Обратная сторона

Пролог. 28 августа-онаджа 1103 года.

— Нам нужны все, что есть! Это приказ! — Бернард тряхнул головой, откидывая со лба запачканные пылью и кровью некогда светлые волосы.

— Но, господин, резервы наших магов на исходе, оставьте нам хоть пару накопителей! — Подполковник старался сбалансировать в своей речи просительные интонации и достаточную громкость, чтобы перекричать шум боя вокруг.

— Вниз! — не дав продолжить мужчинам диалог, крикнул Арравель, один из двух сопровождающих Бернарда. Тот последовал приказу младшего по званию без раздумий. Когда под ногами льются реки крови, а всюду кишат враги, чин того, кто спасает тебе жизнь, не имеет значения.

В то же мгновение стрела Арравеля пролетела над головой Бернарда и вонзилась в шею нападавшего. В паре метрах к северу рухнуло враз обмягшее тело мужчины с вражескими красными повязками на шее и плече.

— Керровы дети, — выругался Бернард, рывком поднявшись и поправив свои фиолетовые повязки. — Где Янлис? Мы уже должны быть в столице, а не среди этого кладбища.

— Не стоит поминать богов иначе, как в молитве, — неодобрительно поджал губы Арравель, пуская ещё одну стрелу в очередного противника.

— Думаешь, Керра услышит упоминание и придет? — хмыкнул Бернард, обнажая меч. — В таком случае повелительнице мертвецов явно будет не до нас. — и обвёл рукой пространство.

За прожитые четверть века Бернард участвовал в сотне битв одной бесконечной войны. Он видел, как быстро завязывалась первая схватка и сокрушительно кончалась битва. А после стоял на пепелище побоища и под аккомпанемент ломающихся костей шёл всё дальше к цели. Цели, которую поставил перед собой его король, и цели, которой пришлось подчиниться и ему самому. Но какими бы жестокими и ужасными ни были все пережитые Бернардом сражения и совершённые им поступки, более кровавой схватки, чем эта, он не видел.

Арравель невольно проследовал взглядом за жестом собеседника, тонкой эльфийской душой тяжело воспринимая окружающую обстановку. Ужас - наверное, это самое ёмкое слово, которым можно описать то, что творилось кругом. Страх грохота орудий, мысли о новой атаке, физическая боль от удара или моральное горе при виде сражения и гибели близкого человека, понимание, что если сейчас не защитишься, то разделишь его смерть, жгучая ненависть к врагу... Казалось, эти чувства поселились здесь навечно и не собираются покидать своё новое царство никогда. Да и не покинут, оставшись в глазах и сердцах каждого выжившего. Впитавшись вместе с кровью в самые недра земли.

Вынырнуть из ощущения обречённости Арравелю помог Янлис, выбежавший из-за ближайшей кучи трупов, куда уставшие солдаты в пылу битвы сваливали бывших союзников и врагов, проверив их на наличие накопителей.

— Я собрал... — придерживая одной рукой бок и чуть согнувшись, выпалил Янлис и на второй руке протянул Бернарду несколько светящихся кристаллов.

— И это всё?! — возмутился Бернард. — Под руководством Диттера несколько сотен магов, а накопителей не больше десятка?

— Каждый выживший отдал всё, что было, — с извиняющейся интонацией произнес Янлис и закашлялся.

— Ладно. — Бернард одним быстрым движением собрал с протянутой ладони все накопители, засунул их в сумку, висящую через плечо, и развернулся. — У нас больше нет на это времени. Мы и так должны были уже несколько ударов колокола назад быть во дворце. Выдвигаемся.

Стоявший рядом во время этого короткого диалога подполковник обречённо выругался, поняв, что уговорить королевского советника оставить его магам хотя бы несколько накопителей не удалось. Он быстрым шагом направился в сторону наиболее близкой схватки, а Арравель и Янлис лишь обменялись понимающими взглядами и пустились вслед за Бернардом.

Бернард, изредка поскальзываясь на мокрой от крови траве, уже бежал в сторону городских стен столицы. Он мысленно благодарил одного из прошлых монархов Висалии, который решил построить столицу на равнине, а не в горах или лесу.

Перепрыгнув через оторванную ногу в обрывке штанины военной формы, Бернард углубился в новые размышления, задавая самому себе порядком поднадоевшие вопросы.

Когда всё пошло не по плану? Какой день и час стал решающим и так перевернул ход войны? Какое решение оказалось ошибочным, и в итоге привело лидирующую в конфликте державу к сражению прямо под стенами собственной столицы? На эти вопросы у пытливого ума Бернарда не было ответов — слишком часто в последнее время король Дориан что-то умалчивал.

Во время войны Бернард знал всё. Знал всех солдат, от самого зелёного новобранца до умудренного годами главнокомандующего. Был в курсе результатов каждого сражения и обстановки на каждом из фронтов. Читал официальные и личные письма своего короля и даже получал тайком информацию из столиц враждебных государств. Но всё же он что-то упустил. Какую-то мелкую, но до того важную деталь, что при её поломке рухнул практически достроенный механизм целой империи.

Бернард недоумевал. Всё время, с того дня, когда в давно захваченных территориях вспыхнуло восстание, и до этого самого момента, его разум занимал лишь один вопрос: «Как?». Размышлениям не мешали крики и баталии кругом. Привычный к подобному, он в сопровождении двоих самых доверенных подчинённых бежал в сторону городских стен, периодически отбиваясь от врагов с красными повязками и зорко следя за тем, чтобы из сумки не выпало ни одного накопителя.

Эти мерцающие тёплым светом заточённого солнца кристаллы могли дать весомое преимущество любому, находившемуся на поле боя. Если тот, конечно, окажется магом и сумеет восполнить накопителями свой истощённый резерв.

В сумке Бернарда было около полусотни накопителей разных форм, размеров и веса. Он мог бы отдать один из них какому-нибудь магу, бьющемуся на их стороне, и тогда, возможно, осада столицы, длившаяся уже несколько дней, наконец завершилась бы. Но Бернард не позволял подобным планам даже в теории возникнуть в своем разуме. Приказ короля был строг и понятен: собрать с «ошметков армии» все накопители и принести их в столицу немедленно, невзирая на возможные и реальные потери.

Впервые Бернард не знал замысла своего короля, но рьяно отвергал червоточину сомнений в решении монарха и старательно убеждал себя в способностях правителя и без его совета распоряжаться практически разбитыми висалийскими войсками.

Свист стрелы вернул Бернарда в реальность. В общем шуме он и вовсе бы не расслышал этот треск воздуха, если бы стрела не пролетела в паре ладоней от его головы. Своё пристанище она нашла в шее одного из противников, бежавшего Бернарду навстречу.

Коротко обернувшись, Бернард по блеску глаз Арравеля и прерывистому дыханию Янлиса понял и то, чей именно лук пустил стрелу, и то, что Арравель хотел этим сказать. Они вместе прошли столько, что читали друг друга по малейшим движениям.

Бернард замедлил шаг. Это решение далось тяжело не только физически, но и морально. Он представлял себе гнев короля Дориана, который обрушится на его голову, когда тот взвесит на весах рациональности затраченное Бернардом время и количество собранных накопителей. И всё же он сбавил скорость, принимаясь чаще отбивать атаки, а не уворачиваться от них, и дожидаясь, пока Арравель и Янлис его нагонят.

Присутствие Бернарда на поле боя вызывало среди солдат противоречивые чувства. Кто-то благодарил за рассечённое тело противника с красными повязками, кто-то сетовал на короля, допустившего бой под стенами столицы, а кто-то просто просто не обращал никакого внимания на правую руку монарха, погрузившись в бой.

Первым до Бернарда добрался Арравель:

— Если бы не мои эльфийские корни, я бы сдал позиции ещё на первом отрезке пути, — признался он, стараясь выровнять дыхание.

— Или был бы как Янлис, — коротко усмехнулся Бернард, отрубая руку противнику, что пытался дотянуться до эльфа.

— Моя сила воли не так велика, — качнул головой Арравель, взглядом следя за тем, как Янлис, практически задыхаясь, бежал до них на чистом упрямстве.

— Неужели ты наконец признал, что люди могут хоть в чем-то превосходить дивно рождённых? — гротескно воскликнул Бернард, охраняя от смертоносных ударов гиандеррцев теперь уже обоих своих сопровождающих.

— Этот день поистине войдёт в историю, — хмыкнул Янлис, затормозивший рядом в подходящее время, чтобы услышать последнюю реплику. — Нужно будет завести дневник, как у Бернарда, и начать его сразу с таких прекрасных известий.

— Готов выделить под это дело книгу от гномьих мастеров из своих запасов, — поддержал его Бернард.

— Какая честь, — усмехнулся Арравель, распрямляясь и пуская стрелу в гиандеррца, подкрадывающегося со спины к одному из солдат. — Да о таком и мне необходимо оставить запись в своих мемуарах.

— Вот и пошли. За «мемуарами», — констатировал Янлис, отворачиваясь от товарищей к стенам столицы, что были уже достаточно близко.

— Что, даже не воспользуешься столь благородно предоставленной Бернардом возможностью отдохнуть? — чуть удивленно приподнял бровь эльф.

— Воспользуюсь форой, что ты мне дал, пока пытался отдышаться, — весело крикнул Янлис и ускорился. — Догоняй, дивно тормозящий.

— Я тебе устрою торможение, — хищно прищурился Арравель и рванул вслед за Янлисом.

Бернард лишь качнул головой и отправился следом.

— Так нечестно! — завопил Янлис, когда Бернард обогнал и его, и эльфа. — Ты используешь заклинания усиления!

— Если бы вы оба поменьше разбрасывались заклинаниями и побольше уделяли времени тренировкам, то и сами бы сейчас не ходили с истощенными резервами, — парировал Бернард, на бегу просчитывая обстановку.

Они находились уже в нескольких десятках шагов от городских стен. Сражение здесь становилось тише, было меньше трупов и врагов. План гиандеррцев по проникновению в город, единственный оставшийся от некогда великой империи, не удавался.

Сухо порадовавшись своим выводам и зафиксировав боковым зрением движение противника, Бернард развернулся и встретил удар ярко-белого сгустка энергии своим мечом. Магия скользнула по наточенному металлу и ушла в сторону, а ей в ответ взметнулись токи энергии Бернарда. Сражение одним только холодным оружием с магом, даже с магом светлым, могло закончиться плачевно и для мастера меча.

Из-за истощения магического резерва асбестово черный удар оказался непривычно прозрачным и даже немного светлым по краям, но Бернарду некогда было выяснять, убил он врага или нет. Он и так потратил практически всю оставшуюся энергию. Потому он совершил очередной рывок в сторону городских стен.

Услышав сзади вскрик знакомого голоса, Бернард обернулся. Глазам открылась картина того, как маг противника, увернувшийся от удара, сейчас протыкал живот Янлиса мечом.

Бернард замер. Сумка с накопителями неприятно хлопнула по бедру, а перед внутренним взором пронеслись воспоминания о том, кто всегда стоял плечом к плечу и никогда не предавал, а сейчас сипло хрипел и падал на колени без сил. Опомнился Бернард лишь спустя пару секунд, которых хватило бы гиандеррцу для нанесения рокового удара и по нему самому. Но тот отчего-то медлил. Он запрокинул голову и расширяющимися глазами смотрел на что-то за спиной Бернарда.

Рывком обернувшись, Бернард уже не смог оторвать взгляд от происходящего. Над центральной башней королевского дворца, возвышавшейся над крышами домов столицы, собиралось множество токов энергии. Обычно заметные лишь на близком расстоянии из-за своей тонкости и прозрачности, сейчас они ярко прорисовывались на фоне темнеющего неба. А после, образовав единое полотно, они принялись растягиваться от центра во все стороны, образовывая над столицей купол.

Поняв, что именно решили сотворить столичные маги, Бернард на остатках сил помчался в сторону городских врат. Теперь перед ним была новая, не так уж сильно и отличающаяся от предыдущей, цель — во что бы то ни стало успеть попасть в город до того, как купол накроет столицу и отрежет её от всего остального мира.

Краем глаза замечая, что Арравель и неизвестный светлый маг бегут следом, Бернард потратил последние крохи магического резерва на очередное заклинание усиления, применяя его к собственным ногам. Возникшая мысль разделить заклинание на двоих с Арравелем была моментально отметена. Из-за этого Бернард мог просто не успеть. А если он не явится в королевский дворец в самое ближайшее время, то гиандеррцы наконец-то добьются своей цели и уничтожат всех висалийцев. Потому, на фоне спасения нации, смерть близкого человека казалась допустимой потерей.

В верности принятого решения Бернард убедился тогда, когда успел добежать до столичных стен. Отставший на десяток шагов Арравель врезался в прозрачный купол в тот самый момент, когда просвечивающий щит соприкоснулся с землей. Эльф мгновенно растаял и превратился в токи энергии, которые устремились к барьеру и слились с ним. Заметив это краем глаза, Бернард покрепче стиснул зубы и с силой отогнал от себя чувство вины.

Гиандеррский маг, спешивший следом, чудом сумел затормозить у самого края купола, падая рядом с его кромкой. Бернард и он оказались по разные стороны этой, такой хлипкой на вид, баррикады.

Переводя дыхание и упираясь ладонями в чуть согнутые ноги, Бернард не спускал глаз с поднимающегося с земли противника, в чьих глазах ярость теперь боролась с осторожностью. Бернард понимал: раз гиандеррец сумел прорваться сквозь строй висалийской армии так близко к столице, значит является первоклассным воином и магом. А в Гиандерре такие всегда твёрдо уверены в том, что магов Висалии нужно если не убить, то хотя бы заковать в адамантовые браслеты, блокирующие магию, и подвергнуть своим исследованиям и экспериментам.

Но всё это, явно читающееся в свирепых глазах мага, не затмило его рассудка и наблюдательности. Он вновь ранее, чем Бернард, заметил что-то в небе и начал поспешно отдаляться от прозрачного купола.

Бернард повторно вскинул голову и обернулся. На прежнем месте снова нарастала концентрация магической энергии. Бернард нахмурился, недоумевая. Защита над столицей уже была установлена, и даже успела показать свою эффективность. Так к чему напрягать и без того истощенных магов и устанавливать новый слой?

Увы, Бернард не общался с королем Дорианом последние несколько суток, потому, стоя под стенами родного города, лишь терялся в предположениях и молча наблюдал, как в паре метров от первого купола, образовывается второй, наружный. Но на сей раз он, соприкоснувшись с землёй, не прекратил развиваться. Токи энергии становились всё гуще. Разбухая, отражая друг друга и концентрируясь, они уплотнились настолько, что сначала перестали быть прозрачными, а после и вовсе почернели, погружая столицу во тьму.

Бернард выругался. А после ещё и ещё, вспоминая все самые некультурные выражения, подслушанные в орочьем порту. Он достал из сумки накопитель побольше. Тот, заточивший в себе не только магическую энергию, но и солнечный свет, сейчас стал своеобразным фонарем, которым плохо, но можно было осветить себе путь. Бернард поспешил в город, опасаясь услышать причины, побудившие короля пойти на такие крайние меры, и надеясь как-то его переубедить.

Уже позже, в своих личных дневниках он оставит об этом дне одну короткую запись: «Сегодня я навсегда попрощался с надеждой вновь обрести верных друзей и увидеть солнце. И с сегодняшнего дня я гадаю: спасли ли установленные купола Висалию от скорой смерти или похоронили её заживо?»

Глава 1. Первый прорыв. 19 февраля-райта 1200 года.

— Ну ма-ам, ну пожалуйста! — четырнадцатилетняя девочка разрывалась между желанием заглянуть жалостливым взглядом в глаза матери и её просьбой сидеть смирно, пока родительница занимается заплетанием косы.

— Нет. Сегодня мы пройдем лишь пол круга, — терпеливо отрезала мать, принимая шнурок для волос у второй своей дочери, точной копии первой. — Вы сами слишком долго не желали вставать. Теперь, если мы будем идти полный круг по границе купола, то вы не успеете на первое занятие к учителю Эйревеллу.

— Да ладно, мам, — поддержала сестру-близняшку Аурелия, крепя на свои уже заплетенные волосы заколку в виде половины раскрывшегося цветочного бутона. — У нас же история первым занятием. Да и сам он наверняка опять опоздает.

— Да-да! — согласилась Адриана, а после того, как мать закончила с её прической, вскочила со стула и принялась прикреплять к своим волосам аналогичную сестринской заколку, добавив: — А после в сотый раз затянет про установление куполов. Я уже наизусть знаю всё, что он сказать может.

— Это важная веха нашей истории! — принялась пародировать учителя Аурелия, кривя лицо и вставая с одной из двух кроватей, что находились в комнате. — Она показывает, насколько великими были наши маги в прошлом и какими могущественными можете стать все вы в будущем.

— А ведь мы бы не потеряли многие наши книги и знания, если бы не эта ужасная война с гиандеррцами, которую так героически остановили наши маги! — Адриана присоединилась к кривляниям сестры, но на секунду от них оторвалась, поясняя для матери: — Он сам лишь слабым даром обладает, вот и остаётся только чужими восхищаться.

— Но ведь это действительно очень важная часть нашей истории, — вздохнула мать и протянула дочерям по одинаковой кофте. — И мы живём в этой истории по сей день.

— Да-да-да, — закатила глаза Адриана, продевая руку в рукав кофты. — Однажды наша «славная и великая» Висалия отказала нищенствующей Гиандерре в грабительском торговом контракте, в ответ на что та подговорила наших соседей на нападение. В результате они взяли нас в кольцо и довели до стен столицы. Наши маги возвели над городом прозрачный защищающий купол, а маги Гиандерры создали над ним свой – тёмный. Это было больше девяноста лет назад, но купола стоят до сих пор, защищая нас от войск Гиандерры и попутно не пропуская солнечный свет.

— Про ходоков забыла сказать. — хихикнула Аурелия, застегивая ряд мелких пуговиц на верхней одежде, и продолжила речь сестры, вновь пародируя учителя: — Они ведь стали нашим спасением! Наш внутренний купол пропускал сквозь себя лишь висалийцев, а внешний лишь гиандеррцев. И тогда нашлись носители обеих кровей, что открыли нам дорогу в наружность. Те, кто смогли проходить сквозь оба купола и добывать для нас всё необходимое.

— И главное, что они смогли добывать для нас: — Адриана подцепила большим пальцем правой руки кулон, висящий на шее, — Кристаллы-накопители. Ходоки крадут и заряжают их в наружности солнечным светом, а мы тут благодаря ним можем видеть в темноте и выращивать некоторые растения.

Сестры переглянулись и показно раскланялись перед единственным зрителем.

— Артистки, — фыркнула Кетрин, а после хитро прищурилась и заглянула дочерям в глаза. — Но вот если, пока мы будем гулять, вы с таким же рвением расскажете мне вашу новую тему по арифметике...

— Ура! — поняв намек, сёстры кинулись к матери с объятиями.

— Ну хватит, и так задерживаемся уже, — спустя пару секунд скомандовала Кетрин, и, отцепив от себя дочек, направилась к выходу из детской комнаты.

Дворец, в котором находились их семейные покои, уже давно не спал. Всюду ходил обслуживающий персонал или иные люди, которые из-за перенаселения города и невозможности никуда из него уехать, были вынуждены переселиться в королевский дворец. Мелькали и немногочисленные люди в фиолетовой форме ходоков, и некоторые представители аристократии, и просто дворцовые служащие. Но все эти висалийцы почтительно склоняли головы, приветствуя женщину с детьми. Никто не смел проигнорировать присутствие трёх представительниц побочной ветви королевского рода, родственниц трех висалийских советников и весьма влиятельных людей в их съежившемся до размеров одного города государстве.

За пределами дворца обстановка изменилась. Тут встречалось намного больше прогнивших деревянных построек, оставшихся ещё со времен, когда крыши Висалии опаляло солнце. Появлялось больше простых горожан и длинных теней. Лишь от одной мысли о том, что в городе ещё остались не освещенные накопителями улицы, Адриана слегка передернула плечами, радуясь, что живет в вечно сияющем каменном дворце.

Где-то вдалеке скрипела несмазанная телега, перекликались голоса горожан. Адриана вдохнула утренний воздух, наполненный сыростью, древесиной и плесенью.

Около западного выхода за пределы городских стен, как и всегда, стояли двое ходоков. Адриана, плохо пока запоминающая имена, но отлично помнившая лица, улыбнулась одному примелькавшемуся гвардейцу.

— Цель прохода к куполам? — поинтересовался тот, подмигнув девочкам.

Адриана переглянулась с Аурелией и хмыкнула. Они знали, что все ходоки давно осведомлены причинами их прогулок, но вынуждены из-за формальностей каждый раз задавать один и тот же вопрос.

— Гулять идем! — радостно известила парней Аурелия, нетерпеливо притоптывая на месте.

— Можно сказать и так, — кивнула головой мать, подтверждая реплику дочери. — Утренняя тренировка.

— Проходите, — улыбнулся ходок, а после, когда девушки повернули направо и принялись идти меж городских стен и границ внутреннего купола, поведал своему сослуживцу, судя по нашивкам, новобранцу: — Видел? Это Кетрин, Адриана и Аурелия Амстон. Ну, которые жена и дети двоюродного брата королевы. А ещё сестра и племянницы Кейла Аккерейд, главы ходоков в Совете. Я тебе тогда про них рассказывал. Приказано всегда и везде пропускать, если иных указаний не последует.

Адриана высоко вздёрнула нос. Она была осведомлена о высоком положении своих родственников и любила, когда окружающие её узнавали. Потому всеми силами постаралась прислушаться к дальнейшему разговору гвардейцев. Но услышав, как один спросил у другого по поводу наличия у девочек способностей ходоков, тут же покрылась мурашками по всему телу.

Адриана всегда знала о своих возможностях проходить сквозь купола. Да и трудно усомниться в их присутствии, если родная мать сама в свое время была первоклассным ходоком, а дядя до сих пор занимает в королевском Совете место главы висалийской гвардии. И до какого-то момента она и сама иногда думала связать с этим свою жизнь.

Пытаясь высмотреть в скудном освещении городских стен и нашейного кристалла накопителя что-то интересное среди камней под ногами, Адриана вспомнила тот злополучный вечер, когда не послушалась старших родственников и всё же пробралась на закрытую часть посвящения в ходоки.

Адриана в предвкушении двигалась вслед за дядей, стараясь создавать как можно меньше шума. Её присутствие в виде запаха и дыхания скрывала магия, которой девочка научилась от матери, но вот разбившуюся вазу или уроненный предмет мебели скрыть она была не в состоянии. Это Адриана знала уже на собственном опыте.

К большому удивлению девочки, Кейл отправился не в королевский тренировочный полигон и даже не в казарму ходоков. Брат матери, периодически кивая в ответ кланяющимся знакомым и горожанам, размеренным шагом следовал по городу в сторону северо-восточного выхода. Там его ждали несколько десятков взволнованных новобранцев и пара уже закончивших обучение ходоков.

Адриана не помнила, что именно тогда говорил собравшимся дядя. Не могла вспомнить реакцию молодых парней и девушек на его слова. Но она четко помнила, как все они выстроились в колонну, принялись по очереди приближаться к куполам и проходить сквозь них, наглядно подтверждая присутствующим свои способности. А лучше всего ей помнился момент, когда один из них, соприкоснувшись с внешним куполом, рассеялся на токи энергии и впитался в него.

Адриана хорошо запомнила ужас, что читался во взгляде парня, когда тот увидел, как его рука рассеивается на нити силы. В её голове отчетливо отпечатался панический крик новобранца, который, как ни старался, не мог оторвать свою конечность от купола, постепенно целиком впитываясь в него. И в её душе, впитавшей эти ощущения, навсегда поселился страх одного из неудавшихся ходоков, превратившийся отныне в личную фобию.

Из губ Адрианы вырвался непроизвольный крик, и она выдала собравшимся своё присутствие.

Уже потом ей объяснили, что если не известна родословная человека, то проверить, является ли тот ходоком, то есть имеет ли в себе кровь и висалийцев, и гиандеррцев, можно только опытным путем. Рассказали, что каждый из поступивших с неизвестной родословной всегда осведомлён о предстоящей опасности и добровольно идет на подобную проверку. Но понимая всё это головой, Адриана уже не могла принять сердцем и перестать отныне бояться приближаться к куполу.

Тогда Кетрин и предложила эти утренние тренировки. Все представители аристократии раз в год, в день установления куполов, массово делали круг почёта, проходя между городскими стенами и внутренним куполом Висалии. Тем самым они чтили память тех, кто погиб ради установления купола, и клялись себе в том, что рано или поздно отстоят город, который добился безопасности такой суровой ценой.

Теперь же Адриана с сестрой и матерью проходила этот ежегодный путь раз в неделю, периодически практикуясь с ними в бою на тренировочном оружии.

Адриана вздохнула, кинув взгляд в сторону купола и разминая на ходу плечи. Тренировки помогали. Теперь она могла как отражать нападения сестры с тупым кинжалом в руках, так и безбоязненно приближаться к куполу на расстояние практически пяти шагов. Но пока она была не в состоянии заставить себя подойти ближе.

Аурелия периодически подтрунивала над сестрой, и во время их сражений всегда старалась прижать Адриану как можно ближе к куполу. Но в такие моменты прогулки, как сейчас, она не мешала Адриане держаться ближе к городу.

Когда девушки прошли четверть круга и собирались всё же пустить в ход свое тренировочное оружие, висящее на поясах, поверхность внешнего купола в трёх шагах от них взволновалась. Затем нити силы сначала тёмного, а потом и светлого барьера словно неохотно пропустили сквозь себя пятерых мужчин в чёрной одежде.

Адриана напряглась, наблюдая за замершими в нерешительности мужчинами. Все ходоки Висалии, подтвердившие свои возможности и начавшие служить короне, всегда ходили в фиолетовой форме. Исключениями служили вылазки в наружность, ради которых члены висалийской гвардии облачались в тёмные, коричневые или зелёные форменные одежды. Но даже на специальном обмундировании оставался неизменным вышитый белыми нитками знак всего их государства в принципе и висалийского Совета в частности – тринадцатиконечная звезда. На одежде же этих конкретных мужчин она ничего подобного не увидела.

— Кто вы? — Кетрин, положив руку на рукоять своего отнюдь не тренировочного кинжала, выступила на несколько шагов вперед так, чтобы дочери оказались за её спиной. — Имена и занимаемые посты.

Мужчины переглянулись, и, перебросившись парой неразборчивых фраз, рывком двинулись в сторону женщины. Трое напали на Кетрин, а оставшиеся направились в сторону Адрианы и Аурелии. В глазах мужчин не было ненависти. Только опасение, прикрытое холодным расчётом.

Адриана в оцепенении наблюдала, как клинок матери со свистом разрезает воздух, пока та отбивается от атак сразу троих противников. Ранив одного из них в бок, Кетрин развернулась, и, нагнувшись к голенищам сапог, достала оттуда две толстые метательные иглы. Одна нашла своё пристанище в шее мужчины, двигающегося к Аурелии, а вторая вонзилась в плечо противника Адрианы.

— В замок. Быстро! — выкрикнула Кетрин, стараясь громким звуком вывести дочерей из ступора.

Аурелия тут же побежала в сторону ближайшего входа в город, а Адриана всё никак не могла оторвать от земли застывшие ноги, наблюдая за смертоносным танцем матери и её противников.

Раненный в плечо мужчина добрался до Адрианы и схватил её за руку. Только после этого в теле проснулись вбитые мамой и дядей на тренировках рефлексы, и Адриана вывернулась из чужого захвата. На новую попытку её обездвижить девушка отреагировала так же машинально, резко ударив рукой с зажатым в ней тренировочным кинжалом в первую попавшуюся часть тела противника. Этой частью, у согнувшегося от боли в плече мужчины, оказалось лицо.

— Давай быстрее! — Аурелии потребовалось куда меньше времени, чтобы осознать ситуацию, развернуться и отправиться за отставшей сестрой. Она трясла за плечи Адриану, остекленевшим взглядом смотрящую на противника, лежащего на земле с кинжалом в левой глазнице. — Приходи уже в себя!

Адриана перевела взгляд на сестру и несколько раз моргнула, с силой отгоняя от себя картины чужой продавленной тупым металлом плоти. Этой заминки хватило одному из трех нападавших на Кетрин. Он отделился от группы и направился в сторону сестёр.

— Бежим! — ещё раз встряхнула сестру Аурелия, и схватив её за руку потянула вперёд.

Мышцы ног начали автоматическое движение, и в этот момент Адриана ощутила в руке пустоту и увидела, как сестра, споткнувшись о камень, падает. Пробежав по инерции ещё несколько шагов, Адриана попыталась затормозить, но после очередного окрика сестры продолжила бег. Лишь раз она обернулась, чтобы увидеть, как Кетрин ранят в бедро, а Аурелию догоняет мужчина в черной форме и втыкает ей в спину что-то, от чего сестра мгновенно падает без сил.

Адриана с новой силой побежала, уговаривая устающие ноги поработать на пределе возможностей.

Добравшись до юго-западного входа в город и увидев пост с двумя ходоками, Адриана, задыхаясь, попыталась придумать, как объяснить ситуацию, пока сердце колотилось где-то в горле.

— Эй, ты чего? Пробежка? — хмыкнув, спросил у подбежавшей девушки знакомый Адриане ходок.

— Там... —- задохнулась Адриана. Горло перехватило от быстрого бега, и прокашлявшись, она постаралась продолжить: — Там напали... На маму и Лию... У купола.

— Кто напал? — вклинился в разговор второй ходок, переглянувшись с посерьёзневшим сослуживцем.

— Не знаю, —- судорожно вдохнула Адриана. — Но мама сказала бежать за помощью. Мне нужно! — произнеся последнюю фразу, девушка безуспешно попыталась пройти мимо схвативших её за руки ходоков. — Да пустите же! Иначе там маму и Лию убьют!

Ходоки переглянулись. Старший из них произнес, обращаясь ко второму:

— Беги к куполу. Разберись, что за нападение и кто позволил себе напасть на сестру советника. А я пока сопровожу девушку во дворец и сам доложу о случившемся градоначальнику и главнокомандующему.

По городским улицам Адриана с ходоком передвигались быстрым шагом. А по дворцу Адриана и вовсе бежала, спеша как можно быстрее рассказать отцу о случившемся.

В покоях Эрэлайл оказался один. Заметив вбежавшую дочь и следующего за ней ходока, он встал с кресла и едва успел поймать в объятия девушку, кинувшуюся к нему.

— Что случилось? — он окинул дочь встревоженным взглядом и, не заметив никаких видимых повреждений, уставился на ходока. — Докладывай.

— Пап, я почти ничего не поняла. — уткнулась носом в грудь отца Адриана, не давая ходоку доложить обстановку, о которой он, по мнению девочки, ничего не знал. — Мы с мамой и Аурелией гуляли около купола. И оттуда вдруг внутрь ворвались пятеро мужчин. Трое пошли на маму, один на Лию, один на меня. Мама одного убила, другого ранила. Он меня схватил. Но я его... — сделав судорожный вдох, Адриана продолжила. — Я ему в глаз кинжалом попала. Не специально! Но он бы иначе нас убил, наверное... Потом мы с Лией побежали ко входу, как мама сказала. Но Лия споткнулась и упала. Её другой мужчина уколол чем-то, она сознание потеряла. А ещё один маму в ногу ранил. Я убежала и двух дежурных встретила. Один вот меня сюда проводил, а второй до мамы побежал. Он ведь ей поможет? — девушка вскинула на отца полный хрупкой надежды взгляд.

— Конечно, — выдохнул Эрэлайл, принимаясь гладить дочь по голове, и Адриана почувствовала, как напряжение отпускает плечи. — Это же гвардеец. Он точно со всем справится. — повернувшись к ходоку мужчина распорядился: — Поднимай экстренный отряд. Вместе с ним отправляйся к Кетрин.

— Пока мы передвигались в замке я доложил о случившемся нескольким ходокам. — вытянулся дежурный. — Помощь уже...

— Что в моих словах было не ясно? — резко, но тихо перебил ходока Эрэлайл, чеканя каждое слово. — Я сказал иди и поднимай экстренный отряд. Немедленно!

Ходок, приложив правый кулак к груди, поклонился и выскользнул из комнаты. Под звук быстро стучащих о коридорный пол сапог Эрэлайл вновь обратился к дочери:

— Ты ничего особенного не заметила в тех мужчинах? Может быть странного? Непривычного?

— Заметила. — кивнула Адриана, постепенно расслабляясь от присутствия отца. — У них на одежде знаков Совета не было. И одежда такая странная... Вроде как у наших ходоков для вылазок, но все равно чем-то отличается.

— Отличается? И не было знаков Совета? — переспросил Эрэлайл. Он прекратил гладить дочь по голове, а все его мышцы словно окаменели. — Ты уверена?

— Да. — Адриана прикрыла глаза, вспоминая. — Ни на груди, ни на плечах. Ни у кого не было.

— Нужно найти Кейла. Иди... — Эрэлайл отстранился от дочери и взял её за плечи. — Хотя нет, я сам с ним поговорю. А ты сиди здесь и никуда не выходи. Если нужно будет, я за тобой приду, и ты все более подробно расскажешь Совету. Поняла?

— Поняла. — кивнула девочка, для убедительности повторив этот жест несколько раз. — А что случилось? И почему эти ходоки на нас напали?

— Пока не знаю, — тяжело уронил Эрэлайл, продвигаясь в сторону выхода из покоев. — Но мы обязательно со всем разберемся.

Разбирательства затянулись до самого вечера. В этот день Адриана так и не попала ни на занятия к учителю Эйревеллу, ни на какие-либо другие. Уже под вечер, когда одна из приставленных к Адриане служанок ушла, решив, что всё же уложила неугомонную подопечную спать, Адриана подошла к дверям спальни и прислушалась к разговору, ведущемуся в гостиной.

— Я все осмотрел: — нервно проговорил Кейл, громкими шагами меря гостиную. — Ничего. Нет, трупы нескольких нападавших и нашего ходока есть, но тел Кетрин и Аурелии никто не нашел. Как и следов. Я, конечно, сразу же отправил пару своих паучков проверить окрестности, но и они вернулись ни с чем.

— Как же так... — полным непримиримой горечи голосом отозвался Эрэлайл. — Кетрин ведь первоклассный боец. Кейл, да вы ведь вместе занимались постоянно! Да и с тобой, Карлайл, она ведь магию практиковала.

— Практиковала, — согласился побратим Эрэлайла. — Но у купола магия работает иначе, сам знаешь. Да и Адриана ведь говорила, у них с собой были какие-то яды. Чем-то ведь они Аурелию вывели из строя. И Кетрин тоже могла подвергнуться этому влиянию.

— Ходоки во время обучения получают иммунитет к ядам. — на мгновение остановившись протянул Кейл. — Даже смертельные на нас в полном объеме не действуют.

— Кто знает, возможно Гиандерра за столько лет создала новые разновидности. — предположил Карлайл.

— Гиандерра? — переспросил осипшим голосом Эрэлайл.

— А кто ещё? — ответил вопросом на вопрос Карлайл. — Я понимаю, что вы оба сейчас сосредоточены на пропаже Кетрин, но нужно смотреть на картину целиком. Наши ходоки в лицо знают и Кетрин, и девочек. Никто из наших, — сделал акцент голосом на последнем слове Карлайл, — Не посмел бы на них напасть.

— Но... — протянул Эрэлайл, явно собираясь возразить.

— Даже если это восстание, — завороженный собственной догадкой выпалил Кейл. — Они бы не смогли где-либо найти такую форму. Без знаков Совета. Но кроме этого, мои парни нашли в карманах одного из тех тел кошель с деньгами и какие-то бумаги. Записи на Гиандеррском языке.

— Значит они в Гиандерре. — тяжело уронил Эрэлайл.

— Если живы. — согласился Карлайл. — Хотя, как по мне, лучше бы, чтобы это оказалось не так.

— Что ты такое говоришь? — вскрикнул Эрэлайл и, судя по скрипу стула, явно с него вскочил.

— Оказаться в плену врага... — протянул Кейл. — Как бы я не любил сестру, но лучше бы она действительно умерла в честной схватке, чем оказалась бы в руках гиандеррцев. Они не знают пощады, мне ли не знать. Но даже если никто и не узнает о том, какую роль они играют в Висалии... Эрэлайл, у Гиандерры появились свои ходоки. Ты вообще понимаешь, что это значит?

— Что у них есть наши люди, — сипло догадался Эрэлайл. — И у них есть общие с гиандеррцами дети.

— Да. И я не уверен, а по обоюдному ли желанию эти дети появляются. Потому, Кетрин и Аурелии лучше оказаться мёртвыми, — подтвердил Кейл.

— Если всё же они живы и раскроют свое положение, то скорее всего их будут использовать в качестве пленников для переговоров, — прервал мужчин Карлайл. — Очередной обмен письмами будет через несколько дней. Тогда всё и узнаем. Но уже сейчас нам нужно начинать разрабатывать новый план действий, учитывая вновь открывшиеся факты.

— У Гиандерры наши люди, у Гиандерры наши Кетрин и Аурелия, у Гиандерры свои ходоки, у Гиандерры... — Кейл, не договорив, вздохнул, и продолжил глухо, видимо спрятав лицо в ладонях. — Кто бы мог подумать, что установленный предками купол не гарантирует нам безопасность даже здесь...

— Война выходит на новый уровень, — согласился Карлайл. — Теперь нам нужно беспокоиться не только о том, как незаметно добывать в наружности всё необходимое, но и как не пускать гостей оттуда к нам.

Адриана отодвинулась от двери и легла на постель. Этой ночью она так и не уснула, вытирая лицо о подушку и стараясь свыкнуться с мыслью, что маме и сестре лучше оказаться мертвыми, а она сама теперь наполовину сирота с кровью на руках.