Обезьяниум для вечной жизни

Глава 1. Мартын человеческий

"В ковиде виновата не мышь из какой-то Ухани, а я, обезьяна сидящая перед вами. Чудное, но мыслящее сообщество, прошу принять это к сведению. На заводе утилизации биоотходов в лаборатории жуткой генетики я был получен через скрещивание Киркорова и банального шимпанзе. Не спорьте, что это изобретательно, свежо, экстравагантно. Соплеотделение мое при этом оказалось токсичным. Это полбеды. Купив фальшивый паспорт, я простыл и поехал в Москву на концерт Мон*точки. Там-то моя персона и заразила всех поголовно! Представляете? Всех добрых и не очень людей!! Если бы знал, каким боком вылезет миру моя генетическая болезнь и страсть к песням, встал бы в углу стадиона и помалкивал. А может, и того лучше взобрался бы дедовским способом на фонарь и не спускался до Второго Пришествия. Когда оно будет? Господи, спаси нас от оспы, масонов, нейросетей и истерии военного типа. Но спешка моя с концертом просит от вас оправданий. О, этот дивный новый мир. Музыки, которую пишут люди, скоро уже не останется. Этим ремеслом тотально займется нейросеть. Роботы соберутся на нечестивый совет и решат, какой нейрошлак нужно подавать для эстетического удовлетворения пассивного населения. Запоют виртуальные актеры, под их дуду заголосят электронные актрисы (простите, не всегда одетые) Песня станет синтезируема. Надо вам это? Похоже, надо! Пользователь задаст "интеллекту" вопрос: что-бы такое послушать, похожее по голосу на Бутусова, по подаче на Агузарову, по тексту на Сплина, по темпераменту на Высоцкого, по стилю на рок 80-ых, и угодливая машинная тварь за секунды сгенерит нужный трек. Уверяю вас: будет вполне благозвучная вещь, удовлетворительная по всем требованиям сходства. Бездушная, ненастоящая, адская и удобная. А для настоящности придут нейросети другого уровня - с имитацией творческих душ. О-го-го! Эти будут генерировать душещипательные тексты, обнажающие проблемный круг какбы современного человека. Их слушать будет страшно. Теперь понимаете, почему я так жадно хватаю осколки живых стихов, неприлизанной "Интеллектом" лирики, человеческие стадионы с музыкой? Вашей личной метавселенной, понимаете. Никакой фантаст 20 лет назад не смог предсказать, что наша жизнь тотально будет помещена в квардратик с экранчиком. Мой мартыно-экранчик шепчет, что если с нами решит кто-то воевать, эффекта он не получит. Не зря мохнатая личина шимпанзе утешением послана в эту страну, которая разбирается исключительно в войне и в литературе. И кто ее стравливает с сателитами, огребется со страшной силой. Всякие миротворческие акции этой русскоговорящей общности людей приведут к ее же славе. Феодор Ушаков сказал. День рождения у него 24 февраля. Берите на заметку, не отчаивайтесь, когда наступит день Z. На доллар и евро вообще плевать! Да-да, я не шучу и не использую метафор. Несчастный я организм, не способный к шуткам! Заложник беспросветности искусства. Пока вам несут ключи от измученных городов, возвращаюсь на стадион концертов. И, поскольку обаяние от шкуры не зависит, я решился на знакомство с дочкой какого-то олигарха или депутата или, Бог простит, полпреда. Такой вот поворот судьбы. В России женщины готовы выйти за страшилу, лишь бы упомянутый страшила гарантировал ее защищенность. У нас же не Израиль, который настолько социально бронирует человека и женщину, что дама выбирает супруга по эстетическому признаку. У нас пространство недолюбленных дам. Их всегда учили любить какую-то идею, индустриализацию страны, например, Сталина, партию, а когда свобода навалилась, они и растерялись. Да-да, всё от недолюбленности в советский период! Стране надо было ковать промышленность, значит целесообразно было объявить уважение к своим желаниям преступным. Образ эффектной уважающей себя фемины в Бриллиантовой руке высмеивается. Проститутка - единственно возможная ее роль. Только искушать Семена Семеновича она и способна. И вот теперь, когда все разрешено слабому полу, по факту ничего им не разрешено. Они себя в естественных проявлениях не знают. Они свое нутро никогда не чувствовали, не изучали. Свобода их убивает больше, чем советские гайки нравственности. Десятками лет представительницы слабого пола были унижаемы. И вот результат - они нахлобучили на себя скоморошний образ от современных брендов, скроили "уточкины губы", облеклись худобой, подарили внешности карикатуру. Какому мужику понравится исхудалая анарексионная девица? Бананом клянусь, даже обезьяне не понравится. И эту ненависть представительниц материнства и изящности к себе ныне использует индустрия моды. Все шоу типа Голоса или Танцев на центральных каналах проплачивают косметические фирмы и концерны одежд. Растерянные люди смотрят контент, мечтают быть "как звезды" и приобретают используемые теми бренды. Ловкая индустрия моды основана именно на неуверенности женщины в себе. Именно неуверенным можно втюхать любую туфту! На этой рулетке косметические концерны и играют. Представительницы изящного пола не имеют мысли, что делает их привлекательной, и на ура готовы съедать модные стандарты. Кто знает, от кого пришло 90 60 90? От самой жиреющей страны мира, США! В 60-ых годах брови полностью выщипывали. В доказательство брошу вам фильм "Служебный роман". Теперь же точно наоборот. Мастера-бровисты предложат вам самые выгодные тренды по подчеркиванию бровей. Вот он, фундамент погони за модной одеждой, модельной внешностью, за накаченными губами, задами, бюстами, мангустами. И кстати, этот бесноватый фэшион еще и сокращает жизнь. Девушки вносят в организм примеси типа ботекса, принимают неисследованные вещества, а потом удивляются, почему рак. Леди соревнуются в самоунижении. Применяют ботекс и другие лекарства, пока я еду на живой концерт! Так вот, повредившись здоровьем, поскольку принял заразу от дочки, этот чиновник сам заразил пол депутатского корпуса особым штаммом отупения. Толи Соликроном, толи Макароном, толи Десептиконом. По последним законам вы это явно наблюдаете. Прости, русский народ! И так-то тебе от помещика досталось, а тут еще QR-плетей дала моя обезьянья недальновидность. Помещики современные накинули нам на плечи рюкзаки с ипотеками. Мы и головы поднять не в состоянии. Им бы всех нас в дома да в офисные кубы заточить на веки вечные. Зачем? Что вы спрашиваете! Чтобы мы в компьютеры втыкали и не высовывались, пока граждане с деньгами будут продвигать наверх свой передел мира. Есть же этот передел? Вы сами его наличие заметили, наверно. Сволота масонская его жирно проплачивает. Они развивают трансгуманизм. Изм-изм. Слово это означает миропорядок, в котором человек зажат и обезличен. Сращиваете, о чем я? Винтик в смартфоне гораздо большую свободу имеет. Я говорил и говорю, и планирую говорить, капитализм и следующая за ним эпоха цифрового глобального капитализма - протеже темных сил. Капитал беспощаден и не гуманистичен. В чем-то я согласен с Марксом этим Карлом. Капитализм основан на эксплуатации. И что, и что? Да вот что. Конкуренция развивает только сильных. Люди используются, получают меньше, чем работали, по итогу выбрасываются на задворки. Профсоюзы в начале 20-го в Америке пытались защищать рабочих, но кланы профсоюзов разбились крупными корпорациями. Теперь капитализм вырождается в новую цифровую эксплутационную пирамиду. Вот как, господа зрители. Элиты обслуживаются роботами и еще пятью стами миллионов человек, которые пока не могут быть заменены электронными манипуляторами. Благодаря всевозможным рабствам типа ипотек и страхов вирусов люди заточены в домашний ненавистный уют. Их шкурам запрещены перемещения через границы, их лапам ограничены скольжения даже по улицам. Зато задам их подарен удел сидеть за оргтехникой, за телепанелью, их жереющим телесам уготовано укрыться за гаджетом, чтобы в симуляции нежной реальности, в фальшивом космосе метавселенной, в просторах уютного ненастоящего скидывать вон, прочь и наружу свою ущемленность. А я, идиот-примат, на один шажок подтолкнул мир к торжеству вурдалачных элит. Оспо-ковидо-торий, какой-то. Ох уж, эта моя страсть к музыке. Кино я тоже люблю, но его сейчас нету. Гаджет слопал силу киношных мастеров. Гнилое общество подпитало гнилой кинематограф. Дух светлый от режиссеров и актеров отошел давненько, зато бес темного качества к ним присоединился. Но если поверите моей вредительской роже, то дело не так уж плохо. Если вверите свою веру моей шерстяной концепции, то гарантирован свет в конце тоннеля. И насчет вируса тоже. Знаю. Знаю. Обоняния и вкуса нет. Жуткая вещь! Бесчувственное созерцание реальности. Страшное дело! Когнитивный разлом. Чем-то загробным отдает, между прочим. От обезьян получите прививку смирения, дорогие человеко-сапьенсы. Кукольный пластмассовый мир поб Эдил. Но я заразил - я и спасу. Соблюду правила весов. Подарю лайфхак, методику, рецепт: надо каждому придти в церковь, встать перед главной иконой и сказать три слова. Вот эти слова..."Говорящее шимпанзе с сигаретой во рту отдалялась, и ученый в постели открывал глаза. О человеке, который проснулся, и пойдет речь.

* * *

В городе, далеком от двух столичных городов многонациональной России, в одном медицинском институте работал доктор биологических наук профессор Владимир Иосифович Плужников. В академическом заведении он вел два курса: Хирургию и Медицинскую Генетику. В подчинении завидного преподавателя Плужникова имелось два ленивых аспиранта, которые гоняли по клубам, кальянным и с руководителем почти не встречались. У коллег В. И. пользовался неозвученным авторитетом. Зарплату имел среднюю, стабильную. От общественной жизни кафедры держался - как гиены от огня - подальше, а к библиотеке этого ВУЗа - поближе. Разведен и до того дважды женат. От первого брака имел дочь, по гранту работавшую в Корее в Акустическом Центре, и дачу, подаренную богачкой-женой на день получения научного звания. Стать завкафедрой доктора наук не уговорили, хотя намекали о "красивой карьерной возможности". Попытки уговоров вспыхивали всякий раз в момент постановки на манящую всех должность очередного доцента. Профессор отнекивался и предъявлял оправдание: "Нетушки! Я же ученый, а не диктатор. Лучше я статьи для нас всех мутузить буду!" Коллектив покорно, но радостно соглашался. За счет множественного букета научных работ из теплиц профессора у кафедры копились баллы, и в зарплату сотрудников всплывали надбавки. Свободное время на таинственную деятельность, о которой читателю будет сказано, высвобождалось и у этого человека.

Морфология организма Плужникова была привлекательной. Физически и мимически он сложен был неплохо. Высок. Тайно нравился женщинам. За ум, воспитанность и недосягаемость. Последняя была неимоверная. Никто из наполнявших бюджетные ведомства государства статисток не решался на риск сказать одаренному плужниковому лицу такое, чтоб лицо ее заметило и не посчитало дурой. А изобретением профессора можно считать нечто биологически живое и натуральное. Научный друг, бывший неленивый аспирант и соавтор статей Плужникова Герман Пальчиков должен был привезти это из Германии. (Раскроем детали: подлинно друга звали Герой Пальчиковым, но чтобы со смешной фамилии переместить акцент на "благородную" породу ученика, профессор венчурно и винтажно звал того Германом!) Извлечь из тьмы небытья на свет Божий научную штуку германских свойств в лаборатории родного города и института профессор никак не представлял возможным. В определенном ключе могло бы помочь Сколково. Но воровства своими доктор биологии боялся больше, чем экспроприации немцами. Поэтому он точно расписал Герману методику, снабдил того литературой, методичкой собственного изготовления и строгой последовательностью действий, регулярно и обязательно приводивших к плодоносным результатам.

Наша история развивалась немного загодя до жутких явлений с вирусом и военными конфликтами с Киевом, но политическая турбулентность уже господствовала в Европе. Не смотря на это, из заграничной полугодовой командировки ученый Плужников трепетно ждал бывшего ученика - единственно, как профессор его называл - покладистого малого, не лодыря, правда "себе на уме". Судя по электронным письмам, причины ожидания простые: "покладистый" сумел-таки получить необходимое медику Владимиру изделие науки и биоинженерии, которое дышало, поглащало пищу, чесалось и революцией готовилось ворваться в научную реальность России, а после и зарубежья. Cо дня на день будущий PhD должен был вернуться из Берлина из Центра Диагностических Исследований биоклеток с плодом трудов. Но рейс откладывали. Сначала из-за дипломатических проблем с Киевом, где произошла вынужденная пересадка, потом из-за погоды, и в итоге - по русской традиции просто так. Пауза бесила уравновешенного Владимира Плужникова. Он метался по жилищу как та гиена, не имея сил напасть на вкусную дичь. Он пробовал включать телевизор, бессильно лицезреть происходившие безумства на Донбассе, в Минске и в Армении. Врач-лектор не выдержал и рассудил вслух:

- Ох, и это происходит в наши дни. Непревзойденная жестокость. В век гаджетомании и перекоса в сторону прогресса сложно ждать от людей человечности. Какой-то невидимый враг способен обаять целый народ.

Мы думали, нацисткая Германия - последний такой пример. Вспомним, тогда целая страна стала злой. Казалось бы: родина великих ученых, поэтов, музыкантов... И бац. В одночасье начала пожирать... Нация в один миг помутнела рассудком.

Телевизор напомнил про дела в Алеппо. На последнее доктор наук геенски прорычал:

- Эй, граждане, теперь, затянув пояса, и Сирию отстроим.

Переключив канал, он съел новость об очередном допинг-терроре против русских спортсменов, на что обозначил мнение:

- Пускай мы лучше проиграем на фронте спорта, чем одержим победу на линии актуальных военных действий.

Еще в телевизоре оказалось, что какой-то "Новичок" безжалостно травил Навального, и Новичок этот якобы русского происхождения. Чтобы уход Навального не повлиял на Северный Поток 2, Плужников глухо прорычал:

- Навальчок, поправляйся и не занимайся ерундой.

И, наконец, когда экран тявкнул какую-то мерзость, что по данным стат службы Германии в этому году население страны достигло отметки в 82 миллиона человек, что на миллион больше, чем в предыдущем, ученый таинственно отметил:

- А ведь все интересное в мире происходит, когда идет перепись населения.

После того, как на первом канале проскользила новость про какую-то женщину, которая три года ходит с плодом и не может разразиться, поскольку чудо-ребенок объявляет миру внутриутробный протест, мозговитый Владимир понял, что не скоро включит зомбо-ящик.

Плужников умело жил один. Дом его служил в придачу и кабинетом, и библиотекой. Жилище его облекалось разной мантией, в зависимости от настроения невидимой женщины - вдохновения. Обстановка у этого ученого была уютная, лишних вещей не содержала. Беглый взгляд редкого гостя мог бы заключить, что Владимир Иосифович имел познания не только в медицине, но и в сложной науке рукотворного быта: умел и любил делать вещи своими руками. Планировка была простой и чрезвычайно удобной. Ремонт медик-биолог-хирург свершил над ней самостоятельно. Удобно был обустроен кабинет: кроме гигантского краснодеревного шкафа для научных книг в нем находилось множество выдвижных подпорок, стульчиков и столешниц, смастеренных под инструменты плодовитой исследовательской деятельности. Полка под микроскоп на выдвижном шарнире уходила под стол и была радостью инженерной мысли, равно как и подвижная штанга с режуще-пинцетными приспособленями над подоконником. Последний был выдуманными для ковыряния био-материала на подложке микроскопов. Приятная конструкция под компьютер в резных волнах из ДСП и тертый винтовой стул синхронно украшали этот мини-Эрмитаж в углу под окошком, которое дарил глазам доброкачественный вид.

Не смотря на завидную самостоятельность, которой могли бы уделить внимание мужья многих жен, примерно раз в месяц ученый позволял себе домработницу, которая повсеместно мыла пол, антижиром ублажала конфорку, а также очищала гелем раковину и санузлы. Остальное герой труда и изобретений вершил своими конечностями, вот только линолеум мыть не любил - брезговал мочить руки.

Василиса приходила раз в 30 дней. Разложенные на столе работы доктора наук она из уважения не трогала. Биолог может быть и хотел, чтобы дива интересовалась более, потому что мимо прочего леди училась в аспирантуре у его коллеги, но уважение Васы побеждало ее любознательность. Правда, краем глаза она оглядывала названия, осмысливала картинки и абстракты на титульной странице, а значит составляла первичное представление о статье.

- Condidos грибок вирусный... Папиллома человека... Промывка содой кишечника от Тулио Симончини. Рак вылечен! - Прочел большой василисов глаз на таком листе в один из подглядываний. Проницательная уборщица давно догадывалась о направлении деятельности затворнического профессора, но относилась к его фокусам равно с любопытством как и со скепсисом.

Однажды, Владимир сортировал маркеры для одноклеточных и параллельно оглядывал статью в экране. Беглым взглядом он редактировал работу, когда Васа со щеткой заступила на дежурство мытья научных кабинетных полов. Когда ее мокрый меч ужалил пол, она не удержалась, чтобы не сказать:

- Владимир Иосифович, вы - умнейший из всех русских профессоров.

Мишень неожиданной похвалы Плужников обернулся в доброй ухмылке:

- Ого! Что я слышу. В чем умный, Васа?

- В том, что догадались обратить зло во благо и болезнь в исцеление.

- Лесть на устах русских студенток. Обычно к дождю или к сессии.

- Никакой лести, кроме правды! Где как не в истребимом временем раке вынуть ДНК-корень к бессмертию, а потом как Прометей дотащить до населения - для такого смелость нужна - идиотам не под силу. Подобное в истории по плечам только героям и исключительным личностям, - смело выдала работница, орудуя мокрой щеткой в опасных углах.

- А, теперь ясно. Раз я - герой, делаю вывод: ты прочла работы В. Плужникова или увидала картинки. Давненько этого ждал, - с победным восторгом выдал хозяин дивана и всего мира квартиры.

Из уборщицы валил хвалебный поток:

- Да, я все по распечаткам и книгам поняла. Но ваши гуманистичные хитрости и христианский ход души от меня и так не скрыть. Вы в смертельном грибке увидели исцеление всего человечества, а такое за шторкой иронии не спрячешь.

- Ты, Васа, очень догадлива и имеешь научный дар: по минимуму освоенной информации уметь составлять правдоподобную модель. Это методология военной разведки.

Уборщица скромно зарделась и нашлась с ловким ответом:

- Спасибо, Владимир Иосифович, мне о моем разведкачестве уже сообщили на танцах. (Васа танцевала в студии. И там хвалили ее сообразительность) А вас информировали, что трудолюбие у вас чрезмерное, и то, что кроме науки с педагогического креста кафедры столько лет не сходите - это подвиг?

- Подвиг - это Александр Матросов. А моя - ходи, да ходи на работку, приноси иногда статьи Плужникова с Медицинского журнала. Твоя информированность пещерных профессоров сбивает с толку. Но по злу во благо в тебе царят заблуждения.

- Заблуждения??

- Грибковая болезнь, что у людей раком зовется, слишком прибыльна для медицинских концернов. После торговли оружием и проститьюции это самая выгодная отрасль алчности человека. Согласись, пока панически полезная канцеромания миллиарда людей приносит миллионы более умным докторам, обратить "зло во благо" нам не удастся, хоть бы мы и годами в микроскопы головами бились и об окуляры очки крошили, - Профессор с отверткой отдался шурупу, который давно хотел прикрутить в микроскоп. Владимир Плужников впился в прибор, который по виду, застал еще времена Пирогова и Сеченова.

Работник пола теперь решительно отовралась от швабры:

- Да нет же, удастся! Изобретения, полученные из чистых помыслов и гуманистских соображений все-равно прорвут паутину концернов. Хоть последние и окутали невежественное людское болото. У таких открытий wipe правильный.

- Что правильное?

- Wipe. А лекарство ваше обретет великую жизнь, и по всему миру люди смогут купить его недорого в аптеках и интернет-площадках.

Теперь профессор колюче зыркнул на Василису. Глаза его почти вылезли из очков, словно ему показали инопланетянина, зондирующего его квартиру электромагнитом. Возможно, где-то внутри Плужников пошатнулся. Горячая волна веры за миг промчалась по нему. Знавшие исследователя сказали б, что коллега Владимир таким волнам неподвластный, и интерпретировали бы этот взгляд так: "ну что ты, девочка, спрячь подальше от злого мира наивные порывы сердца. И меня не дразни..."

В итоге гений Плужников не нашел ничего лучшего, как улыбнуться, подойти к помощнице, по-отечески погладить той затылок и положить на край стола стопочку милых бумажек.

Васа, увидев, возмутилась, но радостно:

- Напрасно вы меня балуете излишками, Владимир Иосифович. Тут почти вдвое больше.

- Это за осень. Учел рост валюты из-за санкций и стаж.

- Буду у вас валютная поломойка. Спасибо за подработку.

Закончив активную оплаченную работу, частный коммунальный служащий сложила тряпку со шваброй в туалетный шкаф, постучала каблуками в прихожей и исчезла в вечерней темноте подъезда. Как только, оставив после себя веселую мокроту блистающего паркета, Василиса покинула квартиру, раздался звонок мобильного. Ученый в сладостном послевкусии после беседы пригляделся к цифрам и поднес трубку к сединам. Неизвестный отечественный номер затараторил:

- Ало? Слышно меня? Хоть кому-то?

Плужников счастливо отвечал:

- Гера, это я, Владимир Иосифович.

- Нормально. Профессор, ваш слуга прилетел другим чартером и как кентерберрийский цуцик замерз! На такси денег нету. Возьмите Мисюка с Приусом и дуйте ко мне в новый терминал. Пусть сын кузовного ремонта по пути захватит клетку, простынь, пять бананов и скотч.

Профессор вздрогнул, пропустил по телу мурашки и холодно переспросил:

- Он голоден?

- Как крокодил в Киевском зоопарке. Жратву в салон брать было нельзя, а в багаж - его самого бессмысленно. Исдох бы раньше времени.

- Сдыханий допустить не имеем права. В генной лавке другого такого не купим.

- Мировой профессор, выручай. Иначе этот взбесится, и проблемы у всех нас будут. Поспешите: Меркель не заступится - тут же не Берлин. Быстро заметут на бюджетный вальер.

- Еду с Мисюком, где бы он ни был, - ответил ученый и повесил трубку.

Ученый сбросил один звонок и нервной рукой тыкал вторые цифры:

- Ну где же эта запись... Нету. Кажется такой короткий... Нашел. Ало, Сергей?... Заклинаю, подъезжай за мной к подъезду. Да, случилось. Но счастливое!.. То, что нас всех спасет.

После двух звонков Плужников метнулся как лань в прихожку. Там напялил на ученое тело все, что попалось первым. Не застегиваясь, обулся, вернулся в кабинет, из стола из-под вороха вынул скотч. Сообразил, что наследил, досадно прошипел:

- Ох, да пощадите.

На пятках проскакал в прихожку и скользнул прочь.

Когда Тойота Приус с двумя мужчинами договорилась со шлагбаумом и приземлилась у Аэропорта, на снегу топтался молодой человек в элегантном черном пальто. Мужчина нервно постукивал кулаком по фонарному столбу. Липкий снег облизал столб так, что тот стал бугрист и бел как варикозная нога старушки. Рядом пледом, которые выдают в самолетах, была накрыта какая-то переноска с чем-то живым. Выскочившие из Приуса Плужников с шофером быстро втащили живую коробку на заднее кресло. Ученый спешно обнял владельца черного пальто, после чего компаньоны расселись, шинами расписались на снегу и укатили. Таксер-азербайджанец, видивший погрузку и крутивший на толстых пальцах ключи, что-то по-национальному прошипел вослед. В дороге Плужников как квочка цыплят обнимал переноску. Облепленные снегом ветки по обочинам, как лапы барсов, вероятно, хотели стащить добычу ученого, и от этого он только крепче ее сжимал. Когда въехали в сити, барсы сменились светящимися кубами. Мимо глаз пассажиров проносились витрины лицемерных шопов, таблички лживых банков, встречные джипы и фуры. Последние походили на гигантские елочные игрушки для праздника великанов. Водитель держал руль как каменный. Ученый с трепетом и ужасом наблюдал, как из приоткрытого окошка клетки на мохнатой морде торчали блеском два темных глаза. Они вместе с остальными утыкались на мельтешащие огни оживленной трассы. На кольце светофора остановились. Предоставилась еще минута к созерцанию. В вечерней люминесценции кружили пустые погремушки автобусов. У ларьков, завесившихся жалюзями, сидели коты и бессмысленно хлестали вниманием по сторонам света. Водители из Грузии и Азербайджана закончили рабочий день и в кругу считали купюры, смеялись. Скрежеща струнами рельс, мимо последних плыл недобитый дорожной реформой трамвай. Брели отдельные заблудшие пешеходы. Единственный в городе мост отбивали ото льда. Его ванты звенели как струны гигантской арфы. Он пел в ночь космическую музыку.

Профессор развернул лепестки банана и с осторожностью просунул фрукт в щель переноски. Вместо того, чтобы его принять, обезьяна воспользовалась близостью ученого лица: черной лапой схватила подателя лакомства за растительность на подбородке и притянула к боксу, отчего тот клюнул носом пластиковую ячею и вскричал:

- Ай, больно! Блин! Ой-ей! Впрочем, кому-то и смешно.

Герман обернулся и дал по клетке лапой:

- А ну, гнида, отпусти ученую бороду! Забыл вам сказать: с тварью - ухо востро. Двулична.

Освободившись от оков, Владимир мгновенно оттаял:

- Ну что ты, Гера, где твое великодушие?

- Променял на расчет и другие лекарства.

* * *

Расплатившись в прихожей с краснолицым водителем, Владимир Иосифович - профессор мирового значения - вернулся к столу, постучал ложечкой о блюдце и на отогревшегося аспиранта кинулся улыбкой:

- Для последнего экземпляра надежды человечества на выживание обезьянка ведет себя наимпримернейше. На стенку не мочится и полку не ломает. Предлагаю выдать ей вкусное лакомство.

В углу комнаты за ножку комода с инструментами и книгами на поводке был привязан шимпанзе. Грустное лицо примата было обращено к застольным едокам. А пятая точка его мирно опиралось на ламинат. На нем же, на старом журнале "Советская Медицина", валялись шкурки бананов и соска с молоком. В миску перед шимпанзе профессор сейчас отложил кусок пирожаного, а Пальчиков от усталости промямлил:

- Это потому, что на аэровокзале он уже качественно сходил на урну, а потом бычками на китайцев с нее дал салют. Лакомство оставили бы на кафедру.

Счастливый Плужников в сладком волнении тянулся в стуле:

- Кафедру? Да Бог с ней, одни лодыри. Распускать пора. Лучше расскажи, как тебе удалась авантюра? Как я понял, мое знакомство с профессором Шварцом явилось тебе подспорьем неблагонадежным? - Опустил глаза ученый.

- На встречу в институт он прискакал, чтобы смотреть на нас как на эмбицилов человеческих. Документы, пришлось оформлять самостоятельно как на обычную обезьяну.

- Мда... Но ученик Плужникова справился, - доктор наук поднял бокал. Зрачки ученика блестели в тщеславном смущении:

- В Берлинском зоопарке я выкупил справку, что эта зараза - их, и что она нуждается в лечении в России от свинки! (профессор рассмеялся) Профессор, что вы смеетесь? Дело ужасное и унизительное! И ладно бы деньги! Немцы отнюдь не бюрократский как мы народ! Пальчикову пришлось использовать тайные душевные и, тьфу, эротические приемы!

- Так-так. Интересно, - без интереса продолжил ученый.

- Входить в жалость к пожилой даме. Хорошо, что заведующая Zoologischer Garten Berlin - эта самая женщина. Ей я объяснял, что иного нет пути. Для Московского цирка нужно в гуманистическом антифашистском движении! "Помогите, фрау!"

- Да уж... Для фашистского цирка. Страна вас не забудет, - опять посмеялся профессор.

- А что получена в лабораторных условиях выращиванием из биокристалла, я это никому не говорил потому, что правду никто из живых не уразумеет.

Профессор встал и оживился:

- Вот-вот! И нечего ерунду всякую говорить. Мы же сами не понимаем. А поймем - объяснить не сможем.

- Потом, эти прививки. Как врачам объяснить, что уколы для клона приматов смертельны, тем более, для выращенного на чисто раковых клетках клона? Моя козерожья русская натура справилась! Спасло, что язык знаю со школы хорошо!

- Да, язык это главное. А если со школы...

- В общем, дорогой Владимир Иосифович, требую духовного обогрева! Для успокоения моего психически истерзанного сердца настаиваю на всякой интеллектуальной ласке. И благодарственное письмо от имени цирка Берлинской даме в зоопарк - на вас, - Пальчиков ткнул пальцем в профессора, а тот степенно молчал, после не спеша положил вилкой кубик картошки с блюда и лишь тогда заговорил:

- Подвиг, который вы совершили, Гера, наука не забудет, можете мне поверить. И человечество потом тоже. Письмо я, конечно, отправлю. И Мисюка попрошу, кстати, по оформлению. Верьте, наступит пора, когда можно будет рассекретить эту конспиративную манипуляцию, шпионские уловки, так сказать, и все, что мы с вами напридумали - эту развед деятельность мирового значения. Но пока для их же спасения (ученый ткнул на улицу, намекая на гражданский народ) мы должны держать все в строжайшей тайне. Международные законы против нас. Да и родное отечественное законодательство пока что против душ наших. В ученую пользу только подлинное духовное рвение исследователей, ценой невероятных рисков готовых преподнести панацею от разрушения души ну и тела.

Польщенный аспирант ухмылялся. Он мыслил, поднимал в воздух стакан и отпивал замечательного немецкого пива, привезенного им же вместе с "биоизделием". Видя это, профессор тоже отпил пивца из своего стакана, и снизошел вилкой до еды.

- Что мы будем делать дальше? - Любопытствовал аспирант.

- Диктую, как тиран: мы расплодим популяцию. Скрестим необычную штуку с обыкновенными обезьянами. Докажем, что вид Гвацилопы вполне автономен и устойчив в долгом времени. И важно вот: поколение №2 способно порождать стабильную генетическую форму, устойчивую к любым биологически агрессивным воздействиям, в том числе и к этому, старению.

- Хм. То есть для статистик морщинки мартышкам будем считать?

- К счастью, в инструментах у современных ученых более простые и точные методы подсчета возраста млекопитающих. Так что увы, считать не будем.

В рот ученых шли куски тушеного мяса и картошки. Вливалось пиво.

- Дорогой берлинский ученый, однако, нам придется наплодить целый зоопарк тварей и прежде, чем Рос Журнал Биологических Инвазий получит гениальные результаты и комиксы, грамотно исследовать его.

Смекалистый аспирант поднял от еды голову с блуждающим взглядом:

- Тогда плодить нужно быстро. Пока клон Х7 Гвацилопы не издох, пока не постигла какая-нибудь зараза или нечаянная атака микробов. Тут все-таки Раша, а не Берлин-Яша.

- Всегда отмечал твою способность думать быстро и в нужном направлении, - прикончил картошку под овощами доктор наук.

- Мда... Тяжело, уважаемый профессор, вам, нам будет работать здесь, в местных, с позволения сказать, условиях.

Ученый увидел, как аспирант погрузился во мрак мыслей и тогда сменил направление беседы:

- А что, Герман, вы действительно внук французского профессора Борментали?

- Да, я - внук,.. - Почему-то виновато и краснея, немного со злобой, опустил голову к картошке аспирант.

- А знаете, я сам догадался. Давно заметил еще на вступительном экзамене, что вы на него безусловно похожи. Наблюдаю ваш профиль и вижу ожившего гения медицины. (Профессор щурился, вглядывался в покрасневшего потерпевшего родственность иммигранта) Стало быть, наследственность у вас академическая. Ну так взгляните на вопрос с благородством интеллекта, свойственным всем русским ученым. Вы электронными голубями писали мне: "Отличные лаборатории. Целый экспериментальный цех. Подземные этажи. Они уходят в глубь естественнонаучной испытательной мысли. Как тут прекрасно, и полный До-мажор" А теперь я вам отвечу, благородный вы мой, почему мусье Плужников заграницу никогда не умчится.

- Вот как?.. Ну отвечайте, раз кто-то вас к ответу поставил, - жевал ученик.

- Внимание, правильный ответ. В нищем конгломерате отечественной науки - где нас и теперь ни во что не ставит правительство, чинуши и быдло-интеллигениция... Так вот, исключительно в этом правильном месте и можно достойно творить подлинную науку Гиппократа. На фундаментах наших нищих университетов, которых вы видите, от своей бедности ученые-мученики сотни лет создавали пионерские течения, модели мышления, классическую культуру исследований - те, которые жадно всасывались "благодарным" Западом, на который вы героически молитесь. Только здесь, в бытовой тюряге, и можно рождать академическую эстетику мышления. Только в аскетско-унизительной позе отечественных мыслителей - этих почти святых - и появляется шанс выращивать саму основу университетского знания. Вспомните, как Пирогов в военно-полевых условиях - "на земельке" - строит и доказывает свою хирургическую школу. Академик Павлов всю жизнь живет в России - ну да, пусть под протекцией действующего режима, но все же именно тут становится нобелевским лауреатом. Согласись: Россия создавала ученых для ученых!.. Империя Ломоносовского Петербурга клонировала наставников для наставников, учителей для учителей человеческих. И пользовались эти прото-учителя одним главным инструментом - чувством долга - этим самоотверженным, самоотреченным, бессеребряным взглядом интуиции.

Пальчиков сощерелся:

- Бессеребряно жутко вы умеете эдакое разлить за беседой. Тут уже и поесть стыдно. Ну слушаю-слушаю.

Профессор неторопливо продолжал вкушать пищу, сидя благородно с прямой спиной:

- Умею, как видишь. А ты учись. Если вы меня уважаете, не зовите жиреть в западные лаборатории. Да и самому вам там сейчас делать нечего, будущий Пи Эч Ди Пальчиков. Все открытия, вся наука прорастала из нищебродства. А значит, лучшего места, чем наш "уездный городишка", вам не найти. Вот изворотливость ума, вот пестование смекалки - единственные щипцы изобретения новаторств - вот оные и оттачивайте до совершенства здесь, на лугах славянской Альмаматери. И кстати, как же укатить и оставить молодые светлые головы?

- Кого, простите?..

- Головы, - уточнил недоуменно профессор, - Пылкие лбы энтузиастов нарождающейся медицины. Те, что тянутся к нам как слабая весенняя листва к солнцу.

- Это вы про Сомова и Пранца? Да уж, слабая листва. Сока не дадут - сколько не дави. Хоть чесноко-пранцо-давилкой, - Ухмыльнулся помощник, имея ввиду тех двух ленивых из подчинения.

- Тебе бы только давить. Их лень - наша с тобой вина. Мы расслабились. Мы - слабый чесночный пример. Как можно оставить эту поросль и на когтях урвать к лабораториям? В местечко, где неизбежно прилипает Европейский принцип интеллектуального ожирения. У них и десятиклассник амебу от молекулы отличить не может! А мы льстиво зенки на них косим. Сколько светлых умов обленились? Достойный внук гениального деда, готовьтесь к осаде в родных окопах.

Пальчиков задумался и выдал с сопением:

- Цель-то веселая. Вот я-то и готов. К окопам.

- Двум авантюристам, не считая обезьянки, придется жирно попахать. Помощь облегчающих германских средств им не светит. Прежде, чем в блеске рубинов успеха ваши великие достижения примет голодный Русский Медицинский журнал. (При слове "голодный" ученый поднял благородный палец)

Плужников жевал, обдумывал, интеллигентно глядел на обезьяну, мертво всматривался в ее преданные глаза:

- Завтра клетку купим. В Трех Котах или Ленте.

- Как же... Заказывать у Козицкого надо было.

- Найду и без Козицкого. Поутру твоего Мисюка терроризируем: надо прошмыгнуть по зоопарку, сафарику и цирку. Кинемся обманывать направо и налево, чтоб набрать дисперсию случек.

- Кучки-случки, необходимы вы науке как хитрой бабе ручки.

Лакомясь через зрение, ученый поглядел на примата:

- Интересно, что у него сейчас в голове?

- Белый снег и недображелательные лица. Короче, один негатив.

- Ничем не отличается от остальных в России.

А аспирант зыркнул равнодушно:

- А вообще, в башке примата - каша. Личности вроде нас, безличности вроде них. Дорога. Да соседка с соседнего кресла, быстрофудом взрощенная. Она его всю дорогу очами жгла.

- Мда, невроз обеспечен. Может, Мисюк запомнился. Баборучка, ты сейчас отдыхать езжай. А я личным образом осмотрю Гвацилопа, проверю всю биометрию, попишу тетрадь в клеточку.

- Владимир Осич, вы - как машина-терминатор. Запальный. И утра не дождется.

- Промерю и дождусь. Нужна начальная цифра, от которой начнет тикать отсчет. "T" нулевое: День первый - отмашка.

За окном сумеречно упала вечерняя фиолетовая простыня городского неба. Аспирант с тоской зыркнул за стекло:

- Отмашка-промомашка. Манипулятивно излагаете. Есть еще, чему мне учиться у работника мединститута.

- Из меня под вечер всегда лектор прет. Прости его.

- Прощения лекторы заслужили хотя бы за плотный и долгий обед. А картошку, небось, Василиса тушила?

- Она же. Не дождалась сегодня тебя из-за смены.

Гость ухмыльнулся:

- Я выспаться хочу. Погребу в общагу. Чемодан у вас оставлю. Только спальник зубами ухвачу.

Глава 2. Продажа 8-го марта

Следующий день - по совпадению 8-ое марта - начался в кутерьме совершенного идиотизма. Обезьяна вцепилась в ребра клети и яростно раскачивала тюрьму. Пока животное выражало непримиримый протест с ограничением свобод, клетка плясала, ходила ходуном и мерно как церковный колокол стукала углами о пол. Остальные члены комнаты от данной мелодии подвергались возбешению. Профессор пружинно порхал по кабинету. Не понятно зачем, он прихватил с кушетки статьи американцев, овладел своими расчетами и разжился пустой пробиркой. С этим реквизитом Плужников исполнял индийский танец Катакали. В большой пластиковый контейнер он беспощадно впихал сомнительные "пробы", в адски огромную китайскую сумку шло все окончательно. Аспиранту, которой в свою очередь метался не меньше, ученый кричал:

- Тесты тоже берем!

- Владимир Иосифович, Мисюк у входа минотавром рычит. Р-р!

- Через минуту все ценное поедет на этой вознице в лабу. Когда две мартышки в квартире разгуляются, спасать исследовательское имущество поздно будет, - Плужников метнул колючий взор на бушевавшего шимпанзе, - Это чучело необходимо накрыть. У меня соседи имеют заболевание бешенства. Из зависти про приматную блажь Плужникова еще слух пустят. Потом слажу с собранием жильцов. Выдам им взнос-паек.

Как шкуру убитого зверя слуга большого авантюриста держал черную ткань подушки:

- Наволочка Малевича пойдет?

- Пойдет. От жены досталась. Значит, чтобы скрывать мохнатость.

Василиска - студентка, которую попросили помогать - тоже суетилась с какими-то коробками и той же сумкой. Девица на выданье открывала дверь на лестничный пролет. Пока, подпирая дверь, ее хрупкий стан вплелся в согнутой позе в косяк, Плужников в реверансе пятился с занятыми руками.

- Ну, с Богом, - мяукнул ее симпатичный ротик мужчинам науки, а ученый испытал стыд:

- Детка, извини! С восьмым мартом вышла оказия. Цветочки купим обязательно! Ты - наша несомненная красавица! Что бы два идиота без тебя делали?

Васа облеклась в багряный аватар румянца и порадовалась корявым комплиментам. Дуэт секретных сосредоточенных мужчин с сумкой и большим черным ящиком спешно освободил квартиру. Содержимое ученых рук у подъезда слопал жуткий автомобиль. Он же слизнул с тротуара их самих. Натужно и рыхло проурчал над кривым асфальтным полотном, оставив в пасмурном воздухе свинцовый дым, который по Минздраву вызывает болезнь легких, сами знаете какую.

Первым нарушил молчание шофер Мисюк:

- Весь курятник за рулем. На шоппинги погнал. Я, Владимир Иосифович, резко против давать женщинам руль.

Ученый в дороге волновался:

- Уважаемый мужчина с рулем, у ГУМ-а на спуске прошу осторожней. Позавчера тут имелось несколько аварий.

Водитель вместо просимого подарил суждение:

- В отличие от кур я осторожен. В меня одна вписалась. Бампер погрызла. Хотела линять. Дала по газу. Я за волосы схватил. Она сама себя из тачки чуть не вынула. В позе Самсона, разрывающего волосы алкоголичке, дождались ментов. Пьяная зараза была. Спуск у ГУМа я знаю. В городе три места, где в гололед тачки бьются. Это одно из них. В Японии в таких участках под асфальтом прокладывают трубы с обогревом. Снег или лед - неважно. Асфальт всегда теплый, потому что растапливает.

- Вы же не планируете пополнить статистику холодных труб? Так рулите.

- У нас необходимо, чтоб тачки бились, - мрачно шутил водила.

"Верный" аспирант гавкнул водиле:

- Э, Самсон, ты рот закрой!

Он же кивнул профессорскому изваянию:

- А на семинаре что вы скажете, Владимир Осич? Возрадуйтесь, генетики Руси, свершилось? С помощью молекулярного клонирования мы преодолели генетическое расстояние Энея. Имунный ответ организма оказался стабильным. У нас возникла искусственная генетическая система, в ответ на нокдаун генов Pink и bub мы провели сегрегацию. По существу, в раке лечим последствия, а не причину. По нашей методике леченние онкозаболеваний сводится к задаче трансформации клеток-мутантов в белковую плоть. О, так вы занимались направленным онкогенезом?... Какой оригинал.

Профессор переключился с Мисюка на ученика:

- Ну хватит. Работа наша - не демагогия для биологов. Хотя, зачастую наука - что-то несуразное. Посмотрите на мартышку. Организм, pan troglodytes, который ест бананы, подтверждение тому, во что нельзя поверить. А вообще, лучше ничего не скажу. Молчать буду. И вприсядку танцевать танец бальбоа: вы, господа - неучи - не догадались. А я - еще больший неуч - догадался. Генетическая ошибка, как и полагается, спасла мир. "Какие ваши доказательства?!" - спросят они. Вот обезьяна, вот пробы, вот гравицапа с чатлом. (Ученый цитировал любимый данелиевский фильм) Пока вы на запад моргали, мы ее из раковых клеток склеили целиком. Веня, ты по ту-гис едешь? Смотри иногда на дорогу. Чуть не вписались же едва!

- Владимир Иосифович. По обезьянам решайте вы. А по маршруту отдайте мне руководство. Нам на трассопровод надо. Скажите лучше, дойдет до нас вирус?...

- Какой еще вирус? Нервы мои начинают вылазить от твоих упражнений.

- А неучи спросят: и что, полностью функциональна?

- Вот ешкин кот. Тут нас в солнечное сплетение бьют. Не полностью!.. Хотя, кто задал этот вопрос, достоин тумаков. Сейчас раковый биологический байт частично выполняет функции вполне обычных клеток. Ведь он - мутант умелый и демон на службе света. Не стабилен - что поделать. В следующем поколении будет вполне себе функциональной устойчивой биоформой.

Помощник улыбнулся и дал резюме:

- Генетика должна почаще ошибаться, и тогда она будет рождать полезные обществу штукенции. Так и прикончим их на конференции.

Профессор и аспирант переглянулись и почти рассмеялись. А водитель затормозил с суровым настроением:

- Приехали. Идите к интервенту за женской палитрой.

В подъезде интервента здорового вида лифта не наблюдалось года два. В шахте было нагажено и воняло банальной мочой. Детской рукой на известке было нацарапано: Апокалипсис Lite. Компаньоны созерцали раскрытую темную пустошь, после чего в смятении отправились пешком:

- В таком тереме даже обезьянам жить невозможно. Даже им культура нужна. Мисюк не будет кандидатскую дописывать?

- Нет, Владимир Иосифович. Полюбил такси.

- Cил моих не хватает, всем мозги прочищать. Расчетно нам на 12-ый топать. Велосипедисту Герману это испытание раз плюнуть, верно?

- Это вызов?!

- Как хочешь! Спортивно и искупим свинское отношение к дамам, - вырвался вперед Владимир Иосифович.

- В чем свинского? Одной мадемуазели мы сегодня подарим экстравагантного жениха! - брал реванш помощник.

Сбив дыхание и замедлив бег, старый и молодой биологи втыкали подошвы в расческу ступеней:

- Ты заметил, что цветов мало в городе? Я шокирован был. А на проспекте Столетия каждые 400 метров стоит машина, мигает аварийками. Это потому, что мужская особь дарит ей, скажем, гвоздики эконом класса, женская особь метает веник обратно. Мужской вид мчится домой, истерично вертит руками с рулем. Не замечает, как бампером дарит поцелуй встречной тачке, и вот оно пришло: все, что только снилось, очень глубоко.

- Не знал, что вы фанат творчества Самойловых...

- Это не я. Это молодость Плужникова фанатела. Все-таки в Монте-Карло за альбом Опиум братья получили премию как самый «продаваемый» исполнитель. Их поглощала вся биологическая жизнь СНГ. Это потом пришел Лагутенко и смел их славу новым звуком из Лондона.

- Не думал, что вы знаток. Вам бы в продюсеры идти. А вы в био-медики свалились.

- И поглащал их мотивы перед операциями. Прошлый год весь тяжелый был. Вот женщины за зиму и оказались истощены. А они всегда смотрят на мужчин. Ждали от тех решения проблем. Уповали на большее, а те дали, что могли - то есть меньшее. Только третий этажик. Заметил? Цифры гигантские - как приговор.

- Вот если б в Таиланды каждого жителя два раза в год - страна бы обрела краску. А так - сплошной серый лед.

- Будет разбросано зимнее зло по всем углам улиц до Второго Пришествия. Я давно заметил, зима в России способна творить в головах ужасное. Все человеческое выдувает. Факторы ты знаешь. Правительство, кризис и котировка давят сознание. Соседняя страна той же нации оборвана как тряпка. Вчера встретил однокашника воющего: "Сбежала жена в направлении неизвестности, на руки оставила малышей. Двух. И плевок в записке. На душе скребут кошки. Хочет при встрече любимую лишать жизни. Или другого кого."

- А вы что?

- Говорю, не ной. Жена вернется к малышам и к отцу малышей, что кошек пустит скребстись в неизвестном направлении. Что убивать кого-то бессмысленно, потому что у меня - у профессора - уже есть лекарство! Осталось потерпеть до тепла, до лета, до разума. Разум в колодцах с теплом появится. Испей свет - и отношение изменится. Сразу станет легче, отпустит стальной кожух от сердца.

- А он?

- Покрутил мне из маршрутки пальцем у виска.

- Еще женщины не готовы принимать от мужчин подарки даже малые - не готовы их прощать, а готовы скалить зубы. А большего, чем "финтифлюшку" или веник, он в этот зверский год позволить к подарку не может. А она не может разрешить так с собой обходиться. Из-за копоти душ, подгрызенных клыками кризиса, барреля и вечной мерзлоты, никто и цветов-то дарить не хочет. Все готовились зарыться в берлогах и зырить по телику катаклизмы и конфликты. Уф, только 6-ой.

- Сдаете, Владимир Иосифович. Где ваша былая сноровка?

- Надо как Герман Пальчиков - на два колеса пересесть, сердце бычьим сделать и дыхалку китовой.

- Тогда вам равных ни в чем не будет. Можно в федерацию экзамен сдавать на нормы. Я кстати, после Германии тоже скептично смотрю на отечественную акварель. Уже в самолете русском ощутил. Там уже не кормят - а выдают прокисший салат. И в этот пагубный момент - бац! Весенний праздник, примите на блюде. Просыпайтесь, нефтевладельцы, 8 марта!

- Где же наше терпение, которого в нефтяном пятне Родины изначально было больше, чем на всем остальном глобусе?

- 9-ого уровня этажа достигли.

- Дарите нам вишневую ветку.

- Говорят: пальмовую.

- В Паттаях - пальмовую. Во вдоль-Китаях - спальную. Герман, не только в лайнерах, но и в городах готовятся к худшему: делают запасы, затягивают пояса, рычат друг на друга, топчат доброту, романтиков унижают, но эти победят - профессор Плужников вам обещает! Самим нам тоже надо исцелиться. Весна на календаре орет: вспомните, что делают в марте? А вот что: едят блины, затягиваются постом, дарят сердцу чувства.

- Еще два этажа до мангуста.

- Идиотизм: собрались генетики топать за женской особью 8 марта.

- Говорят март - это щедрый. Знаете, в России: март - это холод!

- Да. Это тигр. Марс - по латыни. В душах - троица: паника, недоверие, рычание. На улицах - полнейшая морозионика. И нищие - сколько ж их. Все углы заполонили, форсируют церкви. Я в ужасе это видел! Василисе ни ты ни я ничего не подарили. Я второпях отмазку гавкнул, чтобы забыть до завтра навсегда и до ночи заниматься обезьянними делами. Мурашки. Будем превращать жизнь обезьяны в здоровье человека.

- Какое-то количество миллионов лет назад кто-то уже сделал такую ошибку, - заметил аспирант, когда показалась цифра 12. Они припорхнули на пролет. Номерков не было ни на одной из дверей. Зато над щитком была надпись: "Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное." Оставалось гадать квартиру. Но с пролета, спасительно хромая на ногу и опираясь на самодельную трость, спускался седой мужчина озорного выражения лица. В руке ютились распечатаные бюллетени. Глаза жильца выражали ум и смекалистость. Компаньоны атаковали того вопросом:

- Уважаемый, скажите, где здесь квартира 68?

Пенсионер прокряхтел вопросом:

- Вы к военному?

- Именно к нему.

- Вот, 68, - Старик ткнул клюшкой в боковую от лестницы дверь, - я достучаться не могу.

- А вы чего?

- Собрание жильцов, но не имеем возможности донести до господина важность нашего предприятия. Равно как и взносы получить.

- То есть все из-за денег? Рэкет сейчас дается с трудом.

- Не поверите, с колоссальным. Если достучитесь, то передайте ему, пусть в правление зайдет. Если он не будет голосовать и участвовать в жизни дома, дом не будет участвовать в его прикрытии, - старик для примера подал одну распечатку из колоды.

- А вы кем будете?

- А я и. о. директора ТСЖ, Александр Морозов.

- Просто вы не совсем похожи на директора.

- Палочка выдает? А на кого похож?

- На пенсионера.

- Я и есть - настоящий пенсионер. Это я от безысходности в тунеядства пошел. А всю допенсионную жизнь плавал на сейнере и писал ловкие морские стихи, в отпусках - сухопутные приключения. А теперь остаток лет на квартирной швартовке на доме пишу заявления в банках, в конторах.

Пальчиков заинтересовался:

- Прочтите нам что-нибудь из избранного на сейнере?

Старик ухмыльнулся, поднял руку, подбоченился тростью и под цитатой Иоанна дал "из избранного":

Главное, чтоб пенсию приносили,

Да был в магазинах сыр.

Если бы меня спросили,

ответил бы: чтоб был мир...

Пусть Путин останется президентом,

И в океане бушует Трамп.

В соцсетийной ленте

статус: "в дальний путь пора".

Родину продавать не стоит:

Перед Господом все равны.

Пенсионер взял акцент вдвое:

Лишь бы не было войны.

Остановили в Сирии чуму

Ценой, что на столе нет икры.

Не посадят меня в тюрьму

За то, что услышал ты.

Пальчиков ухмыльнулся:

- Неплохо. Почти Некрасов...

- Но лучшие мои стихи про природу

Зацветает сирень,

И растет одуванчик.

Я теперь старый пень,

А когда-то был мальчик.

Рецензию дал Плужников:

- Вам надо не в офис ТСЖ, а сразу в союз писателей идти.

Старик, дрожа, пристально глядел в глаза и улыбался:

- А я ходил в это место. А мне сказали, чтоб я шел в ТСЖ. Не дай вам Бог в наше время стать поэтом или, еще хуже, писателем.

Морозов блеснул брезгливой гримасой, развернулся к перилам и, опираясь на клюку, продолжил спуск. Зрители стали набирать на воцап буквы, после чего дверь им таинственно открылась.

*

Когда экспериментаторы вошли в жилище мартышкоторговца отличавшийся звериным чутьем Пальчиков мгновенно заподозрил что-то скрытое от глаз:

- Странная у вас квартирка, необжитая. Попахивает криминальной тайной. Хочу знать: давно вы тут обитаете?

А продавец на хамскую позу любопытства улыбнулся и ответил без тени противоборства:

- Ответ: несколько лет. Хотите - опросите с пристрастием соседей. С вами они будут откровенны.

- Да не буду я их пытать. Складывается ощущение, что на чемоданах живете.

- С обезьянами по соседству - как на вокзале в зале ожиданий. Это всегда так.

Наставник Пальчикова тут же поправил конфуз:

- Герман, прекрати. Простите риторику моего компаньона. Перелет с шимпанзе-попутчиком долгий был. И нервы самолетные, знаете какие. Покажите нам товар.

Хозяин исполнил пригласительный жест, и трое потопали в изгиб коридора. В одной из комнат, в которой висели бананы и гимнастические снаряды, медленно игрались обезьяны. Когда их глаза упали на гостей, обитатели комнаты разом притихли и встали. Возможно, их дрессировали подчиняться, а может воспитывали уважать гостей. Без дополнительных команд дамы обезьяннего толка выстроились почти в одну шеренгу и внимательно вглядывались в ученых.

- Самочки из пансиона благородных девиц. Транквилизатор и микстуру повиновения вы им выписываете? - Нападал аспирант

- У бывшего военного есть пристрастие собирать в спортзал узников, похожих на людей, - Начал хозяин гарема.

И комната будто покрылась мраком, потому что туча с восточной России путешествовала за окном, куда ей вздумается. Приматные дочери пристально вглядывались в пришельцев темными просящими глазами, и тем становилось жутко. Чувствовалось какое-то странное тягучее подозрение, точно на всех этих изданиях animal planet лежало невидимое покрывало.

- Домашний питомец - раб. Увы - условие их пребывания. Да и мы-то с вами несвободны, согласитесь? Хотите на меня доложить - даже телефон могу дать.

Пальчиков вышел вперед:

- Вчера в Японии землятрясение было... Мы не хотим, чтобы земля и под нашими ногами разверзлась.

- Тогда и не разверзнется, если под них Японию не поднести. Давайте к делу.

- Мы все здесь за этим.

- Случка - дело тонкое. Лучше было вам своего питомца привезти, чтоб он выбрал.

Подключился Владимир Иосифович:

- Об этом не может быть и речи! Он жуткий социопат, игнорирует любые аффекты общества. Посему придется ему довольствоваться нашим непредвзятым выбором.

Военный без радости улыбнулся:

- Что ж, анализируйте. Будем надеяться, что принцу-социопату ваш вкус близок. Впрочем, лучшие отношения выходят, когда кто-то непредвзятый за нас выбрал.

Обезьянки продолжали великолепно стоять. Две из них упали на попы. Одна потеряла интерес и взялась за игрушку.

Человек в сером длинном вязанном свитре с хитрой холодной улыбкой - это и был хозяин. Он отошел к подоконнику, чтобы опереться руками и смотреть на снега, за которыми трясло японские острова. И разглядеть его с освещенного ракурса было удобно и заманчиво.

По его словам в письме он служил в Африке. И когда на него упала обезьяна с мангового дерева, офицер решил заняться их собирательством. Вот все, что удалось узнать. Герман шептался со старшим ученым:

- Хозяин, а хозяин? Истинно говорю: мы в борделе зоологическом. А контакт с подоконника - ненадежный - я вам как учителю говорю! Предлагаю сдаться и уйти! Альтернативу найдем не хуже.

- Думаешь, свитер с такой рожей подвох нам гарантирует?

- Мне кажется, что у его волосатых барышень в венах селитра или электролит. И чипы за ушами.

- Ты мнительный. Возьмем в любом случае. Где ты собираешься иначе искать? В цирк за дохлячкой-старухой ты ехать не готовился?...

Торговец, который как старшина полковнику представлял свое отделение, обернулся и из-под очков вкрадчиво произнес:

- Да. Берите. В цирках вам действительно не продадут. И уверяю, там деграданты. Могу дать обещание, если у вас ничего не получится, осуществим мани бэк.

- Хм. А вот это и хотелось услышать, - обрадовался В.И.

Одна из приматных женских единиц доверительно сидела у ног Плужникова и развлекалась плюшевым человеком. Рука Владимира Иосифовича была рядом. И мартышка в игре иногда задевала его куклой по пальцу. Почему-то ученому на миг захотелось присоединиться к игре. Наверно, потому что устал бороться с людьми в последнее время.

- Вот эта гражданка что из себя представляет? - Интересовался он про погрузившуюся в игру особь.

- Это Рокси. Что по ней... Из Йоханесбурга. В Ботсване Аборигены подобрали и в столице ЮАР моему менеджеру продали. Заметно же: у нее какая-то меланхолия. Но интеллект развитей, чем у других. Думаю интуицией, что эта и станет избранницей.

Хозяин шагнул к полке:

- К самочке прилагаются документы. Хотя мне кажется, вы не за этим сюда приплыли.

- Вы правы.

- Знаете, у обезьян подлинно проще, чем у людей. Поместил их в закрытое помещение с бананами - и жди маленьких шимпанзят.

- А у людей, как раз наоборот. Взаперти развивается скандалы, походы к к нотариусу, раздел мат. ценностей.- Верно. Если их запереть вместе, заканчивается понимание и начинается истязание. С предъявлением несбывшихся надежд. Я догадываюсь, что и вас не обошла стороной эта боль, профессор.- Ботсванку берем. Расплачиваемся. А если случки не будет, воспользуемся вашим отступным предложением?

- Я же сказал.

- Ну а я услышал.

Пожались руки, крепкие и работящие.

- А жить с обезьянами гораздо проще и приятней чем с человеком. Особенно в закрытых пространствах. Я вам это гарантирую.

- У меня будет шанс проверить.

- Если у военных моряков и мирных медиков претензий к друг другу не нет, то меняем бумаги. Имеются прививки от гепатита, лептоспироза. В паспорте здоровья все написано. Ветеринарка вся пройдена. Таможка. Получите то, ради чего вы все это закатили.

- И вы.

Бумаги поменялись на деньги.

- Удачи, Владимир.

Рабыня Рокси сама взяла руку доброго Владимира Иосифовича, точно сообразив требуемое. И так они дотопали до Мисюка, который уже набил мозоли на извозе разных обезьян.

* *

10 марта уставший от всех дел ученый пал на диван, облокотился на спинку. Рядом с кипой лежавших работ, фонендоскопом и чашкой кипятка на самодельной полочке над подлокотником. Смотрел ненаправленно перед собой и задал окну вопрос:

- Это ты, Василиса?..

Из прихожей, а не от окна послышалось:

- Я, Владимир Иосифович..

- А где-то идет война... А с Евросоюзом, что....

- Да..

- Что по телевизору говорят?.. И погода какая на улице, кстати?

В комнату, где разговаривали уста профессора и дух, зашла девочка. Она была послеинститутского возраста и пальтишко на ней было расстегнуто. Имя ее было Василиска, она была заочницей профессора, но с некоторых пор - его домашняя "лаборантка". Она получала за какую-то помощь в пробирках и за элементарную чистоту малые деньги. Других, кроме Германа и Васы сотрудников к вопросу разгоряченного обезьяннего дела гений не решился привлечь. Суеты и лишних глаз не должно быть ни в чем. Герман стремителен и исполнителен. Васа терпелива и немногословна:

- По телику? Да вот, опять здание в "Фигороссии" раздолбали. Ребенок был в крови. Лежал как мертвый.. - Покорно опускала она голову.

Гений остро и холодно вгляделся в мнимый образ на фоне окна:

- Им бы разучиться друг друга стрелять, а то все наши эксперименты медицински победить смерть будут бессмыссленны. И мы тут вечную жизнь изобретаем через оседлание "смертельной ярости" напрасно.

Устало потянулся к тому стакану с ложкой:

- А если им дать неумирание?.. Это ж начнется хаос... Ни одного сдерживающего фактора... Все можно!.. Привычные ценности пропадут. Проглотит тотальное желание реализации своего потребления... Вот и ответь, может не стоит давать, а? - профессор как ребенок повернул к студентке голову. Та скромно потерялась:

- Не знаю. Вам виднее.

- Общество хоть как-то существует и не разваливается из-за страха смерти, я думаю.. Может, не стоит их лишать такого простого и неотъемлемого блага?.. Может, не надо снимать благих ограничений что дал Создатель?...

- Рак - и есть ограничение, - совсем тихо ответила она,

- Да, я знаю. Механизм, который должен запуститься так или иначе, рано или поздно... Для тех кто решил через гордыню жить непозволительно долго.

- ...

- Ну ладно.. Сейчас Герман придет - приматничать начнем. Давай к делу. Для обезьян готовим ванночки. Куп-куп.

И они начали расставлять их и препараты.

Глава 3. Языковой барьер

Когда профессор медицины Владимир Плужников зашел в комнату "Доброго дела" (именно так с компаньоном они называли кабинет ученого), он застал в нем Пальчикова. Тот сидел перед обезьяной и убедительно развязно гримасничал. Используя мимику, ладони и природное убедительное хамство, аспирант мирового значения, этот неопубликованный генетик, кривлял губами - направлял искусство пантомимы в мишень спокойствия примата, в яблочко терпения волосатого клона. А в противоположном от двух видов животных углу на собачьем поводке на диване спала "Ева" - отвергнутая первородным раковым Адамом шимпанзе по имени Рокси. Та самая, что была приобретена у военного спекулянта со скидкой. Уже вчера ученые заключили, что "дама Адама" ценила только одно занятие: спать. Вероятно, это качество защитной реакции от оскорбления.

Владимир Иосифович поставил на стол стакан с цветными бумажками и изложил им:

- Возможно, на месте Гвацилопы я бы тоже отверг. К тому благородное происхождение обязывало бы. Голубая кровь мессии с немецким гражданством. Сколько ему осталось до лейкоцитозной нестабильности?

Плужников интересовался у ученика и сам прошел под люстру. Вместе с ней он выглядел королем.

Не отрываясь от детища, молодой ученый процедил умом мысли и вернулся в позу упражнения рож:

- Недели две и каюк. Ну-ка, гамунука, кофр номер семь, институт Биологии Гумбольдта, Берлин, скажи, не чета твоей аристократской крови спящая красавица из ЮАР?

По тишине в клетке адресата казалось, что не чета.

Через полчаса упражнений свободного научного метода Васа на подносе торжественно внесла печенье французского рецепта Got`e. Аспирант и профессор по-мальчишески прыгнули в диван, чтобы кофе попивать. Жестами в адрес молодой сотрудницы выжимая из себя благодарность, Пальчиков продолжал философию о грезившем снами животном:

- У полковника живенькая была. Вкалывал ей адреналина для бодрости скототорговец. Или Антимедицина.

Профессор отвлекся от статьи и взял с разноса печенье:

- Мисс примат явно не собирается поддержать наши исследования. Да и продавец - фуфло очевидное. Впрочем, какие и мы покупатели. Похоже, все знакомые у твоего шофера на букву М неблагонадежные.

- Хуже, что очевидного теперь и с Лубянкой не достанешь. Гастролирует где-то с нашими денежками.

- Опростоволосились мы с тобой. Вот только на Василису и можно положиться. Детка, как это великолепное издание духовки называется?

Скромная и счастливая Василиса отвечала покорно:

- Готэ Шоколадное - un noir singe. Черная обезьяна значит.

- Вот как, обезьяна! Выходит, мы пожираем ее, а она нас. Баланс. Ты печальна, дитя мое. Плохо спала?

- Окна выходят на ж.д пути. Как с Кореей пошел напряг, под вечер пригоняют состав с танками или БТР-ами. Всю ночь разгружают, железками бряцают. А под утро и следа нет.

- Ну да, мобилизация. Чтобы панику не проявлять, простой народ должен днем работать, а ночью не замечать. Военка закроет металлом изъяны в медицине. Василиса, на языке - космическое изобилие аромата. Гера, так и из наших рук выходили бы не амбиции и научный брак, а волшебное наукотворчество. Двум университетским балбесам благодати с небес не хватает?.. - Старший ученый колко зыркнул в ученого младшего и поверг рассыпчатое темное тело пирожного в рот.

- Баррель дохнет, рубыль глохнет, а с ними и фактическая экономика. Какая там благодать, одни танки, Владимир Иосифович, - Парировал ассистент, не восприняв глубины наставнической мысли, продолжая питать пищетракт.

Профессор дожевал, прошел к столу, схватил статьи и еще раз поглядел на Гвацилопу с такими словами:

- Рожденный на столе исследовательской мысли в целях спасения человечества, какую дань от нас ждешь для прощения гордого людского нрава?

- Печеньку дайте ему - и вся дань, - Бессовестно предложил аспирант, клонировавший примата-"нехочуху".

Перекусив, Владимир Иосифович вернулся к дивану, с новыми статьями упал в промятые мученьем сидушки, сгустил брови под очками. Васа озвучила мысль:

- Даже обезьяны чувствуют нестабильность и плавающий курс нефти и бойкотируют целебатом. А впрочем, баррель еще возьмет верх и будет за нас.

- Ничего, президент еще покажет имперский курс экономики. And even волосатая макака вступать не хочет в узы брака, - Cтихотворно резюмировал ассистент и, как ему показалось, подцепил недоброжелательный взгляд заключенного в клетку.

Единственное, что не функционировало в доме полной функциональности, это звонок. Только по этой причине в дверь постучали, а в проем прошмыгнули слова:

- Заказное письмо!

- Ну вот. Гумбольдт из немчуро-столицы зовет, - Вставал профессор, роняя очки.

- Сидите, Владимир Осифыч, я же истуканом имеюсь, - Вспыхнула деликатная Васа и метнулась в прихожку. Пальчиков успел перешибить ее любимой дубиной хамства:

- Не пущу колдунью пирогов. Это письмецо получу я. Гарантированно и самостоятельно. Я же взрослый мальчик.

И почапал самостоятельно. Тогда он метнулся к коридору и, чтоб мимо девушки протиснуться к вратам Плужниковской кузницы, отжался к стенке и защелкал засовом. Но потом обернулся - не видно ли профессору его запланированной дерзости - и ловко, поджав второй рукой к себе вспыхнувшую горячо сотрудницу, тайно и надменно подарил той порочный поцелуй.

- Что, когда уже?.. Пока я мигрировал, ты скучала. Сейчас зачем отворачиваешься, коза?

Васа все-таки отвернулась, тогда Дон Жуан тявкнул для двери:

- Я за него. Ассистент. Да можно!.. Крючок пастой в подтверждение. Пэ-э. Пальцев... Как Плужников!.. Бюрократия на местах. Исправляйтесь.

В комнату самодовольным искривлением рта улыбки вошел ученый наглого содержания. Как флаером на воскресших Биттлс он постукивал конвертищем о руку:

- Имею честь держать наши билеты в мир научной славы. Я же говорил, мисье ученый, что такое шоу они не пропустят.

Владимир Иосифович кивнул, чтобы аспирант читал. Пальчиков мгновенно разорвал секрет и начал акцентом по-немецки:

- "Увйажаемый Профессор Плюжников, ви пригляшаетес на ещегодную конфиренсию консепсии естествознания биологической медицины. Вам предостависа почетное право открыть мемориальный комплис, посвященный тайным исследованию русских генетиков в эпоху коммунизма и Европейских в период экономической глобализации.." Мда.. тонкий и деликатный ход от Натовских апологетов, "...Надеемся на Ваш короткий доклад об исследованиях в области гена рака. И привозите с собой обезьяну. Научные школы Германии, Канады, Лат. Америки и Европы хотят видеть живое доказательство. Таможенных проблем на обеих границах не будет!

Ученый поднял на другого ученого тоскливые, но с огоньком глазищи:

- Ну вот откуда они это знают?...

Мельтеша взглядом, ассистент выдал гипотезу:

- Кто-то нас сдает... Завистники. Проследили путь из Берлина. Нет. Там, на "роддоме", кто-то выдал.

Конверт был небрежно подарен ведру:

- Просто евро в конвертах не всем PhD ты раздал, Гера. Мусора много в последнее время, господин аспирант. Неважный из тебя вырисовывается Штирлиц, если за безобидным приматом следы не можешь замести. Столько денег и лет на идею угробили. А впрочем, не печалься. Рано или не рано просочилось бы на свет Божий.

Профессор вынул послание из мусорки, открыл вновь и мрачно сгустил брови:

- Что у них за язык?.. Кто его ломал, Кант?.. Философы или Экзистенциалисты?

Пальчиков, нервно тремолируя по коленям, сел рядом в диван:

- Марксисты-ленинисты. В жиропупную эпоху языкового критинизма живем, Владимир Осич. Каждая сволочь знает, какую ересь молоть!

Плужников вгляделся в каракули текста, переведенного кооперацией Стилуса и какого-то немецкого студента:

- Кто ввел червоточину в их хваленую аналитический лингвистику?... Нет, славяне определенно должны быть счастливы, что являются носителями синтетического языка.

- Профессор, а мы не можем искусственно взять и оплодотворить?

Обезьяна при этих словах опасно посмотрела на предлагателя. А Плужников выкинул послание во второй раз:

- Мыслящее сообщество, изъясняющееся словами Шиллера, в чистоту эксперимента не поверит. Им нужно, чтоб зачатие и остальной цикл тек путем естественным, староевропейским. Так что глупости предлагать не стоит, даже если кажется, что мысль своевременна.

Ученый с высокомерностью посмотрел на обезьяну:

- Видишь, какую роль, Гера, играет язык?.. Вот смогли бы адекватно этой особи объяснить, как она может помочь науке - и готов нобелевский научный труд.

- Монография, Революция, Конституция.

- Я считаю, что язык первым формирует сознание нации и способен быть паровозом эволюции или инволюции. Причем, равно как в животном так и человеческом мирах. Достаточно дать расе или виду лингво-базис - он и определит полностью развитие био-множества.

- Благословение или проклятие... Главное - не забухати.

Двое ученых вернулось к пирожным потому, что спасительная Васа поднесла новую партию. Избавившись от румян и странно посматривая на аспиранта, красивыми руками она скользнула подо лбы ученых подносом.

- Вторая партия горячего добра, - Двусмысленно поглядел на кулинарку молодой и гадкий ученый. Владимир Иосифович, развернув вопрос, уже не мог свернуть:

- С другой стороны, представьте, коллеги, если бы все организмы обменивались символами на одном наречии. Человечество давно б погибло! Вообразите лингвистический вирус. Какое-нибудь хитроумное языковое загрязнение. Не знаю, в русском это, думаю, Винительный падеж, дающий нашим соотечественникам незаменимый комплекс вины за все ужасы, живущие на Земле. В случае глобального семантического набора в полном наборе рас этот вирус вмиг поразил бы всю популяцию планеты.

- Да, смешно это. Весь шарик голубой, где и желтый и черный за стаканом водки плачут от метущейся за человечество души.

- Ну я утрировал, но нить мысли, думаю, ты понял. Тем более приведенный "вирус" скорее спасает и питает планету. А когда червь точит только один вид - остальные с гарантией выживут. Более того, они подпитают зараженный, и тот сможет исцелиться.

Плужников поменял позу, скашлянул, выдохнул, будто сказал что-то важное и решающее, и дальше продолжил уверенно:

- Человечество смогло дожить до наших дней, потому что Господь Бог усе сделал правильно. Разделил при Вавилоне этот кекс моногамной семантики на тысячи диалектов. И этим "наказанием за грех", продлил развитие на тысячелетия, - Плужников опять взялся за газету, пытаясь обдумывать, что сказал нервными губами ученику и поедателю пирожных. Пальчиков внимательно смотрел на ученого:

- Дальше спасать - наша языковая проблема... - С чувством выполненного оскорбления продолжил бывший студент и посмотрел на униженную обезьяну. В воздухе порхало тоскливое чувство враждебной напряженности. Обезьяна пространно водила глазами по деталям кабинета. Прицел зрачков примата падал на люстру, которая зажжется только через два часа, на стол, который подготовили для чего-то важного и опасного, на стопку папок и блестевшие инструменты на столешнице. Вторая особь безвинно похрапывала, свесив лапку с подвязанным красным бантом до пола. Вторая не осознавала ни языкового барьера, ни проблем генетики в масштабе планеты и пребывала в гармонии с действительностью.

Аспирант отвел глаза от опасно глядевшего на него шимпанзе и с театральной безнадежностью глянул на ученого №1:

- Да, язык определяет нашу судьбу.

- Язык определяет функциональное развитие общества и человечества.

- Без него сидели бы вот этими обезьянами на деревьях. Ну или другими.

- При одном языке не могло быть развития. Но моноцельный язык в границах одного государства - это залог благотворного изменения и прогресса этой нации.

- Устал я уже соображать, Владимир Киоскович.

Профессор, не слыша пощады, направился к столу с инструментами. Начал шарить по ящикам:

- Сейчас отвечу, зачем придумали КВН и Маслякова. Я давно заметил, что те страны, в которых нет централизованного языка, но имеется россыпь малосвязанных диалектов, как то многие азиатские страны, где горожане с трудом понимают таких же с другого конца города, не может быть серьезной системы образования и, главное, юмора! Эти две штуки развивают еще одну прогрессивную троицу: природную смекалку, ум, способность к творчеству, арифметику креатива.

- КВН есть только в России! - Нашелся уставший ассистент.

- Любопытное, но верное замечание.

Кстати, мне всегда нравились Утомленные солнцем. Простой юмор, но он насыщенный, энергетический что-ли.

- Есть много хороших команд. Йогурт, Пара-по-марам, Кедр Двинятин - болезненно шутят прям, как скальпелем нарыв щелкают.

- Да. Ну так вот. Из этого замечания вытекает и экономическая традиция упомянутых стран: не изобрести, не разработать - а украсть, развить и улучшить. Копирка, одним словом! Собственных разработок у азиатов очень мало. Зато лекало со всего чужого - гениальное! А у кого крадут? (Профессор все не мог найти в столе что-то важное) - Ясно: лучшие изобретатели - носители цельных языков цельных. Славяне, Европейцы, Евреи и эти, как их...

Ученый удовлетворенно глянул на помощника:

- Да, как их? Мы изобретаем - они воплощают. Потом мы пьем це два аш пять о-аш в нищете, а они расширяют свой организм спрутом во весь мир.

- Поскольку не гонимся за мат. ценностями. Язык наш намекает нам на ценности иные, - Смешно обыграл пафос ученик гения.

- Где же статейка? Давно хотел тебе показать. Не слал на мыло, чтобы при встрече яростно удивить. Раз нет - ладно. Так вот, чинанайцы... Они живут в достатке на наших разработках. Мы просим у них льгот, они великодушно предоставляют. Мы... Знаешь, дорогой помощник, вечер наступает как вор на Светланской улице. Нужные биоритмы уже вспыхивают и в шимпанзах и в людях для сладчайшей творческой деятельности.

Ученик, потянувшись, встал:

- Готовят сумерки нам почву платформы для работы ночью.

- Всех Пальчиковых в этой комнате призываю к совершению вечерних замеров. Без статистики мы и сами себе не поверим.

Умный помощник сел перед клеткой заключенного:

- Нифигашеньки не понимаешь. Пойти навстречу на процветание благополучия человечества не планируешь. Брать в малый череп большой языковой вопрос не собираешься.

Аспирант пристально и нагло вгляделся в темные глаза примата, смотревшие как-то странно и дрожаще. Помолчав, добавил вульгарно:

- Что, самодельная обезьяна, ты размножатся будешь?!

- Я вам не обезьяна, сударь, - Ответили глухим тенором темные губы шимпанзе, державшегося за решетку. Аспирант покраснел, округлил глаза. Веки его задрожали, белки яблоками закатились к потолку. Лишенное сознания тело упало на паркет. Профессор с раскрытым шприцем поднял взгляд на клон, застыв в смешной позе.

Глава 4. Биография гения

За время между тем, как ученый впервые заинтересовался грибком молочницы и тем, как его изобретение произнесло первые слова "Я не обезьяна", прошло более двадцати лет. Даже для обычного человека - это немалых килограммов срок. А для ученого этот период сравним с вечностью. Каким образом к гениальному открытию шел этот многофункциональный гражданин мира, этот универсальный солдат медицины, мы и расскажем.

До получения статуса доктора наук и лектора профессор Владимир Плужников имел счастье быть практикующим сосудистым хирургом. После распределения из Питера с этой статусной точки и началась его карьера в медицине. Им же она и закончилась. Из штата сотрудников он ушел одним махом, не оглядываясь. Объяснение следующее. Порядочных сосудистых хирургов в данном городе не имелось. Когда после институтика ноги Плужникова притопали его в Краевую больницу, а рот сказал: "Берите организм для пылкой работы!", всем зрением светлый ум доктора увидел местное вероломство врачей. Вены от тромбов эти господа-Бармалеи прочищали пальцами, и за подобные "сельхозработы" гребли лопатами деньги. Аккуратность и деликатность, которым учат в заведениях Гиппократа всех его последователей, в практике лекарей-прохиндеев отсутствовали. Зато грубость и вероломство - каким учат забойщиков скота - присутствовали. И с пациентами эти граждане медики обращались как с домашними коровами. Образование у хищных медиков было медицинское, а душесложение - свинское! Местные жители несчастного края, приезжие из мелких пунктов, укладываться в эту больницу отчаянно не хотели. Но сердечно-сосудистые недомогания у них, к несчастью, происходили. Значит, пользоваться услугами лечебного здания вынуждены были - потому что второй краевой больницы в регионе не было!

Молодого и пламенного хирурга на букву П положение дел повергло в критический ужас. Сияя чистым огнем правды, его индивидуальная совесть врача стрекотала: "Так быть не должно!" И ужас столкновения идеи и действительности заставил заречься двигаться в данной специфике. Когда-то учившегося в медке Плужникова завораживало сердце. В следствие этого, он глубоко изучил тонкости этого мистического органа и полагал, что сама природа создала для людей вечный двигатель. Только для этой вечности необходимо за ним следить и своевременно ремонтировать. Тогда появились первые фантазии студента о вечной жизни. А обнаружив, как в госпиталях зомби наживаются на фантасмагории пациентов перед смертью, врач понял, что орган этот - вечный двигатель или насос чего-то другого - денег. Там же его глазам предстал другой страх - еще более жуткий - перед раком.

Больница, которую утюжил бахилами В. Плужников, оказалась коррумпирована. Все операции были платны и платны безбожно. Персонал понимал, что положение дел было неправильным. Неверным. Нечеловеческим! Но шел на преступное взятничество, потому, что всем нужны были деньги, потому что жить в этом городе было очень дорого. Однажды, старушка с венозной проблемой из деревни добралась до крайбольницы, и главврач ей конкретно поставил ценник. "Столько и столько - и зашагаете!" Губы женщины затряслись, руки разошлись в стороны, а губы каялись: "Денежек нету". Тогда молодой врач Плужников тайком молча положил ее на стол, схватил скальпель, занес под лампами дневного света и метким ударом оживил голени женщины раз и навсегда. Во все микроканалы потекла радостная старушечья кровушка. Через полгода она же еще раз приехала в больницу, пала перед "святым" хирургом и Христом и Николаем Чудотворцем на колени - благодарила. Тогда доктор Плужников впервые испытал слезы на рабочем месте, с которого уже почти уволился.

Дома он сел, выпил стакан водки и написал письмо Путину. "Так и так. Уважаемый хозяин страны, за такие деньги с ногами не могут работать. А причина: да просто не способны!.. И не взять не могут, потому что сами бедствуют. И принять не могут - потому что Гиппократ наказал: ая-я-юшки. Президент, дайте денег!" Но Путин отвечал размыто, вкрадчиво, лояльно. "Финансы выделяются, но от бюджета отсекаются путем сложным." И где-то волшебным каналом по рублепроводу они плывут неведомым потоком. Доплывут обязательно, но когда сказка станет реальностью - даже он не знает. Короче? Субсидий в ту пору не подкинул. Тогда Плужников сам плюнул и отсекся путем легким - ушел из большой медицины в медицину исследовательскую, затворническую, келейную. Ограничил взаимодействие с объектом науки преподаванием. Владимир Иосифович закончил аспирантуру уже по генетике. И сразу занялся главной задачей: поиском гена. И теперь, в сединах, вот понял: не прогадал. Ведь результаты, чего мелочиться, грандиозны! Даже если на другую чашу весов насыпать всех потенциально излеченных им кровеносных больных, то первая - та, что с результатами - перевесит.

Перед уходом "Плуг" не просто ушел. А ушел запоминающимся. Он самолично провел "операцию по выкорчевыванию", в которой и подловил на взятке того главврача, который оказался бесчеловечно жесток к бабулям. Опера радостно повязали взяточника прямо за хирургическим столом, поставив на его место молодого, пока еще не испорченного фин. ресурсами и совершенно неопытного ординатора.

В личной финансовой пирамиде благодарностей за оказанную доктору помощь сам Плужников произвел такой вывод: в природе людей встречаются такие особи как депутат или градоначальник, с которых просто необходимо взять денег. Но попадаются и пенсионеры, честные нищие трудяги, имеются даже учителя, есть дети, в конце концов, и имеет место быть человечность, повенчанная на клятве уже затрепанного нами Гиппократа. Эта, последняя, порядочному врачу на беспомощных нажиться запретит. И вообще - лучше искоренить болезни разом. Вот задача! Вот это труд! Доктор ушел из большой медицины в научную сферу: в преподавание и иследование мучившиго его вопроса. Вопроса о том, как спасти человечество от рака, и второе: как сделать так, чтобы человек не умирал, то есть дать ему, по сути, вечную жизнь.

Ловкие операции сосудов, внештатные индивидуальные, его руками происходили какое-то время - если включали сложные для горврачей варианты работы. Теперь все, что осталось от практики хирургии - это семестр занятий у третьего курса на третьем этаже осыпающегося штукатуркой здания. А навык - чтобы пальцы помнили ремесло, профессор иногда тренировал на курицах. Такая кухня.

*

Крылья профессорских тапок с ногами повисли в воздухе над диваном:

- Васа, раз стоишь у шкафа, и раз сохнут полы, не передашь мне II-ой том мед. энциклопедии Бакулева?

Глава 5. Собеседник в мохнатой шкуре

В открытый рот молодого ученого, приехавшего не очень давно из Германии, запрыгнули пальцы в перчатках и манипулировали трубкой, зеркалом и шприцем:

- Вот для меня анатомия - лес дремучий. Помню, на первом курсе на практике надо было лягушку пытать, это было кошмарное что-то. Я на на стол упала. Все платье в кишках лягушачих изваляла.

В перерыв, когда пальцы дантиста покинули полость рта за новыми инструментами, картавя из-за вставленной ваты затаенно хищно отвечал пациент:

- Лягушка - дело терпимое. А когда организация ума более сложная, вот тогда для ученого самое интересное начинается.

Глаза над бактерицидной маской выразили удивление:

- Вы наверно и человека можете препарировать?..

- Я же генетик - легко, - Натуженной уверенностью с миловидной наглостью экспериментатор поглядел в очи зубнихи. Лицо его было раскорячено щипцами. Женщина вздохнула:

- А я - обычный дантист. Потому, что когда надо было микросоп смотреть, я там ничего не понимала.

Пока великолепно действовал Ультракаин, врач приоткрыла дверь - пропустить воздух - и села к столу заполнять договор обслуживания. В этот момент в щель она увидела сидевшего в человеческой одежде обезьяно-человека, листавшего пальцем планшет. У того было грустное лицо, вельветовый пиджак, жилетка под ним - немного потрепанная стиля ретро 19 века, и смешные короткие детские брюки узкие на щиколотках. Примат печально качал головой, и безохотно отвечал на вопросы скучавшего приемного секретаря, сидевшего в прихожке напротив того и хихикавшего с ответов гостя.

- Так вы были в Германии?

- Я оттуда приехал. Вот смотрю фотографии перевоза... - Познаватель планшетного искусства не отрывал глаза от.

- Вы что не сами приехали?

- Доставлен в малогабаритной упаковке.

- Что-то я не поняла. Шутите?..

Примат приподнял глаза:

- Я же обезьяна. Таковые не шутят.

Девица исследовательски рассматривала морду сидевшего и румянец крался по хищному личику:

- Я предполагаю, это у вас маска. Для шутки. Сегодня ночь музеев. А в глазах цветные линзы.

- Шутка со мной в другом. Линзы в глазах врожденные.

Примат легко развернул планшет и взглянул глубокими "врожденными" глазами:

- В ящике это я. Видите мои линзы через доски? Первым классом не всем нам удается скакнуть.

Секретарь в молчаливом ужасе поглядела на гостя.

Закрыв плотно на шпиндель дверь, в некотором оцепенении дантист вернулась к пациенту:

- Так тот, что в приемке сидит - это ваш подобпытный?..

Врача поражал медленный испуг. После испуга нахлынывало другое чувство. Взявшись за машинку, прокравшись к зубу она болезненно таинственно открыла глаз и прошептала:

- Я от вашего таланта без ума, синьор. Опыт, который вышел из-под контроля - скажите что нам с ним делать?

Доктор Пальчиков потерял контроль и дал свободу своим рукам.

За столом, к краю которого были сгребены работы чужих ученых и отчеты собственных Плужниковских рук, а также набор инструментария для пункций, сидели трое. Расположены были крестом друг против друга. Занятие было - пить чай. Обкрученная по шее мокрым полотенцем Василиса подавала китайский заварник с бьющим из носика паром. Профессор Владимир Плужников принимал терпкую струю из этого "насосика" и подавал чашку Аспиранту Герману Пальчикову. Тот пренебрежительно ставил прибор перед обезьяной, сидевшей без подаренного имени, зато в жилетке и брюках. Возле каждого чаепитца на посту бдела гнутая кружа барокко и блюдце с пророком-поэтом Пушкиным. Пальчиковский сосуд для чая был без последнего. Но зато для спасения здоровья рядом с его дланями высилась стеклянная стопка налитой до половины мутной микстуры. Первый и последний из перечисленных мужчин восседали благородно с прямыми спинами, а второй - осунувшимся образом с кислым лицом горько глядел мимо своего напитка на стол. Обслужив джентльменов, Васа пошла к дивану. Придерживая шею, она валилась на подушки лежать с компрессом на лбу. Пальчиков откусил фаршированный блин, взялся за дужку кружки и зыркнул на обезьяну. В цели сказать что-то вредоносное, раскрыл рот, однако, сдержался. Тогда говорящий примат, увидев общее смущение, начал топить лед первым, спросив за Пальчикова:

- Верую. Значит, существую?

Лед стал крепче, и общий шок усилился. Тогда гость в шкуре стал щупать точки соприкосновений:

- В домах Западной Германии модно перед чаем подавать ростбиф. Но у вас, в России - я догадался - пост.

Васа выдала, что знала:

- Наши батюшки в этом году начало раньше назначили. Зато Пасха уже в середине апреля. Здорово же?

- Здорово. И чай вкусный.

Наконец, Пальчиков, с гнилым намеком целясь в обезьяну, проязвил:

- Нами для вас сервирована буржуйская чайная церемония с мясом тупости из говорящих мартышонов.

Профессор жутко глянул на ученика, тот оправдался:

- Что?.. Волосатая задница из Европы цитирует мне Двенадцать стульев - у меня геополитический шок.

Василиса оживилась. Зыркнула на аспиранта палачом Дантеса и тонким голосом ужалила:

- Герман, оставьте личность гражданина иностранца в покое. В этой комнате унижение вашим ртом давно никому не интересное.

- Кому не нравится, пусть не лопает. Иной ростбиф здесь не требуется.

Примат не отвесил встречной агрессии, а ответил сдержанно и спокойно:

- Извините за нечуткость. Всему виной генетическая память, передающаяся лабораторным путем.

- Ага, и информационное заражение от местности, на которой вылуплялся плод, - Пальчиков пружинил в себе адреналин, дрожащей рукой к сухим губам поднимал коричнево-коньячную жидкость, нежно прикладывался рукой к зубу. Девушка болезненно касалась запястьем лба и от молчавшего аспиранта за нанесенную обиду получила колкий травящий взгляд, говоривший: "Разберемся с тобой позже". По адресу животного человека она интересовалась именем того:

- Скажите, как нам вас величать?

Гость ответил просто, без раздражения:

- Зовите обезьяной.

- Унифицированно как-то.

- На слова не обижаюсь. Но спасибо за тылы, Василиса. А захотите посмотреть юмористическим оком, напротив клетки на календаре висит некий Иван в Таиландовых кораллах. Так вот крутилось на моем буржуйском языке и прилипло имя. Кличьте Иваном Коралычем. Русско-немецкая смешная считалочка выходит.

- Иванов не мало - Но наш из кораллов. Приплыл как спаситель под звуки хоралов, - Дал эпическую поэму Пальчиков. От злости сочинил ее ловко и мгновенно. Недовольство Герман часто сводил в громоотвод поэзии и тщедушно хватался за поднывавший зуб. Плужников тоже открыл губы, чтобы произнести веское, но сдержался. И за него угадывала и резюмировала Васа:

- Что ж, и будем вас подчевать Иван Коралычем, достаточно юморно и благозвучно. Вы нам подарите благожелательное настроение?

- Несомненно, - вежливо улыбнулся примат и свеженареченный Иван.

Пальчиков нервно моргал:

- Господин новорожденный, ты наверно и читать умеешь?..

Гость стола задумался:

- Не знаю... Возможно, умею, раз говорю.

Глянув на руководителя, Васа на листке быстро написала три первых буквы алфавита и кротко поднесла перед Иваном осторожно спросила:

- Вам это знакомо?

Обезьяна быстро ответил:

- Аз, буки, веди, знакомей некуда.

Пальчиков мгновенно вскипел снова:

- Владимир Осич, он нас что, старославянскому будет учить?... Семинарию на дому откроет?... А, бэ, вэ, вообще-то.

- Говорю, как знаю. Первые три несут знание о Боге.

- А о человеке несут по обезьянним меркам какие, К, Л, М?

- Како Люди Мыслете. Все верно.

- А вы... Ты.. По-немецки также лабильно лопочите? - Пальчиков свое презрение сдержать не пытался.

- Натюрлих... А вообще, хуже. Европу давно уже никто не слушает.

Профессор еще не включался в разговор и сказал как бы мысль для себя:

- И правильно делают. Ведь это брюзжащий, дряхлый старик на кухне. Все собираются, чтоб натянуто улыбнуться, отдать дань внимания, ожидая, лишь бы уже заткнулся, да квартиру оставил. Тогда вопрос: что же слушают?

- А грозный шепот России у всех в ушах - я правильно понимаю?...

- Тут ты прав, собака шимпанзешная, - жил местью обильный Пальчиков.

Под эту фразу на отлив окна совершил посадку голубь - белый с черной жменью гороха на шее. Сидящие смотрели на пернатого диверсанта, чтобы оживиться после скуки момента. Гость в обезьяньей шкуре с наметью мадонновой улыбки тоже глянул. А бойкотировавший Плужников зыркнул на птицу нервом, потом на обезьяну остро, потом в таинственном смущении опустил взгляд и бессмысленно поинтересовался у ученика, как у того зуб. Тот кивнул жестом: "Вот она, моя карма мученика. А еще и урод разговорился". Чтоб взбодрить тему, Васа подняла вопрос госуправления:

- Иван, как вы относитесь к монархии?

- Я не против. Просто у вас под царя подбирают царство, а не под царство ищут царя. В истории имелись примеры теократии, когда правит сам Бог, но мирские граждане требуют осязаемого правителя с тотальной властью над ними. Вот поэтому ваше национальное объединение и получит того, кого заслуживает по молитвам, - иносказательно отвечал гость.

Солнце било приличными квадратами по стенам просторного помещения. В углу чайной гостиной, в застегнутом скосе тени, со светлым взглядом проснулась и отвергнутая избранница подопытного. После всех дипломатических измерений, она казалась крайне неуместной. Чаевники единодушно окатили ее взором. Кто пренебрежительно - хлестнув как плетью по ненужному рабу. А кто - мягко и неопределенно. Ко вторым отнеслись Василиса и избранник-принц-иммигрант Иван Коралыч.

Плужников морщинисто дернул щекой и преодолел хмурость духа:

- Завтра отвезем ее на зоопарк.

Пальчиков отреагировал:

- Но без прививо-справок в "Зу-у" она нафиг никому никому не потребуется. А полковника след простыл ночью. Я звонил - симка заблокирована. Абонент не доступен. Воцап стерт.

Уже не играя скулами, и в расслаблении профессор мужественно брал инициативу дискуссии. Чтобы не смущать западногерманского гостя аутизмом, Владимир Иосифович решил обратиться к примату. В этой связи пару раз он проверочно забросил зрение на гостя, после чего в сомнении или конфузе озвучил конкретную позицию дела:

- Иван, я вводные слова говорить не умею. Да и эта курьезность и неестественность ситуации - это как коктейль драмы, парадокса и бессмыслицы. Совершенно непонятно, какой этикетный шаблон сгодится всем нам на поведение. Явно не тот, что избрал Герман. Скажите просто, как вы относитесь к тому, для чего мы создали ваш уникум-обезьянникум, и что всем нам стоит делать?

Представитель тропических животных воздушно поднял глаза:

- Полагаю, Владимир, вы намекаете про рак? Тогда иммигрант считает: яму роете не туда.

- Да? А куда же?

- В шутку оттолкнусь от Богословия Иоанна.

Тут же очнулся Герман Пальчиков:

- У-у. И обезьяны читали Евангелие, а мы-то думали, что мы пишем книги для людей.

Но гость продолжал:

- Он говорил: стоит ли профессорам России ископать воды бессмертий, когда придет время, что нужно будет соображать, чего с ними делать.

Увидев общее смущение и переглядки, примат мягко закольцевал:

- Но вероятно, эксперимент ваш закончить нужно. Потому, что он - стимул для достижений странных, но идущих от намерений добрых.

- Все, что у нас имеется - одни добрые намерения, - рассудила Василиса.

Профессор затянулся несильной мрачной тучей:

- Боюсь, я и есть человек и автор какого-то страшного не охватываемого мыслью достижения.

Пальчиков продолжил мысль:

- И это достижение религиозное.

- Всмысле? - Оживал ученый, а зубо-починенный аспирант созерцал пространство, ища поддержки:

- Как сейчас помню из воскресной школы: люди в пороке мысли предпочли вести свою родословную не от ветви божественного Адама, а от обезьяны. Но у нас в гостиной обезьяна, которая обнажает свою генетическую эманацию от Бога. Представитель Бога на земле, короче. Только из мира животных. Забывает, что его собрали из Lego раковых клеток.

Пальчиков жалил уверенно. И примат с кротостью переваривал яд:

- Тело - ваш конструктор. А Господь решает, кого и для какой цели в него подселить.

- Для чего? Для вразумления нас твоими устами?

- Напомнить твое намерение, когда ты учился в воскресной школе. И я не представитель.

Шимпанзе-некто поглядел темными ясными глазами на молодого генетика:

- Зря вы на меня так изнурительно смотрите. В вас нет любви. Поэтому то, о чем я думаю, вы пока понять не сможете.

Герман П. отбил взглядом по сторонам:

- Любовь - это мясо для человеческого скота, волосатое, безбрежное, генно-модифицированное.

Аспирант отвечал легко, щедро поливая собеседника скверной. Примат без тени обиды отбивал мяч:

- Вечная жизнь - штука конвенциальная. Например, Рокфеллер видит ее в свете своего 6-го пересаженного сердца. Мясной пульсар из подменяющихся органов - чем не потенциально вечный мотор?

Тема захватила Пальчикова:

- Франкенштейн-паззл. Кстати, куда они там шестое-то пришивают? Аорта же как бахрома, наверное. (Кистями рук хам-медик изобразил аорту)

Профессор подошел к окну:

- Какое солнце сегодня пироги печет. Лежлый снег распилит на водные лепешки. Вы тоже, Гер, как все мы, испытаете проклятие бессмертия не хуже миллионеров-банкстеров.

Примат обернулся к старшему ученому, и Плужникову стала видна аристократическая генетика питомца:

- Еще одно, Владимир. Прежде, чем вы продолжите свой опыт, я хотел бы вас упросить об одной услуге. Профессорский авантюризм, не имеющий аналогов, безусловно ваш и мой в этом помощник.

- Чем могу послужить?.. - Отвечал ученый, дыша едва заметным паром в стекло.

- До того, как соглашусь на дальнейшие эксперименты, я бы хотел максимально близко принять в себя Православную церковь. Раз уж судьба великодушно удобно завезла меня в славянскую страну, испытываю страсть штурмом взять Причастие и боем соединиться в исповеди с Богом.

- И спящие во гробех восстанут на Суд... Людей-то в рай - вряд ли, а обезьян - возьмут! - Ловко бросил новый стишок второй исследователь. А профессор молчаливо заиграл скулами, осмысливая щекотливый осложняющийся вопрос. Верующим он не был. А честным - был.

- Уважаемые ученые, - Продолжил Иван, - Я думаю, что после всех ритуалов справлюсь с обрисованной задачей. И "даму" в зоопарк не везите. Если эта плодоносящая акция по вашему мнению так нужна для человечества, то - их виль - буду сделать.

Владимир Иосифович вскипел в каком-то тумане самообмана:

- Ну что вы! Ваня!.. Не стоит! Таких жертв для мыслящих существ мы на души не исповеданные в Православии не возьмем.

- Полные порока души, - язвительно уточнил Аспирант, сверля глазами творение, которое в свою очередь отвечало:

- Я не Иордан - в порок свой меня окунать бессмысленно...

Тут примат увидел, что в блюдце у Рокси кончилась вода. Он сполз со стула и, семеня кривыми ножками, понес к той в своей кружке остывший чай. Присел и долил той в порожний сосуд и направился обратно к своему месту.

- Не стоило, Ваня. Васа бы подлила.

- Банальная забота больного о больном. Из-за меня страдает.

Усевшись, Иван продолжил тему:

- В любом случае, я все совершу. Чтобы успокоить ваши ожидания перед своим уходом. Идут же подобные опыты с людьми в институтах Евангетики в Китаях, если оные требуется для шлифовки видов.

Ученые переглянулись.

- С чего вы взяли, что вам придется уйти из жизни? - Добро лицемерил Плужников.

Примат великодушно утешал:

- Кроме речи у меня имееются и слух, и человеческая скрытность. Я уловил ноты о какой-то лейкоцитозной нестабильности. И еще у меня третий день необратимого недомогания. Вы знаете, что это такое по-научному... - Добрый примат поднял голубые радужки глаз, - Мои симптомы жизнедеятельности тают. Клетку раскачать уже не сумею. Если рожден в нечистоте, то уйти должно бы в искуплении прощением. Просьба - Храм.

На "нечистоте" Пальчиков ухмыльнулся столу.

Профессор, глядя на дороги, тяжело сказал про природу:

- Весна в России - явление наглое, вульгарное и неотъемлемое. Но как и в генетике, всегда предваряет цветение новых форм бурной жизни.

- Но в России обычно результат весны непредсказуем, - закончил мысль Коралыч.

Пальчиков ожил для нового стеба:

- А что, я наверно с тобой в храм схожу. Помахаю рукой крестом от лба до пупа.

Обезьяна отвечала сталью:

- Сейчас и в церквях ходят скверные. Показывают набожность, а у самих с гениталий гнойные змеи ссыпаются.

Пальчиков вздрогнул и проявил конструктивизм:

- Экая у вас, у православных, риторика... Владимир Ёзыч, там за окном не написано, как мы обезьянку крестить будем? Он же и попов змеями заплюет.

Тут в дверь позвонили. И нервный Герман поспешил открыть. На пороге благоговейно стояло две старушенции в пальто и держало брошюры Иеговы:

- Мужчина, вы хотите поговорить о Вечной Жизни?

- Мадам, опоздали. Мы давеча обрели ее и поселили в своей квартире. Теперь целый день с ней разговариваем. А вам - адреса с собаками, хомяками, черепашками.

Вернувшись, аспирант доложил о переговорах:

- Ждут поклонники. И возраст подходящий.

Иван ими интересовался:

- Что ты людям говоришь обо мне?

- У нас в квартире, говорю, завелся пророк. Необычный. К Валааму ослица обратилась, а с нами обезьяна изволит общаться.

- Все точно сказал. И они православными когда-то станут.

- Чего ждать? Иди, сейчас, пророк, яви им силу исцеления умов человеческих. Умов, замаранных дешевой нефтью, - Пальчиков смотрел надменно и с горделивостью улыбался, - Знаешь, ты и сам бы мог сойти за миссионера. Пошлем тебя в Новую Гвинею, к примеру. Не придет же конец мира, пока Евангелие по Земельке не изольется. Подкатишь так к папуасам и гавкнешь: граждане-папуасы, харэ жечь костры и бананы жрать в ритуальном экстазе. Вот вам истинный Бог, и крестики из бамбука. Наслаждайтесь. Аллилуйя.

- Мудрая мысль, я и вправду близок им. Спасибо, учитель, - вслух задумался Иван.

- Герман, прекрати унижать себя, прояви лучшее человеческое, сегодня ж Масленица - съешь блинчик, - попросил Владимир Иосифович у окна.

- А что, Владимир Ёзыч, нам только пресс-конференцию в соцсетях провести, а потом быстро его продать. Тут два. Или на барахолку модных Евангелистов или на рынок здоровья в фармакологию.

Плужников зыркнул на ученика, и тот молча вместил жареный диск от Васы в хамский рот.

На протяжении напряженного трилога Плужников то и дело бросал взгляд в примата. А тот блеском зрачков отражал в ответ, и Владимир Иосифович напарывался на все тот же острый взгляд, который впервые поразил его в такси "Мисюк" из аэропорта. В тот вояж два темных глаза торчали на мохнатой морде из клетки. Чтобы шимпанзе заполнил зрение мельтешившими огнями трассы и не нервничал, ученый приоткрывал обзору окошко с красотами города. А примат, как и теперь, созерцал не картинки, а душу ученого. Это леденило. Хотелось спрятаться и спастись. И спасение пришло. Иван молвил:

- Тут из-за страсти к блинам у кого-то электроплита воспылала. Соседи вызовут пожарных, только это напрасным окажется.

- Блинам? Безумец, все печные работы давно закончены, - бил Пальчиков.

Через несколько минут сидевшие почувствовали неприятный запашок. Ноздри Профессора и других запрыгали:

- Владимир Иосифович, чувствуете?.. Кажется, проводка горит.

Плужников и Пальчиков начали осматривать комнату, потом остальные:

- Ничего такого у нас не включено. Может из коридора?...

Ученые отворили дверь:

- Тут, полное задымление. Васа не пускай ивана пока...

Васа и не собиралась. Васа осталась сидеть за столом вместе с гостем. К тому же Иван покачал ей головой, чтоб не ходила. Плужников и аспирант выскочили на лестничную клетку, где клубилась дымка, и уже суетились люди.

- Счетчик смотрели?

- Чисто.

- На каком этаже максимум?

- На всех.

- А мусорку? - Пальчиков поспешил к мусорной шахте и закинулся носом в трубу мусора, - Нет, идеальный бриз. Без запаха.

По этажам бегали люди, звонили друг другу в двери, искали причину возгорания. А Иван с Василисой остались одни в комнате. Мужчина начал так:

- Я знаю, вас гложет его распущенность, да и жестокость. Но вы дождетесь, что будут изменения. Скажите, вы думали о ребенке и браке?

- С этим?.. - Васа кивнула в дверь, удивительно доверившись первому встречному обезьянину, - Где я с ним ждить буду? В общаге моей?... Если бы государство давало за одного ребенка - гостинку, за двойню - однокомнатную квартиру, я бы родила, не думая. Этот не сегодня завтра бросит и кукуй между институтом, студией и ртами орущими. Я не до конца безответственная.

Иван продолжал, что умел: говорить небылицы, в которые хотелось верить:

- У вас будет ребенок удивительной чистоты и ума. А квартиру вам предоставит государство иного сорта. Вы узнаете утешение, которое остальные матери РФ узнают нескоро. Жаль, что в этой стране уважение к роженицам не привито генетически.

Пока соседи кооперировались, чтобы душить задымление, Васа растеклась в безотчетном доверии, но рот ее вставал на личную защиту:

- Господин пророк, вы не переигрывайте с сердцем девушки.

Скоро с шумной лестницы вернулись ученые с отчетом об эксперименте:

- Это Рая с третьего этажа. Ее чудо-печь сгорела, она стеснялась выйти, сказать. Когда пожарка приехала, то припарковаться толком не смогла - пролет между машинами оказался узкий. Говорят, кого-то притерли.

- Зато не постеснялась сказать, чтоб цветы сквозняком из-за проветриваний не застудили. Вот ее масленное язычество. Я сначала думал, что это дети бросили в подъезд или лифт дымовуху и свалили. Но тогда бы угольки оставались. Ох, мы изрядно занимались этим в детстве. Только пластик тогда был другой - дымовушный. Современный китайский дымно не горит, я пробовал.

- А я не пробовал никакой дымовухи, - Расстроился гость в шерсти.

Глава 6. Ночь для молитвы - не для сна

К вечеру суета улеглась, и все гости квартиры в шоковой скорости усвоили новую реальность. В этой реальности теперь имелось новое мыслящее существо, равноправное по чувствам и уму человеку разумному. Во всяком случае, разумному настолько, насколько можно было, не сходя с ума, находиться в инфраструктуре обычного города обычного времени с обычными российскими проблемами. Решили, что новонареченному Ивану спать в клетке будет негуманно. Когда есть мягкая мебель, клетка для гуманида не корректна. Раз примат осознал себя человеком, то ему полагается и диван человеческий. Посовещались и для нужд сновидений отдали софу в зале. Эта штука шимпанзе приглянулась еще во время чаепития. Уже тогда она на нее кидала страстный взгляд. И теперь, чтобы никого не обидеть, отказываться не стал. Единственно заметил, что претендовать на мягкое ложе "прав не имеет, но все-таки был бы за него благодарен". И вообще, просит простить за слабость и за вынуждение гостеприимства.

В одиннадцатом часу Ивану дали постель, выключили свет, оставили одного в грубой экзистенциальной реальности. Профессор улегся в спальне. Василиса долго помогала, потом отправилась на такси в Василисин дом. Пальчиков остался на раскладном кресле на кухне. Владимир Иосифович с тягостными мыслями наблюдал потолок. Там перед глазами стоял Иван-мартын, степенно мешающий ложкой чай, увещевая: "Перед смертью хочу креститься". Сами понимаете, такое не могло улечься в голове. Ученый переживал, как ползет первая ночь для первого шимпа-человека?.. Надо полагать, ему мешало все: машины, проезжавшие за окном; вода, шуршащая в трубах; соседи, излучающие завистливые мысли. Но потом Владимир Иосифович уснул, проснулся среди ночи в туалет, по пути заглянул в гостиную. Коралыч стоял на обезьяньих коленях, закрыв глаза. Почувствовав сзади дружеский взгляд ученого, он обернулся и объяснил:

- Раз ангел разбудил, я решил не переворачиваться на другой бок, а немного помолиться. Да и Рокси воды хотела.

В углу рядом с пустой кружкой на поводке мирно спала дама-шимпанзе, спасенная приматом от обезвоживания. Профессор ничего не сказал. Он кротко кивнул и пошел глядеть свои безангельские сны. Вторым встал Пальчиков и тоже глянул туда ж. Ведь дверь в гостиную решили оставить открытой, для чего подперли табуретом, выстроганным Плужниковым двадцать лет назад на даче. Но Иван спал и мирно сопел, то сладко растянувшись вдоль дивана, то свернувшись калачиком. Но уже Рокси проснулась и, увидев зыркающего Пальчикова, дернулась на поводке к стене. После, оскалившись, закрыла собой ноги спящего Ивана и грозно смотрела на того.

- Не собираюсь ему ничего делать. Тьфу ты, волосатая секьюрити.

Через час Пальчиков проснулся вторично, но вынужденно. Причиной явился слив в туалете. Аспирант просто услышал какой-то шум воды, и конечно заглянул на источник. В уборной Иван пытался понять принципы работы стульчака и водопровода. Он поднимал стульчак, вертел вентили, поднимал ершик. Наконец, примат связал предметы в голове. На внутреннюю поверхность унитаза было много уложено бумаги - получилась бумажная прослойка, кофр. Иван был изможден экспериментом, и на смуглой его коже сверкала россыпь потных капель. Повернувшись к Пальчикову, он неопределенно молвил:

- Воду вы жертвуете на измытие нечистот - достаточно только кнопку нажать. Щедрая расточительная позиция - это я потом понял по каплям на стеблях, идущих к сундуку с водой.

- К унитазу...

Иван вежливо поправился:

- К унитазу. Но видимо, общепринята такая жертва.

- Да ты что, правда?.. Вот такие нормы в мире людей!

Иван беззлобно ответил:

- Правда моя в тебе не вмещается. Оттого ты захочешь меня слить в унитазе.

Пальчиков решил не сливать примата и уплыл досыпать в кухонные хоромы. До утра приключений не обнаруживалось.

Утром все поднялись и столкнулись с проблемой, на кого оставить Ивана, если всем уезжать по делам. Ученому Плужникову надо было в институт преподавать. Васу тоже позвать не могли - у нее сегодня практика в больнице и вечером - концерт Монеточки. Девочки с танцевальной студии подарили в складчину билет на д.р.

На немой вопрос во взгляде Владимира Иосифовича Герман отнекивался:

- Наедине со мной ему еще опасней. Даже не смотрите... Мне в океанариум с Мисюком.

Иван смятение в рядах успокоил:

- Благодетели, я не буду обузой. Оставляйте в этой комнате. Заприте, если хотите. Идите, одни - в институт, другие - по другим коварным делам. А я займусь чтением книги и за Рокси пригляжу.

- Ты и читать умеешь?

Примат поднял справочник по анатомии:

- Эту книжку - да. Нового Завета в квартире не нахожу.

Подозрительно зыркнув, решили оставить. Профессор огласил это:

- Завтрак на кухне готов. Это яичница. Мы запрем вас снаружи вторым ключом. Позже обсудим ваш выход за пределы квартиры на полезные прогулки. Чтоб не потерялись, дадим вам жучок. И смартфон вам купим, и можете ходить самостоятельно по микрорайону.

- Я знаю, как следить за человеком через телефон - не сбежит, - шепнул Пальчиков хозяину квартиры.

- Признаться, я не хочу быть у вас содержанцем или приживалой. Я бы мог прибираться по дому или готовить.

Пальчиков уточнял в своем духе:

- Какую кухню, немецкую или африканскую?

- Вашего этноса. В качестве теста картошку могу почистить.

- А не обрежетесь? - Заботился взрослый ученый.

- Моторная функция пальцев шимпанзе не уступает человеческой, вы же знаете.

- Хорошо, тогда вечером пюре сварим.

На том и порешили. Одеваясь в прихожей, злой утренний Пальчиков не удержался от едкости:

- За содержание не переживай - скоро ты нам до последней калории все скомпенсируешь.

- Создатель, все это время финансовую тяжбу за меня Владимир несет?...

Плужников вторил последней фразе:

- Да, Иван, если из еды у вас имеются предпочтения, на обратном пути куплю.

- Владимир, ваш гость непритязателен к хлебу насущному - поем и вашего вкуса. А лучше приобретите мне молитвослов, чтобы содержали три канона и последование. Такой важной литературы в доме не наблюдаю.

- Владимир Иосифович, что зря макулатуру собирать? Ты же ненадолго у нас, мужчина, - грыз Герман Ивана Коралова.

- Я у вас ненадолго. После ненадолгости делом и словом помочь не смогу, только молитвой. "Макулатура" и вам пригодится в день испытания всех человек, когда огнем дела искусятся.

Оба мужчины вышли на дела человеческие. На лестнице профессор интересовался, прошел ли у аспиранта зуб. Тот ответил утвердительно; тогда ученый просил не сбрасывать негатив на примата, поскольку деструктивное межвидовое отношение решить усложнившуюся ситуацию не поможет. Еще говорили про какого-то Зеленского, строили о том прогноз, будто он - погода. А Иван сидел на полу, опершись спиной на дверь с закрытым руками лицом или мордой. Вроде бы произносил такие слова:

- Как терзает и клюет душу мою приставленный ко мне. Жжет ее каленым железом. Она вся в язвах, заживать не успевает. А ты, Господи, знаю, рядом. Только твоя заботушка меня и спасает, закрывает от вепря... Все по Воле Твоей и Приставил ты мне мучителя, чтобы испытательная благодать сделала меня сильнее, чтобы смирением мы победили врага рода человеческого. Верю, по другому никак. Помоги выдержать и не предать тебя. Аминь.

Глава 7. Об Иване парящем

Василиса подглянула в комнату Ивана. Обычно согбенный и болезненный, он стоял расправив плечи, мощный, в какой-то внутренней свободе от оков, в направлении окна. Как будто бы парил. Освещенный весенним солнцем, неожиданный примат поднимал руки в ликовании:

- Смерть, где твое жало?... Нету! Бог попрал его! Богородица отводит болезнь, как только я помолюсь... И вот я смеюсь в лицо тебе... Наглая, бесстыдная и тупая, что ты ответишь? Похоже, нечего. Ты заткнулась низверженная до скончания времен.

Подглядыватель отвернулась от скважины и повлачила себя на кухню. Там на немой вопрос мудрого Плужникова, дева пожала плечами. Медики разных статусов молчали и осмысливали феномен, потом Владимир Иосифович подозрительно спросил:

- Васа, что ты об Иване думаешь?

Дева осторожно отвечала:

- Святого вам послали.

Владелец квартиры жемкал губами, нервничал, молчал, потом снова говорил:

- Медицина - не единственное решение, похоже. Разве не нужен вечножиз?

Теперь Васа пожала плечами:

- Не зря же долготу жизни генетическим приемом людям кто-то ограничил. Иначе, они бы зло бесконечно развили.

- Стоит ли такое лекарство убийство одного святого обезь.. Прости, человека?

- Эти вопросы к Достоевскому.

- Экзистенциализм...

- Вы были у него в доме-музее?..

- Что, у писателя дом особенней, чем у бухгалтера или прачки?..

- Окна у него выходят на паровозный тупик. А унитаз стоит открыто прямо в комнате. Вот уж открытый человек.

- Я бы почитал Карамазовых, да где купить время? Как у тебя с работой?.. В больницу уже не ходишь?..

Студентка извинилась:

- Нет. Не хожу.

- А чего?

- Они врут... Даже лежачим больным пишут в заключениях, что все у них идеально. Я походила по палатам и сверила заключения... Хлеб бросают в лицо пожилым лежачим больным.

Ученый сел курить и смотреть в окно, точно ему было безразлично, что в бабушек, лежащих на шконках, люди в халатах бросают дольки нарезанной булки. Но кто знает Владимира Иосифовича, сказал бы, что ему не было безразлично. Он судорожно листал невидимую картотеку, искал вариант выхода из тупиковой ситуации, своей и бабушкиных.

- Сегодня позвонила двум женщинам из палаты.

- Над которыми издевались?

- Да. Очень были рады слышать. Сказали, когда я уволилась, наступил настоящий ад. Не заслуживаю я этих теплых слов, конечно. Пыталась им возразить и доказать обратное. Но они напрочь отказывались слышать и радовались как дети.

- Старые?

- Кто? А. Бабули? Одной 86, другой 77...

Профессор как китайский болванчик закивал гениальной головой.

- Короче, продолжают заверять меня, что я - хороший человек, что на дороге такие не валяются.

- Не валяются. Ты - хороший человек. Верь, кому 86 и 77. У них уже нет корысти.

- Дальнейшие мои действия? Что эффективнее в противодействии врачам и властям? Интернет - почему-то мне кажется, на больничных разбойников этим не подействуешь. Равнодушной быть не хочу, бандитам в халатах на руку равнодушие, тем более в период пандемии. Один юрист сказал, что нужно все излагать на бумаге, причем в 2х экземплярах. И чтобы обязательно фиксировали. Везде абсолютно есть журнал входящих и исходящих документов, один экземпляр им, другой мне, но все с печатями, номерами и росписью. Если же все будет устно, то хоть на полу перед ними валяйся - впустую.

- Верно, впустую. Так ты сейчас диспетчером опять, на дому?

- Нет, в самый неподходящий момент с удалёнки сняли, и в офис отправили, а тама холодно и треснутая витрина зияет, в кабинете минусовая температура воздуха. Говорят, сделай из минуса плюс, если это возможно... Ну а если нет... Что ж, беги.

- Нельзя заклеить скотчем трещину?

- Заклеила, но там же просто стекло панорамное от улицы отделяет... Я и так увольняться собираюсь, меня в МРТ центр берут, обучу новых сотрудников и сбегу, сверкая пятками. Платят конечно хорошо, но мне здоровье и нервы дороже, а в МРТ оклад больше, график стабильный, а не как у нас плавающие выходные, и на дела нет времени, могу 14 дней подряд работать, и офис в МРТ тёплый, ближе добираться. Плюс только запись к врачам и консультация, нет кучи ортезов, тонкостей с доставкой, тонкостей по записям. До кучи здесь чужие косяки на меня вешают, и нет доказательств, что я это сделала, хоть бы запись разговора предоставили, я 200% никогда не скажу, что курьер компрессионный трикотаж наденет! Но нет, заливают, что я так сказала, хотя этого вообще не было. Тупость. Колготки курьер клиентке натянет.

В комнате послышался крик. Это прервало медикаментозный разговор. Васа и мудрый профессор рванули в комнату. Иван сидел на полу с куском оторванной от шкафа доски с видом очень виноватым:

- Простите, я решил подтягиваться. А отломалась...

- Как вы так смогли?..

- Держался за верх стенки и делал физкультурный уголок. Я обязательно все починю. Прочту на форумах, как это делают... Переоценил я свои силы, и надежность вашего шкафа переоценил. Я все исправлю, хотя я и этого не умею. Видно, мое дело не физкультура, а молитва. Хотел форму рельефа поправить. А свалился на колени, чтоб упражнение по молитвенному славословию закончить.

Ивану под руки помогли подняться, доску отобрали. Плужников вертел ее в руке, потом спрятал за шкаф:

- Все мы беремся за непосильную ношу, а потом удивляемся. Пока на улице никого, предлагаю нам втроем погулять во дворе, заодно покажем вам ньюансы покупок в магазине... Вы нам расскажете о богословии...

- Я в богословии не шуршу. Ой, то есть не понимаю и йоты.

- Йота - это что-то интернет-ориентированное. Никто не понимает.

Иван вгляделся в глаза Плужникова:

- Вы добрый человек... Относитесь ко мне более щедро, чем я заслуживаю. А в богословии не понимаю ни на йоту.

- Ну что-то ж вы хотите сказать обществу?..

- Повториться за другим. Покайтесь, ибо приблизилось Царство... Погулять согласен.

И Василиса кивнула согласием.

Ивану одели респиратор, и внешняя дистанция с человеком заметно сократилась:

- Нам поможет ковид в маскировке. Так и ходи, чтоб зеваки не приставали.

В ларьке, обитом сайдингом, в глазах ошеломленной продавщицы, слушавшей тик-ток, отразились три фигуры в медицинских масках. Это те, кто только что разговаривал в квартире:

- Петровна. Хотим показать тебе необычного гостя... Мой племянник из Воркуты. Он теперь член нашей семьи.

Сверхудивленная работница ответила:

- Ничего удивительного не вижу. С учетом приезда родственника что будете покупать?

Плужников смутился:

- Научи нас приобретать стандартный набор еды и получать сдачу.

- Вы почти единственные, кто у меня кэшем расчитывается. Теперь и других заразили...

Плужников оценивающе глядел на примата:

- Нет, пожалуй, этим он сам заражен.

На детской пустой площадке троица сидела и ела мороженое. Иван при этом качался на качеле.

- От вируса есть какая-то польза. Можно наблюдать безлюдье.

- Я была в Корее, и полицейские там тоже сидят на лавочках в парке и едят мороженое. По-моему, они созданы для этого.

- А у нас?

- Намальных разгонять.

- И это нужно. Иван, вы, наверно, можете гулять... Только закрываться нужно... Очки одевать... И когда людей немного...

- Ночью?

Плужников смутился.

Глава 8. Антивир на весь мир

Иван в тяжести дополз до дивана. Рядом стояла клетка с невывезенной Рокси. Последняя стала домашним животным. В трудном дыхании к ней примат и обратился:- Радость моя. Важно остаться вменяемым. В эти тягучие зимние дни, когда много предательств и лукавств, мы по крупице проходим пытку. Тренирует нас пославший сюда.Рокси хлопала глазами, и говорящий сородич продолжал: - Сдаваться ни в коем случае нельзя, даже если все синхронно сойдут с ума, мы должны оставаться вменяемыми. Ты пока держись, десант. Хоть серый гнилой снег щупальцами в душу лезет. Нас сюда послали, нас отсюда и заберут. Я тебе это обещаю. Человек сильно изнасилован - настолько, что не понимает, кем и как. Думает, свою волю и желания проводит. Придется нам постараться с разъяснениями. Самка шимпанзе слушала и доверчиво взмахивала ресницами.

Васа пришла какбы в пальто оптимизма. Исподлобья преодолевая барьер вежливости, попыталась начать разговор: - Утречко... Мне тут убрать сказали. Иван в радушном бессилии посмотрел на вошедшую. Говорящий шимпанзе неожиданно решил играть в молчанку, а Рокси приветливо качалась на одном месте. Последняя ожидала театральных действий. Васа одела тапки и взяла в уборной ветошь: - Владимир Осич все болеет... В чем фокус с русской речью у вас состоит, не расскажете?... Или она у вас иногда просыпается? Чтоб стать еще меньше и не мешать, примат №1 поджал ноги. На фразу уборщицы лишь поднял брови, точно губы слиплись. Зато нажал пульт ТВ. Шла передача "Время покажет", в которой изящная и верткая Стриженова перекидывалась с Шейниным в репризный пинг-понг: - Фокус в том, что Путин делает все правильно. Что не смог догадаться Горбачев - он сделал. Раз в несколько лет надо делать. - Что сделал, Катерина? - Взял да и распустил ГКЧП. Дальше по экрану телевизора скользнула сводка о COVID-19, где показали, как в Иране во избежание рукопожатий люди смешно здоровались ногами. Иван поднялся и протянул к Рокси ногу. Та осмысленно поглядела на него и протянула к стопе шимпанзе в ответ свою. Потом оба животных поменяли ноги. Единственно говорящая Василиса дала оценку: - Что в политике, что в медицине обезьяны более адаптивны к порожденной людьми реальности и учат нас танцевать. Иван поднял вверх палец для внимания собеседника и изобразил упадок сил. Он стек на пол возле клетки и замер как бы мертвым. - Я, пока все умирают, статьи уложу, - отвернулась Василиса к работе и тогда сзади услышала веселый голос радушного Ивана: - Корона - это тестирование людей, готовы ли лечиться в обмен на свободу. Вирусы будут мутировать чаще и чаще. Появится процедура электричесого лечения, чип будет предлагаться на вживление. Эта микросхема день и ночь будет в связи с нейросетью, против мутации ковида она сумеет мгновенно вычислять и обновлять резонансную частоту антивируса. Пока Илон Маск интернетом не обплел планету, это в полноте не случится. И кстати, сначала по Масковому интернету Евангелие распространят во все углы. Васа интегрировалась в тему: - Вот как? Искусственный интеллект на службе темных сил?.. Любопытная концепция. И действительно, раз столько задействовано стран, то да, думаю тут более тонкий расчет, чем торговая война Америки и Китая, к примеру. Расчет на что-то глобальное... Может быть как вы, Иван, говорите, управление всеми людьми через спасительную таблетку. Ох уж, коронавирус... Моют руки, а коронавирус у них в головах. Во что превратились люди. Потеряли человечесекий образ поведения. Хотят закрыться масками. Перестать выходить на улицы.. забыть о жестах приветствия, добросердия... Хотят бежать в супермаркеты и скупать гречку в тот момент, когда кто-то злорадно наблюдает за массами, как они из человека радушного становится человеком запуганным. Точно, коронуют кого-то. Впрочем, чипирование в нашей стране обречено на неуспех. Да-да... Верьте мне. Деньги украдут сначала на этапе выделения государством, потом на этапе госконтрактов и остальное - на местах... Иван неожиданно перенес тему на житейскую: - За доброту Василису Господь сильно возблагодарит. Ребенок будет замечательный. - Так-так, какой еще ребенок?.. - недумевала Василиса прекрасная и в надежде поднимала глаза на Ивана, как недавно делала Рокси. - Благословенный и единственный, какой может быть. Довольно скоро наш Бог все устроит... И гордец сам прибежит к вам с кольцом. Будет чудный малыш. Крестите сразу. Фруктов и моря ему будет предостаточно. Окружат его витаминные поля. А в сложные моменты, как теперь, Господь все управит. Еще одному поколению вырасти точно Даст. - Нам жить негде, - увиливала Василиса. - Под молодую семью выдаст квартиры не только Путин. Иван, пересиливая неверие собеседницы, щелкнул пультом случайный канал. Там ведущая с жадными глазами говорила: - Президент матерям по миллиону дает - это не фикция. Васа ухмыльнулась: - Неужели, эти там думают, что вот из-за их денег я побегу рожать. Мне требуется государство с экономической стабильностью и гарантия, что с их законами не выгонят с работы. И когда я ощутю фундамент в стране, возможно, я захочу продолжить себя в ней. А под субсидии начнут рожать эти, неблагополучные, которые своих детей не жалеют, для которых они инструмент заработка. Этот материнский капитал - странная штука. Я, конечно, верю, что он есть, но пользуют его другие люди, крутят где-то в своих банках. Чиновники выдали нам на ладони, а ладошка у них подмасленная оказалась. Василиса поглядела на притихшую Рокси: - Что, родовой момент случится раньше, чем вашу видовую родственницу отвезут куда-то еще? Показав сутулую спину, Иван отвернулся и поковылял на кухню, мыть после чая кружку: - Никуда ее не отдадут. Она здесь сама разовьется... А когда начнет говорить, пойдет на курсы в местной Епархии. О, вы мед купили!.. Спаси вас Господь. - Лопайте на здоровье. И ковид этот - тоже чиновничья деньгоотмывалка. Знаю одно, за месяц до появления вируса у нас в городе была масштабная пиаракция фильма Эпидемия. Приехали грузовики, и из них повылазили аниматоры в химзащитах, долго угрожающе шлангами крутили над толпой. Я больше чем уверена, кому-то выгодно прикрыть дефицит производства в нашей стране. Кредитов набрали и выплачивать не собираются. В результате доллар выскочит за сто рублей. И нефть тут нипричем. Чтоб народ это съел легко, внимание отведут новым вирусом. Мыльный пузырь в экономике и инфляция. Все импортозамещение с нашими этикетками делается по заказу в Китае. Иван скрылся в санузел и не поддержал экономическую тему. Скоро с институтской деятельности пришел профессор Плужников: - Все. В институте объявили карантин. Конец учебной эпохи - начало эпохи тунеядской. Васа вторила: - Да, везде все уходят на дистанционку. Запасайтесь печеньками. Плужников деликатно интересовался: - Василиса, ты разбираешься в виндусах?... Мне скайп бы как-то установить. Лекции на расстоянии читать. Хотя, я даже в очных студентах не вижу рвения. Говорят, в Англии есть один институт, в котором задача - создавать образ нового человека служебного. Апатия и унылое повиновение - его отличительная черта. Этот служебный должен тоскливо вставать с дивана, безропотно идти на опостылевшую работу, машинально выполнять действия, чтобы приобретать ненужные ему товары. Личность такого индивида затирается через пороки. Вот, чувствую, с курсом нашего учреждения этот английский институт лично поработал. - Эх, Владимир Иосифович, вот и я человек служебный... Безмотивационная, ленюсь во всех начинаниях. - Василисушка, у вас ясно выражены личностные качества. Плужников разделся и улыбнулся: - Ох, Путин подарок сделает всем! Это ж 9 дней отдыхать. Как на Новый год!.. Вот лафа-то. Народ у нас праздник любит. Запомнит Владимира Владимира в лучшем свете. Плужников сел за компьютер, проверил почту: - Странно, почему Госуслуги мне рекомендуют по 5 апреля оставаться дома. Где в пространстве-времени я им повиновался? Плужников что-то печатал, потом цыкнул зубами: - Через вирус электронная цивилизация еще на один шаг приручила людей. Человек сделал еще шаг в зависимость. - Кто-то сумел оседлать вирус. По телевизору показали одного мальчика, который догадался заработать денег. Он в паблике выложил фотку кота Вакцина и сказал, те кто гладит, никогда не заболеют ковид19. - Хороший мальчик, предприимчивый... - К нему сначала одноклассники пошли, за 100 рублей гладить кису. Потом он в Инстаграмме выложил видео, где котик умывается. И Вакцину в виде пожертвований на карту мальчику скинули несколько миллионов рублей. Юный гений купил себе дом где-то в Камбодже... - "Там, где котику будет хорошо". И после картантина оформит визу. - И мы должны использовать болячку себе во благо. (Плужников огляделся, не слышит ли примат.) У нас такой Вакцин в наличии имеется. Увеличим работу по Иванову проекту, усилим исследования на дому. Ох, я уже как Путин говорю. Кстати, надеюсь, из нас никто не побежит скупать гречку и туалетную бумагу?... По последней: у нас тома истории КПСС имеются - на годы хватит. Иван вышел из уборной, присоединился к компании, поклонился с достоинством, отчего Плужников смутился. - Владимир, здравствуйте. Чтобы студентам от вас не отвертеться, я думаю, легко установлю вам скайп. Туалетной бумаги действительно не хватает. А у Василис выражены и материнские качества. Мотивация у последней скоро появится. Владимир Иосифович понял, что его слышали, и смутился: - Иван, за что попустился короновирус людям?.. Соддом и Гоморра, потому что?... Из-за европейских радуг? И за что итальянцев? Василиса опередила Ивана с ответом: - За то, что любят устраивать карнавалы во время Великого поста. Видимо, китайцы к ним развлекаться ломились. Теперь вермишельникам во время поста такой карнавал... А вообще, конечно, их жалко... Иван загадочно оглядел всех: - Поклонением короновирусу во время Пасхи люди и дьявол коронуют своего Антихриста. Бояться ничего не нужно... даже если дьявол прессовать захочет. Печати свои пытаться всучить. Не бойтесь, а радуйтесь. За пыткой - сразу мгновенно Христос встретит и за руку поведет в вечное блаженство. Все переглянулись, вздрогнув и подумав, в своем ли Иван уме. Больше в этот день про вирус не говорили. И телевизор не включали.

Через несколько дней, Василиса принесла Плужникову оплаченные квитки. Иван подглянул на кухню, где помощница гения спорила с ученым. Плужников хмуро молчал, а Василиса при этом хваталась за голову: - О чем вы говорите?! Даже умные люди теряют рассудок. Сейчас паника другого порядка, не из-за вируса уже, а из-за страха голода. Закрывается малый бизнес, людей увольняют, з/п нет, а у кого ещё и квартира съемная - платить нечем будет. А тут ещё до конца месяца продлили "выходные с сохранением з/п". Кто ее будет сохранять? И банки долбят по должникам - ведь ипотечные каникулы не объявляли. Так что больше за людей страшно, за каждого конкретного человека, у кого нет сбережений, и кто не может себе позволить такие "каникулы". А я-то что? Мне хорошо... Я сплю теперь по 9 часов. Для меня это счастье. Дистанционное не по скайпу будет, а кейсы с заданиями. У нас и раньше были кейсы по некоторым предметам, так что это не в новинку. Зато можно спать, работать и готовиться к экзаменам. Мама у меня очень законопослушная. Учит меня: вам говорят: сидите дома, а вы сидеть друг с другом не привыкли. У людей разводы, пить начинают, не знают, что на квартире делать. Ну книжки читайте. Попу мять 24 часа, видеть одни лица отвыкли. Смиряйтесь. Сейчас же скайп есть. Не то что раньше. Сидите, учитесь. Исследуйте онлайн технологию. Ей хорошо. Она уверена в своей позиции. Это сохраняет ей рассудок. Но мы-то видим, для чего все делается... Для Total Control, так сказать. Отчет смсками шли, будь готов. И палками разгонять людей уже готовы. Я слышала, разработана печать с лекарством на руку. Собираются наклеивать, и она внутрь тела проникает. - Печать не берите ни при каких обстоятельствах! - буркнул Иван в дверь, но его уже как-бы игнорировали... Но для себя он какбы пробурчал стишок:

для того и карантин... чтобы сдвинуть всем крышин чтобы все паниковали от европы до австралий

а потом предложат чип мол, кто взял - спасен от грипп и от всех других болезней нету чипика полезней...

только чип тот не простой... будет властвовать тобой обещает сдвинуть горы к счастью будет чип не скоро

эту бяку не бери убеги, сожмись, соври. это тьма - смущение воли гладь котов, ты Божий коли...

Василисин котик, которого Васа недавно принесла в квартиру Владимира Иосифовича, упоенно терся о волосатую ногу шимпанзе.

Глава 9. Монах, и бес, и ликбез

Изредка отвлекаясь на книгу, Иван смотрел в окно и видел, как на проволоке на ветру наволочка совершала кульбиты. Она то резко подтягивалась, выходила над турником на руки, то, выполнив подъем с переворотом, обрушалась, не сумев провернуть колесо. То вдруг бешено как неистовый десантник крутило солнышко, то как школьник, которого пытают нормативами подтягиваний, опять безжизненно повисало. Обитатель профессорского жилища приблизился к подоконнику, на котором сидел кот. Его на время ремонта своей квартиры притащила Василиса. Погладив животное, Иван увидел под танцующим бельем, как возле лужи с листьями дети играли в религию. Был белобрысый мальчик с палкой, который держал величественный образ. К нему под руки подводили девочку. Мальчик перекрещивал ее палкой, зачерпывал из лужи в пробку воды и выливал на голову, после чего девочка сама по-православному перекрещивалась, и дети начинали кидаться листвой. Иван в стиле Джоконды неповторимым образом улыбался на литургическую картину с фразочкой: - Ну здравствуй, святой Афанасий. Но наглый лязг замков содрогнул коридор внимания Коралова, и запыхавшийся Пальчиков поставил велик в прихожке. Сорвав перчатки, спортсмен вошел в помещение и огляделся: - А где профессор?! Иван взял привычную оборону: - В банк пошел. По депозиту решать. - Пусть решает. Деньги нам на фармако-промоушн нужны. Тем более, депозиты сейчас выгодно забирать, менять на страховки или на недвижку. Кот солидарно терся о ногу примата. - Как зовут? - Лазарь. - Лег Цезарь, встал Лазарь. Господа, не ложитесь в гроб по два раза. Иван пожимал плечами и отстраненно улыбался: - Господний подарок современникам - вообще не ложиться. - Думаю, бонус "Вечная Жизнь" распространяется только для верных обезьян. - И для нескверных людей, которые дождутся Пришествия, не предав Приходящего. Кот еще яростней продолжал обтирание. - Хоть эта тварь любит тебя. Из жалости, наверно. - Всё из жалости. - Коты - существа какие-то иногалактичные. Сюда завезены пограничным дивизионом. - Велокамеры от проколов охранять. Тут примат перекрестился с шепотом: "Храни Германа от проколов". Пальчиков обогрел взглядом велосипед: - Все вы с одной тунеядской галактики. Зато эта штука с колесами с простатой творит немыслимое. Что, и Васа не приходила? - Ни профессора, ни Василисы дома нету. Василисы и не было. - Тогда чему лыбишься? Иван вздрогнул и собрался: - Каждое мгновение свято. Ему и улыбаюсь. Генетик снова отвернулся к велику: - Сама не появляется, зато кота для воскресения мгновенной обезьяне отдает. В руке Германа блеснул какой-то конверт: - У меня для презентации с генами перед мировым сообществом все готово. Вирус-фаг синтезирован. И тесты прилагаются. Это от московских пришло. Из Сколково. Ты может знаешь, Плуг вообще думает продвигаться?! Велогонщик зашелестел целлофаном с бардачка и увидел у Ивана в книжке мятый исписанный листок: - Что за буквы в столбец? - Грехи. На исповедь. Спортсмен дернулся с предложением: - Плюсуй: нелегальное пересечение границы, пропаганда ООО РПЦ, дерзость старшим, волосатость, диванное тунеядство, котолюбие. Иван повел бровью и быстро вписал новую строку в лист, на что Пальчиков ухмыльнулся: - Ловко работает отдел доносов. Лишнего и в этой комнате не скажешь. - Гайки в вашей стране будут затягивать потому, что не молитесь. - А перестанешь писать, если я тебя в руки убийц со шприцами сдам? Иван снова вздрогнул, но удивительно спокойно ответил: - Саломею, обезглавившую Крестителя, наказали при жизни. Ей усекли голову ледовым ножом реки. Когда полынья, в которую она провалилась, сошлась на шее. Тебя же, господин, при жизни простят и дадут власть прощать грехи за границей. Пальчиков зыркнул язвою, а ухмыльнулся с песенкой:

Я Иоанн-Креститель Вы меня простите Я немного волосат решил спасти Сити....

Издатель вирш уточнил: - Ты меня спасешь? - Спас бы, но руки из полыньи не тянешь.

После стишков личного изготовления генетик за шкварник схватил Ивана-питомца и мимо ощетинившегося кота потащил к окну: - На мягких диванах на соцобеспечении процветаешь, книжки схоластические читаешь, а набожностью своей за честных людей грехи записываешь, дерьмом нас мажешь. Хочешь в монахи пойти в Киево-Печерскую лавру? Там послушника в стену замуровывают и раз в день в окошко кашу подают, пока не помрет. А помрет, тогда последним кирпичом то окно закладывают на Божественное распределение. Иван, в насильственной позе глядя на женщину, ругающую сына, отвечал: - Господин, я ведь на квартирной епархии по ученому благословению. Воля Божия, чтоб я не от Лавры погибал, а на кресте одра хирургического от рук авантюристов с мечами скальпелей и создателей витаминов, ушел агнцем. В этот момент в дверях заклацал нервный ключ. Потом он упал, и за дверью рассыпались женские слова: - Идиотский замок. За все годы Вова так и не научился чинить. Когда освобожденный агнец и ошарашенный пророчеством аспирант ринулись в коридор, чтоб открыть, второй из двух включил свет, но тут же раздался хлопок, свет потух, под звон стекляшек лампочка посыпалась на головы. Иван вжал голову в плечи: - Господь не оставит такую силу без приминения в Евангелии. Пойдешь еще с посохом и микрофоном. Рвущая осветительные колокола или свечи благодать ненаправленная направится на христианскую проповедь. - Устроил бы тебе проповедь, да гости женского типа. Дверь открылась и компаньоны по проповеди увидели женщину с чемоданом и пальто на локте, застывшую с ключом наперевес подобно зэку с финкой. Опознав недоумение, Иван, оправил жилетку и мягко произнес: - Мир вам. Главное, не пугайтесь. Я вежлив и безобиден, хоть некрасив. Женщина решила не следовать совету, глаза ее закатились, она как мешок с рисом повалилась на пол, ее подняли и поволокли в комнату: - Куда, в зал? - Какой зал. На кухню давай, к чаям, - маршрутизировал Пальчиков. Когда упавшая очнулась и подняла голову, сурово оглядела человека и обезьяну, человек сказал: - Здравствуй, Алена Викторовна. Как съездили в Гонконг? А это наше детище. Чмошное, но безобидное. Иван в этот момент перекрестил вернувшуюся в явь. Предположительная экс-жена ученого очнулась вопросом и поглядела на мартышку: - Она что, верующая? - Лабораторно доказано: осознание скотологического ужаса однозначно приводит к Православию, - пояснил наглый генетик. Пожирая взглядом примата, женщина алчно сощерелась и предложила идею: - А что если ее определить в наш женский клуб администратором? Девочки будут довольны. Перспективы на глазах рисуются. Пальчиков артистично сощерелся: - Нет, Алена Викторовна. Он уже определен конферансьем в один ортодоксальный клуб. Совместительство не предусмотрено. Приглядитесь, над его головой тысячелепестковый подсолнух, в простонародье нимбом зовется... - Извините, но пока там как у всех нас букет из кишащих змей, - сбил попытку лести Иван. Чтобы сесть в приличную позу, дама сработала прессом: - А Володька-то когда придет? Я с ним говорить хочу. Телефона не знаю. И, бог знает сколько, в ОК не появлялся. - Телефон он по принципу и так не берет. Отхлебнув воды из кружки с советским Шерлоком Холмсом, женщина продолжила: - Мне Вова нужен. - Элитарно вы загорели. Рассказывайте, как город? - Город как город. Большинству нравится Синга, которую кабан Ли Куан Ю превратил в рай земного притяжения. Мне все-равно нравится город драконов. - Синга - это Сингапур? - Si, la singa-pore, citta-tigre, город-тигр. - Жена профессора в институте изучала итальянский, - пояснил творению генетик. Раздался звонок в туже дверь: - Доставка. Монастырская вода. Пальчиков прорычал: - Еще один монах впопыхах. Обитель испытывает день открытых дверей. Иван поспешил открыть, и, как медведь перепадая с ноги на ногу, мужик в синем комбинезоне занес в кухню бутыль и поставил, куда указали, рядом с открыткой: - Пусть монография вашей жизни наполнится обильным текстом и цветными иллюстрациями. Ваши ученики. Гостья в стуле властно взглянула на водомонаха и в мечтательной гордости дала еще одно заключение: - Гонконг в это время прекрасен. В парках не жарко, но желтизна, и можно купаться. Наши идиоты до такой развитости никогда страну не доведут. Жаль. Хотя, если бы в порты вбухать денег, то небоскребы как грибы прорасли бы. А в целом, география нашего городишки совпадает с Сянганской. Доставщик услышав тему беседы, добавил свое мнение: - В стране "Россия" эпоха перемен. Политическая, культурная, социальная сферы в состоянии возбужденного киселя, в котором малейшей флуктуации достаточно, чтоб весь поток ринулся в каком-то направлении. В том числе и небоскребо-градостроительном. Иван выдал политологу-водоносу две купюры, приготовленные для этих целей ученым на угол стола. Алена пришла в себя: - Я пойду, ладно? Передайте, мне хотя бы дача нужна, которую я ему давно подарила. Это пока не разберусь со своими налогами. - Там же холодно. - Что делать, поставлю буржуйку. Листву буду смотреть под китайские чаи. Не с вами же в шимпанзешнем цеху валандаться. Стара я для волонтерства. - Он с моего позвонит, - Герман с мучением взялся за натруженную коленку. - Суставы болят? А я утром каждый день ложку соды выпиваю. Только не свежей, а гашеной - заливаю для этой цели кипятком. Полкружки. Много бодрей стала чувствовать. Эффект мягкий, и зрение лучше. Наверно, кровь сжижилась и в мелкие капилляры стала просачиваться. - Алена Викторовна, я грешен. А сода - пища богов - меня растворит до молекул.

Все немножко ждали профессора и в застывших позах единодушно смотрели в окно. Там женщина ругала ребенка, а тот энергично прыгал по лужам. Профессор так и не пришел. Скоро его жена ушла во второй раз.

Глава 10. В церкви

В растопырку придерживая дверь ногой, Пальчиков внедрял в помещение необычного прихожанина. Генетик защищал его от посягательств одной дланью и держал под локоть второй:

- Потомственную бабушку-шахтера ведем к Богу! Внимание!

Увидевшая "тотальный заход", дежурная по храму свечница всплеснула у воскового "бара" руками:

- Ох, черненькая какая! Откуда вы, бабушка?..

Напарник первого поводыря - непричесанный, нескладно-энергичный и такой же громогласный поводырь брехал комментарий:

- С Донбасса! С Демидовских печей!

Перевязанная по овалу чернющего сморщенного лица платком, в тленном и диком пальто с проеденным мехом в воротнике паломница переставляла ноги, совершая некий парадный марш на месте. Заботливые руки "помощников" сопроводили ее до бачка со святой водой. И там она увидела на ведре для пожертвований кьюаркод. Бабуля-Иван вмиг вспыхнул:

- Сейчас в церкви печать дьявола маленькая, а крест большой. Наступят времена, когда крест будет маленький, а кьюар - величиной с алтарь.

Все ненадолго задумались, и первый паж сказал опять:

- Хотим к иконе приложиться. В качестве освящения! Можно ведь?!

Свечница была растеряна:

- К образу? Конечно!.. Матронушки икона сильная! И крест-мощевик святой, да и Параскевы. К Параскеве из других городов приезжают. Она же мироточит и спасает даже от рака, - Продавец и гид с видом знания тайной силы, с серьезным взглядом кивала на вошедших, добиваясь их доверия.

А хам-опекун выдал минимальный приговор:

- Пойдет и Матроны! От рака нашу спасать не нужно.

Смотрительница испытала первое подозрение. А "демидовская" бабушка подарила опекуну кипящий взгляд в глаза и пих локтем в бок.

После такого знакомства двое поводырей синхронно отпустили черную неотмывающуюся обычными мирскими шампунями престарелую женщину. И она, почувствовав свободу, сама, согбенно, по-пингвиньи, гуськом с приподнятыми в сторону локтями, опрокинутыми как чаши вверх ладонями, поплыла к главной иконе - ко Христу Воскресшему. Тут она упала на колени, согнулась и перекрестилась. Сомнения дежурной вмиг расточились по мрамору пола. Она кивнула себе ободрение и успокоилась каноничному ведению ритуала. Бабуля скорбно забубнела что-то под "демидовский" нос. Закрыв глаза, бурчала и шептала. Потом, не вставая с колен, дошкребла до соседнего лика - Пресвятой. Творила тоже самое и поцеловала, встав на цыпочки. На мгновенье застыла, глядя в верхний витраж с тем же видом, как когда обезьяна увидела голубя. Поводыри переглядывались. Пальчиков, душа в себе неизъяснимое ощущение, мучительно и выжидательно терпел.

- Давно в храме Бога не видала, - Кинул он описательный лайк на молящуюся, поясняя кивающей свечнице. Та же независимо вернулась за стойку с видом, что не замечает ничего необычного, и невозмутимо продолжила упорядочивание иконно-свечного расклада на баре.

Демидовская молилась долго. Провожатаи перемежались с ноги на ногу. И второй из них - молчаливый - со скуки любопытством оглядел купольные витражи, фрески. В итоге пошел и стукнул две монеты о стойку:

- Дайте свечку.

Ему дали с вниманием. Он водрузил ее на круглый блюдец у Параскевы, расправил спину, подарил себе знамение Креста, за что вызвал от Пальчикова брезгливый луч ненависти. Сдерживая оскал, Палец процедил:

- Бабушка, вам не кажется, что соединение с Божественным путем молитвы уже произошло?

Бабуля на предложение не отвлеклась. Внезапно, из двери к алтарю в черном монашеском балахоне появился бесшумный священник с рыжей непослушной бородкой. Второй опекун, стоявший у свеч, открыто обратился к тому:

- Батюшка, исповедуйте нашу бабушку!

Духовник метнул взгляд на молившуюся и переспросил:

- А бабуля сама испросить не может?

В тот же миг черно-бабушка оторвалась от образов и поплыла к священнику:

- Отче Романе, благослови на скверное истязание?

"Отче" мгновенно вернул прожектор зрения на "адекватного" Пальца:

- Что вы собираетесь с ней сделать?!

Настоятельница смотрела, раскрывши рот. Пальчиков быстро плутовски нашелся:

- Ничего, Отец. Некоторые бабули в возрасте особо мнительны. Вот и сия Христова невеста из таких. Поликлиники боится, уколы бесовщиной называет. А витамины от терапевта - видите, как лоббируем?!

Поводырь №2 подарил себе еще один шикарный крест перед иконой. Поняв, что поддержки нет, коротышка с черным лицом повернулась к алтарю и, не теряя времени на суету оправданий, дала вымученное крестное знамение:

- Прости, мой Бог... Во имя Отца, Сына и Св. Духа.

Пальчикову в этот миг показалось, что Христовы белки глаз на иконе были настоящими живыми, и Тот смотрел прямо в генетика. Содрогнувшись, со словами к духовенству: "Ох, и решительные они там, из демидовских", Пальчиков вежливо начал толкать прихожанку наружу.

Бабуля доверчиво глядела на священника и, исчезая в дверях, говорила:

- Церковь еще покается... Она у вас слишком сдружилась с государством, Но вот ковид вскрыл проблему... Власть сказала, ввести карантины в храмах, и эти послушались,... а в результате.. государство поиспользовала и ничего не дала. Денег не дала... церковь ввела дезинфекцию на Святые дары. За это получила отток людей и отток денег... Так тучные годы аукнутся годами осмысления. 20-ый год стал поворотным для церкви. К счастью, ваш Патриарх переосмыслил и выработал более стойкую позицию. В религиозной истории бывают периоды, когда все епископы не правы, один человек прав. Например, Максим Исповедник. Он потерял язык и руку. Раздутость важности карантина бьет по вере, а показная дезинфекция оскверняет святыни. Блаженны, кто это говорит. Люди послушанием прикрываются. А это значит, у них стержня внутри нет. Лучше бы дерзновение веры было вместо такого гнилого послушания.

На мгновение Ивану удалось вырваться из тисков объятий. Он схватил скребок и метнулся к кьюаркоду на ведре, принялся отколупывать. Но краденый инструмент сломался. Преступный молитвенник подключил пальцы. Сбивая их, наполовину смог добиться желаемого. Ошметки пластмасски свалились на пол:

- Не позволено сатанинской роже хаоса осквернять святых, - оправдался он.

Примата схватили клещи Пальчикова и грубо вытянули вон:

- Не можешь нормально справлять культ?... Получай награду.

Ивану пришла первая затрещина. За стеклянной дверью очищенная молитвами бабуля от мужского имени уведомила поводыря:

- Окей, родитель-язычник. Теперь хоть и за пол-цены - да я готов для твоей терапии.

Потрясенный увиденным клирик повернулся ко второму задержавшемуся поводырю с немым вопросом:

- Где логика в этой картине?

Прихожанин по-мальчишески пожал плечами, потыкал носком ботинка отломанные кусочки и поспешил за своими выжиматься вон. Глянув на свечницу, Роман о чем-то секретном ей кивнул и удалился в стену иконостаса. Дежурная по свечам через стеклянную дверь дома молитвы смотрела вслед прихожанам. Первой по снегу решительно шуровала бабуля. Ее под локоть контролировал тот, кто не ставил свечей, но ставил вопрос ребром. Предлагая помощь, за ним семенил третий. Трое дотопали до автомобиля. На заднем сиденье находился еще один гражданин - с интеллигентным и колючим взглядом. Последний был ухожен, причесан, в хорошем пальто. Любой, кто посмотрит, скажет: "главарь". У двери Тойоты, которая сама выглядела как большой снежок, прихожанка толкнула помощника и села самостоятельно в карету - назад. Когда остальные расселись, техника, зычно проурчав, укатила в снежное решето улиц, проколотое свечками.

Обнажив телефон, преданно глядя на табличку "чистые стаканы для св. воды", свечница повела беседу с трубкой:

- Иван Леонидыч, мир тебе и ангела за трапезой. Как с Божией благодатию течет твоя праведная жизнь? Так это и хорошо. Проверь, пожалуйста, номер А 340 ЛД 25. Подозрения имеются, в заложнице держут пенсионерку. Возможно для проведения опытов с насилием. Или вымогатели из коллектора.

Трубка еще квакала, а женщина диктовала той шифр из слов:

- Нет... Местные... Прилично... Трое... Сейчас... Белая... Спаси Бог.

За дверным стеклом тонкие кристаллики овсяных хлопьев сыпали в бешеные следы, а на стекле под порывами воздуха выкладывали узором то гигантские усы, то какую-то обезьяну.

Глава 11. Литература в ванной

- Кто этот ковид выдумал?..

- Ясно, Рокфеллер! У него 2016-ом в докладах в нашли патент на ПЦР-тест.

- Так его ж убили?..

- Ну как не убить за такое?... Только и убить.

- Ну и что вакцины, зло или добро, кто знает?...

- Единственное достижение России! Если б сразу всех привили, никто б не бухтел, и про ковид давно забыли.

- Так-так.

- А теперь вот антипрививочники страху нагнали. Вирус вышел из-под контроля. У нас же есть черта - не доверять руководству.

- Хорошая черта.

- А я укол делать не буду, на работе справку хотят. Покупаю за семь тысяч.

- Ишь ты! Семерка! А надежный источник?

- Военные... Если что, то по их инстанциям пойдет вверх до Министерства. Так что, надежный.

- Я тоже хочу такую.

- Врач говорит, что с прививкой что без - болеют.

- Конечно... Прививкой и заражают... Волна вторая началась после того, как прививку запустили, на людях обкатывают.

- Может, вторая просто так началась? Совпало?

- А может...

- Не знаю, надо вакцинные справки, видимо, покупать, пока есть такая возможность - пока врачей в тюрьмы не начали садить. Ни одна вакцина в мире на данный момент не прошла всех тестов.

- Главное, от нее вырабатываются антитела. Правда, увы, ненадолго.

- А я как раз ученым нашим верю. Они нереальные вещи делают, всякие чипы с камерами для слепых, разорванный спинной мозг восстанавливают, и это тока у меня через дорогу. В Новосибе разработали вирус против раковых клеток - готовят клинические испытания. Вакцина на аденовирусе - вообще фигня, такую каждый год штампуют пачками.

- Прививка разрушает клетки иммунитета. Уклоняйтесь, говорю... Медленная гибель организма. Прореживают население - вот и все тут... Президента и чиновников укололи водой. Екатерина вторая прививку на оспу 15 лет проверяла.

Выслушав в автобусе насильственную социальную информацию, Плужников с дождя вошел домой, поставил мокрый портфель на стол, пригладил подпаренную влагой шевелюру и молвил Василисе:

- Для поддержки тех, кто в промозглые дни пришел на работу, директор института обязан нажать секретную кнопку, и все здание с трудоголиками до вечера должно перенестись на Багамы. Тогда вместо штудирования статей инженеры будут плескаться в горячем море, и загар будет мерой их дневных усилий, по которой не грех еще и премию получить.

Васа исполнила домовые обязанности и собралась уходить:

- В министерстве образования есть такая разрешительная кнопка сразу на все институты, но у кого-то там палец не поворачивается нажать. Владимир Иосифович, вы значительно радостнее в последние дни выглядите. Омывает вас очистительная суспензия дождевого раствора.

- Это надежда на предвкушение успеха омывает.

Васа обулась, схватила еще невысохший зонтик и исчезла по женским делам.

У Плужниковой команды начались те уютные дни полного безделья, когда дождь за окном мочил следы каблуков, идущих с улиц в сырые подъезды, а паника от творческого бессилья рассыпалась по организмам. Неделя осадков сбила всякий настрой работать. Эти денечки как порошки транквилизатора нервной апатии. Томление сладкой безысходности щемило в груди, сковывало ум и утекало в тайные пустоты. Жители и приходители профессорской квартиры совершали ритуалы своих дел, разговаривали мало, но часто смотрели друг на друга. Лектор удалялся зарабатывать в институт. Помощница и домработница - к себе домой и на кафедру. Герман - в неизведанные первым двум места. Когда уходили все, Иван предавался чтению. (Выяснилось, грамоту он знал). Книг художественного содержания в доме имелось немного, и примат быстро прожег их все. От тоски он подступал к Рокси, занявшей с некоторых пор его клетку, и застенчивая примат протягивала к нему трепетную руку. Иван Коралович зажимал ее между ладоней и по-долгу смотрел той в глаза. Временами касался ее пальцев своими губами. Когда надоедало и это, шел к окну, созерцать мокрую улицу.

Прогулявшись до магазина под легким дождем и узнав в очереди, что водка теперь стоит ХХ рублей, а импортозамещение уже не лезет ни в какую ученую глотку, Плужников притопал в парадную. Притормозив под подъездной лампочкой, тускло давившей свет через плафон, он стряхнул с плаща и зонтика капли. Испарина вилась под светилом, и Владимир Иосифович это эстетически оценил. ТСЖ явно экономило на электрооснащении. С улыбкой, которая была ученому не более чем удобным мимическим жестом, отмерил шаги в квартиру. Подарив прихожке туфли и верхнее, сразу проплыл в уборную. В ванной, дверь в которую он приоткрыл, глазам его предстояла личность созданной им обезьяньей породы. Склонившись над раковиной, в слабости тела опершись над фурнитурой, обрызганной мылом и мелкими волосами, она тоже очевидела вошедшего и поняла, что надо разговаривать:

- Бреюсь, Владимир Иосифович. Неотвратимо.

- Вижу... - Отвечал ученый, желая оставить питомца. Но тот не отпустил и через паузу обезьяна вскрыла подробности намерений:

- Иван Коралович собрался шагать в библиотеку вашего университета за великой литературой. Если интересно, флаер в куртке.

Плужников вынул из кармана открытку:

- "Профессор Максим Дюк проводит лекции по литературе косметабулизма. Приходите за познанием через слово", - та же неестественная улыбка пробила мимику ученого, - О, Боже. Что за Дюк такой? Зачем вам сектантство, Иван?

- Мне совершенно нечего читать, а там - книги.

- Ясен весь секрет выхода в свет.

- У вас по квартире - одни научные трактаты для инженеров с химерами в голове. Меня, далекого от науки шимпанзе, они от мерзости запустения не исцеляют. А этот "флаеровый" человек весьма порядочен. Умный молодой ихтиолог с самосознанием Нострадамуса. В колокол литературной картины мира, который и я уловил слухом, кувалдой лупит самоотреченно.

- Сейчас время побед рекламы над разумом. Язык плохих книг использует слушателей, чтобы щупальцами выплеснуться на свет с одной целью: поглотить слабых духом. Вам необходимо чаще отдыхать и принимать витамины, что я дал.

Брившийся поднял мокрые сливы глаз:

- Я - сплошной канцер - что со мной можно истворить витаминами? Гуманно ли кредитовать в ипотеку жизнь еще на несколько месяцев?

- Это для начала, - холодно отвечал доктор.

Пациент через раковину поглядел на ученого, уронил полотенце, чтобы подобрать его:

- Болезнь дается как горькое лекарство.

- От чего?

- От более серьезных заболеваний. Тех, которые грызут кристалл души, например. Недуг - время посещения человека Богом.

- У вас гора этого посещения - выше Главпочтамта.

Иван сурово зыркнул:

- Вам нужна ванная? Если нет - я готовиться буду. Сил дойти хватит. А нет - так на такси прыгну. Профессор Владимир выдал мне денежный паек - им я себе срок и продлеваю. Для моей психически кривой личности каждая встреча с живыми людьми - великий, точнее бешеный праздник. Ловлю момент el vita.

Не осквернившись тоном примата, с обстоятельностью дрессировщика Плужников махнул кнутом новой идеи:

- Мне сообщили, что вас позавчера поколотили, было такое?

Болезненно дрогнув, Иван смотрел в зеркало с мучением и отрешенностью:

- Школьники немного шалили, страшного не было.

- Вот как?!

- У них математикой имелся напряженный урок. Как у Пинк Флойда: садистски требовательный учитель, плюс контрольная. Два фактора наложились.

- А я думаю, никакой учитель-садист не оправдывает избиения человека подростками даже по Пинк Флойду. Выдадим вам телефон с геолокацией. Надо было нам сказать и скорую вызвать. А еще и полицию оповестить.

- Напрасно гонять две машины и четыре человека. Владимир видит: внутри у меня сплошной шар боли. У каждого разумного социального человека долг - добавить мне этой боли. Повреждений я даже не почувствовал, не смотря на синяки. И телефон мне не нужен. Мне Господь сообщения по небесному вотсапу посылает. Прошу, расслабьтесь, Владимир Иосифович. Спасти меня невозможно. А на алтарь радости выздоровления других сам ваш выше-ГУМный мединститут велел принести. Кстати, из автобуса я видел, как новый корпус возвели. Высоченный. Похож на пачку американских сигарет. Благословение для всех абитуриентов, которые искренне горят людеспасением.

- Вы манипулируете нехорошими струнами, нажимаете на жалость. Впрочем, дело ваше как и свобода волеизъявления. Они сначала все людеспасанием горят. А потом без зарплат, без надежды на человеческую жизнь их жарят на кострах бюджетной инквизиции. Ходите гулять по вечерам? Если не секрет, куда? Раз геолокацию не принимаете, мы самостоятельно расставим тайные пикеты против юных математиков.

- Через двор. К храму. Но уверяю, крикеты бессмысленны.

- Так вечером он закрыт, - поднимал брови В. И.

- Но там горит свет, видно иконы. Они смотрят на меня. А я созерцаю, как под ростовым Крестом с Богом уборщица моет великолепные полы с узорами.

- Что вам это дает?

- Покой и смирение.

- Любопытно. Надо тоже будет попробовать смирения.

- Скоро Господь будет готов принять вас, и вы великолепно попробуете, - двусмысленно отвечал шимпанзе.

- Там вас побили?

Иван повернул на профессора глубокий взгляд и улыбнулся светом, какой может идти только от сублимированного застарелого страдания.

- Без донорства не получишь реструктуризации грехов. Лучше проинформируйте, как дела в институте? Сонькин опять вас на совете кафедры помоями обливал?

- Как всегда о расписании событий вы осведомлены.

- По кварталам эхо летело. Вот и вы терпите побои, не отвечая. Профессорские зарплаты сегодня сравнимы с пособиями мексиканских безработных, а вкалывает современный вузовский профессор как пресловутая славянская лошадь. Это я у вашей коллеги Афанасьевой вычитал.

- Я уже подумываю сойти с низкооплачиваемого креста для пенсионных развлечений.

- С креста не сходят - с креста снимают, так что не торопитесь.

- Кто со мной останется после снятия?

- С вами рядом сохранят геолокацию несколько заплаканных лиц, которые тоже окажутся вне закона.

- Вот как?

Иван пожал плечами:

- Так всегда выходит в истории. Но они-то самые надежные.

- Что мы будем делать отверженным коллективом?

- Преображать мир, добро консервировать через молитву.

- Красноречиво. И наверно мы как Иван не будем давать сдачи гопникам в подворотнях?..

- Если отвечать на зло добром, то зло преображается...

Ученый снова оценил синяки собеседника:

- Да. Вот вы сейчас значительно преображены.

Иван промолчал.

- Васа мне звонила утром. Говорит, приснился сон. В гигантом в розовом балахоне в молитвенной позе парил в воздухе Иван. Задевая ногами верхушки сосен, шпили, где-то горы, пролетал основные места святости на Руси и в сокрушенном духе приговарил: "5 святых монастырей России, истошно молитесь Богу. Пусть мгновенно простит нас. Ведь близок час ужаса по гневу за грехи. Все праведники живые и воскресшие, умаляйте Троицу нас пожалеть. Отсрочить чипирование людское, чтобы выросли дети и успели покаяться."

Примат был весь внутренне зажат и смотрел вокруг, как бы из тюрьмы ища спасительный канат, по которому выбраться. Не дождавшись комментария, молча, профессор оставил собеседника. Отодвинув сострадательный лик от раструба ванного освещения, бесшумно отплыл в свою комнату. Сел на диван, поднял машинально статьи, что там были разбросаны. И сразу догадался, что глаза Ивана также касались генетических моментов его работ. Были подведены ногтем: сгенерированный лабораторный вирус, который убивает заразу. И далее, где в местах и картинках закрепились акценты внимания Ивана, Плужников разглядел помятости листов. Ухмылка щелкнула мимику ученого, узнавшего, что ум обезьяны сосредотачивался на действительно интересных и спорных моментах. Услыхав, что Коралович дверь в ванную закрыл, выключил свет и направился к обуви в прихожку, доктор Плужников обдал зал именем:

- Иван!

А рукотворный примат ответил:

- Да?

- Постойте, пойду-ка я с вами!.. Нужен вам охранник-собеседник на всевозможный насильственный случай. Два минуса дают плюс.

- Я этому сложению рад буду.

Глава 12. Мастер Ким и иже с ним

Когда Коралович Иван ждал Плужникова у магазина возле дерева с налипшими на крону клочками пакетов (пока тот нырнул за сигаретами) мимо Ивана оленем проскакал какой-то пацанишка. Заметив необычного открытого волосача-коротышку, дворовый бой крикнул:

- Волосатый дядька, что стоишь без проблемы, пойдем в сифу поиграем?

Иван расслабленно улыбнулся:

- Не могу, Петя, я Россию перед вторым Пришествием подготавливаю, а тут огород не пахан.

Малый собеседник не унимался:

- Ну пойдем побегаем, а потом я тебе пахать помогу.

- Спаси-бог, дорогой, поможешь: поменьше электроники на себя бери, а в сифу - играй и детскую Библию читай друзьям после сифы. Евангелие от Марка. А мне надо полчища людей, зверей и ангелов заставить поклониться Древу Жизни по имени Иисус.

Мальчик на миг закрыл глаза и увидел, как легионы перечисленных "волосатым" стоят в бесконечном лазерном поле рядами и приседают, падают на колени кланяются. При этом животные встают на суставы передних ног как в "Короле льве". Представив занятную картину, ребенок встряхнул головой и побежал к своим. Как раз, раскрывая пачку и желая гуманитарных знаний, выходил ученый на букву "П".

*

Лекция была в центре, и возле ж-д вокзала, где проходили любители литературы, толпилась большая группа зевак и полиции. Связано это оказалось с приездом Ким Чен Ына с Лавровым. Плужников и Коралыч курсировали мимо русской и корейской охраны, попутно разговаривая о задачах искусства, заядло жестикулировали и спорили. Внезапно к ним подскочила корейская девица с охранником и обратилась на русском:

- Мистер Плужников и его неизвестный друг, наш вождь свободной Кореи увидел вас из окна и хотел бы познакомиться ближе.

Она застыла для улыбки и идентифицированный ученый, который, как оказалось знают корейцы из бронепоезда, растерялся:

- Мы вообще-то на лекцию торопимся. Верно, Иван?

Леди продолжала деликатные уговоры:

- Кормчий Ким просит у вас буквальную минуту.

В этот момент девицы с айфонами поймали Ивана в фокус внимания телефонов:

- Корейцы ряженую обезьяну хотят! Та, что за руку мужика с бородой держит!

Опытная кореянка оценила опасность от русской молодежи и предложила следующее:

- Давайте быстро отойдем в safe-зону от ваших бесконтрольных товарищей страны.

Следуя за границу русской и корейской охраны - в буферную зону между двух рядов, Иван успел одернуть наставника за руку:

- Владимир Иосифович, что если в диалоге с большим человеком мы сдвинем его мысль в сторону гуманности к его собственному народу или с соседом?.. У нашей лекции должны быть 15 минут ожидания, так что прошу, пойдемте на встречу с корейским вождем. Не каждый день выпадает рандеву с главой воинственной страны.

Медик взвесил разумные доводы компаньона и подчинился примату. Они проследовали через остатки охраны за дамой до поезда. Конвой раздвинулся, и гости шагнули на ступени корейского вагона, подаренного мастеру Киму еще Сталиным. Теперь внук вождя, стоя, встречал в нем обезьяну и человека. Глава КНДР улыбался и жал ученому руку.

- Мы знаем о ваших работах, но не знали, что вы зашли так далеко, - Перевела его корейские слова переводчица. Через переводчика состоялся разговор с приматом, суть которого сводилась к следующему:

- Ты кто?

- Я - Иван Коралыч - обезьяна.

- А почему ты говоришь как человек?..

- Так наделил меня Бог.

- Кто твой Бог?

- Как у всех - Христос.

Было молчание. Плужников переглядывался с переводчицей, Ким Чен Ыр - с помощниками. Весьма потрясенный кореец не смог продолжать диалог, а дал обоим гостям по пачке женьшеня, еще раз теперь уже обоим пожал руку и отпустил. Но со ступеньки броневагона вдогонку поклонился примату по-монашески, как это принято в азии. Владимира Иосифовича и Ивана провели через иную тропу по лабиринту ж-д вокзала, и они удачно вышли, где не было толпы практически перед универом, где в пятнадцатиминутной паузе и ждал их лектор Максим Дюк. Ироничный Дюк поблагодарил опоздавших за то, что для опаздания они выбрали его лекцию, и начал шквальное вещание. Всплывали фамилии Джойс, Кафка, Воннегут, Манн. Оказывается, их книжки переплетались с образами древнегреческих драматургов типа Гомера. Девушки сидели, раскрыв рты. А Плужников шепнул к Ивану:

- Ты изменил русский мир через корейский диалог?

А Иван шепнул вежливо:

- Вы изменили. А я лишь свидетельствую об этом.

Больше за всю лекцию оба не смогли проронить ни слова.

Когда двое учеников филолога вышли из Университета вон на улицу, уже царила глубокая темная вечерняя пора. Вокзал был пуст, и от бронепоезда остались лишь капли корейского масла на шпалах. Иван чувствовал себя хорошо - литература зарядила его батарейный блок. Над альма-матером висела полная Луна, далее мелькала огнями телебашня, которую называли Эйфелевой. Ветки по холсту асфальта рисовали тени. Эти тени были от Луны. Шпыняя носками осеннюю листву, парочка поплыла к дому. Идиллию нарушил ученый:

- Ты как думаешь, о чем писать автору?

Непреклонный Иван вежливо отвечал:

- Вы уже знаете мою логику. Об одном. О пришествии Христа. Достойно только Евангелие рекламировать.

- Прямо-таки одно Евангелие, и больше нет смыслов в литературе?

- Остальные меркнут ничтожно. Буквопашец и словоед, одумайся. Житье твое коротко. Успей прославить Единого Святого, чтоб и Он о тебе вспомнил, когда душу от тела отделят.

- Кто отделит?

- Ясно: ангел.

- Для ангела недостойное дело отображать грани разнообразного зеркала мира?

- Нету их.

- Ну да Бог с ним. Веришь, я, не имея никакого снобизма, просидел два часа в аудитории с малахольными студентиками и теперь сам чувствую себя школяром? Спасибо, дорогой, что притащил.

Иван улыбнулся под ноги:

- Какой мягкий и приятный асфальт... Как резиновый. "Тропа здоровья" - штука удобная.

Профессор ответил неожиданно:

- Бесценный Иван Коралович, может ты и в компетенции повернуть ум заграничных вождей, но не понимаешь, что тропа здоровья - это наглый популизм.

- Разве?

- Смею доложить, что при прежнем градоначальнике на букву Н бюджет города в десятеро был меньшим, нежели при нынешнем на букву К. Однако, делалось городу столько же. И больничное спонсировал тоже город. А у современного товарища расклад мотивирован хитро: "цемент мой, песок мой, а денежки с бюджета в мои великолепные кармашки полетели: тю-ю-ю." Вот и выходит отчетность с плюсом. А тропа обворовывания по здоровью жителей кувалдочкой бьет.

Иван опять мягко улыбнулся:

- Я экономически на вещи смотреть не умею. При прежнем на букву Н меня-то еще и на свете не было.

- Так у моих извилин появляется миссионерская почти евангельская задача. Раскрыть тебе суть явлений. В кратце... Управление города - ОПГ. Все районы поделены. И кому какой доход приносит - прописано в тайных уставах. Если на край выделяется несколько десятков млрд, то парочка из них в бюджет приходит фактически. Пока мы говорим о медицине и искусстве, людям иного толка наш город служит механизмом по отмыванию бюджета. А литературно я рассуждать не умею. Определенно, услышанный доцент - товарищ интересный. Он - интеллигент, верящий, что общество можно исцелить через книжное сознание. Эта позиция интеллектуальной оппозиции официальному мнению кажется мне слегка ханжеской. Однако, у человека добрый голос. И он учит думать молодежь альтернативно, но заставляет ее отторгать и доброе.

- Суровый вы критик, Владимир.

- Напротив. И толпу умеет держать. Урок прошел очень бодро. Я поглощал с интересом, от бороды своей оторваться не мог. Всегда ее тереблю, когда нервничаю или думаю. Вы, Иван, перед началом подошли к нему и попросили не упоминать, что Джойс взял за основу Одиссею Гомера в Улиссе. К чему?

- Пошутить решил. На самом деле, надо было поближе в глаза посмотреть - мне так лучше понимается, к чему личность будет клонить.

- Смешной вы. Кстати, Пальчиков, гражданин опыт, предложил сдать вас дальнобойщикам, когда Вечножиз с лицензией в аптеки с делает это существо гомосапьенса тупым и наглым.

- Фашизм врачебный?..

- Нет, пощади. Лечить должно. Исцелять важно. Но это должно происходить синхронно с духовным ростом человека. Со смирением, с благодарностью сущему. С осознанием бесценности дара состояния "жизнь".

Ветки и тени на земле плясали, точно подтанцовка оратору-профессору в греческой опере. Колея асфальта уперлась в черный куб подъезда.

- Кажется, это наш дом?..

- Наш, пришли. Вы первый.

И парочка софистов-лекарей шагнула во тьму, где оказалось тепло, а за следующей дверью урчал лампочковый свет.

* * *

Лифт не работал. На первом этаже без надежды на исцеление давно уже висело объявление:

- Лифт не работает. Нужно менять двигатель.

Пропустив два пролета, ученый перешел к финальной части речи:

- Насчет вечной жизни. Вот с аспирантом-маньяком мы искренне пытались выудить этот механизм, и теперь оный уже почти у нас в руках... Однако, я - старый препод, не читавший постмодернизма, в замешательстве! В чем заключается эта, прошу прощений, вэчная жизнь? В том, чтобы как тот старик Рокфеллер обновлять сердце 8-ой раз?.. А если удастся, то пересадить и голову, чтоб доколупать до 200 лет? Поздравлю: выйдет вампир совершенный - вампир Франкенштейн. Или может увековечить себя в искусстве, науке или даже этой дрянной литературе неимоверным произведением или формулой? Или впридачу завоевать область мира, чтобы все спустя века на уста поднимали славу тирана? Ох, даже мне тяжко на 8-ой этаж. Когда они мотор купят?.. Ты как?... Тянешь? Продолжу к вопросу. Неужели мы с вами не пребываем, испытывая состояния жизни, в виде какая она есть сейчас - в самом нормальном ее состоянии?.. Когда жизнедеятельность, завершенная гибелью организма - это самое естественное, что можно в природе придумать, значит человек и должен так "жить".. А если смерть и старость все-таки случаются - значит что-то в изначальном механизме, если он был, нарушилось. Можно долго говорить об инопланетянах с аппаратами генной инженерии, о Боге, наконец, которые, возможно, выдавали нам условно непрерываемую линию жизни, но наши личные ощущения тяги к "пребыванию всегда" - не есть ли основное свидетельство, что эта жизнь уже так или иначе существует? Кто-то читает Брахму или как там.. Кто-то Веды.. Кто-то до сих пор сидит на Библии... Все они ведут к моему последнему замечанию. Вот я и говорю чудеснику-аспиранту: может, зря мы с тобой вмешиваемся?.. Может, медвежью услугу хотим оказать?... Апоптоз лежит на всех уровнях биосфер. Решила природа, что в Триасе пора убить основные типы живой природы - и сделала: одних устаревших динозавров - вычеркнула. Других - современных - наплодила. Цивилизации плавно сменяют одна другую. Идет развитие. Египет, Рим, Междуречье... А до них, видимо, Борейцы, Атланты, Айны, может марсолюди, мне неизвестно. Этносы вспыхивают как звезды и гаснут как угли. А мы тут решили вмешаться. Хотим, чтоб вид человека застагнировал, размяк в нише своей безнаказанности? Что будет, если все станут бессмертными в том виде, как они сейчас по России ходят?.. Одна жестокость начнет процветать. Одни горделивость и нарциссирование перед зеркалом прорастут. Все страх потеряют. Звериное проснется. Уверяю тебя, друг мой, в тот день, как человек станет жить вечно, человек в нем и умрет. Ну и мучусь я. Не сильно, но мучусь: благо ли окажу я своим лекарством?.. Спасу или погублю? Преступление или спасение выдам им за наличный расчет?

Компаньоны уже прошли 7 этажей и подступали с одышкой к профессорской двери. Отдышавшись, на всю длинную речь ученого Иван мягко улыбнулся и произнес:

- Окажете благо. На могилке моей так и напишите, как сказали...

Дни текли уютными фонарями. На день все расходились по своим делам. И даже Ваня ходил гулять. Васа особенно щепетильно вглядывалась в душу Ивана, она единственная его тайно боготворила. А он относился к ней с благожелательностью старцев. Как-то она подглядела, как этот молодой старец сидел на коленях перед погибшим под колесами голубем и со страшной мукой на лице молился о том.

Василисе он вскоре сказал:

- Не бойся. Выходи за него замуж. Очень скоро он изменится. Из заносчивого и желчного станет трепетным. Я повлияю. Небесные люди вас благословляют. Представь грузовик яблок. Ты можешь брать каждое, разрезать и примерять к половинке своего. Одно будет слишком зеленым, другое слишком маленьким. А третье окажется почти похожим на идеал, но все-равно чужим, следующее возможно покажется соблазнительней. При этом все яблоки гниют. Возьми на веру тот фрукт, что из кучи тебе выдает садовник - он же водитель грузовика.

Васа содрогнулась и ничего не ответила.

Глава 13. Василиса

После дежурств и танцев в конец октябрьской недели Васа пришла домой, чтобы быть предоставленной выходным. На пороге девушка устало стащила кроссовки и, слившись в позу на табурет в коридоре, так и застыла. На дальнейшее сил не было. В чем причина? Осень при всей красоте оттенков способна измотать холодами, надвигающейся день ото дня тьмой. Последние дни октября душа скулит и поднывает. Ей самой частенько необходим врач для психеи, дак она же сама амбициозная врачиха и педагог людской. Ну кто же сможет вылечить душу девушки, если в ней вечная осень? Найти бы того, кому можно выговориться, поплакать на плече. Столько груза носит в себе это маленькое существо, и апатия съедает ее изнутри. Обычно она сама лечит тела и души людей, пациенты смотрят на нее с благодарностью, и в глазах родных этих людей читается счастье. Так кто же окажет моральную поддержку? "Где ты, мой личный психолог?" Часто задавалась Васа этим вопросом. По всяким Фрейдам самозванцам ходить девушка не хотела, да и зачем? Ни чем не помогут и заберут половину зарплаты. Ничего не остается кроме, как собрать остатки сил, пройти в комнатку, даже не раздеваясь, упасть на старый диван, и позволить сну похитить ее до наступления подвига следующего дня.

И в этот осенне-изматывающий период подвернулся он, Герман Пальчиков. Гениальный аспирант, о котором все девки шушукаются. Горящий взгляд, черный вихрь волос, настойчив как Камаз. Он снизошел и мельком бросил взгляд в Василису в открытую дверь, когда та будила к жизни штаммы на лабораторной. Он-то и предложил плечо. Он-то и предоставил услуги психолога. А потом от плеча стали выпадать волосы.

Васа служила анестезиологом и ходила на практику в институт. Сколько раз она видела как мужчин и женщин в халате на голое тело вкатывали в рабочую зону ее рук, и этими руками она совершала таинственные дела, после которых привезенным как правило становилось лучше. Пусть не сразу. Пусть со временем. Но от состояния с жизнью малосовместимыми однозначно они обретали статус вполне с жизнью сочетаемый. Совсем недавно реанимация гудела - отмечала день анестезиолога, и в тот день Василиса была на высоте. Она исполнила перед коллегами танец под аплодисменты. А после больницы помощница Плужникова часто бежала в хореографический кружок. Там за сдвоенной горизонтальной палкой носком на мокром полу она рисовала дуги и в раздевалке рассказывала подружкам новые приколы с дежурства. Но чаще ругала свое окружение за халатное отношение к здоровью и прибавке работы докторам. Бывало, причитая, Васа перевязывала вывихнутую ногу Евгении Викторовны, прикладывала то, что найдет в морозильнике, и порицала: "в вашем возрасте не средневековыми танцами заниматься надо, а носки внукам вязать... Пляшете и без подготовки - катастрофа". После танцев снова бежала на дежурство с мыслями "опять у всех аппендицит разыграется, или того хуже, привезут завсегдатых, опять нервы, колоть магнезию и внимать вечным жалобам". Но бросить выбранную профессию с копеечной зарплатой не могла: любовь к медицине с самого детства - понимаете, в чем дело? И стерильный запах реанимации - такой родной. Этой святой девушке, танцовщице, аспирантке предстояло полюбить Германа. Жесткого, самолюбующегося, подчиняющего своей воле, не знающего инструмента по имени "компромисс" домашнего тирана. Порой над кротким и особами зависает такой дамоклов меч, вероятно, чтоб они сильней культивировали кротость. По обвиваемой осенними листьями Набережной среди прочих гуляли наши двое. Волна била им в щиколотки, ибо шли они босыми ногами, держа обувь в руке. Великолепная девушка, известная нам под сказочным именем Василиса, размахивала сумкой да глядела под ноги. Противоположный по полу попутчик плыл рядом, сдержанно угадывал будущие слова собеседницы.

- Ну что ты от меня хочешь, Герман? Скажи правду.

Собеседник условно искренне и правдиво отвечал:

- Да все того же. Любви такой, как раньше.

- Так ее на нелюбовь не меняют. Тем более как раньше. Знаешь, я думаю, мы больше не будем общаться. (При этой интонации Герман резко повернул к Васе взгляд, чтобы удержать в цепях эмоции) Правда, дорогой, я не вижу ни одной формы эффективного контакта. Как культурный обмен двух поколений? Фу-фу. Ты начитаннее и эрудированнее всех Василис во всех умных областях. На жизненные вещи у меня взгляд мистический, может даже молитвенный. А ты - редкий господин атеист. Для меня вечная жизнь - это любовь. А ты ищешь ее в обезьянах. Не совпадем в яблочко.

Волны стукали о гранит новой плитки. Местами клались на песок. Каждый думал что-то свое. Глядя на ветошь волны, женская половинка излагала свои мысли. А Пальчиков, оглушенный и затягивающийся тучей, не выкинул ни слова. Мужская составляющая дуэта держала мысли внутри. И вырваться звериным потоком им не давала.

- А если я говорю, то 80 процентов из сказанного мной улетучивается и заменяется твоим гордынным расчетом. Пропускная способность канала, как ты говоришь, пренебрежимо мала. Как батарейкой твоего настроения я быть устала. Да и устарела. Ни дюраселл ни разу. Клуб твоих почитателей и так громаден - ты в состоянии черпать литий-ионы оттуда сколько угодно. До полного насыщения. Они считают тебя гуру. Так видишь: учитель и ученик - тоже нам не подходит. Да и старше ты меня. А равноправия, в принципе не признаешь, какой бы мы сферы не коснулись. Из эгоизма детей тоже не приемлешь. С разных линий фронта мы наблюдаем лица друг друга. Это я выражаюсь, как если твои термины использовать.

Два фронта мужского и женского начал шагали вдоль моря, каждый смотрел себе под ноги и думал что-то свое, мало совместимое с мыслями собеседника. Когда добрели до конца Набережной, Васа и Герман остановились.

- Когда-нибудь здесь пустят трамваи, - изронил из уст мужской грехо-пророк.

Напряжение сбросилось, когда ученый поднял голову, вытянул подбородок, поглядел на Спорткомплекс, виднеющийся среди ветвей и бессловесно решительно двинул в его сторону. Когда девушка сидела и плакала на скамье, волны прибоя слабели. А ушедший по тропе гордости оборачиваться не стал. Потом, вынув иголку досады из сердца на сколько можно, Василиса обулась и поспешила к автобусу. Внутри от перенапряжения к третьей остановке она уснула. Был сон, в котором лекарство Плужникова исцелило всех, но не людей, а обезьян. Они перестали умирать, притом плодиться не перестали, даже напротив стали делать это усиленно. В результате зоопарковое население пошло в рост, города расширились и слились в один большой планетарный город. И город этот оказывался преимущественно обезьянним. Все эти интеллектуальные обезьяны умели говорить и даже ходить на хорошую работу. А гомосапьенсам было некуда деваться, и они соглашались на унизительные коммунальные профессии по обслуживанию приматов. Мыли полы, чистили канализации. Чтобы спастись в видовом отношении, некоторые решили уйти в подполье, организоваться в дивизии, чтобы держать оборону. Немалую роль в организации этих войск сыграла она сама. Она совершала стратегическое планирование. А днем выходила из подполья на работу в институт анастезировать обезьян. Обезьяны были повсюду, их носили на руках как спасителей. Шимпанзе заняли интересные места в социальной системе. И только они распространяли лекарство. За элитным прилавком, к которой шла очередь аптека Вечножиза, стоял Иван и раздавал бутылечки. Среди прочей деклассированной людской нации, служившей расе шимпанзе, оказалась и Василиса. Когда подошла ее очередь, Иван сказал: "Плодиться я тебе говорил, а ты не послушала... Наши наверстали - что теперь делать." Пожурив, Иван бутылек ей все-таки выдал. Тайно, как контрабанду. Она выпила и пошла в ординаторскую. Там никого не было. Она надела белый халат, криво накрасила губы, прилегла нога на ногу на диван с женским журналом. По стеклу окна на тросах, насвистывая "спокойной ночи", свисла другая рыжая обезьяна в каске и со шваброй, чтобы натирать окно мыльной пеной:

- Вы самая увлекательная зубная протезист-женщина. Но зря вы Пальчикова целуете. Он душой слаб. Девочка по нем безнаказанно сохнет. Жалко ее! А чувство дев чистых уважать надо. Меня целуйте! - И примат-промальп потянул губы к поцелую.

Когда Васа проснулась, пейзаж был не знаком. Потому что подъезжали к конечной. Мысленно она стала считать остановки по пути обратно.

Глава 14. Выпьем вместе за Россию!

День начинался легко. Плужников с борсеткой выскочил на октябрьский лиственный тротуар, когда по проспекту уже скользила змея утренней пробки. Машины с унылыми рылами капотов тащились в центр всех городов. На тупике с руками в карманах топтались узбеки и в смоляном чане разжигали асфальт. Ученый зябко содрогнулся: "и генетику разжигать горючее придется, а после - зельем заливать". Бросок новой партии смолы подчеркнул эту мысль. Ученый проследил, чтоб подошвы не просмолились, через три часа сам разжег топливо красноречия:

- Что я могу сказать? А сказать я что-то ведь должен. Вредная игра в оппонента предполагает эту веселую пагубную традицию. Следуя ей, я, приглашенный на заседание биолог, и говорю следующие магические слова. По материалам диссертации соискателя существенных ошибок не замечено. По глубине и количеству орфографические, терминологические неточности считаю допустимыми. И главное, требования к оформлению соблюдены. Ах, да: выводы после каждой главы ясные, лаконичные. Украшают работу и представленные отчеты НИР. В целом, диссертация вышла объемная, достойная на представление к защите на соискание ученой степени по специальности нуль три нуль нуль четырнадцать "Генетика". Говорил официальный оппонент доктор биологических наук, Владимир И. Плужников. Спасибо коллегам за вынужденное внимание.

Хапнув крупной ладонью с кафедры листок и погладив зал веселым острым взглядом, ученый зашагал к своему месту, попутно соображая, как уклоняться от зелья. Ему хлопали и улыбались бодрому тону его спича. А перепуганный соискатель, который вжал голову в плечи, краснел и оттаивал. Через полчаса в универском кафе этажом ниже оппонент сам аплодировал пьяному, но потерявшему остроту ума руководителю своего подзащитного. Этот ученый держался раскованно и благожелательно. Одной рукой он обнимал спинку стула, на котором сидел его новый друг Вова Плужников. Второй - поднимал стакан с белым:

- Рома, ты понимаешь, что работу тебе поставили из-за хорошего отношения ко всей разбитой генетике и ко мне?

- Угу, - кивал счастливый Рома.

- Сейчас с кандидатами в биологии туго, вот и свезло. Налей гостям дорогого вина и скомпенсируй боль от твоего языкоблудия.

Послушный и хмурый молодой человек в ненадеванном пиджаке повиновался хозяину и опытной рукой разлил коньяк по фужерам. А новый товарищ Плужникова, распахнул рубаху и за ковром из салатов, картошки, беконом и выпивкой продолжил диалог. При этом для наглядности он хищно сжимал мужицкий кулачище:

- Вова, так вот. Вы, господа-евреи, этого не понимаете. Россия! Как бы они там нас не давили, все-одно обладает природной реанимационной силой. Она как Феникс. Из г** возродится и выдаст обидчику сокрушительный удар.

Зажатый в неудобные и неотвратимые тиски ученого в рубахе с кулаком, генетик-оппонент спорить не пытался, зато попробовал пойти параллельно и привел спасительный апокриф:

- Гена Васильевич, мне удалось прочесть легенду, что когда Христос собрал учеников и спросил: "куда пойдем, драгоценные, проповедовать?" И те наперебой бросились тыкать пальцами стороны света. Один из последователей предложил: "А можно я на Россию пойду". На что Учитель задумался и произнес: "Нет, на Россию ходить не обязательно. Там люди и так в доброте живут."

"Кулак" вспыхнул и с новой силой перед носом Владимира Иосифовича закрутил стаканом:

- Вот!.. К нам не надо ходить, потому что у нас сила! Выпьем за нее, чтоб не усохла! А разве не Андрей Первозванный к нам пришел?

Улучив паузу в идейном сражении, Плужников перевел дух. Ученый в рубашке уничтожил тост и снова вцепился в оппонента своего соискателя:

- Вова, вот ты говоришь, сила. Ну вот мы сейчас. Тут. Оплот русской медицины! Генетики. Биологи! Сколько нам осталось грызть врага без маразма, 10-15 лет?

- Геннадий Васильевич. Вам в кулак еще 50 лет деятельности! - Это был голос лести с торца стола, на него борец с лестью ответил незамедлительно:

- Молчать, Гриша, и не мешай кулаку. Так я спрошу, чем они нас заменят?

Вдоль стола с заклекшей картошкой подула печаль.

- Смены-то нет!.. Школы-то нет!.. Все же озападнелось - выдохлось. И будет: вот - пустота! И будет: вот - за золото покупать узколобых с Америк. ("Белая рубаха" показывал качественную фигу)

- Вовчик. Нормально, что так называю? Володенька. Давай выпьем за великие достижения ушедшей страны?

Гостевой застольный взвод на это бурно согласился. И даже диссертант, который не умел говорить, но наливать умел, весело присоединялся к отцам-основателям "ушедшей" империи.

- Отец у меня шагнул в Красную армию к Блюхеру. Причина простая: там платили. Те, узнав, что семь классов закончил - тут же ставят его командиром! Видали что-нибудь подобное? И теперь я - сынуля с 50-ю годами работы в биомедицине - с гордостью заявляю: "Мой отец - командир Красной армии!" Армии той страны, которая сокрушила всех!! (в этот момент великий ученый в рубахе взвизгнул) И слева, и справа! И под землей. Вовка, наливай еще. Слушай, дай мне свой телефон, я позвоню? Потому, что люди, живущие в одном городе когда-нибудь должны встретиться и поговорить.

Иосифович без напряжения выкрутился:

- Гена - не поверишь. Нет телефона.

- Как нет? Что ты мне голову морочишь? Так не бывает.

- Решил выбросить год назад за шкаф и не брать. Обхожусь почтой и живой беседой при случае.

Кулак на миг протрезвел:

- Да?.. Надо же. Интересный метод. Надо попробовать. Ну тогда я тебе письмо напишу, в конверт положу и марку прислюню. Вот этим пальцем! Будешь у меня филателистом.

- Хи-хи, - Оживал всех победивший сегодня Рома.

- Везучий юнец, не смейся. А мотай на ус мудрость. Да, еще я хотел рассказать про одного английского герцога, который, когда ремесленники Англии пожаловались на то, что евреи заняли их сферу рынка, усадил их на весь английский флот и вывез на остров. Так вот. Был золотой век в Англии. Правда, после него в герцоги пришел еврей, и все вернулось, но тот такую мудрость оставил: "Есть ложь, есть наглая ложь и есть статистика." Рома, я говорил тебе, изучай статистику, чтоб управлять миром?..

- Говорили.

- А ты управляешь?

- Нет.

- Потому, что гистограмму с дисперсией посчитать не можешь?

- Чтоб управлять, надо историю изучать.

- А где ты правильную историю отыщешь? А у евреев - вранье. Переврали нам историческую науку. Даже Путин им говорит, напишите правду. А ему в ответ: "не ваше дело". Само слово "история" лживое. Значит "Из Торы". Вот они семитские корни.

Пьяный профессор поднял на сидевших неожиданные трезвые глаза:

- Тридцать лет назад я предложил основать всемирный центр генетики с географией в нашем городе. Японцы, китайцы и американцы - откликнулись. Хотя мерикосам не нравилось место. Мне грозило 18 лет тюрьмы от КГБ, но я убежал, на*ер-Блюхер. Так вот. Теперь явился вновь и по-новой приступил работе! Вывод. Если мы хотим сделать сильным и надежным наше государство, которое может нас защитить от оккупации, мы обязаны делать науку вместе! Призываю, Славяне, только вместе мы умеем победить. Как, согласны?

- О, согласны! Мудрые слова! - Поддержали татарин, бурят и один чечен, уставший сидеть за пустыми тарелками.

Ученый откинулся на спинке:

- Держитесь меня, ребята. Славяне - думаете, откуда пошло термин? А вот а я знаю. Были такие "славные готы".

- Немцы.

- Дурак что-ли? Какие немцы. Эти готы везде шороху навели! И викинги от них ответвились, и немцы твои и все восточные славяне.

- Генка, ты революцию и в истории проведешь.

Теперь Кулак вывалил все, что знал про революцию:

- Революция?.. Ничего никогда не могла сделать!.. Ты Бебеля читал?

- Ну не читал.

- Ну и вот, невежа. А он говорил: любая революция заканчивается еврейским погромом, - Ученый сделал пальцем акценты в воздух.

- Геннадий Васильевич, на тебя защита учеников действует антисемитски.

Пьяный ученый исполнил искреннее удивление:

- А что, разве не евреи во всем виноваты?...

В томлении ожидания паузы, все засмеялись.

- Нет. А в чем виноваты?

- Хотя бы в разрыве поколений?

- Бросай ты эти тургеневские штучки. Отцы и дети, тоже мне.

- Посмотри на молодежь. Она ничего не хочет. Мы хоть хулиганили, но были другими. С настроем. Дипломы не покупали.

- Так и не продавали.

- Вот-вот. Ценников не было на дипломы. Мы не догадывались, что к ним можно применить рынок. В интернете описан такой эксперимент. Лягушку помещают в горячую воду двумя способами. 1. вода горяча до помещения - тогда из-за температурного шока в целях спасения она выпрыгивает. Второй вариант, когда воду вокруг безмятежной лягушки медленно подогревают на 0.2 градуса каждую секунду. Кожа постепенно приспосабливается. Ванночку она не торопится покидать, расслаблена, и когда наступает критическая T, сил выпрыгнуть просто не остается, и она варится. Нам поднимают температуру законами, окружают электрическим вторжением в сознание и в тело, сковывают потреблением. А мы думаем, что терпим, справляемся. Хотя, потенциала на идентификацию реальности давно нет. Вот вам мой диагноз: сейчас время невидимой опасности. Молодежь здесь также виновата как и старшее поколение. Мы сотнями гектаров фигачим поток леса через границу, а на виду - играем в футбол. Мы в Байкал запустили насосы - пуляем золотую воду в Китай, а на виду - протягиваем руку помощи разоренным сирийцам. Кому мы кланяемся? Это я о Китае. Нации, которая новорожденных девочек сажала в корзину и сбрасывала со скал? Представьте гниющих у подножья младенцев, запах смерди, и вам расхочется поощрять ресурсами Азию. Чувствую, на запретную тему стал говорить? ФБР на микрофоны в салатах нас пишут?

Пьющий народец недружелюбно переглянулся, и один из ученых попытался понизить градус речей:

- Ох, не могу понять, что за время у нас сейчас... Застой? Нет, не застой. Ожидание войны?.. Да и не это. Если она и грядет, то никто не живет ее ожиданием. Кому верить? Историку Соловьеву? Писателей нет, чтоб сказали наверняка.

- Писательский век давно прошел и больше не вернется. К прежним обращайтесь. Сейчас быстропроза... Блоги. А блоги - это, опять же, молодежь. В нашей лягушке - главный материал.

- Они же не уважают учителей, заведомо отсекают себе шанс на спасение.

- Кстати, о писателях. Вспомним книжку Оруэлла "Скотный двор". Там животные верили Визгуну, который убеждал, что в отличие от бытности с их бывшим хозяином Джонсом, корма стало больше, рождаемость выше, вода чище, солома мягче. В состоянии изможденного труда особи хутора не в состоянии были критически оценивать бедственность момента, зато верили всему словесному поносу, что несли товарищи-свиньи. Вам не кажется, что последние сто лет на нашей территории идет подобный процесс соития агитации и обольщения? Вот и сейчас на нашем "дворе" время хвалебных песен империи. Старший возраст умеет его отличить, и помнит, что было за ним. Но проблема, что уже целое поколение выросло, не видя другого президента. Для них - он - единственная реальность. Они подсознательно испугаются выйти за ее грани. Верхушка понимает: главное, чтоб народ перетерпел двадцать лет, а там он сам будет желать укутать то, к чему привык. Рабская имперскость... Такой царизм - на чувстве страха невозможности обойтись - это самое ужасное. Он уничтожает будущее. Вспомните, что стало с хутором.

Встал Плужников:

- Генчик, погоди. Ну сейчас мы в дебри углубимся, и окажется, что президент во всем виноват. Вот до чего доктора наук в пьяном вентиляторе способны спуститься. Господа. Сегодня на наших глазах произошло маленькое чудо. Человек - это вон, наш соискатель - сидит потухший и усталый - работал, писал, носил какие-то расчеты, ездил в ИБМ на Микроскоп, ругался с руководителем о статистике и евреях, падал в отчаянье от бессилья, бросал институт от безденежья, уходил в коммерцию, возвращался снова и вот, в один прекрасный момент, он стал ученым. И вот, лотос раскрылся. И вот, Рома пополнил строй элитных людей страны, став дипломированным научником, который потащит страну к процветанию. Роман, я поднимаю этот бокал за то, чтобы когда-нибудь в этом институте защищался твой ученик.

- А мы - чтобы пили вино на его защите! - Поддержал наглый Геннадий Васильевич.

- Виват!.. Добрые слова.

- Вова, я тебя люблю. Зови такси, кандидатик, - Закончил русофил, повернув блаженное лицо к растерявшемуся ученику.

Был поцелуй, в котором один ученый показал широту русского духа к другому ученому, имевшему противоположные мнение и национальность.

Когда прискакало последнее такси, и пьяного ученого под тяжелые руки повели сотрудники лаборатории, Владимир Иосифович встал и с тягостным раздумьем двинулся к выходу к подъехавшим машинам. Возле двери к нему присоединился защитившийся соискатель и секретно от коллег и учителя подал Плужникову конверт:

- Что это, Рома? Деньги? - Шутил ученый.

- Не-е. Тут информация про Германа Пальчикова. Прошу посмотреть. Мой друг у него в лаборатории МНС - просил передать давно.

- Неожиданная тайна вскрывается. Хорошо, Роман, почитаю, - Согласился генетик и сунул конверт в карман.

Пьяного ученого усадили в такси на кресло перед Плужниковым. И всю коллегию повезли. "Кулак" оборачивался, вглядывался в темноту салона, пытался распознать жертвы:

- Вова, ты тут, со мной?

- С тобой, Гена. С кем еще из славных готов?

- Вова, вместе мы горы свернем!

- Лучше им не появляться на нашем пути.

Плужников развернул послание и пробежал глазами буквы, пока машина прыгала по ночной трассе.

- Владимир Иосифович. Я работаю на Германа Пальчикова четыре года. Хочу сказать правду. По приходу в его лабораторию мне было обещано, что все сделанное будет направлено на мою диссертацию. Он мне рисовал картинки быстрой защиты и устройства в центральный институт страны. Все, что я получал на компьютере и приносил к нему, не шло ни в какие статьи. И не было подчинено ни одной долгой теме. Все задания были разрознены, несистемны, отчего я впадал в отчаяние. Я догадываюсь, что Пальчиков приносил мне и ваши мысли. Поскольку он Ваш ученик. Но технические решения их воплощений - это моя работа! Я часто предлагал патрону опубликовать хотя бы одну работу "про клоны" в журнале Генетика. Но он от клонов уклонялся и всегда мотивировал недостаточной проработкой идеи и сыростью материала и ругал меня за некачественный формат графиков. А однажды после возвращения моего начальника из Германии в интернете я увидел полученные мной результаты под другими именами другой лаборатории другого института. Мне очень обидно. Члены мирового научного общества, прошу быть осторожными с этим человеком и по возможности не иметь с ним финансов и дел.

Профессор сложил письмо, вставил в конверт и засунул во внутренний карман пиджака. С помощью навигатора водитель вкрадчиво вплывал к какому-то двору с хищными кривым подъездами.

- Да вон же тычу, моя дверь. Что ты об этот осциллограф глаза бьешь! - Буянил руководитель Ромы. Ему помогли нажать домофон и помогли вступить в лифт.

- Восьмой.

- А Вам куда, Владимир?..

- Да, на Морскую 18. Димаршельд.

Стоя на пороге квартиры, Плужников давил лбом косяк. Потом достал ключ. Потом открылась тьма.

Глава 15. Клиника Человеческая

На следующий день, после того как мужчины пили за науку, и профессор изучил "правдивое письмо", Владимир Иосифович уложил в свой чемодан вещи Германа, и поставил на порог. Там были: одежда, деталь для спортвелика, пара книг, новые домашние тапки. В сопроводительной записке было указано:

- Работать больше не сможем. В одной квартире жить - тоже. Ведь я знаю правду.

Когда во входной зашурудили ключом, в зале никто не зашевелился. Было слышно, как Пальчиков открыл дверь, увидел багаж и раскрыл текстовое сопровождение. Прошуршав листком, ухмыльнулся и сказал вслух:

- Сволочь Питерская. Правду...

Потом поднял ношу и громко хлопнул квадратом двери об косяк, плюнув туда же. В этот момент профессор нервно и с улыбкой качнул головой, точно соглашаясь с чем-то. Затем зашел в комнату и столкнулся с глазами Ивана, который оторвался от Макса Фрая:

- Истинно говорю: вернется и отомстит...

- Знаю, Ваня. Поторопимся поэтому, - выжал сухую фразу ученый и поспешил на кухню мешать чай медленной ложкой.

**********

- Доктор, спасибо вам неземное! Вы вернули мне радость очищения организма естественным путем. Я снова могу сесть на стульчак и ощутить унитаз под ногами. Вы не представляете, что может быть унизительней для женщины, чем из мешочков на животе сливать кал, и к тому же эти неблагонадежные звуки... В театр на оперу сходить невозможно!

Перекинув пальто через руку, склонная к полноте дама аристократической слепки и богемного содержания благодарила направившего ее врача. Тот хотел укрыться за бумажками от навящевых благодарностей, но не было угла, куда можно спрятаться. Вошедший Иван Коралович посмотрел на это дело, вежливо скашлянул, на что пациентка машинально повернула на того голову и ужаснулась:

- Ой, обезьяна.

Доктора, который повлиял на физиологический тонус обретения прежних функций кишечника дамы, нуждался в немедленной помощи. И шимпанзе оказался кстати. К ошарашенной он обратился так:

- Вам Господь авансом вернул радость сброса на землю, надеясь, что в благодарность обретете привычку обращаться на небо за Евангелием.

Перепуганная женщина как деревянная посеменила к двери, задушенно процедив:

- Буду жаловаться в зоопарк.

- Послание к Коринфянам, Марина, лично к вам. И в театр сходите.

Названная Мариной криво улыбнулась и навсегда исчезла в дверях. Врач подал благодарную ладонь к рукопожатию и указал на кабинку:

- Крестик на плечо, пожалуйста.

- Он деревянный, безобидный лучам.

- Все-равно. Грудь на щит, плечами касаемся, локти наружу. Вдыха-аем! Не дышим!

Иван легко подчинялся:

- Ф-ф-ф.

- Дышим! Одеваемся. Снимок пошлю профессору домой. Такую услугу заказал наставник ваш.

Когда дверь цокольного кабинета №6 Флюорография открылась, и к Плужникову с Василисой вышел застегивающий рубаху Иван, публика в ожидающих стульях ахнула и следующим шагом запротестовала:

- Коммерсы совсем обнаглели! Ветеринарок для них не существует! Своих питомцев лечат! Тут, знаете-ли, люди ходят, на страну работающие! Им пенсии задерживают, а на лечение цену повышают. Медкомиссии честным словом хотят пройти. А бородатые барыги ряженных орангутанов в лабораторию вдувают. Как после него там раздеваться можно?!

- Верно! Может, у него вши или другая ядовитая болезнь из джунглей.

- Кстати, полис у него имеется?

Профессор одел Ивану тужурку, подал ремень и обратился к бунтовщику:

- Дорогой работник страны, по бородатой иронии в ветеринарной клинике рентген сломался. А питомец очень дорог мне. Без Х-Лучей не вижу его исцеления. Одежда же у него чище талых апрельских ручьев. Это ко вшам. А болезней, кроме тех, которым подвержены вы, труженики, и мы, коммерсы, у него не обнаружено. Бородато гарантирую. К ним, в первую очередь, относится боль совести за общую с вами Родину.

Крикуш дернул щеками, задушенно замолчал, отвернулся презрительно к окну, выискивая взглядом весенних ручьев:

- Керченский мост строить его надо гнать.

- Уже оттуда, - поворачивая воспитанника под трудовые лопатки, ответил ученый.

Пройдя вдоль регистратуры, троица зафиксировала разговор:

- Да меня сейчас хоть к какому-то терапевту. Температура, кашель.

- Полис есть?

- Голоса нет... А полис есть.

Чахлый подал полис и получил одноразовый распиратор.

- Ну тогда все у вас будет в порядке.

- Я вообще считаю, в поликлинику ходят здоровые люди. Чтобы выстоять такую очередюшку и выжить, требуется фирменное национальное здоровье. Вот карточка.

- Купите к ней тетрадку в ларьке.

- Вот как! Сколько листов?

- Сколько жить собираетесь.

- Таких форматов сейчас не выпускают.

- И важно заполнить эту форму на ковид.

- Я не верю в ковид. Для меня его нет.

- Вы знаете, что Роспотребнадзор запрещает фейки на эту тему?.. Вы по больничкам прошвырнитесь, поглядите, как его нет.

- Я думаю, потребнадзор - сам фейк, раз он мысль затыкает. У нас страна свободного слова? Вот писатель Оруэлл считает, воспитание безвольного народа без личного мнения - и есть путь к деградации страны. Я знаю, вирус существует, но не более чем все остальные болезни. Как общества так и личности. И вообще, у нас, похоже, глава Роспотреба главней Путина.

- Господин больной, вы ж не корону лечить пришли?.. Будьте поблагожелательней и идите за тетрадью.

- Нет... Эту штуку в больнице не вылечишь... В церкви может?.. Спутник V на свою орбиту запускать не собираюсь. Нет, ничего вообще инородного в организм запускать не стоит. Пусть он сам борется. Пусть определяет, что свое, что чужое. В истории наблюдались случаи, где массово принимали вакцины, а потом принявшие через годик поголовно умирали от какой-то другой болезни...

- Думаете, прореживают население?...

- И начинают с врачей с учителями. Короче, удар по двум министерствам.

- Я думаю, дискредетирует самих врачей эта прививка. Что они чувствуют, навязывая людям непроверенную микстуру, да еще от которой кто-то умер...

- Кто умер?

- Да кто-то там умер, говорят.

Проходя мимо человека с картой многих заболеваний, Плужников притормозил и как риторическую мудрость вымолвил трехбуквие:

- Шах?

А тот ответил окаменело:

- Вова?...

Узнавшие друг друга помолчали в недоуменном обмене улыбок:

- И после стольких лет тебе дорога моя фамилия, - сказал названный Шахом.

- Я тайно в нее влюблен.

Мужчины горячо жали друг другу руки. Чтобы не мешать в деликатном моменте, Василиса и Иван присели напротив. Иван засмотрелся на лампочку, а помощница биолога мгновенно обратилась к телефону. Васа для себя изучала китайский. Обучение было несистемным. По-просту она гуглила некоторые выражения и разбирала произношение по транскрипции. Она верила, что Китай отхватит пол-России и готовилась к выживанию. Словечки были такого рода: "Не убивайте, Мы же соседи... Пощадите, у нас смежные культуры. Будда учил добру." Гуггл проговаривал, а сидевшие пенсионеры с ужасом наблюдали девицу, которая рядом с обезьяной шевелила губами, повторяя душещипательные фразочки.

Диалог невидившихся друзей продолжался. Плужников подкалывал:

- Борешься с ковидом в головах человеческих?

Немного осветлевший взглядом гость регистратуры продолжал линию защиты:

- Это навязывание прививки и страсть, с которой адепты лоббируют ее и ловят всех желающих, сильно настораживает. Бог их знает, может реально идет люцефиризация, как говорят церковные личности. Может, с уколом идет приклеивание лазерами невидимой дьявольской метки, которые только специальным устройством можно считать. Они ж не в больницах ставят, а в правительтвенных учреждениях.

- А ты не надумываешь? Начитался интернетов. Я еще до пандемии в европейских научных журналах читал об алгоритме Спутника, и он выдерживал критику.

- Ну хорошо, даже если вакцина нормальная. Они ж предлагают кьюар-сертификат каждому: мол, маркирование людей содействует карантину. Неужели совсем ослепли все? Кьюарирование содействует только одному - подчинению людей идолу. Цифровой шум в квадрате - да и только. Кто за идолом стоит? Я думаю, дьявол, мировой порядок олигархов. Что мне остается? Выкручиваться в прививочном обществе! Сначала аэропорты, потом все вокзалы, потом супермаркеты - везде будут требовать ковидные справки, ПЦР-ы и их производные. А кто не сделал и не купил, продукты в магазине будет заказывать через имеющих справку друзей.

- Да, похоже, дружба сыграет решающую роль в кормлении антипрививочников.

- Будем друзьям процент отстегивать за поход в магазин. Ну либо уезжать на собственное обеспечение в деревни.

- Согласен. То, как все делается, попахивает гнильцой.

- Талант в том, чтобы найти способ существовать внутри городской инфраструктуры с ее технологичными возможностями, но не платить дань непроверенными уколами и штрих-кодами.

- Ха-ха! Лучший тост за талант.

- Опять же, не ясно, что будет с иммунитетом после уколов? Редько же говорит: испытания не закончены, вы - участник эксперимента. Да еще и бесплатный: без страховки, без денег.

- Ага, ага.

- А у них за деревом дерево. За кустом - куст. Очередной штамм в присядку жарит. Слушай, у тебя нет тетрадки случайно? В досье для констатации патологий Шаха требуют.

- Ты свеж и молод умом. Тебе эта карточка нафиг не нужна. И короновирус тебе не страшен. И вообще, терапевт по латыни значит "ведущий в землю". Не рано ты туда собрался?

- А не тем ли занимается профессор Плужников, ходящий с обезьянами в обезьянник иного сорта?

- Плужников в землю точно не ведет. Он борется с невежеством приматов.

- В этой стране впустую. Тут любят холостой ход двигателей.

- Ваш институт весь сюда на Медкомиссию согнали? И ты - заодно и простуду полечить?

- Да, полечить. Не все же как Вовка умеют энергично прыгать через болезни как через козла на физкультуре. Знаешь, для чего придуманы медкомиссии? Чтоб напоминать всякой там интеллигенции и, кстати, неким профессорам, что они - стадо и обслуга элит.

- Ты в каком кабинете это понял?

- На приеме дерматовенеролога, где их как в гетто разденут до гола и через унижение пустят, они вспомнят, кто над ними хозяин, кем созданы и для чего получили лучшее советское образование. Система только для того, чтобы держать власть и не спускать узды с народа. Когда надо, они предложат публичную казнь. Какого-нибудь чиновника усадят в клетку, подсунут ему в квартиру миллиардов. А поликлиники придуманы, только чтоб калькулировать, сколько осталось потенциальных солдат в стране. Вон, за стеклом регистратуры строчит мне направлений. А по сути, перепись в полках.

Плужников ухмыльнулся себе под нос и выплюнул заготовленную фразочку:

- Все значительные для мира события происходят во время переписи населения.

Сказав, Владимир Иосифович оглядел несчастную секретаршу регистратуры, торопливо царапающую пером вредную бумагу, потом вереницу стоявших:

- Мудрый ты стал, Вася. А кого из наших медов видел?..

- Да никого. Только Вадик Латышев рукой машет с окна Епархии.

- Да ну! Поп? - Владимир Иосифович не на шутку удивился.

- Учится. Институт же напротив их учреждения. Пересекаемся порой. Удалось ему и за столом хирурга с мечом поскакать. Но кризис. А теперь за клинок истины схватился.

- Да, видно, среди медиков неверующих не бывает. Какая жуткая очередь стариков-солдат. Чтоб таковым пройти ритуал исцеления, важно иметь сильные ноги. Тут уж появятся мысли о смирении.

- Вот только не видно кандидатур в верхах, на кого ориентироваться по смирению. У власти одни временщики и ни одного смиренного. Вот субсидии, вот развитие экономики, вот помощь матерям, вот ответные санкции - это лают они легко, а сами, кто эти санкции применяет, и содействуют. Пособники запада, в общем.

- Да есть, есть, Вася... - Качал головой сокрушенный Владимир Иосифович.

- Они и держат доллар на высоте. Они и выводят бюджет из страны. Они и хотят довести страну до коллапса, потому что под ним легче сделать еще более мощные экономические преступления и все оставшиеся деньги одним махом вывести с обрушением держащихся структур.

- Все так. Но я верю, что Путин хочет процветания России, потому что верующий... наверно. Поспешим мы по ветеринарно-полковым делам. Ты бы радовался. На целую неделю вас освободили.

- А я р-радуюсь! - бодро рычал ученый, друг ученого.

Когда медик Плужников вернулся к попутчикам, интересовался:

- Иван, силы еще есть?

- Есть.

- Тогда хочу посмотреть, что эндокринолог скажет.

- На эндохренолога хватит, Владимир.

Очереди не оказалось, и Ивана пустили легко:

Девушка в больших очках за столом не заметила нечеловеческой подмены:

- Так, 152 см и 39 кг... Сопоставим.

Она взвесила и измерила весовые и ростовые габариты Коралова и вынула приборчик из картона, где надо было совмещать два вложенных диска с цифрами:

- Маловато, в общем. Болеете хронически часто?

- Есть кашель... Но это местная зима истощила.

- В нижнюю грань нормального попадаете тютелька в тютельку. Вижу, загораете. Отдыхать чаще нужно. Питаться раздельно.

- Какой интересный игрушечный у вас прибор, как из детства.

Девушка подняла лицо и улыбнулась.

Пациент выступил от эндокринолога к Плужникову. Рот Ивана выдал:

- А ведь там присутствовало устройство для определения моего статуса годности. Оно было из картона.

- Дорогой, у нас вся медицина картонная. И методы.

Когда выплюнули бахилы и вышли по двору, Владимир Иосифович так продолжил:

- Люди не могут исцелиться. Всем не получается даже протопать ногами по этому ристалищу. Верно Шах говорит. Пройти медкомиссию - это то же, что преодолеть дантовские круги. С унижением, плевками в лица образованные. Я специально устроил, чтоб ты посмотрел на нашу медицину. Чтобы ощутил значимость от эксперимента себя.

- Ох, как я ощущаю, - опустил голову больной.

- Если государство сообразит, что стариков из списка смертников можно бы и вычеркивать, что кроме нравоучений они могут послужить и трудом. Что за раз их племя может приплюсовать в численность 30 млн человек, тогда по-другому посмотрит на наши исследования. Лекарство на основе твоего феномена в один прыжок обойдет все существующие картонные традиции и трухлявые угли здравоохранения. Целую категорию "бесперспективных" мы превращаем в исключительный здоровый пласт населения. Если верхушка разрешит нам логистику внедрения препарата. Одним махом мы можем исцелить пенсионеров. Строй населения пополним дееспособными веселыми коллективом. Ну или Бог с ним, солдатами для президента.

- Ну а если не удастся, как вы смотрите на развитие медицины "картонной"?

- Ужасно смотрю. Врачу надо давать много. Чтоб он о бытовом не думал. Мысли, как нажиться на пациенте, даже голову не должны посещать. Только одна ложка сиять должна - как исцелить его, поставить на ноги, чтоб бегал и ликовал. Сознание этого должно быть неистовым и непреходящим. Не справился - диплом на стол. Не нужен тебе. В СССР-ное время в здравучреждениях была планка смертности, выше которой врач - подними-попробуй. А ныне - отсутствует мотивация излечивать. И стоящие врачи поразъехались в заграницы. По местным больницам сидят статичные бабушки. Им хочется немногого: срок до пенсии доработать, чтоб никто их не шевелил. В своей области новым не интересуется. Какие там конференции. Даже в интернет не заглянут. Отсюда и вывод: вылечиться никак невозможно.

Сдается мне, что в наше время кто-то сильно испорченный следит за демографией через регулятор фармакологических цен. Вот так задрал бегунок вверх - и улетело к праотцам пару сотен тысяч бедных и стареньких. Вот и оздоровили общую массу. Противоположный по замыслу рычаг демографической политики.

- Вернуть рычаг на место. Вот, значит, что хочет сделать искренний старик Плужников, принеся жертву моей натурой, - Шутил Иван.

- Поговорим о чем-нибудь веселом. Когда-нибудь человечество изобретет таких приматов, которые за них начнут ходить на работу, по магазинам, делать все дела - а человек будет жиреть и деградировать. Явление назовут нео эволюицией. Будет выведена теория нового вида - симбиотического хомо-обезъяникуса: без своего альтер-примата человек станет бесполезен, и даже в паспортах будут вклеивать две фотографии...

- Вам бы книги писать - получалось бы. А мне, наверно, нужно сфотаться на документ, если поживу по вашему прогнозу.

Когда вышли на открытую улицу, у такси с надписью из цифр стояла Василиса и махала рукой:

- Мужчины. Я за простой тачки 300 р отдала!

- Мы дискутировали с Иваном о спасении стариков, поэтому двигались медленней, чем требовалось для экономии. Все твои расходы, Васа, благожелательно покроем.

- Покроете, когда спасете мир из старичков.

Иван сам с профессором сели на заднее место. Ученый интересовался:

- Медик Василиса, ты реально убеждена, что Китай нас оккупирует?

Васа стеснительно молчала, и Владимир Иосифович перенаправил тоже к Ивану

- Не нападет, если церковь и ее народ правильно себя поведут, - рассудил тот, и такси зажужжало.

*******

В среду, когда Плужников махал мелком на лекции и среди леса взглядов искал хоть какие-то умные глаза, к дому Ивана и профессора подкрался цирковой грузовик. Выжидая, стоял несколько минут. Потом с поводком и в плаще в помещение молча вошел Пальчиков. Терминаторно оглядевшись, он грубой силой взашей потащил Ивана на лестницу. Ослабленный шимпанзе сопротивляться не стал. Протолкав беззащитного по лестничным пролетам, похититель вывел того к подъезду, нацепил на шею шнур и сопроводил в фургон. Хищный водитель с кривым рылом гавкнул Пальчикову: "И этого мы потащим по через Урал? Давай сразу в местный мясокомбинат?" Колымага взвыла и укатила в неизвестном направлении.

Когда в квартиру с настежь раскрытой дверью вернулся лектор, то, не снимая пальто, он ходил по своей камере. Полицию не вызывал. В голове крутил так: "Расчетливый - следы заметет". Не раздеваясь, сел в кресло. Глядел на стертое место Ивана: там лежали листы, брошюра и стоял чай. Вспомнил сон, как над креслом в ряд в колбах в порядке роста пульсировали сердца. Последнее наименьшее голубое сердце билось очень часто и трепетно, пока злые руки не уволокли его. Вернувшись в явь, лектор встал и пошел гулять. У девятиэтажек в голове он произнес себе:

- По вечерам на улицах такая красота, что можно ей питаться. Почему я этого никогда не делал?

А потом как бы голос Ивана ответил ему: "Да она даже звенит в ушах. Добрый профессор, отдыхайте".

В сгустившемся вечере мыкался по дворам, площадкам. Хоть они были недалеко от дома, представления об их существовании не имел. Липкая грязь газона дружелюбно паразитировала на штиблетах и тянула к земле. Возле железной горки нашел мертвую птицу. Снабдился дощечкой и убрал от детской площадки прочь. Корячился. Заслуженным вознаграждением подарил качелю пятой точке. Шаркал ногами. Гулял еще. Видел котов, властно и презрительно глядевших с помоек. Видел бомжей, с надеждой глядевших на помойки, занятые котами. Проходя рдевший алыми огнями Алкомаркет, вспомнил последние курсы студента Володи. Крутил в памяти, как в ларьке покупали портвейн и потом улепетывали от Уазиков. Потом на утро в зачетках приносили на общежитие пятерки. Непознанное чудо.

Вернувшись в пустую комнату с беспорядком, Плужников устроился к столу, достал тетрадь 48 листов и начал писать нечто озаглавленное так: "Остров бессмысленной обезьяны. Для детей". Полям подарились иллюстрации, не относящиеся к теме. Голая женщина с волнистыми волосами и шприцем с подписью: "Вечножиз убийца". Центрифуга, с обезьяной на корточках в центре. Процедурный стол с щипцами и мензурками. Грузовик, в котором жила клетка. Девочка-китаец, рвавшая гладиолусы в большом поле.

Тетрадь не спасла, и следующие сутки ученый решил валяться в кровати на боку. Лицо его было осунувшимся и не выражало ничего. Кулак лежал на другой подушке, зажав пульт. Телевизор мелькал цветными огнями, и блики прыгали по усталому лицу ученого... Его ничего не могло бы отвлечь в эту минуту: ни очередной локдаун, ни реклама, ни газовый вопрос с Украиной, ни дурь с ТНТ, ни шоу "танцы", ни Соловьев с Шейниным, ни хамство НАТО, ни Универ, ни Шокирующие гипотезы, ни что-либо другое, обладающее событийным свойством. Один раз он встал в уборную и дважды - на кухню, где сгрыз пару консерв с хлебом. Через два дня писатель сего снова включил телефон и направился обыкновенно на работу. У студентов начиналась ответственная сессия, а автоматов было мало. По дороге вспоминал свежий сон про Ивана. В нем шимпанзе с полотенцем на плече бежало по беговой дорожке:

- Халлоу, Владимир Иосифович. Как ваши научные и педагогические дела? Обращаются со мной хорошо. Кормят три раза в день. Еда-то в стране имеется. Это у европейцев кризис. Это они безрассудно бездуховно себя ведут, вот у них преждевременный пост и начался. А у нас - по зерну - первое место. Это я песенку сочинил:

Боже Боже, мама мия:

то война, то пандемия...

в этом месте песни соло:

у нас - зерно, у них - голод.

мы вроде побеждаем на фронте...

и даже есть денежный зонтик

об колено сломанный доллар...

опять опять это соло...

С едой у нас хорошо, а война наша завязла. Эх... Не учел главный начальник наши слабости. Лейтенантов нормальных нет. Не умеем воевать. У тех - живые щиты. А у нас даже дронов не имеется, амуниции мало. Столько инженеров, айтишников, а дронов нет! Солдаты покалеченные оформить выплаты не могут. Возить их надо, помогайте им по инстанциям бегать. И кто в бедах виноват? Говорят, либералов у нас много: они вредят. А я думаю, что там либералы, если общее настроение безответственности по России такое. Не сильно-то мы спешили развиваться, вот и не подготовились к войне. Не чинуши виноваты, а каждый из нас, привыкли хорошо эгоистично жить. Расслабились. В космос артистов посылаем. На газ и нефть надеемся. Газ, оказывается, нужен для производства удобрений. Европа сошла с ума. Сейчас раскалываться начнет, вот увидите.

Кормят меня нормально. Спортом вот занимаюсь. Пальчиков меня тренирует ненасильственной дисциплиной... Я говорю не про бокс, а про шахматы... Вот едем в столицу на фестиваль народного творчества. Таран антихристов от западной цивилизации наталкивается на стены славянского царства. Мы держим удар. Олигархи выходят из запоя. Отнятый омерикой капитал - справедливая жатва. Теперь-то будут зарабатывать для родины. Евросоюз захочет считать в небе всадников апокалипсиса, а у нас возродится новая плановая экономика. Пока Россия утилизирует западный военный хлам на границах, мы с генетиком утилизируем ненужный жир и направляем энергию на укрепление организма. Изобретательная страна на свое дело тратит ракеты, ну а мы на свое - полотенца и абонементы в спортзале. Идет очищение земли от допотопного милитаризма. Я сжигаю лишние обезьяньи калории. Скоро наступит облегчение! Вот увидите, Владимир Иосифович. Солдатиков наших жалко. Бабулек наших жалко. Дети перестали дрожать с иконками в подвалах от взрывов. Скоро поступят в отечественные институты. Видите, оптимизмом посыпана моя густая шерсть. Благодаря вам генетика у меня хорошая. В нашей спортивной нише Пальчиков соберет лучшую команду, мы победим конкурентов. Разгромим их наголову. Ну а с меня тренировки и воля к победе.

Запад в злобе своей примитивен. Заглотил все наживки. Дискредитировал себя перед политической вселенной. Есть такая. Вот теперь мы виноваты, что они голодают. Сами же расстреляли все зерно в Мариуполе. Между тренировками я в каске с буквой Z перебегаю между окопом и углами домов. Дрон нас ведет. Современная война - это когда ставится дрон посреди улицы, и по его наводкам ведут огонь точные русские пушки. Думаю, эта битва Востока и Запада, духовности и технологической бездуховности, никогда не завершалась. Вспыхивает опять и опять после накопления обоими сторонами сил. Сами сущности этих миров радикально противоположны.

Скоро Вавилонской блуднице дадим с вертуля. Она перестанет танцевать и крутить чашу с кровью мучеников. Вы за наше отсутствие продвините медицину вперед. От одиночества все-равно придется чем-то заняться. Говорят, уже испытывают микро-роботов крабов для сосудистой медицины. Вы можете лоббировать нано-обезьян для генетики. Пусть они внутри организмов тусуют гены ДНК, пока вы сидите на вашем диване, по которому я скучаю. Как мне было уютно у вас, под вашим профессорским крылом в комнате с научными книгами. Так хочется обратно домой, к интернету. А надо потным образом скакать тут, прятаться тут, слушать рацию тут из кармашка. Умереть очень легко. У меня позывной какой, догадаетесь? Обезьяна... Ведь я изобретателен и молниеносен. Все болит, хочется есть и спать. И очень страшно. Пришлите облепиховый сок.

Мы, конечо по чуть-чуть идем, но дальше будет быстрее. Будет обваливаться их оборона. Сдаются города. Вон Мариуполь зафункционировал как порт, принимает корабли.

Понравилось с передачи первого канала:

- Украина - как жертвенная свинья на алтаре дьявола - послужила темным силам и этими же силами принесена в расход. Ей еще кричат: давай, давай, сражайся, вот тебе оружие, главные силы вот-вот придут. И обольщенная в прелести она сама себя пожирает.

Не все верят в правильность России в этом конфликте. Думаю, действительно имеется объективное заражение Украины нацизмом, действительны планы НАТО по раскалыванию нас, может и биолаборатории на границах. Неверны бытовые рассуждения на местах о том, что все это фейки. Россияне стали играть в "верю-не верю".

Глава 16. Фуры-муры и грузовые мартышкопоставки

Солдат в шлеме отворил дверь, вместе с ним в келью ворвался свет. Шлемоносец обратился к сидевшему внутри:

- Святой, готов ли опять погибать перед публикой?

Человек внутри помещения легко встал, стряхнул солому с окровавленных штанов и легко отвечал:

- Да, как видишь...

Военнообязанный скрежетал зубами:

- Вижу, от прошлых пыток и следа не осталось?

- Ну конечно...

- Приносим каждый раз в темницу куски мяса, нанизанные на кости, а они за ночь зарастают в полноценного гражданина Рима.

- Все так... Не поспоришь, - без едкости отвечал заключенный.

- А почему?... Потому, что твой Бог - настоящий живой Бог. Не то, что наши.

- Рад, что уразумел.

- Пойдешь доказывать на этот раз?

- Без всяких вопросов.

- Тогда поднимайся. Иди, свидетельствуй всему миру величие Господа... Ведь он воскрешает во плоти своих возлюбленных.

Человек подчинился:

- Благодарю за поддержку.

Когда Иван проснулся, потное тело его лежало в дергающейся темноте. Это было помещение. Оно было тесным. Сквозь микрощели пыльными зубами во тьму вгрызался робкий свет. Клетки для животных в шахматном порядке были свалены друг на друга. Они встряхивались, дребезжали, оживали от темной тайны заточения. В левой стороне этой тайны глаза Ивана утыкались на мартышку, тоскливо сидевшую в противоположном ящике из прутов. Синхронно с ней они глянули на висевшие кнут, ведро, бутыли воды, огнетушитель и возле выхода - бананы с плохо различимой надписью "реквизит". Иван тяжело закачал липкими веками и снова погрузился в сон. В нем сербанув через трубку соку, поправив солнцезащитные очки и отерев пальцы о гавайскую рубаху, примат открыл рот:

- Человек я скромный: полит карьеру закончил выступлением в Кремлевском Дворце Съездов. Предел нынешних мечтаний - тихое место с русскими бомжами на острове, гамак, банановый шейк и стопка кирпичей европейской литературы. Главное для меня - духовный багаж.

Женщина с микрофоном поперхнулась и переспросила:

- Значит, мы не услышим ваши новые альбомы?

- Услышьте старый: записанный с Бутусовым и IOWA на Москве. Зовут "Время Африки".

- По поводу ваших идей, у нас в студии имеется гость, который живо ими интересуется.

- Любопытно. Кто?

- Здравствуйте. Наша организация все сделает для вашего превосходного генного вида и процветания.

- В это верить хотелось бы, но сложно. Что за организация? Я в первый раз вас вижу, оттого и вопрос.

- Поверьте. Эта процедура поможет.

- Какая? Зачем я-то сдался? Много же этих, с идейной папкой и в гамаке.

- Для нас каждый гамак дорог. Поэтому присаживайтесь.

- А постоять нельзя?

- Стоя вы сможете заполнять анкету?

- Разве должен?

- Заполните поля с любезностью. Это просьба. Нам поможет это разобраться и отчет продвинуть.

- Что мне до ваших отчетов? Я обезьяна вам неподотчетная. Впрочем, хорошо. Бессмыслица какая-то. Но пойду навстречу.

- А это Элеонора Георгиевна. Она постоит у двери. Если вам вдруг что-то помочь надо подсказать.

- Приехали, значит мне может понадобиться помощь?

- Заполните, прошу, поскорей. И разденьтесь.

- Раздеться? Это для чего, простите?

- Нужно провести по вам экспертизу. Проверить ваше здоровье. Главно, не беспокойтесь.

- Вы нормальны? Как не беспокойтесь? Вы меня завели в комнаты, теперь раздеваете - рубаху с пальмами снимаете, по итогу про здоровье угрожаете.

- К смирению. Панику не разводите. Одежду можете сдать мне.

- Моему телу перед Элеонорой Георгиевной в трусах и с ручкой сидеть?

- Вообще-то их тоже необходимо снять.

- Нет слов. Приехали.

- В противном случае там на приборе одежда повредится.

- А кожа моя не повредится, и волосы не погорят ли?

- Теперь пройдите за мной в эту дверь.

- Как холодно тут. И все металлическое. И стены. Ни одного выключателя.

- К обезьяноскопу, пожалуйста.

- Этот что-ли? Выглядит как гибрид МРТ и электрического стула.

- Элеонора Георгиевна, прошу. А вы, мужчина, не волнуйтесь.

- Смотрю, ваша ассистент знает свое дело. Это точно не больно?

- Вы мне верите или нет?

- С трудом. Вы, кстати, кто?

- Я - друг-агент. Все проходят эту простейшую процедуру. Руки кладите вот сюда, в пазы.

- Холодные, металлические штуковины. Жутко как-то.

- Хорошо. Что вы такой нерешительный? Теперь ноги.

- Чувствую себя маньяком, которого готовят к транспортировке в Филадельфию.

- На голову сверху пойдет этот колокол. Удобно?

- Не очень.

- Потерпите. И смотрим в этот лазерный окуляр.

- И зыркать еще??

- Прошу. И настаиваю.

- Совсем становится страшно. Вы властны полностью надо мной. В конце концов, это нечестно.

- Вся процедура только для вашего же блага. Теперь нужно потерпеть. Если будет неприятно, то спасет дыхание.

- Когда рекомендуют дышать, значит дело туго. А-А-ад какой!

- Нормально. Продолжаем.

- Дыхание не помогает! Больно

- Ассистент, записывайте.

- Прошу, остановить! Это только две секунды, а я чуть душу не отдал вашему идолу с лампами. Пальцы засасывает в эту штуку.

- Не бойтесь.

- А-а. По-моему это кровь была?

- Вам показалось. Это побочный визуальный обман. Эффект визуализации. Это не кровь.

- А что?

- Морковь.

- Вы шутите сейчас?!

- Нет, я не шутил. Вводите иглы.

- Что?!!

- Не тормошите меня. Я вижу поле озабоченных индивидуальным безумием обезьян.

- Каким именно?

- Кто гармошку рвет и склеивает. Кто телефоном разбивает яйца, и из скорлуп маршируют цыплята. Кто жгутом заматывает соседа.

- Ожидаемые ассоциации. Жгут - ожидание насилия. Разбитая скорлупа значит, либидо зажато.

- Вы мне на генетическом стуле иглами разжимать собираетесь?!

- Можно мы спросим напористо и нагло: Христос, Христос, твердишь о нем, а видел ли его?

- Нет, я не видел Его. Я только о Нем читал.

- Тогда почему ты в него веришь?

- Потому, что Он - единственный, в Кого стоит верить.

- Неужели?

- Ну да. Даже если б на земле был только один грешник, нуждающийся в спасении, тот, кого вы назвали, ради него бы распялся.

- Люди вокруг - не дурны. Они верят во что-то разумное. В прогресс, в науку - в то, что приносит благо. Если уберут все религии, и это прекратит все войны - разве ж это плохо?

- Плохо.

- Почему?

- Такому разуму предпочитаю абсурд.

- Безумец ты.

- Безумен тот, кто кричит "несть Бог".

- Твой абсурд разрушает мироустройство - форму существования современного общества. А оно - хоть что-то стабильное, системное. Столько сил в это вложено! Силенок миллиардов человечков!

- Вавилонское мироустройство должно быть разрушено. Оно основано на лжи.

- Здравые законы экономики, политики, физики, социальных наук - это ложь?..

- Все они могут быть изменены одним щелчком подлинного Бога. Выходит - ложь. А истина - Христос.

- Был бы Бог Христос - пришел бы и разрулил. Но рулим мы. Тысячи лет между прочим.

- Терпит, дает время покаяться многим.

- Да уже только ты остался. Покаянный.

- Возможно.

- Всего-то стоит признать адекватность мировой системы и поклониться убравшему все войны.

- Он же со всеми поклонниками развязал войну против самого Творца. Простите, ненавижу этого "убравшего".

- Вот твоя хваленая любовь.

- Такая вот... Коготь у него уродский. И улыбка фальшивая. И чудеса - сплошная фикция.

- Ты нарываешься?

- Просто говорю, как считаю. Можно сказать, исповедываю.

- Пророк! Просыпайтесь... Просыпа-айтесь! Перед смертью вы должны сказать. Помните, что?...

- Не пом-м-мню...

Иван проснулся во второй раз. Когда механическое чудище испустило сиплый дух, тьма перестала болтаться, и створку фуры отвернули, то обе примат-единицы сощерились и закрыли руками глаза. Мартышка маленькая устроила это милым образом, как если бы тоже от испуга сделал человек-коротышка. Когда яркость нормализовалась, обеим предстало полотно контраста: на выходе стоял мужчина в черной форме и с ним - ученик профессора Плужникова - махинатор Пальчиков. Первый - а это полицейский - поднимал вопросы, а второй на них отвечал.

- Направление в зоопарк Москвы?

- Как по договору, собственно.

- Покажите еще раз бумаги.

В руки блюстителя дороги одна за одной поплыли листы с печатями:

- Ветеринарка, санитарка, а вот и сам договор. Ищите изъяны, но тут прикопаться не к чему.

Блюститель строго поднял глаза:

- А что в вашем городище зверю не живется?

- Комиссия решила, в пункте назначения лучше будет.

- Комиссия?.. Сейчас одни комиссии по-всюду и справки от короновируса по-всюду.

- Лучше и, к тому же, политически целесообразней. Вроде Крым в мартышках тоже нуждается, но на его точку Сербия поставит.

- Такова логистика эпохи обезьян. Я тут недавно фургончик тормозил. Святая Русь на боку нарисовано. Внутри у них - крест во весь фургон и еще малой человечек. Что-то общее у вас с ними имеется. Похожий реквизит и обезьяна. Так эта Русь по всей России прокатилась из Магадана, и Польшу с Финляндией захватили. И Сербию...

- А Украина?..

- А что Украина?

- Там получилось проехать?..

- Вроде пешком прошли. Местные кричали: украинцы не враги русским. Так вот... И любопытно следующее: что-то общее между вами имеется, не пойму что, и персонаж такого же роста, - полицейский сощерелся.

- Ну мы тоже Русь спасаем только через цирковые мероприятия.

- Все мы спасаем через цирковые мероприятия. Вот веселим дальнобойщиков на пути в Шапито. Кстати, через Екатеринбург не езжайте. Там схиигумен Сергий бушует. Власть захватил. Если он дороги от монастыря до трассы казаками перекроет, мало не покажется.

- Ишь ты, какая Пугачевщина.

- Не думаю, что он разбойник, но и до святого далеко. Нравственный образ этого схимника оставляет желать лучшего. Все-таки, убийство и грабеж в прошлом дают о себе знать.

- Но преображение ума - разве не главная идея христианства? Раз уж мы копнули нравственно-религиозный аспект.

- Наверно. Он пожертвования отбирает и на то новые скиты строит. Империю расширяет. Хотя отдельные вещи говорит правильно. К примеру "дьявольская цифровизация" мне тоже не нравится.

- Мишустин не считает, что дьявольская. Если гвардию пригонят, казаков сдует на фиг.

- Посмотрим, посмотрим. Кстати, Белоруссию тот фургончик до августовской бучи успел проехать. Иначе, не ясно, чтобы со Святой Русью было.

- Святости в Руси хватает. Трезвости маловато и способности завершать начатое.

- Поспешите, чтобы закончить начатое.

Сдав с невинным лицом бумажный щит, Пальчиков поглядел на обезьяну. Солнце прыгало вокруг его головы как нимб.

Иван держался, но не выдержал и решил пробовать счастья:

- Мистер сержант...

С обращением Ивана полицейский как в кино - в моменте перед катастрофой - медленно поднял голову.

Обезьяна темными преданными глазами смотрела в очи дорожной полиции и источала одну любовь:

- Мне бы срочно в больницу. А потом домой к настоящему ученому, но порядочному человеку. Незаконно меня везут...

Коп зыркнул на сопроводителя, а тот подаренной ему родителями невинностью благодушно улыбался:

- Сегодня жаркий день, как, впрочем, и всем летом. Горит Россия. Пожары в головах и на полях. Рязанская область. Что поделаешь с этими аномалиями?

Из-за стабильного молчания собеседника тот же продолжил:

- Хотя, я думаю, с климатом - это американцы Харпом что-то вытворяют. Или Китайский Мо-Цзы квантовым копытом по нам бьет с орбиты. Когда уже баррель поскачет вверх, чтоб страну спасти от градуса! Скажите, уважаемый, бумажка в порядке?

- Бум-м... - зомби-гаер встрепенулся и поправился, - Кстати, в полном. Пожалуй, в добрый путь. А чтоб он был добрый - вот совет. Там, на М4 идет строительство - и, соответственно, объезд - пробочка небольшая. А в целом, дорога эргономичная, - Промямлил гид-гаишник и вернул бумажки Пальчикову. Преступный ученый радостной уверенностью захлопнул дверцы и даже успел состроить заключенному адскую физиономию, примерно значившую: "Уж мы с тобой поговорим, но не сейчас, а например, где-нибудь в Москве! Там, рожая кривая, за все ответишь."

Вздрогнув как стальной жук, фура взревела и сорвалась в полет на столицу по южному направлению. Мартышка-акробат решила беситься на турниках клетки. Иван брался за голову от жары. Генетический акробатический родственник уселся перед Иваном и с жалостью принялся на того глядеть. А Коралов, когда получшело, поднял к глазам книжонку и в свете лазерного фонарика, который он купил у китайцев, зачитал:

"Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны. Умное лицо - это ещё не признак..." Известные слова Олега Мюнхгаузена и, увы, малоизвестного Горина замелькали в голове Примата.

В тесной камере фуры было затемнено и уютно. А скоро стало и прохладно. Мерно как зубная боль или труба с открытой водой, ныл двигатель. Мартышка-сосед спала, уложив голову на клеть. Составив перед темной стенкой чашечки ладоней к потолку, Иван отложил чтиво, трудно устроился на колени, закрыл глаза. Мысли его Витали в туманном будущем. Вместе с фурой прыгал вопрос: что его ждало, утешение или распятие? Неопределенность была не меньше как и на квартире профессора, правда на той жил и работал человек, который его любил. Сейчас снаружи лишь амбициозный бандит, использующий Ивана для каких-то жутких задач. Тело заныло. Какой-то голос внутри ума сказал: "Скоро кошмар закончится". Стало спокойнее. Ивану пришло рассуждение, что Христос знал про свою скорую смерть и легко говорил о ней ученикам. Он ел и радовался с ними. Шимпанзе внушало себе: "Иван, возьми этот навык. В конце концов, не крест же ждёт тебя. А только он - самая великая пытка в истории."

Иван не открывал глаз и заставил шевелиться губы:

- Господи Всемогущий, прошу, всех, кто попирает меня и собирается бить, прости и Силой Своей Просвети. Ведь душа их ищет света. А другого, кроме кулачного прикосновения, она пока не знает. И еще. Ты дал мне власть исполнять человеческие желания. И не волен я не привести запросы людские в исполнение. Прошу, у просящих меня не отними последний разум и силу мою для их самоубийства не попусти. Мытари русские живут на земле, где лапа дьявола ощутимей и злей в два и четыре раза. Они заслуживают энергетического милосердия. Пусть оставшаяся в квартире исполнит Твою Волю, а я не успел. На все не моя воля, а Твоя.

Когда дверь открылась еще раз, снаружи смердело какое-то боксово-парковочное помещение. Владелец и водитель вел торговую беседу с похитителем:

- Пальчик, ты же понимаешь, риск колоссальный? А сколько людей в цирке я подставляю? Честных и нравственно моральных, не таких как мы. Ну вот взять хотя бы зама - Марью Исаевну. Она же ангел женской породы. Второе. Документы я тебе наштамповал сугубо безупречные. А если твой чмыренок проговорится на верховном мартышьем суде? В общем, требую дополнительной, но справедливой надбавки. А то сам ментам солью.

После паузы для осмыслений водитель поглядел в сторону и вдруг резко согнулся. Причина была в том, что прессу бывшего партнера аспирант коленом и дал надбавку по-справедливости. А потом к питомцу протянул "руку помощи":

- Ночь. Летняя Москва. Как прекрасен город в свете Спасской башни. Здесь, лимита чернявая, твоя проповедь закончится, но сначала открою тебе столичную жизнь.

- Не я проповедь начинал, не мне и заканчивать, - философстовал цитатой из жития Иоанна-Златоуста Иван и подвергся высвобождению из кузова. Попутно шимпанзе-турист к мучающемуся от боли водителю протянул руку и коснулся того таза. Страдалец поднял удивленные глаза на заключенного и испытал облегчение.

Держа за шкварник питомца, Пальчиков воздел язвящий горизонтальный перст перед физиономией возницы, указывая, мол, "не рыпайся, дружок - бесполезно". Тот же жест в фильме "Отчаянный" в отношении Каролины использовал Антонио Бандерас. Логистика доставки животных продолжалась, и смешной русский автомобиль с известным нам краснолицым пилотом и кем-то еще подкатил к персонажам фильма Родригеза.

Глава 17. Отель "Дельфин Неизвестный"7

Московское небо было полным дождя. На стекле окна гостиницы, перед которым стоял Пальчиков, осадки запечатлелись кусками капель, напоминавшими рваный прозрачный силикон. Иногда за окном просветлялось. Шум дождя утихал. В затишья становилось видно, что на комнатном табурете связанным сидел шимпанзе. Развязанный Пальчиков облюбовал софу. Последний периодически вставал к окну, и щурясь с подоконника, глядел трезво на Ивана:

- Может, ты и прав, насчет своего Бога. В мире ведь правят религиозные идеи. Не думай, что рулит экономическая выгода - эта только на нижних уровнях отношений. И властью пресыщаются, и деньги стяжать надоедает. А идея толкает тех, кто наверху и богат в странный квест. Человек ведь наполнен какой-то религией и, получив возможность ее шевелить, он ее двигает... Время для ИП "Вечножиз". Еще одна идея.

- Миром правит Бог, а псевдовластьимущим попускает всевозможные ИП. Его исковерканного подобия.

- Все же надо в Крым было тебя свезти - в зоопарк по поддержке путино-присоединенных людей. Но тогда мы не получили бы достаточных средств на ИП подобия. Ох, переведут мне монетки, и разделают тебя под орех как членов царской семьи. Можешь кичиться своим благородством...

- Ох, батюшка мученик.... - Иван переживал связанный за убитого помазанника.

- В чем, в том что Россию сдал?

- Потому, как Бог сказал, не противиться...

- Вот и ты не противься, родной. Обрушается благодать испытательная.

Стоявший у окна Пальчиков сделал несильный удар по примату и поспешил умыкнуть со стола его банан. Увидев на Ивановом лбу капли пота, влажной тряпкой протер его, открыл форточку, закурил и дал попить сок:

- Тебе легче?

Иван потер связанными дланями ушиб:

- Помазал меня маслом перед погребением - облегчил.

- Посмотрите на обезьян - они не сеют, не пашут, не заботятся о хранилище, однако питает их Плужников... А у вас, люди, дипломы, трудовая книжка, профобразования и льготы всей системы, способной трудоустроить и имеется привилегия работать, - с этими словами докуривший аспирант выложил по-очереди на стол документы. Среди них выбрал несколько сберкарт, бумагу, которые и отложил в сердечный карман. Иван отвечал, как умел:

- Уважаемый Герман, и я могу заниматься непритязательной профессией - дворником... Главное, за руку отвести в ЖЭУ и познакомить с директором, а то я по-обезьяньи стесняюсь.

Организатор авантюры продолжал сортировку бумаг:

- Душа больше пищи, а тело - одежды... Ты слишком квалифицирован для дворника. Хоть и не учился, забрав все документы из немецкого института, чтобы скрыться от мира, давшего тебе привилегии. Сколько хлама... Ну эта уже не нужна. За этой я в регистратуру нагнулся: "Милая, скажите, какие документы требуются на дарственную животных."

- Оплатят по факту получения? - волновался связанный примат.

- Да. Будет каскадная система переводов. Как в книге Иванова "Ненастье" - один в один. Пришлось сделать несколько карточек.

Иван одобрительно покивал головой:

- Эти деньги пойдут на церковь - на вечножиз иного сорта, который ты сделаешь для заблудших азиатов заграницей.

У Пальчикова по лицу скользнула мука:

- Как ты надоел мне со своими пророчествами... Еще ударить?

- Не, не надо!... - отнекивался примат.

- Между прочим, директор крымского цирка за одну примат-паскуду предлагал мне 120 тыщ, а я устоял.

- Конечно, не соглашайся. Этих денег на дом Божий не хватит. А тебе еще с женой жить и параллельно детей растить.

Мучитель курил:

- Помилуй, Бог. Пророк совсем совесть потерял. Что, если бы вместо Обезьивана Коралова захотели получить оперирующего алфавитом дельфина, что бы он нам из надувных букв сложил?

- Bessmislenna tvoya Evgenika.

Пальчиков обернулся, поглядел ясным взором:

- Осуждения полны глаза?

Вернув после побоев самообладание, его собеседник ответил:

- Как я смею? Твой кулак "святого" коснулся - теперь и ты спасешься. Сие есть душа моя, вкушай это в воспоминание обо мне.

- Или это: воли своей не ищу, значит суд мой праведный. Может мне сказать безгрешная обезьяна, откуда логика болезни в безгрешной обезьяне?

- Ты говоришь: безгрешной. А если рассудить без эмоций, то во блуде научно-исследовательской гордыни, во грехе испытательской ереси рождена.

- С испытательской скромностью обезьяны наука далеко не уйдет, - с досадой отмечал мучитель.

- Из-за гордости и наглости сто лет уже стоит на месте. И так никуда не уйдет.

- Плуг также трещит: фундаментальность век не испытывали прорывов. Бла-бла: уступила место карлику прикладных знаний. Изучение природы превратилось в уродца: голова - фундаментальная наука - стала маленькой, а прикладное знание - ягодицы - выросли до несоразмерно больших. Уродец голоден: размахивает клешнями технологического ущерба и дубиной биотехнической зависимости людей, пожирает тех через прогресс. И что это я просвещением приматов занялся? Дело-то неблагонадежное.

"Неблагонадежный" примат-человек констатировал:

- Ты забрал все привилегированные зарплаты за эти месяцы и поменял их на заявление об уходе, чтобы послужить России по-настоящему. В институте они хранились как в банке памяти.

- Пришло время покинуть Русь изначальную. Время для индивидуального ИП. Вечножиз. Меняем карьеру на бабки. Осталось только с Иваном разобраться. России послужить? Ну уж нет... За нее другие борятся - не протиснуться. Зайдите на сайт Газпрома или Роснефти в папку соучарядители, посмотрите на их фамилии. Вот эти люди борются за величие России. У Медведева дочь в Америке. У главы МИД - в том же неплохом месте. Они там, в тылу врага, и борются с вывезенными миллионами. Роттенберги, Абрамовичи. Ясно, всей душой они болеют за судьбу русского народа.

- Разве наша олигархия не сдерживает натиск олигархии западной? Я думал, сдерживает... Иностранный клоп опаснее.

- Одни паразиты от других отстаивают свой пищевой ресурс и мясной плацдарм. Ни в одной стране мира так не прессуют людей. Да даже в твоей любимой Африке. Заметь, беженцы не в славянскую альмаматерь валят, а в Германию, в Англию... Там по прибытии 500 евро разово получи, там - врачи и психолог на каждую гостевую рожу. Конечно и определенно, местное олигархчье будет делать то, что скажут им те, к которым уехали их деньги и дети. Ибо те - заложники. Скажут им именно гнобить. Никогда те, кто распял Христа, не дадут хорошей жизни нам, гоям.

- Главно, ты не распинал Христа?.. Молодец, если так.

- Что ты несешь? Он меня не трогал. Жить не дадут, но предоставят возможность работать на них. Чтоб денег хватало только на на налоги и на китайскую лапшу. А потому, что гнобить - это идея их жизни...

- Ох, горюшко, горе, - неподдельно соглашался Иван.

- Они говорят нам, вы - великий народ. И уже продали сибирскую тайгу в Китай, и в Байкал, чтоб выкачать, засунули трубы. Достаточно 5-6 лет, чтоб полностью осушить.

- Прости, перебью. А откуда знаешь?

- Местных институты померяли.

- Вот еще боль. Молиться остается всей планетушкой.

- Детдома. Дети ходят в обносках, едят ячневую кашу. Там болезни. По телику демонстрируют, как на таможне тракторами давят иностранную еду. Не отдадут детдомам - импортозамещение. В домах престарелых даже телевизоров нет. И на человека - 6 руб в день на лекарство положено. Ровно на одну таблетку активированного угля. Да что простой народ. У нас даже мелких олигархов прессуют. К владельцу "Стервосети" приходят люди и говорят: "Вот тебе 5 млн долларов, в добрый путь". А он мог бы продать за 100 млн.

Иван глядел на Германа и сиял глазами, видя как в нем зарождается сострадание:

- Антисемитизм у тебя пройдет... Антиобезьянизм и антишимпанзеизм уже проходят. Желание обвинять знаковых личностей трансформируется, и сердце заполнится полезным навыком.

- Что?

- Ведь твоя идея - не гнобить, а маму кормить. Верно я мыслю, пока существую?

- Вломить еще тебе, чтоб не существовал уже?

- Если ты плохишей обвиняешь, значит ты не будешь им уподобляться.

Герман на миг задумался и ухватил ситуацию:

- Обезьянья морда вывел меня на откровенный разговор по душам. Давайте подумаем, зачем? Вероятно, чтобы Герман Пальчиков проявил добродетель, изменился к лучшему и обнажил нравственный потенциал?

Ученый-убийца поглядел на Ивана с неким покровительственным тоном видения его внутреннего "я" и сменил тему:

Мы играли на свирели

И вы не плясали,

Мы печальные песни пели,

И вы не рыдали.

Но пришел Иоанн, ни пьет, ни ест

есть мнение, что в нем бес?

Уставший от издевательств ограниченный в свободе примат нервами спросил:

- Нет в Иоанне беса, поэтому Иоанн никуда не выводит. Что завтра у нас?..

А безграничный теребил сигаретную пачку и отвечал:

- К овцам грядет страдающий за болезни человечества обезьянин-мужчина. Однако, за 2000 лет он претерпел растительные изменения. Волосат стал, да и кожа темнее.

- Я думаю, тебе этого не простят, богохульник. Хотя, откуда побитая обезьяна знает про святую Милость, - опустил горький взгляд страдающий Коралыч.

- Малость-мылость. Милость ко мне уже не прилипнет. Я из червей состою. А денежки должны прилипнуть. Сбер уже берет 4% за перевод?

- Нет.

- Отлично.

- А я по-твоему из чего состою?

- Генный мастер Герман-джюс селекционировал фломастера Ивана Какашкина уродливым батоном христианства и теории Дарвина.

- Бутерброд, значит. Так что же завтра?

- Мартына этого ждет площадка, которую маршем глупости топтал Наполеон, за ним - парадом победы - Жуков, вчера ее вековую брусчатку копытами тыкал козел Тимур, и этот цирк зверей завершит обезьян Иван.

- Всем хочется верить в дружбу тигров с козлами. Еще пить, пожалуйста.

- Водочки дернешь?

На столе наблюдались сок, пицца, айфон, водка (ее для своего организма принес напарник Пальчикова. Он же занял унитаз в санузле, чтобы блевать)

Иван ухмыльнулся и глаз не поднял:

- Что толку тебе от моего падения?

- А вот падешь - и профит будет. Добавится толк мгновенно. Хоть в том, что опыт в конце жизненного пути обогатится созерцанием зрелищного кино в стиле Бекмамбетова. А про между прочим, сколько по твоей ультразвуковой непадшей мудрости осталась грешным нам?

Примат поглядел в глаза "Герман-джюсу":

- Тебе что до чисел?

Тот загинал пальцы:

- Четыре: эрудиция. Пытливость. Пластичность ума. Познание, наконец.

- Какой-то вирус будет, возможно... Вероятно, даже из телевизора... Я не знаю.

- В хрониках встречались примеры, когда животные прислуживали религиозным личностям. Лев в пустыне вырыл могилу Марии Египетской. Отсюда мораль: почему бы мартышке не пульнуть идиотских посланий народу в алко-стране. И тогда люди выроют могилу животному. Шанс у тебя tomorrow появится.

- Твоя глубокая эрудиция в религиоведении говорит о стремлении к истине. Господь услышит тебя, очистит сердце от червей, и ты Ему неотвратимо послужишь.

Пальчиков встал к окну:

- Неотвратимей некуда. Учил оружие врага вместо стихов. Дождяру наслал за тебя Бог Саваоф. Зачем так глумиться над грешниками?

Из туалета вернулся измочаленный помощник. И руководитель похищения, не поворачиваясь, интересовался:

- Как живется тебе в Москве, друг пьющий, этиловый?

Прогибаясь под волю лидера, тот выдавил ответ:

- Да пока водочка по Москве-реке течет, жить можно. Скажи, Гер-директор, завтра до скольки я тебе нужен?

- Торопишься в реку в плане крещения окунаться? - Пустил второй вопрос аспирант.

Слуга поцеловал нашейный крестик:

- Крещен уже. После обеда к пацанам в гараж хотел заскочить.

- К пацанам заскочишь. В настоящее время вколи мохнатому гражданину России Милдроната и глюкозы. Если, конечно, крещеный протрезвел.

- Тут это, спирт для ваток кончился.

- А ты послюни, - глядя на плачущее состраданием окно, рявкнул генетик, биолог, богохульник.

Помощник ухмыльнулся и выкрутился из ситуации, смочив шприц водкой. Иван скривился от укола иглы.

- Что без телика сидите? - Упаковывая шприц, молвил медбрат Пальчикова московского розлива.

- Включали.

- И что там?

- Пока по Ивлеевой в сарае прыгали козлы, она нам сказала: как можно не быть добрым, и как можно не любить эту жизнь. Хорошо с иглой справляешься. Может, к нам поедешь в больничку фельдшером?..

- У вас в провинции полный бардак.

- А тут не бардак?

- А тут, например, увидел на улице бордюр кривенький, сфотал, на сайт отослал по заявке - починят уже на следующий день.

- Где же тебя такого изготавливают, столичный друг с бордюрным мышлением.

- В скрябинской ветеринарной академии, ты же знаешь.

* *

Скрипнув тормозами, маршрутный автобус остановился у седой обочины. Узбек вышел из-за руля, с сиденья снял одеяло, спустился к лавочке и на глазах изумленных пассажиров накрыл прикорнувшего на лавке бомжа. Холодный дождь темными кружками впивался в куртку спящего, и бомжик жался калачом как младенец в утробе. Он прижимал к себе бутылку с лимонадом и действительно походил на младенца, только без соски. Согласно маршруту тронул колесницу в путь, а нищий спящий перевернулся и поджал на себя обновку.

Пребывая в мучащих мыслях, Плужников вышел на следующей остановке и направился к храму, который столько лет наблюдал из окна маршрутки. На подходе он видел, как в окне плавали огонечки свечей. Мистический танец приглашал ученого. Обдумывая узбеков ход, он вошел в Божий дом. Как раз закончилась служба. Клирик, как Александр Невский держащий на фреске меч, схватился на уровне живота за крест со Спасителем:

- В истории зафиксированы случаи, когда Бог и без молитвы Выдавал исцеление. К примеру, двум братьям, через крышу к ногам Богочеловека спустившим паралитика в кроватке. Но мы-то пока в здравом уме и в ходибельном теле можем просить. И должны просить. А чего? Одного, по сути: чтоб Дал жизнь вечную.

Батюшка поклонился и скрылся в воротцах, похожих на дверки теремка. Прихожане со свечками разошлись по любимым иконам. Плужников навострил ухо к лампаднице, которая вразумительно вещала к прихожанке:

- Милая, очень-очень важно причищаться. А главное исповедь. Верь, что возле батюшки два ангела. Один хочет, чтоб вы забыли или застеснялись порок озвучить. А другой - с корзиной - терпеливо стоит и ждет, что именно вы назовете. И вот все, что назовете, он в эту корзину бросает и таким образом избавляет человека от гнилья и помоюшек. Ну а все, что не названо, то спрятано. И за это бесы на клочки порвут. Поняла?

- Поняла.

- Одного неисповеданного греха для клочков достаточно.

- Кошмарная картинка какая-то. Кто ж тогда спасется?

- Молитесь, кто-то и спасется. Человек - образ Божий. Как икона он. Только икона порченная: где-то стерлась, где-то из-за грехов углом отломалась. Но не перестала этим образом быть. Короче, надежда есть. Давай, дуй, родная.

Слова лампадницы были просты, доходчивы и овеяны непривычной мистикой. Та же свечница набросилась на двух пигалиц:

- Детки, глядите. Три свечки доброты: Господу, Богородице и святым. Ставьте и всегда будьте радостны, улыбайтесь. Даже кто на вас недоброе имеет - не обозляйтесь на него, а улыбнитесь и соболезнуйте. Они все - больные люди, достойны утешений, а не обид.

- Действительно, мир - сбор больных людей, - думал В. И., - И зло их, как и смертность, глубокое душевное отклонение. Корень повреждения - не медицинском пространстве. Его истребить надо. Лекарством в пузыречке не обойдешься тут... Нужен радикальный подход. Возможно, человеком не решается... Сам я, поднаторевший в физиологии, да не соображающий в элементарной психологии и религии, тут бессилен.

Профессор кафедры биологии зыркал на бабку, которая била на коленях лбом пол перед ростовым Христом на распятии. Потом покачал головой и, укладывая христианство в систему личного понимания, направился до дому, из которого "вечная жизнь" на фургоне была вывезена в неизвестном направлении.

Глава 18. Заскочим на рынок

Наряженного в плащ и шапочку связанного шимпанзе Пальчиков тыкал в спину. Они втроем с ассистентом двигали ногами по Лефортовскому рынку. Массивные тетки нанизывали на ладони мороженную рыбу как перчатку, набивали ее льдом и морщили кожные складки на могучих лбах. А кроткие бабули и дедули в нищих курточках скромно подсовывали покупателям, кто что мог. Семечки, зелень, маринады, ягоду, а также груды домашнего скраба. Хоть что-то из этого надеялись поменять на живые деньги, которыми можно было произвести оплату квартир.

- Как в лифт на небо шагай, светлый немецкий примат-мужчина, - изрыгал злой рот генетика.

Партнер темного генного инженера плыл вдоль рядов третьим номером и ныл нестерпимо:

- Гера, ты не мог бы на рынок после акции сходить? Из-за базарной миссии можно потерять агента, и тогда делу капец. Дичком в лес убежит! Будет во владыкинском парке на уток охотиться Собянину на раздражение.

Главарь банды фигурально стукнул кулаком в грудь:

- На уток не будет - он утковый пацифист. Ну не могу я потом, родной! Вот и иду на этот допустимый риск с утками. Опять же, и сельдерей, и капусту обещал матери купить к салату. Праздник же новой обезьянней жизни. И ничего с его присутствием поделать не в состоянии. Без ген-инженери и всяких инфери - жить могу. А к этой женщине слабость питаю. Не волнуйся, слуга алкозависимый, ощути вселенскую справедливость. Обезьянний товар на лоток общественного внимания разрешено презентовать только нам. К тому же, продажа только завтра. А сегодня - культпрограмма в клубе. Развлекаемся, набираемся творческой силы. И да будет мартышка с нами подмышкой. Бананный пророк, не тяжело тебе течь впереди науки?

Иван отвечал:

- Смягчает, есть на что посмотреть. Другие животные.

Между столов, по прилавку скакали живые поросята. Мечтая пуститься вскачь, они визжали, радовались и боялись, что хваткая публика во мгновение ока купит их и съест на месте. Но заботливые руки плотных бабусь водворяли их обратно в короба.

- Даруй мне, Господи, благодать Твою и обнови зраки образа Твоего, чтобы животных в людях видеть, - издевательски псалмировал Пальчиков, после чего улыбнулся схватил одного из пятачков и прижался к базарной тетке:

- Мадам. А сфотайте нашего выродка среди вашего выводка? Его имя кротость... На сколько свинюшек сменяете одного непорядочного, но говорящего обезьянина?

Рекламируя живой товар, Герман протянул связанные руки Ивана к женщине. Та округлила глаза и вскипела отторжением испуга:

- Нечистый. Иди прочь. С цирка увел, что-ли?! А милиция не ищет?

Пальчиков нагнулся к той почти до лица и прошипел внушительно и враждебно:

- Ищ-щ-щет! Я уверил ментов, что у тебя в поросячьем цеху мартышечный холодец сброшу.

Женщина в ужасе отшатнулась и, сдавившись под болоньевый куколь, заметно ужалась в высоте. Маньяк повернулся к Ивану Кораловичу:

- Комменты будут? Может, лайки, репосты? Подсыпьте блогеру идей для роста.

- Изблюю тебя из своих уст, да дух пуст, - Слабосильно источил Иван, без злобы глядя на Пальчика.

Видимо, активисту-генетику надоел раб, и он вернул внимание к местному слуге:

- Давно я в Москве не находился. Скажи, Горацио, давно она такая? Пробки от Рублевки - это что-то изысканно инферальное.

- Давно, Гера. Как ты уехал - так и началось. Рублево-Успенское направление менты курируют, пока бояре в усадьбы возвращаются. А на МКАДе мамки с детьми в туалет прямо под капоты приседают.

- Ну-у... После такого сам Господь велел пройтись да размяться. Автомобиль в столице - атрибут неопределенный. Субъект бессмысленного шика. Музейная субстанция. Как Ленин.

На грани жалости презрительной и сочувствия доброго махинатор обратил взгляд на связанного спутника:

- Святой - явно не супермен. Пальмой веру не напускает.

Иван выглядел отвлеченным. Он смотрел куда-то вдаль, где за россыпью кубиков домов серел небосвод столицы и Петрушкой прыгал закопченный горизонт.

- Рынок не нравится?

- Хлеб без штрих-печатей продают. Верующему - уже хорошо.

- А что хорошего-то "без штрих"?

- Меньше дьяволу возвращать перед Причастием придется. Зиновий Отинский убеждал: учение Косого безнравственно, неистинно, потому что сам Косой - человек безнравственный, «лукавый», «безумный», и, будучи косым, не может смотреть на вещи прямо. Это я на твой следующий вопрос заранее отвечаю. О роли генетики и философии аспиранта Пальчикова, в которой он, чтобы сожрать в десятеро больше, создает малое.

- Мило. Ты для полноты образа прилавки хотя бы хочешь раскидать может? Ну чтоб не торговали рядом с храмом?

- Москва - не место для крещенного человека, который в полноте образа. Пусть торгуют.

Пальчиков уловил, что Иван дважды угадал слова и рыночные намерения хищного и ловкого умом генетика:

- Телепат Коралович. Ты и впрямь меня насквозь видишь. Если так, из чего состою?

Иван отвлекался зрением во внешний мир:

- Святой - из золотых цепей. А гнилой соткан из змей. Твои копошатся по гнили в нравственно поврежденных зонах.

- Значит, я - букет змеиный. А святые?

- А праведный состоит из золота. Из него же солнечный свет.

- Да, исчерпывающее знание. Вероятно, еще от Платона. Выходит, я - террариум из оргстекла, без содержания драг металлов. Чую, для глубжего понимания желаешь что-то спросить?

Примат нахмурил власатые брови:

- Одно. За что профессора ненавидишь? Дал тебе кров. Мозги по правилу буравчика подправил.

Герман ухмыльнулся к полу и огляделся по живым прилавкам:

- Виват-примат. И красноречием не блещет, и чудеса не дует в вещи. Это же зоопарк продажный? То есть отличное место для исповеди. Что не рассказать? Расскажу. Параграф первый. Однажды юного и наивного юношу с дипломом мужчина одинокого свойства Плужников затащил во дворец "Генетика" и говорит: "Гера, ты - некий гений! Потянешь медицину вперед! Рвение в тебе чую неистовое, роковое!" Параграф второй, последний. Здесь этот, из первой части, в душу плюнул вот таким образом: сидит твой Профессор Иосифович, курит палку табака и в глаза ученику глядит преданно: "Герман, у тебя никогда не бывает разочарований в выбранной профессии? Ведь генетика - увлечение безнравственное. Я все чаще прихожу к мысли, что гены не так уж сильно определяют человека. Они скорее, отвлекающий колокольчик, который отводит внимание от сути и тайны развития. При одинаковом наборе геномов может выплюнуться разнообразное количество людей несхожих характеров, здоровья и внешности. Такие нелепые факторы как зодиак и солнце больше влияют, чем ген. А ДНК создает общую погоду, на фоне которой проявляют себя более важные факторы. Пойдем с тобой в таксисты к Мисюку. Тут как в физике. Спроси у Лившица. Если мы глядим на электроны в микроскоп, они в пространстве размываются. Тут Бог Сам от нас что-то сакральное закрывает. Деньги и внимание под генетику в научном и общественном пространстве выделяются, значит, тема будет жить, тема планирует поедать ресурс других дистрофеющих и честных отраслей медицинской истины. Но благородным ученым про генетику стоит забыть. Генетика и квантовая физика - это куда ходить не надо. Вместо того, чтоб кротко двигаться, мы напролом идем." Звенят его слова в моей неблагородной башке, - Герман стукнул себя по затылку.

Рассматривая бывшего человека, обезьяна сказала:

- Гены не определяют человека, Бог определяет, совесть, милосердие.

- Пятнадцать! Не ври мне, - Пальчиков расплатился с очередной продавщицей, после чего в авоське экс-аспиранта оказались зелень, какой-то мед, сыворотка, - Что ж ты такой бестолковый. Вроде берлинской закалки. Там такие персонажи родились. Бах, Манштейн, Бисмарк, Фрейд. И ты так нагло этот лист подточил.

Связанный шимпанзе смотрел на истязателя свободным образом:

- Демон, ты думаешь властный надо мной? А зерно уже посажено в тебя.

- Да? А какое зерно?

- Вот такое, - Иван связанной рукой показал дюйм и озорно засмеялся.

- Ученые пацифисты из Манхэттэнского проекта по ядерной бомбе тоже не хотели зла, а видишь как вышло. Женщина единородная, почему картошка дорогая?! Все крахмал делают для неньютоновской жидкости?

Цена картошки, как оказалось, выросла по другим макроэкономическим факторам.

Пальчиков не на шутку разошелся в покупках. Он даже перестал следить за заключенным. Бразды поводка передал помощнику и сам предался обмену бумажек на плоды огородов. Примату это пошло на пользу следующим образом. Неподалеку от рынка стояла часовенка. Иван сразу приметил ее. Пока хозяин торговался за сельдерей, примат моргнул помощнику, спрашивая, можно ли поближе к храму встать. Охранник испуганно огляделся на увлеченного Пальчикова и решил: "Давай, пока не видит..." Двое перешли дорогу к этой часовенке. Коралыч видел, что с края крыши храма большая наледь таяла и по отливу срывалась струя талой воды и громко, хрустя билась от асфальт. Милосердный поводок позволял, и Иван встал под эту струю. На темя полетели водные шарики капель. С Ивановой геопозиции икона Богородицы на фаседа стала видна. Иван с мокрым теменем закрыл глаза, улыбнулся и стал читать ей молитву.

Пальчиковский слуга нерешительно дернул вожжи:

- Ну хватит, пошли.

Иван в счастье открыл очи и произнес:

- Ну вот я и крестился. Дьякон, благодарю.

Заключенный и охранник успели отлучиться и вернуться, а "всевидящий" аспирант даже и не заметил. Руки его наполнились шуршащими пакетами. Вечер загустел. Сажею в воздухе с небосвода он вполз в уши. Заразил чернотой снег и разум. Тоскливые рыночные продавцы, повесив носы, расходились по домам. Они уносили поросят, овощи и колбасы. Кто-то весело считал заработанные купюры. Аккомпанируя гимном торговли им в след, Пальчиков огласил поэтический план завтрашнего парада:

- Я тут в стиле немецкого натурализма накидал строчек:

и вот и вот крокодил

тот что в бабло угодил

в половину третьего

окажется в шереметьево

в контроле покажет багаж

и улыбнется даж

пугая нервную стражу

берегущую родину нашу

вот с самолета на площадь

спешит он, где ленина мощи

но он приплыл не один

в чемодане чебурашка был

поставил дружка на брусчатку

пионеров позвал: ребятки

те начнут кормить его кашей

и галстуком вытирать губяши

а утром как только туман

рассыпал по площади хлам

он стал пионером-героем

на этом мультфильм и закроем.

Троица прошла улицу, какой-то дощатый коридор между стройкой и домом. С каждой 5-ой доской генетик дарил строку, сочиненную на ходу. Никто не прокомментировал Германов шедевр потому, что все лишь устало переносили ноги.

На повороте из коридора шимпанзе впился глазами в доску, застыл:

- Вася и Артем.

Пальчиков в театрализованном недоумении обернулся:

- Новые имена на логистику? Теперь ты будешь звать так нас?

Иван поднял требовательные глаза на Германа:

- За стенкой у детей забирают еду. Запомни. Ты должен разобраться с этим.

- Ты же - сталь. Мировая воля отдана тебе, и сопротивления о твои ноги разбиваются.

- "Да будет не моя воля, но Твоя, Господи"... Слышал такое?

- А... Хорошо! Разумеется, Иван Германович, - генетик достал демонстративный блокнотик-невидимку и с важным видом вписал:

- По обезьяннему повелению разобраться с политикой корма Васи и Артема. Во веки веков. Аминь.

Иван как смотрел в невидимое и плечи связанных рук поднял наверх:

- Имя злой женщины - Регина Валерьевна. В столовой тефтели для детей забирает она, а тащит неработающему супругу Всевлоду, домой. А детдомовцы грызут хлеб. Она будет отнекиваться, что у ребят мясное несварение. Только сдоба спасает. Из-за продовольственной наглости они худые и болеют. Поэтому ты разберешься. Аминь, отец Герман.

"Отец" продолжать вписывать, всем своим видом выражал цинизм, однако мускул на его щеке дрогнул. Но справедливый примат согнулся, потому что получил подзатыльник с комментарием от Пальчикова:

- Отеческий. За властный тон пасынка.

- Отче, за тон прошу прощения. За суть - нет.

- Ты так уверен в моем повиновении?

- Что может помешать, если Благодать Божия так решила? Вижу, как дети сытые утерли слезы. За них я уже спокоен.

За спинами компаньонов осталась вывеска: "Детский дом Малютка. Для детей-сирот. Образовательное учреждение г. Москвы."

Глава 19. Для мамы - вечная жизнь

Миновав роковой поворот на детдом Москвы, и дойдя до подъезда, возле которого стояла пальчиковская машина с возницей, по поводу обезьяны руководитель банды предложил:

- Охрану обезьян этому доверить можно. Под Мисюком он никуда не денется. Давай богомартына посадим на задник, выкрутим заглушки на дверях.

Вжав голову в плечи, за рулем сидел интеллигентного вида гражданин в очках. От натуги излучал красный цвет. Двумя руками терзал баранку и упрямо смотрел вперед.

Пальчиков зыркнул на подельника в машине с бокового угла атаки и низко пробубнил:

- Будь бдителен. Богом прошу.

Потом они потыкали домофон, и ноги оставшихся без обезьяны людей перенесли их в важный для Германа Пальчикова дом на Малой Полянке. Дом, где будущий генетик в колготках носился по коридору, прятался за ящики с картошкой от детей, плакал, когда те же помяли Сегу, смеялся, когда прыгали с боксов на коврик, мужественно держался, когда Машка-"медсестра" протирала им камушком ушибленные коленки. Дом, где мытарствующая душа студента Пальчикова нашла перст ради, которого хлыстом он будет гнать генную инженерию вперед, и ради которого превратит эксплуатацию бионауки в прагматический гений - ну, ради мамы, конечно.

Когда в комнате с гранитными шторами и вишневым шкафом, нашпигованном золочеными сервизами, женщина мудрых лет разливала двум гостям чаи, в коридоре на сотовом устройстве раздался звонок. Изношенно стукающими шагами хозяюшка поспешила к трубке и молодым голосом той протарахтела:

- Сантехника? Между прочим, верное направление. Вода в ванных апартаментах как скат бьется током. Не иначе, проводка. Представляйте: лежишь в бытовых мечтах, плещешь ножкой, и вдруг бам - пробивает, что глаза на выкат. А ведь квитками и ценниками и так пенсионеров со свету сживают. Но чтобы дать пример для подражания, я своей натурой решила сопротивляться. Всех на уши подниму! Сейчас? Да, дома. Приходите. Воды набрала и пены вам навела. Разумеется, шутка - только последнее. Но вы отнеситесь серьезно к вышесказанному. Богом по имени Христос прошу.

Женщина повесила трубку и мягко улыбнулась гостям:

- Тут по электричеству в воде звонили. Приятное изобретение, только если вы в клетке Фарадея или диэлектрик.

Герман Пальчиков впечатленный краснел:

- Тут и диэлектрик Фарадей бы вздрогнул.

- Так-так, развивай?

- Лежишь в приятном водном тоне - и шандарах. Кому электрический стул, кому бульон.

При слове бульон, женщина встала с поднятым вверх пальцем, принесла и бережно положила конверт:

- Гера, сын единородный мой, на твое имя и фамилию профессора новое письмо с генетического конгресса придти поспешило, читай же, - женщина подала как наградную грамоту конверт.

- Да, я читал это письмо. Это моей славе трубит горн. Профессор, правда, лишний в этом трибьюте. Кстати, за участие я четыре тыщи отдал. Раньше они ученым платили. А теперь наизнанку - сам соискатель должен.

Мама сощерелась, глядя на сына:

- Да, сынок. Не умеешь ты быть благодарным за благо, что тебе люди в кредит выдали. Погано так об учителе отзываться. Он тебя и ругал и с`оздал.

- С`оздал. И бросал кнутом на козлы.

- И стране надо быть благодарным.

- Ей за что?!

- За милосердие!.. И что сопричастен этому милосердию. Время покажет смотрел? Там Прилепин вещал. Россия - что? Россия - миротворец. Америка участвует в 40 военн конфликтах россия в 1,5. Америка захватила всю европу. 90 % СМИ контролирует - с Россией что хочет - хочет подчинить как Югославию... Планы есть. Через Украину, через слияние независимых отвалившихся от СССР государств и направление их обид к нам.

- Мама, прекращай эту туфту - компиляцию ватных новостей.

- Тут как Земфира поет: "Ты послушай, послушай!" Россия после войны в 45 не смогла обеспечить сытости окружающим странам - сама была в руинах. А Америка - была жирным котом. И смогла дать питания европейским странам. Вот они сейчас и хвалят эту соску, хотя сами не знают, как сбросить. И рады бы, да не могут.

- Хорошо, я неблагодарный. Не стране, не институтской среде. Зато ты всем благодарна. А знаешь, что о тебе люди говорят?

Тут женщина вытянулась стройно:

- На это я упреждаю: и знать не хочу! Главно, что я сама перед собой и Богом честна. А мнения как ветер только растрепать одежду хотят.

- Ты почему не звонила?...

- Порезалась и кровью залила бумагу с твоим телефоном, что Вадик дал. А его цифры я не сохранила.

Сидевший рядом Вадик скромно опустил глаза.

- Чем вы тут, в Москве, занимаетесь? Что за ритуал кровавый?

- Ритуал простой - курицу готовила.

Герман оценочно поглядел материнские ладони:

- Ясно все, ну и как еще ты бодришься в Москве?

- Я нормально бодрюсь. У нас президент - вечный двигатель. А скоро введут царство вместо федерации. И лучшего и вечного для бодрости не придумать.

- Ты не довольна тем, что есть.

- Элита так оборзела. Понимает, что недолго ей осталось. И ворует, уже не стесняясь. Пытается набить карманы под завязку напоследок. А нам рекомендует крепиться. Это очень трогательно. Но я против сентиментальных романов.

- Но ты и менять ничего не хочешь. Сама на выборы не пойдешь?

- А за кого ты меня гонишь голосовать?

- Хотя бы за этого, за Намального?

Мать хохотала, смешно сузив глаза и держась за локти:

- Это ж звероящер. Ты его физиономию видел?

Когда ты у меня повзрослеешь, против Била Гейтса воевать начнешь?

Пальчиков повернул глаза к напарнику и жестикулировал бровями:

- Такая у меня продвинутая мама. Считает, что этот взял преемственность от Рокфеллеров сокращать на земле население благими прививками. То же, что мы через обезьяну делаем.

На шкафу у родительницы генетика находились небольшая иконка Богородицы и лампадка.

- Ты, мать, еще одна Жанна Д'арк. Борец в рядах московских старушек.

- Скоро эту старушку сожгут в пенсионном фонде жуткие фармацевты Москвы. Такие у них прожорливые цены.

- Не переживай, о добрейшая, скоро ты получишь бесконечное здоровье и отсутствие морщин совершенно бесплатно.

- Приятные слова, Гермаша, но оставь на божественное усмотрение мои морщины. Они же лучи, старушек характеризующие. А образочкам, которые ты осуждаешь, я молюсь, чтоб тебе Отец Небесный мудрых годочков добавил, чтобы ты ему подольше послужить смог перед вечной жизнью.

Женщина поглядела тайно испытующе:

- И кстати, ты Васу встречаешь?... Такая хорошая девочка в скайпе была...

- Да виделись вроде.

Женщина вздохнула:

- Что значит, виделись?! Сынуля, страшно не быть со своим партнером. Вы же начинаете разрушаться, скукошиваться, деградировать, в конце концов! Черстветь нравственно. Много что нехорошего происходит, если Богом данный человек отсутствует в поле вашего внимания.

- А Богом ли?

- А как же... Все глаза в пол опускала от кротости. Не затягивай с предложением.

- Ну-ка прекрати, старая сводница.

- О, так вы поругались? Бедные мои, счастливые мои. Запоминай: мы падаем, встаем, мы снова делаем шаги усилий, чтобы вернуть, кого потеряли. А потому, что нормальная функция вашей жизнедеятельности целиком заточена на супруга. Отдельно - вы не совсем существуете даже. Дышите полной грудью. Стремитесь к соединению с родной душой. В общем, надо быть вместе. Поженитесь, может в Москву переедете и на Влада повлияте, что он пить бросит.

Третий собеседник ожил, радуясь, что о нем вспомнили:

- Пусть хоть все вопят - а я бухать не брошу! Это лучшее из занятий.

Все рассмеялись. Пальчиков сделал вывод:

- Жениться в целях борьбы с алкоголем - упадничество.

Скоро в дверь постучали и сказали такое слово:

- Сантехник пришел в ваш дом.

Мамаша встала:

- Шоу маст гоу он, гости дорогие. Не обессудьте. Сейчас в водном бассейне будете лицезреть борьбу человека с электричеством.

Встали и гости:

- Пожалуй, не будем лицезреть. Торопимся.

- Когда еще повезет, чтоб мос-бабуся сына увидела?

- Повезет. Дела у нас по борьбе с милиардерами-гмо и истуканами мирового правительства. Продуктов занес, ну и значит полетели.

Мать поправила сыну шиворот плаща:

- На Красную Площадь пойдешь посмотреть? Ты так ее любишь с детства, соскучился? Может, с Владом и пойдете, как раньше с ранцами школьные товарищи?

- Надо обновлять детские впечатления в памяти, завтра посмотрим генетическое продолжение людей, - ответило матери чадо благословенное, после чего двери выпустили двух мужчин, а впустили одного сантехника, с которым те пересеклись в дверном проеме. Добрая женщина оглаживала руками уходивших с ее лестничного пролета и хихикала, как молодая.

Глава 20. Все на площадь!

Утро, туман, Красная площадь. Перед ряжеными Лениным, Горбачевым и безымянным Кремлевским Стрельцом с палашом, с чего-то вертикального Пальчиков развернул шубу и в сторону зевак с микрофонами-камерами крикнул так:

- Сюда! Тут слава ваша.

"Микрофоны" обернулись и, сминая друг дружку, ринулись к месту локации Пальчикова с шубой. Партнер аспиранта, унося покрой из собаки, кряхтел:

- Не думал, что из квартиры мамаши сподобишься шубу умыкнуть.

Гений отвечал легко:

- В шкафу шуба не пригодна для вечной жизни. Избавляю родных от лишнего меха. А эта только для задач шимпанзе-укрывательств годится. зловредно молью истерзана.

По читательской догадливости обновку гений авантюр сорвал с обезьяны. Иван был бесподобен. Руки примата были перетянуты в запястьях бечевой. К портрету был добавлен фингал подглазный седативного свойства. Но из-за цвета кожи был не сильно заметный.

Пока вампиры бежали к "славе", аспирант-"зло", показывая кулак, уведомил животного:

- Пророк, смотри, проговоришься - не поздоровится.

Когда съемочные человеко-люди впритирку обступили мишень и, перещелкав штативы и затворы, запустили оружье, маньяк-генетик дал им только одно ЦУ:

- Обещал: на три минуты оно ваше.

Было лингвистическое уточнение:

- Герман, на каком языке ему задавать?

- На вашем, - рявкнул звериный изобретатель и исчез за головами в неизвестность площадной Москвы.

Острое репортерское зрение присутствовавших потеряло Пальчикова, но вцепилось в Ивана. Кнут агрессивного допроса с модным вежливым намерением принялся стягать вековые камни, и вопросы полились. С каждым уколом внимания связанный вздрагивал и растерянно жал плечами, пристально ища кого-то глазами.

- Иван, кем вы себя считаете, обезьяной или человеком?

- Не знаю. А вы себя?

- Ванечка, вы стоите напротив Собора Василия Блаженного. Может, вы - как он - пророк, которого судьба необычно и своевременно послала на Русь, сказать правду? - Вплелась в допросные спицы симпатичная девица с тонкими чертами физиономии. Полиция у Мавзолея приглядывалась к кучковавшемуся журналистскому рою. Расчетливость Пальчикова становилась понятной. Времени действительно оставалось пару-тройку минут. Операторы сумасшедше водили камерами по площадным декорациям, крутили объективы как байкеры мотоциклетный газ и впивались в искалеченного примата. Микрофоны закрывали лицо Ивана, душа один другого, что давало отсрочку от вмешательства силовиков. Ветер колыхал шерсть головы шимпанзе, которая продолжала дарить принудительные ответы:

- У меня нет своих истин, значит я не блаженный. По научному принципу я вынужден только пострадать, а истины про звериные печати скажет кто-то другой на букву р-р-р, - в зубастой бодрости отвечал подбитый примат.

- В этом году в небе над Иерусалимом раскрыл крылья птица-символ нашей страны. Спасение мира за русскими?...

- Я и свою национальность не знаю.

- А откуда вы, ответьте для "Фиг-ТВ"?

- Я оттуда.

- Откуда?

- Руки связаны - показал бы. Современные генетики вынули меня из "оттуда". Значит, есть такое место.

Вопросы сыпались горохом. Первая чета полицейских отделилась от крейсерского ряда у кирпичной стены и поплыла к подозрительным журналюгам. Допрашивающие сообразили, что пора бить по существу темы, а мелочи и объедки оставить воображению и последующему редактированию улова:

- Блаженный, скажите, как помочь России?

Примат с фингалом под глазом ухмыльнулся, опустил голову:

- А надо ей помогать?

- Тогда пару слов по международному положению? По Трампу и Байдену?

- Кто эти? Вы должны видеть, я не разбираюсь в политике. У меня имеется синяк, а специального образования с дипломом по теме - нет.

- Ну скажите без дипломов!

- Словоблудить на эту тему права не имею.

- Кто имеет право?

- Кухонные эксперты.

Микрофоны рванулись новой волной, избивая один другого:

- Пожалуйста. Интуиция по России. Пару советов диплом минус. Хэштэг, так сказать, для широкой общественности.

Связкой рук обезьяна ткнула на Мавзолей:

- Ну убрать Ленина из утюга и искоренить Винительный падеж из языка.

Оператор крикнул, улыбнувшись:

- Это два совета практической магии. Кто тут верующий?

- Это не магия, это что-то разумное, - в противовес оператору примат приподнял крестик на своей шее. Тот был вручную скручен из проволоки. Однако, довольно искусно. Спаситель выглядел очень трогательно. (Деревянный, который был ранее, в потасовке сорвал негодовавший Пальчиков.)

- Не место демону в сердце Москвы. А падежи - я бы еще два для полноты числа добавил. Какой-нибудь Ждательный и Превратительный.

- Ждать надо Бога, а превращаться необходимо нам в людей, верно я рассуждаю? - Обыграла юркая журналисточка смазливых нежных форм, вместив улыбчивую себя в кадр на фоне Ивана. При этом она показала язык и подчеркнула личную находчивость.

- Вы говорите, не поклоняйтесь Антихристу и отменить рабство в словах?

- Хотите? - Так. Не поклоняйтесь.

- А кто вам фингал присадил?.. Злой ваш куратор? Почему не подадите в полицию?

- Куратор готовится стать священником. Разве такой может быть злым?

- А фингалы?

- Без спросу мне по грехам присаживаются.

- А еще мудрости религиозные?...

- Милосердие выше религий. Сойдет?

- Послание человечеству. Плодитесь и размножайтесь?...

- Царство Божие рядом. Покайтесь.

- А еще, что-нибудь современное?

- Есть время для проповеди, а есть для молитвы. Пока ваш интернет не задушила нейросеть и правительство, поливайте там дождем из Евангелия.

- Вы сторонник соцсетей?...

- Сейчас это людное место. Мессия использовал Капернаум, теперь также нужно применять соцсети.

- Пару слов про вирус.

- Вирус-шмирус.

- Что вы мечтаете сказать президенту?

- Привет. Ходите в храм. Пока это можно.

- А когда нельзя?

- Когда кресты посшибают...

- Как, опять??..

- Революция кушала Православие. Капитализм за ней - тоже с ложкой спешит. У меня голова болит, простите.

- А вы выступите на площади перед Капитолием?

- А где это?

- Да там это. Куда Куросиво выносит радиоактивность с Фукусимы.

Глаза Ивана на миг озарились радостью:

- Ага... Вот она ядерная справедливость за бомбу в Нагасаки!

- Вы можете сравнить себя с Фемен или Павленским?

- Сравнить могу. Найти скотство - вряд ли. Я не знаю их. Думайте быстрее, а то милиция меня спасет, и интрижка разрушится.

- Позже вас спасут обязательно. Ответьте сначала, как вы относитесь к расколу в Русской церкви?

- Вы видите горящий крест над Москвой?

Разглядывая небо, заметались наивные головы. Только оператор, упрекнувший в магии, остался верным взгляду в примата.

- А я вижу. Держите его на ладони. И с Церковью душ все будет в порядке.

Из операторско-масонской ложи грянул вопрос с подвохом:

- Вы предлагаете крестить Россию заново?

- Это умный голос. Хочу в глаза ему посмотреть, - забыв боль, Иван артистично заискал зрением "голос". И нашел. Потому что из-за камеры показалась голова мужчины, которая по-абдуловски дернула бровями вверх. Иван предложил:

- Вот ты и крести. А я уже - эстроген для мартышек.

- Не только для них, хи-хи, - кокетничала девица-красавица.

- Уже кощунство, а не интервью! Что для вас самое трудное?...

Примат на миг потускнел, осмысляя:

- Воспринимать в ужасающей ясности.

- Что? Синяки?..

- И их.

- Не только свои, но и на лице социальной Земли?

- В корень глядите. А также неотвратимость.

- Украина будет наша?...

- Будем одним святым народом, если покаемся. Молитесь за их духовенство. Необходимо, чтоб Божье милосердие растеклость по раненой их земле.

Молодая опять спрашивала:

- Запад смотрит на Россию: "рухнет кляча или не рухнет?". Так рухнет?

- Стоит ли "кляча" - я и этого не знаю. Придет Саровский и подробно расскажет.

- Ха-ха! Старец вернется?

- Во плоти. Как манипуляторы ваших рук с микрофонами.

- Вы считаете себя гонимым? Вы не слишком похожи на гонимого - щеки. Сейчас церковь сама кого хочешь за афтокефальный шлагбаум погонит.

- Я - обезьяна человеческая. А вы - гонимые. Жрецы прогресса пригнали вас до алтаря сатаны. Там дьяволослужение айфоном и прочим.

- Зря вы так. Бог немножко в каждом из нас.

- Не знаю, в ком... Бог был в Саровском и в Сергии Радонежском. А мы его посещения не достойны.

- Ну а в чем секрет святости?

- В системе питания и режиме тренировок.

Если Ивана кто-то провоцировал глупыми фразами, он на миг нервно скалился, потом смирялся.

- Кто с эстрады вам симпатичен?

- Агутин. Смешно меня копирует.

С гимнастической прытью подскочила Ляйсан Утяшева:

- Проект "Сила Воли". Откуда Иван черпает силы и смелость? Заявления подобной дерзости требуют смелости.

- Госпожа Ляйсан, я говорю в полном бессилии. Паше Воле - мой уважуха. Он, наверно, мудрец какой-то, хоть язык грязноват.

- Какие еще проблемы озвучите?

- Две проблемы в Руси - дороги и негры.

- Как молиться надо?

- На коленях.

- Почему?

- Остальное - выпендреж гордынный. Вы уже все темы с меня сдоили и споили гражданам свободы. А между тем, копы за околицей. Банан хочу. Банан святой молитвы.

Все обернулись. Женщина и мужчина в полицейской форме подходили близко. Но, о, гениальный Пальчиков. Точно, по секундам рассчитавший шоу, уже утаскивал рупор своего гения прочь.

Один из операторов навел объектив на аспиранта и постучал ему в плечо:

- А ваша акция с мартышкой - чтобы отвлечь от актуальных событий?

- Каких? - Рявкнул неведующий аспирант.

- На площади Сахарова сейчас митинг против Путина идет.

- А, нет. Им первый канал приплачивает!... А есть кто-то против Путина?.. А как могла бы поддержать?..

- Ну мол, мы все - мартышки - знай свое место, никакого нам права на выборы?

- Действительно, иди снимай право... - Герман грубо отпихнул объектив.

Журналисточка схватила Ивана за бечеву запястий и прыгала в направлении полицейских, показывая в круг зеркалки свой умопомрачительный улов. За это от неспособного на церемонии аспиранта вмиг получила кулаком по плечу и отлетела. Пальчиков и какой-то уркаган в наколках протаранили Иваном путь сквозь алчный рой журналюг. Это вышло оперативно. Последний, кто кинул микрофон через плечо уводившим "санитарам", была Тутта Ларсен:

- Я Тутта-ТВ. Как из иногороднего института вас довезли в Москву? Ведь был объявлен розыск.

Ответ был коротким:

- В фуре зоопарка, тут та.

- Хм, я наверно так же сделала бы.

Ивана повели через арку к Жукову. Там два молодых монаха в рясах фотались с памятником. Лица у тех были веселые, расслабленные от впечатлений. Примата волочили двое крепких мужчин. Но возле фотомонахов он Силой застыл как вкопанный так, что Пальчиков с помощником чуть не улетели вперед. Хмуря переносицу, Коралов обратился к слугам Господа:

- Хорошо ли молитесь, монахи? Божье милосердие достаточно ли сочится через ваши сердца на землю?

Те мгновенно оправились и виновато оправдались:

- Арап-отец, стараемся. На утренней молились.

- Разжалую вас в мирской чин, будете солдат для президента рожать, да смартфоны в ЦУМе распространять.

Пальчиков кивнул на памятник Жукову, а обратился к Коралловичу:

- В истории всегда находилась обезьяна, которая мировое зло остановит. Не нарушай традиции.

Ивана под шубой запихивали в машину. За рулем сидел Мисюк - неподражаемый, мрачный, подавленный. Занимающиеся спортом журналисты догнали и пытались тыкать в закрытые стекла шарики микрофонов. Но провинциальный водитель нажал газ, и новая Лада завизжала по Охотному ряду, оставив хроникеров в уютном облаке выхлопа. Полиция, не спеша, ретировалась к мавзолейной диаспоре:

- Что там?

- Опять подростковая показуха. У аниматора в маске орангутана интервью сняли. Политагитка или реклама.

- Завтра увидим на Тюбе, как Паша с аргументом доблестно шагает на врага.

- Ха-ха!

- А Ирусик салфетки за ним несет - бандитскую кровь стирать.

- Жара какая. Когда этот сарай с трупом на фиг разберут. Голова болит.

- Да, я бы сам с киркой присоединился. Но пока старые коммунисты не уйдут, думаю, халабуду не тронут. Кстати, возможно, это та обезьяна с телика.

- Гамадрилка-говорилка. Жива и до Москвы добралась. Ну хорошо, значит, у нас все будет.

В машине продолжили разговор. Пальчиков спокойно ткнул пальцем в отечественное лобовое:

- Через Лубянку и наверх уходи.

Водитель охнул:

- За такое только через Лубянку уходить.

- Мы так опередили время, что они даже не догадаются, зачем следить.

Уркаган переспросил за примата:

- Дальше, Finger?

- Кровь мученика везем - а это семя Христово. Поэтому все врата сами отворяются. Дальше россияне станут оплачиваемыми долгожителями. А Вечножиз с твоими заповедями засияет на этикетке. Какие там, кстати? Не обезьянь, волосы не роняй? Дальше пиар-технологии совершат могучее дело. Малыш все сделал правильно. Как и обещал: ты, Ваня-Креститель, послужишь родному здравоохранению.

С этими словами аспирант отчикал веревку примата ножиком, и тот размахнулся и хлопнул Герману обезьяньей рукой пощечину. На что организатор акции ухмыльнулся и предоставил небитый лицевой бок, деланно закрыв глаза:

- А я как у ваших - другую подставлю.

Иван сконфузился, а победивший ученый или авантюрист придавил того чувством вины:

- Близко последнее время, это когда сын на отца пойдет.

Лапы Ивана были освобождены. И пипка на двери была поднята. Скорость была небольшая, и он мог бы изловчиться и одним жестом совершить побег. Но пророк просто колупал пальцем дверь и не поворачивал мокрый взгляд на мучителя:

- Главное, настаиваю: Артем и Вася.

- Когда меня муки совести загрызут - я понял, - ответил Герман и дал третью цель, - А теперь - в Институт. К сволочам.

Победив московские шоссе и центральные переулки, через пятнадцать минут отечественный автопром парковал компанию пиратов у заднего входа какого-то заведения. Несколько человек в халатах уже стояло пикетом. У одного имелись кожаный ремешок и скомканное боевое покрывало. Эти перемежались с ноги на ногу, двое бандитски сосали бычки. Пальчиков вышел, захлопнул дверь и с очкастым представителем халатов провел короткую беседу. Оба расписались в какой-то распечатке, после чего генетик Герман скрутил ее трубой и держал в кулаке вместе с картой Сбербанка, опираясь тем кулаком на тачку. Были слышны словечки: "С моим брендом Вечножиз", "Форс-мажор нафиг", "Какой я вам Герка, Юноши!?", "Паспорт его. И маркеры-анализы из Берлина", "Саломейчик, меня лечить не надо. Лечи Россию и Океанию". "Экземпляр релиза на адрес, где старушка встретит." В итоге, скользкий взгляд очкарика кивнул, и ученик Плужникова влился обратно в машину глядеть перед собой:

- Снял бы квартиру, жил с шимпанзехиншей, растил бы зверенышей. Но жертвой ты мечтал стать. А я - топор.

- Бытом пусть занимаются те, кому не жалко рожать воинов для президентов. А Рокси и Иван созданы заниматься великими вещами. Рождать - но надежду. Стишок-итог будет?

Пальчик с этим тоже не задержал:

- Коровы пер*ят. Аммиак для нас яд. Мартышки из ЖЭУ взяли на веру, что бесполезно пер*еть в атмосферу. Кому - конец надежды. А кому начало. Как в любом квесте. Вмазать бы тебе на прощание, да 30 серебрянников получены.

Тогда для Ивана дверь открылась. Горящие хищным любопытством глаза ждали снаружи. Коралов понял, что осталось одно: выходить. "В долгое плавание" заботливыми взглядами проводили подопечного трое работорговцев. Тот уплыл, ни капелюшечки не сопротивляясь.

По некоторому справедливому стечению обстоятельств картину обмена денег на обезьян с четвертого этажа института лицезрел бывший сотрудник пальчиковской лаборатории, друг защитившегося Ромы, писавший Плужникову вскрывающее ложь послание. Его (не без помощи Плужникова) перевели в московское заведение в отличную помпезную лабораторию к именитому биофизику Жихарскому. Сотрудника Звали Коля Надежкин. И этот Коля, обогнав фуру на самолете, приземлился во Внуково, заселился в общежитие, сказал новому руководителю: "Здравствуйте. Вот я прискакал. Чем мне заниматься?" и сейчас входил в круг современных задач лаборатории. Колины навыки и наработки быстро оценили. И багаж его талантов уже ассимилировался в столичном цеху и приобретал новую одежку. Когда шимпанзе волочили по коридору, Коля видел куда. Он выставлял из-за угла голову, чтобы смотреть, как простынный куколь выводят на его этаже из лифта и, озираясь, впихивают в дверь без таблички. Пометавшись, чтобы звонить, иногородний талант нашел только один номер в трубе:

- Ало. Владимир Иосифович? Я Германа Пальчикова видел. Наверно, к опытам он нашим соседям какую-то обезьяну продал. Потом умахнул на тачке. Подскажите, что сделать можно?

Плужников вдохнул больше воздуха и издал ответ:

- Сделать что-то мы не успеем. Юридически никакой силы. А обезьяна - это человек. Они убивать везут ее.

Потом Коля слышал всхлипывание с той стороны трубки. Потом гудки. Сам побежал с развединформацией к своим, в кулуары Жихарского. Но времени к действию оказалось действительно мало. И подкрепления частей подошли слишком поздно. Следующие три дня небо над Москвой было пасмурным, лило капли.

Глава 21. Покупайте икру

В то же самое время со стороны площади к зданию Госдумы направлялся человек с рюкзаком. Плыл он бодро, телом подавшись вперед. Дойдя до проходной законодательного дома, рюкзак столкнулся с вахтерами. А те на коротком поводке держали собаку.

- Мне бы депутата Васильева. Сюда. Он ждет, - Обратился посетитель к ним.

- Какая цель к Васильеву?

- Продовольственная. Икорки просил подвезти. С Дальнего Востока... А почему? А у нас вкусней, чем в Ашане, - Улыбнулся гость лучшей Думы.

Столичный секьюрит с недоверием зыркнул и пообещал хмуро:

- Сейчас вызову.

Логист от лосося выдал паспорт, стеганув им дугу над глазами овчарки, и на него ему подарили одноразовый пропуск в вестибюль.

- Хороший пес. Умный. Немец?

- Немец...

- У меня в детстве тоже был такой. Я плакал, когда потерял... - Мечтательно провел параллель рюкзак.

- Заведи еще.

- Теперь с другими животными работаю. Не совместимыми с собачатинкой. (При употреблении этого термина пес упруго зарычал)

Ношу гостя процедили через рентген-"комбайн". Когда открыли "вертелку", и "рюкзак" прошел в холл, к аквариуму, навстречу к нему уже спускался незастегнутый "пиджак". И пошла беседушка:

- Ну, думщик-фракционщик!?.. - Начал один.

- Да, Емеля-икорщик? - Поддержал второй.

- Слушай сюда, мерзавец Васильев, потому что разговор нетелефонный, однако важный, до пуза твоего достающий народными щупальцами.

- Как так?

- Информация твоей морде приперла к обеду. Бери ложку.

После фамильярный приветствий и дружеских тычков, заменяющих у мужчин обнимания, под нос депутату на мятой бумаге пошли текстовые и фотографические материалы:

- Вот, смотри и вот, учись: эта дерьмо-лаборатория в короткий срок получит реагент, способный увеличивать жизненные функции человека в двадыцать раз.

- Но не в мильон?

- Нет, только в 20. Отдел родных и умных людей считает, что цирка "выздоровлений" с нашей страной допустить невозможно. А западные просят, чтобы такие как мы сами с этим разобрались. "Пюсть лекарство пойдейт за грайницу так, что логийстика пролойжится через Лёндонские сентры" дружественной ерунды.

- Эрдоган извинился, Англия отделилася. А ты, бессмысленный мой, опять с масонами связался? - Включился Васильев.

- Ретро связь с патефонами. Не ведись на лживые проблески. Твоя немусонная задача: чтобы эта лаба выпустила обыкновенный имуно-витамин. К рынку под Маринку. Тогда как подлинный препарат был взят под контроль и передан вот сюда. (Гость ткнул пальцем в мятую бумагу) Крабовых механизмов-клешней Васильева должно хватить. А мы светиться не будем. Как - спросит меня мой московский товарищ-простачок. Деактивировать, изменить формулу, просто подлог, просто шантаж. Подумай. Этому учили там, давно, в школе памяти.

- И можно в аспирин превратить?

- Иможно. Все, что известно тут: вот тебе документашка. Описание и детализация придет по почте письмом "икра лосося". Шифрование квантовое. Найдешь в наших лекциях по теории информации.

- С этим понятно. Покурим, может, для детализации?.. Балкончик не замуровали еще.

- Нет, смотри. Куритель-целитель. Я ему дарую заповеди бесплатного поведения, а он - ладошками отнекивается. Ну, веди на балкончик, пижончик.

На свежем воздухе с видом на лучшую Москву разговор продолжался. Там работник законодательного учреждения листал материалы. А гость во властной позе устремлял зрение на важный город.

- По Васильевской упитанной морде вижу, что тебе не нравится. А вот что? Толи шрифт Куриер, толи разметка графиков логарифмическая, толи бумага - хотя она стандартная.

- Я же депутатишка. Что-то мне всегда не нравится. Я думаю о людях. Значит, у меня развиваются новые моральные инстинкты с червями нравственности.

- Видимо, сейчас дам в лоб и тебе и червям напополам.

- Ты всегда был мудрый, но в дерьмо напористый, уважаемый лосось. Вот, если бы ты растолковал нравственную сторону момента, я вмиг стал бы послушным и одел перчатки исполнительной власти.

- А может мне позвонить в нашу машину времени, чтоб они из 37-го прислали пару наганов?

- Машина у вас не для мелочей. Да и как железо-то через портал провозить?.. Заржавеет. Или рамка его не пропустит.

- Тогда вот тебе объясненье, дурак-Иван. Планетушке всей не умирая жить позволить мы не можем. А почему? А потому, что грянет катастрофа всего. Рабы потеряют страх, станут наглыми и править захотят. Они примутся захлебываться в гордыне и неповиновении. И лопнет глупый пузырь. Ты 1984 читал?..

- Читал. В юности.

- Мы ж его как пособие используем. По стабильности.

- Ты с мартышками не переработал?.. По-моему, пересмотрел сверху вниз на тварей Божиих.

- После них к нормальному образу и подобию пришло время вернуться.

- Для кого же готовите ваши таблеточки?

- Для магнатов. Для иллюминатов. Для Рокфеллеров. И депутейреров.

- Открывай калитку к мировым элиткам. Когда ты к масонам успел в аспирантуру записаться? Пока мы учились, не помню я у тебя такой специализации.

- Р-р-р.

- Я устал. Не вижу ясного. Людей перестал отличать. Работы много. Законы тупые принимаем. Поправки шизофренские обновляем. О чем? О чем-то странном. Так это нормально. Это по плану.

- А ты икры поешь, успокой внутреннего поэта. И слушай сюда. Я за этим Плюжниковым давно наблюдаю. Читал все исследования, что он в журналах наклепал. Результат колоссальный - раковый мартын тому свидетельство. Я даже сам с его бородой лично встретился. Пришлось для этого театр с обезьянами устроить и объявления на барахолке разместить.

- Обезьян где взял?.. У вас же поувольняли из отдела?

- В местном цирке. А из бюро помогли с организацией. Когда получат таблетос, фармасити эту почикают, логистика должна быть под нашими шефами. Либо никак не быть должна. Безконтрольных выпрысков вроде таких таблеток быть не должно. Понял меня, жрец русской власти? Если мы хотим, чтоб хоть какая-то стабильность была... Стабильность - это и есть добро. На грешной земле она силой достигается.

- Что еще по теории скажешь?..

- Два момента. Классическое ДНК имеет конечный цикл деления. 70 раз. При каждом делении от нее отлетает хвост, уносится во тьму небытья. (см. Теломер - за него Нобелевку дали) А в раковых - этот хвостяра может регенерироваться из окружающего материала. Отсюда потенциальная бесконечность. Они этот механизм как-то клеем 401-ым приклеивают на обезьянний материал.

- Смешно.

- Второе: понятие - подвижные участки ДНК. Вся инородность, что в тело поступает, теоретически может подменять.

- Съел корову - выросли рога?

- Именно. Но нам и без говядины хорошо.

- Обходишься гиббонятиной?

- Вероятность такого заимствования можно варьировать. Вирусы, кстати, - мутировавшие куски оторванных ДНК-шек. Но это тема уже моей диссертации.

- Пчи!

- Вот именно. ПТУ-шник на букву "В". В общем, эти двое мужиков, используя два сказанных момента и еще таинственную магию русских и немецких институтов, получила вечноживущего гиббона.

- Сказка, прямо. Впрочем, мы таких гиббонов плодим законодательно, и я их каждый день в зале собраний вижу.

- Вот видишь - опыт работы имеется. Я бы этих изобретателей - мух честолюбивых - сам к стенке как в известные годочки. Но теперь у нас толерантная тирания. Новый стиль. Говорят про гуманизм.

- Говоришь, где эта лаборатория? И примат там?...

- Предположительно там, или на подходе. Мартын нестабилен и для извлечения еще кой-каких вещей должен пострадать. Превращение происходит уже сейчас по Московскому времени. (Гость зыркнул на большие водонепроницаемые часы.)

- Оперативно ты проконтролировал.

- Васильев, ты усвоил теорию имени Горина?

- Усвоил...

- Вывод какой? А такой: Те, кто правит, должен продолжать это и получать надбавку за вредность. В зоологическом обществе, где стая волков эквилибрирует над табуном овец, твой утопизм не работает. Тут сильные должны оставаться на плаву и держать баланс. Поэтому таблетка пойдет им.

Представляешь, если агнцы начнут плодиться и не умирать, куда нам эта тотальная баранина? Даже если на рождаемость как-то повлиять.

Не понимаешь ты меня, Васильев. Время серых троечников потому что. Кампанелла город солнца нам не нужен, а нам нужен Броцкий.

Если бы мы жили на идеальном шарике, где не убивают из-за ресурсов, где не уничтожают из-за черной воды целые страны, можно было мечтать о вечной жизни для каждого идиота. Но сие есть миф. Только в Евангельском обществе ее жди - из Апокалипсиса. Так что действуй, Яша. О плохом не думай. У тебя в зале заседаний сколько свободных кресел?...

- Петрова сняли. Стало два.

- Вот и в природе власти: больше стульев, чем есть, не предусмотрено. Извините, все Петровы в сад. Проголодался от ораторства. Что у вас в столовке подают?.. Такой же наглый депутатский ассортимент?

- Ну грибочки в чугунке. Палтус есть. Каши, блинчики. Красное.

- Да-да. И все это по депутатским скромным ценам. Из бюджета в свое брюшко накидываете. Что ты рисуешься предо мной, пожиратель России?... Иди, двигай таблетку, спасай импортозамещением отечественное знахарство. И икру возьми. Не врал я охраннику и собаке его, что хорошая.

В открытую банку депутат макнул нервный палец и попробовал на язык несколько шариков:

- Истинно вкусно.

Глава 22. Полезное лекарство

Вернемся к Ваньке-обезьянке. Времени, как сказал Плужников, действительно оставалось мало. Из машины его сопроводили в таинственный институт. И дальше дело пошло, как пишут в книжках: ввели в сверх-освещенное помещение с кучей аппаратуры. Указали горизонтальный стенд, рекомендовали садиться. Примат, покорный врачебной силе, побрел и задом примостился на платформу. Сотрудники убедились, что сопротивления никакого, и как дети при игре в прятки разбежались по местам. Они как школьники, которым дали спортивное задание коллективно двинуть вперед гигантского робота. Только один остался стоять рядом с подопытным и не побежал, будто он и был "вода". Охрана тоже с пружинной подлостью отплыла до границ дверей. Иван Германович Коралов оглядывал живую массу лаборатории, и его больное тело дрожало не по-человечьи. Ныли участки под ссадинами. Болела голова. На планшете ему подсунули документ и гелиевую ручку, и очки строго-престрого рекомендовали:

- Прочтите. А если согласны - подписывайте.

Ивану было видно, что "очки" знали про то, как гений-обезьяна обучился читать, писать, к разуму взывать и, возможно, много еще интересного. Коралович зыркнул на лист. Потом не туда смотрел, а впившись в зрачки белому мужчине, черканул в листе каракулю. Держатель планшета про карикатурную роспись сказал:

- Хм, как Чебурашка.

Затем улыбнулся и вышел. Ивана заперли в прозрачную оргстеклянную камеру с прутьями жесткости. Динамиком выдали напутствие:

- Иван Коралович, начинается эксперимент. Ради него вас клонировали из унифицированной клетки. После процедуры при положительном исходе ваша жизнь послужит мировому сообществу. Население России и дружественных стран вы избавите от биологической смерти. Благодарим за доверие и гражданское самосознание.

Иван нервно глубоко вздохнул. (Раз воздух из камеры никто не собирался выкачивать.) Сотрудники поворачивали голову на установку и утыкались в темные глаза Ивана, в отражении которых видели отчаянный вопрос, на который на этой Земле не могло быть ответа.

Пара стеклянных блесток глядело на ноут, и эти очки сказали:

- Ридеры и самописец подключены. Опции готовы. Готовим центрифугу. Лазерный валик и коллапсер прогреты. Магнитометр, электронная дуга. Сообщите Ветрову в онлайн. Тестовый прогон старт.

*

Худой волосатый парень впился в экран и со стула жевал треугольник сэндвича. Рот его звал молодую даму:

- Зай.

- Чиво?

Язык пропихнул пищу, и голос продолжил:

- Весь нэт пестрит... Найдено лекарство от смерти. Не флуд, не рассылка мошенников... Только постсоветская зона. Первым трем тысячам скидка 50%. Не ощутите результатов - вернем деньги. Заказывайте. И расчетный счет. И юр адрес проверен. Страховщики заверяют в гарантиях.

Дама вытирала руки о майку:

- Цену пишут?

- Цена, правда, бешеная. Наши дилеры Василис-лимитед доставят вам Вечножиз доктора Плужникова на любой адрес Москвы и Московской области. Ха-ха, Вечножиз. Слышишь, зая?

- Ага. А прочая Россия пусть вымирает. Как обычно, впрочем.

- Так наверно сверху рекомендуют... Метод разработан научно-коммерческой компанией "Рос Медицина" при поддержке Берлинского университета бла-бла на лазерно-генетическом эксперименте. По теме состоится защита докторской диссертации ассистента проекта Г. Пальчикова. Руководитель В.И. Плужников. После юридических проверок ждите лекарство во всех аптеках РФ, Казахстана, Новороссии и Китая.

- Вот ужас. Была же передача: Сказка за сказкой.

- Бред за бредом. И названье смешное. Зато мили дают. Не знаю, что сказать. Может, закажем?..

- Только абсурд и может быть правдой. Милый, будем молодеть смолоду. И летать милями на Крым.

Палец кликнул на красную кнопку ссылки и молодые люди целовались.

* *

Теперь по Вечножизу. Дама одна в одной из аптек взяла 20 тюбиков сертифицированного средства и тут же в коридоре диванчике заглотила разом бутыльков 10. Ее лицо поулыбалось перед зеркалом. А когда шагнула за дверь, там у мусорки ноги и вытянула и голову закинула на нее глазами обращенными к банку. Охранник подбежать не успел. А полиция успела. Эти и вызвали медиков и под протоколом допытывали трясущихся аптекарш: "Как было допущено?!" Очевидец-пенсионер уверил, что за порогом она воздела руки наверх и, будто увидев Ангела, крикнула: "Аллилуйя! Только доллары Валере переведу, и к Тебе, Господи!" Сами продавцы опровергали. Что ничего она не говорила! Просто купила 20 тюбиков и у прилавка слопала все. Мы предупреждали: хватит и на казарму! А она как дура улыбалась. На нас. Потом на зеркало. Потом - за дверь. А дальше вы знаете.

- Что же сразу не вызвали 03?..

- Так мы собирались... Она вообще-то молниеносная! На улице гаркнула псалом и свалилась. Мы внутрь затащили, чтоб не валялась. Аптека ж - не кабак.

Полицейский закончил бумагу и взглядом порицал аптекарш:

- Не повезло Валере. Хотя бирюзовые халаты уже адреналин приготовили с кишечной промывкой. Нельзя нашим жителям дарить сверх возможности - хуже водки. Но попробуют всех спасти.

Спасти получилось. Было долгое шумное разбирательство. После которого средство на полках быстро перестало существовать. А на полках ФРС появились судебные делишки на Рос Медицину, на персоны, которые исчезли в заграницах, не имеющих дипломатических отношений с РФ. Случай жил долго. Ажиотаж разогрели соц сети. За ними каналы. По улицам из уст в уста плясал стишок:

Нафига цветочки, Лиза?

Съешь пилюлю вечножиза

Сердцу радость выбирай

ВЖИЗ - билетик сразу в рай

Потом вольность решили задавить сверху. И тема стала "запрещенной в России темой". И горожане стали влачить век как и раньше - до возраста определяемым генами, уровнем соц. гарантий и чем-то еще, наукой необъясненным. Средняя продолжительность жизни вернулась к норме с малыми отклонениями.

* * *

В комнате профессора Плужникова царила тишина. Свет расслабленно валился на разбросанные журналы на столе. В углу пылилась клетка. В ней спала толстая обезьяна женского пола. Рядом валялась початая пачка бананов и кирзовая каша. На мебели слоилась пыль. На столе - раскрытая женская косметичка и зеркальце. На стуле высилась башня поглаженного белья. Мужских вещей в комнате не было. В пятнадцати километрах от квартиры на лесном кладбище под весенним солнцем сияла гранитная могилка без фотографии. "Доказавшему свое человеческое в нечеловеческой коже." - такая была надпись. Идентификатором умершего служило имя Иван - без полного ФИО. Период жизни тоже был указан: Февраль 2017 - Декабрь 2018. Лежали подвядшие цветы. Весна стояла теплая.

========================================================

ИДЕЯ 1: "Болезнь - источник бессмертия" - принадлежит Инессе Белышевой из ДИЛАНА.

ИДЕЯ 2: "Примат разговаривает" - Луизе Хатуевой.

Рисование вечной жизнью обязано Наталье Червонке http://vk.com/riel_rain.