Обманутая наследница

Глава 1. Отъезд

На удивление, день выдался тёплым и солнечным. Солнце уже клонилось к закату, окутывая землю мягким золотым светом. Я стояла на краю обрыва, который возвышался над нашим поместьем, и смотрела на ярко–алое небо. Ветер мягко трепал мои волосы, наполняя воздух ощущением прощания. Внезапно за спиной раздался голос, заставив меня вырваться из плена размышлений:

– Переживаешь? – спросил отец. Кориан Вейр, мужчина за пятьдесят, с аккуратно уложенными назад седыми волосами и безупречно подстриженной бородой, стоял прямо, почти неподвижно, но я ощущала его внимание, сосредоточенность и заботу в каждом взгляде. Его ярко голубые глаза, прямо как у меня, глубоко посаженные, отражали и мудрость, и лёгкую тревогу – как будто он проверял, готова ли я к тому, что ждет меня впереди.

– Есть немного – ответила я.

– Ну ты же понимаешь, что ты можешь и не ехать, только скажи.

– Ну уж нет, позора на нашу семью уже хватает.

– Адалина, перестань. Ты же знаешь, мы с мамой очень тебя любим, и нам абсолютно все равно, что подумают о нас, – но я знала, что это ложь. Ложь, произнесённая из любви, но от этого не менее горькая.

Да, как уже стало понятно, меня зовут Адалина, для своих – просто Ада. Я родом из семьи, чья власть и влияние тянулись прямо к самому двору короля. Почти все в нашей семье были магами – способными управлять потоками, направлять их в материю, исцелять, разрушать, творить – кроме меня. С рождения у меня не было той искры, что делает нас великими. Родители надеялись, что она проявится позже, но к пяти годам стало ясно: её нет.

Отсутствие магии стало пятном на репутации семьи. Родители делали вид, что всё в порядке, но я чувствовала их взгляды, полные скрытого разочарования. Молчание в нашем доме кричало громче любых слов.

Мир, в котором я родилась, держится на магических потоках. Эти потоки – словно невидимые реки энергии, которые протянулись по континенту, связывая государства между собой. Они текут от самых северных ледяных фьордов Маренхольда до выжженных пустынь Соллариса, от вечных сумерек Ноктариума до зелёных лесов и холмов Арбории. Даже в пустоте Эйдолона, в самом центре континента, когда-то текли древние потоки, прежде чем угасли окончательно.

Каждое государство живёт благодаря своему потоку. В Арбории энергия дышит жизнью, воздухом и лесами, питает магию природы и поддерживает плодородие земель. Солларис горит огнём и светом, но перегруженный поток выжигает всё, что слишком долго находится рядом. В Ноктариуме поток искусственно стабилизирован, но его энергия превращается в тени, эксперименты и исчезновения. В Маренхольде поток медленно замерзает вместе с холодными водами и льдами. Эйдолон же – центр разломов и пустоты – там поток умер, и живёт лишь искажённая реальность.

Магические потоки – это не просто энергия, они питают людей, наполняют их силой, поддерживают жизни магов. Потоки дрожат, когда маги сражаются; иссякают, если королевство ослабевает; замерзают, если власть пуста. Захватить поток – значит управлять силой и жизнью целого народа. Именно поэтому государства ведут бесконечные войны: каждый поток – оружие, ресурс и жизнь.

Для меня же эти потоки были чужими. Я чувствовала их дрожь в воздухе, лёгкие вибрации под руками, слабое свечение, отражающееся в глазах магов, но не могла коснуться их. Они скользили мимо, словно проверяя меня, как будто шептали: «Ты не принадлежишь к этому... пока.» Иногда мне казалось, что поток дрожит сильнее рядом с моим сердцем, будто предчувствует то, чего я сама ещё не понимаю.

Несмотря на это, я решила бороться. Если я не могу быть магом, я стану воином. С детства я тренировалась с глефой, развивая тело и мастерство. К восемнадцати годам я стала мастером владения этим оружием. Я знала: против магии у меня мало шансов, но лучше сражаться, чем сдаться.

В академию магии берут после завершения подготовительных курсов, когда достигаешь совершеннолетия. Там учат слышать потоки, направлять их, понимать их шёпот и дрожь. Но для меня это было испытание: мир, который отвергал меня с рождения, открывал свои двери, и я должна была войти.

И вот месяц назад мне исполнилось восемнадцать, и завтра начинается новый учебный год. Академия откроет двери, а я должна войти. Логично предположить, что завтра я уеду, но правда в том, что мне там делать почти нечего. И всё же, если я не поеду, я опозорю не только себя, но и семью.

Я последний раз обвела взглядом поместье и ощутила дрожь потоков, которые, казалось, протянулись сквозь весь континент. Они шептали мне о будущем, о войнах и мире, о силе и пустоте, словно предсказывая: «Ты не такая, как все... и однажды мир узнает, кто ты на самом деле...». Так мне хотелось думать.

– Ада, перестань. Говорю тебе в последний раз, у тебя есть выбор, и если ты не хочешь, то можешь не ехать, – вырвал меня из размышлений голос отца.

– Нет, все отлично, я поеду, я уже все решила, – пыталась как можно увереннее сказать я.

– Ну тогда пойдем домой, уже становится прохладно.

И мы направились к поместью. Сегодня был последний ужин перед отъездом в академию. К слову сказать, у меня еще был старший брат и сестра, которые меня неистово ненавидели. Они всегда считали меня пятном на безупречной репутации семьи. Не учитывая при этом, что я не выбирала такую судьбу, и это могло случиться абсолютно с каждым, даже с кем-то из них.

– Ну наконец-то вы пришли, – встретила нас мама, Лианна Вейр, с лёгкой улыбкой, мягкой, тёплой и немного тревожной одновременно. – Мы уже заждались вас.

Она стояла у стола, её длинные каштановые волосы переливались золотыми бликами в вечернем свете, а зелёные глаза внимательным взглядом охватывали каждого из нас. Её движения были грациозными, плавными, словно она всегда пыталась внести в дом чувство гармонии и порядка, даже когда всё вокруг дрожало от напряжения.

Стол уже был накрыт, и все члены семьи присутствовали за ним. Я чувствовала, как материнская забота смешивается с лёгкой тревогой за меня, и одновременно понимала: её мягкость скрывает силу, готовую защищать семью любой ценой.

Мы с отцом присели на свои места, и все начали ужинать. Вечер начался хорошо, со временем я даже перестала чувствовать себя белой вороной в этой семье. Но ровно до того момента, как мама пожелала всем нам хорошего нового учебного года, и мой старший брат Итан решил вставить свое непрошеное мнение насчет этой ситуации:

– Спасибо конечно, но думаю, что этот год у нас точно не задастся. Мало того, что мы дома вечно ощущаем присутствие этого мелкого недоразумения, так теперь еще и в академии будем ее везде видеть! А что скажут преподаватели, увидев ее.

– Итан! Замолчи! – мама вскрикнула, но её слова были словно капля в океане. Слова брата пронзили меня, как острая стрела. Я почувствовала, как по щекам покатились слёзы. Грудь сжалась, обида захлестнула меня. Я вскочила и выбежала из комнаты, оставляя за собой тишину, полную недоумения и стыда.

Помню, что плакала я долго, хотя, чего я ожидала? Помню, что в дверь стучали и мама, и папа, что-то говорили, но в бесконечном потоке слез, я едва могла различить, что. В итоге, я не заметила, как заснула.

Проснулась я уже утром, как раз за час до отъезда в академию. Умылась, быстро собрала последние вещи и вышла в холл поместья. Все уже были в сборе. Мама попыталась что-то мне сказать, но я осекла ее:

– Хватит. Давайте без лишних слов. Думаю, уже пора ехать.

Мама была явно в недоразумении от услышанного. Итан смотрел на меня исподлобья, видно было, что ему прилично влетело вчера. Джанет смотрела не лучше, как будто я не сестра была ей, а просто человек, проходивший мимо.

Папа, без лишних слов, взял наши вещи и отнес к выходу. Наш отец обладал магией воздуха, и как правило, такие маги умели открывать порталы, что было очень удобно. Вместо того, чтобы трястись целую вечность по брусчатой дороге, мы быстренько могли зайти в портал, а выйти уже в академии, что мы и собирались сделать. Итан и Джанет уже зашли в портал, я последний раз обвела взглядом наше поместье. Ко мне подошла мама, обняла и сказала:

– Малышка, все будет хорошо, не переживай, если что-то вдруг пойдет не так, сразу сообщи нам.

– Спасибо, надеюсь это не понадобится, – обняла ее в ответ и решительно зашагала к порталу. Уже прямо около портала ко мне подошел папа, также нежно, как и мама, обнял и прошептал на ухо:

– Ты справишься, ты еще всем им покажешь, я в тебе не сомневаюсь. Я посмотрела на него, улыбнулась, и шагнула в неизвестность. Что же ждет меня в академии....

Глава 2. Первое знакомство

Первые несколько секунд глаза пытались привыкнуть к яркому, почти нереальному свету. Когда я наконец смогла открыть их, передо мной предстал большой холл. Колонны тянулись к потолку по обе стороны, а спереди была небольшая площадка. Дальше лестница вела на следующий этаж.

Пока я разглядывала все это великолепие, ко мне подошел высокий мужчина средних лет:

– Адалина Вейр, рад вас приветствовать в стенах Академии Магии. Меня зовут профессор Дэвид Стирен, я ваш куратор. Вас распределили в группу 190-з, под моим руководством. Вот вам расписание на ближайшую неделю, – он протянул листок, на котором были расписаны дни недели и проставлены числа, – Идемте, я покажу вам вашу комнату, – и он последовал по лестнице на следующие этажи.

Я поспешила за ним, дабы не потеряться в этом многообразии бесконечно одинаковых комнат. Моя комната находилась на 6 этаже, и когда мы подошли к комнате с надписью «666» мне стало и смешно, и грустно одновременно.

– Надеюсь, вы не верите во все эти легенды и заблуждения о числах? – спросил профессор.

– О нет, конечно же нет, – я пыталась говорить как можно серьезнее, с моей то историей еще в числа верить.

– В комнате вы будете жить одна. Сегодня вечером после заселения всех соберут в главном зале академии, – он указал на соседний корпус через окно. – всё остальное будет в расписании.

– Поняла, – коротко ответила я.

– Тогда могу вас оставить. Увидимся завтра, студентка Вейр.

И, развернувшись, он ушёл вниз по лестнице, вероятно, встречать других первокурсников.

Я вошла в комнату и была приятно удивлена: небольшое пространство с кроватью, столом и маленьким шкафом казалось удивительно уютным. На полу лежал пушистый коврик, мягко приглаживавший ноги. На столе аккуратно лежали учебники, тетради и ручки. Самое завораживающее – окно с видом на лес, который раскинулся далеко за пределами академии. Искусственная зелень на подоконнике слегка подсвечивалась, добавляя комнате живости и уюта.

Я разложила свои вещи: несколько топов и штанов для тренировок, пару толстовок, футболок и брюки для повседневной жизни. Села на край кровати, чтобы немного прийти в себя.

В голову начали закрадываться куча безумных мыслей от «И зачем я вообще сюда приехала», до «А что, если сбежать через окно?». Я отмела все эти мысли, и дабы не углубляться еще больше в свое подсознание, решила выйти и прогуляться по академии, чтобы рассмотреть все получше, и может, даже запомнить некоторые аудитории, в которых предстоит заниматься.

Я спустилась по лестнице на первый этаж, и только собиралась выходить из спального корпуса, как меня перехватил Итан, и увел в сторону:

– Так, мелкая, надеюсь ты не заставишь нас краснеть перед всеми. Очень тебе этого не советую, и вообще, лучше не высовывайся, чтобы не доставлять проблем ни нам, ни себе, – злобно прошипел братец, и увидев мой испуганный взгляд, все же смягчился, – ладно, я серьезно, все прекрасно знают про твой приезд, и будут специально выводить нас на конфликт, дабы еще сильнее опорочить честь нашей семьи, так что лучше бы тебе быть потише и не привлекать особого внимания.

– Я поняла, – еле слышно пропищала я, и Итан отпустил меня, а сам скрылся за одной из колонн.

Да уж, не думала, что так прекрасно начнется мое пребывание в академии.

Тем не менее, я уже скорее привыкла к такому общению, не сказать, что я боялась своего брата, совсем нет, в бою, если конечно не использовать магию, я бы одолела его на раз два, даже если бы он использовал магию, у меня были огромные шансы надрать ему задницу, так как все свое осознанное детство я занималась с отцом, он многому научил меня, в том числе и тому, как попытаться перехитрить мага, так что за свое безопасное пребывание здесь я абсолютно не переживала.

Тем временем я уже прошла мимо площадки, на которой, как я поняла, происходили какие-то практические занятия. Здесь были расставлены множество манекенов, предназначенных для битья, различные ограждения, которые в совокупности представляли собой ни что иное, как полосу препятствий.

В учебный корпус я зашла как раз вовремя, уже стеклось большое количество студентов в главный зал для приветственной речи директора академии. Я решила, что проталкивать ближе мне не стоит, лучше постою вдали, и послушаю отсюда. Я простояла где-то еще минут 10, после чего обвела взглядом весь зал, он был полностью заполнен студентами, их было просто невероятное множество. Все затихли, и из своего угла я заметила, как на сцену поднимается директор. Это был невысокий мужчина с седыми волосами, и лишь только они выдавали его возраст, так как внешне выглядел он достаточно молодо. Директор поднялся на сцену и начал свою речь:

– Рад вас всех приветствовать в стенах нашей Академии Магии. В этом учебном году как никогда много студентов первокурсников, что не может не радовать. Это означает, что шансы попасть в элиту защитников короля становятся все меньше. В связи с этим, я очень надеюсь, что каждый из вас приложит максимум усилий и стараний для того, чтобы оказаться самым лучшим магом, которого изберет сам король. Нашим первокурсникам я желаю..., – а дальше была куча напутственных слов и для первокурсников, и для старшекурсников, я попросту перестала слушать и начала вдумываться в слова директора.

Да, я знала, что после окончания академии, отбираются самые лучшие ученики, которые попадают в элиту, личную охрану самого короля. Но вот только задумываться об этом я начала только сейчас. Все стремятся отлично закончить академию, чем-то выделиться, а что могу я? Какой вообще смысл мне находиться здесь 5 лет, если все равно ничего не смогу добиться, кроме весьма посредственного окончания академии, и дальнейшей жизни с родителями до окончания дней.

Из размышлений меня вытащила девушка, которая прошептала мне прямо над ухом:

– Скукотище, не правда ли? Говорят, каждый год он говорит одно и тоже, и все старшие курсы уже наизусть знают его речь, – тихо засмеялась незнакомка. Она была ниже меня, ее макушка едва доставала мне до плеч, в очках, короткие русые волосы и очень приятная внешность. После моего недоумевающего взгляда, незнакомка все же решила представиться:

– Аннет. Вернее Аннет Терилон. Студентка первого курса, как и ты, – улыбнулась она.

– Эм, боюсь тебе не стоит со мной общаться, после того как ты узнаешь, кто я, у тебя и самой пропадет желание, – немного виновато произнесла я.

– Так я знаю кто ты, Адалина Вейр, одна из самых обсуждаемых девушек в академии, я полагаю тебя уже все знают.

– В таком случае, тебе точно стоит отойти от меня подальше, могут подумать ..., – не успела я договорить, как Аннет перебила меня:

– Не переживай, я не из тех, кто зависит от чужого мнения. Поверь, я прекрасно понимаю, что ты не выбирала свою судьбу, и то, что у тебя нет дара, не делает тебя плохим человеком, – Аннет подмигнула мне и продолжила, – если хочешь, заходи ко мне вечером на чай, поболтаем, я еще не нашла здесь подружек, как и ты, я полагаю. Я живу в комнате 510, буду рада тебя видеть, – она сказала это очень быстро, развернулась и через секунду исчезла из поля зрения.

В конце директор рассказывал про некоторые организационные моменты, где у нас будут проходить занятия, в каком формате и так далее, в том числе и про форму, которую мы сможем получить уже завтра в спальном корпусе, но на –1 этаже.

После всех напутствий все начали расходиться, и в толпе, я заметила высокого юношу, сильно мне кого-то напоминающего. Но после того, как к нему подошел Итан, я сразу вспомнила его. Это был Маркус Мейелход, сын папиного друга, с которым они очень тесно общались, и по совместительству лучший друг моего брата. У нас он был всего пару раз, поэтому я его и не узнала сразу. Он тоже посмотрел на меня, видимо заметил, что я пялюсь на него. Я сразу же отвела взгляд и отвернулась.

Я не стала задерживаться, и направилась сразу же в свою комнату, чтобы посмотреть план завтрашних занятий и подготовиться к ним. В академии я намеревалась быть лучшей в том, в чем я хотя бы могу быть лучшей, поэтому следовало подготовиться.

Прошла я где-то половину пути до полигона, на котором должны были проходить практические занятия, как я услышала голоса:

– Эй, малявка, куда ты так сильно спешишь? – раздалось за спиной. Я не стала оборачиваться и как можно скорее поспешила ко входу в спальный корпус. Ну не тут-то было, на скорости я врезалась в кого-то. Когда я подняла глаза, я увидела очень высокого парня, который смотрел на меня сверху вниз и улыбался:

– Ну что же ты так неаккуратно, давай я тебе помогу, – и толкнул меня назад, я споткнулась о камень, от чего полетела прямиком вниз.

– Что вам нужно от меня? – скорее уже прокричала я в бешенстве. Понемногу начали собираться вокруг нас студенты. Преподаватели видимо, ушли в свой корпус, для подготовки к завтрашним занятиям.

– Мы считаем, что это несправедливо, чтобы такие пустышки как ты, занимали места в академии. Конкуренция и так слишком высока, чтобы брать еще таких убогих как ты, – сказал третий парень из этой компании и грубо поднял меня за руку на ноги. Мне стало больно, от того, как он ухватил за запястье, и я немного вскрикнула. Толпа, что собралась вокруг меня, неистово наблюдала, не пытаясь что-то предпринять. В этой самой толпе я даже краем глаза заметила Итана и Джанет, которые также как и все стояли и просто наблюдали, как со мной обращаются. Слезы сами собой подступили к глазам.

– Ну что же ты, не стоит сразу плакать, просто подумай, стоит ли тебе здесь в дальнейшем оставаться, пока ты еще в состоянии отсюда уйти сама, – прошипел тот парень в которого я врезалась. Мне стало очень больно, и обидно, и от того, как несправедливы со мной, и от того, что родные брат и сестра просто стоят и наблюдают за всем этим. В состоянии шока, я крикнула:

– Да пошли вы к черту! – и с силой пнула того парня, который держал меня за запястье, в живот, от чего он скорчился и упал на землю. Толпа неистово завопила, как будто они смотрели бои без правил. Пока у меня было время я отбежала немного в сторону, и встала в боевую стойку, готовая в любую секунду на них напасть:

– Ах ты, мерзкая девчонка! Ну, я тебе сейчас покажу! – прокричал тот парень, который первый меня окликнул, и выпустил из своей руки ледяные шипы, которые пронзили мое плечо и поцарапали лицо. Я закричала от боли, и пока пыталась прийти в себя, они всей троицей уже подходили ко мне, явно не с намерением пригласить на чай с печеньем.

Ну а чего я, собственно, ожидала, очевидно же, что бой будет нечестным. Кажется, я попала по полной...

Глава 3. Неожиданный друг

Знаете ли вы, каково это – ощущать полное умиротворение, понимая, что тебя больше не касаются никакие проблемы, что тебя никто не трогает, ты спокойно проживаешь свою размеренную жизнь. Вот и я не знаю. Видимо, магическая способность у меня все же есть – попадать во всякие неприятности. И вот опять: только я подумала, что день складывается удачно, как оказалось, что удача решила взять выходной.

Моё сердце колотилось так быстро, что, казалось, могло разбудить спящего дракона. Пока я лихорадочно пыталась придумать, что делать, троица подошла слишком близко. Видимо, в момент паники во мне проснулся тайный мастер боевых искусств (или просто безумие), я перекатилась вправо, прямо за спину одного из них, с силой завернула ему руку, от чего он вскрикнул, и пнула его ногой. Он с визгом упал на землю. И пока у меня был минус один противник, я решила заняться остальными.

Но они уже поняли, что весьма недооценили меня и я не такая уж легкая добыча, и начали окружать меня с двух сторон. Я стояла, как птица, загнанная в клетку, не зная, куда мне деться. Один из них, что стоял правее от меня, накинул на мои ноги какие-то путы, похожие на стебли побегов, видимо он был магом земли. «О, класс, маг земли. А я-то надеялась, что обойдёмся без магии!» – подумала я, стоя как статуя. И тут я поняла, что они повязали меня по всем фронтам. Стремительным шагом ко мне подскочил тот парень, что стоял левее, и одним четким ударом ладони, оглушил меня, после чего я упала на колени, пытаясь прийти в себя. Это что, какой-то особый курс в их академии? «Оглушение для чайников»?

– Ну вот ты и доигралась, малявка! – грозно произнес тот, кто меня оглушил, сказал он это с таким видом, будто только что выиграл чемпионат континента по издевательствам. Кажется это уже совсем не шутки, и я сильно взбесила их, пытаясь напасть. Возможно, они даже собирались меня убить.

– Эх, а могла бы умереть героически... – подумала я, стоя на коленях. – В бою с драконами или, не знаю, с монстрами из другого измерения. Но нет, пожалуйста: смерть от рук своих одногруппников. И ведь я даже не знаю их имён! Великолепно.

Пока я была в своих размышлениях о грядущей смерти, голова немного прояснилась, и я увидела, как парень, стоявший рядом, решил, что драме быть. В его руках появились ледяные кинжалы. Они выглядели такими острыми, что могли бы разрезать мой сарказм на кусочки. Кинжалы стремительно сорвались с рук, и я зажмурила глаза, дабы не увидеть тот ужас, который они со мной сотворят. И какого было мое удивление, когда ни через секунду, ни через даже десять, я ничего не почувствовала. Сквозь громкие, бесконечные стуки сердца я услышала чей-то злобный голос:

– Вы что творите! Совсем из ума выжили! Вы в курсе, что теперь покойники, – сказал парень.

Мне наконец-то хватило смелости открыть глаза, и когда я увидела перед собой стену, из какой-то темной материи, которая переливалась от более светлого оттенка в совсем устрашающе-черный, я уже совсем перестала что-либо соображать. И через секунду стена пропала, я увидела, как над этими тремя парнями грозно нависает Маркус. Его взгляд был таким мрачным и угрожающим, что мне захотелось пожалеть тех троих, хотя секунду назад я считала их своими убийцами. Так это он выставил стену передо мной, чтобы защитить. Не успела я это сообразить, как снова услышала его голос:

– Итан, какого чёрта ты стоишь и смотришь на все это!

– Я... я не хотел вмешиваться... – начал он, но Маркус лишь окинул его взглядом, от которого могли бы расплавиться даже камни.

«Ох, какой Маркус красивый и сильный, взял и спас меня, словно принцессу от злых драконов.... М-да уж, нашла, о чем думать почти при смерти».

Последнее, что я успела увидеть, как сильно изменился брат в лице, видно, что ему было неприятно от того, что его приплели к этой недостойной истории, но все же он соизволил подойти. Не успела я обрадоваться своему неожиданному спасению, как темнота снова начала поглощать моё сознание.

*************************************************************************************************

Очнулась я уже в своей комнате. И первое, что я увидела, это обеспокоенное лицо Аннет. Её большие глаза смотрели на меня так, словно она вот-вот расплачется или, наоборот, закричит. Определённо, одно из двух.

– Ох, слава всем богам, ты очнулась! Ну ты нас и напугала, – она сидела на краю моей кровати, явно готовая контролировать каждый мой вздох.

– Что случилось? – пробормотала я, хотя вопрос был скорее философским. Голова раскалывалась так, будто я прошла через турнир для магов-бойцов без магии. Я попыталась встать, но оперлась на ту руку, на которую пришлось брать удар, и сильно об этом пожалела. И я с достоинством мешка с картошкой рухнула обратно на кровать.

– Что ты творишь, тебе нужно отлежаться, как минимум до завтрашнего дня. – возмутилась Аннет, приложив ладонь ко лбу, как будто кто-то поручил ей отвечать за мой идиотизм.

Её голос звучал серьёзно, но в глазах читалось искреннее беспокойство. Похоже, я действительно всех переполошила.

Когда я посмотрела на неё с удивлением, она глубоко вздохнула, словно ей предстояло растолковать все секреты магии новичку, который только вчера узнал, что стол может плавать в воздухе.

Она поправила волосы и начала рассказывать о событиях, которые произошли после того, как я так «элегантно» потеряла сознание.

– Всё началось с того, что тот красавчик-старшекурсник чуть не разорвал тех глупцов на куски, – с явным удовольствием начала Аннет, и её лицо озарилось злорадной улыбкой. – Думаю, у него было два варианта: либо запугать их так, чтобы они сами молили о прощении у каждого встречного, либо отправить их в преисподнюю. Он выбрал нечто среднее.

– Это парня зовут Маркус, насколько я помню, но важно другое, а где был Итан…мой брат? – перебила я, хотя от звука своего голоса мне захотелось заткнуть уши.

Аннет скривилась.

– Ах да. Твой дорогой брат. Он стоял и делал вид, что ничего не происходит. Как всегда. Но тот парень быстро его образумил. Думаю, Итан не получал такого выговора с тех пор, как в детстве разбил мамину вазу или что он там в детстве разбивал.

– И что было дальше?

Аннет театрально закатила глаза, как будто ей приходилось объяснять это уже в десятый раз.

– Дальше? Ну, тебя отнесли в комнату, причём Маркус настоял на том, чтобы никто, кроме него, тебя не трогал. Ох, как это было романтично, – подмигнула она.

– Аннет! – возмущённо выдохнула я, чувствуя, как начинают гореть мои щёки.

– Ну и что? Ты же сама спросила. Кстати, ты не представляешь, как он смотрел на тебя, пока ты лежала без сознания. У меня чуть сердце не растаяло. Серьёзно, если бы я была на твоём месте, я бы...

– Стоп-стоп-стоп, – перебила я, почувствовав, что разговор начинает уходить в сторону. – Давай ближе к делу.

Аннет фыркнула, но продолжила:

– Профессор Стирен вовремя появился, увидел тебя и мгновенно ввёл всех троих в порядок. Ты себе не представляешь, как они побледнели.

Я тихо выдохнула. Всё это звучало как какой-то странный сон. Или кошмар.

– А ты как себя чувствуешь? – неожиданно спросила Аннет, сменив насмешливый тон на более заботливый.

– Как будто меня переехал караван, – честно призналась я.

– Ну, это уже прогресс, – улыбнулась она. – Несколько часов назад ты выглядела так, будто караван решил заехать на обратном пути.

*************************************************************************************************

– Итан, что ты здесь стоишь и смотришь на всё это? — голос Маркуса прозвучал так, будто в нём отразились раскаты грома. Итан вздрогнул и, не дожидаясь повторения вопроса, поспешил в центр событий, хотя и выглядел так, будто готов был убежать обратно.

Но, прежде чем он успел что-либо сделать, толпа студентов расступилась, как волны перед кораблём, и из центра вышел профессор Стирен. Его высокий и статный силуэт в сочетании с суровым взглядом заставил всех присутствующих замереть.

– Объясните мне, что здесь происходит! – голос профессора звучал так властно, что даже деревья вокруг, казалось, почтительно склонились.

Когда он подошёл ближе и увидел лежащую без сознания Адалину Вейр, на его лице мелькнула гримаса ярости. А когда его взгляд упал на запёкшуюся кровь на её руке, глаза вспыхнули алым огнём. Это было не просто метафорой – его магия огня проявила себя.

– Маркус, быстро возьми Адалину и отнеси её в комнату! Итан, за врачом! – отрывисто скомандовал он, указывая каждому, что делать.

Оба парня немедленно бросились выполнять указания, но профессор не стал терять времени. Он повернулся к трём нападавшим, которые мгновенно побледнели, как полотно.

– А вы... – голос профессора звучал как раскаты вулкана перед извержением. – Боюсь, вам не поздоровится.

Он сделал паузу, словно наслаждаясь страхом, который охватил нападавших. Затем он медленно указал рукой в сторону учебного корпуса.

– Прошу за мной, к директору. И без глупостей. Отрицать что-либо бессмысленно: вы устроили это представление перед сотнями студентов.

Троица попыталась возразить, но профессор поднял руку, заставляя их замолчать.

– И молитесь всем богам, чтобы с Адалиной всё было в порядке, – его голос был тихим, но в каждом слове звучала угроза. – Иначе её родители сотрут вас в порошок.

Лица нападавших в этот момент были похожи на сухие листы бумаги – бесцветные и хрупкие. Очевидно, они не ожидали, что всё выйдет из-под контроля.

Они, вероятно, думали, что просто припугнут «глупую студентку», которая, по их мнению, заняла чужое место. Но кто виноват в том, что эта студентка отказалась играть по их правилам и дала отпор? Вот только в своей «игре» они зашли слишком далеко. Теперь на лицах нападавших читался страх. Настоящий страх, как у мышей, оказавшихся в центре кошачьей забавы.

И пока профессор с мрачной решимостью вёл их к директору, толпа студентов расступалась, провожая их взглядами. Шёпот и осуждающие взгляды преследовали нападавших, словно тени, от которых не скрыться.

А над всем этим стояла тяжёлая тишина. Она была хуже криков и упрёков – она была их приговором.

*************************************************************************************************

– Итак, после того как ты внезапно отправилась на «добровольный отдых», всё пришло в движение. Разумеется, этих троих скорее всего отчислят. Говорят, будет разбирательство, потому что твои родители, узнав об этом, пришли в ярость и не собираются оставлять это безнаказанно. – закончила свой рассказ Аннет.

– Что?? Родители уже знают? – я подскочила, точнее, попыталась, но учитывая моё состояние, это выглядело жалко.

– Ну конечно, профессор Стирен, как только узнал у врача, что с тобой все относительно в порядке, сразу же связался с твоими родителями, чтобы сообщить об этом.

— Только этого мне не хватало, — простонала я. — Как я теперь им в глаза посмотрю? Они и так, мягко говоря, не в восторге от моего существования, а теперь... Драка! Кровь! Это же позор для нашей безупречной семьи! – я пыталась не расплакаться и держать себя в руках, но получалось плохо, и в конце моей фразы, голос все же задрожал.

– Эй, ну ты чего, – Аннет обняла меня, – ты же абсолютно не виновата в случившемся, а если бы не ты, а кто-то другой был на твоем месте, представляешь, что эти упыри могли бы с ним сделать. Твои родители, наоборот, должны гордиться тобой, ты не дала себя в обиду. А вот насчет твоего брата и твоей сестры, я бы подумала... поступили они, мягко говоря, ужасно, если бы не Маркус, Итан бы и с места не сдвинулся, – она вздохнула, явно не завидуя моим родственным связям.

– Я уже привыкла к тому, что они не просто меня ни во что не ставят, но и всей душой ненавидят, за то, что я просто существую. Это их хобби, –грустно произнесла я.

– Так, ладно, я считаю не стоит даже думать об этом, сейчас главное, чтобы с тобой было все в порядке, – нарочито весело произнесла Аннет, – а ты в курсе, что завтра куча дел! Тебе, как минимум, завтра нужно посетить врача, дабы убедиться, что твоему здоровью ничего не угрожает, ну а, как максимум, получить форму и пойти на первые занятия. Уже поздно, я побежала к себе, завтра я зайду, – она наклонилась, еще раз обняла меня, и очень быстро убежала за дверь, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Очень аккуратно я встала с кровати и подошла к зеркалу, которое стояло около моего шкафа. В отражении на меня смотрела девушка с длинными тёмными волосами, милым лицом, перебинтованной рукой и парой царапин, которые придавали мне «дикий» шарм.

Очень не хотелось сейчас думать о произошедшем, но мысли невольно проникали в мое сознание. Интересно, что первым делом подумали родители, узнав об этом. А Итан, Джанет? Им хоть сколько-нибудь было дело до этого. А вообще, самым странным для меня было то, что Маркус решил мне помочь, учитывая, что мы с ним даже не знакомы. Хотя, может, потому что он лучший друг моего брата. Да, скорее всего именно поэтому.

Хотя... его магия была странной и пугающей. На мгновение я ощутила, что рядом с ним поток энергии ведёт себя иначе. Я покачала головой, пытаясь отогнать эти мысли. Всё это слишком запутано для одного дня. Пусть этим займётся моя завтрашняя версия.

Глава 4. Обрести надежду

Я проснулась от того, что солнце било мне прямо в лицо – яркими, настойчивыми лучами, пробравшимися сквозь окно. На удивление, день выдался тёплым и ясным. Я приподнялась на кровати, пытаясь собрать воедино воспоминания о вчерашнем дне, и чем яснее становилось сознание, тем отчётливее я понимала: всё это было не сном.

Я не спеша поднялась с кровати, подошла к зеркалу, и начала рассматривать себя. Надо же, а ведь со вчерашнего вечера ничего не изменилось: забинтованная рука, уродливые царапины на щеке. Я собралась с мыслями и начала собираться.

Я собрала волосы в высокий тугой хвост – как делала почти всегда – и выбрала простую одежду: футболку и спортивные штаны. Несмотря на травму, я собиралась пойти на утреннюю тренировку – хотя бы размять здоровую руку. Сидеть без дела сейчас было выше моих сил.

Я как раз закончила собираться, когда в дверь постучали.

На пороге стоял профессор Стирен.

– Доброе утро, студентка Вейр. Вижу, вы уже готовы. Прошу следовать за мной.

– А… куда? – начала было я, но он перебил меня:

– Вы всё узнаете через десять минут.

И, развернувшись, направился к лестнице.

Мне ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним.

Мы спустились на первый этаж и направились к учебному корпусу. На первом этаже располагался кабинет директора – именно к нему мы и подошли. Профессор открыл дверь и, чуть отступив в сторону, сказал:

– Прошу. Вас уже ждут.

Я шагнула внутрь – и замерла.

В кабинете стоял тяжёлый, напряжённый воздух – такой, что, казалось, им трудно дышать. Директор сидел за своим столом с видом человека, который уже не первый час ведёт бесполезный спор. Чуть поодаль стояли мои родители.

Мама держалась прямо, но я видела, как дрожат её руки. В её глазах кипела ярость – холодная, опасная, та, что появляется не сразу, а когда терпение окончательно иссякает.

– Ада! – она тут же подбежала ко мне. – Малышка, ты в порядке?..

Но стоило ей увидеть мою забинтованную руку и царапины на лице, как её лицо изменилось.

– И это, по–вашему, «ничего страшного»?! – её голос дрожал от ярости.

Отец подошёл следом, внимательно осмотрел меня, обнял за плечи и тихо сказал:

– Не переживай. Мы разберёмся. Они за это ответят.

Мама резко обернулась к директору:

– Я требую объяснений. Немедленно. И я требую наказания для тех, кто это сделал.

Директор устало провёл рукой по лицу.

– Миссис Вейр, поверьте, мы занимаемся этим делом. Но всё не так просто, как вам кажется.

– О, правда? – в её голосе прозвучала холодная насмешка. – Мою дочь чуть не убили, а вы говорите мне, что «не всё так просто»?

– Те трое студентов утверждают, что не помнят произошедшего, – продолжил директор, сдерживая раздражение. – По их словам, последние сутки для них – словно провал в памяти. Будто всё было сном.

– И вы в это верите? – мама почти прошипела эти слова.

– Я обязан рассматривать все версии, – устало ответил он. – Либо они сговорились, либо на них действительно было наложено воздействие. Но если это так – мы пока не понимаем, кем и с какой целью.

– Меня не интересуют ваши догадки, – жёстко сказала мама. – Я требую, чтобы их немедленно исключили из академии. А остальное я буду обсуждать уже с королем. И, поверьте, он проявит куда больше интереса к безопасности студентов, чем вы.

Она резко повернулась ко мне:

– Мы забираем тебя отсюда. Прямо сейчас.

У меня перехватило дыхание.

– Что?..

Слова застряли в горле. Внутри всё сжалось. Да, вчерашний день был кошмаром. Да, мне было страшно. Но… уехать сейчас? Сбежать? От всего?

– Мама, – я заставила себя заговорить, – дай мне самой решить. Я… я хочу остаться. И начать учёбу.

В кабинете повисла тишина.

Мама уставилась на меня так, словно не сразу поняла, что именно я сказала.

– Ада, ты не понимаешь, о чём просишь…

– Я понимаю, – тихо, но упрямо сказала я. – И всё равно хочу остаться.

Отец посмотрел на меня внимательно, долго. Потом перевёл взгляд на маму.

– Если это её решение – мы должны его уважать, – спокойно, но твёрдо сказал он. – Она уже взрослая.

– Кориан! – возмутилась мама. – Ты серьёзно сейчас?

– Серьёзно, – ответил он так же ровно. – Я не хочу держать её в клетке из страха. Я ей доверяю.

Мама резко отвернулась, явно сдерживая эмоции.

Я выдохнула.

– Спасибо, пап, – сказала я тихо, но искренне. – Я тебя не подведу. Можно… мне идти? Мне ещё нужно получить форму.

Отец кивнул:

– Иди, малышка. Дальше мы справимся сами.

Я обняла их обоих, кивнула директору и почти выбежала из кабинета – пока кто-нибудь не передумал.

Пересекая тренировочную площадку, я заметила Маркуса, тренирующегося с мечами. Он был один. Я решила набраться смелости и подойти к нему, чтобы элементарно высказать благодарность за то, что он буквально спас меня от смерти. Я подошла со спины:

– Маркус! – произнесла я. Он обернулся и удивленно посмотрел на меня, явно ожидая продолжения, – я хотела сказать тебе спасибо за то, что вчера… если бы не ты, я бы вряд ли сейчас выбирала форму, – я неловко пожала плечами.

– Оптимистично, – усмехнулся он. – Но не думаю, что всё было настолько драматично.

– Ну да, всего лишь ледяные кинжалы в лицо, – я скривилась. – Пустяки, каждый день такое.

Он фыркнул, убирая мечи в стойку.

– Любой бы вмешался.

– Не любой, – тихо сказала я. – Там было человек двести. И никто не подошёл. Даже мой брат.

Он на мгновение стал серьёзнее.

– Люди часто предпочитают не видеть то, что им неудобно, – сказал он. – Так спокойнее жить.

– А ты, значит, не из таких?

– Я не считаю, что человека можно сровнять с землей лишь из–за того, что он не соответствует общепринятым стандартам, – философски сказал Маркус.

– В любом случае… спасибо. Правда.

На секунду повисла неловкая пауза.

– Просто не влипай больше в такие истории, и мне тогда не придется больше тебя спасать, – засмеялся Маркус.

– Нууу, это я пообещать не могу, знаешь, я, кажется, притягиваю неприятности.

– Тогда предупреждай заранее, – усмехнулся он. – Я хоть морально подготовлюсь.

Я невольно улыбнулась.

– Ладно, мне правда пора. Если не добегу до выдачи формы, придётся ходить в этом, – я показала на свои штаны.

– Береги себя, Ада, – сказал он.

– Постараюсь.

Я развернулась и пошла дальше, чувствуя на спине его взгляд – не тяжёлый, не липкий, а… странно спокойный. И от этого почему–то становилось чуть легче дышать.

Быстрым шагом я направилась к спальному корпусу. Только я вошла в холл, как ко мне подбежала Аннет, видимо, она видела меня, и уже ожидала здесь.

– Ада, это правда? Ты уезжаешь? – спросила первым делом она.

– Что, откуда ты уже это знаешь? – в недоумении спросила я.

– Вся академия уже в курсе, говорят твои родители, чуть не разнесли стены академии, как только появились здесь.

– Все хорошо, мама действительно хотела забрать меня отсюда, но я изъявила желание остаться, и, скажем так, они согласились, – чуть замялась я, – и вообще, хватит об этом, я хочу забыть это все как страшный сон. Расскажи мне лучше, ты уже получила форму? – поинтересовалась я.

– Еще нет. Побежали тогда скорее, а то не успеем, – и мы быстрым шагом спустились на необходимый этаж. Нас встретила приятная женщина средних лет, которая с удовольствием подобрала нам по нашим размерам, и перед уходом пожелала удачи.

Академическая форма была выдержана в сдержанных серо–синих тонах: для занятий – удобные штаны, лёгкая рубашка и короткая куртка, не стесняющая движений, а для повседневной учёбы – строгий комплект с приталенным жакетом. Всё дополняла длинная мантия с эмблемой академии на плече – тёплая, тяжёлая и непривычно внушительная, словно напоминание, что с этого дня мы принадлежим не только себе.

После того, как получили форму, мы с Аннет разошлись по своим комнатам, для того чтобы все это добро разложить, после чего я направилась к врачу, который поменял мне бинтовую повязку и сказал, что завтра ее можно будет вовсе снять, так как раны не глубокие, и они быстро заживут, чему я была безмерно рада. Сегодняшние занятия перенесли на завтра, из-за вчерашних событий.

Я уже почти дошла до своей комнаты, когда чья–то рука резко схватила меня за плечо и прижала к стене.

У меня перехватило дыхание.

Я попыталась вскрикнуть, но ладонь тут же закрыла мне рот. Коридор был пуст – в это время все либо толпились у выдачи формы, либо сидели в столовой. Звать на помощь было бессмысленно.

– Тише, – прошипел знакомый голос.

Сердце глухо ударилось о рёбра.

Я подняла глаза – и узнала Итана.

Он убрал руку, но отступать не стал. Его лицо было напряжённым, холодным, чужим.

– Ты даже дня не продержалась без скандала, – сказал он. – Неужели так сложно просто… не привлекать к себе внимания?

– Они первые… — начала я, но он резко перебил:

– Всегда у тебя кто-то «первый». А расхлёбывать потом – всем остальным.

Я сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, тяжёлая смесь обиды и стыда.

– Я никого не трогала, – сказала я тише. – Я просто шла по своим делам.

Итан усмехнулся – коротко, без радости.

– И вот результат. Вся академия гудит. Родители в ярости. Директор на ушах. Отличное начало, Ада. Просто блестящее.

– Ты же видел, что они со мной сделали, – голос дрогнул, и я возненавидела себя за это. – Ты был там.

Он отвёл взгляд – всего на секунду, но этого хватило, чтобы я всё поняла.

– И? – сказал он. – Что это меняет?

Я уставилась на него, не сразу осознав смысл этих слов.

– Как… что?

Он посмотрел на меня прямо – спокойно, холодно, почти равнодушно.

– Ты занимаешь чужое место, – произнёс он. – Место того, кто действительно достоин быть здесь. Тебе стоило согласиться с ними. Собрать вещи. Уехать. Всё было бы проще.

В голове зазвенело.

– Ты… сейчас шутишь? – прошептала я.

Я всё ещё ждала – вот сейчас он скажет, что это глупая, жестокая шутка. Что он просто злится. Что он не это имел в виду.

Но он не улыбнулся.

– Нет, – сказал он. – Я говорю серьёзно.

Что-то внутри меня словно оборвалось.

– То есть… ты считаешь, что они были правы? – я смотрела на него, как на незнакомца. – Что я… заслужила это?

Он пожал плечами.

– Я считаю, что ты сама всё усложняешь. Всегда.

Слёзы подступили к глазам, но я изо всех сил пыталась их удержать.

– Я твоя сестра, – сказала я почти шёпотом. – Или это для тебя ничего не значит?

Он молчал. И это молчание было хуже любого ответа.

Рука сама сжалась в кулак.

Я ударила его по щеке – резко, звонко. Удар вышел слабым, но в тишине коридора он прозвучал оглушительно.

Итан даже не попытался меня остановить.

Я развернулась и побежала, не глядя, куда, чувствуя, как слёзы наконец вырываются наружу.

Вся в слезах, я вылетела из корпуса и, не разбирая дороги, побежала прочь – за пределы тренировочной площадки, туда, где уже сгущались сумерки. Фонари зажигались один за другим, размывая тени тёплым светом, но мне было всё равно, куда бежать – лишь бы подальше.

За площадкой начинался парк. Я почти споткнулась, вбежав на гравийную дорожку, и только там, среди скамеек и каменных фигур, наконец остановилась. Лёгкие горели, горло сжимало, слёзы никак не хотели останавливаться. Я стояла, согнувшись, и пыталась вспомнить, как дышать.

Потом пошла дальше – медленно, наугад, вдоль аллеи. В голове крутилась всего одна мысль: как так вообще возможно? Как родной брат может смотреть на тебя так, будто ты – не человек. Вещь. Ошибка. Что-то лишнее, от чего было бы проще избавиться. И от этой мысли становилось особенно больно – потому что где-то внутри я знала: если бы тогда всё закончилось хуже, он бы… просто вздохнул. И пошёл дальше.

Я давно привыкла к их холодности. К колкостям. К взглядам. Но сегодня это было иначе. Сегодня что-то внутри меня треснуло – тонко и больно, как стекло под пальцами. В груди жгло, и это жжение не имело ничего общего с обидой. Это было… пусто. Значит, здесь я одна. По-настоящему одна.

Я опустилась на скамью рядом со статуей оленя. Камень был выточен так тонко и точно, что в полумраке фигура казалась живой – изящной, настороженной, готовой сорваться с места. Фонари мягко подсвечивали рога и узкую морду, и почему-то от этого становилось ещё тише внутри.

Сгустились сумерки, потянуло холодом. Я обхватила себя руками и уставилась в пустоту, снова и снова возвращаясь к одному и тому же вопросу: за что? Сейчас мне совсем не хотелось возвращаться в корпус. Не хотелось видеть их. Не хотелось вообще никого видеть.

Я вздрогнула, когда что-то тяжёлое и тёплое легло мне на плечи.

Я обернулась – рядом стоял Маркус. Он молча сел на край скамьи, будто боялся спугнуть тишину.

– Заболеешь, – спокойно сказал он. – Уже холодно. Тебе лучше вернуться в комнату.

– Не хочу, – глухо ответила я и снова отвернулась. – Посижу ещё немного. Потом вернусь.

Он помолчал.

– Адалина… Я слышал, – сказал он тихо, и в голосе мелькнуло что-то похожее на вину, будто он вторгся туда, куда не имел права.

– Прекрасно, – отозвалась я безжизненно. – Это ничего не меняет. Желания разговаривать мне от этого больше не стало.

Он не стал спорить. И за это я была ему благодарна.

– Я не буду делать вид, что понимаю тебя, – наконец сказал он. – Не понимаю. И, наверное, даже близко не могу представить, каково это. Но… так с тобой не должны поступать. Тем более те, кто называет себя твоей семьёй.

Слово «семья» он произнёс почти с раздражением.

Я сжала пальцы в кулаки. Мне не хотелось, чтобы меня жалели. Совсем. Не хотелось быть той, на кого смотрят с сочувствием и думают: бедная. Я не бедная. Я просто… устала.

Я повернулась к нему и кивнула – коротко, неловко.

Почему-то именно в этот момент я вдруг поняла: я правда не одна. Не совсем.

– Ладно, – выдохнула я. – Пойдём. А то я и правда тут скоро примерзну к этой скамейке.

Он едва заметно улыбнулся.

– Вот это разумное решение.

Он проводил меня до самой комнаты. У дверей я сняла мантию и протянула ему.

– Спасибо, Маркус. Правда. Для меня это… важно.

– Марк, – поправил он.

– Что?

– Просто Марк.

Он улыбнулся чуть теплее:

– Спокойной ночи, Ада. Увидимся завтра.

– Спокойной ночи, Марк, – тихо ответила я, уже заходя внутрь.

В комнате я переоделась и легла в кровать, чувствуя, как усталость наконец накрывает меня с головой. День был тяжёлым. И странным. И каким-то… важным. Несмотря ни на что, я нашла здесь людей, которым не всё равно. И, кажется, начала понимать, от кого мне стоит держаться подальше.

С этими мыслями я закрыла глаза.

Тогда я ещё не знала, насколько ошибалась, думая, что самое трудное уже позади.

Глава 5. Встречи и разногласия

Я проснулась рано. Погода была туманной, с мелкой изморосью, но мне было всё равно – я нуждалась в тренировке, чтобы выбросить из головы вчерашние события. Рана на руке почти затянулась, царапины на лице едва заметны, и это меня радовало.

Быстро приведя себя в порядок, я надела топ и спортивные штаны и выскочила из комнаты. Коридоры ещё пустовали. Через несколько секунд я уже была на тренировочной площадке.

В двухстах метрах спиной ко мне тренировался Марк. На мгновение я замерла, невольно оценивая его стойку и концентрацию. Он заметил моё наблюдение и сдержанно улыбнулся:

– Не стой, а то замерзнешь, – прозвучал его голос.

– А? – я покраснела.

– Раз уж ты всё уже оглядела, можем позаниматься, если пришла для этого, – улыбка стала шире.

– Да, конечно, я уже иду, – подошла к нему, чтобы взять такой же шест, – а ты можешь накинуть что-нибудь сверху, а то боюсь такими темпами, я навряд ли смогу сосредоточиться, и ты сможешь навалять мне, что будет весьма нечестно.

Маркус засмеялся, но надо сказать, что футболку он все же накинул:

– Да я и без этого смогу навалять тебе. Я старше тебя, и в академии уже третий год обучаюсь.

– Это мы еще посмотрим. Но одно условие. Магию не используешь, – глаза у меня явно загорелись энтузиазмом. Появилось безграничное желание надрать эту высокомерную задницу.

– Как скажешь, – пожал он плечами.

Мы разошлись на небольшое расстояние и встали в боевые стойки, каждый готовый напасть. Может, Марк уже и обучается третий год в академии, а я всю свою осознанную жизнь этим занимаюсь, так как других занятий в моем детстве и не было, никто не хотел со мной не то, что играть, даже элементарно общаться было не с кем, и как с ума не сошла.

Я решила напасть первой. Разогнавшись, попыталась сделать ему подножку шестом, но он ловко уклонился в сторону. Пока я поднималась, он мимолетно подлетел ко мне сзади, а я успела лишь развернуться к нему лицом, когда он схватил мою руку и больно заломал назад, шест выпал из моих рук, но я не стала мириться с такой «жестокостью» и сильно пнула его ногой в колено, отчего он упал на одно из них, тем самым освобождая меня. Я перекатилась в сторону и схватила шест.

Марк быстро пришел в себя и начал нападение, я удачно увернулась, так как шест прошел аккурат около моей головы, я быстро бросила свой шест и руками перехватила шест парня, после чего вывернула его через себя и сумела выхватить. Теперь он остался без оружия.

– Ну что ж, неплохо, – сказал Марк, явно немного удивленный моей физической подготовкой.

Я отбросила оба шеста в сторону, так как бой должен быть честным, и мы продолжили, но уже без оружия.

Я решила атаковать первой, но внезапно перед глазами мелькнула странная картина: силуэт женщины в богатом одеянии, будто окружённой светом. Оно приковало моё внимание, и я пропустила удар Маркуса – он пришёлся прямо по губе. Кровь потекла, и я упала на колени.

– Ада, прости, пожалуйста, я не знаю, как так вышло, я вовсе не хотел, я думал ты увернешься, а ты как будто увидела что-то, – начал извиняться Марк, но дело было совсем не в нем. Почему в голове настолько явно и четко вырисовался какой-то силуэт. Я потрясла головой из стороны в сторону, чтобы прогнать эти мысли.

– Ада, ты слышишь меня? – обеспокоенно произнес Марк.

– Да, да, все в порядке, – я начала подниматься на ноги, – просто внезапно закружилась голова, вот я и зависла на несколько секунд. Все хорошо, правда, – попыталась улыбнуться я, но вышло, мягко говоря, не очень, губа уже достаточно сильно болела, и, кажется, немного начала распухать, а кровь все текла беспрерывным фонтанчиком.

– Прости меня, я правда не хотел, нужно приложить что-то холодное, пойдем скорее к медсестре, а то кровь все не перестает идти, – забеспокоился он.

Мы пошли к медсестре, Маркус, для чего-то поддерживал меня за талию, как будто у меня отказали ноги, и я в любую секунду могу упасть. Но вроде губа не настолько сильно связана с возможностью ходить, поэтому для чего он это делал, оставалось загадкой, может пытался таким образом как-то загладить свою вину, хотя его то вины как раз здесь не было. В любом случае, я решила его вежливо попросить:

– Марк, все нормально, я могу идти сама, я не ногу сломала вроде, – тонко намекнула я.

– Ох, да, прости, я просто подумал...в общем, не важно, – он явно был несколько смущен, но руку все же убрал.

Мы подошли к кабинету медсестры, который за последние три дня стал мне как дом родной, и я постучала.

– Входите, – проговорил мелодичный голос медсестры.

Мы зашли, и каково было ее удивление, когда она снова увидела меня.

– Студентка Вейр, снова вы. Насколько я знаю, у вас даже не начались практические занятия, а вы снова в моем кабинете. И что же на этот раз, – она подошла ближе и увидела мою губу, – ну что же вы так неаккуратно, мисс Вейр, – запричитала она, на что Маркус решил вставить своё слово:

– Это я сделал, – виновато произнес он, – мы тренировались, и я не рассчитал, что она не успеет увернуться.

– Мистер Мейелход, как можно так безответственно поступать, вы же все-таки старшекурсник. А это всего лишь хрупкая девушка, – укоризненно прочитала нотацию медсестра. Было видно, что Марк действительно уже очень сильно сожалеет о том, что вообще согласился со мной потренироваться.

– Да все хорошо, миссис Терстон, это просто следствие исключительно моей невнимательности, тем более это всего лишь царапина, – пыталась как можно позитивнее произнести я.

– Ну ничего себе, царапина, – она продолжала бубнить что–то себе под нос, при этом обрабатывая губу. После того, как она закончила, я поблагодарила ее, и мы вышли из кабинета. Только я было хотела подшутить над Маркусом, как он быстрым шагом направился в сторону жилых комнат:

– Марк! – он не ответил, хотя я прекрасно понимала, что он меня услышал. И вот он уже скрылся за лестницей.

Я, полная недоумения, решила пойти в свою комнату. Студенты понемногу уже начали выходить. Я переоделась в форму, посмотрела расписание и взяла все необходимые учебники. В главном холле спального корпуса я встретила Аннет. Она приветственно помахала:

– О всевышние боги, что с тобой опять случилось, – в явном замешательстве спросила она.

– Ничего серьёзного, просто утренняя тренировка, – ответила я кратко, не вдаваясь в подробности.

– Да уж, пожалуй, я знаю, какой у тебя дар. Вечно влипать в неприятности, – и мы с ней засмеялись, ведь возразить здесь явно нечего.

Первым занятием у нас была лекция. Её вела пожилая женщина с мягкой, но уверенной манерой преподавания – профессор Хлоя Армсэд. Дисциплина называлась «Магия и причины её возникновения». Лекция была невероятно интересной: профессор рассказывала о структуре магии, её происхождении и теории использования. Однако многое мне оставалось непонятным – студенты с даром знали больше, они понимали, как энергия магии рождается и куда её можно направлять, а я только пыталась уследить за словами, впитывая их хотя бы на интуитивном уровне.

После лекции мы направились в крытый амфитеатр, где должно было пройти практическое занятие под руководством профессора Стирена. Мы должны были наблюдать за боями старшекурсников, чтобы на их примере понять, как применять теорию на практике. Когда мы вошли, я с удивлением заметила среди студентов Марка. Он поймал мой взгляд, я улыбнулась, но он отвёл глаза и сделал вид, что разговаривает с другим парнем. Это поведение озадачило меня – я не могла понять, почему он так ведёт себя именно сейчас.

Когда мы расселись по местам, в толпе студентов я заметила Итана, он с Маркусом учился в одной группе, и насколько я помню, раньше, они были лучшими друзьями, но сейчас, даже не смотрят друг на друга, видимо, последние события заставили каждого расставить приоритеты.

Мы с Аннет сели рядом, наблюдая за боями старшекурсников. Профессор Стирен озвучивал почти каждое действие, объясняя технику и логику приёмов. В какой-то момент Аннет тихо спросила:

– Слушай… а вы с Маркусом, ну, как бы это сказать… встречаетесь? – щеки её вспыхнули алым.

Я слегка вздрогнула:

– Аннет, ты в своём уме? Мы знакомы всего три дня. Откуда вообще такая мысль?

– Просто… он тогда так защищал тебя, и сегодня я видела, как он вел тебя до медпункта. Это явно не похоже на обычную дружбу.

– Аннет, могу тебя уверить, мы с ним просто друзья...наверное, в общем, у нас ничего нет и быть не может, у меня вообще ни с кем быть ничего не может, – к глазам снова начали подступать слезы.

– Ада, прости, я вовсе не это имела в виду, – забеспокоилась она.

– Все в порядке, – как можно непринужденнее ответила я, пытаясь затолкать свои слезы назад, откуда они выбрались. Аннет, пожалуй, надавила на самое больное. Да, действительно, я никогда не смогу с кем-либо встречаться и потом выйти замуж. А все почему? Все элементарно, никому не нужны жёны-пустышки, у двух людей с даром, рождаются дети с даром, а если у тебя априори его нет, значит, с высокой вероятностью и у твоих детей его не будет. От этого не застрахованы даже люди с даром, что уж говорить про таких как я.

– Знаешь, – отвлекла меня от моих размышлений Аннет, – я почему у тебя это спросила. Дело в том, что Маркус мне понравился, и думаю, у нас могло бы что-нибудь получится, у него вроде нет девушки, хотя это лучше разузнать.

Это ударило по сердцу сильнее, чем я могла представить. Казалось, я только что обрела друзей, а теперь они уже уходят с горизонта моего мира. Я не могла допустить, чтобы мои недавно найденные связи развалились. Даже мысль о том, что кто-то другой может занять место, которое я считала своим, вызывала боль и злость.

– На этом наше занятие окончено, всем спасибо, до свидания, – вывел меня из размышлений, голос профессора. Все уже начали расходиться, и только сейчас я заметила, что Аннет со мной рядом нет. Пока я раздумывала о насущном, она уже спустилась вниз, и подошла к Маркусу. Несколько минут я наблюдала, как они мило общались, сверля их взглядами, после чего, видимо Маркус заметил мой настойчивый взгляд, и решил на меня обратить внимание, это увидела и Аннет, она обернулась и дружелюбно помахала мне рукой снизу. Сейчас у меня было одно желание – сломать эту руку. Да, точно, я эгоистка, которая не хочет делить своих друзей с кем-либо, даже с ними самими.

Занятия на сегодня закончились, и чтобы не утопать в пучине этого хаоса недопонимания, я решила пойти переодеться в свою комнату, и весь оставшийся день тренироваться, ровно до тех пор, пока я не выдохнусь, и просто не упаду без сил.

Уже пошел третий час моих упорных занятий, я упражнялась и с чучелами для битья, и с шестом, и несколько раз уже пробежала полосу препятствий, и вот только сейчас, я начала ощущать ужасную усталость, которая как ком «ударила» по голове. Я решила присесть и немного перевести дух. Как только я села, мои мысли снова начали блуждать по закромам подсознания, и я задавалась лишь одним вопросом: «Почему? Почему он меня игнорирует? Что я опять сделала не так?». Мне не хотелось терять чуть ли не единственного друга, от которого я могла ощущать поддержку и защиту.

– Привет, – чей-то голос заставил меня вернуться в реальность и обернуться. Обернувшись, я увидела высокого юношу, блондина, который улыбался мне. Моя бровь невольно поползла вверх:

– Эм, это ты мне? – решила на всякий случай уточнить я.

– Ну да, если ты, конечно, не видишь еще кого-нибудь, – улыбнулся незнакомец.

– Ну тогда привет... – немного замялась я.

– Меня зовут Фин, а тебя, насколько я знаю Адалина, – решил наконец-то он представиться.

– Можешь называть меня просто Ада, приятно познакомиться Фин, – я протянула ему свою руку, которую он по-дружески пожал, – ты что-то хотел?

– Просто увидел тебя сегодня в амфитеатре, а сейчас шел на вечернюю тренировку, и вдруг, снова ты, подумал, что это не может быть совпадением, – улыбнулся и сел рядом со мной, спиной к спальному корпусу.

– Интересно, конечно, а ты значит тренироваться пришел, – задумчиво проговорила я.

– Ну да, вроде того, – пожал он плечами.

– Я не видела тебя среди нашей группы, значит, смею предположить, что ты старше меня, – привела свои логические доводы.

– Не угадала, я просто в другой группе первокурсников, – пояснил Фин.

– Понятно, – протяжно сказала я. Я чувствовала себя немного неловко, так как уже не знала, что еще можно у него спросить, – ну раз ты пришел на тренировку, то могу предложить себя, в качестве чучела для битья, – не зная, что сказать, решила пошутить я. Фин засмеялся, и я вместе с ним. Несомненно, его улыбка была привлекательной.

– Спасибо конечно за такое предложение, но, лучше давай ты мне составишь компанию в спарринге, – предложил он.

– Отличная идея, – сообщила я, хотя понимала, что идея совсем не отличная, силы были практически на нуле, но и уйти просто так было, как минимум, неудобно. И лишь сейчас, я поймала на себе пристальный взгляд Маркуса, который стоял у входа в спальный корпус, и явно был чем-то недоволен. Я посмотрела на него, демонстративно развернулась и пошла вместе с Фином начинать спарринг.

Мы спаринговались не долго, буквально, минут 30, после чего я просто выдохлась, Фин заметил это, и сам предложил закончить тренировку.

– Ты как? Хорошо себя чувствуешь? – поинтересовался он.

– Да, все отлично, просто нужно перевести дух, – почти задыхаясь, проговорила я.

– Ладно, пожалуй, с тебя сегодня хватит, присядь, отдохни немного, – и он жестом указал на лавочку, которая стояла в 100 метрах от нас. Но идти до нее мне показалось просто мучением, и я плюхнулась на землю, не сходя с места. Фин улыбнулся, – если хочешь, я могу проводить тебя до комнаты, – предложил он. Не сказать, что была бы против такого предложения, но принять его, значит показать свою слабость, хотя в какой-то степени это было правдой, как представлю, что 6 этажей придется топать по лестнице, а ж плохо становится. Но я не хотела, чтобы меня считали таковой и бесконечно жалели, поэтому ответила:

– Да нет, спасибо, я в порядке, – я старалась, как можно позитивнее это из себя выдавить.

– Ну как знаешь, я тогда, с твоего позволения, продолжу тренироваться.

– Да, конечно, а я тогда пойду к себе, спасибо за приятное общение, – сказала я с улыбкой, на что Фин тоже улыбнулся мне и сказал:

– И тебе спасибо, – развернулся и направился к чучелам, с намерением действительно продолжить тренировку. Я поднялась с земли, отряхнулась и направилась в сторону спального корпуса. Поднялась по ступенькам на свой этаж и зашла в комнату, стянула с себя всю одежду, приняла душ и переоделась.

День клонился к закату, а мне еще предстояло прочесть кучу страниц по дисциплине «Магия и причины ее возникновения», дабы подготовиться к завтрашнему занятию. Но в дверь постучались, из-за чего я вздрогнула, и про себя начала вспоминать самые каверзные ругательства, которые только существуют. Я была очень уставшая, но мне необходимо было прочитать еще миллион страниц книги, и поэтому, кто бы это не был, я планировала послать его восвояси. Я подошла к двери и нервно открыла ее.

– Привет, – несколько замявшись, проговорил Маркус. Мои брови снова невольно поползли вверх от удивления.

– Пока, – мне не понравился этот незваный гость, поэтому я решила сразу же закрыть дверь, но Марк подставил руку, не давая мне этого сделать.

– Ада, выслушай меня, – настаивал он.

– Прости, Маркус, у меня нет на это времени, мне нужно заниматься, – я пыталась с силой прикрыть дверь, но его рука и нога мешали. Злоба все сильнее нарастала во мне, – слушай, что тебе нужно? То ты бегаешь от меня весь день, непонятно почему, то сам врываешься в комнату. Я не умею читать мысли других людей, поэтому не могу определить, что у тебя в голове творится.

– Да, я повел себя глупо, но...так было нужно, – начал оправдываться он.

– Да что ты говоришь, может поделишься? И для чего это было нужно? – сложно было не взорваться от возмущения, вся эта ситуация начала меня раздражать.

– Я не могу сказать тебе всей правды, ты многого не знаешь, но поверь, для тебя будет так лучше, – как можно серьезнее сказал он. И тут я просто не выдержала:

– Почему? Ну скажи мне, почему? Почему всем виднее как мне жить, и как мне будет лучше? Родители всегда решали, что будет для меня лучше. Брат вечно указывал, что мне делать, чтобы было лучше. Так скажи мне, чем ты лучше всех них, моих родственников, – в какой-то момент голос задрожал, и не от подступающих слез, а от обиды и злости.

– Ада, ты не так меня, поняла, я хотел…, – но я его перебила, не хотела больше слушать этот бред.

– Убирайся, – спокойным тоном сказала я, – можешь присоединиться к группе поддержки Адалины Вейр под названием «Семья», – зло бросила я, и с силой захлопнула дверь. Уж не знаю, пытался он в этот раз подставить руку или нет, но если и подставил, то мало ему не показалось точно.

Я, озлобленная, подошла к столу и начала швырять все, что попадалось под руку, после 20 минут моего бешенства, вся комната была в хаосе, а я села на свою кровать, чтобы перевести дыхание.

Успокоившись, я оглядела комнату, и ужаснулась. Да уж, обстановка была не из лучших, и разгребать придется ее долго.

Глубоко вздохнув, я собралась с силами и начала уборку. Закончила это неприятное занятие я весьма поздно и уже собиралась улечься спать, но. Было всего одно но. Я так и не прочитала ни страницы из книги. Взвыв от бессилия и предстоящей бессонной ночи, я пошла к столу. Уж не помню, на каком моменте я отрубилась, но проснулась я уже засветло, понимая, что еще немного, и я опоздаю на занятие по рукопашной борьбе.

Глава 6. Видения

Проснулась я, когда уже было достаточно светло, и первой мыслью, мелькнувшей в голове, стало: «Неужели я проспала занятие?» Не успев толком прийти в себя, я со скоростью света начала собирать вещи и приводить себя в порядок. Выбежала из комнаты и направилась прямиком на тренировочный полигон. Увидев, что все только собираются, подходя со всех сторон, я позволила себе перевести дух и сменить бег на быстрый шаг.

Вдалеке, на тренировочной площадке, я заметила Аннет. Она тоже меня увидела и помахала рукой в знак приветствия. Я направилась к ней.

– Привет, Ада. Что с тобой? У тебя такой вид, будто ты всю ночь дралась с монстрами, – с интересом сказала Аннет.

– Привет. Да всё нормально… Просто я всю ночь готовилась к лекции, пытаясь вникнуть в термины, которые априори не могу понять, – вздохнула я. – И, кстати, чуть не проспала занятие, так что пришлось одеваться второпях и нестись сюда сломя голову.

Аннет хихикнула.

– Думаю, совсем не обязательно было так серьёзно готовиться. Этот материал тебе и так объяснят.

– Тебе легко говорить, ты хоть что-то в этом понимаешь, а я в этом абсолютный ноль, – подчеркнула я последнее слово.

– Ой, да ладно тебе. Зато по сегодняшней дисциплине тебе почти ничего делать не придётся. Ты, не напрягаясь, надерёшь нам задницы, учитывая, что магией пользоваться запрещено, – не слишком довольным тоном заметила Аннет. Её недовольство было вполне понятно. Она была магом стихии огня – сильным и очень уверенным.

Сразу видно, что из влиятельной семьи и родители не жалели средств на её обучение до академии. Пока остальные только учились обращаться со своей магией, Аннет могла без проблем не просто зажечь свечу, а, кажется, и пол-леса спалить одним взглядом.

– Доброе утро, дорогие студенты, – раздался голос профессора Стирена у нас за спиной.

Мы вздрогнули – он подошёл так тихо, что мы не сразу его заметили.

– Доброе утро, профессор, – хором ответила группа.

– Итак, вчера у нас было вводное занятие, на котором вы могли наглядно увидеть, что нас ждёт. Не всегда вы можете рассчитывать на магию, именно поэтому мы будем учиться обращаться с различными видами оружия, – произнёс он.

Многие переглянулись в недоумении. Честно говоря, я тоже не совсем поняла, к чему он клонит.

– А как понимать то, что невозможно использовать магию, если она априори есть? – спросил высокий парень с кудрявыми русыми волосами. Кажется, его звали Мэлвис.

– Об этом вам расскажут на других дисциплинах. Если вкратце – ваш дар может быть поглощён, без возможности возврата, – спокойно ответил профессор.

По лицам многих пробежал испуг.

– Как это возможно? Нельзя просто так поглотить магию, – удивлённо сказала Аннет.

– Чуть позже вы узнаете о магах, которые называют себя пустошниками. Их магия основана на магии крови – это очень мощная, но крайне затратная сила. Чтобы восполнять ресурсы, они способны поглощать магию других, – всё так же спокойно объяснил профессор. – Но можете не переживать. Знаете, почему вы ни разу в жизни не видели пустошника?

– И почему же? – поинтересовался Мэлвис.

– Большинство из них, узнав о своих возможностях, стали одержимы идеей захватить не только это государство, но и весь мир. Маги объединились и постепенно уничтожили их, чтобы те не угрожали будущему.

– И когда в последний раз видели пустошника? – спросила я.

– Сложный вопрос. Но могу сказать точно – очень давно.

– Тогда зачем обучать нас бою без магии, если они больше не угрожают? – спросила какая-то девушка.

– Во-первых, никто не может утверждать, что все они были истреблены. Возможно, кто-то живёт среди нас, скрываясь и ожидая момента для удара, – профессор усмехнулся. – Ладно, шутки в сторону. Перейдём к занятию.

Группа немного выдохнула, но тревожные взгляды никуда не делись. Я же мысленно усмехнулась. Забрать магию у меня всё равно нельзя – нечего забирать. Интересно, а можно ли наоборот – чтобы кто-то её дал?

Профессор начал объяснять задания. Нам предстояло бегать полосу препятствий, сражаться с чучелами и друг с другом, стараясь никого не покалечить. Полоса состояла из высокого ограждения с сеткой, узкого бревна над огромной лужей грязи и ещё кучи издевательств над бедными студентами.

– Студентка Вейр, не хотите показать пример? – обратился ко мне профессор.

– Конечно, профессор, – ответила я и направилась к началу.

Полосу я прошла быстро и без проблем – всё-таки накануне пробегала её не раз. Когда дошла до конца, подняла голову и увидела, что на меня смотрит почти вся группа с откровенным удивлением.

– Великолепно, Адалина. Можешь присесть, – сказал профессор. – Итак, Мэлвис, ты следующий.

Остальные шли один за другим. Я почти всё занятие просидела в стороне и с интересом наблюдала, как кто-то падает, кто-то скользит, кто-то ругается и поглядывает на меня не самым добрым взглядом.

В конце профессор собрал нас:

– Я отпускаю вас на тридцать минут раньше, чтобы вы привели себя в порядок. В целом занятие прошло неплохо. Не отчаивайтесь, вы только начали. До встречи.

– А вас, студентка Вейр, попрошу задержаться, – добавил он.

Когда все разошлись, я подошла ближе.

– Адалина, тебе здесь, по сути, нечему учиться. Я знаю, что ты и так тренируешься каждый день. Поэтому освобождаю тебя от моих занятий до конца года. В конце года просто сдашь экзамен.

Я была ошарашена.

– Спасибо, профессор Стирен, – искренне сказала я.

– Тогда можешь идти.

Я решила найти Аннет, но её в комнате не оказалось, и я отправилась в яблоневый сад. Там я остановилась у статуи основателя академии – Реджинара Дьюна. Говорили, что королевская семья – его потомки. Он создал академию в те времена, когда маги были на грани вымирания, чтобы защищать людей от монстров за стенами государства.

– Привет, – раздалось за спиной.

Я даже не обернулась – сразу поняла, кто это.

– Что тебе нужно? Ты следишь за мной? – спросила я, повернувшись к Маркусу.

– Ада, прости меня. Я был не прав… во всём. Я не должен был оставлять тебя без ответов и решать за тебя.

– Просто скажи, чего ты хочешь.

– Я хочу, чтобы мы продолжали общаться. Как друзья. Тренировались по утрам. Я не хочу терять тебя.

– Тогда давай честно. Что случилось вчера?

Он напрягся.

– Я не могу сказать… Прости. Всё не так просто.

Я вздохнула.

– Хорошо. Но либо ты мой друг и не исчезаешь вот так, либо можешь сразу уходить.

Он нервно усмехнулся.

– Понял.

Воцарилось неловкое молчание.

– Я заметил, что ты уже нашла мне замену на тренировках, – сказал он.

– Ты про Фина? Мы просто случайно пересеклись.

– Понятно, вы даже познакомиться успели – сухо сказал он.

– Ты что, ревнуешь? – не удержалась я.

– Ладно, прости. Это не моё дело.

После этого неловкого разговора мы разошлись по аудиториям.

Я зашла в аудиторию, там почти никого еще не было, все только начали собираться. Я села на свободное место, достала учебник, который пыталась осилить ночью и решила перед занятием немного еще почитать. Но читала я не долго, так как рядом уселась Аннет и в этот же момент в аудиторию зашла профессор Армсэд, и только сейчас и заметила, что аудитория наполнилась студентами. Это была поточная лекция, на которой присутствовал весь первый курс.

Для меня это была очень интересная лекция, в процессе которой я все больше углублялась в основы магии, в ее истоки. Не понятно пока что, для чего мне это нужно, но мне нравилось. Я тщательно и бережно вела конспект занятия, чтобы ни упустить ни малейшей детали.

Занятие пролетело невероятно быстро, в конце все записали домашнее задание и начали понемногу расходиться, мы с Аннет ушли последние.

– А может сходим в столовую, а то у нас еще одна пара, и я не смогу просидеть на ней с пустым желудком, – предложила она.

– Почему бы и нет, – без особого энтузиазма ответила я.

Мы спустились в подвальное помещение спального корпуса, где мы забирали свою форменную одежду. Там же, только правее, находилась столовая. Мне есть совсем не хотелось, мое настроение с каждым днем, прожитым в академии, казалось, лишь ухудшалось. Каждый день я ловила на себе сотню любопытных взглядов. Ведь это такой нонсенс, чтобы человек без дара обучался в академии.

Я взяла себе только чай в то время, как Аннет набрала целый поднос еды и на мой вопросительный взгляд ответила:

– Да, я все это съем, можешь так не смотреть, – я невольно рассмеялась.

Мы сели за свободный столик. Аннет начала медленно поглощать пищу со своего подноса, а я размеренно пила горячий чай, на травах. Он невероятно успокаивал.

Мы с Аннет начали болтать о всяком разном, о семьях, о предпочтениях в книгах или еде, но нас прервали. Рядом с ней сел Маркус.

– Еще раз привет, – улыбнулся он, уж не знаю, мне или ей.

– Маркус! Я рада тебя видеть, – прощебетала Аннет с полным ртом еды.

– Вы не будете против, если я составлю вам компанию? – спросил Маркус. Я хотела ответить, но не успела, так как меня уже перебила Аннет:

– Ну что ты такое говоришь, конечно нет, – произнесла она, уже успев все прожевать. Маркус снова улыбнулся. Мне не нравилась эта ситуация. Они сидят вместе, как влюбленная парочка, и я такая, напротив, как третий лишний что ли. Тут я внезапно, за дальним столиком увидела одиноко сидящего Фина и решила быстро переместиться к нему.

– Ну ладно, не буду вам мешать, общайтесь на здоровье, – произнесла я, и не успел Марк ничего возразить, как я уже подходила к Фину.

– Ну привет, – улыбнулась я ему. Он поднял голову, и явно был несколько удивлен, увидев меня.

– Привет, – на его лице отразилась улыбка, – присаживайся, – он жестом пригласил меня сесть на стул напротив, – прости, я и не заметил тебя.

– Я была с Аннет, но она сейчас немного занята, – ответила я. На что Фин повернулся в сторону «влюбленной» парочки и понимающе кивнул.

– Теперь понимаю, – улыбнулся он, – ей сейчас немного не до тебя.

– Да, есть такое, – улыбнулась я в ответ. Тем временем Маркус сверлил меня взглядом, а я сверлила его в ответ. Я не могла понять, что происходит. Создавалось такое ощущение, что мы специально, пытаемся друг друга задеть, или заставить ревновать. Это было очень сложно. Я не знала нравился ли мне Марк или нет, чувство любви мне было незнакомо. Да и какая разница, он нравился Аннет, а подругу предать я точно не могла.

Мне уже порядком поднадоели эти гляделки, и я решила, что пора бы идти, да и последнее занятие скоро начинается. Не успела я встать из-за стола, как внезапно мою голову словно пронзили тысячи иголок, стало очень больно, я понимала, что начинаю падать, но сделать ничего не могла. Это было похоже на какие-то воспоминания, которые я пережила и сейчас перематываю их в своей памяти.

Я снова увидела эту женщину, но сейчас, рядом с ней стоял мужчина средних лет, высокий, с иссяня-черными волосами как у меня. Они стояли у детской кроватки, в которой беззаботно посапывал малыш, ну а точнее, малышка, она была одета в миленькое розовое платьице.

– Нужно больше времени, нельзя так скоро все решать, – произнесла женщина.

– Ты же прекрасно понимаешь, что времени у нас нет, чем дольше мы затягиваем, тем быстрее об этом узнают, и поверь, мало нам не покажется, это станет новой катастрофой – ответил ей мужчина.

Я стояла словно около них и слушала этот разговор. Взглянув ещё раз на лица этих людей, я подумала о том, что их лица мне очень знакомы.

– Я не могу, я просто не смогу с этим жить, – женщина в слезах упала на колени перед кроваткой. Образы около меня начали рассеиваться, и в конце концов я оказалась в пустоте, после чего очнулась.

Я открыла глаза, яркий свет бил прямо в лицо, из-за чего пришлось сощуриться, в голову ещё отдавал звон. Когда глаза привыкли к такому освещению и я их открыла, то увидела, что меня держит Фин, пытаясь привести в чувства, а рядом с ним стоят Аннет и Маркус.

– Ада, ты слышишь меня, – обеспокоенно спросил Фин.

– Я…да, я слышу..., – немного с остановками между словами, проговорила я.

– Ты потеряла сознание, – не менее обеспокоенно ответил мне Марк.

– Ты нас очень напугала, – сказала Аннет, – что случилось?

Я соврала, что просто разболелась голова.

Но внутри всё дрожало.

Откуда мне знакомы эти лица?

И почему это происходит именно со мной?

Глава 7. На краю

День начинался вполне обычно – настолько обычно, что это даже настораживало. Завтрак, дорога к учебному корпусу, знакомые лица студентов, шум голосов в коридорах. Всё было на своих местах, и именно это ощущение правильности казалось обманчивым.

Целая неделя прошла без происшествий, видения также больше не посещали меня, что казалось до сумасшедшего странным. Я старалась изо всех сил выложиться на полную на теоретических занятиях, что получалось с трудом, было невероятно сложно впихнуть в свой мозг такое количество информации, но я не сдавалась.

Я неспешно направлялась на очередную лекцию по истории магии и государства, которую вел довольно молодой, ничем не примечательный профессор Дориан Ларк. Аннет уже была на своем месте, внимательно изучая свои предыдущие конспекты по предмету. В течение этой недели общались с ней мы не так много, но даже так я ощущала ее бесконечную поддержку. С Фином и Маркусом, напротив, общения было хоть отбавляй, мы виделись каждый день на тренировках и иногда пересекались между занятиями. Благодаря всем этим ребятам, я смогла наконец-то ощутить себя полноценной, мне не было нужды скрывать свой изъян, они принимали меня любой и каждый, по-своему заботился обо мне. Это грело мне душу и придавало еще больше сил.

Лекция началась как обычно, за одним исключением – тема была довольно мрачной, но оттого еще более интересной.

– Сегодня нам предстоит изучить часть нашего континента бывшее некогда государством, которое носило название «Эйдолон». Сейчас же его называют просто запретными землями, – привлек наше внимание профессор, мужчина, с пронзительно серыми глазами и темно-русыми волосами до плеч, – что вы можете рассказать мне об этом государстве?

– В учебниках практически не сохранилось никакой информации об Эйдолоне до того, как магические потоки там иссякли, – Аннет ответила первой.

– Сейчас, достоверно известно лишь то, что эти земли больше никогда не смогут быть пригодны для жизни, так как пространство Эйдолона исказилось и маги, ступившие туда, либо сойдут с ума, либо будут убиты тварями, которые там живут, – процитировала я часть учебника, прочтенного мной накануне.

– Отлично, вы совершенно правы. Однако, давайте разберемся, что Эйдолон представлял собой когда-то и что привело его к такой трагической гибели, – подытожил профессор.

Всех в детстве пугали Эйдолоном и существами, которые там обитают, после трагедии, произошедшей там, маги больше всего боялись ее повторения, ведь магические потоки – это буквально «воздух» мага, не будет их – не будет магов. Такие как я были лишь напоминаем о том времени, поэтому их всегда старались убрать с глаз долой, чтобы своим существованием они не омрачали жизнь оставшихся людей.

– Эйдолон – это место, откуда раньше брали начало магические потоки. Когда-то там был их исток, сердце всей магии мира. Люди Эйдолона пользовались магией свободно, и страна процветала. Но в какой-то момент произошло нечто катастрофическое – потоки обрушились, иссякли или, попросту говоря, «умерли». Никто достоверно не знает, что там произошло, но весь мир пытается сделать все возможно, чтобы избегать трагедии, – профессор продолжал свой рассказ, – в следствие гибели магических потоков, магия там исказилась и перестали питать заклинания, а лишь рвали и коверкали их. Сама реальность в Эйдолоне стала нестабильной и появились существа, которые никогда и не должны были существовать, угрожая нашему миру.

– Эти существа выходят за пределы запретных земель? – с дрожью в голосе спросил Кейн – наш одногруппник.

– Было зафиксировано несколько случаев нападения на границе запретных земель с Ноктариумом, что повлекло большие жертвы со стороны магов, но отбить удар все же удалось. Говорят, они все находятся в самом центре Эйдолона, где некогда был магический поток, но это, к сожалению, совершенно недостоверная информация, так как маги на эти земли ступить не могут.

– Получается, все живое, что было в Эйдолоне погибло? Нет ни животных, ни растений? – задала я вопрос.

– И да, и нет, – задумчиво ответил профессор Ларк, – все, что населяло запретные земли действительно погибло, но некоторые люди там все же когда-то жили.

– Как это возможно, если вы сказали, что люди не могут ступить на эту землю? – недоумевала Аннет.

– Разве я сказал, что любой человек не сможет войти в Эйдолон? – многозначительно посмотрел на меня профессор. От взгляда его холодных серых глаз стало не по себе, казалось, он видел меня насквозь и это лишь пугало сильнее. Но в его взгляде не было усмешки или презрения, только интерес, – после трагедии появились не только необычные чудовища, но и маги, которые не имели своего собственного запаса магии, у них была способность пополнять свой резерв за счет чужой магии, они попросту ее крали и использовали в своих целях – название таким магам «Пустошники». Когда стало понятно, что таких магов появляется все больше, оставшиеся четыре государства объединились и истребили пустошников, так как боялись, что они смогут истребить весь магический мир и встать в его главе. Таково прошлое, которое нам преподносят, но как мы знаем, история пишется победителями. Чудовищ создает не магия. Их создает выбор.

По аудитории пробежал лёгкий шёпот. Я почувствовала, как внутри что-то странно сжалось, будто это слово задело за живое.

– С Эйдолоном связана ещё одна вещь, – продолжил профессор, будто не замечая, как несколько студентов начали слушать внимательнее. – Пророчество. Старый текст, найденный в архивах королевской библиотеки. Большинство учёных считают его либо искажённой легендой, либо политической выдумкой.

– А вы? – спросил кто-то.

Профессор чуть усмехнулся.

– А я считаю, что в каждой легенде есть зерно правды. Особенно в тех, которые так старательно пытаются забыть.

Он развернул старую, потрёпанную книгу и прочитал:

«Когда иссякнет сердце потоков

и мир задохнётся в мёртвой тишине,

явится тот, в ком нет искры –

но чья кровь помнит трон…»

По аудитории прокатился тихий смешок.

– Звучит как сказка, – пробормотал кто-то.

Я не смеялась. В груди стало неприятно холодно, будто сквозняк прошёл прямо сквозь меня.

«Он войдёт туда, где магия умерла,

и возьмёт то, что не принадлежит живым.

Его шаг станет началом пути,

его выбор – концом старого мира…»

Профессор закрыл книгу.

– Красиво, не правда ли? – сказал он спокойно. — Проблема в том, что именно такие тексты иногда оказываются куда опаснее, чем самые точные исторические хроники.

– И что, кто-то правда верит, что это может сбыться? – скептически спросил Мэлвис.

– Верьте или нет, – пожал плечами профессор, — но за последние столетия слишком много людей пытались найти в Эйдолоне ответы. И слишком мало из них вернулись, чтобы сказать, что это всего лишь сказка.

Мне вдруг показалось, что на мгновение его взгляд скользнул по мне – задержался чуть дольше, чем на других. Я опустила глаза в тетрадь, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро.

Аннет тихо наклонилась ко мне:

– Ты в порядке?

– Да, – солгала я, – просто… странная лекция.

Странная – это было самое мягкое слово. Почему-то у меня было ощущение, будто эта история только что коснулась меня слишком близко.

Практическое занятие проходило как обычно на открытой тренировочной площадке напротив спального корпуса под руководством профессора Стирена. Несмотря на то, что эти занятия мне позволено было не посещать, я все равно на них ходила, ведь именно здесь я могла чувствовать себя свободно и не притягивать кучу презрительных взглядов. Каменные плиты под ногами ещё хранили тепло солнца, но в воздухе уже чувствовалась прохлада. После лекции голова у меня была забита мыслями сильнее обычного, и сосредоточиться получалось с трудом.

Профессор разбил нас на пары и велел отрабатывать связки: уклон, блок, контратака. Ничего сложного – на словах.

Я стояла напротив одного из парней из нашей группы и ловила себя на том, что двигаюсь быстрее, чем думаю. Или, наоборот, думаю слишком много и из-за этого запаздываю.

Где-то сбоку я заметила Маркуса – он тренировался со своей группой в другой стороне, но время от времени бросал взгляды в мою сторону. Слишком внимательные, чтобы быть случайными.

– Вейр, не рвись вперёд, – донёсся голос профессора откуда-то сбоку.

Я кивнула, но через минуту снова пошла в атаку резче, чем следовало.

Мы перешли к упражнению на высоте – узкая каменная платформа, шаг в сторону, поворот, блок. Нужно было держать равновесие и не давать себя столкнуть. После такой лекции лезть на каменные платформы казалось особенно гениальной идеей. Видимо, сегодня у меня был день «принимай сомнительные решения с уверенностью профессионала».

В какой-то момент я просто неудачно поставила ногу.

Мир дёрнулся.

Камень под стопой скользнул, тело повело в сторону, и я поняла – слишком поздно – что блок я поставила неправильно. Удар пришёлся не туда, куда должен был, и равновесие окончательно ушло.

Внизу – твердый камень.

Кто-то вскрикнул.

Я не успела даже толком испугаться – только почувствовала, как внутри всё резко ухнуло вниз вместе со мной.

Рывок.

Чья-то рука вцепилась в моё предплечье так, что стало больно. Меня дёрнуло обратно, резко, почти грубо, и я врезалась в чьё-то плечо, потеряв дыхание.

Мы оба едва удержались на платформе.

Пару секунд я просто стояла, вцепившись в чужую куртку, и пыталась вдохнуть.

Сердце колотилось где-то в горле.

– Ты жива? – спросил Фин.

Только тогда я поняла, что это он. Он стоял вполоборота ко мне, одной рукой всё ещё удерживая меня, второй – упираясь в каменный край платформы, чтобы мы оба не полетели вниз.

– Да… кажется, – выдохнула я.

Вокруг стало неожиданно тихо. Кто-то спустился с платформы, кто-то замер, профессор что-то говорил, но я слышала только собственное дыхание и то, как громко стучит сердце.

Фин наконец отпустил меня, но остался стоять рядом, будто на случай, если я снова пошатнусь.

– Ты не обязана каждый раз доказывать, что справишься одна, – сказал он спокойно. Без упрёка. Без нажима. Просто как факт.

Я посмотрела на него и только сейчас поняла, насколько близко всё было.

– Я… знаю, – тихо ответила я. – Просто иногда забываю.

Он хмыкнул.

– Постарайся не забывать на высоте. Камни не очень любят героизм.

Уголки моих губ дёрнулись, хотя колени всё ещё предательски дрожали. Мой план умереть героически явно нуждался в доработке.

Профессор наконец подошёл ближе, убедился, что со мной всё в порядке, и велел сделать перерыв. А я ещё несколько секунд стояла и смотрела на Фина, думая о том, что, если бы он среагировал хоть на мгновение позже – всё могло бы закончиться совсем иначе.

Когда я спускалась с платформы, я ещё раз поймала взгляд Маркуса. В нём было что-то резкое, тёмное, напряжённое – словно он злился не на ситуацию, а на то, что не успел первым.

И от этой мысли по спине пробежал холод.

Солнце начинало свое движение в сторону горизонта, а это значило, что на сегодня наши занятия закончились. Чувствовала себя я максимально потеряно и странно, будто из меня вынули душу и пытались невпопад поставить назад. Хотелось как можно скорее принять душ, переодеться и отдохнуть от сумасшествия сегодняшнего дня. Не успела я развернуться в сторону спального корпуса как меня нагнал Фин:

– Не против, если пойдем вместе?

– Да, конечно, – я попыталась выдавить из себя улыбку.

Мы направились в свои комнаты. Фин лишь сопровождал меня до главного холла спального корпуса, ничего спрашивал, не читал нотации о моем беспечном поведении на занятии, а просто был невидимой поддержкой, за которую я была безмерно благодарна. Попрощавшись с ним, я добралась до своей обители и привела себя в порядок, приняв душ и переодевшись. Было еще светло, поэтому я посчитала хорошей идеей выйти прогуляться и постараться снять напряжение, накопившееся за сегодня.

Открыв дверь своей комнаты, я столкнулась с Маркусом, который явно планировал постучать. От неожиданности мое сердце чуть не выскочило из грудной клетки.

– Прости, я не хотел тебя пугать, – извиняющимся тоном произнес парень.

– Да нет, ты тут не причем, только если ты заранее не предугадал время моего выхода, – уже почти ровным голосом сказала я, слегка улыбнувшись.

– Я просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь после занятия, все в порядке?

– Просто была неосмотрительна и чуть не поплатилась за это, – горько усмехнулась я, – сейчас все в порядке, даже решила выйти прогуляться, если не занят, то можешь составить мне компанию.

– Это прекрасная идея, – его улыбка говорила лучше любых слов.

Мы вышли на дорожку, ведущую в сад. Вечерний воздух был прохладным и пах чем-то влажным и зелёным – как будто сам день устал и решил выдохнуть.

Некоторое время мы шли молча. И это молчание было… странным. Не неловким – скорее напряжённым, как натянутая струна.

– Ты меня напугала сегодня, – наконец сказал Маркус, не глядя на меня. – На площадке.

– Да, я тоже была не в восторге от этого номера, – хмыкнула я. – В следующий раз постараюсь падать менее драматично. Или хотя бы в более удобном месте.

Он слабо усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

– Если бы Фин не успел…

– Но он успел, – перебила я мягко. – И я всё ещё целая. Видишь? Даже почти не сломалась.

Я демонстративно пошевелила руками, словно проверяя, на месте ли они. Маркус покачал головой.

– Ты всегда так? – спросил он тихо. – Лезешь вперёд, даже когда опасно.

– Обычно да, – пожала я плечами. – Но, если честно, чаще всего я просто не умею по-другому.

Он остановился и повернулся ко мне. В его взгляде снова было то самое напряжение – тёмное, сжатое, будто он держал внутри слишком много слов.

– Ты не обязана всё тащить на себе, Ада.

– Знаю, – я вздохнула. – Сегодня мне уже это говорили. Кажется, у меня вырабатывается новая репутация: «девушка, которую нужно ловить до того, как она разобьётся».

Уголок его губ дёрнулся, но взгляд остался серьёзным.

– Я злился, – признался он вдруг. – Не на тебя. На себя. Потому что был слишком далеко.

В груди неприятно кольнуло.

– Маркус… – я замялась. – Ты не обязан меня спасать. У меня нет такого пункта в расписании: «в 16:00 – почти умереть, в 16:01 – дождаться, пока Маркус прибежит».

Он фыркнул, несмотря на меня.

– Очень смешно.

– Я стараюсь, – честно ответила я. – Юмор – мой единственный защитный артефакт. Работает через раз, но всё же.

Мы снова пошли рядом.

– Фин… – начал он и замолчал.

– Фин просто оказался ближе, – сказала я спокойно. – И быстрее среагировал. Вот и всё.

Он сжал кулаки, но тут же разжал.

– Я не имею права ревновать, да? – спросил он почти с усмешкой.

Я подняла на него взгляд.

– Ты имеешь право чувствовать что угодно. Но решать за меня – нет.

Он посмотрел на меня долго и внимательно, потом кивнул.

– Справедливо.

Мы снова замолчали, но на этот раз тишина была чуть легче.

– Знаешь, – сказала я спустя пару шагов, – если уж я и собираюсь когда-нибудь погибнуть, то точно не из-за того, что неправильно поставила ногу на учебной платформе. Это было бы слишком… унизительно.

– Постарайся всё-таки не проверять этот вариант, – сухо ответил он.

– Ничего не обещаю, – вздохнула я. – Но постараюсь.

И почему-то мне показалось, что за этой обычной прогулкой прячется куда больше, чем просто забота.

Глава 8. Шёпот Эйдолона

– Последние дни ты ведёшь себя странно, будто постоянно где-то не здесь, – с неподдельной заботой сказала Аннет, когда мы шли на очередную поточную лекцию.

– Да, я тоже это заметил, – поддержал её Фин.

Они были правы. В последнее время мои мысли всё чаще возвращались к Эйдолону, к магическим потокам, которые когда-то там текли, и к пустошникам. Эта информация странно отзывалась внутри – будто я уже знала всё это, но по какой-то причине забыла. И теперь не могла перестать думать об этом, словно разум зацепился за невидимую нить и тянул за неё снова и снова.

– Появилось непреодолимое желание узнать правду о трагедии в Эйдолоне, мне показалось это интересным, – задумчиво произнесла я.

– Так может узнаешь у профессора Ларка, – предложил Фин, – он явно знает больше, чем говорит.

– Может ты и прав.

Лекция прошла быстро, я снова утопала в пучине бесконечных мыслей о запретных землях, словно это было самое важное в моей жизни. Сразу после лекции было принято решение сначала посетить библиотеку в поисках нужной мне информации.

По пути туда я столкнулась с Марком, казалось он искал именно меня. По крайне мере мне явно хотелось так думать.

Последние дни я все чаще думала о том, что с ним всегда спокойно, комфортно и безопасно. Такие чувства я испытывала ко всем друзьям, но с Маркусом – это выглядело более особенно.

– Привет, и куда ты так спешишь? – с ухмылкой объевшегося сметаной кота, произнес парень.

– Привет, – смущенно ответила я, – хочу прогуляться по библиотеке и поискать некоторую информацию, волнующую меня уже не первый день.

– Хм, интересно…и что же это за информация, которая не дает тебе покоя вот уже несколько дней? Надеюсь, это что-то из моей биографии, хотя навряд ли такое можно найти в библиотеке. – его улыбка стала еще шире, а мои щёки все краснее.

– Ну если ты пустошник из Эйдолона, то, вероятно, информация будет о тебе, – попыталась я отшутиться.

Улыбка на его лице исчезла слишком быстро, чтобы это можно было не заметить. Всего на миг – но глаза стали уже, взгляд – внимательнее, тяжелее.

– Зачем тебе информация о них? – спросил он холоднее, чем хотел. – Ты разве не знаешь, кто они такие и почему их истребили?

– Да, знаю, но тем сильнее хочу узнать, что произошло сотни лет назад, почему Эйдолон пал, магические потоки иссякли и появилось все то, что существует сейчас, – виновато произнесла я, опустив взгляд вниз.

– Прости, я не хотел осуждать тебя, просто это очень опасно, – извиняющимся тоном ответил Марк, – ведь не просто так ни в одном учебнике нет истории об этом. Как появились пустошники и почему их истребили. Только констатация – они зло, так было нужно, так безопаснее. Никакой логики и следствий, просто факты.

– Именно это и смущает меня, я хочу узнать правду. Я знаю, что ни на что не смогу повлиять или что-то изменить, но эта история странно откликается во мне, тянет к себе, предлагает раскрыть все свои тайны…Это сложно понять…

– Это твое право, – голос Маркуса смягчился, – просто нужно быть осторожнее, я тебе помогу, ведь в библиотеке заблудиться проще, чем в бескрайнем лесу, – уже с улыбкой произнес он.

– Спасибо, – с теплой улыбкой посмотрела я на парня.

В библиотеке было непривычно тихо даже для этого места – не та тишина, что давит, а та, что будто накрывает мягким куполом. Высокие стеллажи терялись в полумраке, между ними тянулись узкие проходы, пахло старой бумагой, пылью и чем-то едва уловимо металлическим – следами защитных чар.

Я шла чуть впереди, ведя пальцами по корешкам книг, будто искала не название – ощущение.

– Если мы здесь заблудимся, – пробормотала я, — знай, это будет твоя вина. Ты сказал: «Покажу короткий путь».

Маркус тихо усмехнулся за моей спиной:

– Я сказал: «Попробую». Это разные вещи.

Я фыркнула и обернулась – и почти врезалась в него. Он остановился слишком близко. Настолько, что я почувствовала тепло от его плеча и уловила запах – что-то простое, чистое, совсем не библиотечное.

– Прости, – сказал он негромко, но не отступил сразу.

Секунду мы просто стояли, неловко и слишком близко для случайности. Я первой отвела взгляд и сделала шаг в сторону.

– Давай искать, пока нас не выгнали за… чрезмерную медлительность.

Мы разошлись вдоль соседних стеллажей. Маркус читал названия, а я – больше прислушивалась к себе.

– Нашёл что-то, – сказал Маркус.

Он стоял на стремянке, вытянув руку к верхней полке. Книга застряла между двумя тяжёлыми фолиантами и не хотела поддаваться.

– Дай помогу, – я подошла ближе и машинально положила руку на край полки, чтобы удержать равновесие.

Стремянка едва заметно качнулась.

Всё произошло слишком быстро: он рефлекторно сместил вес, я – тоже, и в следующий миг я уже оказалась прижатой к стеллажу, а он – слишком близко, чтобы это можно было списать на неловкость.

Его рука упёрлась в полку рядом с моим плечом.

– Всё в порядке? – спросил он тихо.

Я хотела ответить сразу, но поняла, что забыла вдохнуть.

Мы замерли. Слишком близко. Слишком тихо. Я видела его глаза так чётко, как никогда раньше – ярко янтарные, внимательные, сейчас без привычной насмешки.

Он первым чуть отстранился, аккуратно, словно боялся спугнуть не меня – а момент.

– Плохая идея – устраивать акробатику в библиотеке, – сказал он и протянул мне книгу.

– Скажи это каменной платформе на тренировке, – буркнула я, принимая фолиант. – Она тоже не оценила.

Он улыбнулся – мягко, по-настоящему.

– Я тогда испугался.

Я подняла на него взгляд:

– Ты это уже говорил.

– Да, и буду говорить, пока не перестанешь так делать.

Между нами, снова повисла пауза. Не тяжёлая. Скорее… честная.

Я опустила глаза на книгу в руках.

– Спасибо, что был рядом, – сказала я тихо. – И там. И вообще.

Он пожал плечами, но взгляд не отвёл.

– Я хочу быть рядом, Ада. Если ты не против.

Я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. По-настоящему.

– Пока ты не предлагаешь снова лазить по полкам – я не против.

Он хмыкнул.

– Договорились. Оставим опасные трюки для тренировок.

Мы пошли дальше между стеллажами уже рядом, не касаясь – но и не отдаляясь. И в этой маленькой, почти незаметной близости было больше, чем в любом громком признании.

Стоит сказать, что ничего нового мы так и не нашли, все немногочисленные учебники по истории Эйдолона гласили одно и тоже: «Катастрофа. Пустошники. Истребление. Безопасность». Создавалось ощущение, словно это писал один и тот же человек под чёткую диктовку властей (а может и кого другого). Я вздохнула, с бессилием сев на пол и облокотившись спиной на ближайший стеллаж. Маркус поступил также, сел по левую сторону от меня.

– Это было ожидаемо, – утешительно произнес он, – что еще могло нас ждать в самом сердце магических потоков Арбории.

– Да, ты прав. Остался последний вариант, – с недовольством произнесла я.

– Отправиться самостоятельно в Эйдолон и все разузнать? – усмехнулся парень.

– Пока нет, но кто знает…

Его лицо снова омрачила гримаса недовольства и беспокойства.

– Да шучу я, шучу, – внимательно посмотрела я на него и подняла руки вверх, словно признавая свое поражение в этой шутливой беседе.

– Ну я бы не удивился, если честно. Тогда какой еще вариант остается?

– Спросить у профессора Ларка, очевидно, он очень много знает, может даст хоть какие-то зацепки, – я съёжилась, вспоминая пронзительный взгляд его холодно серых глаз. Он меня пугал, особенно в моменты, когда задерживал на мне взгляд чуть дольше положенного, как будто намекая на что-то, чего я пока не могла понять, – вероятность того, что он поведает нам хоть что-то крайне мала, но не равна нулю, – с энтузиазмом в голосе произнесла я.

– Неисправимая оптимистка, – уголки его губ потянулись вверх, – но попробовать можно.

Профессор Дориан Ларк оказался в своем кабинете, увидев нас, он удивленно поднял бровь:

– Чем обязан вашему присутствию, студенты?

– Профессор, я бы хотела подробнее узнать о гибели Эйдолона и всём, что с ним связано, – как можно тише проговорила я, проверяя нет ли посторонних ушей поблизости, словно за эту фразу меня сразу же запрут в темнице королевского дворца, – вы говорили, что не обо всем пишут в учебниках. Я хочу подробнее изучить этот вопрос.

– Да, действительно, есть вещи, о которых не пишут в учебниках. И есть люди, которым лучше о них не знать, – его пронзительный взгляд сверлил меня, от чего стало особенно неуютно, – раз вы пришли ко мне, полагаю, что библиотеку вы уже посетили и не нашли там ничего стоящего?

– Все так, несколько учебников, которые удалось найти, говорили об одном и том же, эта информация явно малодостоверная и полная, – вмешался Марк.

– Иначе и быть не может. Не все смогут принять ту правду, которая скрывается за всеми этими красивыми фасадами, – он обвел рукой помещение вокруг, явно намекая на академию, – я могу помочь вам пройти в закрытый раздел библиотеки куда разрешен доступ лишь преподавателям и некоторым влиятельным людям, но это должно остаться, между нами.

Мы кивнули. Краем глаза я заметила, как Маркус недоброжелательно прожигает профессора взглядом, но тот, лишь продолжал пристально смотреть на меня, что пугало и одновременно заинтересовывало еще больше.

Был уже поздний вечер, в коридорах и библиотеке не было ни души, что упрощало нашу задачу проникнуть в тайный зал незамеченными. Мы тихо следовали за профессором Ларком. Когда подошли к двери того самого тайного зала, то увидели большую печать прямо по центру, которую, видимо, необходимо было открыть при помощи магии. Профессор достал небольшой нож и быстро прошелся им по пальцу, после чего приложил к печати. Печать вспыхнула алым светом и шестеренки двери затрещали, открывая нам дальнейший путь. Мое удивление было не описать словами, такого я еще не видела никогда, магия, основанная на крови, вещь страшная и невероятно сложная.

Мы прошли внутрь, где были такие же высокие стеллажи с книгами, что и в основном зале, но по корешкам было очевидно, что эти фолианты здесь хранились ни одну сотню лет, храня в себе истории, навсегда запечатанные от чужих глаз.

– Пройдемте за мной, я покажу, где находятся нужные вам книги, – профессор щелкнул пальцами и магические лампы вспыхнули, озаряя нам путь. Меня всегда завораживали магические предметы – частицы искры мага, которые они им передали были несущественными, но придавали особое ощущение волшебства.

Мы прошли мимо пыльных стеллажей, на которых лежали не только книги, но и старинные предметы, с явно древней магией в них. Подходя к очередному стеллажу, я ощутила странный поток, который скользнул мимо меня, как бы задевая. Именно около этого стеллажа мы остановились.

– Это здесь, – профессор Ларк многозначительно посмотрел на книги и магические предметы, расставленные на полках: несколько артефактов, печати, треснувшие кристаллы, – все это напрямую связано с Эйдолоном, говорят, эти вещи принесли сюда выжившие маги сразу после трагедии.

Подходя ближе, я вдруг ощутила странное покалывание в ладонях, словно кожа стала слишком тонкой. В ушах появился глухой звон, а в висках неприятно застучало.

Я сделала ещё шаг – и воздух будто стал гуще. Тяжелее.

Среди предметов мой взгляд снова и снова возвращался к треснувшему голубому кристаллу. Он не светился. Не звал. И всё же отвести от него глаза было почти невозможно.

Я не помню, в какой момент протянула руку. Пальцы двигались сами – медленно, неуверенно, будто это был не мой выбор.

Как только я коснулась поверхности, по телу прокатилась волна жара. Не боли – именно жара, густого, тяжёлого, будто мне в грудь вливали расплавленный свет. В глазах потемнело, дыхание сбилось.

А потом пришло ощущение силы. Чужой. Слишком большой. Слишком живой.

Кристалл под моими пальцами дрогнул, начал тускнеть – и за несколько секунд стал почти прозрачным, мёртвым.

Я в ужасе отдёрнула руку и пошатнулась назад.

– Ада, – резко сказал Маркус и тут же оказался рядом, перехватывая меня под локоть. Его взгляд на кристалл был коротким, жёстким и совсем не похожим на обычный.

– Вам стоит быть осторожнее, Адалина, – сказал профессор тихо. Слишком тихо. – Некоторым людям нельзя… прикасаться к старым вещам.

Его взгляд задержался на мне дольше, чем следовало, будто он видел не только меня – а что-то глубже.

– Вы правы, я прослежу, чтобы больше такого не происходило, – между нами встал Маркус, словно защищая от профессора.

– Хорошо, тогда возьмите эту книгу, думаю это максимум, что мы можем узнать в стенах этой академии касательно Эйдолона, – он протянул мне старый потрепанный фолиант на двух замках, – только снова попрошу вас не распространяться об этом и данную книгу никому не показывать, это должно остаться только в пределах этих стен.

– Конечно, профессор, благодарю вас, вы правда очень помогли, – я немного обогнула Маркуса и взяла протянутую книгу.

Профессор остался на месте. Когда мы уже отошли достаточно далеко, он произнёс почти неслышно – скорее себе, чем нам:

– Вот и ответ на вопрос, кто переживёт Эйдолон…

Мы вышли из тайного отдела почти молча. Когда за нами сомкнулись защитные чары, воздух в обычной части библиотеки показался странно лёгким – будто до этого я дышала слишком густой, пыльной магией и только сейчас вспомнила, как это делается по-настоящему.

Я всё ещё чувствовала в груди глухое, тянущее эхо — не боль, не страх, а какое-то смутное послевкусие, словно внутри меня кто-то тихо провёл по струнам.

Маркус посмотрел на меня внимательнее обычного.

– Ты сегодня слишком тихая, – сказал он. – Это пугает больше, чем когда ты споришь с профессорами и половиной библиотеки одновременно.

Я фыркнула.

– Извини, просто коплю силы. Завтра планирую поругаться со всем учебным корпусом разом.

– Тогда предупреждай заранее, – уголок его губ дрогнул в улыбке. – Я хотя бы морально подготовлюсь.

Мы вышли в коридоры академии. Вечерние светильники уже горели мягким золотым светом, и длинные галереи казались пустыми и слишком просторными. Наши шаги отдавались эхом, и от этого тишина становилась ещё заметнее.

Мы шли рядом. Не касаясь, но ближе, чем требовалось простой вежливости.

– Тебе стоит отдохнуть, – сказал он после короткой паузы. – После такого дня.

– Звучит так, будто я только что пережила небольшое приключение и почти не умерла, – пробормотала я. – Хотя… ладно, возможно, это недалеко от истины.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

– Я провожу тебя. На всякий случай.

Это прозвучало просто. Без нажима. Без лишних слов. И почему-то от этого стало… спокойнее.

Мы прошли ещё немного молча. Я заметила, как он вдруг сжал руку в кулак, потом разжал, словно собирался что-то сказать – и передумал.

– Если ты собираешься признаться, что тайный отдел проклят и мы уже обречены, – сказала я, – то давай сейчас. Я хотя бы успею убежать и сделать вид, что пыталась спастись.

Он тихо усмехнулся, но улыбка вышла какой-то неполной.

– Нет. Просто… – он замялся на секунду. – Береги себя, хорошо?

Я посмотрела на него внимательнее, чем собиралась.

– Это угроза или забота?

– Пока что забота, – ответил он серьёзно. – Надеюсь, так и останется.

У дверей моей комнаты мы остановились. Возникла та самая неловкая, тёплая пауза, когда вроде бы уже пора прощаться, но уходить не хочется.

– Я рад, что сегодня был рядом, – сказал он тише. – И… мне с тобой спокойно. Даже когда вокруг не очень-то спокойно.

Я почувствовала, как уши начинают предательски теплеть.

– Запомню, – попыталась я сохранить невозмутимый вид. – В следующий раз буду брать тебя с собой как защитный амулет. Очень редкий и капризный.

Он тихо рассмеялся.

– Тогда береги амулет. Он не подлежит замене.

Я закатила глаза, но улыбку сдержать не смогла. Открыла дверь, уже шагнула внутрь, потом обернулась:

– Спасибо, что проводил.

– Всегда пожалуйста, Ада.

Дверь закрылась за мной мягко и почти неслышно.

А Маркус остался стоять в коридоре чуть дольше, чем нужно. Улыбка медленно исчезла с его лица, взгляд стал тяжёлым, собранным, совсем не тем, каким он смотрел на меня минуту назад.

Он выдохнул, будто проглатывая слова, которые так и не сказал.

А потом развернулся и пошёл в противоположную сторону коридора.

Глава 9. Эхо мёртвых потоков

Вот уже несколько месяцев подряд мое утро начиналось абсолютно одинаково: подъем, сборы, тренировка — и только после этого подготовка к занятиям.

Каждое утро Маркус составлял мне компанию на утренних тренировках, за что я была безгранично благодарна. Его молчаливая поддержка была лучше любых слов.

Но сегодня день начался особенно, если сказать точнее, особенно плохо.

Мы успели только размяться, взять шесты и встать в стойки, как сзади я услышала знакомый голос:

— И давно ты подрабатываешь личным чучелом для битья у моей сестры, Маркус? — насмешливый голос Итана словно лезвие разрезал утренний воздух, лишённый каких-либо других звуков.

Я побледнела и медленно повернулась к брату, он был не один — рядом стояли еще трое парней и ухмылялись.

— Итан, послушай... — начала запинаться я, — все же хорошо, я больше не влипаю в неприятности, и даже слухов обо мне почти нет.

Мой голос дрогнул, когда я произносила последние слова.

Итан бросил на меня озлобленный взгляд.

— Малявка, я не с тобой разговариваю.

Кулаки брата сжались, словно он собирался меня ударить. Хоть я и знала, что он так не сделает, но все равно инстинктивно сжалась.

— А не много ли ты себе позволяешь?!

Маркус возник передо мной точно стена, способная защитить от любого урагана.

Я невольно расслабила плечи.

— Не смей так разговаривать с Адой.

Его взгляд, казалось, метал тысячи молний, способных сжечь этих глупцов.

— Ха, смешно, конечно.

Итан расхохотался.

— Так ты у нас еще и защитником заделался, неожиданно…

Он замолк на мгновение.

— А ты значит её Адой называешь…

Он усмехнулся. И в этой усмешке не было ничего веселого.

— Так сблизились за последнее время. Каждый день вижу вас вместе. Ну просто сладкая парочка

Он нарочито медленно растягивал слова, будто пробовал каждое на вкус.

Компания, с которой он пришел, рассмеялась вместе с ним, словно они выиграли межконтинентальный конкурс на лучшую шутку, где призом была возможность надо мной поиздеваться.

Я потупила взгляд, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

Теперь, объектом насмешек из-за меня стал Марк, что только сильнее заставляло моё сердце биться и ощущать ужасное чувство вины.

Я вздрогнула, когда услышала насмешливый голос Марка.

— Итан, неужели ты так сильно расстроился, что теперь я предпочитаю твою сестру тебе?

Он смотрел на брата слишком пристально, будто оценивал, удалась ли его уловка.

— Ну прости, — он пожал плечами. — Она явно обаятельнее и способнее тебя. Не смог устоять.

Мои брови от удивления поползли куда-то за пределы моей головы, а может даже и континента. Следом за ними уши и щеки решили взять мировой рекорд по красноте.

Я смотрела на Маркуса и лишь глупо хлопала ресницами, не до конца поверив в реальность происходящего.

Желваки на лице брата напряглись. Кулаки сжались. А глаза, словно горели огнем — он был явно взбешен.

— Надеюсь ты хорошо подумал, прежде чем с ней связываться, — процедил сквозь зубы он. — Хотя какое мне дело. Вы и правда отличная парочка — бесполезная пустышка и жалкий герой-защитник.

Проговорив это, он развернулся и вместе со своей компанией пошли прочь

— Ах ты…

Маркус сжал кулаки, явно готовый броситься на Итана.

Я аккуратно взяла его за руку.

Он вздрогнул, после чего посмотрел на меня.

Мой взгляд буквально молил: «Прошу, хватит. Он этого не стоит».

Его взгляд резко смягчился. После чего кулаки расслабились.

Мы просто остались стоять так, державшись за руки.

Прошло несколько минут.

После чего я окончательно пришла в себя, и отпустила руку Маркуса.

— Прости... Умоляю прости, я не хотела, чтобы так вышло…

Я отстранилась назад. Опустила виноватый взгляд. В груди жгло так, что я с трудом удерживалась, чтобы не разрыдаться прямо там.

И пока я снова начала замыкаться внутри себя, поглощаемая собственными мыслями о вине, Маркус подошел ближе. Обхватил своими руками мое лицо и поднял его так, чтобы наши взгляды встретились

— Даже не думай так говорить, ты слышишь меня?!

Он почти прорычал это.

Он был зол. Но не на меня.

— Ты ни в чем не виновата. Повторись эта ситуация еще раз, я бы не раздумывая сделал все тоже самое, ну или всё-таки покалечил бы Итана, чтобы он больше никогда не смел так говорить.

Его теплый, беспокоящийся взгляд, согревающие руки на моих щеках, которые по ощущениям, стали уже родными — все это стало последней каплей в нескончаемой пучине разочарования.

Я не выдержала и просто расплакалась, словно маленькая девочка, которую задирают старшие ребята.

Было безумно стыдно показывать себя в таком свете перед Маркусом, но я знала — он не осудит, не посмеется, а просто будет рядом, чтобы поддержать.

Он так и поступил. Подошел максимально близко и обнял так крепко, будто боялся, что меня сейчас или снова обидят, или украдут — не меньше.

Я с радостью приняла эти объятия, а он нашептывал успокаивающие слова мне на ухо.

Мои всхлипывания продолжались еще пару минут после чего я смогла окончательно успокоиться и мягко отстраниться от парня.

— Спасибо тебе... Я в порядке... Сейчас я уже в порядке, — едва слышно прошептала я. — И прости за эту сцену…

Я подняла голову и встретилась с его прищуренным взглядом, который источал ауру недовольства.

— Может прекратишь уже извиняться за все подряд? Ты еще за то, что дышишь извинись.

В его голосе просачивалось раздражение.

Он шумно выдохнул. После чего уже спокойно сказал:

— Тебе не нужно извиняться, что-то объяснять или пытаться оправдаться. Эти уроды во главе с твоим братом явно пытались самоутвердиться за твой счет. Это не то, что не нужно принимать близко к сердцу, это вообще не стоило слушать с самого начала.

Он на мгновение замолк.

— В общем, хочу сказать, что я сам решил быть с тобой рядом. Поддерживать и по возможности помогать. Никто меня не заставлял, поэтому тебе не нужно из-за этого испытывать чувство вины.

В груди что-то сжалось.

— Знаешь, я так рада, что в первый же день в академии на меня напали те трое отморозков.

Я усмехнулась.

И пока Маркус пытался справиться с приступом недоумения, который возник из-за резкой смены темы, я решила продолжить:

— Ведь тогда, я бы вероятно никогда не познакомилась с тобой, и ты не смог стать для меня таким замечательным другом.

Или чем-то большим.

Эта мысль уже крутилась у меня в голове, хоть я и старалась от неё избавиться.

— Такая ты глупышка.

Марк улыбнулся. Подошёл ближе и без разрешения снова запер меня в своих объятиях. А я была вовсе не против, ведь именно сейчас мне было спокойнее всего.

Мы стояли так несколько минут. Я чувствовала тепло его рук, слышала ровное дыхание, и впервые за долгое время мне не нужно было ничего объяснять, ничего доказывать.

— Марк, — тихо сказала я, когда он наконец отпустил меня.

— Мм?

— Тот разговор с Итаном… ты сказал, что я «обаятельнее и способнее» его. Это было… — я замолчала, подбирая слова. — Зачем ты это сделал?

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Затем, что он не имеет права так с тобой говорить. Никто не имеет.

— Но ты же знаешь, что после этого он станет ещё злее.

— Пусть, — Марк пожал плечами. — Я не боюсь твоего брата.

Мы пошли к скамейке у края площадки. Солнце уже поднялось выше, но воздух всё ещё был прохладным. Я села, Марк опустился рядом.

— Можно спросить? — я посмотрела на него. — Почему ты так… защищаешь меня? Я имею в виду не просто потому, что «так правильно». Я вижу, что для тебя это что-то большее.

Он долго молчал. Я уже думала, что не ответит.

— Мою мать сослали из государства, когда я был ребёнком.

Голос его был ровным, почти безжизненным, будто он рассказывал историю, случившуюся не с ним.

Я замерла.

— У неё не было дара, — продолжил он. — Никакого. В академии таких не принимают, знатные семьи отворачиваются. Даже собственные родители не захотели её защищать.

Он сжал пальцы в кулак, потом разжал.

— Я был слишком маленьким, чтобы что-то сделать. Просто смотрел, как её увозят. Отец говорил, что так нужно. Что для всех будет лучше.

— Марк…

— Она умерла там, — перебил он. — Я не знаю точно, как. Не знаю, где её могила. Никто не сказал мне правды. Только через годы я узнал, что её сослали в Эйдолон.

Слово повисло в воздухе. Я почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Поэтому я не могу просто стоять и смотреть, — он повернулся ко мне. — Когда кто-то бьёт того, кто не может защитить себя. Когда над кем-то издеваются только за то, что он родился не таким. Я не могу. Не буду.

В его глазах не было жалости к себе. Только твёрдость. И что-то ещё — тёмное, глубокое, что он прятал очень долго.

Я не знала, что сказать. Слова казались слишком лёгкими для такой боли.

— Ты поэтому в первый день… — начала я.

— Поэтому, — кивнул он. — Увидел тебя — и всё. Будто время вернулось назад. Та же беспомощность. Те же лица, которые отворачиваются.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль.

— Я не смог защитить её. Но тебя — смогу.

Мои глаза защипало. Я моргнула, прогоняя слёзы.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что рассказал. Я знаю, это непросто.

— Ты первая, кому я это рассказал, — сказал он тихо. — Вообще.

Сердце пропустило удар.

Я смотрела на него и чувствовала, как что-то внутри меня меняется. Мы оба были теми, кого мир решил отринуть. Только он выбрал защищать, а я — выживать.

— Почему мне?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах было что-то, чего я не смогла прочитать.

— Потому что ты поймёшь. Ты единственная, кто правда поймёт.

Мы сидели в тишине. Ветер трепал его волосы, и я поймала себя на мысли, что хочу запомнить этот момент. Навсегда.

— Марк?

— Мм?

— Ты не обязан всё время быть сильным. Со мной — не обязательно.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Я имею в виду, — я отвела взгляд, чувствуя, как щёки начинают теплеть, — ты всегда меня защищаешь. А кто защищает тебя?

Он не ответил. Но я заметила, как его пальцы дрогнули на колене.

— Я, — сказала я тихо, не глядя на него. — Если захочешь. Я могу быть рядом. Не только когда мне нужна помощь.

Тишина тянулась долго. Я уже пожалела, что сказала это, когда он вдруг взял меня за руку. Просто сжал пальцы — осторожно, будто боялся спугнуть.

— Договорились, — сказал он.

***

Коридоры академии были, как обычно, наполнены студентами, которые перемещались между кабинетами или просто болтали. За несколько месяцев пребывания здесь, я так и не смогла привыкнуть к этому шуму и бесконечному потоку людей, поэтому, всегда старалась ходить по менее оживленным местам.

Направляясь по очередному коридору на занятия, я вдруг почувствовала, как мир «плывет» перед глазами, все звуки приглушаются.

Короткая вспышка.

Улицы Эйдолона. Темные провалы, вместо потоков.

Чувство пустоты сдавило мою грудь так сильно, что стало трудно дышать. Я, будто рыба, выброшенная на поверхность, пыталась хватать воздух. Начало знобить, а звон в ушах все не прекращался. На мгновение я пошатнулась, но в ту же секунду ощутила руки, заботливо поддерживающие меня под локоть:

— Ада, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Фин. — Или ты просто решила проверить, выдержит ли пол академии твою гравитацию?

— Проверяю на прочность. Пока держится, — решила отшутиться я, но вышло довольно скверно.

— Снова ты «выпала», — серьезным тоном произнес парень. — Это уже не смешно.

Он внимательно на меня смотрел.

— Давай поговорим об этом после занятий, сейчас не самое подходящее время и место, — попыталась я улыбнуться

Парень лишь кивнул и, убедившись, что моему равновесию ничего больше не мешает, отпустил, предусмотрительно шагая рядом.

На лекции по «Истории магии и государства» я все ещё чувствовала себя неважно, день и так не задался с самого утра, а тут еще и очередное непонятное видение. За время их отсутствия, я успела вздохнуть с облегчением, надеясь, что они больше не появятся, списывала все на стресс и смену обстановки, но что-то явно было не так.

— Адалина Вейр, — обратился ко мне профессор. — Повторите пожалуйста, почему магические потоки называют «каркасом» цивилизации.

В голосе профессора Ларка я впервые услышала нотку беспокойства.

— Потому что… без них… магия нестабильна, и… все рушится, — с запинкой ответила я.

Профессор чуть прищурился, рассматривая меня внимательнее, чем нужно.

— Верно. А вы сегодня выглядите так, будто этот каркас рушится у вас на глазах.

В аудитории повисла тишина. Я почувствовала на себе взгляд Фина, который будто спрашивал: «Ты точно в порядке?». Когда профессор продолжил лекцию, Аннет шепотом обеспокоенно спросила:

— Ада, все в порядке? Ты выглядишь неважно, может приболела?

— Да, все хорошо, видимо не выспалась, – я попыталась сделать подобие улыбки.

Аннет поняла, что я что-то недоговариваю, но настаивать не стала и я была ей благодарна.

После лекции я поспешила направиться в свою комнату, ведь книгу, которую дал профессор Ларк в запретном разделе библиотеки, я так и не прочла. Даже не открыла, просто уже не было сил на это.

Выйдя в коридор и уже направляясь к выходу из учебного корпуса меня нагнал Фин:

— Ты бледная. И молча уходишь. Обычно ты хотя бы язвишь, — с беспокойством проговорил он.

Я коротко усмехнулась.

— Берегу силы. Вдруг пригодятся, когда мир окончательно развалится.

Фин скользнул по мне взглядом.

— С тобой что-то происходит, ты сама не своя. Я переживаю.

Он остановился.

— Если не хочешь рассказывать причину, то и не нужно, просто скажи, чем я могу помочь.

Повисла неловкая тишина. Я вздохнула.

— Иногда я будто… вижу не то, что должна и это похоже связано с Эйдолоном, — наконец смогла признаться я.

Слова давались мне с трудом, ведь это звучало весьма бредово, да и он первый кому я решила это рассказать, что не могло не волновать.

Он взял меня за руки и проговорил, смотря в глаза:

— Если ты хочешь высказаться — я всегда здесь и готов тебя выслушать: без осуждений, без нравоучений.

Сегодня подозрительно часто слышу подобные слова — я что, выиграла в каком-то конкурсе, и теперь мои друзья стали самыми надежными людьми на всем свете, и я могу на них положиться, даже если завтра настанет конец света?

— Может хочешь пойти со мной? Профессор вчера дал весьма интересную книгу, могли бы вместе на нее посмотреть, — неловко улыбнулась я.

Парень одобрительно кивнул и отпустил мои руки, после чего мы направились в мою комнату.

На секунду я почувствовала на себе чей-то пристальный изучающий взгляд, но когда обернулась посмотреть, то никого не заметила.

Странное ощущение…

После того, как мы переступили порог комнаты, я заперла дверь, на всякий случай, профессор ведь просил не распространяться об этом.

— О, судя по всему, нас ожидает что-то невероятно интересное, раз ты заперла дверь.

Я повернула к нему голову.

У него на лице расползлась наглая ухмылка.

— Профессор Ларк сказал «никому», а я привыкла не спорить с людьми, которые открывают двери кровью, — с напряжением в голосе произнесла я. — Но ты можешь не переживать. Если через час мы не выйдем, считай, что всё прошло по плану.

Легкая поддёвка все же проскочила, отчего парень лишь усмехнулся.

Жестом указав Фину куда можно присесть я полезла в свой небольшой шкаф на самую дальнюю полку, в то место, где припрятала вчера фолиант. Усевшись рядом с магом, я положила книгу на стол и раскрыла ее:

— Если кратко, то вчера профессор проводил нас в тайный раздел библиотеки, который доступен лишь преподавателям и дал эту книгу, сказав, что в нашей академии — это, пожалуй, самая исчерпывающая информация об Эйдолоне.

Он удивлённо на меня посмотрел.

— Ты сказала, что видишь что-то, что не должна и это, вероятно, связано с запретными землями, но с чего ты так решила?

Я нервно сжала руки.

— Я бы назвала это видениями, но очень короткими и дезориентирующими меня, словно вспышка, момент и я вижу странные образы…

На секунду я замолкла.

— Люди, разрушенные улицы Эйдолона, его мертвый поток. А в следующую секунду я возвращаюсь в реальность, не совсем понимая, что произошло.

Я проговорила это медленно, но сердце колотилось, как у птицы. А руки начали нервно стучать по столу.

— Ты первый… кому я это рассказала.

Я обратила на него взгляд. И замерла.

— Приятно быть первым, — парень пытался подавить смешок.

Мои щеки мигом стали красными, и я нервно стукнула его по плечу, от чего он только рассмеялся сильнее.

Я разозлилась и решила, что драке быть — схватила с кровати подушку и кинула прямо в Фина. Он успел уклониться, а я нет — он перехватил подушку и швырнул назад, отчего я, с грацией картошки, завалилась на кровать. Не готовая мириться с такой несправедливостью я вскочила на ноги и угрожающе, с подушкой в руках, направилась к парню, пока он неистово заливался смехом, отчего-то мне тоже стало невероятно смешно, и я расхохоталась как сумасшедшая. Искренне. По-настоящему.

Наша шуточная драка продолжалась еще некоторое время, после чего мы, уставшие, румяные и потрепанные сели на пол, чтобы отдышаться:

— Это было именно то, что нужно, — с улыбкой произнесла я. — Спасибо. Моя голова немного прояснилась.

Дышать правда, словно, стало легче. Такая эмоциональная разгрузка явно пошла на пользу.

— Всегда пожалуйста, — ответил улыбкой парень. — Только в следующий раз возьмем что-то менее опасное, нежели подушка.

Дыхание пыталось вернуться в привычный ритм.

— Как скажешь.

Внезапный стук в дверь нарушил мое праздное состояние.

Я вскочила на ноги, посмотрела на Фина — он уже подскочил к книге и спрятал ее под мою кровать.

Я подошла к двери и открыла ее. На пороге стоял Маркус. Его взгляд ни сулил ничего хорошего, а руки, сжатые в кулаки, говорили сами за себя:

— Простите, что помешал.

Он почти выплевывал слова.

— Не думал, что вы вдвоем запрётесь в комнате и будете заниматься чем-то крайне… интересным.

Его голос почти срывался на крик, отчего мое недоумение лишь увеличивалось.

— А.…о чем ты?

И только сейчас я поняла в чем дело.

Парень и девушка. Одни в запертой комнате. Растрепанные волосы. Красные лица. Участившееся дыхание.

Как же это глупо.

— Стой, Маркус, ты не так все понял…

Я попыталась ухватить его за руку, но он её отдернул и быстрым шагом направился к лестнице.

— Ну неееет, — проскулила я.

Сердце снова начало биться быстрее.

— Да уж, неловкая вышла ситуация, — констатировал Фин.

Заперев дверь, я направилась в сторону кровати и просто упала на нее, распластавшись.

— Считаю сегодняшний день можно заканчивать, хуже уже не будет.

Фин с сочувствием на меня посмотрел.

— Да ладно, всего лишь нужно объясниться. Хочешь я с ним поговорю? — предложил парень.

Я покачала головой.

— Эх, нет. Спасибо. Думаю это должна сделать я.

Моё обреченное выражение лица было лучше любых слов.

— Давай что ли книгу полистаем. Может хоть она меня сегодня порадует.

Фин вначале снова предусмотрительно запер дверь. Затем достал из-под кровати книгу и положил на стол.

Книга выглядела старше самой академии: тёмная кожа обложки потрескалась, металлические замки потускнели, а по корешку тянулись едва заметные символы, похожие на следы от ожогов.

Я провела пальцами по застёжкам — и те с тихим щелчком разошлись, будто только этого и ждали.

Страницы внутри были плотные, пожелтевшие, исписанные разными почерками — аккуратными и резкими, ровными и нервными, словно книгу вели десятки людей в разное время.

Мы начали читать. Первые главы говорили о потоках. О том, что когда-то магические потоки в Эйдолоне не просто питали магию — они были её сердцем. Там, где в остальных странах маги «черпали» силу, в Эйдолоне она текла сама, пронизывая землю, воздух, камни.

Потом шёл раздел, выделенный тёмными чернилами:

«В момент гибели потоков магия не исчезла. Она исказилась»

Описания были… неприятными.

Заклинания, которые больше не подчинялись форме. Предметы, в которых магия начинала «жить» собственной, больной логикой. Места, где пространство будто ломалось — шаг делал тебя ближе и дальше одновременно.

— Магические аномалии, — тихо прочитал Фин через плечо. — Смотри… «Зоны обратного отклика. Заклинания не усиливаются — они выворачиваются».

Я перелистнула страницу, и внутри неприятно кольнуло. Там были заметки о магах, которые пытались войти в Эйдолон после катастрофы.

«Потоки не отвечают. Резерв не восполняется. Заклинания распадаются до завершения формулы.»

А ниже — чужим, более резким почерком:

«Маг без потока в Эйдолоне — как лёгкое без воздуха. Он задыхается не сразу. Но неизбежно»

Я сглотнула.

— То есть… — начала я и не договорила.

Фин кивнул, нахмурившись:

— Маги не могут там выжить. Не потому, что их убивают сразу. А потому что сама магия… не работает так, как должна.

Я листала дальше, и с каждой страницей внутри становилось всё холоднее.

Там говорилось, что в Эйдолоне магия не питает — она забирает. Что попытка колдовать может не просто провалиться — она может ударить обратно, сломать тело, разум, саму структуру заклинателя.

И ещё одна строчка, подчёркнутая особенно жирно:

«Потоки мертвы. Но их эхо — нет»

Я вдруг поймала себя на том, что сжимаю край страницы слишком сильно.

— Фин… — тихо сказала я. — А если… если кто-то не зависит от потоков так, как маги?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Ты про пустошников?

Я кивнула.

Мы перелистнули ещё несколько страниц — и там были обрывки заметок, почти все вымараны, будто кто-то специально пытался их скрыть.

«Те, кто не питается от потоков напрямую, не испытывают немедленного отторжения»

«Возможна иная форма взаимодействия с искажённой магией»

«Теоретически — они могут войти туда, где маг не проживёт и дня»

В комнате стало слишком тихо.

Я вдруг почувствовала странное, тянущее ощущение под рёбрами — будто само слово «Эйдолон» отозвалось во мне чем-то живым и неправильным.

— Мне это не нравится, — честно сказал Фин. — Совсем.

— Мне тоже, — прошептала я. — Но… кажется, это объясняет слишком многое.

Я закрыла книгу медленно, будто боялась, что, если захлопну её резко, изнутри что-нибудь вырвется.

Фолиант снова стал просто книгой.

Но ощущение, что мы только что заглянули туда, куда лучше было не смотреть, — никуда не делось.

Выходит, если потоки — кровь мира, то Эйдолон был его раной. И кто-то очень постарался, чтобы эту рану забыли, а не вылечили.

Я встала, чтобы спрятать книгу в то самое укромное место, но успела лишь ухватиться за край стола, чтобы не упасть.

Реальность начала размываться. Слова, прочтенные в книге, словно стали образами в моей голове. Я чувствовала, как они тянут меня за собой, будто я сама была частью этой истории.

Снова вспышка.

Где-то вдали — силуэт, который смотрел прямо на меня.

Пустые улицы.

Черные разломы.

Тишина без магии.

— Эй! Ада! Смотри на меня!

— Там… так тихо…

— Где — «там»? Ада?! Ада, не смей! Смотри на меня, слышишь?!

Его голос доносился будто из-под воды.

А потом — тьма сомкнулась.

Глава 10. Разлом и тепло

Первое, что я почувствовала — это запах. Горьковатый, травяной, с едва уловимой ноткой дыма. Потом — холод под пальцами и тяжесть в голове, будто я всю ночь таскала на себе каменные плиты академии.

Я попыталась открыть глаза — и тут же пожалела об этом. Мир качнулся, поплыл, снова собрался в более-менее понятную форму.

— Эй. Не спеши.

Знакомый голос прозвучал где-то совсем рядом.

— Ты уже второй раз за день пытаешься упасть. Это начинает входить в привычку.

Фин.

Я повернула голову и увидела его, сидящего рядом с кроватью.

В комнате было полутемно, шторы задернуты, а на столе тлела маленькая магическая лампа.

— Я…

Голос подвёл, вышло скорее дыхание, чем слово.

— Я что, опять?

— Обморок. Эффектный, между прочим, — хмыкнул он, но в глазах не было ни капли шутки. — Если решишь продолжать в том же духе, я потребую официально внести это в твоё расписание.

Я закрыла глаза на секунду, пытаясь собрать мысли в одну кучку.

— Прости… Я не хотела…

— Я знаю, — перебил он мягче. — Но ты меня всё равно пугаешь.

Я только сейчас поняла, что лежу в своей комнате, укрытая пледом, а в голове — всё ещё отголоски той тишины из видения. Слишком пустой. Слишком настоящей.

И почему-то больше всего пугало не то, что я потеряла сознание.

А то, что Эйдолон… не хотел меня отпускать.

***

Утро после обморока выдалось подозрительно… нормальным.

Голова всё ещё была тяжёлой, будто внутри неё кто-то аккуратно, но настойчиво переставлял мебель, а тело — ватным, но, по крайней мере, мир больше не плыл перед глазами. Я честно отсидела лекции, честно записывала конспекты и честно делала вид, что всё в порядке.

Кажется, именно это и было моей ошибкой.

— Ада.

Голос профессора Ларка догнал меня уже в коридоре, когда я собиралась сбежать в сторону тренировочного зала и притвориться, что вчерашнего обморока не существовало как явления природы.

Я обернулась слишком резко — и тут же поймала себя на том, что инстинктивно ищу, за что бы схватиться, если пол снова решит уйти из-под ног.

Ларк стоял в паре шагов от меня. Как всегда спокойный, собранный и слишком внимательный для человека, который «просто мимо проходил».

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил он без лишних предисловий.

— Да, — автоматически ответила я.

И, подумав, добавила честнее:

— Почти.

Он слегка приподнял бровь.

— Это уже прогресс. Пройдёмте. Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.

Это было сказано таким тоном, что спорить или изображать занятость показалось… глупым.

Я кивнула и пошла рядом с ним, чувствуя странное напряжение где-то под рёбрами.

Его кабинет встретил нас запахом бумаги, пыли и чего-то едва уловимо металлического — как после грозы.

Ларк жестом указал на кресло.

— Садитесь.

Он скользнул по мне взглядом, и, увидев моё замешательство, добавил:

— И не волнуйтесь. Если бы вы нарушили какие-то правила, разговор был бы куда менее приятным.

Это почему-то действительно немного успокоило.

Он сел напротив, сложив руки на столе.

— Вчера вы потеряли сознание и, похоже, не в первый раз, — произнёс он ровно.

Мои глаза широко распахнулись

— Откуда…откуда вы знаете?

Сердце начало биться чаще.

— Вчера вечером Фин заходил ко мне. Искал помощи. И он поступил правильно, что не стал рассказывать об этом кому-либо другому, — рассказал профессор. — И, судя по его рассказу, это произошло не из-за обычного переутомления.

Я напряглась.

— Я… просто иногда чувствую себя странно, — выдавила я. — Голова кружится. Шум в ушах. Иногда… будто мир становится слишком громким.

Ларк внимательно посмотрел на меня, словно не на студентку, а на сложную формулу, в которой не сходится один из знаков.

— А магия? — спросил он. — В такие моменты вы чувствуете её иначе?

Я замялась.

— Иногда… да. Будто она не снаружи, а… — я поискала слова, — будто она давит изнутри. Или тянет. Я не знаю, как это объяснить.

Он кивнул, словно услышал именно то, что ожидал.

— Давайте кое-что проверим. Это не опасно, — добавил он, уже поднимаясь и подходя к полке.

Оттуда он взял небольшой кристалл в металлической оправе — тускло светящийся, с едва заметной пульсацией внутри.

Я смотрела на него и впервые заметила, что он вовсе не выглядит как «профессор» в том смысле, который я вкладывала в это слово. Ему было, наверное, лет двадцать пять — не больше. Просто держался он так, будто прожил в два раза дольше.

– Обычный диагностический артефакт. Маги рядом с ним обычно чувствуют тепло, лёгкое покалывание или прилив сил. Возьмите его.

Я осторожно протянула руку.

В тот момент, когда мои пальцы сомкнулись вокруг холодного металла, по телу прошла странная волна. Не боль — скорее резкое ощущение пустоты, как будто кто-то на мгновение выдернул из мира звук.

Я резко вдохнула.

— Что вы чувствуете? — тут же спросил Ларк.

Я нахмурилась.

— Холод… и…

Я попыталась прислушаться к себе.

— И тишину. Как будто что-то… исчезло.

Ларк забрал артефакт, и ощущение тут же отпустило, оставив после себя неприятную пустоту под кожей.

Он некоторое время молчал, разглядывая кристалл, затем перевёл взгляд на меня.

— Вы реагируете на магию не так, как реагируют обычные маги, Ада.

Сердце неприятно сжалось.

— Это… плохо?

— Это… необычно, — поправил он. — Магические потоки — это не просто топливо, как нас учат на первых курсах. Это система. Живая, сложная, местами — нестабильная. Особенно в районах вроде Эйдолона.

Он сделал паузу, будто подбирая слова.

— Там потоки искажены. Некоторые — почти мертвы. Маги чувствуют это как сопротивление, боль, потерю контроля. Но вы… — он чуть прищурился. — Вы, похоже, воспринимаете не саму магию. А её отсутствие. Или её разлом.

— И что это значит? — тихо спросила я.

Ларк посмотрел на меня не строго и не холодно — скорее… с осторожной, почти человеческой заботой.

— Это значит, что ваша магическая чувствительность не укладывается в стандартную схему. И это объясняет обмороки, «выпадения» и вашу реакцию на некоторые артефакты.

Я сглотнула.

— Со мной что-то не так?

Он сидел всё также ровно.

— С вами что-то… иначе, — мягко сказал он. — И я бы очень хотел понять — как именно. И помочь вам, чтобы эти «иначе» перестали быть для вас опасными.

Он немного наклонился вперёд.

— Вы не обязаны проходить через это в одиночку, Ада.

И вот тут, к моему собственному удивлению, страх действительно отступил. Осталась тревога — да. Вопросы — да. Но впервые за всё это время мне не хотелось сбежать или притвориться, что ничего не происходит.

Мне хотелось… разобраться.

Выйдя из кабинета профессора, я решила найти Маркуса — нужно было объясниться за вчерашнюю неловкую ситуацию, которую он явно понял неправильно.

Бродить по коридорам академии было не самой лучшей идеей, мало ли на кого можно наткнуться... Но я должна. Должна ему всё объяснить.

Несмотря на то, что вчерашняя ситуация с братом снова выбила почву из-под моих ног, я вспоминала ее с улыбкой и теплом. Он был рядом в тяжёлый для меня момент, поддержал, когда было так необходимо. Иначе и быть не могло, мы ведь друзья.

Друзья…

Последнее время я настойчиво прогоняла от себя мысли о том, что Марк для меня не просто друг, а нечто большее. Боялась признаться в этом даже самой себе, будто, произнеси я это вслух, все то, что есть уже сейчас, просто исправится, исчезнет без следа.

И только сейчас я поймала себя на мысли о том, что думаю о нем все чаще, образ его янтарных глаз сам вспыхивает в моем сознании. Тепло его рук, которые могли укрыть от любых невзгод, сейчас ощущалось так явно.

Нет.

Я его другом не считала.

Он был для меня кем-то особенным.

Пока была погружена в свои мысли даже не заметила, как уже вышла из учебного корпуса. Ноги сами собой несли меня к тренировочной площадке, на которой я так надеялась обнаружить Маркуса.

Приблизившись, я обнаружила, что парень действительно там, но был он не один — рядом стояла Аннет и что-то радостно щебетала.

Сердце провалилось куда-то вниз. Горечь и обида заполнили меня изнутри.

Я ревновала.

Невероятно сильно ревновала.

И наконец нашла силы для того, чтобы себе в этом признаться.

Но имею ли я на это право? Он мне ничего не обещал, не говорил, что любит или я ему хотя бы нравлюсь, он просто сказал, что будет рядом.

Глупая…

Глупая, глупая Ада.

Все ещё строишь воздушные замки, прямо как в детстве.

Сжав кулаки в немой обиде, я собралась развернуться и направиться в сторону спального корпуса. Но не успела. Аннет меня заметила и помахала рукой, подзывая к ним.

Интересно, если скажу, что внезапно ослепла и не заметила, они поверят?

Удрученно, я направилась в их сторону.

Пристальный взгляд Маркуса словно холодил кожу.

— Ты сегодня прямо сама не своя, на лекциях ниже травы, тише воды, и после куда-то сразу пропала, с тобой точно все в порядке? — подойдя ближе, Аннет сжала мою руку в знак поддержки. — Или все из-за твоего вчерашнего состояния?

Маркус замер.

— Вчерашнего состояния? А что было вчера?

Я внутренне сжалась.

— Ой, Ада себя вчера плохо чувствовала. Была белее листа бумаги. Даже профессор Ларк на лекции это заметил.

Я нервно сглотнула.

— Да нет, все в порядке. Правда. Это, наверное, из-за переутомления. Вы же знаете, мне нужно стараться больше других, — попыталась оправдаться я, но судя по прищуренному взгляду парня, выходило из рук вон плохо.

Взгляд парня стал мрачнее тучи, а руки нервно сжимались.

— Мы всегда с тобой, готовы помочь в любой момент, только скажи.

Аннет обняла и мне стало так тепло.

Насколько ценно иметь таких друзей просто не описать словами.

— Ада, идем в спальный корпус? Или ты хотела ещё потренироваться? — проговорила девушка.

Я замялась на мгновение.

— Эм… да. Думаю, мне нужно задержаться здесь ненадолго.

Аннет все ещё держала меня за плечи.

— Ох, только прошу, не перенапрягай себя, — с заботой во взгляде произнесла она.

Я тепло улыбнулась ей.

— Я постараюсь, спасибо.

Я посмотрела вслед, уходящей Аннет.

Когда девушка скрылась из поля моего зрения, я все же осмелилась повернуться к Маркусу.

А он стоял и смотрел на меня, так пристально, словно я совершила что-то непоправимое.

— Прошу, дай мне возможность объясниться, а дальше решай сам, — начала я, он уже планировал перебить, как я продолжила. — Сегодня вечером, после заката, в саду на том самом месте, около статуи.

Я проговорила это слишком быстро. И пока он не ответил отказом, я развернулась и быстрым шагом направилась в спальный корпус, чувствуя внимательный, пронзающий насквозь взгляд янтарных глаз.

***

Сад уже тонул в вечерних сумерках, когда я всё-таки решилась туда пойти. Воздух был прохладным и пах мокрой листвой, а свет магических фонарей ложился на дорожки мягкими, золотыми пятнами. Где-то вдалеке смеялись студенты, но здесь, между старыми деревьями и густыми кустами, мир будто сжимался до нас двоих.

Маркус стоял у каменной фигуры, опираясь на неё ладонями. Спина прямая, плечи напряжённые — так он стоял всегда, когда пытался сделать вид, что ему всё равно.

— Марк… — позвала я тихо.

Он повернулся не сразу. А когда повернулся, я вдруг поняла, что всё это время боялась именно этого взгляда — внимательного, тёмного, слишком серьёзного.

— Я думал, ты не придёшь, — сказал он.

— Я тоже, — честно ответила я и подошла ближе. — Но, если я не объяснюсь, я буду думать об этом каждую ночь. А я и так думаю о слишком многом.

Он усмехнулся краешком губ, но глаза остались серьёзными.

— Ты и правда в этом талантлива.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом.

— Между мной и Фином ничего нет. Мы читали книгу, которую дал профессор. Про Эйдолон. Я заперла дверь, потому что меня об этом попросили. Ты же знаешь… И всё. Клянусь.

Он отвёл взгляд, будто ему нужно было несколько секунд, чтобы проглотить то, что вертелось на языке.

— Я знаю, — сказал он тише. — Я просто… когда увидел вас… мне показалось, что почва ушла из-под ног. Глупо, да?

— Нет, — ответила я сразу. — Не глупо.

Мы стояли слишком близко. Я чувствовала тепло, идущее от него, и вдруг поймала себя на том, что считаю вдохи — его и свои — будто они должны совпасть.

— Ты мне важен, Маркус, — сказала я, почти шёпотом. — Гораздо важнее, чем я умею объяснять словами.

Он посмотрел на меня так, словно я сказала что-то опасное.

— Тогда скажи проще, — тихо попросил он.

Я сделала ещё один шаг. Между нами осталось совсем ничего.

Волна мурашек прокатилась по телу.

— Я хочу, чтобы ты был рядом.

Он не сразу коснулся меня — будто давал мне возможность отступить. Но я не отступила. И тогда его пальцы осторожно легли мне на щёку, тёплые, уверенные, и от этого прикосновения внутри что-то сжалось и одновременно разжалось.

— Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? — почти выдохнул он.

Дыхание перехватило.

— Плохо, — честно призналась я. — Но останавливаться не хочу.

Его взгляд стал темнее, глубже, и в следующую секунду он наклонился.

Поцелуй был сначала медленным, осторожным — будто мы оба проверяли, не исчезнет ли это, если сделать шаг дальше. А потом мир сузился до ощущения его губ, до тепла ладони на моей талии, до того, как сердце билось где-то в горле.

Это был не книжный поцелуй. Не идеальный. Зато настоящий — с чуть сбившимся дыханием и ощущением, что мы слишком долго шли к этому моменту.

Когда мы отстранились, я всё ещё не сразу смогла говорить.

— Если это ошибка… — начала я.

— То я не хочу быть правым, — перебил он и прислонился лбом к моему. — Слишком давно мне не было так… спокойно и одновременно так страшно.

Я тихо усмехнулась.

— Романтично. Обычно у меня это чувство вызывает предстоящий экзамен по боевой магии.

Он фыркнул, но руку с моей талии не убрал.

— С тобой всё всегда сложнее, чем с любой магией.

Я пожала плечами.

— Зато не скучно.

Мы остались стоять так, слишком близко для друзей и слишком честно для случайности. И в этот момент мне показалось, что весь мир может сколько угодно трещать по швам — но здесь, в этом саду, между нами, было что-то, что хотелось беречь.

Мы ещё несколько минут стояли в тишине, прислонившись друг к другу. Я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается. Как тепло его рук проникает сквозь ткань куртки. И мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался.

— Нам пора, — наконец сказал Марк, но не двинулся с места.

— Знаю, — ответила я, но тоже не сделала ни шага.

Он тихо усмехнулся и всё же отстранился, но взял меня за руку. Мы пошли к корпусу, и я поймала себя на мысли, что считаю шаги. Каждый приближал нас к реальности, к завтрашнему дню, к лекциям и тренировкам. Но сейчас, когда его пальцы переплетались с моими, всё это казалось неважным.

У дверей моей комнаты он остановился.

— Завтра увидимся? — спросил он, и в его голосе я услышала то, чего раньше не замечала. Неуверенность. Будто он боялся, что я передумаю.

— Обязательно, — ответила я и, поддавшись порыву, быстро поцеловала его в щёку.

Он замер на секунду, а потом улыбнулся — тепло, по-настоящему.

— Спокойной ночи, Ада.

— Спокойной ночи, Марк.

Дверь за мной закрылась, а я осталась стоять, прижавшись к ней спиной, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Что это было?

Я снова спросила себя, но ответ знала. И он пугал меня. Не потому, что был неправильным. А потому, что был слишком правильным.

Я сделала шаг в комнату, потом другой. Села на кровать, обхватив себя руками, и позволила себе просто быть — счастливой, растерянной, напуганной. Всё сразу.

А потом вспомнила Аннет.

Улыбка медленно сползла с моего лица.

Она же говорила, что он ей нравится. Она призналась мне, а я...

Я закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает комок. Я не хотела её обидеть. Она была моей подругой. Самой первой в академии. Самой заботливой. И я поступила как последняя эгоистка.

Я посмотрела на дверь. Нужно было идти. Сейчас. Пока я не передумала. Пока страх не победил.

Я глубоко вдохнула, поднялась и вышла в коридор.

Ноги сами несли меня к её комнате. На пятый этаж. По знакомому коридору. Я остановилась у двери с номером 510 и замерла.

Сердце колотилось где-то в горле.

А вдруг она разозлится?

А вдруг она никогда меня не простит?

А вдруг я потеряю её — ту, кто была рядом с первого дня?

Я подняла руку и постучала.

— Ада?

Аннет посмотрела на меня с недоумением.

— Что-то случилось? Ты так поздно пришла.

Я нервно сжимала ткань брюк.

— Нет…Точнее не совсем.

Слова путались.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Она обеспокоенно смотрела на меня.

— Хорошо. Только вначале войди, не нужно стоять на пороге.

Она отступила в сторону, впуская меня внутрь.

Комната Аннет всегда была для меня пристанищем спокойствия и умиротворения. Такая же маленькая, как у меня, но все было настолько тщательно и кропотливо подобрано: мягкий розовый коврик у кровати, подушки лилового оттенка с вышивкой в виде милейших цветов, гирлянда по всей стене, добавляющая уюта.

Сердце неприятно ёкнуло, когда снова подумала о возможной реакции подруги. Я не хотела лишиться этого уголка счастья и поддержки.

— Ну так что ты хотела мне сказать?

Её внимательный взгляд, казалось пронзал насквозь.

Мы сели на кровать.

— В общем…как бы это сказать.

Я начала запинаться.

— Эй, все в порядке, ты волнуешься так, словно собираешься признаться мне в убийстве, — с улыбкой проговорила Аннет.

Из меня вырвался нервный смешок. Она ведь была почти права. Я точно собиралась признаться в убийстве… Убийстве нашей дружбы. И пока моя решимость была на максимальном уровне я выпалила почти без остановки:

— Я надеюсь ты меня когда-нибудь простишь, но сегодня я внезапно поняла, что Маркус мне безумно нравится. Не как друг. Как что-то большее. Мы встретились и признались друг другу в чувствах, наверное, это так называют

Из меня снова вырвался неловкий нервный смешок.

— Оказалось, что наши ощущения совпадают…

Я на секунду замолкла.

— Прости меня, если сможешь, это не было сделано специально. Когда ты говорила о своей симпатии к нему, я даже думать не могла о таком развитии событий.

Я наконец осмелилась поднять взгляд на девушку. Она тоже смотрела на меня: веки полуприкрыты, словно от усталости, руки сжимали ткань платья, нервно перебирая складки.

— Я знала, точнее…все видела.

Я удивлённо подняла брови.

— Он никогда не смотрел на меня так, как на тебя. Это было заметно еще с самого первого дня вашего знакомства, хоть ты и делала вид, что не замечаешь, а может и правда не замечала.

Она вздохнула.

— Ты последнее время очень близко общалась с Фином и я думала, что между вами что-то есть, что оставляло мне небольшую, но все же надежду. Но видя раздраженный, иногда поникший взгляд Маркуса, обращенный в вашу сторону, я понимала, что он уже влюбился в тебя и мне здесь делать нечего, но попытки почему-то не оставляла.

Она усмехнулась, но взгляд оставался серьезным.

Странно.

Она говорит так спокойно. Слишком спокойно для той, кто только что потерял надежду.

Но я отогнала эту мысль. Аннет была моей подругой. Самой близкой. Она не стала бы притворяться.

— Аннет…прости…

Я виновато опустила взгляд.

Но тут её теплые, нежные руки коснулись моих, обхватывая.

— Не нужно извиняться. Ты же не можешь быть ответственна за мои решения. Я все видела, но предпочитала делать вид, что ничего не происходит. Виновата здесь только я.

Её теплый взгляд согревал лучше любого пледа.

Я почувствовала, как напряжение отпускает.

Она не злится. Она всё поняла.

Как мне повезло.

Как мне повезло, что у меня есть такая подруга.

— Аннет… — слезы подступили к глазам, — ты так важна для меня, я безумно благодарна тебе.

В следующую секунду мы уже сидели в обнимку. Её размеренное дыхание и теплые руки успокаивали и дарили ощущение заботы, той самой, которую я могла ощутить в редкие моменты от родителей.

Теперь я окончательно убедилась – моя сила в друзьях, которые меня окружают, помогают, защищают, любят, несмотря на все мои недостатки.

Чувство тревоги и неизвестности не покидало меня. Но теперь у меня была прочная опора под ногами. Или, по крайней мере, мне так казалось.

Глава 11. На линии разлома

Утро началось странно тихо.

Я проснулась раньше будильника — будто что-то вытолкнуло меня из сна. В комнате было ещё полутемно, холодное серое небо едва светлело за окном. Обычно в такие утра я собиралась на тренировку почти машинально, зная, что Маркус уже будет ждать — прислонившись к стене, с этим своим спокойным, чуть насмешливым взглядом, будто всё в мире на своих местах.

Сегодня это ощущение почему-то не приходило.

Я быстро оделась, заплела волосы, проверила, не забыла ли перчатки, и вышла в коридор. Шаги отдавались слишком громко, будто здание было пустым.

Во дворе было прохладно, воздух пах влажным камнем и утренней росой.

Маркуса не было.

Я остановилась, огляделась — глупо, как будто он мог появиться из-за угла в последнюю секунду.

Я решила подождать. Сначала минуту. Потом ещё одну. Сердце неприятно кольнуло.

«Может, задержался», — попыталась я успокоить себя.

Но тревога, тонкая и липкая, уже начала расползаться под рёбрами.

Решив пройтись по привычному маршруту, заглянула туда, где он обычно разминался, потом — к тренировочной площадке. Пусто. Ни следа его присутствия. Ни голоса, ни шагов, ни привычного ощущения, что рядом кто-то есть.

К горлу подступило странное, тяжёлое чувство.

Глупо…

У него своя жизнь. Свои дела.

Но почему тогда внутри так неприятно сжимается?

Заниматься в одиночку не получилось. Мысли путались, движения выходили резкими и неточными. В конце концов я решила сдаться и, накинув плащ, направилась в библиотеку — туда, где обычно было тихо и можно было хоть немного привести голову в порядок. В этот час там почти никого не было.

Между высокими стеллажами стояла полутень, пыль в лучах света медленно кружилась в воздухе.

Взяв первую попавшуюся книгу, даже не глядя на название, села за дальний стол.

Буквы расплывались перед глазами. Мысли снова и снова возвращались к пустому двору, к тишине, к тому, что Маркуса нигде нет.

И тогда это случилось.

Сначала пропал звук. Будто кто-то накрыл мир плотным стеклянным колпаком. Потом свет стал тусклее, гуще, тяжелее. Я моргнула — и библиотека исчезла.

Перед глазами были веера.

Большие. Раскрытые. Чужие.

Они не сияли — от них исходило давление, будто само пространство вокруг них трещало и ломалось. Воздух дрожал, линии искажались, словно мир не выдерживал их присутствия.

Я почувствовала это не глазами — телом. В груди стало тесно. Пальцы онемели, а в висках застучало так, будто кто-то бил изнутри. Кто-то держал веера… но лицо расплывалось, ускользало, как отражение в воде.

Потом — вспышка боли, резкая, короткая, как укол в ладонь.

Я резко вдохнула и дёрнулась вперёд.

Оказалось, что я снова сидела за столом в библиотеке. Книга с глухим стуком упала на пол. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат даже сквозь стеллажи. Руки дрожали, дыхание сбилось.

Я медленно перевела взгляд на свои пальцы — они всё ещё покалывали, будто к ним прикоснулось что-то холодное и чужое.

— Что… это было?.. — прошептала я в пустоту.

Ответа, конечно, не последовало.

Только тревога стала ещё сильнее. И почему-то теперь в неё вплелось новое, пугающее ощущение: будто эти веера не просто существуют где-то в мире. Будто они — уже слишком близко.

Снова… Снова это повторяется.

Меня не покидало ощущение, что моя жизнь больше мне не принадлежит, словно кто-то толкает меня в эту неизвестность, управляет мной, направляет. И это пугало.

Но могла ли я что-то сделать?

Вопрос был скорее риторический. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь знал на него ответ.

Всё ещё ощущая слабость в ногах и руках, я направилась в свою комнату, чтобы подготовиться к сегодняшним занятиям. Неосознанно, я постоянно оборачивалась и смотрела по сторонам, словно кого-то искала. Хотя, по правде говоря, искала я кое-кого конкретного, но он все никак не появлялся перед моим взором.

Волна мурашек прокатилась по моему телу. Стало неуютно. Вдруг, после вчерашнего он понял, что поторопился и всё было вовсе не так, как я себе представляла. А на представляла прошлой ночью я уже довольно много.

Мотнув головой, я решила не забивать голову лишними мыслями. Сейчас нужно было подумать о чём-то более важном. О том, что творилось со мной, но я никак не могла дать этому объяснение.

Очередную лекцию с профессором Ларком я слушала через раз. Я была как будто не здесь. Опять.

Но его пронзительный взгляд заставил меня вернуться в реальность — я ощутила его почти физически. Он посмотрел на меня пристально, озабоченно и даже с ноткой беспокойства, словно понимал, что со мной происходит, но не мог рассказать.

Я ответила на его взгляд с уверенностью, показывая, что со мной все в порядке и беспокоиться не о чем, после чего он отвернулся к доске, показывая на карте нашего континента государства и продолжая рассказ о них.

— Кстати… — наклонилась к моему уху Аннет. — Я утром проходила мимо кабинета третьего курса и услышала, что Маркус внезапно уехал. Ничего никому не сказал. Вроде какие-то проблемы в семье. Ты же в курсе?

Дыхание перехватило.

Он уехал, ничего не сказав мне, но кого-то он все-таки предупредить успел.

— Нет… Я была не в курсе, — неловко ответила я. — Я искала его сегодня, но все мои попытки были безуспешны. Спасибо, что рассказала, теперь хотя бы понятно.

— А… Наверное случилось что-то срочное, иначе он бы точно тебя предупредил.

Я вздохнула.

— Да, наверное, так и есть.

Глаза опустились на руку, нервно сжимающую ручку, которой я пыталась делать конспект.

Это ведь правда могло быть что-то важное, а с учетом, что рано утром на тренировке его уже не было, значит уехал он сильно раньше. Возможно даже ночью. Как бы он смог мне сообщить о своём отъезде.

Все логично, если подумать.

Я заставила себя сосредоточиться на лекции. Получалось плохо, но к концу занятия картина всё же сложилась. Закрыв конспект, я поспешила к себе — переодеться и оставить лишние вещи. Хотелось немного прогуляться по саду, разложить мысли по полочкам.

Выходя из спального корпуса и направляясь в сторону сада, я почувствовала спиной чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, я не увидела ни души.

Странно…

Незаметно наступил вечер и солнце уступило своё место луне, и её холодный свет разлился по саду. Стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь звуком моих шагов.

И вдруг я поняла, что шаги слышны не только мои. Они звучали слишком синхронно, слишком ровно.

Я замедлилась и шаги замедлились вслед за мной. Я нервно сглотнула, а сердце глухо ударило в грудь. Набравшись смелости и сжав кулаки в немой атаке, я обернулась.

Дыхание перехватило, когда я увидела слишком знакомое лицо. Каштановые волосы, как у мамы и голубые глаза, как у отца.

Джанет.

И была она не одна. С двумя парнями, которые стояли по обе стороны от неё. По тому, как они переглядывались, было очевидно, что мы не случайно тут встретились.

— Куда-то спешишь, сестрёнка? — протянула Джанет сладким, почти издевательским тоном.

Я стояла ровно. Ни одна мышцы не дрогнула на моём лице.

— Джанет, я, конечно, рада, что за восемнадцать лет ты все же решила назвать меня «сестрёнкой», но мне не до тебя.

Произнесла я это спокойно, но внутри все сжалось.

— Обещаю обязательно записать это знаменательное событие в свой дневник.

Я хотела уже развернуться и идти прочь отсюда, но пока я была увлечена сестрой один из парней обошёл меня со стороны, перекрывая путь, а второй встал позади. До боли знакомая расстановка.

— Жаль, – усмехнулась Джанет. — А мне очень даже до тебя.

Мои пальцы сжались.

— Это уже переходит все границы. Пропустите, — нервно произнесла я.

— Границы?

Джанет рассмеялась.

— Ты вообще знаешь, сколько лет ты — наша главная семейная проблема? Сколько взглядов, сколько шепота за спиной? «О, это та самая, без искры». «О, это та, из-за которой на семью смотрят как на бракованную». Ты слишком долго забирала себе то, что тебе не принадлежало, — уже серьезным голосом произнесла сестра.

Я удивлённо на неё посмотрела.

— Забирала себе то, что не принадлежало…О чем ты вообще? Я ничего не сделала тебе, всегда была одна в своём одиночестве.

Она лишь коротко усмехнулась.

— Ха…Да как ты смеешь такое говорить, — она выдохнула так, словно даже не имело смысла мне что-то объяснять. — Ты даже не представляешь, как мне надоело делать вид, что мне всё равно.

Один из парней сделал движение рукой — и я почувствовала, как воздух рядом дрогнул. Инстинкты сработали быстрее мыслей.

Я отскочила в сторону, выставила руки, пытаясь встать в защитную стойку, которую отрабатывала на тренировках. Поток ударил в каменную фигуру рядом, камень треснул и посыпалась пыль.

— Ты с ума сошла?! — уже с явной нотой страха скорее прокричала, нежели произнесла я. — Здесь же академия! Уже забыла, что было в первый учебный день?!

Мои руки начали едва заметно дрожать.

— Вот именно, — холодно сказала Джанет. — Здесь всем плевать, если «пустышка» получит пару царапин, а может и не только царапин, кто знает.

Она пожала плечами.

Эти слова резанули больнее, чем любая магия.

Второй удар был уже ожидаем и когда другой парень выпустил в мою сторону какой-то темный сгусток магии, я была готова — вскочила на скамейку, и оттолкнувшись от каменной статуи, которая ранее пострадала, перепрыгнула через шарообразный поток после чего ударила ногой прямо по лицу этого парня. Прямо перед ударом я успела увидеть его поднятые вверх брови и недоумевающий взгляд. Упав на колени, одной рукой он ухватился за голову — сотрясение ему обеспечено — а другой рукой пытался остановить всё непрекращающийся поток крови из носа.

Быстро обернувшись, я готовилась дать отпор своему второму противнику, но явно просчиталась.

Ведь противников было трое.

Эта ошибка стоила мне дорого.

Перестав обращать внимание на Джанет, она решила, что это лучшее время для того, чтобы ударить по мне и оказалась права. Она быстро спутала мои ноги и руки лежащими на земле стеблями лозы — все-таки мама могла ей гордиться, она отлично управлялась с унаследованной от неё магией.

Пока я пыталась выпутаться из этой ловушки, сестра решила действовать решительно и швырнула в мою сторону отломанный кусок каменной статуи. Удар пришелся прямо по голове — ну просто умопомрачительная меткость! Голова закружилась. Мир стал мутным. Все мои попытки удержать равновесие не увенчались успехом, и я просто упала на землю.

Сознание я не потеряла, хотя очень на это надеялась. Если и умирать, то лучше без понимания того, что со мной творят. Звон в ушах все нарастал. Картина перед глазами никак не прояснялась.

Я почувствовала, как меня сильно толкнули ногой в плечо, отчего я перевернулась на спину.

— Ну вы посмотрите на этого живучего таракана. Даже такое не смогло её вырубить.

Я с трудом пыталась уловить голос Джанет.

— Тебе же хуже, — голос холодный и безразличный.

Полностью сфокусировалась и пришла в себя я только тогда, когда оказалась надежно привязанной к ближайшему дереву. Сердце стучало и этот стук отдавался в ушах так явно и громко. Дрожь прошлась вдоль всего тела.

А вот сейчас шутки кончились. Я обездвижена и не могу ничего сделать. Это чертовски пугало.

Я перевела взгляд с сестры на парня, который получил увечья, а затем на другого парня, стоявшего ко мне ближе всех, будто надеясь, что, глядя в мои обреченные глаза, они снизойдут до пощады. Тяжело сглотнув, я заметила движение рядом с собой, тот маг, что не пострадал, подбирался всё ближе, и когда расстояние между нами сократилось до минимального он грубо схватил меня за лицо, улыбаясь.

— Слушай, а у твоей сестренки очень миловидная мордашка.

Я вздрогнула от этого липкого взгляда.

— Было бы славно с ней немного поиграть, прежде чем закончить.

Холод прошёлся вдоль спины.

— Я тоже вовсе не прочь, чтобы она помучалась напоследок, — расплылся в уродливой улыбке другой парень.

Джанет усмехнулась, но эта улыбка не сулила ничего хорошего.

— Пожалуй, именно эта миловидная мордашка и бесила меня всё время.

Сестра подошла ближе и одним ловким движением полоснула невесть откуда взявшимся ножом мне по щеке.

Затем еще раз.

Я вскрикнула, но парень, находившийся ближе всего, заткнул мне рот своей рукой.

Страх…

Жуткий, неведомый страх поглотил меня полностью.

По раненым щекам сами собой покатились слезы. Надеяться было больше не на что. Сейчас здесь была лишь я и суровая реальностью, не предвещающая ничего хорошего.

— Ещё одна твоя раздражающая привычка — вечно вымаливать любовь и жалость слезами.

Раздраженный голос Джанет пугал.

— Но меня ты не обманешь, я тебя слишком хорошо знаю.

А вот я тебя, видимо, нет.

Эта мысль пронеслась у меня в голове, и гулко отдалась прямо в сердце.

— Отойдите, пора с этим заканчивать.

Её голос стал жёстче, решительнее.

И парни послушно отошли за спину сестры, которая явно планировала совершить что-то непоправимое.

Мои глаза округлились до невообразимых размеров, когда я увидела, что сестра вырвала огромную каменную статую из земли и готовилась направить в мою сторону.

Тело задрожало, сердце стучало так, будто еще немного и оно все же выскочит из меня и побежит прочь отсюда.

— Джа… Джанет, — сбивающимся от страха голосом взмолилась я. — Прошу, остановись… Ты подумала о том, что сделают родители, когда узнают об этом?!

— А с чего ты решила, что родители узнают, кто с тобой это сделал? — зловещая улыбка прояснила абсолютно всё. — Мало ли у тебя здесь недоброжелателей. Я обещаю, что постараюсь искренне поплакать перед родителями.

— А ты?! Ты как будешь жить потом с этим? — я уже перешла на крик, полный отчаяния.

— Я??

Она засмеялась.

— Я наконец-то смогу вздохнуть спокойно. Так, как никогда не могла сделать, начиная с твоего рождения.

Статуя сорвалась с места и полетела прямо в меня с такой скоростью, что было очевидно, она не оставит от меня и следа. Быстро осознав, что конец близко, я шире распахнула глаза, смотря на своего противника уже без страха. Пусть этим противником был лишь кусок камня. Умирать проще точно зная, что ты сражалась до конца и не струсила, даже осознавая это. Так меня учил отец, а я всегда верила ему.

Глаза зажмурить все же пришлось, но не от страха, а от яркой жёлтой вспышки, появившейся около меня. Когда яркий свет сошел на нет, а мои глаза адаптировались к освещению я увидела прямо перед собой профессора Ларка, который стоял спиной к моим противникам, образовывая защитный купол возле нас. Каменная статуя рассыпалась на кусочки, не выдержав крепкой материи перед собой.

Джанет сделала шаг вперёд — и в этот момент воздух буквально разрезал резкий, холодный импульс. Пространство между моими обидчиками словно схлопнулось. Парней отбросило в стороны, как кукол. Один врезался в скамейку, второй рухнул на землю, задыхаясь. Сестра пошатнулась и резко упала на колени.

Лицо у Ларка было спокойным — пугающе спокойным. Глаза холодные, сосредоточенные. И только сейчас я заметила, что по его лбу тонкой струйкой течёт кровь. Видимо зацепило одним из осколков, который каким-то образом смог проникнуть через барьер.

— Прочь.

Сказал он это тихо. Но в его голосе было столько давления, что сад будто стал меньше.

— Немедленно. Уйдите.

— Вы… вы не понимаете… — начала Джанет, но он даже не посмотрел на неё.

— Уйдите, — повторил он. На этот раз — жёстко.

Они ушли. Не споря. Не оглядываясь.

Только сейчас я почувствовала, насколько сильно дрожат колени. Боль в голове пульсировала. Зрение чуть плыло.

— Ада.

Ларк уже был рядом, освобождая от пут, держащих меня и осторожно удерживая за плечо.

— Посмотри на меня. Ты слышишь меня?

Я кивнула, хотя голова была тяжёлой, как налитая свинцом.

Казалось, я не могу произнести и слова. Тело била мелкая дрожь.

— Как? — растерянно всё же спросила я. — Как вы оказались здесь?

Профессор внимательно смотрел на меня.

— Я увидел, что ты уходишь вечером в сад, а почти следом — компания их трёх человек. Решил не думать об этом, но беспокойство взяло верх, и я последовал за вами. Нужно было раньше это сделать, – раздраженно произнес он.

Его теплые руки всё ещё крепко держали меня, не давая упасть.

— Вы…вы спасли меня, спасибо…

Я наконец-то смогла облегченно выдохнуть.

Перевела на него свой взгляд и замерла.

— Но у вас кровь. Вы ранены?

Я прикоснулась рукой к месту, откуда текла кровь, словно решила проверить, в порядке ли он.

Профессор вздрогнул. А я быстро убрала свои пальцы.

— Извините, наверное, больно…

Он едва заметно напрягся.

— Всё в порядке. За меня не переживай. А вот о тебе побеспокоиться придется

В его голосе чувствовалась неподдельная забота.

— Сможешь сесть? Нужно осмотреть твои раны.

Его пальцы осторожно раздвинули пряди волос, касаясь раны. От прикосновения по коже пробежал холод — не неприятный, а сосредоточенный, почти лечебный.

— Неглубоко, — тихо сказал он, и голос его стал мягче. — Но удар был сильный. Тебе повезло.

Повезло.

Слово прозвучало странно. Повезло – это когда не промок под дождём. Повезло — это когда успел на поезд. Но не когда в тебя летит статуя, а сестра смотрит так, будто ты никогда и не была для неё родной.

Профессор аккуратно коснулся моей щеки. Дыхание сбилось с привычного ритма. Он был слишком близко. Казалось, я ощущала его дыхание на своём лице.

— Здесь тоже неглубоко.

Я попыталась улыбнуться, но губы дрогнули.

— Они… правда хотели…

— Да, — спокойно перебил он. Не утешая. Не приукрашивая.

Эта честность почему-то успокоила сильнее любых пустых слов.

Я посмотрела на него. Кровь на виске, растрёпанные волосы, тяжёлое дыхание. В этот момент он не выглядел как профессор. Он выглядел как парень, который только что рисковал собой.

В саду снова стало тихо. Только листья шуршали под ногами, да где-то далеко раздавались шаги — будто мир продолжал жить, ничего не заметив.

— Я не позволю, чтобы это повторилось, — произнёс Ларк уже твёрже.

Я подняла на него взгляд.

В его глазах не было жалости. Не было раздражения. Было что-то другое — внимательное, настороженное. И ещё… тревога. Но не за правила академии. За меня.

— Почему? — вырвалось у меня.

Он задержал взгляд на секунду дольше, чем следовало.

— Потому что ты важнее, чем думаешь.

Он помог мне осторожно сесть на скамью, сам опустился рядом, продолжая осматривать порезы на щеке. Когда его пальцы снова коснулись кожи, я невольно вздрогнула.

— Терпи, — мягко сказал он. — Шрамов не останется.

Его магия тепло разливалась по телу.

— А если бы вы не пришли?

Он замер на долю секунды.

— Я пришёл, — коротко ответил он.

Я подняла на него взгляд. В его глазах не было паники или ярости. Только холодная решимость и… что-то ещё. Беспокойство. Настоящее.

Мы сидели в тишине. Луна освещала сад так, будто ничего страшного здесь не произошло.

И вдруг меня пронзила другая мысль.

Родители.

Если они узнают…

Я резко выпрямилась, морщась от боли.

— Профессор… — голос стал тише. — Пожалуйста… не сообщайте об этом.

Он медленно перевёл на меня взгляд.

— Ты понимаешь, о чём просишь?

Я кивнула.

— Понимаю.

Впервые, в его взгляде я увидела раздражение.

— Это было покушение, Ада. В стенах академии. Это не шалость. Не глупый конфликт.

Я сглотнула.

— Если родители узнают… — слова давались с трудом. — Они заберут меня отсюда. Или начнут разбираться. Или… — я осеклась. — Всё станет ещё хуже. Для всех.

Он внимательно наблюдал за мной, будто взвешивая каждую эмоцию на моём лице.

— Ты боишься не за себя, — произнёс он тихо.

Я горько усмехнулась.

— За себя я уже, кажется, научилась не бояться.

Несколько секунд он молчал.

В воздухе повисло напряжение — не угрожающее, а серьёзное.

— Это не останется без последствий, — наконец сказал он. — Но я не буду сообщать твоим родителям. Пока.

Слово «пока» прозвучало отчётливо.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Однако, — добавил он твёрже, — с этого момента ты не передвигаешься одна по вечерам. И если я замечу хоть намёк на повторение — решение приму я. И оно может тебе не понравиться.

Я кивнула. Спорить не хотелось.

Он поднялся и протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его — и только сейчас поняла, насколько она дрожит.

Он заметил.

Конечно, заметил. Но ничего не сказал.

— Я провожу тебя, — произнёс он.

Когда мы пошли к корпусу, я вдруг почувствовала странное спокойствие. Не потому, что всё закончилось. А потому что кто-то теперь видел происходящее. И не собирался отворачиваться. У входа он остановился.

— Ада.

Я обернулась.

— Ты не проблема. И не ошибка, — сказал он негромко. — Запомни это.

Сердце снова сбилось с ритма. И впервые за этот бесконечный день я почувствовала не страх. А что-то похожее на опору.

Я уже собиралась поблагодарить профессора за помощь и дальше направиться к себе, когда из-за поворота показалась знакомая фигура.

— Ада? — голос Фина был резким — слишком резким для обычного приветствия.

Он быстро приблизился, и я поняла: он уже всё понял. По походке, по лицу, по тому, как профессор держался чуть ближе ко мне, чем положено.

— Что случилось? — его взгляд метнулся к моей щеке. — Ты ранена?

Я машинально коснулась места, где недавно была кровь. Кожа ещё немного саднила.

— Ничего серьёзного, — поспешно сказала я. — Просто… недоразумение.

Его взгляд стал темнее.

— Недоразумение? — голос стал ниже.

Ларк спокойно встал чуть впереди, не перекрывая Фину путь, но явно обозначая границу.

— Инцидент исчерпан, — произнёс он ровно. — Мисс Вейр в порядке.

Фин перевёл взгляд с профессора на меня.

— В порядке? — повторил он тихо. — Ты бледная как стена.

Я попыталась улыбнуться.

— Это от романтической прогулки под луной, очевидно.

Он не улыбнулся в ответ.

Между ними повисло напряжение — не громкое, но ощутимое.

Фин сжал кулаки, а взгляд стал колючим.

Ларк оставался спокойным, собраным, но в его позе чувствовалась скрытая готовность.

— Я провожу её дальше, — сказал Фин.

И это было не просьбой.

Ларк посмотрел на меня, словно давая выбор. Странно, но я это почувствовала.

— Всё в порядке, профессор, — сказала я мягче. — Правда. Спасибо вам.

Он кивнул. Слишком внимательно задержал взгляд — будто убеждался, что я действительно стою на ногах.

— Завтра утром зайдите ко мне, — произнёс он негромко. — Мы продолжим разговор.

Продолжим…

И только потом ушёл.

Фин дождался, пока профессор скроется за поворотом.

— Кто? — коротко спросил он.

Я выдохнула.

— Джанет.

Его лицо изменилось. Не удивление. Не шок. Ярость. Тихая, концентрированная.

— Я убью её, — произнёс он спокойно.

— Не убьёшь, — так же спокойно ответила я. — И ты никого не тронешь.

— Она тебя чуть не…

— Я жива, — перебила я. —Это главное.

Он посмотрел на меня долгим взглядом и осторожно коснулся моей руки — проверяя, не отдёрну ли я её. Я не отдёрнула.

— Ты не будешь одна, — тихо сказал он.

И на секунду мне стало легче.

Мы шли молча. Шаги глухо отдавались в коридоре. Свет факелов казался слишком ярким после сада. Я чувствовала, как Фин идёт чуть ближе обычного — не касаясь, но готовый в любой момент поддержать.

— Он знал? – внезапно спросил он.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Кто?

— Маркус.

В его голосе слишком отчётливо читалось раздражение.

Я остановилась на секунду.

— О чём?

— О том, что с тобой происходит. О том, что вокруг тебя сгущается что-то странное. О том, что тебя могут… — он оборвал себя, челюсть напряжённо сжалась.

Я вздохнула.

— Он уехал. У него проблемы в семье.

Фин тихо хмыкнул.

— Удивительно удобное время для семейных проблем.

— Фин…

— Нет, — он покачал головой, но голос его был не злым, а уставшим. — Я не обвиняю. Просто… чёрт, — он провёл рукой по волосам — резкое, нервное движение. — Я должен был быть рядом.

Внутри что-то сжалось.

— Ты не можешь быть рядом всегда.

Наши взгляды пересеклись.

— Могу попытаться.

Мы подошли к лестнице. Он замедлил шаг.

— Знаешь, что меня бесит? — продолжил он тише. — Что ты привыкаешь справляться сама. Что ты даже сейчас делаешь вид, будто всё под контролем.

Я подняла на него взгляд.

— А что мне остаётся?

Он посмотрел в ответ — и в его глазах была не жалость. Гордость. И боль.

— Мне остаётся, — сказал он тихо. — Хотя бы попытаться быть тем, кто не исчезает в самый неподходящий момент.

Имя Маркуса он не произнёс. Но оно повисло, между нами.

— Это не соревнование, Фин, — мягко сказала я.

— Для меня — нет, — ответил он. — Для него, возможно, да.

Мы остановились у двери в мою комнату. Я вдруг почувствовала усталость — тяжёлую, давящую. И только сейчас позволила себе немного опереться на стену.

Фин заметил мгновенно.

— Ты держишься из последних сил, да?

Я усмехнулась.

— Немного.

Он шагнул ближе — осторожно, будто проверяя границы.

— Когда ты упала в обморок тогда… — начал он и замолчал. — Я испугался сильнее, чем хочу признать.

Я вспомнила — темноту, обрывки звуков, его руки.

— Ты был рядом, — тихо сказала я.

— Не сегодня.

Это прозвучало глухо.

— Сегодня я тоже был не рядом.

— Ты не обязан…

— А я хочу быть, — перебил он.

В его голосе не было пафоса. Только твёрдость.

— Если с тобой что-то случится, — он выдохнул, — я себе этого не прощу. Ни из-за Джанет. Ни из-за Маркуса. Ни из-за кого.

Имя снова повисло в воздухе.

— Ты злишься на него? — осторожно спросила я.

Он помолчал.

— Я злюсь на ситуацию, — наконец сказал он. — И на себя. Потому что знал, что вокруг тебя что-то происходит. Чувствовал. И всё равно позволил тебе идти одной.

Я смотрела на него — и впервые увидела не просто друга, не просто ироничного спутника. А человека, который действительно боится меня потерять. Он протянул руку — не обнимая, не притягивая. Просто коснулся моих пальцев.

— Обещай, что, если почувствуешь хоть что-то странное — скажешь мне.

Внутри приятно разлилось неведомое мне тепло.

— Обещаю.

— И не будешь геройствовать.

— Не обещаю, — тихо усмехнулась я.

Он тоже слабо улыбнулся.

— Упрямая.

— Очевидно.

Несколько секунд мы стояли в тишине.

— Отдыхай, — сказал он наконец. — Завтра я зайду за тобой. И без вариантов.

— Это угроза?

— Предупреждение.

Я кивнула и взялась за ручку двери.

— Фин?

— Мм?

— Спасибо, что не исчез.

Он задержал на мне взгляд.

— Я не собираюсь.

И в этих словах было больше, чем просто обещание проводить до комнаты.

Я закрыла дверь — и только тогда позволила себе опереться на неё спиной, медленно сползая вниз. Сердце всё ещё колотилось. Но теперь — не только от страха.

В комнате было темно. Мир словно вернулся к нормальному ритму. Только мой — нет. Я лежала, глядя в потолок. Закрывала глаза — и снова видела статую, летящую в мою сторону. Видела лицо Джанет. Не злое даже. Решительное. Она правда хотела этого.

Пальцы невольно коснулись щеки.

Шрама не будет, сказал Ларк.

А внутри?

Там шрам останется?

Странно.

Я думала, что, если однажды столкнусь с чем-то подобным, мне будет страшно. Но страх прошёл. Осталась злость. И ещё — осознание. Я больше не могу быть наивной. Не могу верить, что всё ограничится косыми взглядами и шепотом за спиной. Сегодня меня попытались убить. В стенах академии.

Медленно я повернулась на бок. Перед глазами снова вспыхнули веера. Давление. Искажение воздуха. Боль в ладонях. Это всё связано. Я это чувствую.

Маркус исчез.

Джанет нападает.

Веера появляются в видениях.

Профессор говорит, что я реагирую на магию иначе.

Мир будто сдвигается, и я стою на линии разлома. И если я не пойму, что со мной происходит — меня просто раздавят.

Я сжала пальцы в кулак.

Нет.

Больше — нет.

Если они считают меня слабой, если думают, что я — ошибка… Я докажу обратное.

Тишина комнаты больше не казалась уютной. Она казалась предвестником. И где-то глубоко внутри, под тревогой, под болью, под усталостью — что-то просыпалось. Что-то, что ещё не знало собственного имени.

Глава 12. Две опоры

Стук раздался слишком рано.

Я сначала подумала, что мне приснилось. Перевернулась на другой бок, натянула одеяло повыше. В комнате было холодно — серый рассвет только начинал просачиваться сквозь шторы.

Стук повторился. Ровный. Уверенный.

Я медленно села на кровати. Голова уже не болела, но тело всё ещё отзывалось глухой тяжестью — напоминанием о вчерашнем вечере.

Кто вообще приходит в такую рань?

Накинула на плечи тёплый кардиган и подошла к двери. На секунду замерла, прислушиваясь. Тишина коридора. Ни голосов, ни шагов.

Открыла дверь.

Фин стоял, опершись плечом о стену. Руки в карманах. Волосы растрёпаны так, будто он либо не спал, либо вышел сразу, как только проснулся. Он окинул меня взглядом — медленно, внимательно. Не как парень, пришедший поболтать, а как человек, проверяющий, всё ли цело.

— Доброе утро, — сказал он негромко.

Мои брови поднялись в удивлении.

— Ты сумасшедший, — хрипло ответила я. — Сколько сейчас?

Он смотрел всё также ровно.

— Достаточно рано, чтобы ты не успела сбежать одна.

Я фыркнула, а он прищурился.

— Голова кружится?

— Нет.

— Слабость?

— Немного.

– Температуры нет?

— Ты что, собираешься вести допрос каждое утро?

Он чуть смягчился.

— Если понадобится.

Я прислонилась плечом к дверному косяку.

— Ты обещал зайти, — напомнила я.

— Я не бросаю слова на ветер.

Что-то в груди тихо сдвинулось. Он явно пришёл не просто так. Не из вежливости. И не ради героизма. Он боялся, что я открою глаза — и снова окажусь одна.

— Я в порядке, — сказала я тише.

Он склонил голову набок.

— Вчера ты тоже так говорила.

Молчание повисло между нами. Свет из окна ложился на его лицо, подчёркивая напряжение под спокойной маской.

— Собирайся, — наконец произнёс он. — Я подожду.

— А если я скажу, что хочу побыть одна?

Он на секунду задумался.

— Тогда я посижу у двери. Молча.

Я не удержалась от улыбки.

— Ты невыносим.

— Знаю.

Я закрыла дверь, чтобы переодеться, но почему-то не чувствовала привычной утренней пустоты. Она не успела разрастись.

Через несколько минут я вышла.

Фин стоял на том же месте. Не листал книгу. Не смотрел в окно. Просто ждал.

— Пойдём, — сказал он, оттолкнувшись от стены.

Мы пошли по коридору. Он не касался меня, но шагал так близко, что я ощущала тепло его плеча.

— Ты собираешься ходить за мной весь день? — спросила я.

— Да.

Я посмотрела на него.

— Даже на лекции?

— Особенно на лекции.

Проговорил он это ровно, почти безапелляционно.

— А если я скажу, что справлюсь сама?

Он остановился и посмотрел прямо на меня.

— Я знаю, что справишься. Но вопрос не в этом.

— А в чём?

— В том, что тебе не обязательно.

Сердце на мгновение сбилось с ритма. Он отвернулся первым и пошёл дальше, будто не сказал ничего значительного. Но я слышала. И впервые за последние дни мысль о том, что меня могут атаковать снова, не вызывала ледяного сжатия в груди. Потому что в этот раз кто-то решил быть рядом — не по долгу, не из вины, а потому что захотел.

Мы спустились по лестнице в главный холл. Утро только начиналось — несколько студентов сонно проходили мимо, запах свежего хлеба тянулся из столовой.

Фин шёл рядом, но не нависал. Просто присутствовал рядом.

На лестнице я чуть замешкалась — нога всё ещё отзывалась после вчерашнего. Это было практически не заметно, но он заметил и его ладонь легла на мою талию — коротко, уверенно, будто это самое естественное движение в мире.

— Осторожно, — тихо сказал он.

Тепло его руки обожгло сильнее, чем должно было.

— Я не падаю каждые пять минут, — пробормотала я.

— Пока нет.

Но руку убрал, хоть и слишком медленно.

В столовой он сел так, чтобы видеть вход. Я сначала не обратила внимания, а потом поняла — он контролирует пространство.

— Ты собираешься проверять всех, кто посмотрит в мою сторону? — спросила я.

— Только тех, кто задержится дольше секунды.

Я усмехнулась.

— Это паранойя.

— Это опыт.

Я решила не уточнять, чей именно.

Когда я потянулась за чашкой, он перехватил её первым.

— Горячо.

— Я магически неодарённая, а не беспомощная, — улыбнулась я.

— Привыкай. Сегодня я — твоя навязчивая тень.

Я уже хотела ответить, когда к столу подошла Аннет. Она улыбалась. Слишком сияюще для раннего утра.

— Ада! Я хотела зайти к тебе вчера вечером, но решила, что ты устала…

Её взгляд скользнул по Фину.

— О, вы уже вместе.

Я ответила быстрее, чем планировала.

— Мы не «вместе».

Фин чуть наклонил голову.

— Пока нет, — невозмутимо добавил он.

Я пнула его под столом. Аннет тихо рассмеялась — звонко, аккуратно.

— Как мило. Фин, ты такой заботливый.

Он посмотрел на неё спокойно. Слишком спокойно.

— Я просто выполняю обещания.

— Обещания? — переспросила она.

— Не оставлять её одну.

Повисла неловкая пауза, после чего Аннет слегка поджала губы — почти незаметно.

— Ну, я тоже рядом, — мягко сказала она. — Ада знает, что может на меня рассчитывать.

— Знает, — согласился Фин.

А затем добавил чуть тише:

— Просто я предпочитаю быть уверенным.

Аннет посмотрела на него чуть дольше обычного. Улыбка не исчезла. Но стала тоньше.

— Ладно, увидимся на лекции, — произнесла она и ушла.

Я повернулась к Фину.

— Это было грубо.

— Это было честно.

— Она моя подруга.

Он выдержал мой взгляд без колебаний.

— Я не сказал, что нет.

— Тогда в чём проблема?

Он замолк на мгновение.

— Она слишком внимательно слушает. Слишком много уточняет. Слишком быстро оказывается рядом, когда происходит что-то странное.

Я фыркнула.

— Ты теперь подозреваешь всех?

— Нет. Только тех, кто играет.

— И что она играет?

— Милую.

Я закатила глаза.

— Ты невозможен.

— Знаю, — уже второй раз за день произнес парень.

Но в этот раз он не улыбнулся.

***

Несмотря на то, что уже была в порядке, я всё ещё ощущала дрожь в руках и боль в щеке — напоминание о вчерашнем столкновении с Джанет и её компанией.

— Ада? — прозвучал знакомый голос у двери где-то сзади.

Я повернулась и увидела профессора Ларка. Он стоял на пороге своего кабинета, слегка нахмуренный. В глазах читалась тревога.

— Доброе утро, профессор, — ответила я, стараясь звучать спокойно.

— Доброе утро, — сказал он, но тон был мягким, почти осторожным. — Как ты себя чувствуешь после вчерашнего?

— Почти нормально, — выдавила я, ощущая, как напряжение в груди слегка усиливается.

Ларк жестом пригласил к себе в кабинет и когда мы с Фином зашли, он закрыл дверь, внимательно оглядывая меня. Его взгляд останавливался на каждом следе вчерашней битвы: царапины на щеке, синяки на руках.

— Почти нормально — это не «нормально», — произнёс он строго. — Давай взгляну на раны.

Я кивнула и слегка подняла рукав, показывая руки.

Фин тут же оказался рядом, словно тень, чуть наклонившись, чтобы увидеть лучше.

— Не беспокойтесь, я позабочусь о ней, — тихо сказал он профессору, слегка ухмыляясь.

— Хм, — Ларк скривился, но уголок рта дернулся в улыбке. — У тебя верный спутник, Ада. Надеюсь, он не будет слишком напорист.

Он сказал это, глядя на Фина. После чего его взгляд снова скользнул по мне, задерживаясь чуть дольше, чем следовало.

— Фин! — возмутилась я, но улыбка не сдержалась.

Он только пожал плечами и присел на корточки рядом со мной, прикладывая руки к моей щеке и рукам. Магия земли мягко лечила кожу. Тепло расползалось по телу. Боль постепенно утихала, а синяки блекли на глазах.

— Ах, это… — выдохнула я, ощущая, как напряжение оставляет тело. — Спасибо…

— Не за что, — сказал Фин. — Твоя кожа слишком нежная, чтобы терпеть такие штуки. Ну а я слишком ленив, чтобы ждать, пока кто-то другой за тебя всё исправит.

Я рассмеялась, и Ларк слегка покачал головой, будто намекая, что это совершенно не подходит для воспитательных целей.

— Ада, — начал профессор, — хочу, чтобы ты была осторожнее. И помни: если что-то будет не так, сразу говори.

— Понимаю, — сказала я, но тут же добавила с лёгким волнением: — Вы же помните про мою вчерашнюю просьбу? Пожалуйста, никому не рассказывайте об этом.

Ларк кивнул. Взгляд его смягчился.

— Разумеется, Ада, я все помню. Это останется, между нами.

Фин, который всё это время стоял рядом, слегка толкнул меня плечом и шепнул:

— Мы теперь словно соучастники какого-то преступления. Но не переживай. Я тоже никому не скажу.

— Хм, — пробурчал Ларк, глядя на нас, — ну что ж, можно считать, что у тебя есть своя маленькая команда поддержки.

Я улыбнулась, ощущая необычное тепло от того, что кто-то рядом, готовый поддерживать, защищать и заботиться. И на мгновение мир перестал быть таким страшным.

— Фин, — тихо сказала я, — ты не пытайся меня отпускать никуда сегодня, ладно?

— Никогда, — ответил он с полуулыбкой, став чуть ближе. — Сегодня ты моя ответственность.

Ларк слегка покачал головой, а я поняла, что тревога профессора и забота Фина создают странную, но безопасную оболочку вокруг меня. Сегодня мне действительно не страшно — и кто знает, может быть, это первый день, когда я чувствую, что не одна.

Следующие несколько дней прошли странно быстро, словно время решило двигаться медленнее только для нас. Фин оказывался рядом с самого утра и почти не отходил, словно мой собственный невидимый щит. Он помогал мне одеваться, следил, чтобы я не перенапрягалась на тренировках, и тихо поправлял мою стойку или движения, когда видел, что я слишком устала или рассеяна.

Каждое утро начиналось с того, что он проверял мои раны: магия земли мягко лечила синяки и царапины, оставляя после себя лёгкое тепло, которое успокаивало лучше любых слов. Он шутил, что теперь я полностью «под его защитой», а я втайне улыбалась, наблюдая, как его серьёзный взгляд смягчается, когда он сосредоточен на том, чтобы сделать мне легче.

Аннет пыталась появляться на горизонте пару раз, но Фин всегда был рядом и умело направлял её в другую сторону, ловко улыбаясь и отвлекая разговором. «Странная, слишком наигранная», — слышала я его тихий шёпот, когда мы шли мимо, — и сердце каждый раз радостно сжималось от того, что кто-то так заботится обо мне, даже если это проявляется с лёгкой долей раздражения.

Дни плавно перетекали друг в друга. Мы ели вместе, обсуждали мелочи, смешные моменты из академии, иногда просто сидели на скамейке в саду, и мир вокруг словно исчезал. Фин умел создавать пространство, где мне не нужно было бояться ни осуждения, ни нападений — ни физического, ни эмоционального.

И хотя я понимала, что он тоже устал, ведь быть «моим телохранителем» непросто, но он не жаловался и не отпускал меня одну. В его компании тревога постепенно таяла, оставляя лишь ощущение лёгкой защищённости и странного, но приятного тепла в груди.

В эти дни я впервые позволила себе не думать о Маркусе, не сравнивать и не переживать. Вместо этого была только забота Фина, его внимание, его присутствие, которое постепенно становилось частью моего дыхания, моих мыслей. Я понимала, что он рядом не из-за приказа или обязательства, а потому что хочет, чтобы мне было безопасно. И это было невероятно ценно.

В один из дней, после занятий мы вышли во двор. Солнце уже поднялось выше, согревая каменные стены. И именно тогда я почувствовала взгляд. Сначала спиной, а потом и сердцем. Я повернулась.

Маркус стоял у арки, ведущей к тренировочному полю. Он выглядел так же. И не так. Несколько дней отсутствия словно сделали его жёстче. Взгляд задержался на мне — а затем опустился чуть ниже. На руке Фина. Только тогда я осознала, что он всё ещё держит моё запястье — легко, почти незаметно, но всё ещё держит.

Фин тоже его увидел. Пальцы на моей руке не разжались. Ни один из них не двинулся. Между ними протянулась невидимая линия. Маркус сделал шаг вперёд после чего остановился. Его взгляд вернулся ко мне. И в этом взгляде было слишком много: вина, облегчение, и — что-то острое, тёмное. Ревность.

Фин чуть сместился — на полшага вперёд, не закрывая меня, н четко обозначая позицию. Я медленно освободила руку.

— Он вернулся, — тихо сказала я.

Фин не отвёл взгляда.

— Я вижу.

И впервые за эти дни спокойствие, которое он выстроил вокруг меня, слегка дрогнуло, потому что теперь угроза была не извне, а внутри.

Маркус подошёл ближе. Шаги его были спокойными, даже слишком спокойными.

— Рад видеть, что ты в порядке, — сказал он, не отрывая взгляда от меня.

Фин усмехнулся.

— А мы рады, что ты наконец решил появиться.

Маркус перевёл взгляд на него.

— Я разговариваю с Адой.

— А я с тем, кто исчез, когда она чуть не погибла.

Воздух будто стал плотнее, я почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Фин, — тихо предупредила я.

Он даже не посмотрел на меня.

Маркус выдержал паузу.

— Я не знал.

— Удобно, — отрезал Фин. — Не знать. Не быть. Не отвечать.

Раздражение всё отчетливее проявлялось на лице Марка.

— Следи за словами.

Фин нервно сжал руки в кулаки.

— Или что?

Маркус сделал ещё шаг вперёд. Теперь их разделяло меньше метра.

— Ты думаешь, если постоишь рядом пару дней, это даёт тебе право…

— Пару дней? — перебил Фин. — Я был рядом, когда она теряла сознание. Когда её едва не раздавило статуей. Когда она пыталась убедить всех, что «всё нормально».

Маркус побледнел.

— Статуей? — он резко посмотрел на меня. — Что это значит?

Я открыла рот, но Фин опередил:

— Это значит, что пока ты разбирался со своими «семейными проблемами», кто-то пытался её убить.

Мышца на щеке Маркуса дёрнулась.

— Кто?

— Джанет, — сказала я спокойно.

Его взгляд снова вернулся ко мне. В нём вспыхнула ярость — настоящая, неподдельная.

— И ты не написала?

— Куда? — тихо спросила я. — Ты же был занят.

Эти слова задели. Глубоко. Маркус сжал кулаки.

— Я уехал не просто так.

Что это значит?

Именно это я хотела спросить, но слова застряли в горле.

В его голосе было что-то, чего я не смогла прочитать.

Тайна.

— Конечно, — холодно ответил Фин. — Это всегда «не просто так».

Маркус шагнул к нему вплотную.

— Ты ничего не знаешь.

— Я знаю достаточно.

— Ты пользуешься ситуацией.

Повисла тишина. Фин медленно усмехнулся.

— Пользуюсь? Тем, что она в опасности?

— Тем, что меня не было.

Это уже было не про безопасность. Это было про место рядом со мной. Я сделала шаг вперёд, становясь между ними.

— Хватит.

Они замолчали, но не отступили.

— Это не дуэль за территорию, — сказала я жёстко. — Я не приз.

Маркус первым отвёл взгляд.

— Я не считаю тебя призом, — тихо сказал он.

— Правда? — Фин склонил голову. — Тогда почему тебя так задевает, что я рядом?

Маркус посмотрел на него — долгим, тяжёлым взглядом.

— Потому что это должно было быть моё место.

Слова повисли в воздухе. Я почувствовала, как сердце сбилось с ритма. Фин не улыбнулся.

— Место не бронируют заранее, — сказал он спокойно. — Его занимают.

Маркус резко вдохнул.

— Я не бросал её.

— Ты ушёл.

— Чтобы разобраться в себе.

Фин фыркнул.

— Великолепное время для самопознания.

Я резко обернулась к нему.

— Достаточно.

Мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Они оба посмотрели на меня.

— Ты.

Я посмотрела на Маркуса.

— Имел право уехать.

Я на секунду замолчала.

— И ты.

Перевела взгляд на Фина,

— Не обязан был быть рядом.

— Я хотел, — тихо сказал Фин.

Маркус вздрогнул почти незаметно. Я глубоко вдохнула.

— Я сама решу, с кем говорить. И когда.

Повисла неловкая пауза, после чего Маркус медленно кивнул.

— Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Фин не сдвинулся.

— Я буду неподалёку.

— Конечно будешь, — сухо ответил Маркус.

И в этом взгляде, впервые мелькнула слишком очевидная ревность. Не к словам, а к близости. К тому, как легко Фин стоит рядом. Я посмотрела на обоих. И поняла — это только начало.

Мы направились в сторону сада, и пока шли туда, никто не решался издать и звука. Сад казался пустым, но воздух был густым от напряжения. Отойдя на достаточное расстояние, чтобы Фин нас не смог услышать, Маркус остановился в нескольких шагах от меня, взгляд его был сосредоточен на мне. Я ощутила, как грудь сжалась от смеси ожидания и тревоги.

— Ада… — начал он тихо, будто боялся сделать неправильный шаг. — Я… я должен был сказать тебе раньше, но…

Сердце сжалось ещё сильнее. Я хотела начать с претензий, но его глаза, янтарные, неподдельно сосредоточенные, словно просили просто выслушать, удержали меня.

— Я знаю, что пропадание без объяснений выглядело ужасно, — продолжал он. — Мне жаль. Я не имел права оставлять тебя одну.

Я медленно кивнула, пытаясь уловить его искренность.

— Ты понимаешь, как это выглядело? — спросила я тихо, сдерживая дрожь в голосе. — Ты исчез… И я даже не знала, что думать.

Он опустил взгляд на ноги, сжал кулаки, а потом поднял глаза прямо на меня:

— Я знаю… И я обещаю, больше так не будет. Никогда.

Я сделала шаг ближе, и в тот момент он неловко, почти робко, коснулся моих губ своими. Поцелуй был коротким, смущённым, но настоящим. Я почувствовала, как сердце колотится в груди, тепло растеклось по телу.

— Маркус… — выдохнула я, едва отстраняясь. — Ты действительно обещаешь?

— Обещаю, — повторил он, твердо. — Больше никогда не оставлю тебя одну.

И именно тогда я почувствовала на себе пристальный взгляд со спины.

Фин.

Его лицо было напряжено, а рот сжат в тонкую линию. Он не вмешивался, но каждый его жест говорил о том, что он наблюдает, оценивает, не доверяет Маркусу ни на секунду.

— Надеюсь он больше не будет ходить за тобой хвостиком, — раздраженно произнес Марк.

— Только его забота и помогала мне существовать эти дни. Не сосчитать сколько раз он не позволил мне впасть в пучину отчаяния, и я благодарна ему за это. Он замечательный друг.

— Друг…

Тишина повисла между нами.

— Теперь я хочу быть рядом с тобой и защищать.

Он мягко обнял меня, словно проверяя не оттолкну ли я его. И я не оттолкнула.

— Вы оба важны для меня и это не выносится на обсуждение, — твердо сказала я, прижимаясь к нему сильнее, будто боялась, что он снова может исчезнуть.

— Да. Как скажешь.

Он поцеловал меня в макушку.

Мы простояли так несколько минут, после чего решили возвращаться. Маркус, аккуратно вложил мою ладонь в свою, явно обозначая, что место рядом со мной занял он.

Подходя к Фину, я мягко ему улыбнулась, показывая, что все в порядке.

— Ада, я провожу тебя до комнаты, — произнес парень.

— Спасибо, но больше твоя помощь не потребуется, я сам о ней позабочусь, — раздраженно проговорил Маркус.

И пока это снова не переросло в перепалку с бесполезным подтекстом, я решила вмешаться:

— Фин.

Я подошла чуть ближе к нему, отпуская руку Марка и оставляя его немного позади.

— Спасибо тебе за все, что ты сделал для меня в эти дни. Я очень ценю это. Правда.

Я взяла его за руку и посмотрела на него с теплом в глазах.

— Но сейчас все правда в порядке. Я доверяю ему. Прошу, и ты начни доверять. Хотя бы ради меня.

Его холодный взгляд скользнул по Маркусу. Затем он выдохнул, будто мирясь с неизбежным и тихо произнес, чтобы слышала только я:

— Хорошо, но, если что-то случится или…

Он многозначительно посмотрел в сторону Марка.

— В общем, ты знаешь, что я всегда рядом. Береги себя.

С этими словами он развернулся и пошел в сторону спального корпуса.

Я осталась стоять вместе с Маркусом. Его присутствие рядом не было таким лёгким, как раньше. Оно тянуло, как якорь, заставляло ощущать собственную уязвимость и одновременно — безопасность.

Я перевела взгляд на уходящего Фина. Было видно, что плечи всё ещё напряжены. Перед уходом, я увидела в его глазах не ревность, а беспокойство, которое было чистым и почти болезненным. Он заботился обо мне не потому, что хотел получить что-то взамен, а просто потому, что это было важно для него. Для него я — прежде всего человек, которого нужно защищать.

А Маркус… Его взгляд, его прикосновение… Я почувствовала что-то совсем другое. Волна тепла и нервного волнения, которую невозможно подчинить правилам или логике. Он — часть моей жизни, но не такая как Фин. С Маркусом всё смущало, всё обостряло чувства.

И тут я поняла: у меня есть две разные связи, две разные опоры. Фин — тихий щит, который всегда рядом, даже когда не хочется показывать слабость. Маркус — огонь, который зажигает, пугает и требует доверия. И для меня это не соперничество, не любовный треугольник. Это разные части мира, к которым я привязана по-своему, разные способы быть защищённой и быть живой.

Я глубоко вдохнула, ощущая прохладу вечера на коже, и впервые за долгое время смогла признать самой себе, что тревога и волнение не обязательно должны быть страхом. Иногда это просто напоминание, что рядом есть люди, ради которых стоит идти вперёд, независимо от боли и ошибок.

Марк слегка коснулся моего плеча:

— Всё будет хорошо, Ада. Я рядом.

И я верила ему.

Глава 13. Тот, кто знает ответ

Утро начиналось тихо, почти нереально. Я сидела на краю кровати, заплетая волосы в тугую косу, и мысленно перебирала вопросы, которые хотела сегодня задать профессору Ларку.

С чего начать… Узнать чуть подробнее о пустошниках? Или лучше сначала спросить про магические потоки? Я пробовала перебрать варианты слов, но ни один не казался подходящим.

Серый рассвет пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату бледным светом. Я слегка потянулась, ощущая лёгкую дрожь в руках — остатки напряжения прошлых дней. Магические потоки вокруг казались чуть гуще обычного, словно пространство подсказывало: сегодня будет важный день.

Я ещё раз проверила раны на щеках и руках. Они почти не болели, но напоминание о прошлом оставалось слишком живым. К счастью, в последние дни я не видела никого из тех, кого раньше считала своей семьей. Совпадение ли это или они действительно избегали меня, — теперь уже не имело значения. Главное, что их больше не было в моей жизни.

Итан, Джанет… они даже не попытались объясниться. Не попросили прощения. Может, им и не за что просить прощения в их глазах.

Накинув кардиган, я подошла к окну. Внутренний двор уже оживал: маги тренировались, струи огня и воды перекликались с движениями их рук, искры и потоки энергии танцевали между ними. Я наблюдала, пытаясь понять, как у них всё работает. У обычных магов магия слушалась. Подчинялась. В отличие от моей.

И тут под пальцами почувствовала лёгкое дрожание. Как будто сама магия вокруг реагировала на дыхание. Струйка воздуха возле окна завихрилась, маленький поток энергии закружился и тут же утих. Я вздрогнула, но улыбнулась себе:

— Ну вот, — пробормотала я, — уже начинаю влиять… хотя сама не понимаю как.

Сделав глубокий вдох, я покинула комнату и направилась к кабинету профессора. Каждый шаг по коридору отдавался эхом. В груди сжималось предвкушение и лёгкий страх — разговор с Ларком мог изменить всё, что я думала о магии… и о себе.

По пути я наткнулась на Маркуса, который явно меня искал.

— Доброе утро. Как себя чувствуешь? — улыбнулся он, подходя слишком близко.

— Привет… Всё в порядке.

Я оглянулась по сторонам, будто боялась, что нас кто-то заметит.

— Нас могут увидеть…

— И? — удивлённо посмотрел на меня Маркус. — Мне не позволено быть рядом со своей девушкой?

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но сразу закрыла.

— Эм… А давно я стала твоей девушкой?

Мои щёки начали медленно краснеть.

— Хмм… Дай-ка подумать…

Он нарочито медленно растягивал слова, будто правда пытался вспомнить.

— Может, со вчерашнего дня. А нет! Думаю, с того дня, когда ты призналась мне в своих чувствах и мы впервые поцеловались.

Его прищуренный взгляд и улыбка выбивали меня из колеи.

Я снова огляделась по сторонам. К счастью, в коридоре стояли только мы — моя привычка выбирать наименее людный маршрут сыграла сегодня на руку.

— Ты заставляешь меня смущаться, — тихо прошептала я.

— Ты невероятно милая, — он подошёл ближе и слегка коснулся меня щекой.

Моё дыхание учащалось, а щеки уже горели.

— А куда ты идёшь в такую рань? — спросил Маркус, немного отстранившись.

— Мне нужно поговорить с профессором Ларком.

Он нахмурился.

— О чём?

Я вздохнула.

— Тема с Эйдолоном меня ещё не отпускает.

Я опустила взгляд.

— Твои видения продолжаются? — он осторожно коснулся моего лица.

Я замерла.

А разве я тебе что-то говорила?

Эта мысль мелькнула в голове.

Я не рассказывала ему о видениях.

Никогда.

Но вопрос застал меня врасплох, и я ответила раньше, чем успела подумать:

— К сожалению… Я чувствую, будто что-то тянет меня, зовёт. Но я не могу понять куда и зачем. Всё слишком сложно…

Он слишком внимательно на меня смотрел.

— Я помогу тебе разобраться. И буду рядом. Всегда.

На слове «всегда» он сделал особый акцент.

— Спасибо. Это правда успокаивает.

— Тогда я пойду с тобой.

— Со мной ничего не случится, не переживай.

— Звучит как сказка, — усмехнулся Маркус. — Это точно не про тебя.

Я улыбнулась, глядя в его глаза, где разливалось тепло. Молчаливо взяла его за руку и повела к кабинету Ларка. Он без возражений последовал за мной.

Короткий стук в дверь — и через секунду на пороге появился как всегда собранный профессор.

— Адалина? — его взгляд задержался на Маркусе. — Что-то случилось?

— Доброе утро, профессор! — я постаралась говорить спокойно. — Нет, ничего не случилось… точнее, не совсем.

Слова путались, пока я пыталась сформулировать мысли.

— Для начала пройдите внутрь, — пригласил он, отходя в сторону.

Когда мы расселись по местам, профессор заговорил:

— Так что же вас привело сегодня ко мне, мисс Вейр?

— Из той книги, что вы дали мне ранее, удалось узнать не многое… Важная информация там есть, но этого недостаточно, — я нервно начала. — И я подумала, что вы можете знать больше, чем написано в книгах.

— Хм… Возможно. Чтобы дать точный ответ, мне нужно услышать конкретный вопрос, — сказал он, пристально глядя на меня серыми глазами.

Маркус сидел сбоку, не вмешиваясь. Лишь наблюдал.

— Я бы хотела узнать подробнее о пустошниках, — тихо произнесла я.

При этих словах Маркус напрягся: кулаки слегка сжались, но взгляд остался ровным. Профессор заметил это.

— Что конкретно вы хотите знать? — он пожал плечами. — Истории о происхождении и мотивах пустошников не сохранились.

— Вы говорили, что пустошники — маги без собственного ресурса. Они могут красть чужую магию или заимствовать её из предметов.

Я пыталась быть точной.

— Всё верно. — Ларк кивнул. — Но цена у этого есть.

— То есть они могут брать столько, сколько им нужно?

— Именно. Но обычно это отражается на теле: головокружение, слабость, дрожь. Чем сильнее магия, тем выше цена.

— А если пустошник отдаёт магию кому-то? — тихо спросила я.

Голос Маркуса раздался сбоку.

— Сильно теряет. Например, может лишиться зрения, слуха, памяти. Иногда — и жизни.

Я вздрогнула и перевела на него взгляд.

— Маркус, ты что-то знаешь?

Он пожал плечами:

— Совсем немного. Мой отец приближен к королю. Я слышу слишком много, чтобы не знать.

— Понятно…

Я посмотрела на профессора.

— Никогда о таком не слышал, хотя литературы изучил много, — пробормотал Ларк. — Во дворце действительно знают куда больше.

— Пожалуй так, — тихо сказал Маркус.

На несколько минут в кабинете повисла тишина.

Голос профессора прозвучал слишком отчетливо:

— Может хотите спросить что-то еще?

Спросить хотелось. И много о чем. Но, сомневаюсь, что у профессора есть ответы на все мои вопросы.

Несколько секунд я пыталась собраться с мыслями, чтобы понять, могу ли еще что-то узнать от Ларка.

Эйдолон. Пустошники. Люди без магии.

И тут меня внезапно посетила одна мысль.

Я подскочила на месте.

— Ада, ты в порядке? — голос Маркуса выражал беспокойство.

— Да, все в порядке.

Я на секунду замолчала.

— Просто подумала кое о чем.

Профессор вопросительно посмотрел на меня, а я медленно опустилась на место.

— Очевидно, вы все-таки хотите что-то спросить.

Я коротко кивнула.

— Профессор, нам совершенно точно известно, что пустошники рождаются без собственной магии и не могут управлять магическими потоками, как другие маги.

Он склонил голову вбок.

— Все верно.

— Но их давно истребили и уже многие столетия никто их не видел.

Ларк кивнул.

— А как давно рождаются такие люди, как я — без дара?

Профессор на секунду замер. Марк, сидевший до этого спокойно, немного напрягся, будто я спросила что-то слишком запретное.

— Я, кажется, понимаю, к чему вы ведете, проводя такую параллель.

На мгновение повисла тишина.

— Если говорить о людях без дара, то, насколько я знаю, они были всегда. И во времена пустошников, и во времена без них. Но хотелось бы услышать больше ваших рассуждений на эту тему.

Сердце глухо ударилось о грудь. Руки нервно разглаживали ткань брюк.

— Просто…

Я на секунду замялась, не зная, продолжать ли этот разговор.

— Не слишком ли… такие, как я, похожи на пустошников?

Взгляд профессора не дрогнул. Словно этот вопрос его ничуть не удивил. Зато взгляд Маркуса сильно помрачнел, а голос был холоден, как сталь:

— Ада, что ты такое говоришь? Не стоит разбрасываться такими словами. Считать себя пустошником, не слишком ли это?

Я повернула к нему голову.

— Нет, ты все не так понял. Я вовсе не это имела ввиду.

— Тогда, что ты имела ввиду?

Ларк не вмешивался, спокойно сидя в кресле.

— Я совершенно точно не могу быть пустошником, ведь если бы я могла красть чужую магию и пользоваться ей, то я бы об этом наверняка знала. И вокруг меня не было бы столько проблем, — я виновато опустила взгляд вниз, рассматривая свои руки. — Но разве не получается так, что люди без дара и пустошники связаны?

Голос профессора звучал ровно, как и обычно:

— Может быть да, а может и нет, — он пристально смотрел на меня. — И у вас, и у насекомых есть дыхательная система. Но это ведь не означает, что ее наличие делает вас похожими. Хотя ваши рассуждения и не лишены смысла.

— Мне кажется, я окончательно запуталась…

Я шумно выдохнула.

— Возможно, некая связь все же присутствует, просто люди о ней еще не знают, — он на секунду замолчал. — Или её тщательно скрывают.

Он перевел свой взгляд на Маркуса.

Слишком внимательный.

Да.

Я точно запуталась.

Мысли хаотичным клубком крутились в моей голове, даже не пытаясь выстроиться в четкую картину.

— Спасибо, профессор. Вы очень помогли.

Он пожал плечами.

— К сожалению, я не смог в полной мере ответить на все ваши вопросы.

Я улыбнулась, глядя на него.

— Вы дали отличную почву для размышлений. Теперь нужно попробовать все это расставить по своим местам.

Он коротко кивнул.

Я поднялась со своего места, собираясь уходить. Маркус последовал моему примеру.

Голос Ларка раздался, когда я уже повернулась к нему спиной:

— Адалина, не могли бы вы задержаться еще на несколько минут.

Я замерла, а когда повернулась, он уточнил:

— Одна.

Маркус переменился в лице. В немой злости он сжал руки в кулаки.

Я взяла его за руку.

— Маркус, иди первым. Я найду тебя позже.

Он перевел свой взгляд с профессора на меня. Несколько секунд молчал.

— Хорошо, но будь осторожна.

Он чуть сжал мою руку.

— Не переживайте, со мной она будет в безопасности.

«Со мной».

Профессор особенно акцентировал на этом внимание.

Маркус метнул в его сторону злобный взгляд сощуренных глаз.

— Надеюсь, так оно и есть.

После этого резко развернулся и вышел из кабинета.

Дверь закрылась.

И только тогда я поняла, что всё это время держала дыхание.

На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина. Я слышала только собственное дыхание и тихий скрип кресла, в которое медленно опустился профессор Ларк.

Он некоторое время молчал, будто собираясь с мыслями.

— Не волнуйтесь, мисс Вейр, — наконец сказал он спокойно. — Я не собираюсь читать вам лекцию о неосторожных вопросах.

Я чуть выдохнула.

— Тогда… зачем вы попросили меня остаться?

Ларк внимательно посмотрел на меня поверх стола.

— Потому что вы задали очень любопытный вопрос. И иногда на такие вопросы проще ответить… небольшим наблюдением.

Он поднялся со своего места и направился к шкафу у стены. Некоторое время перебирал предметы на полке, затем достал маленький металлический диск размером с монету.

Когда он положил его передо мной, я заметила, что по его поверхности пробегают едва заметные голубоватые линии.

— Возьмите.

Я осторожно подняла предмет.

Он был тёплым.

— Это учебный артефакт, — пояснил профессор. — В нём заключён слабый магический поток. Обычно студенты используют его, чтобы научиться чувствовать структуру энергии.

Я провела пальцами по гладкому металлу.

— И что мне нужно сделать?

— Ничего особенного. Просто попробуйте сосредоточиться и почувствовать магию внутри.

Я неловко усмехнулась.

— Профессор, вы же знаете, что я не чувствую магию так, как остальные.

— Всё равно попробуйте.

Я пожала плечами и закрыла глаза.

Сначала ничего не происходило.

Только тёплая поверхность металла под пальцами.

Но через несколько секунд я почувствовала странное покалывание. Слабое, едва заметное, будто лёгкий холодок пробежал по ладони.

Я нахмурилась.

Покалывание стало чуть сильнее.

Я резко открыла глаза.

Голубоватые линии на поверхности диска медленно тускнели.

— Профессор… — неуверенно сказала я. — Кажется, он… гаснет?

Ларк наклонился ближе.

Несколько секунд он молча рассматривал артефакт.

— Любопытно, — тихо произнёс он.

— Я что-то сделала?

— Возможно.

Он осторожно забрал диск из моей руки.

Теперь линии на металле почти исчезли.

— Странно… — пробормотал он.

Я почувствовала неприятное сжатие в груди.

— Простите. Я правда не хотела ничего испортить.

— Не стоит извиняться, — спокойно ответил он. — Иногда магия ведёт себя… непредсказуемо.

Он снова подошёл к шкафу и на этот раз достал небольшой прозрачный кристалл в серебряной оправе.

Когда он положил его на стол, камень был тусклым.

— Попробуем ещё кое-что.

Я нервно посмотрела на него.

— Профессор, если я опять что-нибудь сломаю…

— Этот артефакт выдержит гораздо больше, чем вы думаете.

Он чуть подтолкнул кристалл ближе ко мне.

— Положите руку рядом.

Я осторожно коснулась холодного стола рядом с камнем.

Несколько секунд ничего не происходило.

Я уже собиралась сказать, что это бесполезно, когда кристалл вдруг едва заметно дрогнул.

Я замерла.

Внутри камня мелькнула тонкая серебристая искра.

И сразу исчезла.

— Вы это видели? — тихо спросила я.

Ларк не ответил.

Он смотрел на кристалл так внимательно, будто боялся упустить малейшее движение.

Но камень больше не реагировал.

Через несколько секунд профессор медленно выпрямился.

— Хм.

— Что это было? — спросила я.

Он перевёл взгляд на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на задумчивость.

— Сложно сказать.

Я нахмурилась.

— То есть?

Он сцепил пальцы.

— Обычно такие артефакты не реагируют на людей без дара.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Тогда… почему он…

Ларк слегка покачал головой.

— Иногда магические потоки ведут себя непредсказуемо. Особенно рядом с теми, кто долго находится в их поле.

Он аккуратно убрал кристалл обратно на стол. Но взгляд его оставался на мне. Слишком внимательный.

— Думаю, пока не стоит делать поспешных выводов, — наконец сказал он.

Я медленно кивнула. Но внутри меня всё ещё оставалось странное ощущение. Будто я только что случайно коснулась чего-то, чего не должна была понимать.

Ларк поднялся со своего места.

— Однако, мисс Вейр… — сказал он задумчиво. — Ваши рассуждения о связи между людьми без дара и пустошниками… возможно, не так уж безосновательны.

Моё сердце снова ускорило ход.

— Вы так думаете?

Он слегка улыбнулся.

— Я думаю, что некоторые вопросы заслуживают более внимательного изучения.

Он сделал паузу.

— Если у вас больше не осталось ко мне вопросов, то вы можете идти.

Я вышла из кабинета, всё ещё чувствуя странное послевкусие от разговора. Пальцы покалывало, а в голове крутились слова Ларка: «Ваши рассуждения… возможно, не так уж безосновательны».

— Ну наконец-то.

Я подняла глаза. Маркус стоял, прислонившись к стене напротив, и смотрел на меня с таким видом, будто ждал целую вечность.

— Ты меня ждал? — удивилась я.

— А ты думала, я уйду? — он оттолкнулся от стены и подошёл ближе. — И что сказал профессор?

— Ничего конкретного, — я замялась, не зная, сколько можно рассказывать. — Просто… дал подумать.

Марк внимательно посмотрел на меня, но расспрашивать не стал. Просто взял меня за руку.

— Ну хоть не отчитал за странные вопросы, — усмехнулся он.

Я хотела ответить, но в этот момент из-за поворота показался Фин. Он шёл быстро, и, судя по выражению лица, искал именно меня.

— Ада.

Он остановился рядом, бросил короткий взгляд на Марка и снова посмотрел на меня.

— Ты где пропадала? Лекция скоро начнётся, я уже обыскался тебя.

— Я была у профессора, — ответила я, чувствуя, как между ними снова возникает то самое напряжение.

— Пойдём, — Фин кивнул в сторону учебного корпуса. — Провожу.

Он взял меня за локоть — легко, но уверенно.

— Я сам провожу, — голос Марка прозвучал резче, чем, наверное, хотелось.

Фин даже не посмотрел в его сторону.

— Ты на третьем курсе, Маркус. У тебя другие аудитории. А мы с Адой на одну лекцию опаздываем.

Он сказал это спокойно, почти буднично, но в его словах чувствовалась твёрдость. Между ними повисла тишина — колкая, как лезвие.

Марк сжал челюсть, но промолчал. Его взгляд скользнул с Фина на меня, и я увидела в нём что-то, чего раньше не замечала. Не только ревность. Ещё и… беспокойство.

Я мягко высвободила руку из его пальцев.

— Встретимся позже, — сказала я тихо.

Он не ответил. Только кивнул — резко, будто слова могли его выдать.

Фин уже потянул меня за собой, и я сделала шаг, потом другой. Мы пошли по коридору, и я чувствовала спиной взгляд Марка — тяжёлый, не отпускающий.

— Он так и будет стоять? — спросила я, не оборачиваясь.

— Надеюсь, — Фин усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Тогда мы точно успеем.

Я тихо фыркнула и ускорила шаг. Мы свернули за угол, и только тогда напряжение немного отпустило.

— Ты как? — спросил Фин, сбавляя темп.

— Нормально, — ответила я автоматически.

— Врёшь.

Я покосилась на него.

— А ты невыносим.

— Знаю, — он чуть улыбнулся, и в этой улыбке, наконец, появилось что-то тёплое. — Но ты всё равно идёшь со мной.

Я не стала спорить. Мы шли рядом, и я чувствовала, как постепенно уходит напряжение, которое копилось весь день.

Лекция закончилась, и студенты потянулись к выходу. Я собирала вещи медленно, не спеша, чувствуя, как голова снова начинает тяжелеть от мыслей. Фин ждал рядом, не торопил.

Когда аудитория почти опустела, он тихо спросил:

— Ну что, готова рассказать, что сказал профессор?

Я подняла на него взгляд. Он смотрел внимательно, без нажима, просто ждал.

— Думаю, да, — ответила я и, вздохнув, начала: — Он проверил меня с помощью артефактов. Сказал, что я реагирую на магию не так, как обычные маги.

— Это мы и так знали, — усмехнулся Фин.

— Но есть кое-что ещё, — я помолчала, собираясь с духом. — Я спросила его, не слишком ли люди без дара похожи на пустошников. Он не ответил прямо. Но потом… провёл этот тест. И в конце сказал, что мои рассуждения «не так уж безосновательны».

Фин нахмурился.

— То есть… он думает, что это может быть правдой?

— Я не знаю, — я покачала головой. — Он сказал, что некоторые вопросы заслуживают более внимательного изучения. И всё.

— Но ты веришь, что это возможно? — тихо спросил он.

Я посмотрела на свои руки. Они всё ещё слегка дрожали.

— Я не знаю, чему верить. Но видения… они стали сильнее. Я вижу Эйдолон так, будто была там. Чувствую его. И Ларк сказал, что моя реакция на магию не укладывается в стандартную схему.

— Ада, — Фин шагнул ближе и осторожно взял меня за руку. — Что бы это ни было, ты не одна. Хорошо?

Я подняла глаза. Его лицо было серьёзным, но в глазах — тепло, которое согревало лучше любых слов.

— Я знаю, — ответила я тихо. — Спасибо.

Он чуть сжал мои пальцы и не отпускал. Мы стояли так несколько секунд, и я чувствовала, как становится немного легче.

— Ада!

Мы оба повернулись. Аннет быстро шла к нам, её лицо сияло улыбкой.

— Я искала тебя! — она остановилась рядом, перевела взгляд на наши руки, и улыбка на секунду дрогнула. — О, вы уже… вместе?

— Просто разговариваем, — ответил Фин спокойно, но руку не отпустил.

— Я хотела спросить, может, сходим в столовую? — Аннет снова посмотрела на меня. — Давно не сидели вместе.

— Мы как раз собирались идти, — начала я, но Фин перебил:

— Ада, тебе нужно отдохнуть. У тебя был тяжёлый день.

— Я в порядке, — возразила я, чувствуя, как между ними снова возникает напряжение.

— Ты бледная, — сказал Фин, глядя мне в глаза. — И руки дрожат. Не притворяйся, что всё нормально.

Я не нашлась, что ответить. Он был прав.

Аннет закусила губу.

— Я могу составить вам компанию, если хочешь, — мягко предложила она. — Посидим, поболтаем, это поможет отвлечься.

— В другой раз, — ответил Фин, даже не глядя на неё. Его взгляд был прикован ко мне. — Сегодня ей нужно побыть в тишине.

Аннет посмотрела на него чуть дольше обычного. Улыбка не исчезла, но стала тоньше.

— Ну, конечно, — она снова повернулась ко мне. — Тогда завтра, ладно? Отдохни.

— Хорошо, — кивнула я. — Спасибо, Аннет.

Она улыбнулась и ушла, но я заметила, как её шаги замедлились у двери, будто она надеялась, что мы передумаем.

Фин дождался, пока она скроется, и только тогда отпустил мою руку.

— Ты не обязан меня защищать, — тихо сказала я.

— А если я хочу? — он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. — Просто хочу убедиться, что ты в порядке. Это преступление?

Я не удержалась от улыбки.

— С тобой сложно спорить.

— Вот и не спорь, — он подхватил мою сумку и кивнул к выходу. — Пойдём. Можешь даже не говорить ничего, если не хочешь. Просто посидим.

Я кивнула, и мы вышли в коридор. Фин шёл рядом, не касаясь, но так близко, что я чувствовала тепло его плеча. И впервые за этот долгий день мне не нужно было ничего доказывать.

***

Вечер уже давно вступил в свои права, когда мы с Фином наконец выбрались из лабиринта разговоров, которые тянулись бесконечно. Мы сидели на полу в моей комнате, прислонившись к кровати.

— Значит, ты думаешь, что пустошники — это не те, кем их называют? — спросил Фин, крутя в руках пустую кружку.

— Я не знаю, — я пожала плечами. — Но если подумать… их истребили не за то, что они сделали, а за то, кем они были. Разве это не звучит как…

— Как то, что происходит с тобой? — закончил он за меня.

Я посмотрела на него. Он не улыбался, но в глазах было что-то тёплое, спокойное.

— Может быть, — тихо ответила я.

Он поставил кружку на пол и повернулся ко мне.

— Знаешь, что я думаю?

— Что?

— Что если ты права, и пустошники — это просто люди, которые родились не такими, как все, то это не делает их монстрами. Это делает тех, кто их истреблял, настоящими чудовищами.

Я не нашлась, что ответить. Его слова отозвались где-то глубоко внутри, в том месте, которое давно привыкло к мысли, что со мной что-то не так.

— Ты всегда знаешь, что сказать, — наконец произнесла я.

Фин усмехнулся.

— Не всегда. Просто с тобой не хочется врать.

В комнате повисла тишина, но не тяжёлая. Скорее та, которая бывает, когда слова уже не нужны.

А потом раздался стук.

Резкий, настойчивый. Я вздрогнула. Фин напрягся, но не двинулся с места.

— Открывать будешь? — спросил он тихо.

Я вздохнула, поднялась и подошла к двери. Открыла.

Марк.

Он стоял на пороге, и его взгляд сразу прошёлся по комнате — мимо меня, к Фину, который так и сидел на полу, прислонившись к кровати.

— Поздно уже, — сказал Марк, не здороваясь.

— Ещё нет, — ответил Фин спокойно, даже не думая вставать.

Между ними повисло напряжение. Я чувствовала его кожей.

— Мы разговаривали, — сказала я, пытаясь сгладить углы.

— Вижу, — голос Марка был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Может, продолжите завтра? Аде нужно отдыхать.

Фин медленно поднялся, взял свою кружку и подошёл к двери. Остановился напротив Марка. Они смотрели друг на друга — ни один не уступал.

— Спокойной ночи, Ада, — сказал Фин, не оборачиваясь.

— Спокойной ночи, — ответила я тихо.

Он вышел в коридор, и Марк закрыл за ним дверь — чуть громче, чем следовало.

Повисла тишина. Я стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Ты злишься? — спросила я.

Марк повернулся ко мне. Его лицо было напряжённым, но когда наши взгляды встретились, что-то в нём дрогнуло.

— Нет, — сказал он тише. — Я просто… — он не договорил, провёл рукой по волосам и выдохнул. — Забудь.

Он шагнул ближе. Потом ещё. Я чувствовала его тепло, слышала его дыхание.

— Я скучал, — сказал он, и в его голосе не было привычной самоуверенности. Только тихая, почти детская уязвимость.

— Я знаю, — прошептала я.

Он коснулся моего лица — осторожно, будто я могла исчезнуть. Его пальцы скользнули по щеке, задержались на подбородке. Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Ада…

Он наклонился, и я закрыла глаза.

Поцелуй был медленным, тягучим, совсем не похожим на тот, первый, в саду. В нём было что-то новое — и от этого кружилась голова. Его руки скользнули на мою талию, притягивая ближе. Мои пальцы сами собой вцепились в его рубашку, и я почувствовала, как мир сужается до одного только ощущения его губ, его дыхания, его тепла.

Он отстранился на секунду, посмотрел на меня — и я увидела в его глазах то, от чего всё внутри сжалось. Желание. Нет, не просто желание. Что-то большее. Что-то, что пугало и завораживало одновременно.

Он снова поцеловал меня, и в этот раз в его движениях появилась настойчивость. Моя спина коснулась стены, его руки сжались на моей талии крепче, и я почувствовала, как воздух становится гуще, тяжелее.

Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит. Я хотела этого. Я боялась этого. Я не знала, что делать.

— Марк… — выдохнула я, когда его губы скользнули к моей шее.

— Мм? — его голос был низким, хриплым.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё трепещет. И в этот момент поняла — я не готова. Не сейчас. Не так быстро.

— Подожди, — прошептала я, и мои руки, которые только что сжимали его рубашку, упёрлись ему в грудь.

Он замер.

Я чувствовала, как часто он дышит, как напряжены его мышцы под моими ладонями.

— Я… я не могу, — сказала я, не поднимая глаз. — Прости. Это всё слишком быстро. Я просто…

Он не двигался. Несколько секунд я боялась даже дышать.

А потом он выдохнул — медленно, с трудом, будто сдерживал себя из последних сил.

— Не извиняйся, — сказал он тихо. Отступил на шаг, давая мне пространство. — Я не должен был…

— Нет, — перебила я, наконец поднимая на него взгляд. — Я не хотела… это не потому что… — слова путались, я не знала, как объяснить.

— Я понимаю, — он провёл рукой по лицу, пряча глаза. Потом посмотрел на меня — и я увидела в них не обиду, а что-то другое. Принятие. — Ты не готова. Я подожду.

Сердце сжалось. Я не знала, что сказать. Слова казались слишком лёгкими.

— Спасибо, — только и смогла выдавить я.

Он слабо улыбнулся — уголком губ, едва заметно.

— За что?

— За то, что понимаешь.

Он шагнул ближе — медленно, давая мне возможность отступить. Я не отступила. Он коснулся моего лба своим, и мы стояли так, чувствуя дыхание друг друга.

— Я никуда не тороплюсь, — сказал он тихо. — Мы можем идти так, как тебе будет комфортно.

Я закрыла глаза. Внутри всё ещё дрожало, но страх отступал, сменяясь чем-то другим. Тем, что было похоже на доверие.

— Ты правда не злишься?

— Нет, — он отстранился и посмотрел на меня. — Я злюсь на себя. За то, что не спросил, чего хочешь ты.

Я не нашлась, что ответить. Вместо этого просто взяла его за руку.

Мы стояли в тишине, и я чувствовала, как постепенно возвращается спокойствие. Мир снова становился нормальным. Или хотя бы таким, каким должен быть.

— Тебе правда нужно отдыхать, — сказал Марк, и в его голосе снова появилась привычная мягкость. — Завтра будет новый день.

— Ты уходишь?

— Если ты хочешь, чтобы я остался — останусь, — он посмотрел на меня внимательно. — Но, думаю, тебе лучше побыть одной.

Я кивнула. Он был прав.

— Спокойной ночи, Марк.

— Спокойной ночи, Ада.

Он поцеловал меня в лоб — легко, почти невесомо — и вышел в коридор. Дверь закрылась, оставляя меня одну.

Я прислонилась к стене и прикрыла глаза. Сердце всё ещё билось быстрее обычного, но это был не страх. Что-то другое. Что-то, чему я пока не знала имени.

В комнате было тихо. Только где-то далеко слышались шаги, затихающие в конце коридора.

Я открыла глаза и посмотрела на закрытую дверь.

Мы можем идти так, как тебе будет комфортно.

Я снова ему поверила.