Оборона дурацкого замка. Том 6

Пролог. Мир полный демонов и ложная свеча во тьме

Неверный свет восходящей луны тусклой дорожкой пробивался из-за трещины в двери казармы. Сухо скрипело старое дерево, стойко держало порывы крепкого таежного ветра. Где-то вдалеке, среди горных вершин, кричал полуночный хищник.

Юлвею не спалось. Сон бился снаружи, нападал демонической ордой, но мятежное сознание аристократа никак не могло впустить вторженцев. Ночным кошмарам не было места в Форте. Ни навеянным, ни реальным.

Юлвею не спалось. Он размышлял. Размышлял о прошедших событиях, о той горькой странице собственного позора, чьей заключительной строчкой стало его изгнание и новая служба. Не роду и не Императору. Всего лишь человечеству. Жалкая судьба. Чем больше над тобой хозяев, тем сильнее их произвол.

Хозяева судьбы молодого воина из рода Чжан росли и множились с каждой отбитой волной.

Старшие офицеры, затем десятник, Акургаль, даже боевые товарищи и жалкие рабы. Каждый из них обладал возможностью напрямую повлиять на жизнь бывшего аристократа. Испортить её или, наоборот, сделать лучше. Спасти или погубить. Защитить его спину или плюнуть в нее. Да, влияние здесь имел каждый из ближайшего окружения. Даже мальчишка-смертник без воспитания и навыков.

Однако Юлвей так и не смог понять, когда именно Саргон успел залезть в дела группы и его голову так глубоко. Настолько, чтобы стать центральной фигурой Первого Отряда.

Этого странного аркчжэня всегда было слишком много. Шумный, несдержанный, инициативный, нелепый, странный, смешной, какой-то весь из себя умудренно-бестолковый… И при этом чудовищно, подозрительно удачливый.

В первый же день он сумел разглядеть попытку кражи от опытного вора, удостоиться похвалы от десятника, вовлечь в жизнь отряда фармацевта(!) да еще и юродивого, пораженного распространенным среди алхимиков недугом.

Дальше - больше. Паренек рос в навыках так, словно учился в клановой школе или передовой секте, а не среди отправленных насмерть оборванцев. Словно имел умудренного сединой учителя-практика, а не безграмотного, некомпетентного увальня с мелким и специфическим боевым опытом. Словно вместо пустой рисовой каши раз в пару дней ел досыта, причем насыщенную Ци пищу.

"Ах, как наивен я тогда был", - Горько усмехнулся Юлвей, - "Не замечал таких очевидных вещей! Считал себя лучшим, смотрел свысока на окружающую чернь. Тем болезненней оказалось падение. Окружающая действительность хорошенько потопталась на родовой спеси. Показала хищный оскал на лице мелкого безобидного мусора".

Он не предполагал выживания никого, кроме себя. Лишь надеялся, что собранный с рощи по бамбуковой палке сброд продержиться достаточно, чтобы сохранить ему силы для выживания. Однако они победили волну. Куда более сильную и жестокую, чем он ожидал. Победили вместе, без потерь девяти десятых отряда. И героем оказался отнюдь не Чжан Юлвей, четвертый в поколении, признанный у Источника Чжан.

Нет, все остались обязаны наивному дурачку и простачку Саргону, который пролежал в больнице пару дней после таких серьезных травм, да пришел почти полностью излеченным.

"Видимо, лежать дольше ему попросту надоело. Поэтому он и выгнал сам себя устами И Шенга. Тот, к слову, тоже любит носить маску доброго и рассеянного дедули со странными понятиями о хороших шутках. Мог и подыграть, раз уж заставили нести ответственность за мелкого тигра".

Первая волна подвела черту, высветила характеры и личности. Саргон прошел сквозь демонов, словно боевая колесница сквозь бегущую толпу ополченцев. Юлвей не мог не заметить, насколько непривычен, чужероден кистень его рукам. Странным, не знавшим тяжелого труда ладоням якобы крестьянина.

Мальчишке из нищей провинции оказался куда более привычен вид меча. Настолько, что тот даже не удивился странной форме выбранного Юлвеем ятагана. Лишь мазнул по нему незаинтересованным взглядом, когда остальные новобранцы косились в сторону клинка на коленях весь оставшийся вечер и следующий день.

Сейчас, когда все осколки нефрита сложились в один узор, аристократ находил все больше и больше подобных нестыковок. Нарочитые вопросы о банальных, известных абсолютно каждому человеку вещах, неестественное поведение, странные реакции, словно он знал ответы заранее.

Саргон притворялся. При этом глупо и топорно. Он подставлялся, вызывал вопросы там, где их не вызвал бы и сам Юлвей, если бы в его голову закралась крамольная мысль выдавать себя за смерда. Специально? Вряд ли. Он действительно мог не понимать, каким уровнем знаний обладают смерды. Если ни разу с ними не встречался или воспринимал как говорящую скотину. Да, он определенно притворялся глупцом, слабаком и неженкой.

Одновременно со своими кривляниями, он раз за разом вытаскивал их Отряд из безнадежного положения с минимальными потерями. И делал это так, что его маска все также прочно сидела на месте. Филигранная работа. Если не помнить о том, что Саргон преодолевал репутационные трудности, которые создал себе сам.

"Да, именно он спасал всех. Всех, кроме Сяня. Но почему? Не смог сохранить ему жизнь? Чушь! Я видел, как он дрался на второй волне. За такой короткий срок невозможно настолько продвинуться в культивации. Как будто у него был месяц вместо недели. Нет, даже будь два месяца, стать из крестьянского увальня серьезным бойцом практически невозможно. Разве что с огромными клановыми ресурсами, но откуда им взяться в Форте?

Тем более неоткуда взяться такому контролю Ци. Мальчишка сумел спасти из потемок души фармацевта, алхимическую тварь, бесконтрольный мусор с искореженной энергосистемой. После той атаки Придворного жалкий безумец должен был вскоре умереть, однако Саргон не только вытащил его из забытья, но даже сумел очистить чужие меридианы!

Он дал второй шанс тому, на ком любой другой практик первых двух-трех стадий поставил бы крест или заломил несусветную цену! В нашем роду был только один целитель, способный на такой контроль, и он больше десяти лет провел на стадии Сборщика Ци в непрерывном совершенствовании. И сжирал кучу клановых ресурсов!

Итак, Сянь ему чем-то помешал. Или вывел из себя. Но чем и как? О, милосердная Гуань Инь, неужели…" - От пришедшей в голову мысли Юлвей почернел лицом не хуже голодного духа, - "Этот придурок оскорбил мальчиш… Старшего", - Аристократ теперь даже в мыслях не осмеливался отзываться о своем соратнике с пренебрежением.

"Сянь был несдержан. Если так подумать, то в Отряде лишь трое человек говорили или делали нечто оскорбительное по отношению к… шисюну. Да, именно к шисюну. Старший ученик - лучшее обозначение этого чудовища. Лучше лишний раз его не провоцировать… Так. О чем я?" - Мысли Юлвея прыгали в сознании, наталкивались друг на друга вспуганными цаплями. Слишком уж сильно его испугала внезапная догадка и то, насколько близко он прошел от черты.

"Оскорбительное поведение, да. Несдержанностью на язык страдали Сянь, его мелкий братец и Камей. Акургаль не в счет, менять десятника слишком муторно. Если и списывать, то в конце месяца, перед уходом в Старый Город.

Теперь по троице. Кань не имел цели оскорбить. Его дурацкие издевки носили шутливый характер. Тем более, Саргон почти всегда вовремя замечал и оборачивал против мелкого пакостника все его розыгрыши. Возможно, маленького монстра такая наивность лишь забавляла. Или он нашел себе пример для подражания. Сверстник того же ранга и воспитания, что и маска Саргона. Очень удобно, особенно если всегда под рукой, как "друг".

С другой стороны - Камей. Этот мерзкий висельник сначала относился к шисюну пренебрежительно, но лишь из-за возраста. Никаких препон не чинил, предков не оскорблял. Вроде бы. В отличие, опять же, от Сяня. После того нелепого спектакля с элементарными вопросами по устройству мира… Да, парень тогда громко кричал про глухую деревню, родителей-олухов и другую грязь. Не всерьез, конечно, но… Кого из Высших это останавливало?!

А ведь я мог сказать тоже самое!" - Юлвей вцепился себе в волосы с такой силой, что чуть не вырвал у себя целый клок, - "О Митра, храни меня и дальше в бою от удара в спину. А с демонами я как-нибудь сам разберусь. Впрочем, Сянь умер совершенно естественно…

Да ничего подобного! Даже Кун Фу-цзы в той резне, в той невозможной свалке с хорнами и их вождем-культиватором не смог бы отличить ложь от истины! С таким контролем Ци толкнуть в спину, замедлить, ошеломить или заставить скользить землю под ногой проще некуда!

Вывод из этого может быть только один: Саргон - чудовищная кукушка, подкинутая в маленькое гнездо беспомощных черноногих птичек из-за интриг правящих родов или сект. Сильный, циничный, уверенный в своем превосходстве чужак. Его поведение - сытость и праздность хищника среди травоядных.

Поэтому он может позволить себе широкие жесты, глупые шутки насчет своего якобы отсутствия знания и прочих поступков. Может позволить себе брякнуть какую-нибудь глупость, а в следующий кэ изрекать истины и откровения с таким видом, словно это знает каждый свинопас. Он не боится Богов. Ещё бы! У Высших свои небесные покровители, на уровне черни Саргону ничего не сделают. Максимум - показательно сурово накажут его подельников, а он просто принесет щедрый дар в ближайшем храме или алтаре".

Юлвей снова схватился за голову. Сделанные выводы его совершенно не радовали. У него под боком растет маленький демон, тварь из Поднебесья, где пылает сама земля от интриг, предательств, яда и проклятий Запретного Города. Старший может делать что угодно: спасать жизнь или обрекать на смерть, возвысить или навсегда прервать несчастному Дорогу в Небеса, притворяться благодушным дурачком или повергать ниц от зримого величия и сакральных знаний.

"Саргон играет нами, словно кукольник лысым Го (традиционный кукольный персонаж). Дергает за шелковую нить, а набитые соломой божества летают над сценой под пение монахов. И только он решает, куда отправится та или другая кукла: проживет еще немного, отправится в качестве подарка придворной даме или вспыхнет костром вместе с другим мусором.

Недаром во время представлений малого цзацзюи (кукольный театр) играет похоронная музыка.

Так вот какие нынче развлечения у Высокой Знати", - Юлвея передернуло, - "А ведь этот Саргон, вернее, "Саргон" легко мог оскорбиться из-за меня. От самого факта пребывания пусть мелкого, но аристократа в таком месте, как Облачный Форт. Причем пребывающего на роли "мяса". Кто я ему? Всего лишь очередная фигурка в Бел-Накбу. Ей очень легко пожертвовать.

Но он зачем-то решил помочь мне с культивацией. А вдруг его просьба, вернее, скрытый приказ рассказать о моей родовой техники был проверкой. И что, если я ее не прошел?!"

В этот раз несколько прядей все же остались в пальцах несчастного аристократа. Прошлись неприятным, скользящим ощущением по ладони, слетели вниз, повинуясь нервному жесту. А отпрыск семьи Чжан отчаянно, прерывисто вздохнул. Жизнь не готовила его к разгадыванию настроений опьяненных силой юнцов с неясными границами власти.

Он должен был стать боевиком, карающим мечом клана. До той злосчастной ночи его будущее казалось безоблачным: личный наставник по мечу - брат главы, расчетные три месяца до прорыва на ранг Сборщика Ци через обсидиан, тренировки родового стиля, а потом, если очень повезет, вступление в секту Ясеневого Пика. Самую престижную в их регионе.

"А ведь говорил мне отец: не смей пренебрегать уроками этикета, Высокого Языка и искусства Выраженных Намерений. Могу лишь предположить, что шисюн выжидает. Смотрит на нас, как на певчих птиц в клетке. Безголосых отправят на кухни к поварам, а остальные… Будут петь, пока голос не сядет. Или пока какой-нибудь ленивый слуга не забудет покормить.

О, Гуань Инь, как мне понять, что творится в голове этого стихийного бедствия?! Нет, не важно. Влезать в интриги на таком высоком уровне - смерть. А уж знать их планы и вовсе будет стоить мне посмертия. Лучше понять, как мне проявить себя перед Молодым Господином.

Кто знает, может быть именно сейчас наследник неизвестного клана, секты или вовсе Императорской Фамилии подбирает себе слуг. Пусть не первый круг, может даже не второй, но… Я должен показать себя полезным!" - Воскликнул про себя Юлвей.

Перед глазами юноши как наяву возникла картина: он стоит перед Саргоном, преклонив колено. Тихим, звенящим от напряжения голосом отчитывается о собственных успехах. Они вдвоем в неизвестном, темном, пустом, полуразрушенном, почему-то аркчжэньском храме. Горят факелы, слуги и воины ровными рядами стоят по краям, сияют начищенной бронзой готовых к броску статуй.

А шисюн, как обычно, валяет дурака, ерзает на золотом троне в такт колыханию шелковых полотнищ с символами мертвых цивилизаций. Саргон делает глупое, непонимающее лицо, лениво зевает, весело скалится. А за его спиной расправляет крылья темная вечность.

Мягкие тона ровного, слишком спокойного для черноногого подростка голоса звенят в пустом, безмолвном пространстве. Широкая улыбка в пику всем правилам этикета, вульгарный, хаотичный язык тела, противоречивые жесты намерений. Бездна смыслов, символов и возможностей.

Нечитаемый, как всегда, мальчишка щурит свои подозрительно голубые для породистого сина глаза, из его рта срываются хвалебные или успокаивающие остальных речи… Только жесткая складка на лбу выдает истинное состояние, да зрачки сужаются почти до кошачьей формы. Проницают коленопреклоненную фигуру.

Саргон взвешивает на весах его жизнь, пока сам Юлвей может лишь позорно частить свои никчемные, никому не интересные "достижения". И с каждым словом вес его души становится все легче и легче, а со всех сторон начинает доносится смутный, исполненный силой женский смех старого Божества.

Аристократ покачал головой, отгоняя от глаз жуткое, слишком реальное для простых фантазий зрелище. Вероятно, он на несколько минут провалился в сон, но даже если это так… Нельзя игнорировать знаки, посылаемые судьбой. Юлвей сейчас на перепутье. Только от его действий зависит, выйдет ли он из Форта живым, в свите Молодого Господина, или его кости будут белеть в Пропасти за пределами стен. Прямо как останки других черноногих ничтожеств.

"Нельзя. Нельзя и дальше показывать свою слабость и беспомощность. Надо доказать свою полезность, верность. Или, хотя бы, свою силу. Каким образом? Гм, может Старший не зря решил мне помочь с культивацией? Тогда этому благодарному Юлвею стоит как можно быстрее пробудить "меридиан печени". Только…

О, Пять Великих Божеств, зачем шисюн называет меридиан Желчного Пузыря "меридианом Печени"? Или ему кажется смешным эта путаница? Ведь меридиан Желчного Пузыря тоже выполняет функцию очистки, лежит близко к печени, вдобавок берет из нее Ци? Но они даже по энергии разные! Настоящий меридиан Печени - инь, а Желчный Пузырь - ян.

Как бы то ни было, а его советы уже значительно ускорили мою культивацию. Самое нелепое здесь то, что открыть меридиан Желчного Пузыря оказалось намного легче, если думать о нем только как о печени, воздействовать на печень и концентрировать в ней Ци.

Отбросить лишнее, не думать о всей системе, сосредоточиться на одном, даже если это не совсем истина. Или совсем не истина. Гм. Еще одно скрытое знание Высших? Интересно, этот фокус касается только меридиана Желчного Пузыря или надо мыслить шире? Может ли быть так, что слишком много информации скорее вредит?"

Юлвей задумался. А затем вспомнил кучу странных, не всегда понятных присказок Саргона. Их тот, ничтоже сумняшеся, выдавал за аркчжэньские пословицы или высказывания. Кажется, ему не верил даже простой как палка Акургаль.

"Меньше знаешь - крепче спишь. Лучшее - враг хорошего. Во многих знаниях многие печали"

"Чтоб мне Апладад кувшин сделал, он чуть ли не прямым текстом мне твердил! Ох, какой же я идиот! Лежу здесь, разглагольствую о сакральных знаниях вникуда. А какая разница, если все равно никто не сможет ими воспользоваться. Прямо как я. Но все же… Неужели в правящем доме и крупных сектах это так очевидно, что можно выдавать подобный секрет каждому карпу? Многие провинциальные секты основывались и на более слабых и поверхностных учениях, чем его "мудрость в простоте и ограничении"!

Нет, все не может быть настолько легко. Это проверка. Проверка тех, кто слишком много треплет языком или слишком жаден, чтобы попытаться продать чужую тайну на сторону. Если подумать, то Саргон ведь каждому говорил немного по-своему. Ему не составит труда найти источник утечки. Ох, хвала Богине Спокойного Знания, я смог разгадать хотя бы это!

Да, было бы очень обидно умереть после овладения такой сильной техникой. Ведь, изначально, мой наставник рассчитывал на забор энергии из печени только на стадии Сборщика Ци. И то не гарантировал результат! Я даже пробовать не стал, наслушался его причитаний о сложности и капризности такого способа. И это для меня, одаренного и признанного источником! Пусть мы и провинциальная семья, но в нашем номе Ки-Ури род Чжан - третий из семи по влиянию!

Однако перед столицей это ничто, я убедился в этом лично. Ох, теперь мне даже интересно, какой звук мог издать уважаемый шифу, если бы увидел тринадцатилетнего мальчишку-аркчжэня, который спокойно выводит Ци не просто из печени, а из собственных эмоций? И не на стадии Заложения Основ, а ВООБЩЕ БЕЗ ПРОРЫВА на ранг культивации!!!"

Юлвей расстроенно и слегка психично захихикал. Однако его смех быстро оборвался, когда он разглядел в темноте подозрительное шевеление. Два проклятия их Отряда, две мерзкие аномалии, две сгустки Темной Ци разом вышли ко входу в казарму. Причем они оба вяло о чем-то спорили. До лежащего рядом со входом аристократа доносилось колебание воздуха, но слов он разобрать не мог.

Да и не хотел. Очень не хотел. Достаточно того, что отродье элами решило открыть рот. За это стоило бы оставить ее без пищи и воды дня так на три. Но, во-первых, может заболеть или вовсе не пережить. Во-вторых, ослаблять ЛЮБЫХ рабов запретил сам Чжэнь лао сянь-шен. Ну а в-третьих, если первых двух оказалось мало, особое отношение Саргона.

Шисюн зачем-то приблизил к себе рабыню, говорил с ней, позволял готовить себе пищу и прикасаться к вещам. Со стороны это походило на приручение мелкого, пугливого животного. Говорят, где-то на Юге есть земли, где живут юркие, пушистые зверьки, помесь белки с енотом и сусликом. В случае опасности, они распространяют такую вонь, что ночь наступает прежде дня, а день - прежде ночи.

Элами, в свою очередь, не шарахалась от него в ужасе, не выла от боли или как они там проявляют эмоции. Наоборот, пыталась выполнить приказы как можно лучше, бегала за ним, как настоящий слуга, а не горная нечисть в похожем на человека обличьи. Пыталась привлечь его внимание, как и их отрядное пугало - фармацевт.

"С другой стороны, эти двое друг друга стоят. Каждый знает: безумие фармацевтов, недуг Яншао неизлечим и прогрессирует одновременно с их собственной культивацией. В зоне риска каждый, кто практикует древнее искусство. Единственное, что осталось от той культуры ушедшей в небытие культуры. Знания, на которых стоит фармацевтика, алхимия и ядоварение, странные карты, несколько бесполезных артефактов да подробное описание безумия. Вернее, сотен его разных видов.

Вот зачем он начал наводить мосты с фармацевтом?!", - Юлвей сжал зубы от злости и непонимания ситуации, в которую попал, - "Зачем приближает к себе всякую дрянь? Ладно, пускай захотел, чтобы победа на первой волне выглядела более естественной. Решил не показывать свой уровень сил.

Но это бессмысленно!" - Чуть не закричал он вслух, - "На второй волне все равно каждый убедился в его ненормальности. Не говоря уже про столкновение с Придворным. Не знаю, что там произошло, но даже Гвардеец Императора не сможет настолько легко и без потерь уйти на своих ногах со всеми(!) подчиненными от демона внутреннего круга, да еще на официальной должности(!!!). Уж парочку черноногих тот бы откусить успел.

Ладно, проклятый Богами травник еще может оказаться полезен. Как правило, недуг Яншао указывает на высокую одаренность. Компоненты мазей, пилюль и эликсиров таким безумцам становятся гораздо ближе окружающих людей. Учитывая силу Саргона, он сможет сдерживать сутулую тварь. Если захочет…

Ну а элами-то ему зачем?! Подумать страшно, для каких мерзостей он решил пригреть в отряде подобную тварь. Кажется, пару-тройку лет назад, кто-то в Западном Пределе сумел изобрести эликсир Истинной Смерти. Одним из ингредиентов как раз была свежая жертва трех элами. Правда, там приходилось подбирать девственниц и сначала, ох, не хочу об этом думать.

Как только не испугались проклятия после совокупления с ними? Впрочем, если брать самок с предгорий и смотреть, чтобы маховые перья на локтях росли не выше волос на теле, то тогда можно. Проклинать они почти не умеют. Причем такие наложницы весьма дороги: они могут вынести одаренного ребенка, не требуют дорогостоящих пилюль во время родов, не способны наложить никакой серьезной порчи на хозяина.

От такой не отказался бы и я сам. Живучие, можно попробовать… всякое, выносливы, быстро ломаются вдали от дома. Выносят детей не девять месяцев, а шесть, да еще и сам плод приобретает личное благословение Ци прямо в утробе, до родов!"

Юлвей мечтательно улыбнулся, когда вспомнил их поездку в столицу провинции на малое совершеннолетие. У тамошнего правителя оказалась как раз такая наложница. Девять детей, лишь один из которых не выжил во младенчестве, зато остальные являлись настоящим украшением его рода. Идеальными слугами и соратниками для законнорожденных сыновей.

Однако вспоминал он не силу и пользу, которую девка принесла клану, а ее стати. Элами выделялась красотой даже на фоне тонкокостных и луноликих дочерей Империи. Красота иной, пусть и похожей на людскую, расы. Слишком человеческая для отвращения, и слишком чуждая для безразличия.

"Эх, наверное, поэтому равнинных тварей практически не осталось. А горных для алхимической новинки не успели переловить. Сейчас отстали, потому как бесполезно. Оказалось, что тот эликсир забивал каналы примесями грязной Ци элами. Жаль, девка из нашего отряда явно из скрытых поселений в горных долинах. Слишком большие перья, в будущем шисюну стоит их обрезать, чтобы не могла собирать на них воздушную Ци для полета.

А ведь могла, могла вырасти во что-то приличное и греть постель уважаемым людям! Но горные твари слишком дикие, подчиняться не станут, а если сломать, то проклятие будет накладываться без воли владельца. Интересно, что задумал Старший, раз держит при себе это мелкое бедствие?

Кажется, большая часть пилюль или артефактов из их тел может быть использована только в Темных Искусствах, которые запрещены. По крайней мере, среди обычных практиков. Неужели он..? Нет, вряд ли. Иначе бы забился в самый глухой угол, где власть Императора номинальна, где мало людей, но есть доступ к ингредиентам, телам, нечестивым практикам…"

Юлвею захотелось укусить подушку за угол и выть, выть, выть. Ему очень, ОЧЕНЬ сильно не хотелось становиться плодом экспериментов какого-то Темного практика. Впрочем, он мог утешать себя парочкой здравых мыслей: никаких доказательств Темной Ци, кроме косвенных, вроде элами или выживания в перекрестке теней. Никаких якшаний с действительно темными Богинями, знак мертвой Богини Нингаль всего лишь очередной способ поиздеваться над отчаянием и надеждой остальных.

И даже в банальной любви к чужим пыткам или копошении в мертвых телах он оказался не замечен. Смысла это скрывать не имелось, поэтому довод выглядел убедительным.

В любом случае, руководство Форта определенно знало, какой цветок распустился у них на заднем дворе посреди сонма деревенских сорняков. Куратор позволял Саргону куда больше, чем остальным, Первый Отряд утвердили легко, без бюрократической возни, протеста официального наставника Лагеря Новобранцев и других проволочек. Юный практик то и дело пропадал в больнице с И Шенгом, легко, чуть ли не как с равным, разговаривал с Чжэнем лао сянь-шеном, а от того, с кем он последний раз общался на крыше, Юлвея потом била дрожь пополам с острой завистью.

Тем временем, на пороге появилось несколько смутных фигур. Рослая тень Камея, два мелких силуэта подростков, кто-то еще. А потом фармацевт не удержал давший петуха голос и аристократ понял, что именно он с юным отродьем пытались вытребовать у кланового гения.

"Они что..? Просят его взять с собой? Эти ублюдки с ума сошли?! Ах, да. Но есть же предел у их безумия! Или парочка уродов просто не поняла, с кем именно коротает последние вечера Саргон? Ладно, я и сам догадался только пару ночей назад, когда почувствовал дуновение структурированной Ци, не уступающей самому Чжэню лао сянь-шену. Не знаю, в какие игры играет комендант, раз присылает в такой опасный для репутации час свою юную дочь на переговоры со Старшим, но… Что здесь вообще происходит?!"

Тем временем, вся ватага более-менее успокоилась и почти бесшумно покинула казарму. Юлвей в очередной раз вздохнул и вдруг услышал тоже самое с другого края шконок. А затем едва не покатился со смеху.

"О Лунная Богиня, посмотри, какой балаган творится под твоим зорким оком. Ха-ха-ха, бедный десятник. Это как же надо терпеть и притворяться спящим, чтобы ни словом, ни жестом, ни движением, пока вся эта толпа не отправится гулять по Форту. А ведь Акургаль наверняка и сам догадался, какое чудовище подкинули ему в подчинение. Вместо полевого вьюнка он обнаружил тигровую лиану на стене своей мазанки.

Впрочем, может десятник просто радуется жизни. Той самой, которую он гарантированно бы отдал, не вмешайся Саргон в ход боя с нашей первой демонической волной".

Юлвей колебался. Он делал выбор между двумя возможностями. Первая - пойти следом и предложить свою помощь, если в той возникнет нужда. То есть, если это пойдет на пользу планам и легенде шисюна. В любом случае, тот будет в курсе слежки. Узких мест здесь было хоть отбавляй: от обвинений в слежке до подставы ради смеха. И все же аристократ решил рискнуть.

Даже юным монстрам нужны в своем кругу слуги, советчики или… уборщики.

Глава 1

Тьма внутри казалась огромными шелковыми портьерами. Густая, обволакивающая, с деликатностью сна, плавно перетекающего в кошмар. Она клубилась в темных углах помещения, плавала по воздуху вместе с поднятой пылью, частичками засохшей крови и каменной крошки. Дышала в затылок подозрительными шорохами и вязкой тишиной между ними.

В прошлый цикл Саргону обстановка вокруг не казалась настолько жуткой. Он тогда в своей беспечности не побоялся затащить к неизвестному ритуалу с трупом Гвардейца Императора(!!!) всю свою команду взломщиков, элами с непонятной способностью, а также ту темную батарейку с энергией.

Более того, никто из его команды не стал возражать. Они привычно решили доверить все тринадцатилетнему пацану с авантюрным характером и пробелами в образовании. А ведь он тогда забыл даже о недостатке воздуха в помещениях. Хорошо или плохо, но кислород почему-то присутствовал в самом подвале, а несколько странных свеч с неугасимым фиолетовым пламенем по периметру гекатомбы позволяли не зажигать свет и не беспокоиться по поводу возможных пылевых взрывов.

"И где были мои мозги, когда я тащил за собой всю команду?" - Саргон поежился, когда вступил под своды неожиданно высокого помещения. Верх подземного зала терялся в темноте, как и большая часть стен. Создавалась иллюзия бесконечного пространства. Темной дыры, в которую ты по глупости упал. Даже переход по перекрестку теней напрягал не так сильно. В основном, засчет своей краткости, но все же.

"М-да, неизвестная секта или ложа постарались на славу. Или это типовая планировка? В любом случае, сделано очень талантливо, неофиты точно впечатлятся. Тем более, здесь еще и давит странной солянкой из разных видов природной энергии. Не сильно, однако на мозги капает. Как будто кто-то решил смешать Ци солнца, воздуха, Желтого Источника и… Нет, остальные две или три даже определить не могу".

Саргон прерывисто вздохнул и этот тихий шелест угрожающим эхом отразился от стен. Ему очень, ОЧЕНЬ не хотелось идти к месту жертвоприношений и алтаря. Они выглядели неприятной злобной кляксой. Пятном крови на старом костюме. Или резней послов в проигравшей стране после триумфа Империи. Грибоедовым быть очень не хотелось, но и отступать сейчас глупо. А ведь в самое первое свое посещение он не заметил никаких жутких деталей из-за пышущего злобой Ксина…

"Которому явно оказалась знакома подобная планировка", - Вдруг понял попаданец.

"Никакой настороженности, словно доподлинно знал обстановку. Однако именно здесь, на Насыпи, он точно не бывал. Иначе мог сходу ворваться в этот клятый чайный дом или ту закрытую казарму-крепость сектантов, где нашел демонический конструкт. А не терять время на расчистку и прочее. Гм. Так может он и так отправился сначала… Нет, вряд ли. Слишком много времени прошло. Мы наткнулись на это место случайно, куратор не знал о нем".

Во время второго посещения подвала, Саргон уже на пороге начал понемногу сходить с ума от резонанса эмоций элами, демонического накопителя, внезапного отклика от массива вокруг алтарного камня и вышедшей из-под контроля внутренней Ци. Дальнейшие свои действия он помнил лишь чередой фрагментов, на главном из которых он пытается вытащить каменюку из фокуса начертаний, а потом неосторожно ставит "батарейку" в предел массива.

Теперь же ему меньше всего хотелось испытывать судьбу на прочность. И черт бы с прорывом демонов: первая волна месяца в предыдущий цикл доставила проблем только из-за остатков прежних волн тварей, резкого повышения фона демонической Ци до уровня Желтого Источника, а также сумасбродств отдельно взятого фармацевта. Проблемой было его прошлое состояние.

В очередной раз безумие не отступит, несмотря на все доступные ему откаты.

Возле спящего массива и остатков жертвоприношения ему неожиданно стало легче. Никто не атаковал разум юного авантюриста, в воздухе не повисло ощущение угрозы пополам с иссушающей неизбежностью. Не ударил вверх столб грязной энергии…

Насыпь не стала филиалом Города Мертвых.

Дальнейшее он делал в расслабленном, почти приятном состоянии потока. Словно рука Богини или Провидения вела Саргона. В подобие транса он провалился спустя каких-то десять минут, пока осторожно разбирал завалы вокруг алтаря. Транс плавно перетек в очередную разновидность медитации. Зубодробительная схема жертвоприношений не стала понятнее, зато линии энергий четко показывали начальную активацию, пределы, внешний и внутренний контур.

Выходило замудренно, путанно, излишне расточительно. Саргон в прошлом мире привык к вылизанным, рациональным решениям в любой сфере деятельности: сайты, программы, математические алгоритмы, даже литературные тексты или оптические иллюзии, вроде картин Эшера. Поэтому решение местных криворучек вызвало у него истинное отвращение.

Плетения менялись, сокращались, оптимизировались. Энергия Нингаль как-то сама собой возникла в меридианах тела, чтобы затем пойти на перерисовку Ци-ориентированных линий. Мозг в темпе получал информацию о структуре и направленности Темного Ритуала Нингаль, руки сами собой исправляли прописанные директивы, убирали целые полотна синского и демонического "кода", чтобы замкнуть их контуры на фигуру Нингаль.

Саргон не знал и не мог знать местное массивосложение, ритуалистику, шаманизм-ву или хотя бы основы начертательства. Однако опыт иных проектов вместе с интуитивным знанием от навыка: "Темный Ритуал Нингаль" все же сумел восполнить зияющие дыры в местном образовании.

Медитация все еще продолжалась, когда попаданец без малейших колебаний притрагивался к грязным от копоти или ошметков плоти черепам, двигал по спирали кости и высушенные туши животных, недовольно качал головой из-за отстутствия на "столе" его Богини "главного блюда" - трупа самого Ланя. Как знать, может быть с помощью тела и двух-трех демонических накопителей не пришлось бы искать Нингаль иное вместилище.

Тем не менее, у него получилось. Саргон с болезненным шипением вышел из медитации, упер руки в колени, задышал тяжело и вымороченно. Голова до сих пор кружилась от истощения, а тайная зала стала выглядеть в его глазах еще более жутко. Он боялся бросать взгляд себе за спину. Вдруг наткнется на что-нибудь эдакое? Вдобавок, после разбора целого кургана из трупов, цветов, непонятной жидкости и прочих малоприятных составляющих его немного мутило.

"Пора уже с этим заканчивать", - Юный практик вытащил из заплечного мешка связанного по рукам и ногам рогатого кроля, с отвращением бросил на очищенный и запитанный от массива алтарь. Занес над животным жертвенный кинжал из зубов демонических пиявок, после чего начал сдирать с него шкуру живьем.

Кровь хлестала, как будто он коня через мясорубку проворачивал. Кролик верещал, Саргон ругался, поминал всех Богинь и их интимные места разом, вспоминал свой опыт разделывания туш из прошлого мира. К сожалению, ни Готика, ни Сталкер, ни жизнь в Санкт-Петербурге адекватной заменой опыта не являлись. Благо, действия навыка ритуала Нингаль все еще продолжалось и хотя бы его руки действовали правильно, почти в автономном режиме.

"Чтобы я еще раз притронулся к животному или, упаси куратор, к человеку…", - Пыхтел он, стараясь дышать ртом, - "Ну не охотник я, не охотник! Ладно бы еще просто тушу, а так, по живому, да спецом не давая умирать. Вот почему нельзя построить ритуал на выращивании цветов?

Хотя нет, у меня даже кактус умер. Цветы я выращу только в "Веселой ферме". Ладно, на дружбе и любви! Блин, тоже нет. У меня ведь один приятель в окно вышел, другой вообще косарь не вернул и заблочил меня везде. Любимая девушка трагически ушла за сигаретами и не вернулась. Двоюродная сестра вместо слов любви шептала мне: "это инцест". Да что ж такое-то, а! Сделайте ритуал на нытье, я пройду сто раз из ста!"

И все же ритуал сработал. Саргон понял это сразу, как только опустил вниз забрызганные по локоть руки и сплюнул чужую кровь изо рта. Алтарь светился. Неприятная, щекочущая носоглотку смесь из природных энергий ушла, затерялась на фоне насыщенной лунной Ци. Странно, что она ощущалась истинно нейтральной, без примеси как Богини Чанъэ, так и самой Нингаль. Настолько нейтральной, что попаданец никогда не ощущал такой вид энергии раньше.

Внимание! Получено достижение: "Интуит". Говорят, человек сам кует свою удачу. Вот только с самого рождения у тебя должен быть молот и наковальня.

Достижение: "Интуит" противоположно всей ветке: "Баловень Судьбы", достижениям ранга: "Возлюбленный Удачи" или другим модулям характеристики: "удача".

"Интуит". Позволяет пользователю неосознанно выбирать лучший вариант из предполагаемых. Не работает без информации и поставленной цели. Принятие решения предполагает варианты этого самого решения.

Ваша характеристика: "Удача" понижается на единицу.

Ваша характеристика: "Ловкость" понижается на единицу.

Ваша характеристика: "Разум" повышается на единицу.

Внимание! Получен восьмой уровень. +1 балл

Внимание! Выполнено задание: "Семь дней Соддома". Получен сан жреца Богини Нингаль.

Изготовлен алтарь-Принесены дары-Накоплена энергия-Алтарь прошел посвящение Богине Нингаль-сформирован канал связи-Идет призыв Богини…

Выполнено 5 дополнительных условий:

1.Работа закончена раньше срока на три дня. +3000 опыта; + 3 балла;

2. Воссозданный алтарь Богини имел или получил жертвенную гекатомбу. +1000 опыта; улучшение сродства с Ци обратной стороны Луны.

3. Воссозданный алтарь Богини накопил больше резонирующей темной энергии, чем храм Богини Чанъэ в Форте. +1000 опыта; 10 чжан свитка: "малые ритуалы аркчжэней"

4. Жертвенная Ци практика выше или равного пятому рангу культивации. + 1000 опыта; случайный артефакт из домена Богини Проклятий

4. Воссозданный алтарь удовлетворяет: минимальному ряду параметров; среднему ряду параметров; продвинутому ряду параметров; находится наравне с алтарем Забытого Храма Нингаль; [не выполнено]. +5000 опыта; +5 баллов; повышение во внутренней иерархии жрецов.

Ваша характеристика: "Разум" увеличилась на единицу.

Ваша характеристика: "Мудрость" увеличилась на единицу.

Ваша характеристика: "Интеллект" увеличилась на единицу.

Ваша характеристика: "Плотность Ци" увеличилась до 2.1

Ваша Покровительница приняла Дары.

Внимание! Обнаружена попытка проведения неизвестного ритуала.

Внимание! Попытка заблокирована сущностью "Богиня Нингаль".

Внимание! Обнаружен аномальный всплеск Темной Ци.

Внимание! Обнаружены резонирующие потоки демонической энергии из алтаря.

Внимание! Обнаружены резонирующие потоки демонической энергии из артефакта: "семя скверны".

Внимание! Вся темная Ци, превышающая природный фон, использована для неизвестного плетения.

Внимание! Изменение природы потоков Ци. Энергия преобразована в "Ци Аркадской Тройки".

Внимание! Начинается воплощение аватара Нингаль на Алтаре. Расчетный срок пребывания Покровительницы в Срединном мире - 17 минут.

Внимание! Получен класс: "Паладин".

Внимание! Произошло уточнение класса. "Паладин" эволюционировал в "Темный Паладин".

Внимание! Произошло уточнение класса. "Темный Паладин" эволюционировал в "Паладин Богини Нингаль" - "Паладин Нингаль".

Внимание! Получение класса может быть доступно лишь на десятом уровне персонажа. Текущий уровень развития - восьмой.

Классовое задание заморожено.

Эволюция системы заморожена.

Формирование уз: "Богиня - Паладин" приостановлено.

Эволюция души Хунь остановлена.

Эволюция души По остановлена.

Внимание! Получено достижение: "Первожрец".

Внимание! Бонусы и особенности достижения заблокированы до прорыва на стадию культивации: "Заложение основ".

Внимание..!

Саргон бросил читать системные сообщения еще после уведомления о выполненном задании Богини и получении нового уровня. Лишь отметил про себя - в этот раз все получилось.

Для радости не осталось никаких сил. Истощение до сих пор пугало его своей непредсказуемостью, а внутренняя система недовольно вибрировала. Слишком близко попаданец подошел к дну резервов собственного организма. Благо, самое тяжелое оказалось позади.

Он расслабился, отвлекся, перестал следить за окружающей обстановкой. Сначала - завороженный мрачной угрюмостью подземного зала. Потом - полностью сосредоточенный на своей цели. Под конец - расслабленный, размякший, чувствующий себя победителем. Как Андрий до встречи с Тарасом Бульбой.

- А у тебя есть смелость: игнорировать меня третий день, - Произнесла Ба Мяо со странным выражением. Как будто хотела рассмеяться странной ситуации, а затем сбросить собеседника с крыши. Вот только ее лицо не отображало ничего, кроме жесткой, проницательной собранности. Иронии там не хватило бы даже на дырку в юане.

Его личная Немезида не отрывала тяжелого, без какой-либо смешинки взгляда с Саргона. Девушка не убила или не оглушила парня по одной простой причине: она не могла до конца разобраться в ситуации. Ни понять, откуда мальчишка вообще здесь взялся. Ни - чего именно он хотел достичь.

До этого она также пристально пялилась на алтарь, пока ее странный знакомец не завершил жертвоприношение. А потом слегка расслабилась, не стала рубить с плеча. Почувствовала контроль над ситуацией. Ее исследовательская жилка взяла верх над смутной тревогой, злостью и непониманием. Еще одно удачное обстоятельство в копилку невезучего, в общем, попаданца.

"А вот и мой личный Тарас Бульба", - Внутри Саргона как будто что-то умерло. Не осталось ни мыслей, ни чувств, ни сомнений или сожалений. Он познал Вселенную и она благодарно собралась солеными каплями в уголках его глаз.

"Какой глупый финал!" - Время словно остановило свой бег, девушка перед ним продолжала смотреть вперед, лишь правая рука понемногу отклонялась назад, для ее классического удара. Ба Мяо и не думала закрывать глаза на действия юного практика. Лишь склонялась к тому, чтобы сделать все кулуарно, через И Шенга. Сразу после выяснения степени опасности проведенного ритуала. Убежать, умереть или оправдаться ему никто не даст.

"Копье Дон Кихота мне в ветряную мельницу, это ж надо так облажаться в последний момент! А я ведь был так близок к успеху! Как будто Данте вместо экскурсии по тому свету получает перерождение в гусеницу, а Вергилий у него на глазах лапает Беатриче. Словно Фауст крикнул: "остановись мгновение" только в старческой деменции. Словно Александр Невский вместо немецкой "свиньи" утопил в Чудском Озере обычную.

Дочь коменданта упустила свой шанс прервать воплощение Богини. Она мнила себя незамеченной и неуязвимой до последней секунды, пока не стало поздно. Ксин отсутствовал на Насыпи, стражников она прошла под покровом теней, как и мнущихся перед входом сокомандников мальчишки. Поглощенная наблюдением за Саргоном, Мяо отвлеклась от алтаря, расслабилась после исчезновения темных эманаций в зале.

Поэтому и пропустила момент появления Богини.

Нингаль явилась во всем блеске своего былого величия. Ослепительная, торжествующая фигура Госпожи Проклятий обрела плоть на вершине увенчанного костями алтаря с изящной, плавной скоростью культиваторов. Глаз не успевал сосредоточиться на чем-то одном. Образ возникал целостно, выжигался на сетчатке калейдоскопом ярких пятен, проявлялся женским контуром, обретал единство плоти и форм.

Нингаль, Богиня истинной Луны, Та, что живет с обратной стороны Обители, Мать волшебства, Госпожа Проклятий, Постигающая Таинства - сошла в Срединный Мир.

Краткий миг Богиня висела над алтарем, а затем ее изящные маленькие ноги с тихим плеском опустились на пузырящийся кровью шершавый камень алтаря. Воздушная, мало что скрывающая одежда шелестела от движений, на мгновение открывала интимные участки тела, высокая грудь оставалась неподвижна, не поднималась от дыхания, на смуглом лице появилась очаровательная полуулыбка, разящая прямо в сердце.

В наступившей тишине раздался металлический звон, когда Нингаль отточенным, королевским движением сошла с алтаря на землю. Будто опускалась на алый бархат ковров у престола, а не на грязные и пыльные плиты оскверненного зала. Многочисленные украшения на руках, лодыжках, шее, ушах и ступнях звякали от каждого ее движения, грязь и пыль убирались с пути, не позволяли себе пачкать Высшее Существо. И только кровь оставляла на идеальном теле Нингаль свои следы.

- Это не Цань-шэнь, не Богиня шелка, - Только и сумела выдавить из себя Ба Мяо. Саргон и вовсе потерял всякую способность мыслить. Аура покровительницы вместе с ее неземным, еще более прекрасным чем в прошлую встречу обликом окончательно дала ему по мозгам. В голове крутились только строчки из Пушкина:

"Но с рассудком вновь заспоришь,

Хоть не рад, но дверь отворишь,

Как проказливый Эрот

Постучится у ворот".

Девушка рядом тоже поплыла: участилось дыхание, рефлекторно сжались бедра, краска смущения залила искаженное в борьбе с пряной жаждой обладания лицо.

- Нет… Она… Богиня Аркада… Темная. Ашторет или Нингаль! - Произнесенное вслух имя вызвало резонанс в их аурах. Ба Мяо немного пришла в себя, сладкая хмарь ушла из глаз и в зале ударила аура мощного, не слишком уступающего Ксину практика. И Нингаль обратила на нее свое царственное внимание.

Взгляды двух женщин скрестились друг на друге.

Дочь коменданта не стала тратить время на выяснение причин, бессмысленную борьбу и прочие вещи. Тени непроницаемым коконом окутали ее хрупкую, воздушную фигуру, после чего она рванула к лестнице наверх.

Тщетно.

Резкий, гортанный выкрик обжег нутро попаданца. Отозвался болезненными вибрациями самой его сути, углубил трещину между двумя душами. Что же говорить о самой цели этой духовной атаки?

Покров теней смыло, как чернила растворителем, импульс неизвестной команды с грохотом и сухим треском бросил девушку о землю, вбил ее в плиты зала таинств. Тьма вокруг стала живее, реальнее. Она полностью закрыла весь периметр комнаты, отрезала путь к бегству и стала понемногу сгущаться вокруг фигуры Мяо. Сама девушка со стоном поднялась на ноги, развернулась к Нингаль… И только потом с ужасом заметила на тыльной стороне руки стилизованный знак паука, со жвал которого падает три черных капли.

Саргон издал тяжкий вздох. В воздухе пахло увядшими цветами, мускатным орехом, костром. И острой, пахнущей куркумой кровью. Или пряным вином со специями, отдающим железом.

- Ветер далеких странствий имя этой сестры будет шептать ясноблистательным утром… - Голос Ба Мяо изменился, утратил эмоции, взамен получив напевность… Пока очередной, куда более слабый импульс Ци не заставил ее прервать чтение заклятья.

- Успокойся, мотылек! Любая серьезная техника с гарантией уничтожит все живое вплоть до стен крепости, - Голос Нингаль лучился, как рубин под солнечным светом. Жестокий, обаятельный, равнодушный.

- Тогда я изгоню тебя… - Не сдавалась дочь коменданта. Вот только поток энергии в ее теле оказался слишком сильно нарушен первой атакой Госпожи Проклятий. Собранная Ци растворилась в пространстве бессильным облачком едва покинув ладонь.

- …Техникой, которую ТВОИ предки украли у МЕНЯ?! - Злая, слишком злая для всегдашней расчетливости и меланхолии эмоция промелькнула на нереальном, идеальном почти до отторжения лице Богини. А потом Ба Мяо закричала.

- Ах, мой верный ослик, ты превзошел самого себя и мои скромные ожидания… А ведь я так, м-м-м, не хотела тебе верить. Даже приготовила парочку проклятий, - Крик еще звенел в ушах, когда Нингаль шагнула к Саргону, остановилась вплотную к нему. Прядь эфемерных, похожих на газ волос мазнула по щеке, когда она сладострастно прошептала эту фразу ему в ухо.

- Вот только, - Голос поскучнел, - Зачем ты притащил с собой синскую девку? Я планировала остаться с тобой на-е-ди-не, - Она провела указательным пальцем по его губам и понимающе улыбнулась, когда заметила его борьбу с собой и прерванное движение рук. Глаза Нингаль светились неземным, далеким блеском. Так вспыхивает звезда, прежде чем превратиться в черную дыру. Так горят торфяные болота, жарким удушливым летом. Так сияют прожекторы батискафа на предельной глубине перед неизбежной катастрофой.

Фигура Богини сияла от переполняющей ее энергии. Ногти на руках и ногах мерцали темным аметистом, смуглая кожа казалась золотистой от внутреннего света, тени у глаз залегли первородной тьмой, непрогляднее темной материи. Даже ее одежда изменилась с момента первой встречи.

Фривольное восточное одеяние стало еще богаче, золотые украшения на кистях, лодыжках, ушах и пальцах ног обзавелись изумрудными камнями, монисто на груди стало широкой платиновой подвеской в форме трех полумесяцев, открывающей взгляду ключицы и впадинку. Вид Богини из скучающего стала горделивым, овевающие ее потоки Ци настолько усилились, что приобрели псевдоматериальность, отчего волосы и одежда словно колыхались на духовном ветру.

И взгляду онемевшего Саргона открывалось несколько больше, чем в их первую встречу с Покровительницей. Тонкие полоски ткани на груди из-за сияния кожи и дуновений Ци совершенно перестали скрывать идеальную форму двух полушарий. Точно также, как и некая форма лоскутной юбки пару раз намекнула об отсутствии у Богини нижнего белья. Слишком уж светилась кожа, слишком блестели украшения, слишком уж колыхалась одежда на невидимом ветру.

Теперь Ее верный последователь смог краем глаза заметить элегантные розовые ареолы, а также изысканные, инкрустированные малахитовыми полосками кольца в сосках. Вниз, от живота, тянулась тонкая вязь золотой цепочки из проколотого пупка, терялась внутри полосок ткани на бедрах. Ее порочная, низменная красота людских страстей находила все больше выражения во внешнем облике.

По сравнению с сияющей Богиней, Ба Мяо выглядела таинственной и порочной. Почти злодейкой или злодейской ассистенткой. В своем воздушном многослойном одеянии практика, в неброских украшениях, с фарфоровыми чертами лица и фарфоровой же бледностью. Ореол тьмы вокруг стоящей на коленях девушки лишь подчеркивал кукольную красоту девушки. Играл на контрасте.

- Подойди ближе, дитя, - Нингаль вдруг отодвинулась от тяжело дышащего Саргона и повелительно указала пальцем на Ба Мяо. Та, неожиданно, решила послушаться и без особых понуканий и реплик вернулась к алтарю. Странно, но никакой ненависти или ярости в глазах дочери коменданта не отражалось. Скорее уж напряженная работа мысли.

Пара секунд прошли в гнетущем молчании и безмолвных взглядах Богини и аристократки. А затем Ба Мяо улыбнулась краешком рта и произнесла:

- Право на гордость. Взываю! - Клыкастая улыбка Нингаль слегка подувяла.

Глава 2

Пара секунд прошли в гнетущем молчании и безмолвных взглядах Богини и аристократки. А затем Ба Мяо улыбнулась краешком рта и произнесла:

- Право на гордость. Взываю! - Клыкастая улыбка Нингаль слегка подувяла.

- Не торопись, мотылек. Я не собиралась причинять тебе вреда больше, чем уже вышло, - Ровный тон с насмешливым отголоском, - Погребальный арани будет жить лишь до моего ухода из Подлунного мира, - Она указала на символ паука на руке Ба Мяо. Вот только теперь вместо трех капель со жвал падало две.

- Мое неудовольствие, - Грудной, гипнотически приятный голос слышался как направленный микрофон, без единой помехи или паразитных потерь. Настоящая мечта аудиофила, - Стоит очень дорого. Я помню о правах… смертных, милая породистая овечка. Жаль, не моя.

Поэтому у тебя есть еще два права на дерзость. Можешь потратить их на оскорбления, на удар, даже на… - Нингаль завораживающе медленно подошла к ней вплотную, холеные руки обвились вокруг талии, не давая отодвинуться, высокая грудь плавно уперлась в упругие холмы дочери коменданта.

Та пыталась отодвинуться, затем отвернула в сторону свое красное от стыда и скрытых желаний лицо. Аура Госпожи Проклятий влекла ее, как бабочку на огонь, несмотря на весь страх, ярость и отвращение к чужой Богине. Длинный и узкий, почти змеиный язык провел ей по шее, вызвал тихий полузадушенный писк. Руки Нингаль соскользнули ниже, а губы прикусили мочку уха.

- … Даже на такое, - Она властным жестом схватила вялое запястье тяжело дышащей девушки, положила ее ладонь себе на живот, накрыла собственной рукой. Нарочито медленно повела ниже, тонкие пальчики начали скрываться под белыми лоскутами фривольной юбки… Ба Мяо с отчетливой паникой одернула руку, сделала пару шагов назад. Дрожащие колени не удержали ее тело и дочь коменданта осела на пол.

- Непростительно… Мархашская блудница… - Нингаль лишь звонко рассмеялась. Впрочем, смех быстро утих. Она поняла, что не добилась желаемой реакции. Воля Мяо оказалась сильнее наваждение. Но далось это ей нелегко.

Руки обняли себя за плечи, в глазах стояла паника, тело тряслось в ознобе, на щеках выступил нездоровый лихорадочный румянец. Девушка судорожно глотала воздух, дышала быстро и жадно, как будто долго держала дыхание. Жемчужные зубки то и дело терзали нижнюю губу, ноздри трепетали от бушующих страстей, на лебединой шее заполошно дергалась жилка.

- Покровительница Волшебства всегда платит по счетам. Тебе ли не знать, практик, - Вместе с издевкой и провокацией в ее тоне неожиданно поселилось сочувствие. Богиня замолкла, решила дождаться ответа своей жертвы. Даже неполное очарование сильно снижало критичность мышления. Давало шанс на успешные переговоры. Что бы ни считала Богиня Проклятий под словом: "успех".

На Саргона ни та, ни другая пока не обращали никакого внимания, чему тот был откровенно рад.

Юноша весьма талантливо изображал помесь соленого столба с ихтиандром: полное отсутствие движения вместе с перекрытым дыханием от избытка чувств дыханием. Он не знал, что ему думать и как реагировать на пикантную сцену. Ведь дочь коменданта теперь точно не пожелает оставлять свидетелей.

До момента "химии" между этими двумя хищницами он еще мог рассчитывать на понимание, мог попытаться объяснить ситуацию. Да, Нингаль опасна, но опаснее ли зреющей в Форте угрозы? Сейчас не время и не место для распрей. Окно возможностей окончательно закрылось после его жадного разглядывания таких интересных взаимодействий одной мертвой Богини с чужой паствой…

"Ну вот, меня убьют", - Подумал он почти без сожаления. Подсмотренная сцена вполне окупала в его глазах трату только что полученного за восьмой уровень жетона. Проживать один и тот же день в третий раз казалось утомительным, но Саргон в новом цикле будет знать, куда надо обратить внимание.

Стоит только выяснить, как вообще Ба Мяо пришло в голову искать его в ритуальной зале? Вариантов немного. Либо случайность, либо донос. Причем за короткий, контролируемый промежуток времени. Ничего такого, с чем бы он не мог справиться в другой раз.

Попаданец ощутимо расслабился. В начале столкновения Нингаль с юной госпожой семьи Ба он готов был чуть ли не волосы рвать на голове. Ну, теми остатками сознания, которые не пострадали от переезда центра принятия решений из мозга в малый таз. Как же, все так идеально прошло, столько системных достижений открыто, столько опыта получено. А тут взял и случился Обломов. Причем не просто случился, а еще и с дивана слез. Локальный апокалипсис, хуже факта кражи темного артефакта из-под носа рыскающего в поисках предателей Ксина.

Сопротивляться дальше бесполезно, злая как адская гончая Ба нюй-ши не остановится ни перед чем ради убийства наглеца. Здесь не важна степень реальной вины. Хватит и желания сорвать злость и спрятать показанную уязвимость. Поэтому Саргон с легким сердцем решил позволить событиям идти своим чередом. Может даже подтолкнуть где-нибудь, чтобы иметь больше сведений для маневра в последующем цикле. Или хотя бы отдохнуть душой.

Той животной душой По, которая топорщилась из-под полы его халата.

- Ты слышала мое требование, - Процедила Мяо, глядя на Нингаль суженными глазами. Она поднялась на ноги, легким импульсом Ци отряхнула одежду и привела в порядок растрепавшиеся пряди, - Требую право на гордость!

- Как, м-м-м, опрометчиво. Я думала ты умнее, мотылек. Наш с тобой знакомый ослик и тот соображает лучше. Если видит впереди брюкву, а позади слышит свист плети. Желание обладать сравнимо только со страхом потери. Боль - всего лишь пустота здорового тела.

- Я не мотылек. Меня зовут Ба Мяо, - Сухо уточнила девушка. Она начинала привыкать к специфической манере беседы Нингаль. Губы Богини саркастично поднялись, но она воздержалась от комментария. Зато упоминание "ослика" помогло Мяо обратить внимание на еще одного участника межконфессиональных дебатов.

- Саргон, - Чеканным голосом произнесла она, - Эта наивная защитница должна была догадаться раньше. Еда смерда зависит от погоды. Кто накормил тебя раньше, ханьцзянь(предатель)? Ты сумел обмануть всех: меня, Ксин-эра, Шенг-шуа, собственных товарищей и десятника. Не заплел ни одной напрасной нити в клубке собственных интриг.

Столько разных масок не носят даже актеры в театре. Демонический пособник, страж Форта, бунтовщик и нарушитель, аркчжэньский аристократ, эмиссар Нингаль… - Ее голос на мгновение дрогнул, - Беспечный изобретатель, умелый, искренний практик, приятный собеседник. Кто ты, мальчик? И мальчик ли…

- Взгляд Богини видит сокрытое. Он еще не был с женщиной, если ты об этом, - Открыто издевалась Нингаль, - Ах, ничего не могу сказать насчет мужчин. Кто знает, какие нравы царят в их отряде? Он выглядит довольным…

- Ба нюй-ши, - Саргон стоял перед ней, растерянный и поникший. Цвет настроения - оплеванный. Как будто грязно предал искреннего друга или любимую женщину. А ведь все далеко не так, да и не была Мяо ни тем, ни другим. Пока что. В их отношениях не хватало равенства, и, тем не менее, он ими дорожил. Оказалось неожиданно больно видеть разочарование и грусть на лице красивой девушки, самой интересной и приятной его собеседницы.

Он ведь понимал, что без их редких, но увлекательных и волнительных встреч вполне мог поехать головой, удариться в беспросветный мрак темной стороны Облачного Форта. Стать циником и карьеристом, пойти по головам, путем озлобленности, путем мести такому неуютному и страшному миру. Причинять людям боль и вырывать челюсти целиком за каждый взятый у него зуб.

Или он мог сломаться, перестать существовать как та безалаберная, но мягкая, открытая окружающим личность. Превратиться в очередного преступника, эталон тупого, озлобленного новобранца, как Чжао или Цзяо. Плюй на слабых, пресмыкайся перед сильными, тяни лямку, пока рядом надсмотрщик, ищи нехитрые развлечения вместо трудного самосовершенствования.

Забудь скучный, размякший мир победившего прогресса ради кровавых будней без проблеска разума.

Кроме повседневной рутины в жизни любого человека всегда должны быть слезы от красоты звездного неба, встреченный в обнимку рассвет, возвышенная благодарность от красоты увиденной картины или прочитанной книги, пытливая радость исследователя.

Ба Мяо дала ему возможность сохранить свою созидательную часть личности, не потерять себя в жестокой, ломающей через колено ситуации бесконечной войны. Ее стоит благодарить хотя бы за это.

- Какая прекрасная интрига, Саргон, - Продолжала, между тем, Ба нюй-ши. Вместо злости - сосредоточенность. Вместо праведного гнева - отстраненное уважение к победившему противнику. Вместо шока - отвращение, - Так спланировать свое устройство в Форте, тяжелые раны, падение на иной план, использование демонопоклонников. Скажи, как долго ты планировал убийство Ланя? Как долго превращал людей в марионеток? И на чьей ты стороне, кроме своей собственной?

- Мне все равно не выйти отсюда живой, - Грустно улыбнулась она. Не ему, разумеется. Своим порушенным мечтам, - Я знаю цену таким действиям. Наш Форт - всего лишь этап. Так что облегчи мне посмертие. Без ответов я стану Голодным Духом. Буду преследовать тебя, пока Фенг-эр или Ксин-эр не отправят мою измученную душу на далекий Запад.

Показное равнодушие давалось ей с трудом. Не было страха от неизбежной смерти. Но не появилось и привычного синам смирения перед превосходящей силой. О, гордая дочь коменданта не стала бы пресмыкаться перед сильнейшим, как поступили бы многие на ее месте. Наоборот. Жажда реванша боролась с последним желанием - жаждой знания. Зубы норовили гневно заскрипеть, стоило Мяо бросить взгляд на выражение лица врага.

Даже раскрытый, торжествующий, он все равно продолжал отыгрывать казарменного увальня: кривил губы в горькой вине, неверяще мотал головой, сжимал в фальшивом несогласии руки, передавал лицевой мимикой желание защитить или оправдаться. Словом, качественно отыгрывал роль ее товарища по ночным беседам.

- Можешь не переживать, у этой аватары появилось слишком много сил: Нингаль накрыла все куполом Ассар. Сколько бы ни длилась наша встреча внутри зала, снаружи пройдет только один кэ. Еще вчера я бы отдала все, что имела, лишь бы увидеть в действии такую технику, получить возможность прикоснуться рукой к такому массиву…

- Госпожа, вы все не так поняли. Нет никакой интриги…

- Хватит играть со мной! - Самообладание окончательно изменило ей. Вырвалось наружу упреком и гневом, - Я верила тебе! Убеждала Ксин-эра и Шенг-шуа поверить странному аркчжэню, оставить в покое. Радовалась новому лицу, так не похожему на кривые ряды убогих дуболомов, думала… считала нас… Не важно, - Девушка прерывисто вздохнула, а затем продолжила куда более спокойным тоном, - Эта Хранительница Западной Башни признает свое поражение.

- Ты не мотылек, это верно, - Вдруг раздался голос молчащей до тех пор Богини, - Метка паука идет тебе больше, чем хочется признавать, Ба Мяо, - Ее имя она произнесла медленно, будто смакуя.

- Саргон, - Голос стал более деловитым, - Отойди от этой женщины. Не вздумай напоследок выдавать ей свои тайны. Есть способы отомстить врагу и за Кромкой. Как ты помнишь, у нашей овечки еще осталось две попытки уйти из отары. Она нападет на тебя. А потом оставит последнюю попытку для себя. Очень расчетливо для несчастной жертвы.

"Ага, все как в правилах Темного Властелина. Нельзя болтать с героями и выдавать свои планы в расчете на то, что они все равно скоро сдохнут", - Возникла в мозгу глупая, неуместная мысль. Как будто попаданец вернулся обратно в свой мир. И хотел пеленой своих мыслей скрыть уродливую действительность.

- Я не буду играть в твои игры, Нингаль, - Холодно отозвалась Мяо, - Мой третий и последний раз: взываю к праву на гордость!

"Что такое это право на гордость? И как я могу убедить Нингаль оставить Ба нюй-ши в живых?" - Саргон искал и не находил выхода. Он помнил по первой встрече с Покровительницей: его желания учитывались ровно до того момента, пока не затрагивали планы Богини. А просто так уйти живому свидетелю она не позволит ни при каких обстоятельствах.

От такого расклада у него появился комок в горле. Меньше всего Саргон хотел быть причиной гибели Мяо. Даже если это все будет не всерьез. Даже если обнуление цикла спасительным забвением скроет его ошибки, его некомпетентность и ничтожность. Он будет помнить все до последней детали. И избавиться от чувства вины будет куда сложнее, чем с прогорклым чувством потери друзей на волнах. В конце-концов, он никогда не становился причиной их смерти.

- Ах, этот огонь в глазах. Тебе недостает бамбуковой гибкости, милая гинкго. Стойкость хороша во время застолья. Иметь гибкую спину куда удобней, чем сломанную. Твоя деревянная суть хуже бычьей упряжки. Ты САМА, - Глаза Госпожи Проклятий торжествующе вспыхнули, - Дала мне право решать. - Указующий перст Нингаль в изобличающем жесте показал на ладонь с паучьим символом.

Ба Мяо нахмурилась, открыла рот для гневной отповеди, а затем ее глаза расширились от осознания собственного промаха. Ее собственные действия, ее атака на Госпожу Проклятий во время панического бегства обнулила все обязательства. Позволила Богине вмешаться в ответ на прямую угрозу.

- Именно. Ах, правильно говорил мой почивший супруг: сины могут соображать только когда уже поздно. Вместо накидывания упряжи они закусывают удила. Дергают их, когда конь уже в пене, - Слова казались намеком на некое историческое событие, но контекста Саргон не уловил.

- Ты думала про вервие клятвы, удавку на шее Аркадских Богов. Зримое свидетельство нашего падения. Ваше пресловутое право на гордость. Ах, эта попранная гордость и упивание миражом величия. У любого договора есть свои обязанности, даже если он навязан победителем. Своей косностью ты заслужила очередное наказание.

Дочь коменданта вновь закричала. Ее звонкий голос ввинчивался попаданцу в уши, резонировал в душе, пробуждал все худшие воспоминания разом. Он не хотел, не мог видеть ее страданий. Лишь аура Богини удерживала его на месте, пленяла внимание, не давала броситься на помощь девушки, которую он предал. Пусть и совершенно ненарочно.

- Прекратите, Богиня, этот верный адепт взывает к милосердию! - Он все же сумел побороть навязанное очарование и тихо добавил, - Я не хочу видеть ее страданий.

- Мягкий, как девочка-однодневка в гареме. Ты последний по твердости среди всех моих бывших и нынешних последователей. Иметь слишком подвижную спину не менее опасно, чем несгибаемую. Когда спина ишака ломается от товара, люди берут другого, а мясо неудачника добавляют в кашу.

- Большая часть ваших адептов стоит в храме в виде статуй. Такую же твердость я получу только искупавшись в бетонной ванне, Госпожа, - Буркнул в ответ попаданец.

- Считаешь, что можешь мне дерзить? Можешь, - Обольстительно улыбнулась Богиня. Она повернула голову к алтарю расслабленным и задорным, удивительно девичьим жестом зачерпнула рукой кровь из небольшой лужи на вершине краеугольного камня. А затем нежно провела испачканной рукой по щеке своего молодого жреца.

- Ничего. У желаний много путей и еще больше, м-м-м, тайных выходов. Хочешь… Еще раз? - Спросила она, подойдя вплотную к нему. Как раньше - к Ба Мяо. Ее губы манили, аромат идеального тела, и так витавший вокруг, ударил в ноздри, пьянил сильнее любой байцзю. Идеальные черты лица манили, хотелось любоваться ими вновь и вновь, глубокое декольте и вульгарно открытый живот заставляли сердце биться в бешеном ритме, а ее поведение будоражило еще сильнее отдельных черт. Создавало иллюзию взаимности.

Возможности продолжения.

- Дыши глубже, - Тихо посоветовала Нингаль, - Ах, твое сердце трепещет синской птицей. Забудь о ней. Ведь у тебя есть я…

Их лица находились так близко, что он чувствовал кончик ее вздернутого носика, ощущал своими губами и языком ее горячее дыхание. Саргон пытался отстраниться, но раз за разом залипал на точеную, выверенную, недоступную смертным красоту. Его взгляд упал вниз, дыхание сперло от восхитительного зрелища. Он усилием воли поднял глаза от очертаний сосков на натянутой ткани, посмотрел вперед. И поймал ее взгляд. В глазах женщины перед ним отражалась Вселенная. Сознание попаданца окончательно уплыло в розовый туман.

- Она дорога тебе. Жаль, - Нингаль отстранилась от него также быстро, как и подошла. Без всякой жалости оставила смертного позади себя хрипло дышать, вожделеюще пялиться на ее задницу и пытаться наскрести в душе остатки самообладания, поймать хоть одну связную мысль в череде фантазий и образов. Хотя бы для того, чтобы избежать конфуза.

- А как же… - Саргон с мукой в глазах посмотрел на силуэт повернувшейся к нему спиной Богини. Не осталось ни одной мысли в голове кроме настойчивых желаний.

Он не понимал. Если покровительница решила его соблазнить и отвратить от Ба Мяо, то у нее под конец определенно получилось.Саргон даже не вспомнил сразу, кто он и где находится, не то, что про другого человека.

Вот только Нингаль сумела разглядеть нечто если не в его взгляде, то в его душе. Поэтому оставила попытку.

- Это не, м-м-м, награда, - Она насмешливо приложила палец к губам и послала Саргону некое подобие воздушного поцелуя. Удивительно, но даже такой пренебрежительный жест с ее стороны полностью погасил ощущаемую обиду от такого динамо.

- Это утешительный или извинительный дар. Ты его не принял, девка останется жить. Ненависть или недоверие могут служить Богам, но я предпочитаю верность и раболепство. От тебя нужно первое. Второму ты успеешь научиться позже.

Поднимающаяся на ноги Ба Мяо вздрогнула, удивленно, а затем недоверчиво, испытующе обвела взглядом Нингаль вместе с Саргоном. Она, в отличие от попаданца, знала цену слов Богов, поэтому искала подвох. Не могла понять, почему ее пока оставили в живых. Инфернальный образ аркчжэня в ее разуме стал исходить трещинами.

- Нет, я не буду уничтожать твою суть. Не стала бы и так. Вмешательство внутрь души и тела - против природы любых Богов. Саргон сделал бы все сам, с моей помощью. Мог, но не стал…

"То есть я бы еще и своими руками ее убил?!" - Ужас подобного сценария окончательно вернул ему разум.

- Не понимаю, - Честно сказал Саргон, стараясь не выдавать страха перед жуткой целеустремленностью своей покровительницы. Только сейчас он понял, насколько опасным орудием стала его сделка с Нингаль, - Почему вы не могли уби… Сделать это лично? Мы ж когда Богиню Чанъэ призвали - фарш от демонов только так летал.

- Можно дать оружие, благословение, напутствие, выразить пожелание. Даже направить болезней и животных в нужную местность. Но напрямую Боги не вмешиваются. Это также верно, как течение рек и неподвижность гор, - Вдруг произнесла Ба Мяо. Кажется, любовь к разгадыванию загадок и мышлению оказалась сильнее ненависти. Или это - бессознательный жест успокоения. Саргон бы поставил на второе.

- Вообще-то горы как раз двигаются. Что по вашему представляет собой землетрясение? - Облегченно пробурчал он, радостный от того, что не будет наблюдать из первых рядов смерть Ба Мяо. Ему и так хватило погибающих каждую волну соратников.

Видеть труп красивой девушки, к которой ты неравнодушен - очень болезненное испытание для психики. Особенно, когда ты к этому причастен напрямую. Попаданец предпочел бы всеми силами избежать такого расклада. Не важно, насколько опасно выживание дочери коменданта для него самого. Ему все равно придется сбрасывать эту временную линию.

- Что ты несешь? Как горы могут двигаться? - Набросилась на него злая Мяо. Она нашла способ выпустить пар.

- Горы стоят на litosfern'ih… Да блин. Короче, земля под ногами лежит не одним куском, а несколькими плитами. Ну, под слоем почвы, морей, другой дря…хре…дерь…сра… да что ты будешь делать? Других объектов. Когда они сталкиваются между собой - происходит землетрясение. А так как они медленно наползают друг на друга - на границе возникают складки - горы.

"Не совсем так, но мне не дипломную работу защищать. Пойдет. Зря, наверное, решил выпендриться, но меня и так колотит от стресса и похоти. Гребаная Нингаль, не могла превратиться в бабку? Сколько проблем можно было решить. Главное, без феромонов, а то я бы потом неделю плакал… Или вообще сломал себе моральный компас и стал западать на дряблые телеса. Упаси Гуань Инь! А, что уж теперь. Пусть идет как идет. Не один раз живу, в самом-то деле".

Обе девушки замолчали, чтобы затем недоуменно переглянуться между собой.

- Звучит удивительно похоже на истину. Особенно в свете знаний, тебе недоступных и чудес, тобой никогда не виденных, - Нараспев произнесла Нингаль, - Какие еще сокровища прячет твоя невинная душа рядом с мыслями о капусте и других ослицах?

- Так вы не знаете наверняка? - Саргону не удалось скрыть легкое разочарование в голосе. Что это за Богиня, если она даже учебник за шестой класс подтвердить не может?

- Я Госпожа Проклятий, а не Земной Тверди и Летописных Недр, - Нахмурилась она, - Самонадеянный ослик. В чем толк от знания дороги в Нагар, если ты не видишь ямы и колдобины даже под своими копытцами?

- Откуда ты знаешь это, Саргон? Если не от Богини… - Лицо Мяо снова приняло растерянное выражение. Ее стройная гипотеза демона-манипулятора в теле мальчишки только что пошла прахом. Да и неувязок в ней все еще хватало.

- Я спрошу еще раз: почему ты так хочешь сохранить жизнь своему врагу? - В тоне Нингаль пропала насмешка, - Эта синская хамка сделает все для твоей смерти, стоит ей выйти на свободу. Они не достойны твоего народа, - Вкрадчивый шепот быстро оборвался, стоило только Саргону нахмурить брови.

- Вы не идете дальше, покровительница, потому что это нарушение свободы воли, - Догадался он, - Я все равно остался при своем мнении, а если давить дальше, то получите слюнявое растение без признака разума.

- Ты растешь. Умнеешь. Приятно видеть, как брошеное семя дает ростки. Похож на верблюжью колючку в своем трогательном стремлении выжить. М-м-м, Саргон, иногда в пустыне может вовсе не быть воды. И тогда сохнет даже песчаный сорняк…

Они забыли о Мяо, отвлеклись, даже сама Нингаль, удивленная внезапным откровением. Зато сама девушка больше не хотела разбираться в ситуации, покорно ждать своей участи или договариваться с захватчиками. Демон или нет, Саргон призвал древнее чудовище в Форт. К ее друзьям и отцу. К месту, которое она считает своим домом. В Империю, которую она поклялась защищать.

- Эта стойкая защитница Форта поняла, что не получит ответов, - Ба Мяо изменилась. Ушло удивление, колебание, нерешительность. Она перестала пытаться понять происходящее. Лишь в глазах осталась гореть решимость довести дело до конца.

"Смерть, всего лишь мгновение. Я уйду сама, по своей воле. Прости, папа. Твоя любимая дочь не успеет встретить с тобой светлый праздник. Прошу, присмотри за моим Ксином. Я буду ждать вас всех на той стороне. Не волнуйся и не скорби. Лань-эр и мама будут держать меня за руку, пока ты сам не поведешь меня дальше".

Ее одежды разом вспыхнули от темного, отдающего фиолетовым пламени. Ногти на руках заискрились, из горла полился речитатив, ткань дорогого ханьфу стала потихоньку расползаться от бушующей на коже энергии. По залу ударила новая волна Ци. Теперь - совсем не уступающая самой Нингаль.

- Этот мотылек сжигает в технике собственную душу, - Брови Нингаль поползли вверх, - Она уйдет за грань без перерождения и посмертных даров! Купол Ассар не сдержит священный огонь...

Пламя взревело, коршуном кинулось на обступившую тьму. Что-то бормотала себе под нос Нингаль, посылала в сторону умирающей Ба Мяо вихри тяжелой энергии. Тщетно. Жуткая неизбежность, в которой сгорала сама Ци, дохнула в лицо Саргону обещанием окончательной смерти. Призванный огонь пожирает все души, которые дотянется.

И нет в мире той силы, которая бы смогла вернуть чистую, непокоренную душу аристократки обратно в Подлунный мир после исполнения настолько чудовищной техники.

Глава 3

Огонь души мало походил на обычное пламя. Ровный солнечный свет с зеленоватыми всполохами, полное отсутствие пляшущих по стенам теней от неверного, изменчивого источника света. Красные всполохи горели обещанием мучительной смерти на пустых, обнажившихся стенах.

Тьма Нингаль отступила первой, выжглась до полного исчезновения ранними протуберанцами, подпитала своей сутью инфернальную технику. Ревущий духовный огонь осветил подземную залу словно софиты - театральную сцену. Всепожирающая стихия быстро перекинулась на предметы вокруг: мебель сектантов, колотые плиты на полу, штукатурка стен, даже воздух.

Она не делала различий: любая материя должна гореть. Также, как горят металлы в насыщенном кислородом пламени.

В помещении моментально поднялось сразу несколько вихрей. Духовное пламя выжигало сам воздух, оставляло после себя вакуум, который сам притягивал к себе потоки ветра из других концов зала. И питал ими страшную, калечащую призывателя технику.

Природа не терпит пустоты, но сейчас физические законы играли с ними злую шутку: огонь двигался по восходящим потокам воздуха, закручивался в спирали и распространялся на все помещение разом, поглощал окружающий мир разом, вместо спокойного пожара в уголке.

- Ба нюй-ши! - Закричал Саргон. Он не знал ничего о применяемой технике, но временные петли успели научить его действию. Ты должен бороться, чтобы победить, чтобы остаться при своем или, хотя бы, выяснить максимум информации для нового шанса.

Вот только имелось у него одно нехорошее предчувствие: если промедлить, не остановить жуткий вал огненной Ци прямо сейчас, то в новых циклах он будет обходиться уже без своей неизменной собеседницы. Из ничего ничего не бывает. Даже временная петля не может возвращать искалеченным душам былую невинность.

Саргон бросился вперед. Огонь впереди вызывал у него ужас, однако имелась пара деталей, которые внушали ему оптимизм. После первой чудовищной вспышки пламя распространялось неохотно, пожирало тьму и материю слишком долго, словно пресытившийся зверь, который давиться пищей из одной только жадности.

Духовный огонь разгорался куда медленнее, чем даже обычный пожар, не насыщенный энергией культиватора. Странная ситуация для ультимативной способности. Если только…

"Нингаль кричала: купол долго не выдержит. Значит, в моменте именно он сдерживает распространение техники. Логично, ведь это - пространственно-временной барьер. Штука, вызвавшая восхищение даже у ошарашенной, погруженной в отчаяние исследовательницы. Но действительно ли только хваленое поле Ассам ограничило технику Ба нюй-ши? Или я просто надумываю, никакого замедления не происходит, а душа так и должна оплывать со скоростью свечного воска?

Дерьмо! Ну зачем так радикально?! Ты ведь начала колебаться, Мяо. Нингаль не могла причинить прямой вред, я - отказался. Нет, стоп, или все же могла? Право на гордость отклонено, но Боги и до этого не имели права убивать смертных напрямую… Вроде как. Черт! Все равно не нужно было так спешить. Неужели мы втроем не смогли бы договориться..?"

Попаданец все никак не мог поверить в картину перед своими глазами. Внезапность и радикальность такого поступка ужаснула его. Типичное дитя эгоистичной, себялюбивой эпохи с фальшивыми ценностями каждой, даже самой никчемной жизни, он и помыслить не мог о такой жертве. Другое время, другая эпоха, другой строй и другие ценности. Все слишком, все до упора, до тошноты и рвоты мнимого равенства.

В новом мире упор делали на иное. Здесь выживание большинства превалировало над личным благополучием. Вот только под "большинство" попадала слишком уж узкая прослойка. К которой, по его мнению, относилась и Ба Мяо.

Милая пятнадцатилетняя девушка с хорошей родословной, богатым родителем и талантом. В Форте она купалась в чужом внимании, имела наивысший приоритет сохранения жизни. Легкая и праздная жизнь развращает, делает человека уязвимым к трудностям. Он не мог не сравнивать ее поведения с влиятельными людьми прошлого мира. В чем жестоко просчитался.

Подсознательно, Саргон так и воспринимал свою собеседницу - как домашнюю, избалованную девицу с изменчивым настроением. Красивую, талантливую и весьма интересную - да, но все же. А теперь клял себя за собственную слепоту. Попаданец смеялся над чванливостью и зашоренными взглядами местных, но при этом сам точно так же судил поверхностно. Навешивал ярлыки и даже не проверял, насколько крепко они держатся на конкретных людях.

С дочери коменданта они спадали чуть ли не в момент установки. Почти полное отсутствие клановой спеси (на фоне местных, конечно), редкая, врожденная справедливость, проницательность, упорство, стремление быть, а не казаться. И множество других положительных качеств, которые в той или иной степени требовали именно воспитания, а не просто скрытых талантов и некой генетической предрасположенности.

Саргон поступил ровно также, как хрестоматийный син на его месте: причислил девушку к гениям и успокоился. Мысль о том, что не существует сферических, отстраненных гениев со знаниями из ниоткуда прошла мимо сознания. Не хватило понимания, что склонность или талант всегда требуют огранки. Не хватало до настоящей минуты.

Потому что Поступок Ба нюй-ши не могла бы совершить слабая, изнеженная личность. Еще одна черта воспитания, вбиваемая во всех синов без сословных исключений: если ты видишь, что пощады не будет и пресмыкаться бессмысленно - оборви свою жизнь, пока можешь сделать это безболезненно или хотя бы быстро.

Даже в старом, совершенно не магическом мире Стаса оставались вещи хуже смерти: психические расстройства, ужасающие пытки, эксперименты над людьми, целенаправленная ломка личности и другие моменты. Новая родина Саргона в этом плане оказалась еще ужаснее. Делала прошлый мир как Бог черепаху. Со всеми соответствующими реакциями местных.

Ба Мяо не могла больше ему верить с самого момента призыва и осознания, КОГО он впустил в их умиротворенное захолустье. Теперь она воспринимала его, как связанного и с демонами, и с Нингаль одновременно. Причем абсолютно неизвестным образом и с абсолютно неизвестным уровнем владения информацией. Учитывая репутацию Богини, пленение души, вечные муки, бытие безвольной марионеткой и другие радости могли показаться не более, чем разминкой.

Саргон до сих пор судил окружающих по собственной мерке. Он так и не смог впитать до конца многие очевидные для местных истины. В новом мире существует множество вещей страшнее обычной смерти. И каждый культиватор, вне зависимости от ранга, возраста, пола или происхождения должен смириться с осознанием возможной смерти.

Пожертвовать душой По, чтобы вырваться отсюда - далеко не самая страшная участь. Да, добровольная жертва почти наверняка останавливает для практика возможность культивации. На ступенях выше пятой и вовсе означает гибель, потому что у даосов высокого ранга нет второй души, чтобы ее сжечь.

А душа Хунь после смерти будет вынуждена триста лет бродить на земле, замещая душу По. Не самая приятная участь, но все равно лучше, чем пожирание обоих душ Темной Богиней или вечные муки в вотчине Подземного Мира.

- Прекратите, нюй-ши! Я не позволю навредить… - Его откинуло очередным мощным порывом. Несколько искр попали на рукав, заставили плотную ткань чернеть и расползаться отдельными нитками. Саргон плюхнулся на задницу, опрокинулся на спину и пролетел несколько метров, пачкая свой халат.

Он вытащил хлыст, попытался призвать Ци Богини Чанъэ, чтобы очистить пламя или душу, или… Он не знал точно. Вот только Ци не пришла. Энергия нейтральной Луны, энергия синской Богини, даже отраженный солнечный свет - внутри отзывалась теплом только тягучая, едкая, липкая как мазут Ци Нингаль.

Он смог лишь немного разбавить ее. Сделать менее токсичной. Большое достижение, если судить беспристрастно.

Подземный зал стал личной вотчиной Богини на все время действия купола. Никакой заемной или переработанной Ци других Богов или явлений. По крайней мере, для обычного человека без возвышения, коим и являлся Саргон. Вот только у парня все еще оставалась небольшая лазейка.

Он не стал раздумывать. Просто ударил примитивным всплеском по тлеющим на рукаве искрам. Ци на мгновение проявилась в реальном мире, опустилась толстым ватным покрывалом на эманации духовного огня, и, с некоторым трудом, но смогла погасить пламенеющие точки.

- Как ты смеешь, несчастный самоубийца?! - Вдруг раздался над его ухом жесткий, собранный глас Богини. Он посмотрел на ее лицо оленьим, непонимающим взглядом. Та лишь раздраженно поморщилась, словно забыла учесть какую-то мелочь.

- Пламя души пожирает ЛЮБУЮ, - Выделила Нингаль голосом последнее слово, - Материю. Любую, беспечный невежда. Энергия Ци для этой техники - как сухостой для лесного пожара. Я тебя, м-м-м, переоценила. Брюкву для ослика стоит толкать в другое отверстие, - Она пренебрежительно шлепнула его по заднице и ухмыльнулась краешком рта от целой гаммы эмоций на его лице.

Казалось, Нингаль совершенно не переживала из-за творящейся прямо перед ней вакханалии. Как будто каждый день очередная синская девственница проходит обряд самосожжения перед ликом Богини. Выпущенные ранее конструкты либо сгорели в огне и подпитали жертвенное пламя, либо развеялись еще до подхода к бушующей стихии от одних эманаций.

Поэтому она решила остановиться сама и отвлечь Саргона, дабы тот не натворил глупостей. До конца задумка не удалась, но тот все же сбился, покраснел, а затем, вместо немедленных действий, просто выплеснул эмоции в дурацком и неуместном сейчас вопросе:

- Откуда она вообще знает такую мощную штуку?! - В отчаянии крикнул Саргон. Нингаль пренебрежительно фыркнула.

- Каждая бледная синская немочь может ее узнать, а каждый клоп - использовать. Техника Огненного Посмертия луань-няо и фэн-хуан. Она подвластна всем: синам, ишаку, твоей рабыне, камню или плодам смоковницы. Главное…

- Помоги мне спасти ее, о Богиня! Это в ваших интересах! - Прервал ее Саргон. Госпожа Проклятий явно стремилась отвлечь, заболтать его, пока Мяо медленно сгорала в собственном пламени. Вот только сам он бессилен. Все будет зря, если не заинтересовать сейчас саму Нингаль. Ведь она точно также может ругать его за дерзость и тянуть время уже демонстративно…

- Моя Ци может задержать пламя и не сгорает в нем, вы же видите! - Он второй раз перебил открывшую рот Богиню. Та нахмурилась уже совсем непритворно. А затем расплылась в мягкой, не свойственной ей улыбке. Не сулящей своему адепту абсолютно ничего хорошего.

- Я соскучилась по всеобщему восхищению и маленьким прихотям. Умоляй меня, раб, - Высокомерно сказала она.

Саргон тут же бросился на колени, затем вовсе пал ниц. В голове было жарко и пусто. Лишь отстукивал последние секунды жизни Ба Мяо невидимый маятник, да стучала кровь в висках. Он отстранился, ушел от прямого управления своим телом. Снова поймал то хрупкое состояние потока, доступное ему, в основном, во время боя. Но даже в битве юный воин не мог настолько качественно отсечь себя от естественных реакций тела.

Нингаль сузила свои чарующие глаза. Она поняла: ее единственный жрец сотворил нечто, сводящее на нет большую часть ее усилий. Вопреки слухам и страхам, Богиня не могла очаровывать мужчин или женщин одним мановением пальца. Требовалась склонность, эмоциональность к ней - глубокая симпатия или, наоборот, антипатия, расслабленность или волнение, но только перед ней.

Каждый посторонний фактор мог осложнить ей игру, снизить или преодолеть пряную жажду обладания телом. Особенно такое яркое и сильное стремление спасти дорогого сердцу человека. Или - глубокий транс с принудительным отказом тела от порочных желаний.

Нет, можно было пробить и такой барьер, но одна из Аркадской Тройки, старшая из всех Богинь, кроме Ашторет, могла понять, когда стоит прикладывать силы, а когда лучше уступить. Даже если это противостояние с жалким смертным без пробужденного центра. В конце-концов, его роль еще очень далека от завершения.

- Госпожа, этот ничтожный проситель жаждет приникнуть к вашим стопам с никчемной просьбой…

- Ах, эта покорность на словах, бунт во взгляде. Молодость, юношеский пыл… Расчетливость, игра словами. Сарказм не в чести у Аркада, Саргон, - Разумеется, она услышала в его словах едва уловимую иронию. Он плохо умел пресмыкаться перед высшими, - Ладно. Мне все же понравилось. Особенно твой страх опоздать и готовность выполнить любой приказ. Отчаяние как двигатель поступков мне нравится куда больше слепой верности. Хотя твое обожание очень… Освежает.

Искренность в одном и словесный яд в другом… Подкупает. М-м-м, я люблю, когда слуги угадывают желания своей Госпожи без сотрясания воздуха. Ты угадал. Успокойся. Нет нужды торопиться, мы опоздали еще в тот момент, когда энергия жизни прошла по ее меридианам. Эта техника затрагивает разум почти сразу. Остановить такое после запуска удавалось считанным единицам. Спешить некуда, мой свирепый ослик. Твоя верность останется безответной.

Нингаль поморщилась. Интрига должна была пройти не так. Паршивка оказалась несколько благороднее, осведомленнее и отчаянней, чем показалось вначале. Девка излишне усложнила ей жизнь, не покорилась сразу, не поплыла от ядовитой красоты ее объятий. А теперь прошла точку невозврата, возможность заключить договор.

Но кто же знал, что сины до сих пор помнят Покровительницу Волшебства? Особенно в таких подробностях, которые вызывают ужас даже спустя несколько столетий после падения Аркадской Тройки. Нингаль не без оснований считала, что кое-как, но все же могла сойти за мелкую Богиню Порока из культов западной границы нома Ки-Ури. Может быть в другой области. Облачный Форт слишком хорошо знает истинных чудовищ.

Поддержать неожиданно удачную легенду ее последователя не получилось. А теперь придется ждать, пока огненная техника не разгорится по-настоящему, затем запечатывать останки синской дряни, убирать барьер и быстро вбивать в мягкотелого увальня четкие, прямые инструкции. Говорить сколько угодно больше нельзя, диалог будет идти по времени реального мира. Тот же кэ, но честный, без замкнутых барьеров и разных временных рамок.

- Богиня, но как же моя Ци? Она ведь может пройти сквозь пламя!

- Один раз, ценой половины резерва. И зачем? - Пожала плечами Нингаль, - Убить таким образом нельзя, рана ничего не даст, разума она лишилась…

- Она еще может остановить огонь! Я чувствую внутри искры сознания, - Закричал Саргон своей Богине. Все его смутные догадки вылились в уверенность, звезды интуиции сошлись в созвездие. Накопленная энергия Нингаль ухнула в его мозг, ненадолго повысила ментальные характеристики и чувствительность органов чувств.

Потоки информации оседали в расширенной кратковременной памяти, структурировались работающим на пределе сознанием. Мозг выдавал, анализировал и тут же сопоставлял варианты. Быстро подобралось объяснение странной живучести Ба нюй-ши. Дело не в личности или искусности культивации. Всего лишь в уникальном куполе Ассам и механизме его работы.

Барьер, останавливающий само время, действовал напрямую на души всех живых существ в закольцованном отрезке. Поэтому По дочери коменданта разгоралось со скоростью внешнего мира. То есть - часов, а то и суток, умещенных в семнадцать минут. Страшно подумать, насколько сильно и быстро пылает душа в других условиях, если такое серьезное препятствие заставило духовный огонь лишь вести себя на манер обычного.

Саргон лихорадочно перебирал варианты спасения Мяо. Он не мог сказать точно, выживет ли она. Но, по крайней мере, стоит остановить ее раньше, чем душа По прогорит, тем самым окончательно убирая девушку из его жизни вне зависимости от сброшенных циклов. По крайней мере, он всерьез опасался подобной ситуации. Поэтому в отчаянии задействовал свою свежеприобретенную аналитическую способность.

Достижение «Интуит» выбрало из просеянных планов спасения единственную возможность. Довериться Нингаль в последний раз. Любые другие способы приводили к немедленному краху. Поэтому он сообщил ей о возможности, вместо действий в одиночку. Сообщил - и бросился накапливать Ци.

Богиня удивленно вскинула брови, но через секунду лишь сосредоточенно кивнула головой. Пришла к тем же самым выводам насчет барьера. Вот только ситуация все еще никак не облегчалась - лишь появилась необходимость спешить.

- Копи силы, ослик. Только твоя жалкая и блеклая энергия способна преодолеть огонь. Как символично. Невинность в деле убийств и отголоски солнечной энергии в моей собственной кундалари способны на большее, чем несоизмеримо более высокая плотность. Вот почему твоя энергия может проникнуть сквозь пламя души.

- Кундалари?

- Ты знаешь это как Ци, - Досадливо отмахнулась Нингаль, а затем стала плести очередной энергетический массив. Но не ударное плетение, как в прошлые разы, а более тонкую и коварную технику. Угадать точнее Саргон не мог. Да и не особо пытался - в их тандеме у каждого оказалась своя роль.

Ба Мяо смеялась. Собственный огонь почти не жег ее благодаря технике: "Великий Горн Сияющей Медью Кожи". Она знала, скоро придет боль. Чудовищное пламя сгораемой души По пробьет любую защиту, сомнет любой барьер, расплавит любой металл. Она знала, шансов уйти живой почти нет. Пускай. Сохранить свою душу, хотя бы ее часть, после встречи с аватарой Госпожи Проклятий - подвиг, которым будут гордиться ее потомки.

Лишь цепляло разум сожаление, что она так и не разгадала ни тайну появления Нингаль, ни будоражащие разум секреты Саргона. Не спросила, не узнала, не предупредила друзей и родных об опасности и собственной смерти. Не попыталась тогда, год назад, сделать первый шаг в своей нелепой первой любви.

Странное и смущающее чувство давно прошло, забылось. Любовь ушла, сменилась дружбой и уважением, к облегчению ее объекта страсти. Однако в этот момент девушка вдруг снова вспомнила, пережила тот горячий, смешанный с мечтами стыд. Жаль, что совершенно по другому поводу.

Она вытянула руку вперед. Кожа под натиском огня уже начала краснеть. Невидимая глазу пленка Ци вминалась в белоснежную поверхность тела, скрипела под натиском свирепой стихии. Еще немного, и ее защиту продавит, сомнет, уничтожит ревущим пламенем. И тогда вся ее сущность вспыхнет, как свечка. Но перед этим нужно стараться поддерживать и раздувать собственный огонь как можно сильнее.

Чтобы даже Темная Дрянь со страниц старых свитков не смогла остановить ее последнее возмездие.

Тусклый, разреженный, пренебрежительно слабый поток Ци вдруг прошел сквозь пламя. Вылетел из огненного смерча общипанным фазаном, чтобы через мгновение ударить ее в грудь.

Девушка застыла. Чуждая, отвратительная Ци Богини Проклятий против ее воли проникала в разум. Просачивалась ручейками скверны, вызывала против воли странные, ужасные в своей реальности видения…

Нингаль завершила свой ритуал. Схватила попаданца за тощее запястье, влила в его вялую, распадающуюся технику больше энергии, а затем гаркнула, подкрепляя слова непонятным Саргону энергетическим конструктом, - Остановись, дитя, иначе вашей крепости придёт конец!

Крик разгневанным эхом замер под сводами обугленной залы. Девушка впереди покачнулась, схватилась руками за голову. На глазах редким жемчугом заблестели невольные слезы. Контроль над пламенем прервался, основная масса огня моментально опала, затаилась застигнутой врасплох крысой.

- Ты вредишь не себе, но своему долгу, - В наступившей тишине веско произнесла Нингаль.

Удивительно, но ее слова подействовали. Вернее, подействовал неизвестный массив. Тот не причинял вреда, не вызывал болезненных ощущений, однако оказался достаточно шокирующим, чтобы девушка, которая дошла до самопожертвования самого дорогого, что у нее есть, решила обратить свою технику вспять.

Куда более твердым, осмысленным движением она втянула остатки огня в свое естество. Скривилась от пронзающей нутро боли поврежденной души По. Техника самопожертвования успела прерваться. Время в этот раз сыграло на стороне аристократки.

Разумеется, остались последствия. Разлад, дисгармония внутри, как недавно у самого Саргона. Фантомные боли на долгие дни или даже недели, потребность в дорогих пилюлях и долгом лечении лишь для того, чтобы вернуть прошлый потенциал, не обрушить треснувшее основание. Но кризиса удалось избежать.

- Это была последняя дерзость, - Проронила в пространство Богиня, а затем с хмурой иронией посмотрела на своего последователя, - Я отменила проклятие на ней. Цени.

- А оно не могло само сгореть в пламени души? - С невинным лицом поинтересовался Саргон. После чего оказался моментально придавлен аурой Богини, упал на колени. А затем ступня Нингаль в собственническом жесте легла ему на голову и с силой прижала лоб к подвальным плитам.

- Не забывайся, слуга. После принятия моей сущности ты - мой раб, - Сладким, но не приторным голосом прошептала она, - Правило для Богов не распространяется на тебя, мой, МОЙ наивный последователь. Чувствуешь, как я держу твою душу?

Он чувствовал. Ощущалось, как будто Покровительница мягко положила обе ладони ему на сердце. Легкое сжатие - состояние инфаркта. Сильное - мучительная смерть от уничтожения органа. Вот только Саргон не боялся. Это же чувство показывало отголосок отношения к нему Богини. И оно ощущалось куда лучше, чем она показывала своими словами или жестами.

- Я понял, Госпожа, - Искренняя благодарность смешалась с постыдным облегчением. Состояние потока ушло вместе с напряжением, и на Саргона опять стала давить разлитая в воздухе похоть. Он бережно и в тоже время жадно взял Нингаль за щиколотку, осторожно отвел стопу, попытался почтительно поцеловать ее.

Получилось сладострастно, однако Нингаль не возражала. Ничего не сказала и после прямого взгляда снизу вверх ей под юбку. Лишь игриво мазнула большим пальцем по его рту, скучающе оттолкнула его ногой в грудь, а затем повернулась к Ба Мяо.

Девушка все еще стояла с закрытыми глазами, сосредоточенно изучала неизвестный Саргону конструкт Нингаль. Мяо не обращала внимания ни на тлеющие угли на коже, ни на расползающуюся на глазах ткань, ни на текущую из уголка рта кровь. Наконец, ее лицо утратило пугающую сосредоточенность, она неохотно разлепила глаза и сказала:

- Я дам клятву в обмен на возможность донести до отца эти знания… - Она начала напряженно, готовая торговаться до конца и стоять на своем. Пока не обнаружила, что из-за духовного огня ее одежда теперь не слишком уступает по открытости фривольным лентам Нингаль.

Девушка пискнула, попыталась прикрыться остатками ткани, сжала бедра, чтобы длинная полоска не открыла чужим взглядам ничего выше коленей… Или хотя бы бедер. Чудовищными волевыми усилиями, несмотря на боль, общую слабость и плывущее сознание, она все же сумела оставить на себе хотя бы какое-то подобие одежды. А затем ожгла двух охальников гневным взглядом и спросила:

- Как я могу точно узнать, что это правда? Признаю, твои видения о демонах истины, но что касается этого… Учжи. Бэй. (Бесстыдник, наглец). Хватит пялиться на меня. Отвечай, где гарантии твоей верности… Нет, о верности говорить глупо. Хотя бы непричастности к демонам?

- В этом месте невозможно соврать Ба Мяо, - Томно произнесла Богиня, - Спроси своего верного ослика, как он к тебе относится и кто еще мог кормить его финиками.

- Я все еще считаю себя верным Форту, Ба нюй-ши, - Пылко произнёс Саргон. Его страстность увеличивалась прямо пропорционально сползающим с тела нюй-ши кускам ткани, - Клятва сорока восьми действует. И я не имею к убийству Ланя лао сянь-шена никакого отношения! Падение в перекресток теней произошло случайно, Богиню Чанъэ я оскорблять не хотел, а…

- Достаточно, Саргон. Я подумаю над твоими словами. Просто… Просто отвернись, - Тихо, с отчетливой усталостью, почти опустошением попросила она и принялась рыскать глазами по комнате в поисках уцелевшей материи, пока ее голые ноги призывно белели в опускающейся на зал темноте.

Иногда душевное равновесие способны восстановить самые обыденные мелочи, вроде закрытой от чужаков одежды.