Оборванная нить Ариадны

Глава 1. ПУТЕШЕСТВЕННИК ВО ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВЕ

Она позволяла мне все. Даже то, что не позволяли любимые женщины.

Я мог путешествовать во времени и пространстве –

даже не выходя из своей квартиры.

И мог летать, пусть только виртуально.

И все же летать!

А звали ее Ариадна. Нет, не женщина, к сожалению или к счастью.

Сверхсовременная компьютерная программа,

которая водила меня лабиринтом Интернета –

то бросая в пропасть неизведанного,

то поднимая к вершинам познания уже давно известного.

Ровный свет монитора призывно увлекал меня в неведомое –

нажми клавишу, сделай шаг в другой мир.

Возможно, там скрывается твоя мечта.

И всего лишь надень шлем, от которого тянутся несколько проводов

к блоку трансформации, вдохни полной грудью – и в добрый путь.

Или не в добрый, но это уже зависит от того,

куда ты направишь троянского коня собственных желаний...

Когда я принес Ариадну домой, это явно не понравилось жене.

– Что это ты приволок? – подозрительно спросила Илона,

рассматривая «железо». – Будешь менять системный блок?

– Ну что ты, маленькая моя, – успокоил я ее.

– Это вспомогательное устройство, оно значительно усилит

мощность нашего компьютера. Добавит оперативной памяти и так далее…

Илона пожала полными и соблазнительно белыми плечами,

одевая сиреневый шелковый халат.

– Когда ты говоришь «и так далее», значит, задумал какую-то глупость.

Опять экспериментируешь?

Я категорически замахал руками, мол,

как ты можешь так плохо обо мне думать.

– Одни убытки от тебя в семье! Сидишь за компом, вроде других проблем нет.

В квартире давно пора ремонт сделать, мне новую блузку и платье нужно купить,

тебя немного приодеть, на кухню микроволновую печь,

в зал новую стенку не мешало бы, в прихожую шкаф-купе.

И отдохнуть куда-нибудь съездить бы... – от длинного перечня

еще не свершенных мной дел у жены совсем испортилось настроение.

– Ты когда хозяином станешь?

Кто деньги должен зарабатывать – я или ты? Ты мужик или кто?

На эту гневную речь я энергично закивал головой –

не сомневайся, родная, конечно же, я мужик.

– Ты чего киваешь, как тот конь? – еще больше рассердилась Илона.

– Я ему одно твержу, а он дурачком прикидывается...

Ну, зачем я за тебя вышла? Встречалась тогда с Сергеем…

Так он уже собственный автосервис имеет, дом за городом

и денег куры не клюют. Сейчас бы как вареник в масле каталась...

Тут я рассвирепел.

– Так в чем проблема? Сейчас размажу по полу масло, да и катайся,

сколько влезет… Еще не поздно тебе до Сереги твоего переехать.

Сладкая парочка! Первая любовь не забывается, да? Наверное,

и в моих объятиях о нем думаешь... Не держу тебя, вольному воля!

И вообще, борща лучше свари, а то в доме есть нечего…

Лучше бы я промолчал, но было уже поздно.

Жена охотно выдала вслух все, что думала обо мне

и о моих ближайших родственниках.

Узнав о себе много нового, я добрался, наконец,

до стола и установил блок.

Ладно, ночью сяду – посмотрю, что это за Ариадна такая.

Если такая же, как и моя Илона, то будь она неладна.

Доведут бабы до бешенства!

Но она права – я мужчина и должен содержать семью.

Поэтому и Ариадну притащил, ведь Вольдемар пообещал,

что за эксперимент мне щедро заплатят.

Тысяча евро. Он заверил меня, что я получу тысячу евро

для начала. И я взял эти чертовы деньги, ведь за спиной ныла жена

и надо было как-то выкручиваться.

– Деньги лежат в ящичке. Возьми и помолчи немного!

Не буди во мне зверя, как говорили классики... И вообще,

женщина должна знать свое место и не повышать голос на мужа.

Ибо он является хозяином и вершителем ее судьбы! –

эти роковые слова могли бы стоить мне жизни, если бы не те евро,

что мирно дремали в тумбочке.

Жена даже онемела от такой моей наглости.

Но проявила чисто женскую осторожность и сначала заглянула в ящик.

Увидев две крупные купюры явно иностранного образца,

Илона удивилась так, что на миг ей отобрало дар речи.

Тот дар, которым так неосторожно Господь наделил

представительниц прекрасной половины человечества.

Лицо жены вытянулось, а в глазах удивление.

И еще что-то там отразилось. Может, стыд

за только что сказанные слова о моей беспомощности

в финансовом плане.

– Где ты взял такие деньги? У тебя же зарплата мизерная –

стыдно кому и сказать. И кто же тебе такой гонорар подбросил?

За какие заслуги? А может... – тут моя вторая половинка

подозрительно осмотрела купюры и меня заодно.

– А может, какая-то престарелая, но состоятельная дама соблазнилась

на твои ласки и щедро заплатила? Ты же умеешь залезть женщинам

в душу. И не только в душу...

Тут я почти испуганно замахал руками,

перебивая поток жестоких слов разгневанной жены.

А то сейчас расскажет всему дому, куда я обычно залезаю

уважаемым дамам в порыве страсти.

– Успокойся! Никого у меня нет… – снова соврал я,

потому что меня уже крепко держала в своих виртуальных объятиях

неумолимая Ариадна. – А деньги получил за одну работу –

за участие в психологическом эксперименте... Видишь тот шлем?

И блок к нему? Мне предложили испытать одну компьютерную программу.

Заходишь в Интернет и лазишь по всем возможным виртуальным закоулкам.

Вот и все дела! И за это неплохо платят, как видишь... Никакой опасности,

– соврал я снова, опустив глаза. – Пока есть возможность,

почему бы не заработать?

И начал пристраивать свою Ариадну к компьютеру.

– Так что, любимая, обновим твой гардероб, а заодно и соберем деньги

на новую мебель. И на ремонт хватит. Мне теперь будут платить щедро...

– и вдруг подумал – дай Боже, чтобы моя карьера сталкера

не оборвалась слишком быстро.

Да, теперь меня просто завалят твердой европейской валютой!

Если немного побалуюсь с Ариадной и расскажу о своих впечатлениях.

Расскажу той даме, которая заказала эксперимент.

В Илоны глаза на лоб полезут, если я буду регулярно

приносить домой такие суммы.

Пусть скажет, что я не мужик!

Но деньги никто просто так не дает.

Почему именно меня вызвонил Володька?

Вольдемар – давний друг и соратник еще по совместной работе

в нашей областной газете. Однажды он заскочил в гости

и предложил по рюмочке мартини, вытащив из-под полы большую бутылку.

– Что-то случилось! Иначе с чего бы это ты взялся за белый вермут? –

удивился я. – Ты же больше водочку любишь...

– Водочка обождет… Есть дело. На сто тысяч! Не рублей, конечно, а евро…

Ну шучу, конечно. Давай за все хорошее!

Мы потянули по одной, медленно смакуя чудесный напиток.

Хорошая штука жизнь, черт побери!

Налили по второй.

– Володька, не тяни кота за ...сам знаешь за что.

Говори, зачем пришел!

От нетерпения у него чесались руки. Закинув рюмку в рот,

мой товарищ бросил на меня таинственный взгляд и довольно засопел.

– Дело есть. Как раз для тебя. Ты же любишь экстрим...

Ну, немножко закон нарушим, но ведь это мелочи.

Ты же хочешь стать первооткрывателем? Сталкером в запутанном лабиринте Интернета?

Путешественником во времени и пространстве?

Ну, чего молчишь?

Молчу, потому что очень хочется послать тебя к черту, дружище.

Чтобы не набивал себе цену и говорил понятно.

Я забрал у него бутылку, налил третью рюмку,

кругленькую и пузатенькую, соблазняющую

прозрачным сладким напитком,

и хмуро посмотрел на товарища.

– Послушай, я сижу над статьей, мучаюсь и жду с воодушевлением музу,

а тут врываешься ты собственной персоной

и начинаешь раздражать меня своими загадками.

Какого черта?

– Погоди, не спеши! Я предлагаю тебе поучаствовать

в одном научном эксперименте. Правда, он не совсем законный…

Но ты – первый! Впечатлений будет, хоть книгу пиши.

Хотя это немного опасный эксперимент, говорю честно,

– глаза друга смотрели на меня почти невинно.

Но меня не проведешь. Знаем эти шутки.

– Ну, во-первых, ты и честность – понятия несовместимые.

А во-вторых, если ты признался, что дело опасное,

значит, я вляпаюсь в какой-то криминал...

Володька заволновался.

– Подожди, подожди... Выслушай сначала, а потом решай.

Но если откажешься – точно пожалеешь!

И выложил мне все, как на духу.

Вчера ему назначила встречу одна

«очень интересная дама».

– Ну, очень интересная! Красивая, стильная – и стерва.

Сразу почувствовал, что стервозная. Встретились вечером в городском сквере,

послушали белый рояль, а потом прошлись под ручку к Днепру.

Там, в Долине роз, и договорились обо всем.

Без лишних ушей и хлопот...

– О чем именно? – прервал его я,

начиная раздражаться.

– Об Ариадне этой. Видишь, тут такое дело...

Ребята с ее конторы разработали уникальную компьютерную программу.

Такая себе виртуальная машина времени! Включил – и понесло тебя

по морям и океанам Интернета. Хочешь в будущее, а хочешь – в прошлое.

Забросит тебя хоть на край Вселенной! Нажимаешь клавишу

и входишь в лабиринт, но выходишь тогда,

когда этого пожелает Ариадна. Круто, да?

– А если не выведет? Ну, вдруг что-то не понравится твоей Ариадне

и она оставит меня по ту сторону монитора навсегда.

Может такое случиться? Или выведет тогда, когда мозги мои совсем расплавятся.

Или кондрашка хапнет. Все же может быть...

Упоминание о Кондрате, который всегда проходит не вовремя,

почему-то взволновала Воху. Он вздохнул тяжело,

снова наполнил рюмашки, и мы на миг отвлеклись

от суеты жизни.

– Все может быть! – философски заметил Вольдемар

и налил еще по одной. Бутылка быстро опустела.

– Но эти чертовы хакеры клянутся, что в критических ситуациях

сработает надежная защита.

Ты автоматически возвращаешься домой...

Тут Володя заулыбался,

уже пьяненький и добренький.

– Выходишь из транса, целуешь жену и тут же от радости

выполняешь супружеский долг. С новыми силами, как впервые...

И тут я разозлился.

– Послушай, шутник! Чтобы выполнить супружеский долг, как впервые,

мне нужно одному всосать эту бутылку и забыть обо всем на свете...

А вдруг я выползу из транса такой, что насмерть напугаю свою Илону?

Но этот вариант не остановил Вольдемара.

Он пошел ва-банк.

– Тебе что, деньги не нужны? А жену своей зарплатой ты не испугаешь?

Возьми бабки, посиди немного за компьютером,

ты все равно за ним постоянно сидишь!

А не понравится, откажешься от эксперимента – и все дела...

Я вспомнил свою разъяренную вторую половинку,

пустой кошелек и кучу проблем, которые надо срочно решить,

– и допил рюмку. Божественный напиток, этот мартини.

Хотя и на любителя.

Но кто не рискует, тот вообще не живет.

Хорошо, Вольдемар, уломал ты меня.

Даже не ты, а проклятое безденежье.

– Лады, друг. Я согласен! Только если это такая заманчивая идея,

то почему ты сам не согласился?

Тебе ведь тоже денежки нужны, разве не так?

Володька отвел пьяный взгляд в сторону.

– Боюсь я… – признался виновато. – Ну, не люблю я эти экстремальные развлечения!

А денег мне и своих хватит... В общем, я звоню этой даме.

Все вопросы вы вместе и обсудите.

И вообще, дают деньги – бери и не размышляй!

Мы допили бутылку «Rosato» и расстались.

Вольдемар побежал дальше, а я вдруг плюнул на все – и переступил черту.

Что ж, посмотрим на эту Ариадну.

А заодно и на «интересную даму» с замашками стервы...

Глава 2. ВНЕ ЗАКОНА

А она действительно была интересной.

Подъехала к Дому торговли на новеньком «форде» темно-синего цвета.

Автомобиль мужской, и цвет явно не женский.

Значит, у дамы характер решительный.

Знает, чего хочет, и добивается цели.

Дверцы открылись – и я невольно залюбовался женщиной.

Сначала на свет Божий появилась стройная ножка, одетая в светлый чулок.

За ней вторая ножка, не менее соблазнительная –

обе в открытых черных туфельках на «шпильках».

И вот «интересная дама» предстала передо мной во всей красе.

Легкое черное платье до колен, тесное ровно настолько,

чтобы обозначить все заманчивые выпуклости и изгибы женского тела.

Обнаженные плечи целомудренно (и чрезвычайно сексуально!)

прикрыты белым платком, повязанным вокруг шеи.

Один конец полупрозрачной материи так непринужденно прикрыл декольте,

что мне тут же захотелось заглянуть туда.

Короткая прическа, стильная и строгая, каштановые волосы.

Чуть тронутые темно-красной помадой губы, слегка приоткрытые,

словно для поцелуя, и спрятанное за большими черными очками

немного удлиненное лицо.

Тонкая рука с длинными ухоженными пальчиками,

на которых красовались расписанные какой-то ерундой ноготки,

чуть приподняла очки, – и на меня внимательно посмотрели

большие карие глаза.

Они пронизывали душу лазерным лучом, сканировали, изучали,

запоминали и оценивали – стоит ли иметь со мной дело.

Пожалуй, не стоит, мысленно ответил я ей.

Что там наговорил обо мне Володя, не знаю,

но «интересная дама» изучала меня с полминуты.

Интересно, сколько же ей лет?

Спрашивать вроде и неудобно.

Ухоженная девочка, знает себе цену. И другим тоже.

Но взгляд и руки... Шеи не видно (недаром и прикрыла платком!),

а то бы я сразу догадался о возрасте. Лет тридцать пять, не меньше.

А может, и все сорок по паспорту.

Но вид роскошный!

Да я против нее просто плебей…

Чуть выше среднего роста, непривлекательной внешности и с пустым кошельком.

Темно-серые брюки, светло-серая рубашка и черные туфли.

А еще трехдневная щетина, растрепанные светлые волосы,

по которым уже давно плачут парикмахерские ножницы,

и немного напряженный взгляд синих глаз.

Да, агрессивная женская красота меня немного напрягает,

поскольку провоцирует на определенные шаги.

На флирт, на близость, на отчаянные поступки.

А этого не стоит делать!

Я не спешил. И дождался первых ее слов.

– Привет! – Привет, – отвечаю так, будто мы знакомы сто лет. – Как дела?

Дама улыбнулась, и мне вдруг до невозможности захотелось

впиться поцелуем в эти соблазнительные губы,

которые обещали еще неизведанное греховное наслаждение

и осуществления всех тайных мужских желаний.

– У меня все в порядке. А вот у тебя наоборот, – «куснула» она меня,

и тут же подарила волшебную улыбку.

– Ты плохо выглядишь. Устал, наверное. Работаешь много...

– Именно так, маленькая моя. Много работаю в поте лица,

зарабатываю на кусок хлеба, – я нахмурился, потому что не люблю,

когда меня тыкают носом в асфальт, как нашкодившего котенка.

– Фамильярность еще никого не украшала, и мне кажется,

что мы рано перешли на «ты».

Не правда ли, прекрасная незнакомка?

Женщина едва не испепелила меня уничтожающим взглядом

– но вдруг рассмеялась.

– А ты с характером! Это хорошо. По крайней мере, для нашего дела...

– Интересно, а какие у нас могут быть дела? Что-то я не припоминаю...

– Еще все впереди. Садись, прогуляемся. Не бойся, не укушу,

– и указала мне на дверцу машины.

– Это было бы неплохо, – заметил я,

садясь рядом с владелицей авто.

– Что именно? – не поняла она.

Теперь настала моя очередь шутить.

– Укусить… Прикосновение ваших соблазнительных губ

принесет мне, несомненно, наивысшее наслаждение,

– в моем голосе открыто зазвучала ирония.

Женщина удивленно приподняла тонкие брови,

но совсем не обиделась.

– Шутник ты, я вижу. Куда поедем? В «Атлантиду»

или в «Ностальгию»?

– Туда, где поменьше людей. Разговор, я так понимаю,

у нас вырисовывается серьезный.

– Ну, тогда давай прогуляемся Долиной роз. Не возражаешь?

Я кивнул в знак согласия, и «форд» сразу рванул с места.

Безжалостное июньское солнце выжигало все вокруг.

Мы прошлись ухоженными дорожками, и ярко-зеленые газоны

упорно соблазняли нас раздеться и подставить незагорелые тела

небесному ультрафиолету.

Некоторые горожане так и сделали, без всяких комплексов

устроившись на мягком ковре травы.

Днепр неспешно катил волны на песчаный берег пляжа,

но мы направились не туда, где уже было шумно,

а до гряды замшелых валунов.

Свежий ветерок играл ее платьем.

Я бы тоже не прочь поиграть с этой дамой.

Однако у нее совсем другие планы.

– Обратиться к тебе мне посоветовал Володя... – начала она.

– Я сначала предложила ему взяться за эксперимент, но он отказался.

Честно говоря, я не думала, что он испугается. Но именно так и получилось.

Мужчины вообще частенько бегут в кусты от разных проблем...

– Особенно тогда, когда в тех кустах прячутся такие красавицы, как вы.

Завидую ветру, который может безнаказанно касаться вас,

не боясь, что его втянут в весьма сомнительное дело,

– нагло прервал я собеседницу.

Мне просто не понравилось,

что всех мужчин так легко обвинили в трусости.

Она замолчала, глядя в днепровскую даль.

– Я не хотела никого обидеть… Итак, Володя порекомендовал мне

именно тебя. Во-первых, ты и так компьютерный фанат, во-вторых,

ты авантюрист в душе, а в-третьих, извини, тебе позарез нужны деньги…

– тут дама с замашками стервы внимательно посмотрела мне в лицо.

Изучала мою реакцию, наверное. Ну, это зря!

– Интересное дело, за которое еще и неплохо заплатят…

– продолжила моя собеседница.

– Так стоит ли отказываться? И, может, перейдем на «ты»?

Я кивнул и неожиданно заметил,

что ее глаза вдруг стали темно-зелеными.

Женщина-хамелеон!

– А что за дело?

В ее взгляде промелькнула тревога.

И тут же спряталась где-то в глубине.

«Интересная дама» почему-то заволновалась.

– Моя фирма занимается разработкой игровых компьютерных программ.

Есть спрос, особенно среди молодежи... Несколько недель назад

мои ребята разработали уникальную исследовательскую программу.

Они назвали ее Ариадной…

Девочка, словно опытная актриса,

сделала маленькую паузу, чтобы пробудить во мне интерес.

Но я терпеливо ждал, что будет дальше.

– Заходишь в виртуальный лабиринт – и смело путешествуй,

куда хочешь. Создавай свой мир, прыгай в будущее или возвращайся в прошлое.

Возможности фантастические!

– соблазняла меня моя визави.

Но я не поддался.

– То есть на этой игре ты можешь загрести миллионы.

Что ж, поздравляю с изобретением, но зачем тебе я?

Вряд ли, чтобы поделиться прибылью...

Теперь красавица внимательно изучала меня.

Но недолго.

– Ты получишь достаточно, чтобы решить свои финансовые вопросы.

И жена будет довольна, и на других женщин хватит...

Главное – чтобы ты держал язык за зубами и подробно докладывал мне

о своих впечатлениях от виртуальных путешествий.

– А почему официально не зарегистрировать программу

и провести легальные исследования?

– спросил для приличия, хотя уже заранее знал ответ.

Моя искусительница едва скривила накрашенные губки,

которые бесподобно гармонировали с ее красной кожаной сумочкой.

Черное, белое и красное – эти цвета ей идут.

– Это затянется на несколько лет. А потом кто-то обязательно наложит лапу

на нашу Ариадну! Ты прав, она принесет мне немалую прибыль…

Но я хочу знать, как действует программа на психику человека

в течение длительного времени. Насколько это опасно, понимаешь?

Очень не хочется иметь потом проблемы с законом…

Вот оно что. Наконец-то, девочка сказала правду.

Я долго смотрел в самую глубину ее глаз,

потемневших от внутреннего напряжения.

– А если я пошлю тебя подальше вместе с твоей Ариадной?

Ты меня, наверное, кроликом подопытным считаешь…

Зря! Теперь понятно, почему Володька отказался…

– разозлился я не на шутку.

Она смотрела почти умоляюще,

а когда легонько коснулась моей руки, то пальчики ее дрожали.

– Володя испугался… А ты – нет! Ты упрямый и пойдешь до конца.

Ты не кролик, а сталкер. И рисковать будешь не ради денег,

хотя и возьмешь их, а чтобы испытать себя… Я уверена,

что Интернет тебя привлекает как параллельный мир.

И, возможно, ты будешь там счастливее, чем здесь...

Женщина снова засмотрелась вдаль –

туда, где прятались заросшие лесом острова и сливались воедино берег и вода.

А я уже не мог сдержаться и сделал шаг к ней,

встал за спиной, почти ее касаясь.

Шальной Днепр накрыл нас ветром, от которого затрепетало ее платье.

Женщина закрыла глаза и глубоко вдохнула свежий воздух,

а ветер терзал ее и звал в полет – подняться над землей

и, наконец, испытать настоящее счастье.

Но я уже не замечал этого, опьяненный запахом

этой удивительной женщины,

свободной и опасной, как тот ветер.

Едва коснулся жесткими губами нежной шеи –

и задохнулся от непреодолимого и почти безумного желания

взять эту стерву прямо здесь, под открытым небом вечности,

чтобы, наконец, разгадать величайшую тайну природы.

Однако я не сделал этого. Видимо, из-за своего ослиного упрямства.

Развернул женщину к себе лицом –

и обжегся ее пронзительным взглядом.

Хамелеон снова сменил окрас, и карие глаза смотрели сквозь меня,

будто не замечая.

– Я согласен! Хотя не верю ни тебе, ни твоей Ариадне.

Меня закинут в виртуальный лабиринт, и никого не будет волновать,

выберусь я из него или нет… – я бил ее словами, как будто мстил непонятно за что.

– Все мои падения ты используешь для усовершенствования программы,

а потом заработаешь на ней кучу бабла.

А вот уцелею ли я? Вот в чем вопрос, дружище Гамлет…

– В любом случае – выбор за тобой! Решай...

– и она достала из сумочки две купюры по пятьсот евро.

– Это за первый сеанс. Твоя задача – идти туда, куда поведет Ариадна.

Иди вперед, за ней, смотри, запоминай и действуй в зависимости от обстоятельств…

Ты первый на этом пути!

Я молча протянул руку и взял две большие фиолетовые купюры.

Посмотрел на звезды Евросоюза и вспомнил упреки жены.

Ну что же, теперь она немного помолчит.

Возможно, даже поцелует меня от радости.

И ни за что не догадается, что я уже не принадлежу ей.

Теперь я вне закона. Я и моя Ариадна.

Если бы я знал, что меня ждет в том загадочном виртуальном мире,

то ни за какие коврижки не согласился бы

на этот эксперимент.

А может, наоборот. Согласился бы сразу.

И прошел бы лабиринтом снова, зная, что ждет меня впереди.

Прошел бы сквозь войну, потери и боль.

И снова вставал и падал, умирал и возрождался.

Ты права, моя соблазнительница с замашками стервы.

Возможно, там – по ту сторону монитора –

я буду жить настоящей жизнью.

Яркой, захватывающей и опасной…

Глава 3. ОБРЕЧЕННЫЙ НА МЕСТЬ

В этом шлеме я стал похож на астронавта.

Всего три провода соединяли меня с Ариадной.

И больше ничто не держало меня в этом мире.

Жена сладко посапывала на диване, у соседей орал телевизор,

снизу звучала классика, а на лавочках у подъезда собиралась молодежь.

Ребята целовали девушек, бренчала гитара и раздавался звонкий смех

чужой юности.

Только я не смеялся. Готовился встретиться с неизвестным.

И почему-то не решался нажать клавишу «ENTER».

Это страх схватил меня сильными ручищами и не пускал

по ту сторону монитора.

Инстинкт самосохранения порождал дикую жажду жизни.

Сорви шлем, выключи компьютер, отдай деньги и пошли всех к черту!

Живи тихонько, не высовывайся...

Я крепко закрыл глаза, затем широко раскрыл их, встряхнул с себя

липкие объятия страха – и уверенно нажал клавишу.

Что же, дважды не умирать!

И вдруг провалился в какую-то пропасть, даже захватило дух.

Ощущение безумного полета было таким невероятным, что я

чуть не закричал во весь голос.

Где-то в сумерках памяти привиделось мне что-то ужасное,

и я еле сдержал крик, заклокотавший в горле.

А потом меня обняла кромешная тьма, и исчезло все –

наш старый пятиэтажный дом,

моя квартира, жена, соседи, гитара и я тоже.

И только мерцали звезды на живом полотне ночного неба,

а затем они превратились в ослепительно холодные точки.

Вселенная тяжело дышала, куда-то двигалась, тянула ко мне щупальца

неведомых туманностей и угрожала бездонными пятнами «черных дыр».

И медленно вращалась вокруг себя загадочная спиральная галактика –

яркая, пульсирующая, живая. И я протягивал к ней руки, и совсем

не боялся безграничной пустоты космоса, потому что был уже другим

и жил чужой жизнью...

Мы улыбались. Мы всегда улыбались, когда возвращались домой живыми.

Экипаж космической станции встречал штурмовую группу.

Ребята хлопали друг друга по плечам, обнимались, шутили.

Вернулись без потерь, а значит, можно расслабиться.

– Ну, здравствуй, Шах! – Командор обнял капитана штурмового корабля.

– Рад видеть вас живыми, друзья…

Звучала музыка. Старая космическая сага «Возвращение блудного сына».

Неслышно и нежно мелодия касалась наших обожженных войною душ,

успокаивала и обещала забвение.

Забвение, которого для нас уже не было.

– За вас, ребята! – Командор поднял полный бокал вина.

– За то, чтобы вы всегда возвращались живыми!

Все уже сидели за праздничным столом в кают-компании.

Пили, смеялись, шумели. Радовались жизни,

которая так просто могла оборваться в любой момент.

Шах сидел напротив Гуры. Женщина как будто бы не замечала

внимательного мужского взгляда. Разглядывала рваный рубец на лице

капитана штурмовиков.

Тот улыбнулся, и мрачная жестокость его вдруг исчезла –

вместо нее в глазах мелькнуло что-то озорное, мальчишеское.

Он смотрел на нее и улыбался.

Так улыбаться могут только уверенные в себе мужчины,

которых не может унизить отказ женщины.

Избранник судьбы, высокий черноволосый красавец

с правильными чертами лица и пудовыми кулаками, спортсмен

и пилот-ас, который мог летать на всех типах космических кораблей,

шутник и любимец женщин, – Шах прошел тернистыми дорогами

этой проклятой жизни и ни на миг не потерял

своей самоуверенности.

Трепетная, страстная и волнующая его улыбка,

немного хищная и опасная, сразу отличала этого мужчину от других самцов.

На такую улыбку почему-то мгновенно западают женщины.

Однако Гура смотрела на лучшего штурмовика станции с вызовом.

Она не привыкла никому подчиняться.

Мужчинам тем более!

Небрежным, но очень соблазнительным движением женщина

отбросила назад длинные золотистые волосы, и одна непокорная прядь

закрыла ее правый глаз.

И лицо красавицы сразу обрело хитро-загадочное выражение.

Ее губы презрительно изогнулись и так сладко раскрылись

лепестками розы, что во многих мужских душах (и телах тоже!)

пробежал ток высокого напряжения.

Но Шах выдержал этот удар тока, как выдержал все другие удары

судьбы. Улыбаясь, он так нежно и одновременно безумно ласкал взглядом

ее тело, что Гура сменила гнев на милость.

И уже позволяла этому мужчине нежить себя глазами,

из глубины которых нарастало дикое желание плоти и постепенно

передавалось женщине –

даже помимо ее воли.

А вокруг шумело застолье!

Космические повстанцы спешили жить,

потому что давно уже перешли Рубикон и были вне закона

для Корпорации. Они жили по своим законам.

И потому были обречены...

Мы все были обречены – я знал это наверняка.

Почти три сотни непокорных, осужденных новым правительством

Корпорации на смерть. Остатки тех,

кто не сдался и не присягнул узурпаторам.

Когда два года назад самые мощные олигархические кланы Корпорации

сорвали выборы и затеяли гражданскую войну, никто не верил,

что они долго продержатся.

Но мятежники переманили на свою сторону руководство гвардии

и армейских генералов. Бизнес тоже занял их сторону.

А простых людей новое правительство успокоило повышением зарплаты

и уменьшением продолжительности рабочего дня.

И все притихли, ведь по большому счету не потеряли ничего.

И только те, кто сразу встал на защиту законного правительства,

попали под удар «черных» отрядов новой власти.

Наемники Корпорации плевать хотели на принципы

Декларации прав человека. Они уничтожали всех,

кто оказывал сопротивление.

Тогда впервые против непокорных применили роботов.

И «черные шлемы» оказались на высоте!

За несколько месяцев сопротивление было сломлено.

Те, кто сдался, попали под амнистию и вернулись домой.

Войну продолжала лишь горстка обреченных.

Тех, кто потерял все и жил местью. Враги режима базировались

на нескольких боевых космических станциях, откуда наносили сокрушительные удары

по кораблям Корпорации.

И даже обстреливали ракетами столицу.

Но и к ним постепенно добирались «черные шлемы»...

Мы шли пустым коридором станции и молчали.

О чем говорить, когда все между нами кончено, а впереди неизвестность?

Гура остановилась у каюты Шаха и вопросительно посмотрела на меня.

– Ты к нему? – мой голос прозвучал глухо.

Даже слишком.

Женщина какое-то мгновение изучала знакомое лицо.

Лицо человека, которого знала слишком близко и от которого ушла сама.

Потому что личную свободу ценила больше любви.

– Не мучай себя, Марк, – в ее голосе затрепетала запоздалая нежность.

– Ты слишком много хочешь от женщин.

А алтарь любви не всегда бывает святым…

Мне было хорошо с тобой. Но у нас разные дороги...

Прости, и будь счастлив!

– Да, у нас разные дороги. Ты – одинокая волчица, Гура.

А я одинокий волк...

И никогда мы не будем вместе! И с Шахом ты тоже не останешься надолго.

Потому что никому это не нужно!

– Не потому… Просто мы уже искалеченные этой жизнью. И войной. И потерями...

– грустно ответила Гура.

– Да, мы искалечены... И теперь мстим тем, кто нас покалечил! Мы живем местью...

Я думал, что от одиночества меня спасет твоя любовь. Я ошибался...

Ты права, Гура. Переплетаться любовью могут только избранные.

Я к ним не отношусь...

И вот любимая женщина уходит к другому, а мне остались разве что

сладкие воспоминания. Захлестнуло память, затуманило глаза…

Привиделось – я обнял Гуру сзади. И задохнулся от ее запаха!

Почувствовал ее всю – и вдруг не выдержал. Вошел резко, нетерпеливо,

жадно, слепо подчиняясь пещерным инстинктам.

Рвал ее тело неистово, лихорадочно. А потом остановил натиск.

Познавал женщину медленно, тягуче, наслаждаясь каждым мгновением близости.

О Боже, как она тогда стонала!

И как забыла обо всем на свете…

Возможно, и обо мне.

Кто поймет этих женщин?

– А кто ее знает, ту судьбу? Может, твое настоящее счастье еще впереди?

– Гура легонько коснулась моей небритой щеки мягкими губами

и подтолкнула вперед.

Я кивнул головой.

Знал, что никогда уже не буду счастлив.

Я знал это и не обманывал себя…

На далекой Земле я оставил жену и пятилетнюю дочь.

Оставил навсегда – наш маленький городок на берегу Днепра

сгорел дотла от ракетного удара наемников Корпорации.

Истребители шли на столицу, и один из них для развлечения – просто так! –

выпустил ракету на беззащитный город.

Вакуумный заряд уничтожил все живое и неживое

в радиусе тридцати километров.

А я ничего не мог поделать!

Потому что лежал раненый неподалеку от разбитых дверей лаборатории

с излучателем в руках и ждал, когда снова ринутся в атаку

десантники полковника Шена.

Впрочем, те не спешили. Четверо из них навсегда затихли

в узком коридоре орбитальной станции,

скрюченные и прожженные насквозь нашими выстрелами.

Другие затаились – на помощь им уже летели роботы.

Пробитое левое плечо, три заряда в пульсаторе и мертвый товарищ

у обожженной стены отсека –

вот все, что волновало меня в тот момент.

И до смерти всего лишь мгновение!

А друг лежал такой спокойный, будто совершил все,

что хотел в этой жизни. Мой помощник в лаборатории,

талантливый биомеханик и надежный товарищ.

Он смотрел в пластиковый потолок, как в небо,

а прожженная грудь пенилась кровью,

и в тесном пространстве лаборатории густо пахло смертью.

И я ждал ее, прижавшись небритой щекой к короткому стволу излучателя,

и прощался с окружающим миром.

А жить оставалось всего ничего!

Ведь сейчас на меня пойдут «черные шлемы»,

а они роботы и плевать хотели на условности.

И их не остановишь – нечем, и сил уже нет,

а лишь давит глотку ностальгия за тем, чего не успел...

Я не успел перерезать горло Шену, тогда еще не полковнику,

а капитану. Бывшему другу, а теперь врагу.

Он вовремя переметнулся на сторону Корпорации, и вот добьет меня здесь,

в лаборатории, где мы как раз и создавали

новые модификации роботов.

Подожди, Грегори, придет время,

и ты тоже станешь не нужен олигархам.

Они заменят тебя и твоих ребят «черными шлемами» –

это же значительно дешевле и эффективнее, чем жертвовать людьми…

Вдруг в коридоре, где засели десантники, поднялась суматоха.

Трое из них медленно отступали, лихорадочно отстреливаясь.

Кто-то оттеснял их просто на меня, и я поднял тяжелую голову,

целясь в ближайшего врага.

Тот дико закричал, когда луч поразил его в незащищенную спину.

Другой парень успел обернуться на выстрел, и я всадил заряд ему

прямо в голову. Третий что-то закричал, отбросив оружие,

но сегодня я не страдал гуманизмом

и срезал его последним выстрелом.

И застонал от боли и безысходности, снова опустив голову

на залитый кровью пластик.

А когда поднял ее, то увидел ...«черного шлема».

На мгновение страх парализовал волю, и я чуть не закричал,

сжав рукой беспомощное оружие.

Так захотелось жить, ну просто до безумия!

И встать, чтобы погибнуть стоя, уже не было сил...

Я напряженно смотрел на прямоугольный черный шлем

с узкими прорезями глаз и ждал выстрела.

Может, робот будет добивать меня медленно,

наслаждаясь моими мучениями. Будет тупо прожигать лучом,

равнодушный к чужой боли и отчаянию.

И вдруг робот ...снял шлем.

Я открыл рот от удивления –

передо мной стоял Шах. Собственной персоной.

В черном бронированном комбинезоне (слева белый серийный номер –

как у настоящего робота!), держа в правой руке излучатель,

а в левой шлем.

– Черт побери! – тут я вспомнил все матерные слова, которые знал.

Хотя из благодарности адресовал их не Шаху, а новой власти.

Шах засмеялся.

– Раз ругаешься, значит, все будет хорошо. Выдюжишь… Ну-ка, ребята, сюда!

Есть раненый... Это мы специально переоделись в роботов.

Никто и не спохватился!

Всех десантников уложили. А Шен убежал…

У него всегда был нюх на ловушки. Жаль...

Воспоминания пронеслись так быстро, что Гура и не заметила,

как на мгновение остекленели мои глаза.

– Прости – и будь счастливым!

В ее голосе я услышал многое – и прощальную нежность,

и затаенную боль, и даже облегчение.

Словно женщина, наконец,

освободилась от ненужного бремени.

– Все, иди! Тебя ждут...

Глава 4. ВСТРЕЧА СО СВОЕЙ СУДЬБОЙ

Меня действительно ждали.

Ждала другая женщина, которую я не желал

и которой охотно поменялся бы с Шахом на Гуру.

Только ему нужна именно она, черт побери!

Последний рейд нашей штурмовой группы был успешным. Даже слишком.

Размазали «черных шлемов» за считанные минуты!

Захватили грузовой корабль под самым носом боевой станции Корпорации.

Состыковались – и сразу внутрь. На этот раз даже не пришлось пробивать

защитное энергетическое поле – его почему-то отключили.

И тогда не до раздумий было. Положили всех семерых роботов.

Весь экипаж. Этих не жалко – каратели.

А люди на грузовых «болидах» не летали.

Зачем Корпорации рисковать?

И все же на борту захваченного нами корабля прятался человек.

Инженер-инспектор. Молодая, не слишком привлекательная,

как на мой вкус, женщина. На ее круглом личике в полной мере отразился

весь ужас от молниеносного захвата «болида».

И почти животный страх перед космическими повстанцами,

не щадившими никого.

Женщина скрывалась в энергетическом отсеке.

Я первым ворвался туда и сразу прожег робота.

«Черный шлем» успел повернуться в мою сторону –

и луч мгновенно пробил ему грудь.

Лицо робота осталось невозмутимым, ведь он не чувствовал боли.

Зато меня боль не оставляла ни на минуту.

Жила во мне. Дышала вместе со мной.

И бросала вперед, жадно требуя чужой крови.

Переступив через распластанного «черного шлема», я заскочил в отсек.

И наткнулся на ее испуганный взгляд.

Большие глаза маленькой девочки, в которых метался страх.

А еще плескалось отчаяние и призрачная надежда на спасение.

И я вдруг начал тонуть в этих глазах, позабыв на миг о ненависти и мести…

Теперь эта женщина по праву победителя принадлежала мне.

И вот она ждала меня в моей каюте. Там, где совсем недавно я ловил

ускользающее счастье – или все же забвенье? –

в объятиях Гуры.

Я закрыл за собой овал двери и молча подошел к иллюминатору.

Слепо смотрел в черную бездну космоса,

украшенного мириадами звездных бриллиантов.

Звезды мерцали. И звали к себе, манили, соблазняли,

обещали раскрыть величайшую тайну бытия.

Однако я уже знал тайну.

Может, даже более великую, чем те далекие звезды.

– Тебе плохо? – тихий женский голос вернул меня в тесный мир каюты.

Я посмотрел на свою пленницу и промолчал.

Как далеко ей до красавицы Гуры!

Сладкой и капризной амазонки, которая ценит лишь свободу

и больше ничего. И которую в этот миг безумно ласкает, целует

и познает самым бесстыдным образом непобедимый Шах.

Мой боевой товарищ. И ...соперник!

Я невольно заскрипел зубами.

– Тебе плохо? – повторилась она, преданно заглядывая мне в глаза.

Грубое слово едва не сорвалось с моего языка,

но почему-то застряло в горле.

Женщина неслышно подошла и мягко коснулась моей руки.

И как-то по-домашнему уткнулась носом в плечо, прижалась щекой,

пробежала пальчиками по груди – и вдруг почувствовала шрам,

тянувшийся слева. Замерла. Погладила через плотную ткань комбинезона,

вздохнула и обняла меня обеими руками.

И куда делось все мое раздражение…

Господи, спасибо тебе!

За то, что послал мужчинам самое целебное лекарство – женщину.

Лекарство и яд.

И правда – от равнодушия одной женщины легко излечивает

нежность другой. И не остановится этот круговорот никогда.

– Как тебя зовут?

– Анастасия, – ответила еле слышно.

– Боишься? – насмешливо спросил я, медленно проводя ладонью

по ее напряженной спинке. А фигурка ничего так.

– Боюсь! – честно призналась Настя.

– Теперь я твоя наложница, да? Твоя добыча...

Мне стало смешно.

– Я взял тебя в бою. Рисковал жизнью.

Поэтому ты принадлежишь мне. По праву победителя...

– К черту такие права! – рассердилась женщина.

В глазах ее замелькали искорки гнева.

Как звезды за толстым стеклом иллюминатора.

Я тонул в их бездне, потому что хотел этого сам.

Искал забвение. И все не мог найти.

– У нас жестокие законы. Это правда! Но вы сами заставили нас быть жестокими.

Вы поставили нас вне закона! Вы забрали у нас все –

дом, семью, работу, нормальную жизнь, в конце концов...

– Но вы всегда можете сложить оружие и вернуться на Землю.

Никто вас не накажет! Объявлена амнистия для всех.

Еще не поздно начать жизнь сначала...

– Поздно! – оборвал я ее. – Слишком поздно... Мне некуда возвращаться.

Я одинокий волк, покалеченный и изуродованный,

как тот «черный шлем» в твоем отсеке… Загнанный зверь.

Остался один путь – месть. И смерть...

– Нет! Не спеши отрекаться от будущего. Выход всегда есть!

Нельзя все время пылать ненавистью и жить только местью.

Ты сожжешь себя... И не спасешься все равно!

Возвращайся на Землю...

– Поздно... – это слово упало на блестящий ламинированный пол

тяжелым камнем.

Или тихой слезой. Не поймешь.

– Все будет хорошо! Вот увидишь… – успокаивала меня Настя,

прижимаясь ко мне все сильнее. – Пусть будет так, как ты хочешь.

Ты – мой повелитель, а я – твоя добыча.

Мой ласковый и нежный зверь...

Она потянулась своими мягкими губами к моему напряженному лицу.

Замерла, коснувшись. Провела пальчиками по небритому подбородку.

И дрожали те пальчики, и так легонько касались меня,

что я застонал от почти невесомого удовольствия.

И начал целовать их.

Я закрыл глаза и вспомнил другие прикосновения –

еще тогда, в прошлой жизни, когда я был счастлив и безмятежен.

И другая женщина заглядывала в мои глаза,

а маленькая дочь лезла на руки, и я подбрасывал ее вверх –

до самого неба, куда потом взлетел и сам.

И откуда снова упаду на грешную землю Божьей карой.

На тех, кто забрал у меня будущее...

Я смотрел сквозь Настю. И куски тумана клубились вдали,

а обнимающая меня чужая женщина пристально смотрела в мои глаза,

пытаясь заглянуть в их глубину.

Но там был мрак, и серый туман, и ненависть, и боль,

и выглядывал кровожадный лик мести.

И когда мое лицо посерело, как ее комбинезон,

Настя вдруг сильно сжала меня в своих объятиях,

крепко прижалась грудью – и я почувствовал,

как затрепетало ее сердце.

И так сладко было чувствовать затвердевшие бутоны ее груди!

А женщина прижималась все сильнее,

словно стремилась слиться со мной в единое целое.

Я чувствовал ее свежее дыхание, пил его,

бежал из тесного окровавленного мира войны в безграничный мир любви –

и все не мог убежать.

Настя помогла мне, закрыв разорванный в крике рот влажным поцелуем,

длинным, как сама жизнь, и сладким,

как воплощенная мечта.

И я неожиданно сошел с ума, упал в пропасть забвения,

сорвался в пучину безумия, забыв на некоторое время и Гуру,

и терзающую боль за потерянной любовью,

и ностальгию по прежней счастливой жизни...

Глава 5. ОТПУСТИ СВОЮ МЕЧТУ НА СВОБОДУ

Ласково светился монитор,

а я тупо смотрел на него сквозь прорези шлема.

Сердце рвалось наружу, словно я преодолел марафонскую дистанцию.

Может, так оно и было, учитывая пережитое мной.

Ну, все! Хватит. Пора спать.

Хотя вряд ли я сейчас засну. Будто фантастический фильм посмотрел.

И так реально чувствовал себя в чужой шкуре,

что не сразу вернулся в свою квартиру.

Тишина вокруг. Жена посапывает, что-то там шмыгает носиком,

а на улице ни звука. Поздно уже, три часа ночи.

Молодежь давно уже разбежалась, и даже коты умолкли –

видно, устали орать во весь свой кошачий голос,

приглашая на свидание пушистых кошечек.

Медленно снял шлем, глубоко вдохнул ночной воздух и выключил компьютер.

Первая встреча с Ариадной состоялась!

Наверное, сегодня она меня пожалела и не бросила сразу

в хищные лапы кровожадного Минотавра.

Немного поводила виртуальным лабиринтом, чтобы я попривык.

Но почему отправила на далекую космическую станцию?

Ответ прост, ты сам его знаешь.

Ведь в детстве ты грезил космическими полетами

и зачитывался фантастическими романами.

Вот почему Ариадна подняла тебя в космос –

ты сам мечтал об этом, а потому программа повела тебя

навстречу собственной мечте.

Ты будешь жить в далеком будущем, лететь через тернии к звездам,

сражаться насмерть с врагами человечества,

любить божественных женщин и погибнешь в бою.

Ибо смерть в постели среди белых простыней и пуховых подушек –

не для тебя.

Одно лишь тебя беспокоит, друг мой.

Вернешься ли ты снова в эту уютную двухкомнатную квартиру,

под теплый бочок любимой жены, которую так и хочется

поцеловать в сопящий носик.

А может, Ариадна оставит тебя в этом лабиринте навсегда.

Там, где погибнет твоя мечта, должен остаться и ты сам.

Это будет справедливо.

Но почему-то так хочется жить!

Я едва не застонал от щемящей волны неизбывной грусти по самому себе,

затерянному во времени и пространстве.

Осторожно примостился возле жены, обнял,

почувствовал ее тепло.

Спи, маленькая моя! Может, однажды звездной ночью,

когда нам не дает покоя полнолуние,

я улечу в небо и больше не вернусь к тебе…

Илона во сне почувствовала мое присутствие и потянулась за поцелуем.

И я отбросил прошлое, зная, что будущего может и не быть.

Одеяло тихонько сползла на пол, а я на вытянутых руках

поднялся над любимой женщиной и осторожно, чтобы не сделать ей больно,

медленно-медленно (до сладкого содрогания во всем теле!)

вошел в нее.

Жена застонала, не открывая глаз, а я завис над ней неподвижно,

как НЛО над ночным городом. И застыл на целую вечность,

потерявшись где-то в глубинах женского естества.

И когда это напряжение достигло десятков тысяч вольт,

я взорвался шаровой молнией,

щедро наполнив любимую своим соком.

И жадно целовал сладкий женский ротик, и фонтанировал так,

что вместе со мной вздрагивал весь мир,

растворяясь в сумасшедшем стоне...

Утром жена как-то лукаво посмотрела на меня и улыбнулась.

– Этой ночью ты был великолепен! Давно такого не испытывала...

Что с тобой случилось? Опять экспериментируешь, наверное.

Или действительно меня любишь?

– Как же тебя не любить, неповторимая моя, единственная и желанная!

– заорал я неистово, бросаясь целовать жену.

– Поверь, ночь с тобой стоит всей моей никчемной жизни.

Ибо только ты одна умеешь сделать меня по-настоящему счастливым…

– соврал я, даже не моргнув.

Илона фыркнула.

– Ну, понесло тебя снова. Не говори глупости! Нельзя тебе верить.

Как был шутом, так и остался. И зачем я за тебя вышла?

– Потому что любила безумно, – не умедлил я с ответом.

– Ведь мы созданы друг для друга. Мы пропадем друг без друга. Мы...

Жена нахмурилась.

– Все, хватит! Я без тебя не пропаду, а вот ты точно пропадешь,

– заявила решительно. – Допивай кофе и собирайся на работу.

Деньги надо зарабатывать. Ты уже взрослый мальчик и должен содержать семью…

Да, ты права, моя дорогая. Я уже взрослый дядя.

Сорок лет – не шутка. Пора за ум взяться.

Я быстро допил кофе, схватил свой портфель,

чмокнул Илону на прощание и выскочил во двор.

Сегодня у меня тяжелый день: утром сдать в номер статью

о защите прав потребителей и обновить наш информационный сайт,

а затем поездка с губернатором в дальний район,

где руководитель области будет вешать людям лапшу на уши,

как он хорошенько «развивает» наш регион.

Но сначала...

Сначала я загляну в гости к Ульяне. Ее офис расположен в центре города,

и я добрался до него на своих двоих. Пройдя немного по бульвару Шевченко

в сторону «Дружбы народов», завернул в арку и сразу вышел на цель.

Современный фасад, бронированная дверь и вывеска большими буквами.

Нажал кнопку звонка. Сладкий голос секретарши, несколько фраз о том,

кто я и зачем беспокою фирму, минута загадочного молчания –

и вот я, наконец, в приемной. Толкнул тяжелую дверь мореного дуба,

чтобы попасть в гости к своей соблазнительнице с замашками стервы.

Хороша девочка!

Светло-серый брючный костюм и кремовая блузка, вызывающе прозрачная.

Успела перекрасить волосы из каштанового на цвет вороньего крыла.

И такого же цвета закрытые туфельки на высоком каблуке.

Видно, без «шпилек» дама чувствует себя не комфортно.

А кабинет у девочки просторный. Роскошный кабинет, как и она сама.

Будто царствует за темным дубовым столом,

свысока наблюдая за незваным гостем.

От нечего делать так рассматривает меня – мол, не звала.

Зачем пришел?

На столе, конечно, открытый ноутбук.

Такое впечатление, будто хозяйка кабинета работает не покладая рук.

Или ног – вернее, двух очаровательных ножек, длинных и стройных.

Но я заметил открытую косметичку на столе.

Вероятно, Ульяна наводила марафет,

чтобы произвести на меня соответствующее впечатление.

И это ей вполне удалось.

– Кофе? Чай? Коньяк? – предложила, только я переступил порог кабинета.

– Мартини, – небрежно ответил я.

Как будто каждый день захожу сюда на правах старого друга

выпить рюмочку-другую любимого напитка.

Ульяна кивнула в знак полного согласия, видимо одобрив мой выбор.

Поднялась грациозно, открыла дверку мини-бара,

достала початую бутылку Rosato.

Налила себе немного, а мне до краев.

– Не много? – прищурилась хитро.

– Как раз то, что надо, – успокоил я даму.

Удобно устроившись напротив в кожаном кресле,

я медленно смаковал мартини, лениво изучая лицо женщины.

Ровная линия тонкого носика, большие глаза,

сегодня таинственно-зеленоватые и внимательно-любознательные,

тоненькие черные брови, соблазнительный изгиб чуть полноватых губ,

аристократические ушки с крапинками сережек,

модерновая прическа – волосы закручены тайфуном вверх

и слегка отброшены назад, где целомудренно выглядывает короткий хвостик,

а слева эротично упала на нежную щечку непокорная прядь.

Блузочка не только полупрозрачная, но и наполовину расстегнута.

И завораживали мой взгляд два упругих бело-молочных мячика,

и манила очаровательная ложбинка между ними,

а нежные вишенки маленьких сосков вообще сводили с ума.

Но сегодня я был очень терпелив и стоически переборол

искушение тут же овладеть этой ведьмой.

Просто смаковал белый вермут и упрямо игнорировал

пронзительный взгляд Ульяны.

Она едва замочила губы напитком и отставила

маленький хрустальный бокальчик.

Тоненькие наманикюренные пальчики немного нервно забегали

по клавиатуре ноутбука.

Я грустно вздохнул.

– Жаль, что Ариадна не такая красивая, как ты.

Тогда мне было бы веселее лазить виртуальными тропинками…

– Хватит паясничать! – притворно рассердилась Ульяна.

– Ну, как прошло первое свидание с Ариадной? Не замучила тебя?

Я пытался заглянуть в глубину ее глаз –

внезапно посеревших и каких-то напряженных.

– Первое свидание всегда романтично. Ты, наверное, знаешь это и сама...

Ничего страшного не произошло – мои извилины не закрутились в тугой узел.

Просто летал! Побывал на космической станции, где-то в далеком будущем.

И завершилась эта встреча соответственно – в постели с одной дамой…

Лицо Ульяны осталось невозмутимым.

И я почему-то разозлился.

– Ты же прекрасно знаешь, где я летал и с кем спал.

Только не отрицай это! Твои гаврики однозначно записывают

все мои виртуальные похождения.

У тебя же все под контролем, не так ли?

Она снисходительно улыбнулась. Значит, я угадал.

Получается, что я действительно подопытный кролик.

Пушечное мясо для сомнительного эксперимента.

– Этой ночью я хочу узнать, что будет дальше

и зачем твоя Ариадна подсунула мне Настю, которая явно прикидывается дурочкой.

Что-то ей нужно на той станции... Но твоя Ариадна как будто намеренно

остановила ход событий – на самом интересном месте.

Завораживает, привлекает, потихоньку закручивает в водоворот.

Почему?

Ее пальчики снова нервно дернулись

и нажали несколько клавиш ноутбука.

Женщина смотрела куда-то надо мной.

На картину, которую я сразу заметил.

Ночное небо, фиолетово-черное, усеянное звездами,

и по высокой степной траве бегут вдаль двое – он и она.

Бегут, будто спасаются от чего-то неумолимого, устремленные в будущее,

куда-то за горизонт. Может, они убегают от суеты и серых будней.

Вот так, взявшись за руки и ласкаясь взглядами.

Бегут в неизвестность – навстречу неведомому счастью…

Что-то изменилось в Ульяниных глазах.

Смягчился взгляд, рассеялся серый туман.

Видимо, она только внешне такая неприступная леди.

Может, и ей безумно хочется простого женского счастья,

и чтобы любимый был рядом, и всего вдоволь, и никаких проблем.

И чтобы ее любили просто так, сердцем, не требуя ничего взамен.

Но вот женщина снова обожгла меня взглядом.

И почудилось мне невысказанное что-то.

Эй, парень, ты только летай там, в лабиринте, дай волю фантазии,

возвращайся в прошлое или прыгай в будущее –

главное, чтобы твои приключения были яркими и незабываемыми.

И люби изо всех сил, и борись с мировым злом,

и сам становись злом, и дыши полной грудью!

Но ты только не сломайся там, на той станции.

Не сломайся, выдержи!

Мы теперь друг с другом связаны, как эти двое на картине.

Только они счастливы, а мы просто экспериментируем...

– Программа настроена так, что завершает определенный цикл

пребывания клиента в виртуальном пространстве на наивысшем подъеме чувств.

Выносит на пик, на вершину! Это может быть и любовь, и страх,

и отчаяние, и боль. И даже смерть...

Ульяна внимательно смотрела мне в глаза.

– Но не бойся! Ариадна всегда возвратит тебя домой.

В объятия любящей жены…

– улыбнулась лукаво, как моя Илона утром.

Я покрутил пустой рюмкой и поставил ее на журнальный столик.

Затем резко поднялся.

– Мне пора в редакцию. Спасибо за гостеприимство. Ты невероятно красива!

Просто невозможно смотреть – ослепляешь своей красотой.

Так и хочется войти – и взорваться в тебе вулканом, и так долго извергаться,

чтобы ты ошалела и у тебя навсегда отбило охоту ко всяким экспериментам!

После этих коротких, как выстрелы, фраз я, наконец, улыбнулся.

Уля вовсю смотрела на меня большими глазами.

– Мне понравилось там – в том звездном мире. Чувствую,

что это только начало какой-то невероятной истории с неожиданным финалом.

Фильм снимать можно! И выдвигать на Оскара...

Закрывая дверь кабинета,

я припечатал ее тяжелыми словами:

– Смотри, не погуби меня своей Ариадной!

Я ухожу – и не знаю уже, вернусь ли назад…

Глава 6. ПОСЛЕДНИЙ ИЗ МОГИКАН

Она лежала и улыбалась в темноте. Все у тебя в порядке, Марк.

Сдается мне, что ты в душе – где-то далеко в ее глубинах – добрый и светлый.

Просто изображаешь из себя героя или подлеца. В зависимости от ситуации.

Анастасия долго слушала ровное дыхание чужого мужчины, который был рядом –

и так далеко от нее. Его необыкновенная нежность приятно удивила женщину.

Впрочем, все это уже не важно. Пора завершать дело!

Настя наклонилась и поцеловала Марка в губы.

Тот что-то тихо сказал во сне и обнял ее рукой.

Женщина осторожно освободилась и встала.

Несколько минут, чтобы полностью привести себя в порядок.

Последний взгляд на спящего повстанца.

Спи спокойно, мой повелитель! Ведь скоро тебе будет не до сна.

Вам всем скоро будет не до сна, ребята...

Дверь каюты бесшумно открылась. Настя выглянула в коридор. Тишина.

И опасность на каждом шагу. Но надо идти!

Любой ценой добраться до штурманского отсека.

Она постучала в дверь. Лицо дежурного штурмана вытянулось от удивления.

Больше он ничего не успел.

Настя ударила его в горло кончиками пальцев.

Мужчина упал на спину и захрипел.

Дальше время побежало по секундам.

Перешагнула через поверженное тело, заблокировала двери.

Включила позывной.

Проследила, как работает бортовой компьютер.

Все нормально. Через несколько минут станцию запеленгуют,

а через несколько часов сюда – на ее отчаянный зов! –

примчатся скоростные боевые катера.

Операция по уничтожению космических повстанцев приближается

к своему завершению.

Большинство этих «флибустьеров» не доживет до рассвета.

Настя улыбнулась. Это там, на Земле, есть рассветы. А здесь их нет.

Но все равно эти ребята обречены.

И ты, Марк, тоже обречен. Мною.

Не ты меня брал этой ночью – страстно и исступленно. Нет!

Это я дарила тебе забвение. Перед смертью.

Лейтенант службы безопасности Корпорации Анастасия Рудницкая

закрыла усталые глаза и замерла в штурманском кресле.

Грудь ее, вызывающе очерченная серым комбинезоном, еще совсем недавно

до сладкой боли зацелованная этим упрямым Марком,

ровно вздымалась в такт мыслям.

Осталось самое трудное – ждать...

Но застать космических пиратов врасплох не удалось.

Едва катера успели состыковаться, как страшно завыла сирена.

Станция наполнилась грохотом, криком и матом.

Ребята хватали оружие и бежали на свои посты.

Никто ничего не понимал!

Откуда взялись боевые корабли Корпорации?

…Спасения уже не было. Я это понял сразу.

Почему-то дежурный штурман не вывел станцию из-под удара

и не попытался скрыться.

И где Командор?

Я бежал по коридору с излучателем в руках.

За мной тоже кто-то тяжело грохотал башмаками.

Гравитационное поле станции позволяло чувствовать себя,

как на Земле – ходить, а не летать.

Но куда бежать?

По едва освещенному коридору вперед – к главной рубке.

А в хмельной голове неуклюже путаются мысли.

А потом они вдруг сорвались в галоп и помчались диким табуном.

Куда исчезла Настя? Где Шах и Гура?

Успели заблокировать шлюзовые камеры или нет?

И сколько на нас бросили «черных шлемов»?

Черт! Надо было одеть «кольчугу», но уже поздно.

Через захваченные шлюзы роботы ворвались на станцию.

Тяжелые солдатские ботинки дружно ударили в пластиковый пол.

Первые выстрелы прожгли стены отсеков.

И первые крики боли и отчаяния. Ведь никто из нас не хотел умирать...

Анастасия прислушалась. Потом взглянула на монитор.

Все идет по плану, как любит повторять ее шеф – полковник Шен.

Слишком поздно, ребята! «Черные шлемы» не знают пощады.

И не чувствуют боли. И не боятся смерти.

Они же роботы. Корпорация зря людьми не рискует.

Сдавайтесь, ребята! И вам подарят жизнь.

Разве этого мало?

Но обреченные на смерть продолжали сражаться.

Их медленно, но неумолимо загоняли в ловушку –

и безжалостно уничтожали.

Командор выстрелил себе в сердце.

И в последний миг – на грани жизни и смерти – проклинал себя за то,

что погубил всех.

…Шах погиб возле своей каюты.

Он сразу понял, что к чему. И не стал убегать.

Просто оттолкнул Гуру назад, за спину, крикнул «Беги!»

и повернулся лицом к «черным шлемам».

Широкоплечий, обнаженный по пояс и босой, лишь в серебристых штанах,

с растрепанной черной шевелюрой и рваным шрамом

наискосок от правого виска до подбородка,

с горящими яростью глазами – Шах был страшен.

Во взгляде его уже не было ничего человеческого.

Там пылала такая ненависть, что даже роботы,

которые не боятся ничего и никого,

затихли за поворотом, не решаясь выскочить

на открытое пространство центрального коридора.

Я видел эту смерть! Она до сих пор перед моими глазами.

И вдруг понял, почему Гура так отчаянно влюбилась

в капитана штурмовиков.

Он поражал своей несокрушимостью.

И не знал страха.

Как те роботы, что сейчас шли на него.

А в глазах его кипела и плавилась ненависть. А еще презрение.

Ко всему миру. И к своей судьбе.

Двумя руками Шах крепко держал тяжелый излучатель,

опираясь спиной о стенку отсека.

Спокойно дождался, пока приблизится первая волна десантников.

Он сам не раз штурмовал чужие корабли.

И любил сумасшедшую ярость внезапных атак.

Но сейчас впервые атаковали его самого.

Корпорация все же достала их и здесь –

у нее действительно длинные руки.

Первый луч молниеносно разрезал пополам трех «черных шлемов».

Другие спрятались. Ждали. Молчали.

Молчал и Шах, время от времени пронизывая лучом коридор,

в котором затаилась смерть.

Вдруг внезапный выстрел насквозь прожег ему грудь.

Шах медленно сполз по стене вниз, так и не выпустив оружия из рук.

Он не упал, а остался сидеть.

Глаза его тяжело смотрели на этот жестокий мир.

В этих глазах не было страха при жизни.

И после смерти в них тоже не было страха...

Я схватил Гуру за руку и потянул за собой.

Мы бежали, не жалея ног. Инстинкт самосохранения гнал нас вперед –

подальше от безжалостных солдат Корпорации.

У шлюзовой камеры нас догнал луч.

Гура закричала от боли, споткнулась и повисла на моих руках.

По спине ее рассыпалась копна золотистых волос.

– Вставай, маленькая моя, вставай! – уговаривал я ее,

с ужасом понимая, что это конец.

Боль исказила ее красивое лицо с тонким профилем легендарной Нефертити.

А запах горелого мяса ударил в мои ноздри и едва не вызвал спазм.

Я осторожно опустил Гуру на пол.

И застонал от ее боли и собственного бессилия.

А она протягивала ко мне руки, чтобы обнять и спастись от смерти.

Но уже оставляла меня, шла вослед за Шахом и другими.

И на пороге жизни и смерти прощалась со мной.

И снова я оставался одиноким.

А те, кто убил дорогих мне людей и загнал меня самого в угол,

уже догоняли и требовали крови.

Но я тоже ее жаждал!

Первого «черного шлема» я разрезал пополам.

Второму лучом отрезал руку, и робот быстро отпрыгнул за выступ стены.

Крови не было. Потому что это не люди.

Но и я уже был мало похож на человека.

Моя кровь бешено пульсировала и рвалась на волю

из тесного лабиринта вен.

В последний раз я взглянул на Гуру. И поцеловал ее в лоб.

Искривленные мукой уста мертвой женщины умоляли о спасении,

которого я уже не мог ей дать.

Прощай!

И я закрыл за собой дверь шлюзовой камеры...

Теперь попробуйте меня поймать!

Слева тихо затаился разведывательный катер –

на нем я собирался бежать вместе с Гурой.

Быстро набрал код, и люк гостеприимно распахнулся.

Я нырнул в темное прохладное нутро, включил бортовой компьютер.

На мониторе высветилась нужная информация:

запас горючего, состояние двигателя, боезапас.

Дыхательной смеси тоже достаточно.

Что же, можно стартовать. Куда? В неизвестность.

Кресло пилота удобно и крепко обняло меня с трех сторон,

зафиксировав перед скоростными нагрузками.

На экране уже дышал Его Величество Космос.

Там спасение, а позади смерть. И все мои друзья, и моя любовь.

Пронзенная смертоносным лучом.

Беспощадно растоптанная чужой волей.

Теперь ничто меня не держит в космосе. Как и на Земле.

Только месть – сладкая и бешеная, как последняя любовь.

И я нажал кнопку пуска.

Прощайте, «черные шлемы»!

Я помню все, и я еще вернусь. Туда, на Землю.

Чтобы увидеть тебя, Настя. Чтобы заглянуть в твои глаза.

И спросить, за сколько сребреников ты нас всех продала.

И почему оставила меня в живых.

А еще спрошу, как оно – убивать после того, как подарила врагу

такую невероятную ночь любви.

Но все может случиться.

Когда-то и меня так же безжалостно уничтожат «черные шлемы».

И я займу скромное место в братской могиле тех,

кто сражался с Корпорацией и погиб в этой ожесточенной борьбе.

Там я наверняка увижу всех своих друзей.

Командора. И Шаха. И Гуру. И многих других.

Улыбнусь и скажу ребятам:

«Привет, братва! А ну, подвиньтесь, я присяду возле того,

со шрамом на лице и прожженной насквозь грудью.

Нам есть о чем поговорить...».

Глава 7. В ЛОГОВЕ МИНОТАВРА

Это был настоящий триумф! И начало небывалой карьеры.

Признание на высшем уровне ее заслуг перед Корпорацией.

Анастасия стояла в полной парадной форме,

вытянувшись перед высоким начальством.

Скромная прическа, немного макияжа, твердый взгляд –

и едва скрытая строгим мундиром женственность.

Она знала, что ей идет этот синий с позолотой цвет,

а военная форма лишний раз подчеркивала стройность ее фигуры.

Представитель Совета Безопасности Корпорации в торжественной обстановке

вручил ей высшую награду империи – звезду «Спаситель планеты»

и новенькие погоны капитана личной гвардии правительства.

А потом пили шампанское. В больших хрустальных бокалах,

сделанных еще несколько веков назад.

Настоящее французское шампанское, бутылка которого стоит ее месячной зарплаты.

И были улыбки, и поздравления, и плохо скрываемая зависть некоторых ее коллег,

и заранее согласованные вопросы журналистов.

День пролетел быстро, словно на крыльях.

Знаменательный для нее день! Торжественный, праздничный, незабываемый.

В восемь вечера они ужинали в самом дорогом ресторане Корпорации.

Вдыхая пьянящий запах свежих цветов, Анастасия хмелела все больше и больше.

Особенно под восхищенными взглядами мужчин.

Теперь она была в изысканной вечернем платье цвета «слепой Вселенной»,

а роскошные серебристые – в стиле Аэлиты –

волосы Настя закрутила в такую причудливую прическу,

что дамы за соседними столиками то и дело бросали на нашу героиню

недоброжелательные взгляды.

Напротив Анастасии сидел полковник Грегори Шен.

Ее шеф и друг.

И любовник тоже, про себя добавила Настя.

И опытный специалист из разных спецопераций.

Поэтому его так быстро и переманили мятежники.

То есть уже не мятежники, а спасатели планеты.

Хороший парень этот Шен. Крутой и опасный.

А как на нее смотрит!

Настя засмеялась – то ли от счастья, то ли от невероятного успеха.

Или все же от тех прожигающих насквозь,

как лучи пульсаторов, мужских взглядов?

Ее приглашали танцевать с таким уважением и трепетом,

с таким нескрываемым желанием близости,

что Анастасия чувствовала себя настоящей королевой.

И одаривала своих кавалеров соответственно –

взглядом, словом или прикосновением.

И счастливой улыбкой.

Как хорошо все у нее складывается!

...Уже поздно ночью полковник привез Анастасию в ее загородный дом.

На высоких ступеньках террасы женщине стало плохо.

И Шен легко подхватил Настю на руки и отнес в спальню.

Женщина закрыла усталые глаза и позволила себя раздеть.

Сильные руки полковника так нежно освобождали ее тело от платья,

чулок, бюстгальтера и кружевных трусиков, что Настя невольно застонала.

Застонала от наслаждения и ощущения полной безопасности.

Хотя на свободе оставался Марк!

И он мог зайти к ней в гости.

Просто так – чтобы спросить за невинно убиенных своих товарищей.

И за свою Гуру.

Глупости!

Марка поймают не сегодня, так завтра. И снимут с него голову.

А у нее еще вся жизнь впереди.

Настя неожиданно открыла глаза.

И увидела усталое лицо Шена.

В глубине его стально-серых глаз пряталась какая-то непонятная ей мука,

переливалась, плавилась и звучала натянутой до невозможности струной.

В этих глазах, умных и проницательных, не было похоти.

Или желания воспользоваться слабостью женщины.

Полковник понимал все – только ничего не мог изменить.

Они не спали всю ночь.

Курили, слушали музыку, пили крепкий кофе, затем коньяк,

потом все вместе – и молчали.

Оба знали наверняка, что рано или поздно сюда придет незваный гость.

Из космоса.

Под утро Настя, наконец, уснула.

Шен стоял у открытого настежь окна и медленно вдыхал

напоенный травами воздух.

А в его душе звучала музыка.

Старая космическая сага «Возвращение блудного сына».

В небе тихо таяли звезды.

Они исчезали незаметно, уходили в вечность неслышно,

как те дорогие нам люди, воспоминания о которых сладкой болью

тревожат наши зачерствевшие души…

…Полковник так и не понял, когда открылась дверь. Не слышал он и шагов.

Просто от внезапного приступа страха онемела спина.

Невероятным усилием воли Грегори заставил себя медленно повернуться.

И первое, что он увидел – короткий и толстый ствол пульсатора.

А потом уже темно-синий комбинезон десантника, мрачное лицо

и насмешливые глаза своего врага. И бывшего друга.

Узкие и страшные глаза смертника.

– Привет! Давно не виделись… – улыбнулся я насмешливо,

тяжело изучая ошарашенное лицо полковника.

– Вот решил заскочить к вам в гости, дорогие мои. Если вы не против, конечно.

А где Настенька? В кроватке? Видимо, развлеклись хорошенько, вот и устала девочка.

Ну, это дело молодое, нужное...

Но жизнь такая коварная штука, что никогда не знаешь наверняка,

когда ты с ней расстанешься.

Я сделал решительный шаг к Шену, и тот отступил к раскрытому окну.

– А вы молодцы! Дело сделали, ордена получили, по карьерной лесенке продвинулись –

настоящие герои. Мать вашу! А триста душ загубленных...

Так это так, мелочи. Маленькая цена за безопасность человечества...

Только ты меня знаешь, друг. Если я выжил, то обязательно приду за твоей головой, Грегори.

И стерву твою разорву здесь, у тебя на глазах! Не потому, что я жестокий.

Просто за все нужно платить...

Ствол пульсатора резко прыгнул в сторону спальни.

С темной ее глубины почти неслышно появилась сонная Настя

и испуганно уставилась на меня.

– А вот и наша героиня появилась! Очень вовремя. Как спалось?

Мертвые не беспокоили во сне? Зато я побеспокою вас, миледи...

– Вот стою и думаю – кого из вас убить первым? Наверное, тебя, Настенька.

Пусть Шен полюбуется, как я с национальной героини и гордости всей Корпорации

сделаю обычный кусок мяса. А жить-то хочется... Правда, Настя?

Пульсатор в моей руке медленно изучал их обоих –

закаменевшего Шена и смертельно бледную Настю.

Впрочем, полковник ничем не выдал своего страха.

Неплохо держится мальчик!

Зато женщина, поняв, что это уже все – конец! –

вдруг начала дрожать.

Настя еще не успела сбросить с себя остатки сна,

так же как и не успела одеться.

Выскочила из спальни в одной розовой прозрачной комбинации

и стояла передо мной, как перед высшим судией, почти обнаженная.

Потому что сквозь тонкую ткань были видны все ее женские прелести.

Большие темные соски напряглись, словно в ожидании бешеной страсти,

а не смерти.

Аккуратный черный треугольник внизу живота

невольно притягивал мой взгляд.

И манил, и звал в неизведанную глубину женского естества –

разгадать его тайну, которую я так и не успел до конца разгадать

той сладкой и страшной ночью на борту обреченной станции.

Взять – и забыть обо всем, войти в эти сокровенные глубины

до самого конца, познать непознанное, почувствовать и пробудить в женщине

первобытную самку, разорвать тишину бытия сумасшедшим стоном

наивысшего наслаждения – и взорваться, заполнить своим соком женское лоно,

оплодотворить его и начать новую жизнь.

И все вернется на круги своя.

Последним усилием воли я отбросил прочь волну дикого неистовства.

Завалить Настю на толстый персидский ковер, раскинуть ее стройные ножки –

и заполнить собой.

Смять и тот черный треугольник, и затвердевшие крапинки груди.

А Шену прожечь живот, и пусть корчится и кричит от боли,

и смотрит шальными глазами на то, как я буду рвать его любовницу.

И мою любовницу тоже.

И убийцу моих друзей.

И потом, измученную и растерзанную, но с призрачной надеждой на спасение,

медленно добивать Настю лучом, наслаждаясь ее болью и муками,

как до этого наслаждался криками страсти.

Все это вихрем пронеслось в моей голове и ушло безвозвратно.

Мы же люди! И должны оставаться людьми при любых обстоятельствах.

Хотя я уже давно не человек.

После стольких смертей...

– А вы, я вижу, хорошо провели время после награждения.

Так, Шен?

Тот упорно молчал, но я знал, что он готов прыгнуть на меня,

как только подвернется благоприятный момент.

– Да ты расслабься, друг. Одно лишнее движение, и я сначала поджарю тебе

одну ногу, потом другую, потом руки твои, на которых запеклась кровь моих побратимов...

Ты же знаешь эти игры! Ведь твои люди частенько именно так добивали наших.

Не желаешь попробовать и сам? – помахал я стволом пульсатора.

– Ну, как она в постели? Ты не стесняйся, рассказывай, как на духу.

Мы же все свои... – продолжал я глумиться.

– Наверное, сегодня девочка очень старалась.

Чтобы не чувствовать угрызений совести. Хотя откуда у нее совесть?

У нас, правда, тоже ее нет. Правда, Шен?

Нет у нас ни совести, ни чести. Только жажда мести...

Полковник смотрел мне прямо в глаза и не отводил взгляда.

Упрямый, черт!

А ведь были друзьями – сто лет назад, а может,

и целая вечность с тех пор прошла, кто знает.

И кровь между нами теперь, и боль, и смерть.

И вдобавок эта стерва, которая успела переспать с нами обоими,

и переспит со всем миром, лишь бы пробиться наверх.

– Посмотри на нее, дружище. Какая соблазнительная!

Самому захотелось взять ее...

Ты же не против, Шен?

Ствол пульсатора смотрел полковнику просто в высокий лоб.

– Настя не рассказывала тебе, как мы с ней забавлялись в космосе?

Жадная девочка – к разврату, к власти, к жизни. Твоя воспитанница, друг.

А не боишься, что и тебя когда-то продаст, так же как и меня?

В глазах Шена искрилась такая лютая ненависть,

а может, это плавилась мужская боль, когда при тебе

оскорбляют любимую женщину, а ты бессилен что-либо сделать.

Не можешь разорвать глотку наглецу и обидчику.

Ну, ничего, переживешь!

Я тоже пережил смерть и боль своих друзей.

Я подошел к настенному пульту и нажал невидимую кнопку.

Музыка тихо обнимала меня со всех сторон, окутывала,

закрывала от мира, жалела и убаюкивала –

и одновременно возвращала в прошлое.

Древняя космическая сага о блудном сыне,

который, наконец, вернулся домой.

Потому что разгадал величайшую тайну человеческой жизни –

быть по-настоящему счастливым можно только на родной земле,

среди любимых людей.

А их у меня уже нет!

Забрали, уничтожили, испепелили.

И вот я вернулся блудным сыном, не нужным своей земле.

Вернулся, чтобы отомстить и погибнуть.

А музыка поднимала меня до небес и молила забыть обо всем.

И начать жизнь сначала.

Но как раз жить дальше я уже не мог.

И не имел права. После стольких смертей...

– Ты позволишь мне одеться, Марк? – робко попросила Настя.

И я сразу вернулся на землю и прикипел к женщине взглядом.

Но видел не ее, а Гуру, которая в адских муках умирала на моих руках –

златовласую свою Нефертити.

Отогнал видение, кивнул безразлично, еще весь в плену звездной мелодии,

которая напрасно старалась вытащить меня из мертвой петли.

Настя вернулась в спальню, и через открытую дверь я видел,

как она подошла к шкафу и достала обычный серый армейский комбинезон.

Сбросила кружевную комбинацию и, полностью обнаженная,

прекрасная, как сама Венера (ибо каждая женщина,

когда вот так раскрывается перед мужчиной, становится божественной),

потянулась к овальному окну, похожему на бортовой иллюминатор,

и что-то нажала.

Неужели надеется открыть его и убежать? Не успеет.

Мой луч догонит ее везде.

Настя бросила на меня быстрый взгляд,

и что-то в нем мне не понравилось. Что-то изменилось и в самой женщине,

и в этом просторном загородном доме.

Я еще не выбрался из плена музыки, а где-то там,

в глубине моего раскаленного мозга,

отчаянно пульсировал сигнал тревоги.

Что-то было не так!

Слишком уверенно Настя вышла в холл,

и страха уже не было в ее напряженных глазах.

– Бросай оружие! И сдавайся. Тогда сохранишь свою жизнь… –

ее уверенный голос будто плетью полоснул меня по лицу.

Я мгновенно навел на нее пульсатор.

– Стой на месте! И закрой свой рот, иначе порежу тебя на куски…

Настя победно улыбнулась.

– Не порежешь! Я включила защитное нейтринное поле,

и твой пульсатор теперь всего-навсего детская игрушка…

Можешь выбросить его на помойку. Теперь ты в наших руках, Марк!

Против двоих не устоишь. Поэтому сдавайся и веди себя вежливо,

если хочешь, чтобы трибунал смягчил приговор...

Я нажал кнопку. Пульсатор молчал, попав в ловушку, как и я.

Лабиринт водил меня запутанными ходами и, наконец,

забросил в логово Минотавра.

Выхода не было.

И в этом зловещем молчании вдруг дико засмеялся

полковник Шен.

– Ну, вот мы и рассчитаемся, Марк! Я выбью из тебя всю душу,

и трибунал будет судить одну твою рваную оболочку.

Ответишь за все свои слова!

Осторожный шаг ко мне – и молниеносный удар ногой.

Я ждал этого и успел развернуться, пропустив мощный вихрь мимо себя.

Тут же ответил кулаком в левый бок полковника, и тот застонал от боли.

Разворот – и правый кулак Шена прочесал мою челюсть и сорвался в пустоту.

Повезло мне! А что дальше?

Несколько прямых ударов двумя руками –

и меня снесло к стене холла цвета весеннего неба.

С размаху я врезался в бархатную стенку и сразу пригнулся,

а затем прыгнул в сторону.

Черт возьми! Шен килограммов на пятнадцать тяжелее меня

и к тому же тренированный спецназовец.

Ответив серией ударов, я закружил по холлу, избегая ближнего боя.

Сбить ему дыхание, утомить, а потом нырнуть на короткую дистанцию

и вложить в последний удар всю силу.

И вдруг кулак Шена врезался в мое раненое плечо.

От беспощадной вспышки боли потемнело в глазах.

Пропустив еще один удар, я упал на пол

и перекатился к противоположной стене.

Вскочил – и снова нога полковника уверенно достала меня.

Ну, сколько можно?

Едва придя в себя и невероятным усилием воли отогнав боль,

я нырнул вниз, обеими руками ухватившись за пол –

и со всей силы ударил Шена левой ногой в пах.

Полковник охнул, схватившись за пораженное место руками,

и как подкошенный рухнул рядом со мной.

Сверху вниз правым кулаком, как молотом, я добил врага, попав в нос.

Кровь брызнула по всем углам и стенам, а Шен заревел

смертельно раненым медведем, моментально свернулся калачиком

и начал кататься по полу, изнемогая от нестерпимой боли.

Что ж, теперь полковник не скоро встанет.

А я тем временем разберусь с Настей.

Но успел только повернуться к ней.

И наткнулся на ее решительный взгляд.

Что-то там мерцало – в глубине ее потемневших глаз.

Сгусток неизвестной мне энергии, «черная дыра», гравитационный импульс.

Женщина излучала ледяной холод,

будто настоящая Снежная Королева.

А я был лишь маленьким и беспомощным Каем,

обреченным на одиночество.

И вдруг правая рука Насти взлетела в воздух и, описав полукруг,

со всей силы врезалась ребром ладони в мой левый висок.

Голову разорвала страшная боль – и запульсировала внутри.

Мир закрутился вокруг меня с бешеной скоростью

и замигал калейдоскопом разноцветных огней.

Может, это закружил в смертельном танце Млечный Путь.

А я проваливался в темноту и хватался за жизнь из последних сил.

И ничего не мог сделать.

А потом вдруг полетел!

Сорвался в безудержный полет, ринулся вперед –

до самого центра гигантского звездного колеса нашей галактики.

И уже не чувствовал ни боли, ни жажды мести...

Глава 8. В ОБЪЯТИЯХ МЕДУЗЫ ГОРГОНЫ

Блудный сын возвращался к жизни слишком медленно.

Я еще летал там, в звездной бесконечности,

но боль уже проснулась во мне и настойчиво будила,

вырывая из цепких лап забвения.

Белый потолок, белые стены, белый пол.

Четырехугольник медицинского бокса.

Замуровали, гады!

Ослепительный свет резал мне глаза, прессовал душу

и забирал осколки последней надежды на спасение.

Где я?

Память, отбитая молниеносным ударом Насти,

медленно возвращалась в родные пенаты.

И вдруг я вспомнил все –

и разгром космической станции, и Настю, и Шена.

Резко вскочил. Меня тут же качнуло в сторону,

но я выпрямился.

Я еще не успел отомстить!

Ухватился за стену, чтобы не упасть.

Удивился, что она такая мягкая, как персидский ковер.

Это, видимо, для того, чтобы я голову себе не разбил от отчаяния.

Я бросился искать двери, люки, любые отверстия,

которые могли бы вывести меня на свет Божий.

Но ничего не было в этой ловушке!

Семь шагов от стены до стены по упругому полу –

прямоугольник моего отчаяния.

И просижу здесь всю оставшуюся жизнь, и будут исследовать меня,

как кролика, и ставить психологические эксперименты.

И, наконец, доведут до сумасшествия или самоубийства.

Люди, где вы?

Внимательно осмотрел себя. Мой темно-синий комбинезон исчез.

Широкая белая блузка, белые брюки. И босиком.

Неужели в психиатрическую клинику меня упрятали?

Боль медленно затихала. Кажется, ничего не сломано,

двигаться могу. Бросился к стене, с размаху ударил кулаком.

Стена по-женски мягко ответила на мою агрессию.

Ударил ее несколько раз ногами. Тот же результат.

Стена нежно погасила все мои удары. Не больно.

И ничего не слышно.

Я один в целом свете.

В крошечном мире моего безумия.

И мне вдруг стало так страшно, что чуть не задохнулся

от жалости к самому себе.

Я упал и закричал, казалось, на всю Вселенную,

но никто не услышал моего отчаяния.

И заплакал – неумело, некрасиво,

мешая скупые слезы с ненавистью.

Заплакал от бессилия и от того, что не успел завершить самое главное.

Отомстить...

Вдруг одна стена потускнела – и исчезла.

В комнату вошли трое.

Женщина и два робота, которые невозмутимо замерли за ее спиной.

Они рассматривали меня с чисто профессиональным интересом,

и я почему-то разозлился.

Одним резким движением вскочив на ноги,

я сделал шаг вперед и напрягся, готовясь к атаке.

И только теперь разглядел женщину.

Она стояла совершенно спокойно и совсем не боялась

моего нападения.

Видимо, врач, потому что одета в служебный белый комбинезон.

Это у них любимый цвет, что ли?

Давит на глаза, на душу, на сердце.

Стоп! У тебя же нет сердца.

И у них тоже. Ведь это враги.

Я немного согнул ноги в коленях и осторожно шагнул вперед,

раздумывая, кого из роботов ударить первым.

Женщина правильно поняла мое намерение,

потому что едва улыбнулась уголками губ.

Жестко так улыбнулась, по-мужски.

– Не делай глупостей! Еще один шаг –

И мои ребята мигом сломают тебя. Живого места не оставят,

– почти ласково предупредила дама в белом.

Черные блестящие волосы ее разметались по плечам и спине.

Красиво – черное на белом.

А глаза безжалостные, это уже профессиональное.

Видимо, не одного такого, как я, поломала здесь.

– Я умру, так или иначе, – услышал я, наконец,

собственный хриплый голос. – Но лучше, когда прихвачу с собой

на тот свет кого-то из твоих охранников. За компанию. Мне веселее будет...

И снова шагнул к женщине в белом с волосами цвета

вороньего крыла и пустыми глазами.

Врачиха снова улыбнулась, почти ласково,

и покачала головой – мол, куда ты лезешь, дурачок.

Узкое хищное лицо, нос немного великоват. Впрочем, на любителя.

А глаза большие, глубокие и даже жуткие.

Страшный взгляд, совсем не женский –

такой взгляд затягивает в темноту, парализует волю, отнимает силы.

– Остановись. Все хорошо. Ты дома... Тебе ничего не угрожает.

Мы твои друзья. И пришли, чтобы спасти тебя... Успокойся. Сядь.

Смотри мне в глаза. Ты послушный мальчик... Ты успокоишься и сядешь у моих ног.

Ты расскажешь мне все... Война закончилась. Ты вернулся домой.

Теперь ты будешь счастлив. И послушен моей воле...

Закрой глаза и слушай мой голос. Единственный родной голос для тебя в целом мире...

– этот проникающий в самую глубину души всемогущий голос

медленно закручивал меня в мертвый узел безысходности.

Но я напрягся – и разорвал замкнутый круг.

Оторвал свой цепенеющий взгляд от ее мефистофельских глаз.

Стряхнул с себя чужие путы и рванулся на прорыв.

Другого выхода просто не было!

И тут же один из светло-синих ее стражей молнией поднял руку,

направив на меня открытую ладонь.

В тот же миг неведомая сила отбросила меня к стене.

Распластавшись на бархатной поверхности, я сполз вниз.

Упрямо вскочил, размахнувшись для удара –

и снова оказался на мягком полу.

Подняться мне не дали. Небесного цвета роботы с обеих сторон

так рьяно взялись за мое воспитание,

что я не успевал хватать воздух открытым ртом.

Их широкие ладони излучали что-то невероятное.

Такого оружия в «черных шлемов» не было!

Я взлетал вверх и падал вниз, меня било о стены

и бросало на пол.

Хорошо, что бокс делали не с космических материалов,

а то меня уже давно бы расплющило.

Меня корчило, и я задыхался медленно и неотвратимо.

И ничто не могло остановить этих чудовищ!

Кроме той черноволосой дамы в белых ангельских одеждах.

А она явно не спешила.

Хотя вряд ли получала особое удовольствие от созерцания того,

как меня колотят ее верные слуги.

И в той безумной круговерти, где-то там, за чертой сознания,

остались гипнотические глаза брюнетки в белом,

а я падал во тьму и с ужасом ожидал, когда новая волна

лучевых ударов полностью сокрушит меня, обратив в ничто.

И вот – наконец-то! – мой мозг взорвался от боли,

и спасительный черный мрак поглотил меня...

…Черноволосой Медузе Горгоне хватило месяца,

чтобы лучевыми экспериментами довести меня до безумия.

Наблюдая за мной по ту сторону прозрачной стены,

эта железная леди испытала на мне, кажется, все свои средства воздействия.

А их у нее было достаточно!

Я затормозил собственное сознание, отрекся от прошлого,

загнал в неизвестность память – и все для того,

чтобы эта стерва не смогла ничего прочитать в моем мозгу,

даже разобрав его на атомы.

Я никто и зовут меня никак.

И ты, брюнетка, обломаешься со своим гипнозом и лучами!

Но силы мои таяли.

После каждого сеанса я едва приходил в себя.

Я не мог подняться с пола, истощенный борьбой

с неумолимой чужой силой.

И не надо бить, ломать ребра и зажимать пальцы в дверь.

А всего-навсего круглосуточно пронизывать человека

электромагнитными волнами,

время от времени включая излучатель на полную мощность.

И когда я, похожий на слюнявого идиота с пустыми глазами

и заторможенными рефлексами, бессмысленно хватал воздух

на полу своей камеры, последним усилием воли пытаясь вернуться

в человеческий облик, стены снова меняли свой цвет –

с белого на свинцовый, а затем на светло-зеленый.

И я знал, что это спасение.

Проклятая Горгона почему-то не добивала меня до конца,

хотя уже сидела в печенках.

И тогда, когда моя ловушка хамелеоном меняла свою сущность,

на меня, почти раздавленного, вдруг проливался благодатный дождь.

Капли сначала падали медленно, мягко,

неслышно касаясь моего измученного тела.

Затем они набирали скорость, летели метеоритным потоком

и пронизывали меня насквозь, растворяли в себе мою хламиду и брюки.

И возвращали меня к жизни.

Полностью обнаженный, как первобытный человек,

я дрожал от холода и приходил в себя – словно рождался вновь.

И так радовался, что плакал от неистового желания жить!

И проклинал тех, кто сидел сейчас по ту сторону добра и зла,

за прозрачной стеной, и внимательно наблюдал за моими мучениями.

И моей слабостью.

...Всего месяц я побыл в шкуре подопытного кролика –

и дошел до предела.

И черноволосая Медуза Горгона эту грань уловила четко.

– Подпиши обязательство о повиновении – и выйдешь отсюда.

Будешь жить по-человечески! Никто не желает твоей крови... Выбирай –

подписываешь бумаги и выходишь вместе со мной в эти двери.

Если нет, то снова в палату под лучи!

Голос ее взлетел высоко – к небу, где медленно плывут в неизвестность

белые облака и свободно парят птицы.

Меня еще шатало от предыдущего сеанса.

Следующий лучевой удар я мог уже не выдержать.

Ты не права, брюнетка! У меня уже давно нет выбора.

Если я не могу отомстить, то у меня есть право умереть.

Только по-твоему, сучка, не будет!

Я молча развернулся и похромал в свой застенок.

И вдогонку услышал:

– Дурак упрямый! Сам в петлю лезешь…

И я полез в петлю, а разъяренная Медуза Горгона осталась ни с чем.

То есть со своими роботами и лучами.

Я уже не видел, как женщина вздохнула,

устало сгорбилась и ушла по ту сторону жизни.

...Моя голова напоминала нашу разгромленную орбитальную станцию.

Космические сквозняки продували ее насквозь.

И я никак не мог собрать свои мысли,

или их уже не было?

Прошлое переплеталось с будущим,

а настоящее казалось мне страшным сном.

Я потихоньку и неуклонно сползал в безумие –

и от осознания этого иногда выл волком.

А за прозрачной стеной, сидя за пультом,

меня внимательно слушала Медуза Горгона

в белом комбинезоне психиатра.

Однажды, когда я уже потерял большую часть

своего человеческого облика, она зашла ко мне без охраны.

И чего бояться, ведь я едва держался на ногах.

И броситься на нее не мог, хотя и скрипел от бессильной ярости.

– Может, хватит? – спросила ласково.

Я кивнул утвердительно – мол, действительно хватит,

моя дорогая, если не хочешь совсем превратить меня

в обыкновенный кусок мяса.

– Может, хватит себя мучить? – уточнила моя инквизиторша.

– Кому и что ты хочешь доказать? Через две-три недели

мы сломаем тебя полностью...

И все – нет больше бунтаря и штурмовика, грозы космических трасс.

Будешь пускать слюни и глядеть в потолок. Тупо, бессмысленно...

И не чувствовать ничего – ни ненависти, ни любви,

ни душевных мук, ни полноты жизни.

Все! Станешь травой, бурьяном, хламом...

– Ну, скажи, ради чего? И кому нужно твое ослиное упрямство?

– Мне... – слова уже давались мне с трудом.

– На нем и держусь. Пока...

Она покачала головой. Волшебной такой головкой.

Только носик великоват. А так ничего.

Губки такие сочные, что и сейчас бы не удержался от соблазна.

Как давно я не держал в руках женщину?

Целую вечность...

– Долго на упрямстве и ненависти не проживешь.

Возвращайся в мир, к людям, – неожиданно попросила брюнетка.

– Начни жизнь сначала! У тебя обязательно получится.

Такие парни, как ты, нам нужны…

Мы же тебя давно уже раскусили! И такие нагрузки давали,

что кто-то другой давно бы сломался и просил пощады, валяясь у моих ног.

А ты выдержал!

Подумай – иначе погибнешь…

Хитрая Медуза Горгона все окутывала меня

вроде бы искренними словами, внимательно изучая

мое бесстрастное лицо.

Рано ты радуешься, Горгона!

Ты еще не выбила меня из седла.

А когда выбьешь, я тогда уже никогда не встану.

Разве что на том свете. Где меня ждут все –

и жена, и дочь, и побратимы мои погибшие.

И Гура тоже.

– Все, война закончилась! Ты проиграл и уже ничего не изменишь.

Возвращайся к мирной жизни, сколько дел у тебя еще не сделанных...

Хочешь – снова будешь работать в космосе, моделировать новых роботов.

Ты же один из лучших специалистов...

Мы же все о тебе знаем! И если бы не месть,

ты бы уже давно сложил оружие. Но уже некому мстить...

– убаюкивала меня госпожа инквизиторша.

Врешь, мстить всегда есть кому!

После этого было уже столько смертей,

что я до конца жизни не рассчитаюсь с вами...

Медуза Горгона почувствовала мою ненависть.

И замолчала на полуслове. Но ненадолго.

Когда в глазах моих угасла безнадега,

черноволосая дама тут же зашептала, осторожно коснувшись

своими тонкими пальчиками моей руки.

– Не спеши подписывать себе приговор!

За тебя такие большие люди просили...

– увидев мое удивление, женщина зашептала горячо:

– Соглашайся! Скажи «да», и жизнь закрутится снова,

только в другую сторону. Ты уже навоевался.

И не отрекайся от тех, кто протягивает тебе руку помощи...

И тут я разозлился по-настоящему.

– Да кому я нужен? – и резко сбросил ее цепкие пальцы

со своей ладони.

– Кто меня ждет, кроме мертвых? Я уже давно чужак здесь,

на Земле. Уже два года...

Добей меня! И проблема исчезнет сама по себе. Прошу тебя...

Только сделай это быстро, чтобы я не очень мучился...

Медуза Горгона помолчала. А потом тихо вздохнула.

– Упрямый ты... И что она в тебе нашла?

Разве с тобой можно быть счастливой...

Я настолько устал от этого бессмысленного разговора

и был измучен «лучевой терапией», что даже не обратил внимания

на последние слова черноволосой Горгоны.

– Неужели вы меня отпустите просто так?

Врага Корпорации, который два года воевал с вами...

Даже если я подпишу эту бумажку, неужели поверите на слово?

А вдруг я сделаю диверсию.

Или атакую Белый дом из космоса?

Медуза почему-то обрадовалась моим словам.

– Ты будешь жить свободно. И делать, что захочешь.

Конечно, в рамках закона... Но теперь за тобой всегда будут следить!

И если ты захочешь отомстить, тебя быстро остановят.

Сделают больно! А ты уже знаешь, как это бывает...

Инквизиторша в белом комбинезоне дарила мне последний шанс.

А может, надо им воспользоваться?

Иначе сгину здесь бесславно.

И не отомщу.

И вдруг мне так захотелось жить,

что я едва слышно застонал.

– Хорошо! Ты уговорила меня, Медуза Горгона.

Ты выжгла всю мою душу, вдоволь помучила и теперь соблазняешь жизнью…

И мне не остается ничего, как ухватиться за протянутую тобой соломинку!

Я подпишу твои бумаги. Но ты меня теперь знаешь!

Как никто другой. В любой момент я могу снова начать войну...

– Ты только подпиши... А потом выйдешь,

вдохнешь воздуха свободы, увидишь, как прекрасен этот мир,

– и не захочешь снова возвращаться в мою клинику.

Ты захочешь жить…

Черные бездонные глазищи Медузы Горгоны

вдруг наполнились слезами.

Разве она умеет плакать?

– А еще тебя ждут! Та женщина, которая сделала все,

чтобы вытащить тебя отсюда. Не забудь поцеловать ей ножки,

когда будешь благодарить и кланяться...

Ну, чего ты ждешь – сделай шаг к свободе!

И я его сделал.

Встал, пошатнувшись, и двинулся к прозрачной стене,

чувствуя за спиной жаркое дыхание своей мучительницы.

Меня завели в другую комнату – успокаивающего зеленого цвета.

И погрузившись в благодатную тишину, я едва не заснул.

Роботы уже не охраняли меня.

Пожилая медсестра, тоже белая, как ангел,

заботливо усадила меня в удобное кресло,

а на голову опустила серебристый шлем.

Под тихую мелодию осеннего леса я задремал.

А проснулся, когда теплые руки женщины

осторожно освободили меня от шлема.

В зеркальной стене напротив я увидел себя –

чисто выбритого и аккуратно подстриженного.

А потом исчезла и медсестра, и кресло.

Стены изменили зеленый цвет на небесный –

и сверху ударил упругий весенний дождь.

Его капли тщательно смывали с меня грязь, боль и страх.

Смывали прошлое, кровь, отчаяние.

И только жажду мести не могли смыть.

Потому что для этого меня надо было бы просто убить...

Сброшенные на пол хламида и брюки растворились,

как и не бывало.

Я стоял под теплым дождем в костюме Адама

и наслаждался живой водой.

И, уже готовый к новой жизни, чистый и безгрешный,

как младенец, я сделал шаг вперед, к овальному отверстию двери,

где уже ждала моя одежда.

Чистое белье, темно-синяя рубашка, черные брюки,

такого же цвета лакированные туфли.

Неужели я снова человек, а не затравленный зверь?

Как все-таки хорошо одеться по-человечески!

Я затянул пояс, провел рукой по коротко остриженным волосам.

Ну, вот и все. Где мое настенное зеркало?

...Чужой мужчина тяжело смотрел на меня по ту сторону стены.

Или по ту сторону жизни, кто знает.

Среднего роста, худощавый, заостренные черты лица, плотно сжатые губы.

Седой «ежик» прически.

Высокий лоб мыслителя – и узкие, как бойницы, глаза.

И прячут они в себе какую-то глубокую пропасть.

Не ту ли, с которой я только что выбрался?

И взгляд. Неужели это ты, друг?

Тяжелый, недоверчивый и очень усталый взгляд.

И на лице твоем уже видны следы времени, войны, потерь и поражений.

И последнего «лучевого» эксперимента.

Сорок лет – это уже срок. Но еще можно начать жизнь сначала.

Я улыбнулся. И улыбка эта мне понравилась.

Есть еще порох в пороховницах!

Как добрая фея, на моем горизонте снова возникла госпожа медсестра.

Осмотрела довольно, подарила улыбку

и вежливо пригласила следовать за ней.

В конце длинного фиолетового коридора

я увидел открытую дверь и напрягся.

Подошел осторожно, остановился на мгновение –

и решительно вошел...

Глава 9. ТАК ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ...

На меня смотрели лучистые глаза Насти.

Огромные, теплые, удивленные и немного испуганные.

И виноватые тоже.

Эти глаза светились непонятной мне радостью,

мерцали, впитывали меня всего и окутывали нежностью.

И просили о чем-то, и что-то вымаливали.

Видимо то, чего я не имел права ей дать.

А она красивая. Или после Медузы Горгоны

мне любая женщина кажется писаной красавицей?

Короткое темно-зеленое платье, серебристый кулончик –

боевой катер на взлете, высокая прическа Аэлиты.

И как накрутила такую?

Минимум макияжа, что мне всегда нравилось в женщинах.

Наслаждаясь созерцанием хорошенькой дамы, я молчал.

А о чем нам было говорить?

Между нами стояла смерть и махала косой, а может, угрожала излучателем.

Но и ночь безумной любви была между нами!

Та сладкая ночь, которая оборвалась криками, выстрелами и кровью...

Слегка полноватые губы, чуть подведенные перламутровой помадой

цвета сердитой морской волны, тонкие белые руки, почти беззащитные.

И не скажешь, что одним ударом этой нежной ручки

Настя может запросто уложить на пол сильного мужчину!

А еще стройные ножки, обтянутые прозрачными чулками,

ажурные туфельки на высоких каблуках – такого же цвета, что и платье.

Женщина поднялась мне навстречу.

Но что-то остановило ее за мгновение до объятий.

Может, к нам вернулась память, а может,

Настя почувствовала мое недоверие.

И металлический привкус ненависти.

Долго смотрела на меня, немного запрокинув голову,

и внимательно изучала.

– Я очень изменился, правда? Не узнала меня, наверное...

– Нет, ты все такой же. Непримиримый, упрямый... Ну, здравствуй, Марк!

С возвращением тебя... – мне показалось,

что она хочет обнять меня, но никак не решается.

– Здравствуй и ты, Настя! Нет, я уже не такой, как раньше...

Покромсали вы меня здесь немного. Хорошенько так перекроили!

Ничего не осталось от того Марка...

Только ненависти отобрать не смогли. И памяти.

Все мое там, на борту станции...

И куда мне возвращаться?

Я здесь никому не нужен…

Ласковые женские руки неожиданно легли мне на плечи.

Невидимая энергия добра и любви осторожно наполнила

мое измученное тело, и так мне стало хорошо,

что я закрыл глаза.

– Это я тебя вытащила отсюда, Марк. Подписала декларацию

про абсолютную ответственность за тебя – государственного преступника.

Иначе ничего нельзя было сделать...

И от тебя – слышишь! – лишь от тебя теперь зависит

не только твоя собственная жизнь, но и моя репутация, карьера и воля.

Если снова начнешь воевать – тебя медленно и больно уничтожат,

а меня засадят сюда...

Настя смотрела в мои суженные глаза так умоляюще,

что я прикоснулся к ней, успокаивая – впервые после той ночи.

А женские пальчики нежно гладили мои плечи, потом перешли на спину –

и от этих прикосновений я начал задыхаться,

как от лучевого удара.

– Зачем ты меня спасаешь, если не уверена в моей покорности?

– этот вопрос меня волновал в тот момент больше всего.

– Я не хочу тебя потерять, – просто призналась Настя.

– Ты мне нужен. Как женщине...

– И моему ребенку нужен отец! – вдруг прошептала она,

склонив голову мне на грудь.

От удивления все слова застряли в моем горле,

и я инстинктивно обнял женщину, коснувшись губами ее виска.

Настя всхлипнула и замерла.

– А разве у тебя есть ребенок? – спросил осторожно.

– Ты тогда ничего об этом не говорила.

Не отрываясь от меня, Настя отрицательно покачала головой.

– Пока нет. Но родится обязательно!

Женщина подняла на меня глаза.

Посмотрела гордо – и счастливо.

– Экспресс-анализ показал, что малыш уже живет во мне.

Полтора месяца уже...

Я схватил Настю и со всех сил прижал к себе.

Она пискнула.

– Не может быть! Повсюду смерть... И я тоже обречен.

А ты вдруг встречаешься на моем пути – и я теряю все. И схожу с ума...

И вдруг свет в конце тоннеля.

И снова ты! И воля. И ребенок... Я в бреду?

Женщина потянулась своими мягкими устами к моим жестким губам.

– Глупый мой… Это же судьба! В которую ты не веришь...

И я не верила! Ни от кого не могла забеременеть все эти годы.

Даже от Шена. А он настоящий мужчина...

А тут – в первую же ночь. И от кого? От государственного преступника!

И не захочешь, а поверишь в Божье провидение...

Изумленный, я держал в объятиях женщину,

которую сам приговорил к смерти.

За всех своих. И за Гуру, и за Шаха.

Но Гура от меня не забеременела.

Не хотела, потому что не любила.

А Настя сразу.

Неужели мы так подходим друг другу?

– Кто родится – дочь или сын?

– Дочка, – уверенно сказала Настя, будто бы ждала моего вопроса.

– Ошибки быть не может. Я трижды обследовалась...

Ты станешь отцом маленькой принцессы.

Рад или нет?

Я застонал протяжно, как одинокий волк.

То ли от счастья, то ли от боли.

Потому что снова попался в ловушку судьбы.

– Как назовешь маленькую? – спросил хрипло,

словно кто-то давил меня за горло.

– Ты сам дашь ей имя. И я уже догадываюсь, какое... –

Настя уткнулась в мою грудь своим носиком как раз напротив сердца.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке.

Так, Настя, ты знаешь, чем меня взять.

И о чем напомнить!

Ты женщина, и видишь меня насквозь, и бьешь в больное место,

а затем это место сладко целуешь и даришь надежду.

Ты знаешь, как привязать меня к жизни

и заставить отказаться от мести.

– Но ты ведь хотела меня убить!

Мы же по разные стороны баррикад... – зарычал я.

– Неправда! Мы на одной стороне солнца. Просто ты слепой

и не видишь своего настоящего пути... Если бы я хотела тебя убить,

то сделала бы это сразу. Еще там, на станции...

И потом, когда ты ворвался в мой дом...

И тут, в клинике, я могла уморить тебя! Если бы захотела...

Слова ее срывались и падали камнями вниз, в пропасть,

из которой я пытался вылезти и все не мог,

потому что жизнь сбрасывало меня туда снова.

– Я не могла вытащить тебя отсюда раньше. Никак!

Грегори помог, хотя ты тоже хотел его убить. Но мы сделали, что могли...

Уберегли тебя от максимальных нагрузок на психику.

Конечно, помучили тебя, это так. Чтобы не был слишком дерзким!

А так послушнее будешь. Правда? –

улыбнулась примирительно Настя.

Я не ответил. Смотрел сквозь стены в свое прошлое,

а видел будущее.

То самое, которое дарила мне эта женщина.

Враг – и мать моего ребенка.

Господи, за что караешь меня?

И я не выдержал.

Перемахнул одним прыжком через пропасть,

которая разделяла нас, опустил ладони на круглые Настины бедра,

прошелся по ним, ухватил ее за попку, резко приподнял женщину

– чтобы губы в губы! – и крепко поцеловал.

Целовал долго и жадно, наслаждаясь близостью,

чувствуя ее язычок и смакуя этот сладкий ротик.

И восставшее из мертвых мое мужское естество

уже упорно пробивало себе дорогу к заветному женскому лону!

И плевал я в этот миг на все условности мира, и на его ханжескую мораль,

и на чужие глаза, что с интересом наблюдали сейчас за нами.

Мы были одни во всей Вселенной!

И ничто уже не разделяло нас –

ни разгромленные баррикады прошлого,

ни мои мертвые друзья,

ни ее долг перед человечеством.

А Настя плакала в моих объятиях, покорно отвечая на ласку.

И слезы ее, горячие и светлые, капали на мою рубашку.

И прожигали окаменелое сердце мое не хуже,

чем излучатели «черных шлемов».

А она все плакала – живая настоящая женщина,

трепетная и пульсирующая.

Мое безумное желание войти в нее и раствориться без остатка

было настолько сильным и всепоглощающим,

что Настя это мгновенно почувствовала.

– Я больше не могу! – честно признался я,

отбросив всякий стыд.

– Целую вечность меня рвали на куски в ваших модерновых казематах,

перекроили весь мозг, едва не сломили волю,

закрутили извилины мертвым узлом и почти довели до безумия...

Ты меня спасаешь – и снова я схожу с ума! От тебя и твоих слов...

И от твоего запаха. И от твоих прикосновений.

Я взорвусь, если не войду в тебя...

Не знаю почему, но Настя не испугалась моей угрозы

взорваться сверхновой звездой или безжалостным вулканом,

а лишь счастливо улыбалась, закрыв глаза.

И уже не плакала.

Я застонал от сладкой истомы,

и этот стон сразу перерос в волчье рычание

(ты права, Настя, я старый седой волк со сломанными клыками,

но еще не сломанным духом).

Снова целовал ее лицо, шею, плечи, добрался до груди –

и остановился из последних сил.

Настя тоже замерла, не понимая, что произошло.

– Что-то случилось? Тебе плохо? – спросила испуганно.

Как тогда, на борту станции, будучи моей пленницей.

Теперь мы поменялись ролями, только голос ее не изменился.

– Я сейчас счастлив, как никогда. И страшно мне, как никогда!

И я не знаю, что делать...

Я разрываюсь между прошлым и будущим. И не успеваю жить...

Ты враг, но теперь самый близкий человек,

потому что мать моего еще не рожденного ребенка.

Пойти с тобой – предать мертвых побратимов. Остаться с ними –

снова потерять любимую женщину. И дочь...

Лучше бы я сам погиб там, на станции! – зарычал я обреченно.

Настя заворожено смотрела на меня.

И в ее больших карих глазах яростно металась моя боль.

– Глупенький мой! Выбирай жизнь – и не мучай ни себя, ни меня...

Мертвые давно тебя простили. У них свой мир,

а у нас, живых, – свой. Никто никому ничего не должен…

Все, летим ко мне!

И никаких разговоров.

Хватит...

Глава 10. ГОРЬКИЙ ПРИВКУС ВОЛИ

Полет совсем очаровал меня.

Двухместный «болид» неспешно плыл над землей,

и я жадно впитывал в себя все цветистое разнообразие

подзабытой уже родины.

Когда я вырвался из станции, убегая от «черных шлемов»,

Земля встречала меня ночью украдкой, спасая блудного сына.

Я упал на маленькую поляну в дремучем лесу

где-то в Южной Америке.

Там хозяйничал мой старый товарищ,

который умел поладить с любой властью,

но никогда не предавал друзей.

Он и перебросил меня в загородный дом Насти в Подмосковье.

Сколько времени прошло с тех пор?

Вечность…

Неожиданно Настя встряхнула головой,

и ее волосы темно-вишневого цвета вдруг потеряли

свою странную форму и разлетелись по плечам и спине.

Глаза заискрились, а уста вдруг раскрылись мне навстречу –

призрачно-покорные, но с гордым изгибом,

готовые подарить мне самый интимный поцелуй.

Я скосил глаза на глубокое декольте.

Белоснежные соблазнительные полушария медленно вздымались

и тут же падали вниз,

затягивая и меня в свою сладкую пропасть.

А стройные ножки, которые напрасно старалось прикрыть коротенькое платье,

завораживали взгляд и обещали еще неведомое наслаждение.

– Какая ты ... красивая! – не удержался я от соблазна.

Слова сорвались невольно, страстные и жаркие,

от которых Настя вдруг расцвела.

– Значит, наша первая брачная ночь прошла в космосе?

И наша будущая дочь – дитя Вселенной?

Вот оно как получается... Папа – государственный преступник

и яростный враг режима, а мама – идейный его защитник

и офицер службы безопасности. Огонь и лед...

Вот у нас вырастет девочка! Гремучая смесь...

Настя звонко рассмеялась.

И неожиданно коснулась устами моих губ.

Так легонько, будто дразнилась, провела теплым мягким язычком,

провоцируя на глубокий поцелуй, –

и сразу же отвернулась к экрану, следя за полетом.

«Болид» взмыл в поднебесье и вдруг стремительно пошел вниз,

к грешной земле.

Или скорее святой, если на ней рождается любовь.

– Наша первая брачная ночь будет сегодня! А тогда, в космосе,

мы отдавались страсти... Безумной и последней. По крайней мере, я тогда так думала...

Кто же знал, что судьба нас свяжет в такой крепкий узел!

И беременность... Знак судьбы!

А сегодня я хочу любви... И ты помни, что во мне зарождается новая жизнь

– поэтому береги меня! – улыбнулась женщина.

Она теперь наверняка знала, что я и пальцем ее не трону.

Какая там месть!

Вот уж воистину –

от ненависти до любви всего один маленький шаг...

Мы сели на лужайке за солнечным двухэтажным домом

с плоской крышей.

Медленно поднялись перламутровой лестницей –

и прозрачные двери покорно растворились перед нами.

Посредине большого модернового зала Настя остановилась.

И я вдруг разволновался, как на первом свидании.

Мы стояли на расстоянии вытянутой руки,

однако перейти этот Рубикон почему не решались.

– Сними с меня платье, – тихо попросила женщина.

Моя жена?

И я осторожно взялся за край короткого платьица,

медленно потянул вверх, словно снимал с царевны-лягушки

ее волшебную шкурку, открывая миру

неземную красоту женского тела.

Настя явно пренебрегала таким нужным предметом

женского туалета как бюстгальтер.

А действительно, зачем он ей, когда упругие мячики ее груди

и без посторонней помощи вызывающе поднимались до небес,

целясь вверх затвердевшими вишневыми точками.

Она так и стояла передо мной –

в узких темных кружевных трусиках, светлых чулках

и в туфельках на грандиозных шпильках.

Не выдержав этого искушения, я жадно поцеловал Настины уста,

влажные и полуоткрытые, а затем до изнеможения медленно пошел вниз,

изучая губами и языком женское тело.

Тело, которое я безумно мучил и рвал на куски полтора месяца назад,

когда еще был свободным и гордым,

и боролся с тиранией, –

человек без прошлого и будущего,

один из самых опасных врагов Корпорации.

А Настя была моей добычей. И наложницей.

И кто знал тогда, что в момент наивысшего эмоционального взрыва,

когда от моего стона наверняка изменила свой курс станция, –

именно тогда и зарождалась новая жизнь.

Там, во влажном и сладком лоне Насти...

И вот сейчас я вернулся в ту ночь.

На этот раз пленным, рабом –

хотя еще не до конца сломленным и непокорным,

но уже обреченным.

И Настя снова передо мною, и ничто уже не разделяет нас –

даже наши разгромленные баррикады

и мертвые друзья.

И я невыносимо медленно целую ее, и пьянею от запаха женщины,

и дрожу от этих прикосновений, и схожу с ума от того,

что захлебываюсь энергией новой жизни, и она бьет через край,

и даже смерть отступает перед силой настоящей любви,

которую ничто не может уничтожить.

Даже смертельное излучение черноволосой Медузы Горгоны.

После нежной шеи я надолго остановился на вершинах груди,

вбирая жестким ртом эти твердые бутоны и наслаждаясь их вкусом.

Вкусом обольщения и вечной женской тайны.

Я замер, целуя ее гладкий животик,

где уже билось сердце моей дочери,

крошечной частички меня самого.

Девочки, которая и вернула меня к жизни.

И когда, наконец, я добрался до заветного рубежа –

до женского лона, целомудренно прикрытого тоненькой,

почти прозрачной кружевной тканью,

Настя не выдержала и застонала.

Застонала тихо, беззащитно, покорно.

И этот стон вдруг разорвал замкнутый круг,

и я тоже не выдержал.

Зарычал – и вырвался на свободу из тесного лабиринта

моральных запретов, вполне отдался ярости инстинктов

и набросился на женщину, как на добычу.

И ей это понравилось!

А потом долго ласкал Настю,

словно извинялся за дикую страсть.

И она смеялась тихим грудным голосом, гладила ладошкой

по моему седому «ежику», ластилась кошкой,

царапала ноготками мою грудь, неспешно изучала татуировку –

штурмовика с излучателем в руках на фоне Земли

и рассыпанных над нею звезд.

И в порыве чисто женской жалости нежно целовала шрам

на левом плече –

жестокий отголосок того далекого

первого моего боя с «черными шлемами».

Настя не выдержала лишь под утро.

Запульсировала сверхновой звездой,

достигнув, наконец, самого высокого пика удовольствия.

Ее сотрясали внутренние извержения,

и женщина билась в моих руках, вырывалась на волю,

стонала яростно и потом затихла –

бессильная, покорная, с полураскрытыми устами

и затуманенными глазами...

Мы долго спали, а потом залезли в одну огромную ванну.

Смеялись, брызгались, плескались и никуда не спешили.

Настя закусила губу, когда я осторожно мыл ее

в самом сокровенном месте.

И сам чуть не сошел с ума от ее откровенных прикосновений.

Только на следующее утро Настя заспешила на службу.

Быстро привела себя в порядок и вышла к завтраку

уже в военной форме. Блестели новые капитанские погоны,

и фиолетовый мундир личной гвардии правительства

отнюдь не портил женской фигуры.

– Мне пора, – поцеловала меня в небритую щеку.

– В губы не целую, потому что опять захочу тебя и опоздаю на службу...

Буду поздно вечером. Покушать что найдешь, одежда в твоем шкафу.

Отдыхай, отсыпайся...

Как успокоишься, найдем тебе работу.

Настя улыбнулась. Моя настоящая Ариадна,

которая почему-то так желала вытащить меня

из запутанного лабиринта

– даже наперекор моей воле.

«Болид» сорвался с места и уверенно взмыл в небо.

А я остался наедине с самим собой.

Да, я неожиданно нашел жену и дочь,

но снова потерял себя...

Три дня я наслаждался спокойствием,

бил баклуши и отсыпался.

Гулял просторным имением, валялся на траве,

смотрел в небо – такое прозрачное,

что видно улыбку вечности,

и наблюдал за белыми облаками,

которые соревновались между собой наперегонки.

А ночами безумно терзал Настю, утоляя любовную жажду,

а заодно прятался в женских объятиях от своего прошлого.

Хотя и знал, что нет мне спасения.

– Хочу слетать в город, на людей посмотреть,

– заявил я на четвертый день.

Женщина сразу встревожилась, почувствовав

мое сокровенное желание сбежать на волю

из сладкой ловушки ее объятий.

– Отдохни еще немного. А потом я устрою тебя на работу

в лабораторию модификации. Будешь заниматься своим делом...

Ну, чего тебе не сидится дома? Неужели я так быстро надоела?

– в ее напряженном голосе прозвучала затаенная обида.

– Ты никогда мне не надоешь! – улыбнулся я Насте.

– Надо быть круглым дураком, чтобы отказаться от такой красавицы,

как ты, – вдохновенно врал дальше.

– Счастье мое безграничное, как вечное звездное небо над головой!

И все же неплохо бы и людей увидеть... Давно я не гулял спокойно

матушкой-землей. Все больше в космосе висел, а затем в санатории

у твоей Медузы Горгоны отдыхал. Не до того было...

Настя обиженно отвернулась.

Женщины, что с них возьмешь? Сплошные прихоти.

Я подошел и обнял ее за плечи.

– Ну, не могу я томиться дома! Сидеть у тебя взаперти,

держаться за юбку.

Сладкая ты моя! Пойми, ведь мужчинам нужна работа,

служба, дело. Чтобы чувствовать себя человеком...

Наконец, Настя сдалась.

– Хорошо. Пусть будет по-твоему... Возьмешь болид, прогуляешься.

Только не показывай там никому свой характер,

потому что мигом заберут в участок и надают по шее.

И вообще я за тебя отвечаю, поэтому, пожалуйста,

не создавай нам проблем.

У тебя их и так достаточно было...

– Ура! – шутливо закричал я. – Спасибо тебе, моя госпожа…

Чмокнул ее в щечку, схватил на руки

и закружил по комнате.

Я не знал, что завтрашний день надолго разлучит нас

и отбросит меня по ту сторону жизни.

Забросит в прошлое и подставит под лучи «черных шлемов».

И я снова буду упорно прорываться вперед.

Сквозь смерть и боль.

Но я выживу,

потому что мертвые друзья снова отпустят меня.

Жить за них. И любить за них.

И смотреть в звездное небо.

Далекое, мирное и спокойное.

Одним светлым утром я навсегда закрою ворота

в другие миры – и найду себя.

И снова вернусь к тебе, Настя, чтобы увидеть дочь

и закричать от счастья на всю Вселенную...

Глава 11. ЛЮБИ КАК В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ

Ариадна, как ненасытная любовница, высасывала все силы.

Уставший после блуждания виртуальными пространствами,

я засыпал сразу.

Но путешествия не прекращались.

Только теперь я бродил темными лабиринтами фантастических сновидений

и так реально перевоплощался в других людей,

что просыпался в холодном поту.

Уставший от чужой жизни, прожитой мною во сне...

Однажды поздно ночью я проснулся от собственного крика.

Рядом, на взъерошенной постели, сидела жена

и испуганно смотрела на меня.

– Приснилось что-то страшное. Не обращай внимания...

– прошептал я, напрасно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Но Илона мне не поверила. Внимательно заглянула в глаза.

– Не сиди так долго за компьютером. Доведет он тебя до безумия!

Может, и так. Только мне самому уже интересно – кто кого одолеет.

Я Ариадну или она меня.

Скорее всего, она меня все же добьет.

– Спи, маленькая моя, – я провел дрожащей рукой

по нежной и горячей спинке жены.

– Ты спи, солнышко, а я пойду выпью водички...

Илона подозрительно изучала меня, как будто видела впервые.

– От тебя пахнет чужой женщиной... Что тебе снилось?

– Ты! – соврал я, даже не моргнув глазом.

Любой другой ответ автоматически означал мне

смертный приговор.

– Ты одна в моем сердце и моих сладких снах. Единственная и неповторимая...

Я попытался изобразить на лице преданность,

впрочем, не совсем успешно.

– Врешь, как всегда. Никогда тебе верить нельзя!

Смотри, доиграешься ты у меня…

Угроза жены прозвучала почти ласково.

Даже с определенным оттенком нежности.

И я снова поспешно почесал женскую спинку.

Черт возьми!

...Утром я позвонил Вольдемару.

– Слышишь, друг, я уже начал сходить с ума от твоей Ариадны...

– Не от моей, а от твоей, – поправил меня товарищ.

– Ты же с ней балуешься ночами... Слышишь, Тоха,

может, пора заканчивать эксперимент?

– Не могу! – признался честно.

– Уже нет сил соскочить с этой иглы...

Завис я по ту сторону монитора, и возвращаться домой не хочется –

летаю, где душа пожелает!

Попал в далекое будущее. Не поверишь... Застрял на космической станции –

повстанцы, какая-то Корпорация, и мы с ней воюем,

роботы, смертоносные лучи. Живу местью –

и никак успокоиться не могу...

И все наши там – на той проклятой станции легли.

А я один спасся! И женщина по ту сторону баррикад,

едва не прикончила меня, а потом вытащила с того света...

– Запутался я там, в будущем. Но дело не в этом.

Слышишь, Воха, мне по ночам покоя нет!

– Наверное, долго выполняешь супружеский долг.

Ты этим не увлекайся, все же не мальчик, а уже почти пенсионер.

Загоняет тебя жена, –

серьезным голосом посоветовал мне Володя.

Я рассердился.

– Не до шуток мне сейчас! Я и в снах живу чужой жизнью...

– Вот так! Чего вдруг?

– Гуляю, Володька. Гуляю по чужим лабиринтам.

Перевоплощаюсь в других мужчин, живу их жизнью,

люблю чужих женщин, решаю чужие проблемы.

Но душа болит своей болью! Щемит и кровоточит...

Нет покоя мне, Воха. Такое чувство, будто Ариадна чертова

и в снах не отпускает меня. Ведет этим проклятым лабиринтом,

как барана, на заклание...

– Ты спятил, Тоха?

– Да пока еще нет. Но уже где-то на грани…

Смешалось все в одну кучу – Интернет, Ариадна,

эксперимент этот чертов, а еще сумасшедшие сны в придачу.

Хоть к психиатру обращайся!

Вольдемар немного помолчал в трубку.

– Слушай, Тоха, давай со всем этим заканчивать.

Ну, его к черту! Ты достаточно поработал ради науки. Пора отдохнуть...

А то, не дай Бог, тронешься на этой почве,

и останусь без старого надежного товарища...

В голосе Володи уже сквозили слезы.

– Буду тебе передачи возить в психбольницу,

поправлять длинные рукава смирительной рубашки

и ласково ругать молоденьких стройных медсестричек

в коротких халатиках за то, что плохо смотрят

за несчастной жертвой большой науки, –

выдал грустную тираду мой лучший друг.

– Спасибо, но не стоит так заботиться обо мне, –

скромно отказался я от этой сомнительной помощи.

– И пока я не попал в цепкие лапы психиатров,

погуляю еще виртуальным лабиринтом.

Дела у меня там есть незавершенные...

Однако эта моя затея не очень понравилась Вольдемару.

– Вот и попали мы с тобой впросак! Но ничего, разберемся…

Кстати, ты как насчет одного предложения, которое поразит тебя новизной?

Есть идея посидеть вместе и заодно раздавить

бутылочку хорошего коньяка...

– Поддерживаю эту идею всеми фибрами своей измученной души.

Встретимся вечером в нашем любимом кафе на Крещатике...

Ничего, мы еще с тобой «Черного ворона» споем на всю улицу.

Жить будем, Воха, жить!

Я спрятал мобилку и подошел к своему компьютеру,

где меня уже давно поджидала неугомонная Ариадна…

...И снова ночь. И снова сны – цветные, красочные, необычные.

И такое невероятное желание почувствовать эту жизнь сполна!

А может, это просто весна. Кипение крови, зов древних инстинктов,

забытых в цивилизованной жизни,

отчаянная попытка спастись от одиночества.

И невероятная страсть к виртуальной женщине с неизвестной галактики.

Может, к загадочной Ариадне из запутанного лабиринта современной жизни,

закованной в условности беспощадной морали.

Все, хватит! Хватит этого безумия.

Я хватанул воздуха, как выброшенная на берег рыба,

и увидел широко открытые глаза жены.

Она гладила меня по голове,

как мама в далеком детстве.

– Успокойся, все будет хорошо. Ты устал, и тебе приснился плохой сон...

Давай поедем куда-нибудь на выходных. Отдохнем на природе,

забудем о работе, искупаемся в реке...

Голос Илоны завораживал, и я закрыл глаза.

Ничего я не ответил, только долго целовал ее тоненькие пальчики,

которые дрожали как от холода.

Но я знал наверняка – они дрожали от страха за меня.

И от затаившейся в глубине души боли.

– А может, сходишь к врачу? – осторожно предложила жена.

И вдруг заплакала. А я виновато погладил ее

по обнаженному плечу и поцеловал в шею.

– Ну что ты, маленькая! Все пройдет... Вот закончу этот проект – и на отдых.

Поедем на море, развлечемся. А хочешь за границу?

Европу посмотрим, на Лазурном Берегу позагораем...

Она даже не повернулась ко мне. Игнорирует...

Что же, жена права. Я сам виноват.

Живу двойной, если не тройной жизнью,

не уделяю ей внимания, не угадываю желания...

...Утром я молча собирался на работу.

А Илона смотрела телевизор, где в модном утреннем шоу

красавица-ведущая раскрывала тайны женского обольщения.

И по напряженной спине жены я понял,

что ничего хорошего в этой жизни мне не светит.

По крайней мере, в ближайшее время.

Я в гордом одиночестве выпил чашечку кофе.

Закурил сигарету. Медленно выпустил струйку ароматного дыма.

Когда-то – тысячу лет назад, еще в прошлой жизни! –

все было просто и красиво. Мы задыхались от поцелуев

и боялись расстаться надолго.

А теперь между нами пропасть...

И вдруг мне так захотелось почувствовать прикосновение жены –

невесомое, тревожное, волнующее –

чтобы весь мир перевернулся вверх ногами!

Раньше Илона часто наведывалась ко мне в редакцию.

Просто так, увидеть меня, прикоснуться, почувствовать себя любимой.

Ей нравилось смотреть, как я работаю –

строчу информашки, пишу статьи или ругаюсь с чиновниками по телефону.

Потом мы убегали с работы пораньше.

Однажды осенью мы забежали в старый городской парк.

Холодный дождь косо бил нас по счастливым лицам,

а мы прыгали через лужи и радовались, как дети.

Обнимались и целовались, и сходили с ума от этой сладкой близости.

А потом что-то изменилось в нашей жизни.

И в нас самих...

Я схватил жену за плечи и развернул к себе.

– Отпусти! – вырвалась она из моих объятий.

Но я схватил ее на руки и закружил по комнате.

Жадно и ненасытно прижимал к себе, словно прощался навсегда.

А может, так оно и было?

– Все проходит, девочка моя. И любовь тоже...

Ты не бери к сердцу. Ну, не получилось у нас. С кем не бывает...

Не можешь со мной – бросай меня к черту!

Ты любого мужчину сделаешь счастливым.

Но не каждый мужчина сможет сделать счастливой тебя.

Я не смог...

Что-то страшное пульсировало внутри меня,

а у виски било так, словно сорвалась в атаку казацкая конная лава.

На работу я приехал злой, как черт.

Поругался со всеми, с кем мог.

Шеф только взглянул на меня и промолчал.

Знал, что в гневе меня лучше не трогать.

Работал до позднего вечера, накатал полтора десятка информаций

на ленту новостей нашего портала, посидел над статьей

о разбитых дорогах родного города –

и больше не выдержал.

Поехал домой.

Наверняка рассерженная жена отправилась к маме.

И я, одинокий и несчастный, снова попаду

в цепкие и жадные руки своей Ариадны,

чтоб отведать ее виртуальных ласк.

Но едва я переступил порог квартиры,

как руки Илоны обвили мою шею

и я едва не задохнулся от долгого поцелуя.

– Дурак! – в ее голосе звучала такая нежность,

что сразу обрушилась незримая стена, которая так долго разделяла нас,

а пропасть оказалась маленькой канавкой.

– Я люблю тебя! А ты все играешь в тайны, напускаешь на себя важности...

А по ночам чужие имена называешь!

Любовниц своих... До сих пор не нагулялся, наверное.

Так я тебя быстро приведу в чувство!

Я не стал ждать, пока жена приведет меня в чувство

и жадно поцеловал ее. Сначала в уста, затем ниже и ниже,

затем снова полез вверх –

эти качели туда-сюда так раскачали нас,

что мы опомнились уже на нашем уютном диване.

В костюмах Адама и Евы – одни в целом мире –

мы любили друг друга так неистово,

словно в первый или последний раз.

Сначала я включил кассету с ностальгическими мелодиями Джо Дассена.

Впрочем, под пение великого француза я только целовал жену

– до невозможности долго.

А потом не выдержал! Бросил в магнитофон

свою любимую кассету с песнями Высоцкого и совсем взбесился.

Схватил любимую на руки, подбросил вверх –

и не поймал.

Илона с криком упала на мягкое ложе,

а я следом за ней.

Бессмертный Высоцкий с надрывом тянул свою «Балладу о борьбе»,

и в унисон с ним я спасался от одиночества

в объятиях любимой женщины.

А может, просто тонул в волнах дикой страсти,

забыв обо всем на свете.

Даже об Ариадне с ее лабиринтом.

– Ты дурак! – снова напомнила мне Илона. – А я тебя так люблю,

что становится трудно дышать... И я тебя никуда не отпущу.

Даже к твоей Ариадне!

– Откуда ты знаешь? – я даже раскрыл рот от удивления.

– Володя рассказал. Говорит, что тебя надо спасать...

Надавать бы тебе по физиономии, а не спасать!

А то он в сталкеры записался. Герой виртуальной Вселенной...

Впрочем, строгие нотки в ее голосе не стали препятствием

для страстного поцелуя.

То пугливые, то решительные движения ее маленького язычка

совсем отключили меня от реальности.

Сознание закутало сладким туманом –

и я снова полетел в новую пропасть...

Глава 12. НАЙДИ СВОЮ МЕЧТУ В КОНЦЕ ЛАБИРИНТА

Я все же потом хорошенько поругался с женой.

Она в очередной раз предложила мне сходить на прием

к психоаналитику и разобраться с ночными снами.

Но я всячески защищался и оттягивал свидание с врачом.

Илона все-таки убедила меня.

Женщины обычно добиваются своего –

как начнут бередить душу, то хоть волком вой.

В конце концов, мне пришлось согласиться.

– Пойдешь! И никуда ты не денешься... Мы с Володей

уже нашли хорошего специалиста. Как раз для такого тяжелого случая,

как с тобой...

После этих слов я тихо зарычал,

и жена сразу стала нежнее.

– Ну, успокойся, любимый... В поликлинику тебе идти не надо.

Мы договорились о встрече на нейтральной территории –

в одном приличном кафе. Посидите, выпьете кофе, пообщаетесь...

Васса – замечательный психотерапевт!

Она поможет тебе справиться со всеми этими глупостями...

– Это никакие не глупости! Это моя работа,

за которую мне неплохо платят, – разозлился я.

– Да ты не волнуйся так. У Вассы тоже такая работа –

помогать самоуверенным мужчинам, которые считают себя крутыми...

Но предупреждаю: если смоешься, то можешь домой не приходить!

Что ж, выбор у меня небольшой, поэтому я согласился.

А что делать?

Разве что найти запасной аэродром.

Хотя все женщины одинаковы и пудрят мозги

при любых обстоятельствах...

…Рабочий день пролетел быстро.

Я успел поколесить по области вслед за неугомонным губернатором

со странной фамилией, которую носила одна известная украинская писательница,

написать несколько информаций и забросить их на наш сайт,

поругаться с мелким начальством из горисполкома

и выпить рюмку с ребятами.

Усталый, но в прекрасном настроении от хорошо выполненной работы,

я вышел из редакции в восемь вечера и направился в «Ностальгию»,

где была назначена встреча с госпожой Психеей.

Там, конечно, немного дороговато для обычной акулы пера,

однако стильно и есть чем угостить даму с изысканным вкусом.

Я сел за свободный столик, заказал фруктовое мороженое,

два кофе и фирменный шоколадный торт.

Васса почти не опоздала.

Высокая стройная блондинка будто материализовалась

с обложки глянцевого журнала для богатых мужчин.

Красавица! Вот бы затащить ее в постель...

Я немного замечтался и пропустил тот момент,

когда женщина остановилась возле моего столика.

Бежевый брючный костюм слишком откровенно подчеркивал прелести ее фигуры.

А белая в черную крапинку блузка с расстегнутой верхней пуговицей

отнюдь не скрывала от моего взора роскошную грудь.

Прическа в стиле Мирей Матье, огромные черные глаза.

Белое и черное.

Какие знаменательные цвета для целителя человеческих душ!

А девочке лет тридцать с хорошеньким хвостиком.

Я глубокомысленно задумался, созерцая это чудо природы,

а женщина лишь загадочно улыбалась.

И ждала приглашения.

Придя в себя, я мгновенно оторвался от стула

и галантно пригласил даму присесть,

оказав мне этим невероятную честь.

– Добрый вечер! – поздоровался я бархатным голосом.

– Не желаете чашечку кофе с тортиком? Очень вкусно, я вам скажу...

Здесь самый вкусный кофе и самые свежие торты во всем городе.

Только для вас – и только в этот вечер.

Это действительно замечательный вечер, настоящим украшением которого

являетесь вы, несравненная госпожа Васса!

– Я так и представляла нашу встречу, – засмеялась женщина.

– Мне много рассказывали, какой вы шутник.

И теперь я понимаю, что вы можете легко заговорить любую женщину

и уговорить ее на что угодно...

Звучала тихая музыка одного из современных композиторов.

Я улыбнулся одними глазами

и отрицательно покачал головой.

– Нет, Васса. Я не шутник. Я клоун... И заговорить женщин

не так-то просто, а уговорить и подавно. Свою жену не могу

ни на что уговорить... Кстати, на рандеву с вами она меня загнала.

Знаете, терпеть не могу этих задушевных разговоров...

А давайте просто посидим, пообщаемся, выпьем чего-нибудь покрепче, потанцуем.

Пусть мужчины за соседними столиками думают,

что мы любовники и воруем у вечности миг счастья.

Тот самый миг, который, возможно, стоит всей вечности и тысячи серых будней...

– меня уже понесло, как Остапа Бендера.

Женщина удивленно смотрела на меня.

Еще бы, видно такого идиота не каждый день встречает.

– А вы большой оригинал, Толя, – голос ее звучал даже слишком нежно.

Или это уже профессиональный навык? – И вы правы –

миг счастья иногда стоит больше всей жизни...

Она пригубила чашечку с кофе, и я засмотрелся на ее холеную руку

с длинными пальчиками и перламутровыми ноготками.

Нежный пастельный цвет.

Завораживает взгляд, а не раздражает,

как те кроваво-красные «когти» роковых дам,

которые считают себя центром Вселенной.

– Вы слишком эмоциональны. И любите женщин... Это хорошо, и плохо!

Илона немного рассказала мне о вашем эксперименте...

Постоянный стресс, жестокая борьба за выживание и нереализованное,

но страстное желание отомстить разрушают ваше внутреннее «Я».

И поэтому подсознание спасает вас в ночных снах –

руками и устами тех женщин, которые понимают вас

и желают помочь...

Я молча слушал завораживающее журчание томного голоса

современной Сирены. Или Психеи.

Или кто она там на самом деле?

– Пока вы держитесь, но надолго вас не хватит.

Слишком сильные страсти бурлят внутри вас. Бойтесь этого вулкана!

– обеспокоенно посмотрела на меня Васса.

Я небрежно ковырялся ложечкой в тортике и думал о том,

что действительно пора завершать этот эксперимент.

– Значит, эти сны – тоже своеобразный виртуальный мир,

в котором я путешествую невольно. Подсознание не спрашивает меня,

хочу я или не хочу. Подсовывает мне разные ситуации, других женщин,

головокружительные мгновения страсти, эту всю нежность

и наслаждение только для того, чтобы якобы спасти меня.

Что-то не верится в это...

– Вы можете не верить мне. Но проанализируйте ваши сны.

Вам же становится легче после тех сновидений? Признайтесь, Анатолий...

Вы просыпаетесь, очищенные от ненависти и душевной грязи,

согретые женским теплом и освященные любовью.

Вы снова готовы к экстремальным путешествиям и борьбе со злом.

Не так ли? – утвердительно спросила моя Психея.

Я, наконец, расправился с кусочком торта.

Вкусная штука. Отпил кофе.

И иронично улыбнулся.

– Зажали меня с двух сторон, как между Сциллой и Харибдой.

Между виртуальным миром и этими странными снами.

Не схожу ли я с ума, уважаемая госпожа Психея?

Васса рассмеялась.

– Это потому, что я психотерапевт? – я утвердительно кивнул.

– А вы странный, Толя. Вам нужно начинать жизнь сначала,

а вы все шутите…

Моя визави допила кофе и с удовольствием занялась мороженым.

Я же тем временем, не прячась и даже не стесняясь,

любовался женской грудью.

Васса перехватила мой взгляд и хитро улыбнулась.

Впрочем, мой мужской интерес отнюдь не мешал даме.

Наоборот, она охотно выставляла напоказ свои заманчивые полушария,

которыми мне очень хотелось поиграть.

Однако я мужественно преодолел древние инстинкты.

И продолжил копаться в собственной душе,

как в том шоколадном торте.

– Такое впечатление, что и в Сети, и в снах я все равно непрошеный гость.

Сталкер. Чужак, обреченный на поражение... И там, и там нет мне покоя.

Не могу понять, что я ищу. Живу чужой жизнью, ношу чужую шкуру...

– А может, я ищу самого себя? Попал в запутанный лабиринт

и шаг за шагом пытаюсь отыскать единственно правильную дорогу...

Только некому бросить спасительную нить. Ариадна есть, а нити нет...

Не спасает она меня, а заводит все дальше. Неизвестно куда...

И уже даже не она меня ведет – я сам рвусь вперед!

Знаю, что нельзя, а лезу, как упрямый осел. И остановиться не могу...

Что мне делать, Васса?

Последние мои слова прозвучали

как-то уж слишком беспомощно.

Ее гладкая нежная ручка мягко накрыла мою ладонь.

А черные глаза уже не были такими острыми и проницательными.

В них светилось понимание.

И еще что-то загадочно-женское.

– Ты же все равно будешь блуждать по Сети. Ну, и блуждай себе!

Только рядом пусть всегда будет любимая женщина,

которая вовремя вытащит тебя из неожиданных ловушек виртуального мира.

И не только виртуального. Бойся одиночества –

оно тебя погубит, Толя...

Мне было так хорошо от ее нежного голоса,

так сладко от ее невесомого прикосновения.

Чертова Психея!

Знает, как нажать на мужчину

и сделать из него покорного теленка.

– Все мы одиноки по большому счету, Васса. Твой совет дельный.

Вот только не подходит он мне! Никто из женщин не станет спасать меня...

Никто из них не будет сидеть со мной у компа, чтоб уловить момент истины,

когда надо немедленно извлечь меня из петли...

Потому что каждый из нас живет своей жизнью!

И ты бы тоже не сидела нянькой у любимого и не дергала его за руки,

ноги или другие части тела.

И неблагодарное это дело – кого-то спасать.

– Вот и выходит, что я сам вляпался в эту историю,

значит должен сам и справиться. И дойти до конца...

Только что-то у меня предчувствие плохое.

Где-то в параллельном мире я споткнусь, и не успею вернуться назад…

Но надо дойти до конца лабиринта!

Я так решил, Васса. Я должен...

Непонятная усталость совсем сморила меня.

Я реально ослабел!

От нервных и дрожащих пальчиков госпожи Психеи в мое тело

и измученную душу струилась какая-то неуловимая энергия –

и хотелось покоя и уюта.

Хотелось женских объятий, и горячих нежных слов,

и сладкого забвения, которое умеют дарить

только любимые женщины.

Хотелось счастья, еще неизведанного и непонятного,

но такого желанного...

...Опасность я чувствую инстинктивно.

Холодные лапы страха прошлись по моей спине,

как тогда, когда я впервые увидел «черных шлемов».

Я внезапно открыл глаза.

И встретился со взглядом Вассы.

Неподвижным, холодным и безжалостным.

Покорись! – говорил этот взгляд.

Послушай меня и покорись. Я желаю тебе добра.

Возвращайся домой, обними жену, вернись к ней душой и телом.

Зачем блуждать этим опасным миром,

когда есть дом, женщина и любовь?

Тебе больше ничего не надо для счастья...

Невероятным усилием воли я сбросил оцепенение.

И взглянул на Психею жестко, схлестнувшись с ее парализующим взглядом.

Нет, врешь!

Мне для счастья нужна дорога.

Вечная и безграничная, как Млечный Путь.

И там, на тех звездных перекрестках, я найду все,

о чем ты сейчас мне шепчешь и навеваешь.

Я сам сделаю свой выбор!

И мне твои чары до одного места.

Я сам буду выбирать свою судьбу.

Медленно освободил свою ладонь от ее не по-женски цепких пальцев.

Так же неумолимо медленно поднялся.

– Жаль, что мы так и не поняли друг друга.

И все же приятно было с вами познакомиться, Васса.

Вы очень сильная женщина, и боюсь, что когда-нибудь такая дама,

как вы, меня погубит...

И я направился к выходу, бросив смятую купюру на столик...

Глава 13. ТАКИЕ, КАК ТЫ, НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ

Город сильно изменился за два года.

А может, я просто отвык от него и теперь чувствовал себя здесь

непрошеным гостем.

Чужаком.

Я посадил «болид» на Площади Примирения,

вежливо кивнул двум полисменам,

которые сразу напряглись, увидев меня –

наверняка знали, кто я такой!

– и неспешно двинулся по улице.

Легкий ветерок игрался крыльями моего пиджака.

А я расстегнул воротник рубашки, закинув галстук на левое плечо,

и не спеша шагал вперед, беспричинно радуясь жизни.

И мне тоже улыбались встречные прохожие.

Они не знали, что дарят улыбки государственному преступнику

и злейшему врагу Корпорации.

Впрочем, не все были такими доверчивыми.

За мной следили.

Я старый волк и опасность чувствую шкурой.

От самой площади за мной следом шла девушка.

Джинсы, футболка, солнцезащитные очки.

Невысокая, полненькая девочка, фигурка так себе.

Волосы закручены в конский хвост.

Никогда бы не обратил внимания,

если бы не мой сегодняшний статус.

Я завернул в ближайшее кафе и заказал стакан виноградного сока.

Девушка нагло села за соседний столик

и принялась внимательно рассматривать меня.

Недолго думая, я подмигнул ей и жестом показал

на место рядом.

Она охотно приняла приглашение.

– Ты чего меня пасешь? Делать больше нечего? –

спросил ласково, разглядывая ее круглое лицо.

Но девочка отнюдь не устыдилась своего недостойного поведения.

Наоборот, сняла очки и посмотрела вызывающе.

– Я журналистка, редактор одного популярного телевизионного шоу.

У меня к вам неотложное дело...

– Этого еще не хватало! Терпеть журналистов не могу,

а журналисток тем более, – разозлился я.

– Подождите! – запаниковала девочка. –

У меня к вам деловое предложение.

Вам же нужна работа? –

серые глаза ее умоляюще взглянули на меня.

Да, солнышко, мне нужна работа.

И еще то, о чем тебе знать не надо.

– Смотря, какая работа, – сказал я небрежно,

в то же время внимательно изучая собеседницу.

– Хорошо оплачиваемая работа. А еще слава и признание...

– Хватит пустых слов! Мне и так хватает славы.

И смерти. И крови...

– Я знаю. Вы – Марк Смелянский по прозвищу Философ.

Но здесь, на Земле, вас окрестили Кровавым Марком...

В войне с Корпорацией вы потеряли семью...

Тут мои глаза сузились, а взгляд пронзил журналистку

словно лучом пульсатора.

– Спокойно, Марк! Вы примкнули к наиболее радикальной группировке

повстанцев и так долбили Землю из космоса, что вас объявили

личным врагом правительства... Вы также беспощадно грабили

грузовые корабли Корпорации, и многие из олигархов мечтали

поджарить вас на электрическом стуле...

Девочка помолчала немного и продолжила:

– Вы – государственный преступник! Единственный, кто спасся

после разгрома боевой космической станции повстанцев.

Пылая жаждой мести, вы пытались убить двух лучших сотрудников

службы безопасности – агента Анастасию Рудницкую

и полковника Грегори Шена, кстати, вашего бывшего друга...

Здесь я заскрипел зубами, глядя сквозь назойливую журналистку

и вспомнив те времена, когда мы дружили семьями

и радовались жизни,

не ведая, что придут времена,

когда будем радоваться смерти.

– Это еще не все, Марк! – девушка напряглась,

немного испугавшись моего окаменевшего лица

и тщетно пытаясь проникнуть

в мою душу сквозь узкие бойницы глаз.

– Вас больше месяца продержали в одном из самых засекреченных

исследовательских центров Корпорации и испытали на вас

все возможные и невозможные лучи.

Насколько я знаю, вас не успели сломать до конца...

Я невольно застонал,

вспомнив пустые черные глаза Медузы Горгоны.

– Но неожиданно для всех та самая Анастасия Рудницкая

вдруг взяла вас на поруки. Что заставило ее так поступить – неизвестно...

И только тогда вас отпустили на волю.

Эту сенсацию обсуждает весь Интернет, и смакуют газеты!

– И что с того? Я все равно не раскрою перед вами душу.

Не нужно это никому... Я теперь совсем другой!

Война для меня закончилась. Навсегда. Я сложил оружие…

Журналистка рассмеялась мне просто в глаза.

– Такие, как вы, Марк, никогда не сдаются! Даже в плену.

Вас может успокоить только смерть... Я не верю, что вы смирились

и стали законопослушным гражданином Корпорации.

Вы еще попробуете отомстить – или я совсем не знаю мужчин…

Ты смотри, девочка удивительно верно угадала

мое душевное состояние.

Видимо, кому-то я очень понадобился.

– Это все лирика. От меня ты чего хочешь?

Она все время пыталась заглянуть в мою душу.

Напрасно!

– Одни влиятельные люди предлагают вам интересную работу.

Поучаствовать в боевом шоу, которое будет транслироваться

в прямом эфире на всю планету и станет настоящей сенсацией.

Вы – знаменитость, Марк, и благодаря вам

кто-то собирается заработать кучу денег...

– А мне это зачем? – грубо оборвал я девушку.

– Плевать я хотел на чужие интересы...

– Не торопитесь! Это уникальная возможность для вас

снова вернуться на родную станцию, взять в руки оружие –

и почувствовать себя воином, мстителем...

Вам же безумно этого хочется!

Схватить пульсатор и рассчитаться со всеми своими врагами.

Или я ошибаюсь?

Сучка! Все просчитала. Знает, какие кнопки нужно нажать.

Пожалуй, и денежки немалые заработает на том,

что уговорит меня воевать.

А меня и уговаривать не надо, я и так согласен.

И в ладони печет, дрожат они – соскучились по оружию,

как по любимой женщине.

О, Боже, прости меня грешного!

Мести душа желает. И справедливости...

– Вы опять сможете воевать, Марк!

Будете стрелять в «черных шлемов»

и отомстите за смерть товарищей. И, наконец,

успокоите свою неугомонную душу…

Ведь только месть может ее успокоить!

Если не смогла утишить любовь

несравненной госпожи Анастасии...

– Закрой свой рот! – зарычал я. – Это не твое дело, шавка...

Еще одно слово – и я разорву тебя пополам!

Я смотрел на нее – и ничего не видел.

Сейчас я был там, в космосе, и погибал вместе с друзьями,

и спасал Гуру, и себя.

И все никак не мог спастись.

– Вы станете живой легендой, Марк, – прорвался ко мне из небытия

вкрадчивый голос журналистки. – Будете жить полноценной жизнью,

заработаете огромные деньги и заодно лавры кумира толпы.

За вами будут бегать журналисты, а развратные дамы станут добиваться

свидания с вами, чтобы почувствовать в себе настоящего мужчину,

жадного к жизни, любви и смерти...

Я молча допил сок. Поправил серебристый галстук, вышитый звездами,

что так хорошо лег на черную рубашку.

И тяжело взглянул на свою соблазнительницу.

– Хорошо. Я согласен! Ты права, девочка, я должен заглянуть в лицо смерти.

Я задолжал перед мертвыми. И должен вернуться к ним...

Жаль, что лучшие уходят навсегда, а остаются жить такие,

как ты и твои хозяева. Жаль...

Я уже не видел ничего. Заглянул в будущее – и уже стрелял.

По роботам, по десантникам полковника Шена,

по олигархическому правительству.

По безжалостной судьбе, которая забрала у меня все.

Но она же и подарила мне другую жену и ребенка.

Наперекор смерти!

– Тогда встретимся здесь завтра в это же время, –

быстро подвела черту под нашим разговором хитрая журналистка...

…Вечером на меня набросилась разъяренная Настя.

– Ты же инженер. Твое дело творить, а не стрелять...

Я тебя вытащила из самого ада не для того, чтобы снова потерять.

Неблагодарный! Сколько волка не корми, а он все равно убежит в лес...

Неужели не хочется жить по-человечески? Плохо, наверное, тебе со мной.

Скучно... На приключения тянет. И другой на твоем бы месте

ноги мне целовал за спасение... А ты? –

неистовствовала женщина.

Что ж, женщины все такие.

Будь философом, не обращайте внимания.

У них своя стезя, а у нас, мужчин, – своя.

Я опустился на колени перед креслом, в которое усадил

рассерженную Настю, взял в ладони обе ее ножки

и начал целовать – то медленно и нежно, то быстро и жадно.

– Спасибо, огромное спасибо за спасение, госпожа Анастасия!

Низко кланяюсь вам, недостойный целовать прах у ножек ваших...

Недостойный касаться вас – о, лучшая из смертных женщин

и бессмертных богинь! Солнце души моей и луч света в темном царстве...

– паясничал я, целуя эти соблазнительные ножки.

– Дурак! – заплакала Настя, пытаясь оттолкнуть меня.

– Знаю я это шоу. Убьют тебя там...

Именно так, маленькая моя. Поэтому я и согласился.

Ну, какой из меня добропорядочный гражданин Корпорации?

Никто ничего не забыл и не простил!

Даже твоя любовь и рождение дочери не заставят меня сложить оружие.

Я не сдался, ты это прекрасно знаешь, Настенька.

И скоро уйду за последнюю черту. Вернусь к своим...

Ничего этого я ей не сказал.

Не стоит лишний раз делать больно тем,

кто живет в твоем сердце.

И снова медленно поцеловал каждый пальчик

на её соблазнительных ножках.

И пахли эти белые ножки лавандой,

и будили во мне дикие инстинкты.

Или то просыпалась обычная нежность,

замордованная людской жестокостью?

– Затоскую я здесь, дома сидя. И спокойная работа мне быстро надоест.

Девочка ты моя! Обе вы мои, родные... Рывок мне нужен – туда, за грань.

И оружие. Я ведь уже навеки инфицирован войной... Кровь пульсирует,

вырывается и требует мести... И снова чувствую металлический привкус страха,

и надо его преодолеть, и перекроить себя самого.

И «черные шлемы» еще не расплатились со мной... –

горячо зашептал я, целуя круглые колени Насти.

Кто ты мне, Настя?

Любовница? Жена? Судьба моя?

Что ж, смерть поцелует меня завтра,

а сегодня мы вместе, и между нами – только любовь.

Последняя моя любовь...

Я мигом подхватил Настю на руки, закружил по спальне

и осторожно опустил на мягкую постель.

– Ты для меня единственная в целом мире! Никого больше нет...

Ты и дочь! И если завтра меня выбьют из седла, раздавят и затопчут,

я буду знать, что не зря жил. Но это будет завтра, а сегодня – ты одна!

Единственная... Последняя моя женщина. Мать моего ребенка...

И пусть весь мир подождет, пока мы будем любить друг друга!

Пусть они все завидуют нашему счастью...

Испуганные глаза Насти округлились,

и она лишь успела жадно схватить широко раскрытым ртом глоток воздуха

в тот момент, когда я молниеносно вошел в нее –

решительно и вдохновенно, до самого конца.

Или до начала всех начал.

Даже самому перехватило дыхание!

Глубже, еще глубже, мощными толчками,

достигнув невероятной скорости, я пронизывал женщину,

казалось, насквозь.

И не останавливался, пока у Насти не стали безумными глазами –

и только тогда я взорвался.

И долго пульсировал в ее измученном моей плотью лоне,

не испытывая усталости.

Невероятно счастливый!

И готовый идти за грань жизни и смерти…

Глава 14. В ШКУРЕ ГЛАДИАТОРА

Утром я отложил в сторону новый светло-серый костюм.

Надел привычный темно-синий комбинезон и, поцеловав Настю, вышел из дома.

Остроносый «болид» подбросил меня в поднебесье.

И я помчался навстречу неизвестности.

Когда я зашел в знакомое кафе, то за вчерашним столиком увидел

дородного мужчину лет пятидесяти в дорогом коричневом костюме.

Оранжевый галстук на красной рубашке делал этого дядю

очень похожим на африканского попугая.

Впрочем, мужчина смотрел на меня вполне серьезно

и даже хмурился из-под лохматых бровей.

Не здороваясь, я сел на свободное место.

– Уважаемый господин, видимо, ждет меня...

– глубокомысленно допустил я.

– Да, я уже заждался вас, Марк, –

недовольно пробубнил владелец смешного костюма.

– Признаться, я очень рад, что вы согласились сотрудничать с нами,

– заверил мужчина-попугай, хотя особой радости

в его голосе не прозвучало.

– Если можно, конкретнее, – я заглянул в его бесцветные глаза

и не увидел там ничего человеческого. Прозрачный туман, и всё.

– Знаете, мало времени, потому что не успеваю жить.

Может, именно поэтому и согласился на ваши игры со смертью…

Мужчина рассмеялся.

– А вы с чувством юмора, Марк. Это хорошо... Ну, горячие эмоции

мы вам гарантируем, как и высокую зарплату. Вы нам нужны, Марк,

и мы вам тоже... Я уверен, что вам очень хочется пострелять.

У меня нюх на таких авантюристов, как вы, мой друг.

Такие ребята спят с оружием, а не с женщинами. И в любой момент готовы стрелять...

Так сделайте это за деньги, развлеките публику, заставьте ее неистовствовать,

плакать и стонать от удовольствия! А «черных шлемов»,

причем новейших моделей, мы вам обеспечим в неограниченном количестве...

У вас же к ним особый счет, я не ошибаюсь?

Нет, ты не ошибаешься, сволочь!

У меня есть счет и к таким, как ты.

– Покажите мне ту гладиаторскую арену, где будет бесноваться толпа.

Надо же посмотреть, где мне придется погибнуть,

– почти серьезно сказал я, не покривив на этот раз душой.

– Шутник вы, Марк! Ну, что вы, все будет хорошо.

Главное – слишком не высовываться и не лезть на рожон

в узких коридорах станции...

– Станции? Какой станции? Нас что, отправят на орбиту?

– Ни в коем случае! Вы же там снова затеете войну с Корпорацией.

Знаем мы вас... – пошутил мой собеседник. – Всё просто.

Чтобы привлечь публику – а это деньги, Марк, фантастические суммы!

– мы и пригласили вас. Последнего непримиримого бойца с режимом!

И под вас же, Кровавый Марк, обустроили реальную копию той боевой станции,

откуда вам удалось сбежать. Вы вернетесь в недалекое прошлое

и станете самим собой...

– А я и так остался самим собой! –

резко оборвал я самоуверенного попугая.

– Да, мой друг, – сразу согласился он. – Мы хорошо знаем,

через что вам пришлось пройти. И мне интересно с вами общаться, Марк.

Хотя и настораживает некоторая обреченность в вашем настроении...

– Глупости это все! – отмахнулся я. – Признайтесь,

заработаете на мне бешеные деньжищи? Раз так уговариваете...

– Давай на «ты», Марк? – предложил владелец коричневого костюма.

– Конечно, заработаем. Но и ты не будешь бедствовать.

Принесешь домой такие бабки, что их твоя Настя не заработает в своей гвардии

за целый год! А ну скажи, дружище, чем ты ее приворожил?

А то бы стала она тебя из петли вытаскивать...

А, Марк? Умеешь ты, парень, очаровывать женщин...

Человек-попугай долго чмокал языком, восхваляя мое

гипнотическое воздействие на представительниц

прекрасной половины человечества.

– А слава? Да за тобой будут бегать все женщины Корпорации!

А мужчины от зависти будут давиться слюной...

– Хватит болтать! – вдруг разозлился я. – Давай свои бумаги...

Внимательно прочитав документы,

я оговорил немалую сумму в случае моей гибели и подписал соглашение.

Забрав свой экземпляр и половину гонорара,

я подмигнул «покупателю».

– Ну что, купил мою душу, Мефистофель?

Тот радостно потер короткопалые руки и заказал дорогого коньяка.

После нескольких рюмок мы решили прокатиться

и взглянуть на «мою» станцию.

Я нажал кнопку старта, и светло-зеленый с двумя красными полосами «болид»

стремительно бросил меня в прозрачную высь неба.

А небоскребов в столице не так уж много.

Больше стало трехэтажных коттеджей с зелеными газонами

и цветочными клумбами.

Неужели новое правительство так старается для людей?

Может, поэтому нас до сих пор считают мятежниками

и не поддерживают законопослушные граждане.

И мне почему-то стало больно...

...Ничего не изменилось с тех пор!

Те же коридоры, ярусы, каюты и рубки.

Шлюзовые камеры и модули. Скафандры и приборы.

Только друзей моих нет.

И не глянет строго Командор, и не разбудит всех

своим громким смехом Шах, и не улыбнется красавица Гура –

той загадочной женской улыбкой, что заставляет мужчин

сходить с ума от безумного желания.

Долго выбирал оружие, мрачный от воспоминаний и готовый к бою.

Я не изменился тоже! Значит, еще повоюем, братва.

Я еще с вами выпью – за мое возвращение.

Я вернусь, обещаю.

Отложив тяжелый излучатель, я выбрал легкий пульсатор.

Запасные кассеты, бронежилет.

Нет, не спасет. К черту его.

– Тебе не будет там скучно, – обхаживал меня Мефистофель,

масляно улыбаясь. – У тебя будут помощники.

У нас собралась целая команда любителей острых ощущений,

которые готовы рискнуть своей ничтожной жизнью за кругленькую сумму.

Но это так – шакалы...

– Ты, Марк, станешь настоящим открытием шоу! Реальный боец,

который понюхал пороха и пролил столько крови.

Герой космических войн, упрямый бунтарь и борец с несправедливостью,

– продолжал он сновать кокон из сладких слов.

– Мы сделаем из тебя звезду Корпорации! Деньги, слава, бабы…

Посмотреть на это шоу прибудут все члены правительства в полном составе!

И Совет безопасности в придачу… Это будет твой звездный час! И мой тоже…

Да мы с тобой, Марк, такое учудим! Только не погибни сразу...

– попросил Мефистофель, предчувствуя беду.

Ладно, не погибну сразу.

Повоюю немного, собью с вас немного денежек,

накуплю подарков Насте и просижу всю ночь

в самом дорогом ресторане Корпорации.

Буду пить ром – и петь наши космические песни.

А потом дам в морду какому-нибудь стражу порядка

и окажусь в отделении, куда сразу примчится Настя,

чтобы спасать меня.

Видение пронеслось вихрем,

а рядом бубнил мой новый друг Мефистофель.

– Заткнись… – ласково посоветовал я ему и направился в тир,

где два часа упражнялся в позабытом искусстве скоростной стрельбы.

Удивительно, но щупальца чернявой Медузы Горгоны,

моей доброй феи из психиатрической клиники,

не отшибли у меня боевые навыки.

Ну, теперь берегитесь, «черные шлемы»!

...Этой ночью я любил Настю молча.

Словно держал круговую оборону и дорого продавал собственную жизнь.

Терзал ее – но был уже там, на станции.

И женщина это почувствовала!

Прозрачные слезинки медленно скатывались вниз по ее щечкам,

а я целовал мокрое лицо Насти и не находил нужных слов,

чтобы утешить ее.

– Завтра у меня первый бой в этом шоу. Я заказал тебе ложу.

Можешь пригласить друзей... Конверт с деньгами и договором я положил в сейф.

Там неплохая сумма... И еще есть кредитка. Туда тоже будут капать деньги...

Я мужчина, в конце концов, и должен содержать семью, –

нарочито строго сказал я, понимая,

что это будет мой последний бой.

Но Настя молча отвернулась от меня.

И я снова почувствовал себя таким одиноким, маленьким

и беззащитным перед неумолимым ликом Вселенной,

что на глаза навернулись слезы, как в детстве.

Встал и вышел из дома. Просто так, голышом.

На черном бархате неба мерцали звезды.

И не было им никакого дела до человеческой любви и страданий.

Звезды мерцали и звали меня в неизвестность.

Но я знал, что полечу к ним только тогда, когда пойду вослед за Гурой и Шахом.

Эй, вы слышите меня там, на небесах?

Я скоро приду к вам в гости, друзья.

Я помню все. И всех. Я уже иду...

Мне повезло больше чем вам, ребята.

Я оставляю след на земле.

Когда-нибудь моя дочь вырастет и узнает всю правду о своем отце.

И простит меня, чего никак не может сделать ее мама.

Как вы там, ребята? Наверное, скучно без меня.

А ну, братва, подвиньтесь!

Дайте немного места для блудного сына.

Я присяду возле того парня со шрамом через все лицо

и простреленной насквозь грудью.

Присяду рядом с тем, кто так и не выпустил из рук оружия.

Привет, Шах! А ты еще ничего.

Тебя и мертвого испугаться можно.

А Гура тебя любила! Она и сейчас так на тебя смотрит,

что я тебе завидую.

Я не смог ее спасти, брат! Не успел.

Прости меня! Зато вы теперь вместе. Навсегда...

Две тяжелые мужские слезы, как блуждающие звезды,

сорвались вниз и упали на влажную траву.

Позади я почувствовал легкое дыхание Насти.

Она робко прижалась и обняла меня.

Так мы и стояли молча, наслаждаясь тишиной.

И прощаясь.

И вдруг мне так безумно захотелось жить,

и увидеть дочь, и творить, и любить...

Но я снова наступил себе на горло!

Глава 15. ПОСЛЕДНИЙ БОЙ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПРЕСТУПНИКА

Торжества начались поздно вечером.

Вся наша группа «гладиаторов» –

так нас уже окрестили журналисты – в полной боевой готовности

стояла на сцене столичного Дворца уникальных зрелищ.

Десять мужчин в защитных комбинезонах, крепко сжимая оружие,

мрачно смотрели в переполненный зал.

Там уже бесновалась толпа.

Я стоял первым. Мой пульсатор угрожающе нюхал воздух.

И пренебрежительно смотрел на разбушевавшихся зрителей.

И я тоже смотрел на этих людишек суженными глазами – на тех,

кто страстно желал моей крови, щедро заплатив за это зрелище.

Когда ведущий шоу объявил наш выход и грянул марш космических флибустьеров,

я первым ступил на кроваво-красную дорожку, которая вела к воротам станции.

Тысячи разгоряченных алкоголем, «тихими» наркотиками

и предстоящим кровавым боем мужчин и женщин, роскошно одетых

и увешанных дорогими украшениями, вдруг взревели, протягивая к нам руки.

Вот это картина, я вам скажу!

В гостевой ложе я увидел Настю.

Это я устроил ей местечко поближе к сцене. Женщина провожала меня

долгим тревожным взглядом. А рядом сидела ее лучшая подруга –

Медуза Горгона из клиники активного отдыха, которая в нормальной жизни

носила замечательное имя Татьяна. Взглянув на брюнетку,

я чуть не соблазнился неодолимым желанием

прожечь ее насквозь лазерным лучом.

За женщинами, одетыми в вечерние платья темных тонов –

не в предвкушении ли моих похорон так оделись! – стоял Шен,

и глаза полковника страстно горели в полумраке огромного зала

и следили за мной с ревнивым напряжением.

Ревнуй, друг! Жаль, что не успел тогда снять с тебя голову.

Настя тебя спасла. Как потом и меня...

И зачем мы ей сдались оба? Ревнуй, полковник!

Я отбил у тебя любимую женщину, которая сама тебя, кстати,

совсем не любила. Поэтому и не могла забеременеть от тебя, Шен.

Всё очень просто – не зажег ты в ней огня, не поднял на небеса,

не разбудил ты в ней женщину.

Ничего, господин полковник. Ты останешься жить

и, быть может, снова залезешь в постель к Насте.

Но, даже обнимая тебя, она будет помнить только меня!

Потому что один-единственный полет к звездам стоит тысячи лет серых отношений.

И будет подрастать моя дочь – живым укором тебе, Шен.

И ты будешь мучиться, и ничего не поделаешь.

Что ж, каждому свое. И только меня уже не будет на этой земле. Хотя…

Я все же стану приходить в ваши сны, чтобы забрать покой.

От угрызений совести еще никто не смог спастись, господин полковник...

Я шел вперед и уже не смотрел на бурное людское море.

Ствол пульсатора принюхивался к этому кричащему стаду,

а там, где заканчивала свой бег кровавая дорожка, широко раскрыла

свою угрожающую пасть опасно молчаливая боевая станция.

Там уже ждали нас «черные шлемы», и я сам в ярости пьянею

не хуже этой беснующейся толпы от вырвавшихся

на волю первобытных инстинктов.

Я возвращался в прошлое, чтобы отомстить.

И, наконец, поставить все точки над «і».

Улыбнулся жутко, пронизывая взглядом зал –

и вдруг взревел страшно, вызывающе!

И в этом яростном крике все вокруг внезапно почувствовали

и преодоленный мною страх, и готовность погибнуть,

и торжество воина над неумолимой смертью.

А позади меня собрались в кучу напуганные этим криком «гладиаторы».

Вы еще не знаете, ребята, вас ждет впереди...

Окинув еще раз презрительным взглядом ревущий зал,

я поймал на мгновение страждущие глаза Насти.

И кивнул ей радостно, сотрясая воздух пульсатором.

Толпа взревела еще больше – и я гордо шагнул в свое недавнее прошлое.

Вослед мне визжали от восторга возбужденные женщины,

а мужчины размахивали кулаками в предвкушении невероятного зрелища.

Я медленно перешел невидимую грань жизни и смерти.

За мной неуверенно топали мои бойцы. Долгий слабо освещенный

коридор станции угрожающе молчал, и в этом молчании

постепенно рождался страх.

Я чувствовал спиной его липкие прикосновения –

это растерялись «гладиаторы». Это вам, ребята, не игрушками играть,

тут надо стрелять. И убивать, чтобы выжить самому.

– Идем вперед. Чтобы не случилось – не убегать! Ничего страшного там нет –

роботы горят почти так же, как и свечи в церкви,

– пошутил я и рассмеялся.

Коридор повторил мой смех, и бойцы немного оттаяли.

Ощетинились пульсаторами и осторожно двинулись за мной,

прислушиваясь к малейшему шуму.

А станция всё молчала. И вдруг что-то случилось.

Что-то изменилось – и вдруг запахло смертью.

Этот запах я чувствую нутром, как волк капкан.

...Они шли не прячась. Черные, блестящие, невероятно огромные.

С квадратными головами. Излучатели наготове.

В полумраке центрального коридора станции роботы

казались пришельцами из далеких звездных миров.

Ровный строй роботов – молчаливый, угрожающий и карающий насмерть!

– двигался прямо на меня. «Гладиаторы» бросились врассыпную,

и ни один из них даже не попытался остановить врага.

Некоторые бросили пульсаторы на пол, как ненужные игрушки,

а другие просто пустились наутек, забыв об оружии.

Паника! Знаю я эту штуку. Надо немедленно затормозить страх,

наметить рубеж, дальше которого никак нельзя пустить противника,

– и выстоять. И по очереди стрелять в ближайшего

из атакующих врагов.

Я опустился на левое колено и выстрелил.

Лазерный луч пронзил грозный строй «черных шлемов».

И ...ничего не случилось!

Никто из роботов не упал на пол, разрезанный на гремящие куски,

никто не повернул обратно. Они шли на меня, бесстрашные,

мощные и неуязвимые. Казалось, что роботы улыбались.

Но не могут же они действительно смеяться!

Они ведь не люди.

Выпустив весь боезапас, я не стал демонстрировать

бойцовские навыки супермена, поскольку их у меня не было,

– и быстро побежал назад длинным узким коридором станции,

перезаряжая на бегу свой пульсатор.

Потолок неожиданно потемнел, и только тусклый боковой свет

указывал мне дальнейший путь отступления.

Кто-то дико закричал там, впереди. И я рванул на крик отчаяния

и боли, забыв о том проклятом инстинкте самосохранения,

который толкал меня в противоположную сторону –

подальше от опасности, боли и смерти.

За поворотом, что вел к энергетическому отсеку,

я споткнулся о человеческое тело.

На лице парня навсегда застыло выражение ужаса.

С пробитого горла вырывался густой красный фонтан.

Стекленеющие глаза обреченно цеплялись за жизнь,

а она уходила вместе с яркими толчками крови.

Я остановился, пораженный. Обычно роботы прожигали людей,

но до рукопашной схватки дело не доходило. «Черных шлемов»

не программировали на садизм. А двадцатилетнего паренька убили с одного удара,

и мне показалось, что робот получил от этого удовольствие.

По крайней мере, он стоял слишком уверенно

и почти нагло смотрел мне в глаза.

Я выстрелил ему в грудь. Из четырех шагов для любого робота это смерть.

Как и для человека. Однако металлический враг даже не шевельнулся.

Медленно сделал шаг ко мне, как будто размышлял

– убить меня сразу или немного помучить.

И вдруг молниеносно выбросил руку вперед.

Не смеши, друг, меня на этом не поймаешь!

Шаг в сторону, слегка отвожу кулак робота, шаг вперед

и мощный удар прикладом пульсатора. «Черный шлем» отлетел назад,

но устоял на ногах. И сразу направил на меня ствол.

Не пугай, я за этим и пришел сюда!

Теперь я улыбался роботу, и жуткий оскал на моем лице

испугал бы кого угодно. Но не этого зверя – и не ту толпу,

что яростно бесновалась за стенами станции,

наслаждаясь зрелищем чужой смерти на гигантском трехмерном экране.

Луч прошел сквозь меня, не причинив вреда.

Но пространство вокруг меня вдруг изменилось –

и меня отбросило назад. Ударившись о пластиковую перегородку отсека,

я на мгновение потерял сознание, а когда пришел в себя,

то ни смертельно раненого «гладиатора»,

ни улыбающегося робота уже не было.

Сам я неизвестно как очутился на верхнем ярусе,

недалеко от каюты Командора. Ничего не слышно – ни выстрелов,

ни криков, ни осторожных шагов в тишине. Я один, совсем один,

и только испуганно мигает боковой свет,

пульсируя в моем воспаленном мозгу.

Какая-то тень внезапно мелькнула впереди, и я мгновенно,

даже не целясь, выстрелил. Луч прожег стенку каюты.

Я подбежал и заглянул туда. На откидной койке лежала куртка Командора,

а в углу светился экран монитора.

У меня перехватило дыхание! Неужели он жив?

Нет, не может быть. Никто тогда не спасся, я точно знаю.

Значит, это со мной так играют, доводят до безумия,

до последней черты.

Ну ладно, ребята...

Я осторожно пошел вперед, к штурманской рубке,

иногда пронизывая коридор лучами. Глупости, ведь на роботов

они не действуют. И вообще, это какие-то новые модификации

«черных шлемов», и оружие у них другое, еще страшнее и опаснее.

Они ломают пространство, убивают голыми руками и улыбаются.

Я почувствовал, как в душу снова начал заползать страх.

Вдруг вдоль коридора зажегся свет. Тонкий зеленоватый луч

прошел у меня над головой. Инстинктивно пригнувшись,

я вжался в стенку. Вокруг луча изгибалось пространство,

закручивалось ярко-синей спиралью –

и страшно мелькали синеватые молнии.

Едва подавив животный страх,

я изо всех сил пытался слиться с твердой стенкой.

Такого я еще не видел!

Луч опустился ниже, выискивая меня, и переборка надо мной выгнулась,

как листок бумаги, задрожала – и у меня тоже задрожало все внутри!

– и снова успокоилась. А луч все-таки нащупал меня, резко поднял вверх,

перевернул несколько раз и выбросил прочь.

Очнулся я на решетке запасного хода между верхним и нижним ярусами.

Пульсатор исчез, и я почувствовал себя совершенно беспомощным.

Вскочил на ноги – и меня качнуло немного, повело, но я справился.

Не слышно ни звука, как будто станция вымерла.

И почему молчат мои бойцы, словно их никогда и не было.

Неужели их всех уничтожили? Ради удовольствия разряженной толпы.

А меня оставили напоследок.

Я сбросил с себя паутину оцепенения, но незримые кандалы страха

тормозили движение вперед. За мной следят, а потому не выпустят,

куда бы я ни шел – вперед или назад. Исподлобья посмотрел вдоль

темного прохода, криво улыбнулся, мол, не возьмете вы меня

голыми руками, ребята. И снова двинулся дальше.

Черная тень появилась внезапно. В нескольких шагах впереди.

Я прозевал робота, но инстинкт самосохранения все же сработал.

Мгновенно упал на коричневый пластиковый пол, и луч

тяжело прорезал воздух надо мной.

лупости – в меня умышленно не целятся, играют.

Куда им спешить? Зато у меня времени слишком мало.

Я ударил робота снизу ногой. Тот легко избежал удара,

и даже в полутьме я увидел его зловещую улыбку.

Мурашки побежали по моей спине, и я замер на мгновение,

а потом разозлился, прыгнул на ноги и ринулся на врага.

Кулак с размаху ударился в что-то твердое –

и я застонал от боли.

А «черный шлем» схватил меня за воротник комбинезона

и круговым движением отбросил прочь.

Я ударился головой о дверь шлюзовой камеры –

и отключился на несколько секунд.

И так хорошо мне было в том сне, что я не хотел просыпаться.

Нежные женские руки ласкали меня, обнимали,

снимали смертельную усталость и прощали все мои вины.

И я не мог угадать, чьи это были руки – Илоны, Гуры или Насти.

Но мне было так хорошо, как в далеком детстве,

и когда я, наконец, открыл глаза, то не сразу понял,

где я и на что обречен.

...Штурманская рубка, пульт управления во всю длину стены,

огромный экран наблюдения, на котором холодным светом

пульсировали звезды Млечного Пути, растворенные настежь овальные двери.

И опять этот обманчивый полумрак.

И липкий страх, что ползет змеей по замороженной спине.

Долго ли продлится этот эксперимент?

Ждут, когда я сломаюсь. Ну что же, ждите.

Шатаясь, я подошел к пульту. Мерцали разноцветные огоньки приборов,

а главный компьютер сразу высветил мне маршрут станции,

боевое и техническое состояние и показал все ее ярусы.

В разных местах я насчитал девять неподвижных тел,

скрюченных и беспомощных. Это были мои «гладиаторы».

Мертвые и жалкие. Не хотелось бы мне иметь такой вид

после смерти.

Ну, хорошо, ребята! Поиграем в прятки.

Я набрал код самого высшего уровня защиты и нажал клавишу.

Компьютер недовольно загудел. Давай, друг, включай систему.

Пусть роботы почувствуют, как может ломать

внезапно раскрученная гравитационная пружина.

Через мгновение меня как будто парализовало.

Не хватило воздуха – ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Начало выкручивать тело, и я пришел в себя уже

на твердом пластиковом полу.

Собрал последние силы и пополз к выходу.

Через высокий порог перебирался, словно через Великую Китайскую стену.

Медленно поднялся на ноги и, держась за поручни,

направился дальше.

Гравитация выросла раз в десять, потом вернулась к норме –

и снова прыгнула вверх. Сердце мое сжалось и замерло.

Ну, вот и всё! Не выдержу перегрузки.

Выдержал! Когда просветлело в глазах, упорно зашагал вперед.

Я знал, что искал. Перебирая поручни,

добрался до поворота в кают-компанию.

Привет, друг! Я весело взглянул на «черного шлема»,

которого гравитационный удар настиг в засаде.

Робота скрючило, и он беспомощно сел у переборки, выпустив из рук пульсатор.

Давай его сюда, больше оружие тебе не понадобится!

А мне еще повоевать надо.

Противник вяло шевельнул квадратной лоснящейся головой

с выпуклыми глазами, протянул руку ко мне.

И я ударил его прикладом пульсатора, а затем добил коротким выстрелом.

Луч искривил пространство вокруг робота,

и тот выгнулся, сломался – и вдруг исчез.

Что за чудеса!

Я заглянул в кают-компанию. И не удивился,

увидев другого «черного шлема». Правда, этот приятель еще шевелился

и целился в меня. И даже успел нажать пусковую кнопку.

Только я уже скрылся за дверью и молча наблюдал,

как её плющил неизвестный мне луч.

А дальше действовал по привычке – не высовываясь,

выстрелил внутрь, интуитивно вычислив местонахождение работа.

И когда заглянул туда, его уже не было.

Теперь я знал, что делать. В моих руках страшное оружие,

и роботы уже не остановят меня. Итак, мне осталась прямая дорога назад –

к обезумевшей толпе, которая смакует чужую смерть

и наслаждается чужими страданиями.

А еще я хочу увидеть того Мефистофеля по имени Роберт,

оторый выписал мне путевку в ад.

Хочу посмотреть на всех тех, кто лишил меня нормальной жизни

и заставил мстить и убивать.

Там, на последнем рубеже, я скажу в лицо этому миру все,

что думаю о нем. Скажу этим пульсатором,

что ломает пространство так же легко, как бумажную игрушку.

Жаль только, что ко многим ублюдкам я все же не доберусь.

Не успею...

Меня выкручивала гравитация. Она скакала, бесилась и пыталась

придавить меня, нагнуть к полу. Но я упорно шел вперед –

другого выхода не было. Медленно, шаг за шагом.

Добил еще двух «черных шлемов», а третий успел выстрелить.

Меня закрутило, подняло и сильно бросило вперед.

Или назад, черт его знает.

Очнулся снова на верхнем ярусе.

Вниз, скорее вниз!

И когда я, наконец, вырвался в центральный коридор,

то сразу почувствовал облегчение. Нет, это не запятнанная кровью совесть

отпустила меня на свободу, не исчезла жажда мести.

Просто вдруг почему-то успокоилась гравитация.

Она уже не мучила меня, и я радостно ринулся вперед –

к закрытым шлюзовым воротам станции, за которыми давно ждала

кровавая ковровая дорожка, которая и привела меня сюда.

От беспричинной радости и гордости за самого себя,

уцелевшего и полного решимости поквитаться с целым миром,

я неожиданно для всех закричал во весь голос.

Кричал страшно – и в этом крике яростно звенела ненависть,

и тоска, и ностальгия по утраченной любви,

и все мои расплавленные пульсаторами мечты.

И даже неосознанная нежность к еще не рожденной дочери...

Когда, наконец-то, погас мой крик, овальные ворота медленно открылись.

Ровный строй спецназовцев, очень похожих на «черных шлемов» –

таких же темных, немых и безжалостных – направился прямо на меня.

И остановился, как вкопанный. Лица скрыты за квадратными масками,

излучатели наготове, широко расставленные и чуть согнутые в коленях ноги.

А позади них осторожно выглядывает мой друг Мефистофель.

Вот это да!

Роберт мрачно смотрел на меня и облизывал толстые губы.

– Бросай оружие и сдавайся! Ты нарушил правила игры, Марк,

и эта ошибка дорого тебе обойдется… Если хочешь жить – сдавайся.

Бросай пульсатор и руки за голову... – он еще что-то говорил,

тяжело жевал слова, но я уже не обращал на него внимания.

Молча расстегнул комбинезон. Легкий ветерок – и откуда он здесь взялся! –

нежно холодил мою грудь, с которой угрожающе смотрел

в сторону спецназовцев вытатуированный штурмовик

с излучателем в руках на фоне земного шара

и рассыпанных над ним звезд.

Мой наполненный ненавистью взгляд нашел хорошего парня Мефистофеля

за спинами солдат и пронзил его насквозь.

Испуг в глазах Роберта рванулся наружу, когда я сделал первый шаг

в сторону нацеленных в самую мою душу пульсаторов.

Бойцы Корпорации сразу напряглись, ожидая команды.

Еще шаг – и я послал смертоносный луч в закрытые лица спецназовцев.

Но уже не успевал их поразить!

Неожиданно тонкий прозрачный экран закрыл их от моего удара.

И острый луч сломался, столкнувшись с защитным полем.

Черт побери!

Они снова изменили правила игры, не оставляя мне выбора.

Только вперед!

Но я успел пробежать всего несколько шагов.

Победно сверкнули стволы пульсаторов в руках солдат Корпорации.

Внезапно лучи ослепили меня, а грудь пронзила такая невыносимая боль,

что я снова закричал – страшно и беззащитно.

И снова почувствовал себя безудержно одиноким

перед неумолимым ликом Вселенной, как будто в далеком детстве.

Только не было рядом мамы, чтобы спасти своего блудного сына

от смерти и вытащить из хитрой ловушки...

Никого не было со мной в последний миг жизни!

Лишь одиночество и боль в простреленной насквозь груди.

И спасительная темнота, за туманной гранью которой меня ждала

еще неизведанная тайна смерти.

Я уже ничего не чувствовал, и ничего не видел,

и не был самим собой, когда падал вниз. Оборвался в пропасть небытия,

и этот страшный миг с наслаждением смаковала толпа,

неистовствуя в огромном зале Дворца уникальных зрелищ.

И спокойно стояли бойцы спецназа, опустив пульсаторы.

И в ужасе закрыл толстое лицо Мефистофель, которого в обычной жизни

звали Робертом, осторожно выглядывая из-за спин солдат,

еще не веря, что государственный преступник мертв.

И что он больше не будет угрозой для законного правительства,

и не будет возмущать общественное спокойствие.

И уже не станет никому мстить.

Моя правая рука с пульсатором бессильно опустилась вниз.

Какое-то мгновение я словно раздумывал, что делать дальше,

а затем рухнул на левое колено. Слепые глаза мои еще с ненавистью

смотрели на врагов, а слабеющие пальцы все еще сжимали

отполированную коричневую рукоять пульсатора.

И выдержав сумасшедшую паузу,

когда еще никто не поверил окончательно в мою смерть, –

я медленно наклонился вперед и тяжело упал лицом вниз.

Толпа в огромном ярко освещенном зале ахнула,

потом взревела от восторга. И никто из этих жалких людишек не заметил,

как тихо заплакала Настя, а полковник Шен отвернулся,

сжав сильными руками свою рано поседевшую голову.

Он был когда-то другом. И врагом тоже.

Но он умел ценить чужое мужество.

И даже Медуза Горгона пустила слезу, может быть, жалея,

что больше не удастся ставить на мне свои лучевые эксперименты.

Ослепительный пульсирующий свет разорвал мое сознание пополам,

внезапно взорвался непереносимой болью –

и вдруг меня окутала тьма.

Тихо мерцали звезды, а я летел куда-то вдаль, все быстрее и быстрее,

и было мне так легко и просто, что я засмеялся от радости,

как никогда не смеялся за все годы войны.

Я летел куда-то за беспредельную грань,

за немыслимые рубежи Галактики.

И никто не мог меня остановить.

Сгусток энергии, вспышка света –

и вечный полет в далекие звездные миры...

Глава 16. ПРОЩАНИЕ С АРИАДНОЙ

...«Скорая помощь» неслась сонным городом в ближайшую больницу.

Я лежал на твердом топчане почти голый, в одних спортивных трусах,

и молча смотрел на молодую медсестру, которая только что сделала мне укол.

– Все будет хорошо. Вы только не волнуйтесь... Ничего не случилось,

вы просто потеряли сознание, – немного стесняясь,

почти нежно обманывала меня девушка.

Видимо, боялась сказать правду – что в эту ночь

я едва не отправился на тот свет, и только немедленное вмешательство

моей законной супруги спасло мне жизнь.

Я все еще был там – на звездных перекрестках Млечного Пути.

Слушал симпатичную лгунью в белом халате,

и вдруг узрел лицо своей половинки.

И тут мне действительно стало плохо,

ведь лицо Илоны не предвещало ничего хорошего.

– Очнулся, сталкер? – с тихой угрозой в голосе спросила моя благоверная.

– Это хорошо. Нам есть о чем поговорить... Мне твои евро

до одного места, если из-за них ты рискуешь жизнью!

А ты с этой Ариадной своей обязательно доиграешься... Дурак!

Я этой ночью чуть не поседела... Так испугалась, когда ты отпрыгнул от компьютера

и закричал, как будто тебя режут… Упал посреди комнаты, как подрубленный!

Так страшно было... – заплакала жена,

и я нежно поцеловал ее дрожащую руку.

– Все будет хорошо! – в очередной раз бодро соврал я

и снова начал целовать ручки жены. – Больше никаких экспериментов,

отдых, прогулки на свежем воздухе и положительные эмоции…

Что-нибудь вроде безумного неожиданного секса в нетрадиционных местах.

Ну, где-то в лифте или на балконе. Или на берегу Днепра...

Устраивает такая программа?

Жена, наконец-то, улыбнулась.

– Обманщик! Ты в постели уже ничего не можешь,

а еще на берег Днепра прыгаешь... Молчал бы уж! – при этих словах

заулыбалась и симпатичная медсестричка.

– А ваш муж неплохо держится после такого...

Через несколько дней будет уже дома, – заверила нас.

И я улыбнулся ей в ответ, закрыв усталые глаза.

В городе лихорадочно ремонтировали улицы.

Обычно взбалмошный мэр теперь всерьез занялся коммунальными проблемами,

с хитрым прицелом – заручаясь на будущее поддержкой

избирателей и их голосами.

А непоседливый губернатор подталкивал мэра острым словцом

и финансовыми пинками. И при этом успевал мотаться по всей области,

напрягать местных руководителей, а заодно рекламировать

свои успехи и достижения партии власти.

Предприниматели затихли в ожидании новых поборов,

а рядовые граждане плыли по течению жизни, надеясь, как всегда,

на лучшее будущее. Молодежь развлекалась в барах и ночных клубах,

и плевать хотела на все политические выкрутасы

и социальные эксперименты чиновников.

А я... Я не знал, что делать дальше. Из больницы я сбежал на следующий день,

хотя жена «нежно» посоветовала мне не возвращаться домой еще с неделю –

пока она не остынет. Но радужная перспектива изнывать со скуки

в общей палате на десять человек отнюдь не соблазняла меня,

поэтому я быстро вызвонил своего лучшего друга Вольдемара.

Тот сразу приехал на своих стареньких «жигулях» забрать меня,

и я снова почувствовал вкус жизни. И сразу повеселел,

как только услышал знакомый до щемящей душевной боли голос товарища.

– Как поживает лучший журналист области? –

нарочито бодро поинтересовался Володя.

– Еще жив, – в тон ему ответил я. – Акула пера еще дышит,

а вот сталкер едва не врезал дуба. Или отбросил копыта,

или приказал долго жить... Если бы вовремя не проснулась жена

и не вызвала «скорую», загнулся бы я однозначно. А теперь вот домой хочу,

да страшновато возвращаться – меня Илона убьет за Ариадну,

– пожаловался я лучшему другу на тяжелую жизнь.

Вольдемар сочувственно покивал головой.

– Да, бабы – они в гневе непредсказуемы. Как взбесятся, то хоть из дома беги!

Так, может, ко мне завалим? Моя половинка к маме на три дня поехала,

квартира пустая стоит. Выпьем по рюмке, и расскажешь

о своих виртуальных приключениях. Покумекаем, что делать дальше...

Я чуть не прослезился, расчувствовавшись.

– Спасибо! Ты – настоящий друг, Воха. А по рюмке потянуть надо, дружище.

За второе мое рождение. За возвращение в этот мир раба Божия Анатолия,

блудного сына...

– Дурака блудного, – ласково поправил меня Володя.

– Ты же сам мне предложил мне это дело! Из-за тебя

я вляпался в эту дерьмовую историю… Разве не так? – разозлился я по-настоящему.

– А теперь ты в стороне, да еще читаешь мне проповеди...

Друг называется!

– Ну да, я предложил, я... Но сколько раз уже отговаривал тебя!

Подзаработал немного деньжат – и остановись. Хватит тебе, не будь жадным...

А ты вцепился зубами в свою Ариадну, бродишь виртуальным лабиринтом

и попробуй тебя остановить! – заволновался Вольдемар,

раскачиваясь на хлипком стуле в моей палате.

– Остановили меня, Воха... Там, в том мире – по ту сторону монитора.

Убили меня, Володька! Прикончили, как собаку…

– безнадежно пожаловался я другу.

И сразу взял быка за рога:

– Поехали, что ли? Посидим, выпьем – сначала за упокой души

раба Божьего Марка, редкого негодяя, между прочим. Или наоборот,

удивительно порядочного человека. С поломанной психикой...

А потом выпьем за воскрешение души раба Божьего Анатолия –

тоже сволочи редкой, скажу я тебе по правде...

– Ну, это ни для кого не секрет, – радостно признался Вольдемар,

не скрывая морального удовлетворения.

– А пить что будем? Может, с коньячка начнем?

Я отрицательно покачал головой.

– Мартини! Только белый вермут может полностью вернуть меня к жизни.

И, конечно, задушевный разговор с другом, – забросил я комплимент Володе,

который сразу закивал головой – мол, согласен с тобой.

Мы быстро пролетели по улицам города от Сосновки до Мытницы.

По дороге, как положено, от всей души оторвались на господине мэре

по поводу некачественного ремонта дорог, а вскоре затормозили

в уютном дворике девятиэтажного дома еще хрущевской застройки.

Не спеша выкурили по сигарете у подъезда.

В квартире нас гостеприимно встретила тишина,

и никто теперь не мешал нам испытать на прочность такого себе

господина Мартини. Володька сразу откупорил бутылку

и разлил прозрачный напиток по маленьким рюмашкам.

Мы медленно смаковали замечательный белый вермут.

Оказывается, прекрасная штука – эта чертовая жизнь!

Золотая осень ненавязчиво обнимала родимый город ласковыми руками,

пахнущими опавшей листвой. А настоянный на душистых травах

запах этой зрелой красавицы будил чувственность и напоминал о том,

что все в этом мире проходит, даже сама жизнь.

– А хорошо жить! – вдруг не выдержал и признался Володя,

наливая еще по одной рюмке.

Господин Мартини постепенно расслаблял меня,

снимал напряжение и потихоньку развязывал язык.

– Все, Воха! Нет больше сталкера... Прикончили меня

на гладиаторской арене, прожгли насквозь, раздавили –

и ничего я уже не помню… Только полет к звездам!

И так легко мне стало, когда прошел я порог смерти –

ты даже себе не представляешь...

Вольдемар шутливо замахал руками.

– Ну, конечно, не представляю. Еще рано мне такое представлять...

Но мне было не до шуток. Я снова вспоминал свои

кровавые виртуальные дороги, изранившие мою душу

и ожесточившие сердце.

– Я там жену беременную оставил… Дочь у меня родится, слышишь?

Дочь... – едва не застонал я. – Уже после моей смерти…

И не увидит меня никогда!

– Шутишь? – удивился Вольдемар. И почесал себя за ухом.

– Нет, Воха. Если бы Илона узнала о моих виртуальных похождениях,

то оторвала бы яйца! А мне опять туда вернуться хочется…

Увидеть Настю. Прижаться к ее животику и услышать,

как шевелится ребенок...

– Какой-то сентиментальный ты стал, Тоха. Как будто это не ты.

Видно, сильно скрутило тебя там, в том параллельном мире…

– И ты бы сентиментальным стал после своей смерти!

Только ты хитрый, не полез в тот ад. Даже за деньги...

– Не хочу я таких денег! Мне и здесь хорошо... А ты молодец!

Жена под боком, любовница рядом, в виртуальном мире еще одну жену имеешь.

И дочь родится... Все классно у тебя складывается, друг!

– подозрительно стал нахваливать меня друг, товарищ и брат.

Но тут же Володя добавил:

– Но быть на твоем месте не хочу.

Знаешь, не люблю я этих экстремальных развлечений...

– Знаю, Воха. Выпьем, что ли... Давай наливай! За мечты наши,

которые не всегда сбываются... За разбитые надежды... И за любовь,

которая побеждает даже смерть. Я это точно знаю! –

и мы дружно подняли пузатенькие рюмочки.

За несколько часов общения с господином Мартини

мы с Вольдемаром «раздавили» две большие бутылки

и набрались по самое некуда.

– Завтра иди к Ульяне и отдай на хрен ту проклятую Ариадну!

Хватит себя мучить. И других тоже... –

строго-настрого приказал мне Володя,

и я полностью с ним согласился.

...Утром я поднялся с трудом. Воха еще похрапывал.

Я умылся, привел себя в порядок и тихонько закрыл за собой дверь.

Проехался переполненной маршруткой, полюбовался красотами

родного города из окна общественного транспорта и, наконец,

добрался до своей квартиры.

Жена, слава Богу, уже отправилась на работу.

Я быстренько упаковал блок трансформации со шлемом

и пультом управления в огромную спортивную сумку

и вызвал такси.

Через четверть часа я уже нажимал кнопку знакомого до боли

(и в прямом, и в переносном смысле) офиса. Поздоровался с охранником,

подмигнул секретарше. Поставил сумку под ее стол.

– Оставляю вам самое дорогое, что у меня есть! –

большие синие глаза девушки округлились от удивления.

– Это уникальная компьютерная программа! А вы что подумали?

Не бойтесь, не бомба, – успокоил я красавицу.

– Госпожа Ульяния у себя? Я на минутку. Дело жизни и смерти...

Секретарша согласно кивнула и пригласила войти.

Да, я здесь уже дорогой гость и принимают меня сразу.

Большая шишка. Сталкер.

Герой виртуальной Вселенной.

Тьфу ты, Господи!

Я зашел в кабинет, и за мной услужливо закрыли двери.

Ульяна сидела за столом и смотрела в окно,

игнорируя включенный ноутбук.

– Привет самым красивым женщинам нашего города!

– весело поздоровался я. – Да что там города, бери выше – всей страны!

Женщина так и не повернулась ко мне, что-то высматривая в окне.

– Давно тебя не видел, солнышко. А ты становишься все красивее и красивее.

Просто невозможно отвести от тебя взгляд!

Так и хочется... – сделал я многозначительную паузу

почти по Станиславскому.

И добился своего.

Наконец-то, Уля заинтересованно посмотрела на меня.

– Так и хочется сказать какой изысканный комплимент.

Но никак не могу найти нужных слов, чтобы описать вашу красоту, сударыня.

Кстати, что ты там увидела на улице, что даже не соизволила

повернуть ко мне свою милую головку с новой прической?

– спросил я почти невинно.

В ее миндалевидных глазах пряталась затаенная грусть,

а чуть накрашенные губы, как и в прошлый раз,

целомудренно раскрылись лепестками чуть привядшей розы.

– Влюбленные целуются... И все равно им – весна, лето или осень.

Стоят под каштаном и целуются. Счастливые такие!

– И чихать они хотели на весь мир! – озвучил я

не высказанную загрустившей женщиной фразу.

– Они живут в своем собственном мире.

Жаль, что мы уже никогда не сможем стать такими счастливыми...

– Не знаю, как ты, а я хочу быть счастливой.

И буду! – упрямо возразила Ульяна.

Я засмеялся ей прямо в лицо, с тоской понимая,

что навсегда останусь циником.

– Не смеши меня, девочка! Мы с тобой уже давно упустили свое счастье.

Нам остается только мучить себя ностальгией, травиться грустью

и мечтать о том, чего нельзя вернуть... Слишком много было потерь,

слишком часто мы наступали себе на горло... – эти горькие слова

трудно давались мне. – Мы просто очерствели душой, окаменели сердцем.

Мы еще способны бороться с судьбой, но любить...

Нет! Мы с тобой одной крови, Уля. Мы обречены на одиночество...

Грусть в глазах ошеломленной моей бесцеремонностью женщины

мгновенно сменилась яростью, и мне показалось вдруг,

что сейчас оттуда ударят молнии

и сожгут меня за богохульство.

– Ты пришел, чтобы оскорбить меня?

Сказать, что я не заслужила права быть счастливой?

– Нет, маленькая моя. Ты заслужила это священное право...

Я привез тебе Ариадну! Оставил ее в приемной.

Две настоящие женщины никогда не уживутся вместе.

Мне пришлось сделать выбор...

Ульяна улыбнулась.

– Неужели ты испугался? Ты меня разочаровываешь, мальчик...

– Извини, дорогая моя. Я всегда кого-то разочаровываю.

То жену, то Ариадну, то тебя, то женщин с того света. Виртуального мира,

я имею в виду... А чего мне бояться, Уля? Разве что твоей красоты.

И самого себя, который телом здесь, а душой там –

в виртуальном будущем...

Я взглянул на картину, где двое влюбленных бежали

в звездную неизвестность. И все никак не могли убежать

от преследовавшей их повседневной суеты.

Глупые! От своей судьбы не уйти.

– Я уже никого не боюсь, девочка. Отбоялся... Убили меня там, слышишь?

Не смог я там жить. Чужое все... Жаль, что не отомстил,

не успел... Ничего не успел!

Женщина напряженно изучала мое лицо.

Лепестки ее соблазнительных темно-вишневых губ снова изогнулись,

чуть вздрогнул задрожали тонкий носик.

– Кое-что ты все же успел. Не прибедняйся! Сбежал со станции,

прошел сквозь кромешный ад, влюбил в себя такую невероятную женщину,

да еще и сделал ей ребенка, заставил своей смертью плакать даже заклятого врага...

А как ярилась толпа, когда ты упал, так и не выпустив оружия.

Ярко умирал, ну просто как на сцене... Я и сама плакала за тобой,

хотя и знала, что ты останешься жив. И ждала тебя...

На какой-то миг Ульяна замолчала, будто собиралась с мыслями.

– Что ж, эксперимент завершился. Ты превосходно справился со своей миссией.

Вот здесь гонорар... Достаточная сумма, чтобы купить жене бриллиантовые серьги

и норковую шубу. Порадуй Илону – она этого заслужила... И отдохни сам.

Приди в себя. А то ты раздвоился не на шутку… И не спеши делать

каждой женщине по ребенку, потому что не хватит зарплаты на алименты...

– незлобиво подшутила моя визави.

Я молча взял белый конверт и положил в нагрудный карман.

И снова взглянул на картину.

– Ну, вот и всё. Желаю всего наилучшего. Я ухожу...

Но я еще вернусь! – пообещал я.

И это почему-то прозвучало угрожающе.

– Я знаю... Ты обязательно вернешься. Не ко мне – к Насте!

Захочешь узнать, как там растет твоя дочь... И, может быть,

в следующий раз тебе удастся отомстить...

Хотя не увлекайся местью. Отпусти себя на волю. И других тоже...

Что-то в ее голосе заставило меня остановиться

и внимательнее присмотреться к женщине.

Какая-то тихая печаль, что ли.

Подошел ближе к Ульяне, заглянул в глаза,

в глубине которых мерцали и гасли загадочные огоньки.

– Наверное, ты права. Надо просто жить, а не воевать со всем миром...

А может быть, взяться вот так за руки, как влюбленные на твоей картине,

и отправиться на край Вселенной, где никто не потревожит твоего счастья.

Ночь, и мерцают звезды, и вечное небо над головой, и рука в руке...

Ты посмотри, какие они счастливые!

Я наклонился к Уле и невесомо поцеловал ее в бархатную щечку.

– Прощай! – и навсегда закрыл за собой дверь ее кабинета...

Глава 17. ОДИССЕЙ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ДОМОЙ

К черту все эти эксперименты! Так недолго и тронуться умом.

Я плюнул на все и решил, наконец, нормально отдохнуть.

На работе взял заслуженный отпуск, а в профсоюзе путевку

на три недели в местный санаторий «Сосновый бор».

Жена с радостью отпустила меня на отдых, а дружище Вольдемар

лично отвез бывшего сталкера в Сосновку.

Все помахали мне белым платком на прощание и облегченно вздохнули.

И я тоже облегченно вздохнул.

Впрочем, Ульяна только посмеялась над моим маневром

и заявила Володьке, что я убегу оттуда через несколько дней.

А Васса снова пригласила на свидание, от которого я благодарно отказался,

пообещав хорошо подумать над этой заманчивой предложением.

Убежав ото всех, я удобно разместился в приемном покое санатория.

Боже мой, как здесь тихо и спокойно!

Рай для таких исхлестанных жизнью проходимцев, как я.

Полная женщина пенсионного возраста, скучающая за стойкой регистрации

над очередным любовным романом в затрепанной обложке,

заметно оживилась при моем появлении.

Она быстро записала мои паспортные данные

и радостно вручила ключи от двухместного номера в третьем корпусе.

Закинув спортивную сумку с вещами на плечо,

я прошел сотню метров по узкой аллее,

обрамленной старыми елями и соснами.

И неожиданно наткнулся на оранжевый домик,

довольно таки пристойный на вид.

Не спеша поднялся на второй этаж, открыл комнату и вздохнул.

Скоро я здесь завою я от скуки!

Хотя, номер вроде бы неплохой.

Просторный – посредине две широких кровати,

пол устилает очень даже приличный темно-зеленый ковер,

на тумбочке в углу мне подмигивает плоский телевизор,

на столике телефон и бутылка «Боржоми».

Отдельно затаились ванная и туалет.

Есть даже балкон, а на нем два кресла.

Сиди себе, дыши напоенным хвоей воздухом, читай книги,

ни о чем не думай – красота!

Вздохнув еще раз, я снял туфли и с разбега запрыгнул

на ближайшую кровать. Просто так запрыгнул, как был –

в синих потрепанных джинсах и фирменной бордовой рубашке.

Засмотрелся в огромное, чуть ли не на всю стену, окно.

А там синеющий кусочек яркого летнего неба, качающиеся

верхушки облезлых сосен, успокаивающее пение каких-то

неизвестных мне птиц – и чуть звенящая тишина. Живая, звучащая,

почти нежная – а не мертвая, как на той разгромленной

космической станции из параллельного мира.

Заложил руки за голову и закрыл глаза.

Устал ты, друг...

Осторожнее надо быть в твоем возрасте!

Как-никак, а сорок лет. Спокойно жить нужно,

а не бегать по виртуальным лабиринтам, не кружить на околоземной орбите,

не стрелять из пульсаторов, не играть в гладиаторов

и не скакать на женщине всю ночь.

И не спасать весь мир, который, кстати, тебя об этом не просит,

а наоборот, постоянно выслеживает и пытается выбить из седла.

Свалить под копыта твоего же коня и растоптать насмерть.

Я потихоньку проваливался в сон, и эти надоедливые

глупые мысли уже не затрагивали моего сознания.

Так хорошо лежать вот так и дремать, и пусть жизнь пробегает мимо

– по ту сторону добра и зла.

А ты не спешишь, потому что все у тебя еще впереди.

И борьба, и творчество, и любовь.

И счастье тоже...

Неожиданно меня разбудил громкий стук в дверь.

Пока я выкарабкивался из лабиринта сна,

в комнату вошла девушка в белом халате.

Еще одна Психея.

– Здравствуйте! С приездом вас, – приветливо сказала,

с интересом рассматривая меня.

И улыбнулась. Такая хорошенькая, курносая, круглолицая медсестричка.

Кровь с молоком. Сельская девочка. Лет двадцать, не больше.

– Простите, сударыня, что лег на кровать в одежде.

Только увидел постель, так сразу на сон и потянуло.

Упал из последних сил и уже видел первые сны.

И в снах тех пришла ко мне прекрасная девушка в белом…

– опять понесло меня на крыльях флирта.

– Да вы не переживайте, спите, как вам хочется, –

успокоила меня гостья. – Я увидела, что вы приехали, и зашла спросить,

не желаете ли пройти курс массажа. Эта услуга входит в стоимость путевки.

Но если бы я знала, что вы спите, то не потревожила бы вас…

– Ну, что вы, полноте… Массаж – это просто замечательно!

Это как раз то, чего мне не хватало всю мою сознательную жизнь.

Может, не будем оттягивать этот прекрасный миг и приступим

к сеансу немедленно? – поинтересовался я невинно.

Милая медсестра вдруг густо покраснела.

С чего бы это?

– У нас есть оборудованный массажный кабинет,

куда я вас приглашаю в четыре часа дня...

Я категорически замахал руками.

– Нет, нет и нет! После вкусного обеда у меня уже не будет сил куда-то идти.

Снова упаду на постель и захраплю по-стариковски…

Давайте сделаем так – первый сеанс массажа делаем прямо здесь и сейчас

– быстро, дешево и сердито, как говорится. А заодно потянем

по бокальчику белого сухого вина с шоколадными конфетами

за знакомство. Идет?

– Но мне на работе нельзя! – запротестовала девушка в белом.

Она все еще стояла у двери, и я запоздало вскочил с кровати,

расшаркался и пригласил юную даму присесть.

– Окажите мне такую честь, сударыня! – от моих старомодных фраз

медсестра почему-то сконфузилась и растерялась.

Видно, не привыкла к такому обращению.

– Никто не узнает, что вы угостились вином. Мы одни здесь,

а вокруг такая чудная природа. И тишина вокруг!

И так приятно смотреть на вас... Вы просто красавица! – продолжал я

вдохновенно врать. – Я буду невероятно счастлив, если вы составите мне

компанию. Просто посидеть, пообщаться – это так классно!

После таких пламенных слов госпожа массажистка покорилась

неизбежной судьбе и с удовольствием присела на мою кровать.

Девушка внимательно наблюдала, как я откупорил бутылку

настоящего «Цинандали» и раскрыл коробку шоколадного ассорти.

Наполнил два бокала вином ровно на треть.

– К сожалению, фруктов нет. Ну, да ничего...

Давайте пригубим этот божественный сок виноградной лозы,

чтобы настроение наше всегда было прекрасным, а все наши проблемы

растаяли, словно утренний туман, – предложил я.

И мы дружно звякнули богемским стеклом.

Едва пригубив вино и не спеша насладившись его букетом,

я угостил даму конфетами и признался,

доверительно перейдя на «ты»:

– Знаешь, солнышко, я что-то устал в последнее время.

Несладко пришлось… Напряжение постоянное, стрессы,

командировки в «горячие точки»... Неплохо было бы размять спину и плечи.

Поможешь, красавица?

Она согласно кивнула.

– Хорошо. Раздевайтесь до пояса и ложитесь.

Массажный крем у меня с собой, сейчас пройдемся по вашей спине...

– засуетилась медсестра.

От радости я шутливо запрыгал по комнате

и быстро снял рубашку цвета бордо.

И неожиданно девичьи глаза широко раскрылись от удивления.

– Какая у вас необычная татуировка!

Никогда не видела ничего подобного...

Тут несказанно удивился и я, ведь никогда не делал себе

никаких наколок. Быстро зашел в ванную, заглянул в зеркало.

Боже ты мой! На моей груди нагло расположился темно-синий штурмовик

в защитном шлеме и пульсатором в руках, а за ним вдруг возник

земной шар, за которым дрожали далекие звезды.

И еще шрам. Рваный и глубокий.

Он прополз толстым удавом через все левое плечо

и потянулся к самому сердцу.

Адский след того далекого первого моего боя с «черными шлемами»...

Когда я вошел в комнату,

то выражение моего лица чем-то напугало девушку.

– Что-то случилось? – вскочила она на ноги. –

У вас такой страшный взгляд...

Так, девочка, вид у меня сейчас еще тот, потому что жизнь

– страшная вещь. И я – уже не я, а тот чужак из параллельного мира,

который недавно погиб в далеком будущем.

А может, меня никогда и не было.

Может, я случайно попал сюда с того света,

по-настоящему родного и близкого, и живу здесь по ошибке,

терзаюсь, мучаюсь, но не каюсь.

Может быть, именно там моя настоящая жизнь,

а здесь лишь сон. Ведь там я умирал и воскресал, любил и ненавидел,

творил и уничтожал. И я вернулся оттуда другим,

и уже никогда не стану тем, кем был раньше...

– Все нормально... Ничего не случилось. Просто я, наконец, нашел самого себя!

Так долго искал – и вот нашел...

Моя гостья ничего не поняла. Да и не нужно это ей.

– А вы кто? – спросила осторожно. – Вы, наверное, военный?

Я задумался на мгновение.

– Да, я дитя войны. Сталкер... Скиталец в параллельных мирах.

Вечный путешественник – во времени и пространстве...

В ее расширенных глазах мелькнул страх.

– Да ты не бойся. Все хорошо... Просто я устал и хочу спать.

А еще желаю насладиться прикосновениями твоих нежных ручек.

Так, где же мой массаж? Ты обещала… –

напомнил я нарочито строго.

Опасность прошла, тревога рассеялась –

и девушка снова улыбнулась.

– Ложитесь и расслабьтесь... – предложила она.

– Звучит заманчиво. Ляг и расслабься, и получи удовольствие...

А это вам за труды. Должны же вы хоть что-то заработать...

– я аккуратно засунул в ее нагрудный карман слегка смятую сотенную купюру.

– Ну что вы! Не надо... Нам нельзя брать деньги...

– нерешительно запротестовала медсестра.

– А я ничего не знаю! Это же твои деньги...

Так, мы будем делать массаж или нет?

Ее руки, сильные и нежные одновременно начали гладить мою спину,

разминая мышцы и снимая напряжение.

От наслаждения, от ласковых женских прикосновений,

от давно забытого ощущения покоя и полной безопасности

я медленно проваливался в темноту, мерцающую знакомыми звездами.

И вот черный вихрь бросил меня куда-то вниз!

И темный омут засосал меня полностью,

не оставляя призрачных шансов на спасение…

...Позднее весеннее утро пахло спокойствием и далеким беззаботным детством.

Я медленно подошел к знакомым воротам.

От непонятного волнения задрожали руки. Взглянул вверх –

там, в пронзительно-синей вышине, на самом дне бездонной чаши

таинственного неба бежали от меня в вечность белые облака.

Тишина. И где-то в ней скрывается неуловимое счастье.

Сквозь прозрачную полусферу ворот, сотканных с неизвестного мне металла,

видно коротко подстриженный газон. Сразу за ним – солнечного цвета

двухэтажный коттедж. Дом, в котором я когда-то был по-настоящему счастлив.

Или мне просто так казалось?

Светлый просторный дом, в который я теперь возвращался.

И не знал, будут ли мне там рады. Может, еще не поздно вернуться

в тот мир, откуда я неожиданно появился несколько лет тому назад...

Вдруг сердце мое прыгнуло вверх – и тут же оборвалась вниз.

На зеленую поляну выбежала маленькая девочка в белом платьице

и розовых сандаликах. И с двумя большими бантами такого же цвета.

За ней неспешно шагал огромный фиолетовый –

цвета личной гвардии правительства! – пес.

Ну и гибрид! Гривастая голова, острые длинные клыки,

когти на лапах, как у саблезубого тигра.

Все ясно – хранитель дома, верный страж.

Раньше его здесь не было.

А теперь, видно, Настя завела зверя, чтобы охранял дочь.

Ну что ж, пора, брат! Дрожащей рукой я коснулся прозрачного экрана ворот.

Прижал открытую ладонь к визирю. А ну-ка, вспомнит ли меня

безразличный к человеческим эмоциям прибор?

Ему ведь все равно – а я просто чужак, которого надо гнать прочь.

Те несколько секунд, пока визирь сканировал и изучал линии моей руки,

я чувствовал себя, как на электрическом стуле.

Неужели меня не пустят?

И одинокий сталкер снова побредет дальше

по тернистой дороге жизни.

Но случилось чудо – визирь вспомнил меня.

Ворота бесшумно открылись, и защитное поле пропустило Одиссея домой.

И я, наконец, вернулся в мир, из которого зря пытался убежать.

И уже сбежал. Но все же вернулся.

У меня есть еще здесь одно незавершенное дело.

Возможно, уже последнее...

Сердце мое бешено вырывалось из груди, кровь молотом била в виски,

а в голове шумело, как после мощного удара –

и каждый шаг давался так тяжело, как будто я снова прорывался

с боем вперед в наполненной смертью боевой станции.

Девочка бегала по газону, и мягкая изумрудная трава целовала ее ножки.

Но вдруг остановилась, увидев незнакомца.

Коротко стриженого седого мужчину в защитном темно-синем комбинезоне

с горячими глазами и напряженным лицом.

Всматривалась пристально в удивительного чужака,

которого почему-то пропустило защитное поле.

Я медленно приближался к дочери.

И неуверенно остановился в каких-нибудь десяти шагов.

Страх сжал сердце ледяными пальцами, а потом оно затрепетало раненой птицей.

А если девочка не узнает меня? И с какой стати она должна меня узнать?

Так в жизни не бывает, только в плохих романах.

Мы стояли и смотрели друг на друга.

Мы были только вдвоем – и больше никого во всем мире!

Но я ошибался. Четырелапый охранник подал голос, напоминая чужаку,

кто здесь хозяин. Фиолетовый зверь медвежьих размеров

неспешно поднялся и направился ко мне.

Уверенно встал между нами, закрыв от незваного гостя

свою маленькую хозяйку.

Умные собачьи глаза внимательно смотрели на меня,

изучали, предупреждали о непоправимом и недвусмысленно намекали

на мою печальную участь, если я буду вести себя плохо.

Мол, иди себе с Богом, человече. Не знаю, как тебя пропустила

система безопасности, но я здесь главный страж,

и я тебя не пропущу.

Я тоже пристально, не мигая, смотрел в глаза зверя,

переливал ему всю свою силу воли и презрение

к условностям этой никчемной жизни.

Я вернулся домой и должен дойти до конца,

даже если ты перегрызешь мне горло, дружище.

Я вернулся домой, и не убегу назад! У меня нет обратной дороги.

И у тебя ее тоже нет.

Одиссей возвращался домой...

И искал свое место под солнцем и прозрачным небом.

Место, которое принадлежало ему по праву, и которое он потерял,

бесполезно бродя кривыми окольными тропинками жизни.

Извини, друг! Я пройду к тому светлому дому,

хочешь ты этого или не хочешь. И я не поверну назад,

даже если упаду здесь навсегда.

Ты знаешь, брат, как сладко возвращаться домой?

Через кровь, боль и смерть...

Это такое счастье, ради которого можно легко сбросить с плеча

опостылевший плащ жизни! Ты должен знать это, друг.

Это мой дом. И мой мир, потерянный когда-то.

Поэтому отойди, брат, по-хорошему. Иначе...

Но пес проигнорировал мое «иначе». Зверь угрожающе зарычал,

показав страшные клыки, и осторожно приблизился ко мне,

выслеживая каждый мой шаг.

Мы с тобой обречены, мой четвероногий брат! У нас нет выбора...

Ты защищаешь дом, а я рвусь вперед. И ты молодец,

что так упорно защищаешь это маленькую девочку.

Ты настоящий боец.

Но и ты пойми меня. Я должен обнять эту маленькую красавицу

с розовыми бантиками, заглянуть в ее глаза –

и прочитать там собственную судьбу.

Возможно, я шел к этому всю свою бурную жизнь...

Я решительно шагнул вперед и тоже зарычал – тихо и страшно.

А может, застонал.

От безысходности и безнадежности

или, наоборот, от безумной надежды, которая жила и пульсировала во мне,

наполняя удивительным, почти божественным светом.

Мы медленно двигались навстречу друг другу – я и огромный пес.

Два зверя, не желающих уступать одну-единственную тропинку.

Человек, который уже наполовину одичал от постоянной борьбы,

и пес, который уже наполовину был человеком от доброты и ласки

своих хозяев.

Когда нас разделяло всего три шага, пес присел для прыжка.

И зарычал так, что по моей спине побежали мурашки.

А у меня никакого оружия, только голые руки.

И глаза в глаза.

Я расстегнул верхнюю пуговицу комбинезона,

согнул ноги в коленях и расслабил руки и плечи.

Спокойно, брат, и не такое бывало. Как только зверь прыгнет,

мгновенно развернуться вокруг своей оси, пропустить эту тяжелую тушу

мимо себя и сразу кулаком в незащищенное брюхо пса.

Лучше бы ножом, конечно, но что поделать.

Лишь бы успеть! Иначе свалит на землю и разорвет горло

вон теми похожими на кинжалы клыками.

Ну-ка, прыгай!

И пес, будто услышав мой призыв,

вдруг поднялся во весь свой рост,

став выше меня.

Медленный, очень страшный прыжок…

Я тоже шагнул вперед, готовясь к неизбежному.

Ну, чего ты ждешь?

– Шах, назад! – раздался вдруг (неожиданно для нас обоих!)

звонкий детский голосок.

И разъяренный зверь мгновенно сел на задние лапы,

посмотрел удивленно на юную хозяйку, покрутил лохматой головой своей.

Ничего не понял пес, обиженно фыркнул, посмотрел на меня строго

– мол, повезло тебе, парень – еще раз показал мне клыки и успокоился.

Прилег у ног маленькой девочки, покрутил хвостом

и облизал ее ладошку большим розовым языком.

Шах!

Ты действительно похож на моего погибшего собрата, фиолетовый зверь.

Такой же сильный, бесстрашный и преданный.

И, возможно, такой же обреченный.

Но я уже не смотрел на пса.

Широко раскрытыми глазами жадно смотрел

и впитывал в себя светленькую малышку с причудливым прической,

круглыми глазами, пронзительно-синими и немного лукавыми,

и красненькими губками бантиком.

Девочка тоже смотрела на меня удивленно,

как на пришельца из другого мира.

Собственно, так оно и было.

– Шах, сидеть! – приказала еще раз покорному ее воли псу.

И ничто уже не разделяло нас!

И никто уже не стоял между нами...

Похожие на вечность мгновения падали вниз,

а мы жадно смотрели друг на друга и молчали,

не решаясь сделать первый шаг.

И потом я не выдержал! Ее зовут...

Ее должны были назвать именем моей первой дочери.

Так решила Настя, и я согласился. Значит...

Я хочу знать правду. Но нужна ли она мне?

Ты бродил неизвестно где, Одиссей, а теперь хочешь счастья,

покоя и забвения в объятиях жены и дочери, которые так долго ждали тебя,

что ты уже давно превратился в легенду.

– Аня! – тихо позвал я.

Очень тихо, словно боясь спугнуть обманчивое видение.

– Аня, солнышко мое! Доченька моя любимая, иди ко мне... Это я... Я вернулся…

– голос мой внезапно сломался, а глаза затуманило непрошеными слезами.

– Я уже вернулся... Я прилетел к тебе. Навсегда...

И протянул к ней руки.

И сделал тот первый шаг, которого так ждал и так боялся.

Но тут девочка бросилось ко мне с таким неистовым визгом,

с таким радостным криком, что даже ко всему привыкший фиолетовый пес

удивленно встопорщил свои большие уши. Но с места не сдвинулся

– чувствовал, что опасности нет, и просто ждал, чем закончится

это неожиданное вторжение загадочного чужака в их уютный мир.

Малышка изо всех сил прыгнула мне на руки

и крепко прижалась к колючей щеке.

– Папа! Папа, ты вернулся ... – щебетала она, целуя меня.

– Мама говорила, что ты прилетишь из космоса... Я так долго ждала тебя, папа...

Слезы душили меня, и я не сразу ответил ей.

– Я уже вернулся, доченька! Насовсем... К тебе и к маме.

Я очень люблю вас... – скупые мужские слезы, тяжелые и тягучие,

катились по щекам, срывались и падали вниз.

А дочка вытирала их тонкими ручонками, целовала и обнимала меня,

сжимая так крепко, что мне перехватило дыхание.

И с удивлением наблюдал за нами четвероногий страж солнечного дома,

догадываясь своим звериным чутьем, что вскоре у него появится новый хозяин.

Переполненный счастьем, я вдруг обезумел и подбросил Анюту высоко вверх,

поймал и закрутился с ней. Задралось коротенькое платьице,

затрепетали банты, а она завизжала так громко,

что пес снова подорвался на лапы и ткнулся гривастой головой мне в бок.

Обнимая одной рукой дочь, другой я осторожно погладил зверя.

И тот облизал мою руку, потерся об комбинезон и заскулил.

А я посадил малышку на шею, и девчонка ухватилась обеими руками за меня,

что-то напевая от радости.

Я прислушался – и чуть не упал!

Это была старая космическая сага «Возвращение блудного сына».

Хотя, скорее возвращение блудного отца.

Так и пошли мы втроем к солнечному двухэтажному дому в глубине двора

– я, дочь и громадный пес.

...По широким перламутровым ступеням мраморной лестницы

спускалась женщина.

Сошла античной богиней – и замерла в ожидании.

Платье пастельных тонов

чуть ниже колен, темно-вишневое волосы –

такие же, как и в первую нашу встречу

после моего отдыха у Медузы Горгоны, –

свободно падают на обнаженные белые плечи.

Как давно я не целовал их! – подумал, жадно разглядывая Настю.

А ты изменилась, девочка.

На шее та же цепочка, и кулончик в форме боевого корабля

целомудренно скрывается в белоснежных половинках

соблазнительной женской груди.

А грудь та высоко поднята, как будто на взлете.

Замерла напряженно, ожидая.

Чего?

И те же карие глаза – большие, широко раскрытые, бесконечно глубокие.

Ждут, надеются, спрашивают.

И уста цвета спелой вишни, полуоткрытые,

такие соблазнительные и желанные,

такие близкие – и такие далекие.

И тонкий носик задрожал вдруг...

Неужели ты плачешь, родная моя?

Немного округлилась в бедрах Настя.

По женскому соблазнительно округлилась.

Высокие босоножки под цвет волос, сплетенные

из каких причудливых полосок,

удачно дополняют ее образ.

И стройные ножки, не прикрытые чулками.

Ну, здравствуй, хорошая моя!

Ты изменилась... И я изменился…

И растет дочь, и бегает, виляя хвостом, огромный фиолетовый зверь

(где вы его взяли такого?), и вокруг тишина, а прозрачное небо неодолимо влечет

в ярко синеющую даль, и так спокойно на душе,

что хочется заплакать от счастья.

Наконец, ты дома, Одиссей...

– Вот я и вернулся, Настя... – голос мой предательски задрожал.

– Не смог без тебя! Без вас не смог там жить...

Ее глаза медленно наполнились слезами.

Женщина кивнула,

и задрожали вдруг губы ее, а доченька сидела сверху

и гладила меня по седым волосам.

И сообщила радостно маме:

– Папа прилетел из космоса! Долго летел к нам... И теперь всегда будет

носить меня на плечах. И резвиться с Шахом...

Они чуть не подрались – папа и Шах! А я их помирила...

Настя улыбалась, а слезы все лились из ее глаз –

и невозможно было остановить этот поток.

– Да, маленькая моя... Папа теперь всегда будет с нами! –

ее глубокий грудной голос, настоянный на нежности,

любви и вечном ожидании,

вдруг прервался от волнения.

Женщина, не отрываясь, смотрела на меня –

и большие прозрачные слезы, чистые и светлые,

бежали по ее щекам.

Я сделал еще один шаг – последний на длинном пути

к собственному счастью.

С дрожью в руках обнял любимую женщину,

которая так невероятно долго ждала меня,

вырвав из цепких лап смерти и подарив красавицу-дочь.

Наши тела сплелись, мои губы нашли ее уста –

и мы захлебнулись в жадном поцелуе.

И плакали оба, не стесняясь своих слез.

Так и стояли не разнимая объятий,

что даже маленькая дочь притихла у меня на плечах,

чувствуя величие этого момента и радуясь тому,

что, наконец, мама и папа нашли друг друга

в запутанном лабиринте жизни.

– Пойдем в дом... – прошептала Настя, не отрываясь от меня.

И мы двинулись все вместе.

И вдруг прорвало невидимую стену, и каждый из нас спешил сказать

что-то самое важное, и даже пес радостно пытался

показать нам свою любовь и верность,

облизывая всех по очереди.

Анюта смеялась, Настя все теснее прижималась ко мне,

а я не выдержал – и прямо на пороге дома

закричал во весь голос

от небывалой полноты чувств

и невероятной жажды жизни.

...Ночью мы всё никак не могли уснуть.

Дочь крутилась между нами, не спала сама и не давала нам побыть наедине.

То сладко целовала нас обоих, то крепко обнимала,

то рассказывала космические сказки со счастливым концом.

В конце концов, я посадил Анюту на плечи, взял Настю за руку

и вышел на широченный балкон.

В черной бесконечности ночного неба ярко мерцали звезды.

Мы заворожено любовались ими.

Настя ласково поцеловала мое плечо –

то, что со шрамом. А я так же легонько коснулся губами ее шеи,

глубоко вдохнул аромат женского тела и опьянел.

И засмеялся от счастья.

– Как так могло случиться, не понимаю… Неужели любовь способна творить чудеса?

Я промчался сквозь эти звезды, обожженный упал на эту землю,

заблудился в других мирах – и все-таки вернулся к тебе, Настя...

К вам, единственные мои! Я в бреду? –

и обнял покрепче своих девочек.

– Это я в бреду... Вернее, бредила тобой все эти годы…

И знала, чувствовала сердцем, что ты обязательно вернешься домой!

Ты хотел мести, и прошел свой путь до конца. До самой смерти...

Но любовь сильнее ее! Теперь ты никому ничего не должен.

Ты за всё заплатил сполна ... И теперь ты свободный от всего мира.

Но не от нас с Анютой! – улыбнулась Настя.

Мы снова засмотрелись в звездное небо.

С его бездонной чаши тихо срывались вниз блуждающие звезды.

Срывались, падали и гасли, как те дорогие нам люди,

которые затерялись в других мирах

и воспоминания о которых сладкой болью

тревожат наши израненные души...