Обратная сторона Луны

Глава 1

<tab>Ночь. Прекрасное время для наблюдения за такими близкими, но далёкими звёздами, луной и тихой, спящей природой, ведь умиротворение куда лучше быстрого вихря событий.

Но небольшой группе всадников Запада, клановых вампиров, было совершенно не до любования прекрасными видами, открывающимися с огромного поля, по которому они двигались, заснеженных гор и сочно пахнущих трав под копытами их лошадей.

Запах крови распространялся по округе, смешивался с цветочным, и создавал поистине дикий аромат смерти.

— Мой повелитель, ликаосы… Они почти напали нас… — голос одного из вампиров был безумно взволнованным, хоть и выражение лица в свете луны оставалось безучастным и почти что гробовым. Воистину аристократ, на лице которого не дрогнет и мускул перед лицом смерти.

Но всадник, которому были адресованы эти слова, не повернул головы, лишь сильнее натянув узду и оскалив клыки, разглядывая бесконечное пространство впереди себя. Как бы он не пытался сосредоточиться, в его голове раз от раза всплывал образ, который заставлял сердце биться в тысячи раз сильнее. Ясные, бледно-серые глаза, почти что белые, смотрящие с ледяным спокойствием словно в душу.

Крик, безумное ржание испуганной лошади, и победоносный вой зверя, когда-то бывшего человеком…

— Не останавливаться. Сместить ряды и не смотреть назад. Смерти в лицо посмотрим потом. — надоедливый образ, наконец, вышел из головы, оставив лишь ледяное спокойствие и желание спасти своего бренное тело и хотя бы пять всадников из десяти ещё живых.

Силуэты на темных, гнедых лошадях, по приказу, сдвинулись ближе друг к другу, сильнее пришпоривая уставших лошадей, изо рта которых вываливалась пена, падая в траву. Но для зверей позади словно нет усталости, словно все человеческое полностью умерло в этих существах, оставив только животное без разума и с диким желанием нападать.

— Император, мы почти у границы, осталось совсем чуть-чуть! — прокричал левая рука правителя, следом выплевывая оскорбления и отшвыривая окровавленного ликаоса ногой, что попытался на ней повиснуть. Самый молодой и почти что неопытный, он быстро пробил себе дорогу в узкий круг повелителя не столько делами, сколько преданностью и верой в силу империи.

Рваная рана на боку не сочилась кровью, как это могло быть с человеком, но выглядела весьма скверно, а возможно, что уже заражена трупным ядом. Рамин тихо заскулил и зажал пораженное место рукой, почти сваливаясь с лошади. Сил в нем больше не осталось. Слишком опасен укус ликаоса, ведь даже Вечные перед ним падают на колени.

— Не смей умирать, Рамин, не смей! — кричит император, успевая подтянуть своего помощника за руку обратно в седло, и притягивая его лошадь за узду к своей. — Мы должны вернуться в максимальном составе. Ведь каждого из вас ждут дома. Биться до конца!

И никто не посмел отвернуться и подумать о хучшем, ведь если не смотреть вперёд, а двигаться только назад, то Вечным ты не имеешь права называться.

Но, к сожалению, обладая железной выдержкой, ты не всегда можешь справиться с тяжким бременем надвигающейся медленной смерти…

— Сто-о-ой! — кричит император, почти срывая голос, когда трое от всей группы откалываются и бросаются врассыную по залитой луной поляне, а за ними бегут десятки волкособов с колотыми ранами, торчащими стрелами из тел и запахом гниения. Этой заминки и маневров хватает, чтобы преспешники императора успешно пересекли свою территорию и, успокаивая лошадей, остановились на самой ее границе.

— Помочь им с границы, повелитель? — осторожно спрашивает и без того бледный Рамин, согнувшийся от адской боли, гуляющей от линии позвоночника до раны на боку и обратно.

— Не стоит, уходим, — император, чье лицо было скрыто под капюшоном, посмотрел на бледную голубую луну и кивнул, ощущая дуновение ветра. Дети ночи никому не помогают, особенно когда они передают свою веру.

Вампиры только молча подтвердили его слова, устало разглядывая ликаосов, что яростно, но испуганно переступали с лапы на лапы, не решаясь все же перейти границу и получить мечом в лоб. Страх граничной территории и более сильных соперников выводил их из себя, но поделать Дикие уже ничего не могли.

Император лишь тяжело вздохнул, на секунду сняв маску каменного изваяния, и, развернув немного передохнувшую лошадь, двинулся в свое родное место, крепость Юила́, растянувшуюся от быстротечной реки Лан, берущей начало далеко в северных горах и славившаяся своей ледяной до судорог в теле водой в самые жаркие месяцы, и тянувшаяся лентой далеко на восток, до лесов оборотней, откуда выбраться простому вампиру не посчастливится. Остальные последовали за ним, старясь не показывать тремор конечностей и ужас от пережитого только что кошмара в глазах. Всем было страшно без исключения. Казалось, что только император умеет смотреть смерти в глаза и не страшится ее ответного взора.

<center>***</center>

В крепость они добрались на рассвете. Утреннее солнце чуть мрачно освещало сырые травы, деревья, что шуршали от ветра. Несмотря на теплую ночь, утро выдалось действительно холодным.

— Так мало? Неужели, остальные не отстали? — старейшина и преданный верный товарищ императора прошел сквозь толпу и тяжело вздохнул, не заметив среди вернувшихся своего ученика, которого ему пришлось натаскивать целых пять лет.

— Засада была, Ингольв. Они знали, что мы полезем через границу. — император тяжело откинул сырой капюшон и соскочил с лошади. Несмотря на свою вампирскую выносливость и почти что вечную жизнь, усталость от недавней бойни дала о себе знать тянущей болью в спине.

— Несомненно, они хоть и дикари, но не тупицы, чтоб не заметить вашего приближения. Я говорил не идти через ту степь. — мужчина покачал головой и пошел в сторону конюшен, не особо разглядывая окружающих его вампиров. Слишком уж утомительны для него стали в последнее время эти каменные безэмоциональные лица с вечной тоской внутри.

Император хмыкнул и, кивнув первому попавшемуся вампиру, пошел по направлению к замку, который был похож больше на дом с башнями, нежели на сильнейшую крепость в мире, мощью которой никто так и не воспользовался от начала ее существования. Серый камень, огромные окна с решетками на первом и втором этажах, тяжёлые шторы, скрывающие слишком яркие полуденные лучи солнца, с виду и не скажешь, что предназначение этого места — оборона.

Мужчина поднялся по огромным длинным каменным ступеням и остановился на крыльце, переводя дух. Сердце екало в груди, ощущалось, словно живое, фантомные ощущения давали сбой. Император постучал в двери и те открылись так быстро, что не знающий человек удивился бы. Но он лишь кивнул прислуге мелкого ранга, на которую был повешен весь замок, и, на ходу стягивая плащ, пошел по лестнице наверх, минуя холл.

В доме, если можно так сказать, было тихо, тонкий запах хризантем, которым почти пропитались стены, вскружил голову.

Адальстейн улыбнулся. Когда она ходила по дому, этот запах всегда следовал за ней. И видимо, сейчас девушка либо что-то делала, либо шла к себе в комнату на втором этаже.

Он быстро миновал лестницу и свернул в светлый зев южного коридора, заметив девушку, идущую по направлению к комнате.

В свете раннего утра ее иссиня-черные волосы блестели, а прядка белых волос у виска собирала волосы в некое подобие хвоста.

— Регинлейв! — окликнул ее император и сложил руки на груди, отметив, что девушка, видимо, только проснулась. На ней было лишь впопыхах натянутое платье, даже обувь отсутствовала.

Она обернулась и кивнула в знак приветствия, тихо покашливая в кулак. Мужчина отметил, что за его отсутствие песочные круги под ее глазами стали ещё насыщеннее и темнее. Что-то в ней ему совершенно не нравилось, но что — сказать было трудно. Девушка почти никогда не улыбалась и была крайне серьезным прислужником первого чина.

Император как-то сам не заметил, когда возвысил ее над остальными, продолжая, впрочем, издеваться и властвовать над ней в пределах разумного. Она никогда не жаловалась на жизнь и часто благодарила его за то, что шестнадцать лет назад он вытащил ее с торгового рынка, где с ней обращалась как с диким зверьем.

Кажется, тогда он выложил на стол торговцев неплохую сумму денег, ощущая в маленькой четырехлетней девочке потенциал и… Что-то своё, родное, что никак нельзя объяснить простыми словами.

— Вы уже вернулись, повелитель. Прошу прощения за неподобающий вид, но сегодня мне не хорошо и я хотела бы вернуться в кровать. — Регинлейв в подтверждение своих слов тяжело вздохнула и прикрыла глаза, чувствуя душой спокойствие, что этот Император с мозгами в месте, на котором люди сидят, снова вернулся целым, а не по кускам, как многие другие.

Его взбалмошный характер знали все, а жажду приключений, казалось, смогла бы утолить только пасть геены огненной, куда, она уверена по большей части, он сунет голову, дай только возможность.

— Если тебе не хорошо, позови лекаря. Вечером приедут важные для нашего государственного мира люди, я не хочу, чтобы ты просто валялась в комнате, когда должна работать… — Адальстейн чуть улыбнулся, из-за чего клыки, длиннее, чем у среднестатистического вампира, обнажились почти на половину. — В обмен на это можешь завтра заниматься чем угодно, можно сказать, что выходной.

Регинлейв выгнула бровь, пристально рассматривая измученное и чуть злое лицо хозяина, испытывая жалость. Мало кто видел насколько тяжело ему даются очередные советы вампиров и властителей других государств, как сложно каждый раз тренироваться и как мучают его постоянные отцы с дочерьми, желающие выдать своих кровинок за него замуж.

— Хорошо, повелитель, я сделаю это, — она кивнула и зашла в свою комнату, захлопнув дверь.

Адальстейн лишь кивнул пустому коридору, заканчивающимся огромным портретом прадеда династии Ормхилд. Молодой мужчина средних лет, на закате своей власти, падший от рук собственного сына за жестокость к людям, оборотням и матери. Сколько себя помнил, император никогда не хотел стать таким, как он, и жестокость в его деяниях — табу, а вот властность всегда шла на первом месте.

Мужчина щёлкнул зубами и пошел к себе в покои, желая только залезть под ледяные струи воды и не видеть никого в ближайшие пару недель, но вечерний так называемый банкет убивал и без того ужасное настроение. Напросившиеся на встречу люди южной части континента очень хотели получить согласование о мире между людьми и вампирами, чего Адальстейн не хотел до скрипа в зубах. Слишком уж ненадёжными были союзы в прошлом, а уверенность в новом предательстве прочно укоренилась после последнего, пятого раза.

— Повелитель, вам бы побыстрее приготовиться и распорядиться, чтоб в зале расставили посуду и прочие вещи, а потом повторить условия их кодекса. Нет времени на отдых! — к вампиру подскочил мелкий слуга, имени которого он вообще не помнил, и протянул ему небольшое синее полотенце, пахнущее свежестью.

Вся прислуга в доме была одета стандартно: белые пиджаки с золотыми пуговицами, брюки классического кроя и удобная обувь. Для женщин-прислужниц исключений не было, все должны были одеваться так, как велено, независимо от того, носит ли девушка юбки или нет.

Адальстейн незаметно вздохнул, но все же улыбнулся бедному прислужнику, входя с ним в слишком огромные, как ему казалось, покои. Но Ингольв всегда пытался его переубедить, говоря, что комната слишком маленькая для императора востока и пора бы расширяться. Причем расширение по его мнению должно было быть во всех планах, как комнатных, так и семейных, так как вампир, которому скоро стукнет сто пятьдесят лет без жены, позорен.

Ходить по женщинам при правлении в пятьдесят лет для многих казалось диким, а отцы прошлого все никак не хотели отказываться от мыслей, что их дочери совершенно не нравятся холодному, умному и серьезному императору.

— Повелитель, Ингольв исправил интерьер вашей комнаты… Что именно он сделал, мне доложено не было. — прислужник встал у косяка двери, с интересом рассматривая обновившуюся комнату.

Теперь вместо мрачных гобеленов на стенах висели вполне нейтральные картины с пейзажами гор, лесов, болот и полей, черные глубокие кресла, которым исполнилось бы лет сто, были заменены на не менее удобные и хорошие, почти такие же, только более светлые.

— Зачем он это сделал вообще? Тюлевые красные шторы не заменил, как я хотел, зато гобелен с моим изображением так пожалуйста! — император зло зырнул на прислужника, к которому присоединилась прачка, и бросил плащ на новый неродной стол. — Мой кабинет — моя крепость! — не унимался шипеть, аки змея, мужчина.

Прислуге ничего не оставалось, кроме как бледнеть сильнее, чем можно было вообще вообразить, и молча смотреть в пол. Хоть Адальстейн не был похож на своего отца, боялись его почти так же, считая, что «в тихом омуте не только рыбки водятся».

— Позвать его сюда сейчас же. И Регинлейв с Астардом заодно! — сказал он, упираясь руками в стол, — Что, не слышали?! Живо! — рыкнул он, ощущая только дуновение ветра от умчавшейся из кабинета прислуги.

К счастью для всех, вампира ждать не заставили и первыми в кабинет вбежали сонная Регинлейв и Ингольв, радостно улыбающийся, а следом вошёл абсолютно непроницаемый Астард, лишь кивком головы поприветствовавший императора. Испуганные прачка и прислужник стояли на безопасном расстоянии почти у выхода, в целом, радуясь, что попадет впереди стоящим, а не им.

— Господа, я очень надеялся на вашу проницательность, понимание, так как вы, — мужчина слишком ярко выделил слово «вы», из-за чего Регинлейв вздрогнула и сделала незаметный шаг поближе к Ингольву, — мои приближенные!

Ингольв с Астардом переглянулись, понимая, чем грозит данная фраза. Зачастую, после этого был полный разнос по всем фронтам, из-за чего все уходили с головной болью и тяжестью на душе. Император действительно был сильной личностью, не терпящей слабости. Потому что если эту слабость показать, можно было попросту оказаться раздавленным на куски в переносном смысле.

— Повелитель, давайте не при прислужниках. Это не нужно ни вам, ни нам. — произнёс Астард, ощущая на себе тяжёлый взгляд охровых глаз.

— Нет, они тоже принимали далеко не последнее участие. Господа, я, кажется, говорил каждому из вас как важно сохранять неприкосновенность моих покоев, но вы проигнорировали мои слова. Особенно я не ожидал этого от тебя, Регинлейв… — император отвернулся от группы, столпившейся у входа, и посмотрел в окно, ощущая на себе тяжёлые взгляды подданных.

— Повелитель, да будет вам известно, что я старалась сделать уборку и развешивание картин качественно. — девушка, обычно молчавшая по большей части в тряпочку, резко топнула ногой, чем удивила всех до глубины души. — Меня не поставили в известность о том, что все это не было одобрено. Но так и знайте — сейчас эта комната выглядит в тысячу раз лучше, потому что вкуса у вас нет! — Регинлейв едва не схватилась за голову от разрушающей мозг боли и вздернула нос, представляя, как после этих слов ее вышвыривают в коридор одним ударом и тащат на виселицу за хамство.

Тишина, повисшая в комнате, казалось, могла оглушить даже слабослышащего. Обычно за девушкой таких всплесков эмоций не наблюдалось, а император от чего-то впал в ступор, разглядывая ее с ног до головы и обратно.

— Я все услышал, спасибо, — отрезал Адальстейн, сверкнув глазами, вновь отворачиваясь к окну. Огромный куст вечноцветущей вишни сильно колыхался за окном в свете утра, касаясь белыми соцветиями стекол окна.

— Постойте, Император, я не то имела ввиду. Я… Простите… — промямлила Регинлейв в ответ, растерянно рассматривая спину хозяина. Казалось, ее слова его жутко обидели, а почему — ответить сложно оказалось всем. Даже рассудительный Ингольв, заподозривший неладное, тихо закалялся в кулак, не смея поднять глаза.

— Ты все сказала, Регинлейв. Уходи. — выплюнул вампир, в ярости сжимая кулаки. — Всех касается!

Ослушаться, впрочем, никто не посмел, поэтому бледная донельзя девушка и столетние вампиры вышли, поклонившись, и тихо закрыли за собой дверь, оставив императора в таком долгожданном одиночестве.

А в коридоре, злой Астард, прожигающий дверь взглядом, выдохнул и протер глаза большим и указательным пальцами. На волне последних нападений ликаосов, постоянных встреч с главами других государств и народов, нервы сдавали у всех, даже у тех, кто, по сути, был не живым, но и не мертвым. Все проблемы, свалившиеся на императора, неплохо сказывались и на остальных.

В особенности доставалось Ингольву, который не только был его советником, но и лучшим другом, прошедшим с ним не одно пламя и не одно озеро воды. В вампира летели всевозможные шишки, упрёки и обвинения в провалах миссий и переговоров.

К тому же, до отъезда, император умудрился накричать на бедную Регинлейв. Из-за его криков едва ли не полопались стекла в окнах, со второго этажа, где они стояли, сдуло всех прислужников, а вошедший в дом радостный Астард тут же из него вышел, чтобы не нарваться на гнев и в свою сторону. А девушку потом около двух часов пытались отпоить самым сильным алкоголем и вернуть «на землю», к счастью, это удалось.

— Мне кажется, ещё один раз с нашей стороны, проколемся мы или сделаем что-то не то, нас отправят в Вурон первым рейсом, — нахмурился Рамин, подоспевший как раз к самому окончанию диалога с императором. Рана в его боку перестала гнить, а местные лекари сделали хорошую повязку, так что боль уменьшилась в разы.

— Я не хотела ему нахамить, само вырвалось… — Регинлейв кусала внутреннюю сторону щеки и дёргала ногой, желая извиниться.

— Это все твоя вторая сущность, как благо и проклятье. Яростная покорность и агрессивность. Нежность и свирепость. И тебе бы стоило меньше слушать внутреннего пса. — Астард чуть поклонился и пошел к выходу с первого этажа явно недовольный происходящим.

— Не пса, а волка! — выпалил Ингольв, расхохотавшись.

Регинлейв вздрогнула от его чуть надтреснутого сухого смеха, в котором не было человеческой искренности, в целом не ожидая, что он рассмеется.

— Какой-то он агрессивный последнее время, — задумчиво протянул Рамин, жестом показывая Ингольву идти за ним. Вместе вампиры пошли по солнечному коридору, попутно задергивая тяжёлые черные шторы, чтобы ни один луч света не раздражал их кожу и глаза.

Регинлейв тяжело вздохнула, затем выдохнула и вновь посмотрела на дверь в покои императора своими мерцающими в полумраке глазами и сникла, ощущая себя слишком паршиво. С твердым намерением извиниться на балу, девушка пошла к себе в комнату, стягивая на ходу платье. Все равно в коридорах этого этажа никого не будет в ближайшие пару часов, пока гнев хозяина не сменится на милость.

<center>***</center>

Подготовка к большой встрече с представителями государств шла слишком быстро и нервно, слуги дергались, злились друг на друга и желали только одного — бежать из этого места как можно дальше.

До этого всегда спокойный Ингольв умудрился разбить любимую вазу в порыве гнева на назойливых прислужников, после чего уволил всех до единого и еле был успокоен вовремя пришедшим к нему Адальстейном. Вместе два вековых вампира выпили по бокалу тяжёлого хмельного вина и чуть подуспокоились, отошли от происходящего и решили не пороть горячку, а сохранять внешнее и внутреннее спокойствие.

Поэтому сейчас, находясь в огромном зале со столами по бокам, они сдержанно улыбались всем подряд, без разбора, желая только вернуться по своим покоям и больше никого не видеть в своей жизни.

Адальстейн с интересом рассматривал каменные или улыбающиеся лица приходящих и к своей радости увидел в толпе бледную Регинлейв, что пыталась пробиться через толпу и поставить на стол блюдо с окровавленным, чуть жареным мясом.

— Деир, — тихо позвал слугу он, жестом приказывая тому подойти ближе.

— Вы что-то хотели, повелитель? — мужчина преклонных лет предстал перед ним и глубоко поклонился, ожидая приказаний, но в душе ощущая себя не в своей тарелке. В толпе ему успели испачкать пиджак каким-то видом хмеля, а утром, под напором сдающих нервов, он успел сорваться на Регинлейв за то, что нахамила и без того злому императору, и старшую горничную дома. Крики разносились по всем этажам, а, как известно было всем, между Адальстейном и Регинлейв была интересная связь, которая некоторых пугала, удивляла и напрягала, поэтому хамить ей могли не все.

— Да, позвать сюда Регинлейв, сейчас же, — кивнул император и снова отвернулся к Ингольву, заметив взгляд вампирицы, что стояла у черной граненой колонны и улыбалась всем, отпивая из бокала зелёный гранион, состоящий из настойки жасмина, лимона и ещё тучи разных ингредиентов, в целом, создающих удивительную вкусовую композицию.

Этот взгляд скрытого восхищения Адальстейна польстил, но не более. Грациозная девушка не затронула ни одну струну души.

— Повелитель, — подоспевшая Регинлейв кивнула и чуть закашлялась, но он не нее даже не посмотрел.

— Подожди немного. Королева Лейроса бросает на нашего императора томные взгляды. — вновь расхохотался Ингольв, с удивлением отмечая, как сильно выделяются линии скул и впадины вокруг глаз на ее лице. — У тебя все хорошо? Ты постоянно кашяешь… Неужто, простудилась? — казалось, вампиру было действительно тревожно за ее здоровье и в целом, так и было. Оборотни болели редко, всегда их спасало сильное здоровье и звериная, нечеловеческая душа.

Девушка с улыбкой кивнула, продолжая сминать подол своего черного простого платья, которое ей позволялось надевать как главной служанке императора. И, как многие отмечали, оно выделяло ее среди вампириц в пышных платьях в хорошем свете, из-за чего на нее часто бросали гневные взгляды.

Черные волосы, всегда заделанные в идеальный прилизанный хвост, сейчас были собраны в небрежный пучок на затылке, из которого выбилось несколько прядей. К сожалению, оставаться при параде в такой давке высокомерных вампиров, людей и эльфов было проблематично.

— Мне кажется, что нам пора пройти к столу, Регинлейв. И почему-то он ещё не накрыт полностью. — Адальстейн все же удостоил ее беглым взглядом, который он снова перевел на ту самую вампиршу, которая за этот промежуток времени успела опрокинуть два бокала граниона почти что залпом и не почувствовать особого опьянения.

— Это не моя вина, Повелитель. Повар чуть-чуть не успевает до начала церемонии. Потяните время, так как я разрываюсь между столом и требова… — девушка закашлялась так сильно, что едва не согнулась пополам, но все же продолжила, — требованиями пришедших. Ещё раз простите. — она тяжело поклонилась и скрылась в гулящей яркой толпе, оставив императора в полном недоумении от произошедшего.

— Я думаю, нам все же нужно подойти ближе к столу, ибо если я сейчас не всуну в рот хотя бы один маленький кровавый кусочек, я буду убивать! — спокойно произнес Ингольв и тут же бодрым шагом пошел к столу, успев при этом незаметно ущипнуть рядом стоящую вампиршу за ягодицу. Та взвизгнула и обернулась, с ужасом рассматривая толпу и понимая, что дала волю чувствам. Через секунду, на ее лице уже не было и тени ужаса, только холод в глазах.

— Ты бы поаккуратнее так шутил, — император поднял бокал вина и немного его пригубил, замечая, как с противоположной стороны подбежали сразу три вампирши, которые начали пить вино. — Ух, как же достали! — мужчина отвернулся от этого дешёвого театра, вновь пытаясь разглядеть Рагнейд, след которой давно простыл и просто испарился.

— Тебе бы жену хорошую. Я думаю, всем уже плевать, родовой союз у тебя будет или простой, главное чтоб был. Понимаешь?

Адальстейн незаметно вздрогнул и повернул голову:

— На что ты намекаешь? — он сощурил глаза и залпом выпил вино.

— Ни на что. Открытым текстом говорю — любую жену и я буду счастлив, что теперь ты не неудачник. — Ингольв хмыкнул и, откланявшись, скрылся в толпе, заметив у входа свою старую любовь, что отвергла его почти сорок лет назад. Тогда, помнится всем, он едва не сошел с ума от горя.

Слишком молодой, горячий, ещё не до конца вошедший в роль друга и советника Ингольв полез на рожон после этого и едва не был растерзан Великими прямо у границы на куски, но, благо, их удалось успокоить. С тех пор, как бы вампир не улыбался девушкам на улицах и балах, в его сердце всегда жила только она, Наи́ша…

Адальстейн с улыбкой кивнул вампирше, отметил обручальный браслет на ее правой руке и тяжело вздохнул. Возможно, Ингольв этого удара не переживет.

— Хозяин, все готово, — рядом с ним почти из ниоткуда возникла Регинлейв, так же смотря в сторону Ингольва, что сосредоточенно старался не смотреть на первую руку девушки и ее спутника, что сейчас активно пытался вклиниться в разговор. Адальстейн кивнул и выпил ещё вина совсем проваливаясь в свои мысли. — Выглядит она слишком несчастной… — пробормотала она и почесала нос указательным пальцем, ожидая, что мелкий слуга что-то скажет в ответ на ее реплику, но неожиданно ответил император:

— Возможно, что так и есть. Насколько я знаю, граф рода Кэйхтон не очень умный и начитанный вампир, скорее выезжает только на своем длинном языке, умеющим сорить комплиментами и обещаниями.

Девушка с интересом посмотрела на вампира, что был выше ее на голову, и пожала плечами.

— Я не думаю, что леди Наиша Ровельская настолько глупая и ведомая… — неуверенно ответила Регинлейв, ощущая, как ее хватают за руку, едва не не вырывая из предплечья, и боль разливается по телу.

— Тебе было сказано прийти на кухню! — рыкнули почти ей на ухо, а хруст костей в руке, казалось, на секунду девушку оглушил. Стараясь не выдать того, что ей больно, она плотно стиснула зубы и зарычала, через секунду заметив, как старший надзиратель отлетает от нее в сторону и врезается в стену, рушит стол, стоящий рядом, а еда, лежащая на нем, падает в разные стороны.

Регинлейв, совершенно растерявшись, едва не рухнула на пол, но была остановлена чужой рукой, что быстро, но мягко вернула ее на ноги.

В зале повисла напряжённая тишина, открывшуюся сцену все лицезрели с нескрываемым удивлением.

Девушка заметила стоящего в толпе Астарда, что улыбался своим мыслям, глядя на то, как император стискивает ее в объятиях и как-то не собирается отпускать.

— Повелитель, да что же это, да я же… Да она же… — надзиратель, перепачканный в еде и напитках, в этот момент пытался вылезти из обломков массивного стола и подняться на ноги, что давалось ему с большим трудом. Несмотря на то, что вампиры в принципе не чувствуют сильной боли, удар императора был достаточно мощным, поэтому сильно ощущался бедным слугой.

— Я беседовал с ней, обсуждал важные вещи, а ты без уважения ко мне и к ней влез в разговор, едва не сломал ей руку. И мало получил за свои деяния. — Адальстейн едва не клацнул зубами, но вовремя осекся и отпустил Регинлейв, что шумно дышала и пыталась не показывать окружающим, что ей действительно очень больно.

Руку жгло так сильно, что, казалось, засунь ее в огонь — и это не будет ощущаться вовсе. Мелкая сетка вен начала расползаться от запястья к локтю, а чуть ниже разливался по коже лиловый синяк, который пройдет только к вечеру послезавтрашнего дня.

— Всех прошу пройти к столу, будет хороший вечер несмотря на все происшествия, — император чуть поклонился толпе и хлопнул ладонью по тыльной стороне руки.

Сразу же толпа, готовая разузнать, если что между императором и рабыней, разбежалась в стороны, слилась в единую бушующую массу, оставив Регинлейв один на один среди серьезных вампиров, не ставящих прислугу ни во что.

— Лейв, может быть выпьем? — к девушке подошёл слишком грустный Ингольв, что только что был отвержен четвертый раз женщиной своего сердца, и протянул той бокал сильного хмеля. — Я вижу, у тебя тоже дела идут как-то не очень… — вампир отметил, насколько злые взгляды бросали из толпы на девушку вампирицы. Главной их мечтой всегда было хотя бы слово, жест от повелителя, не говоря уже о чем-то большем, о том, что какая-то прислужная муха, по их мнению, не заслужила.

Регинлейв кивнула и взяла из рук вампира бокал, почти залпом осушая его, но не чувствуя удовлетворения. К сожалению или к счастью, внутренняя животная сущность не позволяла ни пьянеть, ни сильно поправляться в объемах, поэтому девушка чуть грустно посмотрела не пустой стакан, по внутренним стенкам которого стекали остатки алкоголя, и поставила его на стол.

— Это выглядело слишком странно, да? — она взяла Ингольва за запястье и буквально потащила к самому дальнему, темному столу, чтоб их почти никто не мог видеть.

— Ты про его удар? Нет, не переживай. Все выглядело как нельзя кстати. — чуть окосевший вампир со всего маха плюхнулся на стул и вытянул ноги в черных начищенных сапогах. — А она все же выходит замуж. Через месяц…

Девушка загрустила, увидев в толпе императора в окружении странных вампиров, что были слишком бледные даже для своего рода и не очень высокие, хотя кланы Вечных всегда славились высоким ростом и статностью.

— Ингольв, а кто это? — она медленно села на край стола и притянула блюдо с сырым мытым мясом ближе к себе. На кухне она всегда уговаривала повариху обмыть один огромный кусок мяса для нее под прикрытием того, что это для гостей. И в целом, их трюк всегда прокатывал. Любители крови обходили это блюдо стороной, а радостная Регинлейв уминала всю тарелку за один вечер.

— Это? Первые посланники Вечных с юга, хотя они мне не нравятся совершенно, — вампир опрокинул бутылку с алкоголем и залил ее в себя залпом, не оставив и капли внутри.

— Ты бы так не налегал на алкоголь, а то я снова буду тащить тебя до покоев! — усмехнулась девушка, отправляя самый большой кусок мяса себе в рот и начиная его пережёвывать.

На секунду ей показалось, что один из этих вампиров как-то недобро на нее посмотрел и тут же отвернулся.

— Сам дойду, — отмахнулся Ингольв, протягивая руки к второй бутылке, отвлекая ее внимание на себя.

И в целом, опасения Регинлейв подтвердились: вампир так нахрюкался, что едва стоял на ногах к окончанию приема.

Поэтому сейчас она буквально запихнула пьяного вампира в комнату и зашла туда сама. Стоит ли говорить, каких трудов и сбитых по дороге ваз ей стоило довести его сюда.

— Давай, Ингольв, укладывайся в кровать, ну же. Хватит ложиться на пол! — ворчала Регинлейв, стараясь аккуратно стянуть красивый синий пиджак со старого друга и, наконец, ей это удалось.

«Тяжёлый чёрт…» — прошептала она и, накрыв вампира одеялом, вышла вон.

Она навестит его позже, днём, зашторит окна и будет издеваться над старым другом так же, как он над ней в детстве.

Она боялась темноты, он солнца.

Глава 2

Утром, после весьма бессонной ночи с очередной вампирицей, мрачный Адальстейн стоял у окна и рассматривал такой далёкий горный хребет Великих Цепей. Его было видно только в очень хорошую погоду, когда солнце освещало почти весь массивный склон с восточной стороны. Когда-то давно он мечтал перейти границу с Вечными и войти в белые палаты Великих с юга, а сейчас, когда получил соглашение, был совершенно не рад наклевывавшимся союзам.

Что-то тяжёлое в письменном договоре, читающееся между строк, его тяготило не на шутку, но что — он объяснить не мог даже самому себе.

Позади него скрипнула кровать, зашуршало одеяло и его плеч коснулись холодные руки вампирши, что повела кончиками пальцев вверх и коснулась шеи, явно выпуская клыки. Обычное развлечение у любовников.

— Довольно. Если я позволил тебе ночью, не значит, что позволю сейчас, — император даже не обернулся, сбрасывая ее руки, — так что бери вещи и убирайся отсюда, а иначе, лишишься титулов. — в голосе начали сквозить ледяные, пугающие нотки. Именно такого тона боялись прислужники и подданные императора, потому что после него не происходило ничего хорошего.

Вамирица только и смогла гневно вздохнуть, подхватить валяющиеся на полу вещи, которые в порыве страсти стягивал с нее Адальстейн, и выскочить в коридор, явно будучи уверенной, что там никого нет. Но к ее удивлению, в коридоре оказался все ещё хмельной Ингольв, держащий в руке бутылку с кровью и прижимающий ее к голове. Обычно эту жидкость, лишь отдаленно напоминающую по вкусу настоящую кровь, подавали холодной, почти что ледяной, только высокопоставленным господам, поэтому такое пренебрежение к известному напитку могло довести любого до праведного гнева. Об этом как-то раз попытался заговорить Рамин, на что получил ответ, что, собственно, тому глубоко плевать.

Вампирша взвизгнула, поскользнулась на полу и едва не упала, при этом ударилась о косяк изящным запястьем и побежала прямо по коридору, захлебываясь рыданиями. Неприятный осадок от того, что ей воспользовались, остался на душе.

От увиденного глаза Ингольва полезли на лоб, а рот открылся настолько хорошо, что клыки удлиннились и на нижней челюсти.

Удивлённая Регинлейв, вышедшая из коридора в разгар сцены, подошла к вампиру и с интересом выгнула бровь, разглядывая его широко открытый рот и море удивление в глазах.

— Форточку прикрой, а то створки распались, — она с задором захлопнула мужчине рот и похлопала того по плечу. — Кажется, наш император совсем с ума сошел…

Ингольв лишь покорно закрыл рот и, чуть отодвинув девушку в сторону, постучал в двери покоев императора. Обычно никто не смел даже пальцем их касаться, ведь существовало негласное правило о неприкосновенности жизни владыки. Но, как известно, лучшим друзьям закон не писан, поэтому сейчас вампир, схватив девушку за руку, влетел внутрь и тут же плюхнулся на стул.

Адальстейн вскинул брови в ответ на такое неуважение, но ничего не сказал, жестом показывая девушке застелить кровать.

Регинлейв кивнула и принялась взбивать подушки, пока Ингольв с нескрываемым удовольствием разглядывал ее бедра в слегка обтягивающих штанах и ровную спину. Сегодня она была одета не так, как обычно — вместо платья было какое-то подобие костюма, которое носили остальные прислужники, только черного цвета и без пиджака.

Император заметил этот взгляд и хмыкнул, разминая мышцы шеи:

— Не радуйся, Ингольв, у нее выходной сегодня и завтра. Поэтому долго любоваться не сможешь.

Хмельной Инольв улыбнулся так, что его рот уродливо перекосило на одну сторону и встал, через раз кланяясь императору и попутно пытаясь дойти до уставшей донельзя Регинлейв, стоящей у тумбочки и осторожно стряхивающей с нее мелкий мусор на пол, оставленный выгнанной вампиршей.

Адальстейн нахмурился и нарочито медленно потянулся рукой к висящей на вешалке выглаженной прислугой рубашке и натянул ее весьма небрежно. Сегодня не намечалось никаких советов и сходок, поэтому вампир решил себе позволить вольности — не надевать жилетку с пиджаком и просто отдохнуть.

— Регинлейв, — тихо прошептал Ингольв и встал, с опаской покачиваясь на ногах вперед-назад, чтобы не упасть, — сегодня вечером я иду на рынок и думаю, что ты пойдешь со мной, раз у тебя долгожданный отдых, — тон голоса был почти точь в точь, как у императора, — властный и не терпящий апелляций.

Девушка кивнула и с улыбкой прошептала: «С удовольствием!»

Вампир кивнул два раза непонятно чему, слегка поклонился и вышел из комнаты, чуть хлопнув дверьми. Оставшиеся в комнате замолчали. Регинлейв усердно пыталась оттереть небольшое пятно крови с тумбочки небольшой серой тряпочкой, что достала из кармана, а император с досадой за этим наблюдал, не зная о чем завести разговор. Вчера он убежал с вампирицей около полуночи и бросил девушку один на один с пьянющим Ингольвом.

— Полукровка… — буркнул Адальстейн и опёрся руками о подоконник, вспоминая их первую встречу. Тогда ему очень понравился серьезный малый, сын правителя государства, которого он не хотел признавать. В порядке вещей были чистокровность и полное следование правилам, но, к сожалению самого Ингольва, ни тем, ни тем он похвастаться не мог.

— Вы про Ингольва? — Регинлейв перестала оттирать неподдающееся тряпке пятно и распрямилилась, не переставая, впрочем, опираться левой рукой о тумбочку.

Император перевел задумчивый взгляд на нее и кивнул. Единственным полукровкой в его подчинении господ Вечных был Ингольв, которого никто не хотел признавать как главного советника; в его глазах всегда кипела жизнь, он улыбался, смеялся, был главным заводилой для Адальстейна в минуты гнева и в целом выбивался из серьезной ледяной массы, чему он был очень рад.

Император вздохнул. Отец Ингольва был очень плох в последние пару месяцев, им явно требовался новый глава, но придурошный младший сын владыки явно не годился на эту роль. Адальстейн нервно повел плечами и тряхнул головой. Отдавать лучшего друга, которого бросили столько лет назад, он не хотел и не собирался.

— Регинлейв, следи за ним и не давай ему больше пить. И сама не принимай от него бутылку. — вампир улыбнулся и жестом показал девушке на выход.

— Хорошо, как скажете, повелитель, — Регинлейв чуть поклонилась и вышла, осторожно прикрыв двери и оставив Адальстейна одного.

В коридоре ее ждал неприятный сюрприз в виде как обычно мрачного Астарда в длинном темно-зеленом фраке, подпирающего спиной стену. Девушка вздрогнула всем телом и учтиво поклонилась, при этом не теряя бдительности. В этом замке было известно всем — этот вампир не просто ее не любит, а попросту терпеть не может всеми фибрами истлевшей души.

— Хозяин у себя? — спросил он, при этом отлипляясь от стены и приближаясь к ней. Она кивнула в ответ и быстро сделала шаг в сторону от двери, не спуская глаз с самодовольного вампира. — Отлично. Принеси мне в покои новые одеяла. Старые оказались негодны. — он грохнул дверьми и скрылся в комнате императора.

— Козлина, — буркнула Регинлейв и пошла выполнять приказ, ожидая, что его гнев, возможно, сменится на милость, когда все будет исполнено.

В темных коридорах было пусто, все прислужники спали, а охрана Вечных в это время суток всегда стояла на постах в обороне замка. Как было известно, вампиры в свете дня и раннего утра были особенно уязвимы. Причем настолько, что бывшего управленца императора, именуемого правой рукой, покромсали на куски на улице, выбросив из окна второго этажа на свет полудня, из-за чего вампир не смог дать должного отпора.

— Регинлейв! — откликнула девушку миниатюрная служанка, которую взяли на службу буквально пару недель назад при сроке проверки в пол года, но это не помешало им стать подругами, — Ингольв пошел в библиотеку и велел вам зайти туда же! — она протянула оборотню письмо и улыбнулась, сверкнув белоснежными клыками.

— Спасибо, но Астард попросил занести ему одеяла и, я так подозреваю, что подушки. Видимо снова пил кровь в ложе и жертва сопротивлялась… — девушка вздрогнула, ощутив приступ ярости. Такие вольности позволял себе только он, даже охрана ни над кем так жестоко не издевалась.

— Возможно, он был с Сафие… Она сегодня так и не вышла из комнаты, все плакала… — служанка кивнула и быстро добавила, — Я сама сделаю все, что надо. Приказ императора оглашён не был, поэтому он не знает о твоём отдыхе.

Регинлейв кивнула ещё раз, про себя отметив, что последнее время все меньше говорит и все больше слушает.

— Мне кажется, что у меня едет крыша из-за его выходок, Бьяртей, он все больше давит на меня, — девушка стёрла со лба ледяной пот и поправила рубашку с коротким рукавом.

На первом этаже повара готовили завтрак для нее, Ингольва и некоторых гурманов-кровопийц, поэтому запахи жареного мяса, овощей и крови разносились по округе чудесные.

— Как вы себя чувствуете? Все заметили, что вы кашляете, — Бьяртей откинула за плечи прядь кудрявых рыжих волос и сверкнула в полумраке глазами цвета синего моря.

Регинлейв сощурилась и неопределенно пожала плечами, напрягаясь от скачков в обращении подруги от «вы» до «ты».

— Не лучше. Полощу горло, пью горячий чай на ночь, но получается как-то хуже. И это, Бьяртей, я пойду. Мне ещё переодеваться для похода на рынок, — девушка кивнула служанке и быстро скрылась за ближайшей дверью, ведущей в проходной коридор, где стояли небольшие диваны и могли отдыхать прислужники.

Бьяртей только открыла рот в ответ, а затем пошла в комнату Астарда, попутно решив зайти за одеялами к прачке. Доставать новые из специальных шкафов было не желательно — по этому поводу очень сильно ругался император.

Регинлейв, тихо шагая, почти на цыпочках вошла в огромную библиотеку и едва не поскользнулась на паркете, но вовремя нашла равновесие и вдохнула воздух полной грудью. Здесь всегда пахло сухостью, пылью, книгами и ветхостью, можно даже сказать, что самим временем. Фолианты, что хранились здесь, были поистине бесценными, хранящими сюжеты давнего, древнего времени, которое не вспоминалось так долго, что стало былью.

— Ингольв, — осторожно шепнула Регинлейв и осмотрелась, подозревая, что Бьяртей ее обманула и тут никого нет, но в ответ раздалось такое многозначительное «ммм», что у нее отлегло от сердца. — Ветхий ты бездельник, снова заставляешь в прятки играть! — проворчала она и пошла по запаху к этому несносному вампиру.

В ответ ей лишь громко хохотнули, что глухое эхо понеслось по комнате и неожиданно стихло. Регинлейв вышла из-за стеллажа с древними учебниками Вечных и с лёгкой улыбкой, тронувшей уголки губ, посмотрела на улыбающегося в ответ во все зубы вампира. Клыки у него были короче, чем у сородичей и почти не поддавались практике, удлинняясь каждый раз, когда он открывал рот чуть шире обычного. Раньше над ним пытались издеваться, но после инцидента со вспарыванием шеи перестали.

— И не такой уж я и ветхий… — Ингольв перестал улыбаться и протянул ей небольшую книгу, больше похожую на толстый ежедневник с красной обложкой и металлическими корешком и ободками по краям. Из середины толстых стопок торчала небольшая бардовая закладка из тонкого шелка. — Этот ежедневник дарю тебе, он закрывается на потайной замок. Взломать его не так просто! — вампир дождался, пока она возьмет ежедневник из рук, и быстро коснулся угла корешка у верхнего начала страниц, после чего плотно сомкнутые страницы распались, — Его мне подарила мама. Но мне кажется, в свете последних событий, тебе он нужнее, чем мне.

Регинлейв с таким удивлением открыла рот, что Ингольв невольно рассмеялся. Неподдельное детское удивление на ее лице ему не просто понравилось, а принесло какую-то ответную радость.

— Он же чертовски дорогой, обалдеть можно… — она продолжила терроризировать мягкие глянцевые странички и оглаживать пальцами твердую обложку, восхищённо обводя по контуру витиеватые буквы древнего языка.

Ингольв повторно разулыбался, откидываясь в кресле, в котором сидел почти с утра. Запах книг его хоть как-то убаюкивал, отвлекал от тягот раздумий и воспоминаний прошлого, именно тут он находил спокойствие, такое тихое и мирное, что казалось, сам штиль перед ним давал слабину.

— Когда мы пойдем на рынок? — Регинлейв отвлеклась от разглядывания ежедневника и посмотрела на вампира, — Мне хотелось немного вздремнуть.

Ингольв задумался, прикидывая, сколько надо девушке на отдых и когда сам сможет оторваться от чтения романа древнего писателя Великих. Выходило, что через пару часов, может быть больше, о чем он незамедлительно сообщил ей.

Регинлейв поджала губы, ощущая на своем затылке тяжёлый взгляд, и незаметно скукожилась, ожидая любой кары.

— Я, кажется, поручил тебе дело, разве нет? — властный голос Астарда хлестнул эхом своды стен библиотеки, из-за чего девушка вздрогнула и опустила глаза в пол, незаметно убирая за спину подарок.

— Я отправила Бьяртей. Все сделано. — она нервно дёрнула ногой и выпрямилась полностью, слово струна.

В библиотеке повисла тишина. Ингольв в кресле тихо прихлебывал травяной сладкий чай из небольшой бутылки с термоэффектом, всячески показывая названному гостю в лице Астарда, что ему не просто не рады — его не хотят видеть. И в целом, стоящий в проходе вампир правильно расценил намеки, но не сдвинулся с места.

— Ты можешь сколь угодно игнорировать меня, Инольв, но рано или поздно тебе придется прийти ко мне за советом под ручку с этой псиной, — последнее слово, пропитанное ненавистью, он буквально выплюнул, из-за чего Регинлейв показалось, что ее облили грязью с головы до ног. Захотелось быстро забежать в душ и смыть с себя всю ту дрянь, что «налипла» за этот разговор.

Ингольв от чего-то скрипнул зубами и сжал бутылку в руке, из-за чего та лопнула и порезала ему ладонь. Астард сощурил глаза и вновь посмотрел на затравленную девушку, ощутив удовольствие. Она не просто побелела, как мел, но и едва сдерживала слезы.

— А ты, настолько ленивая, что не можешь сделать все сама. Бьяртей новообращённая, ей нужен отдых, а не приказы от клейменного пса с блошиного рынка, — вампир хмыкнул и быстро вышел из библиотеки, стягивая белые перчатки с рук.

Регинлейв резко выдохнула, ощущая болезненный трепет сердца в груди, и обессиленно рухнула к Ингольву на колени, предполагая, что вместо него должно было быть кресло. Вампир кивнул, словно подтверждая свои мысли, но не перестал протирать белым носовым платком окровавленный порез. Вся проблема полукровок — кровь лилась из ран так же, как у смертных людей и простых оборотней.

— Так достал? — осторожно поинтересовался он, подтягивая ее на колено повыше, чтобы не тянуло в мышцах.

Регинлейв медленно моргнула в ответ, подтверждая его слова, и положила ежедневник к себе на колени, задумываясь над реакцией Астарда. То, что эта нелюбовь тянулась с их первой встречи, она помнила. Тогда он позволял себе вольности в виде тычков и затрещин, всячески издеваясь над ней, пока в один момент она не пожаловалась попавшемуся на глаза Ингольву. Тот выслушал шестилетнюю девочку внимательно, не перебивая, а потом был разнос по всем фронтам. Тогда многим казалось, что будет драка в рукопашную, но вовремя вмешался Адальстейн и буквально растащил вампиров по углам.

— Ты чего улыбаешься? — вампир с подозрением посмотрел на ее лицо, подтягивая девушку ещё ближе к себе.

— Да я вспомнила, как нажаловалась тебе на Астарда и ты назвал того жирной баклушей, а потом и вовсе сказал, что он пьяный и хлопающий крыльями пеликан, — Регинлейв расхохоталась и утерла влажный след от выступивших слез на веках и ресницах.

Ингольв кивнул и вспомнил тот момент. Тогда казалось диким обижать ребенка, теперь кажется диким обижать девушку, у которой так и не проснулся внутренний волк в душе и каждые полнолуния проходили, как обычные дни новой луны.

— Адальстейн ещё тогда сказал, что ему надо смотреть за тобой. Но Астард слишком злой и воспитанный не по законам нового мира, — Ингольв скомкал окровавленный платочек и бросил его на столик рядом с креслом, — И меня он ненавидит из-за того, что во мне нечистая кровь.

Регинлейв вздохнула и искоса посмотрела на него, представляя, сколько времени между двумя вампирами горит нешуточная вражда. Уже на момент вхождения в двери замка она стала свидетелем яростной перепалки двух сторон.

— Я все же пойду вздремну, потому что потом будет ай-яй-яй, — она поднялась на ноги и, засунув ежедневник под мышку, кивнула вампиру, сдерживая сильный кашель. Тот склонил голову в ответ и достал синюю книгу, которая до этого момента покоилась в углублении, между подлокотником кресла и сиденьем.

Совершенно неожиданно в комнату влетела разъярённая Бьяртей, которая шипела похлеще кошки и размахивала сжатым в руке белым влажным полотенцем. На ее шее надувалось пятно от укуса, а небольшие капли крови начали впитываться в ворот белоснежного пиджака.

— Астард укусил меня! Сказал, что это из-за помощи вам! — девушка с такой яростью налетела на угол небольшой тумбочки, что та с жалобным треском и грохотом отлетела в сторону и врезалась в стеллаж, сбив большую часть книг.

— М-да-а… Кажется, сегодня прислуге придется постараться с уборкой и восстановить полный алфавит… — Ингольв невольно почесал затылок и встал, осторожно хватая испуганную Регинлейв за руку и утаскивая ее в сторону от злой прислужницы. Сейчас конфликты не нужны были никому.

— Бьярт, я ему попыталась объяснить… — оборотень попыталась оправдаться, но, заглянув в глаза Бьяртей, поняла, что делать это незачем, и успокоилась, следуя за Ингольвом на выход из библиотеки. В конечном счёте, лучшим подругами они уже стали, поэтому просить прощения уже имело какой-то смысл.

— Ты бы пожаловалась Повелителю на этот беспредел, а он бы уже выкинул эту девицу за порог, — сказал вампир, когда они поднялись на третий этаж южного крыла и тишина стала невыносимой.

Регинлейв широко зевнула, прикрыв ладонью рот, и отрицательно мотнула головой.

— В прошлый раз, когда я пожаловалась, бедного кучера избили до полусмерти и оторвали ему все конечности. Бьяртей слишком хорошая. Не хочу подобного ещё раз, — девушка сморщила нос и и едва не зевнула повторно, вовремя одернув себя.

— Ты слишком добра ко всем, так нельзя. В эпоху возрождения мира Великих и постепенного угасания Вечных палка — лучший воспитатель. — Ингольв притормозил у двери в покои девушки и было захотел сказать что-то еще, но передумал. — До ночи, заботливая ты моя, — вампир клацнул клыками и с веселой улыбкой пошел на кухню за бутылкой свежей крови на завтрак.

Регинлейв молча толкнула дверь и вошла внутрь, запираясь на все замки и прислоняясь лбом к ее холодной поверхности, буквально задыхаясь от кашля, рвущего грудь. Тяжкие думы все никак не давали расслабиться.

«Время долгожданного сна!» — воскликнула она, когда кашель перестал быть удушающим и с разбега рухнула в холодную кровать, накрываясь одеялами и спустя время засыпая.

<center>***</center>

Сильный стук в дверь молниеносно разбудил заспанную Регинлейв. Девушка открыла глаза и буквально выползла из-под одеяла, с подозрением разглядывая стену, рядом со входом. До прихода Ингольва было ещё много времени, а стучали настолько настойчиво, что если не стальные петли — дверь вылетела бы вместе с косяком.

С тяжёлым сердцем она повернула ключ до двух сухих щелчков и не успела открыть пришедшему, как дверь дёрнули на себя и едва не оторвали ей руку. С удивлением девушка посмотрела на императора, что с не менее удивлённым выражением лица посмотрел на нее.

— Господин… Вы что-то хотели? — Регинлейв совсем растерялась, не ожидая такого грохота и шума от спокойного и неэмпульсивного Адальстейна, злость которого, казалась, читала в воздухе. Она потерла резко занывшую руку и замерла, ожидая ответа.

— Бьяртей сказала, что у тебя этот засранец прячется, — император с подозрением оглядел небольшую по его меркам комнату и все ещё щурящуюся от света из коридора девушку.

— Какой? — она широко зевнула, не прикрывая рта, и протёрла глаза двумя ладонями. — Она пострадала из-за Астарда. Неудивительно, что сейчас все упрёки будут только через меня.

Адальстейн нахмурился и чуть повернул голову вправо, силясь понять — врёт она или нет. Но за время того, сколько она жила здесь под его полным обеспечением и покровительством, он полностью знал ее, как облупленную. Стало понятно — не врёт.

— Ты видела Ингольва после полудня? — император облокотился на косяк двери и с нескрываемой улыбкой оглядел на слишком сонную Регинлейв, которая сейчас напоминала осоловелого совенка, нежели чем хваткую девушку.

Она в ответ помотала головой и ещё раз зевнула, не в силах скрывать усталость, давящую на голову. В конце концов ей требуется постоянный отдых, она и так последние недели жила в бешеном ритме, пропуская сон-часы, выделенные ей по решению повелителя в попытках делать что-то выше своих сил и держать под контролем взбалмошных слуг.

Адальстейн вновь вспомнил их разговор тогда в саду. Ему не нравилось то, что она вольничает и гробит здоровье, а она пыталась оправдаться, что попросту не может сидеть на месте и чувствует себя обязанной за его доброту и опеку.

— Тогда иди обратно спать. Сегодня вы вряд ли попадете на рынок, — Адальстейн кивнул Регинлейв и пошел к себе в кабинет, погружаясь в тяжкие мысли. Астард с Рамином явно намекали на нечистое происхождение Ингольва и его связь с миром Вечных бессмертных с востока.

Девушка лишь удручённо опустила голову и захлопнула дверь.

«Вампиры…» — со вздохом прошептала она и забралась в кровать, с трудом возвращая ощущение потерянного сна.

К злости Регинлейв, дремоты не было ни в одном глазу, хотя спать очень хотелось. В ярости она едва не расплакалась, осознав, что упустила возможность полноценно отдохнуть и выспаться, и раскидала подушки по комнате.

— Регинлейв Ацу́р, вас зовут на обед через десять минут, просьба не опаздывать, — женский голос из-за двери окончательно разозлил Регинлейв, из-за чего та накричала на его обладательницу и грубо послала ту на одно неприличное место.

«Блядская прислуга…» — рычала Регинлейв, стараясь переодеться как можно быстрее, совладать с яростью и спуститься вниз, пока не пошли жаловаться повелителю за очередной прогул обеда. У кухарок, не очень-то любивших оборотней, было особое желание ей насолить, поэтому тарелку с едой убирали быстро и тут же шли жаловаться на неуважение к их труду.

Иногда свою еду отдавал Ингольв, или новообращённые вампиры, которым было не жаль отдать человеческую пищу кому-нибудь, но чаще она просто оставалась голодной. И сейчас, ярость, захлестнувшая ее с головой, буквально прошлась по тонким струнам души сотнями лезвий, и Регинлейв захотелось убивать. Последнее полнолуние было особенно тяжёлым, плюс отсутствие императора в замке изрядно давило на психику, из-за чего всю ночь она бросалась на стены, рычала и смогла уснуть только к утру.

Вылетев из дверей, девушка столкнулась с удивлённой Бьяртей, что уже явно шла с обеда обратно.

— Тарелки уже убрали? — Регинлейв почти что налетела на вампирицу и прошла мимо на всех парах.

Бьяртей вытаращила глаза и пошла следом за оборотнем, что сейчас быстро спускалась с лестницы вниз.

— Да, убрали, сказали что ты не пришла. И повелитель пришел на их возмущения… — вампирица почти перешла на бег, так как Регинлейв с грубыми рычаниями быстро двигалась на кухню, сшибая на пути все, что плохо стояло или лежало и мешало идти.

Девушки вбежали на кухню слишком поздно: кухарки во всю жаловались на очередное неуважение, хамство Астарду, а так же грубость в отношение послов Вечных, которые из-за этого покинули прием раньше, чем император смог до них дойти и поприветствовать. Регинлейв от услышанного похолодела от ужаса, представляя, что с ней за это будет, и ощутила на себе тяжёлый взгляд и без того недовольного Адальстейна.

Бьяртей, заметившая это, остановилась и отошла в сторону, стараясь слиться с местностью, а Регинлейв, уставшая и злая, от ярости схватила за угол массивный дубовый стол и перевернула его, швырнув в одну из доносчиц. И, издав три длинных рычания, схватилась за стопку тарелок.

— Так значит я не уважаю, да? — она бахнула верхним салатником об пол, из-за чего полетели осколки, — Значит я хамлю, да? — ещё три тарелки упало на пол и разбилось, — Значит Астард гневается, да? — Удивленный донельзя Адальстейн прищурился, ожидая, что Регинлейв испугается взгляда и перестанет крушить кухню, но та так зло на него зыркнула, что, к его стыду, он смутился и промолчал. — Значит так, змея гнилая, — девушка разжала обе руки, из-за чего оставшаяся посуда раскололась на части, и посмотрела на испуганную кухарку, — ещё раз ты меня оклеветаешь… — ее голос понизился до угрожающего, — Ещё раз меня хоть одной мыслью зацепишь… На коленях будешь просить не рвать тебе горло, — Регинлейв сплюнула под ноги огорошенной старой вампирше и пошла к выходу. Под ее ногами хрустели осколки посуды, сминалась еда, упавшая со стола, а сам вид говорил о том, что сейчас ее лучше не трогать.

Удивлённая, как и остальные, Бьяртей зажимала рот ладонями, сложенными лодочкой, и морально готовилась отбивать подругу у императора, бежать куда ноги понесут, чтобы спрятаться от ярости повелителя. Но тот молчал, хмуро разглядывая разгромленную кухню.

— Дельсети́я, я больше не желаю видеть тебя и твоих родных здесь. Убирайтесь.

Кухарки одновременно переглянулись.

— Но, повелитель, мы же… Я… Нам некуда идти… — кухарка расплакалась, неожиданно поняв, что шутки с добрым императором кончились.

— Это ваши проблемы. Сегодня вечером придет новый персонал. Бьяртей, — он властно посмотрел на вампирицу, старавшуюся незаметно выбежать с кухни вслед за подругой, — Скажи Рамину, чтоб прислал новых работников кухни.

Бледная Бьяртей только кивнула мелькнувшему силуэту хозяина, который стремительно, в условиях ускоренного времени, пошел за Регинлейв. Мощная энергетика девушки сама тащила его за собой, поэтому вампир сдался и сейчас неумолимо приближался к девушке, что стояла у окна, сжимая в руках трещащий подоконник, и пыталась успокоиться.

— Ты могла бы просто сказать, что они клевещут, а не разносить всю кухню, — он встал позади и сложил руки на груди. Оправданий от нее он не слышал никогда: девушка либо молча проглатывала все сказанное, либо выдвигала свою честную версию произошедшего.

— Я не справилась, я просто устала! — Регинлейв рывком обернулась, сверкнув мерцающими от ярости в полумраке глазами, — Я не могу выспаться! Я не могу нормально поесть столько лет! Я устала слушать вечное нытье Астарда о том, что я оборотень. Мне надоело! Надоело! И прикажите меня высечь, но в следующий раз я вспорю глотку любому, кто ещё раз хоть словом меня тронет. Я не собака, не императорская подстилка, а просто оборотнерожденная! — она запоздало осознала, что сказала слишком много «я» и лишнего, и опустила голову.

Адальстейн ошарашенно вздрогнул и даже перестал моргать, не представляя, сколько «накипевшего» умалчивала Регинлейв все это время. Зная ее мягкий характер, он не удивился тому, что все безнаказанно этим пользовались, иногда решая через нее свои проблемы.

— Назови мне фамилии. Все, до единой. — он осторожно взял ее за подбородок и заставил посмотреть в глаза, — И не лги мне, Регинлейв, не в этот раз. — Девушка испуганно заметила в его глазах ледяную сталь и обречённо назвала всех причастных. — Отлично, — Адальстейн отпустил ее и краем глаза заметил Бьяртей, стоящую у входа, — И ещё кое-что… — он склонился над ухом оборотня, понизив голос до шепота, — если кто-то узнает о том, что ты пожаловалась мне и я пошел навстречу, ты действительно станешь моей подстилкой. — он угрожающе клацнул зубами и скрылся во мраке коридора, направляясь в приемную Рамина за решением проблемы. От чего-то ему стало неприятно.

— Подстилкой… — прошептала Регинлейв и осела на пол, поздно осознав, что выпалила на одном дыхании не просто жалобу, а самое что ни на есть оскорбление повелителя и его выбор.

— Эй, ну ты чего? — Бьяртей присела на корточки рядом с трясущейся как от озноба девушкой и протянула той небольшую сладкую конфету с шоколадом и кусочками фруктов. — Все же хорошо…

Регинлейв хохотнула и отрицательно помотала головой представляя, что по ее вине могут быть наказаны пусть и виновные, а Адальстейн при этом ещё и разгневался.

— Все сложно, Бьярт, — она всплеснула руками и встала, представляя, чем может обернуться произошедшее. Все же доносить на кого-либо она считала делом неверным и трусливым. — Зачем нужно ссориться, когда можно попросту не замечать конфликтов?

Бьяртей ударила себя по лбу и тихо зашипела.

— Дура ты! Забота повелителя — высшее уважение. Я даже немного завидую… — вампирица проглотила шоколадную конфету, которую до этого протягивала подруге, и закатила глаза от удовольствия.

Регинлейв передёрнуло от увиденного, словно та проглотила не шоколад, а как минимум жирного холодного слизняка. Она зевнула и проморгалась, ощущая сильное першение в горле.

— Тебе разве не нужно уже переходить на кровь?

Бьяртей отрицательно помотала головой и чуть сникла, вкратце объясняя дико кашляющей Регинлейв, что метаморфозы не происходят; простой еды хочется так же, как крови, совершенно не создают тревог солнечные жаркие лучи, соответствующие разгару лета, и в целом все это больше походит на простую полукровность.

Регинлейв лишь сочувственно кивнула, и вместе с Бьяртей пошла к себе в комнату, намереваясь хотя бы немного отоспаться. И уже в комнате вампирица неожиданно попросила у нее остаться в комнате до ночи.

— Понимаешь, сейчас начнут гонять пыль, да и Рамин… Тебя точно трогать не будут… Я посижу, а ты отдыхай… — она присела на небольшой стул у стены с мягкой обивкой и положила руки на колени.

Регинлейв задумалась, а потом кивнула, откидываясь на кровати. Солнце в городе было в зените, поэтому активность всех Вечных без исключения была минимальной. Большинство сидело по домам и решало мелкие вопросы, и только полукровки да люди шастали по улицам с покупками и подготовками к ночи.

Бьяртей улыбнулась, глядя на то, как подруга заснула, перевела взгляд на незашторенное окно с плотными темными занавесками, задерживающими раздражающий солнечный свет востока, и почти не заметила, как наступил вечер.

— А, проснулась наконец-то, — она с улыбкой перевела взгляд на шуршащую в одеялах Регинлейв и встала, хрустнув коленями, — к тебе стучали пару раз, я даже в шкаф залазила, чтоб не нашли, — вампирица рассмеялась и плюхнулась рядом с подругой на кровать, толкнула ту плечом.

Регинлейв лишь наигранно улыбнулась и сникла ещё сильнее. После разговора с императором сон был беспокойный, неглубокий и почти что бессмысленный. Ей не давали покоя названные имена и участь из обладателей.

Она встала на ноги, причесалась и жестом пригласила Бьяртей идти следом. Вдвоем девушки вышли в коридор и почти что нос к носу столкнулись с Адальстейном и весёлым Рамином, что с нескрываемой гордостью держал в руках грубое колье, напоминающее пластрон, из мелких и средних драгоценных цепочек, украшенных сотнями алмазов, искрящихся в свете свечей на стенах, и бриллиантов. Почти одновременно они поклонились высшим вампирам.

— Бьяртей? — Рамин с неудовольствием посмотрел на прислужницу и выгнул бровь, — Тебя искали целый день!

Девушка смутилась и опустила глаза в пол, не представляя, что с ней будет за такую выходку, но все же исподлобья, как можно более незаметно, рассматривая украшение в его правой руке и буквально влюбляясь в это произведение ювелирной лавки. Сердце в ее груди екнуло и едва не остановилось.

— Простите, — она сделала безразличный тон и подняла глаза, — я решила остаться с Регинлейв, она плохо себя чувствовала…

Регинлейв передёрнуло и она мимолётно посмотрела на вампирицу, что сейчас втягивала в начинающийся скандал и ее. Адальстейн лишь усмехнулся на это, но промолчал. Забота о низшей прислуге была не в его компетенции, хотя участие в жизни своего двора он принимал.

— Я рад, что ты не бросаешь… — Рамин запнулся на полуслове, но продолжил, — друзей, но впредь не делай так больше.

Бьяртей кивнула и расплылась в улыбке, благодарно разглядывая своего начальника и доводя его смущения. Никому в голову не приходило, что девушка уже как пол года влюблена и носит в голове мечты о счастливой жизни с левой рукой повелителя. Последней каплей для воодушивленной вампирши стало то, что он вызвался ее обратить, и погрязла в пучине чувств окончательно. После укуса она вынесла бедной Регинлейв весь мозг о той минуте, когда она на секунду оказалась в его объятиях.

Адальстейн знаком приказал всех замолчать.

— Регинлейв, тебя ждёт Ингольв, Бьяртей ждут обязанности, идите! — он махнул рукой и с удовлетворением отметил, что девушки без тени недовольства кивнули и пошли исполнять приказы.

Рамин с интересом перевел взгляд на императора, потом на уходящих девушек и задумался.

— Повелитель, вам не кажется, что их дружба негативно сказывается на работе?

Адальстейн пожал плечами.

— Мне все рано, по сути. Рейв хорошо справляется с обязанностями, Бьяртей помогает ей во всем, чем может. Но не забывай, что у них ограниченные силы. Это тебе легко говорить.

Рамин смутился, вспомнив, как оплошал в момент обращения девушки и едва не ударил себя по лбу. И это стоило ему колоссальной выдержки и сил.

— Думаю, я заглажу вину. Она пока ни о чем не догадывается.

— Смотри, чтобы тебя не задушили голыми руками. Лишаться лучшего друга я не хочу, — Адальстейн похлопал Рамина по плечу и двинулся по коридору, с улыбкой услышав в ответ «Я рад, что мы столько лет друзья».

<center>***</center>

— И как тебе сегодняшняя ночь? Малая луна, ну просто замечательно… — Ингольв вдохнул свежий холодный воздух полной грудью и мгновенно расслабился, забывая о мыслях, бремени и тяжестях.

Регинлейв только мило улыбнулась, стараясь абстрагироваться от мира. Выдаваемое ей жалованье полностью покрывало расходы, и при желании можно было накопить денег на что-то глобальное, но в этом не было необходимости. Сейчас девушка шла с твердыми намерениями купить себе сырой рыбы в приправах и вареной острой крупы на поздний ужин.

Они вывернули на дорогу мимо леса и сошли на узкую тропинку, которая была почти втрое короче официально разрешённого пути, которым пользовались послы и въезжающие в город. Простые жители искали разные возможности, чтобы добраться до крепости, до самого повелителя, как можно быстрее.

Регинлейв пробила неприятная дрожь: над полем тянулся плотным стягом туман и ледяная роса намочила ноги в черных кожаных ботинках. Несмотря на звериную кровь, лёгкий морозец все равно схватывал щеки.

Девушка с сопением потрогала и потерла ледяной нос, стараясь хоть как-то его отогреть. Сделать это быстро не получалось: из небольшой тучи, нависшей над их головами, начало моросить. Мерзкий дождичек почти сразу намочил одежду, волосы, лицо, окружающую флору.

— Давай ускоримся, — Ингольв покачал головой и подтянул заплечную сумку повыше, чтобы было удобней идти.

Регинлейв кивнула ему и прибавила шаг, еле поспевая за буквально летящим вперёд вампиром.

— Мы могли бы взять коней! — девушка, совершенно мокрая от измороси, стёрла влагу с лица и пригладила волосы, разглядывая массивные двери города. Многие недоумевали — зачем надо было строить замок отдельно от столицы, при этом на таком небольшом расстоянии, но все документы о создании Юила пропали в ветхих барханах прошлого, поэтому ответы на вопросы дать никто не мог.

Ингольв прошипел что-то неприличное и сбросил сумку с плеча, при этом удерживая ее в руке. Ему тоже идея идти пешком не нравилась, но к его злости, всех коней расхватал патруль города для несения службы. Вампир быстро постучал в двери и остался ждать что дозорного на воротах, что вяло тянущую ноги девушку позади себя.

Двери открыли не быстро, но оперативно, почти не заставили ждать. Регинлейв, вошедшая внутрь города Юи́, подуспокоилась, увидев людей, вампиров и малых оборотней, снующих по главной улице.

— Мне надо зайти за ножом, можем встретиться через час здесь, — Инольв задумчиво почесал голову в излюбленном жесте и посмотрел на великие городские часы, показывающие без шести минут час ночи. До рассвета было много времени и можно было здесь погулять подольше.

Регинлейв кивнула и кашлянула, с трудом улыбаясь и направляясь в сторону небольшой красивой лавки, увешанной украшениями. Сколько себя помнила, она всегда хотела что-то купить, но в итоге попросту оказалось, что клеймо, выжженное на руке двадцать лет назад работорговцами, запрещает носить драгоценности и простую бижутерию. О кольцах на пальцы пришлось забыть. Но не будь Регинлейв девушкой, не подойди она вновь к лавке и не начни разглядывать товар.

Местный торгаш, знающий всех в замке, уже давно не обращал на нее внимания, прекрасно понимая, что от метки избавиться почти нельзя.

— Чудесная погода… — пробормотал он, рассматривая свой сырой товар, и покусывая губы.

Регинлейв лишь покачала головой и решила идти к местным плющевикам, чтобы посидеть у оплетенных ими стен и отдохнуть. Кашлять хотелось невыносимо, приступы раз от раза тревожили грудную клетку.

— Да что же это такое, — пробормотала она и сделала маленький вдох через рот. Ей, после приема, пришлось стараться сдерживать кашель, не показывать другим, что что-то не то и расслабляться, чтобы не усугублять.

Девушка вышла на тихую улочку и с подозрением посмотрела себе за спину, не видя там никого, но, тем не менее, ощущая слежку.

— Ингольв, ты? — осторожно спросила она, как услышала в ответ грубое «Нет, не он», и удар по голове мгновенно потушил уставшее сознание.

Глава 3

Для прибежавшего в замок Ингольва вся окружающая действительность свернулась до размеров маленькой иголки. Оббегавший весь город вдоль и поперек, он понял, что что-то не то, когда обнаружил платок Регинлейв, подарок на день совершеннолетия, валяющийся на небольшой улочке на дороге.

Когда вампир вбежал в покои императора с женским платком в руке и едва не сбил с ног Астарда, Адальстейн понял, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Рамин при этом лишь покрутил пальцем у виска и издал едкий смешок на тему разумности полукровки. И когда услышал полную версию произошедшего от Ингольва, замер, ужасаясь, что могло произойти что-то совсем страшное.

— Созвать охрану и осмотреть каждый угол города, каждую мелочь. Обсмотреть все и опросить свидетелей, — император скрипнул зубами и когда все вышли, в ярости ударил ребром кулака в стену, оставляя на стене сетку мелких трещин.

От чего-то стало противно, словно он виноват в произошедшем. Не доглядел, не досмотрел, не увидел. Или наоборот - видел всё и не предпринял меры.

Адальстейн заметил серый платок с черными и белыми узорами, брошенный Ингольвом на стол, и подошёл, подбирая вещицу. Теплая материя после рук полукровного вампира приятно согрела кожу. Он помнил, как искал что-то стоящее для нее, чтобы нравилось не только ему, но и ей. Подарок пришелся как раз кстати — девушка души в нем не чаяла, бережно стирала в колодезной воде каждую неделю и носила на улице почти не снимая. А что может быть приятнее дарителю, чем оцененный подарок?

Вампир нахмурился, когда заметил расползшиеся нитки и черное тягучее пятнышко, что красовалось на месте затяжек, и с интересом растер его в пальцах, отмечая мерзкий запах смолы, грязи и крови. Ее крови.

— Повелитель, — в комнату вошла прислужница и поклонилась, ожидая приказаний, которых не последовало.

Адальстейн не двигался, разглядывая что-то за окном, обмысливая какую-то идею. Последняя вылазка на территорию господ Вечных, подкреплённая неожиданным отказом в военной поддержке против Великих, оказалась провальной. Они едва не погибли по дороге, находясь на волосок от смерти, и неожиданная пропажа Регинлейв не предвещала ничего хорошего.

— Как тебя зовут? — император обернулся, разглядывая высокую мощную девушку с рыжими волосами, что стояла подобно статуе и не двигалась.

— Тиэ, господин, — проблеяла она и подняла голову, смущаясь от такого внимания. Для большинства прислужниц хотя бы взгляд повелителя уже многое значил, и в душе девушки затеплилась належда на что-то большее.

Адальстейн кивнул.

— Позови Астарда, это срочно.

Вампирша чуть расстроенно кивнула, но, тем не менее, быстро вышла из покоев, скрываясь темноте ночных коридоров.

— Ее нигде нет, — Рамин буквально ввалился внутрь и сел на стул, с уважением кивая другу.

Адальстейн шикнул, присаживаясь рядом. Странные мысли начали посещать его голову, и их требовалось безотлагательно обсудить.

— Скажи, ты думал о той стычке с югом Вечных? — чуть взволновано спросил он, потирая руки и разглядывая небольшой гобелен, стоящий на тумбочке, когда-то подаренный ныне изгнанной матерью в земли безликих.

— Где меня чуть не пустили на фарш? — Рамин рассмеялся, неосознанно касаясь пальцами заживающей раны под одеждой. Она все ещё болела несмотря на все усилия придворных лекарей и ежедневные перевязки с травяной мазью.

Адальстейн кивнул и почесал голову, собираясь с мыслями.

— Как думаешь, почему от них последовал отказ и полное закрытие главных дорог? — ему показалось, что в словах промелькнула истина, но мысли спутались.

Рамин только пожал плечами, понимая, куда клонит повелитель, и невольно глянул в окно на горы севера.

— Ты думаешь, вмешались восточные? Я видел их на приеме, волками смотрели на всех… — вампир посмотрел на императора, - А Регинлейв так до них и не дошла. Ушли раньше.

Адальстейн ощутил резкое желание убить кого-нибудь и сжал руки в кулаки. Опасения подтверждались, а теперь ещё и девушка непонятно куда пропала. И вряд ли по своей воле.

- Если к утру следующего дня ее не найдут, пеняйте на себя, Рамин. - он со злобой во взгляде посмотрел на друга и рывком встал, выходя из покоев в коридор. Лишь на выходе он вспомнил, как приказал позвать Астарда, и махнул рукой. На недовольство помощника ему было плевать.

А на улице уже была ночь, что полностью забрала права у позднего вечера. Вампир быстро прошел мимо патрулирующей охраны, которая лишь учтиво склонила головы в знак уважения, и вышел за территорию своей крепости, направляясь непосредственно в город. Если не нашли другие, найдет он.

А в поселении царил настоящий переполох. Люди бегали по углам, стараясь укрыться от патрульных и досмотрщиков, что заходили в каждый дом, каждый сарай, стараясь наткнуться хотя бы на небольшой след, признак того, что оборотень жива.

Адальстейн не обратил внимания на приветствия своих подданных, уходя все дальше и дальше в центр города, буквально утаскиваемый неведомой силой в мелкую сеть улиц. По рассказу Ингольва, он без труда нашел нужную улицу и осмотрелся. Запах Регинлейв не ощущался, как и не было следов битвы. Обычные головорезы так себя не ведут, оставляя главные улики и убирая второстепенные. Что-то тут было не так. И что не так мог рассказать только единый властитель наемников.

- Повелитель? - за спиной вампира возник Ингольв и удивленно замер. Он не надеялся застать тут своего императора, поэтому предстал перед ним в неподобающем виде - с темным пиджаком с серебряными пуговицами в руке. За такую дерзость при старом императоре могли запросто оторвать руку и скормить ее ликаосам.

- Найди мне Соургона. Я отправляюсь к нему.

Ингольв осторожно кивнул, наблюдая, как Адальстейн натянул капюшон своего черного плаща на голову и молниеносно, как и подобает чистокровному вечному, скрылся за ближайшим поворотом, оставив после себя только дуновение холодного ветра.

На все сборы полукровке понадобилось двадцать минут. И уже через пол часа отряд из сильнейших вечных, включая Рамина и Адальстейна во главе, двинулся к кочевой деревне, где, по проверенной информации, отсиживался властитель наемников.

Ещё через два часа рассерженный, яростный император вошёл в замок Соургона, намереваясь сделать только одно - убивать. Перебить всех причастных. И, не обращая внимания на стражу, пытающуюся его остановить, и прислугу, он вошёл в огромную залу, сразу же зацепившись взглядом за чуть бледного властителя наемников и его измученной жены, которая на днях родила ему первенца.

- Приветствую, Адальстейн, властитель вечных. Что привело тебя ко мне? - Соургон жестом показал жене не делать резких движений и не паниковать, надеясь на опытную охрану.

Адальстейн не ответил, огромной тенью надвигаясь на них, и лишь оскалился, обнажая удлиннившиеся клыки. А позади него буквально из ниоткуда возникли другие вампиры из стражи, всем своим видом не предвещая ничего хорошего. И Соургон сдался, низко склоняя голову, потому что через секунду его жена закричала и отлетела в угол залы, врезаясь в стену и сползая по ней на пол.

- Ты знаешь, зачем я пришел, - Адальстейн зашипел и на всякий случай закатал рукава пиджака и рубашки, не надеясь, что наемник расколется быстро. - Если не скажешь, где она, я вырву твое сердце, но далеко не физическое, а подобное тому, что ты попытался отнять у меня.

Соругон побледнел сильнее и склонил голову ещё ниже, даже не пытаясь посмотреть себе за спину и оценить состояние своей жены. Та не подавала признаков жизни, продолжая утопать в небытие.

- Я не понимаю, о чем ты. Я же простой наемник. А не похититель чужих сердец, - он пожал плечами и с трудом поднял глаза на императора вампиров, видя в его глазах мертвую пустоту, которая, казалось, горела ярче черного пламени. И дальше была боль, которая началась в руке и разлилась выше, сковывая грудь и проникая глубже.

- Если ты не дашь ответ, я перебью вас всех. И твою дочь тоже. - смог раслышать наемник, прежде чем завыть от повторной боли и стиснуть зубы. - Отлично. Найти его дочь. А, хотя нет. Всю семью. И вырезать на главной площади, не испивая ни капли крови. - император кивнул двум охранникам и не менее злому Рамину и вновь посмотрел на пока ещё не сломленного Соургона, который прижимал искалеченную руку к груди.

- Ее забрали Великие. Я помогал. Они просили и предложили много денег. А я кочевник. Мне они нужны для жизни. - кое-как, запинаясь, пытаясь давить на жалость, тараторил наемник, называя имена всех причастных. - Она приближенная. Они хотели припугнуть. Это как предупреждение должно было быть. Я не хотел. - он задохнулся от паники, слыша на улице детские крики. - Ее забрали в крепость Бёдвар. Там они пытают ее.

Адальстейн изменился в лице, не представляя, как можно успеть спасти Регинлейв до того, как ее сведут с ума жесточайшими пытками, до которых опускались именно в этой крепости. Со злостью он вцепился в шею Соургона всеми зубами, ощущая горячую кровь, хлынувшую в рот, и начиная жадно ее пить. Не от голода, не от жажды, от ярости. И ярость наполнила его сполна вместе с кровью предателя, разлилась по мертвым, холодным венам и разгорячила тело, разжигая пламя лютой злобы.

С невампирским рычанием император отшвырнул обескровленный труп своего бывшего союзника в сторону и приказал охране выдвигаться, попутно убивать всех местных жителей без сожаления, что встретятся на пути.

И уже внутри великой крепости, в которую вампиры прибыли быстрее, чем думали, к удивлению Рамина было мало народу. И всё, что было в его силах, он сделал. Мертвые охранники, палачи, с оторванными головами, горами трупов лежали в центре главной залы. Жертвенники и жрецы так и не раскололись под пытками, упорно продолжая хранить молчание, прекрасно понимая, что если они скажут, то их сразу убьют вечные, а если смилуются, то позже это сделают великие.

Адальстейн, во главе десяти своих подчинённых, искал лазейки в сети огромных коридоров этой старой, как сам мир, крепости. Пытался найти комнату или залу, где пытаются скрыть Регинлейв. Отчего-то ему казалось, что она где-то здесь, но где точно ему так никто и не сказал. Драгоценное время утекало, как горячий сухой песок сквозь пальцы.

- Стойте! Повелитель Вечных, стойте! - женский, полный отчаяния крик едва не разорвал императора на куски, из-за чего он обернулся на звук, сверкающими глазами разглядывая вампирицу лет сорока с клейменным запястьем. Рабыня. - Я знаю, где Регинлейв! Я скажу! Но взамен... - она запнулась, с ужасом рассматривая надвигающегося на нее грозовой тучей императора, но с трудом продолжила, - Заберите меня! Заберите в родные земли! Умоляю! - женщина взвыла и рухнула вампиру в ноги, всеми силами души желая возвращения домой. Сейчас единственной преградой между родным домом был ее повелитель.

Адальстейн изменился в лице, не представляя, что в замке могли быть и его вампиры, попросту украденные из границ Вечных, и нахмурился. Обессиленная вампирша выла ничуть не хуже очередного волка, то и дело повторяя про ребенка и семью, что остались в родной деревне. Император задумался, не стоило ли сейчас пытаться налаживать отношения с Великими, чтобы в дальнейшем сделать обмен. Но это было на будущее.

- Говори, где искать. И тебя заберут. Обманешь - умрёшь на рассветном солнце. Первые лучи самые щадящие…

Рабыня закивала головой, ясно представляя картину иссыхания на утреннем солнце, которое неумолимо медленно убивало, выжигало глаза, кожу, и вскочила на ноги, увлекая за собой своего императора со свитой, очень надеясь, что от паники оборотня не утащили вглубь катакомб.

Они шли быстро, не отвлекаясь на бегающую в панике стражу, которая не оставляла слабых попыток остановить слуг императора, который неумолимо двигался за вампиршей, которая достаточно ловко вырвала из стены факел, после чего одна сторона стены ввалилась внутрь и будто сдвинулась в сторону.

Дальше показывать ей смысла не было. Рабыня осталась стоять у входа, удерживаемая одним из вампиров, пока остальные спускались вниз по коридору, слыша лязг цепей и вдыхая запах сырости. Не было сомнений, всех похищенных держали именно здесь.

Закованная тяжёлыми цепями, утягиваемая ими к каменному полу, Регинлейв со страданием во взгляде сплюнула кровяную слюну, которую было просто невыносимо глотать, и поняла, что, в целом, жизнь не так уж и плоха, когда ты можешь дышать нормально. Но дышать было больно. Настолько, что хотелось умереть. Лающий кашель рвал горло, из-за чего создавалось ощущение, что в глотку вонзилось несколько острозаточенных ножей.

Она с трудом посмотрела на недавно умершую девушку, человека, которая так и не смогла пережить прошлую слишком холодную ночь. Регинлейв видела, как ей плохо, как она дрожала, но ничем не могла помочь, лишь просила не умирать и не бросать ее одну, задыхалась от нехватки воздуха и тяжести в груди. За время заточения девушки сблизились, поддерживали друг друга и вдвоем терпели пытки.

Оборотень не знала, зачем, собственно, похитители делали это, ведь их каменные лица не выдавали никаких эмоций - ни радостных, ни злых. Они были словно какие-то сложные механизмы, справляющиеся только с одной задачей - доставлять боль.

Девушка покачала головой несколько раз, пытаясь унять головокружение, и завалилась на бок, обессиленно обвиснув на одной руке - цепи не дали упасть на пол. На секунду ей показалось, что где-то вдали раздаются крики, но их затмил сильный шум в голове, подобный шипению змеи, и Регинлейв, как бы не боролась с собой, потеряла сознание, с последней мыслью о том, что она так и не попробовала малиновое пирожное в лавке кондитера.

Адальстейн, спустившийся во тьму, сразу учуял запах человеческой запекшейся крови, грязи и боги знают чего ещё. Во тьме лежали трупы на почти сгнившей соломе, покрытой плесенью и выделениями. И в углу, у боковой стены, своды которой образовывали так называемый купол-собачий клык, сидела бледная Регинлейв, сжавшись в комок.

Вампир медлить не стал, отдавая распоряжение вытащить всех живых и мертвых, узнать откуда они и отправить их в свои родные края, помочь родным пережить утрату.

Последней целью была Регинлейв, которая дышала рвано мелкими вдохами, с сильными хрипами, и явно ходила по тонкой нити жизни, грозясь свалиться и кануть в небытие. Адальстейн, отсчитывая ключи из связки, найденные рядом, пытался подобрать нужный, но, как назло, ни один не походил под разъем кандалов. От ярости вампир начал шипеть, не представляя, как освободить девушку. Создание цепей и кандалов для этой крепости создавались специально, их нельзя было разорвать, сломать или разбить, а если и удавалось, то только при особых, усиленных стараниях.

Наконец, вампир нашел нужные и быстро открыл наручники, слегка похлопывая девушку по горячим щекам. У нее был жар, ресницы трепетали, а кожа словно была самим огнем. Болезнь развивалась, все сильнее вбирая в себя силы оборотня.

Адальстейн помрачнел, не представляя, что будет делать, если девушка уйдет к богам прямо у него на руках. Винить будет некого. Позади него подданные пытались вырвать цепи, которые соединяли небольшую стаю голодных маленьких ликаосов в одну, и жутко ругались друг на друга, пытаясь не смотреть на то, что делает их император. Смотреть без дела нельзя - иначе гнев и смерть.

- Ну как она? - запыхавшийся Рамин рухнул на колени перед ними и попробовал нащупать у оборотня пульс. - Сердце колотится, как не знаю что. Давай быстрее, уходим.

Адальстейн осторожно подхватил девушку на руки, рывком встал и, не дожидаясь больше никого, быстро пошел по темным коридорам к своей лошади. Тянуть нельзя. Жизнь Регинлейв медленно и верно угасала. Она бредила, то выходила из небытия, но вновь в нем утопала, цеплялась свободной рукой за воротник его рубашки и что-то шептала в бреду, не открывая глаз.

Выбравшись из горящей крепости, император ловко вскочил в седло и пустил коня в галоп, уже в пути усаживая беззащитную девушку так, чтобы ей было мало-мальски удобно, и продолжая крепко удерживать ее в руках. Небольшая горстка его охраны двигалась за ним, не смея отставать, а Рамин и вовсе позволял себе равняться с другом и постоянно посматривать на еле живую Регинлейв.

До их владений, казалось, целая вечность, которую не срезать никакими полями, окольными тропами и дорогами. Вампиры торопились до рассвета добраться до укрытия, чтобы не рисковать ожогами на солнце, не рисковать помереть жаренным мясом, которым кормили местных собак.

К сожалению, они слишком долго искали оборотня, поэтому первые лучи солнца осветили кроны деревьев, предупреждающе опускаясь ниже, вслед за вставающим из-под леса солнцем.

- Мой повелитель, мы не успеем! - кто-то из вампиров сзади все же подал голос, боязливо кутаясь в плащ и разглядывая солнце. Такая вылазка становилась катастрофически опасной.

Адальстейн не обратил внимание на эти возгласы, лишь на секунду выпустил девушку из рук, натягивая глубокий большой капюшон на голову, с удовольствием ощущая облегчение - темнота ткани плаща заметно облегчила зрение.

Рамин хмыкнул, понимая, что доберутся до края своих владений они только к вечеру, о чем незамедлительного сообщил императору, заметив его кивок. Они сделали большое крюк, совсем забыв про берега реки, по которым можно было двигаться быстро, быть защищёнными от солнца и добраться намного раньше.

Адальстейн про себя просто выл от ярости, представляя, что будет делать, если Регинлейв отойдет в мир иной или попросту вернётся в свой, скрытый в тумане времён. Из-за чего он так переживал, наверное, не мог ответить самому себе, только и мог прижимать ее ближе, ощущать такое нужное тепло.

Как и предполагал Рамин, они добрались к вечеру до крепости, влетая на замученных конях внутрь двора, не дождавшись полного открытия старых, поросших травой ворот. Левая рука повелителя кое-как соскочил с коня, скривившись от боли в животе, краем глаза замечая, как император похлопал Регинлейв по щеке, проверяя ее состояние, и пошел к замку, отдавая приказы.

Вышедший Ингольв, прислуга и небольшая часть охраны крепости в ужасе смотрели на бессознательную девушку на руках у императора. Вампир не сразу услышал его властное "Позовите лекарей". На секунду, ему стало страшно, что случилось что-то совсем непоправимое - голова девушки безвольно покачивалась в такт движениям шедшего Адальстейна, рука, с ручьями свежей запекшейся крови, свисала вниз, сердцебиение не слышалось. Бьяртей сорвалась с места - кутаясь в плащ, который ей кто-то наскоро дал, она побежала в город за лекарями.

И в головах всех билась только одна мысль: "Живи, Регинлейв, ты не можешь умереть."

Глава 4

Следующие пару часов шли мучительно долго. Лекари, ощущая давление со всех сторон, бегали то к слишком бледному Рамину, кривившемуся от боли, то к Регинлейв, которая получила за недолгое нахождение в чужой пыточной немалое количество страданий и боли. Воспаление в лёгких, жар, переломы ребер, которые должны были срастись через пару дней, гематомы на всем теле и ушибы внутренностей. Обо всем они так и не набрались смелости рассказать своему императору.

- Она будет в порядке, друг. Я в этом уверен. - Рамин схватился за край тумбочки, пока напряжённая вампирица перед ним пыталась сделать перевязку, и посмотрел на своего друга, который безмолвной статуей сидел в кресле и слушал страшные крики боли, закинув ногу на ногу и подперев костяшками пальцев подбородок. О чем он думал, страдающий вампир так и не понял, лишь заметил согласный кивок и успокоился. - Да отстань ты! - он отшвырнул от себя вампиршу-помощницу и зашипел, прижимая руки к животу.

Боль была невыносимой.

Разобиженная девушка закивала, как болванчик, и скрылась за хлопнувшей дверью, прекрасно понимая, что у повелителей были трудные сутки, и смысла на их злость отвечать ответным злом не было. Она лишь протёрла глаза указательным и средним пальцами, чтобы не выдать свои переживания, и зашла в покои Регинлейв. Лекари как раз доделывали мерзкое на запах и вкус варево, которое должно было помочь в восстановлении сил.

Завязав потуже хвост на затылке, вампирша, по имени Терез, засучила рукава и спокойно нагнулась за брошенным на полу тазом с тряпками, которыми омывали раны оборотня. Заговоренные воды с множеством настоек были слегка розоватыми, мутными от грязи и заражения. Девушка покачала головой и вышла с ним в коридор, сожалея, что не может придушить мучителей голыми руками и поддержать повелителя.

А Регинлейв утопала в боли, сжимала простыни руками, комкала их, срывала, кричала, билась о стенки бессознательной тюрьмы, пытаясь выбраться, и никак не могла найти выход, кашляла и задыхалась, звала то Адальстейна, то Рамина, иногда умоляя Астарда убить ее. С виду безмолвная и бессильная, внутри с бушующим ураганом жизни.

Через час к пьющим Адальстейну и Рамину зашёл главный лекарь, протирая небольшой влажной полосатой тряпочкой лицо и надеясь, что не нарвется на агрессию.

- Приветствую, Хайвол, как обстоят дела? - уставший и окосевший от выпивки император, не дожидаясь дежурного приветствия, сам поприветствовал преданного врачевателя, с радостью замечая, что в целом он спокоен и уже готов сообщить вести.

Лекарь кивнул, комкая тряпку и пряча ее в карман, с секунду подумал, подобрал слова и на автомате объяснил всю правду о состоянии больной, не забыв упомянуть тот факт, что сильнейшее воспаление лёгких у девушки было очень давно, но из-за нахождения в темнице силы оборотня сдали. По мере рассказала Хайвол пару раз чуть не отдал богам душу от страха, ведь эмоции на лице повелителя сменялись одна за другой. Ярость, гнев, страх, сожаление.

- Спасибо, лекарь Хайвол. Мир твоему дому и семье. Ты можешь идти. - Адальстейн махнул рукой, разрешая лекарю уйти, и сделал ещё один большой глоток из бутылки, надеясь запить трудности последних двух дней.

Рамин так и не решился его остановить. Не хватило духа. Регинлейв была лучшим другом и для него, поэтому исчезновение и новые подробности действовали на всех неутешительно. Даже Астард помрачнел, не выдавая больше никаких эмоций, только гробовое безмолвие. Поэтому крики девушки были слышны так отчётливо, словно она была в этой комнате.

- Для нас лучший друг - это время. Регинлейв не уйдет. Не дождемся. - Рамин бодро хлопнул по столу рукой и выскочил в коридор, направляясь в свои покои. Уже в них он, наконец, смог выпустить эмоции - разгромил стеллаж с книгами, в ярости швыряя фолиант в разные стороны.

Поздней ночью, когда вся прислуга закончила дела, а лекари ушли на ночной покой после того, как оборотень перестала кричать, Адальстейн позволил себе войти в комнату, которая, казалось, была отправлена запахом отвратительной сейчас крови.

Регинлейв была без сознания. Вампир присел рядом на кровать, аккуратно отодвигая край одеяла и рассматривая насквозь окровавленные бинты. Прислуга хорошо постаралась: девушку переодели в чистую ночную сорочку на широких бретелях, а волосы предусмотрительно собрали чуть выше головы в слабый хвост.

- Мне так жаль, - выдохнул вампир и сжал пальцами переносицу, отворачиваясь к окну и возвращая одеяло на место. Ему действительно было жаль. Последнее время он много наседал на нее с делами, а по итогу не хотел видеть ее мучительной болезни и страшной усталости.

Регинлейв рвано вздохнула, выстанывая выдох боли, и закашлялась. Изо рта вытекла тонкая струйка крови и, очертив линию от губ до подушки по коже, полностью впиталась в белую ткань.

Адальстейн мрачно вытер щеку девушки влажной тряпкой, которая специально для этого лежала на краю тумбочки, теперь уставленной разными баночками, мазями, кремами и настоями, и коснулся губами горячей щеки девушки. Ее знобило.

Дверь в комнату скрипнула, предупреждая, что кто-то вошёл, но вампир не обернулся, продолжая разглядывать бледное лицо Регинлейв.

- Повелитель, приветствую, - Бьяртей учтиво поклонилась и достала из небольшой корзинки, стоящей у кровати, чистую сухую тряпку, обтирая лоб, шею и зону ключиц девушки, покрытые мелкой испариной. - я закончила. Позднее прийдёт Хайвол. Доброй ночи и утра. - почти что прошептала она и скрылась за дверью, опасаясь показать императору свои слезы паники. Многие, кому была не безразлична девушка, боялись, что она попросту не доживёт до утра - температура то неумолимо росла, то падала, стоящую в горле кровь не удалось убрать никакими средствами, регенерация синяков и переломов не происходила.

Адальстейн скрипнул зубами и несильно сжал руку Регинлейв, глубоко задумавшись над всем, что происходило и, вероятно, будет происходить. В голове родилась мысль, которую он клятвенно пообещал себе исполнить если девушка выживет, а если нет - он просто сотрёт с лица земли весь Юг, выжжет до тла и сровняет с землёй.

Следующие дни шли медленнее предыдущих. Императора, проводящего большую часть времени в своих покоях, все старались трогать по минимуму. К Регинлейв, по настоянию Хайвола, было запрещено пускать всех, кроме него и его ученика. По их серьезным лицам было понятно - болезни не отступают, а, наоборот, берут верх. Теперь они дежурили по очереди, сменяясь, чтобы поесть и сварить ещё одну порцию мазей.

На четвертый день Адальстейн, только услышав крики помощи, прошёл в покои девушки, ошарашенно рассматривая ее синюшный оттенок кожи. Вокруг суетилась прислуга, оба лекаря сейчас что-то пытались понять, говорили на медицинском языке и постоянно одергивали друг друга. Бьяртей плакала, отсчитывая приглушённый пульс на запястье каждую минуту и сообщая им об этом. Казалось, все, находящиеся в этой комнате, стали частью какого-то сильного слаженного механизма.

На секунду, дыхание девушки замерло, а затем стало более глубоким и менее рваным.

- Получилось… - если бы Хайвол мог выдохнуть, он бы это сделал, оседая на стул и буквально растекаясь по нему лужей. - Переоденьте ее и не укрывайте одеялом полностью, только ноги до нижней части бедра.

В общем переполохе никто не заметил нахождения императора в комнате и не смог его поприветствовать. Вампирша Терез быстро сновала от одного края кровати до другого, огибая ее по кругу, чтобы убрать кровавые и грязные простыни, пока Бьяртей искала в огромном шкафу новую светлую сорочку или рубашку.

- Простите, господа, Император, - Бьяртей обернулась, прижимая к груди стопку вещей, - но негоже видеть мужчинам голую девушку без ее на то согласия.

Лекари переглянулись и вышли, уводя за собой прислугу и Адальстейна.

- Что там? - запыхавшийся Рамин, взяв разгон с коридора первого этажа, едва не влетел всем телом в вампира и все же врезался в лекаря, попутно извиняясь. - Я услышал шум и решил, что дело швах.

- Сердце остановилось, - кратко ответил император и глубоко над чем-то задумался, разглядывая что-то в темноте мрачного зева коридора. В его голову мрачными длиннолапыми пауками опять полезли неутешительные мысли, будоражащие его сознание последние тревожные дни.

Тяжёлая деревянная дверь скрипнула и открылась, выпуская отвратительный и тяжелый запах мазей в коридор. Бьяртей поклонилась, вытирая пальцы от крови и кивая Терез, что можно идти. Большая часть незаконченных Регинлейв дел и обязанностей рухнула на ее плечи - она старалась делать всё правильно, но все равно не справлялась. Что ее радовало - нагоняи ей никто не давал, все понимали шаткость положения и необходимости.

Рамин, тронув друга за плечо, вошёл в комнату, не отваживаясь, впрочем, подойти ближе к кровати. Зрелище было не из приятных даже для вампира, что видел смерть не один раз.

- Каких бы рангов мы не были, она наш общий друг, - в комнату вошёл Астард на пару с Ингольвом, который успел проснуться десять минут назад и столкнулся в коридоре с советником, после чего оба направились в комнату.

- Жаль, мы вели себя не как друзья последние годы, - цыкнул Рамин, - Но не надо говорить так, словно она умерла и мы готовимся к похоронам. Всё самое худшее явно позади. А теперь идём отсюда. Нам нужно готовиться к переговорам.

***

Очнулась Регинлейв рывком, выныривая из омута темноты в реальный мир, и простонала от боли, зажимая виски ледяными пальцами. В комнате, как ей показалось, было очень холодно, хоть и жарко пылающий камин говорил об обратном. Попытка приподняться хотя бы на локтях не увенчалась успехом, и она, откашливая стоящую в горле кровь, перекатилась с кровати на пол, больно отбив колени, локти и подбородок об камень.

- Что тут... Ах, Регинлейв! - вскрикнула вампирша, подбегая к девушке и стараясь ее успокоить.

Оборотень не реагировала, содрогаясь всем телом от кашля и сильной дрожи, отбивающей ритм челюстью. Ей было холодно - ледяной камень пола охлаждал тело.

- Отойди! - прислужницу отшвырнули в сторону с такой силой, что она врезалась в стеллаж головой и на секунду потеряла ориентацию в пространстве.

Пришедший на крики Адальстейн, теперь осторожно укладывал слабо сопротивляющуюся Регинлейв обратно на кровать, впрочем, не собираясь выпускать ее из рук. Он хмуро отметил то, что оборотень не очнулась, только вынырнула из небытия на пару минут, заглянув ему в глаза, и снова в нем погрязла. Теперь к общему тяжёлому состоянию добавился достаточно сильный озноб, из-за которого девушка не могла нормально кашлять.

- Повелитель, я хотела... - договорить прислуге не дали - она не успела даже сделать шаг в сторону, как лезвие закалённого ножа, поражающего бессмертных, по самую рукоять вонзилось в ее горло.

- Я ошибок не прощаю. - мрачно прошипел Адальстейн, хватая умирающую вампиршу за волосы и выволакивая ту в коридор. - Сожгите тело. - он кивнул двум стражам, делающим обход вокруг замка по черным коридорам третьего этажа, и скрылся в ближайшем повороте, оставив тех в глубокой задумчивости.

***

- Я тут подумал - нам пора навестить старых друзей на севере. От них давно не было вестей. У меня складывается ощущение, словно готовится бунт. И далеко не в нашу пользу. - Рамин задумался над своими мыслями, стараясь уловить каждую мелочь в древней точной карте, потертой временем и изредка небрежным отношением. Несмотря на весёлый нрав и относительную молодость по сравнению с остальными вампирами в этой комнате, он относился максимально серьезно к своей работе, старался выполнять приказы беспрекословно и точно. Ситуация в окружающих государствах его давно тревожила, о чем он неоднократно говорил Адальстейну, а тот лишь согласно кивал, пытаясь придумать пути выхода из сложившегося кризиса. Наседали люди, наседали развязанные слишком давно, ещё во времена правления его отца, войны с оборотнями в Великих землях, путали карты агрессивные ликаосы, чьи границы обрезали пути к Вечным с юга.

Предпринятые разделения территорий на отдельные куски с правящими, верными преспешниками, которые подчинялись императору, тоже не принесли ничего хорошего. Поначалу, все приказы выполнялись точно, а сейчас, спустя 500 лет, многие пытались отколоть границы и предать.

- Отправимся сегодня утром, пока они не ждут. Приказы отдать только тем, кто в крепости. - Адальстейн встал, поправив черный пиджак, поклонился Рамину с Астардом, кивнув Ингольву, и вышел из помещения.

Днём его мучила сильная жажда, которая теперь горела огнем в горле, обжигая пустой желудок. На волне последних дней он не помнил, когда ел и ел ли вообще. Сейчас же он шел в самый низ своего замка, проходя один лестничный пролет за другим и вспоминая, как впервые спустился сюда и какие ощущения испытал. Место было по-истине мрачным и мерзким - в самом низу были люди - преступники, предатели, рабы, которые ожидали казни, готовые в любой момент стать ужином или обедом очередного вампира крепости.

- Привести сюда двоих, - Адальстейн махнул рукой охране и замер в ожидании. Его происхождение и физическая сила требовали много еды - зачастую он не мог упиться даже двумя, поэтому охрана всегда приводила ещё людей "про запас". И этот раз не стал исключением.

С улыбкой, император стянул с себя пиджак и обнажил удлиннившиеся клыки, приближаясь к первой, самой молодой жертве.

В этот раз ему хватило четверых. Когда он поднялся из подземелья, отряд уже был собран - даже Ингольв спокойно застёгивал плащ, привалившись спиной к колонне у входа.

- Движемся быстро, если кто-то отстал - нагоняет по мере сил и возможностей лошади. На севере быть всем. - Адальстейн поправил капюшон плаща и сел на своего коня, пуская того в галоп и не дожидаясь остальных.

- До севера три дня. Будем надеяться, что они ничего не натворят, - громко сказал Рамин и больше не проронил ни слова, с лёгким страхом поглядывая на первые лучи солнца, выглядывающие из-за древних, как сам мир, великих гор.

***

Регинлейв проснулась среди ночи, снова поддаваясь панике, и попыталась сесть. С седьмой попытки она все же смогла свесить ослабленные ноги с кровати, кое-как выпрямить спину и осторожно начать дышать полной грудью. На удивление, теперь дыхание не было болезненным, почти затянувшиеся раны не доставляли больше мучительную боль, а голова была ясной, несмотря на шум в ушах.

С удивлением, девушка повела лопатками и выгнулась в спине - силы медленно, но верно возвращались. Как вернулась и память последних мучительных суток под пытками.

Мысли рухнули на голову подобно бетонной плите, и Регинлейв испуганно осмотрелась, с недоверием оглаживая ладонями чистые простыни. Неужели, за ней пришли в ту крепость? Неужели, нашли?

Оборотень попыталась встать и не смогла, устало хлопнула руками по матрасу, затем по коленям. Если бы не сильное желание добраться до уборной, она бы с удовольствием продолжила спать, но делать было нечего - кое-как она передвинулась к подушке, а затем, привалившись к стене плечом, встала, схватилась за изголовье кровати правой рукой и уперла левую в тумбочку.

Обратную дорогу до кровати Регинлейв помнила с трудом - сильно кружилась голова, затем прибежала охающая и ахающая прислужница, осторожно заглянул в комнату один из охраны, отметив спокойный кивок девушки, и снова скрылся в коридоре.

Следом в комнату, подобно маленькому урагану, вбежала Бьяртей, обливаясь слезами радости и держа перед собой тарелку с сырым окровавленным мясом. Регинлейв сморщилась, заметив кровь, но радостно распростёрла объятия навстречу подруге.

- Я уже думала, что всё. Все так думали. А тут Ещё прислуга эта... Ты упала, кашляла, а она ничего не сделала, Адальстейн за это ее на месте убил, навещали тебя, а тебе все хуже. С ума сойти... - тараторила девушка, обнимая подругу. - А теперь поешь. Надо есть. Ешь!

Регинлейв улыбнулась, отправляя первый, казавшийся сейчас отвратительным, кусок в рот, а затем поддаваясь волне какой-то мысли дернула ногой.

- А где они?

Бьяртей почесала голову, убирая прядь волос за ухо и пожала плечами.

- Отправились на север четыре дня назад. Там что-то не то. А что - не сказали. Это такая тайна, что ушли утром и предупредили только некоторых.

Регинлейв вздрогнула от страха, ощутив волну мурашек по телу, и отогнала воспоминания пыток.

- Никак не избавлюсь от мысли, что я все ещё в кандалах, - честно прошептала она, съедая половину мяса на тарелке и отставляя ее в сторону. - Спасибо, но я хочу отдохнуть. Не надо пускать даже лекарей. До утра.

Бьяртей кивнула, ожидая, пока Регинлейв уляжется на кровать, и накинула на девушку одеяло, усаживаясь в кресло. До утра она просидела почти не шелохнувшись, вслушивалась в шумы крепости и тихие переговоры охраны, которые выдвигали то и дело предположения по поводу вылазки Императора. Ни для кого в мире не было секретом, что в этой крепости собраны самые лучшие, сильные и преданные воины, которые даже под угрозой смерти или вечных пыток не станут рассказывать что-либо.

Предателей вычисляли сразу и испивали до дна, чтобы они "приносили пользу и империи". За все время было казнено более тысячи таких.

- О чем ты думаешь? - тихо спросила Регинлейв, поворачивая голову в сторону безмолвной и чрезмерно грустной, через раз тяжело вздыхающей вампирши. Та не сразу ответила, выдерживая паузу и пытаясь понять смысл вопроса.

- Обо всем. И Рамине в том числе. Я очень переживаю за него, - девушка поджала губы и перевела уставший взгляд на подругу, ожидая от той каких-то слов поддержки, которые Регинлейв, к своему стыду, не смогла произнести. Болезнь высасывала много сил, не оставляя ничего для дум об остальном.

В дверь громко постучали и некто, не дожидаясь разрешения войти, открыл дверь. Бьяртей напряглась, вбирая в грудь побольше воздуха, чтобы звать если что на помощь, но, заметив Хайвола и придворного книжника по имени Вида́р из бывших Великих, резко выдохнула и подорвалась на ноги, приветствуя обоих.

Видара в крепости многие уважали. И очень часто его можно было увидеть на различных встречах и обсуждениях вместе с императором. По части советов он был мастер, завоевав свое расположение бесчисленным множеством знаний и пережитого опыта.

- Мне передали, что вы идете на поправку, поэтому я отменяю мази - они больше не будут приносить должный эффект. Вы можете принять ванну, но только в теплой или прохладной воде, ни в коем случае не горячей! Остальные лекарства так и придется принимать. Возможно, что некоторые я смогу отменить только через год. - отчеканил Хайвол и вдруг попросил Бьяртей и Видара, пишущего наставления на листке, лежащем на книге, выйти. - Хочу объясниться по поводу ран и шрамов, - начал лекарь, с секунду помявшись, - пару месяцев должно пройти, думаю, прежде чем они исчезнут. Для девушек это особенно болезненно в плане внешнего облика.

Регинлейв неловко кашлянула и села, вытирая основанием ладони лоб от липкого пота. Снова хотелось спать.

- Я поняла вас, спасибо. Думаю, что болезненность мне не грозит, - она хмыкнула, - при том, что я едва не отдала всем богам, что есть в этом мире, душу, это высший дар, что я вообще жива и могу с вами говорить. Спасибо за помощь и поддержку!

Хайвол улыбнулся так широко, что, казалось, у него вот-вот сведет все мышцы. Благодарность Регинлейв была бальзамом на его уставшую от времени душу.

- Отдыхайте, - кивнул он и вышел.

Регинлейв вновь откинулась на подушку и прикрыла глаза, молниеносно провалилась в тяжёлый сон. Снова и снова она попадала в ту злосчастную пыточную, снова и снова видела лицо человеческой девушки и никак не могла выбраться, позвать на помощь, пока ее не разбудил сухой щелчок настенных часов, оповещая о наступлении полудня.

Тяжело, не без тщетных попыток, но девушка все же выбралась из кровати и смогла дойти до душевой комнаты, но не успела взять даже полотенца, как дверь без стука открылась и в комнату просеменила удивлённая Бьяртей.

- Дверь не закрывай на замок. Я буду снаружи. Нужна будет помощь - кричи!

Регинлейв кивнула и прикрыла дверь, сбрасывая с себя сырую от пота ночную рубашку и разглядывая через зеркало свои раны. Целитель был прав - множественные темные шрамы уродливо лежали на коже, стягивали ее под немыслимыми углами. Какие-то были бледнее остальных - регенерация мало-мальски справлялась с заживлением, остальные пока оставались такими же ужасными, как были изначально, но уже не болели.

Оборотень потянулась, хрустнув лопатками, и успела схватиться за край раковины, потому что закружилась голова. С неимоверными усилиями она приняла душ, несколько раз помыла голову и, наконец-то, просто постояла пару минут под мощными и тёплыми струями чистой горной воды. Обтираться полотенцами сил не было - девушка замотала волосы в чистый широкий кусок ткани и надела свободное платье прямо на сырое тело.

- Выглядишь куда лучше. Но все так же походишь на мать-одиночку десяти детей, - рассмеялась Бьяртей и поставила на стол у окна тарелку с мясом, компот из лесных ягод и огромный кусок пирога с грибами. - Все это съесть и не оставить ни кусочка!

Регинлейв повиновалась, мужественно затолкнув в свернувшийся в клубок желудок всю еду, и села за прочитывание книг. Местная библиотека была полна самых разных экземпляров - от исторических до языковых. Она часто учила что-то, изучала построение мира, навыки боя, древний язык вампиров и упражнялась с Ингольвом. Последний раз из библиотеки девушка вытащила несколько древних книг, которые, со слов Рамина, помнили ещё отца Адальстейна, и сейчас занималась их изучением.

Бьяртей только качала головой весь остаток вечера, а затем и вовсе уснула у девушки на кровати. Настоящим вампиром она так и не стала - ей требовались сон, человеческая пища и отдых. Рамин допустил ошибку, за которую уже успел несколько раз извиниться и получить прощение, но все равно ощущая чувство вины. Полукровок в мире не любили, считали их чем-то низшим и грязным. Но, казалось, вампирше все равно: она не жаловалась и часто шутила с Ингольвом по поводу их маленькой проблемы.

Последующие дни прошли быстро. Все ждали возвращения Императора с его соратниками, пока Регинлейв мучилась спонтанными приступами паники, в моменты которых было не просто страшно - накатывал непреодолимый ужас, и ей приходилось задерживать дыхание, чтобы отвлечься.

***

- Мои любимые врата. Как же я скучал! - Рамин не без радости влетел на коне на территорию двора, остановившись чуть поодаль от Адальстейна, который сидел в седле и молча рвал на мелкие кусочки какую-то бумагу, отобранную в замке севера.

Северяне-мятежники пытались бороться, но попросту были стёрты в пыль полуденным солнцем. На допросах многие намекали на прямое давление со стороны правящего состава и то, что письма, отправленные напрямую или скрытно императору, перехватывались и уничтожались.

На этом дело точно не должно было заканчиваться. Нужно было придумывать план восстановления единства государства и расширения. Все эти мысли у четырех вампиров уже вызывали головную боль. Ингольв, который провел бессонные две недели, просто валился с ног, всю дорогу обратно от севера его расталкивали вампиры и не давали упасть с седла. Рамин отвлекал разными беседами о великом и вечном, в некоторых из которых принимал участие даже Адальстейн, стремясь отделаться от мрачных мыслей, которые могут его ждать в столице или крепости при возврате. Северяне могли многое наворотить.

- Повелитель, мы рады, что вы вернулись! - Видар поклонился каждому и замер в ожидании. Ему нетерпелось рассказать и узнать вести, хотелось побеседовать с императором, но по его виду понял - не сегодня и не завтра.

- Я тоже рад, - сухо протянул Адальстейн и спрыгнул с коня, рассыпав мелкие бумажки по двору: их тут же подхватил ветер и понес в разные стороны. Император сощурился, не заметив на лице Видара толики скорби, - Веди. - мужчина понял его без слов.

Регинлейв сидела на кровати в тот момент, когда дверь с неимоверным грохотом открылась, едва не вылетев вместе с косяком и прилегающим к нему стенами, и только успела поднять глаза, как в комнате оказалось слишком много мужчин. Она отрешённо хлопнула глазами, разглядывая вряд Видара, Адальстейна, Рамина, Астарда и Ингольва. Все пятеро смотрели на нее - ослабленную, но, к радости всех, идущую на поправку. Позади, в коридоре, беспокойно маячила Бьяртей, не решаясь, собственно, войти в комнату.

- Постучать не судьба? - тяжело выдохнула она, склонив голову в знак приветствия.

- О-о-о-о, узнаю нашу Регинлейв! - радостно цыкнул Рамин и плюхнулся на кровать рядом с девушкой. - Я так рад тебе, ты не представляешь! Ну ты как? - он легонько пихнул ее плечом, из-за чего она покачнулась.

- Паршиво. Регенерация идёт очень плохо. - хрипло, как с перепою, ответила Регинлейв и почесала правый глаз. - Разваливаюсь на ходу.

- Ну хоть идёт, и это хорошо, - неожиданно для всех произнес Астард, из-за чего все в комнате перевели на него взгляд. Даже охрана позади обернулась, не веря своим ушам. - Несмотря на конфликты, я, правда, рад.

- Выглядишь ты плохо. Но не надолго. Потом снова будешь по коридорам ходить и силой красоты охране шеи сворачивать. - Рамин хохотнул, заметив, как Регинлейв выгнула скептически бровь и хмыкнула.

- Обязательно.

- Я зайду ближе к вечеру. Один. Надо поговорить. - Адальстейн, поправил края воротника на рубашке и, кивнув всем, вышел из комнаты. Остальные последовали за ним.

- Отдыхай, наша золотая, - Рамин кивнул и растворился в воздухе, оставив после себя дуновение ветра.

- Я не знаю, что это было, - Бьяртей вошла в комнату и пожала плечами, - Наверное, у них всех крыша поехала после вылазки. Ну и от радости, что ты жива и относительно здорова. - Регинлейв перевела на нее тяжёлый взгляд, из-за чего вампирша перед ней сделала незаметный шаг назад. Иногда Бьяртей казалось, что ее подруга - точная копия Императора. И это замечали многие. - Не смотри на меня так, словно ты сейчас отправишь меня на эшафот пинками, я тебя умоляю.

Оборотень махнула рукой и завалилась на кровать, подкладывая руки под голову и смотря в потолок в ожидании вечера.