Оборотень для чёрной ведьмы

Пролог

Я открываю дверь в небольшое кафе. Глаза тут же находят витрину с булочками, их запах дразнит ноздри, а вкус надолго остается на языке. Кто-то в кожаном желтом джемпере врезается в меня на входе. От него веет теплом, как от печки, а джемпер пахнет прелыми листьями и дождем. Цвет джемпера под стать светлой бороде незнакомца. Я поднимаю взгляд и смотрю на него снизу вверх. В этом кафе мои любимые булочки, а он стоит у меня на пути. Я слышу глубокий вдох и усмехаюсь. Моё пальто пахнет пачули и тыквой и мне самой чертовски нравится этот аромат. Я смотрю на незнакомца в упор. Его ноздри подрагивают, а глаза полны восхищения. Но в этом кафе вкусные булочки, а он на моем пути. Он дурашливо улыбается, чешет затылок:

— Прости, я сбил тебя, — глаза светятся, словно у щенка, — Могу я угостить тебя кофе? Я продолжаю смотреть на него в упор, его огромная широкая грудь загораживает витрину, на которой я пытаюсь найти мои любимые булочки.

— А знаешь, давай я оплачу тебе завтрак, ты, наверное, ещё не завтракала? Я киваю — ну отойди ты уже, ты загораживаешь мне булочки! — и он отходит в сторону. Наконец, путь чист и можно подойти к витрине. Я тут же вижу мою прелесть и улыбнувшись, подхожу к прилавку:

— Будьте добры, большой американо и малиновую булочку слева, — краем глаза я ловлю отражение в окне и оно мне нравится. Мои плечи отведены назад под весом пальто, а ворот не скрывает бордовое пальто, — это всё. Уставшая девушка в коричневом фартуке и белой рубашке кивает и называет сумму. Она немногословна и это ещё одна причина, по которой я люблю это кафе.

Из-за моего плеча выглядывает сильная рука с большими пальцами и аккуратным маникюром, и пара монет падает на прилавок. Я дёргаю плечом, отступаю и снова врезаюсь в его грудь. Я шиплю. Незнакомец оплачивает мой завтрак. Прекрасно. А теперь пусть свалит в те леса, где его учили таким ужасным манерам Я разворачиваюсь и иду к своему столику — с подушками на окне и видом на чудесный сад, ставлю поднос на стол и откидываюсь на подушки, полуприкрыв глаза от удовольствия. Чувствую чужой взгляд, я открываю один глаз. Парень стоит напротив меня и смотрит, не отрываясь.

— Спасибо за кофе и хорошего дня, — говорю я и тру шею. Пальцы пахнут полынью. "И иди в лес, мешаешь булочкой насладиться"

Мне снова сидеть сегодня за котлом, чтобы сделать косметическую мазь.

Моя лавка приносит хорошие деньги, я могу купить себе пальто, позволить баловать себя редкими ингредиентами для зелий и вкусными духами из столицы, но сколько же это занимает времени.

Незнакомец наклоняется и кладет пакетик сахара на левый край блюдца. Надо же, хоть что-то он знает. Я мягко увожу плечо в сторону.

— Ты забыла, — произносит он и наклонившись, нюхает мои волосы, — у тебя очень вкусные духи, — говорит он тихо.

— Я знаю, — я отворачиваюсь в сторону витрины, — у тебя были дела, ты так спешил, когда врезался в меня.

— О черт, отчёт! — он отстраняется от меня и встряхивается, — приятного чаепития, мадам, ой, кофепития, — он разворачивается, вываливается сквозь дверной проем на улицу.

Забавный. Я вдыхаю запах кофе, откусываю от булочки и жмурюсь. Терпкий вкус кофе оттеняет приторную малиновую булочку, тесто как тончайший папирус. Нежная начинка из сливок и ягодного сиропа тает на моем языке.

Глава 1

Щелчком пальцев я зажигаю светильники по моей лавке. Каждая полка подписана, каждое зелье пронумеровано. Я потягиваюсь. Прошлая ночь была хороша. Объятия моего одеяла, мягкий матрас и сумрак спальни — нет лучшего места для восстановления.

Темный лакированный пол из дуба отражает мягкий свет из окон. Полдень. Самое время открывать лавку. Я зажигаю полынь и лаванду, ставлю их на верхнюю полку. Переворачиваю табличку на двери и ухожу в лабораторию. Вчерашняя мазь должна была остыть. Я подхожу к котлу и морщусь. Этот пошлый розовый запах... Хорошо продается, но лавка черной ведьмы это не лавка на обочине, у нас есть вкус!

Протягиваю руку к полке и достаю пару бутылей наугад. Хм, сандал и белый мускус. Пара капель, вдох — и да, другое дело! Я замешиваю крем по часовой стрелке и накрываю чистым полотенцем. В лавке раздается лёгкий перезвон колокольчиков.

Скидываю фартук на стул и остаюсь в темно фиолетовом платье. Оно струится мягкой тканью по фигуре, в нем не бывает ни холодно, ни жарко. Длинные рукава заканчиваются красивой отделкой по краю, а сквозь боковой разрез видна аккуратная белая нога.

Я прикрываю дверь в лабораторию, последний раз взглянув на себя в зеркало.

По лавке ходит девица с пшеничными плотными косами. Ее восторженный взгляд отражается в стекле витрин.

— Здравствуйте, мадам черная ведьма, — она завороженно смотрит на меня и скользит взглядом по платью. Ну да, табличка на двери гласит "Черная ведьма Агнесс Грин", но зачем читать до конца, верно?

— Чем могу Вам помочь, мистрисс ?... — я делаю паузу, смотрю на ее милое личико. Голубые глаза, нежные розовые щёчки и россыпь веснушек.

— Евстиграфия, — шепчет она и продолжает смотреть на меня восторженными глазами.

— Евстиграфия, — продолжаю я, — чем могу Вам помочь?

— Ой... — пищит она и говорит громче, — Ева, зовите меня Ева, — она смотрит на мои темные волосы и вопит как ребенок в лавке с игрушками, — я хочу стать БРЮНЕТКОЙ!

— Милая Ева, как насчёт чуть более теплого цвета? У меня есть мазь, которая сделает ваши волосы чудесного орехового цвета, — "И по крайнем мере не будут смотреться как нелепое недоразумение на фоне веснушек и этого теплого оттенка кожи", — добавила я про себя.

— Нет, мадам черная ведьма, вы не понимаете, я хочу быть такой... Загадошной! Великой! — воскликнула она ещё громче, заламывая руки. Я вздохнула и наклонила голову чуть вбок. Хорошо, кто я, чтобы спорить с этой девочкой?

— Вам с фиолетовым, синим или нейтральным отливом? — спрашиваю я, пока подхожу к одной из полок. На ней в ряд выставлены бутыли с мазями, красящими волосы.

— Фиолетовым, синим... Ой, а давайте все! — продолжила она вопить.

— Предупреждаю Вас, что если вы смешайте все эти мази одновременно, то эффект может быть неожиданным, — морщусь я и говорю, глядя на нее в упор. Зачем этому ребенку в брюнетку краситься, о двуликая?

— Да-да, ничего страшного, мои подруги о вас мне много рассказывали, у вас самые лучшие зелья, ничего такого не случится, я уверена, — проговорила она, глядя в отражение витрины и прикладывая волосы к лицу.

— Имейте в виду, я не рекомендовала Вам смешивать эти мази, — говорю я ещё раз и смотрю на нее в упор.

— Да-да, сколько с меня? — она смотрит на бутыли в моих руках как на настоящее сокровище. Я возвращаюсь за прилавок, упаковываю бутыли, прикладываю инструкцию. — 3 серебряных, — я медленно протягиваю ей покупки. Она бросает на прилавок 10 серебрушек. — Сдачи не надо, — и, вырвав у меня из рук бутыли, убегает. Я качаю головой. Слышен перезвон колокольчиков.

— Она вер-р-рнется, — подаёт голос мой ворон.

— Разумеется.

— Повезет, если пр-р-ри этом будет не в зелёное пя-я-ятнышко, — каркает он и лезет клювом под крыло.

— Ага, — я дёргаю плечом и ухожу в лабораторию.

Мой крем это лёгкий гламур, сделает глаза поярче, форму лица чуть тоньше, подтянет кожу под глазами — но расходится он как горячие пирожки. Все хотят быть красивыми, а вот быть "загадошной" до добра не доводит. Я качаю головой.

Снова слышу звон колокольчиков.

— Агнесс, ты слышала? Нет, ну ты слышала?! — кричит моя соседка. У нее трактир в городе и язык без костей.

— Да? — я выхожу из лаборатории, и одергиваю платье. У нее фигура благословлена двуликой и от ее прекрасных пышных форм не оторвать глаза никому. Ее вырез декольте на грани приличий только добавляет остроты.

— К нам приехали ОНИ! — она восторженно вздыхает и садится в мое кресло.

— Кто "они"? — я складываю руки на груди. В этом кресле могу сидеть лишь я, да пара близких мне людей. Моя соседка Феодосия — или Федя, как звали ее друзья — приютила меня, когда я только сюда приехала. Ей кресло я могу уступить.

— Пока бежала так запыхалась, так запыхалась, у тебя есть чего нибудь попить? — я поднимаю взгляд на ворона. Он притворяется спящим, но я знаю, что он любит сплетни так же, как и я.

— Артур, сделай нам что нибудь прохладненькое, — говорю я негромко, ворон отмирает и с карканьем улетает вглубь моих комнат.

Я разворачиваю к себе второй стул, спрятанный за стойкой и сажусь, лениво закинув нога на ногу. Федя не торопится продолжать, а я её спрашивать. Мне нравится тишина в моей лавке и если кто то хочет ее прервать, то это буду не я.

Пылинки кружатся на фоне света из окна. Часы отсчитывают минуты.

Наконец, в лавку влетает ворон, в каждой лапе держа по стакану. Стаканы аккуратно встают на стол. Федя выпивает полбокала и с умиротворённой улыбкой отставляет стакан.

— Так вот, к нам приехали стражники Таинственных мигрирующих лесов. Говорят, они могут ломать булыжники руками, а головой они всегда упираются в потолок, — она мечтательно вздохнула. — Как же они тогда в помещения заходят? — с усмешкой спрашиваю я и делаю глоток. Вкусно. Ворон молодец.

— Ой, опять ты со своими... Ты не понимаешь, они сильные, они великаны, и они все как на подбор красавцы! — продолжает она. — Интересные у них критерии для подбора стражников, — я смотрю на Федю, подняв одну бровь, она хмурится в ответ.

Ворон каркает с усмешкой, я тянусь к нему рукой и он перелетает на стол и подставляет голову. Федя вздыхает и отпивает из своего стакана ещё. Расслабляется и передумывает злится на меня.

— Двуликая с ними, ладно. Как ты думаешь, зачем они приехали? — на этот раз она смотрит на меня, подняв бровь.

Таинственные мигрирующие леса — то ещё место. Там можно найти редчайшие растения, равно как и редчайшие приключения на свою задницу. Я пожимаю плечами и смотрю на неё. Она закатывает глаза.

— С тобой каши не сваришь, Агнесс, — говорит она, расстроившись, что я не продолжила игру, и уже спокойнее говорит, — они ищут новобранцев. Их палатка стоит на главной площади и ты бы видела, что они там показывают...

Я снова пожимаю плечами. Я знаю правила этой игры. Мне нравится Федя, она веселая женщина, есть сотни других игр, в которые я обожаю с ней играть, но "угадайка"? Увольте. Она закатывает глаза и маска деревенской простушки окончательно пропадает с лица. Хрустит шеей. Ее взгляд становится тяжелее, осанка увереннее. Не так-то легко держать трактир в центре.

— Какая ты скучная, Агнесс, — говорит она тихим, глубоким голосом. Говорят, его заслышав, постояльцы трактира шеи сворачивают, лишь бы увидеть хозяйку. — Наш город разве так привлекателен? — спрашиваю я очевидный вопрос. Новобранцев можно искать где угодно, а мы не столица, чтобы иметь лучших из лучших.

— Нет, Таинственные леса не были замечены на окраине нашего города, если ты это хотела спросить, — она допивает мятный напиток в своем стакане, — Артур, будь добр, принеси ещё.

Ворон обиженно на меня смотрит. Что же она хочет сказать, что усылает его подальше? Стоит ворону улететь, она наклоняется к моему уху и тихо произносит: — Говорят, они что то ищут... Артефакт невиданной силы... — говорит она, но прилетает ворон и она прерывает саму себя. Делает пару глотков и спрашивает: — Ну, что мы все о мужчинах, Агнесс, милая, я давно у тебя не была. Покажи мне, что у тебя новенькое? Ох, твои крема просто чудо, моя шея почти не болит, а мне так ее тянуло... — говорит она, как ни в чем не бывало. Ворон смотрит на меня. Он догадывается, что главная сплетня прозвучала, когда его не было, но не может ничего доказать.

— Да, конечно. Есть свежий крем, но не новинка, — я отхожу в лабораторию и приношу пару бутылей, они ещё не подписаны. Федя открывает одну из бутылей и вдыхает аромат: — Милая, это великолепно пахнет, что это? — говорит она и чуть жмурится. — Гламур. Лёгкий, так, прыщи прикрыть, выглядеть... посвежее, — говорю я и подписываю бутыли тонкой кисточкой.

— Ох, беру все три. После вечерних попоек со старейшинами, рассол и твой гламур — моё единственное спасение, — она бросает 60 серебрушек, принимает бутыли и уходит. Напоследок она оборачивается и с серьезным выражением лица, сказав "Береги себя", закрывает за собой дверь. Слышен перезвон колокольчиков. — А Федя та-а ещё шту-у-учка, — говорит ворон. Я поднимаю на него взгляд. Он затыкается.

Дверь открывается на распашку, влетает пикси и, закинув что-то под стойку, улетает обратно. Колокольчики молчат. Я проверяю защитное кольцо на указательном пальце. Ныряю под стол. Под столом лежит деревянная коробочка, сверху надпись "З.Б.". Звенят колокольчики.

— Мадам, здесь пикси не пролетал? — спрашивает кто-то низким голосом, матерясь. Судя по звуку, он задел головой колокольчики. Я делаю пасс левой рукой и беру коробочку в руку Поднимаю голову и смотрю на незнакомца. Хм, вчерашний щеночек. Сейчас он выглядит сурово, лоб наморщен и он постоянно принюхивается. Он смотрит на меня, в глазах мелькает узнавание, затем он опускает взгляд на мои руки. Округляет глаза, выхватывает коробочку из моих рук и выбрасывает из окна в поле. Звон разбившегося стекла раздается в тишине.

— Мадам... — он подходит ко мне вплотную — С тобой.. Все в порядке? — снова этот щенячий взгляд и жар его тела. Я делаю шаг назад. — Да. А теперь Вы потрудитесь мне объяснить, зачем вы разбили мое окно? — я прищуриваю глаза. — Да, прости... Пикси сбежали и утащили с собой очень плохие растения... — говорит он, как ребенку, — прости за стекло, просто они очень опасны...

— Судя по этикетке, в ней был Заплаканник Болотный, — тихо говорю я. — Да, а как ты... — спрашивает он, но я перебиваю. — Который растет только в местах скопления черной магии, потому чрезвычайно опасен для обычных людей, — говорю я и делаю небольшую паузу, вздыхаю, — и потому используется в зельях черных ведьм? — Да, но откуда ты... — продолжает он, затем оглядывается, замечает антураж, плакаты, которые висят над стойкой, — упс. Прости, я, видимо, должен тебе ещё один завтрак?

Я вздыхаю и сжимаю переносицу. Да что за утро то какое?! То девица, то Федя с загадками, то этот... Нарисовался.

Свист. Сквозь окно влетает стрела, я отклоняюсь в сторону. Интересно, какой кретин вздумал напасть на лавку черной ведьмы.

Свист. Ещё одна. Мои волосы удлиняются, в лавке гаснут светильники... А незнакомец хватает меня и мягко отставляет в сторону. Его теплые ладони согревают, а запах прелой листвы кружит мне голову. Я шиплю и делаю шаг назад. Незнакомец, бросив взгляд на меня, выпрыгивает в окно.