Обожаемый и осуждаемый

Глава 1. Приключения зовут

До Парижа долетели, увы, не без приключений.

Когда все пассажиры уже поели и легли спать, самолет попал в зону турбулентности. Длилось это недолго, но было реально страшно – Хару поймал жуткие флешбеки из памяти Антона и уже был уверен, что все, не жить ему больше в этом теле… но это действительно была просто турбулентность, ничего по-настоящему опасного. Вот только испугался не только Хару, но и маленькая девочка, летевшая в бизнес-классе с мамой. Ребенку было около двух лет – уже немного ходит и кое-как говорит, но считать ее взрослой, конечно, было бы слишком оптимистично. До турбулентности малышка была настоящим ангелом – в начале полета обошла салон бизнес-класса, вежливо представилась почти всем, поела и вроде как уснула. Но потом… Потом началась детская истерика почти на два часа, и винить в этом было просто некого – ее мама делала все возможное, чтобы успокоить ребенка, но не помогали ни объятия, ни вкусняшки, ни обещания чего-то хорошего. Потом малышка окончательно вымоталась и уснула. В бизнес-классе, конечно, очень удобно, но абсолютной шумоизоляции тут нет, а беруши от такого громкого плача не спасают. Итого – перенервничав после тряски в воздухе, люди стали еще и злыми, при этом без возможности хоть как-то выплеснуть эту злость – не орать же на испуганного ребенка.

Три часа без сна из пятнадцати – это не так уж много… теоретически. На деле все прилетели очень измотанными. Отель был не в центре Парижа, но уже где-то через час после посадки зашли в свои номера. Жили опять по двое, Хару по жребию достался Чанмин, Тэюн заселился с переводчиком – совсем молодым парнем, буквально год назад получившим диплом, эта поездка была его первой серьезной работой.

Прилетели ночью, очень уставшими, что оказалось даже удачным стечением обстоятельств – все легли спать. Хару даже чемодан не разобрал, просто достал оттуда косметичку и пижаму. Последней мыслью перед сном было – "интересно, какой кондиционер для белья в этом отеле, очень вкусно пахнет". И все, дальше темнота.

Спал он недолго, но проснулся на удивление отдохнувшим. Попытался растолкать Чанмина и предложить совместную утреннюю тренировку, но Чанмин ответил, что поднять с кровати его сможет только вторжение инопланетян. Хару написал в общий групповой чат – тишина, никто не ответил. Поэтому он в одиночестве сходил в спортивный зал отеля и от души потренировался. Вернулся в номер, принял душ, привел себя в порядок, предпринял очередную попытку поднять Чанмина…Тот даже не стал утруждать себя оригинальным ответом: пробурчал что-то сердитое и перевернулся на другой бок. В групповом чате по-прежнему была тишина. Так Хару оказался в холле отеля. Решив, что все к лучшему, узнал, как добраться до метро и как потом на метро доехать до центра, и тут же отправился в путь. Если никто не хочет изучать Париж вместе с ним – он сделает это сам. Завтра с утра съемки, потом поездка в Марсель, другого шанса погулять может и не быть.

До метро неспешным шагом – минут десять. Так, по крайней мере, сказали в отеле. Вот только по дороге Хару наткнулся на то, к чему не был готов – он увидел… рынок. Выглядело это как-то стихийно – просто ларьки на площади, прямо по соседству с какими-то магазинчиками. В основном там продавали овощи и фрукты. Хару решил, что хочет это сфотографировать, поэтому подошел ближе. И почувствовал запах клубники. Даже не так – пахло лесной земляникой. Этот чарующий аромат поманил Хару, и вот он уже разглядывает прилавки.

Клубника была почти у каждого продавца – ярко-красные, достаточно крупные, чуть вытянутые ягоды казались нарисованными, даже не верилось, что они могут так пахнуть. Но все же Хару попросил продавца взвесить ему немного. За прилавками стояли… вряд ли эти дочерна загорелые мужчины, похожие на кавказцев, были французами. Скорее всего – эмигранты. Но пакетик клубники Хару получил. Зашел в ближайшее кафе, заказал кофе и, пока его готовят, отлучился в туалет. Вымыл ягоды прямо в раковине, ссыпал обратно в пакет и забрал заказ, крайне довольный собственной сообразительностью. Кофе ему сразу налили в термос, просьба даже не удивила бариста, так что Хару просто положил термос в сумку и неспешно пошел мимо ларьков, потихоньку подъедая клубнику – она оказалась очень вкусной.

В Сеуле крайне редко увидишь фрукты вот так – просто лежащими на прилавках, прямо в коробках. Фрукты в Корее дорогие, поэтому к ним и относятся очень бережно, каждое яблочко упаковывают отдельно. А тут все как-то небрежно…. Хару брел мимо ларьков, пока не вышел к, по сути, блошиному рынку. Раскладные столы, на которых разложен самый разный товар. Настроение, и так прекрасное с утра, стало еще лучше.

Доедая клубнику, Хару шел мимо столов, на которых была выставлена посуда – как изящные фужеры на тонких ножках, так и простые эмалированные кастрюли с цветочным рисунком. Еще было достаточно много красивой посуды, которая выглядела как серебряная, но Хару в этом плохо разбирался, поэтому просто с любопытством ее рассматривал. Иногда его приветствовали по-французски, Хару вежливо отвечал "Бонжур" и шел дальше – поддержать разговор на французском у него все равно не получилось бы.

Клубнику он доел как раз к тому моменту, как закончилась череда "посудных" столов. Дальше был целый прилавок с украшениями – кольца, браслеты, бусы. Помня о том, что ему не помешало бы сделать вид, что он любит ювелирные изделия (и будет прекрасно их рекламировать), Хару подошел ближе к прилавку. Украшения лежали под стеклом – это было что-то вроде узких коробок со стеклянной крышкой, чтобы и украшения можно было рассмотреть, и незаметно украсть ничего не получилось. Коробки эти выглядели особенно "винтажно" – во многих разболтаны петли, облупился лак с дерева, есть трещины на стеклах. Товар внутри – как в стиле советских бус, так и что-то более интересное. Хару приметил интересный кулон, возможно, серебряный (а иначе зачем бы его под стекло прятали?) в виде яблока с листком. Причем, яблоко не было плоским – круглое, где-то полтора сантиметра в диаметре, оно действительно выглядело необычно. Вбив фразу на корейском в переводчике, Хару прослушал ее и осторожно повторил продавцу:

– Доброе утро. Покажите, пожалуйста, вот этот кулон, который выглядит, как яблоко.

Продавец посмотрел на него с удивлением, но тут же бросился открывать коробку-витрину. Он охотно показал товар, попытался прорекламировать еще что-то, но остальное уже не казалось Хару таким интересным. Он задал н французском давно заученный вопрос – "сколько это стоит?". И получил ответ, который даже понял без переводчика – не зря выучил цифры на французском.

Дальше за этим же столом продавали одежду, но она выглядела как-то совсем уж поношенной, Хару даже подходить не стал, но остановился возле коробки, через края которой были перекинуты галстуки и шейные платки. Хару перебирал их, пока пальцами не ощутил более дорогую ткань, там рисунок был словно набивным. И оттенок красивый – сгущенный почти до черноты цвет морской волны. Дедушке в коллекцию как сувенир из Парижа.

Несмотря на то, что сегодня Хару ехал смотреть на парижские достопримечательности, а не за сувенирами, он взял с собой сумку – вельветовую, на длинном ремне. В детстве Антона с такими ходили подростки-неформалы, украшая их огромным количеством значков. Сумка оказалась весьма кстати – там уместились термос с кофе, книга для поездки в метро (ему ехать минут двадцать до Эйфелевой Башни, можно и почитать), всякие мелочи вроде влажных салфеток и солнцезащитного крема. Кошелек, телефон и фотоаппарат он предпочитал держать "ближе к телу", опасаясь карманников.

Хару просмотрел еще несколько витрин с украшениями, купил интересное кольцо, которое вряд ли будет носить, но которое может пригодиться в клипе – огромная стрекоза, размах крыльев сантиметров этак пять. Еще увидел кольцо-печатку, вырезанное из натурального камня, но очень маленького размера. У Хару достаточно тонкие пальцы, ему это колечко идеально село на мизинец. Продавец сказал, что ему неизвестен камень, из которого сделано кольцо. Хару рассеянно подумал, что это очень похоже на нефрит – холодный, несмотря на теплую погоду, тяжелый, да еще поверхность кажется словно бархатистой, хотя на ощупь гладкая. Но желтоватый цвет немного смущал, ведь обычно нефрит белый или зеленый.

Продавцов на улице было немного, но Хару уже понял, что вокруг площади тоже есть небольшое количество винтажных магазинов – можно зайти еще и туда. Но сначала он свернул к рейлу с одеждой – там его внимание привлекла мужская рубашка с необычным цветочным рисунком. Он пощупал ткань – шелк. Причем очень хороший шелк. Рубашка выглядела как гавайская, но рисунок – точно японский. Он повертел рубашку в руках, размышляя – брать или не стоит. Шелк натуральный, дорогой, но… цветочный рисунок слишком яркий, вряд ли Хару будет такую носить.

– Это гавайская рубашка в оригинальном исполнении, – внезапно по-английски сказал, обращаясь к Хару, какой-то мужчина, – Первые гавайские рубашки шили из японских кимоно. Поэтому на ней такой качественный шелк, но странный рисунок – словно не гавайский.

Хару удивленно посмотрел на заговорившего с ним мужчину. Скорее всего – француз. Есть что-то неуловимое в манере одеваться у местных, плюс легкое грассирование даже в английском – оно почти незаметно, но тонкий слух Хару его улавливает.

– Простите, – слегка улыбнулся тот, видя недоумение Хару, – Я просто обратил на вас внимание, потому что вы увели у меня галстук – у меня не было налички и, пока я ее снимал, вы его уже купили. И стали мне интересны. Позвольте представиться – Жильбер Дерош. Простите, если выгляжу навязчивым, но я сразу понял, что вы – иностранец. Приехали из Южной Кореи?

Хару немного растерялся – он не ожидал подобного отношения в Европе, ему казалось, что тут никто не будет с ним знакомиться вот так просто, на блошином рынке. Но угрозы он не чувствовал, поэтому ответил :

– Меня зовут Нам Хару… Нам – это фамилия. Да, я из Южной Кореи, приятно познакомиться.

Рукопожатие у его собеседника было крепким, а пальцы – немного шершавыми, словно он занимается ручным трудом. Это было странно, потому что выглядел он, скорее, как очень обеспеченный человек – серые брюки, белая футболка, серый кардиган тонкой вязки, на шее шарф неброской расцветки с каким-то геометрическим рисунком. Обручальное кольцо на безымянном пальце и еще одно, массивное и с резьбой, на другой руке.

– Как вам Париж ? – уточнил француз.

– Пока не понял, – честно ответил Хару, – Я шел к метро, чтобы попасть в центр, но увидел рынок…и, честно говоря, пошел на запах клубники.

Дерош тихо рассмеялся:

– О, первая клубника. Сезон начался недавно, она сейчас наиболее ароматная и сладкая. Это французский сорт, мы его очень любим, он созревает в конце марта-начале апреля. Вам понравилось?

Хару кивнул:

– Очень. Я с удовольствием поел. Вы хотели купить эту рубашку?

– А вы? Так внимательно ее рассматривали…

– Мне понравился шелк, но я вряд ли ее надену, – признался Хару.

– У меня такая же ситуация, – улыбнулся француз. – Вы так настороженно на меня смотрите… Понимаю, это очень подозрительно, когда к вам подходят знакомиться на улице. Я вас, в некотором роде, знаю – работаю в сфере моды, а корейские айдолы сейчас часто всплывают в обсуждении возможных рекламных моделей. Просто я… очень удивился, когда заметил вас на этом блошином рынке, покупающим единственный нормальный галстук.

Хару усмехнулся: объяснение звучало достаточно логично, чтобы немного расслабиться.

– Спасибо, – сказал он. – Мне действительно стало спокойнее.

– Тогда позвольте мне наглость кое-что вам предложить – я бы с огромным удовольствием с вами поболтал. Вы хорошо говорите по-английски, а меня в последнее время стало интересовать… так сказать – корейское направление в моде и искусстве. Я вам покажу город, вы мне поможете лучше понять культуру вашей страны. Идет? Обещаю, с безопасного туристического маршрута не уведу – вы наверняка и сами знаете, где находится станция метро и какая ветка вам нужна, чтобы добраться до Лувра.

Хару согласился. Он немного нервничал, но при этом была какая-то странная уверенность, что все будет хорошо. Вместе они обошли еще и местные магазинчики, но там не было ничего интересного (о чем француз предупредил заранее). Вместе же они поехали смотреть на Нотр-Дам: Дерош уговорил Хару отложить визит к Эйфелевой башне. Потом они прогулялись по набережной Сены, где и пообедали в крошечном ресторанчике с очередью у входа. Хару попробовал луковый суп, который оказался просто невероятным на вкус. Оказалось, что даже в Париже не так уж много мест, где готовят настоящий луковый суп – в оригинальном рецепте лук нужно очень долго томить, на что готовы далеко не во всех ресторанах.

Француз много рассказывал о Париже, но еще чаще задавал вопросы. О сцене, о нарядах, о концепциях, о фанатах. Хару понимал, что тут сработал эффект "попутчика" – он охотно рассказывал некоторые личные истории. Не секретные, а просто личные. Идя по набережной Сены к кварталу с винтажными бутиками, Хару рассказывал о самом неприятном в карьере айдола – о сассенах, в том числе поделился тем фактом, что девчонки даже пренебрегают гигиеной ради того, чтобы увидеть своих кумиров.

Из-за этой истории они и оказались в крошечном парфюмерном бутике. Там было достаточно тесно – зал чуть больше кухни в советской “хрущевке”. На полках стояли бутылочки как будто из какой-то алхимической лаборатории – из толстого стекла, с квадратным дном, вместо крышки – резиновая пробка. Продавец-француз по-английски говорил очень плохо, поэтому Дерош все переводил. Хару объяснил запрос – парфюм для себя, чтобы иногда наносить на одежду и носовой платок. Хотелось бы что-то ненавязчивое, потому что обоняние у Хару острое и резкие запахи быстро начинают раздражать. Продавец задавал уточняющие вопросы – что любит Хару, о чем мечтает, какой пейзаж ему кажется наиболее умиротворяющим. В итоге выставил на прилавок три флакона, предложил “послушать”, но очень осторожно, с долгими перерывами, после каждого отпив немного воды из предложенного стакана – оказывается, кофе нюхать предлагают только массовым пользователям, человеку с тонким обонянием это лишь усложнит процесс распознавания ароматов. Предложенные запахи были разными и очень необычными. Ненавязчивые, природные, совсем не похожие на обычный парфюм. Запах из первого флакона – словно прогулка по лесу после дождя, второй – морская вода и апельсины, третий – хвоя и что-то странно похожее на свежескошенную траву.

– Это ароматы из серии "прогулка", – перевел Дерош. – Прогулка по лесу после дождя, прогулка по апельсиновому саду у моря, прогулка по сосновому лесу в жаркий день. Ароматы нишевые, стоят дорого, но…

– Спасибо, – кивнул Хару, – Это именно то, что я хотел. Сколько они стоят?

Ему назвали две цены – за крошечный флакончик и нормальный размер. Цены, конечно… кусались. Но Хару сомневался, что сможет найти что-то настолько же приятное и нераздражающее в обычном бутике. Поэтому он взял по маленькому флакону с "лесом после дождя" и "апельсиновым садом", и большой – с "хвойным лесом". Причем, купленные флаконы уже имели традиционный вид, с распылителем, что точно удобнее резиновых пробок. Вышел Хару абсолютно довольным покупкой, несмотря на то,что отдал раза в три больше, чем планировал заплатить за парфюм, спасающий "от вонючих фанаток".

В отель Хару вернулся уже достаточно поздно, почти в девять вечера. С собой тащил не только украшения и парфюм, но и очередную "удачную" находку в виде мягкого шарфа с необычным рисунком. На шарфе был не узор, а именно рисунок: вид сверху на пруд – какие-то водоросли и кувшинки, спины рыбок, блики и легкая рябь на водной глади. При этом сам рисунок был очень темным, словно ты рассматриваешь этот пруд при свете луны – все смазано и едва уловимо. Еще Хару купил два шелковых платка – один в идеальном состоянии, второй с небольшим пятном. Платки брендовые, можно даже сказать – коллекционные. В винтажных бутиках они всегда дешевле, чем в оригинальных магазинах или на ресейл-платформах, так что о покупке Хару не жалел. Платок без пятна он планировал подарить бабушке, платок с пятном покупал с большой скидкой для себя. Планировал сворачивать в жгут и носить как ремень. Планировал, но пока не был уверен, что решится – он видел, что парни так делают, но было как-то… странно.

– То есть, ты реально провел весь день с незнакомым мужиком, который сам подошел к тебе знакомиться? – уточнил Чанмин, когда Хару вечером вышел из душа.

Тэюн и Шэнь уже сидели у них в комнате и так же недоверчиво посматривали на Хару.

– Да. Приятный мужчина, – заметил Хару.

– И тебя не смутило, что взрослый мужик провел тебе бесплатную экскурсию по городу, где все местные уже устали от туристов? – еще более недоверчиво уточнил Чанмин.

– Ну… смутило немного, но он не был похож на карманника или мошенника.

– Всего лишь странный мужик, который работает в модной индустрии, – кивнул Чанмин. – Сначала экскурсия по городу, потом – по своей квартире.

Хару непонимающе нахмурился:

– Ты о чем?

– О том, что у этого мужчины могут быть весьма определенные планы… на твой зад.

– Что? – ужаснулся Хару. – Я бы заметил, если бы он был геем!

– Мужчина в шарфике, который ходит на блошиные рынки, знает особые рестораны и бутики с нишевой парфюмерией, – покачал головой Чанмин. – Натуральнее некуда.

– Ты буквально описал меня – я тоже хожу на блошиные рынки, знаю особые рестораны в Сеуле и… ладно, парфюмом прежде не интересовался. Но ты мою косметичку видел?

– Вот именно! Это я знаю, что ты – нормальный. А этот наверняка принял тебя за своего. Если позовет на ужин к себе домой – я точно прав.

Тэюн и Шэнь то согласно кивали, то посмеивались над Хару, а он… он реально не видел в поведении Дероша ничего "такого". Правда, Хару не имел опыта общения с мужчинами нетрадиционной ориентации, но…

– Да нормальный он! – недовольно повторил Хару, – У него кольцо на пальце – женат, видимо. Если бы он пялился на задницы проходящих мимо парней – я бы заметил.

– Просто твоя задница вне конкуренции, – заржал Чанмин.

Хару недовольно кинул в него влажное полотенце – только что голову вымыл, – и быстро перевел тему, показав Шэню кольцо, материал которого был так похож на нефрит.

[*В главе описан рынок на площади д’Алигр, он работает со вторника по воскресенье. Большая часть рынка – это фермерские цветы, овощи и фрукты, но здесь же действует блошиный рынок*]

Глава 2. Тезисы

Минсо разбирала текущие бумаги, проверяя данные по первому этапу развития группы Black Thorn – в пятницу ей нужно предоставить финальный отчет на собрании директоров. Все складывалось хорошо. Реакция публики была не такой масштабной, как могла бы быть, но вот последствия были впечатляющими. Все прошло бы еще лучше, дебютируй группа хотя бы с мини-альбомом, с более романтичными песнями и чуточку позже. Но… и так получилось очень даже неплохо.

Самое заметное, конечно, – это продажи альбома. В том, что цифра будет такой впечатляющей, Минсо сомневалась больше всего: наличие всего двух новых песен даже ей казалось малым объемом материала для дебюта. С другой стороны, у некоторых групп за пятилетнюю карьеру выходит двадцать треков – и ничего, все равно считаются топовыми исполнителями. Минсо сделала все, чтобы у фанатов были причины покупать эти альбомы – они получились действительно красивыми, качественно сделанными, с интересным наполнением.

В итоге за два месяца было продано два миллиона копий, добавочный тираж в сто тысяч экземпляров недавно был разослан по офлайн-магазинам Сеула, потому что к-поп туристы охотно берут эти альбомы в магазинчиках с мерчем. Два миллиона копий полностью покрыли фактические расходы на дебют: первичные вложения в группу (оплата их обучения и счетов хореографа– постановщика, косметические процедуры, ремонт и покупка мебели в общежитии, косметические процедуры), расходы на съемки тизеров и клипов. Это не все долги, которые "мальчики" должны закрыть – осталось еще оплатить.услуги менеджеров и работу креативного отдела, да и период продвижения альбома тоже требует денежных вложений.

Но уже сам факт миллионных продаж дебютного альбома сделал инвесторов счастливыми и щедрыми. Это позволило убедить всех в том, что "мальчикам" нужна зарплата. Обычно группам начинают выплачивать какие-то деньги только после того, как закрыт долг перед компанией, но Минсо считала, что этим парням денежная мотивация не помешает.

Были и другие "излишества" – просторное общежитие, удобные кресла в автомобилях, перелеты бизнес-классом, нормальное питание… адекватный стафф. Что-то казалось Минсо "базовым минимумом", но далеко не все агентства готовы с этим согласиться. К чему говорить о нормальном количестве ванных комнат в общежитии, если даже отсутствие физических наказаний трейни некоторым кажется излишней мягкостью?

Но у Минсо получилось убедить руководство в необходимости всего этого… при помощи достижений группы, разумеется.

Баллада "Perfect love story" насчитала 291 час PAK. Для новичков это абсолютный рекорд, раньше дебютанты не добивались таких результатов. Были, конечно, разговоры о том, что это уже не дебютная песня – цифровой альбом "Lucky seven" тоже можно было считать дебютом, но это всего лишь ворчание хейтеров. У баллады просто невероятные показатели стриминга в Корее, она звучит практически повсюду. Но не все корейские слушатели знают, что исполнители – к-поп группа, многие воспринимают их как какой-то коллектив “балладников”. Текст почти полностью на корейском, всего одна фраза на английском в тексте Пэгун, еще несколько – в рэп-бридже Чанмина. И это при том, что в последнее время к-поп становится все более "английским". Популярность песни в итоге выше, чем популярность группы, строчкам про идеальную девушку с удовольствием подпевают даже старички, которые наверняка бы осудили некоторые выступления Black Thorn.

Собственно, это периодически и происходило. Голый торс Чанмина является практически визитной карточкой группы – повезло, что парень настолько свободно себя чувствует перед камерами. Недостаточно просто "раздеть" кого-то на сцене, неуверенность будет слишком бросаться в глаза. Если бы Чанмин пытался как-то прикрыться, весь эффект "альфа-самца" оказался бы смазанным. А он еще и дразнится: приспускает с плеч пиджак, напрягает мышцы как бодибилдер на соревнованиях. Моралисты в сети, разумеется, активно осуждают такой внешний вид артиста, но одновременно с этим группа получает столь нужные ей просмотры. Обычно большая часть к-поп фанатов – девушки от пятнадцати до двадцати пяти, то есть школьницы и студентки. У Black Thorn стоит ограничение 16+ для всех концертов и фансайнов, 18+ на многих клипах, так что школьницы никогда не являлись желанной аудиторией. Сейчас сорок процентов всех фанаток группы принадлежат возрастной группе 25-32. Это самая платежеспособная аудитория: они уже сами зарабатывают и особенно охотно тратят свои деньги на то, что им нравится. И да, они с удовольствием смотрят фанкамы с накачанными полуголыми парнями. Именно по количеству просмотров фанкамов Чанмин стоит на втором месте, особенно популярно видео, где он в майке-алкоголичке на пару размеров больше. Все же отсутствие стеснительности у этого парня – абсолютный подарок судьбы. С точки зрения корейского представления о "прекрасном", у Тэюна тело даже лучше – накачан в меру, но остается худым – но он не может так же уверенно стоять перед камерой в одних джинсах. Про то, чтобы "раздеть" Хару и речи быть не может – тот всячески сопротивляется, причем дело точно не в стеснительности. Аристократ, что с него взять…

Впрочем, Хару и одетый тянет популярность группы вверх. Фанкамы набирают по несколько миллионов просмотров, в интернете полно эдитов с ним в главной роли, реклама для брендов полностью оправдывает все вложения, а у выпуска "Книжной симфонии" с его участием какая-то преступно высокая популярность. Он рушит стереотипы того, как должен вести себя айдол, удивительным образом сочетая яркую сценическую энергетику с очень спокойным и интеллигентным поведением вне сцены.

Размышления Минсо были прерваны требовательным стуком в дверь. Через секунду вошла Кахи, причем не одна: она придержала дверь для Сон Анки. Последняя при ходьбе заметно опиралась на трость, из-за чего уже Минсо вскочила с места и поспешила придвинуть к столу более подходящее Анки кресло – в низком ей будет неудобно.

– Если с самого утра плохо, зачем приходила? – немного укоряюще заметила Минсо, – Ты же знаешь, я никогда не настаивала на твоем присутствии в офисе…

– Мхом скоро покроюсь дома. Третий "плохой" день подряд. Решила, что сегодня выйду из дома, даже если обратно меня понесут на носилках.

Пять лет назад врачи диагностировали у Анки миастению – аутоиммунное заболевание, вызывающее мышечную слабость. И слабость эта – не просто усталость: иногда становится невозможно ходить, держать в руках любые предметы, а то и поднять голову с подушки. Заболевание заставило Анки оставить успешную карьеру, потому что она не может справляться с дедлайнами – ей с собственным телом-то не справится. Но острый ум и знания никуда не делись. Минсо с удовольствием приняла ее на работу, регулярно давая на разработку несрочные проекты как для музыкантов, так и для телевизионщиков. При миастении бывают "хорошие дни", а иногда и "хорошие недели", когда человек может вести активный образ жизни, вечером ложиться спать просто с усталостью, а не с тревожными мыслями, что во сне перестанет дышать. А бывают "плохие дни", когда после сна сил хватает только на самый минимум заботы о себе.

Устроив поудобнее Анки, сели и Минсо с Кахи.

– И что стало причиной вашего совместного визита? Готов полный отчет по фанмитингу? – спросила Минсо.

– Отчет готов, но, вообще-то, я хотела обсудить "золотого мальчика", – буркнула Кахи. – Мне кажется, аналитическому отделу из-за него полагается прибавка к зарплате. Они тайно улетели снимать клипы в Европу, почему о нем до сих пор говорят?

– А о нем говорят? – удивилась Минсо.

Кахи разблокировала экран своего рабочего планшета, показывая фото Хару в аэропорту:

– Несмотря на то, что фото сделано сассен-фанатом, оно завирусилось в сети. Всего за сутки пост с обсуждением стиля Хару выбился в топ новостей в категории "мода".

Минсо задумчиво рассматривала фотографию. На Хару темно-серые брюки, белая футболка, бежево-серый кардиган, на плече – графитового цвета вельветовая сумка на длинном ремне… Черные лоферы…нет, мюли в виде лоферов. Вроде ничего необычного. Ни украшений, ни ярких деталей – обычная мужская одежда. Разве что брюки немного удивляют, современная молодежь как-то больше джинсы любит.

– И что такого невероятного в его внешнем виде? – немного удивилась Минсо. – Простая одежда, нейтральные цвета.

– А ты перелистни, взгляни на следующее фото, – посоветовала Кахи.

Минсо перелистнула и тихо засмеялась. Все остальные в группе – в спортивных штанах, худи или толстовках. У всех спортивные рюкзаки, а не сумки, большинство – в бейсболках, и все, кроме Хару и Тэюна – в медицинских масках на лице.

– Темой обсуждения стало то, что он так выглядит, хотя это не спонсируемая поездка. Фото не от прессы, а от сассена, то есть, Хару нарядился просто так, а не ради рекламных кадров. Теперь вся Корея говорит, что он – очень стильный парень. А я еще помню жалобы стилистов на то, что он вообще ничего не понимает в моде…

Анки тоже улыбалась:

– Мальчик быстро учится. Насколько я знаю, стилисты одобрили всю одежду, которую он покупал себе сам. Этот кардиган…

– С блошиного рынка. Pringle, шотландский кашемир, модель конца восьмидесятых. Хару тогда даже в планах не было! – возмутилась Кахи. – Как он вообще нашел такое старье в таком хорошем состоянии? Я бы ни за что не поверила, что это кардиган времен молодости моей мамы.

Минсо тоже тихо засмеялась, но фото увеличила. Кардиган как кардиган. Она уверена, что Хару тоже не знает, что это какой-то "крутой" бренд.

– Одежда с блошиного рынка добавляет его образу богемности, – заметила Анки. – Так что восторги фанатов понятны – одно дело, когда айдол стильно выглядит благодаря работе профессионалов. Другое – когда он “откопал в навозной куче сокровище” и продолжает стильно выглядеть. Но мне интересно – неужели фанаты определили бренды на всей его одежде? Она достаточно… обычная.

– Брюки идентификации не поддались, – хихикнула Кахи, – На футболке есть маленькие инициалы – CK, туфли вычислили по какой-то особой пряжке… Сумка тоже какого-то местного бренда, но нашел он ее, кажется, на распродаже – такие давно вышли из моды.

– Теперь снова вернутся, – улыбнулась Минсо. – Что? У него талант делать модными странные вещи.

Она перелистнула общее фото и увидела фанатский коллаж – фото Хару из аэропорта, стрелочками указаны предметы его одежды, по бокам – эти же комплекты в лучшем освещении, название бренда и предполагаемая цена. Минсо расхохоталась в голос, увидев трусы от Calvin Klein – их точно не могли рассмотреть в аэропорту, но рядом с их изображением значилась приписка "Мы все знаем, что временно он носит только это нижнее белье". Она показала эту картинку Анки, та тоже прочитала и начала хихикать. Все же тот стрим еще долго будет напоминать о себе.

– Вы смеетесь? Но это еще не самое невероятное. Давайте сюда, я найду следующую новость. Все же в курсе, что Хару не испытывает проблем с джетлагом ? Он поспал четыре часа и пошел гулять по Парижу, когда даже менеджеры еще спали. Но… вы знаете, с кем он гулял?

Минсо тяжело вздохнула: она уже успела понервничать, когда поняла, что "золотой ребенок" умудрился в девять утра по парижскому времени сбежать из отеля в полной уверенности, что он ничего такого не сделал – просто пошел побродить по городу. Менеджеры уже получили выговор за то, что не объяснили парню, почему так делать нельзя.

Кахи протянула Минсо планшет с другой фотографией. Хару был все в том же кардигане и с той же сумкой, даже футболка вроде похожа, но Минсо была уверена, что это уже другая – этот чистюля ходит в душ по несколько раз на дню, он бы ни за что не пошел гулять в футболке, в которой спал в самолете.

– А тут-то что не так? – удивилась Минсо, – Примерно та же одежда…

– Мужчину рядом с ним не узнаете?

Минсо нахмурилась. Он казался ей знакомым, но она никак не могла его вспомнить.

– Кто-то знаменитый? – спросила она.

– Это Жильбер Дерош, новый креативный директор бренда "Bouchard", – ответила Анки.

– Они сотрудничали с Хару во время съемок шоу "Книжная симфония". Потом планировалось новое сотрудничество, но та ненормальная ведущая все испортила. Бренд после того случая молчал, никаких больше предложений не делал, – заговорила Кахи. – И тут я вижу на фото Хару с главным дизайнером этого бренда. Сейчас в Париже ночь и я даже не могу спросить – как давно Хару с ним знаком, как они договорились о встрече и почему вообще все это прошло мимо нас.

– Где это вообще? – уточнила Минсо.

– Я уже не помню, как это место называется, – ответила Кахи, – улица с винтажными магазинчиками в Париже.

Минсо удивленно покачала головой. Но тут в разговор вступила Анки:

– Жильбер Дерош – большой любитель винтажной одежды, несмотря на то, что является дизайнером. А еще он считается самым многообещающим среди молодых креативных директоров, ему пророчат великое будущее. Многие были удивлены, что он пошел в маленький "Bouchard", а не какой-нибудь богатый модный дом. Он вполне потянул бы Chanel, но, по слухам, отказался от места креативного директора там. Хотя… последнее, возможно, из-за отсутствия мужской линейки – Дерош стажировался на Сэвил-Роу, он любит мужские костюмы.

Минсо кивнула: Анки всегда любила моду. Причем, скорее как индустрию, чем как одежду – она не особо стремится модно одеваться, но смотрит почти все показы парижской недели моды, знает креативных директоров и дизайнеров по именам, разбирается в аксессуарах. Минсо вроде любит моду и одежду, да и этого Жильбера Дероша, получается, где-то видела, но без подсказки ни за что не поняла, кто это такой.

– У них подъем где-то через час-полтора, – заметила Минсо, – так что скоро узнаешь, где и как Хару познакомился с дизайнером. Но что там с отчетом по фанмитингу?

Кахи снова взяла в руки планшет:

– Полный отчет выслала вам на почту, сейчас печатают уже, наверное. Если тезисно. Первое – самые лучшие решения придумали сами парни.

– Скорее всего, как раз поэтому у них все так хорошо и получилось – им было действительно весело, а зрители такое чувствуют, – заметила Анки.

Кахи согласно кивнула и спокойно продолжила:

– Больше всего в сети обсуждают блок с каверами на английском. Там зрителям понравилось всё – и выбор нарядов, и песни, и их подача, и как все это было обставлено. Появился маленький локальный тренд среди кореянок и японок – они одеваются в стиле семидесятых, но это развлечение узкого круга лиц – тех, кто любит и моду, и к-поп. В этом блоке наиболее популярно трио Хару, Ноа и Юнбина, их выступление получилось самым запоминающимся. Но, если говорить о нарядах, то розовый костюм Тэюна – главный источник вдохновения для фанатского творчества. В сети его уже прозвали "корейским Кеном", многие задаются вопросом – почему раньше не замечали, что он привлекательный и что у него такое шикарное тело.

Минсо кивнула: это было предсказуемо. Тэюн немного теряется рядом с Хару, но так-то он очень симпатичный. Идеальная внешность для актера: достаточно привлекателен, чтобы нравится зрителям, но при этом нет ощущения, что он слишком красив для роли какого-нибудь полицейского или врача.

– Насколько высок отклик на его внешность в сети? – уточнила Анки, – Популярность сейчас значительно выше остальных?

– На этот период в Корее его можно назвать вторым по популярности после Хару, – ответила Кахи.

– Нужно срочно с этим что-то делать, – сказала Анки. – Сейчас, пока его обсуждают. Что угодно – стримы, появление в рекламе, любое шоу. Понимаю, что это сложно, ведь они уехали на съемки, но не воспользоваться таким шансом – как минимум глупо.

Минсо кивнула и внесла себе пометку в ежедневник.

– Обсудим чуть позже, давай к фанмитингу пока вернемся. Только… кто-то хочет кофе? Или чай?

Минсо встала с кресла и направилась к дверям – можно, конечно, и позвонить по внутреннему телефону, но ей захотелось сказать это лично, все равно не рядом с телефоном сидит. Кахи попросила кофе, Анки – воду с лимоном. Минсо передала все секретарям и вернулась на свое место. Кахи продолжила:

– Очень много обсуждают исполнение песни "I was made for loving you baby". В сети тысячи видео, где каждая девушка утверждает, что именно ей эти строчки и пели… ну, это было ожидаемо.

– Хару сказал, что больше в зал они не пойдут – на втором дне было уже сложнее возвращаться, охранникам пришлось мягко напоминать фанаткам, что не стоит преграждать дорогу артистам, – сказала Минсо, – Настаивать на повторении такого номера, разумеется, никто не будет.

– Еще бы! – кивнула Кахи, – Мне до сих пор эта идея кажется самоубийственной. Но результат потрясающий – об этом говорят в сети. Но. Нужно понимать, что блок с ретро-песнями все равно вызвал еще больший отклик – это решение чаще хвалят за новизну, за самоиронию, за необычные костюмы. В общем, даже без спуска в зал мальчикам удалось привлечь много внимания. Неазиатские фанаты говорят, что Black Thorn показали, в чем разница между концертом и фанмитингом.

– Результаты, получается, очень хорошие? – уточнила Анки.

– Без сомнения, – кивнула Кахи. – О том, что удалось много заработать, расскажут и без меня, но репутационно – полный успех. Теперь все говорят о Black Thorn как о смелых, веселых, сексуальных парнях. Есть стойкое убеждение, что они могут посмеяться над собой, очень в себе уверены и настоящие мастера фансервиса. Как мы и предполагали, это повысило интерес к группе у людей, которые просто интересуются к-поп, особенно среди иностранцев.

Минсо кивала. Это хорошо. Про то, что финансово фанмитинг был очень успешен, инвесторы и так знают: полный зал об этом рассказывает лучше отчетов.

– Ожидания следующего камбека, получается, очень высокие? – уточнила Анки.

Кахи кивнула:

– Да. Очень высоки. Пожалуй, даже выше, чем у дебюта. Публике понравилась песня, которую группа представила на фанмитинге. Ну и парни "проговорились", что фанатов ждет полноформатный альбом, так что…

– Это хорошо, – задумчиво кивнула Анки. – Значит, нам остается только придерживаться прежней стратегии: раскачивать фанатов на эмоциональных качелях, давая загадочные намеки.

Минсо улыбнулась. Эмоциональные качели – это хорошее описание того, что они запланировали для первого камбека Black Thorn.

Глава 3. Везунчик

Перед тем, как уезжать в Марсель – а именно там находится "база" их нового хореографа – они должны отснять в Париже некоторое количество материала – тизер и фотографии к альбому, какие-то ролики.

Хару знал, что съемки в Париже будут вестись с одной статичной камеры – обсуждали заранее. Это сделано для того, чтобы хоть немного удешевить европейские съемки. Съемочный персонал тизера сократили до двух операторов, которые одновременно являются и режиссерами. Планировалось, что снимать будут двумя группами, чтобы по максимуму использовать время с хорошим освещением.

Встать для этого пришлось в половине шестого. Душ, завтрак, сборы в конференц-зале их же отеля. Познакомились с партнершами – для тизера наняли семь моделей с азиатской внешностью, пять были даже кореянками (одна – из США, по-корейски вообще не разговаривала). Роль девушек в тизере минимальна, поэтому об актерских навыках никто особо не переживал: главное, чтобы умели работать перед камерой.

Хару попал в команду с Тэюном, Ноа и Сухёном, им определили партнерш (самая высокая девушка – для Шэня, малышка – для Сухёна). С каждой группой выехали французские "проводники" – наемные работники, через которых когда-то все съемки и согласовывали.

Начали снимать прямо на той площади, где вчера Хару покупал клубнику. Сцена Хару очень банальна – он идет по улице, видит красивую девушку, замирает, быстро покупает цветы, догоняет девушку, дарит ей букет и целует руку.

Перед началом съемки режиссер-оператор проводил последний инструктаж:

– Вот с этой точки тебя будет видно. Ты входишь в кадр здесь, удивленно смотришь на девушку, провожаешь ее взглядом, подходишь к продавцу, берешь вот этот цветок и бежишь за ней.

Режиссер указал Хару на цветок, похожий на большую ромашку с красными лепестками. Хару посмотрел на него немного рассеянно. Вспомнилась бывшая девушка Антона, которая любила повторять, что лучше уж пирожное, чем одна розочка в целлофановой обертке. Говорила, что один цветок выглядит жалко. И, кажется, это мнение разделяют многие девушки.

– Простите, но в некоторых культурах это будет выглядеть даже оскорбительно, – обронил Хару, указывая на цветок.

Режиссер удивленно на него посмотрел. Обернулись, кажется, вообще все, кто стоял вокруг.

– Что оскорбительно?

– Один дешевый цветок в качестве подарка, – пояснил Хару. – Можно хотя бы букетик из трех? Или вот этот, из разных мелких? А то как-то жалко выглядит.

Когда Хару закончил говорить, многие засмеялись. Будто никто не знает, как девушки могут реагировать на "слишком дешевые" подарки. Раз уж они тут играют коварных соблазнителей, нужно выглядеть и вести себя должным образом.

[*В Корее цветы дорогие, молодые парни обычно дарят совсем маленькие букетики, если вообще дарят. Так что корейская команда вряд ли увидела бы что-то ужасное в том, что молодой парень дарит незнакомке всего один цветок.*]

В итоге договорились, что Хару возьмет с прилавка небольшой букетик. Тоже забавная деталь – цветочная лавка был настоящей, действующей, за съемку хозяину просто заплатили. И продавали здесь свежие цветы, букеты собирали по просьбе клиентов. Готовые букеты тоже были – они стояли в первом ряду, как акционные товары. То есть, теперь Хару хватает не свежую герберу, а букет из вчерашних цветов.

Видео отсняли быстро. Той неловкости времен съемок дебютного тизера не было и в помине, так что Хару просто подряд отснял два одинаковых дубля, а потом еще минут десять позировал у цветочной лавки.

Затем снимали остальных. Ситуации различались, но незначительно: парень встречает девушку где-то в городе и идет с ней знакомиться, общая деталь – галантный поцелуй руки. Все закончили быстро, в дороге провели больше времени, чем длились сами съемки.

Хару радовался, что вчера согласился с Дерошем и пошел на набережную Сены и к Нотр-Дам. Оттуда не было видно Эйфелеву башню, но Хару разглядел ее сегодня. После окончания утренних съемок все приехали в какой-то отель с безумно красивыми и дорогими номерами.

В их номере было несколько то ли огромных окон, то ли выходов на крохотные балконы с коваными перилами. Из окон открывался завораживающий вид на Эйфелеву башню. Картинка, откровенно говоря, очень банальная. Хару видел такие кадры в интернете сотни раз. Но красиво – с этим не поспоришь. В этом номере снимали сольные кадры – как они "пьют кофе" у окна, застегивают пуговицы на манжетах, надевают часы, шнуруют ботинки. Хару все это снова казалось сомнительным концептом, но спорить с Минсо он бы уже не стал – в дебютном альбоме ему вообще весь визуал казался сомнительным, а вот фанатки были в восторге.

Днем снимали совместные кадры – сначала видео, затем и фото. Парни сидели за большим столом в кафе, потом стояли на набережной и болтали, опираясь на парапет. Поздно вечером вернулись в номер с видом на Эйфелеву башню, потому что для тизера отсняли не все кадры. Снимать приходилось тихо, потому что это все же отель, но в номере после каждой сцены немного меняли окружение, создавая иллюзию разных интерьеров. А снимали кадры, как девушки приходят в этот номер как будто околдованными – в более откровенных нарядах, растрепанными и словно немного безумными. Так создавалась простая история тизера – каждый из парней встретил на улице девушку, околдовал ее парой фраз – и вот она уже пришла к нему в номер… явно не на луну любоваться, так сказать.

Сами по себе съемки не были напряженными – маленькая рабочая команда, почти семейные отношения, девчонки-модели держались в стороне, побаиваясь связываться с корейскими айдолами.

Но Хару еще с самого утра начали доставать вопросами из Сеула – как он познакомился с Дерошем, почему они гуляли вместе, что он там такого ему рассказал. Хару сначала вообще не понял – откуда в агентстве узнали, что он познакомился с этим французом. Тогда ему выслали пост из социальных сетей. Хару даже не заметил, когда его успели сфотографировать, но узнал место – они как раз остановились у витрины антикварного магазина и Дерош объяснял Хару предназначение некоторой странной посуды, которая корейскому парню, пусть и из достаточно интеллигентной семьи, казалась чем-то крайне непонятным…

Сначала Хару подумал, что вездесущие корейские фанаты прилетели в Париж, просто другими рейсами, но потом прочел текст над фото. Писала француженка – она опубликовала в твиттере фотографию "парня из рекламы кофе", который о чем-то говорит с дизайнером Жильбером Дерошем. К слову, так Хару осознал, почему некоторые люди в Париже смотрят на него, будто узнавая, но без фанатского восторга. Просто реклама кофе с его участием транслировалась по местному телевидению, многие французы вообще не в курсе, что он какой-то там айдол, они именно "где-то уже его видели". А вот Жильбера Дероша знали многие любители моды.

Фотография была снабжена подписью на французском: "Месье Дерош гуляет по Марэ с тем парнем из рекламы кофе. Он – знаменитость? Мальчик очень красивый". Под постом – сотни восхищенных комментариев с повторением имени Хару.

– Сколько конспирологический теорий уже возникло? – мрачно спросил Хару у менеджера Пён.

Он вспомнил вчерашний разговор с Чанмином: тогда и Чанмин, и Шэнь с Тэюном заподозрили месье Дероша в романтическом интересе к Хару. Наверняка такая идея пришла в голову не только им…

– Много, – кивнул менеджер Пён. – Самая смешная касается… ну, некоторые фанатки возмущались, что ты изменяешь Юнбину…

Хару тяжело вздохнул: как он и думал, его заподозрили в романтических отношениях. Есть целый пласт фанатов – их обычно называют "шипперы”– которые видят во взаимоотношениях участников какую-то "особую" связь, настоящую любовь. Самой популярной парой внутри группы, как когда-то и предсказывали менеджеры, считаются Хару и Юнбин. Хару никогда не интересовался этой частью фансервиса – не заставляют обниматься на камеру – уже хорошо. Но при этом он прекрасно знал о том, что его забота по отношению к Юнбину некоторыми воспринимается в несколько другом ключе. Извращенки. Теперь еще и измену придумали.

– Самое забавное не в этом, – спокойно продолжил менеджер Пён, – Данные предположения очень возмутили любителей моды. Жильбер Дерош женат, они недавно стали родителями, он часто пишет о супруге в блоге и парижане считают их очень красивой и гармоничной парой…

– Женат? – уточнил Хару. – Прямо на женщине?

– Да, – с улыбкой кивнул менеджер Пён, – Это редкий случай – креативный директор является гетеросексуалом.

У Хару на лице появилась самодовольная улыбка. Как только он встретился с Чанмином – а это было ближе к обеду, на фотосессии в номере – он радостно заявил, что тот был неправ, никаких сомнительных планов у Дероша не было. Парни ржали минут пять. Хару ушел "аристократично обижаться" к стаффу.

Вот только история с Дерошем на этом не закончилась. К вечеру Хару позвонила Минсо. В Сеуле уже была ночь, она говорила немного сонно, сообщая последние новости. Хару не едет со всеми в Марсель утром. Утром он с менеджером Пён идет в бутик "Bouchard" – его пригласили на примерку. Что именно он будет примерять – Минсо не знала, они и так сильно задержались на работе, чтобы согласовать этот визит, было не до выяснения отношений.

– Это не оплачиваемая работа, – сказала она Хару, – Мало того – мы несем некоторые убытки из-за этого, ведь придется брать другие билеты. Но в перспективе… "Bouchard" сейчас в центре внимания из-за нового креативного директора, мартовский показ стал настоящим событием. Даже просто дружеские отношения с брендом – большое достижение. Так что вам придется сходить в бутик.

Хару ответил, что все понимает и капризничать не собирается. Сам же рассеянно думал о своем невероятном везении – умудрился встретиться с дизайнером единственного модного бренда, который присылал ему одежду для сотрудничества.

Номер Дероша у него был. Хару написал ему сообщение, извинился за то, что не узнал. Дерош ответил, что все в порядке, он даже рад, что так получилось – если бы Хару знал, с кем именно познакомился, общение могло бы быть уже не настолько душевным. Скорее всего, это действительно так. Вряд ли Хару рассказал бы дизайнеру, что ему нужен парфюм "против вони фанатов".

Вторая встреча с Дерошем прошла во флагманском бутике бренда. Здесь Хару узнал короткую историю бренда, посмотрел на одежду и аксессуары, ему подарили несколько комплектов одежды.

– Ты знаешь, что сейчас подразумевают под "эстетикой тихой роскоши"? – спросил Жильбер Дерош.

Хару кивнул. Он ответил осторожно, вспоминая слова стилистки:

– Это направление в стиле одежды, относительно новое, но набирающее все больше популярности. Это стиль богатых людей, которые не будут выставлять напоказ логотипы, а выберут неброские, но качественные вещи.

– Звучит как рассказ стилиста, – улыбнулся Жильбер Дерош.

– Так и есть, – кивнул Хару, смущенно улыбаясь, – Я не очень разбираюсь в моде.

– Но то, как ты выглядишь – это именно такой стиль в одежде. Просто, неброско, качественные материалы. А то, что ты активно покупаешь одежду на винтажных рынках, лишь делает образы интереснее. Но ты ведь сам составляешь образы?

Хару смущенно кивнул:

– Разве ж это образы? Это просто… брюки, футболка и кардиган.

– Да, так одеваются французы и их считают образцом стиля, – улыбнулся модельер. – Важно то, что бренд "Bouchard" всегда был про красивую, очень качественную одежду, немного богемную, но без ярких лейблов или узнаваемых логотипов. Главная отличительная особенность бренда – вышивка, она есть почти всегда. И это просто идеально тебе подходит. Я не буду запрещать тебе носить другие бренды, особенно, если они будут куплены в винтажном магазине. Контракт подготовят завтра.

Хару глубоко вздохнул и осторожно уточнил:

– Контракт?

– Амбассадор бренда и рекламная кампания этого года. Имею в виду рекламу той коллекции, которую уже сделал я. Мы считаем, что жители Кореи и Японии, любящие натуральные ткани и простые фасоны, будут с удовольствием покупать нашу одежду в качестве основы гардероба…

Хару кивнул и посмотрел на длинную вешалку с мужскими костюмами. Бренд "Bouchard" реально выглядел как гардероб какого-то богатого бизнесмена – очень много костюмов, рубашки и брюки, жилетки и свитера. Есть какие-то современные элементы – принты на свитерах, яркие цвета, более расслабленные силуэты, те же шорты и футболки, спортивные куртки и кожаные косухи, но основа – очень спокойная, какая-то… классическая? У того же Calvin Klein очень простая, базовая одежда, но все равно присутствуют элементы, вызывающие у Хару легкую панику – хоть бы его не заставили это носить. В "Bouchard" он не увидел ни одного варианта одежды, который бы теоретически не смог надеть на себя.

Но… амбассадор? Вот так сразу? После одной прогулки по Парижу?

– Это большая честь для меня, – осторожно ответил Хару. – И… очень неожиданно.

– Идеальное попадание в мое видение парня от бренда "Bouchard", – улыбнулся Дерош, – Мне об этом говорили еще сотрудники, когда мы обсуждали азиатский рынок, но я, если честно, не верил. Потом встретил тебя на блошином рынке и понял – лучше быть не может. Когда я работал над коллекцией, то нарисовал себе образ молодого парня лет двадцати, которому бы идеально подошла моя мужская коллекция… ты не похож на него только в том, что не являешься французом… ну, и не работаешь в офисе.

Хару смущенно улыбнулся. Дерош наговорил ему столько комплиментов, что даже корейское восхваление внешности нервно курило в сторонке.

Дерош же посоветовал Хару ресторан, где подают шикарные блюда из рыбы – он находится недалеко от бутика. Туда Хару и пошел с менеджером Пён – их поезд уходит после двух часов дня, а освободились они уже в полдень и вернуться в отель не могут. Даже вещи Хару уехали в Марсель вместе с командой, они остались в Париже одни. Вот только в покое Хару не оставили. Пообедал-то он еще в тишине, а потом пришлось сесть в кафе и в подробностях рассказывать Минсо, как прошла встреча с модельером. Она практически душу из него вытянула, требуя рассказать в мельчайших подробностях. И все сокрушалась, что не полетела с ними – тогда бы контракт удалось подписать сразу. В последнем Хару сомневался – он бы без Чо Вонги подписывать ничего не стал.

Позднее Хару узнал, что рекламная компания вроде как небольшого люксового бренда была оценена в пятьсот тысяч долларов, сам контракт о сотрудничестве на два года – в три миллиона. Это еще не подписано, все только на этапе обсуждения, но Хару уже начал считать деньги. После всех вычетов и налогов у Хару будет где-то два миллиона долларов. Большие квартиры в Каннам-гу стоят районе трех-четырех миллионов. Так как у Хару уже есть недвижимость, ему будет сложно получить ипотеку, Чо Вонги заранее предупреждал, что Хару нужно будет внести примерно 60% стоимости, только тогда банк одобрит заем. Для недорогой квартиры ему, теоретически, хватает… вот только когда эти выплаты придут? Да и брать недвижимость в кредит, когда работа айдола так непостоянна… страшно. Лучше бы заработать и расплатиться наличкой. Максимум – найти того, кто займет деньги на полгода, чтобы сначала купить квартиру, потом продать дом, вернуть долг… Но лучше все же найти дополнительную работу – дома в районе Хару продаются либо очень дешево, либо очень медленно, так что надеяться на это не стоит.

Глава 4. Марсель

Поезд Париж-Марсель очень быстрый. Скорость в пути – 300 километров в час. Но в вагоне это почти не чувствовалось – движение настолько плавное, что смена пейзажей за окном казалась рекламным роликом для туристов. Пригороды Парижа с промзонами сменили аккуратные французские деревушки, зеленые поля и виноградники. Потом началась холмистая местность, которая постепенно становилась все более скалистой, появились первые оливковые рощи, сосны на скалах. Терракотовые крыши, яркое солнце, цветущие деревья – чувствовалось, что они едут на юг. Хару брал с собой книгу, но в итоге как минимум полтора часа из трех пялился в окно.

В груди словно взрывались пузырьки газировки – казалось, что он на пороге чего-то важного… он вроде и понимал, что это просто так ощущается исполнение мечты – он ведь всегда хотел прокатиться на поезде по Европе – но все равно почему-то в нем жило ощущение, что в Марселе его ждет что-то особенно хорошее.

В дороге менеджер Пён купил им кофе в бумажных стаканчиках, но с разговорами не лез, просто молча сидел рядом. В Сеуле уже поздно, так что прекратились и бесконечные сообщения от сотрудников агентства. Хару наслаждался поездкой.

Вокзал в Марселе встретил шумом толпы. Было много туристов с объемными рюкзаками за спиной, так что к выходу пришлось пробиваться достаточно долго. Вокзал не особо-то ухоженный – много мусора. Запах от переполненных баков смешивался с запахом кофе и выпечки – внутри вокзала много сетевых кофеен. Когда Хару все же выбрался на улицу, то действительно ощутил, что море близко – в воздухе чувствовался этот соленый морской запах. Оглянулся – здание вокзала выглядело внушительно.

Вместе с менеджером Пён они спустились по длинной старинной лестнице – по краям стояли статуи, а с верхних ступеней открывался шикарный вид на город – и сели в такси. Дорога от Парижа до Марселя заняла чуть больше трех часов, а вот от вокзала Марселя до отеля добирались аж сорок минут. Хару открыл окно и с любопытством разглядывал все вокруг. Марсель казался более шумным, чем Париж – машины здесь чаще сигналили, люди на улицах активнее жестикулировали, а фасады старых зданий соседствовали с уличными лавочками-однодневками и… горами невывезенного мусора. Вообще, мусора хватало и в Париже, но там он как-то менее бросался в глаза, его старались убрать хотя бы с туристических маршрутов. Здесь же в жилых кварталах – просто горы мешков, которые ждут, пока начнут работать городские службы.

Уже настал вечер и они попали в традиционную дорожную пробку – кажется, это характерно для всех больших городов. Солнце клонилось к закату, "морской" запах словно усиливался с каждой минутой, таксист временами бубнил что-то себе под нос по-французски: кажется, материл традиционных "дураков на дорогах".

Их отель был современным, но оформленным “под старину”. Девушка на ресепшене сначала внимательно их рассмотрела, а потом удивленно улыбнулась Хару и обратилась к нему по-английски:

– О, вы тот парень из рекламы кофе!

Хару смущенно улыбнулся и кивнул.

– Мы рады приветствовать вас в нашем отеле. Я так понимаю, это вас нужно зарегистрировать в одном из номеров для группы из Южной Кореи?

Менеджер Пён – а он неплохо говорил по-английски – тут же начал разговаривать с девушкой, объясняя ситуацию. Их нужно вписать в уже занятые номера. Так как остановятся они здесь больше, чем на неделю, Хару смог заранее выбить себе право жить с Тэюном – хотелось простого, человеческого "болтать по вечерам обо всем подряд".

Тэюн же и выбежал встречать Хару. Он тут же радостно сообщил, что ему очень понравилась ехать в поезде, а Чанмин умудрился спать, когда за окном такие виды.

– Вы не ужинали? – уточнил менеджер Пён.

– Нет, – покачал головой Тэюн, – Кто-то из стаффа вроде уже уходил на поиски пропитания, но мы ждали Хару. Хотим пойти в итальянский ресторан.

Хару с удовольствием согласился, но попросил сначала все же отпустить его в душ. Тэюн весело фыркнул:

– Ну, в этом я и не сомневался. Иди, вылизывай шерстку, потом пойдем есть пасту и пиццу!

Хару, улыбаясь, беззлобно пихнул Тэюна локтем: теперь еще и этот постоянно над ним подшучивает из-за фанатского образа "кота".

Их хореографом был Энзо, парень не старше тридцати, среднего роста, худой и загорелый. У него были слегка вьющиеся темные волосы, которые на солнце выгорели естественно, а не с помощью парикмахеров. Он часто убирал длинные пряди с лица, прочесывая волосы всей пятерней. А еще много смеялся и, казалось, вообще не мог стоять на месте. Даже когда парни просто отрабатывали танец, Энзо ходил туда-сюда и внимательно всех рассматривал.

Общались на английском, услуги переводчика почти не требовались. Английский Энзо был примерно на том же уровне, что у Тэюна и Сухёна, но подвижная мимика и находчивость позволяли ему многое объяснять вообще без слов. Часто его указания вообще сводились к "та-та-та" и "пам-пам".

Хару сначала немного переживал, что не все будет понимать, он не считал, что его уровень английского позволяет ему нормально общаться. Но с Дерошем он практически не испытывал проблем – знание базовой грамматики и онлайн-переводчик позволяли вести беседу практически без проблем. С Энзо было еще проще. Хару вообще понял, что ему относительно легко дается язык на каком-то бытовом уровне. Энзо сказал, что у Хару сильный акцент и звучит его французский временами очень странно, но его понимают, а это огромный плюс. Особенно, когда ты хочешь гулять по городу, где не очень-то любят говорить по-английски. Хару уже мог здороваться и прощаться, благодарить, заказывать еду, узнавать цены, выучил название практически всех фруктов.

Вообще, фруктами они отъедались от души. Хару в первый же вечер нашел ближайшую фруктовую лавку, так что каждое утро парни покупали там несколько килограмм чего-нибудь и уплетали это всемером, прямо по дороге в танцевальный зал. Продавец, кажется, считал их людьми из голодного края – худые, бледные, покупают фрукты и начинают их есть практически сразу же, еще и споря насчет того, кому достанется самая мягкая груша. Объяснить продавцу, что дорогие для Европы весенние фрукты стоят как минимум в полтора (а то и два) раза дешевле, чем в Корее, смысла не было. Тэюн как-то вечером проводил прямой эфир и тоже не выдержал: рассказал, что они тут объедаются свежими фруктами и каждый вечер пьют апельсиновый сок, потому что в их танцевальном зале есть соковыжималка, а в ближайшем супермаркете акция на безумно сладкие апельсины.

На самом деле, в Марселе они не только разучивали хореографию к трем песням, а еще и снимали контент. Менеджер Квон постоянно ходил за ними с камерой, снимая практически все, что они делают во время подготовки к первому камбеку. Каждый день парни записывали тик-ток челленджи, тем самым подготавливая контент на месяц вперед. Да, тренды за это время устареют, но некоторая музыка и не была популярна – они просто придумывали все на ходу.

В Париже группа снимала тизеры, так что прилетели туда они одни, а вот танцоры прибыли сразу в Марсель. С их командой Хару познакомился еще в Корее. Его уже тогда удивило наличие девушек – по задумке, в треке "Salty skin" будут элементы румбы или сальсы – по крайней мере, такой запрос делали для Энзо.

И танцовщиц прислали… как минимум, симпатичных. Это тоже был способ немного сократить расходы: в клипах не важна актерская игра, подойдут просто симпатичные, поэтому роли достались девчонкам из подтанцовки.

И это было забавно, потому что все девушки были старше парней из группы. У партнерши Хару вообще уже двое детей – на время съемок они остались с ее мамой. Все танцовщицы – взрослые, уверенные в себе, пять из семи уже хореографы, а не просто работают в подтанцовке. Им не страшно нытье фанаток группы, они просто строят карьеру. Засветится в клипе популярной группы – хороший буст и для собственных социальных сетей, и для будущего. Понятно было, что их будут хейтить, но отношение к этому соответствовало их возрасту – сначала осуждают, а потом записываются на мастер-класс, чтобы узнать подробности работы танцовщицы с любимыми айдолами. Если брать в расчет возраст, правильнее было бы называть их женщинами… но у Хару язык не поворачивался приравнять их к "аджумам". Самой молодой было двадцать шесть, самой взрослой – тридцать пять, выглядели все максимум на тридцать, и то только потому, что о чудесах корейской косметологии Хару знал не понаслышке.

Танцевальная группа училась в разы быстрее айдолов. Шэнь и Юнбин, конечно, прекрасно успевали за темпами репетиций, а вот Хару было трудновато. Элементы сальсы были непривычны – он раньше ничем таким не занимался, а тут еще нужно взаимодействовать с партнершей, при этом тщательно следя за тем… где он до нее дотрагивается. Партнершам их, судя по всему, было плевать, а вот фанаткам в будущем – совсем даже нет. Поэтому все прикосновения были строго в духе спортивных бальных танцев – никакой талии, рука должна лежать чуть ниже лопаток партнерши.

Это было сложно, но уже первые варианты записи выглядели очень красиво. Не зря же Минсо набрала не случайных девчонок из танцевального кружка, а профессионалок, которые нередко брали на себя основную работу в танце. Хару еще, полушутя, предложил поставить для Шэня и его партнерши, Сэны, номер-вступление, на минуту примерно. Сэна была многократной чемпионкой по спортивным бальным танцем, ушла из спорта несколько лет назад, сейчас преподает. Она на разминке иногда показывала, как реально могут двигать ногами "сеньоры" в спортивных танцах. Это было так быстро, что Хару иногда вообще не понимал, как она такую "вертушку" сделала. Шэнь был единственным, кто более-менее за ней успевал. Энзо вообще пел ей хвалебные оды, называя "Déesse de la danse" – "богиня танца". Иногда и вовсе переходил на "ma déesse", то есть – "моя богиня". Собственно, это прозвище к ней и пристало, уж слишком "вкусно" Энзо ее называл, в его голосе чувствовалось такое искреннее восхищение, что заслушаешься.

Минсо идею со вступлением одобрила. Мало того – она немного изменила планы и теперь Шэнь будет главным героем клипа "Salty skin", хотя первоначально туда планировали поставить Чанмина. Чанмин заметно расстроился из-за этих перемен, но говорить никому ничего не стал – просто это было заметно. Вот только Хару был уверен, что это вступление станет очень популярным. Высоченный Шэнь легко носил легкую Сэну, подкидывал ее, крутил вокруг себя. Иногда могло показаться, что в таких движениях парню сложнее, но это было совсем не так. Чтобы элегантно обвиться вокруг партнера, нужно иметь очень сильные мышцы и хорошую координацию. Сэна летала вокруг Шэня, словно птичка вокруг цветка, это выглядело и горячо, и безумно красиво и совсем нетипично для к-поп сцены.

Зал для их группы был доступен с восьми утра до пяти вечера, причем уйти полагалось чуть раньше пяти. По вечерам здесь преподают мастер-классы, да и им всем нужно отдыхать.

У группы был четкий распорядок – встают еще до семи утра, завтракают в отеле, как правило – чередуют разные виды яичницы. Потом идут до студии пешком, это минут пятнадцать в одну сторону, если по прямой. Но они идут в обход – заходят за фруктами, выбирают каждый день новый маршрут в навигаторе… ладно, Хару каждый раз выбирает новый маршрут, остальные ходили бы по прямой все время. В студии все неспешно разминаются, репетируют некоторые старые танцы – так, чтобы не забыть – но не особо интенсивно, просто чтобы разогреться. В десять утра приходит Энзо, с ним начинается разучивание танцев. После полудня – перерыв на обед. Так как танцевать на полный желудок сложно, перерыв длится полтора часа. Это дает возможность ходить в разные кафешки поблизости. Студия расположена неподалеку от района Le Panier, проблем с кафешками здесь нет. После обеда снова репетируют с Энзо и подтанцовкой. В половине пятого уходят в гостиницу – при танцевальном зале нет душевых, а несколько часов в танцевальной студии просто вопят о необходимости смыть с себя пот. Вечером иногда ходили гулять. Первые два дня – большой компанией, но затем вытаскивать парней на улицу становилось все сложнее, в итоге, на третий день репетиций пошли вчетвером – Чанмин, Ноа и Сухён остались в гостинице, на четвертый – втроем, потому что Шэнь запросил пощады, на пятый – вдвоем, потому что уже и Тэюн заявил, что хочет только спать. Зато вместе с Юнбином они дошли до музея – MuCEM, это Музей цивилизаций Европы и Средиземноморья.

Марсель был очень колоритным. Южный город, сплетение культур. Очень много мест, где можно встретить образцы уличного искусства. Например, квартал Le Panier, который находится совсем недалеко от танцевальной студии, имел огромное количество образцов стрит-арта. Энзо посоветовал сходить в Cours Julien – это молодежный район, там даже бывали выступления уличных танцоров, мини-баттлы на потеху публике.

На Le Panier, к слову, были и лавки с винтажной одеждой – правда, немного. Хару не собирался ехать специально за одеждой в другую часть города, но имеющиеся магазинчики обошел… и купил первую неприлично дорогую сумку уже для себя.

Вообще, она стоила почти в десять раз дешевле, чем Chanel для мамы, но это была коллекционная вещь, мимо которой Хару просто не смог пройти. Louis Vuitton, та самая "дорожная" модель, которая идеально подходит для ношения спортивной формы. Но главное не это. Сумка была из какой-то художественной коллаборации. Она с котиками. Прямо поверх узнаваемого брендового узора были нарисованы разноцветные коты – забавные и безумно милые. Сумка даже в винтажном бутике стоила полторы тысячи долларов, но Хару просто не смог пройти мимо. Покупка сумки не только лишила его приличной суммы денег, но еще и стала новым поводом для веселья парней – Хару опять притащил что-то "с котами".

Потом Хару объяснили, что он еще дешево отделался – так как коллаборация прошла, вещи приобрели статус коллекционных и поэтому цены на них обычно выше, чем у сумок из бутика. У Хару на сумке был дефект – она попала под дождь, промокла, ее неправильно высушили, поэтому мягкая кожа на ручках потрескалась. Но это оригинал – с коробкой, сертификатом, всё официально. Хару планировал просто заменить ручки в Сеуле – мужчина в той мастерской, где все делают из натуральной кожи и где уже привели в порядок ту Chanel родом с корейской барохолки, берет за свою работу в разы меньше, чем люксовые бренды.

А в свой первый групповой "выходной" в Марселе парни поехали сначала на море, к бухтам, которые местные называют Calanques. Добирались на катере, с собой везли все для пикника. Даже искупались в практически ледяной воде. В бухтах она казалась бирюзовой, совсем не как море в самом Марселе. Потом на этой же яхте отправились к замку Иф, тому самому, о котором говорилось в "Графе Монте-Кристо". Правда, все это – под камерами, менеджеры записывали первый выпуск развлекательного шоу для их YouTube-канала. Но Хару все равно кайфанул, камеры его не смущали. И это при том, что он в этой своей жизни не умел плавать – просто не было возможности научиться. Вместе с Тэюном и Сухёном, такими же "сухопутными", он полез в воду в спасательном жилете. Хару подозревал, что плавать он бы научился быстро – принцип-то знает, но делать это в ледяной воде… вряд ли хорошая идея.

На этом их спокойная жизнь почти туристов закончилась – настало время записывать клипы.

Глава 5. Усталый путешественник

Съемки начали еще в Марселе, на крыше здания с видом на порт. Там организовали что-то вроде вечеринки – танцоры и стафф в качестве гостей, Black Thorn – как выступающие. Записывали хореографию Шэня, которую он подготовил для фанмитинга – это будет перфоманс-клип, без сюжета и сложного монтажа. На второй день съемок снимали фото в квартале со стрит-артами. Причем, снимать можно было далеко не любой образец “уличного” творчества – у менеджеров была "карта" изображений, которые могут появляться на коммерческих кадрах (а фото внутри альбома именно к таким и относятся). Затем, потратив еще один день на финальные репетиции с Энзо, группа покинула Марсель.

В Марселе съемки проходили относительно расслабленно, группа еще никуда не спешила. Но потом началась гонка, потому что там уже были и приглашенные режиссеры, и операторы, и массовка. В Ницце снимали вечеринку для "Salty skin" : много участников, работать начали еще до заката и закончили уже на рассвете – для съемок нужно было темное небо. В небольшом итальянском городке Чинкве-Терре снимали части клипов "Splash" и "Star". Для первого по городу с девушкой "гулял" Хару, для второго – Юнбин, плюс отдельные совместные кадры группы. Еще они катались по красивой дороге с видом на море в машине с открытым верхом для клипа "Gone". Расселись по трем машинам, ехали друг за другом, затем этот же отрезок – с оператором на бампере машины, потом там же – после установки автомобилей на специальные платформы, чтобы операторы могли их снимать со всех сторон. Каждый такой заезд согласовывали по скорости – чтобы пейзажи, проносящиеся мимо, были одинаковыми во время монтажа разных сцен. Хару даже успел устать ездить за рулем и петь.

Ну, и затем поехали в Тоскану, где снимали части клипа на балладу Пэгун, главным героем этого клипа был Тэюн. На главную женскую роль наняли очень красивую итальянку. По сюжету Тэюн закрутил роман с дочерью хозяина виллы, которую они снимали всемером. С девушкой Тэюн красиво бегал по виноградникам и соблазнительно улыбался, наблюдая, как она давит виноград… На самом деле, на этой винодельне никакого спелого винограда в такое время года быть не могло, просто купили самый дешевый и устроили это безобразие под осуждающим взглядом хозяев. Кажется, те считали эту сцену святотатством. По сюжету, итальянка хотела уехать вместе с Тэюном, но он расхохотался ей в лицо, оставив красотку на ее винодельне. Девушку потом тоже снимали отдельно – как она плачет. Видимо, женские слезы в клипах станут традицией для Black Thorn.

Все эти разъезды по карте Европы изматывали. Съемки длились по целому дню, работать нужно было быстро, большая часть кадров – под палящим южным солнцем, нередко сроки становились жесткими из-за требования использования "золотого часа" – это время на закате и рассвете выглядит особенно кинематографично, но длится отнюдь не бесконечно. Это уже нельзя было назвать "путешествием" – шли полноценные рабочие дни, причем достаточно насыщенные.

Последний день своей "командировки" парни провели в Риме. Приехали вечером, вылет – в обед следующего дня. Даже Хару, уставший от бесконечной дороги, не нашел в себе сил погулять по Риму. Спустился в уличный ресторан, попробовал римскую пасту (в Марселе была не хуже) и купил открытку с изображением “вечного города” в магазинчике напротив.

Ну а дальше – аэропорт, самолет, удобные кресла бизнес-класса, спокойный перелет, шумный Инчхон. Сеул встречал их смогом и пробками на дорогах, а Хару, как назло, чертовски устал. В Париже у него не было джетлага, но по возвращению в Сеул он проспал больше двенадцати часов и все равно проснулся разбитым. На адаптацию к часовому поясу было чуть больше суток – агентство не могло вечно освобождать их от школы.

В Марселе Хару старался хотя бы немного заниматься – делал все задания по математике и потихоньку пробирался через не самые интересные главы в учебнике истории, плюс продолжал изучать английский. И это позволило ему не чувствовать себя совсем уж идиотом в первый учебный день. Звезд с неба, впрочем, он тоже не хватал. Разве что учитель английского похвалил его за большую уверенность в разговоре. Одноклассники тут же начали подшучивать на тему "вот что первая заграничная поездка с людьми делает". Хару это не задевало: после всех проблем внутри индустрии развлечений одноклассники воспринимались именно теми, кем и являлись: просто избалованными детишками.

Тем более – сразу после школы Хару поехал к Чо Вонги для обсуждения контракта. Вечером был деловой ужин, а уже на следующий день договор был официально подписан и Хару стал амбассадором бренда "Bouchard". Официально, разумеется, об этом объявят гораздо позже – уже перед камбеком.

Будни стали загруженными, но Хару все нравилось. Он любил, когда все идет по строгому расписанию: подъем в одно и то же время, учеба и репетиции, даже ежедневные съемки не слишком утомляли. Несколько раз съемки затягивались до полуночи, а то и позже, а школу никто не отменял… но Хару это уже не казалось проблемой. Он вообще был больше сосредоточен на себе, своем состоянии и своем окружении. Во время школьных перерывов на обед умудрился прочесть еще две книги. Как-то зашел к Роуну, поболтать о музыке. Забрал из ремонта сумку, купленную в Марселе. Купил для своей комнаты кресло, компьютерный стул, торшер, ковер и покрывало на кровать. На интернет-барахолке увидел комод, расписанный кем-то вручную – через день двигал мебель в комнате, чтобы его впихнуть. Менеджеры, наконец-то, принесли подарки от фанатов, которые все это время пылились где-то на складах, пока их проверяли на "незаконную съемку". Некоторые сувениры очень нравились Хару, да и книг становилось все больше, поэтому он вынужденно купил еще и книжную полку – уже новую, но через онлайн-магазин, потому что идти и выбирать лично у него попросту не было времени.

Тэюн подшучивал, что Хару себе обустраивает "логово". Возможно, это так и было. Но результат Хару нравился: он как будто отгораживал свою комнату в общежитии от внешнего мира – там все было идеально выверено, минималистично, а у него неидеально подходящая мебель и ковер на полу, который он купил потому что… ну, такие в детстве Антона на стены вешали, только в синем оттенке. Что удивительно, стилистка, которая принесла Хару летнюю одежду, назвала обстановку "уютной". Хару же казалось, что он, желая избавиться от общепринятой простоты интерьера, превратил комнату во что-то не особо стильное.

У Хару было много работы из-за рекламных съемок – это была новая кампания для бренда косметики Cellara. Потом – журнальные фотосессии для Bouchard и Calvin Klein, плюс была заранее запланирована съемка для бренда Gucci – тоже журнальная фотосессия, которую Bouchard не требовал отменять. К тому же, группе предложили сняться для рекламы газировки. Вдобавок к этому доснимали фотосессии для альбома, некоторые кадры клипов, дэнс-практики, репетировали перед камерами – в общем, без дела не сидели.

В конце апреля фанатам наконец-то объявили о датах камбека – 13 мая будет релиз сингла "Salty skin", а 6 июня выйдет весь альбом "One Season Love". "Salty skin" не планировали полноценно продвигать в Корее – они отправятся на короткий промоушен в Штатах, а потом выступят на трех музыкальных шоу в родной стране.

Но тут стало известно, что 10 мая состоится дебют группы из агентства BEE Entertainment – того самого, где всегда был Нобу и куда не очень красиво ушел Сонун. Тизеры дебюта уже начали публиковать. В группе будет шесть человек : Сонун, Нобу, двое парней, которые участвовали в прошлом мужском сезоне шоу на выживание Produce, и еще двое неизвестных. Самому старшему – восемнадцать, самому младшему – четырнадцать.

– Это серьезнее, чем тебе кажется, – мрачно говорила Кахи в кабинете Минсо, – Это не просто группа, это группа, которая имеет в своем составе популярных выпускников шоу на выживание, в том числе из "Lucky seven". Уже сейчас вас сравнивают, хотя эти парни даже не дебютировали. Конечно, мы можем ошибаться и у их агентства не получится держать планку, но…

– Но лучше готовится к тому, что мы будем соперниками, – понимающе кивнул Хару. – Но я-то тут при чем?

– Хотим попросить тебя отвлечь внимание от обсуждения этой группы, – спокойно сказала Минсо. – Ты почти не появлялся перед фанатами в последнее время, но все еще являешься лучшим способом… заставить всех говорить о группе.

– Мы снимем "один день из жизни Хару", как ты и предлагал, – продолжила Кахи, – Но хорошо бы тебе провести эфир. Без особых спойлеров рассказать о том, как вы жили в Марселе, например.

– Я могу показать свои покупки. Видел, что фанаты просят меня показать, что я приобрел в винтажных лавках и на блошиных рынках. Особенно – лампу…

Кахи и Минсо переглянулись.

– Да, это будет интересной темой, – кивнула Минсо, – Но… это достаточно личное. Ты уверен, что готов таким делиться?

– Ну… я же не все буду показывать. Про лампу они и так знают… То, что я покупал родным, тащить в общагу ради стрима я точно не буду.

Минсо кивнула, тем самым одобряя идею. После этого они приступили к обсуждению съемки влога, потом заговорили о скором выходе очередного выпуска серии "Книжная симфония" – с обсуждением "Властелина колец".

– Наверное, как раз после этого показа лучше всего эфир и провести? – уточнил Хару. – Это уже через пару дней, как раз пятница, день более свободный…

– Очень близко к дебюту, – заметила Кахи. – Да, будет хорошо. А твой день можем снять послезавтра, то есть накануне. Или в понедельник, за день до вылета в США.

Хару кивнул. В мыслях он уже составлял примерный план по проведению прямого эфира. Он уже начал понимать, как работают социальные сети и медиа: любое событие будут активно обсуждать день-два, ну, максимум – три. Если в пятницу эфир, то к понедельнику, когда у FL!P будет дебют, о стриме почти перестанут говорить. И это хорошо – нужно лишь снизить градус интереса к дебюту конкурентов, но при этом недопустимо, чтобы кто-то заподозрил Хару в намеренном "вредительстве" новичкам. Кроме того, этим он выразит дополнительное "фи" в адрес выпуска "Книжной симфонии".

В пятницу Хару репетировал до обеда, потом были долгие примерки – проверяли все костюмы для промоушена в США – а позже еще один инструктаж от агентства. Все очень переживали – второго шанса выступить на трех американских ток-шоу может и не быть. Многие говорили, что Минсо ради этого подняла все свои связи, и второй раз это сработает, только если промоушен будет успешным.

Чувствовалось определенное давление – креативный отдел уже сделал все, что мог, теперь все зависело от Black Thorn. Но Хару старался не думать об этом, а решать проблемы по мере их поступления. Сначала – стрим, съемка блога, а потом уже можно подумать и о том, как получить максимум от американского продвижения…

Группа FL!P заранее была всем им немного неприятна. Во-первых, из-за Нобу. Четверым из текущей группы крупно досталось из-за мелкого интригана, Ноа тоже по умолчанию его не любил, да и Сухён подозревал, с кем будет конкурировать за звание "главного милашки поколения".

Сонун, пусть и не сказал никому из группы ничего плохого, но тоже поступил не совсем красиво. Хару знал, что именно вокруг него планировали строить вторую группу New Wave – такого же сильного вокалиста не нашли даже на открытом прослушивании, а без сильного вокала дебют под вопросом. Так уж сложилось, что все сонграйтеры Encore тяготеют именно к сильным вокальным партиям. Сай – рэпер. Он умеет петь, но не дотянет даже до ведущего вокалиста. Уйдя, Сонун отодвинул дебют Сая на неизвестный срок, что сложно расценивать даже нейтрально. Так что Сонун для многих трейни New Wave, особенно "старичков", стал крайне неприятным типом.

Поэтому Хару предвидел, что отношения между группами будут крайне натянутыми. И не испытывал ни малейших угрызений совести, планируя эфир. Он прекрасно понимал, что сейчас группой FL!P интересуются преимущественно поклонники шоу Lucky Seven… хотя там тоже много недовольных тем, что Нобу вообще дебютирует. Но… не Хару разбираться, как агентство собирается обелять репутацию этого пакостника.

Хару заранее подготовил некоторые вещи для показа фанатам, заказал себе ужин, который собирался съесть перед камерой, подготовил короткий список возможных тем, выбрал одежду. Он планировал поболтать подольше – пару часов, не меньше. Некоторые айдолы просиживают перед камерой по четыре-пять часов, это считается даже хорошим тоном – столько времени уделить общению с фанатами, – так что Хару готовился к чему-то вроде марафона.

Но стрим будет поздним: сначала нужно дождаться выхода выпуска "Книжной симфонии" и выложить пост.

***

Сообщения на корейском форуме:

Dream4u: Простите, одной мне показалось, что в этом выпуске "Книжной симфонии" у Хару преступно мало экранного времени? Он такой красивый в этой водолазке, еще и кафф… но его практически не видно – большая часть кадров показывает его издалека, крупного плана минимум, говорит он мало. Что произошло?

> LadyFyFy: Полностью с вами согласна! Я так ждала этот выпуск, а в итоге…

> BT-lover: Больше всего показывали ту тетку, телеведущую.

>> DayByDay: И эта "тетка" несла полнейшую чушь! Я специально прочитала "Властелина Колец", чтобы при просмотре серии понимать, о чем говорит Хару. Мне кажется, она вообще не читала книгу. Она сказала, что в книге было много забавных моментов… забавных моментов? В книге есть иронические сцены, но лично я не могу назвать их забавными…

>>> HProtector-7: Как большая почитательница творчества Профессора, авторитетно заявляю: Пак Ёрим "Властелина Колец" не читала. Временами она несла полную чушь и для меня самый главный вопрос: почему вообще эти моменты не вырезали? Выпуск просто ужасный. Кто-то явно потребовал вырезать Хару-щи, но этот же” кто-то” не додумался убрать позорные высказывания Пак Ёрим.

>>>> LadyFyFy: Такое ощущение, что именно эта Пак Ёрим и руководила финальным монтажом: взъелась на Хару, оставила себя. Причем даже не подозревая, что выставляет себя идиоткой.

> PuffKitty: Вышел пост Хару в наряде с этого шоу. Какой он красивый! Это преступление – так мало его показывать! Но… все прочли написанное? Мне кажется, или это очень толстый намек на то, что он хотел больше рассказать о "своей любимой книге", но ему не позволили?

>> HProtector-7: Так это еще и его любимая книга! Нет, эта Пак Ёрим точно виновата в монтаже – больше просто некому.

>>> CoraCore: Говорят, ее муж в числе директоров телеканала… Я понимаю всеобщее негодование по этому поводу, но нужно быть поосторожнее – как бы из-за нас у Хару не было потом проблем с руководством…

>>>> HProtector-7: Вы правы и неправы одновременно. Пак Ёрим действительно имеет заступника, но все предыдущие выпуски "Книжной симфонии" имели более высокие рейтинги, чем программа самой Пак Ёрим. Каким бы крутым ни был ее супруг, остальные директора все равно ценят деньги. Нужно предупредить фанбазы, что этот выпуск смотреть не стоит, лучше стримить на YouTube четвертый, с обсуждением "Мастера и Маргариты" – этим мы покажем, что вырезать Хару не стоило.

>>>>> DayByDay: Оо, я обожаю этого мужчину! Просмотры любого выпуска "Книжной симфонии" отменяются: Хару выйдет в эфир через пятнадцать минут. Написал, что планирует посидеть с нами пару часов. Не будет у этого выпуска "Книжной симфонии" рекордных просмотров, все идем смотреть стрим Лучшего Мужчины!

>>>>>> HProtector-7: Ха-ха-ха! Он реально мстительный котик! Но за это мы его и любим. Все на стрим!

Глава 6. На тропе войны

У Наён был сложный день. Как, впрочем, и большинство дней за последний месяц.

Когда она только стала трейни, многие девчонки пытались набиться к ней в подруги. В этом внезапном желании дружить Наён видела слишком много фальши… наверное, больше всего раздражали интонации и манеры этих девчонок – они так хотели ей понравиться, что Наён становилось за них неловко. Сольги в этом плане выделялась. Она простая и прямая в общении, унижаться ради богатой подружки никогда бы не стала. То, что она младше, общению особо не мешало. На самом деле, Сольги – очень интересный человек. Они не просто разные, они словно из разных миров. Сольги доила коров, поливала грядки, умеет шить, мариновать овощи, она очень сильная и смелая. И Наён, от природы достаточно любопытная, воспринимала младшую подружку как проводника в другую жизнь. Кроме того, Сольги всегда мечтала о жизни в Сеуле и, кажется, немного идеализировала образ "городской девчонки". Она смотрела фильмы, которые считаются хорошими у молодых интеллектуалов, слушает очень разнообразную музыку, немного разбирается в моде. Большинство девчонок-трейни в итоге кажутся рядом с ней глупыми и малообразованными.

Но… дружить только с Сольги было ошибкой.

Нет, не потому что она – плохой друг. Просто из-за этого они остались вдвоем практически против всех.

Наён тревожило то, что все началось из-за нее. Процесс запустила та съемка в рекламе с Хару … Технически это буллинг и издевательства – Наён это понимает. На деле же… Создается впечатление, что делает все эти гадости кто-то один, а остальные просто молчаливо поддерживают и обсуждают Наён у нее за спиной.

Сначала это были мелочи. Наён в шкафчик подкинули записку: "Держись подальше от Хару". Потом кто-то подлил в ее бутылку с водой уксус – она не успела проглотить, да и уксуса было мало для ожога слизистой, но все равно было очень неприятно. Из-за того, что Наён выплюнула воду, девчонки над ней начали посмеиваться. Не смеялась только Данби – она сурово сказала, что за подобную "шутку" могут и исключить.

И это действительно стало причиной разборок. Госпожа Хван просмотрела все записи камер, поговорила с девочками, которых можно было бы в чем-то заподозрить, но доказательств не было. Наён не пила из бутылки достаточно долго, бутылка стояла на подоконнике, там же, где и остальные. Абсолютно любая девчонка, когда подходила попить, перекрывала обзор камеры спиной – такое вот неудачное расположение. Многие насыпали в бутылки протеин, добавляли витамины из стиков, так что подолгу стояли у окна тоже многие, иногда целыми компаниями. По итогу – в зале поставили сразу две дополнительные камеры, на каждое окно, Наён и Сольги переселили в другую комнату общежития, а крестная предложила Наён бросить эту затею.

Наён, разумеется, не послушалась и продолжила тренировки.

Потом несколько дней подряд кто-то крал верхнюю одежду – ее и Сольги. В раздевалках личные шкафчики небольшие, верхнюю одежду обычно оставляют на общей вешалке у входа, так что незаметно ее унести могла любая из девчонок. Уносили недалеко – вешали на какую-нибудь дверь в коридоре либо кидали на кресла для посетителей в холле, как-то раз оставили в лифте. Ни Наён, ни Сольги не говорили об этом остальным. Наён – потому что предвидела решение тети: ей стоит уйти. Сольги… Сложно сказать, но Наён точно не просила ее держать все в секрете.

В какой-то момент времени одежда просто перестала пропадать, а потом Наён узнала, что "шутниц" засекли Ли Шэнь и Юнбин из Black Thorn, сообщили об этом Данби, а та уже приняла свои меры.

Вот только потом кто-то вскрыл шкафчик Наён и засунул несколько иголок в ее кроссовки. Серьезного вреда это не нанесло, но оцарапать стопу Наён успела. После этого она купила навесной замок и начала закрывать шкафчик уже им. Но и это не остановило ненормальных завистниц: через щели в шкафу кто-то залил все ее вещи чем-то тухлым – кажется, это было яйцо. Вонь была настолько сильной, что стало известно Данби, та сообщила госпоже Хван… и все по кругу – расследование, никаких доказательств, крестная уговаривает Наён уйти. Спасибо, что хотя бы дедушке об этом не рассказали.

После того случая девчонки-трейни нередко шушукались, смотря на Наён. Обсуждали, явно осуждали, иногда хихикали, потом стыдливо прятали глаза. Это бесило.

Сегодня шкафчик снова взломали, сорвав навесной замочек. И в сумку Наён кто-то положил дохлых мышей. Сначала она просто заорала, а потом уже поняла, что мыши мертвы, причем очень так… аккуратно мертвы – кажется, таких продают в зоомагазинах на корм змеям.

Данби этого не видела, а Наён не стала говорить. Она просто вытащила из кармана сумки некоторые важные для нее вещи, а остальное выкинула, наплевав на все правила сортировки мусора – пусть ее лучше найдут по камерам и она заплатит штраф, чем будет вытаскивать из своей сумки дохлых размороженных мышей.

Придя в общежитие, Наён забралась на свою верхнюю кровать, быстро переоделась в самую легкую пижаму и закрыла все шторки в "шатре". Настроение было ужасным, разговаривать с кем-либо – даже с Сольги – ей не хотелось. Она боялась, что раздражение, в итоге, выплеснется на ни в чем не виноватую подругу, поэтому заранее сказала:

– Прости, я очень нервная и злая. Не трогай меня, пожалуйста.

Сольги сочувственно вздохнула и кивнула. А Наён закрылась в своей коробочке, зализывая моральные травмы.

Она просто не знала, что ей с этим делать. Руководство, что очевидно, не сможет что-то предпринять – в раздевалке камеры ставить просто незаконно, а без них нереально вычислить ту самую пакостницу. Наён тоже не знает, кто это может быть. Сольги и Данби почему-то абсолютно уверены, что это Джиу, причем обе ссылаются на то, что Хару предупреждал их о коварстве их бывшей одноклассницы. Наён же… ей было сложно представить, чтобы капризулька-Джиу набирала шприцем содержимое протухшего яйца и выливала в шкафчик Наён. Да и девчонки, которые таскали одежду Наён и Сольги, не дружили с Джиу.

Как остановить хулигана, если ты даже не знаешь, кто он? Наён просто не знала, что с этим делать. Но и уходить не хотелось. Сейчас она понимала, что поведение "типичной богатой девчонки" могло бы защитить ее от подобного отношения кого-то неизвестного. Наён видела в своей прошлой школе, на что способна "свита" популярных девчонок – мимо таких фанаток ни один недоброжелатель не проскочит, особенно, если королева по-доброму относится к таким "подружкам". Наён раньше это казалось чем-то глупым, несколько унизительным, но сейчас… могла бы быть и поприветливее с этими девочками, не обязательно ведь было реально становиться подругами… ну, кормила бы их ужинами раз в неделю, подарила бы по какой-нибудь брендовой безделушке, зато они бы потом сами разорвали любую ненормальную, которая смеет обижать их "благодетельницу".

Казалось, мысли просто хаотично кружились, не в силах найти выход из ситуации. Законными методами вычислить хулиганку невозможно. Просить помощи у крестной – значит, снова столкнуться с требованиями бросить эту затею. Если станет известно дедушке, то к Наён могут еще и охрану приставить… а она еле убедила деда, что ей не нужен личный менеджер.

Поставить мини-камеру в собственный шкафчик? Проблема в том, что такую запись потом все равно нельзя будет использовать для наказания обидчика – шкафчик-то в раздевалке, съемка там незаконна.

Пока Наён мрачно размышляла о своем будущем, в комнату вернулись Данби и китаянка Янмей. Янмей безумно красивая – у нее тонкие черты лица, большие грустные глаза, светлая кожа. Внешность настоящей принцессы. Девушку подселили к Данби как раз для того, чтобы защитить от возможных проделок других трейни, но эти двое неплохо сдружились, так что почти всегда ходят вдвоем. Сейчас они обсуждали возможность пойти вместе в какой-нибудь ресторанчик, уговаривали и Сольги. Наён услышала, как Данби собралась залезть к ней, позвать с ними, поэтому сделала вид, что спит – объяснять свое состояние не хотелось.

Девушки ушли. Наён какое-то время лежала, уставившись на полог кровати, а после услышала, как пиликнул ее телефон. Сначала подумала, что это Сольги написала ей – куда они ушли, но увидела оповещение из социальных сетей. Хару сказал, что через полчаса выйдет в эфир, поужинает со всеми, а потом просто поболтает.

Наён улыбнулась. Со времени их знакомства прошло много времени и розовые очки первой влюбленности ожидаемо потеряли свою яркость. Она уже не настолько сильно восхищалась Хару…но в некоторые моменты становилась очень счастливой просто потому, что он чего-то добился. А уж слушать его болтовню особенно приятно – он умеет интересно говорить об обычных вещах. Так что Наён оформила заказ еды в общежитие, быстренько умылась, разложила маленький столик внутри своего "шатра", поудобнее разложила подушки. Еду принесли буквально за пару минут до начала стрима, Наён даже боялась, что пропустит что-то интересное. Но нет, она успела все расставить на столике за то время, пока на экране планшета шла заставка стрима.

Первое время она с любопытством разглядывала книжный шкаф за спиной у Хару. Пока Black Thorn были в Марселе, Сольги ходила к Хару, поливала его цветок. Один раз Наён напросилась с ней. Скромно простояла в дверях комнаты Хару. Там все было очень просто. Тогда. Этого книжного шкафа раньше точно не было. На полках стояли книги, какие-то фигурки и тот самый плющ. Видимо, он докупал мебель и как-то украшал личное пространство.

Наён вкусно поужинала, наблюдая за Хару и за тем, как он ест, посмеялась над некоторыми моментами. Он так интересно рассказывал о своих приключениях в Марселе, что Наён очень сильно захотелось там побывать – раньше она была в этом городе только проездом, когда ехала смотреть на красивые деревушки Прованса. Но после рассказа Хару перед глазами вставал образ беспокойного южного города. Яркого, контрастного, не всегда приятного, но безумно интересного. Она как будто сама видела, как удивлялся тощим корейским парням продавец фруктов. Хохотала над рассказом о том, как Хару и Юнбин пошли искать "семейное кафе с марокканской кухней", заблудились, в итоге нашли классное "семейное кафе с алжирской кухней". Марокканская и алжирская кухня достаточно похожи, так что поиски нужного кафе они продолжать не стали, просто попробовали тажин там. Наён рассеянно подумала, что никогда не пробовала тажин. Желание поехать в Марсель, чтобы найти "семейное кафе с алжирской кухней", стало особенно сильным.

[*Тажин – это мясо на косточке, тушенное в специальном горшочке с овощами, в качестве приправы используют не только специи, но еще мед, фрукты и ягоды.*]

А потом Хару внезапно начал показывать свои покупки с блошиных рынков. Продемонстрировал кусочек переделанной комнаты, чтобы было видно новый расписной комод и лампу в стиле Tiffany… впрочем, даже Наён казалось, что лампа оригинальная – она старая, а в то время создание подделок еще не было так распространено.

– Если честно, я просто устал от стерильных интерьеров, которые нас везде окружают, – признался Хару. – И у меня появилось странное желание принести сюда побольше ярких вещей, чтобы это было максимально не похоже на то, как обычно выглядят всякие комнаты ожидания. Я не думал о том, чтобы это выглядело стильно, просто тащил все, что мне нравится. Но в итоге, что удивительно, получилось даже неплохо. Хочу еще картины повесить, но пока не знаю – как мне это сделать, потому что забивать гвозди в стены мне нельзя…

Наён улыбалась. То, как сейчас выглядит комната Хару – это эклектика, смешение стилей и цветов для создания яркого, но уютного пространства. Вообще-то, эклектика считается достаточно сложным направлением в дизайне интерьера. Наверное, у Хару просто хорошее врожденное чувство цвета, потому что все предметы в его комнате прекрасно сочетаются друг с другом.

А потом Хару показал свою сумку. Модель Keepall от Louis Vuitton. Чтобы узнать название коллекции, пришлось гуглить. Наён, прищурившись, рассматривала эту сумку. Вообще, она никогда не покупала ничего винтажного, ей это было не особо интересно. Приобретать одежду или сумки с рук – это казалось вообще что-то невозможным для нее. Но сейчас…

В телефонной книге есть номер маминого байера – кореянки, которая покупает для мамы одежду в разных бутиках. Наён набрала ее номер, все равно Хару отошел искать какие-то вещи.

– Здравствуйте, -. сказала Наён, когда женщина взяла трубку. – Меня зовут Пак Наён… Со Наён.

– Я узнала вас, – раздался в динамике спокойный голос.

– Я хотела бы попросить вас об одолжении. Мне нужна сумка Keepall от Louis Vuitton из коллекции Catogram.

– Вы же понимаете, что она доступна только на ресейлах? – уточнила байер.

– Конечно, – кивнула Наён. – Мало того – я хочу их две, одну кожаную, вторую из классической канвы. Можно еще что-то из этой коллекции, какую-нибудь маленькую сумочку. И у вас мало времени, через пару часов китаянки скупят все, что реально доставить в Китай.

Наён отчетливо услышала горестный вздох:

– И кого из айдолов занесло на ресейл?

– Хару, – просто ответила Наён, – стрим еще идет, от сумки с котами он в восторге, так что…

– Спасибо за информацию. Я найду вам эти сумки, но, возможно, придется ждать доставку из Европы или США.

– Хорошо. Сколько мне нужно выслать вам в качестве аванса?

– С ресейлами я работаю строго по факту покупки, – ответила байер, – Как только найду нужные модели, сама выкуплю и сообщу вам цену.

Наён поблагодарила женщину и попрощалась.

Раньше она не покупала ничего в стиле "как у Хару". Ей это казалось немного странным, особенно, если учесть, что они знакомы лично. Но сейчас это воспринималось скорее как объявление войны той хулиганке. Испортила мне уже вторую сумку? Отлично, я начну ходить с такой же, как у Хару. Очевидно ведь, что неизвестная девчонка пытается задеть Наён вовсе не из-за ее успехов как трейни, причиной был Хару. Наён далеко не самая успешная трейни, даже нельзя сказать, что она самая красивая, ведь есть Янмей, Данби, да та же Джиу… нет, это точно не из-за зависти к ее успехам. Это месть за съемку в рекламе с Хару.

Хару в это время показывал очень красивый шарф ручной работы: на рисунке – вид на ночной пруд сверху. И тут Наён поняла, что камеру можно спрятать так, чтобы она снимала не всю раздевалку, а только шкафчик – то есть, прикрепить ее к верхней полке. Тогда не будет видно переодевающихся девочек, но можно будет заметить ноги и руки пакостницы. Для госпожи Хван этого будет достаточно. Настроение стало еще лучше.

Наён не знала, как правильно выбирать камеру, поэтому написала парню из отдела безопасности дедули. Немного соврала, не раскрывая масштабы своих неприятностей, но даже и так попросила его пока ничего не говорить дедушке. Только помочь с камерой. Через полчаса получила сообщение, что он уже купил и отправил нужную камеру в общежитие, инструкция по установке есть внутри. Наён довольно улыбнулась. Возможно, какое-то время камера простоит без дела, но, как только придет хотя бы одна сумка Catogram… Наён была уверена, что та неизвестная девчонка не устоит перед желанием испортить эту вещь.