Обманщик Империи 2

Глава 1

— Проходи, — вполне себе дружелюбно сказал Громов, заходя следом за мной в небольшую переговорную и закрывая за собой дверь.

— Мне уже начинать волноваться? — поинтересовался я, сразу проходя к столу.

— А ты сделал что-то такое, из-за чего тебе стоит волноваться? — в ответ спросил Громов, после чего указал папкой, которую держал в руке, на свободный стул. — Присаживайся, поговорим. Или что? Уже хочешь вызвать себе адвоката?

Предложение занять место я проигнорировал.

— А он мне нужен?

— Ты мне это скажи, Измайлов. Тебе нужен адвокат?

— Вообще-то я аристократ, если вы не забыли, — напомнил я, постаравшись, чтобы в голосе достаточно хорошо читалась оскорблённость.

Только вот Громов от этих слов тут же отмахнулся.

— Не забыл. Но для меня ты сейчас подозреваемый. А аристократ или нет — это уже дело десятое, как говорится.

— О, то есть я уже подозреваемый? Так, может быть, расскажете, в чём именно меня подозревают? Ну, приличия ради.

— С удовольствием, — усмехнулся следователь и, выдвинув себе стул, опустился на него. — Ты садись, парень. В ногах правды нет.

Я немного подумал, а не стоит ли сейчас вообще взять и просто уйти. Мысль, признаюсь, была заманчивой. Особенно с учётом того, что я абсолютно не понимал, что здесь происходит.

Тем не менее вместо того, чтобы развернуться и уйти, я выдвинул себе стул и сел напротив Громова. Нужно хотя бы понять, что именно происходит. Недостаток информации может быть опасен, и стоило потратить время на то, чтобы разобраться в происходящем.

— Расскажете кто вы?

— Так уже представился вроде, — криво улыбнулся он, но жизнерадостности в этой улыбке было не больше, чем в кафельной плитке в туалете. — Геннадий Громов. Старший следователь центрального убойного отдела Имперской полиции Иркутска. Номер удостоверения тебе тоже продиктовать или так поверишь?

— Поверю без проверки, — ответил я. — И? Что же вам от меня нужно, старший следователь Громов?

— Как обычно в моей профессии. Мне нужны ответы. Желательно правдивые, но можно пока и без этого.

Он открыл папку и положил передо мной фотографию.

Бог знает, каких усилий мне стоило поднять голову и посмотреть на Громова со спокойным лицом.

— И… что это?

— Тело, очевидно, — ответил он и кивком головы указал на фото. — Ты присмотрись, Измайлов. Ничего странного не замечаешь?

А, собственно говоря, что именно я должен был тут заметить? То, что оно выглядело так, будто в печи побывало? Может быть, отсутствие зубов? Или то, как обгоревшую плоть съела какая-то химия, сделав останки совсем уж неопознаваемыми.

— Выглядит так себе, — произнёс я.

— Да. Что сказать, парню явно не повезло, — с циничным равнодушием согласился со мной Громов. — Ещё что-нибудь?

— В каком смысле?

— Ну как же? — удивился он. — Ведь именно с этим бедолагой ты столкнулся в Слюдянке.

— Прошу прощения?

— За что?

— Очевидно, за то, что совсем не понимаю, о чём вы…

— Прощаю…

— Меня опросил инспектор после случившегося. Мои показания у него есть. Если нужно, можете запросить…

— Да, — Громов откинулся и пристально посмотрел на меня. — Я их уже запросил. И даже читал. Столкнулись на перекрёстке. Перестрелка. Машина загорелась. А ты не при делах. Ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знаешь.

— А должно быть иначе?

— Ты мне это скажи…

— Громов, вы сейчас на что намекаете?

— Вообще ни на что, — развёл он руками. — Просто, как по мне, выглядит это довольно странно. Происходит убийство. Довольно жестокое. Один из его свидетелей как ни в чём не бывало уезжает с места преступления, отделавшись форменной процедурой. А всего через несколько дней это дело пытаются замести под ковёр. И, надо же, какое совпадение — прямо в это же время сотрудники морга обнаруживают, что у бедолаги кто-то вырвал зубы, да ещё и отбеливателя на него не пожалели. Знаешь, кто так делает?

— Кто?

— Ну ты подумай. Зачем вырывать зубы у обгоревшего трупа? Ты же вроде в органах работаешь, значит, умный должен быть.

— Зубная фея?

— Юморист. Нет, Измайлов. Так делают, когда очень сильно не хотят, чтобы труп потом опознали.

— Замечательно. Напомните, при чём тут я?

— Может быть при том, что весьма настоятельные просьбы «забыть» про это дело пришли от графа с фамилией Игнатьев? Знаешь такого, Измайлов? Хотя чего это я. Конечно знаешь! Ты же на его дочке женишься!

— То, что Елизавета Игнатьева станет моей женой, не означает, что её отец тут же побежит и будет нарушать закон, пытаясь прикрыть мою спину, — возразил я, но Громов не обратил на эти слова никакого внимания.

— Это не означает, что он не попытается прикрыть спину парня, за которого в скором времени выйдет замуж его единственная дочь. Как оно, Измайлов, когда женят по договору, а не по любви?

— При чём тут это?

— Ну всё-таки?

— Без понятия.

— Да? Так, может быть, он не твою спину оберегает, а свою? Репутация там, все дела…

— Это даже звучит смешно…

— Согласен! — неожиданно кивнул Громов. — Смешно. Если бы только кто-то не попытался обезобразить труп до такого состояния, чтобы его невозможно было опознать. А это превращает данное дело в крайне интересный случай, не находишь, Измайлов?

— Нет, не нахожу.

— Да? А ты поищи получше. Может, всё-таки стоит? Оно ведь и тебя касается. Потому что пока Игнатьев этим делом не занялся, к нему вопросов-то особо и не было. А тут открывают холодильник в морге — и бац! Труп, который поступил с зубами, неожиданно оказывается без зубов. О-о-о-очень интересно, как по мне.

Вот неприятный мужик. Сидит вроде бы расслабленно, но создавалось стойкое ощущение, будто я смотрю на приготовившегося к прыжку охотничьего пса. Словно он только и ждал команды, лишь бы вцепиться в долгожданную добычу.

И он явно меня проверяет. Реакцию на всю эту его болтовню и прочее. Хочет увидеть, как я себя поведу? Возможно.

— Не буду спорить, а вместо этого повторю свой вопрос, — сказал я. — Какое отношение это имеет ко мне?

— Его убили у тебя на глазах.

— Печально, но я тут ни при чём.

— Скажешь, оказался не в то время и не в том месте? Мимо проходил?

— Удивительно, но это правда, — пожал я плечами. — Я ехал в Иркутск, и случилось это…

— А чего не летел? На машине-то, поди, не так удобно, как на самолёте.

— Хотел на Байкал посмотреть. Красиво, говорят.

— И как оно?

— Ожидал большего, если честно. Ещё глупые вопросы будут?

— Полным-полно, — признался Громов и выпрямился на стуле. — Что делал в Слюдянке?

— Проезжал мимо.

— Зачем?

— Так навигатор показал, — пожал я плечами.

— А чего тогда в своих показаниях так не сказал?

— В каких показаниях?

— Ну как же, в тех самых, которые Воронину давал, — ответил Громов и достал из папки ещё один лист. — Вот, смотри. Здесь сказано… семейные дела. Чьей семьи? Твоей? Игнатьевых? Или, может быть, интрижку завёл?

— А это какое отношение имеет к делу?

— Пока никакого. Но смотри! Мы с тобой общаемся всего пару минут, а уже расхождения в показаниях…

— Вы меня в чём-то обвиняете? — спросил я прямо.

— А тебя есть в чём обвинить? — как-то глупо в ответ спросил Громов.

Так. Вдох. Выдох. Он просто пытается вывести меня из себя. Хочет подловить на слове. Хорошо. Скорее всего, я сейчас действую как раз-таки именно тем образом, как он и ожидал от меня. Допустим. Отсюда и все эти глупые вопросы. А потому — только холодное и отстранённое спокойствие. Я аристократ, которому до случившегося нет никакого дела.

— Громов, послушайте. Я приехал сюда работать. У меня скоро свадьба. Я понятия не имею, что там случилось. Да, мне очень жаль этого парня, кем бы он ни был, но меня это дело не касается…

— Как надменно, — с раздражением в голосе вздохнул он. — Убили человека. Прямо на твоих глазах, а тебе даже дела нет? Мысли только о свадьбе. Как оно, вид мертвеца не испортил настроение?

— А это сейчас к чему?

— Да так, к слову пришлось. Думал, что, может, подальше от столицы вы будете не такими надменными, но, похоже, ошибся.

— Ну, знаете, как говорят? Не встречайте людей по одёжке…

— Главное, чтобы провожали в наручниках, — закончил за меня Громов. — Хотел сказать по-другому? Не нужно. Мне мой вариант нравится больше.

— Да как хотите, — отмахнулся я. — В любом случае я тут ни при чём. И меня мало волнует, как это выглядит в ваших глазах. Я не имею к случившемуся никакого отношения.

— Посмотрим, — спустя пару молчаливых секунд произнёс Громов, после чего встал. — Вот что я тебе скажу, Измайлов. Если ты думаешь, что твой будущий тесть может надавить на кого угодно, то ты сильно ошибаешься. И если ты в этом деле замешан или знаешь тех, кто ответственен за убийство, то лучше скажи это сейчас, пока не стало слишком поздно…

— Для кого? — с вызовом перебил я его.

— Для тебя? — в ответ предположил он. — Или, может быть, для Игнатьева? Или для кого другого. В целом, мне это не так уж и важно. Всё, что имеет значение, — справедливость. И вот этот парень её заслуживает.

С этими словами он ткнул в лежащую на столе фотографию пальцем.

— А ещё мне очень интересно, почему Игнатьев влез в это дело.

— Так может у него и спросите? — предложил я, на что тут же получил издевательскую усмешку.

— А я спрошу. Ты не переживай. Дойдёт очередь и до него. Самое главное, Измайлов…

— Что?

— До кого из тех, кто в этом виновен, она дойдёт раньше.

С этими словами Громов встал со стула и убрал часть документов обратно в папку.

— Фото я тебе оставлю. На память, — сказал он, после чего вышел из переговорки, оставив меня одного.

Долго сидеть я не стал и вышел вслед за ним, едва не столкнувшись лицом к лицу с Нечаевым.

— Ну что?

— Что? — в ответ спросил я его.

— Что он от тебя хотел? — поинтересовался Виктор, бросив взгляд в сторону выхода из зала.

— Да какие-то идиотские вопросы, — честно ответил я. — Виктор, кто это вообще такой?

— Геннадий Громов. Старший следак из центрального убойного. Раньше служил в столице. Говорят, что хорошо служил, но потом у него в жизни какая-то ерунда началась.

— В каком смысле?

— Да сначала жену убили. Мужик едва не спился после этого. А два года назад проходил по внутреннему расследованию. У него напарника застрелили.

— И кем он там проходил? — поинтересовался я.

— Говорят, что подозреваемым.

— То есть он убил собственного напарника?

В ответ на это Нечаев лишь пожал плечами.

— Без понятия, если честно. Но его так и не обвинили. В итоге он свалил из столицы. То ли сам попросил о переводе куда подальше, то ли его об этом попросили — там непонятно. Но около года назад его назначили старшим следаком здесь, в Иркутске.

— Ясно, — сказал я, хотя на самом деле ничего ясно мне не было. Зато вспомнил кое-что ещё. — Слушай, Виктор, а ты зачем меня Платонову сдал?

Услышав мой вопрос, Нечаев сразу же округлил глаза.

— Что?

— Что я позавчера документы с помощником прислал.

— Это не я, — сразу же заявил он. — Алексей, да на кой-мне это нужно? Может, Романова? Она же тоже вроде его видела… Кстати, такой вопрос. Ты со своим помощником что — одни и те же костюмы носите?

— У одного портного одеваемся, — отбрехался я, благо заготовил это объяснение на всякий случай. — Не хочу, чтобы мой человек выглядел хуже меня. Вредит репутации, знаешь ли.

— М-м-м, — промычал он. — Ну, в целом логично… А, да! Совсем забыл. Платонов сказал, что, когда закончишь говорить с Громовым, он тебя ждёт у себя.

В ответ на это мне оставалось лишь тяжело вздохнуть. Вот и разобрался с проблемой…

Глава 2

Нет, не разобрался.

— Похоже, что я переоценил твои возможности, — сварливо заявил Платонов, глядя на меня.

В ответ я промолчал, выжидающе глядя на начальника.

— Что смотришь, Измайлов?

— Жду, когда вы примете решение, — спокойно ответил я.

— И какое же решение, по-твоему, я должен принять? — едва ли не с издёвкой поинтересовался он.

— Не знаю. Отстраните меня от дела?

Платонов скривил лицо, после чего вздохнул.

— Даже не надейся. Я его тебе дал — вот и работай. И Громов верно заметил, что тот факт, что ты через задницу узнал информацию об убийце, не делает его невиновным.

— Иван Сергеевич, тогда к чему это всё? — искренне спросил я. — Вы меня вызвали для… для чего?

— Для того, чтобы понятным тебе языком объяснить, что подобная самодеятельность мне тут не нужна, — резко ответил Платонов. — Мне нужно, чтобы мои сотрудники выполняли свои должностные обязанности. Обязанности, Измайлов! Так, как положено! А не устраивали тут цирк, после которого меня заваливают жалобами. Ещё один такой косяк — и вот тогда, Измайлов, я тебя отстраню. А затем вышвырну из управления. Вот это уже последнее, так сказать, предупреждение. Ты меня понял?

— Предельно ясно, Иван Сергеевич.

— Тогда свободен.

— Можно вопрос перед уходом?

Платонов выпрямился в кресле и уставился на меня.

— Дай угадаю. По поводу Громова? Хочешь спросить, зачем он пришёл сюда, а не вызвал тебя для показаний?

Ну, не совсем, конечно. Другой вопрос был на уме, но схожей тематики.

— Что-то вроде того.

— Переживаешь?

— Нисколько, — пожал я плечами. — Скорее раздражён тем, что приходится тратить на это время…

— Измайлов, ты бы лучше молился, чтобы тобой отдел внутренних расследований не заинтересовался, — ворчливо посоветовал мне Платонов. — Потому что в таком случае твоё нынешнее раздражение покажется тебе манной небесной. На этом всё? Или ещё какую историю тебе рассказать?

— Нет, Иван Сергеевич, спасибо, — одними губами улыбнулся я.

— Свободен.

Покинув начальственный кабинет, я вышел в зал и пошёл к своему месту. Сел в кресло и задумался.

Нужно подумать. Наплевать мне на Игнатьева и его мутные схемы с наркотой. На Громова с его расследованием. Вообще на всё. Единственное, что меня сейчас действительно заботило — это вторая маска и Завет.

Крутанувшись в кресле, я посмотрел на окружающих меня людей, занятых своей работой. Все они трудились на благо Российской Империи, стремясь поддерживать закон и порядок. Молодцы, что сказать. Я за них рад, но это не моя стезя.

В какой-то момент я даже подумал о том, что бы они сказали, если бы узнали, кто сидит с ними за соседним столом. Впрочем, проверять это я не очень хочу.

Итак, что мы имеем? Я пытался сам выяснить, что случилось с Димой. Безрезультатно. Жанна влезла в компьютерную сеть полиции, но тоже ничего стоящего не нашла. Два выстрела — и два промаха. Что делать? Стрелять дальше?

А может быть, лучше сменить ружьё?

Если не справился я сам, то, может быть, справится Алексей Измайлов? Раз уж не сработал один подход, так зайду с другой стороны.

Я встал со стула. Быстро собрался, надел пальто и направился на выход. Правда, выйти из зала без проблем так и не смог. Уже в дверях столкнулся нос к носу с Вадимом.

— О, ваше благородие, а я как раз отчёты подготовил.

— Какие отчёты? — не сразу понял я его.

— Те, которые вы из следственных отделов забирали. Я копии уже сдал в архив, а эти нужно будет отвезти по местам и сдать…

Услышав это, я заулыбался.

— Отлично! Давай их сюда, Вадим. Вот прямо сейчас и отвезу. Если кто спросит, куда я пропал, скажешь, что этим и занимаюсь, хорошо?

— Конечно…

Забрав у него толстую папку, я быстро покинул зал. Вот и повод уехать «по делам». Надо будет только и правда не забыть сделать работу, чтобы потом претензий не было.

Суть моего придуманного на коленке плана заключалась в следующем. Если Жанна ничего не смогла вытащить из сети местной полиции, за исключением сведений о том, что на квартиру поступила анонимная наводка, то почему бы не обратиться к людям, которые эту наводку получили напрямую? Да, вряд ли кто-то стал бы говорить об этом вору, но вот прокурору, пусть и младшему, вполне могли рассказать.

А потому я написал короткое сообщение подруге с просьбой уточнить, в какую именно дежурную часть поступила наводка, и уже через пять минут получил адрес.

Нужное мне отделение находилось в хорошо знакомом районе, где мы с Димой снимали квартиру. Приехав на место, я зашёл внутрь и, представившись дежурному офицеру полиции, попросил вызвать мне начальника.

Этим самым начальником оказался мужчина лет сорока, на голову ниже меня и с уже начавшей лысеть макушкой. С другой стороны, редко когда увидишь столь жизнерадостного человека. Когда он вышел ко мне с широкой улыбкой на лице, у меня создалось впечатление, будто мой приход стал для него самым интересным и значимым событием за день, если не за неделю.

— Добрый день, господин прокурор, — поздоровался он, протягивая мне руку. — Капитан Щукин.

— Добрый, капитан, — приветливо улыбнулся я, пожав его ладонь. — Надеюсь, не помешал?

— Да бросьте, — махнул он рукой. — Какое там, помешали. День спокойный. Даже скучный. Чем могу быть вам полезен?

— Ну, надеюсь, что он таковым для вас и останется, — пожелал я. — Не поможете мне? Я к вам по делу из управления приехал.

Капитан тут же закивал.

— Конечно, всем чем сможем. Что вас интересует?

Я вкратце описал ему ситуацию, сославшись на то, что этим занимается управление. Следом быстро выдумал ещё одну историю: что хозяин интересующей меня квартиры проходит по одному нашему делу, а раз недавно по этому адресу проходила ориентировка, то вот мы и заинтересовались. Потому и приехал, дабы разузнать всё поподробнее.

— Честно говоря, не знаю, что вам сказать, господин прокурор, — пожал плечами капитан. — Обычная анонимная наводка. Мы таких получаем по несколько в неделю, если не ежедневно…

— А могу я узнать, кто именно её принял и кто отработал по этому месту? — деловито поинтересовался я.

Капитан сообщил, что да, могу. Даже попросил для меня вызвать одного из полицейских, которые были в тот день у нас в квартире. Двое других сейчас находились в городе, но мне пока будет достаточно и этого.

Нужным мне полицейским оказался молодой сержант. В результате короткого разговора я выяснил, что… что, в общем-то, зря сюда приехал.

— То есть там ничего и никого не было? — уточнил я у стоящего передо мной сержанта.

— Не, нет. Вообще ничего.

Странно. Что-то не сходится.

— И никаких следов того, что там кто-то был? — продолжил я свои вопросы.

— Нет. Ничего подозрительного мы не нашли…

— А зачем тогда обыск проводили?

— Какой обыск? — удивился тот.

— В смысле? Разве вы не проводили обыск в квартире?

Сержант ненадолго замолчал, после чего закивал.

— А, да! Конечно, мы осмотрели квартиру. Потому и говорю, что ничего подозрительного не нашли. Просто сначала не понял, о чём вы.

— И что? Совсем никаких следов? — продолжил я. — Да и вообще странно, что вы проводили обыск, учитывая, что наводка была анонимной и…

Похоже, мои расспросы его несколько утомили, потому что сержант довольно грубо меня перебил.

— Слушайте, господин прокурор, мы действовали по инструкции. Если у вас какие-то вопросы или вы виноватого ищете, то можете написать заявление начальнику дежурной части…

— Спокойней, сержант. Я просто пытаюсь разобраться в происходящем, вот и всё, — поспешил я его успокоить. — Говорю же, хозяин квартиры проходит по одному нашему делу. А тут такое событие! Вы же тоже нас поймите. Мы наблюдали за этим местом. Вполне возможно, что вы нам расследование спутали. Вот я и хочу понять, что произошло, а не ищу виноватого.

— Я вам всё рассказал, — хмыкнул он. — Это всё, что я знаю. Нам сообщили о криках и странном шуме. Мы приехали. Дверь была открыта, а замок вскрыт и сломан. Но внутри было пусто. Сделали, как полагается. Осмотрели место, а квартиру опечатали. Всё. Я не знаю, что ещё вам сказать. Если кто-то вам расследование ваше и поломал, то это не мы.

— Верю, сержант, — с пониманием закивал я, всеми силами показывая полное понимание. — Спасибо вам за то, что прояснили ситуацию. Только один вопрос. Вам же наводка по телефону поступила, так?

— Да, а причём…

— Могу я получить номер, с которого вам звонили?

Сержант замялся.

— Это вам лучше к капитану обратиться, господин прокурор.

Так я и поступил, снова переговорив со Щукиным. В ответ получил вежливый отказ. Оказывается, такая информация выдаётся только при наличии служебного решения или судебной санкции.

Второй вариант в моём положении был затруднителен. А вот первый — вполне себе. Можно, конечно, было начать что-нибудь выдумывать на ровном месте, но зачем? Я просто позвонил Нечаеву.

— Так, Алексей, ещё раз. Тебе нужен номер, по которому была сделана анонимка?

— Да.

— Зачем? Мне сказали, что ты поехал отчёты по отделениям отвезти и…

— Виктор, — перебил я его. — Давай начнём с того, что ты сдал меня Платонову. Не отпирайся. Я знаю, что это сделал ты. Так что давай ты не будешь строить из себя идиота и поможешь мне, хорошо? А я в ответ забуду об этой твоей попытке прикрыть собственную задницу. Идёт?

В телефоне повисло молчание. Может, перегнул палку? Вроде не должен был. Несложно понять, что именно Нечаев за человек. Сын не самого богатого баронского рода. Будущий наследник. Всеми силами старается обжиться связями на будущее. Так зачем ему портить со мной отношения? Да, накосячил, но тут я предлагаю ему выход из ситуации. Способ решить проблему миром.

— Это как-то связано с твоим будущим тестем? — неожиданно спросил он.

О, как. Любопытный вопрос. То есть он пытается сейчас узнать, а не работаю ли я тут по поручению Игнатьева? Так, что ли?

— Виктор, это нужно мне, — произнёс я, но решил перестраховаться и добавить кое-что ещё. — А вот тебе нужно понимать, что, помогая мне, ты, по сути, помогаешь его сиятельству. А граф Игнатьев чужой помощи не забывает. Понимаешь, о чём я?

В телефоне снова повисло молчание.

— Понял тебя, — наконец сказал он с куда большим энтузиазмом, как мне показалось. — Сделаю. Дай адрес и номер отделения, куда нужно прислать постановление.

Нужное распоряжение прислали через двадцать минут. Ещё через десять мне выдали распечатку с безликим номером телефона. Его я отправил Жанне с просьбой найти всё, что она сможет по этому номеру.

А дальше началась рутина. Взятые на себя обязательства всё-таки нужно было выполнить, так что я принялся кататься по Иркутску, развозя по отделениям полиции подписанные отчёты, которые собирал в тот злополучный день. На всё это у меня ушло почти три часа.

С одной стороны, можно было бы пожаловаться, но с другой… с другой у Жанны появилось время, чтобы поискать информацию по номеру, который я ей отправил.

— Только прошу тебя, не говори мне, что и тут пусто, — попросил я её, как только ответил на звонок.

— Хорошо. Не буду.

Мне оставалось лишь закатить глаза и мысленно выругаться.

— Что, совсем ничего?

— Я этого не сказала. Номер анонимный. Зарегистрирован в Самаре. Но говорю сразу — губу не раскатывай. Я нашла по меньшей мере восемнадцать номеров, которые зарегистрированы на те же самые документы. Дальше объяснять?

— Спасибо, обойдусь, — разочарованно произнёс я, идя по улице.

В целом я подсознательно ожидал чего-то подобного. Это довольно популярная схема, когда берутся документы одного человека и на него регистрируются номера. Много номеров. После чего они продаются или передаются тем, кому требуются чистые сим-карты. Тут, конечно же, тоже имеются свои опасности. Мы с Димой никогда такой метод не использовали. Только новый номер — на новые документы. Уж больно высок был риск, что владелец документов, на которые изначально была зарегистрирована твоя симка, может привлечь ненужное внимание.

— Ну и славно. Зато время тратить не придётся, — фыркнула Жанна. — Но если хочешь, то я могу тебя порадовать.

— Как?

— Этот номер всё ещё активен в сети. Последний звонок с него сделали вчера, в пять вечера…

— А ты как это узнала?

— Ломанула базу данных оператора…

— Чушь, — не поверил я. — За три часа? Не ври мне.

— Ладно. Утащила список адресов их внутренней электронной почты. Отправила письмо с требованием предоставить доступ для проверки списка номеров на предмет использования мошенниками и включила туда этот номер. А потом просто позвонила им и представилась этим самым проверяющим.

Самое слабое место любой системы — это люди. Как всегда.

— Круто.

— А то. Это чтобы не забывал, с кем работаешь. Короче. Я попытаюсь найти этот мобильник, если он снова окажется в сети, и сообщу тебе, если что-то появится.

— Хорошо, Жанн. Я буду…

Не договорив, я достал из кармана телефон, принадлежавший Измайлову, и глянул на дисплей. Звонил неизвестный номер.

— Слушай, тут Измайлову кто-то понадобился. Я тебе перезвоню. Сообщи мне, если что-то найдёшь, хорошо?

— Конечно.

Сбросив разговор, я ответил по другому телефону.

— Да, кто это?

— Алексей? Добрый день, мне твой номер отец дал, — произнёс из телефона женский голос.

Так, похоже, после того вечера отец устроил дочке ещё один сеанс внушения. Потому что с тех пор она как-то не торопилась идти на контакт после знакомства с моим «помощником».

— Елизавета?

— Да. Надеюсь, я не помешала?

— Нет, нисколько.

— Алексей, я хотела бы узнать, не могли бы мы сегодня встретиться? Отец сказал, что ты занят на работе, но, может быть, после…

Хотелось, конечно, отказаться. Очень хотелось, да только выбора нет. Игнатьев банально не поймёт такого финта с моей стороны. А в то, что Елизавета станет скрывать мой отказ, я не верил. Уж скорее сама об этом расскажет, чтобы не гневать отца.

— С удовольствием, Елизавета, — произнёс я, надеясь, что мой голос звучит достаточно искренне. — Я буду в департаменте до семи вечера. А после можем встретиться.

— Замечательно! Тогда, может быть, в восемь? В каком-нибудь ресторане? Я знаю одно хорошее место с видом на реку…

— Прекрасно! Пришли мне адрес.

— Обязательно.

Попрощавшись, я даже удивляться не стал тому, насколько скованно звучал её голос. Всё-таки договорной брак. Может, она и вовсе не рада перспективе выйти непонятно за кого? Скорее всего, так и есть. А вот сейчас, раз уж припёрли к стенке, решила попробовать наладить мосты. Хоть какие-то — что будет уже неплохо после того представления, которое она попыталась устроить на приёме.

Ещё немного постояв, я вызвал себе такси и поехал назад в управление.

Остаток дня прошёл вполне себе буднично. Меня никто не трогал и не дёргал. Даже подозрительно как-то. Самым неожиданным событием вечера стал звонок Леонида — следователя по делу, которым я вроде как занимался. Он сообщил, что они установили наблюдение за адресом, где должен находиться второй подозреваемый. Сейчас его там не было, но если появится, его возьмут и тут же сообщат об этом мне.

В ответ я за него порадовался и попросил держать меня в курсе. А сам сделал себе мысленную зарубку попытаться разобраться в том, что мне делать, когда это случится, чтобы совсем уж идиотом не выглядеть.

Из здания департамента я вышел в двадцать минут восьмого. Как раз хватит времени, чтобы добраться до ресторана и познакомиться наконец со своей будущей «невестой».

В этот раз такси я ждал долго. Почти пятнадцать минут, прежде чем машина наконец подъехала. С учётом погоды пора бы уже озаботиться и купить себе что-то потеплее, потому что на улице с каждым днём становилось всё холоднее и холоднее.

Бывают в жизни каждого человека моменты, когда ты начинаешь осознавать, что что-то идёт не так. В последнее время меня это чувство не отпускало вовсе. Но именно сейчас, когда я вдруг понял, что машина вот уже несколько минут едет в противоположном от реки направлении, паранойя на пару с интуицией буквально заорали от тревоги.

— Прошу прощения, — наклонился я к водителю. — А вы куда едете? Ресторан же у реки и…

— Спокойно, Алексей Романович, — отозвался водитель. — Свои. Я приказ выполняю.

С этими словами он достал из кармана сложенное удостоверение и показал его мне.

Едва я прочитал напечатанные на нём буквы, как меня бросило сначала в жар, а затем в холод. Так резко, что по спине потекли капли ледяного пота.

— Не переживайте, Алексей Романович, — продолжил он, будто прочитав мои мысли и издеваясь надо мной. — Если уж вы решили и дальше игнорировать и не идти на контакт, то мне сказали привезти вас для разговора лично.

Разговора? Какого ещё, мать твою, разговора?! С каких это пор Имперская Служба Безопасности возит людей на «поговорить»?

Глава 3

— Спасибо, — вежливо улыбнулась Елизавета, когда перед ней поставили бокал белого вина.

— Не за что, — ответил официант и склонил голову в коротком поклоне. — Если вы пожелаете чего-то ещё, то только скажите.

— Конечно, но пока ничего не нужно.

Ещё раз кивнув, официант ушёл, оставив Лизу одну за столом. Игнатьева сделала короткий глоток и бросила взгляд на экран телефона.

Без пяти восемь. По какой-то странной причине Елизавета была уверена, что Алексей будет раньше, но, похоже, приедет ровно к восьми.

«Ну и ладно», — решила девушка, вновь пригубив вино. Это даже хорошо. Зато у неё будет время, чтобы успокоиться и ещё раз хорошенько всё обдумать.

После их телефонного разговора, где со стороны своего будущего супруга она не услышала ни капли агрессии или негатива в свою сторону, Елизавета ещё больше стала сомневаться в изначальных выводах. Может быть, она действительно ошиблась? Может быть, приняла все эти рассказы о том, каким был Измайлов во время учёбы, за правду, тогда как на самом деле он совсем другой человек. Лиза представить себе не могла, как тот, кого она себе воображала, мог бы так спокойно отреагировать на её выходку на приёме у Шуваловых.

Она всё ещё корила себя за поспешность. Усталость после перелёта. Бесконечные нравоучения и втыки от Виктории. Холодный взгляд отца — всё это в тот вечер окончательно выбило её из колеи и спровоцировало на необдуманную, как она теперь считала, глупость.

А что ещё ей оставалось? Если она хоть на минуту перестанет быть той колючей стервой, образ которой носила последние годы, то они тут же начнут вновь загонять её в угол. Лиза уже проходила через это. Она знала: стоит только дать слабину — и Виктория вновь возьмётся за старое. Будет давить. Всё сильнее и сильнее, а отец, как и раньше, станет делать вид, будто ничего не замечает.

Виктории нужно, чтобы падчерица исчезла со сцены. Как это ни смешно, но Елизавета хорошо понимала, из-за чего мачеха всё это делала. Ради графского наследия. Оно должно достаться её сыновьям. Других вариантов в этой парадигме даже не существовало. И плевать, что Лиза никогда и не думала претендовать хоть на что-то. Стоит ей смягчиться или промолчать — и уже завтра Виктория выкинет что-нибудь новое, как сделала это почти сразу после рождения Лаврентия. Тогда Лизу почти на пять лет отправили учиться подальше от дома. А что предложат в этот раз? Порой Елизавета и вовсе думала о том, что Виктория была бы рада, если бы падчерица вообще исчезла, не нарушая семейную идиллию. А отец…

Отец никогда за неё не заступался.

Даже глаз не отводил, когда вставал на сторону Виктории. Иногда Лиза всерьёз начинала думать о том, что он просто забыл, что у него есть ещё одна дочь.

Все эти мысли преследовали её последние годы, пока агрессия, колкость и образ взбалмошной стервы окончательно не превратились для неё в маску. Не характер — нет. Защиту. Настолько привычную и кажущуюся важной, что порой Лиза считала: без этой маски она и вовсе перестанет для них существовать.

А теперь ещё и это…

Она бросила ещё один короткий взгляд на телефон. Восемь ноль-ноль.

— Ну и где он? — тихо пробормотала она, покачивая в пальцах бокал с вином.

Понятно, что опаздывает, но почему? Задержался на работе? Скорее всего, так и есть. Отец не раз и не два говорил ей, что Алексей очень ответственный человек. Конечно, это не слишком вязалось с тем, что ей рассказывали в столице, но в последнее время Елизавета уже достаточно часто обманывалась в своих ожиданиях.

Новый взгляд на телефон показал, что время уже пятнадцать минут девятого.

В этот момент терпение Лизы закончилось. Она взяла в руки телефон, нашла номер Измайлова, ткнула в иконку вызова и стала один за другим слушать гудки.

Звонок сбросили.

Лиза с недоумением уставилась на телефон.

— Он что, издевается? — пробормотала она.

Может быть, он всё ещё занят и не может говорить?

Она выждала ещё немного, после чего позвонила ему снова, вновь услышав в трубке гудки.

Звонок опять сбросили.

Третья попытка позвонить и вовсе окончилась провалом — Алексей выключил телефон, о чём ей сообщил безжизненный и холодный компьютерный голос.

— Он что, смеётся надо мной?! — рассерженно выдохнула девушка.

Что это? Попытка наказать её за произошедшее? Или какая-то глупая насмешка? Это он так решил отомстить ей за…

Стоп.

Лиза заставила себя успокоиться. Глубоко вдохнула и выдохнула, после чего положила бесполезный мобильник обратно на стол.

Если происходит что-то подобное, значит, он не может ответить. Ну логично же. С чего вдруг она решила, что Измайлов таким образом решил ей отомстить? С чего вдруг подумала, будто вообще имеет к этому какое-то отношение? Вполне возможно, что Алексей всё ещё на работе. Может быть, он не может говорить, потому и сбрасывал звонки.

Глубокий вдох. Выдох.

Лиза откинулась на спинку стула и почти усилием воли заставила себя успокоиться и не спешить. Один раз она уже ошиблась и обожглась. Так зачем повторять подобное? Не лучше ли вместо этого поступить разумно? Она хотела извиниться и поговорить с ним? Хотела. Значит, именно так она и поступит.

Жестом подозвав официанта, она сделала быстрый заказ и попросила упаковать его. Елизавета заберёт его с собой.

***

— Сюда, ваше благородие, — произнёс водитель, идя следом за мной по коридору.

Похоже, на своё «свидание» я опоздаю однозначно и без вариантов.

Да и если уж по правде, то сейчас меня это беспокоило в последнюю очередь. Уж точно не тогда, когда сотрудник ИСБ дышит прямо в затылок.

— Налево, — сказал он, когда мы подошли к очередному повороту.

Поездка продлилась почти полчаса. Такси, которое им совсем не являлось, завернуло на подземную парковку неизвестного мне здания, где поездка и закончилась. Затем подъём на лифте и короткая проходка по коридорам, которая завершилась ничем не примечательной дверью.

— Ну наконец-то! — воскликнул сидящий в кресле мужчина, когда я вошёл. — Какого хрена, Измайлов?! Почему ты не связался со мной?

Последнее он выкрикнул, чуть ли не ткнув в меня пальцем.

Я огляделся по сторонам. Видимо, раньше тут был какой-то офис, а теперь помещение больше напоминало то, в котором Романова вела своё дело. Столы завалены бумагами. Несколько ноутбуков, доски с развешанными на них документами. В дальней части комнаты, прямо у окна, стояли массивные пластиковые кейсы. В таких обычно перевозят хрупкие вещи.

Или оружие. Или бог знает что ещё.

— Что молчишь? — резко спросил подошедший ко мне мужчина, глядя на меня так, будто я прямо сейчас должен был от ужаса сквозь землю провалиться. — Ты должен был встретиться с нами в Слюдянке! Почему вместо этого мои ребята должны носиться за тобой по всему долбаному Иркутску?!

— А что я должен сказать? — спросил я в ответ.

И, судя по всему, поступил не особо правильно, потому что гримаса раздражения на его лице стала только сильнее.

— Не понял. Измайлов, ты берега не попутал, часом? Или что? Решил, что раз я немного ослабил поводок, то можно взбрыкнуть? Так, что ли? Совсем страх потерял? Если так, то ты мне скажи — я тебе быстро напомню, кого тут бояться следует. Или уже запамятовал, что я держу тебя за яйца? Если тебе сказали немедленно связаться со мной, то ты должен сделать это сразу же!

Мысли в голове метались, как шары на бильярдном столе, по которым врезали кием со всей дури. Я уже даже не удивлялся происходящему. Единственный вопрос — что делать? Измайлов работает с ИСБ? Или нет? Видимо, тут что-то другое. Злобная тирада сама по себе на это намекала.

Зато загадка о том, кто подбросил мне записку на приёме, похоже, решилась сама собой.

— Нет, не забыл, — легко соврал я. — Лучше вместо этого спрошу. Вы совсем мозгов лишились, подбрасывать свои бумажки при таком количестве свидетелей?! А если бы кто-то заметил?!

— Да никто бы этого не заметил, — раздался другой голос. — Тимур, я же говорил тебе, что он нас специально игнорирует.

Повернув голову, я заметил уже знакомое лицо. Именно этот мужик и подбросил мне записку.

— Это ты так считаешь, — скривился я. — Если я заметил, как ты это сделал, то мог бы и кто-то другой…

— А ты, значит, у нас охренеть какой большой знаток, да? — тут же окрысился он. — Или совсем…

— ХВАТИТ! — рявкнул тот, кого назвали Тимуром. — Сергей, иди и вызови сюда Женю. Пусть подготовит машину, чтобы увезти его отсюда, когда мы закончим.

Так, ну хоть тут какая-то ясность. Видимо, грохнуть меня прямо здесь они не собираются, иначе зачем потом беспокоиться о том, чтобы куда-то меня везти? И то хлеб.

Отдав приказ, ИСБшник повернулся ко мне.

— Почему не сообщил нам о поставке?

— О какой ещё поставке?! — искренне удивился я.

— О той, которой твой дорогой будущий тесть едва не лишился, — язвительно ответил Тимур.

— Может быть, потому что я понятия о ней не имел? — предположил я. — Я сам узнал о ней только в тот день, когда на склад наведалась полиция!

— И отсюда у меня возникает вопрос, Измайлов, — мерзковатым, почти елейным тоном произнёс Тимур, — А почему ты узнал об этом так поздно?

— Вот сейчас не понял?

И изображать недоумение мне даже не пришлось.

— Что? — вслед за мной переспросил Тимур. — Измайлов, я не совсем понимаю: ты правда забыл, как обстоят дела? Так, давай я тебе напомню, чтобы борзость твою немного пригладить. Ты работаешь на меня, а я, взамен, не даю хода делу, за которое тебе светит срок. Так устроены наши отношения. Или ты забыл?

Какой ещё срок? Я едва не ляпнул это вслух, но вовремя прикусил язык.

— Спасибо, — вместо этого сказал я. — Я помню.

— Молодец. Только мне от этого ни тепло ни холодно. Почему не сообщил о партии?

— Я же сказал. Я сам о ней узнал только после вывоза…

— Куда?

— Что — куда?

— Куда граф вывез наркотики, идиот?!

— Да откуда мне знать?! — уже теряя терпение, рявкнул я. — Или по-вашему Игнатьев мне о каждом своём шаге докладывает?!

— О-о-о, ну прости, что у меня сложились такие большие ожидания, несчастный ты мой. Интересно, откуда они взялись? Может, после того как ты чуть ли не на коленях умолял меня не отправлять тебя под суд, а? Я забуду о твоих грешках, а ты, взамен, выведешь меня на Игнатьева. Такой был уговор!

— Я в курсе. Но чего ты от меня хочешь?!

— Я хочу получать информацию, Измайлов! Своевременно получать! А ты…

Он замолчал, перебитый звонком моего телефона. Достав его из кармана, я глянул на дисплей. Восемь пятнадцать. А затем посмотрел на имя звонящего — номер я уже записал после прошлого раза.

— Это дочка Игнатьева, — пояснил я.

— Потом с ней поговоришь, — отрезал ИСБшник.

— У нас вообще-то встреча назначена…

— А мне вообще-то наплевать, с кем ты там собрался встречаться. Сбрось звонок. Позвонишь ей после того, как я с тобой закончу.

Спорить я не стал. Желания рисковать не было — я до сих пор не понимал сути происходящего. Убрал телефон обратно в карман.

— Итак, рассказывай. Что случилось на складе?

Не став что-либо скрывать, я рассказал всё, что знал. Ну, кроме того, что Игнатьев замочил своего человека на стройке. Чёрт его знает, за какую команду тут вообще нужно играть. И хочу ли я играть вообще.

Ответ был прост — нет, не хочу.

— Это всё, что я знаю, — развёл я руками.

— Хочешь, чтобы я поверил, будто Игнатьев тебе ничего не рассказывал? — источая сарказм, поинтересовался Тимур. — Граф с твоим папашей тебя для этого в Иркутск и засунули!

— Повторяю, это…

Меня перебил ещё один звонок. Пришлось сбросить и его, под пристальным взглядом, а потом и вовсе выключить телефон от греха подальше.

— Есть одна мысль, — сказал я, решив, что лучше сказать хоть что-то, пока этот клещ из меня всю кровь не выпил.

— Какая?

— Похоже, что в этом деле замешан какой-то Макаров, — произнёс я, вспомнив имя, прозвучавшее в разговоре с Игнатьевым тем вечером на стройке.

— То, что у графа тёрки с ним, я в курсе, — отмахнулся ИСБшник.

— Какие ещё тёрки?

— Какие-какие, — фыркнул он. — Игнатьев лезет на его территорию. Раньше они, похоже, использовали принадлежащую твоему папаше долю в портах Владивостока и возили в обход, а теперь решили своё добро тащить через Иркутск из-за его близости к границе. Вот Макарову и не нравится. Что ещё знаешь?

— Больше ничего, — искренне ответил я. — Игнатьев меня ни во что не посвящает…

— Ты узнал, зачем тебя запихнули именно в Иркутский департамент?

— Нет.

Тимур кисло посмотрел на меня, тяжело вздохнул и покачал головой.

— Знал бы я, что ты будешь так бесполезен, даже время бы на тебя не тратил…

— Слушайте, чего вы хотите? — не выдержал я. — Вы же и так знаете, чем он занимается, так? Ну и арестуйте его! Зачем вам…

— Измайлов, — перебил он меня. — Давай ты просто будешь делать то, что тебе сказали, и перестанешь задавать вопросы, хорошо? Косить под умного — это не твоё.

Происходящее меня уже настолько достало, что хотелось просто послать всё к чёрту. Наркотики. Убийства. ИСБ. Какие-то тайные расследования и прочая хрень. У меня своих проблем хватало — столько, что выть хотелось.

И, похоже, часть этих эмоций всё-таки проступила у меня на лице. Не знаю, что именно он там увидел или придумал себе, но тактику явно решил сменить.

— Ты ведь помнишь, о чём мы с тобой говорили? Ты работаешь на меня и помогаешь закрыть Игнатьева и твоего папашу со старшим братом, а взамен я сделаю так, что ты будешь не при делах. Даже официально заявлю, что это именно ты, Алексей, помог нам в этом деле. Будешь героем. Может, тебе даже грамоту дадут какую. А когда твоего папашу посадят, займёшь его баронское кресло. Такой был уговор.

Странно, но, пока я слушал его, меня охватило непонятное, радостное возбуждение. Как ребёнка, которому рассказали, какой подарок ему готовят. Чувство было настолько резким и внезапным, что я чуть ли не растерялся.

А затем вспомнил, что весь день носил маску. Неужели она снова начала капать мне на мозги?

— Да, — негромко произнёс я. — Я помню. Такой был уговор…

— Ну вот и следуй ему, — посоветовал он. — И если что-то узнаешь — сразу звони. Понял? Серёг, Женя внизу?

— Да. Машина готова.

— Тогда отведите его вниз… Стоп! Измайлов, номер телефона свой новый скажи. И не смей больше менять его без предупреждения.

После того как я назвал цифры, меня быстро отвели обратно к лифтам. Спуск вниз прошёл в молчании — ни мне, ни моему провожатому говорить не хотелось. После этой проклятой встречи голова болела от количества новой информации.

Внизу, как и было обещано, уже ждала машина. На водительском сиденье сидела молодая женщина в кожаной куртке.

— Куда его? — спросила она, когда мой провожатый открыл пассажирскую дверь.

— К нему домой отвези, Жень. Потом обратно. Шолохов просил, чтобы побыстрее вернулась.

— Сделаю. Ну, ваше благородие? Поехали?

Последнее, сказанное почти с насмешкой, относилось ко мне. Отвечать я не стал — просто молча закрыл за собой дверь. Говорить не хотелось совсем. Да и женщина за рулём тоже не спешила заводить разговор.

И слава богу. Потому что больше всего мне хотелось сейчас просто посидеть в тишине и подумать над происходящим, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок и уложить произошедшее в голове.

Измайлов замешан в делах Игнатьева и зачем-то нужен ему в департаменте. И одновременно ИСБ использует его, чтобы поймать Игнатьева с поличным? Зачем? Они ведь и так всё знают — по разговору понятно. Так зачем ввязываться в эту мутную схему? И в чём таком провинился Алексей, что Тимур со своими ребятами смог взять его за жабры? Какого хрена тут вообще происходит?!

Чёрт, голова разболелась.

Хотелось позвонить Жанне. Просто ради разговора с человеком, который знает меня. Настоящего меня. Без подлянок, лжи и двойных смыслов. С тем, кому я мог доверять.

Но не сейчас. И не здесь — пока я еду в машине не пойми с кем. Дома, когда буду в относительной безопасности и смогу хоть немного расслабиться — тогда да. Сниму эту чёртову маску, налью себе холодного молока и завалюсь в ванну.

С этими мыслями я и пялился в окно всю дорогу. Впрочем, не совсем до дома. К самому зданию меня подвозить не стали — высадили в паре кварталов. На мой вопрос, почему не довезли, услышал лаконичное: не моего ума это дело. Сам дойду, не сахарный, не растаю.

Препираться я даже не стал. Ни сил, ни желания не было. Вышел из машины и направился домой, дойдя до него минут за десять, не больше. Кивнул на приветствие консьержа и поднялся на свой этаж.

Дверь я открывал с одной-единственной мыслью — поскорее снять проклятую маску и избавиться наконец от личины Измайлова, от которой в последнее время были одни проблемы…

Осознание того, что что-то не так, пришло одновременно с запахами еды, витающими в квартире, и шумом на кухне.

Какого хрена?!

— Кто здесь? — громко спросил я, даже не снимая обуви.

Раздались шаги, и из коридора, ведущего на кухню, вышла знакомая девушка.

— Привет, — осторожно сказала Елизавета. — Надеюсь, я не помешала?

Глава 4

Я молча стоял в прихожей и смотрел на замершую передо мной девушку. Внутри не осталось сил даже на то, чтобы злиться…

Хотя нет. Вру. Очень даже остались. После всего произошедшего за сегодня силы на злость и раздражение у меня нашлись с избытком.

— Здравствуй, Елизавета, — ровным голосом поздоровался я, вымучив из себя некое подобие улыбки. — Я сейчас вернусь.

С этими словами я развернулся и вышел из квартиры. Закрыл за собой дверь и пошёл по коридору до лифта. Спускаясь на первый этаж здания, прокручивал в голове одну и ту же самую мысль — какого дьявола она там делает?!

Вот сейчас и узнаю.

— Добрый вечер, — без какой-либо доброты в голосе поздоровался я со стоящим за стойкой консьержем, мужчиной лет тридцати пяти в аккуратном костюме.

— Добрый вечер, ваше благородие. Чем могу вам помочь?

— Можете. Напомните мне, пожалуйста, я просил вас сообщать мне о гостях и не пропускать их без моего разрешения?

— Одну секундочку, ваше благородие, — засуетился он и быстро набрал что-то на клавиатуре за стойкой. — Да. Есть отдельное распоряжение. Мы обязаны предупреждать вас о любых гостях, а также сообщать о них, если таковые появлялись в ваше отсутствие, и не пропускать их без вашего на то разрешения.

— Замечательно. Тогда объясните мне, пожалуйста, почему вы пропустили Елизавету Игнатьеву?

Это была ошибка. Глупость, которую я сморозил из-за усталости, раздражения и общего душевного раздрая. Если бы не утомление и прочее, то я обязательно бы понял, что, по сути, этот вопрос не имеет смысла.

И стоящий за стойкой мужчина тут же это подтвердил.

— Простите, ваше благородие, но квартира принадлежит его сиятельству, а девушка представилась его дочерью и вашей будущей супругой. Конечно же, мы удостоверились, что это она, но не подумали, что ваше требование может распространяться и на неё. Всё-таки, как я и сказал, владельцем квартиры является граф, и…

— Ясно, — сказал я, мысленно махнув рукой на эту ситуацию. — Всё в порядке.

— Могу ли я ещё чем-то помочь?..

— Нет. Доброго вечера.

Поднимаясь обратно на лифте, я испытывал острое желание побиться обо что-нибудь головой. Желательно обо что-нибудь очень твёрдое. В другой ситуации я бы такой ошибки не допустил, а тут… придётся как-то выкручиваться. Маски, по самым пессимистичным прикидкам, хватит ещё на два часа, так что время есть.

Когда я вернулся обратно, Лиза меня уже не встречала. Вместо этого она ждала на кухне, сидя на стуле за столом. На столе стояло несколько пакетов. Видимо, они-то и являлись источником аппетитных ароматов, что витали в комнате. Стоило мне войти, как Игнатьева тут же встала. Не столько из-за каких-то манер или правил приличия, сколько от того, что сама очень нервничала.

— Я пыталась дозвониться до тебя, но…

— Да, — вздохнул я, снимая пиджак. — Прошу прощения. Работа. Мне пришлось выключить телефон.

Только я это сказал, как в её зелёных глазах загорелся яркий огонёк. Словно эта моя реплика только что подтвердила какие-то её внутренние мысли и подозрения.

— Я так и подумала, — сказала она. — Поэтому, раз уж мы всё равно собирались поужинать, я взяла еду на вынос. Ты не против?

Ей некомфортно, судя по всему. Это хорошо заметно, если приглядеться к тому, как она стоит и как себя ведёт. Не знает, куда деть руки, а потому крутит в пальцах телефон.

Первый же порыв — сообщить ей, что я устал, что у меня нет никакого желания на какие-либо разговоры и попросить её уйти — я подавил. Смысл прогонять человека, тем более её. По моему последнему разговору с Игнатьевым у меня создалось стойкое впечатление, что он любит свою дочь, так что портить с ней отношения Измайлову себе дороже.

— Нет, — спокойно ответил я. — Не против.

— Прекрасно, — тут же оживилась она. — Я не знала, что именно ты любишь, так что взяла итальянскую кухню. Её, как мне кажется, любят вообще все, и…

Она говорила с такой скоростью, что слова чуть ли не в бесконечный поток сливались. Я же спокойно прошёл мимо неё, открыл холодильник и достал оттуда свежую бутылку холодного молока. Налил себе в стакан и выпил его, слушая её рассказы о ресторане и шуршание пакетов… которые неожиданно оборвались.

— Алексей?

— Да? — спросил я, повернувшись к ней.

Елизавета стояла всё на том же месте. Контейнеры с едой уже стояли на столе. Рядом с ними стояли два бокала. Сама же Игнатьева выжидающе смотрела на меня.

— Я… я сделала что-то не так? Или…

Вот что мне делать? Вывести её на скандал и заставить уйти? Нет. Глупая идея. Но и тянуть длинные разговоры мне с ней совсем не хотелось. А что, если оттолкнуться от… чего? От причины её появления здесь? Так у этого тоже есть своя первопричина. Прямое следствие ситуации, в которой она оказалась вместе с Измайловым и этой свадьбой.

— Лиза, можно задать тебе вопрос? — прямо в лоб спросил я её.

Тонкие брови подпрыгнули вверх от удивления, а зелёные глаза уставились на меня.

— Вопрос? — переспросила она. Скорее всего, не потому, что не поняла, о чём я. Время тянула, явно стараясь придумать, как ей вести себя в такой ситуации.

— Да, — кивнул я, садясь перед ней за стол. — Вопрос. Зачем ты приехала? Хотела извиниться за тот случай на приёме?

Теперь уже эти красивые зелёные глазки стали, как блюдца, а лицо покраснело. К её чести, лукавить Елизавета не стала.

— Да, — произнесла она, и меня удивила твёрдость, с которой прозвучал её голос. — Хочешь спросить почему?

— Нет.

Мой ответ прозвучал довольно равнодушно.

— Мы оба знаем, что от тебя этого потребовал твой отец, ведь так?

Всё. Понятия не имею как, но эти мои слова смыли её удивление, будто волна — надпись на песке. Вместо лёгкой растерянности к ней пришло спокойствие. Откуда? Почему? Без понятия. Может быть, таким образом я ей показал, что не нужно больше притворяться?

Эта мысль оказалась заманчивой. После всего того лживого водоворота, в который я окунулся за сегодня, вот эта вот мелкая искренность ощущалась подобно глотку свежей воды в жаркий полдень.

— Да, — произнесла Елизавета, садясь за стол напротив меня.

— Прекрасно, — вздохнул я, подтянув к себе один из контейнеров и открыл его. Внутри оказалась паста с томатным соусом. — Раз с этим разобрались, давай просто признаемся друг другу, что ни мне, ни тебе этот брак особо не нужен.

Отвлечённый разглядыванием еды, я услышал нервный смешок и, подняв голову, посмотрел на усмехающуюся Елизавету.

— Что?

— Я удивлена, — честно призналась она. — Не ожидала от тебя… подобного?

— Думаю, что раз уж мы с тобой оба оказались в ситуации, из которой не имеем выхода, то не лучше ли признаться в этом друг другу? — предложил я. — Разве нет? Или ты так торопишься под венец вместе со мной?

— А ты — нет? — спросила она.

— У меня имелись другие планы, — выдал я ей полуправду. — К сожалению, похоже, что наши отцы договорились обо всём без нас.

— Похоже на то, — не стала она спорить. — И? Что мы будем с этим делать?

— А мы должны с этим что-то делать? — поинтересовался я в ответ. — Лиза, ты попыталась устроить бунт против решения своего отца на приёме. Тебе это помогло? Думаю, что нет.

— Не особо.

— Вот и я о том же. Отец заставил тебя извиняться передо мной, что, как мы оба знаем, тебе явно не слишком интересно…

— Эй, я вообще-то тебя в ресторан ради этого позвала!

— Позвала бы, если бы не приказ отца? — спросил я, и в ответ она пожала плечами.

— Нет, скорее всего, нет.

— Зато честно, — кивнул я ей и извлёк из пакета пластиковую вилку. — Мы оба оказались с тобой в обстоятельствах, в которых оказаться не сильно-то и хотели.

Она явно осмелела. Плечи чуть расправились. Осанка выпрямилась, а взгляд стал одновременно холоднее и более… не знаю, может быть, мне и показалось, но он стал более заинтересованным.

И следующие её слова подтвердили эту мою мысль.

— Судя по всему, ты хочешь что-то предложить, — сказала Елизавета.

— Да. Хочу, — кивнул я. — Давай без лишних и пафосных слов. Я предлагаю тебе брак.

О, всё-таки удивил.

— Смело.

— Я вообще не особо трусливый.

— Ты в курсе, что обычно в таких случаях хотя бы притворяются, что влюблены?

— Да, что-то такое слышал. Но у нас ведь и ситуация особая, да?

— И?

— Давай притворимся, — предложил я ей. — Для окружающих, раз они этого от нас ждут?

Ответила она не сразу, явно пытаясь переварить в голове абсолютно неожиданный для неё разговор.

— Признаюсь, — медленно проговорила Елизавета. — Когда я сюда ехала, то ждала совсем не этого.

— В последнее время это моё обычное состояние, — не удержался я от смешка. — Так нам с тобой не придётся врать друг другу.

Я успел съесть почти треть порции пасты, прежде чем она заговорила вновь.

— Знаешь, — протянула она, глядя на меня. — А меня это устраивает.

— Ну и замечательно. Наши отцы договорились об этой свадьбе? Вот пусть её и получат. Мы с тобой, Елизавета, всего лишь часть сделки. Так почему бы нам с тобой не отнестись к этому как взрослым людям? Без истерик, скандалов и представлений вроде того, что ты попыталась устроить у Шуваловых. Думаю, что мы с тобой оба понимаем, что не стоит питать иллюзии насчёт нашей с тобой будущей свадьбы.

— Допустим.

— И?

— И я не против, — ответила Лиза. — Если без иллюзий.

Она протянула руку и достала из пакета бутылку белого вина.

— Откроешь?

— Конечно.

Встав из-за стола, я взял штопор в одном из ящиков и вернулся. Вынул пробку и налил своей собеседнице немного вина.

— Спасибо.

— Не за что. И давай, так сказать, обговорим это сразу на берегу. Любви не будет, — сказал я ей, на что она с удивительным равнодушием и даже какой-то благодарностью кивнула.

— Прекрасно. Я не особо умею её изображать.

— Славно. Я тоже. А значит, — подвёл я короткий итог, — дом, фамилия, приёмы, совместные фото?

— Раздельные спальни? — предложила она.

— Отдельные жизни, — поправил я, вернувшись к пасте. Оказалось, к слову, довольно вкусно.

— Но на одной стороне, — быстро добавила она. — Раз уж врать будем вместе, а не друг другу.

— Согласен.

— Тогда договорились.

— Забавно.

— Что? Самый честный разговор о браке в твоей жизни? — не удержалась она.

Похоже, что эта атмосфера странной, почти циничной искренности оказала на сидящую передо мной девушку весьма благоприятное влияние. Теперь она выглядела куда увереннее, чем пятнадцать минут назад.

— Я думаю, что это самый честный разговор у меня за последнее время вообще, — признался я ей. — Ты не злишься? Ведь явно ожидала чего-то другого…

— Нет. На самом деле я даже рада, что ты не делаешь вид, будто у нас с тобой есть какой-то шанс.

— Мы просто используем ситуацию, — пожал я плечами, и она кивнула.

— Как взрослые люди.

— Значит, свадьба.

— Значит, свадьба.

— И никакой любви.

— К счастью.

В повисшей за столом тишине прозвучал негромкий звон от соприкоснувшихся бокала с вином и моего стакана с молоком.

***

Поразительно, насколько вчерашний разговор помог мне в моральном смысле. Насколько легче стало, когда хотя бы одна ложь оказалась возложена не только на мои плечи. Теперь есть ещё один человек, помимо Жанны, перед которым мне не нужно притворяться.

Точнее, не так. Мне всё ещё нужно быть для неё Измайловым, но достигнутое вчера вечером соглашение избавляло меня от необходимости быть для неё любящим мужем или кем там в итоге должен был стать для неё Алексей.

Да и сама Елизавета продемонстрировала удивительную зрелость, приняв правила новой игры. Хотя что мне удивляться. Может быть, Измайлов и радовался бы будущей знатной невесте, но ни я, ни сама Елизавета какого-то чрезмерного энтузиазма по этому поводу не испытывали. В любом случае наше с ней соглашение позволит мне хотя бы выкинуть эту проблему из головы. Игнатьев и отец Измайлова ждут свадьбу? Прекрасно. Они её получат. Возможно.

Наш «ужин» с Елизаветой закончился в половину одиннадцатого. Сохраняя реноме, я проводил её вниз, где, как оказалось, её уже ждала машина с водителем. Вернувшись, снял маску и сделал то, о чём мечтал большую часть дня, — завалился наконец в горячую ванну и позвонил Жанне.

Напарница в течение получаса выслушивала мои долгие душевные страдания, а когда я дошёл до части со своим выдуманным почти на коленке, но таким удачным соглашением с Елизаветой, поддержала меня. Одной проблемой меньше — вот и славно.

Куда хуже было то, что я понятия не имел, что от меня требовал этот Тимур. Точнее, не так. Измайлов, судя по всему, знал, а вот у меня с этим имелись определённые проблемы. Благо вчера мне удалось как-то отбрехаться.

Теперь вопрос — что такого сделал Измайлов, что ИСБшники смогли втравить его во всё это… стоп! Нет, не так. Часть мотивации мне стала и без того понятна. Этот Тимур говорил что-то про то, что Алексей сможет занять место барона. То, что он являлся младшим сыном, я знал и без того. Значит — алчность? Жажда получить титул и место своего папаши?

Допустим. А какая выгода для ИСБ? Вот я ни в жизнь не поверю, что, зная о том, в каких объёмах Игнатьев гонит отраву, они бы оставили это просто так. Значит, причина в другом?

А в чём?

Отличный вопрос. Жаль, ответа на него у меня не имелось. У меня вообще в последнее время с ответами туго, но я как-то кручусь. Жаль только, что самих проблем от этого меньше не становилось.

Первой ласточкой, предупреждающей о грядущей буре, стал утренний звонок Игнатьева.

— Доброе утро, Алексей. Надеюсь, я не разбудил тебя?

— Нисколько, ваше сиятельство, — ответил я, мысленно поздравив себя с тем, что взял за привычку вставать в пять утра и сразу же надевать маску.

— Мне сказали, что Елизавета навещала тебя вчера вечером.

— Да, ваше сиятельство, — не стал я скрывать, мысленно отметив, что ему об этом доложили. — Она приходила для того, чтобы извиниться за свой поступок на приёме.

— И?

Как-то требовательно это прозвучало.

Ну ничего. Мы ещё вчера с этой рыжей обсудили этот момент, так что тут наши варианты ответов совпадут полностью.

— Возможно, вы были правы, ваше сиятельство. Она списала случившееся на стресс, усталость и нервное напряжение, после чего принесла мне свои извинения. Я их принял. Думаю, что теперь про этот случай можно забыть.

— Славно, Алексей! Очень славно, — обрадовался Игнатьев. — Но вот о том, что об этом можно забыть, я на твоём месте не торопился бы.

— Что вы имеете в виду?

— Я рад, что ты с моей дочерью пришёл к пониманию, но присутствующие на приёме вряд ли об этом забудут. Мне бы хотелось, чтобы вы поскорее показали, что между вами нет дрязг, Алексей. Надеюсь, ты понимаешь меня?

— Конечно, но…

— Возможно, благотворительный вечер или нечто подобное, — абсолютно не обратив никакого внимания на мои слова, продолжил он. — Я посмотрю, какие мероприятия будут в ближайшее время. Выведем вас в свет парой, как и полагается будущим супругам.

— Прекрасно, ваше сиятельство, — не стал я спорить. — Буду только рад…

— Вот и замечательно. Но позвонил я не по этой причине. Не планируй ничего на ближайшие несколько дней, Алексей.

Так, а вот это ещё к чему? Хотя…, а чего бы и не спросить? Считай, что уже без пяти минут родственники. Так я и поступил, задав разумный вопрос.

И, как это ни удивительно, мне на него ответили.

— Сейчас я стараюсь договориться по поводу встречи с одним моим… назовём его моим конкурентом.

— Часом не тот самый конкурент, о котором вы говорили мне вечером?

— Он самый, Алексей. Он самый. Думаю, что мы сможем прийти к взаимопониманию, чтобы избежать в дальнейшем разного рода конфликтов.

Значит, тот самый Макаров. Только вот зачем там я?

— Ваше сиятельство, вы уверены, что вам необходимо моё присутствие? Это может быть…

— Уверен, Алексей. Во-первых, как мой будущий зять, ты должен быть вхож в дела. А во-вторых, твоё участие было одним из условий твоего отца. В данном случае я лишь выполняю его волю, вот и всё.

— Понял, ваше сиятельство, — с энтузиазмом, которого совсем не испытывал, ответил я.

М-да…

После этого разговора уже по пути на работу мне в голову неожиданно пришла мысль. А почему бы не сообщить об этом ИСБшникам? Пусть возьмут, свалятся им как снег на голову да повяжут всех разом!

Надо будет обдумать эту мысль.

Но в первую очередь придумать, где раздобыть денег. Моя попытка экспромта с приёмом у Шувалова оказалась провальной. Слишком много охраны, чтобы выкинуть нечто подобное без подготовки. Значит, придётся искать, где взять деньги, в другом месте. И в этот раз я не собирался полагаться на удачу. Выберу место сам, подготовлюсь и сделаю всё так, как положено. Чисто, быстро и без следов…

— Что, Измайлов? Торопимся на службу?

Я уже подходил ко входу в департамент, когда услышал окликнувший меня голос. В паре метров от дверей здания стояла немного сутулая, но высокая фигура уже знакомого мне следователя в коричневом пальто.

Громов стоял, привалившись спиной к стене, зажав между зубов тлеющую сигарету.

— Поразительно, — произнёс я, подходя ближе. — Неужели у вас нет более интересной и полезной для общества работы, вместо того чтобы караулить меня здесь?

— А кто сказал, что я тебя тут караулил? — поинтересовался он и, вынув изо рта сигарету, щелчком пальцев сбил с неё пепел. — Я сюда по делу пришёл. Видишь, как получается. Оказывается, когда расследованию требуется проведение дополнительной судебно-медицинской экспертизы, то это должен подписать прокурор, который занимается делом, либо же разрешение со стороны следственного департамента. Вот я и решил, чтобы лишний раз через реку не кататься, заехал к вам, и мне подписали бумажку.

Словно желая подтвердить свои слова, Громов закусил зубами кончик сигареты и достал из кармана пальто подписанный бланк с печатью.

— Всё это, конечно, очень интересно, — с показным равнодушием произнёс я. — Но причём здесь я?

Глупость. И так понятно, зачем. Он меня провоцирует.

— Не знаю, Измайлов, — пожал плечами следователь, после чего в последний раз затянулся сигаретой и выкинул её в стоящую у входа урну. — Зато я знаю, что через некоторое время мы, возможно, узнаем имя нашего погорельца. Думал, что тебе будет интересно узнать, как звали человека, который погиб у тебя на глазах. А то ведь прокурор. Трудишься на благо Империи и её граждан — и такое показательное безразличие к судьбе одного из них.

На последних словах следователь улыбнулся и, глядя на меня, покачал головой.

— Не дело это, Измайлов. Совсем не дело…

Глава 5

— Подожди, — остановила её Катерина. — То есть вы просто вот так взяли и… договорились?

— Да, — спокойно ответила Лиза, глядя на выставленные под стеклом драгоценности. — Это оказалось проще, чем я думала.

В особенности её заинтересовало платиновое кольцо с сапфиром.

Да, недолго продержалась её тайна. Сначала Елизавета думала о том, чтобы держать это в полном секрете, но уже к середине дня поняла, что подобное выше её сил.

В тот вечер она приехала к Измайлову домой, готовая… ну ко всему, как она думала. К тому, что он окажется именно таким, каким она и представляла, и не примет её извинения. Или же к тому, что он попытается воспользоваться моментом… такие отвратительные мысли тоже у неё проскальзывали. Или что он примет её слова как должное, проведёт с ней вечер и вернётся к своим делам.

В общем, вариантов имелось множество. Только вот единственное, к чему Елизавета оказалась абсолютно не готова — это искренность. Когда Алексей в лоб высказал ей своё предложение, она сначала растерялась, но уже через несколько секунд осознала, насколько хорошая это идея.

Договорной брак. Эта мысль давила на неё с того дня, как отец сообщил, что уже выбрал ей будущего супруга. Тот день Елизавета вспоминала с содроганием, раздражением и злостью.

А что сейчас? А сейчас, как это ни странно, она была рада предложению Алексея. Уж лучше так — честность и прямота между ними, чем постоянная необходимость играть роль примерной жены. Нет, конечно же, эту роль ей всё равно придётся играть для окружающих, от этого никуда не деться. Но хотя бы не перед ним.

И всё это Елизавета собиралась сохранить в полной и строжайшей тайне. До сегодняшнего утра. А потом поняла, что с ума сойдёт, если не поделится этой новостью хотя бы с лучшей подругой. И виной тому было не желание выболтать секрет или похвастаться необычным положением. Скорее, причина была в банальной необходимости поддержки, в которой Лиза сейчас нуждалась.

— Какой-то странный у вас брак получается, — задумчиво произнесла Катя, вместе с Лизой склонившись над витриной. — Думаешь взять?

— Нет. Просто присматриваюсь. А брак… ну да. Какой уж есть. Простите, можно, пожалуйста, вот это кольцо посмотреть?

— Конечно, — улыбнулась стоящая за витриной девушка.

Елизавета имела образование в области искусствоведения, но вот в ювелирных украшениях разбиралась исключительно на уровне «нравится, не нравится» и не более того. Вот и сейчас, рассмотрев кольцо поближе, она пришла к выводу, что оно попадает как раз таки во вторую категорию.

— И всё-таки, — продолжила Катерина, когда осмотр украшения был закончен и кольцо на бархатной подушечке вернулось обратно под стекло. — Тебе не кажется, что это немного ненормально?

— А что тут ненормального, Кать? Это с самого начала был договорной брак, — в ответ вздохнула Лиза. — Наши отцы решили за нас, так какой у нас выбор? Тут либо жить как кошка с собакой, если не повезёт, либо найти компромисс. Вот Алексей его и предложил. Мы всё обговорили.

— Да, ты говорила. Совместная жизнь, но так, чтобы не мешать друг другу, — кивнула подруга. — Я помню. Слушай, а спальни у вас тоже будут раздельные?

— Что?

— Ну, в плане этого самого, — намекнула ей подруга. — Может быть, вам следует договориться ещё и насчёт того, чтобы и личную жизнь не мешать? Ну, раз уж вы подходите к этому делу как к деловому договору.

— Я об этом ещё не думала, — с невозмутимым лицом ответила Елизавета.

Соврала. Думала, конечно же. И про будущую первую брачную ночь. И про остальное тоже. А ведь отец будет ждать от них детей. Значит, секс всё равно будет.

И нет, Лиза была не из тех наивных дурочек, которые верили в то, что интим возможен только по любви и с бабочками в животе. Последних она уже давно переварила.

Впрочем, к решению этого вопроса она пришла тоже быстро. Ещё этой ночью, когда не могла уснуть и пялилась в потолок, размышляя над прошедшим днём. В конце концов, это ведь физиология. Да и никто не говорил, что со временем у неё не смогут появиться чувства к будущему мужу, ведь так?

К сожалению для Лизы, подруга слишком хорошо её знала.

— Всё ты думала, — заявила она. — Просто не хочешь признаваться.

— Может быть, — уклончиво произнесла Лиза, выходя с подругой из ювелирного магазина на улицу и повыше поднимая воротник куртки. — Посмотрим, Кать. Ещё ведь ничего не решено.

На это Катерина лишь пожала плечами.

— Знаешь, в такие моменты я искренне радуюсь, что мой отец не аристократ и подобная участь меня не ждёт.

— Может, это не так уж и плохо, — сказала ей Лиза. — Мы всё решили заранее. И что бы там ни рассказывали в столице, Алексей либо оказался не таким, либо же изменился за годы после учёбы. В любом случае это лучше, чем могло бы быть, и меня устраивает.

— Ну, совет да любовь, — весело фыркнула подруга. — Может быть, пойдём перекусим? А то я с утра поесть не успела перед тренировкой и сейчас готова съесть даже бегемота!

Елизавета, которая и сама с утра не успела толком позавтракать, предложение подруги поддержала.

***

— И? Что будешь делать?

— Без понятия, Жанна, — честно признался я. — Не ожидал, что этот Громов так ко мне прилипнет.

А ведь это действительно была проблема. И проблема весьма серьёзная. Без зубов тело нельзя опознать по стоматологическим картам, а огонь делал отпечатки пальцев бесполезными по понятным причинам. Но вот тест ДНК никто не отменял. А его можно провести даже в тех случаях, когда тело покусала химия и пламя. Достаточно лишь взять образец из костного мозга.

— Всё будет зависеть от того, сколько у меня времени, — вздохнул я. — Но нужно что-то срочно придумывать. Иначе у них появятся вопросы.

Не могут не появиться. Да, пусть на первый взгляд будет странно выглядеть наличие в морге трупа с ДНК Измайлова, когда этот же самый Измайлов стоит прямо перед ними, вполне себе живой и здоровый. Это на какое-то время собьёт их с толку, но вопросы всё равно появятся.

Но вопросы привлекут ненужное внимание. И нужно что-то сделать, чтобы их не возникло. Жаль только, прямо сейчас мне ничего толкового в голову не лезло.

Услышав шаги позади себя, я обернулся и заметил идущего в мою сторону Леонида, следователя по делу, которым я занимался.

— Я перезвоню, — коротко произнёс я.

— Давай. Буду на связи.

Быстро убрал телефон обратно в карман.

Сейчас я находился в одном из следственных изоляторов, куда приехал после звонка Леонида. Наш убийца всё-таки объявился по указанному адресу, что, совершенно логично, привело к его последующему задержанию и доставке прямо сюда. Теперь же Измайлову предстояло выполнить свою часть работы, к которой я постепенно привыкал. Время в управлении я зря не тратил и изучал основные обязанности. Ну, как изучал. Скорее уж прошёлся по верхам, дабы совсем уж дураком не выглядеть. Главное — говорить поменьше и слушать побольше, да кивать головой.

В данном случае ничего особо сложного от меня не требовалось. Лишь проверять законность действий в ходе расследования, чтобы не было каких-то процессуальных нарушений, да готовить правовые заключения и другие документы. Но последнее я с чистой совестью мог скинуть на Вадима. Всё равно его приставили ко мне как раз-таки за тем, чтобы заниматься бумажками. Вот пусть и занимается. А что касается каких-то нарушений… ну, сложно определить то, о чём ты не имеешь никакого понятия.

Так что я зашёл с другой стороны, несколько раз сказав Леониду, чтобы в этом деле всё было максимально чисто и по правилам.

— Ну что?

— Его адвокат приехал, — сообщил мне подошедший Леонид. — Можем начинать допрос.

— Прекрасно, — улыбнулся я. — Тогда прошу вас.

И указал на дверь.

— А вы? — удивился он.

— Я буду наблюдать отсюда.

Следователь лишь пожал плечами и направился обратно к двери, что вела в допросную комнату.

В этот раз я самодеятельностью решил не заниматься и вперёд адвоката туда не полез. Да и зачем? Как сказал мне Леонид, дело без пяти минут решённое. Факт нападения с холодным оружием и убийства зафиксирован на камерах. Плюс есть свидетели, которых также уже опросили на предмет показаний.

Если обобщать, то всё, что от меня сейчас требовалось, — присутствие и контроль. И это несказанно радовало.

В конечном итоге допрос прошёл быстро и без проблем. На мой непритязательный взгляд Леонид вёл себя довольно профессионально, несмотря на все потуги уже хорошо знакомого мне адвоката поломать всю линию вопросов. Этот… как его? А, точно! Воронин! Нет, Воробьёв. Так вот, Воробьёв периодически встревал, бросаясь чуть ли не на каждое сказанное Леонидом слово. Заставлял его за каким-то чёртом перефразировать почти каждый вопрос и призывал своего клиента не отвечать.

Но, как я уже и сказал, шансов на то, чтобы как-то выкрутиться, у нашего убийцы было немного. И, как бы удивительно это ни прозвучало, меня это радовало! Именно меня, а не личность Измайлова, которую я надевал вместе с маской. Убийство, да ещё и настолько глупое и бессмысленное, было мне глубоко отвратительно. Да, я был вором. Я забирал то, что мне не принадлежит, и жил с этого. И, следует признаться, жил довольно хорошо.

Но я никогда не был убийцей. Уж точно не таким хладнокровным ублюдком, как слуга Игнатьева. В тот момент, когда он свернул шею тому человеку, это больше походило на то, как хозяин сворачивает шею курице.

А сам Игнатьев? Нет, конечно, не мне с моим ремеслом говорить о морали, но наркотики… эта дрянь ломала жизни и судьбы сотен тысяч людей. Миллионов по всему миру. И те, кто продавал эту мерзость, прекрасно об этом знали.

А потому в своём мировоззрении я исходил из довольно простой парадигмы причинённого вреда. Когда я воровал, то никто не страдал. Господи, да в большинстве случаев страховка покрывала все потери бывших владельцев моей добычи. Но Игнатьев и его наркотики… плевать, пусть это будут двойные стандарты, но это будут мои двойные стандарты!

Дверь в комнату допроса открылась, и из неё вышли Леонид и Воробьёв. На лице у адвоката застыло недовольное выражение, и уже через пару секунд я понял почему.

— Мой клиент хотел бы заключить сделку с правосудием, — с ходу заявил он, подойдя сразу ко мне.

— Сделку? — не понял я.

Какую ещё сделку? О чём он? На моё счастье стоящий передо мной адвокат понял мой вопрос по-своему.

— Да. Мой клиент готов признать вину, но взамен мы просим о смягчении приговора…

— Не, — покачал я головой.

— Что? — кажется, Воробьёв выглядел крайне удивлённым. — На каком основании вы отказываетесь? Я говорю о полном признании вины! Если мой клиент признает её и не возражает против особого порядка, суд может вынести приговор без исследования доказательств в полном объёме. Это экономит время и ресурсы! Не говоря уже о том, что признание укрепляет позицию стороны обвинения!

— Нет, — спокойно повторил я, не поняв даже половины из того, что он только что выдал.

И, судя по широкой улыбке на лице стоящего рядом Леонида, поступил совершенно правильно.

— Почему?! — требовательно спросил Воробьёв, и, кажется, мой ответ его поразил в самое сердце.

— Не хочу, — сказал я.

— Вы понимаете, что мой клиент готов полностью признать вину? — продолжил Воробьёв, показав мне протокол предварительного признания. — Он укажет место, где выбросил нож, даст показания по ходу драки. Это сэкономит следствию недели, если не месяцы!

— Строго говоря, нам не нужны его признания, — влез в разговор Леонид. — У нас и так всё железобетонно. Записи с камеры у клуба, два очевидца, его друг, плюс ДНК под ногтями погибшего.

— Вот видите, — улыбнулся я. — Сделка является поблажкой для тех, кто хоть что-то даёт. А ваш клиент просто подтверждает то, что мы уже и без него знаем.

— Вы серьёзно? — Воробьёв наклонился ко мне и заговорил угрожающе. — Даже при полном признании вы не готовы ходатайствовать об особом порядке или хотя бы о смягчении? Парню двадцать пять лет, первый раз в жизни…

— Пусть суд решает, — холодно бросил я. — Я не буду торговаться за чужие жизни.

Эх, красиво сказал. Даже пафосно. На самом деле я просто не имел ни малейшего понятия о том, как эти сделки заключались, и не хотел сделать что-то не так.

Только вот стоящий передо мной недовольный адвокат понял всё совершенно иначе.

— Я ещё не забыл о том представлении, которое вы устроили в прошлый раз, — пригрозил мне юрист, явно рассчитывая на то, что я испугаюсь.

Только вот я никак не мог понять, от чего.

— Да пожалуйста, — отмахнулся я. — Можете ещё одну жалобу написать. Мой начальник ею подотрётся. А то, что мы не совсем правильно узнали о том, где находится задержанный… ну, это не отменяет того факта, что он убийца.

Фраза, сказанная Громовым ещё в день нашего знакомства, пришлась как нельзя кстати.

Кажется, Воробьёв хотел сказать что-то ещё, но вместо этого развернулся и направился в комнату к своему клиенту.

— А вы молодец, — не скрывая своего веселья, сказал мне Леонид. — Любой другой ваш коллега может и не стал бы отказываться.

— Это ещё почему?

— Так он ведь правду сказал. Признание бы сэкономило мне и вам кучу времени. Быстро провели бы дело через суд, смягчённый приговор — и всё. Закрыто.

— Может быть, я не хочу, чтобы приговор смягчали, — возразил я, на что получил ещё одну улыбку.

— Если честно, я тоже этого не хочу, — усмехнулся следователь. — Да и у меня зарплата не почасовая. Платят всё равно фиксировано.

— Вот и мне тоже.

Мы пожали руки, после чего я развернулся и направился на выход.

Хотя бы на время с этим делом было покончено, но я понимал, что это ещё не всё. Если я думаю в верном направлении, то впереди предстоит судебный процесс, но, кажется, я нашёл способ избавить себя от этого мероприятия. Нужно только будет сделать один звонок. А в остальном куда лучше будет потратить силы на решение насущных проблем.

К моему несчастью, эти самые проблемы нагнали меня куда быстрее, чем я рассчитывал. Даже быстрее, чем я мог себе вообразить. Понял это в тот момент, когда вышел из здания дежурной части, где находился районный следственный изолятор.

Недалеко от входа стоял чёрный и уже хорошо знакомый мне седан с удлинённой базой. А около него массивной чёрной фигурой возвышался Григорий.

— Здравствуйте, ваше благородие, — улыбнулся он одними губами. — Его сиятельство желает с вами поговорить.

Сказав это, он одной рукой указал жестом на машину, а другой эту же дверь открыл, явно приглашая меня сесть.

Подойдя чуть ближе, я увидел сидящего на заднем сиденье графа.

— Добрый день, ваше сиятельство.

— Добрый, Алексей, — поприветствовал меня Давид Игнатьев. — Надеюсь, что не отрываю тебя от работы? Я был рядом и решил, что личный разговор, учитывая деликатность его темы, будет предпочтительнее, чем телефонный звонок. Садись.

Это таким нехитрым образом он говорит мне, что нам нужно поговорить? Впрочем, отказываться я не стал. Молча сел на удобное кожаное сиденье. Григорий закрыл дверь и спустя несколько секунд занял место водителя.

— У меня есть хорошие новости, — заговорил Игнатьев, когда автомобиль тронулся с места. — Кажется, мне удалось согласовать встречу, о которой я говорил с тобой утром.

— С Макаровым? — уточнил я, припомнив утренний звонок, и Игнатьев кивнул.

— Да. Полчаса назад его люди сообщили, что он готов встретиться для переговоров.

— Замечательно, — выдал я лучшее из того, что пришло мне в голову.

На моё счастье, Игнатьев кивком головы подтвердил это.

— Я тоже так думаю. Худой мир всяко лучше доброй войны. Надеюсь, что мы сможем с ним договориться, но всякое возможно. Встреча будет через два дня. И потому, Алексей, мне нужна твоя помощь.

— Помощь? — переспросил я. — Какого рода?

— Я не большой сторонник приходить на деловые переговоры с пустыми руками, — пояснил граф. — Нет, конечно же, вопрос касается не, скажем так, силовых ресурсов. У меня их хватает. Но всё-таки я хотел бы попытаться решить это дело миром. И вот здесь нам представился шанс воспользоваться твоим крайне удобным положением.

— Ваше сиятельство, боюсь, что я не совсем понимаю, как…

— Всё в порядке, Алексей, — перебил меня Игнатьев, явно додумав мой ответ за меня самого. — Я понимаю, что у тебя всё ещё нет допуска на четвёртый этаж департамента. Всё в порядке. К нашему счастью, то, что нам потребуется сейчас, находится не там.

— А где?

— В хранилище улик, — пояснил он. — Видишь ли, довольно близкий к Макарову человек в данный момент находится под следствием. И мне кажется, что он будет куда сговорчивее, если у нас в рукаве появится небольшой козырь…

Глава 6

— Козырь? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Игнатьев. — Пистолет, если быть точным. В данный момент он проходит главной уликой по преступлению, в котором её обвиняют.

Над следующим вопросом мне даже думать не пришлось.

— И насколько эта улика важна для расследования?

— Критически важна, Алексей, — ответил граф. — При идеальном стечении обстоятельств исчезновение этого оружия вполне может развалить дело, так как оно проходит там главным доказательством её вины.

— И вы хотите, чтобы я его выкрал, — задумчиво произнёс я, больше для самого себя, чем спрашивая у Игнатьева.

— Это может стать для тебя проблемой?

Проблемой? Это может стать вот прямо охренеть насколько огромной проблемой! Особенно если вспомнить, что я ни разу там небыл, не знаю, как устроено хранилище улик, и…

Стоп, а с какого перепугу я думаю об этом в таком ключе?

— Не знаю, — честно ответил я. — Мне нужно будет изучить этот вопрос.

Услышав мой ответ, граф прищурился.

— Алексей, эта встреча крайне важна для меня. Для нас всех. Если мы сможем договориться с Макаровым, то в будущем это позволит нам избежать куда более крупных проблем с человеком, с которым я бы этих проблем иметь не хотел. А потому, как я и сказал, мне хотелось бы иметь на руках дополнительный аргумент.

— Чтобы Макаров стал более договороспособен, — сказал я, и Игнатьев кивнул.

— Именно, Алексей. Именно! Ты всё правильно понял. Вот, возьми.

С этими словами он достал из кармана небольшой листок и протянул его мне. Открыв его, я увидел внутри лишь строчку из цифр.

— Что это?

— Номер дела, к которому привязана улика, — пояснил граф. — Надеюсь, этой информации тебе хватит?

Строго говоря, я понятия не имел, что ему ответить. Хватит? Не хватит? Да откуда мне знать! Вопрос в другом. А стоит ли мне вообще это делать? Но Игнатьеву, разумеется, я этого говорить не стану.

— Посмотрим, ваше сиятельство. Для начала мне нужно вернуться в департамент и всё проверить.

Кажется, этот ответ Игнатьева удовлетворил.

— Прекрасно.

Спустя пять минут машина плавно вынырнула из дорожного потока где-то в центре города и остановилась. А я, раз уж представилась возможность, решил воспользоваться моментом.

— Есть ещё одна проблема, ваше сиятельство.

— Проблема? — удивился он. — Какого рода?

— Дело, которое вы закрыли, — пояснил я. — То самое, в которое я вляпался.

— А что с ним?

— Похоже, что вам не удалось до конца решить этот вопрос, — сказал я. — Им сейчас занимается следователь из убойного и постоянно донимает меня. Может быть, вы сможете как-то… повлиять на то, чтобы это расследование застопорилось?

— Хм-м-м, — задумчиво протянул Игнатьев. — Я посмотрю, что можно с этим сделать, Алексей. Хорошего тебе дня.

— И вам, ваше сиятельство, — кивнул я и покинул его машину.

Бред. Он что? Решил, что раз я там работаю, то могу просто так взять, зайти и забрать нужную ему улику? Ну идиотизм же! Даже я понимал, что находящееся на подземном этаже департамента хранилище улик строго охраняется и туда есть доступ далеко не у каждого. Скорее всего, пропуск туда и вовсе выдают строго по необходимости. Это не говоря уже об охране, камерах наблюдения и всём прочем.

Нет, конечно, будь у меня пара недель на подготовку… только вот у меня их нет. Да и не собирался я этого делать. Вместо этого у меня имелась другая идея…

***

Молодой капитан Имперской службы безопасности Тимур Матвеевич Шолохов никогда не любил сидеть без дела. Будучи человеком молодым, крайне активным и амбициозным, бездействие он ненавидел всей своей душой. Оно раздражало его, выводя из себя за каждую секунду бесполезно потраченного времени.

Вот и сейчас из-за нерасторопности и самодеятельности этого идиота, Измайлова, им приходилось бездарно тратить время и сидеть в проклятом Иркутске и… ждать. А ожидание его бесило.

Лежащий на столе телефон зазвонил, выдернув офицера ИСБ из омута одолевающих его мрачных мыслей и заставив выпрямиться в кресле. Короткий взгляд на экран показал, что звонит их ненаглядный баронский сыночек. На мгновение Шолохов даже преисполнился надежды, что это тот самый звонок, которого он с таким нетерпением ждёт.

— Да? — ответил он, начав разговор. — Что у тебя?

— Игнатьев запланировал встречу с Макаровым, — сообщил ему из телефона голос Измайлова.

Несколько раз махнув рукой, привлекая внимание сидящей рядом с ним Евгении, он жестом подозвал её к себе.

— Игнатьев собирается встретиться с Макаровым, — негромко сообщил он подчинённой. — Проверь.

Получив в ответ кивок, он быстро вернулся к прерванному разговору.

— Зачем? Граф сказал, для чего будет встреча?

— Игнатьев хочет заключить с ним какой-то договор. Насколько я понял, для того, чтобы избежать конфликтов в будущем.

Это звучало логично. Вячеслав Макаров был одним из, если не самым крупным преступным воротилой в Иркутске. Держал под собой почти все стороны тёмной городской жизни, начиная от наркотиков и проституции и заканчивая контрабандой и заказными убийствами. У этого человека имелись ресурсы на то, чтобы испортить жизнь кому угодно. В том числе и кому-то вроде Игнатьева.

Это в ИСБ знали. Как и то, что он всем этим активно занимается, подминая под себя всех остальных. Только вот этот ублюдок вёл свои дела таким образом, что доказать его причастность ко всему этому безобразию было невозможно. Особенно с учётом его положения и должности.

Впрочем, имелась у Тимура и другая мысль. Если Макарова до сих пор не посадили или, что в условиях ИСБ было куда более вероятно, вовсе не убрали, избавив этот мир от присутствия подобного человека, то это могло означать только одно. Либо он был кому-то нужен, либо же имел весьма сильных покровителей. И первый вариант, и второй делали этого человека в каком-то смысле неприкасаемым.

— Когда именно будет встреча? — требовательно спросил Тимур.

— Игнатьев не назвал точного времени, — ответил ему Измайлов. — Только лишь упомянул, что она будет через пару дней. Это всё, что я знаю.

— Ясно. Продолжай работать…

— Стойте, есть ещё кое-что.

— Да?

— Игнатьев хочет, чтобы я выкрал для него улику из хранилища департамента.

Шолохов удивлённо моргнул.

— И что?

В телефоне повисла тишина. В какой-то момент у капитана ИСБ даже появилась мысль, а не прервался ли разговор.

— Измайлов, ты тут?

— Вы меня слышали? Он хочет…

— Да, я слышал, — фыркнул Шолохов. — Только я не очень понимаю, при чём тут я, Измайлов. Ну хочет он, чтобы ты выкрал улику. И что? Тебе сказали это сделать — вот и делай! Я-то тут причём?

— Вы же ИСБ, — ответил ему Алексей. — На страже государства, меч и щит, и вот это вот всё. Не хотите заняться своей работой, а? Я сообщил вам, когда будет встреча и её повод. Ещё и это требование с уликой…

— А от меня ты чего хочешь?!

— Ну не знаю. Арестовать их не хотите, нет?

Тимур коротко вдохнул, выдохнул. Нет, конечно, он понимал, что аристократические детишки в последнее время становились всё тупее и тупее, но чтобы настолько?!

Впрочем, если вспомнить, на чём Измайлов едва не попался, чего ещё он от него ожидал?

— Измайлов, давай ты будешь делать то, что тебе сказали, и не совать свой нос в области, где тебе мозгов не хватает, хорошо? Игнатьев требует от тебя добыть эту улику для Макарова? Вот и сделай это! Ты понял?

— То есть помощи от вас в этом деле не будет? — резко спросил в ответ Алексей, но голос его прозвучал настолько саркастично, что Тимур нисколько не сомневался в том, на какой именно ответ он рассчитывал.

— Правильно понял. И не забывай о нашем договоре, Измайлов. Ты помогаешь мне, а я, взамен, когда всё закончится, посажу тебя в папочкино кресло. И разойдёмся, как в море корабли. Все будут довольны.

— Да, помню, — съязвил он.

— Вот и молодец. Не забывай об этом.

Сказав это, Тимур закончил разговор, бросил мобильник обратно на пластиковый стол и тяжело вздохнул.

— Что, опять проблемы? — спросила Евгения, подойдя к нему.

— Да этот идиот снова ерепенится, — не скрывая своего презрения к аристократическому говнюку, сказал он. — А ведь когда мы спасли его от срока, как он лепетал — любо-дорого смотреть было. Обещал, что всё-всё-всё сделает, всех-всех-всех сдаст… долбаное ничтожество.

Услышав его, Евгения расхохоталась.

— А ты представь себе его лицо, если бы он узнал, что это мы его и подставили, — со смехом сказала она. — Повезло, что Измайлов оказался таким недалёким.

Тут с ней спорить Тимур не стал. Они давно разрабатывали его семейку. А когда Шолохов узнал, что из-за какого-то внутреннего конфликта отец лишил проживающего в столице Измайлова денег, то понял — это их шанс!

Не так уж и сложно оказалось выждать подходящий момент, пока тот не допустит ошибку. Точнее, Тимур сам создал ситуацию, в которой Измайлов эту самую ошибку и допустил. В тот момент он проходил практику в столице, так что многого не потребовалось. Всего-то и нужно было — через подставное лицо и за обещание довольно большой суммы денег попросить его убрать из дела, которым он занимался, пару мелочей. Всего лишь сделать так, чтобы стоящий над Измайловым прокурор не смог продавить обвинительный приговор в суде…

А как только он это сделал, к Измайлову во всём своём великолепии явился уже сам Тимур, ткнув его в лицо удостоверением ИСБ и тем, что по их же собственному приказу он и сделал. Только не знал об этом.

В итоге — фальсификация доказательств по уголовному делу, злоупотребление должностными полномочиями и воспрепятствование осуществлению правосудия. Прямо-таки целый букет, который гарантировал Измайлову от пяти до десяти лет в самом лучшем для него случае. Это уже не говоря о том, что подобные обвинения сломают будущую карьеру. Тут даже его папочка не помог бы, скорее всего, потому что улики на Измайлова у Тимура имелись железные.

И всё это ради того, чтобы начать раскручивать это дело. Сам Тимур не имел достаточного звания, связей, влияния и положения для того, чтобы полезть на кого-то размером с Игнатьева. ИСБ спокойно могло бы прижать графа — это факт. Молодому капитану стоило просто обратиться с имеющейся информацией к своему начальству.

Проблема только в том, что сразу после того, как он это сделает, подобное дело тут же у него заберут и передадут более «компетентным» людям. А Тимур хотел сделать всё сам. Ему нужна была громкая победа для того, чтобы пробиться наверх. Не имея титулованных родственников и каких-то особых связей, он всеми силами старался пробиться, но так пока и не смог вырасти выше второго заместителя начальника регионального управления ИСБ во Владивостоке. А это дело даст ему возможность наконец заявить о себе.

— Так что будем делать? — поинтересовалась Евгения.

— Будем наблюдать дальше, — ответил он. — Нам нужны железобетонные доказательства, чтобы закрыть Игнатьева и Измайлова разом. Отпустим одного — и он всё свалит на второго, да так, что мы потом не подкопаемся. Следите за Макаровым. Если вдруг что-то всплывёт о будущей встрече, то сразу сообщи мне, хорошо?

— Да без проблем. Кстати, как думаешь, Измайлов догадывается о том, что когда всё закончится, он, скорее всего, разделит одну камеру со своим дорогим отцом?

— Если честно, Жень, то мне на это абсолютно наплевать.

***

— Ты точно в этом уверен?

— Как будто у меня есть другой выбор, — проворчал я в телефон. — Эти говнюки ничего не хотят с этим делать.

Даже не верилось. Организация, которая всегда должна была стоять на страже Империи и прочая пафосная чушь… отказывается выполнять свою работу. Либо же я чего-то не понимаю в мотивации самого Шолохова. Скорее уж второе.

— Так прямо и сказали?

— Да. Так прямо и сказали.

Я находился вечером в квартире, что принадлежала Кириллову. Возвращаться вечером на измайловскую я посчитал излишним, особенно если учесть информацию, которую мне сообщила Жанна.

Она засекла телефон, с которого поступил вызов. Тот самый звонок, что привёл полицейских к нашей с Димой квартире. И сейчас я собирался наведаться именно в то самое место, где она смогла засечь телефон. Мобильник всё ещё работал, а значит, есть шанс узнать что-то о судьбе своего друга.

— А что думаешь делать с департаментом?

— Надо подумать, — произнёс я, завязывая шнурки на ботинках.

Вопрос с одеждой теперь решён полностью. Костюмы мы с Измайловым носили одни на двоих, благо они были довольно нейтральных тонов. Всё-таки люди в подобных нарядах не сильно отличались друг от друга. Особенно с учётом того, что мы с Алексеем имели плюс-минус схожее телосложение, только я был немного ниже ростом. И именно вот над этими самыми отличиями мне и следовало поработать.

А потому теперь у меня в портфеле всегда лежали несколько разных галстуков, сильно отличающихся по цвету. Небольшой красный платок, который я вставлял в карман пиджака, когда надевал на себя личину Измайлова, и пара других мелочей вроде разных моделей часов. Детали. Вся особенность в ярких деталях, потому что в первую очередь внимание обращали именно на них, а не на тёмно-серый фон в едва заметную белую полоску.

Но для сегодняшнего вечера я оделся куда проще. Длинная куртка, джинсы, ботинки, кофта с глубоким капюшоном и шарф, чтобы частично прикрыть лицо.

— Ты ведь сам сказал, что встреча будет через пару дней, — напомнила мне Жанна.

— Да. Я помню. И потому я хочу, чтобы ты смогла найти всё, что сможешь по хранилищу улик в здании департамента. Номер дела у тебя есть. Расположение камер, методы охраны, внутренние помещения, если удастся. И самое главное — сможешь ли ты влезть в их сеть ненадолго, если мне потребуется помощь со стороны…

— А я тебе прямо сейчас могу сказать, что у меня есть туда доступ, — обрадовала меня Жанна. Правда, последующие за этим слова тут же расстроили. — Только не обольщайся слишком сильно. Это будет единоразовая акция. И после того как я это сделаю, они гарантированно поймут, в чём именно дело, и начнут искать. Понимаешь, о чём я?

— Конечно, но другого выхода у меня нет.

Разумеется, я понимал, о чём она говорит. Нельзя просто влезть в компьютерную систему такого уровня так, чтобы впоследствии это осталось незамеченным. Так что этот трюк Жанна сможет провернуть всего один раз. Надеяться на то, что после того, как пропажа столь важной улики будет обнаружена, никто не станет копать, — идиотизм высшей пробы.

Собравшись, я вышел из квартиры. Маска лежала в небольшой сумке, перекинутой через плечо. Оставлять её в квартире, даже подобрав пару подходящих под тайник мест, я не рискнул.

Указанные Жанной координаты привели меня на юг города, куда я доехал на такси минут за тридцать. При этом я оглядывался по сторонам. После того случая на рынке китайцев и след простыл. Хотелось, конечно, верить, будто те, кого я встретил после своего визита в «Песнь», будут единственными, но излишних надежд я не питал. Должны быть ещё. Просто обязаны быть. Если маски были для них настолько важны, то они не послали бы только двоих. Там должна быть целая армия!

И? Где она? Нет, не то чтобы я жаловался или расстраивался из-за их отсутствия, но тревожность росла.

— Я на месте, — произнёс я, вставив в ухо наушник. — Куда идти?

— Прекрасно. Тебе нужно здание через дорогу. Сигнал идёт оттуда.

Присмотревшись, я нашёл взглядом нужное место. Крупный пятиэтажный дом. На первом этаже несколько вывесок, пара магазинов и, кажется, кафешка.

— Жанна, дом здоровый. Мне бы немного поконкретнее.

— Не могу я конкретнее, — тут же взвилась напарница. — Всё, что я могу тебе сказать, — телефон плюс-минус в северо-восточной части здания, но сигнал очень слабый. Ничего точнее я тебе не скажу.

Хм-м-м. Я прошёлся по улице, осматривая строение. Конечно, я не ожидал, что она будет способна отследить телефон с точностью вот прямо метр в метр. Не такие у неё возможности. Но и то, что она смогла указать мне хотя бы конкретное здание, уже неплохо. Куда лучше, чем тыкаться вслепую.

— Говоришь, что сигнал очень слабый?

— Да.

— Как если бы он шёл из-под здания? — уточнил я, рассматривая двойные двери и лестницу, которая вела в заведение, расположившееся в подвальном этаже.

— Вроде того… слушай, а это ведь идея! Он может быть…

Она что-то ещё говорила, но я уже не слушал. Быстро перебежал через дорогу, не став тратить время и идти к переходу.

Прошёл по лестнице и спустился вниз. За дверьми оказалось довольно просторное и не особо выделяющееся заведение. При этом довольно людное. По моим прикидкам, тут сейчас находилось человек пятьдесят. Народ по большей части сидел за столами и выпивал, глядя футбольный матч на экранах, висящих на стенах телевизоров.

Ну и? Как мне найти нужного?