Оборотень по объявлению. Алрик

Глава 1

— Щегол, ты нам нужен! — Медвежья лапа опустилась на мое плечо, и меня заметно перекосило в сторону бара «Берлога».

Ого! Если Евгеньич едва сдерживает оборот, мне туда точно не надо. Как знала, не хотела сегодня идти.

— Зачем? — пробасила я, выкатив вперед туго перетянутую эластичным бинтом грудную клетку и расправив плечи.

Образ важного, но очень мелкого парнишки давался легко. Большой груди у меня никогда не было, а вот плечи для моего маленького роста были вполне себе нормальные. Неудивительно — я же медведица. Мелкая, правда, но все же.

— Поставить на место одного засланца! Говорит, шведов не перепить. Ты — наш козырь. Утри нос этому бессмертному волку. Я знаю, ты можешь. Все наши с тобой пили, никто не смог продержаться.

— Сегодня занят.

Я уже приноровилась отвечать как мужчина. Коротко, рублено, конкретно. Очень удобно, кстати, без этих всех обтекаемых речей, подробностей и красивых речевых оборотов.

И да, меня еще никому не удавалось перепить. Это в клане я самый мелкий оборотень среди медведей, милая девочка, которая с удовольствием готовит огромными порциями на всю многочисленную родню и друзей. Быстро, вкусно, сытно. Улыбчивая энергичная милашка, которую все в глубине души жалеют.

Почему? Цитирую: «Хребтинушка переломится, ни одного медведя не выдержит».

Вот я и собираю доказательства, что кое в чем покрепче даже наших топтыгиных. Своеобразные, конечно, эти самые доказательства, но хоть в чем-то я сильна. Пенное — моя слабость и моя сила.

А еще я очень вовремя наткнулась на одну линейку средств для преображения. Говорят, это контрабанда. Марка «Леон-кинг». С помощью спреев, лицевых накладок и грима этой марки я меняю пол. Приплюсуйте к этому мужскую одежду, споры на деньги на тему «кто дольше продержится» — и получится медведь-одиночка Мишаня, о настоящей личности которого знает только моя младшая сестра.

Уверяю, здесь никакого вреда — сплошная польза. После таких вылазок и борщи наваристее, и курочка зажаристее, и пирожки пышнее. Да и я улыбчивей!

Ах да, «Мишаня» еще и граффити рисует. Кое-кто даже называет меня прорывом года, а кое-кто ржет, что прорыв только в штанах. Я же думаю, что время все расставит на свои места.

Но Евгеньич не сдавался:

— Никаких «занят»! Мы тут с пацанами скинулись, собрали призовой фонд.

Знает, чем меня пронять! Пришлось прикусить язык, чтобы не спросить: «Сколько?»

Он сам сказал! Зараза такая!

— Триста тысяч! На все твои мазюкалки хватит. Мы даже за тебя болеть придем на соревнования.. Ну, не подведи, Ми-ша-ня!

Вот зачем он озвучил сумму? Она же у меня сразу перевелась в аэрозольные баллончики с краской, да еще того производителя, которого я никогда не могла себе позволить. Я так и слышала, как железный шарик внутри звенит по-особенному, по-фирменному. Как распыляется через микродозатор ровным слоем краска. Как идеально высыхает и как не накладывается наслоение.

Мечта-а-а!

Кажется, даже краской этого бренда у бара запахло.

— Другое дело! — Евгеньич принял мое мечтательное выражение лица за согласие и потащил меня обратно в подвал.

Вывеска «Берлога» качалась на сильном ветру и скрипела так, будто вот-вот отвалится. Похоже, собирался грянуть ураган — еще один повод пойти домой.

— Пивко элитное. Французское. Светлое. Этот бессмертный говорит, что лучшее в мире, а мы такое и не пробовали. Притащил несколько бочонков, подмазывается. Что-то надо ушлому.

Я ведь уже почти ушла, да? Почти поднялась обратно на улицу по ступеням, верно? Но последние слова заставили затормозить. В фразе было сочетание «лучший в мире сорт пива» и ярлык «вам не светит». И эта комбинация раздражала до урчания в животе.

— Где засланец-иностранец?

Стоя на две ступени выше по лестнице, я все равно не была с Евгеньичем вровень.

— Наверное, это я, и я здесь, — раздался голос позади, и меня будто крапивой ужалили, а за шиворот репейников накидали.

***

Капля холодного пива текла по загорелому подбородку блондина, а в моих ушах звучало «м-м-м, ш-ш-ш, м…а-а-а». Она будто испарялась с крайне сексуальным звуком, стекая даже притягательнее, чем капля конденсата по бутылке холодного пива в жаркий день.

Нет, это не пропаганда, это редкая отдушина. Но сейчас моя отдушина отошла на второй план — я залипала на красавчика напротив.

Мне хотелось потрогать светлые брови, волосы, а голос записать на телефон и поставить на рингтон.

М-м-м, ш-ш-ш, м…а-а-а! Еще одна капля — и я сдохну от вожделения.

Язык не повернулся бы назвать его глаза льдинками. Они были словно топазы, огромные, с манящей сердцевинкой.

И длина волос идеальная — не короткая стрижка и не длинная. Губы хотелось попробовать на вкус, и я впервые боялась пить дальше, чтобы не потерять над собой контроль.

Вокруг уже все сдулись и заснули — свидетели были слабаками. Наш поединок и спор должна была запечатлеть камера в «Берлоге», и я впервые думала не о крупном выигрыше, а о сопернике. И не о том, что он достойно выдерживал темп, а о том, какие у него длинные руки.

Черт, даже светлые волоски, которые встали дыбом на руках, дико заводили.

Я впервые в жизни напилась? Это все его заграничное пиво. Лучшее в мире?

Точно. Все дело в этом. Иначе не понять, почему мы болтаем который час и не можем наговориться. С ним было так легко, будто я знаю его с рождения. Будто знала всегда. Будто он читает мои мысли: я начинаю предложение — он заканчивает. Он начинает — заканчиваю я.

— Не хочешь прогуляться? — Алрик посмотрел мне прямо в сердце.

В любом другом случае я отказалась бы или записала ему техническое поражение, но сейчас я будто дышала не воздухом, а желанием. Понимала, что если не глотну свежего воздуха, то сотворю глупость.

Он приглашал погулять. Под луной? Как романтично!

— Завтра продолжим поединок! Тайм-аут! — сделала я жест на камеру. Это было последнее разумное, на что меня хватило.

Мы поднялись из «Берлоги». Алрик открыл дверь на улицу, впустил порыв ветра, и нам под ноги сорвалась вывеска, треснула и раскололась пополам.

Похоже, прогулка под луной отменяется!

— Эм… давай завтра продолжим!

В ушах засвистело. Деревья гнулись под ураганным ветром, а я смотрела, как классно выглядит растрепанный шведский волк. Ну какой же красавчик! И на меня сейчас смотрит как на женщину — три волосинки из шкурки даю!

Или это мои фантазии?

Зачем ему мелкая медведица, да еще которая пьет, как… Да как он!

— Я почти не пью. — Алрик словно прочитал мои мысли.

Я хотела сказать то же самое, но не могла. Если сейчас сорву с себя парик, сниму грим и приглашу на свидание, он убежит или улетит?

Эх, вот надо же мне было встретить свой идеал, когда я Мишаня?

Хотя что я расстраиваюсь? Я могу с ним еще встретиться в своем настоящем образе! И без всей этой спреевой обработки. Вдруг мы понравимся друг другу?

— Давай завтра вечером посидим на веранде «Коламбуса» в торговом центре? Восьмой этаж. — Я пыталась стоять ровно, но ветер сдувал с ног.

Точно! Туда приду я при полном параде! А Мишаня не придет.

***

Алрик

Говорят, что признание медведей можно получить, только выдержав с ними ночь в «Берлоге» за кружками пива. Это подтвердилось и на практике, когда я пришел к главе бурых Владу и положил перед ним на стол договор.

— Интересное предложение. — Влад внимательно читал строчки документа. — Действительно, сейчас на пять оборотней приходится одна оборотница. И я помню легендарное приложение лис по подбору идеальной пары среди человечек. Но при чем тут «Доборотень»?

— Это приложение добрых дел для мужчин сверхов. Раньше приходилось для репутации клана давать объявления, а с помощью «Доборотня» любая оборотница сможет оценить рейтинг лучших. Лисы, гибриды и волки уже подписали договоры и уже завтра будут получать запросы на помощь от человеческих девушек.

— Мы раскрываем свою сущность. Или я что-то пропустил?

— Нет. Обычные девушки будут думать, что это сервис добрых дел для героев. Испытательные две недели прошли, приложение было встречено на ура. Во всех городских пабликах только и говорят о супермужчинах из «Доборотня».

— И ты только сейчас ко мне пришел?

— Я пытался попасть сюда месяц. — Я не стал говорить напрямую, как медведи высмеивали «заграничного бессмертного» и тянули время.

Но одна из лучших черт шведов — трудолюбие. Я твердо решил, что буду жить с сестрой на этой земле. Я хотел отплатить лисам за спасение и сделать клан самым сильным. И пусть меня взяли скрепя сердце, я хотел, чтобы рыжие не пожалели об этом ни на секунду.

Влад внимательно посмотрел на меня, но по его лицу было трудно сказать, о чем он думает. Говорили, что он самый серьезный из глав, самый сильный. Но что на самом деле с его дальновидением? Он так же плохо видит, как и его вторая ипостась?

— Я подпишу… — начал он, — но есть традиция.

— Традиция?

— Да. Именно поэтому у нас с лисами не очень.

Неужели слухи правдивы?

— Я весь внимание.

— Мы подписываем контракты только после того, как всю ночь пьем пиво. Тебе надо выстоять.

— Я готов, — без колебаний заявил я, смело встречая внимательный взгляд главы медведей.

***

Кто же знал, что мне подкинут настоящее испытание в лице мелкого медвежонка? Размером с воробья, а пьет как слон! Даже две отрезвляющие капсулы втихаря выпить пришлось. Боюсь, на третью меня не хватит.

А Мишаня сидел напротив — глаза блестят, на щеках лихорадочный румянец. Все будто говорит, что он уже пьян, но я больше не обманусь. Так он стал выглядеть сразу, как только меня увидел. И это был точно стратегический ход, призванный ослабить бдительность противника. Жаль, заметил я это не сразу. Сначала было дал слабину, даже не понял, как рассказал о том, что моя сестра была в плену и как босс отдал ее своему сыну, чуть пошло не по его плану. Как меня хотели использовать в качестве пушечного мяса, но я вырвал шанс для себя и сестры.

Мишаня, Vad i helvete? Почему с каждым бокалом ты милее?

Тьфу, не то слово подобрал по-русски. Как-то не может быть мужик милее, верно?

Наверное, все дело в том, что меня мало кто действительно слушал последние два года. Вильма вся ушла в изучение русской культуры и старалась облегчить нам жизнь и принятие. Взяла на себя роль представителя лис, когда надо было построить глазки на переговорах. Она у меня удивительная красотка, поэтому все таяли, стоило ей только взглянуть. Лисы, хитрюги, этим пользовались. В общем, дел было по горло. Я лез из кожи вон, чтобы нас с сестрой принимали за своих, и это было Det var som fan. А этот паренек слушал просто в совершенстве. Смотрел на меня так внимательно, прямо в душу. Так проникновенно, что я даже рассказал, как умер и возродился, чтобы спасти сестру и перейти на сторону местных кланов, чтобы противостоять своему бывшему боссу.

Третьей таблетки отрезвина у меня не было. Надо было вывести Мишаню на улицу, чтобы проветрить мозги, иначе я скоро выдал бы все пароли и коды от банковских карт.

Helvete, vad spännande det börjar bli! Погода на моей стороне! Надо расходиться, уже рассвет. Контракт будет подписан.

Но я бы встретился с Мишаней еще разок. Тем более он сказал, что надо закончить спор.

Что ж, восьмой этаж, веранда «Коламбуса». Я буду ждать.

— Только уберу вывеску с дороги. Где тут ближайшая мусорка?

— Оставь, хозяева заберут. Ты не видишь, что с погодой творится?

— Я не могу просто оставить это здесь.

— Да никто не видел!

— Я видел. Я не могу.

Мишаня с круглыми глазами показал на противоположную сторону дороги:

— Вон за тем домом вроде мусорка.

И схватил кусочек поменьше. Я думал, надорвется, но он легко сунул его под мышку и пошел. Не зря говорят, что медведи — самые сильные оборотни.

***

Аня

— Слышала, что вывеску «Берлоги» ночью сперли? — Младшая сестра крутила в руках мои красные туфли на шпильке.

Я выхватила у нее часть своей рабочей униформы и строго посмотрела на мелкую, которая в свои шестнадцать уже меня переросла и ввысь, и вширь.

— Дай погонять!

— Не дам. Мой тридцать пятый тебе не налезет, — достала термошапку, приготовившись делать маску с нагревом в ванне.

Стряхнула с нее пыль, протерла изнутри. Как же я давно не ухаживала за волосами!

— Налезет. — Мира с жутко хищным видом вертела туфли.

— Пробовала уже?

Да я была уверена, что да! Систер была упрямой, как осел. Зря только вторую ипостась медведя приобрела. Не в том клане родилась.

И точно — Мира посмотрела в потолок, разве что не засвистела.

— Не трогай их больше, — попросила я миролюбиво.

Моя голова вообще была занята сегодняшним вечером. Я и Алрик. Алрик и я. И никакого Мишани.

— Но у меня сегодня свидание всей моей жизни! — Мира кинула туфли на кровать и обиженно посмотрела на меня.

Не проймет!

— Так твоей, а не моей. А у меня сегодня до трех работа, потом важная встреча. Не отвлекай.

— Вот и дай мне туфли. Ну пожалуйста!

— Нет, растопчешь, что я потом буду делать? Знаешь, сколько я искала удобные? Это тебе не шутки — по шесть часов на каблуках стоять и улыбаться.

— Тебя никто не заставляет работать. Спорь побольше с мужиками — у тебя это хорошо выходит, — сказала сестра и загоготала. — А то стоишь как истукан полдня в этом дурацком магазине для индюков. Кстати, как вчерашний пенный бой? Сильно опозорила мужиков? Кого на этот раз?

Я сделала вид, что не слышала. Надо же было Мире найти одежду Мишани! Вечно шарит по моим вещам, а уже не маленькая. Надо перестать спускать ей такое с рук.

— Люксовый бренд не для индюков, — ответила я на первую часть фразы.

— Для них, для них! Видела я их напыщенные моськи. Так и тянет ушатать! — Сестра замахнулась увесистым кулаком в воздухе.

Неслабо так.

— Мира! Следи за словами. Как ты себе любимого найдешь с таким языком?

— Ой, Ань, ну ты как из древности. Видела последние сверхновости? Пять ребят на одну девчонку! Пять! Да я хоть вместо груши топтыжку подвешу — он счастлив будет.

— Зря ты так. Мужчины не любят сильных женщин. У медведиц это основная проблема, сама знаешь. Нам только наши и подходят, а они хотят всех томных лисиц или страстных волчиц, а то и вообще человеческих девушек окучивают. Приложение по подбору пар опять запустили — кончилось наше счастье. Так что вот тебе и конкуренция!

Кажется, у меня, как у мелкой оборотницы, не должно быть проблем с парнями. Но те, кому нравились нимфы, искали в других кланах. Те, кому крепкие, — у нас. А я так — ни то ни се.

— Ну так себе конкуренция. Где мы, а где люди? Тем более для наших топтыгиных. Они же их раздавят! Потом снова ищи новенькую.

— Тш-ш! Если тебя услышит наш глава — рот намылит. Забыла, кто Злата?

— Ой, точно! Просто она уже своя в доску. Но Влад-то крутой, понимаешь. Заботливый, внимательный. Таких у нас мало. Зря ты все то по барам в виде парня шатаешься, то на каблуках торгуешь костюмами. Все новости проспала! Говорят, швед запустил дополнение к приложению, благодаря которому оборотницы видят рейтинг каждого сверха.

Швед? При этом слове меня будто знойным ветром Сахары обдало.

— И что там?

— Сервис «Доборотень». Оказалась в беде — пиши сюда. Он и для человечек, и для нас. Парни выручают, получают очки к репутации. Лучшие светятся в топе. Вот из таких тебе и надо выбрать себе сверха, сеструха!

Я уже положила глаз на одного. Сверха.

Значит, это Алрик автор «Доборотня»?

— А у тебя есть это приложение?

— Конечно!

— А можно найти определенного сверха?

Мира покосилась на меня с хитрым прищуром:

— Та-а-ак, и кто этот счастливчик?

— Да никто.

Я почему-то разом передумала смотреть при ней. Что это я, действительно? Потом скачаю да посмотрю.

Мира растянулась на кровати, которая жалобно скрипнула.

— Ну одолжи туфли на свиданку, а?

— Не могу, сказала же.

— Ну а после трех?

Форма продавца в нашем брендовом бутике была очень элегантная. Я хотела показаться в таком виде на свидании с Алриком.

— Нет, — твердо ответила я. — Я в душ. И не заставляй меня напоминать, что и тебе перед свиданием туда надо. А еще надо быть очень аккуратной, чтобы потом стычек между кланами из-за тебя не было.

Мира закатила глаза. Из-за буйства гормонов в ее возрасте у нее был небольшой сбой, и ей требовалось чуть больше следить за собой, чем другим. И еще чуть больше, чем другим, сдерживать свой взрывной характер.

— Ладно, — донеслось до меня сквозь дверь ванной.

А когда я вышла, надела черную юбку-карандаш, белую блузу и жакет, то поняла, что вместе с Мирой ушли и мои туфли.

Глава 2

С утра пораньше найти красные туфли на шпильке тридцать пятого размера просто невозможно, но я пыталась. Перерыла кучу интернет-магазинов, пока стояла в пробке на своей маленькой живопырке, но весь размерный ряд начинался с тридцать шестого.

Я и их еле нашла.

В багажнике лежала старая, разношенная до безобразия пара вельветовых туфелек. Они были потерты настолько, что я сомневалась: меня вообще пустят в них на порог нашего бутика?

Ну Мира! Ну поганка мелкая! Еще и на вызовы не отвечает. Поймаю — руки свяжу. Все желание ходить на свиданки выклюю из мозга.

Я держалась за эту работу. Да, должность продавца-консультанта далека от должности мечты, но заниматься бумажной работой в клане я категорически не желала. Я же там зачахну!

Вся наша женская половина обладала недюжинной силой, взрывным темпераментом и неумением остановиться. Все это делало сильных дев практически непригодными для работы с людьми, а вот для бумажной волокиты — вполне. Активных медведиц было мало, а если и были, то их хорошо разряжали их мужчины. Меня же от сидячей работы носом в компьютер воротило, как волка от брокколи.

Вот я и нашла себе работу, где требовалась невероятная выносливость. Еще бы — попробуй простой на шпильках, да еще ни разу не присядь. Текучка кадров была дикая, но зарплата позволяла мне покупать дорогостоящий контрафактный «Леон-кинг», одежду Мишане и краски себе.

Однако в последнее время бизнес у хозяина не очень ладился. Персонал сократили, а смены стали реже. Поэтому Мишане надо было вступать в споры почаще. Особенно учитывая, что наше состязание со шведом я проиграю ради своего личного счастья.

Ну и ладно! Переживу! Зато Алрик будет моим.

Вот только туфли… Начальница впиявилась в них взглядом еще на пороге служебки.

— В этих туфлях кто-то сдох, воскрес и забрался на Эверест? — Ее идеально оформленные брови высокомерно поднялись.

— Екатерина Львовна, простите. Закройте глаза только на один день.

— Я-то закрою, а вот наши клиенты нет. Они даже близко не подпустят тебя к себе, а потом себя к нашему бутику. — Женщина смотрела на меня не моргая.

— Я могу встать на кассу. За стойкой не видно обуви. — Я нашла решение и чуть не подпрыгнула от восторга. Выход же!

Екатерина Львовна долго смотрела на меня, а потом вдруг произнесла:

— Если бы это была не ты, я бы даже слушать не стала.

Надежда расправила крылышки.

— Спасибо!

— Рано благодаришь, рано. — Начальница посмотрела на свой идеальный красный маникюр и стрельнула в меня условием: — Работаешь сегодня две смены.

В любой другой день я бы не раздумывая согласилась. Сейчас же ее слова обрушили небо мне на голову.

— Не могу, — еле разлепляя губы от паники, выдавила я.

— Как хочешь, — пожала она плечами и пошла вперед.

Я знала это выражение лица. С таким она без колебания сокращала штат, назначала штрафы и давала взятки проверяющим органам.

Я протянула к ней руку, но вовремя опомнилась и быстренько убрала сильную конечность от ее дорогого костюма. Громко предложила:

— Могу до семи! Дальше дело жизни и смерти.

Екатерина Львовна даже не остановилась, и мне пришлось, как щенок на поводке, идти за ней.

— До девяти, — ультимативно сказала начальница и резко повернулась ко мне.

А я не успела так быстро остановиться — поезд тоже не может! — и врезалась в нее, сбив с ног, как шар кеглю.

— Медвежий бог, простите! — Я кинулась поднимать женщину, взяла ее за руку, и она вскрикнула.

Когда я нервничаю, то не рассчитываю силу.

— Простите, простите! — Я спрятала руки за спину.

— Анька! — вдруг обратилась она ко мне по-простому неформально и как-то по-свойски возмущенно. — Ты что ешь?

— Брокколи! — не моргнув глазом соврала я, не зная, чего ожидать от босса в юбке, которая встала на ноги.

— До восьми тридцати — или уходи сейчас же.

До половины девятого? Ресторан находится в этом же торговом центре, подняться — дело пары минут. Но я все равно опоздаю на тридцать две минуты. Да что ж за непруха-то!

— Хорошо! — Я тут же процокала за кассу, осторожно отодвигая боком стоявшую там девушку и шепча: — Выручай, ты сегодня в зале.

Во мне еще зрела надежда, что девчонки меня отпустят чуть пораньше.

***

Мира

Этот хорек перенес свиданку! Говорили мне не связываться с гибридами, так нет, потянуло.

— Прости, — только и сказал он и протянул букет из копченых колбасок и пива. И это в неплохом таком местечке — «Коламбус». Терраса со столиками на восьмом этаже, стеклянное ограждение, зелень и вкусная еда.

Я посмотрела на открытку «Любимому мужу» и не шевельнулась даже, чтобы взять подарок со стола.

— Это тебе! — неловко ткнул он в меня презентом.

— Нет. Это твоему любимому мужу! — Я презрительно взирала на содержимое букета, упираясь руками в сиденье дивана.

Розовый туман, в котором я видела наше свидание, стал гнусно-коричневым. Мой кавалер должен был быть на высоте, а пришел не пойми в чем. Да еще не пойми с чем.

— Тебе не н-нравится? — Голос юноши позорно задрожал. — М-мне сказали, что не нужно цветы, н-нюх чувствительный.

— Нельзя дарить подарки, адресованные не тому! — не выдержала я.

И ради этой помеси шпица и носорога я столько терпела сегодня? Ну ладно, не такая гремучая смесь, конечно, но в его роду точно кто-то уникальный потоптался — поэтому не признается. Даже почуять сложно, что у него там. Но красив, зараза. Строен, высок, и взгляд зорок, вот только теперь мне он вообще не нравится.

Черт, Анька меня раскатает в блин за свои туфли! А ведь если бы он не перенес свиданку на семь, я бы еще в них влезла! Всем известно, что подростки-оборотни растут рывками. В три еще могла бы влезть, а вот в шесть померила — все! Малы.

И мне пришлось бегать сайгаком по магазинам, срочно искать замену. Это хмырь мне еще должен за распотрошенную копилку, между прочим. А он букетиком «на 23 февраля» тычет.

Я вырвала у него съедобный презент, достала записку и ткнула ей в грудь оборотня.

— Читай.

Гибрид побледнел.

— Усек? А это моральная компенсация. Для сестры пригодится. — Я подумала, что пиво немного сгладит мою вину.

Я резко дернула ногой под столом, и словно в блокбастере время замедлилось. Я увидела, как пакет с красными туфельками падает набок. Как одна туфелька озорно выскакивает, проскальзывает между полом и стеклянным ограждением террасы и летит вниз.

— Медвежий бог! — Я вскочила, перевалилась через ограждение и еще больше взмокла от переживаний.

Туфелька не упала вниз на тротуар, нет. Она зацепилась за флаг страны на уровне пятого этажа стеклянного торгового центра и так и осталась там.

— Анька меня убьет! — Я прикусила собственную руку, чтобы не орать.

Я знала, как она ценит эти туфли, но не могла себе отказать в желании их одолжить. А сейчас… а сейчас… а сейчас…

Я несколько секунд смотрела в пространство, пока не почувствовала, как меня трясет за плечи гибрид. Как же там его зовут? Феня!

— Феня, отвянь! — Я взялась за телефон.

Моя последняя надежда — «Доборотень».

— Что ты делаешь? — Гибрид сунул нос в мой телефон.

— Спасаю свою шкуру! — Я искала приложение, а у самой аж палец трясся.

— Кого ты так боишься? Положись на меня!

— Здесь ты мне не помощник.

— Я одолею любого. Ты не смотри на телосложение.

Я подняла взгляд, немного смягчившись. Все-таки доблесть и отвага должны сопровождаться еще и умом с сообразительностью, а то беда.

— С сестрой ты мне не поможешь.

— Ого. Правду говорят, что взрослая медведица хуже тигрицы.

— Моя сестра долго может терпеть, но потом если взорвется, то никого в живых не останется. Видел, туфля где?

Феня проследил за моим указательным пальцем, перевесившись через стеклянное ограждение.

— Можешь достать?

— Понимаешь… Часть моего генома — лисья. Я на этой веранде-то сижу еле-еле, а смотреть вниз вообще боюсь.

Я закатила глаза.

— Тогда не мешай. Мне нужно позвать героя.

— «Доборотень»? — увидел загрузку приложения Феня. — Медведи же еще с ним не работают.

— Я рейтинг сверхов видеть не могу. Написать топовым не получится, а вот запрос на спасение оставить — запросто.

Я сфотографировала туфлю, вбила адрес и буквально закричала большими буквами о своей проблеме.

— Тебе надо разуться, — вдруг изрек Феня.

— За… — хотела спросить зачем, а потом поняла, что он прав. — Голова! Верно. Так жалостливее.

Я мигом выскочила из своих новеньких туфель, достала одну красную из пакета и попыталась надеть.

— Медвежий бог, ну давай же! — Я пыталась и так и эдак — бесполезно.

Феня опустился на корточки так неожиданно, что я вздрогнула. Быстрый он какой. Иногда перемещался так, что движения смазывались.

— Я помогу!

Нога страшно изогнулась, стопа стала аркой, но гибрид впихнул меня в тридцать пятый алый нерастоптанный.

Я попыталась встать и поняла, что не могу стоять на ногах. Буду встречать спасителя сидя.

— Феня, прощай, — без обиняков решила я сплавить гибрида подальше.

— Но…

— Никаких но. Или ты хочешь отвечать на неудобный вопрос, почему сам не смог достать? Опозорят же перед всей мужской братией.

Феня скривился и обиженно посмотрел на меня. Задела!

Но мне было не до Фени. Я знала, что систер не простит пропажу туфли.

— Пилик! — пришло оповещение.

«Оборотень по объявлению спешит на помощь!»

Я сжала кулачки и стала молить медвежьего бога, чтобы он послал мне сверха порасторопней, из топа. Может, там и познакомимся! Глядишь, свиданка-то и удастся!

***

Алрик

Национальная черта шведов — пунктуальность. Неважно, с кем встреча, — я всегда буду вовремя. В моем случае даже заранее.

Я как раз вошел в торговый центр, когда мобильный сиреной известил о вызове из «Доборотня».

— Алрик, я знаю, что ты продолжаешь переговоры с медведями, но у нас высотный заказ.

— Там кого-то убивают?

— Нет.

— Унижают?

— Нет.

— Издеваются морально или физически?

— Нет. Но сейчас очередь лис принимать заказ, а ты знаешь, как мы не любим отрываться от земли.

— Команда Никса вам в помощь. Если я не выиграю спор, то не получу подпись главы бурых.

— У тебя во сколько встреча?

— Через тридцать минут.

— Это еще вагон времени!

— Я не могу опоздать.

— Алрик, нужно взять этот заказ. Команда Никса далеко. Ты быстро снимешь туфлю с флага и свободен. Локация точно там, где ты.

— Туфлю с флага? — Я понял, что от меня не отстанут. Проще было действительно это сделать. — Говори детали заявки.

***

Аня

Стрелка указывала на восемь, а начальница все еще топтала пол бутика. Я уже и с девочками договорилась, чтобы меня прикрыли, и сумочку принесла под кассу, чтобы только закинуть ее на плечо и стартануть, но нет.

— Пробьешь дырки! — вдруг резко обернулась хозяйка магазина и посмотрела на мои пальцы, которыми я барабанила по стойке. — Да успокойся же ты. От тебя волны волнения расходятся, я сама нервничать начала.

Ну так отпусти меня! Отпусти! Это не я прошу — душа просит. Сердце выскочит сейчас и само помчится на свидание, не дождавшись тела.

Стрелка перевалила за пять минут, и мои ноги стали отбивать чечетку, как бы я ни старалась их остановить.

— Иди! — не выдержала властительница моей зарплаты. — Иди уже!

Мне не надо было повторять — я уже пронеслась мимо нее, не успела она договорить.

Я остановилась у лифтов, оценила количество желающих и возможность кабинок и побежала к эскалатору. Один этаж поднялась на нем, но он казался мучительно медленным. А народу столько — не обогнать.

На лестницу! Срочно!

Я неслась вверх сразу через три ступеньки. Сбоку то и дело маячила панорама светящегося города, который был виден через стекла от пола до потолка.

Второй этаж, третий, четвертый, пятый…

Стоп!

Я зацепилась ногами за ступеньку, упала коленками прямо на край одной из них, но даже не поморщилась. Я вовсю сворачивала голову направо. Туда, где сверху на снаряжении висел Алрик. Его белая рубашка вылезла из штанов и трепыхалась на ветру, то и дело оголяя идеальный пресс, от которого у меня тут же появилось собственническое желание схватить его и спрятать в берлогу, чтобы больше никто не видел мою прелесть.

Но потом я все же смогла оторвать взгляд от кубиков на животе и посмотрела выше.

Вдруг дверь на этаж распахнулась.

— Он почти достал туфельку! Феня, я буду жить!

Голос сестры я узнала безошибочно. И села на ступени боком, промахнулась и скатилась на одну.

Красная туфелька на флаге моя!

— Мир-р-ра! — зарычала я, медленно вставая.

Рядом с разом побледневшей сестрой замаячил длинный парень. Попытался прикрыть ее собой.

— Это я! Она ни при чем. Не ругайте Мирочку.

Мирочку, ха!

— Ань, я не кручу с двумя, не думай. Это «Доборотень», меня тут из беды спасают. Точнее, не меня, а туфельку.

Ага, значит, Алрик тут по работе. Фух, можно выдохнуть.

Так, если он на задании, то сейчас пойдет возвращать туфельку заказчице. Чем не идеальный повод для знакомства? Даже лучше подмены Мишани!

— Ты с ним уже виделась? — Я показала за стекло, благодаря проектировщиков за зеркальные стекла, за которыми Алрик нас не видел.

— Нет.

— Разговаривала?

— Нет, — затрясла головой Мира.

— Списывалась?

— Нет. Там только после отметки, что задание выполнено, вылезает расширенный функционал. Можно донатить, написать, позвонить…

— Дай свой телефон! — Я протянула руку.

Этот шанс я не упущу.

— З-зачем?

— Надо!

Ладно, может, я из этой ситуации даже пользу извлеку.

Я посмотрела на Алрика. Он как раз снял туфлю, пронес у носа и вдруг дернулся. Провел у носа на отдалении еще раз, еще и еще.

Закрыл глаза, и по моей коже прошли мурашки.

Вот так оборотень начинает охоту на пару. Именно так. Черты лица заостряются, потом глаза распахиваются — а там звериный зрачок. И оборотень рычит, довольно, предвкушающе.

Я с трудом оторвала взгляд от Алрика и посмотрела на ноги Миры. Одна красная туфля была на ней.

Телефон выпал из моих рук, провалился в щель между лестницами и полетел вниз. Руки затряслись, сердце будто горячим шампуром проткнули.

Мира — пара Алрика?

— Мой телефон! — чуть не заревела Мира. — Зачем ты его кинула?! Лучше бы меня сбросила, где теперь я столько денег возьму на покупку нового?

А я бы хотела зареветь. Очень. Но смотрела, как быстро исчез из поля зрения Алрик, и чувствовала дыру в легких — не могла вздохнуть.

Так больно это. Жутко больно.

***

Мира

Хоть бы не разбился! Или хотя бы только экран, ну пожалуйста! Медвежий бог, не оставь свою любимку несчастной.

Я заковыляла вниз за моим бедняжкой-телефоном по ступенькам, но Анька схватила меня за загривок. Не больно, но жутко обидно, между прочим.

— Туфли пригодились? — Сестра, казалось, стала белее снега. Губы синие.

— Тебе туфли дороже сестры? Да на, подавись! — Слова вырвались прежде, чем я подумала, но она сама виновата.

Есть разница между телефоном и обувью! Тем более ее туфли целы.

Я попыталась снять туфлю, но она словно впилась в кожу. Ступня так расперла ее, что обувь даже не двигалась. Я села в своем лучшем наряде на грязную лестницу — пусть видит, до чего довела!

— На! Забирай!

И Анька дернула за туфлю так, что сняла.

— Ай! Больно же!

Я осмотрела ногу — вон на пятке царапина.

Анька повела туфлей у носа и поморщилась с таким выражением лица, будто ей эту шпильку в сердце всадили. Да еще при гибриде.

Позорища не оберусь теперь! Отверженный Феня теперь всем растрезвонит, что я потею так, что даже сестра вынести не может.

Но что я сделаю, если при контакте с любой обувью мои ноги сразу вонюче потеют? Я же в этом не виновата!

Слезы брызнули из глаз. Я не вытирала их и поэтому толком не видела лестницу. Пофиг!

Навернусь — будет знать. Все из-за нее! Из-за туфель!

— А я тебе еще букет хотела в благодарность подарить! — Я вырвала из рук Фени букет и кинула сестре.

Анька поймала его скорее на рефлексах, потому что посмотрела на него, как будто у нее третья рука отросла.

— Пенное! Как ты любишь, родная! — крикнула я.

Все! Не могу!

Я понеслась по лестнице вниз, нашла телефон и зарыдала еще сильнее. Он разбился на части так, что отлетел дисплей, внутренности раскололись. Батарея вздулась и лежала в стороне.

— Мир, — рядом присел Феня. — Я куплю тебе другой, не переживай.

— Правда? — Я утерла нос.

Может, этот гибрид еще и ничего, раз мне такая сестра досталась? Заботливый. Не ушел, хотя видел такой концерт по заявкам.

— Пойдем, заберешь туфлю, — вдруг раздался голос Ани.

Она говорила словно из загробного мира. Пф-ф, сколько шума из-за туфель! Всего лишь туфель.

— Никуда я с тобой не пойду, жмотка! — Я прижала остатки телефона к груди. Пришла пора проверять гибрида: — Феня, можешь увести меня отсюда?

Парень замешкался. Думаю, если бы не отрешенный взгляд сестры, если бы она хоть раз посмотрела на него, как она умеет, он бы не согласился. А так промямлил:

— Да, конечно…

И неловко переплел мои пальцы со своими, повел вниз.

Я обернулась на лестничном повороте — Анька стояла с туфлей и с букетом из пива и колбасок с таким потерянным видом, будто планета сошла с орбиты.

Актриса, тоже мне! Не думала я, что она такая, что способна на такое отношение к сестре.

***

Аня

Малюсенькая надежда испарилась, как капля воды на сковородке, — со шкворчанием. От туфли несло Мирой.

Мой взгляд упал на букет. Копчености и пиво. Да практически идеальный подарок для меня на первое свидание. Похоже, надо было мне присмотреться к Фене, а не западать на Алрика.

Алрик.

Наверное, этот прекрасный шведский волк сейчас как раз взял след. Сначала попытается дозвониться, а потом пойдет по запаху. Нужно отсюда уходить, я сейчас не в состоянии ни с ним встретиться, ни ответить на вопросы про сестру.

Я уже в мечтах гуляла с ним за ручку. Смотрела закаты, фильмы и страны. Я уже даже подумала, что не будет обидно, если его волчья суть окажется сильнее и наши дети будут волками. А тут такое.

Я не заметила, как оказалась у машины, и, только сев за руль, поняла, что принесла туфельку с собой.

Мой запах тоже был на лестнице. И запах Миры остался на туфле.

Вот же не жизнь, а кокосовые опилки!

Я вышла из машины, открыла багажник и посмотрела на сумку перевоплощения в Мишаню. Достала оттуда спрей фирмы «Леон-кинг», уничтожающий запахи без следа, и с обидой на судьбинушку свою дала струю в красную туфельку. А потом окатила с головы до ног себя, машину и все рядом.

Вот так-то лучше!

Пока убирала баллончик, посмотрела на одежду Мишани. Мы должны были встретиться с Алриком, чтобы закончить спор. Вряд ли он придет на встречу, раз ищет свою пару.

Или придет?

Рука дрогнула, и собачка молнии выскочила из пальцев.

Что, если это последний шанс увидеть его холостым?

Нет, нет, я не могу так думать об истинном сестры. Не могу. Да и не явится он на встречу.

Так, стоп. Если не явимся мы оба, то встречу надо будет перенести. А вот если придет Мишаня, а Алрик нет, то мы запишем ему технический проигрыш. Хотя бы денежный выигрыш меня утешит? Да?

Нет?

Не-е-ет!

Я взяла сумку и залезла на заднее сиденье своей живопырки. Переоделась, наскоро наложила грим и вышла ровно в тот момент, когда на парковку выскочил Алрик.

Я чуть не заскочила обратно в машину, но буквально заставила себя стоять на месте. Какой же блондин сексуальный в режиме охоты! Какой же…

Сто-о-оп! Это мужчина твоей сестры. Не разевай рот на то, что тебе не принадлежит.

Алрик шел по следу. Шел прямо на меня. И я четко знала, в каком месте он потеряет след туфельки — у соседней машины. Ровно до этого места я убрала все запахи.

Как бы я хотела, чтобы он охотился на меня. Чтобы эта его поступь хищника была в мою сторону не до черты, а дальше. Чтобы он набросился на меня, чтобы…

Я легонько дала себе оплеуху, чтобы прийти в себя.

— Мишаня? — хрипло спросил Алрик, глядя на меня. Он явно расстроился, увидев меня. Дергался, нервничал, водил носом по сторонам. — Ты опоздал. Давай перенесем. У меня появилось неотложное дело. Ты же не против?

Блондин подошел к тому месту, где терялся след, и замер.

— Так ты же не против? — повторил он, рыча от злости.

Как же эта его жажда пары притягательна. Как от него сногсшибательно пахнет, ведь все его тело помогает притянуть к себе истинную. Как же хочется…

— Против! — рыкнула я отчаянно.

Я против такого расклада судьбы, чтобы ты был истинным Миры, но что поделать?!

Я что, ляпнула, что я против?

— Я в «Коламбус»! — Стыдливо прикрыв лицо, я промчалась мимо шведского волка.

Кажется или он отчаянно зарычал?

Слышала, шведы жуткие пунктуалы и все из себя такие правильные. И что у Алрика перевесит: чувство к истинной или чувство долга?

Глава 3

Алрик

— Этой туфелькой можно небольшие митинги разгонять! Убери ее с глаз долой! — Мишаня отчаянно опрокинул в себя пинту пива и уставился невидящим взглядом вперед.

Меня не покидало ощущение, что он сейчас расплачется, и это заставило меня держаться крепче.

Все-таки не только я сегодня потерял след. Мишаня тоже что-то потерял.

Убирая туфельку под стол, я снова принюхался. Отлично же пахнет! Не розами, конечно, но что-то такое неописуемое, с легкими молочными нотками.

Неужели запах истинной всегда кажется идеальным, каким бы он на самом деле ни был? Мне стало интересно, и я осторожно задал вопрос:

— Пахнет?

— Воняет! — выкрикнул Мишаня, но крик потонул в шумном зале «Коламбуса».

Я посмотрел на туфельку снова. Правда? Ну что ж, буду блаженно думать, что мне повезло, что я не чувствую так, как Мишаня.

— Поможешь? — спросил я, не зная, как начать.

Парень посмотрел на меня так зло, что я тут же добавил:

— Если не хочешь, так и скажи.

Мишаня снова опрокинул пинту, не следя за соревнованием. Кажется, ему сегодня тоже не до нашего спора.

Когда он умчался в ресторан, моим первым порывом было бежать за ним. Сам не понял почему. Пришлось силком наступать на горло своей правильности и ответственности и заняться поисками истинной.

Я поднял лис, и те обещали вытащить профиль, с которого был сделан запрос в «Доборотень», так как след я потерял. Оставалось ждать, и меня потянуло наверх. Из головы почему-то не выходил Мишаня. Его выражение лица тревожило меня.

Решив, что подожду информацию в «Коламбусе», я еще раз прошел по следу и вошел в ресторан, где Мишаня сидел за барной стойкой и представлял из себя удручающую картину — ел букет.

— Ты что делаешь? — Я попытался его вразумить, взял за плечи и только тогда увидел, что роза сделана из колбасы.

Вдруг встрял бармен:

— Я говорил, что у нас нельзя со своим, а он не слушает.

— Тебе мало? На еще! На! — Мишаня пошарил по карманам, и я понял, что у него там пусто.

Быстро залез в карман своих брюк и достал несколько купюр:

— Закройте на это глаза.

В этой стране все работало не так, как у меня на родине. Связи — это все. Деньги — это двойное все. Если у тебя есть и деньги, и связи — это комбо победителя. Здесь все придерживались девиза: «Законы существуют для того, чтобы их нарушать».

Я не любил играть по местным правилам. Терпеть не мог давать на лапу. Меня бесило, что никто не соблюдал никаких правил, все словно занимались тем, как найти сто и один способ их обойти.

Но сейчас я почему-то подкупил человека. Как-то само вышло. Стоило подумать, что Мишаню выволокут отсюда полицейские, стало не по себе.

— И что ты пришел? — Мишаня словно обиделся на меня.

— Прости, что так получилось со спором. Экстренные обстоятельства. — Обычно шведы не говорят о личном, но с этим медведем почему-то хотелось поделиться наболевшим: — Я истинную нашел!

В этот момент Мишаня схомячил сразу три розы, закусил палкой колбасы, а потом залил все это еще одной пинтой пива.

— Поздравляю! — Он встал на жердочке барного стула и оказался почти вплотную ко мне. Всхлипнул как-то странно и прошептал: — Я в туалет.

И его словно ветром сдуло. Причем минут на пятнадцать.

Мне уже даже от лис сообщение пришло. Правда, в нем не было ничего утешительного: симка явно была оформлена на левое лицо, а звонков с этого номера словно вообще не существовало в природе. Нулевая карта.

Как такое может быть?

Одна только туфелька была подсказкой — я знал, что запах принадлежит медведице. Именно поэтому я собирался попросить Мишаню о помощи. Мне явно кто-то путал следы.

Когда Мишаня вернулся, он гневно посмотрел на туфельку.

— Этой туфелькой можно небольшие митинги разгонять! Убери ее с глаз долой!

И вот тогда я понял, что либо сейчас попрошу его о помощи, либо никогда не смогу и потеряю кучу времени.

А он взял и отказался!

— Это из-за спора?

— Конечно! — Мишаня выглядел взбудораженным. — Ты слово не держишь. Какая помощь?

Я нащупал в кармане таблетки. Я снова приготовился, ведь собирался завершить начатое.

— Мне нужна твоя помощь. Если я выиграю — поможешь?

— Если даже продержишься вровень, помогу. Но так и знай — рассвет нас не разлучит. Понял?

Я кивнул.

Нулевая симка значит, что меня хотят запутать. Может, даже специально разработали запах в лаборатории, чтобы сбить меня с пути. Если я одержу победу над Мишаней, то, как говорят здесь, убью двух зайцев.

— Ты платишь! — вдруг сказал Мишаня. — Я уже потратился.

И посмотрел на стройный ряд пустых кружек, которые не успевал убирать бармен.

Хм, пожалуй, победить будет не так уж трудно.

***

Аня

Алрик поставил пустую кружку на барную стойку, отставая от меня на глоток. Над его верхней губой осталось немного пены, и я не поняла сама, как протянула руку и смахнула ее пальцем.

Волк недоуменно моргнул, потом впал в ступор, а я уткнулась в букет.

Мясные розочки, все красные от приправ, были абсолютно безвкусными.

— Моя истинная — из медведей, — решил меня добить Алрик.

— Есть перец? — Я посмотрела на бармена, и тот молча выставил на барную стойку перечницу.

Я от души присыпала очередную розу черным порошком и одним махом откусила ее со шпажки.

— Не буду тебе помогать, пока не выиграешь, — напомнила я, делая бармену жест рукой повторить. Нет, не перец, а пинты пива.

— Маленькая дружеская подсказка? Раз мы так близки? — Алрик постучал по своей верхней губе, напоминая о том, как я распустила руки, и я рвано выдохнула.

Какие же у него губы! Так и хочется хоть один раз поцеловать, проверить, такие ли они мягкие и нежные, как кажется. Может, вырубить его и попробовать на вкус?

Нет, нельзя так с сестрой. Да и с Алриком некрасиво выйдет.

На меня словно наваждение рядом с ним находит — глупости думаю. Не зря говорят, что медведицы — самые необузданные в своем влечении. Вон как меня накрывает. Это же мужчина сестры, надо очнуться. Выиграть у него спор и держаться подальше.

Я подняла кружку ко рту и вдруг заметила, как Алрик, прикрываясь пенным, закинул в рот какую-то таблетку.

Озарение пришло мгновенно, а реакция была еще быстрее. Не успел он захлопнуть рот, как я уже сжала его челюсть и быстро изъяла с языка белый кругляшок.

— Так вот почему ты тогда продержался! Мухлюешь! — Я все еще сжимала его нижнюю челюсть рукой и вдруг поняла, как мы близко и что я только что сделала.

Мигом отпустила волка, села на свой стул и посмотрела на таблетку.

Если сейчас приволоку его с доказательствами к главе, то сразу получу победу, но мне не хотелось так делать. Хотя и должна по всем правилам.

Я посмотрела на Алрика, который вмиг напрягся, но не проронил ни слова оправдания. А ведь я могу под этим предлогом устроить еще один раунд, только честный. Еще раз увидеться с ним. Еще раз поговорить.

От этих мыслей уже сейчас больно и голова кружится, что же дальше будет? Определенно, только хуже мне будет! Втюрюсь по самое не балуйся и пропаду, а он — истинный сестры. Вон туфельку как ногами зажимает на полу, чтобы не потерять.

Нет, это надо заканчивать здесь и сейчас.

— Мишаня… — Алрик смотрел на меня предельно серьезно.

— Не проси закрыть глаза. Я знаю, что это. Вот доказательства, да еще с твоим запахом.

— Мишань, у тебя что-то с губами. — Блондин придвинулся ближе к моему лицу.

Я поднесла руку ко рту и надавила пальцем на губу. Правда, какая-то она не такая, будто опухла.

— У тебя редкая аллергия?

— Какая аллергия? — вдруг встрял бармен. — Он половину перечницы на свой букет высыпал и съел!

Алрик придвинулся еще ближе и вдруг повел носом. Опустил взгляд на мои губы, и вот сейчас я почувствовала, как их припекает. Не от половины перечницы, а от взгляда оборотня.

Аня, это же истинный сестры! Очнись!

Бармен с громким стуком поставил рядом с нами две кружки пива, но мы даже не дернулись. Кхекнул — не двинулись.

Алрик еще раз повел носом.

— Чем это пахнет?

— Копченостями? — Мой голос сел.

— Нет, не то…

Он так близко, что еще немного — и я наброшусь на него. И тогда посмотрим, кто сильнее — маленькая влюбленная медведица или большой чужой волк.

Нет, нельзя! Скорее всего, он отвлекает, потому что я раскрыла его хитрость с таблеткой.

— От твоей туфли несет за версту! — рыкнула я и резко отвернулась, задела локтем кружки с пивом.

Пш-ш! Оно полилось со стойки прямо на туфельку под ногами.

— Больше не пахнет, — вырвалось у меня.

И мне было стыдно за радость, которая при этом меня охватила.

***

Алрик

— Fan! Vad i helvete tänkte du på?!

Любому другому давно бы уже ударил по морде.

— Jag blev så jävla arg! Växer dina händer ur din röv?

Я поднял туфельку и понюхал, по телу прошла дрожь — предвестник оборота. От обуви адски несло нефильтрованным пивом.

Мишаня вжал голову в плечи и брякнул:

— Извини.

А потом подорвался со стула и стянул со стойки салфетки, сунулся ко мне.

— А ты можешь повторить, что ты сказал, а то я ни бельмеса по-шведски? — Мишаня выглядел раскаявшимся, но мне было не до него.

— Лучше не переводить. Ничего приятного ты о себе не узнаешь!

Я выхватил у него салфетки и начал промакивать единственную крепкую ниточку, что вела к истинной.

— Fortfarande! Еще! — крикнул официанту, когда стопка закончилась, и Мишаня рванулся с места — через три секунды у меня в руках была пачка салфеток.

Я собрал жидкость настолько, насколько возможно. Понюхал — пахнет пивом. И ни капли запаха истинной!

Мишаня сидел на корточках рядом со мной:

— Не расстраивайся.

Это худшее, что можно сказать под руку!

— Det var den sista ledtråden! — выпалил я на родном, а потом перевел для Мишани: — Это была последняя зацепка!

Поднял взгляд на медведя и на секунду застыл. У него что, глаза слезятся? Я слышал, что бурые — крепкие парни во всех отношениях. А оказывается, за толстой шкурой скрываются очень чувствительные натуры.

Хорошо, что я не ударил его, жалел бы потом. Он же не специально.

— Я сам хорош. Надо было тут же спрятать в полиэтиленовый пакет, чтобы максимально сохранить запах. Чем я думал?

— Нет, это нормально. Ты хотел чувствовать рядом запах пары, когда ее потерял. Это инстинкты, не ругай себя. — Рука Мишани опустилась на мою.

Молчаливая поддержка, слишком интимный жест. Совсем небольшая рука на моей лапе. Наверное, из-за его комплекции я не воспринимал его как зрелого оборотня. От другого сверха я бы не потерпел касаний, а тут даже легче стало.

Удивительно, как он меня понимал!

Когда он смотрел вот так в глаза, мне становилось легче. Будто я наконец не один в этом мире. Будто в штормовом море я встретил судно побольше, откуда мне протянули руку помощи.

Мишаня гладил мою руку и говорил:

— Если бы ты не чувствовал запаха, у тебя бы кепочка стала свистеть.

— Что?

— Ну, крыша съехала. Чердак прохудился. Ой, ну ты ж не наш. Как там это по-цивильному? Ах да, мозги бы набекрень встали.

— То есть скоро встанут, да?

Мишаня виновато посмотрел на туфлю, а потом прикусил опухшую нижнюю губу и решительно сказал:

— Я тебе помогу. Мы найдем твою истинную. Номер телефона же остался.

— Симка левая. Только купленная.

— Да нет, не может быть, — вдруг сказал Мишаня, и я удивленно посмотрел на него. Он запнулся и тут же объяснил: — Ну я так думаю. Найдется твоя… барышня. Может, молодая слишком. Испугалась.

— Думаешь?

— Наверное, тебя увидела, в шоке была от счастья. Сейчас придет в себя.

В его словах был смысл, и я немного успокоился. Почему-то мысль, что Мишаня будет со мной, подействовала как горячая ванна.

Вдруг меня пронзила мысль-кинжал:

— А если она попала в беду? Не в одной же туфельке ушла?

И я вскочил на ноги, готовый переворачивать небо и землю.

— Погоди, дружище, не нагнетай! — Мишаня положил мне руку на грудь. — Здесь торговый центр, она давно купила себе туфли и ушла. Мало ли какие у нее дела.

В районе сердца стало жарко. Так вот что значит потерять истинную, еще ее не обретя. Я даже не знаю, как она выглядит, какой у нее рост, вес.

— Если бы ей позвонили, номер бы отобразился в списке вызовов.

— Ты сам сказал, что симка левая, звонков нет. Использовала для заявки и выкинула, а звонит с другой. — Мишаня опустил взгляд на свою руку на моей груди, нервно провел острым языком по губе.

Под его пальцами у меня кольнуло, в паху резко стало жарко, и я отпрянул.

Фух, надо быстрее найти истинную, а то гормоны шалят! Не пойми что с телом творится.

Мишаня опустил голову:

— Она же из клана медведей, ты сам говорил. Завтра пойдешь к главе под предлогом ничьей по спору и для подписания договора. Осмотришься там, экскурсию запросишь. Там, глядишь, и найдешь свою истинную.

— А ты? Не устроишь мне экскурсию?

— Забыл? Я же одиночка. И не переживай, я про таблетку не скажу, раз уж твою зацепку испортил.

Я кивнул, глядя на опущенную голову парнишки. Почему-то захотелось, чтобы он снова приложил руку к моей груди и заглянул в глаза, провел языком по губе…

Шлеп! Я отвесил себе пощечину так звонко, что Мишаня подпрыгнул.

— Эй, ты чего?

— Кепочка прохудилась, или как там у вас говорят.

Глава 4

Аня

— Нютик-Анютик, что сегодня готовишь? — Ваня положил голову мне на плечо.

С его огромной комплекцией это было сложновато сделать, но на что только не пойдешь ради вкусной лазаньи, да?

— Если выживешь после дегустации — узнаешь.

Ваня всегда подлизывается, когда я на кухне, а как только живот набьет, так сразу растворяется в воздухе. Под два метра ростом, внушительный в ширину, он умел ходить абсолютно бесшумно. Настолько, что даже сверхи не могли услышать. Его талантом пользовался глава, Влад, поэтому Ваня в берлоге появлялся нечасто, но обязательно ел, и почему-то исключительно мою стряпню.

— А что это мы не в духе? — шепнул он, а потом убрал тяжелый подбородок с моего плеча, выпрямился и как пробасил вопрос на всю берлогу: — Кто обидел мелкую с утра пораньше?

Ах, если бы ты знал, Ваня, кто, встал бы у двери, разминая руки. И пусть повода для этого нет (сама влюбилась — сама виновата), но от мысли о защитниках стало значительно легче. От одного понимания, что сегодня Алрик переступит порог берлоги и найдет свою истинную в лице моей сестры, хотелось закрыться в кладовой и молча смотреть в темноту. Даже перспектива получения половины фонда спора за ничью не радовала.

Огромная кухня в такой ранний час уже была полна народу, поэтому вопрос Вани не остался незамеченным. Помощник главы даже стопку бумаг уронил от возмущения.

— Да кто посмеет оставить себя без вкусненького? Я таких дураков не знаю. — Женя собрал бумаги с пола и подошел к кухонному рабочему столу. — Ого, зачем столько масла? Что будет в этих огромных противнях? На всех хватит?

Может, мне остаться, чтобы помочь тебе их таскать? Ты же сломаешься, пока до духовки донесешь!

Я только замахнулась венчиком, но за меня треснул Ваня. Причем сделал это куда сильнее и совсем не в шутку, как хотела я.

— Ты один раз уже помог! Потом солянку после тебя спасали. Не мешай мелкой творить, пошли! — Ваня после подзатыльника хотел дружески положить руку помощнику на плечо и увести, но Женя был хоть и немного меньше в теле, но не менее сильным — он перехватил чужую руку и мигом заломил ее Ване за спину.

Заварушки и выяснения отношений между мужиками в берлоге — дело нормальное, поэтому я раскинула руки и скомандовала:

— Отошли от плиты! А то без завтрака останетесь!

И тут в огромное помещение кухни вошла сонная Мира.

— А что на завтрак? — повела она носом и протерла еще раз глаза. — Болоньезе мутишь? Лазанья, что ли? Она же часа два готовится. Это скорее обед. Ребята, не ждите — мажьте бутерброды. И берегите свои телефоны — систер любит бить чужую технику.

Мои раскинутые в стороны руки медленно опустились и повисли вдоль тела.

— Сожалеешь? — с вызовом заглянула мне в лицо Мира.

Венчик упал из моей ослабевшей кисти, и парни тут же перестали заламывать друг другу руки. Ваня поднял потеряшку и отдал мне.

— Нютик, ты в порядке? Что побледнела так? Давай я куплю что ты разбила, не переживай. А ты мне натурой отдашь.

Я перевела взгляд с сестры на Ваню. Пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в лицо молодому оборотню, глаза которого забегали:

— Ну, стряпней отдашь. Едой, понимаешь. А? Давай сделку? Глава завалил работой, я могу много платить, а ты мне еду доставлять. Как тебе?

Женя стукнул стопкой бумаг Ваню по лицу.

— Губу закатай! Тоже мне, джентльмен. Даме в беде надо искренне помогать, без выгоды. Ань, давай я просто возмещу ущерб. Не расстраивайся так.

— Эй! — Мира громко вскрикнула. — Вообще-то это я пострадавшая сторона! Это мне нужна помощь!

— Так мы и предлагаем. А решить должна твоя сестра. Она же твой опекун. — Женя взял у меня из рук венчик и помыл его, вложил вновь в мою руку и подмигнул.

— Бред какой-то! Ради еды готовы ковриками стелиться! — Уголок губы Миры нервно дернулся, от вспышки гормонов и эмоций ее аж потряхивало — это видели все, поэтому на всякий случай чуть отодвинулись, готовые к обороту. — Анька, не раскатывай губу. Тебе всю жизнь, может, и приплачивать за еду будут, а вот женятся на других!

— Кто тебе сказал? — Ваня закрыл меня собой, видя, что сестра начала рывками расти.

У подростков бывали такие скачки роста. В основном они сопровождались взрывами гормонов, срывами и истериками. Вот как сейчас. И я уже пережила несколько таких рывков роста Миры, но ни разу в своей истерике она не делала мне так больно.

— Я хоть сейчас ее замуж заберу. Сестренка почти выросла, можно и к свадьбе готовиться.

— Ага, Анька. Будешь у него вечной кухаркой. Он знает кого выбирать, с такими-то аппетитами. Будет сутками работать на холодильник, ты сутками готовить, до постели так и не доберетесь. Хороший расчет! — Миру несло.

— Замолчи, — не сказал — глухо приказал Ваня, по телу медведя пробежала легкая дрожь.

— Не затыкай мне рот! — выкрикнула сестра и обернулась.

***

Алрик

Кабинет клана бурых

— До меня дошел слушок, что ты свою Золушку потерял. — Влад, глава клана медведей, не спешил подписывать контракт, все водил ручкой над листом бумаги.

— Ваша разведка работает хорошо.

— Медведи отвечают за все камеры видеонаблюдения в городе, ты же знаешь. Мы видели, как ты снимал туфлю с флага. Было эффектно.

— Видели? — Я схватился за край стола главы бурых. — Точно. Я не подумал про камеры. Она же была наверху, потеряла туфлю. Должна была войти и выйти из торгового центра.

Сам поразился своей недальновидности. Это же должно было прийти мне в голову еще вчера. Почему даже не подумал? Столько времени потерял! Да еще улику испортил. Хорошо хоть, подписание контракта по «Доборотню» вроде наклюнулось.

— Верно. Должна была, — протянул Влад.

Похоже, ему что-то надо было. И он совсем не спешил ставить подпись, хотя признал ничью с Мишаней.

— Что вы хотите за доступ к записям? — Я умел задавать правильные вопросы.

Влад с одобрением взглянул на меня, а потом задумчиво застучал другой стороной ручки по столу. Явно тянул время, хотя давно все придумал. Набивает цену? Или что-то еще?

— Нашего Мишаню никто еще перепить не смог. — Влад посмотрел на меня прямо, и у меня создалось ощущение, будто меня пришпилили к стене.

Я молчал.

— Ни один медведь, — продолжил глава бурых.

— Сомневаетесь в ничьей?

— Скажем так, зная лисий клан, подозреваю хитрость. Скорее всего, ты пришел подготовленный. Признавайся, нашел компромат на Мишаню? — Влад перестал стучать ручкой.

Значит, ему нужен компромат на мальца? Почему-то подумалось, что, если бы он даже у меня был, я не сдал бы медведруга. Чувствовалась в нем родственная душа.

Компромат можно нарыть на кого угодно, а вот друга, который тебя понимает, встретишь не часто. Вот даже сейчас я вспомнил наш первый задушевный разговор с Мишаней, и взгрустнулось — хотелось снова сесть за стол и проговорить до рассвета.

Влад все еще ждал от меня ответа, поэтому я его дал твердо, без колебаний:

— Нет.

Глава бурых не поверил мне — это было видно по лицу. Снова застучал ручкой по столу.

— Давай так, Алрик. У Мишани репутация пострадает, если его заграничный волк перепьет…

Я перебил, хотя мне это было несвойственно:

— У нас ничья.

— Тем более — унизительная ничья. Знаю, Мишаня страдает. Давай встреться с ним без всяких лисьих хитростей, как нормальные… кхм… мужики.

Почему он прочистил горло, я так и не понял. Может, действительно пить захотел?

— Еще один тур? — уточнил я.

— Да.

При мысли о встрече с Мишаней у меня разом повысилось настроение, но разум немного остудил: я теряю время, а истинная все дальше. Я и так вчера пошел на поводу у желаний и потерял улику из-за неловкости медведя.

Нет, все-таки с Мишаней можно будет и потом встретиться, а вот истинную я могу потерять.

— Давайте я признаю поражение, а вы подпишете документ.

— Не пойдет. Об условиях сделки уже знают все бурые. Если бы ты проиграл — договора бы не было.

Ну что ж, видит волчий бог, меня вынудили!

— Хорошо.

— Только без трюков.

— Согласен.

— Значит, признаешь за собой хитрость?

Я промолчал, а потом подумал, что нельзя строить отношения на лжи. Влад мужчина прямой, кажется, он оценит такой же подход к делу.

— Была небольшая, но Мишаня… — как там у вас говорят? — не лыком шит! Он поймал меня за руку.

— Вот как? Удивлен, что ты признался.

— Я хочу от вас небольшую услугу за честность.

— Да ты понабрался у лис наглости за два года, что провел здесь! А был гордым заграничным волком.

— С кем поведешься… — Я специально не стал заканчивать.

Давно заметил, что поговорки всегда в ходу и в цене, чем и пользовался.

— И стал силен в народных мудростях! — усмехнулся Влад. — Так что за услуга за третий раунд с Мишаней?

— Поиск Золушки в вашей берлоге.

Мимику Влада было всегда трудно распознать, а в этот момент он стал абсолютно нечитаем. Молчал несколько секунд, после чего вдруг сказал:

— Услуга за услугу.

Теперь напрягся я. С медведями было не так легко торговаться, как я думал.

— Что нужно?

— Информация.

— Смотря о ком. Лис не сдам.

— О твоей сестре.

Я напрягся еще больше.

***

Аня

Медведица Миры была красивой, с шикарной шкурой редкого песочного цвета. У меня такая же, вот и расхваливаю. Словом, зверь сестры — одно загляденье, если бы не капающая слюна, которая, казалось, была способна прожечь пол берлоги.

Подростки — такие подростки!

— Вань, отойди. Выйдите все, она так быстрее успокоится. — Я попыталась отодвинуть сверха, но проще отодвинуть гору, чем оборотня-медведя.

Ваня не шелохнулся.

— Давай позовем парней, развернем клетку для подрастающего поколения.

— Она ненавидит клетку. Не надо, — попыталась я выйти из-за оборотня, но он сделал шаг в ту же сторону, не давая мне пройти к сестре.

В моменты ее срывов с ней была всегда я, поэтому знала, как действовать. Стоило рядом замаячить кому-то еще, как это неминуемо оборачивалось большой неприятностью.

— Кто же ее любит? Зато клетка воспитывает лучше отца с матерью, — сказал Ваня, а потом крикнул помощнику главы: — Жень, обходи с другой стороны. Вдвоем сможем скрутить.

От последних слов вздрогнула не только я, но и Мира. Это внешне и на язык она колючка и злючка, но внутри скрывалась очень чувствительная натура, о которой мало кто знал.

— Так, парни, это наши с ней семейные дела. Выйдите! — серьезным тоном объявила я, видя, как Мира зарычала и замотала головой, готовая броситься, если ее попытаются «скрутить».

— Так мы и есть семья. Влад вам вместо отца, я вместо брата. Женька вместо соседа! — Ваня заржал.

— Это что это я вместо соседа? — напряженно рассмеялся парень, не сводя взгляда с Миры. — Хотя пусть так. Лучше, чем быть в братской зоне, как ты.

— Ах ты, языкастый! — Ваня выхватил у меня венчик и швырнул в Женю, а тот легко поймал.

Мира отвлеклась на летящий предмет, и два сверха тут же кинулись на нее.

— Не-е-ет! — закричала я.

Они не знали, что нельзя так делать. Что так можно ловить любого другого подростка-сверха, но не Миру.

Ваня сказал правду, что глава нам как отец, хотя по родственным связям являлся троюродным братом. Десять лет назад мы появились в клане бурых, не помня ничего из прошлого. Нам только сказали, что с нашим кланом случилось что-то непонятное. Бурые пришли на подмогу на зов родни о помощи, но нашли только нас с Мирой, и то в бочках: сестру в полупустом бочонке меда, а меня — пива.

В момент этих воспоминаний все смеялись, не забывая показывать фото находки. На них две мордашки — мне двенадцать, сестре шесть — смотрели на фотографа глазами-бусинками. Я явно была недовольна, что меня нашли, а вот Мира тянула руки к спасителям изо всех сил.

У меня вообще не осталось воспоминаний о том, что произошло тогда, словно ластиком стерли, а Мира часто мучилась кошмарами. Когда я спрашивала, что она видит, она говорила, что на нее набрасываются со всех сторон.

И сейчас Ваня с Женей оживили ее самый страшный кошмар.

Мира снова выросла рывком, в одно мгновение став размером со взрослую медведицу, и бросилась биться не на жизнь, а на смерть.

— Отошли все! — крикнула я гортанно.

Я сейчас не думала ни о чем — просто знала, что надо быстрей спасти Миру. Что сама меньше сверхов, что слабее — не думала. Расшвыряла их в стороны, видя перед собой только перепуганные глаза сестры в звериной шкуре. Она уже прилично подрала парней и по инерции бросилась на меня. Я успела подставить руку, и тут же ее пронзила боль. Зубы у сестры были что надо!

Мира застыла, глядя в мои глаза, медленно разжала челюсти и на глазах обернулась обратно.

Женя тут же сорвал скатерть со стола, а я помогла замотать голую сестру. Мира вцепилась в меня клещом, рыдая и постоянно повторяя:

— Прости, прости, прости.

Она всегда так вела себя, если даже царапала меня. Колючка, злючка и вреднючка, стоило ей нанести реальный вред, она тут же посыпала голову пеплом.

— У тебя кровь не останавливается! — Ваня частично размотал Миру под ее обиженное «эй» и оторвал от скатерти длинную полоску ткани. Он тут же кинулся обматывать мою руку, которая стала красной, словно мои туфли на шпильке. В итоге накрутил непонятно что.

— Лекарь из тебя аховый. — Я прижала к себе голову Миры, поцеловала в макушку. Она все еще повторяла «прости», но уже тише, так, чтобы слышала только я.

— Ну вот, теперь лазанья отменяется, да? — Женя разочарованно вздохнул, но взгляд у сверха был невероятно сосредоточен. Особенно на Мире.

— Заживет. Я же сверх. — Я была равнодушна к травме, но не к сестре: — Мира, все хорошо. Это гормоны. Ты справишься.

— Ты бы так никогда не сделала! — Нижняя губа Миры задрожала.

— Неправда. Когда я была в твоем возрасте, то покусала главу, — шепнула я.

— Правда? — Ваня даже руку мою отпустил от удивления.

— А за какое место? — уточнил Женя. Как помощника главы, его явно неспроста интересовал этот вопрос.

— Не скажу, — вспомнила я те деньки. — Мне за это до сих пор стыдно. Так что, Мира, не ты первая, не ты последняя.

— Ага, только помни, что слово может ранить даже сильнее твоих зубов. У оборотней не только регенерация хорошая, но и память. Ты бы перед сестрой не только за рану извинилась, но и за фокусы.

Мира подняла на меня взгляд. Я читала ее эмоции, будто она была открытой книгой. И обняла ее крепче, зная, что мы самые близкие друг другу существа на этом свете.

— Нам нельзя ругаться, помнишь? — шепнула я ей на ухо. — Ничто в этом мире не может нас рассорить.

Мира смотрела на меня взглядом побитой собаки. Кивнула и шмыгнула носом.

— А теперь приводи себя в порядок, а я здесь уберусь.

Скоро нагрянет очень важный для сестры гость. Судьбоносный.

— Оденься красиво, — шепнула я, чувствуя себя так, будто отдаю правую руку человеку с двумя руками. Дурацкие эмоции!

Я же обещала, что сестер ничто не поссорит. Алрик ее, надо помочь им встретиться как следует.

Я начала разматывать бинт, но Ваня поймал мою руку:

— Рано.

— Мне нужно приготовить лазанью.

— Еще не затянулось.

— Спасибо за помощь, я сама.

Ваня посмотрел на меня так, будто хотел еще что-то сказать, но тут его телефон зазвонил.

— Да, глава. Понял. Скоро буду. — Он повесил трубку и сказал Жене: — Поехали. Дело срочное.

Мы с сестрой встали, и я продолжила разматывать руку. Краем глаза заметила, как Ваня остановился на выходе.

— Что?

— Ничего. — С каменным выражением лица он пошел прочь.

Мира проводила его долгим взглядом, а потом вдруг спросила:

— Ваня тебе нравится?

— Мне? — Я так удивилась, что кончик лоскута выскользнул из пальцев.

— Да. Ты постоянно с ним то ругаешься, то смеешься. Он тебе нравится?

— Нет, конечно!

На выходе что-то громыхнуло. Когда мы с Мирой подошли посмотреть, что за звук, то нашли у дверного косяка венчик.

***

Алрик

— Зачем вам моя сестра?

Внешне я был абсолютно спокойным, мирным, как поверхность планеты, но внутри меня кипела магма. Я привык к интересу со стороны сверхов к Вильме, но когда о ней спрашивает глава другого клана — хорошего не жди.

— Ну как зачем? Статистика неумолима. Хочу дать шанс своим ребятам. Парень у меня один есть — здоровый, сильный, преданный, на хорошем счету за свои уникальные способности. Расскажи о предпочтениях своей сестры, и мы вместе подстроим их свидание.

И этот медведь называет лис хитрыми? У него, случайно, пузо не рыжее? Может, гибрид?

— Ничего не получится, — откровенно сказал я. — Вильма слишком через многое прошла.

— Я слышал, что к ней невозможно подобраться. Она приветлива, улыбчива, пользуется внешностью, но никогда не подпускает ближе. Неужели ты, как брат, не хочешь ей счастья? Я предлагаю очень надежного парня.

— Так и сватай к своим. Хороших не отдают.

Влад опустил взгляд, будто хотел что-то скрыть от меня.

— По определенным причинам я вынужден действовать так. Потом ты поймешь и скажешь мне спасибо. Я могу за него ручаться. Все-таки слово главы что-то да значит, не находишь?

— Не боитесь, что Вильма будет недостаточно хороша для вашего парня? Вдруг она только красивая обертка? Не задумывались?

— Я изучал ее на нескольких встречах кланов за эти два года. Она по-лисьи умна и по-волчьи преданна. Вы делаете для клана рыжих очень много, а поступки говорят лучше слов. Так что? Одна встреча — и больше не лезем в их жизнь, а ты получаешь доступ к видео и экскурсию в берлогу?

— Я насчет сестры не торгуюсь. Если суждено — встретятся. Судьба очень хитрая госпожа.

— Да уж, судьба — та еще коварная женщина, — кивнул со странным выражением лица Влад.

И тут раздался стук в дверь.

— Входи.

— Глава? — В проеме показался огромный сверх под два метра ростом.

— Это Иван. Тот, про кого я тебе говорил.

И стоило только медведю войти, как в нос ударил знакомый запах такой силы, будто этот Ваня весь терся об нее. О владелицу туфельки.

— Черт! — Влад тоже уловил запах и резко вскочил с места.

Оборот случился словно по щелчку хлыста — резко, хлестко, больно.

— Только не в кабинете! — заорал глава бурых.

Я бессильно зарычал, пытаясь справиться с диким желанием растерзать соперника на части. Нельзя, не сейчас, надо сначала узнать все. Вдруг это ее брат?

Влад встал между нами, а Ваня недоуменно положил руку главе на плечо:

— Я могу за себя постоять. Если у волчары какие-то претензии, я готов разобраться сам! — Парень явно чувствовал себя странно за своим главой.

— В душ, Ваня! БЫСТРО!

Медведь замешкался, глядя то на меня, то на главу, словно боялся оставить зверя наедине с Владом, выругался сквозь зубы, но побежал выполнять приказ.

Я закрыл глаза и втянул носом аромат своей женщины, желая собрать его весь и забрать себе, не оставить тут и частички. Это она. Точно она.

— Вот сменная одежда. Давай поговорим. — Влад достал из стеллажа вакуумный пакет с одеждой.

Я понимал, что надо, но зверя было нелегко обуздать. Хотелось бежать следом за этим Ваней, разорвать на куски. Кажется, я даже уловил легкий запах крови, поэтому жажда расправы была просто неподавляемой.

Влад встал у закрытой дверь, преградив путь.

— Ты же швед. Слышал, вы умеете лучше всех держать себя в руках. Давай, мужик, возвращай контроль.

Да если бы я не держал своего зверя в узде, давно бы от мишки остались шишки.

Я закрыл глаза и с трудом вернул себе человеческий облик. Разорвал пакет, нашел там спортивный костюм, быстро оделся, постоянно поглядывая на дверь, от которой так и не отошел глава бурых.

— Значит, поэтому ты хочешь сосватать его к моей сестре? — спросил я сипло — речевой аппарат еще не совсем перестроился.

Влад промолчал, но и так было понятно — глава знает намного больше, чем говорит.

— Нет. — Глава медведей медленно прошел к столу, сел и бросил взгляд на дверь.

Я видел, как он усиленно думает о чем-то.

Обычно я очень терпелив. Очень. Но не в этой ситуации. Мне осточертело ходить кругами, я перешел на «ты»:

— И это все объяснение? От этого парня за версту пахнет моей женщиной. Ты попросил меня сдержаться — я сделал это. Но теперь я хочу объяснений.

Влад еще раз прожег взглядом дверь и говорить не спешил.

Я начал рассуждать вслух, следя за реакцией:

— Раз ты сватаешь его, значит, она не замужем. Он ее парень?

— Во-первых, сядь. — Влад указал ручкой на стул и, только когда я тяжело приземлился на него, сказал: — Во-вторых, выдохни и остынь. Ты так ярко чувствуешь запах истинной потому, что находишься в режиме охоты. От Вани несет берлогой с кучей запахов всех, кто там живет. Ты нашел свою истинную у нас — что ж, я этому рад.

Я осмыслил то, что он сказал. В чем-то он прав, я действительно мог слишком остро чувствовать запах истинной.

— Но запах крови — откуда он?

— Я не почувствовал, хотя на нюх не жалуюсь.

И тут дверь открылась, зашел этот Ваня.

— Никакой крови на мне не было. — Парень двигался агрессивно, резко отодвинул соседний стул и с вызовом сел, подавшись корпусом вперед. Взгляда с меня не сводил, а я с него. — У заграничного волка глюки.

— Ваня, выйди. На сегодня свободен.

— Глава!

— Мне повторить?

Мы с этим парнем держали друг друга на прицеле взгляда, готовые кинуться в бой по малейшему поводу. Долгую минуту, пока Влад тихо не рыкнул. Тогда Ваня с неохотой прервал зрительный контакт и вышел.

Я повернулся к Владу, стараясь не поддаться инстинктам и не побежать вслед за соперником, не вцепиться ему в глотку. Я напал на след, и я ни за что его не потеряю, не пойду на поводу у эмоций.

— Я не продам сестру. Я уже знаю, что моя женщина в твоем клане. У меня есть туфля. Есть номер телефона. Я все равно ее найду, так или иначе.

Влад держал руку у рта, будто боялся, что у него вылетят лишние слова.

Я не мог не спросить:

— Я правильно понимаю, ты действительно не понял по запаху, кто моя истинная?

— Да. — Влад убрал руку ото рта и выпрямился. — Ваня пах сразу несколькими оборотнями.

Я заметил обезличенную форму.

— Все свои, верно?

— Я не уверен.

— Да ладно. У медведей прекрасный нюх. Не хочешь говорить, потому что я не устраиваю судьбу своей сестры?

— Возможно.

— Зачем тебе сплавлять этого Ваню? Ответь честно.

Влад положил руки на стол, оперся локтями и поменял положение на стуле. Глядя прямо мне в глаза, сказал:

— Потому что, если этого не сделать, одна семья разобьется.

— И ты не знаешь, кто моя истинная? Ты же точно видел записи камер.

Влад открыл ноутбук, быстро пробежал пальцами по клавиатуре и развернул монитором ко мне.

На экране показался выход торгового центра. Я обратил внимание на время. Как раз начиная с той минуты, что на экране, я и хотел увидеть запись. Три минуты вперед, мне больше ничего не надо.

И тут вдруг к камере подлетела птица, зависла на секунду, а потом села на оборудование, хвостом закрыв обзор. Я взял мышку и стал мотать, эта глупая птица все сидела так минуту за минутой, а потом слетела, когда уже никаких доказательств было не обнаружить.

На видео было видно, как мы с Мишаней заходили обратно в ТЦ.

— Ну вот… если только твоя истинная не Мишаня, — хмыкнул Влад, внимательно всматриваясь в выражение моего лица.

— Я похож на любителя мальчиков?

Влад поджал губы, как-то странно хмыкнул и вдруг спросил:

— А пиво любишь?

— Не как Мишаня. — Я злился, видя, что меня хотели провести с этим видео. — Значит, если бы я организовал свидание сестры, ты показал бы мне вот это?

— Кто знает, — вдруг таинственно ухмыльнулся Влад. — Кто знает, швед... Ну что, говоришь, на официальную экскурсию не идешь?

— Нет. Только не за счет сестры.

— А на третий тур с Мишаней?

— Я все еще хочу подписать договор.

— И все?

— А что может быть еще?

Глава медведей вдруг остановил взгляд на моей подписи на договоре.

— Что это за знак?

— Герб моего рода. А что?

Влад словно окаменел на секунду, потом моргнул и дежурно улыбнулся:

— Ничего.