Облачный рулет

Глава 1

Я проснулся, потянулся, встал, сгребая ногами небольшие коробочки, дважды перепрыгнув через островки между ними, добрёл до ванной. Умылся, почистил зубы, примял водой шевелюру, опять окунул руки в холодную воду, похлопал себя по щекам, чтобы тело поняло, что пора бы и включить мозг. Сработало, утренние инстинкты уступили место разуму, и мыслительный процесс сдвинулся с мертвой точки… или нет. Сотни прочитанных опусов, графоманских, и не очень, говорили, что это ОНО. Худое лицо, блондинистые волосы, голубые глаза и подозрительно хитрый прищур оных. Опыт двадцатипятилетнего бытия вопил, что я опоздаю на работу, если сейчас не встану и продолжу внутри своего сна пыриться на мутное зеркало как баран на новые ворота.

Решение образовавшейся дилеммы мне было известно - причинение себе сильной боли без нанесения ощутимого вреда, сокращенно же ПССББНОВ… кхм, ущипнул я себя в общем. Результат моих действий действительно причинил мне боль, но пробуждению отнюдь не способствовал.

Начало вспоминаться утро с коробочками из под лапши, плохим запахом в квартире, да и внешность… Блин, да даже дурацкая шапка для сна и та была. Только шапка та была в виде медведя, полосок на щеках не было, а за окном были, как выяснилось спустя полминуты пробирания через завалы коробок из под рамена, горы, без лиц. Просто горы. И облака.

—Та ну неее — в моменте я начал адски разочаровываться в жизни — попал и то не так.

В голове, и так раздираемой от противоречий, опять все перевернулось. Однако на соседней крыше остановился реальный такой нинзюк, только темнокожий, с протектором и в белом жилете на одной лямке. Что за протектор было непонятно, однако основываясь на белом предмете его гардероба вывод напрашивался сам собой - у него потерялась лямка…кхм, из скрытого облака он. И я получается из скрытого облака. И учитывая всю совокупность факторов - мы в скрытом облаке. Ну с мужиком то всё ясно, только я то должен быть в Ульяновске. А там такой архитектуры нет. Там панельки.

Пока в моей голове проводилась логическая цепочка скорбного разумом, я смотрел на… да черт с ним, на негра я смотрел. А он на меня. Искра, буря, безумие. Он кивнул мне, я кивнул ему. На этом он счел наше общение завершившимся и со скоростью бабки в общественном транспорте газанул вперед. Конкретно для меня его силуэт смазался и пропал.

— Твою мать, реально оно — просипел я не своим голосом (кстати, а чьим?). И со спокойно душой упал в мир пластика, специй и подсохшей лапши.

Очнулся я от того что солнце лучом било мне прямо в глаза. Встал, отряхнулся и осознал что более в шоковом состоянии не нахожусь. В целом, попал я, с вероятностью в пятьдесят процентов в мир рыбного рулетика. Остальные же доли вероятности отдавались мной на откуп желтому дому. Еще раз проверив отсутствие пребывания в состоянии сна, ущипнув себя за шею, я решил провести ревизию имущества предыдущего жильца этого тела. Да, минуя анализ того, как я здесь оказался. Последнее воспоминание оканчивалось напечатыванием формулы в экселе и было по сути своей бесполезным. Надеюсь нет принципа, что если ты куда то попал и при этом тебя не сбил грузовик, то и бонусов тебе капает меньше.

На тумбочке, что мужественно держалась среди пластикового безумия, лежало что-то наподобие удостоверения личности с фоткой голубоглазого, блондинистого, но без трех полосок на щеках и теперь уже без шапки(!). Моего отражения в зеркале фотка. Моя фотка там была, да. На имя Мидзуку Камобоку. Понять что эти иероглифы дают в совокупности даже мозг японоговорящего пацана был не способен (сбылась мечта идиота по знанию японского), но читая по отдельности получался Незрелый Рыбный Торт. Что вообще не обнадеживало, но давало пищи для размышлений на тему тупого юмора кого-то там повыше. У главного героя произведения было, помимо всего прочего, стильное двойное толкование, а у меня… ладно не будем о грустном. Из этого пластика, где я обнаружил дату рождения, путем нехитрых вычислений с данными из настенного календаря я узнал что мне шесть лет.

Далее обнаружилась моя(да что уж там, пусть будет «моя» до получения новых вводных) одежда полностью черного цвета, и спасибо центру за это и всем богам, а также макаронному монстру, что не кислотно-оранжевая. Этот факт я бы не пережил. Бриджи, майки, олимпийка и сандали. Разнообразием не радовало, но и цветовой палитрой не огорчало. Баланс, инь-янь. Вооо, только я здесь оказался уже всё познал.

И все бы хорошо, только никаких вводных квестов у меня не было, куда мне идти и что делать я не знал и поэтому я решил заняться тем, что передо мной, подо мной, и позади меня, а именно уборкой этого бомжатника. По логике аниме отдельное жильё дают только сиротам при поступлению в академию, и отстраняясь до лучших времён от того факта, что мне придется резать людей, никогда не мог понять как ребёнок без опыта должен был обустраивать свой быт. Ну, швабры в руки и за дело.

На повторение шестого подвига Геракла в миниатюре у меня ушло около трех часов и, учитывая отсутствие чего либо для уборки, окромя швабры, было успехом. Солнце уже не светило так ярко и дело шло к вечеру. Вдруг кто-то начал стучать в дверь как потерпевший. Я решил исполнить мечту человека по проникновению в моё жилище и открыл дверь. За ней оказался в мужик мулатской наружности и понятия не имею какого содержания.

— Доброго вечера, Мидзуку Камобоку, напоминаю о том, что первый урок в академии — он внезапно прервался, осмотрелся, принюхался, потряс головой из стороны в сторону и продолжил — первый урок в академии состоится завтра, второго сентября в 9:00. Присутствие обязательное и ваша неявка сулит дисциплинарные взыскания. Вопросы?

А содержание у мужика оказалось формальное. Откуда шестилетний пацан должен знать значение последних его слов. Собственно это и хотелось спросить, и ,собственно, спросил я следующее:

— Шиноби-сан, а что такое дисциплинарное взыскание? И вы кто?

На что он закатил глаза и ответил:

— Дисциплинарное взыскание - наказание применяющееся из-за нарушения норм или правил — уставшим голосом сказал он, и продолжил уже с большим вдохновением — я Даруи Намазоку, учитель академии ниндзя Кумогакурэ — под конец фразы он уже держал спину прямо, а грудь колесом. Он выпендривается или просто безмерно горд этим фактом?

— А где находится академия? — звонко и старательно строя из себя не сильно одаренного спросил я. Ну раз «дисплинарные взыскания», то надо идти, верно? А куда?

Он уставился на меня как-будто видит впервые в жизни, что, впрочем, не было далеко от правды, опять потряс головой(нервный тик, знаю, сложно с этим бороться), но дорогу всё же соизволил объяснить.

— А надо с собой что-то брать? — учебники там, тетради, писчие принадлежности, кунаи, сюрикены, двуручники, биджу в пузе… Ладно, признаю - занесло.

— Все необходимое вам выдадут учителя — опять погрустнел мой собеседник.

— А…

— Нет, ничего более не требуется. Придти к 9:00, взяв с собой айди-карту. Это всё — опять глаза закатил. Ох уж эти нервные тики.

— А…

— Теперь приношу извинения, мне нужно успеть обойти других студентов — и на этих словах он скоропостижно убежал.

Я так и не понял, вот этому Макгонагалл от мира Шиноби действительно напряжно отвечать на вопросы студентов или он действительно торопился?

Хотя благодаря этому вырисовывается хоть какой-то план действий. Ладно, деньги я видел на той же несломленной беспорядком тумбе, теперь же просто части интерьера в скромной квартире. Сходил, купил себе продуктов и приготовил ужин, не удержался от размышлений о чакре, но уснул. На чем и закончился сумасшедший день.

Глава 2

Я может и уснул, но Вселенная решила, что шоу must go on. Вы когда-нибудь задумывались о качестве стройки в домах средневековой Японии? Пусть и многоэтажных. Пусть и с элементами фэнтези, если оно здесь вообще применимо. В общем и целом оказалось, что когда эти долбанные нинзюки прыгают по крыше общаги, это невероятно шумно для человека, который непосредственно под оной крышей оказывается. И есть такое ощущение, как будто они специально отталкивались от крыши с нечеловеческой самоотдачей и усердием. Они же тихими должны быть! В моменте окончательного отхода в царство Морфеево я думал лишь о том, что с таким местом жительства патриотом не станешь.

Продрав глаза с очередным петушарой на крыше, я начал собираться в академию. Вышел на улицу, вздохнул полной грудью и огляделся. Сделал вывод о том, что, судя по отсутствию кого-либо на моей улице, начинать мне свой «путь ниндзя» придётся в одиночку. Однако, свернув за дом, встретил какого-то деда. Дед выглядел мудро и преисполнено, как и полагается быть обычному японскому деду. Дед, мазнув по мне взглядом, собирался шествовать дальше с настолько высоко поднятой головой, насколько позволяет радикулит, но я решил его опередить. Вспомнив все каноны приключенческих аниме со стремным пацаном в главной роли, я сгенерировал свой вопрос:

— Старик, а где академия!? — это я практически прокричал, а затем спустя пару секунд решил уточнить: — Ниндзя.

— @#,,@.!? — степенно и спокойно сказал мне этот реликт, и дополнил своё высказывание: — Ты чего орёшь, придурок?

— Я опаздываю, старик! — как вы можете понять, я продолжил давить на своё... просто своё.

— Достойному юноше стоит себя вести смиренно и уважительно по отношению к старшим, молодой человек, — реликт окончательно пришёл в себя, — и если ты хочешь что-то узнать, то и вопрос должен быть задан в подобающем тоне.

Господи, да я же вижу, как он в раж входит. Поиграем по его правилам.

— Достопочтенный старец, не соизволите ли вы открыть истину пред глазами отрока и указать ему верный путь до академии, ниндзя обучающей? — будем честны, я не верю в способности семилеток составлять такие предложения, но да ладно.

— Что же, если дитя невежественное нашло в себе силы встать на путь становления человеком разумным, то и мне следует поспешить дать ответ на вопрос, столь тебя интересующий. Ежели попасть в академию хочешь ты, то стопы свои направь…

Итак, я в трижды клятой академии. Дорога заняла у меня десять минут. Столько же я слушал объяснения, как путь проложить дабы цели своей достичь… Тьфу ты, клятый дед. И академия. И ночные топтуны. И ситуация в целом.

Взрослые с детьми начали только подходить, но в самих классах, у более старших, как было видно через окна, уже шли уроки. На возвышении, на лестнице у академии стояли 3 человека в белых жилетах с табличками в руках и переговаривались. Спустя пятнадцать минут около ворот академии столпилось уже достаточно большое количество народа. В этот момент, на лестницу у школы вышел здоровый блондинистый тип с широким поясом в халате. В целом, узнать его было не сложно – четвертый райкаге – Эй. Вот никогда не думал, что он гигант мысли, да так оно и оказалось. Он поприветствовал всех в своей рычаще-агрессивной манере, пожелал удачи, махнул другому блондину (да боже мой, здесь процентов восемьдесят блондины) и благополучно свалил. Тот, закатив глаза, вышел ближе к центру и начал вещать:

— Приветствую вас, — сдержанно произнёс он. — Меня зовут Араши, и я поздравляю вас от имени администрации Райкаге с поступлением в академию шиноби.

И вот пошла ожидаемая мной пропаганда и линия партии, но не в ожидаемом мной ключе. Вместо Воли Молнии, Огня, Силы, да чего угодно, был упор на силу, индивидуальную ответственность и саморазвитие. Конечно было что-то на тему великих воинов прошлого – третьего райкаге, например, только вскользь, не акцентируя на этом внимание. Наконец, он решил прейти к более приземлённым вещам:

— Справа от меня, — он указал на стену с доской объявлений, — находятся списки учеников по классам, находите свою фамилию и идёте к учителю с табличкой с номером вашего класса. Вперёд, желаю всем успехов в учёбе.

Ребятня единой волной двинулась к информационной доске, а те самые три человека разошлись и подняли таблички в руках повыше. Я пошёл одним из последних, и, найдя своё имя подошёл к худощавому мужику лет тридцати пяти. Тот, представившись Джираем, повёл нас в класс. Не успев додумать мысль, насчёт схожести имени теперь моего учителя с Великим Извращенцем, я уже сидел за партой со смуглым пацаном. И если вам интересно каким колором обладает его шевелюра, здесь я вас не удивлю. В целом, в классе оказалось пятнадцать человек, из которых была одна рыжая девочка и один темноволосый паренёк. Остальные тотально блондины. Тем временем мой сосед уже тоже повернулся ко мне и решил представиться.

— Здоров, меня зовут Курамацу, — широко улыбнулся он. Наверное, так бы и должна выглядеть улыбка каноничного Наруто. Только в этой улыбке не хватало трети зубов. — А тебя?

Я, решив, что фамилия смысла не имеет, назвал только имя и протянул руку, по которой он почему то хлопнул.

Тем временем, учитель громко прокашлялся и класс моментально замолк.

— Ну что ж, начнём наше знакомство. Моё имя, как вы уже знаете, Джирай. Прежде всего в своём классе я ценю дисциплину. Тот, кто будет нарушать установленный порядок, получит наказание в виде увеличенной физической нагрузки. — он строго оглядел учеников. — Сегодня организационный день, — продолжил учитель — так что сегодня я проведу вас по академии, выдам литературу и отвечу на вопросы, которые у вас возникнут. А теперь встаём и идём за мной.

Первой нашей остановкой была столовая, в которой нам предстоит только обедать. Достаточно плотно, по заверениям Джирая, и, по этой причине все физнагрузки, будут проходить в первой половине дня. Кроме «нарушителей порядка», тем предстоит отбывать наказание после занятий. Затем он повёл нас на полигон, на котором были размеченные дорожки для бега, отдельный участок для бега с препятствиями, манекены для метания железа и помосты для спаррингов. Затем мы дошли до библиотеки и нам выдали учебники как для классических предметов, так и для нашего «специалитета». На мой вопрос о чакре, мне сказали, что, мол, в следующем году. Что меня категорически не устроило, ведь как это, магия только через год. Как мне показалось, мои собратья по несчастью думали о том же. Или нет. Может они как Наруто после академии, понятия не имеют о чакре.

На этом закончился первый день в академии, и я решил пойти на полигон позаниматься на небольшой дворик, который был около моего дома.

Начав заниматься, с удивлением понял, что я и отжаться могу сорок раз, и на шпагат сесть сходу, и подтянуться десять. В шесть лет. Как-то во время уборки я за собой особой силы не замечал, хотя небольшой шкаф приподнять может любой мужчина, но никак не шестилетний. При этом тело не отличалось особенно развитой мускулатурой. Закончив свою тренировку пробежкой около трёх-четырёх километров, я понял, что выносливость моя не бесконечна, но всё еще удивительна. Вернувшись домой, я плотно поужинал, отыгравшись за пропущенный обед. Затем, как себе и обещал занялся медитацией. Ожидаемо ничего не чувствуя, но искренне надеясь и веря, я просидел часа полтора. Безрезультатно. Ну и ладно, подумалось мне, тем более что и сон накатывал, и в академию рано вставать.

Глава 3

Следующие полтора года прошли в тренировках и учёбе. Я стал вторым в классе по успеваемости — сразу после той рыжей девочки, которая, как позже выяснилось, звалась Сэки и обладала феноменальной памятью и скоростью мышления.

И если кто-то вдруг подумал: «А чего ты, олух деревенский, шестилетку в учёбе обогнать не можешь?», то я вам отвечу: во-первых, мы здесь все деревенские. А во-вторых, вы вообще видели наши предметы?

Ладно, стандартные — они и в Кумо стандартные. Но вот: тактика малых групп, распределение ролей в команде, особенности ведения боя у каждой из деревень… Местная пародия на окружающий мир. Только вместо увлекательных историй про динозавров — особенности растительных культур в стране Травы и самые распространённые сведения о кеккейгенкай различных селений. И ещё куча тем, которые должен знать юный убиван.

Подводя итоги: все в классе реально страдали. Я же, взяв из библиотеки книги по медицине, чтобы выяснить, что не так с моим телом, страдал вместе с ними. К слову, начинания мои на поприще медицины закончились пшиком, ввиду крайне ограниченных источников знаний. Помимо этого, меня терзал адский информационный голод, так что я читал и местную художественную литературу, которой, правда, было не сказать, чтобы много.

Вот она-то меня и доконала. Потому что если учебники писались кратко и по делу, то местные хокку и стихи — это вообще нечто:

Летел кунай, изготовленный неопытным подмастерьем кузнеца,

Летел он быстро и незыблемо, казалось — полёту его нет конца.

Был бы он в небе — пугал бы птиц, разрезая собой белые облака,

Но повезло сыну огня и металла встретить неприкрытую шею врага.

Класс, да? И всё в таком духе. Странное — возвышенное и агрессивное. Есть мысль, что и Би черпал вдохновение из этих… ну, просто из них. Модернист, чёрт бы его побрал. Как выяснилось, он тут даже вечера чтения своего рэпа устраивает. И фанаты у него есть. Буквально как у Джираи в Конохе.

К слову, о его недотёзке и моём учителе — Джирае. Учил он на совесть, как и тренировал. О да, тренировал! Не было ничего в духе «бегаем пять километров за тридцать минут» — он следил за каждым, чтобы нагрузка была равномерной, и никто не ушёл обиженным. Всё-таки культ физического развития здесь возведён в абсолют. Мне кажется, Гаю стоило родиться именно здесь. Даже гражданские делали усложнённую (в плане физнагрузки) зарядку.

При этом, по какой-то причине, из всех шиноби, которых я видел, лишь немногие походили на ту неудержимую гору мышц, которая восседала в администрации в кресле Райкагэ.

Но вернёмся к реальности — у нас шёл первый урок теории чакры. Учитель вещал про чакра-каналы, очаг чакры, танкэцу (интересно, откуда инфа, Хьюга-то у них нет), технику безопасности — особенно про истощение и опасности использования. Информации было немного, но вся она шла под запись. А вы сами представляете скорость переноса знаний на бумагу у семи- и восьмилеток.

На третьем курсе, после усвоения теоретической части, планировалось заучивание печатей и их отработка на скорость с последующей сдачей — экзаменом. Наверное, это для развития моторики… или чего-то ещё. Потому что, кроме одного рыжеволосого исключения, великим колдуном становиться никто не стремился. Вообще, не знаю, чего она хотела — в отличие от остальных, на переменах она об этом не орала.

Подавляющее большинство мечтало либо стать грозным бойцом тайдзюцу, да так, чтобы «одним махом — семерых побивахом», либо мастером кэндзюцу — чтобы крошить врагов родины во славу Кумогакуре и страны Молний.

Кхм, так вот. И уже после сдачи этого экзамена, на четвёртом году обучения, начинались занятия по пробуждению чакры. Такой протяжный и унылый стон раздался в классе после этой новости, что я невольно к нему присоединился. Затем Джирай, видимо решив добить нас окончательно, сообщил, что начало уроков по контролю чакры у тех, у кого она проявится, начнётся ещё через год. А освоение академических техник — и того позже, на пятом курсе.

Учитывая шестилетний курс обучения, на освоение трёх основных техник шиноби даётся не более двух лет. Вроде бы достаточно, но нагрузка по всем предметам также возрастёт, и первые успехи появятся не раньше середины пятого курса. А к шестому уже потребуется хоть какое-то владение теми же клонами для отработки командного взаимодействия.

Мне интересно, учитывается ли здесь помешательство местных на физподготовке. Если нет, то у меня априори больше времени на освоение чакры. Не знаю, к чему это, суперубойных техник мне здесь никто не покажет — тот же расенган можно попытаться освоить. Только вот один нюанс: судя по бою Минато с Эем, о расенгане здесь кому надо — знают. И зададут мне, когда не надо, вопросы. Так что использовать его можно только скрытно и как продвинутую технику для тренировки контроля. К слову, я даже не знаю, какой мой объём чакры и насколько эта техника для меня актуальна ввиду её затратности.

Урок закончился, и мы дружной толпой отправились на обед. Компанию мне составил сосед Куромацу — середнячок по успеваемости, чуть выше среднего по физподготовке. Клановый, как выяснилось спустя полгода общения. Здесь не принято афишировать клановую принадлежность, отсюда и представление только именем. Клан у него многочисленный, но из-за кумовского менталитета разобщённый. Да, у них есть библиотека, но обучение техникам чаще происходит внутри семьи. Их особенность — контроль скорости пульса и метаболизма, что ускоряет регенерацию, позволяет выводить яды и входить в состояние боевой медитации. Фантастика, конечно, но на фоне мясного шара из человека (Акимичи) выглядит удобоворимо. Называется их клан Фумэй («Бессмертие»), что иронично, ведь их медитация основана на адреналине, что со временем превращает их в подобие адреналиновых маньяков. Из-за этого редко встретишь представителя «бессмертного» клана старше сорока пяти. Впрочем, основа их обучения — самоконтроль, так что они с этим борются.

— Слышал, Амаи с Нэмуи опять подрались? — с довольной ухмылкой спросил Куромацу.

Тут надо пояснить: эти двое из клана Кунихада жили с шилом в заднице и периодически друг у друга его покручивали. Особых причин для вражды у них не было — просто два задиры в своём вакууме. Оба черноглазые, блондинистые (ну а какие ещё?), одного роста. Один вечно лохматый, другой со странным хвостиком — с него всё и началось, и никак не закончится. Но их соперничество даже полезно: именно они занимают третье и четвёртое места в рейтинге успеваемости. Их клановая техника — сопротивление урону за счёт кожи или направления в неё чакры для поглощения атак. Я так до конца и не разобрался, да они ей пока и не владели.

— О наказании не спрашиваю, опять «марафоны»… — начал было я, но меня перебил:

— Ага, и опять подерутся, когда будут мешать друг другу бегать.

— Это понятно, а из-за чего на этот раз? — спросил я, наворачивая рис.

— Да опять из-за мелочи. Виноват то ли хвост одного, то ли нечёсаность другого. Когда подошёл, они уже закончили орать, а Амаи получил в глаз, и они начали месить друг друга — Куромацу усмехнулся и погрузился в святое для всех кумовцев занятие — трапезу.

Пока мы ели, мимо прошли Сэки со своей подругой Сирои, которая тоже болталась в середнячках, но в начале года, когда начались занятия по метанию кунаев и сюрикэнов, заняла первое место и с тех пор его не уступала. Рыжая оглянулась на меня и, заметив мой взгляд, гордо отвернулась, задрав нос. Всё началось после того, как однажды я занял первое место по всем предметам, а она — второе. Случилось это лишь раз, во втором семестре, но потом она вырвалась вперёд, и после начала третьего полугодия, то есть около двух недель, её нос уже не опускался ниже потолка. Если я был недалеко от неё, конечно.

Вообще, вспоминая одноклассников, ничего особенно яркого не припоминаю — я ни с кем, кроме Куромацу, не общаюсь, а он не любит сплетни. Ему интересны только Амаи с Нэмуи, потому что именно их он хочет обогнать в силе и успеваемости. Остальные же… Впрочем, в классе сложилась любопытная динамика: мы все индивидуалисты, но есть какое-то чувство сплочённости и молчаливой поддержки.

Закончив обед, мы направились обратно в класс. И тут Куромацу завёл разговор на интересную мне тему — чакру. Нет, он знал не больше моего, но в их клане учили чувствовать её раньше, чтобы успеть освоить азы кеккейгенкай до начала обучения у наставника. Это вызвало у меня лёгкую зависть и твёрдое намерение возобновить заброшенные полгода назад медитации. За то время я так ничего и не почувствовал, а потом меня поглотила рутина.

После уроков я собрался и рванул домой, но по дороге вспомнил, что нужно зайти в администрацию за пособием, и помчал туда.

Возле администрации меня встретила прекрасная в своём ужасе картина: две девушки лет тринадцати, выглядевшие так, будто вот-вот взорвутся, и их ровесник, похожий на студента пришедшего на пару к восьми утра, после ночной подработки грузчиком, стояли напротив колоритного темнокожего мужчины в тёмных очках, читающего свой тёмный-тёмный рэп. Слишком много «тёмного» — и, видимо, так думал не я один, потому что одет он был в полностью белое.

В стороне стояла блондинка лет семнадцати с причёской-каре, крайне недовольным выражением лица и очень… выразительным бюстом.

— …Затем, Отои, не теряя сноровки,

Будешь у Камуи на подстраховке,

Ты же, Тацуя, не будешь на виду,

Истребляя врагов, будто в аду. Йоу.

Ну, попробуйте угадать, кто это.

— Би, ты вообще в другом отряде! Так что заткнись и дай мне объяснить СВОЕЙ команде суть миссии! Им даже вступать в бой не придётся! — прошипела она, развернулась и, махнув рукой, повела изрядно повеселевших учеников куда-то вправо от администрации.

— Никто не ценит великое искусство,

Би не придёт, когда вам будет грустно,

Но помните мои наставленья,

Четыре маленьких недоразуменья.

Тут справа от Би в стену вонзился кунай. Каменную стену. Она даже не треснула — просто теперь в ней торчал кунай. А «нигер» даже не дрогнул. Уважаю.

Но я такой выдержкой не обладаю, поэтому, сглотнув внезапно ставшую вязкой слюну, поспешил внутрь. Теперь не знаю, чего боюсь больше: разъярённых куноичи или джонинов, читающих рэп. Эту фигню можно использовать как прелюдию к пыткам. Типа:

Рассказывай секреты деревни,

Тебя больше не вспомнят намедни.

Коль дорожишь шкурой своей,

Всё выкладывай да побыстрей. Йоу.

Поймав на себе странный взгляд проходящего мимо шиноби, я ощутил сзади одобряющее похлопывание по плечу:

— Добротная нам смена растёт,

В пути шиноби нас не подведёт. Йоу.

Я осипшим голосом поблагодарил Би и рванул в нужный кабинет.

Вернувшись домой, перекусив и немного отойдя от событий дня, я понял, что медитации сегодня не будет. Забавно, что Самуи, если это вообще была она, оказалась эмоциональнее, чем в каноне. Или ещё не успела обрасти эмоциональной бронёй. А Би — прямо-таки один в один. Такой же раздражающий и здоровый. Нафиг медитацию, я спать. Завтра займусь делами...

Глава 4

Снова всем здарова. С вами я — всё сильнее пробивающий четвёртую стену, только теперь уже старше на полтора года и, соответственно, перешедший на четвёртый курс. Да, опять. А что тут рассказывать? Выяснилось, что я по возрасту где-то на шесть лет старше Наруто. Он ведь родился через 5–7 лет после Третьей войны, а я — сразу после.

Что ещё? Ну, например, как я упахивался на тренировках до потери пульса? Было. Или как я всё чётче понимал, что выданного пособия на растущий организм катастрофически не хватает? В академической столовке я теперь, конечно, отрываюсь по полной, но вот с одеждой — полный напряг. Уже подумываю о подработке. Да вот кому нужен девятилетний пацан?.. А ещё — полтора года ежедневных медитаций без единого результата. Представляете? ВООБЩЕ никакого!

НО! Всё это — фигня, потому что именно сегодня, вот буквально через пять минут, будет первый урок по пробуждению чакры. Как положено любому попаданцу, я должен был её пробудить ещё в самом начале своего пути шиноби… но не вышло. Ничего. Сейчас, вот прямо сейчас, появится мой рояль в кустах. И всё. Конец всем этим вашим Обитомадарам и Зецукагуям. Дорогу богатырю от мира чакры, из Страны Молнии!

Вообще, весь класс был в возбуждённом состоянии. Шум и гам, и так приличные на переменах, усилились раза в два, не меньше. Мой сосед Куромацу тоже был на взводе — всё утро не затыкался. Подробности этого занятия были досконально выяснены ещё в прошлом году: опрошены старшекурсники, задолбан Джирай, обыскана вся библиотека... Как оказалось, такое здесь происходит каждый год.

И вот в класс зашёл ОН. Мессия. Рикудо Сеннин нашего конкретного класса — Джирай, то есть. Всё решится прямо сейчас. Поскольку и мы знали, и он знал, что мы знали, обошлось без пафосных вступлений. Он просто стал подзывать по одному, присаживался с учеником на пол, прикладывал ладонь к его спине, закрывал глаза — и вливал чакру. Минуты две-три. Без спецэффектов, без фанфар.

Я пошёл одиннадцатым. Десять моих одноклассников уже прочувствовали, как "вот, тепло в животе, и силу, и вообще". Внятных комментариев от детей на эмоциональном пике я и не ждал. Подошёл к учителю, поклонился (всё же японщина, хоть и кривоватая), повернулся спиной и сел в позу лотоса. Сидим. Прошло уже минуты три-пять, и вдруг учитель заговорил:

— Если ты уже пробудил чакру, почему не сказал? Она у тебя не только в чакроканалах, но и в мышцах!

— Но, учитель, я и не знал! Я даже не чувствую чакру! — обернулся я к нему с возмущением и предчувствием надвигающегося облома.

— Как не чувствуешь? У тебя в теле явно заметны следы активного её использования, — нахмурился Джирай. — После уроков пойдёшь в больницу. Пусть обследуют чакроканалы на наличие аномалий или повреждений.

— Так точно, Джирай-сенсей.

Я встал, поклонился и вернулся к парте, уже не в том расположении духа. Куромацу смотрел с явным недоумением, но говорить ничего не стал, тут вообще достаточно редко переговариваются на уроках. Дружбан то мой чакру пробудил еще два месяца назад, и было не редкостью заметить его упражняющимся с листиком, в качестве тренировки по контролю

Весь оставшийся день прошёл для меня не то чтобы в тумане, скорее — как будто я сам в стороне от всего. Даже тренироваться в стиле Зелёных Зверей Конохи расхотелось. Да и идея становиться шиноби, и так не особо вдохновлявшая, вдруг начала отталкивать. Какой из меня шиноби без техник? Понятно, что можно быть и сильным, и слабым… но сколько усилий должен приложить шиноби без техник, чтобы выйти на уровень хотя бы чунина? Гораздо больше. А уж если чакра проблемная — всё, ты в глазах окружающих слабак. А здесь, в культе силы, это почти приговор.

Хотя, если подумать, именно это объясняет, почему в первый же день тренировок я смог делать упражнения, с которыми обычный ребёнок бы не справился. Или мои успехи по части физподготовки. До спаррингов дело пока не дошло, но по логике — и там я буду сильнее. А мои тренировки и со стороны уже больше походят на стремление себя угробить. Похоже, чакру я использую — но неосознанно. Осталось только понять, как подключить к процессу сознание.

Уроки закончились. Куромацу, поняв, что до меня не достучаться с его приободряюще-недоуменными речами, ушёл домой, а я побрёл в сторону больницы. Подошёл к регистратуре, протянул направление и узнал номер нужного кабинета. В нём сидела девушка лет двадцати с русыми (спасибо хоть на этом) волосами и миловидным лицом. Увидев меня, она встрепенулась, поправила халат, неловко улыбнулась и протянула руку. Я зачем-то её пожал.

— Изучал обычаи Страны Леса? Я, кстати, Саори, — весело улыбнулась она.

Я понял, что она ждала записку от учителя.

— Да, книжка как-то попалась, въелось в память, — отвёл я взгляд и почесал затылок. — Я Мидзуку. Скажите, я смогу пользоваться чакрой?

— Я твою записку ещё даже не прочитала, торопыга, — мягко улыбнулась она. Доктор Саори, мастер улыбок на все случаи жизни.

— Извините, просто очень хочется поскорее узнать, — опять почесал я затылок, пока она читала записку.

— Так, проблема странная, но суть ясна. Сейчас попробуем тебя продиагностировать. Снимай футболку, оставь её на стуле. Ложись на кушетку, — видно было, как она тут же настроилась на рабочий лад.

Я улёгся, она подошла и, активировав Шосен, прикрыла глаза. Минут десять водила рукой, почти не двигаясь. Наконец, закончила, села за стол, пригласительно махнув мне на стул напротив.

Скрестив руки на груди, начала:

— В целом, с тобой всё нормально. Травм нет, аномалий тоже. Но вот почему ты не чувствуешь чакру — я тоже не...

Тут в дверь постучали дважды.

— Войдите! — повысила голос Саори.

Вошёл крепкий смуглый мужик лет шестидесяти. Лысый, с пышной бородой, закрывающей всё нижнее лицо. Он тоже был в докторском халате.

— Саори, я на сегодня закончил. Не ищи меня, — пробасил он и уже собирался уйти, но...

— Миёри-сенсей, подождите, пожалуйста! Здесь случай необычный.

И она пересказала ему суть, перемежая свои выводы и записку от учителя каким-то количеством непонятных мне медицинских терминов.

— Ну давай посмотрим, — устало, но заинтересованно буркнул бородатый. — Раз ты сама зовёшь, значит, правда есть на что глянуть.

Он посмотрел на меня оценивающе. Не как на ребёнка — как на объект исследования. Как будто я — головоломка, которую он сейчас либо соберёт, либо выбросит в корзину.

— Ложись, парень. Шевелись, я домой хочу.

Я лёг. Миёри-сенсей, похоже, был не из тех, кто будет вести светскую беседу. Рука с толстыми и грубыми пальцами нависла над животом, вспыхнул мягкий, зелёный свет чакры. Совсем другой, не такой как у Саори. Более... густой? Насыщенный? Даже не знаю, как описать…

Он не водил рукой, как она — наоборот, замер, прислушиваясь. Минуты две молчал. Потом медленно провёл чакру вдоль позвоночника, до самой шеи. Я непроизвольно дёрнулся, когда от поясницы до плеч прошла горячая волна.

— Хммм, — только и сказал он.

Очень выразительное "хммм", кстати. Из тех, после которых пациентам либо сообщают, что всё отлично, либо зовут священника или родню.

— Ты с рождения так чувствуешь тело? — хрипло спросил он.

— Эээ... да? — неуверенно ответил я. — Не знаю, я ведь с рождения с ним...

— Не умничай, — перебил он, впрочем, беззлобно. — У тебя чакра есть. Она течёт. Сильная, много. Мышцы качественно на другом уровне. Только вот , по твоим словам, сам ты чакру не ощущаешь. Это странно.

— Это плохо?

— Это… необычно, — он поднял взгляд на Саори. — У него тело само направляет чакру. Процесс напоминает таковой у опытного пользователя чакры. У этих тоже всё происходит на уровне рефлексов. Ни один ребёнок в его возрасте не должен быть на такое способен. Ни один новичок — тем более.

Он снова перевёл взгляд на меня. Долго смотрел.

— Кто тебя тренировал?

— Никто.

— Врёшь.

— Я тренировался сам.

— А кто показал, как?

Я пожал плечами.

— Ну… никто. Просто делал упражнения, как и все в классе, только больше. После академии в том числе.

Саори с удивлением обернулась ко мне, а Миёри, кажется, впервые усмехнулся.

— Неужели за тобой не следит ваш учитель? Каждому должна даваться индивидуальная нагрузка.

— Так и есть, но к вечеру, а потом за ночь, я уже восстанавливаюсь. — Ладно, я понял. По результам обследования могу сказать главное — с организмом твоим всё в порядке и даже более того. Но случай твой неправильный и нелогичный. Нельзя пробудить чакру и не чувствовать ее. Это даже звучит абсурдно.

Он потер бороду, о чём-то думая.

— Я возьму тебя на наблюдение. Будешь приходить раз в неделю, может, чаще. Проверим, как ты реагируешь на постороннюю чакру, буду вливать ее в определенные области. Расскажу тебе методику северных монахов, тут один лечился около десяти лет назад, рассказал мне их базис, а я вел записи. Не знаю зачем. Но вот, пригодилось. Позанимаешься так полгода, затем будем делать выводы. Саори, заведёшь карточку.

— Хорошо, Миёри-сенсей! — она моментально активизировалась.

Он уже почти выходил, но задержался:

— А ты, парень… не выжимай себя на тренировках. Хотя бы до момента, пока ситуация не прояснится. Происшествие необычное и мы с тобой должны понять как с этим работать.

Я кивнул. Он же, не прощаясь ушёл.

Саори, всё ещё улыбаясь, посмотрела на меня поверх стола.

— Ну что, Мидзуку-кун, поздравляю. Ты официально признан "неправильным". Добро пожаловать в наш клуб.

— А у вас клуб большой?

— Один член, — подмигнула она и ободряюще улыбнулась. — Ты. — Тут она стала серьёзнее, — но вообще тебе повезло. Мой учитель опытный ирьёнин, с хорошим кругозором и богатой практикой. Если кто-то и может что-то посоветовать в твоём случае, то только он.

Я только вздохнул и пошёл одеваться. Похоже, у меня появился первый человек, на которого я хоть как-то могу положиться в этом мире. И, как ни странно, даже со всей этой мутью с чакрой… стало чуточку легче.

Глава 5

Кабинет Миёри оказался таким же аскетичным, как и сам старик: голые стены, стол, заваленный бумагами, и полка с запылёнными свитками, которые, судя по всему, не открывали лет десять. Саори стояла рядом, держа в руках мою свежезаведённую карту, а Миёри рылся в груде записей, бормоча что-то себе под нос.

— Ага, вот, — наконец выдернул он потрёпанный листок. — Северные монахи. Чакра, дыхание, гимнастика. Всё просто, как для дебила.

Он двинул бумагу ко мне.

— Ознакомься.

Я покосился на иероглифы, написанные корявым почерком.

— «Дыхание через низ живота... синхронизация с пульсом... прогон энергии по меридианам...» — пробормотал я. — Это что, цигун?

— Хрен его знает, как они это называют, — Миёри хмыкнул. — Суть в том, что их чакра — не как у шиноби. Они её не «выплёскивают», а гоняют внутри, укрепляя тело. Не совсем метод шиноби, но тебе, шкет, выбирать не из чего.

А я-то губу раскатал. Настрой то у меня был боевой и я был готов ко всему, но ради стопроцентного варианта, а не дедовской йоги, которая «ну мб кнш поможет, а может не, ну ты там это, старайся, наверн».

— Ещё раз, твоя проблема, пацан, в том, что ты используешь чакру, но не осознаёшь её, — продолжил Миёри. — Как если бы ты ходил, не замечая, как работают твои ноги. Монахи же учатся чувствовать каждый мускул, каждую каплю энергии. И именно на это я и возлагаю надежды.

Он ткнул пальцем в схему на листке — что-то вроде маршрута для чакры: живот, позвоночник, конечности, обратно.

— Начнёшь с этого. Час утром, час вечером. Дыхание ровное, движения плавные. Если почувствуешь тепло или покалывание — остановился и бежишь ко мне, если не ночь на дворе, запомнил?

— А если не почувствую?

— Тогда будешь заниматься до тех пор, пока не почувствуешь.

— А если...

— Пацан, — Миёри прищурился. — Ты хочешь научиться пути шиноби и пойти по нему или сидеть на обочине и ныть?

Я закрыл рот.

— Теперь о главном. Даже если у тебя вдруг щёлкнет в голове, и ты начнёшь чувствовать чакру, толку от этого в ближайшие год-полтора — ноль.

— Как это ноль? — я чуть не поперхнулся. — А техники? А стихии?

— Какие, нахрен, стихии? — старик фыркнул. — Ты думаешь, тебя сразу научат молнией из пуза стрелять?

— Но...

— Гавно. — Он перебил меня, закатив глаза. — Сначала контроль, потом КОНТРОЛИРУЕМОЕ физическое усиление чакрой. А не как у тебя сейчас. Потом академические техники — хенге, буншин, каварими. И только после всего этого, если повезёт, можешь ковыряться со стихиями. Так что забудь пока про крутые техники и сосредоточься на решении текущих проблем.

— Так, а ну хоть какая-то мотивация? Чтобы я знал, что через лет пять я уже буду бегать в покрове молний, как Райкаге, пронзая горы и врагов…

— Шкет, ты в своём уме? Я тебе даже не скажу, что конкретно эта методика сработает, и нам не придётся подбирать следующую. А мотивация — ты же когда шёл в академию хотел стать супер-пупер-крутым ниндзя, или как там сейчас молодёжь говорит?

— Вы вот знаете, никогда не задумывался, но свято уверен, что не так..

— ...А каким шиноби ты вообще хочешь стать? — внезапно спросил Миёри.

Я замер.

— Ну... сильным?

— Конкретнее.

— Чтобы... меня не убили с первого удара?

Старик вздохнул.

— Боже, да ты даже цели толком не имеешь.

— Я просто хочу выжить, — пробормотал я.

— В этом мире все хотят выжить, здесь ты не выделился. Но силу шиноби, в том числе, определяет и его путь, его моральные принципы, мечты, стремления. А не только «пробивание гор и врагов».

Тишина.

— Ладно, — Миёри почесал бороду. — Ещё одна тема для обсуждения. Ты же сирота?

— Есть такое, да…

— Денег наверняка не хватает? Тем более ещё с каждым курсом нужно сильнее в своё развитие вкладываться…

— Ты поиздеваться решил, старик?! — не всегда я могу быть вежливым, не всегда. Да и тема действительно стала становиться болезненней. На еду хватает(слава великой столовой), но… расходники для метания, одежда, элементы быта… тут сложнее.

— Мне, по-твоему, заняться нечем, чтоли? Хотел тебе подработку в больнице, заодно может подучился бы чему, да и я за тобой присмотрю. Ты мне показался разумным парнем, но теперь я как-то не уверен. — Он хитро посмотрел на меня и почесал бороду.

— Сей недостойный отрок приносит извинения, уважаемый господин Миёри. Исключительно согласен, но что мне предстоит делать? — и посмотрел на него снизу вверх взглядом, полным раскаяния и неприкрытого уважения. А чё, деньги – дело нужно, чего бы старость эту не умаслить. Как показал мой опыт, местные старички просто млеют с этой манеры речи.

— Клоун. — Не повёлся он. — Определим тебя в процедурный. Будешь инструменты стерилизовать, бинты разносить, полы мыть. Не весть что, конечно, но для начала сойдёт. А дальше зависит исключительно от тебя.

Я кивнул.

— А ещё... — он тяжело вздохнул. — Если будешь не совсем криворуким, может, ирьёндзюцу немного подтянешь, в твоей ситуации лишним не будет.

— Спасибо, — поклонился и сказал я теперь уже без всяких кривляний.

На что Миёри только хмыкнул.

Первое, что я сделал, переступив порог дома — раскатал свиток на полу и попробовал повторить схему. Дыхание. Поза. Концентрация.

Ничего.

Ну, почти ничего. Где-то глубоко в животе дрогнуло что-то тёплое, но тут же исчезло.

— Ладно, — пробормотал я. — Завтра попробую ещё.

На следующий день в академии Джирай начал тему «секретных знаков Облака» — жестов для безмолвного общения в миссиях. Обычно я бы слушал, раскрыв рот, но сегодня...

Вдох. Выдох. Живот. Позвоночник.

Я сидел, уставившись в парту, повторяя про себя инструкции Миёри.

— Мидзуку! — голос учителя выдернул меня из транса. — Повтори комбинацию.

Я тупо моргнул.

— ...Простите, сенсей, я отвлёкся.

Джирай вздохнул.

— Хочешь опозориться на первой же командной тренировке?

— Нет, учитель.

— Тогда хватит витать в облаках и соберись.

После уроков — больница. Инструктаж провела Саори:

— Вот автоклав. Закладываешь инструменты, крутишь вон тот вентиль, ждёшь двадцать минут. Потом — на стерильный стол. Вот бинты. Вот шприцы. Не путай.

— А если...

— Если сломаешь что-то — скажи сразу. Если упадёшь — тоже. Если увидишь, как пациент синеет или вдруг начинает молиться — особенно скажи.

Я кивнул.

Работа оказалась монотонной, но не сложной. К концу смены я уже мог на ощупь отличать зажимы от скальпелей.

Дома — снова гимнастика. Движения этого достижения человечества на поприще мазохизма напоминали... что-то среднее между йогой и разминкой Гая. Медленные, плавные, с чётким контролем дыхания, но нереально выматывающие. Порой возникало ощущение, что можно и 50 кругов вокруг Конохи оббежать, причём начав прямо из Кумо и с местным же протектором, а не заниматься по два часа в день ЭТИМ. Стану розовым зверем Кумо. Буду носить пурпурный костюм и агитировать всех за силу любви. В любви хе-хе… тоже выносливость нужна.

Ох мать, снова — лёгкое покалывание. На этот раз чуть дольше. Я рухнул на пол, едва доползши до постели.

Так прошло полгода месяца: гимнастика, академия, больница, дом, гимнастика, сон.

Я занимался в академии, но учитывая, что чакру я так и не почувствовал, рейтинг мой упал. Изучение стиля тайдзюцу облака под руководством нашего сенсея тоже шло полным ходом и у нас скоро должны начаться спарринги в полный контакт, а я не хотел выяснять что лучше: моё пассивное усиление или стандартное, осознанное. Тем более, что потом пришлось бы переучиваться. Пока же обучение тайдзюцу шло в формате отработки приёмов или спаррингов защитной экипировке, естественно даже без намёка на чакру. Поэтому там я сдерживался как мог. Гимнастика уже переросла в ритуал, выполнялась мной на автомате. Выносливости стало больше, и я добавил ещё чуть упражнений…

И знаете что? Я заколебался. Устал. Хочу в отпуск. Но знания о грядущих событиях и о судьбе тех, кто не выкладывался на тренировках, мотивировали меня продолжать. Да стать смазкой для куная быть не хотелось. Я до сих пор не понимал зачем я здесь, что собираюсь изменить и чего достичь, но твёрдо знал одно — я намерен выжить.

Что же касательно ощущений чакры… Никаких озарений. Никаких прорывов. Только лёгкие ощущения, которые скорее можно было принять за нечто фантомное или последствия тренировок.

Но когда в следующий раз я пришёл к Миёри, он, осмотрев меня, удовлетворённо хмыкнул:

— Прогресс есть.

— Я ничего не чувствую!

— Зато я чувствую, шкет.

Он с силой ткнул меня в живот — и я, не успев возмутиться такому обращению, наконец понял.

Там, глубоко внутри, на грани ощущений, начало ощущаться тепло.

Глава 6

Утро выдалось пасмурным — по небу плыли тяжёлые облака, будто сама деревня не была уверена, стоит ли устраивать взаимный мордобой у несовершеннолетних именно сегодня. Но если кто и был уверен – так это наш учитель, со счастливой и садистской улыбочкой он приветствовал наши разношёрстные пятнадцать рыл на полигоне.

У нас не было построения. Только список, написанный мелом на доске возле спортплощадки. Ведь в местном бойцовском клубе правило только одно – не дать оппоненту уйти на своих двоих. Мы стояли, отвергнутые семьёй, деревней, ведь только один из нас станет лучшим. Этот мир давно прогнил, как прогнили или люди в нём, но я выгрызу себе… Мозг себе надо выгрызть, ничего такого не было, просто погодка располагала. Увидел себя в первой паре и тяжело вздохнул. Ведь именно сейчас произойдёт первое более или менее серьёзное подведение итогов моим боевым навыкам.

Вообще, особо никто не переживал, все давно ждали возможности проверить свои силы. А у тех, кто был в отстающих по образовательным предметам, был шанс поправить успеваемость за счет боёв. Никакой злости или чрезмерной агрессии. Кто-то разминался, кто-то обсуждал оппнонентов, а вот наши двое братанов неразлучников уже скалили друг другу рожи. Что удивительно, эти двое сегодня в паре. Не можешь остановить – возглавь, да, Джирай-сенсей?

Вообще, сегодня бои были одновременно у всех трёх классов, но из-за перегородок между зон для спаррингов, каждый мог наблюдать лишь за своими одноклассниками.

Я же начал делать первую часть гимнастики монахов, та как раз была разминочная.

Первый бой был мой. Неоднократно уже спарринговались с эти пацаном, что и не удивительно, за четыре с половиной года обучения то. Рандо из среднего клана Цуджири, который был какой-то карикатурной пародией на Учих. Главное им это не сказать. Они практиковали самогендзюцу, которое помогало предсказывать им удары оппонентов, были пепельными, практически беловолосыми блондинами, сероглазые, темнокожие, и ни разу не субтильные. При моих средних габаритах относительно пацанов в классе – сто пятьдесят один сантиметр, здоровяк был выше меня почти на голову, а в плечах шире сантиметров на десять.

На этих боях запрещено использовать чакру вне тела, так что сходимся в чистом тайдзюцу. И, о боги, какой же этот Рандо нудный в бою. Весь стиль построен на контратаках, первым он никогда не нападёт, быстрый как подзатыльник матери, ловкий как карманник на рынке, здоровый, как батин сослуживец.

Учитель-сенсей наш, видя, что все уже готовы, даёт отмашку на первый бой.

Мы вышли, и встав на помост поклонились друг другу и сложили печать примирения, которая в версии Кумо была похожа на печать козы, только верхняя рука находилась выше.

Закончив с пафосом и традициями, мы улыбнулись и встали в стойки.

Он не атакует. Как уже говорил – более чем ожидаемо. У меня даже глаза непроизвольно закатились.

Я делаю к нему рывок на пределе сил, резко бью обманный в голову, тут же уклоняясь от встречного удара, ухнув в низ и пытаясь провести подсечку, которую он блокирует выпадом правой ноги, и видя, что я теряю равновесие, желая перехватить инициативу окончательно, делает удар левой ногой, понимая свои шансы я разрываю контакт.

На ошибке его подловить сложно, но не смотря на нашу разницу в габаритах – я сильнее, будем использовать это. Подлетаю к нему снова, проводя удар в печень, который (ну конечно, блин!) блокируется, но я не даю ему перехватить инициативу, усиливаю давление, практически не следя за обороной, и конечно пропускаю удар. Сразу в челюсть, сознание слегка поплыло, но я не подал виду. Рандо же обрадовался и решил развить успех.

В итоге наш бой превратился в обмен ударами в стиле муда-муда-муда, и прямо перед выкриком учителя — «остановить в бой» успеваю-таки провести прямой в печень, а затем обозначить выпад коленом в голову. Он падает, но я успеваю его подловить и помогаю встать.

— Победа Мидзуку, — комментирует учитель.

Бой получился классным классным, не чета всем, что были до этого. Позже подошёл слегка побитый Рандо и похлопал меня по плечу, по-дружески улыбаясь. По больному, мать его великолепную женщину, плечу. Лучше бы по печёнке себя похлопал, умник.

Следующими выходят Амаи и Нэмуи.

И просто, разгоняясь, бьют друг друга по лицам. И ещё раз, и ещё. На что Джирай морщится так, будто ему под нос столетнее яйцо сунули, и отнюдь не куриное.

Нормально так разукрасив себе лица, после окрика учителя они взялись за ум. Нэмуи опять проводит удар, на что Амаи просто делает шаг в сторону — в последний момент. И Нэмуи, вложивший весь вес в этот удар, пролетает мимо и получает смачный удар в пузо и берёт лохматого (Нэмуи) на удушающий. Видать, Хвостик всё-таки не все удары лицом словил и поплыл не так сильно, как его дружбан.

Было ожидаемо, лично для меня. Эти два орангутана всегда дрались быстро, жёстко и ярко.

Дальше выходят Фумико с Сирои.

Быстрый бой. Много шума, хлёстких ударов. Сирои держится, но Фумико быстрее, и в какой-то момент ловко уводит её за руку в бросок.

— Победа Фумико.

Вообще они обе безклановые и обе из семей шиноби. У Фумико родители работают то ли в контрразведке, то ли надзирателями, то ли дознавателями. В облаке это всё один отдел — Ункэй, или же облачная стража. К слову, здесь есть и аналог коноховского анбу, такой себе спецназ — Райден-тай (отряд молний и грома) и калька на ойнинов из Кири с разведкой — Кунихаре — очищение небом. Для последних существует отдельное училище, с уклоном в скрытность и маскировку, но ни где оно находится, ни количество учеников и агентов на лекциях нам не рассказывали.

Потом вызывают мою рыжеволосую занозу в заднице — Сэки. Противница у неё Кайо из семьи торговцев

Против неё — Кайо, из семьи влиятельных торговцев, одних из немногих импортирующих чакросталь из Страны Железа, и очень богатых. В целом, было видно с самого первого дня, что те в воспитание дочурки вкладывались, и вкладывались не зря. Она не показывала фантастических знаний в академии, полагаю, что бедного ребёнка обучали ещё и торговле, но вот в драке она была фурией.

Но Сэки всё равно была уверена в себе. Уж не знаю почему. Как выяснилось, она была из малочисленного, но очень влиятельного клана Дотэн. Те, будто вопреки всем традициям и духу Кумо не были физиками, это было не их основное направление. На войне эти ребята всегда находились при командном штабе. И отнюдь не как мозг. Как заливала нам пропаганда, которая таки присутствовала в обучении, и которую просто так выявишь, члены Дотэн могли пулять стихией из огня и молний, порождая разрушения на уровне биджу. Слабостей нам, конечно, не рассказывали, но подумав логикой, а также головой, легко догадаться, что выстрелы этих царь-пушек офигеть как затратны по чакре.

Тем временем, пропустив ритуалы, эти двое сорвались в бой.

Серия ударов, Сэки переходит в подсечку. Но Кайо не встречает лоб в лоб. Она уходит — будто скользит вбок, как змея огибая все удары.

Знакомый стиль, подумалось мне, и я покосился на Рандо. Очень похоже, но менее грубо, вместо постоянных и жёстких контратак, мягкие отводы ударов и уклонения. Продались? Но не спросишь же…

Сэки раздражается. Удары становятся более хаотичными и яростными. И вдруг — резкий захват за бедро, разворот, и — толчок коленом в бок с выворачиванием стопы. Сэки издаёт непроизвольный крик и падает.

Джирай сразу перемещается к ним и разнимает, останавливая бой.

— Победа Кайо, — спокойно говорит он. — Сэки — в медпункт. Мидзуку, ты с ней.

— Серьёзно, вон ещё Рандо свободен и Нэмуи и Ам... — вырывается у меня.

—Это не обсуждается, встал и пошёл.

На что я лишь закатил глаза и подошёл к тяжело хромающей пострадавшей.

— Я сама могу, отойди, — бурчит Сэки, морщась и едва не падая.

— Не храбрись, давай, обопрись на меня, — вот вообще не удивлён. Реакции её настолько предсказуемые и картонные, что аж тошно.

Мы выходим из зала, и только за дверью она говорит:

— Не ожидала я подобного от неё, — со вздохом

— Ты слишком сильно пошла в лоб. Знаешь же её стиль, чего набросилась так безмозгло?

— Понимаю. Просто... хотела закончить бой быстро и показательно. А в итоге села в лужу.

— Сама виновата, шансы были.

Она молчит. Потом тяжело выдыхает.

— Как же ты бесишь.

Она отталкивает меня и пытается пойти сама и почти падает, но я успеваю поймать её за шкирку. Это тоже не приносит рыжеволосой душевного спокойствия, но я, перехватив её под руку, шепнул, чтоб не возникала. Сэки гордо отвернула от меня лицо, но повторять высокомерный в своей тупости манёвр не спешила.

Мы идём по аллее, ведущей к медпункту. Воздух напоён ароматом мокрой глины и древесной коры — осень постепенно берет своё.

— Знаешь, — начинает Сэки, — я не понимаю, зачем ты вообще не отказался от академии.

Я поднимаю бровь:

— В смысле?

— Ты же не можешь управлять чакрой, правда? Не будешь способен выполнять базовые техники. У тебя нет будущего как у шиноби.

А ведь знаете, я уже задумывался над этим, но не в ключе того, о чём вещает эта десятилетняя соплюшка, а что я планирую делать и планирую ли вообще. Можно, конечно, стать обывателем, и, благодаря знанию каноничных событий, избегать опасных участков канона, тем более что Облако в первой части второго сезона нигде и не засветилось.

Но, наверное, на меня подействовал так местный воздух, пропитанный «путём ниндзи», что не хотел я двигаться в безопасном направлении. Не говоря о том, что в каноне всё прошло по какой-то призрачной грани, погибло много людей. Хороших и плохих, да, но… Я… Сделаю всё, что от меня зависит, чтобы не случилось того глобального пиздеца, уж простите, который нам описывал Кишимото.

А там глядишь «наисправляю» так, что и никакого Боруто с новым поколением не будет… Нет-нет, не в смысле что порешу мир вместе со всеми, но не вспоминали же эти лупоглазые про местных, пусть и не вспоминают, нехрен их от полирования дянь-тяня отвлекать, или чем они там занимаются.

Я имею ввиду то, что пусть и не все угрозы можно купировать, но можно выжать макимум, собрать команду, обучить людей… Короче, план и цели мои сыроваты, но теперь хотя бы есть.

Да и на скрытое Облако, как селение в целом, тоже хотелось бы оказать влияние. Ведь тот случай с похищением Хинаты — это что вообще было. Да, ослабили врага. Да внесли разлад в селение. Но ценой жизней участников операции, да и, возможно, утечкой разведданных. На войне то все средства хороши, но в нейтралитете, при подписанном договоре, пойти на такую подлость. Не говоря уже о том, что всё это вообще не вписывается в местный менталитет…

Первым шагом будет конечно, почувствовать уже чакру. Вторым — оставаться в топе академии, дабы дали отличного наставника, благодаря которому у меня после обучения будет какое-никакое влияние. Стану как Даруи, благо тот меня старше всего на четыре года. Его нам весь третий курс как пример для подражания описывали, мол сам ученик Райкаге. Как раз закончит активную фазу обучения у Райкаге, а там, чем чёрт не шутит, может и на меня обратят внимание. Мечты-мечты… Тут с первым то шагом нет понимания что делать.

— А ведь ты топ два, — продолжает она. — Сколько там продержишься? Скоро большинство предметов прямо или косвенно будут относиться к чакре. Что ты делать то будешь?

Я вздыхаю:

— Мои проблемы — решаемы. И я справлюсь. А потом сделаю скрытое Облако лучше и сильнее.

— Да что ты говоришь? — насмешка. — Сам то в это веришь?

— Верю. Вскоре и вы все поверите. А пока смотри за восхождением великого меня, — не смог я не улыбнуться. Нарутизной повеяло.

Она хмыкает, но я продолжаю:

— Я хочу показать, что один человек, благодаря силе и принципам, может достичь многого…

— Как третий Райкаге? — спрашивает она с иронией. — ты сейчас говоришь как герой из исторических хроник.

— А что, плохо быть героем?

— Герои умирают, — бросает она. — Не получая ничего взамен своей жертве. А выигрывают те, кто подстраивается.

Я смотрю на неё. И в первый раз — не с раздражением, а с пониманием. Она не злая. Просто так воспитана. На культе силы и собственного превосходства. И что это надо постоянно демонстрировать. А то тебя съедят такие же как ты.

— Может, — говорю я. — А может, я и не стану героем. Это не цель.

Сэки ничего не отвечает. Только тише идёт. А через минуту спрашивает:

— А ты правда думаешь, что сможешь остаться в топе? Что тебе дадут известного шиноби в наставники? Даже если ты пробудишь чакру и останешься в верхах по успеваемости… Ты ведь должен понимать, что важен ещё и твой потенциал.

— Дадут, не волнуйся, — посмотрел на неё я. — Подумай лучше, как будешь меня догонять.

Она качает головой, почти с улыбкой:

— Клоун.

— Целеустремлённый клоун, — поправляю я. — Почувствуй разницу?

Медпункт встречает нас тишиной и запахом лекарств. Белёсые стены, мягкий свет и молодая девушка в форме ирьёнина, которая быстро забрала у меня одноклассницу и выпроводила вон.

***

— Ты опять? — ворчит Миёри, когда я зашёл к нему в кабинет в больницу. — Шкет, начинаешь надоедать.

— Не ворчи, дедан.

Сложно обращаться вежливо к никак не хотящей развалиться развалине, которая пусть мне и помогает, но такое ощущение, что становится язвительнее день ото дня.

— Я провериться по прогрессу в чакре. Да и помнится ты меня ещё неделю назад хотел опросить по медицине. Всё никак не разродишься.

— А ты не умничай, — он смотрит на меня, — есть новые ощущения?

— Лучше, — отвечаю. — Я начал чувствовать чакру. Слабо. Почти на грани. Но стабильно. И, кажется, могу ею двигать. Чуть-чуть.

Он замирает. Потом — одобрительный кивок.

— Наконец-то явный и для тебя прогресс. Не останавливайся. И добавь ещё вот что: попробуй складывать печати, когда гоняешь чакру по телу. Она должна начать отзываться. Ну или выполни ваше упражнение с листочком. На это даже последний неуч должен быть способен.

— Хорошо, а с тестом то чего?

— Опять некогда. Давай на следующей неделе. Зайдёшь ближе к девяти вечера. Заодно если будут какие-то успехи по контролю, может дам какой совет.

Жаль, если честно. Я ж что тогда, что сейчас готовился. Хотелось приступить к практике, хотя бы на уровне принеси подай, а не как сейчас: мыть и оттирать. Пусть пока чакрой я пользоваться не могу, но имея знания — наверстаю. А сейчас просто топчусь на месте, спасибо, что не за бесплатно.

— Ладно, спасибо, дедан.

— Вали отсюда. У меня ещё работы полно.

Выйдя, решил зайти в оружейную лавку. Тут был специальный отдел для учеников академии, где можно было приобрести всё необходимое. Но особо эта часть магазина не пользовалось популярностью. Те, у кого были деньги, покупали всё в отделе для полноправных шиноби, благодаря тем или иным связям, а те, у кого не было — так зачем им сюда заходить. А я вот со свои пособием и минимальной зп в больнице был, как по мне, чуть ли не единственным членом целевой аудитории этого отдела. Взяв тетрадей, в академии, как по мне, выдавали их маловато, и метательного железа для самостоятельных занятий, я оплатил покупку.

Добравшись до дома, я сажусь на пол, скрестив ноги, и закрываю глаза. Чакра. Внутри. Где-то глубоко, чуть дрожит. Начинает отзываться. Медленно, почти неощутимо — но движется и ощущается всё сильнее. Сначала я направил её к ладоням. Потом — к ступням.

Вышел на улицу. Влил её в ноги и подпрыгнул, метра на три не меньше. Вернулся, попробовал поуправлять листочком из чакродерева над ладонью - абсолютно ничего сложного. Попрыгал на месте. Уже ничего не проверяя, просто от радости, и от неё же и орал:

— Кто из всех шиноби Облака круче?

Кто обладает потенциалом самым могучим,

Да разумом и телом подобным Богу?

Это, мать вашу, я, Мидзуку Камобоку!

После повторения этого бреда в третий раз, мне в квартиру, разбив окно, залетело что-то похожее на камень и ударило по голове, надёжно вырубив.

Глава 7

Проснувшись с трещащей головой, я проморгался, попомнил добрым словом вчерашнего хейтера рэпа. Потрогал лоб, нашел на нем нормальную такую шишку. Повтыкал в разбитое окно, сделал гимнастику, которая начала приносить удовольствие, благодаря плавному току чакры. Поел, почистил зубы, помылся, оделся и собрался в академию.

А, стоп. Сегодня же выходной. Как раз учителя сделали так, чтобы побитый народец за денек оклемался. Тогда займусь домашними делами.

С этими мыслями, благо уже собран, я двинул на рынок. В Кумо была отдельная возвышенность, где начиналась вся торговля. Находилась она относительно низко, и забраться туда тому же каравану можно было без какого-либо труда. Идти туда, если ты не ниндзюк долговато - от моего дома около двадцати пяти - тридцати минут. Нет, были и лавки поближе, буквально в трёхстах метрах от меня, но там было дороже. За удобство денег просят.

Тут вообще устройство деревни было таково, что чем значимее здание, тем выше оно находится.

Администрация находилась на самой высокой точке деревни. Ниже шли какие-то здания, назначение которых не разглашалось, но подозреваю, что это как раз были базы/штабы/тюрьмы Райден-тай, Кунихаре и Ункэй. Потом шли с небольшой разницей по высоте Больница и Академия, а за ними уже территории побольше - общежития или дома шиноби и людей к ним относящихся, банки, торговые представительства. Потом жилые территории и собственно торговая площадь.

Для сокращения пути перепрыгнул с одного параллельного мостика на другой, но это был весь риск, на который я был готов на пути к покупочкам. Деревня то в горах находится. Но вот если перемещаться по правильному, то никакого риска не было.

Как и любой СНГшный человек на рынке я имел: своего мужика с овощами, свою женщину с мясом, свою бабку с рыбой и свою дедку со специями. Но сперва надо затариться шмотьём - текущие пять маек, трое штанов, куртка и сандали вплотную приблизились к тому, чтобы начать превращаться в тренировочные.

Меня как раз одолевало возбуждение от вчерашнего успеха, и я решил заняться бесполезным и даже вредным делом любого мало-мальски выделяющегося шиноби - поиском собственного стиля.

Вообще, общая цветовая палитра кумовцев, той части, которая по потолку может бегать, была повеселей чем в Конохе. Здесь преобладали белые, серые, черные и красные цвета. От этого я и решил отталкиваться.

Пройдясь по торговым рядам с одеждой, мой взгляд наткнулся на затемненные очки-маску в стиле Наруто, только серую, с красными вставками. Вообще мне нравится. Стильно, да и может яркие техники сможет заглушать, а на чёткость зрения я вообще не жалуюсь. Затем купил 3 черных фотболки на вырост, лёгкий серый олимпос с красным капюшоном и оборванными рукавами, серые бриджи с боковыми карманами и черные сандалии. Трусы, носки, и чуть больше половины месячного пособия просто испарилось.

Затем, закупившись всем основным по части продуктов, я подошёл к лавке со специями. Как для неправильного средневековья, цены на них были вполне подъемными, да и везлось всё это добро по морю из страны Овощей. Как и большая часть овощей, на самом деле. Было конечно что-то из стран Травы и Огня, но цены там из-за логистики заряжали космические.

Я поздоровался с дедом, который отчего-то сегодня был вообще не в настроении, взял базовый набор из соли, перца и паприки. Вообще обычно к нему я подхожу последним как раз по причине долгих разговоров, чего сегодня не произошло.

— Господин Икото, что-то случилось? — дед он классный, вдруг помочь смогу чем.

— Не хотелось бы навешивать на молодость проблемы старости, Мидзуку, — грустно пробормотал продавец.

Странно, торговля у него всегда шла хорошо, дети тоже развивались — сын был управляющим караваном в одном торговом доме, а внучка была чунином. В верха не рвалась, звёзд с неба не хватала, но на миссии ходила регулярно, возвращалась без серьёзных ранений, да и деньги вроде у нее водились.

— Неужели с Ринко что-то приключилось? — выдвинул я первую же попавшую в голову версию. Это как раз было имя его внучки.

— Почти угадал. С самой егозой все в порядке, только ее два олуха добиваются, а эта коза семью заводить не хочет, всё службой прикрывается, хотя самой двадцать четвертый год идёт.

— Может женихи такие?

— Да вроде парни нормальные… эх забудь. Перед смертью желание - правнуков увидеть, вот и ворчу. Ты заходи почаще, а то месяц тебя не было, парень.

Попрощавшись со стариком, который, как и все старики превратил пустяк в трагедию и сидел с таким видом, будто небо раскалывается, я двинул обратно.

Предстоит еще долгий день готовки на неделю, усиленная тренировка и «гимнастика».

***

Полгода спустя.

Не, я знал, что Миёри зануда и самодур, но, чтобы меня, битого, после очередного спарринга в академии, отчитать за мои же синяки, опросить по новому материалу по медицине и отправить носить утки, вместо сидячей работы в процедурной — это сильно.

Мол, зато йода меньше пропадёт. Как будто мне его сердобольные медсестры не дадут или меня в процедурную не пустят.

С момента, как я почувствовал и смог управлять чакрой все завертелось. Обучение в академии стало раза в полтора интенсивнее, Миёри пихал в меня подготовительную литературу по медицине, тренировки мои в контроле чакры шли полным ходом - тот листик я могу перемещать уже не по ладони, а по всему телу в пределах видимости.

Три месяца назад мы приступили к практике по части медицины. Да, то самое упражнение с рыбой. Залечи водоплавающее, которое тем же вечером будет ужином Маёри-сенсея.

И тут я забуксовал. Каждый раз начинал успешно, но тратил слишком много времени, и рыба умирала. Я даже спрашивал еще упражнения на контроль, но вредный дед сказал, что во время тренировки его и улучшу и нефиг вмешиваться моими куцыми мозгами в его идеально отлаженный учебный процесс.

В сутках катастрофически не хватало времени. Шесть часов академии, Шесть часов подработок в больнице, два часа гимнастики в день, час тренировок, час изучения медицины, а ведь надо было еще успевать бегать по маршруту дом-академия-больница-дом.

Надо было что-то решать. Первым кандидатом на выбывание была гимнастика - свою актуальность она теряла день ото дня. О чём я и решил поинтересоваться у Маёри, найдя его в больнице на следующий день:

— А нафига ты её ещё делаешь, шкет? Свою миссию она выполнила. Как шиноби ты от гимнастики большего не получишь. Да и как монах, хе-хе, тоже — дальше есть гимнастики и тренировки продвинутого уровня, но нам с тобой они неизвестны.

— Но там идёт неплохая нагрузка на тело, да и не знал я, что дальше развития не будет!

— Гимнастика дальше будет тебе во вред. Она сильно разгоняет чакру по телу, ослабляя её контроль. Я-то думаю, чего ты на этапе с рыбой застрял и никуда не двигаешься. Вот и причина нашлась.

— Дед, да откуда я мог знать то?

— А спросить? Хотя бы месяца два назад. Прогресса почти нет, а ты в стену долбишься. Включай мозги, в жизни шиноби это пригодится.

Тут он с умным видом поднял палец, посмотрел на насупившегося меня, усмехнулся в бороду и похлопал меня по голове.

— Ладно, пацан. У меня сегодня ещё обход с кучей напряжных пациентов. Нужно идти.

— Может я с тобой пойду? Я ж на подработку. А на утки с градусниками уже смотреть тошно, хочу чего-то нового.

— Хм, пошли. Только заглянем по дороге на пост, скажем, что ты сегодня мой личный принеси-подай-пошёл на х…

— Так, дед, стоп! Я уже жалею, что научил тебя этой фразе!

— А я жалею, что так и не помыл тебе рот с мылом, личинка шиноби. Ладно, двинули.

Отметившись на посту, мы пошли на обход. Точнее пошёл Миёри, я лишь плёлся хвостиком. Мне предстояло записывать жалобы, диагнозы и назначения. Но даже это лучше.

Вообще, когда дед сказал про напряжных пациентов, я оторопел, ведь говорить так про людей, нуждавшихся в медпомощи — это вообще не в его стиле. Но первого же больного, укутанного в бинты, с ногой в гипсе и на костылях, мы застали на подоконнике. Нет, его не доконала служивая жизнь, он пытался свалить. У него даже практически это получилось, но Миёри, рванув за ним так, что его движение у меня аж смазалось, в последний момент дёрнул его за халат обратно в больницу.

— Слышь, Кайдо, тебе трёхлитровых клизм давно не загоняли? Так твоя любимая Мизуки-чан как раз не испытывает завалов на работе. Могу обеспечить для профилактики и предотвращения попыток побега.

По мере озвучивания угрозы, упомянутый Кайдо бледнел всё больше, что на его смуглой роже, наполовину закрытой бинтами, и здоровенным фингалом смотрелось умопомрачительно.

— Что вы, господин Миёри, не надо ни в коем случае. — Начал он гулким басом, но судя по бегающим глазам, больной изрядно нервничает. — Это была лишь минута слабости, теперь я более чем готов сотрудничать со следст… — Тут он запнулся, а голос дал петуха — с уважаемым персоналом больницы.

— Видишь до какой тупости доводят многочисленные удары по голове, Мидзуки? — ехидно поинтересовался у меня Миёри. — А я тут подрастающее поколение привёл, какой ты ему пример подаёшь?

— Искренне раскаиваюсь, господин Миёри!

Есть стойкое ощущение, что опыт знакомства с клизмой у нашей хромоножки был. Причём бурный.

Впрочем, на этом клоунада закончился и начался осмотр. Маёри дополнял анамнез Кайдо, анализировал его состояние через шосен, а я в это время записывал, уточняя непонятные моменты.

Так и прошёл наш день. Какие только хитрожопые ребята нам не попадались при осмотре. Один сидел на потолке, приклеившись чакрой и ждал пока мы откроем дверь, чтобы улизнуть, другой замаскировался под доктора, надев полевую экипировку ирьёнина. Третья хотела повторить манёвр нашего первого знакомца.

К концу рабочего дня, я в полной мере осознал «напряжность» сегодняшней публики. И чего им в больнице не сидится. Ладно бы ещё к выздоровлению были близки, так нет же…

Вернувшись домой, я осознал проблему, которая встала передо мной в полный рост, а именно: как мне проводить вечернюю тренировку? Больше года по возвращению домой я выполнял одни и те же действия, которые, тем не менее, благополучно сказывались на моём физическом развитии. Но что делать мне сейчас? Кроме академических упражнений мне ничего не известно. Впрочем, поспрашиваю у Джирая с Маёри, а может, чем чёрт не шутит, попристаю к шиноби в больнице, может они подскажут чего толкового.

Сейчас же я решил остановиться на академических упражнениях.

***

Вторая неделя пятого полугодия встретила меня неоднозначной новостью. На следующей неделе мы, всей параллелью вместе с сенсеями и сопровождающими из Райден-тай и медиком, выходим на полевую тренировку, целью которой будет отработка командного взаимодействия и выживания в лесу. Выходим в понедельник, к вечеру будем на месте, разбиваем лагерь. Затем будет само выживание, вместе с организованными мероприятиями в течении трёх дней. В пятницу сбор лагеря, с сокрытием следов по всем правилам и отход в деревню.

Ну, партия сказала «надо!», я ответил «да едрит вашу мать!». Плакали мои деньги с подработки. А ведь я как раз планировал закупиться шмотьём и бытовыми расходниками. Теперь же придётся потратиться на сборы.

Основное нам конечно выдадут, но сомневаюсь, что будут эластичные бинты, лески, нормального качества кунаи, специи и остальная не необходимая, но привычная в быту мелочёвка.

После академии я в поникшем состоянии пошёл в больницу. Подумав, сказал, что на этой и следующей неделях не смогу приходить из-за занятости в академии. Гулять так гулять, тем более мне давно хотел вырваться из ритма и отвести время на попытки в тот же рассенган.

Закупил сотню резиновых шаров, с запасом. Пошёл домой, из крана будет явно удобнее эти шарики наполнять. Поставил тазик, сел напротив него по-турецки, держа руку над ёмкостью. Начал пытаться раскрутить воду внутри. Получилось никак. Посидел минут пять концентрируясь. Разозлился. Вложил больше чакры. Шарик лопнул, и воду разнесло по всей комнате, показав несостоятельность идеи с тазиком. Пошёл в ванну набрать новый шарик, да решил там и остаться.

Меня хватило на часа полтора, перед глазами поплыли круги, во рту стало сухо, появилась слабость в теле. Это не тренировка с листочком, который я вертел по себе последний раз два часа. Потом просто надоело. Тут и концентрации больше и уловить ту самую золотую середину, то необходимое усилие гораздо труднее. Не говоря уже о том, что усилие прикладывается несравнимо большее. Не знаю, насколько я застряну с рассенганом, но техника меня захватила.

Даже мои предыдущие мысли на это счёт меня не останавливали. Отбрехаюсь как-нибудь. Чего Минато один что ли над природой биджудамы задумывался? Можно даже с Джирая аккуратными вопросами выведать описание техники, спросив, например, про самые невероятные бои в третьей мировой войне шиноби. А потом на это и сослаться. Мол, преобразование чакры молнии как у Райкаге мне пока недоступно, а вот крутящийся шарик у как Хокаге — можно и попробовать воплотить. Завтра постараюсь так и сделать.

На следующий день после академии меня нашёл Миёри. У старика был выходной, а он, узнав, что я набрал отгулов, и посмотрев мой адрес, пришёл ко мне и сказал, что тренировки то никто не отменял.

Вот мы с ним сидим на обрыве очередной горы, я лечу очередную рыбку, та в очередной раз погибает смертью храбрых, а Миёри в очередной раз её готовит и съедает, делясь со мной кусочком.

Классное времяпрепровождение, на самом деле, и даже успехи есть. Я как никогда близок к выполнению задания. И вот, на предпоследней, одиннадцатой рыбке, у меня получается. Рыбка жива, я рад, Маёри скупо улыбается.

— Не прошло и четырёх месяцев, а нет, прошло. — Опять язвит старый пердун.

— Да я даже академию не закончил, старик. — парирую ему я.

Он хмыкнул, потёр бороду, и таки соизволил похвалить меня по-человечески.

— Ладно, хорошо поработал, шкет. В следующий раз отметим это в барбекю. Сейчас уже не актуально, ибо лично я – сыт. Согласен?

— Очень даже «за», старик. Слушай, я хотел поговорить насчёт замены гимнастики. Не можешь посоветовать толковые упражнения?

— А чем тебя академические не устраивают? У нас в деревне очень сильная база подготовки по части тайдзюцу. Работай по академической программе, а хочешь ещё нагрузки — спроси учителя своего.

— Ладно, как скажешь. Я надеялся на секреты старого шиноби. — с улыбкой сказал я.

— Скорее секреты старого медика. Их я тебе расскажу на определённом этапе обучения, но явно не на том, где ты рыбёху еле-еле залечил.

— Хорошо-хорошо… по домам?

— Ты иди, время уже позднее, а я здесь посижу.

— Ладно, смотри в темноте не хлопнись, а то говорят, что к старости глаза уже не те.

— Уж получше, чем у всяких мелких неучей, шкет.

На этом моменте я попрощался с Миёри и ушёл домой. Благо чакры упражнения с рыбой требовали не так как рассенган. Дело было в контроле и концентрации. Требовалось очень тонко и с постоянным давлением подавать чакру. Малейшее отвлечение и всё. Приступаем к следующему «пациенту».

Так что физически я был не уставшим, да и по чакре «просевшим» лишь на половину, иначе до дома я бы так просто не добрался. Но моральная усталость была колоссальная. Ещё и после каждой неудачной попытки терпеть насмешки этого светила от мира обучения. Оправдывался он тем, что настоящий медик не должен терять концентрации и спокойствия даже по бомбой биджу.

Садист старый.

Дома я принялся составлять список необходимого в поход, сначала по учебнику, потом с условием своих хотелок, прикидывая, осилю ли я переть подобный вес по гористой местности двадцать километров. Чакра тоже не бесконечная.

Ладно, завтра новый день и новые свершения. Надеюсь.

Глава 8

И вот, наш дружный строй выдвинулся на северо-запад от деревни. По самой жопе, хотя клянусь, что видел в паре километров торговый тракт.

Впереди колонны шло два учителя, последний был замыкающим и шёл в паре с медиком. Недалеко от нас неспешно скакала по валунам и деревьям четвёрка Райден-тай с тремя чунинами, что-то высматривая вдалеке. Мы уныло несли свой скарб и периодически передавали друг другу рюкзак с палаткой, продуктами и прочими общими вещами. Это добро бралось из расчёта на четыре-пять человек. Также за травму в пути обещали снизить одну из оценок за этот выезд, так что все классы передвигались очень осторожно и внимательно.

— Эй, Мидзуки, — начал Куромацу, жуя сушёные фрукты, — есть идеи, что нас ждёт?

— Мы же с тобой уже обсуждали. Старшаки молчат в тряпочку. А так — поделят на команды, чтобы легче следить было, и устроят весёлые старты в условиях пересечённой местности.

— Чё ты нудишь как дед? Как думаешь, будут сражения? Или тренировки по скрытности? Или…

— Нам же на месте всё расскажут, — не выдержав, перебил я его поток сознания. — Осталось всего два часа. Ты лучше скажи, ты хоть чуть-чуть клановую технику смог освоить?

Как оказалось, их хиден не был примитивен в освоении. Помимо генетической предрасположенности, требовались ещё физический и теоретический базис, а также умение концентрации. Мне же казалось, что у них это будет работать по принципу «направь чакру в сердце — и вуаля». Когда же эта идея была мной рассказана Куромацу, этот блондинистый придурок ржал ещё минут десять.

— Минут на десять-пятнадцать могу слегка ускориться. Где-то на треть.

— А чего так позорно слил Рандо в последнем спаринге? — спросил я и ехидно усмехнулся.

— Да ты задолбал! Ну не думал я, что наш пассивный здоровяк набросится на меня как Ункэй на врага народа! Даже сконцентрироваться не успел — уже еле защищаюсь…

— Так ты же говорил, что у тебя практически мгновенно получается?

— Для моего возраста — мгновенно… Но мне и надо всего три секунды!

— А чего до спарринга не начал?

— А чего он набросился?!

— Резонно…

— Да иди в пень. Ты сам каждый раз на грани у него выигрываешь, — не выдержал он. — Чё докопался?

— Во-первых, выигрываю, а не сливаюсь за десять секунд. А во-вторых, хочу в одну команду попасть попытаться, дурень. И если у тебя есть такая слабость, то хотелось бы понять, что с ней делать и как нивелировать.

— Ну тогда ладно. Я не то подумал.

— Вот поэтому в команде думать буду тоже я.

— Да боже, ты что, переломишься, если немного засранцем не побудешь?!

Так мы и двигались до места стоянки. Конструктива в наших разговорах был самый минимум, но зато было не скучно.

Добравшись до места нашего лагеря, представлявшего собой обычную полянку, нас выстроили в шеренгу. За шестичасовой переход никто сильно не устал, кроме двух уникумов, что аж обливались потом, но это шествие всем изрядно надоело. Поэтому беспрекословно встали в строй даже задиры, такие как Амаи и Нэмуи, чтобы побыстрее покончить с организационной частью и перейти поскорее хоть к каким-то активностям. Вперёд вышел один из учителей и начал вещать:

— Итак, ученики академии, вы добрались до места дислокации, — начал Джирай, осматривая вытянувшиеся в нестройную шеренгу отряды. — Сейчас вам предстоит разбить лагерь. Но прежде — напомню о правилах поведения.

— Не ссать в ручей, не ходить голым… — вполголоса пробормотал Куромацу, но, поймав на себе взгляд непонятно как услышавшего его Джирая, моментально сделал вид, что рассматривает облака.

Учитель даже не остановился:

— С поляны без сопровождения не отходить. Приём пищи — только в отведённое время, у своей палатки. По нужде — строго в выделенное место. Мусор — в контейнер. Никаких стихийных техник. Инвентарь — не ломаем, не разбрасываем. Ведите себя соответственно моральному облику ученика академии. Если кто-то считает себя исключением — постараемся устроить исключительные условия. Теперь о том, что здесь будет. Первым делом давайте разделимся на команды по четыре человека. В качестве послабления, в честь первого тренировочного лагеря, даю вам шанс поделиться самостоятельно. Кто не сможет — дополню группы по своему усмотрению. У вас полминуты, время пошло.

Я сразу же махнул Куромацу в сторону двух драчунов, но к ним уже подошёл Рандо с товарищем. Тогда я моментально поймал взгляд Такару, другого нашего одноклассника, стоявшего с подругой — Нией. Схватил своего товарища за плечо и двинул к ним.

Такару, светлокожий пацан со светло-русыми волосами и узковатым разрезом глаз, был обычным сиротой, как и его подруга. Если в начале обучения в академии он был шебутным, беззаботным и ленивым, то спустя некоторое количество дисциплинарных взысканий от учителя Джирая стал гораздо спокойнее и трудолюбивее. Болтался на средних строчках по успеваемости, что, тем не менее, не делало его плохим союзником.

Ния же шла с ним где-то наравне, но характер у неё был более командирский — по крайней мере, если смотреть на её взаимодействия с Такару. Она была голубоглазой блондинкой с маленьким носом с горбинкой и пухлыми губами. Одеты они были оба одинаково — закрытые сандалии шиноби, тёмно-синие штаны, чёрные футболки с такого же цвета олимпийками. Одежда выглядела пусть и поношенной, но добротно.

Не успели мы даже сказать друг другу приветственные слова в честь новообразованной команды, как учитель объявил о том, что время вышло, быстро раскидал оставшихся по группам, дал каждой номер и скомандовал разворачивать лагерь.

Наша команда, теперь «команда номер шесть», отошла в сторонку. Куромацу с Такару начали разбирать палатку, Ния — разбирать инвентарь, а я:

— Ребят, погодите. Это ещё успеется. Давайте сначала выберем лидера группы? Нам как минимум нужен представитель.

— Так давай ты и будешь. Кто предложил — тот и отдувается, верно? — друг мой Куромацу. Я, конечно, ради такого исхода это и затевал, но… Можно же как-то по-другому? Это он от общения со мной нахватался. А ведь на первом курсе был такой дружелюбный пацан… Как быстро растут чужие дети…

Оставшиеся двое лишь кивнули и продолжили заниматься делом. Ну вот. Теперь чувствую себя неловко. Оторвал ребят от дела. Как будто по пустяку… Ладно, помогу Ние.

Палатки поставлены, спальники развёрнуты, место для костра приготовлено, экипировка разложена. Буквально через полчаса после окончания процесса нам скомандовали отбой, предварительно предупредив, что приготовление завтрака ложится на наши плечи.

Проснувшись в числе первых на следующее утро, ещё до команды «отбой», я прикинул, что, скорее всего, у меня из группы лучшие навыки готовки, и начал потихоньку заниматься завтраком.

Отошёл к краю полянки, набрал веток для розжига, получил у тоже проснувшегося учителя пару поленьев, разжёг костёр. Из фляги в котелок налил воды, начал варить рисовую кашу, добавил соли с перцем — и как раз скомандовали подъём. На завтрак дали полчаса, предупредив, что тот, кто не уложится — начнёт день голодным.

Тем временем, глядя на поднявшуюся суматоху и неодобрительно покачивая головой, я закидывал в котелок с кашей вяленое мясо. Подтянулись мои, хе-хе, подчинённые и начали смотреть в сторону костра голодными глазами.

— Знаешь, друг, если это входит в обязанности лидера — я официально передаю тебе должность навечно, — выдал Куромацу.

— Знаешь, друг мой Куромацу, — в пику ему сказал я, — в обязанности лидера входит направить, показать, обучить и распределить обязанности. Так что следующий завтрак на тебе. И не дай бог ты его завтра запорешь. Если я на следующее утро буду голодным — то сожру одного болтливого ученика академии, понял?

— И зачем я с тобой, таким вредным, вообще общаюсь, а? — Тут он поймал мой взгляд. — Ладно-ладно. Только если опять проснёшься раньше — меня растолкай. А то я в этом, — он кивнул на продолжавшийся в лагере бардак, — вообще не имею желания участвовать.

— Как скажешь. А в следующие дни Такару и Ния, соответственно, договорились?

— Не-не, я еду вот от этого, — начала хрипловатым после сна голосом Ния и махнула головой в сторону рассеянно потирающего глаза Такару, — есть не буду. Лучше уж сразу два дня на себя возьму. Единственный раз, когда он готовил, мы кастрюлю часа полтора отмывали, а с тех пор практики у него и не было.

— Да блин, Ния, это было два года назад!

— Хочешь сказать, что готовить научился?

— Нет, но… — Тут он с горестью посмотрел на Куромацу. — Вот тяжело с ними, да? Дружишь-дружишь, а потом вот оно как.

— Ты меня в это не втягивай, — фыркнул Куромацу. — Этот, — он кивнул на меня, — с ранья невыносим. Сейчас продолжим — и он будет всё утро мозг выносить. Он ещё с вредным стариком общается, походу, от него нахватался.

Ну... в чём-то он прав. Сравнение с Миёри неожиданно подняло настроение — даже огрызаться расхотелось.

Каша дошла, о чём было сообщено излишне говорливому, как для такого раннего утра, народу, и мы приступили к еде.

Когда мы закончили, оставалось десять минут до окончания завтрака. И, оглянувшись вокруг, я понял, что около трети учеников останутся голодными до обеда. Одни деятели даже палатку умудрились подпалить, за что получили люлей и снятие баллов по практике. О том, что эти баллы вообще были, я узнал оттуда же.

Когда время завтрака вышло, учителя нас поставили в шеренгу и начали вещать про испытание первого дня:

— Итак, ученики. Первым испытанием будет выбраться с неизвестной вам точки в лесу. Сопровождающие завяжут глаза и отнесут вас до точки. Там вас будет ждать компас, карта и дневной паёк. Паёк пополняться не будет — это ваша пища на весь оставшийся день. До восьми часов вечера вы должны будете вернуться в лагерь. В карте будет допущено две ошибки. Какие именно — вы должны будете определить сами. За каждой группой будет прикреплён сопровождающий, которого вам видно не будет. Помощи в испытании от него тоже не ждите. А теперь разошлись по группам.

Сопровождающие, а именно те самые Райден-тай, чунины и пара учителей, по двое подходили к группе, завязывали каждому глаза, брали на плечи по два ученика — и на нереальной скорости скрывались в лесу. Наша группа попала во вторую волну «доставки» учащихся до точки. И есть у меня ощущение, что чунины, нас сопровождающие, чунинами не являются. Не может обычный, можно сказать, основной состав деревни двигаться со скоростью элиты из Райден-тай. Да и в самой Кумо я видел спарринг двух ребят с этим званием. Они мне показались быстрыми, но не настолько, чтобы я не видел их движений. Да, то явно был уровень, далёкий от академии, но оказать поддержку одному из них, чтобы облегчить победу второму, было бы сейчас в моих силах.

Спустя пятнадцать минут дикой тряски, свиста в ушах и ветра в жопе мы остановились. Нас сгрузили на землю и сразу исчезли в деревьях. В целом, направление нашего движения я запомнил, думаю, за два-три часа доберёмся обратно. Хотя… Помню я парочку непонятных поворотов и кульбитов в пути — возможно, не всё так просто. Обязано быть не так просто.

— Эй, лидер, чего застыл? Бери рюкзак и пошли думать над картой, — крикнул Куромацу.

— Его высшая милость, господин великий лидер, изволит думать, неуч.

— А великий лидер не хочет вернуться в мир смертных, чтобы приступить к поставленной задаче?

— Такому, как ты, не понять…

— Да вы можете заткнуться!? — не выдержала Ния.

Я только усмехнулся и подошёл к карте. На ней были указаны стороны света, основные ориентиры и какие-то места испытаний.

— А нам говорили: «Вернитесь в лагерь до восьми», — протянул Такару.

— Не могло же быть всё так просто, — парировала Ния.

— А где эти неточности, про которые нам говорили? — решил перейти Куромацу к конструктиву.

— Пока мы не обследовали местность — ошибки не найдём. Давайте выдвигаться, — это уже я вспомнил-таки про обязанности лидера.

Мы пошли до первой точки с испытанием на карте. В чём её суть — мы не знали, это была просто отметка с надписью «точка испытания». Их было всего две. Двинулись мы слегка по дуге, так как по прямой была скалистая местность. Крюк был небольшой — около сорока минут, как я могу судить. Так что время в запасе было — так что почему бы и нет?

Через часа два с половиной мы добрались до дерева, в которое был воткнут кунай с белой лентой. Не прям уж высоко — метрах в десяти-двенадцати, но для нас это было ощутимо. Но мой друг-гений решил не ждать и, скорее всего, воспользовавшись хиденом, рванул вверх по дереву. По-нормальному ходить по деревьям он не умел, как и все из нас, поэтому и разбег был солидным.

— Стой, твою мать! — заорал я, но было уже поздно. Он ухватился за кунай — и его обстреляло краской. Это его дезориентировало, он начал падать, но я подпрыгнул и поймал его в полёте.

Приземление было жестковатым, но без травм. Мы лежали на земле и тяжело дышали. Недалеко от нас, на нижней ветке злополучного дерева, появился член Райден-тай и весело начал:

— Ну что ж, ученички, ваш коллега попал в ловушку и серьёзно ранен. Тааак, куда попала краска? Ага, вот. Он ограниченно может пользоваться левой ногой и не может использовать правую руку. Можете его нести, он может сам прыгать, но до окончания сегодняшнего мероприятия он превращается в ограниченно мобильного сокомандника. Я буду следить. Удачи!

Он снова куда-то исчез, а мы зло вперились на эту дубину в обличье человека.

— Ты куда так рванул, ястреб подстреленный?! — закатил я глаза. — Ладно, — я поднял какую-то крючковатую палку с земли, — пока не устанешь — будешь скакать с модной тростью. Потом по очереди понесём тебя на спинах.

— А может, сразу понесёте? — выразил надежду этот вынужденный симулянт.

— Ага, сейчас — бегу и падаю. А в чём тогда будет воспитательный момент? — не согласился с идеей я, и остальные согласно покивали. Откуда-то с деревьев раздался одобрительный хмык.

— Пошли, симулянт. У нас ещё вторая отметка на карте. Ладно, хоть от твоей тупости мы теперь застрахованы, — на что Неймар местного пошиба недовольно скривился.

Недовольно оперевшись на палку, он, прихрамывая на одну ногу, поплёлся с нами. У меня аж слёзы умиления выступили. Неогранённый бриллиант, потерянная звезда футбола. А ведь сколько карточек он мог бы наоставлять соперникам… А в итоге подложил вонючую кучу сокомандникам.

Путь до следующего испытания пролегал через неглубокую, по пояс, реку. Но ходить мокрыми практически весь день — тоже не вариант, до восьми вечера оставалось ещё часов девять. На что я предложил каждого перенести на себе. Полноценно ходить по воде и деревьям я не умел — на текущем уровне мне казалось это высшим познанием вселенной. Суть моих неудач была не столько в контроле, сколько в потере концентрации и непонимании способа взаимодействия с водой. Да и я с переменным успехом тренировался именно в спокойной воде. Благо около деревни была спокойная река. Ну или тазик дома. Здесь же было пусть и не сильное, но неприятное течение.

Что-то я отвлёкся. Так вот. При всём при этом пробежаться по воде было вполне в моих силах. Так же мог и Куромацу, но этот артист погорелого театра сегодня на отдыхе. Пока переносил ребят на другой берег, неприятно намочил носки, благо хоть взял в небольшую сумку запасные. Так и знал, что надо было купить в поход местный аналог берцев — благо, они имели в Кумо своих почитателей.

В пути мы были около трёх часов, а на ногах уже и вовсе все четыре с половиной, поэтому я скомандовал привал и короткий перекус. И носки переодену, бррр. Впереди маячил густой лес, в котором виднелись здоровые валуны, а впереди была большая половина испытания.

Глава 9

Прошло пятнадцать минут привала, и поднял ребят в путь. Особых возражений, кроме тяжёлого вздоха симулянта, не последовало. Нам впереди предстояло дойти до второй метки на карте и пройти до лагеря. И тут мне в голову пришла идея — фантастическая в своей тупости. Но чем дольше я её обдумывал, тем больше она мне нравилась.

Пока мы шли, карта в точности повторяла местность. Пусть мы и прошли всего около четверти пути. Инструктор до момента доставки наших тел из лагеря до точки говорил о двух ошибках. И отметок с «точками интереса» на карте тоже две. Смысл испытания с кунаем для меня терялся. Достать японскую железяку из дерева? А дальше что? Принести его инструктору в лагерь как отметку о прохождении? Так у нас есть сопровождающий, который обо всём расскажет, тем более что ни о чём таком указано не было.

Также, если мы за три с половиной часа прошли четверть маршрута, а впереди ещё и испытание, то нам надо с грузом в виде Куромацу на плечах бежать по пересеченной местности, что достаточно глупо — нам не хватит чакры всё время поддерживать бег, а без неё шанс поломать ноги по дороге возрастает многократно.

Мы и так шли в достаточно быстром темпе, а Куромацу плавно перебрался на спину к Такару. Времени то на семьдесят пять процентов маршрута остаётся восемь с половиной часов. Ещё и вторая отметка на карте. Ещё без вариантов надо будет делать привал — как минимум, поход в туалет никто не отменял. А вторая отметка увеличивала маршрут где-то на километра четыре.

Этими мыслями я поделился с командой:

— Знаешь, сократить маршрут я только «за», но как-то всё это притянуто за уши. — Неуверенно протянул Куромацу, а Такару лишь кивнул, боданув моего дружбана по подбородку, от чего оба скривились.

— Ребят, даже если эта отметка и необходима, мы реально не успеваем до восьми. А это было единственной озвученной нам задачей. По логике, мы рискуем получить лишь сниженный балл за непосещение отмеченного места, тогда как если не уложимся по времени — провал. Не говоря уже о том, что если там будет ловушка похитрее, и у нас появится ещё один раненный, то провал нам светит со стопроцентной вероятностью!

— Я думаю, что Мидзуки прав. Я тоже об этом задумывалась… Если бы нам нужно было сделать что-то ещё помимо возвращения в лагерь, нам бы об этом сказали. Задача должна же быть поставлена чётко, мы же не на швей и чиновников учимся. — Ния, мой лучик света в этой компании тёмных неучей.

Куромацу с Такару недовольно скривились, но, побурчав, дали своё согласие. И мы повернули на тридцать градусов, туда, где был лагерь.

Мы шли около часа, и я уже подумывал забрать Куромацу у Такару, парень явно начинал уставать. И в момент, когда я уже хотел озвучить своё предложение случилось просто невероятное, классное и крутое событие — наш симулянтовоз упал, прижав ногу к себе и застонал.

Знаете, а в лесах около Кумо действительно красиво. Здесь — будто другой мир: лёгкий, почти незаметный туман стелется по земле, цепляясь за корни исполинских деревьев, словно не желает покидать эту высоту. Деревья, величественные и старые, с раскидистыми кронами, каким-то чудом умудряются расти прямо из скал — их корни вгрызаются в камень, как будто доказывают, что жизнь пробьётся даже там, где её быть не должно.

Ветер тихо шелестит листвой, и, если прислушаться, кажется, будто лес дышит — тяжело, глубоко, размеренно. Вдалеке раздаётся гулкое эхо: это ястреб, пронзительно выкрикнув, стремительно пикирует вниз, скрываясь где-то в просветах между ветвями. Его крик — резкий, чуть пугающий, как раскат грома среди ясного неба.

Горы здесь — не просто фон, они будто стражи этой земли. Их пики теряются в облаках, а склоны покрыты мхами и низкорослыми кустарниками, словно природа здесь предпочитает держаться в тени, не бросаясь в глаза. Сквозь разрывы тумана видно, как солнце пытается пробиться сквозь пелену — его лучи выхватывают отдельные участки леса, делая листву золотистой, почти нереальной…

О чём я думаю? Ну вид природы всегда помогал мне успокоится. Помогло и сейчас. Я резко вздохнул и медленно выдохнул. Этот кадр реально вывихнул ногу.

— Ния, давай, разбираем наших калек. Возьми Такару, он полегче будет. — Та ничего не ответила, лишь тяжко вздохнула, помогая другу встать и закинула себе его на спину. — А я понесу нашего косячника. — И погрузил на себя Куромацу. — Ох и отожрался ты.

— Ой, не нуди. Ситуацию уже не исправишь, нам нужно лишь взять себя в руки и в едином…

— Иди в пень, Куромацу.

— Но...!

— И заткнись.

Теперь гружёные этими овощами, на ногах шли только мы с Нией.

Спустя пару часов я начал уставать, у девушки же начали потихоньку выступали капли пота на лбу. Надо передохнуть. Сбросив Куромацу как мешок картошки и получив в ответ возмущённый неопределённый возглас, я помог Ние спустить Такару. После чего они оба рухнули. Парень иногда слазил с подруги и прыгал на одной ноге, чтобы та могла передохнуть. Я же начал разогревать паёк.

— Такару, сможешь идти?

— Нет, нога вообще онемела, — грустно протягивает он.

— Вообще, я могу попытаться подлечить связки медицинской чакрой… — После этих слов на меня вперились так, будто перед ними сейчас жираф появился. Жираф, который оскорбил мать каждого в отдельности.

— А чё ты раньше молчал, придурок?! — Поразительное единодушие. Из меня получился хороший лидер, ведь так сплотить команду не каждому дано. Даже выражение лиц одинаковое.

— Я только на рыбе тренировался и знаю теорию. Рыбы только неделю назад умирать перестали.

— Тогда может не надо? — жалобно-просяще решил воззвать к голосу разума команды Такару.

— Да пусть попытается, как он тебе медицинской чакрой навредит? — Прошипела Ния, на что Куромацу поддержал её кивком головы.

— Не совсем так всё работает, — женская часть нашей команды вперилась на меня как на врага народа, — кхем, ладно, давайте попробуем.

— Кхм-кхм… лучше действительно не надо, — о, наш наблюдающий появился, — при лечении конечности всё равно оказывается общее воздействие на организм, пусть и в малой степени. И при нестабильной подаче чакры, что часто бывает у начинающих медиков, возможно нанести вред организму.

— Вот про это я и пытался сказать, — выдохнул начинающий доктор в моём лице. И тут же просветлел от появившейся мысли. — Подождите, то есть я мог бы попробовать вылечить симулянта верно? Ведь я обладаю навыками, просто вы как ответственный за нас запрещаете мне использовать преимущество. Это же симуляция настоящей миссии шиноби, так что условно, я бы мог начать его лечение.

— Теоретически так, — скривился Райден-таец, хех. — но я же не знаю, правда ты обладаешь навыком или лапшу мне на уши вешаешь.

— Так давайте проверим! У вас есть рыба? — не оставлял я надежды.

— Нет, твоего инструмента для практики у меня нет, —ухмыльнулся он, и наша команда сразу погрустнела, — но есть идея получше. — И он сходу достав кунай полоснул им себя по половине предплечья, откуда сразу начала выступать кровь, — приступай.

— Но негативное воз… - начал было я, но был перебит:

— Я смогу его нивелировать, не тяни время.

В целом, всей теорией я владел, да и если накосячу, в лагере есть медик, он подправит. Я подошёл к наблюдающему и сконцентрировался. Получилось, медицинская чакра начала проявляться зелёным светом. Отлично, поехали. Очистить рану, начать потихоньку двигать края раны к друг другу, ускорить естественную регенерацию, начать очищать появляющийся струп. Блин, он не просто рассёк верхний слой кожи, а чуть ли не на полсантиметра в глубь резанул, вот ниндзюк суровый. Через пять минут, под удивлённо-восхищённое «О-О-О-О-О!» от ребят, от царапины осталось только бледно-розовое пятно, исчезнувшее двумя минутами позже, благодаря продолжению стимуляции регенерации.

— А неплохо справился. И даже быстро. Когда моя сокомандница в своё время пошла на ирьёнина учиться, залечивание подобного заняло у неё пятнадцать минут, да и шрам остался. Так, хорошо. Ваш условно-раненный излечен. Но к пострадавшему пока не прикасайся. Раны это одно, но вывих лечить гораздо сложнее. Стимуляцией естественной регенерации можно и навредить без соответствующих либо техник, либо расходников, — он усмехнулся, — Так ребятки, возвращайтесь к тому, чем вы там занимались. — И исчез.

— Нет, ну серьёзно, что ты раньше не вспомнил, — выразил недовольство Куромацу.

— А чего ты за кунаем рванул, как умалишённый, — парировал я. — Ладно, Куромацу, ты как самый отдохнувший несёшь Такару. — На что тот, вздохнув, кивнул.

Наш отряд выдвинулся дальше. Решили идти по прямой до лагеря, хоть там и были неприятные скалистые участки, но ниндзя мы или кто? Тем более, что после опыта Такару, под ноги смотрели раза в два внимательнее.

Спустя некоторое время, я увидел в метре у себя под ногами что-то слегка поблёскивающее и выбивающееся из общего фона травы под ногами. Скомандовал остановку, отошёл чуть дальше, и метнул один из трёх имеющихся у меня с собой сюрикенов. Леска, эта была она, разрезалась потерявшимся в растительности сюрикеном и промежуток между деревьями, по которому должен был проходить человек, не заметивший бы натянутую нить обстреляло той же краской, что и Куромацу.

Переглянувшись с командой, я замедлился и сказал, чтобы шли в один ряд за мной, усилив наблюдение за окружением.

По мере прохождения леса, нам встретились ещё две ловушки — один капкан, вместо зубчиков на котором были шарики с краской и силковое лассо. Второе, как показал эксперимент с поставленным в него бревном, утягивало наверх метров на семь.

В край напрягшись, потому что на фоне того, что на бОльшей половине пути ловушек не было, а сейчас началось какое-то их скопление, я начал перестраховываться и ещё сильнее замедлился. Время шло к вечеру, но кому охота болтаться на дереве? Вот явно, абсолютно точно не мне.

Позже мы начали видеть очертание лагеря — его даже не пытались скрывать. Хотел бы я сказать, что можно выдохнуть, но терзают меня смутные сомнения, что дальше путь пройдёт без проблем.

Но нет, никаких ловушек не встретилось вплоть до самого лагеря. В край задолбавшийся нести Такару Куромацу рванул вперёд со счастливым смехом и его вместе с грузом снесло в сторону большой боксёрской грушей. Приложив руку к лицу и сосчитав до десяти, я в месте с Нией пошёл поднимать двух калек: одного разумом, другого телом.

— Друг мой Куромацу, хотел бы поинтересоваться у тебя об одной вещи, — заговорил я, когда мы подошли к двум лежавшим телам.

— Какой, Мидзуки? Лучше бы встать помог. Башка трещит.

— Вот как раз об этом. Как человек может выживать без мозгов? мне как будущему медику это интересно, — продолжал я наш диалог, взваливая на себя стонущего Такару.

— Не знаю о чём ты, но иди сразу в пень. — Ответил он, держась за голову.

— Ты мне вот скажи, ты после происшествия с кунаем вообще ничему не научился?

— Да блин, ну какие ловушки могли быть около лагеря? — прокряхтел он, пока Ния помогала ему встать.

— Вот такие, — я кивнул в сторону валяющейся груши, — вставай уже и пошли. Немного осталось.

Пройдя последние триста метров нашего пути, мы оказались в лагере, в котором находилось не так уж много человек — всего три команды. Что примечательно, ни одной из нашего класса. С другого края лагеря, к нам двигался Джирай.

— Ну хоть вы меня не опозорили. Замечательно. А то ни одной команды из моего класса, медик наш уже подкалывать начала. Вижу с Такару что-то случилось, Мидзуки, неси его сразу в медицинскую палатку. А вообще вы молодцы. Пришли за два часа до окончания, да и, как мне шепнул ваш наблюдающий, справились неплохо.

— Спасибо учитель Джирай, — сказали мы хором.

— Всё идите, вашему сокоманднику нужна медпомощь, ему ещё завтра с вами бегать.

Ребята пошли в сторону нашей палатки и Ния сразу начала что-то раздражённо шептать Куромацу, на что тот недовольно кривился. Догадываюсь о чём идёт разговор… Ладно, пора идти к медику, а то Такару сопеть недовольно начинает.

— Доктор, здравствуйте, принёс вам посетителя.

— Да, клади его сюда, — она тыкнула в сторону расстеленного футона, — и можешь идти.

— Можно посмотреть? Я в больнице обучаюсь у доктора Миёри, хотел бы понаблюдать за лечением.

— Да? Ой, а он про тебя за чаем рассказывал. Говорил, что ты способный…

— Да? — Я недоверчиво нахмурился, — мне он говорил совершенно обратное.

— Ты должен был понять, что он тот ещё ворчун, — она добро улыбнулась, — ладно, давай приступать. Закончим и с разу к вам его заберёшь.

***

Хороший она врач. Быстро, чётко. Уже через пятнадцать минут мы в месте с Такару шли в сторону нашей палатки, где Ния готовила ужин, а рядом сидели насупленный Куромацу с ржущими Амаи, Нэмуи и Рандо и их четвёртым сокомандником — Кирой.

— О, Мидзуки, здоров. — Поприветствовали меня ребята.

— Тяжело тебе с ним, да? — кивнул Рандо в сторону ещё больше насупившегося Куромацу.

— Нормально. Не в курсе, у нас ещё что-то сегодня планируется?

— Нет, что ещё то может быть? Пока ждём, вернулось только пять команд. Сказали не шуметь и отпустили шататься по лагерю…

Пока болтали с ребятами и ужинали, вернулись все команды. Две не успели по времени и понуро пришли следом за своими наблюдающими. Затем получая взбучку от своих учителей. Благо хоть были не из нашего класса.

***

Встав на следующее утро и позавтракав, Мы начали получать вводные по этому дню.

— Вас разделят на пары команд: нападающих и защищающихся. В сопровождении своих инструкторов вы направитесь в отдельные зоны. Там уже построены укрепления — за это можете поблагодарить наших сопровождающих из Райден-тай. Внутри каждого укрепления находится статуэтка: ваша задача — защитить её или уничтожить, в зависимости от роли. Время испытания — два часа. Нападающим для победы необходимо разбить статуэтку и отступить к точке эвакуации в составе не менее двух человек. У защищающихся также есть и ещё один вариант — победить всех нападающих. Применение чакры разрешено в полном объёме. В случае серьёзной опасности наблюдающий вмешается и выведет пострадавшего, но в этом случае он считается выбывшим. Вместо обычных кунаев вы получите облегчённые деревянные версии — по пять штук на каждого. Если ученик получает два ранения, он выбывает. В случае рукопашного боя действуют правила спарринга: бой останавливает наблюдающий. Теперь — расходимся.

Логично в целом, никто из нас убойными техниками не владеет, а то, что разрешили использовать чакру — а какой ниндзя в этом мире без усиления тела чакрой.

Нас и ещё одну команду из параллели позвал вчерашний наблюдающий с напарником, и мы отправились до укреплений, которые оказались не на самом близком расстоянии в лагере.

Дойдя до места, наш наблюдающий повел нас в сторону от укреплений, предупредив, что мы команда нападающих. Обернувшись, я увидел, что других ребят повели в сторону их «базы». Та представляла собой круговую стену диаметром в десять метров и высотой в два. Как раз, чтобы средний ученик академии мог её перепрыгнуть. В центре находился навес без стен, но с укреплённой крышей, в центре которого находилась статуэтка.

Соревнования для детей по-шинобьи. Чувствуется у нашего медика прибавится работы, так как даже после обычных спаррингов, под полным контролем учителя, где-то пятая часть учеников шла в медпункт. Ранения были не серьёзные, но болезненные.

Вообще, в голову не приходило никаких тактических изысков. Напасть скрытно не получится — территория около стен полностью просматриваемая. Командных тактик у нас тоже нет… Ничего в голову не приходит. Разве что…

— Ученики, время пошло. У вас два часа.

______________________________________________________________________________________________________

От автора:

Всем привет! Сегодня для меня случилась важная веха — фанфик достиг 100 тысяч знаков, а вместе с этим завершился первый этап первой арки. Это значимое событие лично для меня, ведь я смог побороть свою лень и изложить свои идеи "на бумаге".

Очень хочу узнать ваше мнение: как вам стиль и темп повествования? Есть ли у вас идеи или может быть какие догадки (одна классная уже мелькнула в комментах)? Какие у вас общие впечатления? С кайфом бы прочитал)

Также хочу искренне поблагодарить всех, кто поддерживает меня лайками и подписками. Вы не представляете, насколько это мотивирует продолжать писать и как поднимает настроение в течение дня. Спасибо огромное!

Извиняюсь перед теми, кому возможно показалось затянутым описание жизни в академии. Для меня это важный этап в развитии героя и логичное обоснование его навыков — не хочется скатываться во что-то наподобие «рассенган освоен за неделю, а Какаши чмо и вообще полностью оправдывает своё имя, поехали дальше». Этот фанфик во многом тренировочный: я пробую себя в разных аспектах написания, и потому стараюсь вложить в него как можно больше, чтобы развивать собственный стиль, если графоманство можно так назвать.

Спасибо всем, кто читает меня. Вы лучшие.

Глава 10

— Как бы это не звучало, но предлагаю сделать основой нашего плана Куромацу.

— Что это значит «как бы это не звучало»? — возмутился тот.

— Может не надо? — одновременно с ним произнесли Ния с Такару.

— Он тупо самый быстрый. Мы с Такару отвлечём внимание, Ния прикроет его кунаями, которые мы все отдадим ей, а он оббежит по дуге и разобьёт статуэтку. Если не получится и они переключатся на него, то он должен будет оттянуть двоих из них точно, один его не поймает и не догонит, и тогда у нас будет временное численное преимущество.

— Как-то просто слишком… — Протянул Такару.

— А тут и не получится иначе. Численного преимущества, как для штурма, мы не имеем, терять троих нам запрещено, иначе завалим испытание. Тактики никакой особой не придумаем: местность полностью просматриваемая, время ограничено и никаких расходников типа дымовых гранат или взрывных печатей мы не имеем.

— Слушай, я не говорю, что они сильнее, но их позиция элементарно выгоднее. Это рискованно. — Решила высказаться Ния.

— Не переживай, справимся. Вариантов больше нет, — улыбнулся я, — ты главное кидай кунаи как можно точнее.

— Ммм… Ладно. Когда начинаем?

— Да можно прямо сейчас. Ты готов, Куромацу…?

Харуки Такеши. Член команды защищающихся.

Он осмотрел окружающее их поле с редкими деревцами, почесал блондинистый затылок и тяжело вздохнул. Парни, что достались ему в команду вообще не были пределом мечтаний: особых достижений в дисциплинах академии нет; слаженности и договороспособности, а в следствии и командной работы тоже нет; вот что есть, так это желание выделиться и перетянуть одеяло на себя. Про первое испытание даже вспоминать не хочется: они попали во все ловушки и еле дохромали до лагеря. Если бы они хотя бы прислушались к его идеям… Он не удержался и сплюнул. Действительно, что-то иногда лучше не вспоминать

Сам он был из семьи двух безклановых джонинов, сам факт союза которых, уже был удивителен. Имел навыки, благо родители помогали с тренировками, и мозги, но реализоваться в подобной команде — это было что-то на грани с фантастикой.

Против него была группа Мидзуки и Куромацу. Сам он был из параллели, но кое-что о них слышал. Второй, несмотря на хорошие отметки, был глуповат, но силён. Первый же был вообще большой проблемой. Сирота, без какого-либо базиса, он удерживал второе место по успеваемости не только в своём классе, но и по всей параллели. В спаррингах побеждал членов кланов, стихий которых было тайдзюцу. А это обозначало, что чакрой он владеет отлично — не мог же он справляться с ними на технике боя. А двое безклановых с ними, по слухам о первом испытании, были достаточно дружны, пусть и более ничего он о них не знал. А это значит, что в лоб они не пойдут, как это сделали бы его сокомандники. От этого он ещё раз грустно вздохнул. Минимальный, но план будет. Ладно, всё неважно. Родители шепнули, что в этих испытаниях главное — показать себя.

Но шансы на победу он видел невысокие.

— О, они идут. Пацаны, готовьтесь!

В любом случае, он не даст им лёгкой победы.

Мицуки. Полный воли к победе и ошалевше бегущий.

Мы с Такару, отчаянно вихляя, чтобы в нас не попали кунаем, неслись в сторону лагеря. Ния бежала чуть в отдалении, уже истратив три куная, которые не нашли своей цели, но заставили поднапрячься. Куромацу же на всех парусах двинулся по широкой дуге — там при всём желании его не достанут. У нас есть около пятнадцати минут, дольше Куромацу не выдержит свой темп.

Честно говоря, напрягал один пацан — черноглазый, смуглый, со светлыми волосами и слишком серьёзным взглядом. Ни одного куная не потратил, но не спускал с меня глаз. Как-то неуютно от него.

Я ускорился ещё сильнее, залетел на стену, чуть не словив метательный нож, и сбил с неё одного из противников. Хотел добить — или хотя бы обозначить это — но пришлось уйти в сторону перекатом. Над головой со свистом пронеслись два куная.

Передо мной оказалось трое защитников. Один — тот самый, наблюдательный — уже рванул на меня. Благо, Ния с Такару уже забрались на стену, и та даже успела метким кунаем сбить одного из врагов.

Ну, с противником определились, пусть и вынужденно. Погнали.

Его первым ударом был локтем в висок. Еле успел прикрыться предплечьем. Ответил коленом в живот, но только зацепил ткань куртки.

Резко ухожу в подсечку, взметнув песок укрепления. Он подпрыгивает, хочет уйти кувырком назад, но не успел. Моя пятка врезается в его плечо. Падает, откатывается, встаёт. Я поймал его спокойный взгляд и рванул к нему.

— Действительно сильный, — блондин сплюнул и бросился навстречу.

Дальше — чистый хаос. Ладони бьют по рёбрам, локти — пытаются достать до головы, колени летят в корпус. Ни один удар по-настоящему не проходит, но промахов тоже нет. Ритм боя рваный, без ритма, но пацан явно умеет драться. И также явно — лучше меня. Но я быстрее.

Резкий рывок — я подлетаю к неприкрытому боку и бью в неприкрытую печень. Он сгибается, казалось бы — вот она, победа. Но в следующий миг резко выпрямляется и лбом бьёт мне в нос.

Я отшатнулся, начал заваливаться, но в полёте всё-таки зарядил ему ногой в висок. Он охнул, пошатнулся и опустился на одно колено.

И тут из ниоткуда мелькнула тень — схватила его и исчезла.

Выдохнув, я оглянулся по сторонам — на Нию насело двое, та еле от них убегала, Такару же держался на равных с противником, но проигрывал ему в инициативе. Внезапно пронёсся с радостным криком Куромацу, отпихивая от Нии её противников, и заорал, что статуэтка сломана.

Мы, не сговариваясь, в едином порыве рванули к показанной нам ранее точке отхода. Оставшиеся трое, а нет двое, Ния добила одного вторым попаданием и за ним подлетел наблюдатель, бросились за нами. Или уже не бросились — после потери второго сокомандника мотивация на преследование явно упала.

Там нас уже поджидал наблюдатель.

— Молодцы, ребята. Мы с вами пойдём вперёд, они нас догонят позже.

Мы выдвинулись в путь до лагеря. Сразу навалилась какая-то удовлетворённая усталость — мы сделали это. Да, никакой опасности здоровью и жизни не было, а противники наши вообще казались не командой, а кучкой незнакомцев, и ничего не смогли сделать, даже не смотря на чуть более выгодное положение. Хотя план наш, из-за отсутствия ресурсов, фигня та ещё.

Но я был удовлетворён. Лично мне победа далась без излишних превозмоганий, а значит все эти четыре года тренировок были не зря. Остальные ребята тоже были на подъёме, это чувствовалось даже через их затылки — я шёл последним.

Оказавшись в лагере, сразу же пошли в сторону речки. Желание сполоснуться лично у меня было непреодолимым. Освежившись, занялись бытовухой: принесли дрова, начали готовить пищу, убирать мусор, который ветер занёс в палатку.

Мне нравилась эта дружеская и мирная атмосфера. Благодаря ей страшные события канона казались отдалёнными и незначительными, несущественными. Ладно, пора на боковую.

Впереди нас ждало следующее испытание.

***

— Всем построиться! — раздался зычный голос одного из учителей. — В предыдущие два дня вы опробовали себя в двух аспектах шиноби, которые требуются для выполнения миссии: ориентирование на местности и боевое противостояние. Но есть третий, очень важный пункт, о котором все стараются забыть по выпуску из академии, — он указал пальцем себе в висок, — мозги. Не важно, как вы сильны или быстры и насколько хорошо ориентируетесь на местности, если вы не знаете, как правильно применить эти навыки.

Со стороны наблюдающих раздался глухой смешок, и один толкнул другого в бок. Мда… Взрослые дети. Таким же буду. Или уже есть?

Пока я размышлял, учитель закончил с наставлениями и перешёл к сути испытания:

— Итак, третье испытание, —он прокашлялся, — сейчас каждая группа будет отправлена в отдельную комнату внутри того холма, — показал он нам куда-то за спину. Ваша цель — найти выход из неё. В каждой комнате находятся четыре сундука с замками и платформа управления. Один из сундуков содержит ключ к выходу. Всё просто. На первый взгляд. На всё у вас четыре часа. За невозвращение вовремя — ноль баллов.

Всё просто, говорит он. Как всегда. Надеюсь, в этот раз хотя бы не будет симулянтов на спине. Эх… Жизнь моя жестянка.

— В сундуках — коды, ключи, ловушки или ничего, — добавил Джирай — За каждый неправильный сундук или неверный ввод комбинации на платформе — штрафное время: пятнадцать минут, в том числе и после окончания испытания. Желаю успехов.

Нас повели в сторону небольшого холма, поросшего молодыми деревьями. Между ними протянулась натянутая верёвка с привязанными бумажными лентами — граница зоны испытаний. Внутри был длинный коридор со множеством дверей. Когда мы вошли внутрь комнаты, на которую нам указал один из наблюдающих, за нашими спинами хлопнула дверь и щёлкнул замок. Напоминает дешёвый квест. Только двери и стены из металла, и выглядят непробиваемыми.

Комната была слегка вытянутой, площадью около восьмидесяти квадратных метров. С каким-то адским бардаком внутри. В центре стояла деревянная платформа с четырьмя рычагами и табличкой под ними. В четырёх углах стояли сундуки с кодовыми замками. Каждый был размером с рюкзак и явно тяжёлый. Рядом — столбики с затёртыми символами. Классно, а чего делать то?

— Ну что, тактика «сначала долбим, потом думаем»? — буркнул Куромацу.

— Нет. Сначала осмотрим всё. Потом долбим, если останется время, — ответил я. — Разделяемся попарно. Мы с Нией по правой стороне, вы — по левой.

Мы двинулись.

На одной из деревяшек у сундука виднелась выжженная надпись: «Где огонь гаснет, начинается путь».

— Похоже, тут надо порядок выяснить… — пробормотала Ния. — Это, видимо, про последовательность открытия.

— Или про очередность ввода комбинаций на платформе, — предположил я. — Надо найти ещё как минимум два таких же намёка.

Через полчаса мы нашли остальные две надписи. Одна была на обратной стороне поваленного щита: «Красное скрывает начало». Другая — выложена верёвками на земле: «Фиолетовое — выше, чем кажется».

— Это что, загадка? — хмыкнул Такару. — Сундуки ведь не цветные.

— Нет, цветные, — уточнила Ния. — Просто краска почти стёрта. Вон, на этом с торца остались следы фиолетового. Я заметила.

— Значит, порядок — фиолетовый, красный, оранжевый, золотой? Типа как у заката? — Я задумался. — Визуально логично, символично тоже.

— То есть цвета на сундуках спрятаны не случайно. Проверка на внимательность? — удивлённо пробормотал Куромацу. — Я чуть один не пнул, думал — просто коробка.

Вернулись к платформе. Я активировал рычаги в предложенном порядке — сразу включился слабый свет на табличке. Там медленно проявилась надпись: 3–1–4.

— Это, по всей видимости, номера сундуков? — уточнил Такару.

— Или порядок цифр в коде. Или номера строк в заметках. Или просто способ проверить, кто из нас паникует первым, — пробормотал я. — Ладно. Пойду проверю фиолетовый сундук.

Я ввёл первую комбинацию: ничего. Ноль. Даже не щёлкнуло.

Внезапно голос объявил:

— Минус пятнадцать минут.

Попробовали ввести 3–1–4 в другом порядке. Снова мимо.

И тут Ния указала на мелкую гравировку на платформе: «Три ключа — три замка. Один — пуст. Один — ложь. Один — спасение».

— Значит, три из четырёх сундуков надо открыть. Один — пустой, один — ловушка, один — с ключом.

— А четвёртый?

— Он вообще может быть фальшивым.

Спустя почти полтора часа, три попытки и кучу споров, один из сундуков взорвался краской. Такару отшатнулся — не вовремя откинутая крышка окатила его синей жидкостью.

— Это ловушка, — констатировал я. — Но живая.

Нам сняли пятнадцать минут. Логично. Сундук оказался пуст. Зато в следующем — о, чудо — настоящий ключ, тяжёлый, с выгравированной молнией. Оставалось около получаса. Мы нашли финальную дверь — закрыта, конечно. На ней — тот же кодовый замок.

Ключ оказался не физическим, а символическим — в его форме были вырезаны выемки, в которые можно было вставить блоки, найденные ранее на платформе. Правильная комбинация — позиции 3, 1 и 4. Я вставил их в пазы — раздался щелчок, дверь скрипнула.

На выходе нас ждал инструктор из Райден-тай, стоявший на потолке и ковырявшийся в ухе. Он посмотрел на нас, зевнул и сказал:

— Одиннадцать команд. Только четыре дошли вовремя. Из них только две не словили ловушку. Вы — одни из них.

Он помолчал.

— Некоторые рвутся вперёд. Другие смотрят по сторонам. Но самые полезные — те, кто сначала понимает, зачем вообще нужно идти. — Он кивнул и махнул рукой, — Двигайтесь дальше. Ужин через час.

Мы молча вышли из холма. Свет был уже тусклым — солнце косо било через верхушки деревьев, окрашивая дорогу в янтарь и грязь.

— Знаешь… — начал Такару, со всё ещё синим виском, — если бы кто-то придумал испытание «просто посидеть и не трогать ничего» — я бы прошёл с отличием.

— Ага. Особенно если бы ещё лежать дали, — добавил Куромацу. — И еду приносили.

— Службу также хочешь проходить? А я всё думал, кто эти ребята, которые идут работать на контрольно-пропускной пункт деревни.

— Ой, не начинай… — Простонал Такару.

— А чего не начинать? Это ты службу хочешь закончить, не успев её начать.

— Мальчики, давайте поторопимся, пока все с испытаниями не закончили. Я ещё до речки хочу сходить помыться. Свои перепалки можете и в лагере продолжить. — Недовольно пробурчала Ния и ускорила шаг.

Но девичьим мечтам было не суждено сбыться. Нас остановил инструктор и попросил остаться на полянке перед холмом, до завершения испытания.

Потихоньку начали подходить остальные команды. Кто-то выглядел злыми. Кто-то — перепачканными. Пара человек были мокрыми, хотя я понятия не имел, откуда там вообще вода. Видимо, у кого-то был действительно… интересный путь размышлений.

Вскоре вышел Джирай, с хмурым выражением лица, которое, положа руку на сердце, присутствовало на нём девяносто процентов времени.

— Итак, все команды вернулись. Кто-то раньше, кто-то — совсем впритык. Есть те, кто не справился вовсе. Но, — он обвёл нас взглядом, — никто не отчаялся. Никто не сдался. Это уже радует.

Он сделал паузу. Потом кивнул наблюдающему из Райден-тай. Тот достал планшет.

— Команда шесть — баллы по всем трём испытаниям высокие. Время хорошее. Работа в команде — стабильная, конфликтов — ноль. Лидер определён. Спонтанных решений — больше, чем хотелось бы, аналитики — выше среднего.

Я опустил взгляд. Ну а что сказать? Спасибо, нашему спонсору спонтанности — Куромацу.

— На этом учебный лагерь завершён. Завтра утром — возвращение в деревню. После — зачётная неделя, распределение по наставникам и подготовка к выпуску.

— У кого есть претензии, жалобы, комментарии по питанию — запишите и сожгите. Не вы первые, не вы последние.

— Отбой через сорок минут. Ужин — по палаткам.

Он развернулся и пошёл прочь. Куромацу шлёпнулся на землю и протянул:

— Ну что, господа шиноби. Лагерь закончился, как впечатления?

— Легкотня! — Заявил лыбящийся Такару.

— Думаешь? Я за тобой за три дня излишней лёгкости и инициативы не заметила, — иронично глянула на него Ния.

— Да ладно, ребят. Будут ещё сложные миссии и ситуации. Отдыхайте. Хотя мне действительно показалось всё каким-то лёгким и поверхностным. Как для детей. — это уже я поделился своим мнением.

— Мда? — Выгнул бровь Куромацу. — А ты тогда кто?

— А я — личинка шиноби, друг мой Куромацу.

***

Я смотрел в небо. Лагерь шумел, кто-то стонал, кто-то ел, кто-то ругался. Всё как обычно. Посмотрел, чуть ниже, на дерево. На его ветке стояли две фигуры в белом, что тут же исчезли, стоило моему взгляду на них остановиться.

Глава 11

Джирай. Имеющий желание непреодолимой силы находиться где угодно, но не здесь.

Кабинет Райкаге находился на верхнем этаже. Джирай пришёл точно к назначенному времени, постучал в дверь и зашёл, не дожидаясь приглашения. Внутри было на удивление тихо. Неужели за сегодня ни одного косяка у всего Облака? Райкаге сидел за столом, склонившись над планшетом с отчетами.

— Проходи, — не поднимая головы, сказал он. — Садись, читай. Нужно твоё видение.

На столе перед ним лежала короткая распечатка с итогами прохождения традиционного испытания и промежуточными характеристиками пятикурсников. Джирай взял один из листов, пробежался глазами, медленно кивнул.

— В целом, всё ожидаемо, — заметил он. — Никаких провалов. Двое из моего класса выступили лучше, чем я ожидал. Даже двое из Кунихада вели себя спокойнее чем обычно.

— Этим двоим наверняка сделали внушение в клане на тему истинной подоплёке «выезда на природу».

Райкаге пролистнул до второй страницы, задержался на одном из пунктов, приподнял бровь.

— Камобоку Мидзуки, — медленно прочитал он. — Это о нём ты рассказывал? Хорошие мозги, да жаль с чакрой проблемы.

— Именно. Наблюдался у Миёри. Странный случай. Использовал чакру инстинктивно, без осознанного контроля, но, как мне сказали в больнице, смог исправить ситуацию благодаря своему упорству и каким-то методикам Миёри. Закрытый, связи поддерживает всего с пятью людьми. Но умный и дисциплинированный.

— Что думаешь?

— В классе совершенно не поддаётся на провокации принцессы клана Дотэн. Ведёт себя сдержанно, на конфронтацию не идёт. На социальные взаимодействия более чем способен, но в кругу сверстников ведёт себя покровительственно. Непонятно на чём это основано. Явно не из-за высокой позиции в рейтинге. Дружит с парнем из Фумэй, конфликтов у них не возникало. В будущем из них троих получилась бы сбалансированная команда с явным лидером. Пусть станет Мидзуки им и не без труда. Потенциал у всех высокий, а если в это уравнение добавить хорошего наставника…

Райкаге слегка усмехнулся, отложил бумаги и потянулся. Взгляд скользнул по окну, потом снова на список.

— Слышал, Би? — сказал он, словно в воздух.

С кресла у стены, до этого казавшегося пустым, поднялся человек в белом.

— Йо, Райкаге-бро, я тут как тут.

Что обсудить хотел, мой друг?

Я был неподалёку, и был я крут,

Отправь уже меня на миссию,

Не держи на месте рэпа мессию,

Как щупальцами большой спрут.

Эй тяжело вдохнул, посмотрел пару секунд в потолок, потёр переносицу, выдохнул, но смог взять себя в руки.

— Это его я подумывал определить в твои ученики. Камобоку Мидзуки. Есть ещё варианты, но этот очень интересен. Посмотришь?

Би кивнул. Взял папку с фото и личным делом со стола и с удивлением сказал:

— О, да я уже видел как-то этого па-ца-на,

Брат, ты хочешь дать мне рэп-бра-та-на? — Повеселел джинчурики восьмихвостого.

Джирай повторил действия Райкаге.

— Он будет у тебя учиться, а не читать твой долбаный рэп, придурок! — Рявкнул Эй, мгновенно закипев.

— Одно другому никогда не мешает,

Для тех, кто в одной теме шарит, йоу — немного отшатнувшись, продолжал страдать фигнёй Би.

— Просто скажи мне, против ты или нет и вали нахрен отсюда! Вот тебе миссия! — проорал Райкаге и, достав свиток из-под стола кинул его в Би.

— Нет, подожду пару лет. Вроде должен быть классный малый. — Серьёзно ответил Би, и, пока Джирай смотрел на него с удивлением, а Эй с раздражением, быстро свалил в окно.

— Иногда я его просто не понимаю… Главное ещё одного рэпера не заиметь. Сразу шапку кому другому отдам. Ладно, есть ещё какие выделяющиеся из класса…?

***

Мидзуки. Недовольный и сонный. Имеющий желание непреодолимой силы находиться где угодно, но не здесь.

Это садист в виде престарелой клячи от мира медицины меня просто заколебал, после нашего выезда до местных лесов взявшись за меня с утроенной силой. Реально, стоило мне вернуться, рассчитывая в кои-то веки на два полноценных выходных, он примчал ко мне и, дав две минуты на одеться, забрал в больницу и погнал меня на практику. Я перестал работать в больнице, я стал там (м)учиться.

И вот уже три месяца я хожу как сомнамбула, и вот уже три месяца, Куромацу задаёт мне один и тот же вопрос: «Куда я готовлюсь, что прохожу такие тренировки, которые превращают меня в живой труп?». А я знаю? На все мои мольбы, просьбы, уговоры и даже откровенное нытьё, что было бы неплохо дать мне и отдохнуть, он только отмахивается и говорит, что потом благодарен буду. Что-то он там узнал через секретариат Райкаге, и поэтому я должен «заткнуться и делать, что неучу сказано, а не обсуждать наставления мудрого учителя».

Воодушевляет, не так ли? И вот сижу я в академии, пытаясь не вырубиться, ещё и Джирай вещал максимально скучнейшую лекцию про базовые традиции местной аристократии. Прям как четвёртое испытание с выезда. Труднее их всех вместе взятых. Я б лучше Куромацу по всему лесу протащил, чем вот это вот всё.

Потом иду на практику в больницу, где буду под присмотром Миёри лечить травмы средней тяжести. Он вещал о том, что ещё чуть-чуть и моих куцых знаний хватит на сдачу ирьёнина С-ранга, и, возможно, я бы даже порадовался, но как же я задолбался. Вот куда мы торопимся? На войну? А если и да, то может мне лучше боевые навыки тренировать, нет?

Кхм, ладно. Опять скатываюсь в нытьё, надо взять себя в руки. И долбанный голубой шарик — ДГШ, или, по-местному, рассенган — тоже надо в руки взять. Ибо я как был на первом этапе, так и остался. Ни времени, ни сил нет.

***

Мидзуки. Недовольный и сонный. И вновь, имеющий желание непреодолимой силы находиться где угодно, но не здесь.

Прошло ещё четыре месяца моего учебного ада, организованного учителем Миёри. И знаете что?

Сегодня я ему выскажу всё. Учёба и практика — это конечно здорово, но не оставлять же меня в ночь на мой единственный выходной дежурным. Какая-то команда джонинов вернулась с миссии и все экстренные. Тот, который донёс их до ворот, потом вырубившись, вообще ничего целого кроме ног не имел.

Благо брезгливости уже нет. Я в паре с медиком кое-как вытащили его с того света. Следом ещё два тяжёлых. Потом были просто раненные, средней тяжести. Такое ощущение, будто полдеревни решило поиграть в камикадзе и недоиграло.

О вот он как раз идёт, излишне довольный, ну держись:

— Учитель Миёри, сколько мож…

— О, а вот и ты. Слышал у тебя была тяжёлая ночка? Молодец, отлично справился. —похлопал он меня по плечу. — Свободен на три дня. Иди давай морально разлагайся. Как и вся молодёжь. Эх, а вот в наше время… — И просто прошёл мимо, что-то недовольно бурча под нос.

Я настолько ошалел, что даже слова сказать не смог, а когда меня отпустило, этот… учитель уже свалил за поворотом на лестницу. Да, блин. Съехал. Ну да ладно, впереди целый день, который можно посвятить…

— Тренировкам! — крикнул я проснувшись. Посмотрел по сторонам и понял, что до сих пор нахожусь в больнице, в которой меня сморило прямо на лавке в коридоре.

Посетители больницы недовольно на меня посмотрели, но пошли дальше по своим делам. Но они меня не волновали, ведь через окно я увидел солнце, медленно клонящееся к закату.

Похоже не сегодня, готовку еды и уборку никто не отменял.

***

На следующий день вернувшись из академии, я в припрыжку, на волне энтузиазма бросился тренировать рассенган. Эта техника уже стала моей идеей-фикс, с мыслью о которой я начинал день и с ней же и заканчивал. Семь месяцев топчусь на одном месте, тот же Наруто освоил её за три или четыре месяца вроде. Да, у меня есть свои причины, но у него же был отвратительный контроль чакры, у меня то идеальный, я же медик. Хотя клоны, да. Эти ребята решают. Мне же эта техника не светила, ввиду отсутствия таковой в Кумо вообще.

Во время своих размышлений я пытался порвать долбаный шарик, которому было искренне по барабану на мои хотелки.

Внезапно, на третий заход он рванул, расплескав всю жидкость, оставляя визуально видимый завихрённый след синей чакры. Ессс, получилось. Так всё, срочно надуваем шарик и надуваем.

Как этот шарик рванул, вы себе даже представить не можете. Со звуком светошумовой гранаты он разлетелся так, что было ощущение его полной дезинтеграции. Собрав глаза в кучку и дождавшись окончания звона в ушах, я приступил к следующему бедалаге.

***

Куромацу. Печальный от того, что теряет лучшего друга.

Вы когда-нибудь задумывались о том, что потеря друга может быть не только физической или ввиду какой-нибудь сильной ссоры? Что если ваш друг сойдёт с ума, двинется по фазе? Останетесь ли вы друзьями? Ведь это будет совершенно другой человек…

Сегодня ничего не предвещало беды. Идя в академию, он ожидал встречи с товарищем, приветствия, вялой остроты. Затем должна быть дорога до класса, где тот бы с видом умирающего потёр бы свои огромные синяки под глазами, сел и захрапел. Потом, в начале урок, он бы его разбудил, поймал бы недовольный взгляд, получив благодарный кивок, и начал бы слушать очередную лекцию учителя Джирая.

Но повседневная рутина, начавшаяся после серии традиционных для Кумогакуре испытаний учеников академии, прервалась также неожиданно, как и началась.

Его друг, ярко улыбаясь забежал на территорию академии, хлопнул его по плечу (больно кстати, этот дурень совершенно силу не контролирует), громко закричал «здорова, симулянт» (боже, да с его подачи ко мне полкласса так обращается) и, отвесив ему пендель, вприпрыжку, весело гогоча, убежал в академию.

Вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы убить лучшего друга? Что если ваш друг сойдёт с ума, и это будет лишь удар милосердия? Сможете ли вы дальше жить без близкого человека? Ведь теряя друзей, мы теряем частичку себя…

Мидзуки. Выспавшийся и крайне довольный. Имеющий желание находиться, где и когда угодно.

Два этапа за вечер, это ли не фантастика? Наконец-то! Просто формировать чакру на руке, я даже не пробовал — вырубился сразу после того, как внутри шарика появился стабильный вихрь. Нет, всё-таки Миёри мировой мужик — как бы я ещё достиг такого филигранного контроля чакры? Я говорил про него плохо? Да забудьте, не было такого никогда.

Поздоровавшись с Куромацу, я ворвался в местную обитель знаний, жизнерадостно улыбнулся Сэки, от чего та аж впала в ступор, я хотел было на крыльях радости вознестись на свою парту и приготовиться внимать учителю Джираю. Но меня остановил душевный пинок в зад.

— Кхм, ну ладно, заслуженно…

— Ты чё такой дурной с утра? — Я так понял, Куромацу не понравилась моя новая стилистика приветствия.

— Успех на тренировках. Долго пытался, с начала года, и вот прорыв случился!

— У меня тоже есть чем похвастаться, но я же на людей с пинками не бросаюсь!

— Ой, милые бранятся, только тешатся. — Это мимо нас прошла ехидно улыбающаяся Сирои, которая не могла оставить проявлений дружбы без комментария.

— Иди в пень! — От нашего сдвоенного крика её вынесло в коридор, прямо на заходящего в класс Джирая.

— Мда, «умный и дисциплинированный», — прошептал тот себе под нос, оглядывая меня с ног от головы, от чего я даже замялся. — Класс по местам!

***

Время бежит против нашего желания — ещё вчера я только очнулся в этом мире, а уже сегодня я стану полноценным шиноби. Буду убивать и защищать людей, терять друзей и заводить новые знакомства, рваться к победе и пытаться остаться человеком.

Сегодня выпускной экзамен в академии и получение протектора вместе со званием генина.

В зале собрались все выпускники. Кто-то нервничал, кто-то же наоборот олицетворял собой спокойствие. Были и третьи, я покосился на Куромацу, которые просто дрыхли.

На возвышении появился Джирай.

— Сегодняшний экзамен состоит из трёх этапов, — объявил он. — Первый — теория. Второй — тайдзюцу. И третий — проверка владения техниками.

Тишина в зале стала ещё глубже.

— Начнём с теории. Подходите и берите билеты.

Так, мой первый вопрос — тактика ведения боя против ниндзя Страны Травы. Это просто. Не сражаться с ниндзя травы, конечно, но эти ребята полностью лишены индивидуальности и в битве ведут себя как по методичке — очень предсказуемо.

Вторым был вопрос об особенностях инфраструктуры Страны Воды. Они все на воде или во влаге. И всё из этого проистекающее. Ладно, смотрим следующий.

Здесь уже посложнее — принципы сокрытия от сенсора и способы избежания обнаружения. Способа было два — специальные плащи и техники. И оба этих варианта недоступны генину: первые слишком дорогие, чтобы доверять их молодняку; вторые недоступны из-за нужды в опыте их использования и длительного времени тренировок.

Я писал ответы быстро, почти не задумываясь. Годы зубрёжки, бессонных ночей и бесконечных тренировок давали о себе знать.

— Время вышло. Свитки — на стол.

Нас вывели на тренировочное поле.

— Второе испытание — бой один на один. — Специальная комиссия, — он кивнул в сторону трёх чунинов, стоящих в отдалении, — оценит ваши навыки.

Мне выпал Рандо.

— Ну что, Мидзуки, — он беззаботно улыбнулся. — сто двадцать против трёхсот двадцати одного в твою пользу. Но здесь победа будет более значимой.

— Да тебе все сто двадцать просто повезло — Ответил я, а сам удивился — он реально всё это время считал?

Свисток — и мы рванули друг на друга.

Рандо рванул первым — его тело превратилось в размытую тень, предсказуемо уходя влево. Клановый стиль Цуджири — контратака через предугадывание движений. Я знал это. Поэтому вместо того, чтобы бить, я резко сорвал движение, сделав шаг назад. Удар в пустоту.

— А ты до сих пор на это ведёшся? — улыбнулся я, одновременно вставая в стойку.

Рандо не ответил. Его кулак уже летел мне в челюсть.

Бам!

Я едва успел подставить предплечье, но сила удара отбросила меня на пару метров. Чёрт, он быстрее, чем на спаррингах. Я пустил чакру в мышцы и моё тело взорвалось движением — не рывок, а исчезновение. Рандо едва успел поднять блок.

Раз! — удар в ребро.

Два! — подсечка.

Три! — локоть в челюсть.

Он отлетел, кувыркаясь по песку, но мгновенно вскочил. Его глаза расширились — он понял предвидел мой следующий шаг. Я максимально усилил тело и рванул вперёд, оставив за собой трещину на площадке.

Он прыгнул вверх, но я уже был там — схватил его за ногу и со всей силы вогнал в землю.

БУМ!

Песок взметнулся фонтаном.

— Сдаёшься? — я придавил его коленом к груди.

Рандо внезапно расслабился.

— Да.

Я моргнул.

— …Что?

— Я сказал — да. — Он беззаботно улыбался, — я ещё возьму у тебя реванш.

— Победа Мидзуки, — раздался голос Джирая.

Я откатился, тяжело дыша. Рандо поднялся, отряхивая песок с формы.

— Было классно, — сказал он. — Но не забывай — реванш.

— Скажешь, как будешь готов. Снова поваляешься на песочке, отдохнёшь.

— Ещё посмотрим. Через месяц готовься — я тебя вызову.

***

Джирай стоял перед нами, скрестив руки. Его взгляд скользнул по моим окровавленным костяшкам — следы боя с Рандо еще не успели зажить.

— Последний этап, — его голос резал тишину. — Хенге. Буншин. Каварими. Три кита, на которых держится каждый шиноби. Покажите, что шесть лет в этих стенах прошли не зря.

Рядом со мной Сэки нервно перебирала кончики рыжих волос. Куромацу... Куромацу благополучно дремал, прислонившись к дереву. Что с ним такое случилось то?

Первым пошёл я.

— Мидзуки. Превратись в меня, — Джирай щёлкнул пальцами.

Я вздохнул. Ну поехали покажем фокусы с перевоплощением.

Пуф.

Теперь перед комиссией стояли два Джирая — одинаково невыспавшиеся, с одинаковыми складками на лбах.

— Вы что, вообще не учите теорию?! Отработка после академии! — Не удержался я от шикарного повода.

Настоящий Джирай закатил глаза так, что я всерьёз обеспокоился за его зрачки.

— Буншин. Три клона.

Я театрально щёлкнул пальцами. Эта техника была настолько простая, насколько же и бесполезная. Такая магия у меня получалась невербально и без палочки. Воздух дрогнул, и рядом материализовались три моих двойника.

Джирай кивнул и скомандовал:

— Каварими.

Он резко швырнул в меня затупленный кунай, через мгновение ударившийся о деревянную чурку.

— Успешно, — констатировал один из экзаменаторов, который держал в руке планшет, что-то записывая.

— Камобоку Мидзуки, — Джирай протянул мне повязку с гравировкой Облака. — С сегодняшнего дня ты — генин Скрытого Облака.

Я поклонился и принял протектор. Металл ярко играл солнечными бликами. В целом, выглядит стильно.

Я примерил повязку, чувствуя её вес на лбу.

— Вот и закончилось «детство», — пробормотал я.

Где-то вдалеке что-то с грохотом упало. Как по мне — отличное предзнаменование.

Глава 12

Здравствуйте, читатели!

Чтобы отделить воспоминания от основного повествования, я теперь буду использовать курсив.

Честно говоря, всё внутри меня было против этого. Такой вариант написания, как я считаю, выглядит слишком простым, даже детским. Однако все попытки раскрыть персонажей без этого «костыля» были ещё более кривыми и несуразными.

Что ж, я и «писатель» неопытный. Читай — графоман.

Надеюсь, глава вам понравится, и желаю увлекательного чтения!

P.S. Как же трудно шла эта глава, вы представить не можете.

______________________________________________________________________________

Мидзуки. Задолбанный и физически зажатый.

Воздух в актовом зале академии висел густой, как в общажной кухне после недели экспериментов студентов с едой по видео с ютуба. Пахло потом, пылью и вообще всем, чем может пахнуть школа. Выпускники стояли в отпущенной им части аудитории, как сардины в банке — здесь были все выпускники, целых сорок три человека. К слову, как мне известно, не самый большой выпуск. Из нашей параллели на второй год остались восемь человек.

Честь объявлять команды и наставников выпала Джираю, стоявшего всё это время с лицом, будто у него разыгрался острый приступ геморроя с диареей в придачу. По слухам, эту честь он «выиграл» в карты у других учителей и теперь расплачивается. И вот он «добубнивает» последнее назначение.

— Команда семь: Курамацу Фумэй, Сирои Унджо, Нэмуи Кунихада, учитель – Джоушин Хакаре.

Куромацу от такого распределения аж передёрнулся. Его взгляд, полный безысходности и тщетности бытия метнулся ко мне. Могу его понять. Сирои, как и её подружка Сэки — излишне высокомерны и уверенные в своей правоте.

А в это уравнение ещё добавили и Нэмуи, являвшего собой отнюдь не буддийского монаха, а скорее бомбу ускоренного действия. Как эти двое вместе вообще уживутся и не пострадает ли от их будущих разборок, а они точно будут, мой дружбан? Но с этим я ничего поделать не мог, и лишь сочувствующе похлопал его по плечу.

Мое имя так и не звучало, что немного напрягло меня, но не сильно. Не скажут же они что-то типа «ты свободен, никому из наставников твоя рожа не понравилась», правильно?

Сэки, попавшая в команду с Рандо Цуджири и какому-то пацану из параллели к джоунину из клана Джируй, с лицом столь же выразительным, как пень, бросила на меня насмешливый взгляд и пальцами показала цифру два. Да все боги этого мира, она когда-нибудь угомонится? Сирои, сидевшая рядом с ней, что шепнула и они весело рассмеялись. Ещё одна…

Учитель у них необычный. Их клан специализируется на сенсорике через магнитные поля — чувство металла, обнаружении людей, нахождение металлической руды. Богатый клан, никогда не славившийся своими сильными боевыми возможностями. Очень странный выбор наставника для команды, которая состоит из явных штурмовиков. Двух из них уж точно.

Тем временем, Джирай похлопал в ладоши, как и всегда, когда хотел спокойствия и внимания к своей персоне. Успешно добившись тишины, он произнёс:

— Также есть и особое назначение. Камобоку Мидзуки приписывается стажёром к боевому крылу райден-тай под руководство джонина Кира Би. — И опустилась тишина.

Ваще класс. К спецназу определили. Ещё и к местной рэп-звезде. Я вообще, что-то такое и хотел, но команда, практика, все дела… Что с этим то делать? И куда жаловаться?

Куромацу. Знатно прибалдевший. И от команды, и от вот этого… Всего.

Класс, райден-тай… Стоп, а чего вчерашний ученик академии, пусть и сильный, там делать будет? А чего не в Ункэй сразу, в разведку? Шпионить в образе вредного деда. Идеальное прикрытие для этой язвы. Ладно, Би… Да он крут! Сильный мечник, джинчурики восьмихвостого, брат Райкаге. Правда... он немного странный. Ладно, не немного.

О, может Мизуки научит его рэп нормальный читать? О боже, нет… А если сам нахватается, как вредности от своего Миёри? Это же комбо вообще. Так ладно, надо будет его как-то поддержать после окончания рапределения. Да и связь не терять. А то с этими двумя (взгляд на Сирои и Нэмуи) – кончу раньше, чем до чуунина дойду.

Мидзуки. Начинающий спецназовец.

Тишина сменилась гулким недоумением, а потом – сдержанным смешками пополам с непонимающими возгласами.

— Би?! – кто-то фыркнул, — из академии в поэты?

— А так бывает вообще? После выпуска в личные ученики? — Поражённо спросил товарища ещё один.

— Оригинально! – вставил третий. – Может, доклад напишет: «Влияние рэпа на дух противника в боевом столкновении».

— С Даруи также было. Готовят замену джинчурики? — О, пошли фанатские версии.

Я стоял, ощущая, как по лицу расползается маска обречённости пополам с радостью. Одной из своих целей я достиг, но как-то рановато. Такие новости нельзя объявлять неожиданно. Я повернулся в сторону Джирая, смотревшего на меня с долей сочувствия и гордости.

— Кира Би ждет тебя у тренировочного водопада номер три. Завтра, в шесть утра. Не опаздывай.

Распределение кончилось. Куромацу приблизился ко мне и шепнул:

— Не знаю радоваться за тебя или волноваться. Держись там в общем. Я тебе сообщу номер нашего тренировочного полигона, как только сам его узнаю. Главное, сам рэп не начни читать, а всему остальному можешь у него учиться.

— Куромацу, братан мой навеки,

Не важно верят ли в меня человеки,

Пробьюсь я, и райден-тай покажу,

Как создание искусства вывожу, йоу. — Честно, я эту фигню готовил только ради этого момента. Ещё потом к Миёри попристаю.

По мере прочтения «рэпа», Глаза Куромацу округлялись всё сильнее округлялись, а потом он взял себя в руки и ехидно ухмыльнулся.

— Тебя из-за этого он взял, да? Родственную душу увидел?

— Хотел бы я знать, друг мой Куромацу, хотел бы я знать…

***

Мне нужен был совет и объяснение происходящего, хоть от кого-то, кто разбирался в происходящем в деревне. Или просто мнение, поэтому я пошёл к Миёри, может подскажет чего.

Старик колдовал над чашкой с… чем-то, по цвету сильно наминающее детскую неожиданность, да и запах витал отнюдь не на уровне духов от Шанель, когда я к нему ввалился без стука. Он оторвался от, наверное, чая, и, ухмыльнувшись, посмотрел на меня.

— Ну что, шкет? Куда пристроили? В отряд по выгулу демонических быков? Или в соавторы к Кира Би?

— Старик, ты знал?

Он медленно отхлебнул своего "чая", поставил чашку с глухим стуком.

— Конечно знал, — он самодовольно улыбнулся, — мудрость наставника неведома их ученикам, те лишь пытаются прикоснуться к сокрытому… от их куцых мозгов.

— Реально знал или всеведущего мудреца из себя корчишь?

— А ты, аппендикс комнатный, думаешь, я полтора года тебя гонял как проклятую лошадь, только ради твоих синяков под глазами и удовлетворения своего садизма? – Он усмехнулся. — мой постоянный посетитель, боже храни его геморрой, работает в секретариате Райкаге. Он и сказал тогда. Мол, присматривается к тебе руководство деревни, как к одному из потенциальных учеников Би.

Одним глотком он выпил своё варево, сел на кушетку и посмотрел в потолок:

— Знаешь, тебя ждёт не самое лёгкое время: обучение в райден-тай достаточно жёсткое, учитель тебе достался весьма своеобразный. У него не было ни одной команды в наставничестве, и тем удивительнее, что он вообще согласился взять личного ученика, а не свалил куда-нибудь на остров, ожидать пока энтузиазм Райкаге поутихнет, — он усмехнулся, — подобные инциденты уже были.

Мне с таких откровений взгрустнулось. Но, ничего, прорвёмся.

— Ладно шкет, соберись. Я тебя не для этого готовил и душу вкладывал. Тебе досталась великая честь, и, несмотря на неоднозначную репутацию Би — он силён и уважаем как шиноби. Если же он перегнёт палку на тренировках, то я уверен, что твоих навыков хватит, чтобы дотянуть до госпиталя, не зря же ты всё это время я тебя учил. И да... Постарайся не слишком эмоционально реагировать на его поведение. Он, в целом, хороший и добрый мужик. Когда не рифмует, конечно. А, чтобы нервишки были в порядке, я тебе сейчас рецептик отвара один дам…

— Не-не, старик, не надо, — мне вспомнился «чаёк», который он варил в самом начале, и мой завтрак чуть наружу не полез. — Я пойду, наверное. Вставать всё-таки рано, первая тренировка, все дела…

Я вышел из кабинета Миёри, так же стремительно, как и вошёл. Хитрый старикан всё знал сильно заранее и начал меня готовить. Как-нибудь поблагодарю, но сомневаюсь, что моих навыков в медицине хватит, если Би реально имеет привычку путать берега.

Сэки. Раздражённая и недовольная. Территория клана Дотэн.

Камешек шлепнулся в воду, разгоняя красных карпов. Круги поплыли, искажая отражение.

Какой абсурд. Райкаге решил, что деревне не хватает клоунады высшего сорта? Или боги её услышали и это наказание этому надменному сироте? За его упрямое существование вопреки всем законам чакры и логики? Она сжала кулак, ощущая под пальцами ещё один грубый камешек, что полетел вслед за первым.

Сирота. Без рода. Последний из класса пробудивший чакру. С несуразным именем, явно придуманным отсталым юмористом по пьяни! "Незрелый Рыбный Торт"! И он будет обучаться у одного из сильнейших шиноби Облака?

Она же ведь так старалась, рвалась вперёд. Вспомнилась первая тренировка после того, как она сказала удивлённым родителям, что ей нужен наставник по тайдзюцу…

Ледяной ветер сек лицо на открытом полигоне. Ноги горели от усталости, руки дрожали после сотого блока тренировочного манекена.

— Снова, Сэки! — кричал инструктор клана. — Твой огонь спалит врага издалека, но что будет, если он подойдет вплотную? Ты – дочь Дотэн! Ты не можешь опозорится и показывать слабость! Куда делся твой энтузиазм?!

Она стиснула зубы, снова бросалась в бой. Ей нужна была эта грубая сила, как крестьянину один из семи великих мечей! Но честь клана... Она должна была быть безупречной. Во всем.

Сирои, молча стоявшая рядом, осторожно тронула ее локоть.

— Сэки, ты чего так завелась? Мы не в отстающих и у нас ещё будет шанс показать себя.

Сэки резко обернулась, глаза метали молнии.

— Да как ты не понимаешь? Этому сироте, непонятно за какие заслуги, дали, как бы они там это не называли, личного учителя! Я лучше! Я первая! Почему ему всё даётся легко, а мне надо не спать ночами, чтобы обгонять долбанного Мизуки?!

Мерцающий свет масляной лампы в глубокой ночи. Глаза слипались, голова гудела от сложных схем тактики распределения ролей в смешанных отрядах.

— Зачем мне это? – прошептала она в тишине библиотеки клана. – Я буду палить техниками, а не считать пайки для патруля!

Но свиток с печатью наставника лежал рядом. "Основа стратегического мышления, Сэки. Командующий джонин без понимания основ – просто сильный дурак". Она терла виски, заставляя себя читать дальше. Безупречность требовала жертв. Даже в ненужных дисциплинах.

Следующее воспоминание накатило само по себе.

Скрытый зал клана. Воздух дрожал от энергии. На ее ладони, сквозь боль и усилие воли, рождался сгусток багрового пламени, крошечный, но невероятно плотный. Искры жгли кожу.

— Базовое высвобождение, Сэки, – голос отца звучал холодно. – Основа. Контролируй. Не взорви себя раньше врага.

Пот лил с ее лица, мышцы ныли от напряжения, голова болела от концентрации. Она должна была освоить это раньше всех из клана. Доказать, что она имеет потенциал, что она упорна и трудолюбива.

А он... – Ярость снова накатила. – Он, с проблемами с чакрой, которую он едва ощущал, умудрялся не просто учиться, а еще и работать в госпитале! И при этом чуть не отбирал у меня первое место в каждом семестре! Как?! У него в сутках времени больше, чем у других? И теперь... теперь он особенный? Личный ученик Би? За что?! За то, что он умеет существовать на трех часах сна и терпеть ворчание престарелого медика? Ненормальный выскочка, которому просто повезло!

Она резко выпрямилась, словно отбрасывая слабость. Нет. Это не зависть. Это возмущение. Возмущение глупостью мира, который награждает не усилия и кровь, а... Ненормальность.

Пусть. Пусть наслаждается своим "особым назначением". Пусть учится рифмовать дебильные стишки и воевать с восьмью мечами в… Неважно. Я пойду путем Дотэн. Путем огня, молнии и безупречной дисциплины. Я стану великой не благодаря причудам сумасшедшего джонина, а вопреки им. И когда этот "личный ученик" будет читать противникам свой недорэп, я уже буду испепелять врагов Облака истинной силой своего наследия.

Она повернулась к Сирои, лицо снова было маской холодного превосходства.

— Пойдем. Нам нужно готовиться к встрече с нашим сенсеем. Завтра новый день и новая возможность обойти этого выскочку.

Она сделала шаг, походка её была твердой и гордой, как подабает наследнице истинной мощи. А не всяким проходимцам-сиротам, с сумасшедшим джонином в учителях.

Но где-то глубоко внутри, под слоями холодной ярости, все еще тлел тот маленький, обжигающий уголек: всё-таки за какие заслуги? Неужели в нём увидели что-то, чего нет во мне? И если да, то что?

***

У полигона номер 3, на территории которого находился небольшой водопад, этим ранним утром было шумно, мокро и пустынно. Туман висел над бурлящей водой. И посреди этой красоты природы, на самом большом и скользком валуне, стояла фигура в безупречно белом. Кира Би. Он не читал рэп. Не кривлялся. Не понтовался чем-либо. Он стоял, слегка расставив ноги, руки за спиной, и смотрел на падающую стену воды. Его поза, обычно всегда расхлябанная, в динамике и движении, сейчас олицетворяла собой скалу, на которой тот находился.

Кира Би. Не понимающий какая муха его укусила, что он согласился на это два года назад.

Личный ученик... Хм. Райкаге-бро, конечно, меня подловил. А я на волне энтузиазма попался как ребёнок. Надо же ему было оставить меня без миссий и путешествий, да я тогда чуть не сдох без работы. Ну и что, что обстановка в мире накалилась? Как-будто существует в этом мире ситуация, из которой я не буду способен выбраться.

Этот пацан... Мидзуку. Тот самый, с которым мы пересеклись около администрации... Забавный парень. Прямо-таки увидел себя в молодости. Только меня тренировали лучшие учителя, чтобы джинчурики поскорее вошёл в силу и стал достойным защитником деревни. Чтобы стал достойной заменой предыдущему Би. А он… по части боевых навыков ему вне академии никто не помогал, он сам добился своей силы и был первым по тайдзюцу.

Жаль, что владеет он только академическими навыками, судя по отчётам. Да и откуда взяться другому — парень круглый сирота, без покровителей. Кроме Миёри. Но тот в поле выходил последний раз ещё на первой войне шиноби — не смотря на его внешний вид, старику уже сто пять лет.

Эй ещё заливал про ответственность, и то, что в двадцать шесть лет уже пора передавать свою мудрость и опыт подрастающему поколению. У самого то ученик в тридцать четыре появился. О, идея!

Сам то взял одного ученика, поздно,

Хотя сильно раньше стал ниндзя грозным.

Ну и что, что он Райкаге великий?

Тоже мне, гений темноликий.

Сидит на горе и в ус не дует,

Пусть лучше работать пизд…

Так, надо записать, потом отредактирую.

О чём это я? А, точно. Чему учить пацана? Подтянуть по тайдзюцу? Это само сабой разумеется. Меч? Проверим предрасположенность, но, если её нет — не стоит начинать. К клинку надо приучаться с детства.

О, знаю! В первую очередь нешаблонности мышления и боевых навыков. С академии выходят как болванчики. Одни и те же связки, тактики. Никакого использования так любимого мной оригинального подхода и Фуитона, ха-ха, элемента неожиданности. Контроль чакры ещё можно малому прокачать — у меня обширные знания по этой части — у джинчурики из-за большого объёма вечные проблемы с этим.

Ладно, вон идёт ученичок. Сейчас и познакомимся.

Глава 13

Мидзуки. Замерзший, в ожидании неприятностей.

Водопад гулко сбрасывал центнеры ледяной воды в озеро под ним. Туман, рождённый их столкновением, пробирал до дрожи, даже через поношенную олимпийку. Сейчас лето если что, и в самой деревне тепло даже ночью, не говоря уже про жару днём, магия места какая-то, не иначе.

Я стоял на скользких, мокрых камнях у самого края озера, чувствуя себя не в своей тарелке. Шесть утра. Водопад. И на вершине водопада этот... Пафос в белом. Би не просто стоял. Он стоял на одной ноге, прислоня свободную ступню к колену, прикрепившись чакрой к стене, стоя спиной к падающей воде. На его лице застыла маска умиротворения, по крайней мере, той его части, что не закрывали очки. Может он под ними страшно глаза пучит, кто знает?

Никакого рэпа. Никакого приветствия. Никакого намека на то, что он вообще в курсе чьего-либо присутствия. Просто стоял, неподвижный, как странный отросток горы. Я даже оскорбился немного.

— Господин Би? — Я крикнул сквозь грохот воды, в кои то веки решив проявить вежливость.

Би не шелохнулся. Казалось, он даже не дышит. Только мокрые полы его белого плаща трепетали на ледяном ветру. Серьёзно, я на него смотрю, и пафос сам приходит в голову.

Я решил подойти поближе. Сомневаюсь, что он меня не услышал и не заметил, но чего-то же он ждёт? Явно не того, что вчерашний ученик академии заберётся на мокрую скалу, рискуя свернуть себе шею. В ином случае — я явно его недооценил и у него есть план по избавлению себя от бремени наставничества путём моей скоропостижной кончины.

— Господин Би? Это Мидзуки. Я прибыл по распределению академии. — Твёрдо и чётко, стоя у подножия скалы прокричал я. Шум от водопада был ощутимый.

Наконец, Би медленно съехал со скалы, поправил очки, и упёрся взглядом в меня. Я так думаю, по крайней мере. Очки, помните?

— Распределение, — повторил он. Голос был задумчивым, а тон ровным. — Всех нас куда-то распределяют и назначают. — А ты? Как думаешь ты сам? По душе ли тебе это назначение, или испытываешь ты духа поражение? — Он внезапно шагнул вперед, сократив дистанцию до полуметра.

Но я даже не шелохнулся. Честно, я на этой встрече был готов просто ко всему. Да и не выспался. Вообще не знаю, что меня способно напугать в таком состоянии.

— У крутого шиноби учиться классно. Тем более в индивидуальном порядке. Но я не могу понять двух вещей: почему бы меня не определить в полноценную команду под вашим руководством и зачем было направлять выпускника академии в элитное подразделение?

Би отошёл от меня на расстояние нормального разговора, пожевал губу и посмотрел в небо.

— Неплохо… — Непонятно к чему сказал он. — А вопросы — вообще хорошо. Честно, это информация не для твоего уровня и братишка Эй явно разозлится, но я считаю, что ты должен знать. Два с половиной года назад, Итачи Учиха вырезал весь свой клан. Ты должен о них знать из академии. Это были очень сильные ребята, особенно их проклятые иллюзии. — Он, ненадолго замолчал, явно что-то вспоминая.

— С тех пор наша разведка начала следить за его передвижениями. Без риска и максимально скрытно, что усложняло добычу информации и делало её минимальной. Но! Пока занимались слежкой за этим отступником, агенты заметили бурления в обществах отступников. Сильные нукенины, что раньше постоянно где-то светились, пропали с радаров, причём оборот у скупщиков голов не упал… Хотя, зачем тебе эта информация. — Блин, там дальше явно было что-то интересное… И опасное для башки, не лезь куда не просят, Мидзуки. Дольше проживёшь. От этих внутренних противоречий я схватился за голову и помотал её из стороны в сторону.

— Кхм, если ты закончил свой странный ритуал, то я продолжу. Выводы наших яйцеголовых такие: что-то замышляется на уровне сильнейших нукенинов S-ранга; возможна вероятность если не прямого нападения, то ведения диверсионной деятельности с их стороны с большой вероятностью; опасность отдалённых поселений или тех, которые не относятся к странам с великими деревнями или к их сателлитам — с высокой вероятностью именно там будет их скопление или база. Это усугубляется множеством происшествий, связанных с нукенинами S-ранга. Вопросы? — Он плюхнулся на землю в позу лотоса и начал что-то записывать в книгу.

— Не особо понятно, для чего мне эти знания. И как они влияют на моё назначение?

— По моим словам вопросы, дурень! Так, если их у тебя нет, то я продолжу. Из-за этих событий было решено брать перспективных выпускников академии для ускоренного обучения. Посредством приставления к ним сильного наставника разумеется. Всего вас пока пять. Тенденцию задал Эй-бро, взяв себе в ученики одного паренька. Помимо этого, расширяется шпионская сеть, что даёт нагрузку на бюджет деревни и мы вынуждены начать распространяться на территории влияния других деревень. И им это, как ни странно, не нравится. В общем, деревня нуждается в сильных шиноби. Надеюсь, что одним из таких будешь ты, пацан.

От таких откровений я припух. То есть у Облака были зачатки знаний о неизвестной угрозе ещё до начала канона? И даже предприняты некоторые действия по защите… Пусть и в жёстком цейтноте информации. В каноне разве было также? И они никому ничего не сказали? Или это другое Облако? Хотя о чём бы они рассказали? Что страшно боятся больших злых дядек? Да их бы на смех подняли.

Но теперь становится понятным та странная канонная операция по похищению Бьякугана. Руководство искало все способы усиления, а потом, когда ничего не происходило в течении долгого времени — успокоилось. Интересно, проводилась ли такая операция Облака здесь? Потому что это вообще было не в духе местных…

— Ты чего завис, пацан? Не относись к этому как к великой чести — быстро перегоришь. Лучше прими тот факт, что стать как можно сильнее теперь твоя работа.

— Да-да. Тогда может начнём или обсудим тренировки?

Он вдруг оживился, как будто кто-то щелкнул выключателем. Он встал в развязно-рэперскую позу и подвигался в танце, который напоминал передвижения фэнтезийных слаймов.

— Да! Я думал уже ты и не спросишь. Поехали! — он зачем-то показал козу в небо. —Слушай моё первое задание — покажи мне... свой рэп, Мидзуки!

— Чего?! — Он же нормальным был. Серьёзные темы поднимал, объяснил всё как мог. Что сейчас то произошло?

— Все наставники команд зовут учеников,

Недавно выпустившихся школьных сынков,

Чтобы о себе те могли всё рассказать, йоу.

Нам не подходит такая движуха.

Знаю я, рэп нам поможет узнать

И понять потаённые мысли друг друга, йоу.

Я почувствовал, как от этого абсурда у меня подгибаются ноги. От абсолютного, оглушающего абсурда. Рэп? Сейчас? Серьезно? Это и есть первое задание учителя? Да ещё и вот эти вот его потуги в рэп… Я ощутил, как что-то внутри меня умерло.

— Кого показать?! Я не рэпер ни разу и понятия не имею как это делать! — Знаю, не поможет. Но попытка — не пытка, не так ли?

— Импровизация, пацан! — Би вскричал, подпрыгнув на мокром камне и чуть не поскользнувшись. Он поймал равновесие с грацией акробата. — Основа выживания! Главное оружие шиноби! Ты в кромешной тьме, враг на хвосте, план провален, чакра на нуле! Что делаешь? Паникуешь? Сдаешься? Нет! Ты орешь! Громко! С чувством! Хоть как-то! — Он снова ткнул пальцем в воздух в направлении Мидзуки. —Давай! Я жду. Считай это своим первым... оперативным докладом.

Офигенный доклад. Я так и представляю свою смерть от рук Райкаге, как только срифмую перед ним пару строчек. Быть убитым офисным столом — может это моя миссия в новом мире? Запустит какую-то цепочку событий, которая приведёт к великому результату. Вариант же.

Эмм… ладно. Подумаем…

— Не думай, пацан! Фристайл! Всё что тебе есть мне рассказать!

Ну, он сам это сказал, я его за язык не тянул

— Зовут меня Мидзуки Камобоку!

Выпускник академии я,

Мой фирменный удар — под ускорением сбоку.

Отличник, сильный и ловкий,

Я крут, от противников нет толку.

Медик талантливый, ели кто не знал.

Великий доктор Миёри меня обучал. — Боже-боже-боже, какой стыд то, ой мамочки… Я даже по сторонам посмотрел, точно ли никто меня не видел.

— Не хватает ритма, рифмы, стиля, но за искренность хвалю. Ничего, подтянешь со временем. А эту запись, — Он показал пальцем на… Твою мать, камеру, — ещё будешь со смехом вспоминать.

Нет, это надо стереть из этого мира. Фокус зрения мой был полностью на камеру. Накачав максимально мышцы чакрой, я рванул к камере, со всей скоростью на которую был способен.

— Оп, стой. Резвый попался, — но был остановлен за плечо моментально оказавшимся около меня Би, — не ценит подрастающее поколение ценность воспоминаний. Да и игрушка эта дорогая.

— Учитель, сотрите, я умоляю!

— Опа, я уже и учитель. Ладно, слушай задание своего учителя — видишь тот камень под струей? Это твоя цель. Тебе нужно забраться на него и удержаться на нём десять минут. — Да как я туда залезу? Водопадик то в высоту метров двадцать, а выступ, на который мне надо забраться, ровно посередине. — И — ключевое — без чакры.

Да он офигел! Забраться сквозь водопад на высоту десяти метров без чакры! И удержаться на камне! Нет, не надо забывать про основное.

— Учитель, смиренно прошу вас удалить эту запись. — Я ещё и поклонился. Не знаю, как ещё я могу стереть свой позор. Разве что кровью.

— Вот заберёшься на камень, тогда и посмотрим. Тебе надо тренировать тело. Без сильного тела сложных техник тайдзюцу, а именно им я планирую посвятить львиную долю твоего обучения, не выполнить.

— Но я трезво осознаю свои силы! Я просто не справлюсь. — Я не трус, но я боюсь. Нет, серьёзно, это же просто травмоопасно.

— Я знаю пацан. Поэтому вперёд, — он хлопнул меня по плечу, и я почувствовал, как по телу разлилась слабость, а привычное ощущение чакры, её несгибаемой мощи и тепла испарилось, — тебя ждут увлекательные круги около живописного озера. Наслаждайся!

— А как же запись?

— Как заберёшься на камень, я же сказал. Ты же вроде умный, если верить личному делу…

— А сколько кругов?

— Не знаю. До, — он посмотрел на часы, — девяти утра. Темп бега выберешь сам, но, если он мне не понравится, — между его пальцами сверкнула молния, — ты пожалеешь.

И я побежал…

Би. Внезапно воспылавший преподавательской деятельностью.

Пацан прямо в транс вошёл. Уже бегает три часа, вместо двух с половиной. Видать недооценил я ученичка из-за его нытья. Но ничего, надо у Эя стрельнуть утяжелители. Его то великомученик из них уже вырос.

— А ты не перебарщиваешь с энтузиазмом? — Изнутри него раздался голос Гьюки. — Те тренировки, которые ты обсуждал с наставниками из Райден-тай. Ты же им наплёл, что хочешь помочь одному чунину. Как только они тебе поверили, понять не могу.

— Да нормально всё будет! Я же с его Миёри всё согласовал.

— Это я тоже помню. Но старик же постоянно усмехался, и говорил, что выйдет неплохая практика по самолечению.

— Так, минусов нет, братан. Научится лечить себя от микротравм. На миссиях пригодится. А уж если в рефлексы войдёт, то я помимо гениального рэпера, ещё и гениальным учителем буду.

— Я не буду комментировать первый твой «титул». И не ты гениальным учителем, а он гениальным учеником. За то, что вообще выжил.

— Ты чего нагнетаешь, бро? На него возложена серьёзная надежда, не бойся, что у мелкого намокнет одежда. Я буду лучшим учителем, назло физкультурным вредителям, йоу.

— Всё-всё, молчу. Только и ты заткнись, Би.

— И почему ты никак не можешь осознать мой гений, вечно выдаёшь речи, полные сарказма и сомнений?

— О великий Рикудо…

Мидзуки. Потерявший разум и просто продолжающий перебирать ногами.

Знаете, я сейчас бегу и думаю — как бы улучшились результаты подопечных у тренеров в зале, если бы им разрешили стимулировать клиентов электрошокером. Потому что работало на «ура». Стоило мне получить два разряда пониже спины, я сразу же стал полон энтузиазма.

А если серьёзно, то темп он мне задал такой, что это от моего бега на скорость не сильно отличалось. Мне уже страшно подумать, что там будет дальше.

— Так, пацан, переходим к следующему упражнению, — да твою мать, вспомни солнце, вот и лучик, — берёшь вот это брёвнышко, — он подошёл к нормальному! Бревну и пнул его, — и начинаешь приседания. С кардио на сегодня хватит. — Кардио? Кардио!? Да я чуть не сдох.

Ой, он на меня смотрит, гоняя между пальцев искорки. Что-то поскорее приступить захотелось.

Так пролетел весь день до вечера, с перерывом на час, на обед. Я, конечно, тоже себя упахивал на тренировках, но сегодня во мне обнаружились какие-то невиданные резервы. А сколько раз я себе помогал медчакрой? Тут не пересчитать.

После бревна начались отжимания. И хорошо бы, их я могу делать до бесконечности. Но эта туша, весом около ста килограмм, уселась на меня сверху и подгоняла. Потом был сеанс скалолазания. «Раз уж ты на тот камешек забираться не хочешь». Хотя бы тут без импровизаций от Би, и так сложно было.

И после обеда, когда я в полубессознательном состоянии пытался помочь организму восстановить себя медчакрой, этот… всё, я пытался сдержаться, но больше не могу — черножопый садист решил, что самое время для спарринга.

— Расслабься, пацан! — крикнул он, внезапно замирая в боевой стойке. Его расслабленность испарилась, сменившись хищной сосредоточенностью. Очки скрывали глаза, но ощущалось – он целиком здесь. — Покажи, что ты усвоил за день! Импровизация, помнишь? Йоу!

Прежде чем я успел моргнуть, он исчез. Не метафорически. Буквально растворился в воздухе. Инстинкт кричал "Вверх!" Я рванул головой вверх, едва успевая поднять руки в блок. Его нога, обрушившаяся сверху со скоростью падающего камня, встретилась с моими скрещенными предплечьями.

Боль, острая и жгучая, пронзила руки до костей. Мои ноги подкосились, я рухнул на колени, поскальзываясь на мокрой траве. Земля встретила лицо неприветливо.

—Рефлексы есть! — раздался довольный голос где-то сверху. Я поднял голову, вытирая грязь со лба. Би стоял в двух шагах, даже не вспотев. — Но блок слабый! Руки – твой щит! Ты упал, как мешок с картошкой, один удар и твой котелок затрещит, йоу! Про ноги не забывай, не будь деревом.

Не дав мне осознать поток бреда, поданный как наставления, он сделал резкий выпад вперёд, прямой удар в живот. Я инстинктивно рванулся в сторону, уворачиваясь, и почувствовал, как кулак пронесся в сантиметре от ребер. Воздух свистнул. Быстрее! Надо быть быстрее! Но утомлённое тело, пусть и после почти часа самолечения отказывалось слушаться.

— Думай! — рявкнул Би, появляясь слева. Его ладонь, раскрытая, метнулась к моему виску. Не удар, а захват? Я рванул голову назад, чувствуя, как пальцы скользнули по коже. — Не только уворачивайся! Контратакуй! Используй мой импульс!

Легко так говорить, когда ты джонин! Я откатился, пытаясь встать, но он был уже тут как тут. Серия быстрых, хлестких ударов ногами по ногам. Я вертелся, как уж на раскалённой сковороде, едва уклоняясь. Один удар всё же зацепил бедро. Острая боль пронзила мышцу.

— Ай! — вырвалось само собой.

— Боль – твой учитель! — пропел Би, внезапно сменив тактику. Он не атаковал, а начал кружить вокруг меня, быстрый и невесомый, как лист на ветру. Его белый плащ мелькал то справа, то слева, сбивая с толку. — Не стой столбом! Двигайся! Чувствуй ритм! Бой – это танец!

Танец? Ага, танец под присмотром чуткого бога. Повторяй эту… Нет, этот псих точно издевается. Но злость дала прилив адреналина. Я перестал пытаться предугадать его движение и просто рванул на него, низко пригнувшись, пытаясь пронестись под его рукой и ударить в корпус. Глупая, отчаянная атака.

Он не ожидал такой наглости. Его кулак, предназначавшийся для удара сверху, пробил воздух над моей спиной. Мой собственный удар, впрочем, пришелся в пустоту – он легко отпрыгнул назад, но на его лице мелькнуло... одобрение?

— Вот это да! — Он засмеялся. — Наглость – второе счастье! Но техника – ноль! Не забывай, пацан, про самоконтроль.

Он снова атаковал. На этот раз медленнее, демонстративно. Удар кулаком в среднем уровне. Я попытался парировать предплечьем, как в первый раз, но в последний момент вспомнил его слова про слабый блок. Вместо того чтобы просто подставить руки, я попытался отбить его руку в сторону, используя ее же движение, и тут же шагнуть вперед с ответным ударом локтем.

Получилось криво. Мой парирующий блок был слишком слаб, его кулак лишь слегка отклонился, но все же прошел мимо цели. Мой локоть же пробил воздух – Би уже отклонил корпус.

— Лучше! — рявкнул он, и его нога молнией выписала дугу, целясь мне в голову. — Но не расслабляйся!

Я инстинктивно присел, чувствуя, как ветер от удара пронесся над макушкой. Земля под ногами была скользкой. Используя импульс от приседания, я попытался сделать подсечку его опорной ноге, вложив в удар всю остаточную силу.

Он просто мягко подпрыгнул, легко избежав удара. В воздухе он развернулся и... Мягко толкнул меня в спину двумя пальцами. Этого хватило. Я, потерявший равновесие в попытке подсечки, шлепнулся лицом в грязь. Снова.

Я лежал, задыхаясь, чувствуя, как грязь прилипает к щеке. Каждая мышца кричала. Усталость накрывала волной. Где-то внутри тихо плакал вчерашний отличник академии.

Би подошел и замер рядом. Его тень упала на меня.

— Ну что, пацан? — спросил он, и в его голосе не было ни насмешки, ни разочарования. Только деловитость. — Уловил суть?

Я с трудом перекатился на спину, глядя в серовечернее небо. Глотнул воздуха.

— Суть... — я хрипло прокашлялся, — в том... Что нужно больше тренировок?

Он громко расхохотался.

— Ха! Это тоже правда. Но суть моего сегодняшнего урока в другом. — Он протянул руку, я же, после секундного колебания, схватился за нее. Легко подняв меня на ноги, даже не дёрнувшись, без малейшей амплитуды, будто моё тело ничего не весило, Би продолжил, — Ты устал. Сильно. Мышцы болят, тело ломит от ударов, голова начинает плохо соображать. Но ты не сдался. Не забывай об этом. Слишком много шиноби погибло, забывая про эту истину. Никогда не сдаваться — истинный путь шиноби Облака, пацан.

Он похлопал меня по плечу, и я чуть не снова рухнул от боли в перетруженных мышцах.

— Завтра, — объявил Би, его глаза за очками, казалось, хищно блеснули, — новый день и новая тренировка. Бегать будешь с утяжелителями. Восстанавливайся. Ну и спарринги у нас будут более содержательными, по крайней мере следующие два месяца.

Он развернулся и зашагал прочь, бормоча что-то бессвязное под нос. Я стоял, пошатываясь, смотрел ему вслед и чувствовал, как по спине стекает холодный пот, смешанный с грязью и ледяной водой водопада. "Завтра... утяжелители". Мысль была настолько ужасной, что мне поплохело. Да, я знал, что легко не будет, но осознание этого пришло только сейчас.

Я потер ушибленное бедро и, хромая, поплелся домой. Тренировка закончилась.

Ад только начинался.

Глава 14

Рассвет в горах воистину красив. Солнце, едва касавшееся снежных вершин, вставало лениво, будто зевало в лицо всему скрытому Облаку, окрашивая пики не столь далёких гор в нежное золото. Прохладный воздух прозрачен, как родниковая вода. Позже, Солнце медленно поднимается выше, краски становятся теплее, насыщеннее. Деревня начинает просыпаться от дрёмы, ранее нарушавшуюся лишь единичными шиноби.

Я сидел на крыше, свесив ноги, и лениво смотрел на облака. После двух месяцев, что дались мне крайне нелегко, типичное занятие мужской части клана Нара действительно приносило покой.

Неспешно открывались торговые лавки. Кто-то шёл на работу. А кто-то, возможно, наоборот, только шёл домой после ночной смены. Ученики академии разрозненным потоком шли на учёбу и тренировки…

Да… Учёба и тренировки. Если бы я не видел результат вживую и фильмы про кунг-фу в прошлой жизни, скорее всего подумал бы, что мой учитель надо мной просто издевается. Без выходных и личного времени, с перерывами лишь на приёмы пищи и сон я занимался уже два месяца.

Это был бесконечный цикл. Когда у меня заканчивались силы на физические упражнения — начинался обед, во время которого я слушал философию и наставления вперемешку с рэпом, потихоньку восстанавливая организм. Обед заканчивался — начинались спарринги. Выбился из сил после них — начало разбора ошибок на спаррингах. Потом ужин, после которого следовало изучение свитков из райден-тай — внутренние распорядки, порядок несения дежурств, правила взаимодействия с заказчиком, тактики…

Естественно, я вымотался. Но также, прочитав о том, какие миссии выдаются райден-тай и какие происшествия на них бывают, хотел, чтобы это время длилось как можно дольше. Ведь когда мне выдадут маску, пусть и стажёрскую — обезличенную, придёт время настоящих миссий, в которых будут сражения и убийства, тот самый риск своей тушкой, которого я всеми силами хотел избежать.

Но со временем также и пришло понимание, что другого пути нет. Здесь сейчас такое время —в безопасности не может быть никто, так не проще ли обеспечить её, полагаясь на свои силы, чем постоянно убегать. Я решил, что моей мечтой будет обеспечение мира во всём мире. Да, избито и неоригинально, но я действительно опасался будущих событий и поэтому хотел найти то, во имя чего я буду сражаться и лить кровь, чтобы иметь силы, чтобы не дрогнуть в решающий момент.

Ладно, это всё пустые слова, не подкреплённые ничем. Пора на тренировку.

***

На полигоне, ставшим для меня вторым домом, на камне у озера сидел Би, задумчиво натачивая один из своих мечей. Иногда, у меня появлялось ощущение, что он здесь и живёт. Когда я подошёл поближе, он поднял голову.

— Как обычно точно ко времени, пацан. Но наше занятие сегодня, да и на следующие полгода отменяется. У тебя назначение в команду.

— Но учитель, как моё назначение повлияет на наши тренировки? Я же явно не на полгода исчезну. — Поучил два месяца и слился?

— Ты нет, я — да, — он склонил голову и его очки сверкнули на утреннем Солнце, — Мне надо отправиться на один секретный остров. Причины этого тоже хранятся в тайне. Но, ты будешь тренироваться со своей новой командой на базе райден-тай. Сначала со временной, как стажёр, а как посчитают, что ты готов — определят в полноценную команду. Не опозорь меня ученик, покажи, как учитель твой велик. — В этом весь он. Начать что-то серьёзное, нагнать атмосферы, а потом… Стишки.

— Да, учитель. Мы потом возобновим тренировки?

— Само собой, но теперь они будут носить более эпизодический характер. Если ты не решишь взять отпуск и потратить его на тренировки, конечно. Как раз будет возможность по моему возвращению. — А знаете потрачу. Покой нам только снится. — Но на время бытия стажёром за тебя возьмутся инструкторы, и твоя жизнь будет ещё сложнее. Миссии, тренировки, миссии… Но ты втянешься. Или я зря распинался эти два месяца. До встречи ученик. Назначение получишь в секретариате.

— До встречи, учитель. — И он, кивнув, одним прыжком забрался на десятиметровый выступ и исчез в шуншине.

Тоже интересная техника, но ещё мной неосвоенная. Мои тренировки были в основном на тайдзюцу и тренировке тела. Единственное, чем мы занимались из того, что напрямую касается чакры — передвижение. По деревьям, по воде, домам. Позже эти умения вплелись в спарринги.

Кстати, я понял, что за набег особенно шумных ниндзя был каждый год в деревне. Тех, которые шумели, передвигаясь по крышам. Одним из первых умений, что отрабатывает каждый учитель с учениками — передвижения. Отсюда и шум — от практики не самых умелых шиноби.

Постояв на полигоне, я отправился в секретариат в башне администрации деревни, оттуда — сразу же на командный сбор, на который, как оказалось, я еле успевал.

Растрёпанный от быстрых перемещений, я оказался на полигоне, представлявший из себя ограждённый прямоугольник леса, я оказался перед четырьмя людьми в униформе райден-тай.

Ничего особенного в униформе не было: оливковый жилет с двумя лямками, аналогичного цвета щитки на руках и ногах, чёрные штаны и водолазки с чёрными же сандалиями, и, конечно, маски, что были сдвинуты на бок.

— О, а вот и наш стажёр. Твоё краткое досье мы знаем, так что представлю нашу команду, — весёлый мужик среднего роста с коротким блондинистым ёжиком волос, чёрными глазами и грубоватым лицом, махнул мне рукой, почесав затылок, задевая катану, висящую за спиной.

— Я Сейджи, мечник, командир нашей группы.

— У дерева валяется Мию, — симпатичная девушка стандартной для Кумо внешности, возрастом около двадцати семи лет, равнодушно на меня посмотрела, — Её роль поддержка, немного владеет медицинскими техниками.

— Слева от меня — Камои. Наш боец первой линии из Кунихада. Он и проведёт проверку твоих навыков. — Здоровый блондинистый детина, стоявший с идеально прямой спиной и вертикальным шрамом на левом глазу.

— Командир, может без меня? — Явно не воспылал энтузиазмом вышеупомянутый.

— Не-а, я так решил. — Улыбнулся командир в ответ.

— Ладно стажёр, готовься. И бей в полную силу всем чем есть, за меня не бойся.

Он стоял передо мной расслабленно, но глаза его были сосредоточены, взгляд — внимателен. Лицо выражало лёгкую усталость и неохоту, но, на примере Би мне было известно как быстро шиноби из такого расслабленного состояния может переходить в боевую готовность и навешивать люлей.

Я встал в стойку и максимально сконцентрировался на противнике. Пусть угрозы жизни не было, но это был неформальный экзамен, какой бывает на любой работе

— Начинай, — буркнул он и сделал приглашающий жест.

Я рванул вперёд, максимально быстро сближаясь. Первый удар — в грудь, чтобы проверить реакцию. Он отбивает ладонью, ловко, без усилия. Тут же вкручиваюсь под руку, ухожу в подсечку — он прыжком отходит назад. Здоровый как шкаф, но двигается быстрый. Впрочем, так можно описать добрую половину местных шиноби рангов выше чунина.

Сразу после приземления делает шаг вперёд, резко, и, будто случайно, выставляет локоть — в подбородок. Я успеваю нырнуть вниз, под удар, ухожу в сторону и резко атакую коленом — по ноге, чтобы сбить стойку.

Он не уворачивается, а принимает удар, вообще не проявляя никаких эмоций. Использует ситуацию, чтобы схватить меня за плечо. Я замечаю его движение и срываюсь назад, перекатом, по земле, останавливаясь в низкой стойке. Дыхание пока ровное. Работаем.

На этот раз он атакует первым. Длинный прямой удар в корпус — ухожу вбок, но он, не прекращая движение, разворачивается и бьёт ногой, целя в рёбра. Пропускаю по касательной, но рёбра сразу же протестующе заныли.

Выдаю в ответ серию коротких атак, начиная включать элементы стиля Кира Би, которые мы отрабатывали. В ответ на проявленный напор, он смещается чуть дальше от меня и переходит на удары дальней дистанции — пользуется преимуществом в росте. Я только и могу, еле успевая принимать его пудовые кулаки на скользящие блоки, пытаясь хотя бы так минимизировать ущерб. Спустя полминуты, я осознал, что загнан в угол — с моей скоростью и ростом я к нему пробиться не смогу никак.

— Хватит, — коротко сказал командир. Не только я понял свою положение.

Камои, не оборачиваясь, кивнул и выпрямился. Я же опустился на землю, вытирая пот со лба. Оглянулся на командира.

— Для твоего возраста неплохо. Ещё чем-то можешь похвастаться?

— Как вы, наверное, знаете, неплохо владею медицинскими техниками. — Командир утвердительно кивнул. — По практике начинающий B-ранг, с ранениями до средней тяжести справляюсь отлично, если же ситуация хуже — только ассистировать могу. Из-за недостатка некоторых знаний: работа и ток чакры во внутренних органах, восстановление мелких сосудов… — Команда недовольно на меня посмотрела, а Камои демонстративно зевнул. — Кхм, да, извините, волнуюсь. Ещё есть техника четвёртого Хокаге для ближнего боя, но в бою ни разу не применял — требуются две секунды концентрации, чего сложно добиться в одиночном бою, сами понимаете… — На что те, задумчиво покивали.

Кстати, насчёт рассенгана — я просто поговорил с Би на эту тему, со старта решив не изображать из себя неведомо от чего скрывающегося дилетанта. На что тот просто попросил её продемонстрировать и спросил откуда я её узнал. На что услышал ранее заготовленную легенду, удивился, но больше эту тему не поднимал, сказав, что надо наработать рассенган до автоматизма.

— Покажи её примение… Вон на том дереве. — Сейджи махнул рукой в сторону дуба, который рос около ограды.

Собственно, потратив на концентрацию две секунды (надеясь, что на самом деле это уже 1,9 секунды), я снёс это дерево подчистую, оставив лишь пень на уровне моего пояса.

— Отлично, но не думаю, что это пригодится на наших миссиях — мощь избыточна для бандитов и шиноб- самоучек. — Почесав затылок произнёс Сейджи.

— Но… А как же сильные враги, ответственные миссии сопровождения, диверсии?! Вы же райден-тай!

Реакция всех четверых была очень странной: они как-то замялись, покраснели, а Сейджи с Камои неловко почесали затылки.

— Понимаешь парень… Нас в одну команду поместили за косяки… Неважно какие, может со временем узнаешь… И нам на ближайший год запрещено получать миссии выше С-ранга или тех, которые лишь имеют шанс вырасти до В-ранга. — Немного избавившись оправившись, рассказал Сейджи с неловкой улыбкой.

— Да и в райден-тай нас, как и тебя, ещё окончательно не включили. Из нас джонин и член райден-тай — только Сейджи, да и тот — пока только токубецу. Так что у нас всех тут испытательный срок. — Заговорила Мию вполне себе мелодичным голосом с лёгкой хрипотцой.

Я не то, чтобы сильно удивился — в райден-тай были не только сильные бойцы. Кому-то же надо стоять в дозоре, быть почётным караулом или телохранителями.

— Мию, капитан Сейджи, а могли вы рассказать об этом менее откровенно и более тактично? — Тяжело вздохнув сказал Камои

— Да пусть сразу знает, чего здесь скрывать то? Содрали «пластырь» и живём дальше. — Вполне жизнеутверждающе ответила ему Мию.

— Кхм, я продолжу. — Кашлянул Сэйджи в кулак. — После года миссий с нами, если хорошо себя покажешь, тебя включат в райден-тай и дадут постоянную команду. Сейчас же— мы временно объединены в отряд номер четыре. Я ваш общий куратор. Только цели здесь и время прибывания у всех разное.

— Ага, у меня «исправиться», у капитана «научиться командной работе», а кто-то вообще непонятно зачем тут. — Камои кивнул в сторону Мию.

— У меня всё просто. — Та равнодушно пожала плечами. — До этого была в группе под командованием одного долбо... ну, неважно. В итоге — конфликт, рапорт, перевод. И вот я здесь.

— Итого, ты, Мидзуку, будешь стажёром. Будешь выполнять миссии, тренироваться с нами и иногда помогать в госпитале — способности медика надо развивать, но не в ущерб боевым навыкам, в твоём случае. — Простенько расписал мою жизнь на ближайший год командир.

Он засунул руки в карманы и покачался на пятках.

— Боевое слаживание проводить не будем — мы уже все друг друга знаем. Ты работаешь с Мию в паре, она будет твоим прикрытием и страховкой. Сильно вперёд не лезешь, мы рассчитываем на твои умения медика, если что-то пойдёт не по плану.

Я только вздохнул. Успев себя накрутить и приготовившись к сложнейшим миссиям с морем крови, как своей, так и врагов, я никак не ожидал такого относительно простого начала.

— Завтра около администрации в восемь утра. Нам будут должны выдать миссию, какую — пока не известно.

— Принято.

— Хорошо.

— Есть. — Я единственный ответил по уставу.

— Вот и отлично. Свободны. Готовьтесь к завтрашнему дню.

***

Куромацу. Нервно-вымотанный и уставший. Вечер следующего дня.

Песчаник крыши еще хранил дневное тепло, но вечерний ветер с гор уже нес лезвия холода. Куромацу сидел, подтянув колени к груди, и тупо смотрел на расстилавшуюся внизу деревню. Огни Кумо мерцали, как рассыпанные искры, но после очередной тренировки с командой это не могло вернуть ему душевное равновесие.

Это просто ужас. И даже бедный парень, их наставник, у которого они были первыми подопечными не знал что с этим делать. Сирои, которая верила, что именно она всегда права и достойна занять место командира. Нэмуи, в котором была гордость и не способность подчиниться женщине. Как это в нём совмещалось, учитывая мать-куноичи, Куромацу откровенно не понимал.

В общем, эти два комка злости, своим недовольством друг другом сильно стопорили их как команду. Да и самого Куромацу, который как никто другой понимал, как такая атмосфера в отряде отдаляет желаемые миссии С-ранга и завание чунина.

— А Мидзуки, наверное, сейчас или на особых тренировках, или на какой-нибудь сложной миссии. Уже третий месяц его не видно… — С завистью выдохнул Куромацу и поплёлся домой.

Мидзуки. Недоумевающий, но тянущий лямку.

— Ааапчхи… — Похоже, вспоминает кто-то.

Первой моей миссией было сопровождение каравана с травами и лекарствами. Казалось бы, достаточно ответственная миссия… Не совсем, тут было сразу два «но»: лекарства предназначались для крестьян, что автоматически делало их очень дешёвыми и путь наш пролегал вглубь страны Молний, в сторону, прямо противоположную границе. Эти факторы делали миссию дико скучной и прямо скажем — детской.

Если я был к этому достаточно равнодушен, как и наш капитан, то вот Мию и Камои демонстрировали своё недовольство постоянно. Если честно, я понимал, за что их закинули в штрафники: оба были несдержанные, не самыми сильными, при этом пренебрегая тренировками и в сущности, были безответственными.

Сейчас был вечер и моё время дежурства — с трёх дня до девяти вечера. При это Сейджи, наш командир, бдел за мной не смыкая глаз, в чём его можно понять. Остальные наши сокомандники — страдали откровенной фигнёй: Мию дрыхла, а Камои спал, периодически просыпаясь, чтобы что-то закинуть в рот.

Закончив со своим дежурством, я занялся тренировкой рассенгана (я вам клянусь, получилось за полторы секунды), сделал специальный комплекс упражнений, для длительных миссий, который мне оставил Би, залез в телегу и благополучно уснул.

— Команда, подъём! Нападение! — услышал я капитанский рык сквозь сон.

За ним послышался отдалённый женский крик, и сразу за ним заорал мужчина, чей голос был мне знаком… Камои?

От автора:

Поздравляю! Вы дошли до этого места)

В целом, здесь я постараюсь закончить с «песочницей» и перейти к основному сюжету. С травмами, болями, потерями, любовью и иронией.

Благодарю, каждого читателя.

Глава 15

— Команда, подъём! Нападение! — рык капитана резко ворвался в мой сон.

Я вскочил, уже собранный и готовый. Руки сами потянулись к снаряжению, рефлекторно двигаясь точно и быстро: бинты, подсумок, кунаи, сюрикены — пока ноги выносили меня из телеги. Выпрыгнув из повозки, я тут же бросился к концу нашего каравана — там находились Мию и Камои.

Из леса показались фигуры. Четверо. Один — высокий, поперёк себя шире, с кулаками размером с голову. Он двигался неспешно и лениво, будто вышел на прогулку в парке, а не на поле боя. Остальные — тени на деревьях за ним, но одна из них уже сблизилась с Камои.

— Камои! — я заорал, но было поздно.

Оглушительный металлический лязг. Камои стоял, закрыв удар вражеского мечника, из оторванной головы которого уже била фонтаном кровь, но… что-то было не так. Его тело будто застыло в нелепой позе. Я увидел кровь, стекавшую по правой ноге, затем по спине — обильно. Лезвие пробило его защиту и прошло насквозь.

Он всё ещё держал меч врага на весу силой мышц, но уже падал.

— Камои!!! — рванул к нему, но смазанное движение слева заставило меня прыгнуть в сторону.

На меня бросился один из отступников — худощавый, с резкими движениями, в маске на пол-лица и перечёркнутым протектором Камня на шее. По скорости — чуунин, что даёт мне надежду, если не на победу, то на выживание.

Я занял стойку и приготовился, но только в последний момент заметил, как он выплюнул в меня камешек. Начал уклоняться, но меня успело зацепить — сильное рассечение на плече. Лечить не успеваю, так что, как смог, приглушил боль медицинской техникой и перекатом избежал каменной пики, выросшей из земли. Следующим шагом враг попытался достать меня в прыжке ногой, нацелившись в голову.

Блок, контратака, блок, блок, уклониться от куная, на опережение — заблокировать удар ногой, но не успеваю сориентироваться и получаю удар другой ногой в корпус. Отлетаю в дерево, стоявшее в пяти метрах.

Как же, мать твою, больно! На спине сильный ушиб, плечо продолжает кровоточить, одно ребро точно сломано. Классный бой, Мидзуки. Готовься к следующему перерождению.

— Да ты хуже ученика академии, мелкий! А мы ещё нападать опасались… Жалко, конечно, Доруми — поторопился и глупо подставился. Но вы, ребята, скоро отправитесь вслед за ним.

Отвечать я ничего не стал, спешно останавливая кровь и отключая боль от ушибов. А если честно, то пока это тянет на первую треть спарринга с Би. Забавно, но тот тоже начинал болтать в таких случаях, пока я восстанавливался.

— Ты чё ухмыляешься?! Я тебя сейчас в отбивную превращу, подсос кумовский!

Упс, эта ухмылка сама вырвалась. Но на меня нашла какая-то лёгкость и расслабленность. Нет, я не сдался и не собирался убегать. Просто мысли начали течь быстрее, а тело ощущалось легче, чем когда бы то ни было. Я встал и похлопал себя по щекам.

— Ты чего разорался? Давай нападай. Или ты наврал про отбивную?

Странно, но такая детская провокация сработала. Жаль, что немного не так, как мне бы хотелось. Он напал слишком быстро, и я не успел сформировать расэнган, который начал закручиваться в руке за спиной на последних словах. Фуух… Ладно, работаем.

Отвести удар, принять ногу на жёсткий блок, ударить коленом… Есть попадание. Прямой правой, уклониться от ответного апперкота. Достал его ударом ногой в бедро — он потерял равновесие, и я зарядил ему прямо в висок. Нукенин явно поплыл, но на каких-то инстинктах смог вырастить подо мной каменную пику, и мне пришлось разорвать дистанцию.

Ему же хуже… Я тут же сосредоточился и…

1.6 секунды... 1.4... теперь!

— Расэнган! — я подлетел к нему. Он в последний момент скрестил руки в блоке, но синий вихрь чакры разорвал его руки и часть корпуса за ними в кровавые ошмётки. Тело, как из пушки, отлетело назад, ударилось в дерево и застыло с предсмертным хрипом.

Я замер и перестал дышать. Глупость на поле боя, но меня парализовало. Звуки пропали. Взгляд был направлен в сузившуюся точку пространства. Тело не двигалось. Он мёртв.

Это было моё первое убийство. Да, в больнице я уже видел смерть, но не от собственных же рук. Меня скрутило, и я уже хотел выплеснуть содержимое желудка наружу, но в голове молнией пролетела отрезвляющая мысль: что с командой?

Звуки вернулись, наполняя мир звоном меча о камень, стонами и криками. Вдалеке под телегой лежала Мию, судорожно дыша, а её правая штанина и центр жилета были окрашены кровью.

Я хотел было броситься к ней, но увидел, как тот здоровый нукенин вместе с четвёртым членом шайки зажимают нашего капитана. Отмена. Двигаемся к Сэйдзи. Если он проиграет, никакая помощь Мию уже не понадобится.

Бросившись к нему на помощь, я тут же увидел, как он рассёк живот одного противника. Остался один на один с тем самым здоровяком. Меч против камня, техника клинка против техники камня. Поэтично, но капитану надо помочь.

— Мидзуки, не вмешивайся! — но он так не считает.

Однако его противник меня заметил и рванул ко мне. На пределе сил и разорванных мышц я отскочил вбок, уклоняясь от каменного валуна и летящего вслед за ним детины.

— Что с Тедзуми, ублюдок? — оп-па, похоже, он вспомнил про моего противника.

— Не знаю. Вон, — я показал в сторону своего места сражения, — у дерева лежит. — И дал дёру. Тем более, что Сэйдзи уже был около него, и их сражение завязалось с новой силой. Мию знаками подала мне проверить Камои… Вот я дурак. Из-за адреналина события начала сражения вообще исчезли из головы.

Добравшись до Камои, я увидел у него жуткую рану — разрез шёл от печени до лёгкого… а нет. Проверил техникой мистической руки: рассекало одно лёгкое и доходило до второго. Сердце еле справлялось с практически полным отсутствием кислорода, кровавая юшка выходила изо рта.

Ему я ничем не смогу помочь. В течение пяти минут — он труп.

Бросился проверять Мию, которая всё так же лежала под телегой, но взгляд её стал расфокусированным, а движения рук — нечёткими.

— Держись, я с тобой. — Уже на автомате я вытащил инструменты, активировал чакру, остановил кровотечение, частично зафиксировал бедро, сшил мышцу. Начал сшивать рану на животе, разорвав футболку.

Мию лишь усмехнулась сквозь боль:

— Неплохо… Парень…

— Помолчи, а то ещё и тебя потеряем, — ответил я сквозь зубы.

— Он… без шансов?

— Да. Всё, помолчи.

Пока я её лечил, звуки сражения начали затихать. Обернувшись, я увидел подходящего к нам капитана с множеством синяков, гематом и фингалом на лице, но в остальном — целого.

— Мидзуки, как обстановка?

— Камои погиб. Мию восстановится в течение четырёх дней — если с моей помощью, конечно. В самом караване один пострадавший, но две телеги повреждены.

— Сам как?

— Продержусь. Чакры мало осталось, но на лечение Мию хватит.

— Хорошо… — начал было он, но тут же рухнул, как марионетка с оборванными нитями.

Класс, нет слов. Первая миссия, первое убийство, первая потеря сокомандника. Ещё и я из всего отряда один остался на ногах. С капитаном без сознания и небоеспособной сокомандницей… Твою мать, тоже без сознания.

Ладно, хоть до нашей цели осталось полдня пути — деревня совсем рядом. Ко мне подошёл караванщик:

— Господин шиноби, мы готовы продолжать путь. Может быть, вам лучше продолжить лечение в самой деревне?

— Да, конечно. У вас есть пострадавшие? Не смог уследить, сражение было… тяжёлым.

— Только один охранник. Не спрятался за телегой и не смог уклониться от прилетевшего в него камня.

— Уже хорошо. Ладно, если вы готовы, я положу сокомандников на телегу…

— А мы поможем упаковать труп.

— Спасибо вам.

— Честно, это было последнее, чем я хотел заниматься — у меня ещё двое раненых и тяжёлый ночной пост до деревни.

***

Мы-таки добрались до злополучной деревни, и я не знал, что делать. Мию и Сейджи находились в отключке, а в таких ситуациях регламентом предписывалось брать этих двоих в охапку и скакать до ближайшего пункта помощи. Но девушка была нетранспортабельна, да и я понятия не имел, откуда ждать помощи в Стране Железа.

Ситуация ещё усложнялась тем, что миссия по факту выполнена, и нам предписывалось моментально вернуться в Облако. По сути, подписанная бумажка выступала неким сопроводительным документом, который давал нам право находиться на территории самураев.

Слава богу, что караванщик её не подписал и обещал по возможности потянуть время, прикрыть нас от местных… Вообще, добрый мужик попался. К ниндзя, если верить записям райден-тай, относятся двояко: со здравым опасением, но при этом максимально пренебрежительно. По местному менталитету, особенно учитывая, что караванщик сам из Страны Железа, где шиноби не рады от слова «совсем», он должен был подписать бумажку и выставить нас за порог.

Силы у него для этого были — деревню охраняли четыре самурая, что обычно стояли в смене по два человека. Но вечером второго дня очнулся капитан. Так что я прямо-таки выдохнул.

Спросив у меня обстановку, Сейджи скомандовал моментальный отход в сторону деревни. В чём я его прекрасно понимаю — находиться на птичьих правах в стране, где полно рассредоточенных по территории пользователей чакры с мечами, действительно напрягает.

Так что, зафиксировав ногу и рёбра Мию, я закинул ту на плечо, и мы с прихрамывающим командиром, на которого был погружен труп Камои, подписав-таки выполнение заказа у караванщика, двинули в путь. Несмотря на мой груз и состояние Сейджи, мы прошли путь до залива за полдня, тогда как с караваном это заняло целых четыре.

А когда мы сели на корабль до Страны Молнии, очнулась Мию.

— Где… я?

— Плывём на корабле обратно. Ты почти восстановилась, если верить Мидзуки, но из-за того, что он начал оказывать помощь с задержкой, ты потеряла много крови. Миссия выполнена, Камои мёртв… Великолепная миссия С-ранга. — начал капитан описывать происходящее, но под конец сорвался.

— Да… не видать нам повышения до штатных райден-тай.

— Почему же? От встречи с нукенинами никто не застрахован. Главный вопрос в том, зачем они напали — никакой выгоды им это не несло: в караване ничего ценного не было, а никто из нас не обладает достаточной известностью, чтобы быть с наградой за голову… Так в чём причина?

— Может, в нём? — привстав на кровати и прислонившись к стене, указала Мию пальцем на меня.

— Я? Почему? Из-за ученичества у Би?

— Нет, ты же всего три месяца как его ученик. Не может у нас быть настолько быстрая утечка информации. — покачал головой Сейджи. — Более правдоподобная версия — что-то затевали и решили убрать потенциальную помеху.

— Хотите сказать, что мы просто попали под руку, капитан?

— Да. От этого ещё обиднее за смерть Камои… Рядовая миссия, ничего серьёзного или опасного… Ладно. Отразим это в отчёте. Капитан корабля сказал, что завтрак в девять. Давайте выходить. Мию, ты как? Сможешь?..

***

В администрации приняли наши отчёты, которые из-за потери напарника пришлось написать каждому из нас, сказали, что пока на миссии ходим в таком составе — так как некого прикомандировать, — и отпустили.

Я попрощался с командой и медленно поковылял в сторону полигона, на котором мы занимались с Би. Мысли о первом убийстве не давали мне покоя, пусть и не так сильно, как в первые дни — тогда было ещё хуже, в том числе из-за нервов и неопределённости. Как ни странно, но смерть Камои меня практически не тронула — быстрое знакомство, минимум общения до злополучной встречи с нукенинами… Не располагает это к привязанности.

Так, надо сконцентрироваться и залезть на тот долбаный выступ — запись ещё не удалена, позор мой ещё существует в материальном мире. К вечеру я-таки смог забраться, но никакого счастья от этого не было — моральный груз надавил с новой силой. Я решил возвращаться домой.

Куромацу. Задолбанный D-ранговыми миссиями и своими напарниками.

Улицы Кумо в это время были особенно живыми. Лавочники, торопливо сгребающие остатки товара, перебрасывались криками через головы покупателей. Кто-то пытался втюхать оставшуюся жареную курицу по скидке. Из соседней кафешки пахло тушёным мясом и жареным луком.

Куромацу шагал неспешно, чуть покачивая плечами, будто бы напевая про себя — хотя ничего конкретного в голове не звучало. Пальцы нервно перебирали край рукава. Настроение — вроде и бодрое, но неестественно.

«Нормально всё. Точно. Сирои начинает исправляться. Нэмуи перестал дебоширить. У сенсея при виде нас перестал дёргаться глаз. Только один придурок где-то пропадает четвёртый месяц.»

Он поймал себя на том, что в который раз за вечер смотрит на лица прохожих. И каждый раз — лицо не то. Не мог же он где-то сдохнуть, правильно? Даже для этого ворчуна это было бы тупостью.

Прошёл мимо чайной — из окна вылетел пар и чей-то громкий хохот. Заразительный, даже сам улыбнулся. Откуда-то раздавалась мелодия сямисэна.

И тут в одном из прохожих он увидел знакомое лицо. Идёт чуть кривоватой походкой — той самой, которую Куромацу помнил с шести лет: ни спешки, ни суеты, но ступни взлетают чуть выше необходимого, отчего она кажется забавной. Сейчас она слегка изменилась, но суть осталась прежней. Мидзуки.

Куромацу отступил на шаг в сторону, пробрался сквозь двух торговок с корзинами — и, как ни в чём ни бывало, подошёл сбоку.

— Эй. — голос вышел слегка хриплым. Он тут же откашлялся и добавил бодрее: — Смотрю, ещё не сдох на своих тренировках.

Мидзуки остановился. Медленно обернулся. И Куромацу всё понял. Но не сказал ни слова. Он лишь улыбнулся — в своём фирменном, нарочито-дерзком стиле — и хлопнул того по плечу:

— Ну, идём. Я тебе расскажу, как я чуть не умер от нервов. А ты мне расскажешь, чего у тебя такого случилось, что ты на призрака похож.

Выглядел тот действительно не очень: синяки под глазами, лёгкое подрагивание рук, впалые щёки. Все признаки стресса — на лицо.

И они пошли. Как раньше, на первом курсе академии, больше шести лет назад. Весело и беззаботно, с шутками и грустью, обсуждая своё начало взрослой жизни.

А деревня продолжала дышать горным воздухом, смешанным с запахом еды, табака и людским счастьем. Никому не было дела до двух молодых шиноби, вспоминающих детство… Никому же?

***

Кабинет Райкаге. Ночь. Время и место, где никто из присутствующих не хотел находиться, ибо работа — зло.

— …Как успехи у остальных «избранных»? Про Даруи я и так всё знаю. — жёстко обрубил доклад подчинённого Райкаге, который зачем-то начал описывать успехи его личного ученика. Совсем балбес, что ли?

— Да, точно… По Кенте — успехи во владении клинком уже на уровне джонина, как и физические показатели. Его капитан в последней миссии указал на его хорошее стратегическое мышление и зачатки лидерских качеств. Порекомендовал выдать ему команду в подчинение.

— Этот доклад мне завтра на стол… Хотя нет. Выжимку из этого доклада. Знаю я, как пишут наши обалдуи. Всё-таки доверять команду пятнадцатилетнему пацану…

— Через месяц — шестнадцать. — Перебил его докладчик, на что получил недовольный грозный взгляд, и отвёл глаза в сторону…

— Не важно. В общем я ещё рассмотрю этот вопрос, дальше!

— Мидзуки…

— А что с эти пацаном? У него только первая миссия была, если я правильно помню. Ты решил доклад растянуть, Нидои?

— Никак нет. Успешно устранил в бою один на один чунина из камня. По подтверждённым данным, полученным из камня это был…

— Да мне по барабану кто это был. Хорош малец, только вышел из академии уже чунинов косит. Значит Би его не перехваливал.

— Да. В докладе командира были отмечены помимо боевых навыков также медицинские.

— Знаю я. Это он со старым хрычом Миёри ошивался. Как только он его учить начал? Ещё что-нибудь?

— Использованная им техника четвёртого Хокаге.

— Это знаю, давай к следующему…

Глава 16

Мидзуки. Год спустя.

Тренировки и миссии сменялись одна за одной, а между ними еле вмещалась хоть какая-то пародия на отдых. Моему телу шёл четырнадцатый год, и хотелось бы подвести некие итоги, порефлексировать, но голова была настолько забитой или уставшей, что никаких сил на это не было.

Мию и Сейджи вообще не изменились, а отношения наши особо не поменялись, не сильно выходя за рамки работы. Тренировался же я по большей части на базе райден-тай, у местных инструкторов. Спустя полгода после первой миссии выпросил себе небольшую каморку и стал жить прямо на базе. Скакать уставшим по горам до дома — дело неблагодарное и никому не нужное.

Несколько раз заходил к Миёри. По большей части за практикой по его части, но пару раз просто посидели за чаем. Точнее, он за своим «отварчиком», а я за чаем. Медицинские навыки я начал практиковать только касательно самолечения. Если говорить игровыми терминами: пришло время выбрать «класс». Я хотел стать боевиком, но никак не медиком. Может душа моя и лежала к медицине, но в грядущих событиях она слабый помощник.

Би вернулся только около четырёх месяцев назад и сразу приступил к тому, чтобы свести меня со свету, называя это тренировками. Так как к мечам я был вообще не расположен, да и стиль боя у меня уже сформировался, он предпочёл продолжать занятия с тайдзюцу и ввёл «Экспериментальные методики великого господина Би, чтобы враги штабелями ложились в гробы».

Если кто-то вдруг подумал, что это какие-то нереальные спецприёмы, которые би накопил/подсмотрел у великих ниндзя во время третьей мировой войны шиноби или жителей деревни, то этот «кто-то» сам себя вводит в невероятное заблуждение. Нет, «методики» выражались исключительно в том, чтобы нападать на меня неожиданные моменты. Например, когда я приседал с бревном. Или обедал. Или возвращался домой. Один раз он прыгнул на меня с потолка больницы, пока я был у Миёри, на что получил как метафорических, так и вполне себе физических люлей и пообещал больше так не делать.

Я уже стал настолько нервным и дёрганным, что меня действительно начало сопровождать чувство паранойи и постоянного стресса. Я даже в моменте осознал себя обдумывающего «правило двух», которое было у ситхов-бейнитов. И это находило в моей душе живейший отклик.

Миссии тоже никто не отменял, и не всегда они шли по плану. Один раз умник из страны Мороза, который нанял нас себе в охрану на месяц, отказался платить. Пришлось его припереть к стенке и вытрясти нам положенное, но за время совместного сопровождения он так довёл Мию, что она перегнула палку. Какой разнос ей устроили в администрации, лучше не вспоминать.

Или как мы неделю сидели в болоте, в стране Горячих источников, потому что заметили около деревни, в которую доставляли послание, отряд коноховских анбу. До сих пор не уверен, что нас не обнаружили, а не просто решили не обращать внимание на трёх клоунов со скоростью ракеты драпающих в сторону болот. Пахли тиной ещё три дня, но хотя бы живые.

Встретили отряд мечника Тумана. Ладно хоть они торопились, поэтому опасностей удалось избежать — в нас просто дежурно швырнули кунаями и убежали дальше. Про нукенинов всех мастей я и не говорю, слишком их было много.

Вот сейчас начинаю прокручивать миссии в голове, и понимаю, что по факту из трёх миссий В-ранга и двадцати двух С-ранга нормально прошло всего пять. Удивительно, что мы живые вообще. Надо поинтересоваться, а нормально ли это вооб…

— Вашу мать, учитель Би. — Заметив вспышку белого с левого бока, я уклонился от удара ногой.

— Ученик, прояви больше уважения,

Спасаю я тебя от горечи поражения,

А ты отдых лелея комфортный,

Не перечь учителю умудрённому.

— Да в последних строчках даже рифмы нет!

— Даю шанс ученику хоть где-то превзойти учителя. — Сверкнув отражением солнца в тёмных очках улыбнулся он.

— Учитель, а когда мы перейдём к изучению техник? У меня из всего арсенала только рассенган. Если я буду использовать только его, то, — я сделал максимально невинное лицо, — опозорю вас как учителя.

— Чувствую в разуме твоём разброд и шатания,

Что только и жаждет силы и признания.

— А Эй начал уже обучать Даруи доспехам молнии в моём возрасте… — Отведя глаза в сторону прошептал я.

— А чего ты молчал? Давай и я тебя им научу… Стоп, он его вообще этой технике не учил!

— Ну, попытаться стоило…

— Ладно, «доспехи» тебе действительно подойдут, защиты у тебя никакой нет, а так скорость повысишь.

— Так она же и защиту даёт?

— На первой ступени изучения нет. Сначала тренируешь восприятие и вестибулярный аппарат, чтобы справляться с высокими скоростями. Ещё техника требует тренированного тела, но физическую нагрузку на организм ты выдержишь, здесь у тебя всё хорошо. Поэтому сначала выучим с тобой шуншин. И базовую технику быстрого перемещения освоишь, и необходимую подготовку проведём.

— А начнём то когда?

— Да сейчас и начнём, суть шуншина в точном вложении чакры во всё тело, для облегчения своего веса, чтобы перемещение выходило моментальным. Также, ты, подсознательно, через инь-чакру задаёшь физическое проявление техники. Смотри.

Он медленно исчез, а на его месте формировались облака. И тут меня постучали по плечу.

— Специально замедлил, чтобы ты понимал, к чему тебе стоит стремиться на начальных этапах. По мере изучения техники придёт интуитивное понимание, сколько нужно вложить чакры, но пока тебя это не касается. Встань с того края полигона, — он тыкнул пальцем в левую сторону от себя, — и приступай. Техника простейшая в своей сути, но требуется много практики. Начни с максимально малого количества чакры.

Приступим. Обволочь тело чакрой. Сконцентрироваться… Тело стало лёгким, меня повело, и, пытаясь удержать равновесие, я случайно толкнул ногой в другую сторону, и меня отнесло к стене, около которой я стоял. Концентрация спала, и я с грохотом влетел в стену.

— Ахахаха, обожаю начало обучения шуншину, каждый раз как первый. — Громко заржал Би.

— Учитель… — С осуждением в голосе, после того как встал и отряхнулся, произнёс я.

— Не ной. Давай вперёд.

***

Клятый шуншин. Если бы я не владел медицинской чакрой, сейчас был бы фиолетовым от синяков по всему телу. Суть техники простая, только вот сама её практика сложная. Мало чакры — ничего не происходит. Много — летишь в противоположную стену полигона. Так ещё после перемещения, надо умудриться сохранить равновесие. По началу, это равновесие я ловил лицом, упёршимся в землю полигона. Потом, смог начать тормозить руками…

Честно, я понял почему в каноне шуншин в бою использовали только Шисуи и третий Райкаге. Запредельный уровень концентрации, контроля чакры и усилий мышц, что требовался для нормального выполнения этой техники уже был сложен сам по себе. Подготовка же к перемещению занимала у меня пятнадцать секунд, что абсолютно непригодно для боя.

Мало всех перечисленных проблем, так при перемещении у меня возникали не нормальные белые облачка, а голубые. Би как заметил, не мог остановить свой смех минут пять, а мне пришлось прерваться, так как это здорово сбивало концентрацию.

Ладно, ничего страшного, за месяц освою, а сейчас надо собираться — завтра с утра выход на новое задание. Великий Рикудо, пусть хотя бы оно будет беспроблемным…

***

Не будет, пришло мне чёткое осознание, когда в меня летел кунай со взрывной печатью от девушки с акульей улыбкой. Надо в храм сходить, если выживу. Может проклятье какое висит на мне или на команде?

Знаете, я считаю, что за год опыта я поднабрался, и, благодаря этому пропитался здоровой ноткой цинизма. У меня не отключались мозги во время нападения, не было паники или излишнего риска, а свои силы я всегда рассчитывал дозированно и чётко.

Но происходящее меня довело окончательно: какой-то мутный хрен с тёмным цветом кожи, с фиолетовым отливом, стоял пред нами в окружении своих трёх… Подсосов? Миньонов? Товарищей? И вещал на тему того, как мы все обязаны ему, ведь он начал строить город свободы в деревне, в которую нам надо было сопроводить служащего налоговой службы с помощником.

Не было никакой предыстории, нас просто остановили и начали проводить некую службу. А чего нападали? Неисповедимы пути шизиков.

—… Дабы добиться разрыва непрерывного круга насилия, прежде всего надо очертить зону благословленной земли, и вся жизнь послушника должна посвящена расширению этой зоны. Ежели на земле святой появятся те, кто может нести насилие, его следует немедленно устранить… — Что. Он. Несёт. Он серьёзно собрался отжать кусок земли страны, в которой есть великая деревня? Я даже не буду ничего говорить…

— Господин Такамура, обстановка в деревне явно далека от идеала. Ваша жизнь может быть в опасности. Предлагаю вернутся обратно и доложить руководству деревни. — Сейджи решил проявить благоразумие и следование протоколу, но есть нюанс:

— Ни в коем случае! Как скромный слуга своего Дайме, я не могу покрыть имя своего господина трусостью! — И знаете, налоговик не выпендривался и не был тупым в своём упрямстве. Просто менталитет средневековой «Азии». Это деревня Облака была прогрессивным селением со своеобразной культурой и отношением к жизни. А вот подавляющее большинство людей вело себя именно таким образом.

— Тогда хочу вас уточнить, как у представителя заказчика, что от нас требуется сейчас? Устранить угрозу или вы проведёте переговоры? — Тоже часть протокола. В деревне скрытого облака у каждого отдела был свой «скрипт» общения с заказчиком, если выражаться языком моего мира.

— Устранить немедленно! Эти крестьяне посмели встать на дороги у исполняющего волю великого Дайме страны Молний.

Я думаю, никто из нашей команды не сомневался какая будет реакция у налоговика, но протокол есть протокол. Мы ведь благовоспитанные наёмники, а не пьянь подзаборно-нукенинская. Хотя… Видели бы вы довольное лицо Сейджи.

Для меня в своё время оказалось неожиданностью, каким этот персонаж оказался маньячеллой. Стоило только на горизонте появиться потенциальным (и посильным, это важно!) жертвам, так на его лице застывала улыбка, как у объевшегося сметаной кота.

— Команда, боевое построение три, задача — устранить угрозу.

«Пастырь», будто услышав нас, немедленно заткнул свой фонтан красноречия и достаточно быстро начал сближаться с Сейджи, но поскольку «боевое построение три» заключалось в том, что бойцом первой линии становился я, то был тут же встречен заготовленным рассенганом, от которого почти смог уклониться.

Но почти — это не полностью, так что, получив голубым шариком в левый бок, мистер фиолетовый отлив с воем полетел к обочине дороги. За столько боевых столкновений я уже перестал размазывать сопли по каждому, кто нападал на нас по очередной непонятной причине, так что тут же начал искать глазами следующую жертву.

И она не заставила себя ждать. Странный парень моего возраста с красными белками глаз уже был около меня и замахивался мечом, но получив прямой в кадык, присел на колени, судорожно пытаясь втолкнуть в себя хоть каплю воздуха. Удар в висок прервал эти попытки, а в это время, моя команда разобралась с остальными. Зачем Сейджи вообще командовал хоть какое-то построение? Ребята вообще ни на что не способны.

Мы подошли к валяющемуся на обочине и истекающему кровью пастырю.

— Ну и кто вы такие?

— Ты пожалеешь о своих действиях еретик, как только встретишь великого господина Казухито, еретик! — Прошипел раненный.

— Кто такой твой Казухито? Каковы ваши цели, отброс? — Мда, переговоры — вообще не самая сильная сторона капитана.

— Уже не важно, как только вы с ним встретитесь, считайте, что трупы, отродья из Облака! — Он неестественно, повёл челюстью… «Яд», пришло мне осознание, но сделать никто из нас ничего не успел — изо рта фанатика уже шла синяя пена, а глаза закатились.

— Ситуация… Но, судя по силам нападавших, оставшиеся не представляют для нас никакой угрозы, так что продолжаем текущую миссию без запроса подкрепления.

Уж надеюсь. Мы столько раз попадали в заварушки, что появлялось ощущение будто до канона я вообще не доживу.

***

Добрались до деревни мы спустя день и тут же начались странности: половина людей ходили как зомбированные болванчики и так же и разговаривали, а другая половина жителей вообще не обращала на это внимание. Саму деревню покрывал густой туман, да такой, что сквозь него еле просвечивалось закатное солнце. Остановились в постоялом дворе, что принадлежал весёлому мужичку лет пятидесяти.

Перед сном мы с Мию и Сейджи собрались, чтобы обсудить, кто какие странности заметил.

— Знаете ребят, чувствую себя как в ужастике.

— Мию, по делу. Что видела, слышала, почувствовала.

— Помимо очевидного? Есть участок с пригорком на краю деревни, от которого местные держаться минимум в тридцати метрах. Не смотря на угрозы того фанатика, никакой Казухито не полез нас убивать. Слежки я не заметила… Вы тоже?

— Да. — Кивнули мы с капитаном.

— Так вот, в тумане вообще не чувствуется чакры, так что если это и техника, то явно какая-то необычная.

— Полностью согласен. Но возможно насчёт слежки мы ошибаемся. Ещё вы пропустили тот факт, что нашего клиента никто из администрации дерени встречать не вышел, а тот воспринял как норму. Возможно, какая-то форма гендзюцу. Так что используем технику для снятия иллюзий каждые пятнадцать минут. Ночью в дозоре стоим сменами по три часа. Первой будешь ты, Мию.

Логично. Она вообще была очень универсальным шиноби. И в число её навыков входили и навыки сенсора, так что в темноте у неё было больше шансов обнаружить кого бы то ни было.

— Мидзуки, будешь последним. — Зашибись, собачий час. Сколько уже так ни стоял, всё равно нервный напряг и усталость такие, что весь следующий день как в тумане. Придётся стимулировать себя бодрящей техникой — лучшим другом ирьёнина. Оно же, на местный манер, сейшин тенка, и, несмотря на кажущуюся незамысловатость была достаточно сложной и опасной, так как представляло собой прямую стимуляцию нервной системы медчакрой.

Ночь прошла без происшествий. Ранним утром, наш подопечный прихватил помощника и двинул в здание администрации, что находилось в центре деревни. Мы последовали за ним.

Когда мы зашли в достаточно большой бревенчатый дом, то перед нами предстал седой дедок с жиденькой бородёнкой и недовольным взглядом.

— Чёй та вы сюда припёрлися, а? Шагайте пока целы. — На такое Такамура так сильно покраснел и надулся, что я уже начал собирать медчакру — не дай Рикудо, его прямо здесь удар хватит.

— Да как ты смеешь, смерд! Перед тобой уполномоченный представитель налоговой службы Дайме! Сейчас же объясняй, где положенные этой весной налоги! Или ты…

— А чёй та я? Наша деревня вышла из юрисдикции Дайме прямым приказом нашего великого главы Казухито, значица. А если ты, надеешься на этих, — дедок тыкнул в нас пальцем, — то ты ещё больший дурак, чем кажется, уполномоченный, тьфу, — сплюнул себе под ноги, — представитель.

— Да как ты смеешь?! Шиноби, схватить изменщика!

События понеслись вскачь. Дедок внезапно вырос в три раза, разрывая свои одежды и бодрым зайцем выпрыгнул в окно, я заметил за столом, который старикан закрывал собой весь разговор, большую пачку взрывных печатей и, наша команда, не сговариваясь, схватила налоговика с помощником и выпрыгнула из дома, проломив стену, а вслед нам раздался оглушительный взрыв, от которого сознание помутилось, а я почувствовал бегущую тонкой струйкой кровь.

Что за хрень с этой деревней и миссией!? Точно надо в храм сходить…

Глава 17

Пыль оседала медленно. Дом за спиной превратился в деревянный хаос. А деда-культуриста нигде не было видно. Смылся гадёныш реликтовый. Ладно, земля круглая…

Я лежал на спине, уткнувшись затылком в гравий. Чуть в стороне — хрипел налоговик, вытирая лицо от копоти. Его помощник, парень лет восемнадцати, стоял с таким взглядом, будто только начал осознавать опасность произошедшего. А может так оно и было — по меркам обычных людей двигались мы очень быстро.

Мию уже была на ногах.

Сейджи — как всегда первым.

— Вижу след. Свежий, к югу. Один человек. Вес около девяноста-ста кило. — Вот он, опытный ниндзюк. Пока я рефлексирую и занимаюсь жизнеописанием, этот уже выследил реликтового террориста.

— Староста, — бросила Мию.

— Он явно не один, — сказал я, не поднимаясь. — Тут же у них секта какая-то. Скорее всего к своим отступил. Откуда мы можем знать, может там всё также взрыв-печатями увешано.

— Мы всё равно не сможем его догнать, не забывайте, нашей основной задачей является защита господина Такамуры. — голос Сейджи был ровным. — Отступаем в противоположную сторону и уходим из деревни. Тут слишком опасно. Доложим о происходящем Райкаге.

— П-погодите! Мне нужно… просмотреть… документы! Там же... явно что-то было! — сиплым голосом начал усложнять себе и нам жизнь упомянутый «господин Такамура».

— Дом полностью разрушен, — отрезал Сейджи. — там ничего не уцелело.

— Как ваше самочувствие? — спросил я, стараясь говорить благожелательно. — Я медик, могу помочь.

Он поднял взгляд. И во взгляде этом была лишь тоска и обречённость.

— Да какое самочувствие? — хрипло повторил он. — Сейчас вообще не до него. Я на грани вылета из налоговой службы — на меня давят мои недоброжелатели. Но пока я состою на службе у Дайме они не посмеют меня тронуть. Однако, как только они добьются своего, то сразу же прикончат меня и мою семью. Слишком многим я отдавил больные мозоли.

Сейджи поднял бровь.

— Копали там, где копать было не нужно?

— Именно так, шиноби. Слишком принципиальным я был. Слишком недооценил опасность для себя и, самое главное, своей семьи. Так что если я не вернусь с готовым решением проблемы, то меня с моей женой и дочерью тут же разорвут.

— Так вернётесь с нами в деревню, наймёте несколько команд, освободите деревню и всё готово, нет?

— Мидзуки… Какой же ты ещё наивный. А разведка? Оценка рисков? Подбор команд? Это займёт времени, которого у нашего клиента не будет. — На что Такамура лишь закивал, но капитан и не собирался вставать на его сторону. — Вопрос, который меня больше всего волнует — а зачем это нам? Ранг миссии изменился, и мы обязаны уведомить деревню. В ином случае, нам же будет хуже. За невыполнение инструкций.

— Так какие наши действия, капитан? — сказала Мию тихо, подойдя ближе и вытерев лицо от пыли.

— Срочный отход в деревню. Жители не показывают, что произошло что-то необычное. Нас чуть не взорвали. Старик превратился в какого-то мутанта. Ещё и непонятна роль фанатиков во всём этом. Аргументов «за» более чем достаточно.

— Но… — Попытался было взбрыкнуть налоговик, но тут же заткнулся, поймав на себе взгляд Сейджи.

Честно, чувствую, что мы поступаем неправильно. Я ведь поставил себе достаточно честолюбивую, сложную и геройскую задачу — спасти мир от грядущей войны. Она длилась всего два дня, но унесла жизни более сорока тысяч шиноби. Тут же простейшая, казалось бы, задача. Спасти семью из трёх человек от смерти… Но мы ведь наёмники. Куда пошлют — туда идём. За что заплатили — то и делаем. Для остальных случаев существуют инструкции, которые придумали люди явно более опытные чем я.

— Капитан, давайте хотя бы попытаемся понять с чем имеем дело? Может всё это не так уж и сложно?

— Мидзуки, я понимаю твой порыв помочь людям в беде. Но ты один. Людей много. И часто интересы этих людей пересекаются. Конкретно на этого человека ополчились влиятельные люди столицы. И что ты сделаешь? Всех их перережешь? А у них тоже есть семья, дети… Да и откуда ты вообще знаешь, что он тебе, в конце концов, не пизд… Вводит в заблуждение? Не будь так наивен. — Ладно, он прав. Что-то я действительно забылся.

— Да и не разведчики мы. Ни у кого из нас нет соответствующих навыков. — Решила добавить единственная девушка нашей команды.

— Хорошо- хорошо, понял я. Выдвигаемся?

— Да, идём ровно в противоположную сторону от той, в которую побежал старик. Есть малая вероятность, что хотя бы так избежим противников. — Он повернулся в сторону наших сопровождаемых. — Господин Такамура, мы понесём вас с помощником. Мию, ты идёшь впереди, сканируешь и, в случае опасности даёшь нам время… Перегруппироваться.Выдвигаемся.

***

Ну… Мы пытались. Спустя полчаса выяснилось, что выйти с территории радиусом около двадцати километров мы не можем. При каждой попытке мы блуждали около двадцати минут в тумане, впоследствии видя тот же самый пейзаж, с которого мы в туман и заходили.То ли завеса была гендзюцу, то ли вещество какое распылено, или ещё что, но факт остаётся фактом — территорию, прилегающую к деревне, мы покинуть не могли. Как не могли и сообщить об этом в деревню.

— От проблем не убежишь, да, капитан? — На меня накатило какое-то нездоровое веселье.

— Заткнись, умник. Чего ты счастливый такой?

— Не знаю, может от стресса. Что делать дальше будем?

— Ты, как самый умный и энергичный, займёшься расстановкой сигнальных ловушек на подступах к нашему месту ночёвки. А мы с Мию разобьём лагерь. Ужинать будем сухпайком.

— Так точно…

— А как же твоё веселье? — Тебе передалось похоже. Твою мать…

Расставив ловушки, и в восьмой или девятый раз прокляв капитана, я вернулся в место нашего обитания на ночь. Закончил меньше чем за час, учитель Джирай, наверное, не мог нарадоваться на такого способного ученика как я.

Посты поделили следующим образом: Мию — первая, я — второй, Сейджи — третий. И бы было хорошо, но под конец своей смены, когда уже надо было будить Сейджи я услышал тихий треск веток и глухие рыки с лёгким свистом.

Вообще, я парень не то, чтобы не трусливый, скорее не особо эмоциональный, но в момент, когда сработала первая сигналка, я увидел такую образину, что моя нервная система выкрутилась на максимум. Ведь одно дело парень со странными глазами или девушка с острыми зубами — эка невидаль, да в аниме такого завались было, а другое дело это.

«Это» представляло собой розовое мускулистое тело с кучей маленьких отростков-щупальцев. Голова тоже не была венцом красоты — маленькие глазки, заострённые уши и большой клыкастый рот. Уже на этом моменте никого будить было не нужно — звон ловушек услышали все. Или стук моих сжавшихся булок. Не знаю, от чего шума было больше.

— Мидзуки, на тебе левая сторона, я возьму правую. Мию, защищай клиентов и поддерживай нас. — Не стал рассусоливать Сейджи.

Откуда эти твари только взялись? Орочимару страной ошибся? Или Джашиниты возомнили себя учёными? Что за фильмы ужасов? Говорил же, у нашей команды нормальные миссии — редкость, а эта претендует на звание жемчужины коллекции нашего попадалова. Так, понеслась.

Слева вышли двое мутантов. Я резко шагнул вперёд, уклонился от первого удара и ответил локтем в грудь второму, что завыл как пожарная сирена, когда получил ещё и удар в «лицо».

Справа Сейджи уже развернулся к противникам, выпуская молнию по земле перед ними. Вспышка разряда заставила мутантов отскочить, а сам он в тот момент разрезал одного из них по диагонали.

Мию начала метать кунаи и взрыв-печати, создавая ослепляющие вспышки и взрывы, которые явно сбивали мутантов с толку и не давали им скооперироваться для более слаженной атаки.

Мутанты напирали, но спустя столько заварушек мы уже научились работать в команде, так что происходящее воспринималось как слегка опасная работа. Предугадывать молнии от Сейджи, вовремя отворачиваться от ослепляющих снарядов Мию — всё это было в привычке.

Мутанты продолжали нападать. Ещё трое, что появились слева, уже почти прорвались к Мидзуку. Он в последний момент резко скрутил тело, уклонившись от рваной лапы, и тут же ударил локтем во вторую цель, сбивая её с ног. Второй мутант пытался подняться, но Мидзуку впрыгнул вперед и развернул удар ладонью в лицо, заставляя врага замедлиться.

Справа Сейджи разрубил пополам очередную тварь, но его почти задел мутант с длиннющим хвостом, и он, перепрыгнув через него, тут же выхватил кунай, метнув его в голову.

Мию использовала ослепляющую технику стихии молнии, дезориентировав группу из пяти мутантов. Я бросился к ним, чтобы добить, а она вернулась ближе к Такамуре.

Внезапно особо быстрая тварь набросилась на Мию сзади, и девушка почти смогла увернуться, но получила рану в плечо. Я было хотел дёрнуться на помощь, но она справилась и без меня. На каком-то автомате увернувшись от очередного мутанта, и заметив его крепкую защиту, я не экономя чакру зарядил ему рассенганом в подбородок и перекатом ушёл от следующего нападающего.

Сейджи создал небольшую зону электрического поля, не давая мутантам приблизиться к нашему подопечному — Мию была, с другой стороны, от них.

— Мидзуки, прикрываю! — прокричал он, направляя молнию в одного из нападавших.

Мидзуку прорвался к новому врагу, а Мию метнула кунай, который взорвался рядом с мутантом, сбивая его с ног.

Волна мутантов снова надвигалась, их рёв заполнял лес, противно дребезжа в ушах.

Сейджи поднял меч, который заискрился голубыми молниями, и коротко крикнул:

— Готовьтесь, сейчас бьем вместе!

Мидзуку кивнул, сжимая кулаки, тело напряглось, готовое к взрыву энергии.

Мию метнула взрыв-печать прямо в центр врагов и на мгновение остановила движение тварей.

Честно, я уже начинаю уставать. Больше морально — происходящее не по напряжённости, не по опасности не было даже близким к тренировкам с учителем Би. Но одежда пропиталась кровью, а пот, смешанный с ней, лез в глаза. Ещё и в сандалиях противно хлюпало. Мерзко, противно, но хотя бы безопасно.

В этот момент Сейджи выпустил мощный молниеносный разряд мечом — яркий луч прорезал пространство, поражая мутантов и отбрасывая их назад.

Я бросился вперед, используя шуншин. Искренне думал, что будет нормально, чакры вроде влил самый минимум, но в итоге меня вмяло в строй из оставшихся мутантов. За мгновения прийдя в себя, я добил одного, того в которого я врезался, и сформировав рассенган, махнул рукой и зарядил им в толпу, задев троих тварей.

Наше сражение продолжалось ещё десять минут. Я даже сам не заметил, как мутанты закончились. Обведя взглядом участок леса, который превратился в филиал маньячной скотобойни, я насчитал около ста двадцати уродцев. Перевёл взгляд на команду и ужаснулся — выглядели они страшно. Хотя Мию ещё нормально, не прямо сильно заляпалась, но вот Сейджи… Он как будто душ из крови принимал.

— Отлично сработали! — С довольной улыбкой, которую тут же скрыл, крикнул это маньячелло.

Я тяжело выдохнул, желая найти хоть какой-нибудь водоём. Да и лёгкая усталость с недосыпом давала о себе знать.

— Что дальше, капитан?

— Надо сматываться отсюда, — сказал Сейджи, оглядываясь в темноту. — Возможно это лишь затишье перед тем, как подойдёт кто-то посерьёзнее этого «мяса»

Мию подтянула налоговика и его помощника ближе к центру, продолжая внимательно следить за окружением.

— Туман сгущается, — заметила она. — Двигаемся через него осторожно. Вполне возможно, что он не только дорогу путать может.

— Всё возможно… — В никуда протянул Сейджи. — Тем не менее, подхватываем господина Такемуру с помощником и уходим.

***

Ушли мы не сказать, чтобы далеко. Тщательно скрываясь в предутренней тишине, мы вышли на заброшенный сарай, что выглядел как какой-то каноничный элемент ужастика — разбитые двери, покосившееся основание… Да и доски, из которых он состоял, навевали мысли о том, что эта развалюха пережила парочку пожаров.

И как же здорово, что именно в нём мы и решили продолжить сон. Сейджи встал на пост — всё равно его смена должна была начаться последней. Свои законные шесть часов он проспал.

Удивлял и тот факт, что гражданские, в лице Такамуры с помощником, не издали ни единого писка или жалобы. Будто и не происходило ничего обычного. И вспоминая поведение местных, что вообще не обратили внимание на взорвавшийся дом, который стоял пусть и на краю, но всё-таки в границе деревни. Надо завтра рассказать об этом ребятам…

***

— Всё, хорош дрыхнуть! Нам надо понять, как выбираться из этого дерьма. — С этой фразы от капитана началось моё утро.

— И вам доброе утро, командир! — Как можно радостнее улыбнулся я.

— Не паясничай.

— Так точно, капитан.

— Каков учитель, таков и ученик, — тяжело вздохнул он.

— Но вообще, у меня есть напрягающие мысли,

Как кукухой все местные в воздухе повисли.

— Никакого долбанного рэпа при мне! Это просто ужасно! — О, вот и Мию окончательно встала. А Сейджи лишь снова тяжело вздохнул. Ещё тяжелее, чем в прошлый раз.

— Нет, серьёзно. Вы считаете нормальным, что гражданские, — я кивнул в сторону охраняемой парочки, — могут нормально, без единого вскрика перенести настоящую бойню, а потом спокойно дрыхнуть без задних ног. Ладно Такамура, может и есть опыт какой… А вот его помощник? Ну не может гражданский парень восемнадцати лет вести себя так спокойно.

— И что? Ну попались нам морально устойчивые клиенты. Ну и слава Рикудо и его бородёнке.

— Так когда мы сюда шли помощничек зайца в кустах испугался. А теперь всё? Закалённый в горниле войны великий воин?

— Ладно, я тебя понял.

— Я не закончил. Мне кажется, что это вещество находится в воздухе и не работает только на людей, хоть как-то владеющих чакрой. Тот же староста вполне себе был адекватным… Если это можно так назвать.

— Или он не использует чакру и ему просто кто-то дал антидот. — Подхватила Мию.

— Или вы просто строите теории заговора. Как можно охватить такую территорию каким-то веществом или техникой?

— А как может дедок в полтора метра ростом вырасти в здорового качка за секунду и выпрыгнуть в окно? — Возмутился я.

— Не хочу это говорить, но… логично. То есть, нам надо найти этого «кого-то», предположительно некого Казухито. Именно этот человек предположительно будет ответственен за создание мутантов… Ладно. Предлагаю оставить Мию здесь, будешь охранять клиентов, а мы с Мидзуки пойдём искать хоть какие-нибудь следы. Возражения?

— Да. Мидзуки будет сильнее меня по части сражения, а вот мы с тобой, капитан, в скрытности и маскировке будем получше.

— Принимается. Мидзуки, охрана на тебе. И, — он снял с себя ножны с мечом, — мой меч тоже остаётся у тебя. Сильно будет демаскировать. Хенге с ним ненадёжное.

— Хорошо, капитан. Но, как мне кажется, лучше начать с разведки того направления, по которому побежал староста. Единственное, что мы знаем.

— Так и собирался сделать, умник. — Он перевёл взгляд на клиентов. — Господин Такамура, мы собираемся на разведку. Не выходите из этого… Сарая и будьте осторожны. С вами остаётся Мидзуки. — Он снова перевёл взгляд на меня. — А ты, следи в оба. Расставь сигнальные ловушки. Без опасных или заметных элементов. Это может помочь вас обнаружить. В случае нападения, если врагов много, выскакиваешь привлекаешь к себе внимание, пытаешься убежать, пока наши клиенты не выйдут и не спрячутся. Мало — действуешь по своему усмотрению. Но в идеале, сидишь и не высовываешься. Вопросы?

— Так точно, сидеть и не высовываться!

— Балбес, — капитан приложил ладонь к лицу. — Ладно Мию, ты готова…?

Глава 18

Сейджи. Крайне недовольный и раздражённый.

Долбанная миссия. Всё должно было пройти легко и просто. Ни о каких возможных осложнениях никто не докладывал. И как видно, разведка ошиблась, что бывало очень редко, хотя, со стороны может оно и выглядело иначе.

Ведь все их «случайные» боестолкновения, что происходили с частотой, что возможна только у команды истинных неудачников, были вовсе не случайными — всё это было тщательно выверенным аналитиками риском, чтобы воспитать сильного шиноби, что мог бы стать одной из козырных карт деревни.

А он, Сейджи, был назначен надсмотрщиком, чтобы нивелировать оставшийся процент риска. После случая со смертью подчинённой ему команды, его понизили с джонина до токубецу-джонина со специализацией на киндзюцу — это звание он получил давно, через год после окончания третьей мировой войны, а повышение до высшего ранга три года назад. Тогда он, окрылённый новым жилетом, повёл команду в бой, из которого выжил он один…

Руководство деревни не оценило его порыва и назначило отработку — как раз эту, с Мидзуки. Эмоции разрывали в тот момент на части. Его, высококвалифицированного ниндзя, назначили нянькой к молокососу. Не учителем, что передавал свой опыт команде из трёх человек —это было неизменной традицией и важным этапом в обучении шиноби, а чуть ли не телохранителем.

Он отдавал себе отчёт, что лично своему наставнику он был обязан по гроб жизни. Без его наставлений у тогда ещё юного Сейджи не было ни шанса пережить войну. Но вот ситуация с Мидзуки заставляла его злится… Из чувства зависти ли, или от полученной задачи — он и сам не знал, но…

Так, мелкий. Учитель у него был сам побратим Райкаге. Джинчурики восьмихвостого. Чему этот недорепер с осьминогобыком в пузе, не стоя без него ничего, и с мечами в самых неожиданных местах мог научить вчерашнего, буквально вчерашнего, выпускника академии тоже ускользало от понимания Сейджи. Парень ведь показывал и так хорошие результаты в академии, а дальше всему необходимому его мог научить абсолютно любой джонин. И явно не мечник.

Ещё и этот «рассенган» … Он ведь тогда состоял в сборном отряде под командованием Эя, который тогда ещё не получил звания Райкаге, и видел этот бой чуть ли не из первых рядов. И больше всего из того сражения юному Сейджи запомнилось, помимо бешеных скоростей от обоих бойцов, доспех Молний и техника, представляющая собой маленький, но удивительно мощный голубой шарик. И как можно позволить одному из будущей элиты деревни использовать то, что было символом бывшего лидера враждебной деревни… Это неправильно.

Впрочем, его дело маленькое — вытащить мелкого из этой заварушки, передать его в другую команду и получить обратно свой ранг. Миссии, что ему по его реальному рангу, оплачивались гораздо щедрее, что пусть и не молодому, но и не старому тридцатилетнему шиноби были совсем не лишними. Будущую семью же надо на что-то содержать, да и в отставку хотелось выйти годам к сорока… Пойти работать в академию или инструктором киндзюцу в райден-тай…

Мечты-мечты. «Так, Сейджи, соберись. На тебя уже Мию косится» — подумал он и вернулся к скрытному передвижению по крышам деревни.

Спустя пару часов наблюдения за деревней, им попалась двое людей с ярко выраженными мутациями, что вели явно семейную пару средних лет. Мужчина и женщина тщетно пытались вырваться, звали на помощь, но все проходящие мимо люди вообще не обращали на них внимание.

Он со своей первой командой сидит в засаде около одной из приграничных деревень и видит, как двое коноховских шиноби вытаскивают из дома девушку вместе с её молодым человеком.

То, что случилось дальше было дикой, ужасающей сценой — парня, молодого мужчину, привязали к дереву, а сами приступили к насилию над женщиной, сопровождая свои действия весёлым смехом и подначками в сторону смотрящего на них дикими глазами, затянутого верёвками пленника.

Когда эти двое закончили, то молча перерезали горло девушки, и под крики мужчины, что долетали до них даже с такого расстояния и сквозь воткнутый ему в рот кляп, дали друг другу пять и техникой огня сожгли его заживо.

Из всего, что произошло на войне это стало для него самым травмирующим событием. После такого, даже потеря первых сокомандников не вызывала таких сильных эмоций. С тех пор, он не признавал насилия над женщинами в любой форме. Собственно, из-за этого, на миссии, после которой его и понизили в ранге, он и бросил команду в бой. О, и ненавидел Коноху — поселение, воспитавшее таких воинов недостойно права на существование.

Сейчас же происходила ситуация, пусть и не похожая на предыдущую, но заставлявшая всё внутри него взвыть, забыть про текущую задачу и броситься на помощь. «О великий Рикудо… Недавно пацану за подобное выговор сделал, а теперь сам… Опытный шиноби, мать его…». Он посмотрел на безэмоциональное лицо Мию. Та, заметив его взгляд, выгнула бровь и кивнула, спрашивая, что делать дальше.

— Проследим, куда наши «друзья» ведут мирных жителей. — Прошептал он, максимально подавляя бушующие внутри него чувства и используя как можно более нейтральную формулировку.

— Так точно, капитан.

***

Мидзуки. В ожидании проблем.

Гениальная идея, да? Оставить генина охранять суть нашей миссии. Иногда я просто дурею с логики местных. Вот вроде всё нормально, но иногда они будто слетают с нарезки. Кто-то чаще, кто-то реже. Что Джирай в академии — нормальный мужик, но иногда начинал строить себя с детьми, пусть и военной академии, как самый вредный прапор, что учитель Би, классный наставник, заставляющий подумать над задачей, рассказывающий как посмотреть на неё под разными углами, а потом внезапно, без видимого триггера, валять дурака, что Сейджи — добрый весёлый парень, который иногда скатывается в состояние откровенного маньяка или ледяной глыбы, не способной на здравые размышления.

Как произошло и сейчас. Холодно бросив «мы пошли, будь бдителен и не облажайся» и взяв в охапку Мию он умотал в сторону поселения. А мне что делать? Прикрыть я никого не смогу — защитных техник нет. Ладно бы ещё охраняемый объект был один, но их же двое. Под вражеским атаками я при всём желании на своём горбу утащить их не смогу. Да и если бы мог, то куда? Десятью километрами позади возвышается стена «глючного» тумана, спереди, слева и справа туман чуть подальше, но сильно от этого ситуация не меняется.

Поставив сигналки в каждом месте возможного подхода противника, я уже в тысячный, наверное, раз проверил снаряжение и сжал в руке капитанский клинок. Пусть пользоваться я им бы мог с такой же результативностью, что макака синхрофазотроном — в академии целая серия занятий по тайдзюцу была посвящена противостоянию таким вот «мечникам» как я, и уверен, что в других деревнях ситуация не сильно отличается.

— Мидзуки, успокойтесь. Если чему меня жизнь научила, то это «чему быть, того не миновать». — Устало прокряхтел Такамура. — Решайте проблемы по мере их поступления. Вы так себя измотаете быстрее, чем нас кто-либо найдёт.

— Всё в порядке, господин Такамура, — слегка быстрее, чем нужно для уверенного ответа, произнёс я. — Просто лёгкий мандраж.

— Молодой человек, вы не сможете обмануть не то, что меня, но даже двухлетнего ребёнка, — усмехнулся налоговик, — просто примите ситуацию такой, какая она есть и делайте всё, что в ваших силах. Не больше, но и не меньше.

— Если бы всё было так просто… — Ну, если мы планируем заняться пародией на софистику, то почему бы и нет. Хоть какое-то развлечение, да и отвлекусь немного. — Я-то готов ко всему, но есть ещё вы. Если противников будет больше, чем двое, то вы будете находиться в серьёзной опасности. Я просто не смогу разорваться.

— Чему быть, тому не миновать, — повторил он. — Но я в вас верю, поверьте и вы в себя. Вы вообще напоминаете мою жену: она точно также любит себя накручивать в моменты, когда ничего изменить не может, и разбирается в медицине — её родители принадлежат к торговому клану, что занимается аптекарским делом в столице. — Внезапно он прервался, морщины на его лице разгладились, а сам он стал будто более расслабленным. — Сорамару, — повернулся он к своему помощнику, — давай проверим ещё раз подготовленные тобой бумаги. Нам же вот-вот инспектировать эту деревню. Ты же знаешь, мы не можем сесть в лужу.

— Хорошо, господин Такамура, — расслабленно ответил ему помощник, — сейчас я всё достану. Начнём с предполагаемой урожайности риса или местной шахты?

— Давай с риса. Шахта, пусть и является значительным активом деревни, но особого интереса не представляет.

Это был не первый подобный разговор. И если Такамура периодически выплывал из блаженного состояния, то за его помощником я подобного ни разу не заметил. Может как-то от силы воли или опыта человека зависит… Но это всё теории.

С момента ухода Сейджи и Мию на разведку прошло уже более четырёх часов. Учитывая не самую большую территорию, пропали они надолго — значит что-то нашли. Искренне надеюсь, что способ выбраться отсюда. Или хотя бы поняли, что нужно сделать. Это ожидание меня начинало выводить из себя, а разговоры Такамуры с помощником только ухудшали ситуацию — меня напрягало то, как они могут себя повести в экстренной ситуации.

Внезапно сработала первая сигналка, а за ней вторая. Я моментально велел двоим бумагомарателям, в буквальном смысле, именно этим они и занимались, замолчать. Вокруг настала давящая тишина, прерываемая лишь свистом ветра через щели внутри сарая.

Я знаками показал им готовиться отступать, на что Такамура кивнул и, взяв ничего не понимающего помощника, что был в прострации, под руку, потянул того ближе к выходу. Раздался тихий треск ветки примерно в десяти метрах от сарая и чей-то приглушённый мат. Судя по всему, человек был один.

Судя по тому, как себя вёл потенциальный противник — был он не самым опытным шиноби, что слегка успокаивало. Я максимально осторожно посмотрел в щель в стене и заметил его. Парень предположительно лет двадцати, одет в не самое чистое рваньё, а лицо наполовину закрывали длинные сальные волосы, поэтому возраст точнее определить было сложно, медленно подходил к нашему убежищу.

Решив не тянуть время, я резко открыл дверь и с помощью своего не до конца освоенного шуншина врезался в парня, затем вырубив его ударом в висок. Главное к этому приёму не привыкать. Попадётся ещё какой-нибудь мечник, который меня наколет, как бабочку на иголку. Или что похуже. А я жить хочу. А он крепкий — вроде худой, но жилистый, мышцы были видны вполне солидные.

Парня я упаковал по всем канонам академии: связал запястья и пальцы за спиной, потом верёвкой или ремнём зафиксировал локти, а затем стянул ноги: лодыжки и бёдра. Получилась забавная бессознательная гусеница. Только вот смеяться не хотелось. Понятия не имею кто этот парень и кого он мог за собой притащить на хвосте.

Спустя час парень поморщился, и открыл глаза, попытавшись дёрнуться. Наивно. Упаковал я его на совесть.

— О боже, нет. Только не снова! — Осипшим голосом залепетал пленник.

— Не знаю, что значит это твоё «снова», но надеюсь ты нас посвятишь. — У меня, конечно, была версия, но лучше ознакомлюсь с первоисточником.

— Что? Вы не работаете на Казухито? У меня получилось сбежать из деревни?! Слушайте, вы же шиноби? Срочно надо доложить Кумо о происходящем! В нашей деревне захватил власть узурпатор и ставит опыты на людях! Это…

— Нет, так не пойдёт. Вопросы буду задавать я. — Давно чесалось сказать эту фразу. И пусть обстановка не располагает к веселью, но удовлетворение я получил. — Кто ты? Кто такой Казухито? Какие его цели? Как давно это происходит? И почему ты в трезвом сознании?

— Я всё расскажу, клянусь, но можно воды? — Как-то он расслабился. Но ладно.

Не развязывая пока неизвестного пленника, я попоил его из своей фляги, и взглядом намекнул на то, что пора бы начать рассказ.

— Да-да, конечно… А вы меня не развяжете? — Спросил он и получив в ответ ироничный взгляд продолжил. — Понял. Я сам местный кузнец. — Я недоверчиво посмотрел на него. — Ну, кхм, точнее подмастерье. Зовут Нобури Кей. Семнадцать лет. В нашей деревне всё началось с того, что к нам стали захаживать странного парочка человек, что читали проповеди, ну, знаете, как это священники делают? — И, получив кивок, продолжил. — Что-то про мир, непричинение вреда, конец тирании шиноби… Многим деревенским идеи нравились, но относились к ним как к блаженным. Спустя месяц, они сказали, что опочивальня для господина Казухито готова, и скоро мы будем иметь честь увидеть его воочию. Сказали, что скоро мы поймём и примем его идеи…

Он прервался, увидев подошедшего Такамуру, который похоже в очередной раз справился с эффектом дурмана. Налоговик присел рядом со мной, достал флягу и отпил воды.

— Продолжайте, пожалуйста, уважаемый. Я бы тоже хотел послушать ваш рассказ.

— Да… Хорошо… Так вот, этой же ночью пропали парень с девушкой. Никого это не обеспокоило, они «тайно» встречались. А на следующий день было выступление Казухико, на котором он показал каких-то тварей, в которых все узнали пропавших. Сказал, что с помощью его гения, даже такие как мы смогут свергнуть шиноби. —Он шумно втянул носом воздух. — Поднялась паника, но… Дальше я не знаю, что произошло. Очнулся в камере, вместе с другими. Не знаю сколько так просидел. Нам что-то вкалывали, кого-то забирали и не возвращали обратно. Меня также забрали, но видимо что-то пошло не так, и меня выкинули в яму к трупам, где я и очнулся. Побродил и наткнулся на вас. Теперь то развяжете?

— Нет. Мало ли, сам в мутанта превратишься. — Покачал я головой. — Что с тобой делать то, болезный?

— Не надо со мной ничего делать, — задрожал парень, — я абсолютно здоров, люди превращались в тварей буквально за пять минут. Помочь могу… О, вам же, наверное, нужно найти то место, где людей в мутантов превращают. Могу вас провести.

— Сиди, пока нам никуда не надо.

— А развяжете?

— А могу ещё рот заклеить.

— Понял.

***

Туман сгущался, при этом расширяя занимаемую им территорию. Такамура с помощником тихо переговаривались, неспеша доедая остатки ужина. Пленник, похоже вообще не волнуясь, откровенно храпел, периодически ворочаясь, от чего напоминал огромную гусеницу. Дверь с лёгким шорохом отворилась, и я уже был готов отбивать нападение, но, опознав в зашедших свою команду, успокоился.

— Это кто? — Кивнул Сейджи головой в сторону нашего пленника. Ну капитан, нет бы поздороваться.

— Это Кей.

— Мидзуки, я вообще не в настроении шутить. Кто, зачем, почему… — Он сделал паузу. — Не убит?

— Он пострадавший местный. Похоже как раз из того места, где вы были. Но ему что-то вкололи, и я не уверен в его безопасности для окружающих. — С намёком посмотрел я в сторону наших клиентов.

— Понятно. В общем завтра с утра выдвигаемся. С высокой долей вероятности будет бой. Там до кучи этих деревенских, которых надо вытащить, и тварей. Готовься, день будет трудный.

— А как же Такамура?

— Ему здесь ничего не угрожает, если он будет сидеть и не высовываться. Просто объясним ему ситуацию и всё. Нам в любом случае надо выбираться отсюда.

— Есть ещё одна проблема. Наши господа ведут себя как жители, что мы видели в самой деревне, и…

— Не думаю, что это будет проблемой. Мы наблюдали за деревней полдня. Местные продолжают заниматься тем, чем они обычно занимаются, единственные отличия — их незаинтересованность в происходящем, пассивность и легкая внушаемость. Последнее, — он поморщился, — даже нам на руку.

Глава 19

И вышел из избы покосившейся отряд воинов славных. И двинулся он в сторону врага — да затем, чтобы не губил тот жителей мирных, да младенцев невинных. Враг тот был коварен и лют, но не убоялись добрые молодцы, за спиной державшие отчизну. Имена их…

Прошу прощения. Нервы.

А кто бы не беспокоился, идя в логово непонятной бабайки? Вы? Ну-ну. Может, вы и бесстрашны, но я бы, с вашего позволения, хотел дотащить своё бренное тело целым хотя бы до основных сюжетных событий. До которых, между прочим, ещё три-четыре года. А тут — здравствуйте, химеролог-сектант, с желанием уничтожить вполне определённую касту местных воинов, к которой имею честь я принадлежать.

Путь мы преодолели быстро — минут за пятнадцать — территория, затянутая мутным туманом, была небольшой. За деревьями вынырнул холм с новенькими, ещё пахнущими смолой, деревянными воротами. У входа стояли два очередных мутанта: широкоплечие, с тяжелыми челюстями и стеклянными, бессмысленными глазами. Они плавно водили своими тупыми мордами из стороны в сторону, ища нарушителей. Но были они будто запрограммированными — все их движения повторялись каждые две минуты.

Мию и Сейджи беззвучно проскользнули им за спины. Мелькнули кунаи в их руках — и перерезали то, что у обычного человека называлось бы шеей. Я спрыгнул с дерева и присоединился к ним. Проблема обнаружилась тут же: ворота были закрыты. И открыть их можно было только силой, а это — шум. А шум в таких местах редко бывает хорошим знаком. Ключей у "почётного караула" не было.

— Будем выносить силой… Другого варианта я не вижу, — подвёл итог Сейджи. — Капитан, а отходник? Тот, через который Кей сбежал… — Вчера мы там были. Та же охрана. Те же ворота. Вряд ли там лучше. — Наговорились? Ломаем? — Мию скрестила руки на груди. Она хотела закончить с этим как можно скорее. Странная: тихая, собранная, но всегда рвётся вперёд, даже в ущерб надёжности. — Как ни странно, я с тобой согласен, — вздохнул капитан. — Долго здесь оставаться не хочется. Судя по тому мясу, что нас встретило в лесу, силы у них так себе. Хотя как они хотели деревню уничтожить — до сих пор загадка.

Сейджи кивнул мне: — Сноси. — Есть, капитан, — отозвался я.

Рассенган ударил в створ. Дерево жалобно скрипнуло и разлетелось в щепки. Пыль осела — перед нами открылся зев пещеры: высокая, метра три, с грубо обработанными стенами, уходящая вниз, всё шире и глубже.

Мы спустились. Внутри нас встретил сырой воздух, запах гари и железа. Каменные стены были украшены наспех вырезанными статуями, уродливыми, будто слепленными больным на голову мастером. Они напоминали языческих идолов — только изуродованных, искажённых. На их лицах застыла гримаса боли и безумия, впрочем высеченная абсолютно криворуким скульптором.

Мы свидетели Иеговы. Не хотите поговорить о боге нашем, Иисусе Христе? — мелькнуло в голове. Серьёзно, если бы эти ребятки и правда стремились к светлому будущему, не думаю, что выбрали бы себе такой антураж.

Мы двигались осторожно, шаг за шагом проверяя путь. Никаких ловушек — но это напрягало только сильнее. Прошли целых полтора километра — а убежище, напомню, должно было быть сделано всего за месяц, по словам Кея. И либо тут работали не люди, либо работали не месяц.

Впереди показался узкий проход. Оттуда струился яркий, почти ослепительный свет.

О нет. Я вижу свет в конце тоннеля. Это же плохой знак?

Сейджи жестами приказал закрепиться на стенах, сам скользнул вперёд. Он заглянул в проход, нахмурился, и обернулся к нам: в глазах читалась брезгливость, но и уверенность — опасности нет. Он кивнул: вперёд.

Мы вошли.

Зал за проходом оказался большим — и странно тихим. Десять человек в белых плащах без слов скользили между телами, скованными кандалами. Люди лежали прямо на полу — на тонких ковриках, неподвижные, с серыми лицами. Обстановка давила болью и безнадёгой.

Пахло кровью, медицинским спиртом и чем-то ещё — сладковато-прелым, будто гнили, спрятанной под слоем чистоты.

— Что за... — прошептал я, сдерживая ком в горле.

Один из «пациентов» дернулся. Его тело выгнулось, как натянутая тетива, и он попытался крикнуть — но из горла вырвался только сип. Глаза были вывернуты вверх. Рядом стоящий учёный даже не отреагировал. Он продолжил писать.

— Здесь не просто создают тварей, — глухо сказал Сейджи. — Это целая лаборатория.

— Лаборатория каких-то сектантов, что за мир во всём мире, — подтвердил я. — Интересно, а ритуальные жертвоприношения по расписанию? Или просто так, импульсивно?

— Тихо, — перебила Мию. — Справа.

Один из фигур в белом остановился. Его лицо было скрыто тенью капюшона, но он явно что-то почувствовал. Повернулся. Поднял голову. Замер.

— Нас спалили, — прошептал я.

— Нарушители. Уничтожить, — прозвучал голос из-под капюшона, нечеловечески ровный и пустой.

И зал ожил.

Один за другим фигуры начали оборачиваться, поднимать руки. Несколько швырнули кунаи, двое — бумажные свитки, которые взвелись в воздух и тут же вспыхнули печатями. Один — да что там, прямо из пальца — метнул струю огня, как из горелки. Я еле успел перекатиться в сторону.

— Контакт! — рявкнул Сейджи, уже летя вперёд с мечом в руках. — Не убивать, если есть шанс взять живыми!

— Шанса нет! — парировала Мию, увернувшись от взрыва.

Я, на всякий случай, согласился с Мию.

Рассенган с низким гулом врезался в ближайшего противника, швырнул его в стену — плащ полетел клочьями, а за ним, как выяснилось, не было ни кожи, ни мяса. Только серо-чёрный каркас, покрытый вязкой слизью.

— ОНИ НЕ ЛЮДИ! — выдохнул я.

— А эти? — Мию вырубила одного противника, развернулась, кинула кунай в другого, — тот охнул, упал... И снова встал, согнувшись, как насекомое.

— Неизвестно. Бей по шее и по позвоночнику. Если двигается — это враг, — буркнул Сейджи, как будто это был стандартный протокол.

— Страшно представить, что у них считается "нейтральным".

Сражение было странным. Почти беззвучным. Эти белые фигуры не кричали. Не издавали ни стона, ни ругательства. Даже при ударах — просто падали и снова вставали. Как марионетки. Как записанные действия.

Когда один из них наконец заговорил, я вздрогнул.

— Не мешайте прогрессу.

Голос был ровным. Глухим. Бездушным.

— Вы мешаете очищению.

— Очищение — это то, что сейчас будет с тобой, — рявкнул Сейджи и с размаху вонзил клинок в грудь говорившему.

На этот раз тело упало и больше не поднялось.

Зал наконец затих. Остались только наши тяжёлые дыхания и вонь горелого.

Я смотрел на них — на тела, на бинты, на пустые глаза. И думал: если это была всего лишь лаборатория… то где же тот, кто за ней стоит?

Внезапно в дальнем углу раздался звук. Как будто открылась дверь.

Мы замерли.

Из тьмы вышел человек. Или не совсем человек.

Высокий. Очень высокий. Плащ был серым, не белым, и не чистым, а в разводах чего-то тёмного. На лице — маска, полностью скрывающая черты, только два круглых глаза, как стеклянные линзы.

— Вот вы и пришли, — сказал он. Голос был глухим, но с улыбкой. — Новая партия. Только без убийств, пожалуйста, рабочие, знаете ли, тоже занимают время на создание.

Он стоял перед нами спокойно, будто встретил гостей, а не вооружённую до зубов команду. От него исходила странная уверенность — не бравада, не безумие, а... как будто он точно знал, чем всё закончится.

— Рабочие заканчиваются, говоришь? — Сейджи прищурился, не опуская меч. — А люди у тебя что, расходный материал?

— Люди? — незнакомец как будто задумался. Наклонил голову. — Понятие условное. Их тела служат целям. Их умы уже давно отключились. Мы не мучаем никого. Наоборот — освобождаем.

— Освобождаете от чего? — спросила Мию, сдержанно.

— От боли. От страха. От выбора. От произвола. Вы, шиноби, называете это смертью. Мы — трансформацией.

Угу. Трансформация. Отличный способ назвать то, что ты делаешь с живыми людьми, чтобы спать спокойнее. Наверное, и детей ты "оптимизируешь".

— Кто ты такой? — спросил я.

— Я? — он будто обрадовался. — Приятно, что ты спрашиваешь, мальчик. Меня когда-то звали Юма. Медик, исследователь, философ, слуга науки... и бывший житель Кумогакуре.

Он сделал паузу.

— Той самой деревни, где тебя научат убивать, но не вылечат, если ты перестанешь быть удобным.

Сейджи напрягся, Мию отвела взгляд. А я почувствовал, как внутри холодеет. Юма... Это имя звучало знакомо. Где-то я его уже слышал. То ли в отчётах, то ли в записях Миёри...

— Ты и есть Казухико? — Вырвалось у меня.

— Казухико? Нет, он основатель нашего течения. Человек, который вывел мою заблудшую душу из пучин неведения. В прошлом джашинит, что осознал ошибочность пути боли и выбрал путь мира. Но на страже людской боли стоите вы, шиноби!

— И ты решил, что лучший способ бороться с болью — пытать людей в подвалах?

— Я решил, что лучший способ — показать вам правду. Через крайность. Через безысходность. Люди не меняются от уговоров. Только от боли.

Он сделал шаг вперёд. Мы напряглись.

— Вы, шиноби, не ангелы. Вас делают из детей. Ваши тела ломают и собирают заново. Я просто ускорил процесс. Сделал его... сублимированным и не растянутым во времени.

— Ты псих, — сказал я.

— Я — зеркало, — ответил он мягко. — Ты просто не любишь своё отражение.

— Последний шанс, Юма. — Голос Сейджи стал стальным. — Сдавайся. Отвечай по законам Кумо. Или сдохни здесь.

— О, я знал, что ты это скажешь.

Юма поднял руку, и воздух вокруг него дрогнул. Откуда-то сверху посыпались капли — нет, не вода. Прозрачная слизь с легким свечением. Она капала на пол, вспениваясь при соприкосновении с камнем.

— Видите ли, капитан... Я не собираюсь умирать. Не сейчас. Только когда наши с Казухико мечты будут исполнены.

Он сорвал с себя плащ — и мы увидели, что под ним вместо кожи — сеть печатей, уходящих под грудную клетку, на горло, даже на глаза.

— Я сам тоже проект. Только завершённый. Близкий к идеалу. И таких нас вскоре будут тысячи!

Юма улыбнулся.

— Пора провести тестирование моих возможностей, — его кулак с хрустом сжался, — ваша задача — выжить.

Чудненько. Не то чтобы я этого не ожидал, но очень не хотел верить в то, что злодей окажется злодеем.

И тогда он исчез.

Нет — не просто исчез. Размазался. Его фигура дёрнулась, и в следующее мгновение он оказался за спиной у Мию. Та среагировала в последний момент, отразив удар, но отлетела назад, в стену.

— Собрались! — рявкнул Сейджи. — Мидзуку, я атакую, вы с Мию на подхвате. Прикрывай её.

Я усилил тело чакрой, приготовившись ввязаться в бой в подходящий момент

— Ладно, монстрик. Такие как ты не выиигрывают.

Юма шевельнулся — и воздух вздрогнул. Его тело расширилось, будто даже мышцы не выдерживали внутреннего напряжения. Под кожей (если это ещё была кожа) прокатывались волны, как под поверхностью кипящей воды.

Он ударил по полу — и в ту же секунду вспышка ядовито-зелёной молнии прорезала воздух, ослепила. Запахло озоном, металлом и гнилью.

Мию еле успела оттолкнуться — её место заняла трещина, расползшаяся, как паутина. Камень обуглился.

Сейджи, не медля, метнулся к Юме, и их клинки встретились — точнее, клинок и рука. Да, Юма не достал оружие. Он просто отбил меч голой рукой. Металл заискрил, и пошёл в трещину, будто ударили по нему кузнечным молотом.

— Печати у него на сухожилиях, — выдохнула Мию, отползая за колонну. — От них идёт большая концентрация чакры.

— Приятно, что ты заметила, — оскалился Юма. — Жаль вам это не поможет, — продолжил он и шагнул в сторону Мию.

Я метнулся вперёд, рассенган загорелся в руке — и я влетел ему в бок.

И понял, что зря.

Контакт был... мягким? Нет. Вязким. Тело Юмы прогнулось, будто я ударил по резине, натянутой на бетон. Волна ударной чакры прошла, отбросила его на пару шагов — но он устоял. Его грудь чуть опала — и снова надулось, как мехи кузнеца.

— О, ты умеешь удивить. С тобой тестирование будет более разносторонним. Молодец. Покажи ещё что-нибудь.

И он прыгнул.

Да, не шагнул, не метнулся — а прыгнул, как бык в коридоре. Я отпрыгнул, и в том месте, где я стоял, камень превратился в кратер. Из него тут же поползли трещины, по которым побежала всё та же зелёная молния, почти живая. Она пыталась схватить, прицепиться, ударить по чакре.

— Не дайте ему коснуться земли! — крикнула Мию. — Печати активируют ток при заземлении! Это не просто молния — это техника принудительной утечки чакры!

— Хуже того, — рявкнул Сейджи, отталкивая Юму назад серией мощных ударов, — она разрывает контроль. Если зацепит, вы не сможете направить чакру для техники!

Я подпрыгнул, взвился на стену и начал формировать второй рассенган. Внутри — дрожь. Не от страха. От понимания: он не человек. Его не убедить. Его нельзя запугать. Его даже не жалко.

Юма поймал Сейджи за руку и швырнул в колонну — та треснула, осыпалась. Мию крикнула, активировала технику восстановления, оттолкнув противника печатью.

Я метнулся к нему с высоты, вложив всё, что было, в удар.

— Всего одна техника? Ты идиот? Или твой учитель? — Прошептал Юма, и его ладонь перехватила мой запястье в полёте.

Ох, твою мать мутантшу…

Он сжал. Кость хрустнула, рассенган распался в воздухе, чакра дёрнулась, рассыпалась, как нить.

Я успел ударить его по лицу свободной рукой. Он даже не поморщился.

— Хотя, ты мне нравишься, — прошептал он. — Из тебя вышел бы хороший воин для нашей армии.

— А из тебя даже кучки одобрений не выйдет, урод.

И в этот момент сзади в него влетел Сейджи. Меч вошёл между рёбер. Юма вздрогнул — не от боли, а скорее от удивления. Его рука разжалась. Я вырвался, отскочил, зажимая запястье.

— Режь печати. Не мышцы! — крикнула Мию. — На шее! На груди! Он потеряет часть сил!

— Понял, — ответил Сейджи.

И началось настоящее сражение — на грани возможного. Мы не пытались убить. Мы пытались разрушить. Он был неуязвим для обычных атак, но каждая повреждённая печать на его теле вызывала микровзрыв, как будто мы резали по нитям, удерживающим его в целости.

Мию метала иглы с маленькими взрыв-печатями. Я снова и снова бил по шее, коленям, локтям. Сейджи же сражался так, как будто знал все слабости человека, которого уже не существует.

Юма не сдавался. Даже когда от его тела шёл дым, когда одна нога подкашивалась, а на шее полыхали красные пятна разрушенных фуин, он продолжал двигаться.

— Вы не остановите это... — хрипел он. — Я... уже... за пределом.

И тогда Сейджи ударил в центр груди. Прямо в крупную печать, которую Юма защищал наиболее усиленно всё время нашего боя.

Она взорвалась.

Зелёный свет вырвался изнутри, ударил по стенам, по полу, по нам. Всё исчезло в молнии, в пепле, в свете.

Свет ударил, как взрыв солнца. Меня отшвырнуло к стене — плечо ударилось, в ушах зазвенело. Несколько секунд я слышал только глухой гул, как будто вода заполнила череп. Мир дёрнулся, накренился. Камень был горячим под ладонями.

Я поднял голову.

Юма… исчез. От него осталась только оплавленная печать, расползшаяся по полу, как след улитки из пепла. Воздух трещал остаточной чакрой, пропитанной гарью и чем-то кислым — будто перегорел яд.

И тут я увидел Мию.

Она лежала на боку, в трёх метрах от эпицентра, оплавленный жилет, волосы, что разметались по полу. Одна рука поджата, вторая дрожит, как будто она пытается подняться… но не может.

— Мию! — выдохнул я и сорвался с места.

Сейджи уже был рядом. Он присел на колено, откинул волосы с её лица.

— Глаз открыт, сознание есть… Дышит. Но…

Я подполз, сердце колотилось, будто вырывалось наружу.

— Мию, слышишь меня?

Она приоткрыла рот — тихо, с хрипом:

— Жжёт... внутри...

Кровь. Изо рта. С губ скатилась алая капля и упала на плиту.

— Задет очаг чакры, я ничего не смогу сделать… Тело я смогу вылечить

— В госпитале помогут? — Спросил Сейджи.

— В теории. Если рвануть туда прямо сейчас. Если она не потеряет сознание. Если…

Договаривать не стал. Сейчас я судорожно доставал аптечку, вспоминал каждый урок Миёри, каждую строчку из блокнота. Давление. Удерживать стабильность. Поддерживать ток её чакры своей, медицинской. Одновременно с этим поддерживая её в сознании.

Мию слабо приподняла веки:

— Прекрати... панику... Ты выглядишь, как... Девчонка.

— Не разговаривай. Не трать дыхание. Сейчас...

Сейджи приложил ладонь к её лбу. Его лицо оставалось спокойным, но губы были сжаты в прямую, опасную линию.

— Мидзуку, ты отвечаешь за неё. Беги в госпиталь. Думаю, туман был завязан на этого. — Он кивнул в сторону оставшегося от Юмы. — Я за нанимателем. Мы и так нарушили все инструкции, оставив его так на долго. Постараюсь взять их на руки и догнать вас.

Я кивнул.

Мы метнулись из зала со скоростью молнии. Тела в белых плащах остались лежать, а за спиной медленно гасла зелёная печать на камне, последняя отметка того, кто когда-то звался Юмой.