаточно с них, Макгрегор немного успокоился и свернул прошлое изображение, открывая следующее, и парень вздрогнул. На нем красовалась Тень – со спины, как раз тот момент, когда Рёкин впервые увидел ее. – Вы все знаете, кто это. Мы называем ее Тень, – пояснил он Рёкину, словно не он сам вчера рассказывал о ней. – Самый сильный кошмар изнанки, фактически управляет ей, насколько мы можем наблюдать. У нас большая проблема. Начальство давит на нас, поскольку с недавних пор Тень начала вмешиваться практически в любой кошмар. А поскольку она имеет какой-то неограниченный запас энергии, это очень плохо для нас, – он многозначительно посмотрел на команду. Те закивали. – Еще одной проблемой является то, что ни мы, ни другие команды никогда не видели Тень мордой к нам, она всегда отворачивается и неуязвима для любого оружия, которое против нее пробовали, – Рёкин отвернулся от фотографии, стараясь сохранить невозмутимую мину. Ведь это была заведомая ложь – вчера Тень стояла к нему лицом. – Мегера выпустила приказ сверху – с сегодняшнего дня первостепенной задачей каждого стража – поимка и уничтожение Тени. И попутно полная зачистка изнанки от кошмаров. Нам недавно доложили, что одна… важная персона подверглась атаке Тени, и это побудило несколько урезать бюджет Бюро. Кроме того, в мире в последнее время произошел резкий рост разрывов в ткани реальности. Монстры сыплются к нам, будто их кто-то пригласил.

– Да какого черта! – возмутился обычно сдержанный Юнь. – Эта поганая Тень! Сколько она уже терроризирует нас? Как будто бы лет двадцать, не меньше. Я слышал о ней еще в нашем клане в детстве.

– Да, ты прав, двадцать лет, – подтвердил капитан, сверяя свои данные.

Брюнет быстро сложил дважды два в уме и пришел к неутешительному выводу. О котором, конечно, не мог сообщить команде. Он вдруг заметил, что Джим сверлит его взглядом, но стоило ему обратить на него внимание, как тот тут же переключился на Макгрегора. Он невольно испугался, что тот его в чем-то подозревает, но ведь Рёкин не давал поводов? Успокоившись, парень расслабился. Выводы выводами, но он тут совершенно ни при чем.

– А эта… Тень, – он повертел на языке слово, которое идеально подходило чудовищу. – Она типа может управлять другими тварями? Значит, она автономна?

– Она не «типа», а управляет, – ответил за капитана парень с дредами. – И нет, не автономна. Изначально она возникла как простой кошмар, но потом, видимо, что-то пошло не так, и она получила некую долю «разумности». Обычные кошмары, родившись, остаются подле хозяев по ту сторону, питаясь их соноплазмой, а лишившись подпитки, теряют силу и вынуждены искать нового хозяина – как паразиты. Они не обладают сознанием, они вынюхивают энергию и присасываются к ее источнику. А Тень… Она как будто следует определенной цели. Она не обычный кошмар. Это сгуток всех негативных эмоций, вложенных в нее обычным человеком и получивший осколок его души.

– Совершенно верно, Джим. Наши аналитики подозревают, что основой Тени является настоящий осколок души, что позволяет ей принимать собственные решения и следовать своим целям. Сначала мы думали, что ее хозяин давно умер, поэтому она нашла другой источник подпитки и стала так сильна, но потом обнаружили нечто странное, – Макгрегор сделал небольшую паузу, обводя ребят глазами. – Она неистребима и постоянно возникает заново. Обычные кошмары, спугнутые стражами, не должны больше мучить людей, но Тень… Она буквально восстает из пепла. Ничто не способно ее уничтожить окончательно, что дает нам надежду на то, что хозяин у нее все-таки есть, и единственный выход – это найти его и заставить прекратить порождать ее вновь и вновь, лишив подпитки. Но проблема в том, что за все эти годы мы так и не смогли отследить его, – он нахмурился. – Однако в позапрошлом году мы установили, что создатель живет в нашем городе. Это, правда, нам не помогло ничем.

– Как вы это установили? – Рёкин немного подался вперед, выдавая волнение.

– Я не могу этого сообщить, – отрезал Макгрегор. – Не суть важно. Сейчас мы поговорим о другом: с этого момента все выходы в изнанку будут строго регламентированы, количество тренировок будет резко сокращено. За нами теперь следят пристальнее некуда, и, если вы не хотите лишиться своих прекрасных насиженных местечек, надо уничтожить эту Тень как можно скорее.

– А на нее осуществлялись общие атаки? Скажем, три-четыре команды стражей одновременно? – спросил Рёкин.

– В ноябре прошлого года три команды из блока В были переброшены в точку изнанки, где заметили Тень. С некоторыми из них ты познакомился вчера, – капитан многозначительно взглянул на него. И парень опустил глаза, замолкая.

– Тень не гуляет по изнанке одна, если ты не заметил, – лениво протянул Джим, словно объясняя идиоту. – У нее огромная свита из кошмарчиков поменьше. Не каждому стражу по силу справиться сразу с тремя кошмарами, не говоря уже о большем количестве. Если ты, конечно, не такой способный новичок, как ты… – он уставился на него, ожидая, когда брюнет даст сдачи. Но тот прикусил язык, понимая, что его провоцируют.

– Хватит! – остановил начинающуюся ссору капитан. – Так, все поняли? Я был обязан проинструктировать вас на эту тему. Мегера, то есть мисс Егорова, – тут же поправился он, – обязала всех капитанов сообщить это своим командам. Теперь, когда мой долг выполнен, вы отправитесь в изнанку и избавите наш мир от еще парочки кошмаров.

– Я, кстати, хотел спросить, – когда стражи разбрелись по капсулам, Рёкин несмело подошел к Макгрегору. – При нашей первой встрече вы сказали, что плохие сны вытягивают соноплазму, а хорошие – напротив, служат своего рода подзарядкой для мозга. Но что, если у меня не бывает хороших снов?

– В каком смысле? – капитан уставился на него знакомым испытующим взглядом. Как будто все знал и давно ждал его вопроса.

– Мне либо не снится ничего, либо одни кошмары, – признался Рёкин, уже жалея, что начал этот разговор.

– Наш мозг устроен таким образом, что запоминает лишь часть сновидений. Поэтому хорошие тебе тоже снятся, просто… ты их не помнишь, когда просыпаешься. Когда ты был архитектором в первый раз, мы это увидели.

– Сад? – парень порылся в памяти и вспомнил свой первый день.

– Именно, - кивнул тот. Рёкин проглотил слова о том, что и тот сон закончился кошмаром. – Либо ты обладаешь удивительно огромным запасом соноплазмы, что, в принципе, давно бы истощило тебя и убило. Так что этот вариант мы исключаем, – он махнул рукой на пустующую капсулу, намекая, что разговор окончен.

Рёкин почесал в затылке и отошел от него. Он присел в капсулу, уже привычным движением улегся, прицепил присоски и закрыл крышку. Погружаясь в сон, он подумал, что, возможно, Макгрегор ошибается. Ведь даже капитан может ошибаться. Но в таком случае, правда Рёкину не нравилась.

Глава 18

Когда Рёкин очнулся во сне, он не сразу сообразил, что происходит, потому что поток людей толкал его со всех сторон, мешая понять, где он. Безликая толпа несла его прочь от чего-то, что он не мог разглядеть поверх голов. Красный свет заливал все вокруг, словно река крови разлилась. Поддавшись первому порыву пуститься в бегство под напором толпы, через минуту парень все же резко остановится, преграждая дорогу паникующим людям. Его толкали локтями и норовили сбить с ног.

Наконец вспомнив о том, что это сон и он может им управлять, Рёкин сосредоточился. Это осознание все еще не настигало его достаточно быстро, потому что он был неопытным стражем и не всегда понимал, как оказался там, где оказался.

Итак, он находился посреди паникующего потока людей. С лицами, искаженными ужасом, те бежали прочь от чего-то. Он взобрался на какой-то фонарь около дороги и вгляделся в ту сторону, откуда валили люди. А затем в недоумении распахнул глаза: в небе пылали странные красные символы, похожие на иероглифы. Они были словно огромные неоновые вывески в китайском квартале. Чей это сон? Иероглифы зависли в воздухе, и почему-то люди бежали от них прочь, словно те таили в себе какую-то угрозу. Рёкин спрыгнул с возвышения и пошел против толпы, как маленькая лодочка против штормовых волн. Активно работая локтями, парень устремился в противоположную толпе сторону, двигаясь к иероглифам. Устав, он взобрался на какой-то уступ и огляделся в поисках других стражей.

– Эй, тормоз! – крикнули ему откуда-то сверху. Он задрал голову и увидел Джима, который скользил по воздуху на чем-то, похожем на доску для серфинга. Он наклонялся из стороны в сторону, словно ловил волну, и улыбался во все тридцать два. Он подмигнул ему и устремился вперед. Следом за ним на летающем кресле, с комфортом закинув ногу на ногу и с нарочитой скукой на лице проплыл Дай Юнь. Рёкин усмехнулся собственной глупости – опытные стражи наглядно продемонстрировали ему, как преодолеть толпу. Парень же, каждый раз оказавшись во сне, полагался лишь на законы физики и собственное тело, забывая, что во сне возможно все. Парень решил последовать их примеру и осмотрелся, ища предмет, который можно приспособить для передвижения по воздуху. Расходовать силы зря на подобное позерство не хотелось.

Кругом, как назло, не было ничего подходящего. Толпа казалась окровавленным человеческим океаном, который все штормил и штормил… Он стоял на остове какого-то дома, вернее, фундамента – единственного, что от него осталось: только кирпичи, пыль и железные прутья, торчащие из земли. Тогда он посмотрел на свои ботинки и пожелал, чтобы они могли поднимать его в воздух. Это отнимало меньше сил, нежели формирование нового предмета, но все равно было не так продуктивно. Он неуклюже взмыл в воздух, чуть не перекувырнувшись в воздухе и резко оказываясь над всем миром. Иероглифы призывно мигали красным неоном. Он завис в метрах пяти над землей и замер. Полеты всегда давались ему не слишком хорошо, поскольку для этого требовалась сноровка, и он, признаться честно, несколько побаивался высоты. Рёкин сделал шаг и, наконец приноровившись, пошел прямо по воздуху. Стоило подумать, и шаги его стали больше и быстрее – он стремительно приближался к точке назначения.

Иероглифы росли в размерах с каждым его шагом. Через минут пять он смог различить две крошечные точки у подножья первого иероглифа и поспешил туда. Когда он добрался до стражей, он смог оценить масштабы этих неоновых штуковин. Они возвышались над ним, будучи выше, чем самый высокий небоскреб в Востополисе, и он был уверен, что выше, чем любая гора в мире. Стоя рядом, он ощутил себя не муравьем даже, нет, – микробом. Юнь и Джим замерли в воздухе и смотрели вверх.

– Что они означают? – спросил Рёкин у Юня.

– Если я выгляжу, как китаец, это не значит, что я знаю все иероглифы на свете, – недовольно пробурчал Дай Юнь.

– Извини, – быстро отозвался тот.

– Да нет, эти как раз китайские. Но имей в виду, что все иероглифы разные. Например, японские и китайские, – они разные. Существуют древние формы и современные…

– Свою лекцию проведешь попозже, – прервал его Джим. – А ты, – он ткнул пальцем в Рёкина, – не давай ему распинаться на эту тему. Его потом не заткнешь, дай только волю кому-нибудь рассказать что-нибудь неинтересное. Он все Бюро уже заколебал.

– Почему же, мне очень интересно, – поддержал парень и слабо улыбнулся Дай Юню в поддержку. Тот не отозвался.

– Так что они значат, дружище? – толкнул его кресло чернокожий.

– Это же ты у нас самый умный… – начал было недовольно Юнь, но быстро захлопнул рот. – Ладно. В общем, это даже не фраза какая-то, а просто призыв. Приказ, я бы сказал.

– И как он переводится? Хотя, дай-ка попробую догадаться: «Беги»?

– Так точно, – похвалил его вальяжно раскинувшийся в кресле китаец. – Именно к этому и призывают иероглифы. Собственно, поэтому понятно, почему все эти люди убегают. Им было приказано.

– Вопрос теперь в том, кто приказал… – задумчиво протянул Рёкин. – Стало быть, это приказ какого-то кошмара? Или это все еще сюжет?

– Пока неясно, – отозвался Джим, всматриваясь куда-то наверх. – Кажется, мы должны поступить прямо противоположно приказу и отправиться наверх.

– Почему ты так думаешь? – спросил у него Рёкин, тоже уставившись вверх. Вершина иероглифа скрывалась за неестественно плотными облаками. И догадка пришла к нему мгновенно.

– Вижу, ты уже догадался сам, – сказал Джим, увидев проблеск догадки на его лице. – Ну что, отправимся?

– Отчего же нет, – произнес Дай Юнь, что-то настраивая в своем кресле.

У Рёкина промелькнула мысль, что средства передвижения стражей прямо отражают стороны их характеров: к примеру, Дай Юнь напрягаться не любил, комфорт и спокойствие стояли для него на первом месте. В нем было что-то, присущее всем китайцам – полное и наплевательское отношение к окружающей обстановке. Не он служил миру, а мир служил ему. Его кресло, которое давало ему возможность перемещаться в пространстве с максимальным комфортом, как раз об этом и кричало. Джим же, напротив, был человек действия, человек-фейерверк, человек-оркестр. Он любил, чтобы вокруг было шумно, оживленно, много и весь мир крутился вокруг него. Он постоянно привлекал к себе внимание и не терпел, чтобы оно уходило от него. Его доска давала ему возможность выпендриться перед окружающими, похвалиться мастерством и распушить свой павлиний хвост, привлекая внимание. Если бы толпа не была занята бегством, он бы смог достичь своей цели мгновенно. Клара обычно выбирала что-то агрессивно-кричащее, поскольку презирала, когда люди недооценивали ее, и стремилась всеми силами продемонстрировать, что она сильная. Будь она здесь, наверняка, выбрала бы дьявольские крылья или что-то шумное.

Рёкин же не вписывался. Он использовал только то, что было у него под рукой и как будто бы не умел фантазировать. Он лишь старался использовать то, на что не уходило слишком много сил. И вместе с тем выделялся – ходьбу по воздуху вряд ли можно было назвать чем-то обычным.

Стражи начали подниматься. В первые же секунды Рёкин оценил все преимущества кресла – ему приходилось делать шаги вверх, как по лестнице, и уже вскоре его ноги заныли от напряжения, а вершина не приблизилась ни на метр. Труднее всего, конечно, приходилось Джиму – он поднимался спирально, скользя по воздуху. Юнь хмыкнул, глядя на их страдания, и поднажал, резко оторвавшись от них и взмыв вверх. Рёкин плюнул и преобразовал собственные ботинки в реактивные, подниматься сразу стало легче. Иероглифы будто бы растягивались в воздухе – они все поднимались и поднимались, а вершины все не было видно. Вскоре Юнь остановился в воздухе и обернулся на них.

– Так не получится, – сказал он. Брюнет кивнул, а запыхавшийся Джим вытер пот со лба. – Что-то тут не так. Какая-то оптическая иллюзия. Возможно, в этом и загадка этого сна. Сколько бы мы не летели вверх, мы никогда не достигнем цели.

– И что делать? – спросил Рёкин.

– А что ты обычно делаешь в снах? – ответил вопросом на вопрос Джим. – Надо обмануть сюжет. Предлагаю обойти с другой стороны.

– Хорошая идея, – отозвался Юнь, тут же разворачиваясь, чтобы обогнуть иероглифы. Они подлетели к краю, обогнули невероятно огромные иероглифы и неожиданно оказались с другой стороны. Они выглядели также, только теперь прочитать их было невозможно.

– Не появилось у этих закорючек нового смысла? – спросил Джим, кивая на иероглифы. Юнь медленно покачал головой, решив не акцентировать сейчас внимание на невероятном невежестве темнокожего в отношении иероглифической письменности.

– Жаль, – просто отозвался парень.

Рёкин протянул руку, касаясь поверхности этих огромных штуковин. Красный неон мигнул. Послышался ужасный скрежет, заставивший стражей немедленно закрыть уши руками. Иероглифы погасли. Они оказались в такой кромешной тьме, что только спустя мгновение брюнет понял, что в этом мире не было другого источника света, кроме неона. Теперь же он не видел даже своих ладоней.

Он активировал огонек на ладони, который выхватил из темноты лицо Дай Юня, который находился к нему ближе всего.

– Что ты сделал? – тихим голосом спросил тот.

– Ничего, – честно отозвался парень. – Ты же сам видел.

– В том-то и проблема, что я знаю, что я видел. Ты отключил свет.

– И что теперь делать-то? – подал из темноты голос Джим. Он достал из-за спины свой световой меч из молнии и теперь еще одна полоска света дарила хрупкое ощущение безопасности.

– Могу предположить, – неожиданно раздался в ушах голос Макгрегора, пробиваясь со страшными помехами. – Что тварь, захватившая сознание этого человека, невероятно сильная. И теперь она знает о вашем присутствии.

– Тогда пусть спускается и мы ее поджарим! – лихо крикнул Джим. Он глянул на Рёкина и его шар огня, затем поднатужился (стражи увидели, как напряглось его лицо) и извлек из воздуха такой же шар, только большего размера. Раскрутив его, он послал его вверх со всей силой, на какую был способен. Поняв его задумку, Рёкин мысленно замедлил падение шара обратно вниз и будто бы приклеил его к воздуху. Теперь казалось, что кто-то включил ночник.

– Спасибо, парень, – сказал Джим. – Но я и сам могу.

– Зря вы приш-шли. Вы вс-с-се умрете, – прошелестел бестелесный голос. Он прозвучал так громко и так неожиданно, что казалось, тварь находится рядом с ними. Рёкин в панике повернулся вокруг своей оси, вытягивая руку с огнем вперед.

– Не сегодня! – воскликнул темнокожий, рассекая воздух вокруг себя. Голос взвыл, в воздухе появились и упали в темноту капли крови. – Эта тварь невидима.

– Невидимая тварь и иероглифы…– неожиданно проговорил Юнь, вглядываясь в темноту. – Хозяин сна китаец. Я уверен. Кошмар воплотился в дракона.

– Я очень рад за него! – зло выпалил Джим, что есть силы махая клинком во все стороны. Он уже запыхался, а тварь даже не показывалась.

Неожиданный вскрик заставил их оглянуться. Рёкина не было на месте.

– Куда он делся, мать его?! – заорал парень с дредами, прекращая размахивать мечом. – Рёкин! Эй!

– Джим… – предупреждающе начал Дай Юнь, - ты только не психуй сейчас, тебе надо будет резко обернуться и…

– Да что такое?! – на лице у Джима промелькнула тень страха, и он, перехватив меч, резко развернулся, делая выпад.

И огромная пасть красного неонового дракона, резко вспыхнувшего огнем, проглотила его. Доска для серфинга растаяла в воздухе. Дай Юнь сглотнул. Он сделал пасы руками, окружая себя невидимым щитом. Он был один в темноте на своем кресле. Пасть кошмара разомкнулась, и зубы клацнули о преграду.

– Капитан, – Юнь позвал Макгрегора, но связи не было. – Я выхожу. Выводите меня! – он судорожно посылал один сигнал бедствия за другим. Дракон сделал еще один круг и замер перед ним. Теперь он видел два красных глаза, сверкающую чешую и зубы. – Капитан!

– Юнь, ты слышишь меня? – спросил кто-то в темноте. Не капитан. Это был Рёкин.

– Рёкин! – вздох облегчения был настолько слышен в его голосе, что парень невольно скривил губы в улыбке. Он устал – на поддержание щита уходили все его силы. – Куда ты пропал?

– Я обнаружил его слабое место, – отозвался парень. – Перестань в него верить.

– Что? – тупо переспросил китаец. – Что за глупость? Ты хоть понимаешь, как бредово звучит? – в его голосе скользнули истерические ноты. – Где ты? – неожиданно сообразил он.

– Я вышел.

– Какого черта?! – Юнь выругался. Он только сейчас понял, что голос Рёкина звучит в его голове. – Сука, ты бросил нас тут? Что с Джимом?!

– Прекрати в него верить. Прекрати убегать, – твердо и спокойно произнес Рёкин. Что-то в его голосе заставляло верить в его правоту. В конце концов он не казался мертвым.

– Но ведь он прямо передо мной, – выдохнул Юнь, глядя в свирепые глаза твари.

– Его там нет. Я тебя уверяю. Нет его! Это иллюзия! – воскликнул шатен. – Это просто кошмар. Он вытягивает из тебя соноплазму! Обычный кошмар. Никакого дракона нет!

– Хорошо, – Юнь постарался успокоиться. Он закрыл глаза, не веря, что совершает подобную глупость. – Тут ничего нет, – он повторил еще раз, пытаясь заставить себя поверить. – Тут ничего нет. Ничего, – сделав над собой невероятное мысленное усилие, он заставил себя поверить, что дракона нет. В конце концов, драконов не существует. Это обычный кошмар.

Послышался звук, с которым лопаются мыльные пузыри. И сквозь веки он почувствовал, что вспыхнул свет. Когда парень открыл глаза, вокруг ничего не было. Дракон пропал. Он оглянулся: далеко внизу он увидел ослабевший кошмар – тот съежился, стал маленьким и неопасным, обычным зародышем. Он послал катану прикончить его. После этого мир снова стал белым и пустым. Кошмар спящего человека закончился.

– Мы выводим тебя, – сказал Макгрегор. И все пропало.

Когда Дай Юнь открыл глаза, он был в капсуле. Все его тело было мокрым от пота, а сердце стучало, как сумасшедшее. Стекло отъехало, и он сел, тряхнув головой. Все казалось нереальным, как будто он прошел через какой-то обряд очищения. Перед капсулой он увидел Рёкина, который устало улыбнулся ему.

– Спасибо, – еще не зная, за что он благодарит, сказал парень.

Рёкин кивнул.

– А Джим?.. – спросил Дай Юнь у парня и увидел, как дрогнула его маска.

– Он… еще не проснулся… – тихо проговорил брюнет, оборачиваясь, но Юнь уже отпихнул его в сторону, делая шаг в сторону капсулы Джима. Макгрегор и прибывшая Люси уже суетились вокруг новоиспеченного стеклянного гроба. Дай Юнь почувствовал слабость в коленях и чуть не упал. Ему пришлось схватиться за стол, который он чуть не опрокинул. Джим лежал под стеклом со спокойным выражением лица, словно с минуты на минуту должен был проснуться и улыбнуться своей наглой ухмылкой, которая всегда так его раздражала. Но он оставался лежать, пищала система, консоль горела красным, но он ничего этого не слышал.

– Капитан, – тихо сказал Юнь, – почему вы не вывели его?

– Я не успел, – отозвался тот. Гримаса почти физической боли застыла на его лице. Люси закончила осмотр и неутешительно покачала головой. Гримаса стала отчетливее и острее. – Кома?

Девушка кивнула и, похлопав его по плечу, направилась к выходу. В дверях она обернулась:

– Я пришлю кого-нибудь, что его забрали… Ну, туда… – и она вышла.

Рёкину показалось, что он снова вторгся туда, куда не следовало. Команда стражей были словно семья, и сейчас потеряли одного из своих членов, и он чувствовал себя лишним. Он стоял, не зная, как реагировать и что делать. Дай Юнь вдруг тихо всхлипнул, зажимая рот рукой. Брюнет смотрел на него, обычно спокойного и безразличного, но теперь его лицо было искажено болью от потери. Макгрегор словно разом постарел на десять лет, сгорбившись и молча глядя на Джима в капсуле, вернее, на его пустую оболочку. Юнь судорожно втянул воздух и повернулся к капитану:

– Вы сообщите Кларе?

– Разумеется, – отозвался тот.

Дай Юнь обернулся на Рёкина, его рот скривился в некрасивую запятую, и парень быстрым шагом покинул капсульную, чтобы пережить свое горе наедине. Макгрегор сел на единственный стул, неотрывно глядя на тело. Парень постоял еще минуту, но тишина угнетала его, а затем, пробормотав что-то на прощание, он выскользнул прочь. Он был уверен, что Макгрегор даже не обратил внимания на его уход. Ноги несли его прочь – прочь из Бюро, из этого подземелья. Смерть прошлась так близко, дыхнув на него своим тленным запахом. Ему хотелось вдохнуть воздуха, пусть даже через фильтраторы, но живого. Только оказавшись на улице, он понял, что забыл сказать капитану, что, кажется, нашел оружие против Тени.

Глава 19

Он медленно шел по улице, глубоко натянув на голову капюшон куртки и не обращая внимания на окружающий мир. И мир был равнодушен к нему в ответ. Ночь уступала свои права новому серому дню. Фильтры в его маске почти кончились, но он и не думал повернуть домой. Гасли вывески магазинов и дешевых отелей на одну ночь для тех, кому негде остановиться. Светало. Первый человек выскочил прямо перед ним из подъезда, на ходу натягивая куртку на плечи. Он бросил недоуменный взгляд на праздно шатающегося Рёкина и поспешил к станции, тут же напрочь забыв о его существовании. Машины начинали гудеть, когда он проходил мимо, готовясь отвезти владельцев на работу, открывались первые забегаловки с отвратительной жижей, которую называли дешевым питательным завтраком всего за пару монет. На другой конце улицы, по которой он шел, женщина в старом переднике вышла из дома с мешком мусора и бросила его прямо у обочины. Она постояла пару секунд, оглядывая улицу. На ней был старый противогаз, кажется, еще довоенный, – в таком было опасно дышать при нынешнем уровне загрязнения. На него уставились два стекла на лице, обтянутом зеленой резиной, словно это был какой-то инопланетный монстр. Затем она исчезла внутри подъезда.

Ее появление было дуновением старых и давно забытых воспоминаний из прошлого. Он словно перенесся на двадцать лет назад в детство, когда его семья жила вот в таком трущобном квартале, и он частенько бросал мусор из окна на прохожих, выбешивая их до крика. Дверь закрылась за женщиной, и он качнул головой, отмахиваясь от прошлого.

Аккумулятор противно запищал, предупреждая, что запасов кислорода осталось на полчаса. Этот писк заставил Рёкина очнуться, и он ускорил шаг, шагая к дому. Получить глоток токсичного воздуха сегодня не входило в его планы. Наступила суббота, а значит, ему сегодня на работу не надо было идти. Это радовало, учитывая, что Рёкин не спал уже двое суток, и чувства его обострились до предела, держа его в взбудораженном состоянии. Он замедлил шаг перед своим домом, размышляя, что он будет делать сегодня, когда проснется: надо ли ему идти в Бюро? Наверное, не стоит, да и не хотелось после вчерашних событий. Он понятия не имел, есть ли какой-то обряд вроде похорон у стражей, умерших в изнанке, а если и есть, будет ли он приглашен? Что-то в последнем взгляде Дай Юня на него заставляло его в этом сомневаться.

Рёкин пытался разобраться в своих ощущениях за эту ночь и понял… что ему это безразлично. Он подумал о Максе, том мальчике, душе настоящего человека, которую он уничтожил своими руками во имя миссии стражей. Благими намерениями выложена дорога в ад, верно?

В нынешнем мире существовала Мировая Христианская Церковь. Она проповедовала, что все нынешние беды – это второй Великий потоп, посланный Богом человечеству за грехи. Священники в рясах и с длинными бородами, которые нельзя было спрятать за фильтраторами, раскинув руки, словно обнимая всех людей, вещали: покайтесь! Примите страдание, впустите Бога в сердца. На каждом был новенький фильтр уровня А-1. Мировая Церковь не пользовалась большой популярностью в трущобах, зато политики смиренно склоняли головы и жертвовали миллионы на очистные сооружения для бедных. Рёкин не был большим поклонником любой религии, но он до сих пор помнил из детства, как проходил мимо небольшого заброшенного храма забытого бога, стоящего там с прошлого века. Краска на треугольной крыше с завитками там давно облупилась, колонны стояли голые, обшарпанные, а вместо некогда золотой статуи и курильниц кругом были доски с обвалившейся крыши и стойкий запах плесени. Люди проходили мимо храма, никогда не заглядывая в него, словно его и не было, и только Рёкин часто останавливался. В храме никого не бывало – люди проходили мимо него, бросая изредка свой взгляд и спеша дальше. Он тоже никогда не заходил, но помнил, что в глубине виднелся постамент со статуей без головы, сидящего мужчины, должно быть. Никто не возносил ему молитвы, да и головы у него не было. Потому что человечество давно потеряло надежду и веру в религию. Теперь и этот храм был давно снесен, а на его месте вырос очередной серый небоскреб, царапающий купол маленькой человеческой клетки.

Боги исчезли вместе с бесплатным воздухом.

Он замер перед фасадом своего дома. В окне его квартиры горел свет. Почему-то он ускорил шаг к лифту и практически выбежал из него, отпирая дверь: Клара стояла у окна, обхватив себя руками. Он не видел ее два дня, но она казалась ему совершенно чужой, будто между ними разверзлась новая пропасть. Она не обернулась, определенно точно зная, что никто, кроме него, не мог вернуться в эту квартиру. Она смотрела в окно на умирающий город, крепко держа саму себя в руках, словно это помогало ей чувствовать себя уверенно.

– Джим… не проснулся, – сказал Рёкин, снимая ботинки и проходя внутрь. Рутинным движением он выбросил старый фильтр и вставил в фильтратор новенький. Индикатор сменился на зеленый. Тон его голоса был таким обыкновенным, словно он сообщал прогноз погоды.

– Я знаю, – она пожала плечами, не оборачиваясь. Но в этом движении скользнуло неуловимое чувство подавляемой боли. – Да он мне и не нравился никогда.

– А мне казалось, что вы были друзьями, – подходя к ней, сказал Рёкин.

Она резко обернулась, не владея лицом, скривившись некрасиво, неестественно. Но тут же взяла себя в руки, сжала кулаки, и лицо ее приняло спокойное безразличное выражение лица.

– У стражей нет друзей, – сказала она. – Я приготовила ужин.

– Как драматично, – усмехнулся парень с еле заметной издевкой. Что-то его раздражило. – Ни друзей, ни семьи. Куда же ты ездила?

Она бросила на него злой взгляд.

– Закрой свой рот, ты ничего не понимаешь, – отчеканила она.

– Ты так думаешь? Это ты только сказала, что тебе плевать, что твой товарищ по команде погиб. Что за глупость? Как тебе может быть наплевать? – он не смотрел на нее, поглаживая обивку дивана. – Вот Юнь чуть не врезал мне за то, что я вышел, а потом вытащил его. Наверняка винит меня в этой трагедии. Ты тоже, да? – голос у него был какой-то отстраненный. – Хотя… тебе же все равно.

– Да заткнешься ты или нет! – она набросилась на него, потеряв самообладание, пытаясь ударить побольнее. Он старался защититься, но Клара все-таки была тренированным бойцом, и ее поставленные удары легко пробивали его защиту. Она кричала на него в исступлении, а выдохнувшись, плюхнулась на диван, с удивлением вытирая брызнувшие из глаз злые слезы.

– Ну, – Рёкин вытер рукавом толстовки кровоточащую губу, – надеюсь, тебе полегчало.

– Надеюсь, ты сдохнешь, – парировала блондинка, глядя на свои разбитые костяшки. – Ужин на плите.

– Спасибо, – отозвался Рёкин, проходя мимо нее в ванную. Он умыл лицо и уставился на себя в зеркало, глядя на разбитую губу и опухающую скулу. Удивительно, но эта вспышка злости не только помогла Кларе выпустить пар и боль, но и как будто позволила Рёкину получить «возмездие» за смерть Джима. Он долго смотрел себе в глаза, а затем прикрыл их, вытирая лицо полотенцем.

***

–Где ты была сегодня? – они сидели друг напротив друга за столом и ужинали, притворяясь непонятно кем – то ли друзьями, то ли семейной парой.

– Не твое дело, – вполне миролюбиво отозвалась Клара, набирая что-то в наладоннике. Она выглядела скучающей, но Рёкин почувствовал напряжение, повисшее в воздухе.

– Просто интересно. Показалось, что ты выглядела расстроенной после того звонка позавчера. Ты даже… – он сделал паузу и перестал смотреть в столешницу, – плакала.

– Я сказала тебе тогда, скажу и теперь, – блондинка резко поднялась из-за стола и хлопнула по нему ладонями. – Это не твое дело. Я не собираюсь перед тобой отчитываться.

– Реакция капитана на твой отгул сказала мне о том, что он в курсе, – спокойно протянул брюнет, – а значит, это что-то личное. Личное настолько, что ты не можешь сказать никому, кроме капитана, который ознакомлен с твоим личным делом лучше всех. Что-то с семьей?

– У меня нет семьи! – девушка побледнела, сжимая руки в кулаки. – Прекрати меня испытывать или вот это то, что ты делаешь! Просто хватит допытываться!

– Значит, я угадал, – произнес парень, тоже поднимаясь с места с тарелкой в руках. – Хорошо, я больше не буду спрашивать. Если захочешь, то в будущем расскажешь как-нибудь.

– Как-нибудь?! Да ты без году неделя работаешь с нами, и из-за тебя уже погиб член команды! Думаешь, тебе можно доверять? Думаешь, у тебя есть будущее? Считаешь, что такой бесценный? Да ты ничтожество, Бюро раздавит тебя и не подавится, ты никто для нас! – закричала девушка. Ее лицо покраснело, она перестала контролировать себя и ужасно разозлилась. Наконец, сильно ударив по столу, она пулей вылетела с кухни, толкнув его плечом.

Рёкин не останавливал ее. Он молча наблюдал, как она собирает вещи, выслушал ее ругань и закрыл за девушкой дверь. После этого он спокойно уселся на диван, глядя в выключенную телевизионную панель, и хладнокровно ухмыльнулся. Уход Клары принес ему облегчение. Опустив голову ниже, он обхватил ее руками, пытаясь заглушить крики, стоящие у него в ушах. Ничтожество.

Ничтожество…

Ничтожество!

Да, это он, верно. Из-за него уже погибло столько людей. Он так сильно сжал руки в кулаки, что ногти врезались в мякоть и оставили кровавый след.

– Мистер Рёкин, уже очень поздно, – заметил тихий голос Инэн.

– Ты права, – не сразу отозвался он, стряхивая оцепенение. Он на автомате поднялся, принял душ, почистил зубы и залез в кровать. От усталости, накопившейся за два дня бодрствования, он мгновенно провалился в сон.

И ему приснилась мать. Она так давно ему не снилась вот так, что он сначала не узнал ее лицо, но затем чувство тревоги, терзавшее его, растворилось в тепле маминых рук, что крепко обняли его.

– Я так по тебе скучаю, – прошептал он, с удивлением замечая, что глаза стали мокрыми. Кругом было светло и тепло, на душе стало так спокойно, как не было уже очень давно. Мать не говорила ничего, только гладила его по голове. Он был готов вечность провести вот так, если бы ему позволили. – Мама, неужели это правда? Неужели я ничтожество? Как мне перестать всех разочаровывать?

Мама открыла рот, чтобы ответить, но за ее спиной он заметил темную тень и закричал, отталкивая ее в сторону.

– Не-е-е-ет! – крик был такой силы, что у него чуть не взорвалась голова от боли. Мать завалилась на него, глаза медленно стекленели, а с уголка губ потекла струйка крови. – Нет-нет-нет-нет! – твердил он, тряся ее и не в силах поверить, что самый лучший момент в мгновение ока превратился в худший кошмар. – Нет!

Труп матери неожиданно поднял слепые глаза, и из глубины страшным скрипучим голосом проговорил:

– Ты всегда будешь всех разочаровывать. Ты ничтожество, дорогой сынок. Полное ничтожество…

Он отпрянул, стряхивая ее цепкие руки. Он попятился, и мертвая женщина поползла за ним, как огромная страшная паучиха. Фигура темнела на глазах, становясь все менее похожей на человека, изо рта потекла пена и кровь, а за ней ползли другие – тысячи-тысячи тварей, уже непохожих на его мать. Твари ползли на него, он побежал, он звал на помощь, но, споткнувшись, упал, и в ужасе обернулся. Стая тварей набросилась на него, принявшись терзать его тело и без остановки скрежетать «Ничтожество». Он истошно завопил, молясь, чтобы все это закончилось. Пусть закончится. Пусть. ЗАКОНЧИТСЯ!

Последний крик взорвался в его голове, отзываясь эхом такой силы, что он резко очнулся от сна, открывая глаза.

И увидел сотни тварей. Его хриплый крик потонул в скрежете, издаваемом тварями.

Глава 20

Рёкин моргнул и замолчал. Твари были все еще здесь. Они не двигались, замерев по стенам, словно ожидая какого-то сигнала. Парень затаил дыхание, лежа в своей постели.

– Мистер Рёкин, что-то случилось? – послышался мелодичный голос Инэн.

Твари заволновались, скрежет стал сильнее, но ничего не делали.

– Инэн. У тебя же есть камеры по всему дому, ты их видишь? – спросил он еле слышно, во все глаза глядя на кошмары. Среди них не было Тени, но от этого они были не менее ужасными. И кажется, пребывали.

– Вижу кого, сэр? – недоуменно спросил ДИИ.

Рёкин нажал боковую кнопку на Оке, которое было у него на запястье. Может быть, он потерялся в изнанке и до сих пор не вышел? Может быть, все, что было сегодня – просто еще один его кошмар? Эта мысль так испугала его, что он перестал себя контролировать:

– Что вам нужно? – спросил он шепотом, глядя на тварей. Кошмары молчали. Они скопились в ногах, как какие-то ужасные домашние питомцы, и ничего не делали. На него смотрели десятки глаз. – Что вам нужно от меня?! Что?!

Рёкин потерял самообладание, обхватывая голову руками. В спальне становилось все больше кошмаров. Может быть, он прорвал ткань реальности и просто не видит трещины? А может быть, его жизнь наконец-то превратилась в ужастик? На потолке появилась знакомая когтистая рука – все кошмары перевели взгляд на него, скрежет усилился. Когтистая лапа вцепилась в потолок, выцарапывая себя из невидимой трещины. Показалась вторая лапа.

– Нет… – упавшим голосом прошелестел Рёкин. – Уходи прочь! Я не звал тебя! Пошла прочь!

Ответом ему был глухой рычащий смех, раздавшийся в его голове.

– Ты не сможеш-ш-шь с-с-сдержать меня, – прошипела Тень, высовывая морду.

– Уходи прочь! Прочь! – закричал Рёкин, вскакивая с кровати, и кошмары, затаившиеся по углам, активизировались, бросившись на него.

– Не трож-жь! – властный голос Тени заставил кошмары отступить. – Не трож-жь его… – кошмары повиновались. Уже половина тела чудища показалась в реальности, а голова Рёкина готова была лопнуть – он схватился за виски, взвыв в голос и падая на колени.

– Не-е-ет!

Дверь резко распахнулась и в комнату ворвался отряд стражей – на каждом специальные очки, в руках оружие. Клара ударила мачете по ближайшему кошмару, разрубая его пополам. Она схватила Рёкина за плечо, вытаскивая из спальни, а вокруг ее уже вовсю работали стражи, уничтожая кошмары и превращая его крошечную спальню в кошмарное побоище. Она уставилась в очках на потолок, затем на Рёкина, воющего рядом с ней и сжимающего голову, и кажется, что-то поняла. С силой ударив парня по затылку, она заставила его потерять сознание.

Тень, уже наполовину проникнувшая в реальный мир, остановилась. Она зашипела, вытягивая когтистые лапы, но ткань реальности перестала растягиваться, не давая ей вылезти целиком. Оскалившись, она осмотрелась, немигающим взглядом уставилась на Клару, а затем медленно втянула голову в дыру, которую блондинка видела в очках. Следом исчезли и ее лапы. Кошмары поменьше, почувствовав, что она отступает, завизжали не своими голосами, пытаясь сбежать вместе с ней, но три стража, работающих в комнате, безжалостно крошили их на части.

Клара достала иглу. Выпустив всех стражей из спальни, она принялась штопать разрыв, стежок за стежком, пока вся трещина не оказалась залатана и не исчезла из вида. После этого она сняла очки и огляделась – спальня превратилась в отвратительное место.

Остальные стражи уже убрали оружие и проверяли по приборам, но всплеск энергии уже исчез, сменившись ровным течением соноплазмы вокруг. Мир спал, и никто как будто бы не заметил, что в маленькой спальне только что чуть не случилось вторжение кошмаров.

– Как он? – спросила она, глядя на Рёкина. Его уже уложили на диван и вкололи сильное снотворное, погрузившее его буквально в коматозное состояние. Теперь он не смог бы видеть сны.

– Состояние пока стабильное. Сотрясение, сильное эмоциональное потрясение, немногочисленные порезы и травмы, но в целом, жить будет, – сообщил ей ближайший страж, закончив осмотр Рёкина. – Но лучше его скорее поместить под наблюдение врача. Возможно кровоизлияние в мозг. Объект номер… – он поднял наладонник, собираясь отрапортовать своему капитану, но Клара резко прервала его.

– Он не объект, он один из стражей. Рёкин Цао. Проверьте информацию по Оку.

– Понял, – страж не задавал лишних вопросов. Он считал информацию по Оку на запястье и передал новые данные в Бюро. После этого парня погрузили на носилки, и Клара покинула квартиру вместе с ними.

– Зачистите помещение, – сказала она остающимся двум стражам. Те собирали образцы из тел кошмаров – ведь это был уникальный материал для исследований, поэтому Бюро часто посылало на миссии еще и несколько человек из исследовательского отдела.

Она ехала в машине стражей этой команды и смотрела в лицо Рёкина, который лежал на сидении рядом. Она успела недалеко уйти после вспышки гнева и очень быстро пожалела о своих словах. Ведь парень-то ничего плохого ей не сделал, кроме неоднократного нарушения ее личных границ. Теперь, глядя в его бледное изможденное лицо, ей казалось, что он сделал это специально – вывел ее из себя и заставил уйти. И что он определенно как-то связан с Тенью. Она подняла свое запястье, собираясь отправить сообщение Макгрегору, но затем опустила руку на колено с четким осознанием, что капитан давно уже это знает. Девушка уставилась в окно, глядя на город, которому и дела не было до каких-то стражей.

***

Когда Рёкин проснулся, он ощутил небывалое ранее чувство дежавю. Над ним тихо жужжал вентилятор, а светлая комната была ему хорошо знакома. Аппарат, к которому он был подключен, запищал, оповещая медсестру, что он очнулся.

Занавеска отодвинулась в сторону, и он увидел Люси.

– Ну, привет, жмурик, – поприветствовала его девушка, с улыбкой глядя на него.

– Сколько я проспал? – спросил Рёкин в ответ, пытаясь сесть. Она помогла ему и подложила подушку.

– Три дня. Но, боюсь, тебя все равно ожидают большие проблемы, – медсестра покачала головой, проверяя его зрачки на реакцию. – Открой-ка рот. Ага, хорошо. Как себя чувствуешь?

– Как будто меня пережевали, – честно признался парень. – Проблемы?

– О да, малыш. Ты… – она открыла рот, а затем его захлопнула. – Лучше тебе Филипп расскажет. Сейчас я сообщу ему, что ты проснулся.

– Не надо, я уже тут, – раздался громкий голос, и в поле зрения Рёкина показался капитан. Он выглядел бодрым и хмурым, но, кроме этого, никакой злости в его глазах не было. – Рёкин Цао… Ты, – он цокнул языком, оглядывая его, – выспался? – кажется, это было совсем не то, что он хотел сказать. Люси понятливо глянула на них, а затем ушла в свой кабинет и закрыла дверь.

– Выспался, – подтвердил Рёкин, напряженно глядя на Макгрегора. Последнее, что он помнил – это адскую боль в висках и множество кошмаров в его комнате, которые хотели разорвать его на части.

– Ты вновь прорвал ткань реальности, – сообщил ему капитан, засовывая руки в карманы своего белого халата. – Клара сказала, что ты… Что в твоей комнате была куча кошмаров, а также Тень пыталась пролезть в наш мир, и только появление стражей остановило ее.

– Я помню только, как они набросились на меня, – сказал Рёкин, глядя на кэпа. – Значит, стражи спасли мне жизнь.

– Знаешь, что странно, Рёкин? – Макгрегор неожиданно сел на стул рядом с кроватью и придвинул его поближе. – Когда стражи ворвались в твою квартиру, кошмаров в твоей спальне было столько, что они должны были давно разорвать тебя на части. Но не сделали этого.

– Действительно странно, – отрешенно заметил парень.

– Знаешь, что я думаю? – капитан наклонился, будто бы чтобы сообщить ему секрет. – Что у тебя есть какая-то власть над ними. Над кошмарами. И что они не нападали на тебя, потому что боялись чего-то. Или кого-то. Тень. Они боялись ослушаться Тень. Удивительно, зачем бы Тени тебя защищать?

Рёкин задрожал, вспоминая ухмылку чудовища.

– Я не знаю, – тихо проговорил он, сохраняя равнодушное выражение лица.

– А знаешь, что еще я думаю? Что ты очень плохой лжец, Рёкин Цао, хотя и думаешь наоборот, – Макгрегор откинулся на спинку стула, тыкая в него пальцем. – Не хочешь рассказать мне о том, что тебе обычно снится?

– Не хочу, – Рёкин сжал в пальцах одеяло, глядя на свои колени. – Зачем вам это знать?

– А придется, Рёкин, придется. Если ты не хочешь, чтобы Бюро сегодня же отправило тебя в утиль, тебе придется сейчас мне все рассказать. В красках и подробностях. Сколько можно разыгрывать эту трагикомедию? Особенно поведай мне о кошмарах, которые начались у тебя после гибели твоих родителей двадцать лет назад, – капитан скрестил руки на груди, сурово на него глядя.

Рёкин задрожал еще сильнее, закрывая лицо руками. Он сидел так некоторое время без движения, а когда опустил ладони, выражение его лица больше не было равнодушным. На нем застыла безумная улыбка.

Глава 21

– Раз уж вы все знаете, зачем вы заставляете меня это повторять? – улыбка не могла напугать бравого капитана, поэтому он не перестал хмуриться.

– Потому что я хочу услышать это от тебя, как ты понимаешь, досье не передает реальной информации, – Макгрегор смотрел на него, не мигая. Словно думал, что загнал парня в ловушку, и теперь ему некуда было деться. – Давай я расскажу то, что я знаю, а ты дополнишь. У вас была вполне обыкновенная семья. Мать домохозяйка, ты пятилетка и твой отец – журналист в паршивой газетенке, – он увидел, как Рёкин с силой сжал одеяло пальцами. – Однажды на вас напали. Вы откуда-то возвращались, и в одном из переулков на вас напали бандиты. Самая обыкновенная шваль, какой навалом на улицах. Переулок был глухой, даже камер не было, но одна выходила на соседнюю улицу. Заметили трех человек, убегавших с места преступления. По случайности они слишком сильно избили твоих родителей, и те погибли. А вот ты… Ты остался без малейшей царапины. Тебя нашли рядом с их телами, и ты, не переставая, рыдал и тормошил своих маму и папу, – Макгрегор замолк, глядя на сгорбившегося на кровати парня. Тот словно вернулся мыслями в тот день, вновь и вновь переживая этот момент, когда все в его жизни изменилось. – Так все было? – голос кэпа невольно смягчился.

– Да, – отозвался Рёкин. – Я все рассказал полицейским. Это все вам должно быть известно.

– Почему ты не пострадал? – спросил его капитан.

– Я… спрятался. Мы услышали, что они идут за нами еще с проспекта, и мама заставила меня залезть в мусорный бак. Спрятала меня, – Рёкин шумно втянул воздух носом, и Макгрегору показалось, что тот сейчас заплачет, но, когда он поднял взгляд, глаза Рёкина оставались сухими. – Вы это хотели узнать, капитан?

– Что было дальше? – мужчина вздрогнул, но продолжил допрос. – Грабителей не нашли, так?

– Не нашли. Меня отправили на попечение тетки, убедившись, что со мной все в порядке. Психотерапевт только сказала, что меня, возможно, будут мучить кошмары, и посоветовала отстраниться от них. Она сказала, что у меня… комплекс вины, выписала мне множество таблеток и отпустила.

– А у тебя он был?

Рёкин уставился на капитана.

– Ведь это и есть моя вина, – сухо проговорил он, словно разъясняя очевидные вещи.

– Но это не так, – нерешительно проговорил Макгрегор. Почему-то взгляд парня напрягал. – Как ты можешь быть виноват в нападении грабителей?

– Я… не помог. Не позвал на помощь. Я спрятался, как последний трус, и смотрел, как их избивают до смерти. Это моя вина, что они погибли, – отрешенно пояснил Рёкин, опуская голову. Он уже давно переварил эти эмоции, и теперь они его не трогали. Казалось, что он вообще ничего не чувствует. Это напрягало капитана. – С тех пор меня и правда мучают кошмары. И с тех пор я вижу Тень. Вы были правы насчет нее, кэп. Тень – это, наверное, осколок души. Моей души. Наверное, я перестарался в попытках забыть ту трагедию. Вам надо лишь убить меня, и все прекратится.

– Нет, – хлопнул руками по коленям Макгрегор, поднимаясь на ноги. – Теперь ты один из моей команды. Я уже потерял одного стража, я не потеряю еще одного. Раз ты породил Тень, значит, тебе с ней и разбираться. Если я сдам тебя мегере, это ничего не решит. Тебе придется бороться. Но также следует начать лечение. Курс психотерапии, антидепрессанты… Что обычно прописывают в таких случаях? – он оглянулся на закрытую дверь кабинета Люси. – Мисс Кэмпбелл отличный врач. Только… никому не рассказывай про Тень. Понял? Иначе даже я не смогу тебя защитить. Ты же хочешь победить ее? Ты хочешь победить свои страхи? – Макгрегор наклонился к нему, голос его неожиданно стал вкрадчивым.

Рёкин несмело кивнул. Он не знал, действительно ли он хотел побороть свои страхи, но если кошмары уйдут… Если Тень уйдет, это же поможет? Поможет ему и стражам?

– Ты хороший парень, – кэп хлопнул его по плечу. – Ты знаешь, что такое ответственность. Мы еще разберемся с ней!

Он неловко убрал руку, а Рёкин так и остался сидеть, скрючившись на кровати. Он не был идиотом. Капитану нужна его помощь, чтобы уничтожить Тень, чтобы отомстить за Джима и других стражей. Простая смерть хозяина не сможет уже решить эту проблему, раз его до сих пор удерживают в живых. Парень содрогнулся: раз они все хотят его использовать, он просто… позволит им? Ответственность… Это он породил Тень – когда-то, когда он был маленьким, именно своим кошмарам от отдал всю боль, ненависть и страх, которые остались у него от реального мира. Они мучили его во сне, но позволяли жить в реальности. У них с Тенью было словно бы молчаливое соглашение между заключенным и тюремщиком, которое теперь оказалось разорвано, потому что чудовищу внутри него этого было мало…

***

Как только ему стало лучше, капитан вытащил его из постели и стал закидывать в тренировочные сны для тренировок. Он натаскивал его, как гончую, обучая боевым приемам, заставляя пачками смотреть старые боевики, чтобы запомнить удары и воспроизвести их в изнанке. Ему прописали сильнейшие антидепрессанты и седативные, чтобы он не мог прорвать ткань реальности, но всякий раз, ложась в капсулу, Рёкин все равно страшился этого. Дай Юнь и Клара тренировались вместе с ним. Они словно все готовились к финальной битве с Тенью, где Рёкин был главным героем, который должен отомстить за всех. Парень молчаливо принимал свою роль и не сопротивлялся.

Дай Юнь сначала удивлялся. Он был в ярости, когда узнал, что Рёкина поставили во главе команды, он чуть не уволился, когда осознал, что за трусливое бегство Рёкину ничего не было. Он оплакивал Джима как мог и его злость расплескивалась на всех вокруг: на кэпа, который это позволил, на Клару, которая молчала, и на Рёкина – того, кто все уничтожил.

Клара же стала его как будто… опасаться. Рёкин иногда замечал ее взгляд украдкой, особенно во сне. Она наблюдала за ним, как за диковинным зверем, который может в любой момент сорваться. Стоило парню с ней заговорить, как выражение ее лица принимало странное выражение.

Рёкин бросил работу в офисе и теперь практически жил в Бюро. Его поселили в лазарете, где Люси постоянно наблюдала за активностью его мозга, а Макгрегор делал какие-то заметки. Рёкин перестал нормально спать. Теперь он отдыхал только в тренировочных снах, постепенно получая все больший контроль над сюжетом и деталями. Однажды он подчинил себе сон Дай Юня. Тот встретил его хмурым взглядом в реальности, но на удивление перестал так злиться на него. Видимо, смирился, что Рёкин никуда не денется.

Со стороны брюнету все казалось, что все Бюро сновидений готовилось к грандиозной битве. Тень нависла не только над изнанкой, но и над самим офисным зданием, где прятались стражи.

В один из таких дней в капсульной появилась секретарша. Эта девушка работала на мисс Егорову. Она подошла к Макгрегору и приказала вывести Рёкина Цао из сна. Тот нехотя повиновался, прерывая его сон. Рёкина выбросило в реальный мир, и от неожиданности он захлопал ртом, как рыба, выброшенная из воды. Отодвигая крышку капсулы, он увидел, как кэп ругался с какой-то девушкой.

– Я его капитан! Зачем он мисс Егоровой? – повысил голос Макгрегор.

Девушка ничуть не испугалась.

– Вы подчиняетесь начальству Бюро. Если не хотите лишних неприятностей, не чините мне трудностей. Мисс Егорова всего лишь хотела поговорить с ним о Джиме…

– О чем там говорить?! Джим погиб на задании, какое это отношение имеет к Рёкину? – взбеленился кэп. В соседних камерах стали пробуждаться Клара и Дай Юнь и тоже теперь уставились на перепалку.

– Вы предлагаете мне вызвать охрану? – спокойно спросила секретарша, поднимая запястье, на котором был закреплен небольшой сенсорный браслет.

– Нет, не надо охраны, – Макгрегор провел рукой по коротким волосам, выдыхая. – Забирай его. Только скажи Егоровой, что он мне нужен сегодня!

– Конечно, капитан, – девушка повернулась на каблуках к Рёкину, который выбирался из капсулы. – Рёкин Цао, вам придется пройти со мной к директрисе.

– Не болтай лишнего, – одними губами прошептал Макгрегор у девушки за спиной. Рёкин поплелся за секретаршей. Они долго шли по коридорам, потом не менее долго поднимались наверх на лифте. Кажется, кабинет гендиректора располагался где-то в другой части Бюро. Однако окна оставались теми же, и он решил, что они все еще под землей. Они оказались в пустом коридоре, где не было ни души – не то, что на нижних этажах Бюро. В конце коридора была единственная дверь, а около нее диванчик для посетителей и стойка секретарши.

– Подождите здесь, – сказала девушка, два раза постучав по двери и заходя внутрь. Рёкин уселся на диван, переплетая пальцы и глядя на дверь. Зачем его сюда позвали? Ему казалось, что Макгрегор уже все с ним выяснил.

– Проходите, – девушка вышла, пропуская его внутрь.

Ожидая попасть в логово мегеры, Рёкин неожиданно оказался в большом светлом кабинете, обшитом деревом. У окна за широким столом сидела женщина с привычно стянутым пучком на затылке. Она была одета в серый костюм и перебирала какие-то бумаги на столе. Он подошел ближе и разглядел, что у нее на столе знакомые ему досье. Кажется, мисс Егорова предпочитала печатные варианты. На его досье, лежащем поверх всех, красовался красный крест и предупреждение «УГРОЗА».

– Садись, – приказала мисс Егорова, не отрываясь от бумаг. Она подцепила его досье длинным ногтем и швырнула ему. – С этим ты, должно быть, уже знаком, объект номер пять тысяч сто одиннадцать.

– Вскользь, – не стал отпираться Рёкин. Он осторожно взял папку, раскрывая ее. Здесь были все его медицинские данные, какие-то показатели, графики. Папка была толстая, скопившая за двадцать лет его жизни. Он захлопнул ее, не желая вчитываться в собственные кошмары.

– Макгрегор нарушил мой приказ, притащив тебя сюда. Все эта… Клара, которую он покрывает всеми правдами и неправдами. Ты давно должен был быть устранен, – жестко проговорила Егорова, поднимая на него взгляд темных глаз. Женщина была пугающей. – Такие как ты нарушают нормальный порядок, подвергают опасности все Бюро. Ты давно должен был впасть в кому с такими-то показателями. Но по какой-то причине все еще жив. Вероятно, поэтому Макгрегор тебя и удерживает при себе. Чего он хочет?

– Он… лишь увидел мой потенциал как стража… Сказал, у меня сильная соноплазма, – осторожно сказал Рёкин, не решаясь открыто лгать.

– Четыре прорыва за последний месяц, – она швырнула ему какой-то график. – И это называется потенциал? Ты опасен. Ты будешь намного безопаснее мертвым, вот что я думаю, – Рёкин задрожал – но не от страха, а от злости. Эта женщина… говорила с ним так, словно он не человек, а муравей, которого не составляет труда раздавить. Он поднял на нее взгляд воспаленных от постоянного недосыпа глаз. – Не смей на меня так смотреть, – предупредила мисс Егорова, даже не поднимая головы. – Думаешь, можешь напугать меня своим взглядом? Я генеральный директор Бюро сновидений не просто так, чтобы какой-то мальчишка мог на меня запугать меня своим взглядом. Я лишь сказала тебе правду. Ты уже стал причиной смерти одного стража. Почему Макгрегор нянчится с тобой? Что он задумал?

Рёкин заледенел под ее пристальным взглядом. Так вот истинная причина его визита сюда. Вызнать планы Макгрегора.

– Капитан… – он сглотнул, – он всего лишь выполняет приказ устранить Тень. Он считает, я со своей сильной соноплазмой могу помочь. Он тренирует меня.

– Что ж, – взгляд мегеры наконец-то оторвался от него. – Благородная миссия. Если все так, как ты говоришь, то ты послужишь целям Бюро. Мы награждаем за доблестную службу. Мэр… давно говорит мне о Тени. Боюсь, правда, его идеи несколько экстравагантны. Он хочет пленить ее, а не уничтожать. Подчинить себе. Как думаешь, – темные глаза снова уставились на него, – это возможно?

– Тень – обычный кошмар… Как подчинить себе кошмар? – удивленно воскликнул парень, забыв, с кем говорит. – И зачем?

– Ведь ты же у нас новоявленный гений изнанки, – вкрадчиво заявила мисс Егорова. Ее сухое лицо не выражало никаких эмоций. – У мэра… есть идея, – она постучала пальцами по досье на столе, – создать своего рода армию из кошмаров. Заставить их подчиняться. Может быть, твоя сильная соноплазма может нам с этим помочь, – она снова уставилась на него, не мигая.

– Н-нет… я не думаю, что это возможно. Кошмары – это отголоски негативных эмоций, они не…

– Но Тени они подчиняются, – оборвала его женщина. – Если подчинить себе Тень, кошмары преклонятся перед тобой. Считай это приказом мэра Востополиса. Если у тебя получится, я создам специальный боевой отдел, где сделаю тебя главным. Если же не получится… я давно слежу за тобой, – она выразительно постучала по надписи «УГРОЗА» на его досье. Затем махнула рукой, словно бы говоря ему проваливать. Парень мгновенно вскочил со стула и направился прочь.

В дверях она окликнула его.

– Макгрегору ни слова, – отчеканила она. – Не забывай, у меня везде уши. Пусть это будет… нашим небольшим секретом, – она растянула тонкие губы в улыбке, но глаза ее не улыбались, и от этого парню стало еще более не по себе.

Он выскочил за дверь и пошел к лифту, не оглядываясь. Почему в этом треклятом Бюро всем от него было что-то нужно? И что за бредовая идея с боевым отделом? Зачем им контроль над Тенью? Все Бюро готовится к сражению с чудовищем, в то время как начальство, напротив, хочет схватить его и подчинить себе… Что за игры ведет мэр?

Глава 22

Мэр Востополиса был, честно говоря, довольно своеобразным человеком. Олигарх, подчинивший себе город когда-то, именно он заведовал заводами по очистке воздуха и производству фильтраторов. Грязный воздух, купол и низкий уровень жизни жителей быстро сделали его верховным богом города. Он повелевал всем – его власть распространилась на все сферы жизни. Даже Бюро, некогда независимая секретная правительственная организация, было вынуждено прогнуться под ним. Они получали от него инвестиции и свободу действий, а взамен… шли на какие-то уступки и предоставляли информацию.

Мэр Востополиса был не старым человеком. Ему было около пятидесяти пяти, он был крупным и плотным мужчиной с удивительно тонким лицом и отсутствующим вторым подбородком. Его грузное тело покоилось в широком кресле, а пальцы стучали по подбородку. У него были выразительные темные глаза, как у большинства жителей города, но светлые кудри, зачесанные с лаком назад. Он просматривал последний отчет Бюро.

Перед ним в кресле с другой стороны стола сидела мисс Егорова. Спина ее была идеально выпрямлена, губы плотно сжаты в тонкую линию.

– Значит, этот мальчик, Рёкин Цао, у него сильная соноплазма? Это он хозяин Тени? – наконец он отвлекся от экрана и поднял взгляд на директрису Бюро. Егорова сухо кивнула. – Цао… Цао… – мэр словно бы задумался, проводя пальцем по лицу на экране. – Почему фамилия кажется мне такой знакомой? Кто он? Кто его родители?

– Согласно данным полиции, его родители погибли от рук грабителей двадцать лет назад. Преступников так и не нашли. Мальчик сирота. Мать была домохозяйкой, а отец…

– Журналистом? – неожиданно спросил мэр, снова опуская взгляд на изображение Рёкина на экране. На видео с планшета того только что вытащили из комнаты, полной кошмаров. Он был в обмороке.

– Так точно, сэр, – легкое удивление прозвучало в голосе главы Бюро, но она тут же его спрятала. Ни к чему провоцировать мэра.

– Что ж… как интересно. Это многое объясняет, – на лице мужчины расплылась улыбка, которая могла бы показаться нежной. Он погладил экран пальцем еще раз и откинулся на спинку кресла. – Продолжайте наблюдение. Заставьте его подчинить Тень. Она нужна мне живой. Этот мальчик справится, у меня хорошее предчувствие.

– Есть, сэр.

***

Рёкин Цао и не ведал, что в его судьбу незримо вмешиваются силы даже большие, чем Бюро сновидений. Он неистово тренировался, словно готовился отправиться на войну. Бюро разработало план – общая массированная атака стражей, а заманить Тень должен был он – Рёкин. Почему? Об этом никому не сказали, что сам парень понимал – ведь он хозяин Тени. Среди команд городского Бюро было около десяти особо сильных и не пострадавших от нападений кошмаров. Именно они вместе с Рёкином, Кларой и Дай Юнем должны были отправиться в изнанку, чтобы навсегда покончить с террором Тени. А та, между тем, как будто тоже набирала силы, затаившись.

Последние несколько ночей Рёкин плохо спал. Ему давали убийственные снотворные, чтобы Тень не могла проникнуть в его сны, но его все равно терзали тревоги. А днем он вновь чувствовал себя изгоем. Дай Юнь избрал тактику игнорирования: после смерти Джима он напрочь закрылся от остальных членов команды и только односложно отвечал на приказы кэпа. Он не злился на Рёкина, не трогал его, но… это равнодушие было настолько подчеркнутым, что угнетало даже равнодушного парня.

Рёкина заставляли ходить к психотерапевту, которые ненавязчиво лез ему в душу: задавал вопросы из детства, спрашивал о чувствах, о мыслях, и всем этим изрядно раздражал. Но раздражение это было сродни мошкаре, которая назойливо билась у лица, и в целом, не сильно его беспокоила. Он не собирался никому рассказывать о том, что было у него на душе. Потому что не верил, что ему можно помочь. Да и зачем? Разве он уже не согласился стать овцой на закланье? К чему попытки облегчить его бремя?

Однажды узнав, что такое команда, сложно вернуться к прежнему одинокому образу жизни. И хотя он почти никогда не оставался один, кроме отдыха на настоящий сон, ему казалось, что между ним и другими стражами стоит непроницаемая стена, и никакие его крики не будут услышаны. Поэтому он и не пытался больше достучаться до них.

– Они такие же, как и ты, – сказал ему однажды капитан, увидев, как Рёкин смотрит на тихо переговаривающихся Клару и Юня. – У них есть только они сами.

– Но у меня нет никого, – неожиданно честно отозвался парень, поднимая взгляд на Макгрегора. Тот передернул плечами. С этим он помочь не мог.

Будучи архитектором сна, Рёкин учился творить волшебство иллюзий. Его сны были насыщенными, сюжетными, но вместе с тем… тусклыми. Словно в них не хватало красок и тепла. Макгрегор заставлял его работать на пределе его мозга, но его сны планомерно скатывались в кошмары, из которых его быстро выдергивали. Рёкин научился распознавать эту грань – когда обычный сон медленно перетекал в кошмар, ведь с его снами это случалось постоянно, и этому не могли помешать ни другие стражи, ни антидепрессанты не помогали. Но Макгрегор упорно заставлял его становиться архитектором, словно добивался какой-то цели.

– Борись! – кричал он ему в ухо, когда тучи начинали сгущаться над головой, и солнечный день мерк на глазах. – Борись! Не позволяй кошмару поглотить сон!

И Рёкин боролся. А потом трусливо сбегал из сна, не зная, как победить собственные страхи. Он до ужаса боялся вновь встретить Тень и вместе с тем… словно бы ждал скорой встречи. Он вспоминал слова Егоровой – Тень нужна живой. Как поработить кошмар? Достаточно ли у него сил для этого, если он не может подчинить собственные сны?

Дай Юнь каждый раз приходил в ярость и однажды его прорвало – он кричал, впервые на памяти Рёкина, кричал на капитана, что ни за что не пойдет в изнанку с таким ничтожеством, как он, потому что он всех их угробит.

– Он не может даже удержать под контролем сон в тренировке! Как он может повести нас в бой с Тенью?! Это самоубийство! – бросал китаец обвинения в лицо кэпу, тыкая пальцем другой руки в Рёкина, который только что провалил очередное задание, полностью развалив сюжет сна.

– Он справится, – упрямо заявил капитан, словно бы не замечая пальца, который утыкался ему в грудь.

– Он бесполезный! Мы сможем победить и без него! Из-за него Джим… – голос Дай Юня оборвался. Он опустил палец и словно бы потух.

– Дай Юнь, это приказ. Рёкин поведет нас в бой. Только он может справиться с Тенью, – тихо, но жестко проговорил капитан.

– Почему он?! Почему? – Дай Юнь снова забесновался, и Клара прикусила губу, бросая взгляд то на Рёкина, то на капитана. Макгрегор перехватил ее взгляд и понял, что девушка давно догадалась. Он медленно кивнул ей, и девушка вздрогнула, переводя взгляд на сгорбленного парня в капсуле. И это – хозяин Тени? Этот…

– Что в нем такого, чего нет в нас?! Почему мы не можем отомстить за Джима без него? Зачем мы возимся с этим ничтожеством? Почему даже мегера одобрила этот план? – Дай Юнь снова ткнул пальцем в потухшего Рёкина. – Что он… – неожиданно голос его оборвался, он резко повернулся к капитану, широко распахивая глаза. – Да ну?! Нет! Бред, какой-то бред, кэп, скажите мне, что… Да вы сами в это не можете верить!

Он перевел недоверчивый взгляд на Клару, словно ища поддержки, но увидел, что она тоже смотрит с легким испугом на Рёкина, скрючившегося в капсуле.

– Ты знала! – обвиняюще воскликнул он. – Да вы все… что за нелепый заговор! Как может это… быть нашей главной угрозой? Тогда давайте убьем его, и дело с концом! – он шагнул в сторону парня, держа катану наперевес. – Его надо уничтожить, он угроза всему человечеству!

Капитан встал у него на пути.

– Дай Юнь! Ты осмеливаешься противиться моему приказу?! – взревел он.

– Вы сошли с ума! Этот парень уже уничтожил половину Бюро! – кричал Юнь, ударяя катаной по хрупкому столику из стекла. Тот разлетелся вдребезги. – Это он, мы нашли его! Двадцать лет искали, чего же вы медлите! Клара! – он обратил взгляд к напарнице, считая ее единственной союзницей. – Клара, это же Джим! Мы можем отомстить за него прямо сейчас! – Клара вздрогнула, переводя взгляд на кэпа.

– Дай Юнь! Я приказываю тебе опустить оружие! – Макгрегор упер руки в бока, разом становясь будто бы больше и мощнее. От него исходила сила, которая обычно пряталась под белым халатом. – Он нам нужен, чтобы победить Тень! Смерть хозяина уже не решит проблему!

– Почему не решит?! – взвизгнул Юнь. – А давайте попробуем?! Давайте попробуем и узнаем! – он сделал еще шаг вперед, безумным взглядом уставившись на Рёкина.

– Юнь! – воскликнула Клара, бросаясь к нему. – Я тоже… я тоже хочу этого! Но кэп знает, что делает!

– Знает, что делает?! Это ты привела его! Джим тебе этого не простил бы! – взорвался парень, бросая катану на пол. – Я не желаю с этим мириться. Я не пойду с ним в бой! – видя, что ему не добраться до Рёкина, он ударил по катане, которая жалобно звякнула, и выскочил из капсульной.

– Иди за ним, – приказал Макгрегор Кларе, и та бросилась за парнем. После этого он смахнул пот со лба, поднял катану с пола и оглядел воцарившийся беспорядок. В порыве бешенства всегда спокойный и хладнокровный Дай Юнь разбил несколько экранов и столик. Держа в руках катану он обернулся: причина всех их бед сидела, скрючившись в капсуле, словно бы это его не касалось. Кэп сжал в руках узкую рукоятку, но затем резко опустил оружие, делая шаг к Рёкину, но не придумав, что ему сказать, он замер снова. Парень неожиданно пошевелился. Словно бесформенная куча он вывалился из капсулы, неторопливо выпрямился, уставившись на оружие в руках Макгрегора.

– Когда назначена битва? – глухо спросил Рёкин, переводя взгляд на капитана. Невозможно было догадаться, о чем он думает: в ярости ли он, расстроен или же просто устал. Равнодушная маска, всегда присутствовавшая на его лице, не дрогнула, словно не его только что пытались убить и орали на него. Макгрегор про себя содрогнулся – такой человек, кем бы он стал, если бы не это равнодушие? Запавшие глаза уставились на него в упор, но без яркого выражения. Казалось, что Рёкин даже не видит его – в них отражалась лишь пустота. Кэп неожиданно подумал, что не хотел бы оказаться в голове этого парня.

– На воскресенье… В этот день больше всего кошмаров, потому что людям тяжело уснуть перед рабочими днями, – собрав волю в кулак, хладнокровно проговорил капитан. Он видел сотни кошмаров, и какой-то мальчишка не должен был его напугать.

– Хорошо, – Рёкин кивнул, прошел мимо капитана и вышел из капсульной, оставляя мужчину в одиночестве, все еще держащего в руках катану. Тот неосознанно почувствовал, что с отсутствием Рёкина он тут же расслабился.

Глава 23

Дай Юнь ушел, как и обещал. Он бросил заявление о переводе в другую команду на стол мисс Егоровой и в тот же день оборвал все связи с прежней командой. На попытки капитана связаться с ним парень сбрасывал звонки, а затем и вовсе отключил телефон и Око. Клара чувствовала свою вину, глядя на кэпа, который разом растерял всю свою уверенность и обычную крутость. Когда она увидела его в субботу с утра в капсульной, ей показалось, что мужчина на самом деле старше, чем ей казалось.

Всегда несгибаемый, нерушимый как скала Филипп Макгрегор как будто потерял ориентир. Их осталось двое в команде, если не считать Рёкина. Но его за члена коллектива девушка не считала.

С уходом Дай Юня Рёкин как будто стал еще тише. Он походил на зомби, не на человека, и почти все время проводил в капсуле. Клара не видела, чтобы он питался чем-то, как никогда не видела, чтобы Макгрегор отдыхал. От его вида ей становилось тошно и не по себе, и из-за этого девушка не находила себе места. Всякий раз, глядя на его изможденное лицо, ей хотелось ударить его, сделать ему больно, так же больно, как он сделал им всем со своей Тенью. Но затем она вновь пугалась своих мыслей и не трогала его. Вечером субботы, не в силах больше терпеть это, она зашла в комнату отдыха, где нашла Рёкина лежащим на кровати с открытыми глазами.

– Зачем ты это делаешь? – спросила она с вызовом, пиная койку, на которой лежал парень. – Зачем ты изображаешь из себя жертву? Это ведь только твоя вина! – ярость, которая просыпалась в блондинке, когда она смотрела на парня, снова подняла голову, и девушка ударила по кровати еще раз. Рёкин молча уставился на нее. В ярком свете дневных ламп он выглядел просто отвратительно изможденно.

– Не смотри на меня так! – Клара сделала шаг назад. – Из-за твоей Тени погибло столько стражей! Из-за тебя умер Джим. И Дай Юнь ушел. Вся наша команда развалилась из-за тебя. И я…

– Разве я не пытаюсь теперь помочь? – тихо спросил парень, садясь на кровати. На дне его глаз плескалось что-то невыразимое, что напугало девушку.

– Думаешь, если ты убьешь Тень, это все искупит? – с вызовом спросила Клара. Она совершенно точно не боялась его, нет. – Ты просто псих, который создал чудовище! Что с того, что твои родители погибли? У всех нас кто-то погиб… – блондинка неожиданно замолчала. Это были не те слова, которые она хотела сказать ему. Почему она говорит это ему? Зачем она пришла сюда?

– Чего ты хочешь от меня? – неожиданно устало спросил Рёкин, поднимая на нее взгляд. – Я предлагал тебе дружбу, но ты отказалась. Я предлагал свою смерть, но и тут получил отказ. Мне жаль… – он не договорил, что именно ему жаль, потому что из глаз Клары неожиданно брызнули слезы, и девушка, задохнувшись от чувств, выскочила из комнаты отдыха. Отбежав на порядочное расстояние, она согнулась у стены пополам, вытирая злые слезы с мокрых щек. Почему ей вдруг стало его так жаль? Почему? Почему?! Разве это не его вина? Если не его, то чья?

Девушка некоторое время просидела в коридоре на корточках, пытаясь унять мысли в голове. Но когда она сделала шаг прочь, в ней все еще звучала отзвуком фраза «Мне жаль».

***

– Все стражи, задействованные в операции «Тень», должны явиться в первую, вторую и третью капсульные. Все стражи, задействованные в операции «Тень», должны явиться в первую, втор…

Громкоговоритель в Бюро надрывался сегодня впервые за много лет. В коридорах сновали люди, и казалось, что все Бюро стояло на ногах. Сегодня был большой день: намечалась крупнейшая операция Бюро – по уничтожению Тени, терроризирующей мир людей уже около двадцати лет. Любопытная Мэлл высунула нос из своей пустой капсульной и, увидев проходящую мимо Клару, тут же цепко схватила ее за локоть.

– Ой, дорогая, здравствуй. Слышала, что ты сегодня тоже участвуешь в операции, – нежно проворковала она. Клара с выражением омерзения вырвала свой локоть, но длинные ногти Мэлл снова ухватились за ее куртку. – Нет, ты так просто от меня не сбежишь. А что с Дай Юнем? Почему он перевелся к Дорнину? Ходят слухи, что он чуть не зарубил Макгрегора своей катаной… Эй, ну подожди! – видя, что Клара не слушает и уходит, Мэлл поспешила за ней. Ее розовые кудряшки подпрыгивали с каждым шагом. – Ну скажи же что-нибудь!

– Мэлл, – Клара остановилась и уставилась на нее с угрозой. – Если ты еще хоть раз протянешь ко мне свои руки, я отрублю их тебе мачете. Это мое последнее предупреждение, – после этого она развернулась на каблуках и поспешила в капсульную.

Мэлл несколько опешила, и пока она собиралась с духом, чтобы ответить, Клара уже ускользнула. Девушка цокнула языком и намотала кудряшку на указательный палец.

– Ну ничего, посмотрим, как ты переживешь сегодняшний рейд, – мстительно произнесла она, а затем достала мобильник, что-то набирая. – Думаешь, вы с Макгрегором такие умные, ну-ну, – посмеиваясь про себя, розоволосая поспешила в другую сторону, утыкаясь в экран телефона.

Все незадействованные стражи собирались в смотровой, чтобы понаблюдать за операцией. Мэлл пролезла мимо толпы, пробираясь к большому экрану, около которого располагалось несколько кресел для VIP-гостей. Люди переговаривались – по большей части, это были работники исследовательского отдела и все те, кто работал не стражами в Бюро. Они шушукались, поглядывая на пустые кресла – никто не знал, какие важные лица должны были пожаловать, чтобы понаблюдать за миссией. Но цепкий глаз Мэлл уже заметил мисс Егорову со свитой, стоящую около экрана. Если уж сама директриса спустилась, чтобы проконтролировать операцию, это что-то да значило.

Никому это не казалось странным. Тень, это чудовище, терроризировала Бюро уже двадцать лет, и была здесь еще, кажется, до Егоровой. Сегодняшняя операция должна была освободить секретную организацию от этого невидимого ига, так что неудивительно, что директриса спустилась понаблюдать. По Бюро бродили слухи, что был найден хозяин Тени, что сделало этой рейд возможным. Мэлл сгорала от любопытства, навострив уши, но в толпе работников никто ничего не знал. Она пожирала глазами кресла, наматывая кудряшку на палец.

Шушукание неожиданно сошло на нет, когда дверь отворилась, и в смотровую зашло несколько человек. Вперед шел плотный человек в хорошем черном костюме. Главная сплетница в Бюро мгновенно узнала его – это был мэр Востополиса, господин Лори Дэнси. Она хмыкнула, глядя, как тот здоровается с явно напряженной мисс Егоровой, а затем усаживается в кресло. Директриса уселась рядом с ним, и мэр наклонился к женщине, что-то неторопливо ей говоря. На его лице блуждала легкая улыбка, словно он пришел смотреть на отличное представление. Зачем он здесь? Мэлл прикусила губу – кажется, Бюро действительно давно было под пятой этого человека.

В голове девушки крутились разные мысли, а между тем большой экран наконец перестал гореть белым, и изображение прояснилось, показывая трансляцию с камер наблюдения в трех капсульных. Сейчас там шла последняя подготовка к операции – стражи укладывались в капсулы, а работники и капитаны вводили их в сон. Мэлл, покусывая губы, видела, как Клара легла в капсулу, а Макгрегор подошел к ней, проверяя показатели. Порядок капсул сегодня был иным – в центре комнаты стояла отдельная капсула, словно бы для кого-то особенного. Розоволосая прищурилась, силясь разглядеть человека, который там находился, но изображение было не очень качественным. Кто бы это мог быть?

Она украдкой вновь посмотрела на мэра, который что-то тихо сказал директрисе. На его лице застыло странное выражение, как будто бы вся операция приносила ему неимоверное удовольствие.

Все стражи заняли свои капсулы, и консоли на них ожили. Экран моргнул, убирая изображение с камер и зарябил, настраиваясь на мир сновидений. Рёкин, укладывающийся в капсулу, почувствовал, как начинает засыпать. Его вводили в сон последним, чтобы Тень не могла быстро отследить остальных стражей и помешать операции. Над стеклом он видел лицо Макгрегора, который сосредоточенно вводил какие-то данные в неизменный планшет в руках.

А затем он закрыл глаза.

Глава 24

Изнанка раскрылась перед ним, как космический перекресток всех дорог. Он стоял на пересечении призрачных дорог и невольно втянул воздух носом, хотя, конечно, воздуха здесь не было никакого. Кругом стояла тишина, и ему показалось, что он просто уснул – уснул, как бывало в детстве. Он почувствовал такое спокойствие и умиротворение, которых давно не испытывал.

Но все двери, обычно открытые и зовущие его в миллионы сновидений, были закрыты. Он оглянулся вокруг себя, ища остальных стражей, ища битву, ища Тень – кругом не было ничего, кроме закрытых дверей. Рёкин закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Когда он открыл их вновь, то увидел зеленую нить – та вела его куда-то в глубину – к его цели. Тишина давила ему на уши, заставляя поторопиться. Он ступил в светящуюся дверь, в которой исчезала нить, но оказался на том же месте, где уже был. Он вновь стоял на перекрестке сновидений. Неожиданно спокойствие, которое он испытывал, показалось ему обманчивым и пугающим. Он потянулся к Оку на руке, пытаясь мысленно связаться с капитаном, но не услышал даже помех. Он словно бы находился в вакууме, куда не проникал ни один звук. Даже звук его шагов тонул в тишине.

– Эй! – крикнул он, чувствуя подступающую панику. – Тень! Выходи!

Ответом ему была тишина. Он вновь закрыл глаза и сосредоточился – в этот раз в изнанке он искал Клару. Зеленая светящаяся нить вновь появилась перед глазами, исчезая за одной из закрытых дверей. Он дернул за ручку, но дверь не поддалась, сухое дерево словно в насмешку задрожало у него под рукой. И дверь исчезла.

– Клара! – крикнул Рёкин, вкладывая в звук своего голоса всю силу своей соноплазмы. Крик раздался у него в ушах, и ему пришлось зажать их руками, чтобы перепонки не лопнули.

Дверь появилась снова, и в этот раз она поддалась. Он торопливо шагнул внутрь и… вновь оказался на перекрестке.

Рёкин похолодел. Этот сон был неправильным – теперь, прислушавшись к себе, он чувствовал, что за ним наблюдают.

– Выходи! Хватит игр! Сегодня я покончу с тобой! – выкрикнул он, стараясь казаться грозно. Но внутри все дрожало от напряжения. Послышался булькающий смех, и все снова стихло.

Он рванул по дороге под ногами, пробегая мимо закрытых дверей и хватаясь за каждую ручку, но все сновидения были закрыты.

– Хватит игр! – он слышал, как она смеялась. Тень смеялась над ним. Рёкин почувствовал, что начинает злиться. В его руках появились огненные шары, которыми он сжег несколько дверей. – Выходи! Где стражи? Что ты с ними сделала?!

Смех стал еще громче. Он в ярости сжег все двери вокруг себя и замер на месте, стирая пот со лба. Он расходовал слишком много сил, а Тень все смеялась, не показываясь.

– Мертвы, – неожиданно прямо в ухо сказал ему кто-то. Он отпрянул, оборачиваясь, но позади не было никого. Тень играла с ним, как кот с мышью. – Вс-с-се мертвы, – прошипела она в другое ухо, заставив его отскочить в другую сторону. И вновь расхохоталась, наблюдая за ним. – Вы правда думали, что мож-ж-жете поймать меня? Ха-ха-ха, – Тень хохотала, и Рёкин, сосредоточившись, стал накалять воздух. – Глупец! – почувствовав его усилия, воскликнуло чудовище, и порыв ледяного ветра чуть не сшиб его с ног. – Они бес-с-сильны против меня. Ты бес-силен!

Рёкин почувствовал, как ему становится все холоднее. Его ноги обхватили порывы резкого холодного ветра, замораживая конечности. Вспоминая все, чему его учили, Рёкин образовал вокруг себя огненную сферу, которая не пропускала холод. Тогда Тень сменила тактику – она напустила песчаную бурю, которая под воздействием огня превращалась в стекло, что летело ему в лицо. Он спрятал лицо в рукаве, отступая на шаг.

– Что тебе нужно? – воскликнул он, перекрикивая бурю.

– Чтобы они все с-с-сдохли! – зловонное дыхание Тени неожиданно пахнуло ему прямо в лицо, и он отшатнулся. Ветер прекратился также резко, как начался. Протирая глаза от песка и стекла, он уставился перед собой.

Над ним нависала Тень. Двери кругом исчезли. В пространстве вокруг не было ничего, кроме небольшого количества песка на земле. Они больше не были на перекрестке сновидений. Обстановка вокруг стала меняться под воздействием его сознания, и Тень будто бы стала еще больше. Она стояла, раскрыв пасть, в нескольких шагах от него. Отвратительное огромное тело все в струпьях и чешуе, толстая неестественная шея, обрубки крыльев, когтистые лапы с обрывками кожи, огромная пасть, полная зубов, и красные глаза, не имевшие ничего человеческого.

– Я хочу уничтожить вс-с-се! – прошипела Тень, глядя на него не мигая.

– Зачем? – спросил Рёкин, глядя ей в морду. Он стоял прямо, не помня себя от ужаса. Смотреть в лицо своему кошмару – что может быть страшнее? Да еще и говорить со своим кошмаром. У него так болела голова, что он с трудом удерживал глаза широко раскрытыми.

– Зачем? – Тень уставилась на него как будто бы с недоумением, а затем расхохоталась. Жуткий булькающий смех шел из самого ее живота. – Ты не знаеш-ш-шь! Не знаешь! – она развеселилась так, что реальность вокруг зарябила.

– Чего не знаю? – осторожно спросил Рёкин, делая шажок назад и сжимая кулаки. Ему надо было лишь ударить по Тени, чтобы уничтожить ее. Они с Макгрегором столько раз обговаривали план, что он вызубрил его наизусть. Стражи отвлекают остальные кошмары, а он должен справиться с Тенью.

– Не знаеш-ш-шь! – веселилась Тень, будто бы не замечая, как в его ладонях вспыхнул огонек. Рёкин решил не ждать, пока она отсмеется, и послал огненные шары прямо ей в морду, опаляя ее отвратительную кожу. Тень взвизгнула и отступила на шаг, прервав смех.

– Глупец! – в следующий момент на него обрушился удар такой силы, что парень отлетел на несколько шагов и упал на землю, не имея возможности подняться. Тень налетела на него, прижимая когтистой лапой к земле. – Ты ос-смелился атаковать меня! Ты знаеш-ш-шь, кто я?

– Ты мой кошмар! – Рёкин выплюнул сгуток крови, чувствуя ужасную тяжесть в груди там, куда давила Тень. Она была словно самый тяжелый камень, придавивший его к земле.

– Твой, твой! – вновь повеселела Тень. – Мы одно це-елое. Почему же ты не хочешь уничтож-ж-жить этот мир? Я покажу тебе, – она схватила его за грудки и неожиданно швырнула в взявшуюся из ниоткуда дверь. Он пролетел сквозь проем и приземлился на землю, застонав от боли. Рядом приземлилась Тень, хватая его за грудки и поднимая на ноги. – С-с-смотри, – она схватила его за подбородок, вынуждая смотреть в черноту.

Рёкин пытался вырваться, но силы его были на исходе – он истратил слишком много соноплазмы и теперь был вынужден подчиниться, смотря туда, куда указывала тварь. Сначала он не видел ничего, но затем ткань реальности словно стала истончаться. Перед ним с той стороны виднелся незнакомый кабинет, но реальность была какой-то тусклой, и Рёкин догадался, что это чьи-то воспоминания.

В кабинете в кресле сидел плотный мужчина в костюме, скрестивший пальцы на руках. Он просматривал какие-то документы и фотографии, лежащие на столе. Напротив него на стуле сидел другой человек – узкое худое лицо, на носу тонкие очки в оправе. Он трясся толи от гнева, толи от страха.

– Господин Дэнси, что прикажете делать с этими протестами? Проклятые нанохиппи не прекращают говорить всякую чушь о… – человек на стуле говорил быстро, словно мог забыть слова. Человек в кресле поднял руку, прерывая его.

– Протесты – это мелочь, они быстро утихнут, – на его лице блуждала нежная улыбка, как будто все происходящее было лишь забавой. Он поднял взгляд на подчиненного, и тот затрясся с новой силой. – А вот это, – он вдруг подцепил какую-то бумажку и подтолкнул ее ко второму мужчине, – это мне не нравится, мистер Линдштейн.

Мистер Линдштейн подхватил бумажку, пробегая ее глазами.

– Да что вы, – он достал платок и нервно вытер пот, выступивший на лбу. – Это глупости какие-то, желтая газетенка, кто такое читать будет?

– Однако читают, – ухмылка на лице мистера Дэнси стала еще шире. – «Свежий дух» – вы посмотрите, что за чушь тут написана. Выглядит так, словно я наживаюсь на честных согражданах. Такая клевета порочит мое имя, – он огорченно цокнул языком, и мистер Линдштейн затрясся с новой силой, сжимая в руках бумагу.

– Я разберусь, сэр. Он сегодня же вылетит с работы, сэр, – закивал головой, как китайский болванчик, худой мужчина.

– О нет, мистер Линдштейн, – лицо мистера Дэнси, казалось, не могло стать еще довольнее. Он так широко улыбался, что бедный подчиненный весь побледнел. – Такая клевета не может быть наказана простым увольнением, – он постучал пальцем по столу. – Его следует хорошенько проучить, вы меня поняли? В назидание другим, так сказать.

– П-понял, понял, сэр! – он волнения бедный мистер Линдштейн начал заикаться и закивал еще сильнее. – Я все понял! – он вскочил с места, намереваясь тут же идти выполнять приказ.

– Эй, – в дверях окликнул его Дэнси. Линдштейн тут же подобострастно взглянул на него. – Найди парней… покрепче… – и он вновь расплылся в сладчайшей улыбке, от которой у мистера Линдштейна встали волосы дыбом.

Темнота поглотила воспоминание, и Тень встряхнула Рёкина, словно бы напоминая ему, где он.

– К-кто это был? – в горле у Рёкина пересохло, и он уставился на Тень. Та, не мигая, наблюдала за ним.

– Правая рука мэра Востополис-с-са, – весело проговорила Тень, но ее морда оскалилась. – Он давно мучаетс-с-ся кошмарами, о, его страдания ужас-с-сны, – она мерзко захихикала, отпуская Рёкина. Он грохнулся на землю, но не сделал попыток встать. – Теперь ты понимаеш-ш-шь? Теперь ты знаеш-шь… Теперь ты поможеш-ш-шь мне уничтожить их вс-с-сех!

Глава 25

– Этот человек… это он убил твоих родителей! – Тень нависла над ним, а Рёкин съежился, поджимая под себя колени. Тень заглянула ему в лицо, словно ища что-то. – Ты плачеш-шь? Он ос-ставил тебя с-с-сиротой… А теперь он хочет заставить тебя пленить меня, чтобы я с-с-служила ему? – монстр расхохотался, нависая над ним. – Думал, я не знаю? Я знаю все то, что знаеш-ш-шь ты, и даже больше. Хочешь уничтожить их? Хочеш-шь? – она вновь наклонилась, заглядывая ему в лицо.

То, что Рёкин никак не реагировал, заставило ее прервать булькающий смех. Тень приподняла парня за шкирку, как куклу, глядя в его лицо. Но он не плакал.

– Почему ты не плачеш-ш-шь? – спросила Тень в недоумении, встряхивая парня. Рёкин продолжал смотреть словно сквозь нее. – Рёкин!

Парень наконец перевел на нее опустевший взгляд. Его пальцы, до этого сжимавшиеся до кровавых полумесяцев в кулаки, вдруг разжались, и он безвольно повис в руках Тени, как марионетка, которой обрезали нити.

– Почему я не чувс-с-ствую твоей ненависти? Почему ты не ненавидиш-шь? – взвилась Тень, в ярости отшвыривая его от себя. Рёкин упал на землю и остался лежать. Чудовище забесновалось сильнее, и волна ее ненависти неожиданно дотронулась до сердца Рёкина.

Он медленно сел на месте и поднял взгляд на Тень.

– Во-о-от! Я вижу! Теперь я виж-жу! – та встрепенулась, метнувшись к нему, как послушный пес к хозяину. – Убьем их всех? – красные глаза уставились в упор в его лицо, но Рёкин вдруг поднял руку, посылая сформировавшийся огненный шар в морду чудовищу. Тень взвизгнула и, уязвленная, отпрянула, воя как раненое животное. Она извергала проклятья, рыская вокруг него, но не осмеливаясь напасть.

Парень обхватил раскалывающуюся от боли голову обеими руками. Внутри него поднималась буря из-за просмотренных только что чужих воспоминаний. Если все так, как говорит Тень, значит… значит, это мэр приказал убить его родителей? Значит, его лишили детства из-за какой-то статьи. Лишили родителей из-за неугодных слов… Он ведь должен возненавидеть их за это, так? Он чувствовал, как ярость заполняет все его нутро, но эта ярость была как будто не его. Тень бесновалась вокруг него, и он вдруг осознал, что это была ярость и ненависть кошмара.

– Чего ты хочешь от меня? – воскликнул он, поднимая глаза на Тень. Маска равнодушия наконец треснула, и его лицо обнажило краски ненависти и боли, бушевавшие внутри.

– Я хочу, чтобы они все с-с-сдохли. И ты хочешь! Я – это ты! Я хочу уничтожить этот мир, а ты мне поможеш-ш-шь. Ты отомс-с-тишь за смерть родителей! Этот человек – это вс-с-се его вина. А теперь он пожелал ис-с-спользовать кошмары как оружие против своих политичес-ских оппонентов. Это он ос-с-ставил тебя с-с-сиротой. Неужели ты не хочешь уничтожить его? Неужели ты не испытываешь ненависти? – рычала Тень. – Они вс-с-се используют тебя. Они вс-с-се ненавидят тебя! Так возненавидь их в ответ!

Слушая ее слова, Рёкин вспомнил, с каким презрением к нему относился весь мир до этих пор. Вспомнил, как рыдал над трупами родителей в подворотне, пока не приехала полиция – опоздавшая, равнодушная. Все воспоминания, что он так долго запечатывал в своей памяти, прорвались, заполняя его эмоциями, от которых он отвык. Тень, которой он отдал всю свою ненависть и боль когда-то, теперь как яд разъедала его изнутри, возвращая все сполна. Чудовище расхохоталось, почувствовав, как Рёкин словно пробуждается ото сна.

Капля за каплей ненависть заполнила каждую клеточку его тела. Он почувствовал ярость Тени, он почувствовал, что они в самом деле одно целое. Он вспомнил, как измывались над ним в школе из-за того, что он сирота, как его дружбу так много раз отвергали, что он прекратил попытки, как ему плевали в лицо, как стражи Бюро сторонились его, как прокаженного, как на работе он считался пустым местом. Ничтожество…

Ничтожество!

Голову взорвала такая боль, что он закричал, сгибаясь к земле и зажимая уши. Но крики звучали не в реальности, а в его голове. Тень кружила вокруг как шакал, радостно булькая.

– Ты отдал вс-с-сю ненависть мне. И я сохранила ее, – нашептывала ему Тень. – А теперь давай убьем их вс-с-сех!

Тень махнула когтистыми лапами, и пространство вокруг зарябило. Рёкин медленно поднял взгляд и увидел то, что было скрыто до этого момента – вокруг было поле боя. Повсюду лежали трупы мелких кошмаров и павших стражей, изуродованные, окровавленные. Медленно, пошатываясь, он поднялся на ноги. Неужели все погибли? Держась за голову, он огляделся – сражение уже закончилось. Павших было намного больше, чем выживших. Остатки стражей еще сражались, но и они были на последнем издыхании. Кошмары прибывали, черные тела кишели, как отвратительный рой, заполняя все вокруг. Он услышал вскрик и резко обернулся.

Несколько людей еще сражались. Рёкин шагнул в их сторону, и кошмары почтительно расступились перед ним, пропуская в гущу схватки, а Тень нависала позади, словно охраняла от всех несчастий.

– С-с-смотри, их осталось немного, – нашептывала она ему на ухо, обдавая зловонным дыханием. Рёкин уставился на троих, что еще держались на ногах. Он узнал Клару, а два других стража были ему незнакомы. Один был тяжело ранен в голову, и кровь заливала ему глаза, но он продолжал рубить направо и налево мечом, но мелкий кошмар подкрался к нему сзади, вцепившись в шею. Страж вскрикнул от боли и упал на землю, пытаясь сбросить тварь. Другие кошмары тут же набросились на него, вытягивая остатки соноплазмы и не давая вернуться в реальность. Рука с Оком на его запястье была отгрызена кошмаром.

Клара метнулась было на помощь, но монстры обступили ее со всех сторон. Ее оставшийся товарищ вскоре тоже пал, сраженный острыми зубами монстра с длинными изломанными крыльями. Она наконец заметила Рёкина, и ее сперва удивленный и радостный взгляд тут же сменился на враждебный, стоило ей увидеть Тень позади.

– С-с-смотри, я оставила тебе ее напос-с-следок, – захихикала Тень позади Рёкина. Он шел к Кларе, которая продолжала сражаться, несмотря ни на что, рубя направо и налево мачете. Она тоже была ранена – левая рука не слушалась ее, пары пальцев недоставало, и на шее красовался глубокий след от когтей.

– Горите в аду! – воскликнула девушка, с силой опуская мачете в пасть очередному кошмару. – Ты! – она обернулась к парню, который подошел уже очень близко, выставляя вперед мачете. С него стекала черная кровь, и девушка шумно выдохнула с презрением. – Я знала, что тебе нельзя доверять!

Кошмары замерли, перестав атаку. Вся изнанка словно замерла. Клара задрожала – от страха и напряжения. Она не сводила взгляда с парня перед собой, который сейчас не выглядел как обычно равнодушным. Выражение его лица было пугающим.

Неожиданно его губы изогнулись в легкой усмешке.

– Убей ее, убей ее, – услышала Клара голос позади него. Тень, как смиренный питомец, пряталась за хозяином и сверлила ее красными глазами, нашептывая Рёкину. – Убей ее, и мы разделим эту влас-с-ть. Мы уничтожим вес-с-сь мир. Отомс-с-стим за ненависть. Отомс-стим за все. Она тебя всегда ненавидела, так убей же ее. Ос-с-свободись, и я разделю с тобой влас-сть и дам тебе вс-се, что ты пожелаешь.

Клара задрожала, и рука, держащая мачете, показалась ей невероятно тяжелой. Она чувствовала, как Око сжимает запястье, но второй рукой она не могла дотянуться до кнопки незаметно. Рёкин улыбался, глядя на нее, и это взгляд заставил ее испугаться еще сильнее. Уж лучше бы он оставался безэмоциональным шизиком. Сейчас в его глазах, смотрящих на нее, плескалось что-то невыразимое – ярость, ненависть, боль и что-то на самом дне, чего она не понимала. Может быть, она успеет убить его? Нет, на его стороне Тень… Она сделала крошечный шажок назад. Рука задрожала еще сильнее.

– Все, что пожелаю? – неожиданно спросил Рёкин, глядя на девушку в упор.

– Вс-с-се, – подтвердила Тень из-за спины, как серый кардинал, нашептывающий приказы.

– Но я ничего не хочу, – Рёкин смотрел на девушку, которая дрожала от напряжения и страха перед ним, и осознал, что не чувствует ненависти. Скорее, горечь. – Почему же ты?.. – он неожиданно открыл рот и закрыл, что-то осознавая. Клара, не отрываясь, следила за изменениями в его эмоциях и увидела, что он вдруг словно окаменел.

Пелена первого гнева прошла, и горечь при виде Клары заставила его кое-что понять: это Тень не могла без его помощи. Она науськивала его, отдала ему его же эмоции, пробила его защиту и все – ради того, чтобы Рёкин ей помог. Она так настойчиво стремилась его сломить и вернуть на свою сторону, потому что он все еще имел над ней власть. Тень не могла прорвать ткань реальности и попасть в мир людей без его помощи. Именно ей, а не ему нужна была помощь.

Он ухмыльнулся. Улыбка становилась все шире, и вот он уже расхохотался, чувствуя, как смех отзывается болью в висках. Он резко обернулся, и Тень зашипела, отступая на пару шагов. Клара потянулась к Оку.

– Так ты понял, – прорычала она, ощетиниваясь. – Но это ничего не меняет. Помоги мне, давай уничтож-ж-жим тот мир. Он не принес-с-с тебе с-с-счастья, зачем его беречь? Они вс-с-се ждут твоей с-смерти. Они хотят подчинить изнанку и нашли с-с-способ в виде тебя. Они думают, что подчинили тебя с-себя. Так покажи им! Покажи им, что ты не подчиняешься убийцам и ворам. Убей ее и убей их вс-с-сех!

Рёкин смотрел, как беснуется Тень, и все больше осознавал, что чуть не попал в ее ловушку. Что бы Тень не говорила, как бы злость не выжигала его нутро, но ведь это именно она год за годом манипулировала им, пугала и страшила его. Она ломала его волю слой за слоем, пытаясь подчинить себе его – своего хозяина. Бюро делало то же самое. Им всем что-то было нужно от него, тогда как он никогда не просил ничего для себя.

Рёкин обернулся на Клару. Та увидела, как выражение его лица стало грустным и каким-то усталым. Она также слышала, что сказала Тень.

– Рёкин, – неожиданно тихо сказала она, испуганно на него глядя. Она не хотела умирать. – Мне жаль… Мне правда жаль! – воскликнула она. Ее рука, держащая мачете, ослабела, опускаясь вниз. Второй рукой она схватилась за запястье, но взгляд Рёкина уже вспыхнул пламенем, и он сделал шаг вперед. Она вскрикнула, отступая, но удара не последовало. Вместо этого девушка почувствовала, как мощный порыв воздуха будто бы выбросил ее прочь из изнанки. Она открыла глаза, над ней было стекло капсулы.

Когда Клара исчезла из виду, Тень забесновалась с новой силой, радуясь гибели стражницы. Рёкин посмотрел на свои руки, понимая, что только что сделал. Кажется, изнанка признала его силу. Парень почувствовал, как по кончикам пальцев разливается сила – энергия обратной стороны. Вся мощь изнанки будто бы сконцентрировалась в его ладонях.

– Ты с-с-делал это! Ты хозяин! Хозяин! – Тень радостно рычала, кружась вокруг него, как пес. – Теперь мы их уничтож-жим, уничтож-жим! Отомс-с-стим!

Кошмары поменьше оживились, подползая к его ногам ближе. Рёкин почувствовал, как чужая ненависть вместе с силой заполняет все его существо – ненависть, боль, обида, злоба – все отрицательные эмоции людей, все их страхи и кошмары, скопившиеся в изнанке.

«Как больно быть человеком», – подумал он про себя. Он вспомнил Макса – маленького мальчика, который стал кошмаром. Его собственная дурная сторона – Тень – была как этот Макс. Когда-то давно после мучительной боли его маленькое детское сердце разбилось вдребезги. Чтобы не сойти с ума, он отдал часть своей души миру сновидений, отдал этой части души всю боль, все ненависть и обиду. Отдал все, что болело. И с тех пор болеть перестало. Он почти не испытывал эмоции, почти не страдал, только ночами изнанка забирала свое обратно. Но что такое ночи? Они ведь пройдут, и реальная жизнь продолжится.

Но Тени, осколку его души, поселившейся в изнанке, этого оказалось мало. Научившись однажды ненавидеть, она стала жадной, она все больше терроризировала его, заманивая в изнанку всю душу. Она жаждала сама стать хозяйкой, жаждала вытянуть до капли всю его соноплазму и занять его место. Рёкин дал жизнь этому чудовищу, и чудовище захотело заменить его.

Ненависть и боль изнанки, которые скопила Тень, тяжелым одеялом легли ему на плечи. Только рядом с Тенью он вновь ощущал себя пятилетним мальчиком, который не в состоянии помочь и спасти родителей от грабителей. Он вновь и вновь чувствовал стыд, что как трус спрятался в мусорном баке и просто наблюдал. Это была его вина, что он промедлил и не позвал на помощь. Вина сгибала его спину всю жизнь. Теперь же она вдруг показалась ему легкой, хорошо знакомой, как будто бы родной.

Ноги парня оторвались от земли, и позади него развернулись огромные черные крылья. Тень расхохоталась, ее хохот сотряс небеса – она поняла, что он принял ее предложение. Он принял всю свою ненависть и боль, он пропустил через себя всю злобу мира людей.

– Теперь ты один из нас-с-с! – прошипела она. – Ты с-с-сама ненависть!

– Я не чувствую ненависти, – Рёкин посмотрел на нее и с некоторым изумлением понял, что говорит правду.

– Значит, вину? – взметнулась Тень, заполняя все пространство собой.

Нет, и вины он не ощущал. Он не чувствовал ничего, кроме всепоглощающей усталости. Тяжесть боли и злобы изнанки была такой неподъемной, что он не хотел больше чувствовать. Он так устал… Рёкин поднял руки, собирая в ладони всю мощь, дарованную ему этим обратным миром.

На самом деле, все, чего он хотел – это хотя бы одну ночь провести без кошмаров. Он просто хотел спокойствия, чтобы никто его не трогал. И, если это возможно, чтобы никто не мучался от таких же кошмаров, как и он, чтобы никто не переживал подобного.

Тень неожиданно поняла, что что-то не так.

– Нет, ос-с-становись! – завизжала она. – Почему ты не ненавидиш-шь? Это вс-се неправильно, это вс-се их вина! Вес-сь мир отвернулся от тебя, они презирают тебя! Уничтож-жь их!

– Но ведь не их вина, что я им не нужен, – отозвался Рёкин. На его лице вновь была спокойная улыбка человека, которому ничего не нужно было в этой жизни. – Единственные, кто никогда не был нужен этому миру – это ты и я. Кому же мне стоит мстить?

– Неверно, неверно! – бесновалась Тень, пытаясь схватить его за ноги, но он был слишком высоко. – Ты должен отомс-стить им! Я это ты!

– Значит, это только моя вина, разве нет? – Рекин поднял руки вверх, и белый свет от его ладоней заставил Тень отпрянуть. Кошмары, черной волной заполнившие все пространство вокруг, завизжали, отступая, прячась, спасаясь. Тень зарычала от ненависти, раздуваясь, стремясь поглотить его целиком. Черная фигурка с крыльями раскинула руки в стороны, выпуская свет.

По ту сторону экрана стражи прилипли взглядами к фигуре черного ангела. Клара вырвалась из капсулы, подбегая к консоли и истерически крича что-то капитану, но тот был слишком поглощен происходящим в изнанке.

Тень расползлась, теряя форму, пытаясь сбежать от света, но тот накрыл ее, свет заполнил весь экран, заставив людей прикрыть глаза от его яркости. Послышался нечеловеческий визг, и на экране все стало белым.

Око на руке Рёкина внезапно треснуло и распалось на две половинки, и капсула завизжала, предупреждая об опасности для жизни стража. Люси рванула к капсуле, но Клара успела первой, открывая стекло и хватая ладонь парня – температура его тела медленно падала.

– Пульса нет, – сверив показатели, сказала Люси, поворачиваясь к капитану. Тот сжимал планшет в руках, глядя на белый экран.

– Реанимируй его, чего же ты стоишь! – Клара схватила подругу за плечо.

В комнате, над которой висела табличка «Помним, любим, скорбим», неожиданно запищали все приборы, указывая на то, что их хозяева неожиданно пришли в себя. Дай Юнь, который только недавно лежал в глубокой коме в капсуле, вдруг пошевелился, со стоном боли приходя в себя.

Белый экран мигнул и вдруг погас, отрезая Бюро от изнанки.

В Востополисе мирно спящие люди вдруг резко открыли глаза, вырванные из сладких объятий Морфея. Какой-то пожилой человек в своей маленькой комнатке, кряхтя, поднялся с кровати, без причины проснувшись посреди ночи, выпил стакан воды и опять улегся в постель, закрывая глаза и надеясь, что ему вновь приснится приятный белый сон со странным ангелом, который избавил его от кошмара.

Мирная ночь вновь опустилась на Востополис.