Обещают звёзды

1

Из крутящихся дверей бизнес-центра быстрой походкой вышел высокий парень, синяя рубашка в мелкий цветочек обтягивала его надутый живот и опасно расходилась в паре мест, но пуговицы героически держались. Он так крепко прижал к уху мобильный, что побелели пальцы, и кричал: «Я уже вышел с работы! Да, далеко. Нет, не могу сказать. Ждите до завтра теперь. Я же говорил… Не перебивайте! Я же говорил, что работаю до 18. А сейчас? Сейчас 18:08». Парень торопливо спускался по лестнице и резко толкнул Аню плечом. Она дернулась, и хлипкая картонная коробка с множеством следов от скотча развалилась прямо в ее руках. Сил хватило только чтобы проводить взглядом разлетающиеся по гранитной лестнице мелочи и сувениры, накопленные за три года работы в рекламном агентстве.

Первой разбилась кружка с лохматой сонной совой и надписью Coffee Please. Аня купила ее в первый рабочий день в магазинчике на первом этаже бизнес-центра. Кружка стоила неприлично дорого, но в офисных пластиковых стаканчиках кофе приобретал необычное послевкусие жженой пластмассы. Снежный шар с приплюснутой Эйфелевой башней, который начальница привезла из Парижа, проскакал по нескольким ступеням и разлетелся прямо у ног молодого человека. Тот нервно отпрыгнул и грозно зыркнул на Аню из-за плеча. Он уже было скривил рот, готовясь что-то сказать, но вспомнил о телефонном разговоре, отвернулся и поспешил подальше от офиса. Блокнот, в котором девушка вела конспекты встреч и созвонов распластался у ног, а моментальные фотографии с корпоративов улетели на дорогу, подхваченные внезапным порывом ветра. Аня смотрела на них, пока те не смешались с грязью под колесами автомобилей. Она подумала: «Да ведь это обычный сезонный фотопад».

– Фотопад. Хах. Это все, на что хватает моего таланта, - со вздохом проговорила девушка сама себе. Она отпнула блокнот и грузно уселась на ступеньку. Теперь у нее не осталось ничего памятного о трех сложных и насыщенных годах в рекламном агентстве. Ничего, на что она бы могла взглянуть и подумать: «А ведь хорошее было время». Да и она больше не была уверена, что это время можно было назвать хорошим. По крайней мере, точно не последние 3 недели.

Началом конца стала рабочая задача, которую Аня получила почти месяц назад. В тот день ее начальник Антон забежал в кабинет, где сидели копирайтеры и радостно закричал.

– Аня! Это твой звездный час! – девушка ничего не понимала, пока не увидела в его руках пачку майонеза «Златоест».

– Не может быть, – прошептала она.

– Да! Да! Поздравляю! «Златоест» – наш!

Так давно, что уже и забыла, их агентство приняло участие в тендере на креативный слоган для крупного жирового комбината. Никто не знал название бренда, но по уровню подготовки и масштабу будущей рекламной кампании, было понятно, что это кто-то из большой тройки майонеза. Тогда Аню попросили придумать варианты рекламной концепции. Она написала их и отпустила ситуацию. И вот ситуация сама поймала ее.

Теперь Ане нужно было придумать слоган для рекламы «Златоеста» . Она даже обрадовалась: большой клиент – большой бюджет. Ее слоган зазвучит из каждого утюга. А она сама наконец-то сможет объяснить маме, чем занимается. И та, в свою очередь, будет говорить подружкам, тыча пальцем в огромный биллборд: «Вот, видишь? Это дочь моя сделала!».

Когда весть о новом клиенте разнеслась по офису, несколько коллег подошли поздравить Аню, а Лена – такая же бывшая выпускница журфака как Аня, даже не смогла скрыть свою зависть.

Задача придумать слоган была бы идеальной. Если бы не менеджер клиента. Наталья Константиновна, как она сама просила себя называть, начала работала в рекламе раньше, чем Аня родилась. На ее глазах рекламу в газетах вытеснила телевизионная, а ту – интернет. При ней загорелась и потухла звезда билбордов. И даже успела вспыхнуть сверхновой, когда появились технологичные видео-баннеры.

Наталья Константиновна на практике узнала: годы пройдут, а хороший слоган останется в памяти и сердцах покупателей. По ее мнению, именно на правильно подобранных словах держатся продажи всей компании. Аня представила слоганы в мире Натальи Константиновны атлантами, которые держали на плечах весь мир. Они прижимались к земле под грузом ответственности, но выдерживали любое давление. Ведь, если не они – то кто?

На первой встрече с командой агентства Наталья Константиновна, широко улыбаясь, сказала, что обратилась к профессионалам и полностью доверяет их решениям. Анины коллеги от такого заявления заулыбались в ответ и по кругу переглядывались с видом «Во! Дело говорит!».

На все вопросы об ожиданиях Наталья Константиновна отвечала лаконично и уверенно. Каждому стало очевидно: она досконально знала свой продукт и целевую аудиторию. Вот только после встречи, когда все горячо попрощались с заказчицей и перечитали свои записи, менеджеры поняли: Наталья Константиновна ничего толком не сказала.

Все следующие встречи и созвоны, казалось, прояснили ситуацию, но в сухом остатке получалось одно и то же.

Что вы продаете: самый лучший майонез с идеальным балансом жиров.

Кому вы его продаете: всем.

Комы вы хотите его продать: всем.

В чем особенность вашего майонеза: нежность, которая выгодно подчеркивает вкус любых блюд.

О чем ваши потенциальные покупатели могут не догадываться: он идеально подходит для кето-диеты.

Какая главная ценность вашего бренда: семья.

И все в том же духе.

Менеджер, которая общалась с Натальей Константиновной, после каждой встречи грустно показывала получившуюся анкету.

– Я не знаю, что с этим делать, – призналась как-то она.

– Ну, про кето – интересная идея. Ведь я даже слово такого не знала до этого заказа! – отвечала Аня с ободряющей улыбкой. Она не могла признаться, что, на самом деле была в ужасе. Информации не хватало на разработку идеи, а отказаться от заказа она не могла. Это был ее билет в высшую рекламную лигу. Конечно, если получится что-то придумать.

– То есть, ты понимаешь, что нужно делать?

– Да! Нужно делать слоган, которого еще никогда не было у майонеза! – подмигнула Аня.

Если даже интервью, больше похожее на допрос с пристрастием или что-то, что скрыто за дверьми гестапо, не помогло получить информацию от клиента, Ане предстояло найти ее самой. Или даже придумать. Девушку ждало увлекательное путешествие в мир социологических исследований, кулинарных форумов и городских чатов.

К концу изучения она знала: какой майонез выбирают для крабового салата (легкий, чтобы не перебивал вкус ингредиентов), а какой – для селедки под шубой (самый жирный, чтобы склеил все слои), чем можно заменить майонез на диете (оливковое масло с пряностями) и со скольки лет его можно давать детям (не раньше трех, но если нет аллергии, то и раньше). Оказалось, что майонез – почти национальное достояние страны, любовь к нему склеивала все слои населения. Даже в ресторанах подавали салаты с майонезом, правда, обычно авторским, от шеф-повара.

Чтобы убедиться, что будет рекламировать действительно лучший из всех майонезов, Аня устроила слепое тестирование с друзьями и коллегами. Она купила упаковки трех главных конкурентов, а один – приготовила сама по рецепту из интернета, который нашла во время собственного исследования.

Для пробы продукта она предложила пресные лепешки, брусочки моркови и чайные ложки – настоящим смельчакам и гурманам. Беспристрастное анкетирование участников доказало, что «Златоест» оказался первым. Но только с конца. А домашняя мешанина из сырых желтков, уксуса и подсолнечного масла вырвалась в бесспорные лидеры, хотя сам рецепт вызывал у Ани рвотные позывы.

Чем глубже девушка погружалась в кулинарную тему, тем больше разочаровывалась в самом продукте. Она была в отчаянье, ведь не знала, как можно продвигать то, во что она сама не верила? Высшая лига рекламы, без принципов и без пощады, оказалось ей еще не по зубам. Она была достойна только майонеза.

Ночь Аня провела вообще без сна. Глаза даже не получалось сомкнуть: в голове на высокой скорости носились новые и новые слоганы. Они будто бы торопились успеть попасть в ее разум в последний момент перед защитой. Аня не отчаивалась и вылавливала самые достойные, если так можно сказать про майонезные слоганы. Некоторые она ловила сетью – по несколько сразу, другие – выискивала долго и по-одному в хаосе фантазии. Каждый она тут же выписывала, чтобы не забыть. Так часто бывает, кажется, что идея так хороша, что ты ее точно запомнишь даже на утро, но она тут же теряется в потоке сонных идей.

Наутро все вокруг замедлилось, как на зажеванной кассете. Из десятка слоганов Антон, креативный директор всея агентства, выбрал 10 самых подходящих и даже не отправил их на доработку. Он же их и презентовал. Антон облек все анины мытарства в красивые и сложные слова, иногда сбиваясь на английский язык для пущего эффекта. Он жил по простому правилу: чем мудренее речь – тем больше доверия и уважения вызывает. Заказчикам он казался недостижимо профессиональным.

Наталья Константиновна слушала презентацию, кивала и слегка приподнимала уголки густо напомаженных губ при каждом иностранном слове. Это питало Антона уверенностью в себе и энергией. Он начинал больше двигаться, занимая собой все пространство переговорной. Антон, казалось, раздувался. И к концу презентации уже упирался макушкой в потолок, рискуя лопнуть от гордости.

– Мне нечего не нравится, – отчеканила Наталья Константиновна, когда тот замолчал. Антон тут же сдулся до размеров обычного человека.

– А почему? – опешил он.

– Потому, что это все не то. Понимаете, не продает!

– Почему вы так думаете? Наши концепции основаны на цифрах…

– А мое мнение – основано на чувствах. На знании продукта! Вы что, не видите? Нас ждет кампания федерального уровня. А ваши слоганы не передают масштаб.

– Масштаб… – одними губами прошептала Аня.

– А как же… И целой ложки мало?

– А ложка – это много? Вы-то сами как считаете? Вы же профессионалы!

На прощание Наталья Константиновна вручила каждому по самой доброжелательной улыбке и властно хлопнула дверью.

– Антон… – начала было Аня.

– Погоди. Ты слышала ее комментарии? Нам нужно добавить масштаб. Типа, майонез федерального уровня. Или «белое золото». Хотя, конечно, больше бы подошло «жирное золото»… Но, кажется, это не продает, – он нервно хихикнул.

– Антон, а мы можем ее переспросить?

– Аня, это бесполезно. Давай работать с тем, что есть. Мы же профессионалы, правда? – подмигнул ей директор. У них была неделя на переработку концепции.

Аня решила еще глубже погрузиться в тему, прочувствовать продукт и попытаться полюбить его. Она пригласила подруг посплетничать на винный вечер, где все закуски были с майонезом «Златоест».

– К мазику больше подходит белое вино. Я его взяла. Но еще красное, – оправдывалась Аня. Если не думать о составе, майонез оказался не таким мерзким. Главное было хотя бы на время забыть о жире в перемешку с яйцами. Пока она не знала всех этих мелочей, любить майонез было намного проще.

– Зачем тебе это вообще надо? – Лиза, зачерпнула пшеничным хлебцем креветко-майонезную намазку.

– Все эти рецепты помогают лучше погрузиться в тему. Понять продукт и влюбиться в него. А то я по-другому, без чувств, не могу придумывать… творить… – со вздохом призналась Аня.

– Нет. Зачем тебе этот проект? Ты вымотанная и… грустная.

– Это мой золотой билет. Как у Вилли Вонки.

– Что?

– Ну, помнишь, в «Чарли и шоколадная фабрика» дети находили золотые билеты – приглашения попасть на волшебную шоколадную фабрику. Там они могли узнать, как готовятся их любимые сладости и есть их в неограниченном количестве, – подруги с непониманием смотрели на Аню, но кивали, – Так вот. Этот майонез – мой золотой билет. Я три года сижу в этом агентстве и никуда дальше мелкой интернет-рекламы или нативных статей, которые забудутся сразу после прочтения, не прошла. А тут масштабная кампания, рекламные площади по всей стране и в интернете. Моя работа будет везде! Я это заслужила!

– Смотри, как бы эта реклама не стала твоим билетом в рехаб.

– Ты не понимаешь. У вас у всех нормальная работа. Вам не нужно заявлять о себе, собирать по крупицам портфолио, чтобы хоть как-то продвинуться по карьерной лестнице.

– Но нельзя из-за этого отказываться от сна и переходить на майонезную диету.

– Кстати, вкусные закуски! – вклинилась в разговор Нина.

– Спасибо! Но если я не справлюсь или, еще хуже, откажусь от проекта, то мне больше не доверят такой масштаб. Я могу навсегда увязнуть в скучном онлайне. Давайте лучше про вашу работу. Моя мне уже надоела.

Просыпаться и засыпать с мыслями о майонезе оказалось слишком тяжело, поэтому Аня выклянчила еще один заказ в агентстве. Ее менеджер попросила никому об этом не рассказывать – слишком важным проектом был слоган «Златоеста» – но заказала у Ани статью о туфлях. Пока расписывала преимущества каблука-рюмки перед шпильной, Аня поняла, что нужно написать про майонез. Слоган действительно высокого уровня!

«Почувствуйте себя на высоте».

Создать иллюзию выбора помогли несколько слоганов в том же стиле. Антон снова оказался доволен и устроил новую презентацию. Только теперь не в офисной переговорке, а в ресторане на верхнем этаже бизнес-центра, откуда открывался масштабный вид на город.

– Только такое место нужно для презентаций работы высокого качества, – сказал Антон Наталье Константиновне.

В этот раз он был более сдержан, но все так же много улыбался. Правда, его уверенность уже не охватывала все пространство и не сбивала с ног буйными волнами. Компанию Антону на этой защите составила директор по работе с клиентами Маша. Каждый раз, когда она брала слово или вставляла шутку, чтобы разрядить обстановку, Антон нервно посматривал на Наталью Константиновну. Ее посадили за стол так, чтобы она одновременно видела телевизор с презентацией и панорамное окно, – руководство считало, что это создаст более крепкую ассоциацию презентованных слоганов с высоким качеством и широким охватом аудитории.

Наталья Константиновна снова мягко улыбалась, чуть подняв уголки губ и медленно кивала на каждый вариант. Она была поглощена презентацией и даже ни разу не повернулась в сторону окна, лишь изредко попивала эспрессо.

– Эта черная жижа повышает мою концентрацию. Каждое утро начинаю с нее, – с ухмылкой сказала Наталья Константиновна, делая заказ Ане. В агентстве решили отказаться от официантов и заменить их проектной командой, чтобы усилить эмоциональную связь с клиенткой. Так они не только работали с ней, но и проявляли заботу и внимание.

Только после презентации Наталья Константиновна повернулась и посмотрела на городской пейзаж: на новостройки, перемежающиеся хрущевками, на реку и скверы – яркие пятна среди однотонной жилой застройки, на букашки-автомобили, курсирующих от пробки к пробке. Ее губы были стянуты в красную нить на бледном, когда-то очень красивом лице. Она молчала почти минуту, тягучую и душную, густым скользким киселем разлитую по залу ресторана. Потом снова повернулась к выступающим и с привычной сдержанной улыбкой сказала:

– Вы совсем не понимаете наш продукт.

– Простите? – в шоке выпалил Антон.

– Вы. Совсем. Не понимаете. Наш. Продукт.

– Почему вам так показалось?

– Вы говорите только о высоком качестве, возвышенном вкусе и всеобщей любви. Но не это главное.

– А что главное?

– Семья.

– Семья?

– Да! Наш майонез объединяет семьи.

– Но ведь…

– Но ведь мы об этом и говорим в слоганах. Например, вот. В масштабе страны! – перебила Антона Маша.

– Вы видите всех вместе. А нужно – каждого. Каждого – в семье!

– Хорошо, – кивнула Маша. – На следующей неделе мы предложим новую концепцию.

– Будьте добры. Нас уже поджимают сроки старта рекламы, – Маша в ответ только кивнула.

– Может быть, вы хотите завтрак? Сегодня все блюда – с вашим майонезом, – подключилась Аня.

– Спасибо. Сытый желудок затуманивает разум, – ответила Наталья Константиновна и начала собираться.

Антон стоял напротив панорамного окна.

– Красивый у нас, конечно, город. Но мне уже тошно от высоты, – сказал он, когда двери лифта закрылись за Натальей Константиновной.

– Значит, хорошо, что мы уходим от этой концепции, – ответила Маша.

– Она же хотела масштаб. Сама сказала на той встрече. Масштаб!

– А теперь хочет семью.

– Я уже готов на ней жениться, если ей так нужна семья.

– Антон, не передергивай.

– А что? Я ее не понимаю.

– Хорошо, что есть я. И я могу декодировать ее ожидания. Она хочет больше уюта и семейных отношений в рекламе. Нужен идеал!

– То есть, как в рекламе любого другого майонеза.

– Получается, что так.

– Аня, сделаешь?

– Конечно, – кивнула она.

– Сделай, пожалуйста, побольше вариантов. Будем вместе думать потом.

Следующую неделю Аня посвятила исследованию темы семьи в поп-культуре и рекламе. Она не только изучала слоганы и целые кампании конкурентов, но и погрузилась в международный опыт. Аня читала описания семей у Толстого и Остен, Франзена и Райли, конечно, в кратком содержании или пересказах.

Чем больше она интересовалась темой семейных отношений, тем чаще думала о своих родителях. Конечно, она понимала, что в книгах, кино и рекламе показывают не настоящие семьи, а образы: то, как они могут выглядеть. Зачастую, эти образы настолько идеализированы, что теряют связь с реальностью. Она все это знала и понимала изнутри рекламного рынка. Но от этого Ане не меньше хотелось стать частью такой прекрасной семьи.

Она не была в родном городе уже несколько лет. Кажется, за время работы в агентстве девушка ни разу не виделась с тетушками и братьями. Мама с папой как-то раз приезжали к ней в Москву, но им тут не понравилось, а Ане уже не нравилось в родном Челябинске.

Пересилить себя и потратить драгоценные дни отпуска на поездку домой у нее просто не получалось. Но, может быть, она была не права? Может быть, стоило произвести небольшое усилие над собой? И тогда она смогла бы стать частью такой же прекрасной семьи, как в рекламе майонеза. Скорее всего, нет, невозможно стать несуществующим идеальным образом. Зато оказалось легко стать очередной жертвой этой самой рекламы. Молодцы маркетологи конкурентов.

Аня даже стала чаще звонить маме – каждый день, чтобы лучше прочувствовать семейные ценности. Они болтали часами обо всем и ни о чем. Будто и не было этих лет разлуки. Но больше она ни с кем не говорила всю неделю: даже менеджер и креативный директор не стали ее тревожить рабочими вопросами. Статьи Аня уже сдала и в ее жизни остался только майонез.

Свои тексты, идеальные слоганы, она посвящала своей семье. Такой, какую она мечтала видеть. Частью которой она не стала по своей же вине.

За день до презентации Аня прислала Антону 30 лучших идей. Он сперва ничего не ответил, но через пару часов прислал ей готовую презентацию, в которую уже вставил десяток вариантов слоганов с припиской: «В этот раз будешь представлять их ты».

В ту ночь Аня почти не спала: снова и снова проговаривала свою речь – так боялась забыть хоть слово на выступлении. Уверенная и властная Наталья Константиновна внушала ей страх. Даже думать о ней было тяжело: сердце ускоряло ритм, а воздух застревал где-то по дороге к легким. Ее убежденность и непоследовательность были главными врагами любого рекламщика. Ане уже казалось, что невозможно угодить этой женщине. Но нужно было постараться.

Утром анино лицо было похоже на раздувшееся от дрожжей тесто, а под глазами залегли объемные темные мешки. Череп будто заполнил песок, с шумом перекатывающийся при каждом движении. Она смотрела на себя в зеркало и думала: «Вот в таком виде мне предстоит защищать, возможно, главные идеи в моей жизни». Ей хотелось плакать, но это только ухудшило бы ситуацию.

В шкафу она нашла ментоловую маску для лица, которая спасала от болезненного похмелья, и ненавистные патчи, которые жгли кожу, но помогли немного снять отек. От бодрящей косметики даже в голове стало свободнее и свежее.

Она первой пришла на встречу. Снова в переговорке. Аня торопливо включила презентацию на большом экране и начала рассказывать о слоганах пустым стульям.

– Чтобы сделать слоганы более искренними, мы всю неделю провели в интервью с близкими… В интервью с самыми близкими… Черт… – Аня пыталась говорить самым проникновенным голосом, как в чужой рекламе. Он должен был напомнить слушающим о поездках на дачу к бабушке в детстве, сладких хрустящих овощах прямо с грядки и свежем овощном салате. Но ее темп оказался слишком быстрым, и слова слипались в скользкий комок, который прокатывался по кабинету. – Чтобы сделать наши слоганы более искренними…

– … Вы точно не хотите чай или кофе, – дверь открылась и в кабинет вошли креативный директор, директор по работе с клиентами и Наталья Константиновна. Заказчица, которой оказался адресован вопрос, только покачала головой.

– Спасибо, сейчас я не хочу, чтобы что-то затуманило мое восприятие искусства.

– Искусства?

– Слоганы. Текст. Это все настоящее искусство. Идеальное искусство для масс.

– Ах, вот как. В вашей идее действительно что-то есть, – с задумчивым видом сказал Антон. – А у нас есть для вас несколько идей. Которые, на наш взгляд, достойны золотой рамочки. И сегодня их презентовать буду не я. А автор! Анна – наш старший копирайтер.

Аня взволнованно глянула на Антона. В их рекламном агентстве был такой маленький штат, что до старшего копирайтера никого не повышали. Ты был либо менеджером, либо директором. Третьего не дано. Возможно, Антон просто попытался продать анин профессионализм подороже. Но у нее все равно проклюнулась надежда, что это не просто слова, а намек на ее будущее. Персональное предсказание от креативного директора. Тогда все бессонные ночи и съеденные килограммы майонеза будут не зря.

Чтобы стать первым старшим копирайтером, дело было за малым – провести презентации и не ударить в грязь лицом. Миссия почти невыполнима.

– Здравствуйте Наталья Константиновна, коллеги, – Аня кивнула сразу всем, и Маша ответила ей коротким кивком: «Начинай». – Чтобы понять майонез, нужно думать, как его потребитель. Не тот, кем он мечтает стать: лидер, стремящийся ввысь. А обычный живой человек, который после тяжелого рабочего дня приходит домой и идет на кухню, чтобы встретить там всю свою семью за общим столом. Майонез улучшает каждое блюдо. А значит делает семейный вечер приятнее. Мы отталкивались от идеи единения семьи.

Чтобы сделать слоганы более искренними, мы всю неделю провели в интервью с… самыми близкими! И вот, какие инсайты мы вынесли и превратили в слоганы, чтобы напомнить всей стране о главной любви – любви к семье.

Вкус с самого детства

Мамина нежность

Вкусно. Навсегда

Любимый вкус каждого блюда

Мамин секретный ингредиент

Объединяет

Вкус объятий

Быть всегда рядом невозможно. Если это не майонез

Мама знает лучше

Нежность в каждой ложке. – На этом варианте, самом любимом, Аня остановилась и дала Наталье Константиновне время обдумать все.

Женщина сжала губы, глубоко вдохнула и распрямила плечи.

– Вы опять про ложки!

– Ложка – это простая и понятная мера майонеза. В рецептах пользователи интернета почти всегда меряют майонез ложками. А не граммами или миллилитрами, – парировала Аня.

– Вы что, не понимаете? Дело не в самих ложках! А в то, что вы снова не разобрались в продукте! Вам что, было мало трёх недель, чтобы понять майонез?

– Простите?

– Майонез – это то, что делает людей счастливыми! А у вас этого нет. Только какая-то ностальгия в каждом слогане. Да это же все вчерашний день!

– Но ведь вы сами… – Аня увидела страх в глазах Маши, но уже не смогла остановиться. – Но ведь вы сами сказали, что нужно про семью! А до этого – про высокое качество. А еще раньше вы вообще не могли ничего сказать и якобы доверяли нам как профессионалам! Что вы вообще хотите?

– Анна!

– Нет-нет-нет. Не нужно отвечать. Потому, что вы сами не знаете, что хотите. И все, что нам остается – это ходить по кругу. По выматывающему бесконечному кругу. А в центре круга – вы! – сорвалась на крик Аня.

– Мария, Антон, я не позволю какому-то копирайтеру…

– Старшему копирайтеру – поправил Антон.

– Да хоть древнему копирайтеру! Я не позволю никому так со мной разговаривать. Мне бы стоило встать и уйти. Но я не знаю агентства лучше. И, если вы хотите продолжить наше сотрудничество над кампанией федерального масштаба, вы должны уволить эту девушку!

– Да, конечно…

– А вам я даю еще неделю, чтобы придумать новую достойную идеи. А не тот непрофессиональный бред, что вы предлагали до этого.

– Конечно. Маша, проводишь Наталью Константиновну? – Маша подскочила со стула и почти прыжком оказалась у двери. Аня не успевала следить за суетливыми движениями в переговорке. Все вокруг ускорилось, как в перемотке. – А мы с тобой, Аня, поговорим в кабинете.

Золотой билет рассыпался у Ани в руках.

Антон долго сидел молча и смотрел куда-то за анино плечо через стеклянную стену своего кабинета.

– Твой поступок поставил под удар всю компанию, – начал он спокойным голосом. – Я понимаю твою боль. Но подобное – недопустимо.

– Антон, я…

– Ты явно устала. Ты вымоталась. Ты не смогла принять критику клиента.

– Она же бессмысленная!

– Даже если так. Клиент всегда прав.

Дверь дернулась и в кабинет влетела Маша и прошептала:

– Да что ты вообще себе позволяешь?

– Маша, я…

– Мы чуть не лишились важного клиента! Из-за твоего безвкусного перфоманса!

– Но…

– Что? Что ты хочешь сказать?

– Но она всем недовольна! Всем! – слезы предательски заблестели в аниных глазах.

– Да! И дала бы нам еще неделю на новые идеи. А потом еще. И рано или поздно мы бы нашли нужный вариант. А она бы платила нам за работу. Тебе за работу! Все твои майонезные страдания были оплачены! И очень хорошо, учитывая, что ты сидела только с ними.

– Это было уже невозможно.

– Ты же это делала, значит, возможно.

– Маша, лучше бы ты кричала, твой шёпот даже меня пугает, – влез в разговор Антон.

– Я не хочу, чтобы еще кто-то слышал, что тут происходит.

– Наверное, пусть лучше слышат все. Чтобы не было домыслов и сплетен.

– Аня, ты уволена, – нормальным голосом сказала Маша.

– К нашему глубочайшему сожалению…

– Да к какому сожалению? Это было непрофессионально! И каким бы ты ни была копирайтером, такое недопустимо.

– Уволена? – не поверила Аня.

– Уволена. И давай тут без сцен. Пиши заявление и расходимся сегодня.

– Но я не хочу писать заявление! Я хочу тут работать!

– Тогда нам придется увольнять тебя по статье. Это будет долго, болезненно для всех. Но мы своего добьемся. Давай не будем затягивать процессы и не пить друг другу кровь.

– Но я не хочу… Я хочу, как раньше…

– Как раньше уже не будет. Аня, ты уволена. Сейчас мы идем в отдел кадров. А потом ты идешь собирать свои вещи.

Почти весь ее рабочий стол оказался завален мусором: старыми распечатками, такими мятыми, что не могли бы кому-то пригодиться и стать даже черновиками, обломками карандашей, ставших жертвами очередного нервного брейншторма, и покусанными колпачками от ручки. Самым ценным оказались: глупая кружка, мелкий сувенир из машиного отпуска и фото с корпоративов. Все прошлое в агентстве уместилось в маленькую коробку, которую откуда-то из кладовки достала офис-менеджер. А будущего в агентстве больше не было.

2

– Проснись и пой, засоня! — Лиза резко раскрыла шторы и солнечный свет приливной волной затопил комнату. Аня попыталась спрятаться с головой под одеяло, но его тут же схватила подруга. — Нет, нет, нет! Так дело не пойдёт! Вылазь давай. Или ты так стыд потеряла, что при гостях спать собираешься?

— Как ты вообще сюда попала?

— Ты дала мне запасные ключи на случай отпусков или командировок. Ну, там, воду перекрыть в случае потопа или полить кактусы, не знаю… Судя по тому, что ты уже три дня не отвечаешь на сообщения, я решила, что ты точно отъехала. Как минимум, кукухой.

— Ты слишком шумная…

— Нет. Это просто ты уже отвыкла от человеческой речи, похоже. Пора это исправлять.

Аня с трудом села на кровать, тело её не слушалось, а гравитация казалась мощнее силы воли. Солнце уже высоко поднялось над крышей соседнего дома, да и Лиза была бодра, полна сил и при параде. А значит, время уже приближалась к обеду.

— Который сейчас час?

— Время умыться и привести себя в порядок!

— Я серьезно.

— Без десяти два, — ответила Лиза, взглянув на часы. Она просканировала Аню взглядом и аккуратно наклонилась к ее макушке, шумно втягивая воздух носом. — Когда ты была в душе в последний раз?

— Я не помню.

— Давай тогда вместе считать. Кивни, когда поймёшь, что мылась в этот день. Вчера? Позавчера? В среду? Во вторник? В понедельник? Что… Даже не на этой неделе? Осторожно, дреды сейчас не в моде.

— Ты зачем это все говоришь? Мне и так тошно…

— Как и мне от твоего вида. Извини, но это правда! Где та яркая Аню, которую я люблю.

— Она где-то на работе… А, погоди, ее же у меня больше нет!

— Ну-ну, не стоит огрызаться! Так! И плакать тоже не стоит, — Лиза села на край кровати и, притянув к себе Аню, обняла её.

— Я просто… хочу… работать!

— Если лежать в кровати и жалеть себя, работать не начнёшь! Чтобы найти работу – нужно начать что-то делать. Печально, но факт.

— Я не хочу искать другую работу. Я хочу ту работу. Хочу работать в агентстве. Хочу, чтобы меня не увольняли…

— Слушай, но тебя уже уволили. К сожалению. И я понимаю, что буду звучать, как коуч. Но… Нужно попробовать увидеть в этом возможность найти что-то новое. Ты три года сидела на одном месте. Может быть, пора встать и идти? Как минимум, до ванной.

Аня посмотрелась в зеркало. Оттуда на нее глядело чуждое лицо. Она даже не могла уловить его черты, настолько лицо было смазанное, будто разбитое помехами на старом телевизоре. Аня вспомнила нелепый пузатый телевизор у бабушки в саду или, как сказали бы в Москве, на даче. Длинная рогатая антенна плохо ловила сигнал, и все фильмы и передачи были изъедены резкими угловатыми полосками, иногда так сильно, что было почти невозможно увидеть за ними суть. Так и сейчас Аня не могла увидеть настоящую себя.

Она долго разглядывала лицо, улавливая только детали, а не всё целиком. Тёмные миндалевидные глаза с длинными, но прямыми ресницами, высокие грубые скулы переходят во впалые щеки, короткий нос кончиком тянется ввысь, дальше от широкого рта. Аня осторожно коснулась того места, где еще недавно были пухлые щечки, добавлявшие ее будто бы выстроганному из дерева лицу мягкости. Пару недель назад она хотела сбросить несколько лишних килограмм, но точно не вместе с любимой работой.

Чем дольше Аня смотрела на свое отражение, тем четче становилось лицо. Вскоре помехи исчезли, а картинка стала яркой и живой. Прямо как на старом телевизоре, когда в бабушкином саду установили большую спутниковую тарелку.

Вода еле пробила слежавшиеся волосы, а пару колтунов даже пришлось вырезать маникюрными ножницами. После душа Аня все еще чувствовала себя размякшей булкой хлеба, но уже могла немного двигаться.

– Вот! Это уже другое дело! – с деланной жизнерадостностью воскликнула Лиза.

– Ничего не изменилось.

– От тебя хотя бы не воняет.

– А ты – подруга хоть куда.

– Зато я не стала врать тебе в лицо, что всё не так уж плохо.

Аня уже было залезла с ногами на кровать и потянула к себе одеяло, когда Лиза снова резко выдернула его прямо из рук.

– Анюта, тебе надо прогуляться.

– Я не хочу гулять. И не люблю, когда меня называют Анюта.

– Я знаю. И я буду так называть тебя, пока ты не оденешься и не выйдешь со мной из этой затхлой квартиры. Тебе нужно взбодриться. И пока мы будем гулять, хотя бы немного проветрим квартиру. Ей тоже не помешает свежесть и прохлада. А то воздух тут можно резать ножом, Анюта, – девушка скривилась, будто кто-то провел вилкой по стеклу, но снова поднялась, достала из шкафа спортивные штаны с оттянутыми коленками и выцветшую толстовку. В этом наряде она выглядела оборванкой рядом с Лизой в желтом летящем платье и при макияже, но на большее она оказалась не способна.

Как только Аня вышла из подъезда, в носу закололо от запаха пыли, свежего асфальта и выхлопных газов. Это был фирменный запах большого города летом. Где-то к нему примешивались сырая земля и листва, когда повезло жить около парка, где-то – сладковато-удушающие цветы, которые высадили всего на один месяц, а где-то – застоявшаяся вода.

Вдыхая тяжелый летний воздух, Аня опять почувствовала, что живет в Москве. За неделю в четырех стенах она стала забывать об этом. Если не выходить из дома, то можно жить, где угодно. Ведь вся магия города начиналась за толстой железной дверью подъезда. Девушки шли молча через дворы.

– Приятная погодка, – призналась Аня.

– Ну, вот. А ты не хотела выходить, – Лиза ухватилась за начатый подругой разговор, – Смотри, как здорово не сидеть безвылазно дома!

– Дома тоже было неплохо.

– Так хорошо, что ты неделю не мылась и почти ничего не ела, – в ответ Аня только закатила глаза. – Что ты планируешь дальше делать? Только не говори, что дальше лежать под одеялом.

– Я не знаю… Раньше все было так понятно…

– Ты и сейчас можешь сделать все понятно. Снова.

– Не знаю… Не уверена.

– А я знаю. А ещё знаю, что у тебя сейчас есть два пути: признать, что у тебя проблема, и обратиться к специалисту или сделать вид, что все в порядке, найти новую работу и ждать, что твои внутренние проблемы рассосутся как-нибудь потом. Только проблемы в таком случае не исчезнут, а будут поджидать тебя в будущем, чтобы вылиться на окружающих очередным нервным срывом, – Лиза немного помолчала, будто подбирая слова. – Правды ради, первый путь тоже предполагает поиск работы, чтобы платить специалисту. Но мне он всё равно нравится больше.

– Я не готова искать работу.

– А платить за квартиру ты готова? А заказывать доставку продуктов готова?

– Я обычно сама хожу в магазин. Так дешевле.

– Не передергивай. Ты понимаешь, что я хочу сказать.

Аня остановилась посреди дороги. Ей засигналил несущийся по двору Matiz какого-то японского ресторана.

– Ты ждёшь от меня каких-то невероятно героических подвигов! Неделю назад у меня был срыв, меня со скандалом уволили. Я даже не уверена, что теперь меня могут взять работать в какое-нибудь другое рекламное агентство, все-таки это маленький мирок. Да блин, я даже поесть не могла нормально неделю. Посмотри на меня. Посмотри, как висит этот дурацкий спортивный костюм. А сейчас ты, в духе очередного мессии, говоришь мне: встань и иди ищи работу!

– Встать и идти я просила только помыться. И ты смогла это сделать. А потом вышла на улицу. Да, было сначала сложно. Но шажок за шажком – мы в итоге дошли уже до метро и можем поехать куда-то дальше.

– Но я не хочу дальше. Я хочу назад.

– Аня…

– Я устала. Я хочу домой, – она развернулась и быстрым шагом пошла в сторону дома. Аня даже не замечала, что в ней оказалось столько сил. Ведь еще недавно казалось, что стоит ей встать с кровати, как тело расползется, будто желе.

Всё быстрее и быстрее. И вот уже шаг перешел в бег. Она остановилась только у дома и долго приходила в себя, хватая ртом воздух, как рыба на суше. Кровь толкала энергию, толкала силы по организму. Впервые за долгое время, а, может быть, и в жизни вообще, Аня почувствовала, что тело принадлежит ей, что она может им управлять. Она почувствовала каждую его частичку: от пальцев ног до макушки – о которых раньше даже и не думала. Сердце вырывалось из клетки ребер, а легкие обжигало дыхание. Девушка поняла, что лучше чувствовать боль и усталость, чем не чувствовать ничего.

Дома она осознала, что Лиза права. Очевидную правду можно отрицать и пытаться спрятаться в квартире, пока арендодатель не придет за очередной платой и, узнав, что Ане нечем платить, не выставит её за дверь. Но лучше – выходить росток внутренней энергии и взяться за поиск работы. Вариант попросить в долг у подруг девушка оставила на черный день. Тем более, долг тоже рано или поздно придется возвращать. А для этого – найти работу.

А еще она призналась себе, что бездельничать – не сможет. Неделю она не работала и упивалась жалостью к себе. И это была её слабость. Но если не отвлечься на работу и продолжить скрываться от мира, то можно впасть в слишком глубокое уныние, путь из которого можно уже и не найти. Поэтому, на самом-то деле, выбора у неё и не оставалось.

Нужно было открыть ноутбук и обновить резюме вместе с портфолио.

На экране компьютера высветилось сообщение от Лизы. «Лучше начать искать работу прямо сегодня. Звезды в этом благоволят девам».

– Как же ты меня достала со своими звездами и гороскопами, – сказала вслух Аня. «Не за что» – пришло следующее сообщение от Лизы.

За три года стабильной работы в агентстве Аня уже и забыла, как сложно бывает обновлять портфолио. Нужно было выбрать самые интересные и достойные тексты. Описать, как они решили проблему заказчика и какой вообще результат принесли. Прошла эпоха, когда было достаточно отправить будущему работодателю просто красивые тексты. Пришла пора эффективности. Интересно, как бы она смогла измерить пользу от слогана в рекламе майонеза?

На глазах навернулись слезы и предательски застряли в ресницах. Аня любила себя в годы работы в агентстве. Ей нравилось быть частью яркого коллектива, проводить мозговые штормы и даже чувствовать себя самой слабой и неопытной из копирайтеров. У неё была цель. Всё это придавало ей ценности в собственных глазах и помогало становиться чуточку лучше, впитывая опыт и знания коллег. Теперь это в прошлом. Три года, если не перечеркнуты, то точно задвинуты слишком далеко. Настолько далеко, что пути к ним назад больше нет, как бы она его ни искала.

До ночи Аня описывала свою работу. Ей было страшно даже немного расслабиться – вдруг силы тут же внезапно исчезнут. Поставив последнюю точку в портфолио, девушка свернулась на кровати клубочком и провалилась в тревожный кислотный сон.

Наутро Аня перечитала резюме и портфолио, немного их поправила – ведь кто возьмет на работу копирайтера с ошибками в тексте – и настроила несколько отложенных писем на утро понедельника. Она по себе знала, что креативные сотрудники очень не любят разбирать почту и легко могут потерять сообщение, прилетевшее в их заслуженный выходной.

Первым делом Аня написала своим бывшим коллегам, которые работали в других рекламных агентствах или в крупных компаниях. Кто-то был как и она копирайтером, кто-то – дизайнером или менеджером по работе с клиентами. Главный плюс работы в молодом и активном коллективе, что этот самый коллектив распадается, а нажитые непомерными тусовками связи остаются навсегда.

Конечно, спрашивать о работе было сложно и даже немного стыдно. Будто она никому не нужна, как специалист, раз ее саму не переманивают крупные и известные компании или хотя бы маленькие независимые агентства. Да и, в целом, просить помощи Аня совсем не умела, и в тайне надеялась, что с началом недели ей никто так и не ответит на письма, а она избежит натянутых светских бесед, в которых будет сквозить сочувствие. По крайней мере, девушка представляла эти беседы именно так.

Простая отправка писем отняла у неё слишком много сил, и весь день Аня провела в кровати, морально готовясь к возможным разговорам с бывшими коллегами. Она не знала, что хуже: получить отказ или получить приглашение пообщаться с HR или другим ответственным за найм человеком, и насколько сильно она на самом деле боялась найти новую работу после провала в рекламном агентстве.

В понедельник и вторник пришли первые ответы: вежливые письма о том, что в компаниях нет подходящих должностей, но они точно будут иметь Аню в виду, если что-то подходящее появится. Приятельница-дизайнер, которая из агентства упорхала рисовать интерфейс очередного мобильного планнера, даже предложила выпить как-нибудь на этой неделе. Только тогда Аня была не готова не то, что собираться и ехать в центр города, а вообще общаться с людьми, поэтому мягко, но прямолинейно отказалась.

Аня с тревогой открывала каждое письмо и с радостью закрывала полученные отказы. Значит, можно было ещё ненадолго отложить жизнь.

В среду Лиза прислала вакансию в большой IT-компании. «Самый подходящий день, чтобы откликнуться» – добавила она. Аня ненавидела магическое мышление, но была готова смириться со странностью подруги. Остальные личные плюсы заметно перевешивали любовь Лизы к гороскопам.

По всем вопросам Лиза советовалась со звездами. Смотрела гороскопы на разных сайтах, пока не находила подходящую рекомендацию. Например, перед свиданием с красавцем искала обещание успеха в любовных делах. А когда её просили задержаться после работы – совет ни в коем случае этого не делать, чтобы с чистой совестью бросить горящую задачу и уйти домой.

Но в этот раз Лиза была права: пора было уже начать откликаться на вакансии, а не ждать, что где-то в закромах у знакомых найдётся подходящая для неё работенка. Если старые связи не работают, пора было создавать новые!

Аня долго смотрела на вакансию. Это оказалось настолько точное попадание в её навыки и опыт, будто писали специально для неё. Она даже почувствовала что-то похожее на воодушевление, если оно выглядело, как мурашки и громкий стук сердца. И от этого откликаться стало ещё страшнее.

Сбивчивое письмо, почему она подходит для этой работы, ссылка на портфолио и краткое резюме. Кнопка «Отправить». Ожидание.

В таком месте она может с каждым днем всё глубже погружаться в ценности продукта и быстро взлететь по карьерной лестнице. А может стать очередным винтиком в системе, который ничего не решает и лишь в сотый раз поправляет текст, который никто даже не прочтёт. Но любопытство маленькими искрами вспыхнуло в глазах. И следом загорелась вся Аня.

Теперь даже отказы на почте начали нервировать. Она ждала ответа, который мог изменить её жизнь. Казалось, к концу дня палец уже болел от постоянного обновления почты. И, если до этого она не могла сопротивляться сну и спала большую часть дня, то после отклика стала бояться уснуть, чтобы не пропустить судьбоносного письма.

В четверг и в пятницу на почту приходил только спам: анонсы вебинаров, подборки статей каких-то рекламных агентств и прочие совершенно потерявшие теперь смысл вещи.

«А вдруг, они пишут мне в телеграмм, ведь я оставила номер для связи. А я не отвечаю!» — подумала Аня и впервые за несколько дней зашла в мессенджер.

Сотни непрочитанных сообщений сразу задавили её. В основном это были посты в десятках каналов о рекламе и текстах и еще парочки о моде и сплетнях — её тайных удовольствиях.

Среди них тонули несколько личных сообщений: от бывших коллег (спрашивали, как её дела), одноклассницы («Привет, ты же в рекламе работаешь? Можешь научить меня запускать рекламу в соцсетях?») и Юли, знакомой из крупного рекламного агентства («Привет! Может быть, моё письмо попало в спам. Я уже давно не работаю в Рекламе дня, перешла в другое агентство. А-Гентство. Слышала о таком? Как раз ищем копирайтера. Поговорим?»). В общем-то, ничего по-настоящему интересного. Она уже хотела закрыть приложение, когда прилетели сообщения от Лизы.

«Я вижу, ты онлайн»

«Хватит меня игнорировать»

«Мы с девочками идем сегодня в бар»

«Ты идешь с нами»

Аня заблокировала телефон, откинула его подальше и залезла под одеяло с головой. «Почему? Ну, почему мне не отвечают по работе?» – причитала она про себя. Ей хотелось стонать, кричать, жалеть себя вслух. Но никто не увидит этого, никто не пожалеет её и не поможет. Оставалось только лежать под одеялом, в надежде спрятаться от окружающего мира и самого времени. Казалось, если лежать так достаточно долго, то письмо придет быстрее. Глупая надежда побеждала здравый смысл и помогала скрыться от реальности.

Телефон завибрировал. У Ани не было сил даже дотянуться до него. Тело снова не подчинялось ей, будто оказалось без костей – желе, обтянутое кожей.

Кто-то звонил очень настойчиво. «А вдруг, это из компании? Хотят пригласить на собеседование. А я лежу. Лежу и жалею себя» – вдруг поняла Аня. Она собралась с силами и подтолкнула себя. Еще чуть-чуть – и телефон будет в руках. И тишина. Кто-то не дождался и скинул звонок. Аня дотянулась до телефона. На экране – три пропущенных. И все от одного контакта. Лизы.

Телефон снова заурчал. Лиза.

Аня нажала на кнопку ответа.

– О, привет! Хорошо, что ты взяла трубку. А то я бы звонила и звонила ещё.

– Чего тебе?

– Не «привет», но тоже сойдет. Я видела, что ты прочла все сообщения.

– И?

– И давай вставай с кровати и тащись в бар.

– Я не в кровати.

– А где?.. Молчишь? Ну, ты никогда не умела врать.

– Я положу трубку.

– Короче. Если ты не приедешь в бар, я приеду к тебе и буду звонить в дверь, пока ты не выйдешь или не сойдешь окончательно с ума. Понятно?

– Пожалуйста, оставь меня в покое.

– Нет. Собирайся. Мы с девчонками будем тебя ждать.

Аня очень не хотела никуда собираться. Но она точно знала: если Лиза сказала, что приедет и будет пытать её бесконечным дверным звонком, то она так и сделает. Тем более, Аня понимала, что как бы ей сейчас ни было плохо, встреча с подругами поможет отвлечься.

Руки тянулись к спортивному костюму: хотелось окутать себя комфортом и превратиться в невидимку. Но в таком виде она получит порцию критики от девочек. Только этого ей не хватало. Аня достала из шкафа платье, которое купила еще до майонезного проекта, но так и не успела выгулять, и дополнила его яркими кедами и маленькой сумкой. Ничего лишнего.

Лиза написала, что они собираются в недавно открывшемся баре «Бар». Судя по очереди, казалось, туда сейчас пыталась попасть половина города, но Аня была в списках, поэтому обошла толпу. Спину прожигали недовольные взгляды тех, кто ждал уже больше часа, когда прямо перед носом без очереди провели какую-то девицу в легкомысленном платье. Именно так ее назвала совсем еще юная незнакомка в очереди. «Интересно, тут вообще смотрят паспорт?» – подумала Аня.

Подруги ждали её за маленьким столиком в глубине темного зала. Девушка еле добралась до них, протиснувшись между столами, за которыми молодые ребята медленно цедили темное пиво, лавировали между компаниями и шумно обсуждали книги и музыку.

– Тут хоть кому-то, кроме нас, уже есть 20? – возмущенно спросила Аня.

– И тебе привет, дорогая! – ответила как всегда радостная Лиза. Она сидела у левого края стола, но всё время жалась ближе к подругам, чтобы не попасть на угол – иначе не выйдет замуж. Эта примета настолько всех раздражала, что для встреч девушки старались выбирать кафе и бары с круглыми столами.

Рядом с Лизой – Нина. Она ненавидела свое «старомодное» имя и просила всех называть себя Нинель. В остальном Нина была совершенно обычной жительницей столицы — приехала из маленького города, название которого даже не говорила под предлогом «Вы всё равно о нем никогда не слышали», следила за всеми модными местами, но почти никогда туда не ходила, и давно уже отчаялась найти отношения, посвятив себя дружбе и карьере.

Дальше сидела Майя. Всем перепискам и звонкам она предпочитала личные встречи. Поэтому в будние вечера её можно было встретить на прогулке в каком-нибудь спальном районе, куда она приехала без предупреждения к подруге или просто приятельнице. Она обожала вечеринки и такие групповые посиделки, как сейчас, поэтому обычно становилась их инициатором.

У правого края стола потягивала разноцветный коктейль Надя. Казалось, жидкость в бокале была такой токсичной, что могла разъесть пластик. Но, судя по тому, что на столе таких бокалов скопилось несколько, для организма коктейль был безвреден. По крайней мере, в основном. Надя была молчуньей по жизни, поэтому ей требовалось много алкогольного допинга, чтобы наслаждаться вечеринкой.

Лиза знаком показала на единственный пустой стул на противоположной стороне стола. Аня послушно села.

— Так, и что тут пьют? Судя по запаху — ослиную мочу, — съязвила она.

— Ты же из Челябинска, а не из деревни. Откуда тебе знать, как пахнет ослиная моча? А вот запах пива могла бы и узнать тут.

— Как местные коктейли?

— Они на пиве, — подняв глаза от стола протараторила Надя.

— Боже, что?

— Ань, пиво сейчас в моде. Молодежь пьёт пиво, — вмешалась в обсуждение Нинель.

— Я не была готова к такой моде.

— Нужно пробовать новое! А то так и пролежишь под одним и тем же одеялом.

— Всяко лучше, чем пить пиво, которое так воняет.

— Перестаааань. Сначала попробуй, а потом критикуй. Я сейчас закажу тебе что-нибудь, – Нинель позвала официанта и что-то заговорчески прошептала ему на ухо. Тот широко улыбнулся в ответ и радостно закивал.

— Что же ты ему там предложила?

— Не предложила, а попросила. И давайте пока не будем говорить о пиве. Лучше расскажи, что произошло? А то мы в последний раз на очередной твоей майонезной вечеринке виделись.

– Фу, даже не произноси это слово…

– Вечеринка?

– Майонез!

Аня пересказала события последнего месяца. Вслух эта история звучала так, будто случилась не с ней, а с кем-то другим. Сейчас она чувствовала себя просто свидетельницей. Говорить оказалось легче, чем мысленно прокручивать всё это в голове. В уединении воспоминания причиняли боль. А в компании они теряли свою силу.

– И на этом – всё? – не поверила своим ушам Майя.

– А что, этого недостаточно? – возмутилась Аня.

– Ну, я думала, что случилось что-то грандиозное!

– Да-да! Эпохальное, – вмешалась Нинель.

– Так, девочки. Кажется, вы обесцениваете мои чувства! – парировала Аня, допивая уже второй странный коктейль, заказанный Нинель. Напиток оказался на удивление вкусным. Девушка даже не могла придумать, с чем можно смешать пиво, чтобы оно отдавало фруктами и морем. – Кстати, а эта штука вполне себе.

– А я же говорила! И, конечно, мы не хотим обесценивать тебя. Просто… Ну, уволили тебя из агентства. Жизнь-то продолжается. Таких агентств, да даже и получше, в Москве еще ого-го сколько.

– Ну, сколько?

– Ого-го, сколько… Я же сказала!

– Ох, Нина, – Аня опустилась лбом на липкий стол.

– Прости, я не знаю. Я же не из рекламного мира. Я просто юрист.

– Я совсем. Совсем не знаю, что делать сейчас.

– Мне кажется, Лиза права. Тебе нужно искать работу. И я даже не говорю, найти сию же минуту. А хотя бы начать действительно активные поиски. Хотя бы отвлечешься и переключишься.

– Я уже начала.

– И что ты сделала?

– Написала старым знакомым из рекламы. Всего одна пригласила поговорить о работе.

– Всего одна? Да это же целая одна! Учитывая, что ты особо палец о палец не ударила!

– Только о клавиатуру, – хихикнула захмелевшая Майя.

– Я еще на вакансию откликнулась, которую мне Лиза кидала. В корпорацию.

– И что? И что? – опять включилась в разговор Лиза.

– Пока молчат.

– Мне кажется, не стоит ждать у моря погоды. Надо стать активнее. На ловца и зверь бежит…

– Что думаешь сделать?

– Как минимум, пообщаться лично с бывшей коллегой!

– Да-да, ты же не знаешь, что она предложит, – поддержала Надя. – Может, что-то действительно стоящее.

– Пойдёмте отсюда дальше! Эту ссанину могут пить только студенты, – провозгласила Нинель, презрительно оглядывая молодежь в баре.

3

Аня стояла у окна и пыталась разглядеть людей внизу на улице. С высоты 35 этажа они все выглядели до смешного нелепыми: суетливые хаотичные муравьи — не иначе.

Девушка еще никогда не поднималась так высоко. Она ждала начала собеседования в роскошном офисе «А-гентства». Богатый интерьер, призванный бросать пыль в глаза премиальным клиентам, немного смущал Аню, которая привыкла к безликим опен-спейсам обычных агентств. Всё вокруг кричало: «Тебе придется заплатить!». Но этот вычурный шик прибавлял ей уверенности в себе и своём профессионализме — для работы с топовыми заказчиками требовались высококлассные специалисты. И дело было даже не в отличном результате работы таких рекламщиков — их навыки и знания тоже продавались дороже, чем рядовых дизайнеров и копирайтеров.

«Раз меня сюда позвали, то я этого достойна. Наверное» – думала она, глядя на картины современных художников и уникальную дизайнерскую мебель. Аня представляла, как будет сидеть на ярких геометричных диванах, пить кофе на минималистичной белой кухне или листать книги об искусстве, хаотично разложенные по низким стеклянным столикам.

– Приношу извинения, что задержалась. Другая важная встреча наложилась в расписании, – сказала Юля. Она не вошла – вплыла в переговорку через широкие стеклянные двери.

– Да ничего страшного, – улыбнулась Аня.

– А теперь полноценное приветствие. Привет! Рада тебя видеть, — Юля наклонилась и обняла бывшую коллегу.

– Привет!

– Наша HR-ка не сможет присоединиться. Она отменила собеседование в последний момент. Но я всё-таки решила с тобой поговорить. У тебя потрясающее портфолио.

– Вау! Спасибо!

– Да. Работы реально разные. А рекламные лонгриды? Начинаешь читать — тут же увлекаешься. Даже не понятно, что это реклама… Но зато в конце, когда ты вплетаешь продукт… Вау! Я уже готова. Серьезно, я чуть не заказала те туфли. Опомнилась уже на сайте рекламодателя. Типа: «Юля, ты вообще носишь туфли? Нет! Ты все время гоняешь в кроссовках или кедах». Но статья потрясающая, да!

– Ничего себе. Я рада, что мои тексты работают. А то, сама понимаешь, сложно судить о своей работе объективно.

– Так вот, знай. Твои тексты – объективно супер. И нам сейчас нужен такой специалист, как ты. Тебе не нужно себя даже продавать. Работы делают это за тебя. По ним очевидно, что ты усилишь нашу команду копирайтинга. Да ты усилишь любую команду!

– Ты думаешь?

– Я уверена. Но… Но, как говорится, есть нюанс.

– Какой?

– Из-за которого наша HR отменила встречу. Мне жаль. Но я должна сказать. Иначе ты не узнаешь. На тебе – черная метка.

– Чего?

– Ты никогда не слышала о таком?

– Нет…

– Работодатель может поставить на бывшего сотрудника черную метку. Обычно её удостаиваются за воровство или подлоги. Но я с тобой работала. Это не в твоём стиле. Так что, даже не знаю, как ты её умудрилась заработала.

– Вот же ж блин!

– Ага, – сочувственно покачала головой Юля.

– А где её найти?

– Ты её не увидишь. Это на сайте, где крупные компании проверяют благонадежность будущего сотрудника. Видимо, ты сильно насолила бывшим работодателям… А что ты натворила-то?

– Сказала заказчику правду.

– Воу! Это в нашем деле вообще под запретом.

– Я знаю. Знаю. А эту черную метку вообще можно убрать?

– Не слышала о таких случаях. Я бы тебе что посоветовала сделать: найти работу в мелкой компании, где не знают про этот сайт. Переждать. Годик-два. Судя по тому, что я слышала, за это время скандалы окончательно потопят проект. И ты с очищенным добрым именем сможешь вернуться. А ещё остыть. И больше никогда не работать с клиентами напрямую.

– Я и не собиралась работать. Меня заставили.

– Тогда получилось вдвойне отстойно!

– Да…

– В общем, я должна была это сказать. Понимаю, стремно узнать, что стало почти невозможно устроиться в нормальную компанию. Но предупрежден — значит вооружен! А я ещё попытаюсь узнать на счет фриланса с тобой. У тебя есть самозанятость?

– Что это?

– Погугли. Может, так будет проще какое-то время перекантоваться. Короче, удачи. И будем на связи.

Юля проводила Аню из офиса и оставила ее одну. Лифт ехал к ней бесконечно долго. Голова раскалывалась, а холодный свет ламп, бесконечность раз отражавшийся в отполированных металлических стенах, только усиливал боль. От него было не спрятаться, казалось, он проникал даже сквозь закрытые глаза, даже через кожу. Нужно уйти отсюда. Нужно сбежать. Аня была готова пойти по пожарной лестнице, но испугалась, что не осилит такой высоты. Даже в лучшей спортивной форме она бы не пробежала 35 этажей, а сейчас, когда она потеряла контроль над телом и размякла, как мякиш в молоке, это казалось совершенно невозможным.

Двери лифта резко раскрылись перед аниным лицом. «Ну и технологии пошли. Самурайские» – подумала Аня, протискиваясь между людьми. Она привыкла, что лифты приезжают со скрипом и треском, которые не позволяют взять пассажира врасплох.

– Вверх, – сказал один парень и для убедительности ткнул пальцем в сторону потолка.

– А у меня нет выбора, – ответила Аня.

Лифт ехал так плавно, что было непонятно, движутся ли они вообще или застряли в пространстве без координат. Только заложенные уши показали, что они стремительно поднимаются, как если бы в самолете были стоячие места. Аня прижалась спиной к задней зеркальной стороне кабины. Все остальные были так далеко, будто специально отошли от нее, избегали даже прикосновений. Ей казалось, что люди, которые работают в Башне, чувствуют чужую слабость. Её неудачливость удушливым смрадом разносилась по лифту, а люди боялись задеть Аню случайно, чтобы не перенять её немочь.

Кто-то выходил на этажах, но его тут же заменял другой человек. Но никто так и не приближался к Ане. Прокаженная карьеристка. Она задумалась, неужели так заметно, что она лишилась карьеры и едет с настолько неудачного собеседования, что его даже не провели? А, может быть, в этом лифте даже кто-то уже знает, что у неё – черная метка. Аня не понимала, как работает этот сайт, но подозревала, что это что-то по типу огромной базы данных о соискателях с фото и всей остальной информацией.

Несмотря на то, что вокруг было много свободного пространства, Аня стала задыхаться. Страх и жалость к себе не только лишали сил, но и выдавливали весь воздух из легких.

– Сколько нам еще ехать? Когда первый этаж? – начала она спрашивать у людей вокруг. – Скажите, пожалуйста, скажите!

Попутчики с пренебрежением или любопытством смотрели на Аню, а женщина в строгом костюме осуждающе качала головой. Но никто так и не ответил. Чтобы успокоиться, девушка стала считать про себя. Когда дошла до десяти, лифт открыл двери. Первый этаж.

Расталкивая всех, Аня вырвалась в коридор, обежала очередь и кинула гостевой пропуск в щель турникета. В спину ударили возмущенные возгласы, но ей было уже всё равно – она влетела во вращающуюся дверь и даже оттуда первой выскользнула наружу.

Прохладный воздух.

Только на улице Аня дала волю эмоциям и зарыдала. Отойти от небоскреба не хватило сил: её личная батарейка оказалась на нуле после побега из Башни.

Если до этого дня она думала, что просто сломала карьеру в рекламном агентстве, то теперь понимала, что сломала себе всю жизнь. По крайней мере, на ближайшие пару лет. Хотелось кричать, но было страшно выглядеть городской сумасшедшей: одна, на бетонной площади между небоскребов, кричит в пустоту. Только этого ей не хватало. Аня побрела к набережной. Река всегда её успокаивала и наполняла силой. Могло сработать и в такой плачевной ситуации.

Москва-река почти замерла. Вода лишь слегка покачивалась, отправляя в путь сотни солнечных зайчиков при каждом движении. Так же медленно, но верно река унесла анину тревогу. Девушка чуть успокоилась и набрала единственному человеку, который смог бы её сейчас привести в чувства. Лизе. Та решила, что простого телефонного разговора будет мало, и уже через полчаса девушки встретились в кафе у аниного дома.

– Слушай, у меня только один вопрос. Ты вообще работаешь?

– Я тебе сейчас жизнь приехала спасать, а ты такое говоришь! – возмутилась Лиза. – Конечно, работаю. Просто… Менее интенсивно, чем многие.

– А твое начальство об этом знает?

– Господи, мы что, для этого встретились? Чтобы меня поосуждать? Я думала, мы тут, чтобы придумать план.

– Ладно-ладно. Просто любопытно стало.

– Ну, и для тебя у меня всегда найдется время. Но давай не будем тратить его просто так. Расскажи нормально, что случилось. А то ты как-то не в духе была, когда звонила.

– Мне кажется, я уже никогда не буду в духе.

– Так. Только без драмы. Факты, факты, факты.

– Ты знаешь что-нибудь о чёрной метке работодателей?

– Да, слышала. Какой-то модный сервис на грани легальности, который собирает негативные отзывы о всех соискателях. А что?

– Я там.

– Слушай, я думаю, мы все там. Пожаловаться на каждого можно.

– Ты не понимаешь. Я там. На мне черная метка.

– Насколько черная?

– Настолько, что HR «А-гентства» даже не стала со мной разговаривать из-за неблагонадежности. Чернее некуда.

– Вот дерьмо.

– Ага.

– Хочешь поговорю с нашими HR и юристом, как оттуда удалить информацию о тебе?

– Я боюсь, может сработать эффект Стрейзанд.

– Это что?

– Помнишь была актриса Барбара Стрейзанд? Так вот, её дом сфоткали папарацци и выложили в интернет. Она возмутилась и попыталась удалить все копии изображения и упоминания своего дома. Подала в суд и вот это вот всё. В итоге, о суде стали писать в СМИ, а это фото стало распространяться быстрее. А ведь оно могло просто стать никому не нужным и утонуть в пучинах интернета. С моей чёрной меткой то же самое может быть. Типа я начну конфликтовать, кляузы писать. И благодаря этому люди узнать про то, что у меня вообще есть чёрная метка, а может быть, даже и про существование сайта. От этого точно никому легче не станет.

– Ты права. И что делать думаешь?

– Ну, для начала я планирую пойти домой, зарыться в одеяла и как следует прорыдаться. А потом… Позвоню своему арендодателю и признаюсь, что мне нечем платить за квартиру. Что в следующем месяце я оплачу всего пару недель, соберу свои вещи и уеду.

– Куда ты собралась?

– Домой.

– Домой? Не сходи с ума!

– Я уже сошла, когда повздорила с заказчиком.

– Это была единственная адекватная вещь за твой майонезный период, – девушки засмеялись. – Мне кажется, ты торопишь события. Это только одна компания, одно собеседование. В Москве полно вакансий. И далеко не все работодатели знают про чёрную метку.

– Чтобы это проверить, нужны силы. А их у меня нет. Ты была права. Мне нужна помощь специалиста. У меня нет своего жилья. Почти нет сбережений. А теперь и работы. Как тебе такой выбор: здоровая кукушка или крыша над головой? Дома хотя бы не нужно платить за аренду.

– И так быстро сдашься?

– Нельзя сдаться, если не соревноваться. А для меня жизнь больше не соревнование. Прошлая попытка что-то кому-то доказать закончилась… Сама знаешь, чем она закончилась.

– Ты можешь пожить у меня… Или у Нинель… Да вообще у каждой из нас! Я уверена, девочки тоже тебя поддержат.

– Ну, ты же понимаешь, что это просто временный костыль? А кто знает, сколько недель или даже месяцев мне понадобится, чтобы прийти в себя и найти что-то достойное, пока на мне эта метка.

– Ты можешь жить у нас столько, сколько понадобится! Мы будем только за!

– А я – нет. Это во-первых. И, во-вторых, не надо говорить за всех сразу.

– Перестань.

– Ты перестань! Я не хочу быть обузой.

– Это не обузой называется. А дружбой.

– В таком контексте – одно и то же, – Аня уставилась на кружку кофе и сжала губы.

– Ты уже всё решила, да?

– Да.

– А маме уже сказала?

– Когда бы? Я только что решила.

– И не передумаешь?

– Нет у меня шанса передумать. Не понимаешь этого? – тяжелые шарики слез предательски покатились по щекам Ани. Лиза подвинула стул поближе к подруге и обхватила её руками. – Ну, вот. Опять жалость к себе пробилась. А ты никогда не умела нормально обниматься.

– Плакать – это нормально. Если тебе больно и страшно – плачь.

Арендодатель был на удивление спокоен, когда Аня заявила, что больше не сможет платить и срочно уезжает на малую родину. Девушка подумала, что он был даже рад. Цена не менялась за все четыре года, что Аня жила в этой квартире. Теперь аренда такого светлого и уютного жилья недалеко от метро стоит гораздо дороже.

Ане казалось, что её собственных вещей в квартире наберется на такую же маленькую коробку, что она забрала из офиса, но на четвертой «челночной» сумке Аня поняла, что придётся заказать доставку большого груза в Челябинск. А ведь это она ещё не упаковала домашнюю библиотеку, технику, посуду и прочие мелочи.

Всё, что получилось, Аня заранее раздала знакомым. Бывшие коллеги с радостью забрали мягкие игрушки, которые сами же подарили на праздники. Ажурный журнальный столик и хрустальные вазы, что точно не перенесли бы поездку в грузовике, отправились на дачу к лизиной маме. А платья и блузки, которые Аня не надевала с самого переезда сюда, отправились на благотворительность.

Сложнее всего Ане было сказать о возвращении родителям. Конечно, они ждали её. Каждый раз при встрече говорили, что она всегда может вернуться домой, что в Челябинске – её семья и её квартира. Но Аню не отпускала мысль, что они сразу знали, что этот переезд не навсегда и ждали, когда это наконец-то поймет их дочь.

Для Ани же дом уже был не в Челябинске. С арендованной квартирой было связано намного больше приятных и ярких воспоминаний, чем с родительской «трёшкой». Настоящая жизнь начала случаться с Аней только в Москве — вытеснила вечную попытку порадовать родителей.

Два дня подряд Аня набирала маме, спрашивала, как её дела, и болтала о пустяках. О новом поклоннике Нинель, о новых долгах дяди, о цветах в мамином саду. И только, когда все вещи были собраны в опустевшей квартире и стало больше некуда откладывать, Аня собралась с силами и спросила.

– Мам, а вы сможете встретить грузовик с моими вещами?

– Какой грузовик? Ты о чём, доча?

– Ну, грузовик с моими вещами. Там надо будет помочь водителю разгрузиться, наверное. Коробки с книгами… тяжеловаты.

– Ты решила отправить нам свои вещи?

– Ну, да. А как я без вещей? Я же возвращаюсь.

– Что? Что ты делаешь, я не расслышала…

– Возвращаюсь, мам. Разве не говорила?

– Нет. Впервые слышу.

– В общем, я возвращаюсь. Мне надо уладить кое-какие дела. Не знаю, на сколько останусь.

– Конечно-конечно. Сейчас пойду обрадую папу! Хотя, подожди. А как же твоя работа? Ты её бросаешь? Ты же её так любила!

– Мам… Я уже там не работаю.

– Чтооо? А почему так? Что случилось, солнышко?

– Просто так получилось.

– Доча…

– Мамуль, давай без этого, а?

– Хорошо-хорошо.

– Вещи!

– Встретим, да. Ты только скажи, когда.

– Я всё пришлю. Ну, ладно. До встречи. Люблю.

Аня быстро положила телефон и даже не услышала мамин ответ. Она знала и так, что та её, конечно, любит. Но даже сквозь трубку чувствовала сгущающиеся, набухающие жалость и тревогу. Они едким ядовитым дымом просачивались из динамика, окутывали Аню и отравляли разговор. Еще чуть-чуть, и девушка бы сама ими заразилась и снова начала себя жалеть. А там и до побега в страну Пододеялья недалеко. Этого Аня точно не могла себе позволить сейчас – нужно было беречь силы для поездки домой.

Подруги хотели устроить ей настоящие масштабные проводы и уже даже успели забронировать столик в каком-то красивом ресторане. Аня не запомнила его названия – только то, что он спрятан в катакомбах в центре города. Конечно, в Москве не могло быть настоящих жутких катакомб, но те, где образовался ресторан, на фото выглядели очень натурально.

Девушка долго листала отзывы и обзоры на ресторан – искала причину отменить встречу. «Нет, там кто-то отравился мясом. А оно буквально в каждом блюде» – очевидная глупость, ведь в меню было много рыбы и зелени, да и не было никаких доказательств, что парень отравился именно там. «Нет, там подают только пиво. А мы же недавно были в таком заведении» – тоже разбивается в пух и прах с первого взгляда на барное меню с вином и другими напитками. «Нет, ресторан выглядит слишком вычурно, а я не хочу так запомнить Москву» – а как еще можно было запомнить Москву, если не вычурно, это же главная характеристика города. Вычурность и чрезмерность.

В итоге Аня решила сказать честно и написала в чате: «Простите. Но нет. Не хочу прощаний, будто навсегда. Считайте, что я уезжаю в санаторий-профилакторий. Надеюсь, вы приедете обнять меня в аэропорту». Но, что было еще важнее и считывалось между строк, Аня хотела последний вечер в Москве провести одна. Впереди её ждал серый и грустный город.

Когда грузчик забрал последнюю сумку с вещами, Аня надела свои самые удобные кроссовки и поехала гулять. Она вышла на Университете и дошла до смотровой площадки. Её окружали туристы и байкеры – странная, аляповатая толпа, искрящаяся вспышками телефонов и фотоаппаратов. Аня помогла взрослой паре запечатлеть себя на фоне Москвы и спустилась к реке. Вдоль неё дошла до входа в парк Горького. Пару раз её чуть не сбили велосипедисты и самокатчики, которым не хватало своей полосы, и они заполняли тротуары. Казалось, спастись можно было только на сырой земле или даже на деревьях.

Чем ближе к главному входу в парк подходила девушка, тем больше людей вокруг становилось. Местами Ане приходилось проталкиваться мимо шумных компаний и влюбленных парочек. На набережной Музеона людей стало критически много – пришлось от любимой реки свернуть за выставочный центр. Судя по тому, как мало людей доходило до сада скульптур в глубине парка – река подпитывала энергией не только Аню.

Оттуда она дошла вдоль шумных многополосных дорог до Красной площади. Вроде, ничего особенного: храм, крепость, башни, торговые ряды, начинающиеся с ЦУМа. Но волшебства площади добавляли круглосуточные толпы туристов и иллюминация. А еще – воспоминания.

Аня смотрела по сторонам и вспоминала, как в первый раз оказалась тут. Мама привезла её поступать в университет. Всю дорогу в Москву она ворчала, что все остальные поступали, куда хотели просто по ЕГЭ, а Ане приспичило, видите ли, на журфак. И теперь обеим пришлось тащиться на творческий конкурс. А потом ещё обратно ехать. Мама не любила летать, поэтому они долго и муторно ехали поездом.

Почти за двое суток мама успела сказать много, даже слишком много. Аня уже чуть было не пожалела, что поехала, но обратного пути не было. Как бы она выглядела, если бы сказала: «Знаешь мама, ты права. Зря я это всё. Давай выйдем на ближайшей станции и поедем обратно домой»? Поэтому Аня молча лежала на верхней полке поезда и читала «100 лет одиночества». Все эти вечные Буэндино и революции настраивали на нужный лад – открытости новому и приключений.

Аня совсем не помнила, чем они тогда занимались в Москве. Всё время сидели в очередях на подачу документов в университеты, а между этим куда-то ходили и где-то гуляли. Девушка была слишком уставшей и слишком напуганной величием этого города, чтобы хоть немного сфокусировать внимание. Но размах Красной площади и часы, отбывающие полдень так громко, будто прямо в голове у Ани, отпечатались в памяти навсегда.

С тех пор на площади ничего не изменилось, кроме самой Ани.

Она глубоко вдохнула воздух центра столицы – пройти пару минут и вот он, нулевой меридиан, с которого начинаются или которым заканчиваются все дороги России. Здесь пахло пылью, принесенной и взбитой тысячами пар ног за день, вперемешку с потом и густым коктейлем парфюмов. Этот запах можно не замечать – он почти всегда плотным облаком висит в туристической части любого города. Но стоит его осознать, и ещё долго не сможешь от него отвязаться.

Москва для Ани была плавильным котлом людей, которые, приехав сюда хотя бы на сутки, возвращаются совершенно другими. Она это поняла в первый день и оставалась такого же мнения до сих пор.

Аня бы так и стояла часами: наблюдала за разномастной толпой, напитывалась духом столицы, но скоро нужно было уже выдвигаться в аэропорт.

В квартире стало непривычно пусто. Раскрытые зевы полок требовали книг и фотографий. Ане было больно здесь сидеть на полу в одиночестве, но было бы ещё больнее встретиться с арендодателем. Как бы он смотрел на неё: с сожалением, что уезжает такая стабильная плательщица, или надменно, как на очередную сломанную столицей провинциалку. Аня хотела найти статистику, сколько таких же как она — вернувшихся в свою уютную провинцию, чтобы почувствовать единение и силу, поддержку, пускай и невидимого, плеча. Но в хаотичной Москве точно почитать это было невозможно. Здесь всё время загорались сверхновые звезды и так же часто они исчезали обратно во тьму.

Рюкзак. Чемодан. Такси. Аэропорт.

В зоне вылета её уже ждали подруги. Аня удивилась их внезапной пунктуальности, что в честь такого повода даже никто не опоздал. Девушки молча обняли её, кто-то даже грустно шмыгал носом, хотя самой Ане даже не хотелось плакать. Она просто улетает и обязательно вернётся. К полету домой девушка относилась, как к длительному отпуску. Нужно было прийти в себя, и с новыми силами – в Москву. Но даже если её уральский рехаб затянется, то интернет объединит подруг, где бы они ни были.

– Я хотела купить тебе букет, но поняла, что с ним будет сложно в самолете. Поэтому я купила тебе цветок. Гвоздику. Не смотри на меня так, они сейчас в моде, – протягивая цветок, сказала Нина. – Без упаковки. Так экологичнее.

– Ох уж эта твоя экологичность! Спасибо, – Аня забрала цветок и понюхала его. Такой легкий аромат точно не станет напрягать соседей по борту.

– Скажу за всех… Мы рады, что ты решилась заняться собой и своей… своим… здоровьем. Хотя безумно грустно, что мы больше не будем тусоваться в прошлом составе, – с натянутой улыбкой призналась Лиза.

– Мы любим тебя! – вмешалась Майя. – Я буду очень скучать по нашим с тобой долгим прогулкам в парке. Вообще не представляю, с кем из них я теперь буду гулять! Кто ещё сможет проходить по 7 км за вечер?

– Точно не я, – захихикала Лиза.

– Это факт, – поддакнула Надя.

– Я надеюсь, что в Челябинске ты найдешь кого-то другого, кто будет с тобой гулять так же активно. Ведь, как бы я ни любила живое общение с тобой, вряд ли в ближайшее время доберусь до Челябинска, – продолжила Майя.

– Ты просто не знаешь, от чего отказываешься, – парировала Аня. – Хотя, я тоже не знаю. Столько лет там не была. Может быть, город изменился и теперь весь состоит из прогулочных маршрутов и парков.

– Построили город-сад, получается?

– Получается, что так! Но, скажу честно, вас мне никто не заменит.

– Скажешь тоже. Гороскоп говорит, что в этом месяце тебя ждёт много интересных и полезных знакомств, – с серьезным видом ответила Лиза.

– Учитывая, что мне придется начать там жизнь почти с нуля, возможно… Возможно! Твой гороскоп в коем-то веке окажется прав.

Аня глубоко вздохнула и уткнулась носом в цветок. Лишь бы не заплакать.

– Ну, всё, девочки. Мне пора на регистрацию! А то не улечу никуда…

– Да и ладно! – отмахнулась Надя.

– Тоже верно. Но все мои вещи уже на пути в Челябинск. Да и мама уже ждет. Наверное, они с папой уже выезжают встречать меня в аэропорт, как всегда сильно заранее. Я люблю вас. До скорой встречи!

Девушки ещё раз обнялись, и Аня поспешила к очереди, чей хвост уже несколько раз загибался, затягивая всё новых и новых людей.

4

– Ну, тут всё, как ты и оставила! – анин папа шумно поставил чемодан на пол.

– Вау. И за столько лет вы не превратили мою комнату в спальню?

– У нас уже есть спальня.

– Тогда в гостевую…

– Ну, чай, не отель, чтобы отдельную гостевую держать! Так, сейчас остальное тогда затащим. Нет-нет, оставайся тут. Ты с дороги.

Аня вышла на середину комнаты и внимательно огляделась. Всё вокруг было почти как в её старших классах. Бледно-розовые обои со следами от скотча – перед университетом в порыве мнимого взросления старательно оторвала плакаты некогда любимых музыкальных групп. Ане стало смешно, что любовь к группам ностальгически вернулась, а вот те старые журнальные плакаты больше не найти. Духовное : Физическое – 1 : 0. Маленькая кровать-полторашка под пледом с цветочками будто звала её с подружками, как раньше, присесть и обсудить парней. Но помнят ли Аню одноклассницы и что им теперь обсуждать – их мужей и детей, её сломанную карьеру и эмоциональный срыв? Заполненная книжная полка перетекала в массивный платяной шкаф. Аня раскрыла его и увидела давно забытые и уже отчаянно маленькие ей вещи.

В прошлые разы она приезжала к родителям ненадолго – даже не разбирала чемодан, чтобы не вернуть ощущение дома, которое она так старательно взращивала в Москве. Теперь же Аня отчаянно искала его в каждом завитке на обоях в своей детской.

Все-таки родители соврали, кое-что изменилось. Из комнаты пропали все мягкие игрушки.

– Ма-а-ам! А где мой Банни? – крикнула Аня из комнаты.

– Дак, светкиной дочери отдали! – запыхавшись ответила мама, затаскивая в комнату одну из сумок с вещами.

– В смысле, отдали? Это же мой Банни!

– Аня. Тебе почти тридцать. Какой Банни?

– Мой Банни. Мама. Мой!

– Даже если и так… Но мы же всё обсуждали. Я тебе звонила, спрашивала, не против ли ты, если я отдам твои игрушки светкиной дочери. Ты сказала, что не против. Так мы их все собрали в мешок – и Светке.

– Наверное, я была вся в работе и не подумала…

– Я переспросила. Ты согласилась.

– Я думала, ты про обычные игрушки. Не про Банни! Банни – необычный! Банни мне жаль отдавать!

– Как тебе может быть жаль. Чай, не чужому человеку отдали. А двоюродной племяннице.

– Мам… Считай, что чужому. Я её даже ни разу не видела!

– Ну, вот и хорошо, что ты приехала – повидаешься наконец-то, – мама подтолкнула сумку в середину комнаты и ушла вглубь квартиры.

Аня села на край кровати. Она была расстроена, но не могла понять, почему. Чего она вообще ждала? Что детская комната станет машиной времени в юность без забот и депрессий? Аня понимала, что всё это очень глупо и по-детски, но лишиться любимых плюшевых игрушек оказалось слишком обидно. Где-то очень глубоко в сознании вспыхнула отчаянная идея: поехать к двоюродной сестре в гости и забрать Банни у племянницы. Аня постаралась отогнать эту назойливую мысль, но она фейерверком снова и снова вспыхивала в голове.

Банни был обычным плюшевым зайцем. Родители могли купить его на рынке или развале. Исторической или художественной ценности в нём совершенно не было. Такого зайца не ищут коллекционеры и никто не будет выставлять его в музее. Он не стоил того, чтобы рискнуть стать позором семьи – той, кто ворует у детей игрушки.

Не стоили этого и его красные шорты с яркой желтой пуговкой и длинные висячие уши, одно из которых, жертва бабушкиного пса, отличалось длинными «пиратскими» шрамами. Так анин папа назвал кривые уродливые швы, чтобы успокоить Аню, когда мама торопливо зашила оторванное и разодранное псом серое заячье ухо.

«Теперь он выглядит еще интереснее. Будто побывал в опасных приключениях. Давай придумаем, в каких» – сказал тогда папа. Бабушка же гладила и успокаивала пса – он был взбешен тем, что у него отняли его новую, большую и интересную игрушку. Которую тот, правда, стащил с аниной кроватки.

Тогда Аня и поняла, что больше не любит бабушку, допустившую такое надругательство над ее любимым Банни.

Нелепый серый зайка – символ аниного детства – теперь стал чьим-то новым другом. Аня передумала его забирать – только убедиться, что Банни действительно любят, как она когда-то.

– Ну, вот и всё. Сумку с постельным бельем и посудой мы уже разобрали, – сказал отец, затаскивая в комнату ещё две объемные клетчатые сумки.

– А как вы поняли, где было белье и посуда?

– Мы посмотрели.

– Вы лазили в мои сумки?

– Конечно. А вдруг там был бы скоропорт?

– С чего бы я отправила вам скоропорт грузовиком? Да и какой, блин, скоропорт? Сумка колбасы? Или, может быть, сыров?

– Ой, Анют, с тебя станется. Я должен был проверить.

Аня стиснула плед, на котором сидела, так сильно, что побелели костяшки. Она была рада, что отец быстро ушел из комнаты. Мама оказалась права: после дороги у Ани совсем не осталось сил – даже на злобу. Даже встать и расправить постель. Она уснула поперек кровати – прямо в грязной после дороги одежде.

Сон был быстрый и тревожный. Один образ запомнился лучше всего, как просмотренный фильм. Маленькая девочка, издалека похожая на Аню, шла по длинной пустой проселочной дороге и что-то искала. Очнувшись ото сна, Аня была уверена, что девочка искала Банни.

В следующие ночи это липкое тревожное видение стало повторяться снова и снова. Девушка просыпалась помятая, а тело ломило, будто она действительно всю ночь шла по пустой дороге, а не лежала в мягкой постели.

– Анют, ты уже неделю тут и вообще не выходишь из дома, – сказала мама за очередным завтраком. Аня вопросительно посмотрела в ответ. – Неделю. Сидишь. В своей. Комнате. Ты даже с нами с отцом почти не видишься: только за завтраком или ужином.

– Неделю? – будто пробуя слово на вкус, уточнила девушка.

– Да. Неделю. Ты вообще не следишь за временем что ли?

– Нет… Я думала, просто… Пару дней.

– Нет, Анют. Уже неделю. Может, тебе хотя бы из дома выйти прогуляться? Да хотя бы во дворе на лавочке посидеть. Или, например, съездить к Светке в гости? Кажется, это хорошая идея…

– Ну, мам…

– Съезди к Свете.

– Я даже не знаю, где она живет!

– Знаешь-знаешь! Они с дочкой сейчас живут у тети Оли в деревне.

– А тетя Оля?

– А тетя Оля работает, поэтому – в городе. Но сегодня, кстати, тоже будет в деревне. Выходные же.

Аня поняла, что у неё почти не осталось выбора. Видимо, мама уже со всеми договорилась, и сегодня её ждала увлекательная поездка за город.

— Ты тоже поедешь?

— Да. А вечером папа нас заберёт.

«Точно договорились с отцом заранее», – подумала Аня.

До вечера оставалось достаточно времени, чтобы разобрать сумки, которые, как оказалось, уже почти неделю стояли в комнате. Тем более, Аня решила, что ехать к родственникам, которых они не видела лет пять, нужно в самом нарядном – чтобы показать, какой счастливой и успешной она вернулась из Москвы. Особенно, если это самое – постыдное – возвращение могут начать обсуждать в любой момент. Но кровать поглотила все её усилия.

В пять вечера мама без стука открыла дверь и с порога громко спросила.

– Ну, что, ты готова ехать?

– Мам, я спала…

– Ты видела, сколько времени уже? Чего спать-то?

– Я хотела спать. Я спала.

– Давай, вставай. Ехать надо. Тем более, пока доберемся до их деревни…

Аня приложила все усилия, чтобы хотя бы подняться с кровати. О парадной одежде уже и не шло речи, сил хватило только на простейшие раскопки сумки: достать чистые джинсы и яркую блузку.

– Поехали, – сказала Аня маме, выходя из комнаты. Мама уже ждала её в гостиной – в платье и с укладкой.

– Какая красивая блузка! Новая?

– Да. Специально для встречи с родственниками берегла, – мама вопросительно посмотрела на Аню. – Конечно, нет. Просто я редко её в Москве надевала.

– А зря. Тебе очень идет такой цветочный узор. Хотя фасон, конечно, странный.

– Мам… Поехали уже, а?

Такси не смогло доехать до адреса – дом тети Оли находился в самом конце деревни. Да и деревней это поселение называлось чисто номинально – никто не знал точного его статуса: то ли СНТ, то ли ИЖС. В начале землевладельцы ещё пытались разобраться, а потом махнули рукой и стали просто жить в своих одинаковых маленьких уютных домиках.

При том, что Аня была полностью городской жительницей и никогда не могла себя представить в деревне, тетушкин дом ей по-настоящему нравился. На крохотной территории удалось разместить все самое необходимое – даже скромную гардеробную.

– Ты представляешь, ради горки и песочницы Оле пришлось пожертвовать несколькими теплицами. Вот это любовь к внучке, конечно, – шепотом, сквозь зубы рассказывала мама, пока они с Аней шли через двор.

– А ты считаешь, что помидорки важнее внука?

– Ну, я бы так не сказала…

– А вот и вы! Мы уже заждались! – с веранды закричала тетя Оля. Она сидела за деревянным столом в лёгком халате на молнии.

– Привет-привет, дорогая! – в широкой улыбке расплылась мама. – Смотри, кто всё-таки до нас доехал, а?

– Ох, Анюту не узнать. Такая стала, конечно, взрослая!

– Здравствуйте, тетя Оля! Ну, конечно, столько лет не виделись.

– Да и экология московская, конечно, никого не красит, – вмешалась мама.

– То ли дело, челябинская! – резко парировала Аня.

– Именно! У нас-то – огого! Горы!

– И озера! – поддакивала тетя Оля.

– Да что мы все обо мне да обо мне? Где виновница нашей сегодняшней встречи? – сменила тему Аня.

– Кто?

– Света… и Маша…

– Так ты же виновница. А девки-то уехали куда-то. Заказ очередной забрать, кажется.

– Их не будет, что ли?

– Будут, наверное, но позже.

Аня постаралась расстроенно вздохнуть, но у неё не очень получилось. Она была рада, что удастся избежать постоянных сравнений с сестрой, которая по семейной системе координат оказалась гораздо более успешной. Света была на три года младше Ани, зато уже, в отличие от своей «непутевой» сестры, вышла замуж – за мелкого бизнесмена, который держал пару ларьков – и даже родила ребенка. Света не стала тратить время на попытку устроиться в столице, выбрав родной город. Тетя Оля гордилась дочерью и всегда говорила о ней без умолку, в отличие от аниной мамы.

– Ну, чего сидим просто? Вам что налить, гости дорогие?

– Самогонка твоя еще осталась? – спросила мама.

– Обижаешь. Не то, что осталась – свеженькая накапала!

Тётушка исчезла в глубине дома и вернулась с запотевшей бутылкой мутного самогона и тремя рюмками.

– Только у меня на закусь ничего нет… – призналась тетушка.

– Обижаешь, Оленька! – ответила мама и достала из сумочки яблоки и пармезан.

– Интересный у вас набор, – удивилась Аня.

– Олина самогонка идеально сочетается с яблоками и сыром. Проверено!

– Прямо как белое вино?

– Именно! Сейчас сама поймешь, – сказала тетя Оля.

– Ой, нет, спасибо! Я со своим пивом.

– Ну, ты даешь…

– Да она маленькая еще! – оправдывалась мама.

– Ничего себе маленькая! 28 лет! Давно уже пора!

– Ну, не хочет девочка и не хочет. Пусть пиво свое пьет. Дорастёт – поймет и оценит.

Женщины чокнулись рюмками и громко выдохнули. Аня спокойно отпила пиво и с непривычки поморщилась. С последней посиделки с подругами она даже смотреть не могла на алкоголь. После модного пивного бара они пошли в обычный клуб со скучными коктейлями, а закончили вечеринку на рассвете в рюмочной. Тогда они еще не знали, что это будет прощальная встреча.

Аня хотела отказаться от алкоголя в гостях у тети, но мама сказала, что это может быть обидно и странно. У девушки, которая и так загадочно, без объяснения причины вернулась из Москвы, не оставалось шанса на полную трезвость, чтобы сохранить хоть каплю нормальности в глазах тётушки.

В деревне веяло свежестью и прелой травой. К этому аромату примешивался сладковатый смрад навоза с соседних участков и сырого дерева. Так, кажется, пахло спокойствие и застой. Как, наверное, и должно быть в удаленной, уединенной деревне.

Женщины решили не делать перерыв и почти сразу выпили ещё по рюмке. В этот раз они не пренебрегли закуской и зажевали самогонку яблоком.

– Ну, Анют, как дела? – спросила тетя, чавкая.

– Да нормально…

– Ты в Челябинск в отпуск приехала?

– Нет. Просто.

– Надолго?

– Да как пойдет…

– А ты сейчас работаешь? Удаленно?

– Нет. Сейчас не работаю.

– Вообще?

– Вообще.

– Чего так?

– Так сложилось.

– Ничего себе. В Москве и случилось без работы?

– Да. Бывает.

– А тут работать планируешь?

– Пока не думала.

– Ну, так надо подумать.

– Я подумаю, да, – Аня сделала глубокий глоток пива.

– Слушай. А у нас в газете вакансия как раз есть. Ты же журналистка, вроде?

– Не. Я копирайтер.

– Копи что?

– Копирайтер. Тексты пишу. Для рекламы.

– Это какие?

– Да разные… Слоганы. Посты для соцсетей. Статьи.

– Ну, так статьи пишешь. Да еще и журфак заканчивала. Значит, журналистка.

– Если так считать, то да, – еще один глубокий глоток пива.

– Так вот. У нас вакансия есть, Анют. В газете! Не то, что ваши интернеты.

– В какой газете?

– Челябинские вечера.

– Ммм… Понятно.

– Ну так что?

– Что?

– Пойдешь к нам работать?

– Я даже не знаю…

– Да что тут думать? Не всё же в комнате на кровати лежать! – вмешалась в разговор мама.

– Мам!

– Что мам!? Ты уже неделю сидишь дома! А у Оли вон какая вакансия хорошая. В газете. Вон какой повод из дома выходить. Хоть свет белый будешь видеть.

– А может быть, я не хочу.

– Что значит, не хочу, Ань? А что ты хочешь?

– Не знаю…

Тетка тяжело вздохнула и поднялась из-за стола.

– Пойду, за компотом схожу.

– Аня, ну чего ты выделываешься? – спросила разрумяненная мама, как только за тетей хлопнула дверь.

– Что значит, выделываюсь?

– Ну, тебе место предлагают. Хорошее. Стабильное. Тетьоля там уже лет десять работает. А ты нос воротишь.

– Мам, перестань.

– Не перестану. Только в комнате сидишь да ешь. Так не может продолжаться.

– Это ты с ней заранее обо всем договорилась? – мама в ответ только отвела глаза и промолчала. – Серьезно? Ты это всё подстроила? И когда ты с ней про мою работу успела поговорить?

– Пока ты спала всю неделю, времени достаточно было!

– Мама! Мне плохо. Мне нужно прийти в себя!

– Можешь это и на работе сделать.

Тетя Оля вернулась с трехлитровой банкой яблочного компота. Аня еле сдерживала слезы, чтобы не устроить сцену при родственнице. Она залпом осушила бутылку пива и жестом попросила налить себе самогона. Шумно выдохнув, Аня опрокинула в себя мутную жидкость. Самогон пошёл очень мягко, он почти не отдавал спиртом, в отличие от недорогой водки, которую обычно выбирали в клубах анины подружки. Кислое зелёное яблоко, как и сказала мама, идеально дополнило самогон.

– Наверное, мне нужно пообщаться с редакцией? Вдруг я им не подойду, – на последней фразе Аня старательно маскировала надежду под сомнение.

– Да возьмут тебя, не боись, – ответила тетя Оля с добродушной пьяной улыбкой. – Ну, выпьем за новые начинания!

Еще пару рюмок спустя идея устроиться в газету уже не казалась Ане такой унылой и безнадёжной. Уютное болото стабильности с низкой зарплатой могло стать хорошим подспорьем к терапии, которую она обещала себе обязательно начать, как только выберется из захватившей ее апатии.

На очередной рюмке, которую Аня подняла за новую работу и российские газеты, ворота протяжно заскрипели. Приехала Света с дочкой.

Девочка совсем не могла стоять на месте: всё время бегала по участку и веранде, останавливаясь только чтобы по-хозяйски налить себе компот или стащить кусочек яблока со стола. Аня в целом недолюбливала детей, а гиперактивный отпрыск был её ночным кошмаром. Глядя на девочку, она поняла: Банни нужно спасать, он попал в ужасные руки.

– Тетьоль, а где у вас туалет?

– Ты что, совсем забыла? Прямо за гостиной – первая дверь.

Аня, пошатываясь, вошла в дом. План был простой: быстро умыться, чтобы прийти в себя, и без шума найти детскую. По аниной логике, такая замечательная игрушка точно должна быть ближе всего к ребенку. В идеальном мире Маша вообще не должна была расставаться с игрушкой, и даже в пункт выдачи заказов поехать в обнимку с зайцем, чего он был по-настоящему достоин. Но в таком случае украсть Банни было бы сложнее, так что машина недальновидность или недостаточно сильная любовь к игрушке сыграла только на руку Ане.

Холодная вода привела её в чувства, но только ненадолго. Всё равно осталось чувство, будто голову опустили в болото: воздух был вязким и мутным. Зато чуть отступила тошнота. Каким бы легким не был на вкус самогон, он оставался очень крепким напитком. Казалось, в нём было даже выше 40 градусов – о точной цифре Ане было даже страшно подумать.

«Наверное, в гостиной ребенок проводит меньше всего времени, – подумала она, глядя на свое расплывающееся отражение, – начинать буду точно не с неё».

Напротив туалета было две двери, и Аня заглянула в каждую. За первой – явно взрослая спальня: на прикроватном столике лежал детектив в мягкой обложке, а по полу оказалась раскидана одежда, а не игрушки. За соседней дверью скрывалась детская. Эту комнату поглотил плюшевый хаос. Медведи, птицы, единороги и прочие существа лежали повсюду: от кровати с цветным балдахином до письменного стола. Некоторые свои игрушки Аня узнала в игрушечной мешанине: мышонка в застиранном комбинезоне и кривого колобка. Но Банни здесь не было. Её зайчик был заметно больше, чем все в этой комнате. И она бы точно заметила своего Банни. Она бы узнала его с первого случайного взгляда.

Аня заглянула в гостиную. Ее любимый Банни, её зайчик сидел на диване. Он совсем не изменился, будто она сама только вчера его здесь оставила. Видимо, Маша совсем с ним не играла, ещё и оставила в общей комнате, а не держала ближе к себе.

Только теперь Аня поняла, что плана-то у неё и нет. «Нашла зайца – а дальше что? Принести его на веранду и потом забрать у всех на виду? Чтобы меня считали не только неудачницей, но ещё и сумасшедшей?» – думала Аня.

Девушка схватила игрушку и нервно огляделась по сторонам. Она точно помнила, что дома был второй, главный, выход на улицу. Если идти достаточно тихо, то можно остаться незамеченной. Там выскользнуть через калитку, добраться до автобусной остановки и уже оттуда доехать домой на автобусе. Денег на такси из деревни уже не оставалось.

Аня прижала к себе игрушку, будто это помогло спрятать зайца, и на цыпочках пробралась к выходу на веранду, чтобы забрать обувь. Она прижала ухо к двери. На улице рыдала племянница, и все взрослые пытались её успокоить.

Так же тихо и осторожно Аня дошла до главного входа и вышла наружу. Казалось, никто её не заметил. Оставалось самое сложное – добраться до калитки. Хорошо, что девочка решила устроить истерику прямо сейчас и привлекла всеобщее внимание.

Аня пошла не по красивой мощеной дорожке, а по газону, с краю которого росли аккуратно подстриженные кустики малины. Она глубоко нагнулась и почти ползком двинулась ко входу. Плачь на веранде не унимался.

«Давай. Поплачь ещё немного, деточка» – думала Аня, подбегая к воротцам. Она крепче схватила Банни и резким движением отодвинула щеколду, будто срывая засохший пластырь. Девушка спряталась за малинником и внимательно прислушалась к происходящему на веранде. Всё те же визгливые детские крики и суетливые взрослые утешения – никто не обратил внимание на шум со стороны калитки.

Аня с усилием толкнула калитку и вынырнула на улицу. До автобусной остановки она бежала трусцой. Денег на карте было предательски мало для такси, а автобус всё не шел и не шёл. В каждой проезжающей мимо чёрной машине девушка узнавала папин автомобиль и пыталась спрятаться за прозрачной стеной остановки. Отвечать на вопрос, как она здесь оказалась, Ане совсем не хотелось.

Быстро начало холодать. Вечерняя свежесть бодрила Аню. Она всматривалась на дорогу с надеждой, но из-за поворота так и не выезжал нужный ей автобус. Аня плюхнулась на облупленную деревянную лавочку и посмотрела на Банни.

Девушка вспомнила, как папа подарил ей этого зайца, когда в первый раз уехал жить к бабушке. Они решили назвать его Банни потому, что от имени Багз, как сказал папа, тянуло деньгами и корыстью. «Слишком в стиле твоей мамы» – добавил он. А потом вспомнила, как утыкалась лицом в его синтетическую наэлектризованную шкурку во время каждой родительской ссоры, которая глухими ударами пробивалась из соседней комнаты. Только Банни спасал её от страхов и проблем. Он был так нужен ей прямо сейчас.

Но что она скажет, когда сестрица и племянница обнаружат пропажу? «Это мой заяц по праву. Моя любимая игрушка. Моя». А что скажет мама, когда найдёт игрушку в комнате у взрослой дочери. И, в конце концов, как она доберётся до дома, чтобы спрятать Банни? Афёра оказалась не такой уж удачной.

Аня постояла еще несколько минут, подпрыгивая на носочках, будто так увеличит видимость. Мама предупреждала, что с транспортом вечерами тут проблема, да и днём тоже. Но привыкшая к метро и ночным автобусам Аня даже представить не могла, что вечером может быть так сложно уехать. Она остановилась и крепко обняла Банни.

Алкоголь начал выветриваться, оставляя в пустой голове только ноющую боль. А вместе с ним улетучилась и уверенность в идее похищения. Как бы ни было грустно признавать, игрушечный заяц не решит её проблем, но может принести новые – с семьёй.

Аня подняла зайца на уровень глаз и со слезами призналась:

– Придётся отнести тебя обратно и надеяться, что родители ещё не уехали.

Она в последний раз с надеждой взглянула на дорогу, убедилась, что та всё так же пуста, и перебежала проезжую часть.

Калитка так и осталась открытой, значит, отец ещё не добрался до деревни. Аня остановилась и прислушалась: на веранде нестройным хором женщины запевали «То ли воля, то ли неволя». Девушка осторожно пролезла во двор, закрыла калитку, пригнувшись пробежала до дома и зашла в гостиную. Она устало села на диван, так и не выпуская Банни из рук.

– Спасибо, что отдала зайца. Маша от него просто в восторге, – сказала Светка. Она тихо зашла в дом и стояла, прислонившись к дверному косяку в гостиной. Аня решила, что либо её кузина обучилась мастерству ниндзя, либо она сама слишком глубоко погрузилась в детство.

– А, да? Ничего себе…

– Она даже решила с ним не играть, представляешь? Только мультики вместе смотрит.

– В просмотре мультиков он незаменимый спутник, это правда.

– Это первая игрушка, которую она бережет. Боится потерять. А помнишь, как ты – наоборот – везде его с собой таскала. Будто он может сбежать, если не будешь за ним приглядывать.

– Да, точно. Всеё так и было! – Аня тихо посмеялась. – Как твои дела?

– Ну… Могло быть и лучше. А твои?

– Так же.

– А ты чего вернулась-то? Мама говорит, ты сюда надолго из Москвы. Заболела?

– Почти. Да и Москва уже поднадоела, понимаешь…

– Понимаю! Меня эта деревня тоже уже просто достала! Только вот Маше тут очень у хорошо. Свежий воздух, все дела. Ну, и в квартире она чаще спрашивает про папу, чем тут.

– А что с ним?

– С ним все в порядке.

– А с вами?

– А с нами – всё как обычно.

– Ой, извини.

– Да ты-то тут при чем? Тут другому человеку нужно извиняться.

– А…

– Тут это, мама сказала, что ты дома сейчас только сидишь. Если захочешь проветриться – или просто посидеть с Банни – приезжай к нам в гости.

– О, ты даже его имя помнишь!

– Конечно! Тебе из-за этого зайца все завидовали, как такого забыть! А по поводу приглашения – я серьезно! Понимаю, как бывает сложно выбраться из четырех стен. Найти какой-то повод. Мне кажется, моя психика держится уже только на поездках за заказами. Даже не покупки. Выкупать ничего не обязательно. Просто поездки... Хоть какое-то приключение.

– А тогда почему ты…

– Не могу.

– Поняла… Постараюсь добраться до вас. Свежий воздух не только Маше полезен, – Аня крепко обняла сестру и вышла обратно на веранду. К этому времени уже приехал папа. Он сидел нахохлившимся воробьем между мамой и тетей Олей и категорично отказывался «хотя бы попробовать» самогон.

– Тетьоль, а вот я не откажусь от рюмочки. Хотя сразу после неё мы – домой, – Аня едва заметно подмигнула папе. – Давайте ещё раз выпьем за новые начинания. Закрепим, так сказать!

5

Аня сидела на потертом пластиковом стуле с колёсиками и отбивала пальцами ритм на деревянном письменном столе. Главный редактор «Челябинских вечеров» пригласил её в офис к десяти, но так и не появился даже в одиннадцать часов. Тетя Оля посадила племянницу на свое место, а сама уехала куда-то по важным бухгалтерским делам – то ли в налоговую, то ли в банк. Может быть, вообще в другое место, Аня плохо расслышала – мысленно проговаривала речь о своем опыте работы. Хотя эта вакансия была компромиссом, и девушка надеялась, что главный редактор ей откажет, опозориться и подставить тётушку она не была готова.

«Закончила бакалавриат журналистики. Практиковалась в интернет-редакциях и на телеканалах. Умею работать с разными новостными форматами…»

Тук-ту-ду-дук-тук-тук-тук-тук. Тук-ту-ду-дук-тук-тук-тук-тук. Тук-ту-ду-дук-тук-тук-тук-тук.

«Три года работала в рекламном агентстве, помогала брендам рассказывать о себе в маленьких постах и больших лонгридах…»

Тук-ту-ду-дук-тук-тук-тук-тук. Тук-ту-ду-дук-тук-тук-тук-тук. Тук-ту-ду-дук-тук-тук-тук-тук.

«Решила начать новую жизнь и новую карьеру в любимом родном городе… Нет… Как-то жалко и лицемерно получается…»

Наверное, ломаный ритм раздражал тётиных соседей по кабинету – молодую офис-менеджерку, на вид совсем девчонку и недавнюю школьницу, и сисадмина – но они не подавали вида. Только менеджерка иногда косо поглядывала на Аню исподлобья, всего на секунду или две, и тут же утыкалась обратно в компьютер, чтобы случайно не пересечься с Аней глазами.

Тук-ту-ду-дук-тук-тук-тук-тук. Тук-ту-ду-дук-тук-тук-тук-тук. Тук-ту-ду-дук-тук-тук-тук-тук.

«Сколько же можно, а?» – Аня возмутилась про себя опозданию.

К ним в кабинет заглянул запыхавшийся полноватый мужчина с кудрявыми седыми волосами. На серой футболке под горловиной проступило темное пятно, а над бровями собрались шарики пота.

– Анна? Это вы? Пойдемте ко мне в кабинет! – властно сказал он и исчез за дверью.

Аня подскочила со стула и вопросительно посмотрела на временных соседей.

– А… Где его кабинет? – спросила она.

– В самом конце коридора. Стеклянная дверь. Не перепутаешь, – лениво отозвался сисадмин, растягивая каждое слово. Он медленно махнул рукой куда-то в сторону двери.

Аня аккуратно постучалась к главному редактору, чуть касаясь двери, но стекло всё равно звонко задребезжало в ответ. «Да-да» – послышалось из кабинета.

– Здравствуйте, меня зовут Аня, – сказала девушка, присев на край стула напротив редактора.

– Я в курсе. Надеюсь, вы тоже в курсе, что я Сергей Александрович, Анна.

– Да, конечно, Ольга меня предупредила, – Аня сразу приняла его правила общения – короткие версии имен были у главного редактора явно не в почете. Официозные обращения ко всем были отличительной чертой интеллигентов старой закалки. Девушка сразу же представила, как Сергей Александрович на вы разговаривает с собакой, которая отказывается какать. После агентства, где даже генеральному директору можно было тыкнуть в лицо, всепоглощающее «вы» в редакции сильно резало слух и мешало речи.

– Так. Ну, когда готовы приступить к работе?

– Что?

– Ну, когда выйдете к нам в офис?

– Прямо так? Сразу?

– А чего тянуть? Видел уже ваш послужной список. Закончили журфак столичного вуза, правда, потом работали в рекламе, но ничего. Думаю, хорошее образование просто так не выветривается.

– Но вы даже не видели мои тексты.

– Во-первых, за вас попросила Ольга. А Ольгу я уважаю. Плохого она явно не посоветует. Во-вторых, покажете себя в деле. Зачем ходить вокруг да около? Ну, и когда?

– Давайте завтра?

– Ага. Но вы уже тут. Чего тянуть-то? Пойдемте, познакомлю вас с коллегами. Операционный блок вы уже видели. Теперь – увидите настоящую газету!

Сергей Александрович провел её в небольшой кабинет с узкими светлыми столами вдоль стен – как было в классе информатики. За ними сидели уставшие мужчины с сединой, которую принято было называть благородной, и в мятых выстиранных рубашках. Они сутуло склонились перед мониторами и что-то напряженно отстукивали на клавиатуре. Рабочее место у самого входа пустовало.

– У нас недавно ушла в декрет Антонина. Она отвечала за культурную часть газеты: программу передач, анонсы кинопремьер раз в неделю, какие-то репортажики откуда-то. Ну, еще гороскопом занималась. В общем, всеми штучками для женщин. А, она еще рекламные объявления писала. Ну, то есть когда их заказывали… – главный редактор резко развернулся в сторону двери и закричал – Артём! Артё-о-ом! Настрой Анне компьютер.

В коридоре кто-то неспешно зашаркал ногами.

– Делить кабинет и вдохновение, коего у нас на всех хватает, вы будете с этими дивными господами, – Сергей Александрович снова обратился к Ане. – Пётр занимается социальными новостями нашего города, Валентин – тем же самым, а Иван – главный специалист – освещает политическую повестку. Ивану помогает ваш скромный слуга. Но только если у него не хватает времени.

Мужчины в кабинете по очереди приветственно кивнули Ане. Они напомнили девушке деревянных болванчиков с пушистыми бородами. Коллег можно было спутать, словно братьев-тройняшек, и Аня моментально забыла, как кого зовут. Не самое многообещающее начало новой работы.

– А я могу помочь кому-то из них? Мне было бы интересно писать на темы политики или общества. Намного интереснее, чем программу передач или гороскопы. Тем более, я не верю в гороскопы…

В ответ в кабинете повисла напряженная тишина. Она была почти ощутимой – вязкой и липкой. Даже Артём, который сосредоточенно копался в компьютере, отвлёкся и уставился на Аню.

– Мне кажется, вы торопите события. Давайте вы сначала займетесь подходящими вам темами, а потом уже будете лезть в серьезные. Да и как вы можете писать о политике или социальных проблемах, если вы долго не жили в Челябинске? Для этого нужно чувствовать нерв города. А вы его чувствуете?

– Не знаю…

– Вот-вот. Ну, и прошу не недооценивать программу и гороскопы. Так сказать, оценивать их по заслугам. Жители города читают вечером нашу газету, чтобы спланировать свой следующий день.

– Понимаю.

– Ну и славно! Когда Ольга вернется – подготовит документы для вашего трудоустройства. А пока располагайтесь и знакомьтесь с коллегами.

Одинаковые бородатые мужчины уставились на Аню и почти не моргали. Антон нажал еще пару клавиш и отошел от компьютера, знаком пригласил девушку сесть за стол.

– Ну, всё. Считай, компьютер новенький. Правда, я оставил некоторые файлы Антонины. Наверное, они помогут быстрее погрузиться в работу. Удачи! – сисадмин уже зашаркал в коридор, когда его успела окликнуть Аня.

– А как же логин и пароль?

– У нас не принято блокировать компьютеры.

От мысли, что странные молчаливые соседи по кабинету могут в любой момент залезть в её компьютер, Аню передернуло, будто по телу прошел электрический разряд. «Придётся отказаться от социальных сетей на рабочем месте» – решила Аня. Она повернулась к мужчинам, которые продолжали на неё смотреть с чуть заметным по сдвинутым бровям любопытством.

– Привет!

– Здравствуй.

– Здравствуй.

– Здравствуй.

– А вы журналисты?

– Да, – хором ответили мужчины.

– Давно тут работаете?

– Семь лет.

– Десять лет.

– Двенадцать лет.

– И как вам?

– Хорошо, – снова хором сказали они.

– Хорошо… – повторила за ними Аня.

В первый день Аня не получила никаких задач и молча изучала архивную подшивку газеты, пытаясь понять, как писать культурно-женскую часть контента. С программой передач оказалось проще всего – в полотно названий и тайминга встраивались короткие анонсы фильмов, сериалов или даже отдельных серий. Осталось только понять, откуда бралась эта информация. А вот гороскоп вызвал слишком много вопросов. Тетя Оля сказала, что Антонина писала его сама, и делала это очень точно – иногда предсказания сбывались. Скопировать из интернета готовые было нельзя – Сергей Александрович внимательно отлавливал любой плагиат, у него была настоящая чуйка.

Однажды студент-практикант использовал в статье об истории города фразу из Википедии. Когда Сергей Александрович нашел её, он с позором выгнал парня из редакции, да ещё и написал гневное письмо ректору факультета: журфак главного ВУЗа города – скатился и испортился, не учит студентов настоящей журналистской работе с информацией. После этого случая Сергей Александрович перестал брать в редакцию студентов, а у тех, в свою очередь, стало на одно место для получения штампа о летней производственной практике меньше. По крайней мере, так Ане рассказала тетя Оля за обедом. Возможно, она что-то приукрасила и усилила накал трагедии, но мораль Ане была ясна. Заимствованную информацию придется переписывать особенно тщательно.

– Бедная Машенька у нас потому и сидит на звонках и закупках офисной дребедени. Это был её единственный шанс пробиться в нашу газету во время учебы. Всё ждёт возможность проявить себя и вакантное место. Кстати, когда Тоня-то только ушла окончательно в декрет, Машенька нашему СергейСанычу утром вместе с кофе приносила распечатки своих статей учебных или даже специально для него написанных. Не помню. Да только маловата она для газеты, – сочувственно сказала тетя Оля и звонко хлюпнула борщом в столовой бизнес-центра, в котором расположилась редакция «Челябинских вечеров».

– Неужели нужен какой-то особый возраст, чтобы гороскопы писать и анонсы фильмов переписывать? – проворчала Аня.

– Конечно, Анюта. Тут тоже мудрость нужна. Житейская. Тексты же, вроде бы и небольшие, но как от них жизни другие зависят! Вот написала ты плохой гороскоп. И человек на плохой день настроился. С самого утра. Всё. Только плохое замечает.

– Думаешь?

– Уверена!

– Да ладно…

– Газета наша – душа города! Зря ты её недооцениваешь, Анюта. Зря.

– Ой ли, – вздохнула Аня.

Ровно в 18:00 Пётр, Валентин и Иван синхронно встали из-за рабочих столов, перекинули через плечи сумки-почтальонки и молча вышли из кабинета.

В соседней комнате тоже засуетились, будто уход журналистов стал хлопком стартового пистолета для остальных сотрудников газеты. И только силуэт Сергея Ивановича горой темнел за стеклянной дверью кабинета.

Аня посидела ещё немного из вежливости и тоже ушла. До дома было идти не больше 20 минут, но сил на такой марш-бросок у девушки совсем не осталось. Она залезла в банковское приложение, убедилась, что денег на такси хватит, и заказала машину до дома.

К ее удивлению, приехал не привычный желтый автомобиль, а синий – без опознавательных знаков. Убедиться, что машина ждала именно Аню, можно было только по запачканному грязью номеру. Девушка неуверенно села на заднее сидение – по диагонали от водителя, это место считалось самым безопасным для девушек. Водитель быстро глянул на неё в зеркало заднего вида, но ничего не сказал.

– На Труда? – смущенно спросила Аня.

– Да.

– Хорошо…

Водитель снова глянул на неё, но уже дольше задержал взгляд. Анино сердце раздулось, заняло всю грудную клетку и сдавило легкие, дышать было тяжело. Ей стало не по себе, но выскочить из машины этого пугающего молчуна было неловко и неудобно. Она думала: «А если он не маньяк, как, скорее всего, и есть. Он же посчитает меня сумасшедшей истеричкой. Тем более, он уже приехал». Водитель заелозил, дернул ремень безопасности и повернулся к Ане.

– Логинова? – с хрипотцой спросил он, сдвинув брови.

– Да.

– Анька. Логинова. Ты что ли?

– Да…

– Вот это встреча! Ты чего так напряглась? Это ж я. Вася! Вася Быстров. Мы с тобой до 9 класса вместе учились. В одном классе.

– А… Да ладно!

– Не узнала, что ли?

– Да. Как-то не получилось. Извини.

– Ну и здорово! Богатым буду. А вот тебе не повезло – сразу тебя узнал. Без богатства осталась.

– Придется всё самой. Без надежды на приметы.

– Тоже верно. Эх, если бы не через приложение заказала машинку – бесплатно бы докинул, куда тебе надо. А так – все ходы записаны.

– Я заплачу, всё ок. Может, поедем? Я очень устала, – набравшись смелости призналась Аня.

– Конечно-конечно. Чего это я. Ну, как дела? – Вася снова развернулся к дороге и вырулил от бизнес-центра.

– Да всё нормально. Вот. Домой с работы еду. Твои как?

– Всё пучком! Вот, тоже работаю сейчас. До этого бизнес свой был, туда-сюда. А потом… Сама понимаешь, время сейчас такое… Вот, сел за руль. А я это дело люблю. Едешь, на дорогу смотришь, музыку слушаешь. Суеты меньше.

– Это да. Понимаю.

– Тоже свой бизнес был?

– Не. Но я тоже сменила работу. И теперь должно быть меньше суеты.

– А что ты? Где сейчас?

– В газете. «Челябинские вечера».

– Ого. Неплохо. У меня жена её читает. Всегда покупает, чтобы точно ничего не пропустить. Гороскопы. Вот это вот всё любит. Баба. Что с нее взять.

– Наверное.

– А мне казалось, ты уезжала куда-то из Челябинска. Все наши классные сходки и сабантуи пропустила.

– Так и есть. Но пришлось вернуться.

– Вот как! А вот и твой дом. У нас тут встреча класса намечается. Я тебя в группу добавлю.

– Ой. Совсем не обязательно.

– Я добавлю. А дальше сама решай. Ну, бывай!

Аня вышла из машины, но не пошла к подъезду. Она крепко зажмурилась и сжала виски – от одной мысли о встрече с одноклассниками голова стала трескаться. Участвовать в обсуждениях, куда-то ехать, отвечать на расспросы о жизни и Москве – всё это казалось ужасным для Ани. Её сил не хватило даже прогуляться до дома, а для общения с одноклассниками потребуется ещё больше энергии. На телефоне пискнуло уведомление.

Мама разливала суп по тарелкам и, будто мимоходом, спросила Аню:

– Как твой первый рабочий день?

– Нормально.

– Просто нормально? Оля говорит, что ты блистала!

– Вы меня уже с тетей Олей успели обсудить? – возмутилась девушка.

– Конечно. Она же моя сестра.

– Зря я, конечно, пошла в её газету работать.

– Ничего не зря. Не говори глупости. Зато за тобой там всегда присмотрят. Да и с зарплатой не обидят.

– Вы и это уже обсудили? – почти сорвалась на крик Аня.

– Оля – бухгалтер. От неё ты свою зарплату не утаишь!

– Так, может, я от тебя утаить хотела?

– А зачем тебе от родной матери зарплату скрывать свою. А?

Ане очень хотелось вскочить из-за стола и убежать в свою комнату, но без еды сил на скандал не осталось. Она уткнулась взглядом в тарелку и начала вылавливать мясо и овощи из густого бордового бульона.

– Кстати, что случилось с мадам Звёздной?

– С кем?

– Ты работаешь в редакции и даже не знаешь её главную звезду?

– Мам, я там вообще никого не знаю, кроме мужиков, которые занимаются политикой и экономикой.

– Скукота! Вот мадам Звёздная занята действительно важным делом – гороскопами. Уже несколько дней в газете не публикуют гороскопы. Она заболела?

– Мадам Звёздная… – Аня будто распробовала слова. – А, Антонина?

– Какая Антонина? Ты о чем? У мадам Звёздной не может быть такого имени!

Аня решила не спорить с матерью, а утром уточнить у коллег по редакции о загадочном астрологе.

На следующий день Аня приехала пораньше – чтобы настроиться на продуктивный лад и еще раз обсудить задачи с главным редактором. На рабочей почте её уже ждало письмо от Сергея Александровича с задачами на день.

Придумать анонсы для фильмов и сериалов. Нужные он выделил цветом в приложенном документе.

Написать статью о выпускном концерте учеников музыкальных школ города на основе пресс-релиза и фото от министерства культуры.

Составить гороскоп на завтра.

Самое страшное в этих задачах – их ювелирный объем: анонсы и гороскопы должны были уложиться в пару строк каждый.

Аня долго смотрела на письмо и не решалась скачать вложенные файлы. Вчерашнее трудоустройство для неё оставалось только на бумаге. До этого момента. Настоящим началом новой карьерной жизни станут выполненные задачи от Сергея Александровича. Открыть файлы – означает полностью отказаться от рекламного прошлого и погрузиться в мир региональной журналистики. Он казался вязким болотом по сравнению с динамичным и непредсказуемым столичным агентством. То, что ещё недавно она больше всего ненавидела, стало для Ани путеводной звездой идеального мира.

Иван, Валентин и Пётр зашли в кабинет ровно в 9 утра. К их приходу Аня только успела создать новый файл и напечатать название: Гороскоп_27.07.

Весь день в кабинете висело почти полное молчание, заполняемое тихим хрустом клавиатуры. Анины соседи по кабинету лишь изредка переговаривались и над чем-то хихикали, поворачивая друг к другу широкие мониторы.

Обед Аня решила пропустить, так как успела только переписать унылый министерский пресс-релиз в статью. Она никогда не работала с правительственными и государственными организациями, но представляла их тексты именно так. Через предложения приходилось с усилием продираться, почти ощущая царапины от того, какие они сухие и жёсткие. Отправила текст на согласование Сергею Александровичу и снова открыла Гороскоп_27.07.

Белый лист с мигающей полоской ввода нервировал. Но Аня смотрела на него так долго, что сердцебиение синхронизировалось с мерным пульсом ненаписанного текста. Она опускала пальцы на клавиатуру и тут же отдергивала их — холодный пластик обжигал. За час Аня не продвинулась ни на знак.

После обеденного перерыва к ней в кабинет заглянула тётя Оля.

— Как твои тексты? — спросила она.

— Идут. Вроде бы.

— Вроде бы?

— Гороскоп не получается.

— А, ну понимаю! Такая ответственность…

— Тетьоль, а кто такая мадам Звёздная? Мама вчера много о ней говорила.

— Это теперь ты.

— Я?

— Ну, да. Гороскопы у нас выходят от лица мадам Звёздной — так убедительнее.

— То есть, её не существует?

— Существует. Существует Антонина. Существуешь ты. Существуют гороскопы. Это, кстати, я придумала! Обожаю гороскопы от всяких загадочных астрологов.

— И даже маме не рассказали?

— Конечно, нет! Что ты! Мы никому не можем говорить, кто такая мадам Звёздная. Это наша коммерческая тайна. Ведь её придумал главный бухгалтер. Шучу.

— Рассказывать нельзя?

— Нельзя.

— Это будет сложно…

— Думаю, это не единственный твой секрет от мамы, — Оля подмигнула и вышла из кабинета. Она лишь на пару секунд разминулась с Иваном, Валентином и Петром.

Аня снова уставилась на экран, а за её спиной мерно застрекотали клавиатуры коллег. Их тексты об очередном заседании мэрии города, поездке куда-то губернатора или депутата и социальных инициативах разрастались на белой странице документа, пока у Ани оставалась всепоглощающая пустота. Сама она с ней не справится.

За вдохновением девушка пошла на сайты с гороскопами. Она изучала тематические порталы об астрологии и женские онлайн-журналы, где обещания удачи в делах девам и предостережения близнецам соседствовали с правилами секса и быстрыми рецептами. На одном сайте Аня даже увидела собственную рекламную статью – привет из прошлой жизни. Теперь московское рекламное агентство казалось ей недостижимой высотой, и было сложно поверить, что ещё недавно она была там и помогала в продвижении крупных брендов.

Полоска ввода продолжала мигать на пустом файле. Аня снова закрыла его и создала новый – для анонсов. Сложнее всего оказались пересказы сюжетов отдельных серий сериалов, о которых девушка даже не слышала. Сначала она пыталась переписывать рецензии, но потом поняла, что это неправильный подход. Фильмы и сериалы нужно не описывать, а рекламировать. А рекламировать Аня умела хорошо. Так она быстро расправилась с задачей и отправила тексты программы передач главному редактору.

Часы показывали 16 часов. Откладывать гороскоп было больше нельзя.

«Сегодня львам опять повезёт» – напечатала Аня.

6

– Мадам Звёздная пишет, что сегодня мне нужно быть внимательной к финансам и тратить их с умом, потому что грядут крупные траты. Интересно, о чем она? Надеюсь, о чем-то хорошем, – анина мама шумно отпила крепкий чай с молоком за завтраком.

– Ну, или если машина сломается и придется нам с тобой покупать запчасти. Как-то она шумит у меня в последнее время, – ответил отец.

– Типун тебе на язык, Влад! Аня, а про тебя она пишет, что будет встреча, меняющая взгляд на мир. Есть идеи?

– Ну, мам…

– Тебе что, совсем не интересно, что сегодня будет?

– Даже не знаю, что тебе сказать… Я бы предпочла провести день в темной комнате и ни с кем не общаться. Ну, то есть, чтобы вообще ничего не происходило.

– Так и пройдёт жизнь.

– А что в этом плохого?

– Опять ты за своё!

– О, господи! Хорошо! Нет, мне не интересны гороскопы потому, что я предпочитаю получать от жизни сюрпризы, а не читать предсказания в газете и формировать какие-то ожидания. Такой ответ тебе нравится больше?

– Мне бы нравилось больше, если бы ты не думала опять непонятно о чем! Но, да, лучше про жизнь, чем про тёмную комнату. Как будто подростком в вечном кризисе из Москвы вернулась, ей-богу!

– Ага. Но подростку пора на работу. На которую этот подросток ходит уже несколько недель. Совсем, как взрослый, а! Хорошего дня! Надеюсь, обойдешься без неприятных трат, – Аня встала из-за стола, взяла накинутую на спинку стула кофту и вышла из кухни в коридор.

– Так траты не сегодня будут. Сегодня нужно просто быть внимательной к деньгам!

Аня насчитала в трамвае, который вез её на работу, 8 человек, увлеченно читающих «Челябинские вечера». Особенно всех увлекала последняя страница – с гороскопами. Бойкая кудрявая старушка напротив Ани что-то эмоционально рассказывала и показывала сонному деду в вязаной жилетке. Тот искоса поглядывал на газету и тут же проваливался в дремоту.

– Сева, а Сева! – расталкивала старушка спутника. – Я же говорила, не надо было сегодня никуда ехать! Мадам Звёздная говорит, что долгие поездки сегодня принесут невзгоды.

Дед почавкал беззубыми дёснами и вместо ответа снова задремал.

– Сева!

– Ну, что?

– Зря мы едем на рынок, говорю.

– И что теперь, не ехать?

– Да!

– Скажешь тоже, – дед отвернулся к окну, ссутулился и заснул.

Девушка тоже хотела вздремнуть – вчера она до часа ночи листала вакансии в московских рекламных агентствах, а потом еще долго смотрела в потолок и гадала, сколько ещё ей придется лежать на дне в Челябинске. Мозг отчаянно строил планы и самые негативные сценарии. В голове шумными мушками роились тревожные мысли: «А что, если моё портфолио за это время потеряет ценность?», «А что, если я не смогу вернуться в Москву?», «А что, если такие бессонные ночи сведут меня с ума?». Один вопрос сменял другой, стоило мозгу только начать формулировать ответы. От них хотелось спрятаться, но преграда из подушки и одеяла не спасали от шума в аниной голове.

Даже сытный мамин фирменный завтрак – золотистые гренки в яйце с сыром и колбасой – не смог зарядить Аню энергией на день. Дремота паутиной окутывала мозг, который ещё восемь часов назад был беспокойным и тревожным. Оставалась единственная надежда на кофемашину в офисе.

Массивная кофемашина выглядела очень старой, явно купленной ещё до эпохи компактных капсульных кофеварок. Она занимала половину стола на кухне и кряхтела так, что из любого кабинета было слышно, когда кто-то решал налить себе чашечку черного кофе. Аня старалась ею не пользоваться, чтобы не привлекать лишнего внимания новых коллег – статус человека-невидимки девушку полностью устраивал. Но сегодня кофе был ей жизненно необходим. Тем более, рабочий день снова обещал быть сложным – министерство культуры прислало очередной важный пресс-релиз. И к ежедневной пытке гороскопом прибавилась пытка канцеляризмами и штампами от пресс-службы министерства.

Девушка включила кофемашину, та задергалась, зашипела и выпустила струю густого кофе в новую кружку, которую тетя Оля принесла на третий рабочий день племянницы. «Тебе нужна своя кружка, раз у тебя с нами теперь все серьезно», – сказала тетя. Что она имела в виду Аня не поняла, но решила не уточнять. А вот кружкой стала пользоваться регулярно.

На шум пришел Сергей Александрович. Он был взъерошен и угрюм. Аня жестом предложила ему забрать кофе, но он медленно покачал головой.

– Мне твой черный кофе не поможет. Только тройной эспрессо.

– Тройной? Это вообще законно? Точнее, безопасно для здоровья?

– Я стараюсь об этом не думать. Да и уточнить не у кого. Зато действительно бодрит – сильнее этих ваших энергетиков.

– Никогда не пробовала энергетики.

– Я думал, вы, молодежь, только на них и существуете.

– Мне, к счастью, хватает обычного кофе. Кстати, Сергей Александрович, раз вы тут, подскажите, а почему вы не правите мои тексты, а сразу отдаете в печать?

– Потому, что они нормальные. Зачем мне тратить время и затягивать верстку, если текст – рабочий.

– А вы сами делаете верстку?

– Нет, конечно! У меня есть специально обученный человек в команде. Он не ходит в офис, но тоже часть нашего, так сказать, корабля. Сёма получает ваши тексты и быстро их вставляет в макет. Потом мы это отправляем на печать. И утром газета – уже во всех киосках города.

– А почему тогда газета «Челябинские вечера», а не утра?

– Потому, что раньше мы выходили вечерами. Всё просто.

В этот момент кофемашина смачно выплюнула остатки кофе в анину кружку и затихла. Девушка воспользовалась этим, чтобы закончить разговор, кивнула начальнику на прощанье и торопливо ушла в свой кабинет.

Она не знала, что чувствует: гордость за свою работу, которая не требует правок, или разочарование в газете и главном редакторе, который не настолько хорош, чтобы раскритиковать и доработать её тексты. Годы работы в рекламных агентствах научили Аню, что любую статью, пост или слоган можно сделать лучше – по крайней мере, по мнению заказчиков.

Теперь она оказалась во вдвойне чуждой для себя профессиональной среде: в печатной газете, где её материалы публикуют в исконном виде. Никогда бы не подумала, что будет скучать по переписыванию текстов. Анина зона комфорта оказалась на удивление неудобной.

Разговор с главным редактором еще больше усили её чувство ответственности за тексты: весь город видит статьи, которые пишет она одна, а не результат работы целой команды, как это бывает с большими брендами.

Рабочий день Аня начала с министерского пресс-релиза – в этот раз статья из него получилась почти интересной. Потом по традиции взялась за анонсы в программе телепередач и закончила рабочий день гороскопом. Когда она придумала предсказания для шести знаков зодиака, в кабинет зашла женщина с яркими рыжими волосами.

– Привет, мальчики, – бодро закричала она.

– О, привет, Тоня! – радостно сказал Иван.

– Привет, Тоня! – улыбнулся Валентин.

– Привет! – вскочил с места Пётр.

– Вы такие живенькие сегодня! Что-то интересное в мэрии? – промурлыкала Антонина. – Или еще лучше – кого-то из депутатов посадили?

Мужчины смущенно переглянулись.

– Как твой декрет? – спросил Иван.

– Выглядишь отлично! – вмешался Валентин.

– Так и не скажешь, что скоро рожать, – поддакивал Пётр.

– Спасибо, ребята. Я просто удачно прячу пузо. А в остальном… Скажу честно, сейчас уже не до светских раутов. Да что уж, даже не до программы передач, – она снова улыбнулась, подмигнула коллегам и повернулась к Ане. – Привет! Это ты теперь мадам Звёздная?

Мужчины захихикали на своих рабочих местах и вернулись обратно к работе. Кабинет заполнился убаюкивающим мерным стуком клавиатуры – диджитал-колыбельной.

– Да. Теперь это я.

– Приятно познакомиться! А я та, кто была ею до тебя! Пойдем на кухню, расскажешь, что как тут без меня творится?

Женщины сели за маленький обеденный стол на офисной кухне. Аня никогда раньше им не пользовалась – ходила в ближайшую столовую. Антонина же вытащила из сумки контейнер с какой-то едой и по-хозяйски достала вилку из потертого, заклеенного стикерами шкафа.

– Будешь? – Антонина протянула Ане судочек с нарезанными овощами.

– Не, спасибо. Я уже обедала.

– Так это разве ж обед? Так, необходимый маленький перекус. Хотя, ладно, не буду настаивать. Я уже и забыла, каково это жить без чувства голода. Ну, так вот. Как оно?

– Нормально.

– Прям нормально? Тебя уже отправляли на какие-нибудь мероприятия? Видела местных звёзд?

– Нет…

– Просто сидишь в офисе?

– Да.

– А зачем тебе вообще тогда эта работа? Главный плюс газеты – бесплатные проходки на мероприятия, – похрустывая огурцом сказала Тоня.

– Я тут на время.

– Классика. Знаю таких. Приходят на время… А остаются навсегда. Ну, или до беременности. Как я.

– Не хотелось бы, конечно.

– Да ты не переживай. Войдешь во вкус ещё. Да и мероприятия пойдут – вообще красота будет!

– Могу задать вопрос?

– Конечно!

– А писать гороскопы тебе было сложно?

– Нет. А что тут сложного?

– Ну, придумывать то, во что остальные верят. Ты же сама понимаешь, что это просто фантазия. Я даже специалистом по астрологии себя не могу назвать. Из головы все эти обещания и предостережения беру.

– Понимаю. Знаешь, что мне помогает? Надежда! Ты людям даришь надежду на что-то интересное в жизни. Они не просто проживают жизнь, пролистывая день за днём. Они начинают жить внимательно. Вглядываются в события. Ищут сбычу предсказаний. Запоминают происходящее. Это же здорово, согласна?

– Но ведь все предсказания не могут быть позитивными и дарить надежду!

– Конечно. Тогда люди начинают верить, что они не сбудутся. И вот тут уже ищут подтверждения, что гороскоп – ошибся. Ну, и тоже запоминают день.

– Я о таком даже не думала… И было страшно.

– Да это нормально. Попиши гороскопы с моё и не до такого дойдешь. Правда, конечно, гороскопы – не самая моя любимая часть работы была. Я старалась быстро с ними закончить и побежать на какое-нибудь открытие или презентацию.

– А разве потом об этом не нужно было писать в газету?

– Нет, что ты! Это же просто приглашение.

– Ну, а как же отработка приглашения? Не просто же так приглашают гостей… У нас в агентстве все мероприятия для публикаций делали. Так или иначе.

– В агентстве… Не переживай, после мероприятий много всего выходило. Но у блогеров. Вот и я тоже во время работы тут завела блог. Начала туда писать про мероприятия. Win-win.

– Я думала, такие блоги только в Москве ведут.

– Нет, конечно. В Челябинске тоже есть жизнь. Да и не только тут.

– А что теперь с блогом в декрете?

– Он стал мамским, а не лайфстайлом.

– Логично!

– Так. Ну, время уже тормошить Олю по поводу моих документов. Приятно было познакомиться! Если будут вопросы… или лучше сплетни – пиши мне! И да, подписывайся на меня в соцсетях. Я проверю! – чуть приподняв уголки губ сказала Антонина. Аня не могла понять, серьезно та говорит или нет, но на всякий случай тут же нашла её в аккаунт.

Аня только дописала гороскоп и успела нажала кнопку «Отправить» у письма с гороскопом, когда позвонила мама.

– Доча, привет! – натянуто-жизнерадостным голосом начала мама. Аня знала, что так у неё звучит тревога.

– Утром же здоровались.

– Да-да… Конечно! А ты сейчас сильно занята?

– Работаю.

– У нас с папой случилась ситуация…

– Просто скажи, что мотор сдох, – ворчал почти в трубку отец.

– Да-да. У нас мотор отказал. Малышку дотянули до ближайшего сервиса, а тут…

– Надя, давай ближе к делу! Хватит эти самые мять!

– В общем, доча… Тут сломался терминал, а переводом брать не хотят. Просят наличку. Сможешь привезти?

– Прям совсем не берут? – Аня возмущенно сжала кулак.

– Совсем. Только наличку.

– Напиши мне, сколько нужно и где вы. Выезжаю.

Девушка выключила компьютер, схватила сумку и забежала к Сергею Александровичу предупредить, что уезжает пораньше – по семейным обстоятельствам. Банковское приложение открывалось слишком долго, Аня уже успела вслед за кем-то выскочить на улицу, когда увидела на карте, что ближайший банкомат – в фойе бизнес-центра. Тяжелая дверь не поддавалась и явно требовала смазки. Аня чуть не выбила плечо, пока дергала её.

У банкомата собралась очередь. Аня переминалась с ноги на ногу и все время, вытянув шею, подглядывала, что делают люди в начале очереди. Она боялась, что денег в банкомате не хватит и придётся искать другой, а это всё – время. Время, которое родители ждут её в непонятном автосервисе где-то далеко от дома. Папа, наверное, ворчит на маму, а та тихонько молится и просит, чтобы дочь побыстрее приехала. Родительская тревога растет и пухнет, вот уже занимает все пространство сервиса, а им самим приходится ютиться на маленькой скамейке под давлением стресса.

Аня понимала, что её страхи не оправданы, что почти невозможно, чтобы деньги в банкомате закончились вот так – без повода и чрезвычайных ситуаций, но тревога уже полностью облепила её разум липкой плёнкой безнадёжности.

Прямо перед Аней стояла женщина с мальчиком лет шести и внимательно перепечатывала номер карты, сверяясь с телефоном. Мальчик всё время дёргал маму за рукав, отвлекал и о чем-то спрашивал. «А почему?» следовало за каждым маминым ответом. Женщина сбилась, отменила операцию, вытащила карту, засунула её обратно в банкомат и начала заново. «А почему ты снова пишешь, мама?» – спросил мальчуган. Аня утомлённо простонала.

Когда очередь наконец-то дошла до неё, Аня быстро сняла нужную сумму и даже не заметила, как это произошло. Она тут же сунула деньги в сумочку и заказала такси. Судя по тому, что следующей за ней человек тоже отошел от банкомата, довольно похлопывая себя по карману, наличных осталось в избытке – вопреки аниной тревоге.

Девушка подбежала к массивной двери на улицу и с силой толкнула её – дверь слегка приоткрылась и тут же с шумом захлопнулась обратно. Тогда Аня нажала на дверь двумя руками – та совсем не поддалась. Девушка оперлась плечом о дверь и резко надавила на неё. Дверь заскрипела и быстро раскрылась, но ударилась обо что-то снаружи.

– Ай, блин, – послышалось с улицы. Аня выбежала из бизнес-центра и увидела мужчину, держащегося за нос. На бежевую рубашку капала кровь.

– Ой, извините! – Аня начала нервно копаться в сумке – там точно были сухие салфетки. Нужная пачка куда-то предательски запропастилась.

– Да, ничего. Это моя вина. Слышал же возню с той стороны. Нужно было отойти, – гнусаво ответил мужчина.

– Нет-нет. Это мне надо было быть осторожнее. Да еще и эта дверь… Возьмите салфетки.

– Дверь и правда проблемная. Не переживайте. Вот, видите, до чего доводит курение! Не бегал бы на улицу, остался бы цел. Тем более, гороскоп мне говорил, что сегодня отличный день, чтобы задуматься о своем здоровье и переоценить вредные привычки, – он криво усмехнулся, задев окровавленной салфеткой верхнюю губу.

– Гороскоп?

– Да. Коллега каждое утро читает вслух предсказания мадам Звёздной. «Челябинские вечера» сидят в этом БЦ, вы знали?

– Да… А вы верите в гороскопы?

– Вообще, не верю. Но сегодня вот как совпало. А вы? Вы верите в них?

– Нет. Не верю. Только в совпадения.

– Вот и я так думаю! А могу я вас угостить кофе, в благодарность за мотивацию бросить курить? Раз уж мои сигареты оказались настолько вредны для здоровья.

– Боже, мне все ещё неловко… Ваш нос…

– Перестаньте! Говорю же, было даже полезно. А про кофе я серьезно!

– Не сегодня…

– Да, сегодня уже поздновато для кофе. А когда смогу угостить?

– Давайте завтра?

– Отлично. Вы здесь работаете?

– Да.

– Тут поблизости есть приятная кофейня, которую мало кто знает. Совершенно несправедливо.

– Звучит интересно.

– Тогда на этом же месте в 10 утра.

– Только стойте подальше от двери. Боюсь принести слишком много пользы, – мужчина в ответ широко улыбнулся и отнял промокшую салфетку от носа. Кровь тонкой струйкой побежала по губам. – Вам бы в травмпункт.

– Это точно не перелом. Его бы я узнал. А остальное, как говорится, до свадьбы заживёт.

– О, это моё такси! До встречи, – Аня торопливо побежала вниз по ступеням и даже не оглянулась на прощание – не хватало ей самой упасть и сломать себе что-нибудь. Когда она глянула на вход в бизнес-центр из окна такси, мужчины уже не было на лестнице.

Ехать оказалось не долго – автосервис был в промзоне, спрятавшейся почти в центре города. Отец маятником ходил от забора до гаража и обратно, пока мама обмахивалась старым веером на грубо сколоченной лавочке. Увидев дочь, женщина радостно вскочила.

– Вот и ты! Так быстро!

– А что тут ехать-то из их офиса, – проворчал отец.

– Влад! Перестань! Они машину-то сделали, а не выпускают нас, пока не заплатим. Даже отца до банкомата не отпустили съездить.

– Это вообще законно? – охнула Аня.

– Не знаю. Но легче заплатить наличку, чем спорить, – мама забрала у девушки купюры и торопливо, переваливаясь с ноги на ногу, как гусыня, поспешила к автослесарю. Тот что-то разглядывал под капотом старой Нивы. – Уважаемый. Вот деньги за починку.

– Спасибо… – мужчина так же задумчиво уставился на протянутые банкноты, как только что смотрел на машину. – Саня! Открой ворота, выпусти клиентов. Ну-с. Приезжайте к нам снова.

– Уж надеюсь, что обойдемся, – под нос пробубнила мама и села на переднее сидение их семейного автомобиля. Аня тоже залезла в родительскую машину. – Всё твой отец с утра накаркал.

– А что сразу я-то? Это своей мадам Звёздной говори спасибо, — ответил отец, проворачивая ключ зажигания.

– Мадам Звёздная просто рекомендовала мне быть осторожной с деньгами. Поэтому я и выложила с утра всю свою наличку. Чтобы не потерять… или не потратить…

– Да-да. А мне? Мне ты видела, что она обещала?

– Нет, ты же не веришь в гороскопы – я и не смотрю.

– А стоило бы сегодня! Мне она сказала, что могут быть проблемы со средством передвижения! – отец с торжествующим видом вытащил из бардачка утреннюю газету и протянул своей жене.

Как только машина остановилась у дома, Аня выскочила и побежала в подъезд. Она не стала ждать родителей, влетела в квартиру, еле успев снять обувь, и закрылась в своей комнате. Ане нужно было срочно поговорить с единственным человеком, который мог её понять.

– Ну же, возьми трубку… – шептала она в ответ на длинные гудки в мобильном телефоне.

– Анечка, что случилось? – спросила мама из-за запертой двери.

– У меня звонок, мам.

– Какой звонок?

– Давай потом, а? – в ответ мама цокнула языком и ушла.

– Алло?

– Лиза! Лиза, привет! Можешь сейчас говорить?

– Конечно! Столько тебя не слышала, очень рада, что ты позвонила. А мы как раз с Майей гуляем!

– А, не, тогда не важно, – Аня испугалась, что Майя её не поймёт и осудит.

– Ты хотела её обсудить что ли? – Лиза залилась смехом.

– Нет… Я хотела у тебя узнать… Как часто жизнь совпадает с гороскопами?

– Ну… Как тебе сказать… 50 на 50.

– А может быть такое, что у нескольких людей сбываются гороскопы?

– Теоретически, да. А что, у тебя сбылось и ты теперь не можешь с этим смириться?

– Хуже. Я придумала гороскопы. Которые… Сильно совпадают с реальностью…

– В смысле? Ты списываешь гороскопы с жизни? И почему ты вообще пишешь гороскопы? Что случилось?

– Я… устроилась в местную газету. Несколько недель назад. Даже не спрашивай. Мать настояла. Да и деньги нужны на врача. Так вот. Там мне приходится, кроме нормальной работы, писать гороскопы. Ну, то есть, я от балды писала. Всякие расплывчатые фразы. Кому-то про деньги, кому-то про любовь. А сейчас увидела, что то, что я там понаписала… Сработало. Понимаешь?

– В смысле?

– Ну, например, тельцам я сказала, что будет судьбоносная встреча, которая изменит их взгляд на мир. Вроде, ничего такого… Но сегодня на работу непредсказуемо пришла бывшая сотрудница. Которая, блин, ты не поверишь, изменила моё отношение к этим чёртовым гороскопам!

– Так изменила, что ты поверила в свои же выдумки?

– Да нет же! Она мне вот что сказала. Какими бы они бессмысленными ни были, гороскопы помогают людям обращать внимание на события и более осознанно проживать свою жизнь.

– Хм, а в этой теории что-то есть!

– Вот именно. И, получается, я телец, а встреча с этой коллегой изменила мой взгляд на работу.

– Просто совпадение!

– Да, но вот мой отец. Он рак. Я написала, что у раков будут проблемы со средством передвижения. Чтобы каждый рак, стоя в пробке или не найдя самокат для аренды…

– Сек, у вас в Челябинске есть пробки и электросамокаты?

– Да, а еще более миллиона жителей, Лиз. Чай, не деревня.

– Чай, так…

– Ну, в общем, чтобы каждый рак мог это под себя притянуть. И вот. У отца ломается машина. Он даже сам обратил внимание, что так в гороскопе написано. А он в них даже не верит!

– Ты же сама сделала максимально подходящую под всех формулировку и удивляешься?

– Уже два! Два совпадения. А еще парень…

– Какой парень?

– Не знаю, я даже его имя не спросила. Знаю только, что он водолей… Потому, что по моему гороскопу сегодня у водолеев тот самый день, чтобы бросить вредные привычки…

– То есть, в общем-то любой день. А тебе министерство здоровья доплатило за такое предсказание?

– Нет! Короче. Я этого парня случайно дверью ударила, когда он с перекура в офис возвращался. И он решил, что это знак бросить курить!

– Или он эту глупость ради красного словца сморозил. Ну, или просто пошутил.

– Думаешь, просто совпадения?

– Думаю, гороскоп настроил людей подмечать определенные события. А они уже тебе об этом рассказали. Вот ты бы сама провела параллель между тем, что написала для раков и папиной машиной, не зациклись он на этом событии?

– Не знаю…

– Вот именно. Это… Просто вопрос оптики. Акцентов. Не более того. Да и три совпадения с расплывчатыми предсказаниями – ещё ничего не значат.

– Но ведь ты сама веришь в гороскопы!

– Во-первых, в те, что пишут профессионалы. Извини, но ты не такая. Во-вторых, в те, которые мне удобны и выгодны. И в-третьих, мне кажется, или эта работа сводит тебя с ума.

– Я уже сумасшедшей туда устроилась, ты знаешь.

– Это правда. А теперь реально важный вопрос от нас с Майей. Чо за парень? Симпатичный?

– Я не помню. Была слишком увлечена стрессом из-за его окровавленного носа.

– Чего? Что ты вообще делала сегодня?

– Ой, девочки… Этот день нормально не описать.

7

Из дверей бизнес-центра вышел молодой мужчина. Высокий, скуластый, с крупным красноватым носом. Таким он мог стать после случайного удара о дверь. Но этот парень был кудрявый. А вот вчерашний был почти бритым. Это Аня точно запомнила.

В памяти остался только размытый образ, будто на фото со сбитым фокусом: достаточно молодой, морщины еще не порезали его лоб, среднего роста, с короткостриженными русыми волосами и холодными синими глазами. Более точный портрет она так и не смогла собрать из смутных обрывочных воспоминаний.

Аня приехала в офис как обычно – к 9 утра, разобрала почту, написала пару анонсов в программу передач и в 9:55 без лишнего шума ушла. Никто за сотрудниками не следил, но ей не хотелось стать первой, чью отлучку заметят. Она дала себе зарок, если до 10:05 мужчина не появится – вернуться на рабочее место.

Уже в 9:59 Аня стояла у входа в бизнес-центр и внимательно вглядывалась во всех проходящих мимо парней, пара из которых, поймав её изучающий взгляд, отвечали улыбкой. Девушка смущенно отводила глаза или утыкалась в телефон, делая вид, что очень занята.

Она не была готова к знакомствам и пришла на встречу не за этим. Хотя подруги настоятельно советовали ей закрутить роман, чтобы романтические переживания вытеснили в её сердце карьерные, Ане эта затея казалась бредовой и обреченной на провал. Её привело сюда и удерживало любопытство. Ане нужно было узнать, бросил ли тот парень курить, ведь только в этом случае можно считать гороскоп правдивым.

Утром она проверила точное вчерашнее предсказание для водолея: «Пришло время обратить внимание на здоровье и избавиться от вредных привычек. Звёзды вам в этом помогут». И если неловкий удар действительно вдохновил мужчину бросить курить, значит, гороскоп в очередной раз сбылся. А если нет – то правы девчонки, которые решили, что Аня только ещё сильнее себя довела вместо отдыха.

Аня посмотрела на часы в телефоне – 10:03. Левая нога начала отбивать ломаный ритм на граните лестницы. Девушка не боялась, что парень не придет и разрушит её планы – она боялась оказаться дурой в собственных глазах. И еще больше боялась быть заочно брошенной.

«С чего бы ему вообще захотеть угостить меня кофе? Ты чуть не сломала мне нос, спасибо – вот тебе за это лучший кофе в районе бизнес-центра! Поверила в какую-то глупость» – думала она, собираясь развернуться и зайти обратно в здание.

– Погодите! – крикнул кто-то снизу. – Девушка с дверью!

Аня оглянулась. По лестнице торопливо поднимался молодой мужчина. Русый ежик недавно сбритых волос, чуть насупленные брови, из-за которых над отекшим красноватым носом заломились две вертикальные морщины, тонкие губы и двухдневная щетина. Он остановился напротив Ани, тяжело дыша.

– Извините. Я чуть не опоздал. Пробки. Я думал даже, что придётся выходить и добираться пешком… Чтобы успеть на кофе, – сказал он отдышавшись.

– Это я вам вчера?..

– Да, – он достал из кармана чистую салфетку и приложил к носу. – Так легче узнать?

– А! Точно! Это вы. Теперь вижу, – засмеялась Аня.

– Мы вчера как-то не успели толком познакомиться.

– Это уж точно.

– Денис, – приветственно протянул мужчина руку.

– Аня, – ответила она с легким рукопожатием.

– Аня. Не Анна, – задумчиво повторил Денис и слегка зажмурился. – Значит ли это, что мы можем сразу перейти на «ты» без формальностей.

– Вообще, я так представляюсь даже в деловой переписке. Но давайте на ты. Точнее, давай. Давай на ты.

– Отлично! А то мне тяжело даётся любой официоз. Так… Ну, что? Кофе? Я вчера обещал лучший в округе.

– И я это запомнила! Пойдём.

Они быстро спустились по лестнице и пошли во дворы – всё дальше от проспекта и ближайшей автобусной остановки.

– Это какая-то необычная кофейня?

– Почему?

– Обычные кофейни открывают на проходных улицах. А мы идём куда-то вглубь района.

– А, нет. Сейчас всё поймёшь, – Денис прибавил шаг и засунул руки в карманы. Он оглядывался по сторонам, будто искал ориентиры в окружавшем их спальном районе. Аня тоже начала запоминать дорогу: после большого граффити – направо, мимо старой детской площадки и поваленного дерева.

Ане стало не по себе. Одна, с незнакомым мужчиной, о встрече с которым она предупредила только московских подруг – и то вскользь, идёт по тихим безлюдным дворам. В такое время обычно старушки с сумками на колёсиках торопятся в продуктовые или на рынки, а молодые мамы гуляют с малышами. Но на улице не оказалось никого. Мысль «Интересно, как быстро меня хватятся на работе» быстро сменилась на «Интересно, где он будет прятать мой труп?». Она еще раз оглядела Дениса.

Мужчина оказался больше, чем ей вчера показалось – почти на голову выше неё и заметно крупнее. Если такой повалит на землю, она даже не сможет бороться – даст отпор для вида и размякнет. Этот выученный страх оставаться наедине с мужчинами был главной причиной, почему когда-то она так и не стала постоянной пользовательницей Tinder. По телу пробежали мурашки.

Аня в надежде внимательно осмотрелась по сторонам, но так никого рядом и не увидела. Где-то вдалеке проурчала машина, на детской площадке скрипнула качель.

Денис глянул на неё с легкой усмешкой, на его лице читалось воодушевленное ожидание: «Вот сейчас-сейчас ты всё поймешь». Аня смотрела на него снизу вверх и поймала себя на мысле: «Его лицо — не худшее, что можно увидеть перед смертью», но тут же с ужасом одёрнула себя. Она не могла понять, что её испугало больше: такое лёгкое отношение к смерти или симпатия к новому знакомому.

После очередного поворота между панелек Денис повернулся к Ане и указал рукой куда-то вбок.

– Ну, вот мы и пришли! – сказал парень. Они оказались около квартала новостроек. Светло-серые со сверкающими на солнце окнами многоэтажки выглядели чужеродно среди пыльных хрущевок.

– А давно здесь этот ЖК?

– Буквально год назад построили. Кажется, еще не все квартиры заселены – бизнес-класс что-то не пользуется ожидаемой популярностью.

Их целью оказалась маленькая кофейня на 3 столика. Баристу не было видно за массивной кофе-машиной, термосом и полочки с выпечкой.

– Здравствуйте! – бодро донеслось снизу из-за барной стойки.

– Доброе утро! А у вас фильтр есть?

– Конечно! Как раз свеженький. Сегодня он у нас на…

– Нет-нет-нет! Не говорите. Я сам хочу угадать по вкусу. Просто налейте, – перебил барусту Денис. – А ты что будешь?

– Латте? – спросила Аня.

– Думаю, латте тут тоже просто супер! Тогда нам один большой фильтр и большой латте.

Бариста закопошилась, кофе-машина заурчала и забурлила густым кофе пока девушка наливала в высокий стакан что-то из термоса. Денис с кривой улыбкой шкодливого ребенка смотрел на Аню.

– Как твой нос?

– Ну, вчера утром он был намного аккуратнее и симпатичнее, но отёк спадёт и всё будет нормально. А твой?

– А мой… Дышит!

– Считаю, что в носу это главное, – серьезным тоном врача ответил Денис.

– Полностью согласна. Кстати, после вчерашнего больше не курил?

– Последнюю сигарету выкурил до удара. Решил не гневать бога гороскопов и посмотреть, на сколько меня хватит в этот раз.

– А сколько разов было до этого?

– Кажется, три раза. Однажды продержался почти полгода.

Кофемашина резко замолчала.

– Ваш фильтр и латте! – крикнула бариста из-за стойки.

– Спасибо, – Денис взял свой стакан, понюхал кофе, сделал маленький глоток, задумался и сказал сотруднице кафе. – Тут точно чувствуется виноград и какие-то еще ягоды. Похоже на кению!

– Всё так! У нас сегодня кения.

– Здорово. Да. Здорово. Как тебе латте?

Аня попыталась что-то почувствовать в аромате или вкусе своего латте, но для неё это был просто кофе с молоком.

– Очень… нежно…

– Как и должен быть латте. Спасибо! И хорошего дня!

– Я… Я должна признаться. Я ничего не понимаю в кофе. Для меня кофе – это просто эквивалент бодрости, – заговорческим шепотом призналась Аня, когда они уже вышли из кофейни.

– Это и не обязательно. Вот я почему стал разбираться в этом всём? Не поверишь! Курение. Сигареты отнимают вкусовые ощущения. И поэтому я стал обращать внимания на все нюансы вкуса, которые замечаю. А у кофе, они, наверное, самые яркие.

– И как, удалось отстоять все полутона?

– Да, вроде бы. И знаешь, что? Даже после одного вечера и одного утра без сигарет, вкусы и запахи стали заметнее. Магия!

– Не представляю, как жить без запахов! Половина удовольствия от жизни теряется же без них.

– Например? Ну, кроме еды…

– Если еда для тебя – недостаточный аргумент, то прогулки! Прогулки же – это не только то, что ты видишь, но и то, что ты слышишь и чувствуешь. Надо наслаждаться полным объемом.

– Даже когда гуляешь вдоль пыльной дороги?

– Особенно вдоль пыльной дороги! – Денис в ответ широко улыбнулся и схватился за нос. – Всё еще больно?

– Чуть-чуть неприятно. Ну, вот мы и вернулись.

– Так быстро? Мне казалось, мы туда шли минут 15.

– Нет, это буквально за углом. Но в первый раз всегда кажется дольше… Больше… Длиннее! Ах, чёрт. Я имел в виду дорогу. В общем, когда идешь новым путём впервые, он кажется дольше.

– Я поняла, да.

– Но… Хоть дорога и оказалась короткой, удалось распробовать кофе?

– По-моему, он такой же, как в кафешке тут на первом этаже.

– В следующий раз рекомендую взять фильтр. Они делают на хороших зёрнах, поэтому должно быть интересно.

– Хорошо. В следующий раз возьму фильтр.

– Тогда завтра в то же время?

– Завтра? А… Да! Давай!

– Супер! – Денис придержал дверь, чтобы Аня успела зайти, и двинулся к офисам на первом этаже, в то время, как Ане нужно было подняться на лифте, – До завтра!

В офисе Аня развернула свежую газету и посмотрела написанный вчера гороскоп.

Телец. Пробуйте новое, иначе рискуете лишиться новых впечатлений.

Водолей. Транспорт вас может подвести, поэтому надеяться можно только на себя.

Предсказания опять совпали, хотя день ещё только начался. Аня отложила газету и погрузилась в очередной министерский пресс-релиз, но мысли снова и снова срывались к предсказаниям. Чтобы избавиться от навязчивых размышлений, Аня написала Лизе.

«Он всё-таки не курит»

«И правильно делает» – ответила подруга. «Кстати, как он?»

«Нормально»

«Запомнила его на этот раз?»

«Да»

«И как он внешне?»

«Нормально»

«С тобой только в разведку ходить»

«Думаешь, всё-таки совпадение?»

«Думаю, ты ищешь то, чего нет»

– Ну, раз даже Лиза не верит в мои гороскопы, то всё нормально, всё ок – пробубнила себе под нос Аня.

– А?

– Что?

– Ты нам? – по очереди спросили её соседи по кабинету. От неожиданности Аня дёрнулась. Пётр, Валентин и Иван ещё ни разу к ней не обращались.

– Нет. Это я сама с собой. О работе…

– А.

– Хорошо.

– Спасибо, что уточнила, – мужчины продолжили молча печатать свои статьи.

– Ммм… А как ваши дела? – обратилась к ним Аня.

– Нормально!

– Ага, спасибо!

– А у вас как?

– У меня тоже нормально… Можете со мной на ты.

– Что вы!

– Не положено.

– У нас в редакции так не принято!

– А с Тоней вы на ты говорили…

– Другое дело!

– Это ж Тоня!

– Она тут миллион лет работала.

– То есть, через миллион лет и со мной на ты начнете говорить?

– Возможно.

– Дожить бы.

– Посмотрим ближе к делу!

– Ой, ну, ладно! Как скажете, коллеги. Вы, так вы…

Под мерное клацанье клавиш Аня задумалась, что её сейчас действительно раздражало: что взрослые мужчины обращаются к ней на вы или что к бывшей коллеге, чье место она заняла, они обращались на ты? Она не планировала подружиться с соседями по кабинету, да и в целом предпочитала на работе крепкие приятельские отношения без эмоциональной близости, но хотела понять, чем Тоня лучше неё? Живее? Ярче? Бодрее?

Аня сама замечала, что после увольнения из агентства стала намного более замкнутой и блеклой. Она понимала, что причина – в болезни, которую нельзя называть, по крайней мере, пока врач не поставил точный диагноз. Но она точно знала, что иногда эмоциям, из которых раньше состояла её жизнь, удавалось пробиться наружу сквозь блеклую, как бумага, оболочку. Даже тревога за родителей день назад, казалось бы, негативная и разрушающая эмоция, вернула Ане прошлую себя.

Девушка снова вспомнила жизнь в Москве: почти бесконечные прогулки с подругами в парках, походы в бар с коллегами после работы, музеи, галереи, концерты. Всё то, что Аня воспринимала, как обязательную часть жизни, теперь стало недостижимым светским идеалом – сил хватало только вылезти из-под одеяла, дойти до работы, вернуться домой и снова укутаться в одеяло.

Пора было вернуть власть над своей жизнью. Но только после того, как закончит рабочие дела.

С идеей, что гороскопы – это лишь маячки, которые помогают тысячам людей замедлиться и посмотреть на окружающую действительность, вместо того, чтобы нестись сквозь дни, утопая в событиях – придумывать предсказания и рекомендации стало легче. Аня отгоняла от себя мысль, что её случайные фантазии сбываются, и даже добавила немного негатива в гороскоп для разнообразия.

Когда Аня уже собирала свои вещи, чтобы пойти домой, в кабинет влетел Сергей Александрович.

– Анна! Вы не представляете! В нашу редакцию столько писем приходит! – начал он встревоженно.

– Прямо бумажных?

– Конечно, нет! На дворе XXI век… Но не важно, каких! Важно – о чем.

– Так и о чём же? О моих прекрасных киноанонсах, надеюсь?

– Вообще-то мы говорим о серьезных вещах! Это обратная связь от ваших читателей! От самых важных людей для каждой редакции. Можно быть и менее язвительной.

– Простите, я тоже тревожусь! Но выражается моя тревога так. Я еще никогда не получала обратную связь от, так сказать, конечного потребителя. В агентстве зрители рекламы не пишут письма.

– Еще один плюс газеты. Но давайте же к делу! Нам пишут, что гороскопы стали слишком точными!

– Что, простите?

– Ну, вот, смотрите, например, – Сергей Александрович театрально прокашлялся. – Дорогая редакция, – это мы – Читаю вашу газету уже много лет. Особенно люблю репортажи, но и гороскопы не обхожу вниманием. В последние несколько недель заметила, – видимо, пишет женщина – что предсказания мадам Звёздной стали регулярно сбываться. Я даже специально проверила старые номера – там всё было нормально, без сверхъестественной точности, а иногда тексты предсказаний даже повторялись. Как могли произойти такие изменения? У мадам открылся третий глаз? С уважением, бла-бла-бла.

– И что это значит?

– Не знаю, Анна! Вот вы откуда берёте эти свои гороскопы?

– Сама придумываю.

– Вы уверены?

– Да. Полностью.

– Хммм… Может быть, вам формулировки начать писать более расплывчатые? Или же наоборот – добавлять нереалистичные детали, чтобы люди слишком близко к сердцу не принимали наши гороскопы?

– Думаете, это поможет?

– Думаю, надо попробовать! Ну, и посоветоваться с Антониной. Она эти гороскопы столько лет писала, точно придумает, что сделать, чтобы ухудшить их. Вот увидите! – он коротко кивнул на прощание и ушел обратно в свой кабинет.

Решиться на звонок оказалось очень сложно. Одно дело – набрать близкой подруге или маме, вмешаться в их дела неожиданным разговором казалось не так страшно. И совсем другое – незнакомому или малознакомому человеку. Каждый раз казалось, что Аня отвлекает собеседника от самых важных в мире или хотя бы президентского уровня дел. Обычно ей помогала простая методика: глубокий вдох – выдох, вдох – выдох, сказать вслух «Да всем пофиг» и набрать, затаив дыхание. Второй вариант мантры: «Соберись, тряпка» – его Аня использовала только для самых серьезных звонков – в ЖЭК, на почту или в бар. Как она заметила, обычно именно после второго варианта случались самые тяжелые и нервные звонки.

Тема звонка казалась такой абсурдной, что решиться на разговор было сложнее, чем обычно. Аня несколько раз повторила успокоительный цикл и попробовала обе мантры, но без толку. Она доставала телефон, открывала контакт Антонины, смотрела на номер, закрывала телефонную книгу, убирала мобильный. Ей точно нужно было отвлечься на природу. Ей нужна была река.

Ближайший выход к Миассу – голубой артерии города – был у кинотеатра. Мама говорила, что там отстроили огромную набережную, но Аня её ещё не видела. Когда она приезжала в Челябинск в прошлый раз, вдоль реки была только разбитая пешеходная дорожка и цементное ограждение – чтобы люди не свалились в обмелевший грязный Миасс. Родители рассказывали, что когда-то по реке даже ходили кораблики, но Ане в это было сложно поверить.

Сначала девушка шла вдоль шумного проспекта Ленина – только тут она ощущала, что находится в реально большом городе. Казалось, даже ночью здесь были потоки машин, толпы людей, торопящихся по делам или просто фланирующих вдоль главной улицы. На Алом поле – сквере, примыкающем к буйному проспекту Ленина – было гораздо спокойнее. Возможно, настроение ему задавала вздымающаяся бурая церковь с зелеными куполами. В школе их сюда водили на органный концерт, но теперь орган куда-то переехал, а здание решили использовать по прямому назначению – для служб и молебнов. Даже дети вели себя здесь чересчур тихо. Под давлением мощного храма бегать или громко смеяться уже не хотелось. После спокойного сквера Аню почти оглушил автовокзал у спортивного комплекса, к которому она вышла. Нужно было пробежать мимо него, обогнуть кинотеатр и вот уже – река.

Но остаться наедине с водой и собственными мыслями у Ани так и не получилось – на набережной было полно людей. Целые семьи, очарованные теплым летним вечером выбрались в центр города, чтобы неспешно прогуливаться мимо разноцветных фургончиков с едой, необычных скульптур и аккуратного фотогеничного ограждения. Аня была рада, что в городе появилось такое красивое место, но ей остро не хватало той уединенной и дикой набережной, которую она помнила и любила.

Слезы начали медленно набухать на аниных глазах, когда из ближайшего кафе, ритмично постукивая каблуками подбежала какая-то девушка.

– Аня! Аня, погоди! – закричала она. Аня обернулась и с недоверием взглянула на неё. Низенькая брюнетка с тугими кудрями точно бежала прямо к ней.

– Привет!

– Вот это встреча! Вася сказал, что ты в городе. Но ты не отвечала на наши сообщения. Мы уж думали, он что-то попутал. С Васи станется.

– Писали? А где?

– Дак в чате вконтакте, да и в личку тебе Зоя писать должна была. Нет?

– Ох, не знаю… Простите, что-то я совсем туда не заходила. Не видела ничего.

– А, ну, теперь будешь знать, что мы там списываемся. Заходи почаще, а то столько пропускаешь! Вот, Света замуж вышла. Поздравляли её.

– Ничего себе. Поздравляю.

– Даааа… Дак а чо тянуть! Мы с Зоей, Димой, Любой и Васей как раз-таки сидим сейчас. Пойдём с нами.

– Слушай… Я не уверена…

– Просто посидишь немного! Такая встреча! Это же повод выпить!

– Да я как-то…

Аня не успела договорить – девушка схватила её за руку и резко потянула к веранде небольшого кафе. В будний день был занят только один столик. Аня посмотрела на этих людей, но в серьезных и уставших мужчинах и женщинах с трудом узнавала своих одноклассников. Те же черты лица, только кожа стала мягче и тянулась вниз, те же улыбки, только с безжизненными глазами. У парней даже почти не изменился стиль, зато волосы подёрнулись сединой. Аня не верила, это люди, с которыми она училась, вместе прогуливала уроки, делала первые неуверенные затяжки за школой и плакала на выпускном. Перед ней были чужие взрослые, с которыми мама еще недавно запрещала говорить.

– Слушайте, а я не ошиблась! Это реально Аня! – радостно, взвизгивая в конце каждого предложения сказала темноволосая девушка. Аня никак не могла вспомнить её имя.

– Привет! Вот и встретились! – добродушно улыбнулся Вася, в мозолистых руках он крутил высокий стакан с пивом.

– Привет-привет! – помахала Зоя. Она почти не изменилась – даже светло-рыжие волосы с челкой остались прежними. Возраст выдавали только мелкие морщинки у глаз и заломившаяся носогубная складка. – Я думала, ты нас игнорируешь!

– Да, я ей так и написала в чате. Мол, хватит кошмарить Аню! Не заваливай её сообщениями. Она просто не хочет с нами видеться, отстань от человека, – махнув головой в сторону Зои призналась Люба. С возрастом она не потеряла свою стать, но поднабрала в весе. Под мягкими волнами рук уже не угадывались мышцы бывшей спортсменки.

– Привет, – почти шепотом поприветствовал Дима. Он повзрослел сильнее всех за столом, а отёкшие синяки под глазами выдавали в нем любителя провести вечер в компании с бутылкой.

– Всем привет. Вау… – только и смогла сказать Аня.

– Ну, ты садись. Мы тебя просто так не отпустим! – сказала темноволосая.

– Саш, не кипишись. У нас тут даже сесть некуда. Щас организую сиденье и всё будет, – Вася встал из-за стола и с шумом придвинул стул из-за соседнего стола прямо к Ане. Она наконец-то поняла, кто эта бойкая девушка – рыжая отличница Саша, которая всю школу просидела за первой партой с высоко поднятой рукой. За 11 лет вместе Аня ни разу не видела ту вне учебы. Временами казалось, что Саша – просто биоробот, созданный, чтобы родителям было кого ставить в пример нерадивым ученикам. Наверное, поэтому Аня и не узнала ее в бойкой и ярко накрашенной брюнетке.

– Спасибо, да.

– Ну, как ты? Рассказывай! – пролепетала Саша.

– И заказывай! – добавила Зоя.

– Да я даже не знаю, что.

– Как Москва? Стоит?

– Да. Как и раньше.

– А как там с погодой?

– Не знаю. Я тут уже несколько недель. Но могу посмотреть прогноз погоды, если нужно.

– Я просто спросила! Интересно, как там… В Москве!

– Так же, как в любом другом городе. Люди работают, чот делают, как-то отдыхают. Не знаю.

– Не скучаешь по Москве?

– А почему я должна по ней скучать?

– Ну… Так ты же вернулась в Челябинск, – под столом завозились и Саша ойкнула. Вася, заливающий в себя пиво, злобно посмотрел на неё поверх стакана.

– Я не то чтобы вернулась.

– Но ты же тут работаешь?

– Да.

– Значит, всё, ты в Челябинске надолго.

– Ну… Я об этом так не думала… – официант принес целый поднос напитков. Аня потянулась, взяла оттуда пиво и сделала глубокий глоток.

– Принесите такое же пиво ещё – попросил Вася официанта.

– Извини. Я переведу тебе! – Аня вытерла от пены губы тыльной стороной ладони.

– Да ладно! Чего ты сидишь тут на трезвую голову, действительно. Не дело.

– Где ты тут работаешь, если не секрет? – мягко и участливо спросил Дима. Он внимательно, с легким прищуром и понимающей полуулыбкой смотрел на Аню. Под этим взглядом она почувствовала себя Венерой Милосской. Но не той мраморной из Лувра. А копией, что стоит в музее имени Пушкина – до настоящего искусства ей еще далеко, но она – уже достойный восхищения музейный экспонат.

– Ох… Я… Я работаю в «Челябинских в-вечерах».

– Ничего себе! И как тебе там? – снова это бесконечное принятие во взгляде. Дима всегда умел заставить людей говорить: чувствовать фальшивое безусловное понимание и разбалтывать лишнее. Аня не раз попадалась на это в школе и была готова попасться снова на этот раз. Когда она смотрела Диме в глаза, то понимала, почему люди поклоняются харизматичным лидерам и уходят в секты. Аня была готова идти с ним куда угодно. Хоть он и растерял былой лоск и свежесть, уютная притягательность осталась.

– Слушай, по-разному. Пока ещё не понимаю.

– А чем ты там занимаешься? Журналистка? – резко вмешалась в разговор Саша, оттесняя плечом Диму.

– Да. Пишу разное… – Аня снова смущенно глотнула пиво, прячась за стакан от назойливого внимания. – Кстати про работу… Мне надо…

Девушка торопливо встала из-за стола и вышла на набережную. Достала телефон. Открыла контакт Антонины. Вдохнула, выдохнула.

– Соберись, тряпка, – нажала кнопку вызова. Нескольких глубоких глотков пива хватило, чтобы зарядить Аню на смелость. Пара длинных гудков. Шум в динамике. – Тоня? Привет! Это тебя Аня беспокоит. Можешь сейчас говорить?

– Ну! Как сказать! – почти прокричала в трубку Антонина.

– Слушай. А раньше читатели не жаловались на слишком реалистичные предсказания.

–- Уф. Уф. Слишком реалистичные – это как? – Тоня зарычала.

– Это которые достаточно точно сбываются.

– Нет. На такое не жаааааааловались.

– А что ты для этого делала?

– Просто. Писала. От. Балды. АААААА!

– Просто… Тоня, с тобой всё в порядке?

– Кажется. Я. Рожаю! – выкрикнула Тоня.

– Боже… Боже! Что?

– Слишком! Реалистичное! Попалось! Мне! АААААА! Бизнецам! АААААА!

– Тебе вызвать скорую?

– Нет. Я сама. Пока!

Аня удивленно остановилась у реки, продолжая крепко сжимать в руках телефон. Она не заметила, как ушла от кафе в сторону дома. Возвращаться уже показалось странным, да и не хотелось на самом деле. Нужно было срочно восстанавливаться – все оставшиеся после работы силы ушли на странный телефонный разговор. В компании она смогла бы только молча слушать и натужно отвечать на вопросы. Тем более, теперь ей нужно было скорее прийти домой – проверить, какое предсказание выпало Тоне.

Когда она уже подходила к Кировке – местному Арбату – она услышала быстрые шаги за спиной. Аня инстинктивно ссутулилась, чтобы стать меньше, незаметнее. Ощущение, что её догоняют, особенно ночью, вызывало легкую панику. Не такую заметную, чтобы побежать, но достаточно сильную, чтобы задуматься о самозащите.

– Погоди! – задыхаясь крикнул мужчина. Аня быстро, чуть заметно оглянулась и увидела Диму.

– Ты чего? Деньги за пиво попросить? Так мог сам Вася с этим справиться. Тем более, он знает, где я живу, – пулеметной очередью выдала Аня. Дима замахал рукой.

– Да погоди ты! Я сам тебя искал. Я!

– Зачем?

– Ну, ты ушла куда-то, вот и пришлось искать.

– Нет. Зачем тебе искать меня?

– Хотя бы просто тебя проводить. Ты не против? – он снова расплылся в своей фирменной мягкой улыбке. Дима в такие моменты напоминал чеширского кота из старой диснеевской Алисы. Аня поняла, что боится, что Дима тоже сейчас исчезнет, растворится, оставив только блеск безупречной улыбки в темноте.

– Нет. Конечно, нет. Точно не сейчас. Спасибо.

– Тогда пойдём!

– Как ты понял, в каком направлении я пошла?

– Вася сказал, где ты живешь. Точнее, что ты живешь там же, где и раньше – недалеко от школы.

– А если бы я пошла не домой?

– Ты выглядела слишком уставшей, чтобы с бала сбежать на другой бал.

– Вашу посиделку сложно назвать балом.

– Какой город – такие и балы.

– Да перестань!

– Почему?

– Здесь… Хорошо.

– Лучше, чем в Москве?

– Это сложно сравнивать. Как чай и энергетик. Это просто разные вещи.

– И Москва – это, конечно, энергетик?

– Москва – это редбулл-водка.

– Звучит отвратительно!

– Но может быть весело.

– Вы в Москве такое пьете?

– А я в Москве уже ничего не пью. Я в Челябинске.

– Слушай, а почему ты вернулась? Если не хочешь говорить, можешь не…

– Вообще, не хочу, но нужно. Иначе останется любопытство, вот это всё додумывание. Знаешь? Помешает говорить на другие темы. В Москве я потеряла работу и заработала нервный срыв. В общем, не рекомендую.

– Вау. Мощно. А ты чем там занималась?

– Рекламой. Текстами. В общем, не важно.

– Слушай, у меня бизнес… Небольшой, правда…

– Такой же мифический, как в Васи?

– Зря ты так. У него было несколько магазинчиков, типа бутиков.

– А что с ними стало?

– Стал ковид. Он перенес магазинчики в онлайн. А потом сама знаешь. Сотсети стали не стабильным источником дохода. Продажи упали. Пришлось сесть за руль.

– Ой.

– Ну, да.

– А у тебя что?

– Пара кальянных и табачки тут и там по городу. Одна даже в Чурилово есть!

– Крупный бизнес!

– А то! Ну, вот мне бы реклама не помешала. Хотя бы профессиональный взгляд со стороны. Я заплачу.

– Не думаю, что я смогу тебе помочь.

– Почему?

– Тебе нужна нормальная реклама с нормальным результатом. А я только тексты умею писать для широкой аудитории. Точнее, хрен знает, для кого.

– Так, может, мне тексты и нужны. Ты же ещё не смотрела, что как.

– Не нужны! Они вообще никому не нужны, наверное, – Аня удрученно хмыкнула.

– Но мы же можем с тобой встретиться, обсудить это? Можем у меня… В кальянной. Заодно и увидишь, так сказать, товар лицом!

– Мне кажется, мы просто потратим время.

– Да ладно тебе! Если тексты действительно такие бесполезные, как ты говоришь, то мы хотя бы просто посидим, поболтаем.

– Ох, ладно.

– Супер! Вообще, конечно, странно, что мы с тобой вот так идём. Ночью. В школе бы я не поверил, – он замолчал и уставился в сторону трамвайных путей. Они уже ушли далеко от реки, до аниного дома оставалась всего пара минут прогулочным шагом.

– Потому, что ты считал меня чмошницей? – в ответ Дима встрепенулся и замер. Жужжание его мобильного, до этого чуть заметное, заполнило улицу.

– Что? Так казалось?

– Да. Не казалось. Так и было.

– Мне лучше знать, как было.

– И как же было? – Аню смешила его очевидная ложь. Девушка ускорила шаг.

– Я считал тебя особенной.

– Вау. Какое слово-то подобрал! Особенной! Особенной не так обидно звучит, как странной.

– Да блин же! Именно особенной. Я тогда не понимал, как это назвать по-другому. Сейчас понял. Это называлось первая любовь, – Анин смех разорвал окружающую тишину. – Ты чего? Я серьезно!

– Серьезно?

– Да. Мы взрослые люди. Зачем мне врать?

– Не знаю. Чтобы посмеяться надо мной.

– Над чем?

– Над тем, как я была в тебя влюблена.

– Влюблена?

– Ну да, влюблена. Это же было очевидно.

– Это вообще ни разу не было очевидно.

– Гонишь?

– Нет!

– Да ты же был самым красивым парнем класса! Даже всей школы! Ещё с этим твоим томным голосом. Как в тебя можно было не влюбиться?

– Ага. Я знаю. Все были в меня влюблены. Кроме тебя. И меня это злило.

– Какая скромность! Посмотрите на меня, я самый популярный и красивый парень в школе. Все были в меня влюблены! А только все ученицы или все учительницы тоже? Мало ли, может, ты был последней любовью Марьи Иванны?

– Ты такая злая. И нет, про учительниц ничего сказать не могу. Хотя пару раз историчка на меня странно смотрела. Знаешь, как на мужчину…

– Сердцеед!

– Что с тобой вообще такое? Ночь. Звезды. Сраная луна на небе. Я говорю, что был влюблен в тебя. Что ты была самая прикольная девочка класса. А ты смеешься надо мной!

– А что я должна сделать?

– Не знаю. Обрадоваться… Наверное. Когда ты сказала, что была влюблена в меня, мальчишка в моей душе ликовал.

– Мне кажется, во мне не осталось той девчонки, чтобы ликовать.

– А женщина в тебе, надеюсь, осталась? Потому, что ты и сейчас – особенная.

Они остановились у маминого подъезда. Мужчина был так близко, что Аня чувствовала кислый запах его пота вперемешку с почти выветрившимся горьковатым дезодарантом. Аня соврала. Хоть она и отдала свои плюшевые игрушки и ответственно устроилась на работу, вместо того, чтобы упиваться своей грустью, внутри все ещё осталась девочка, которая хотела только одного – немного продлить этот момент. Чувствовать тепло диминого тела рядом. Они были вдвоём. Во всем дворе. В целом городе.

Димин телефон снова завибрировал.

– Возьми трубку. Вдруг это ребята тебя потеряли.

– Не стоит.

– Возьми. Тебе всю дорогу названивают. Наверное, что-то важное.

– Это всё испортит. Так хорошо.

– Ничего это не испортит… А вот жужжание… Сводит с ума…

Дима быстро достал из кармана брюк телефон и попытался прикрыть его рукой, чтобы не было видно контакт. Но экран манил своей яркостью в тягучей темноте. Меньше секунды потребовалось Ане, чтобы прочитать: «Машенька. Жена».

По аниному телу разлился гнев. Он был похож на мазут. На фото и видео об экологии, которые присылала Нина, птицы, стоило им коснуться мазута, уже не могли улететь и тонули в нём. Так и Аня теряла контроль над своим телом, своими чувствами, чувствовала только густой липкий гнев.

Дима увидел злость в анином взгляде и что-то хотел сказать, но она побежала по лестнице, нащупывая в сумке ключи, дернула подъездную дверь и захлопнула с другой стороны, чтобы мужчина не мог её остановить. Последним, что она услышала, было: «Не спит? Без меня? Да чё-то засиделся. Ага. Скоро поеду».

Аня прижалась спиной к холодной двери и зажмурилась. Она представила, как выходит обратно на улицу, долго смотрит Диме в глаза, замахивается и со всей силы влепляет ему пощечину. За боль первой любви. За только что подаренную и отнятую надежду. За манящий, кисло-сладкий запах его тела. За почти горячий воздух между ними. За флирт. За ложь жене. Ладонь жгла выдуманная боль. Аня всё представила, но ничего не смогла сделать. Тело отказалось двигаться. Жар от руки перекинулся на плечи, шею, грудь и всё остальное. Она загорелась изнутри.

Очень хотелось заплакать, но слезные железы отказывались работать. Наверное, они тоже очень устали за этот почти бесконечный странный день.

8

Казалось, будильник звенел в аниной голове. Было сложно открыть глаза, даже мышцы век отказывались работать. А остальное тело — тем более. Аня на ощупь нашла телефон и, не глядя, что-то нажала. Будильник замолчал.

Она снова провалилась в тревожный болезненный сон. Там Аня опять оказалась в школе. Одноклассницы, какими она их запомнила в последние учебные недели, с усмешкой показывали на неё пальцем. «Лохушка. Повелась» — перешептывались они достаточно громко, чтобы Аня их точно услышала. Она оглядела класс, но Димы там не было – единственная хорошая деталь в этом сне. После вчерашнего увидеть его ещё и в кошмаре было бы логично, но особенно неприятно.

«Чего она вообще ждала. Смешная. Думает, что королева. Припёрлась». Аня попыталась поймать хоть один сочувствующий взгляд, но вокруг были только красные крысиные глаза.

Стало сложно различать отдельные слова, они утонули в протяжном писке, который превратился в звонок. Начало урока. Конец сна.

Будильник снова дребезжал, значит, Аня сквозь дремоту не выключила, а только переставила его.

– Аня! Ты чего? Вставай давай! — прокричала мама сквозь закрытую дверь.

– Не хочу.

– Завтрак на столе уже. На работу опаздываешь.

– Не пойду.

– Что значит, не пойду? Иди давай! Не заставляй Олю за тебя краснеть! – аргумент про тётю Ане оказалось нечем крыть. Оставалось только соскрести себя с кровати, надеть что-то чистое, добраться до работы и снова весь день писать анонсы, гороскопы и новости на основе унылых государственных пресс-релизов.

Мама приготовила манку на воде и бутерброды с сыром – классический больничный завтрак. Только в маминой каше было меньше комков. За столом отец, как всегда, читал гороскопы.

– Пап, ну что ты опять читаешь!

– После болезни мадам Звездная точно попадает каждый день! У нас на заводе все следуют её предсказаниями!

– И как? Помогает?

– По плану немного просели, но, думаю, ещё наверстаем. Кстати, спроси её, что делать раку, чтобы выполнить план?

– Она астролог, а не гадалка!

– А что, есть разница?

– Ой, пап, а что у меня вчера было?

– Дак оно уже прошло! Ты и так знаешь, что было.

– Ну, пап. Мне интересно, совпало ли.

– Тааак… Тебе мадам Звездная рекомендовала верить только себе.

– Любопытно… А близнецам?

– А кто у тебя близнецы?

– Да какая разница? Подруга одна.

– У тебя появились новые подруги? – крикинула мама с кухни.

– Нет!

– Но у тебя же нет близких близнецов.

– Есть… В Москве!

– А которая? С близнецами лучше не связываться!

– Мам, я уже достаточно взрослая, чтобы самой решить, с кем дружить! Пап, ну, что там у близнецов?

– Близнецы… Вчера была новая точка отсчета их жизни. Интересно написано!

– Да уж, пап… А на сегодня у меня что?

– Гоняешь отца туда-сюда по газетам!

– Ну, пап. Интересно же.

– Так-так-так… Жить сегодняшним днем, не держаться за будущее. А мадам правильные вещи говорит! Забыть тебе надо эту твою Москву.

– А она тут при чем?

– Да при том! Твои подружки эти Московские жить нормально не дают.

– Чего?

– Посмотри на себя. Совсем расклеилась! Разве девушки так могут выглядеть? Мятая, грязная одежда. Это всё Москва тебя развратила. И подружки. Феминистки ещё поди!

– Слушай, я лучше пойду.

– Ты же почти не поела.

– Куплю что-нибудь на работе.

– Точно московские нравы… Тратить деньги на завтраки… При живой-то матери, – тихо проворчал анин папа.

Аня выскользнула из дома и пошла на работу пешком самым быстрым маршрутом — через центр города.

«Привет, можешь говорить?» — написала она в мессенджера.

«Привет. На встрече. Пиши» – ответила Лиза.

«Чувствую себя ужасно»

«Перепила?»

«Что? С чего так решила?»

«Просто уточнила ;)»

«Нет. Я просто дура»

«Ночь преждевременной страсти?»

«Откуда вообще такие варианты? Хватит додумывать!»

«Тогда не тяни сама знаешь, что. Рассказывай»

«Да нечего рассказывать. Вчера встретила одноклассников. Там был Дима»

«Ху из Дима?»

«Ну… Дима. Первая любовь, все дела»

«Который держал твои волосы на первое сентября и ты год его избегала?»

«Не напоминай»

«Так. Ну Дима и Дима. Если ты в этот раз не блевала, то в чём проблема?»

«Он проводил меня до дома»

«И?»

«И почти поцеловал»

«Ути бозе. Первый раз в первый класс»

«И у него оказалась жена»

«Ну…»

«И ребёнок»

«А вот это уже за гранью. Слушай. Может, в чат? Тут точно нужен бабсовет»

«Не хочу»

«А чо?»

«Я уже знаю, что скажут. С рыльцем-то в пушку»

«Ой, ну ладно тебе. Майя тогда не знала, что у того мужика есть жена! Иначе бы она ни-ни»

«Ну, да. А тут ещё и ребёнок! Чего тут обсуждать?»

«Тогда чего и переживать?»

«Того, что я себя дурой почувствовала. Дурой, понимаешь? Развесила уши. Ночь. Романтика. Первая любовь. Ужас»

«Тебе нужно расслабиться. И отвлечься. Чо с тем носатиком?»

«Не знаю…»

«Тогда узнай и отпишись!»

«Я ничего не хочу. Еле из дома вышла»

«Надо, Аня, надо! Ой. Кажется, твои сообщения ушли на трансляцию»

«Что это значит?? Алло!!!»

Лиза больше не отвечала, сколько бы сообщений ей ни отправила Аня. Девушка нервно посматривала в телефон с надеждой на оповещение в мессенджере. Она не знала лизиных коллег лично, но всё равно не хотела, чтобы ее душевные метания стали объектом сплетен.

Центр Челябинска в будний день утром был похож на сердцевину любого большого города. Люди торопились от остановок и обратно до них, кто-то шёл со стаканчиками душистого свежесваренного кофе, другие – с баночками энергетиков, источающих химозный запах. Эти ароматы смешивались с парфюмом и потом и лишь ненадолго зависали в воздухе, исчезая в пыли и автомобильных выхлопах.

В Москве Аня любила деловой центр и Красную площадь. В таких муравьиных скоплениях людей она чувствовала себя по-настоящему живой. Непредсказуемый поток людей нёс её по делам, открывал новые места и вдохновлял на достижения. Оказываясь там, она всегда хотела жить с лозунгом «больше, выше, сильнее». Теперь это оказалось в прошлом.

Ещё недавно Аня мечтала работать в Moscow City, где карьерная лестница кажется бесконечной. Теперь же она сомневалась, что вообще способна мечтать.

Аня остановилась напротив площади Революции, в надежде поймать волну большого города. Она была нужна, чтобы собрать повторно разбитое сердце и напитаться энергетикой деловых людей для максимально продуктивного дня. Аня решила действовать эзотерически: расставила ноги на ширине плеч, расслабила руки, развернув кисти ладонями вперед и глубоко вдохнула. Лёгкий ветерок играл ее волосами. Удар. Не энергетический, а вполне реальный: в Аню кто-то влетел на большой скорости. Мужчина со сморщенным, как курага, лицом и просачивающимся сквозь кожу запахом дешевого коньяка зыркнул на Аню из-под протертой шерстяной шестиклинки. «Стоят тут всякие» – пробубнил он сквозь оставшиеся зубы. На мгновение девушке показалось, что теперь от долго лишь случайного касания она навсегда пропахнет коньяком. Какое-то время до неё доносился сладковатый спиртовой аромат. Но потом этот запах тоже забрал себе город.

Столкновение окончательно испортило утро. Девушке хотелось сбежать: спрятаться под одеяло и не вылазить хотя бы неделю, как она сделала в Москве. Но приходилось идти на работу, чтобы не опозорить тётушку. Да и семья не поймёт, если Аня запрётся в своей комнате. Мама не верила в психологические проблемы, её главным решением любого стресса было углубиться в работу: по дому, по саду, общественную деятельность. Так однажды она спряталась от развода с аниным отцом – в благотворительность. Конечно, мама могла быть права, что проблемы не нужно решать – от них достаточно отвлечься. Но даже с таким подходом она не выглядела счастливой.

Хотя Аня проснулась и вышла из дома с опозданием, в офисе она была ровно в 9. Коллеги – с точностью часов – как раз включали свои компьютеры. Девушка увидела на почте не только традиционный скучный релиз от министерства, но и приглашение на открытие выставки в каком-то новом премиальном отеле. Мероприятие было запланировано на этот же вечер, и либо пресс-служба работала очень плохо, либо Аня оказалась на скамейке запасных гостей, которых вызывали на поле светской жизни только при отчаянно слабой явке. Она уже хотела было удалить письмо, но оставила на случай, если все-таки решит занять вечер чем-то, кроме рефлективной жалости к себе.

Работу Аня решила начать не с новости от министерства, а с гороскопа, – обеспечить себе хороший следующий день.

«Тельцы – приготовьтесь к радостному событию. Оно не заставит себя ждать.» – с усилием отстучала она на клавишах. Аня не знала, какое именно радостное событие она хочет, чтобы произошло, поэтому выбрала расплывчатую формулировку. Даже управляя своей судьбой, она решила оставить лазейку для неожиданности.

Аня зашла на димину страницу в соцсети. День рождения – 11 апреля. Овен.

«Овнам следует быть осторожными. Всё тайное становится явным.» – напечатала девушка. Стёрла. Напечатала опять.

– Простите меня, все остальные овны, – прошептала Аня, сохраняя файл с гороскопом.

10:00. Ей очень не хотелось спускаться и болтать с новым знакомым – после вчерашнего вечера во всём виделся обман. С другой стороны, она понимала, что той ночью не было никаких обещаний, только флирт и полунамеки, шлейфом тянувшиеся в воздухе, да и Дима не распространялся о своей нынешней жизни, поэтому во лжи его обвинять было нельзя. Только воспоминания о бесконечно далёком прошлом и столь же далёкая луна над ними. Значит обижаться было не на что. Это если подумать. Но искать рациональное зерно Ане совсем не желала. Ей хотелось только жалеть себя.

10:01. Но и Денис ничего не обещал и не требовал. Только ещё одну кружку кофе в симпатичной кофейне недалеко от работы. Он выглядел приятным мужчиной и мог стать хорошим другом. А друзья лишними точно не бывают, особенно если у них очень красивые глаза и широкие плечи. Аня отругала себя за такие мысли, прикрыла глаза и помассировала виски.

10:02. Её потянуло в сон. Всё-таки ночь, проведенная наедине с жалостью к себе, плохо сказалась на анином самочувствие. Ей точно нужен был кофе.

Аня вскочила из-за стола и выбежала из кабинета. Лифт тащился снизу, высаживая людей на каждом этаже. Девушка нервно пританцовывала в ожидании и переминалась с ноги на ногу.

«Чёртовы куряки» – подумала Аня. – «Они точно не водолеи, а то бы уже задумались о своей вредной привычке!»

Девушка уже хотела спуститься по пожарной лестнице, когда двери лифта наконец-то открылись.

10:05. Аня толкнула тяжёлую входную дверь. На улице её никто не ждал, только пара мужчин в строгих костюмах курили электронные сигареты.

– Молодец! В принципе, могла бы и ещё дольше посидеть в кабинете, – отругала себя девушка. Оставалось решить: догнать Дениса уже у кафе или купить кофе в бизнес-центре и делать вид, что она осознанно игнорирует мужчину.

– Ой. Давно тут стоишь? – раздалось совсем рядом. Аня дернулась. – Извини. Не хотел тебя напугать.

– Ты только приехал?

– Да. Пунктуальность – не мой конёк. Признаю.

– Хорошо. Видимо, и не мой.

– Значит, ты ждала меня совсем недолго? Круто!

– Честно говоря, я только что вышла.

– Заработалась?

– Да.

– Я тоже. Только ночью. Поэтому и проспал всё на свете. Мне срочно нужен кофе. И желательно эспрессо. Пойдём?

– Пойдём!

Часть пути они прошли молча, только иногда Денис поглядывал на Аню с улыбкой.

– Ты чего?

– В смысле?

– Почему ты такой довольный?

– Да как-то не знаю. Просто.

– Ты же не выспался!

– А это должно мне помешать быть довольным?

– Обычно невыспавшиеся люди – грустные. Как я.

– Тогда нам нужно это исправить! Тут точно поможет вкусный кофе и хорошая компания. Компания у тебя уже есть. А кофе мы тебе добудем.

– Звучит, будто кофе – это панацея.

– Нет, не кофе! Хорошая компания. С ней всё становится лучше. Может быть, у меня от этого и настроение хорошее.

– Ой… Недосып и хорошая компания… Звучит, как насыщенная ночь!

– Третий день знакомы, а ты уже лезешь ко мне в кровать, – Аня в ответ запунцевела.

– Я… Не это имела в виду!

– Разве?

– Да! Я не хочу в твою кровать! То есть… Не хочу лезть в твою кровать… Боже…

– Ну и хорошо. На первом свидании для этого рановато!

– Свидании?

– Да. Я хотел сделать это позже. Но ты сама напросилась. Приглашаю тебя на свидание.

– Как официозно.

– Мне кажется, таким и должно быть приглашение на первое свидание.

– И неожиданно.

– И неожиданным! Какой кофе будешь? Попробуешь фильтр?

– Если ты так настаиваешь на нём.

– Мало, где умеют делать хороший фильтр. А тут он хорош. Два фильтра, пожалуйста!

Бариста налила два высоких бумажных стакана что-то из огромного термоса.

– Спасибо! – кивнул после оплаты Денис. – Так вот, свидание.

– И куда мы пойдём на свидание?

– А ты уже согласна?

– И куда мы пойдём на свидание, если я соглашусь?

– Смотреть конструктивизм. Мало кто знает, сколько его в Челябинске – все только и говорят о Екатеринбурге.

– Только и говорят?

– Серьезно! Никогда не слышала?

– Как-то прошло мимо меня.

– Тогда точно надо посмотреть конструктивизм! В нём – настоящая история города. Тем более, сегодня хорошая погода.

– Сегодня…

– А ты не можешь? Другие планы? – тревога вытеснила улыбку с его лица.

– Да. Меня позвали на открытие выставки.

– Тогда можем завтра? Тебе будет удобно?

– Нет-нет.

– Не будет?

– Погоди. Это не ты меня зовешь на свидание! А я тебя. Пойдёшь сегодня со мной на открытие выставки?

– Какой?

– Честно говоря, не знаю. Пришло приглашение, я даже не успела вникнуть.

– Выставка-загадка! Звучит интригующе. Круто!

– А завтра тогда будет второе свидание.

– Вот после второго можно и в постель полезть.

– Ох. Я сейчас передумаю, – сурово сказала Аня.

– Шучу! Как тебе кофе?

– Приятнее, чем я думала.

– Чувствуешь лесные ягоды и горький шоколад во вкусе?

– Я чувствую только кофе.

Они почти дошли до офиса, когда Денис резко повернулся к Ане и спросил.

– Тебя правда зовут Аня?

– Что?

– Ну, это не выдуманное имя? Я знаю, девушки так иногда делают. Из соображений безопасности.

– Или чтобы просто избавиться от шизов.

– Или так.

– Сталкивался с таким?

– Бывало. Но, вообще, я серьезно.

– Да. Меня зовут Аня. А тебя правда зовут Денис?

– Да. Ты выглядела достаточно вменяемой – решил не придумывать ничего.

– А ты сам придумываешь имена?

– Честно говоря, нет. Но со мной никто и не знакомится на улице.

– Странно, конечно.

– Ты думаешь? Спасибо!

– Мне пора на работу. Очень много дел. Ну, понимаешь. Вечером же встретимся?

– Да, конечно. Во сколько?

– Я могу сразу после работы. В 18.

– Отлично! Договорились.

– Тебя отпустят в такое время?

– Думаю, меня не смогут остановить!

– Тогда до вечера.

Новости и анонсы шли просто ужасно. Аня всё время отвлекалась на сообщения Лизы и других подруг в чате. Они пытались выведать у неё новости с любовного фронта, но Аня крепко держала оборону и только отмалчивалась или отрицала любые романтические наступления.

После обеда в кабинет ворвался главный редактор с криком, что номер скоро уйдет в печать без женского блока. Он был так возмущен, что сорвал голос и потом ещё несколько минут кашлял за своей стеклянной дверью. Маша пару раз порывалась принести ему лекарства или хотя бы горячий чай – полечить связки, но каждый раз бывала отправлена восвояси. Очередная попытка даже закончилась слезами, поэтому Ане и тете Оле пришлось успокаивать девушку. «Вот такой он человек» – приговаривала главный бухгалтер, поглаживая Машу по голове.

– Почему? Почему он не дает помочь?

– Потому, что ему не забота нужна, а тексты.

– Так и тексты не даёт написать.

– Ох, девочка наша!

– Почемуууу?... Почему не даёт шанса?

– Так, хватит причитать! Бегая за ним с чаем и документами, ты не станешь журналисткой! – вмешалась Аня. – Хочешь мне с анонсами помочь? И СергейСаныч получит тексты, и ты покажешь, что можешь.

– Правда? А ты ему скажешь, что это моё?

– Конечно! Он просто уже не сможет проигнорировать твои тексты. Сейчас пришлю на почту. А ты сходи умойся – заплаканными глазами будет больно смотреть в монитор.

Аня вернулась в свой кабинет, выбрала самые простые и интересные фильмы из списка программы передач и отправила их Маше с кратким описанием задачи, а сама взялась за пресс-релиз о концерте от активистов пенсионного фонда. Девушка удивилась, как министерству культуры удается влезать даже в такие инфоповоды.

Через час Маша прислала письмо с анонсами. Тексты оказались отличными: короткими, ёмкими, завлекающими. Пару раз Аня даже поймала себя на мысли, что теперь сама хочет посмотреть эти фильмы. Восторг быстро сменился грустью, что её задачи может выполнять даже студентка без опыта, а вся анина карьера стремительно обесцениваться день за днём в редакции. Она собралась с силами и отправила все готовые материалы главному редактору с припиской: «Анонсы мне помогла делать Маша».

Ответное письмо прилетело через пару минут. В нем был только одно слово: «Переделать» – и вложенный файл с анонсами.

Аня почувствовала, как кровь прилила к лицу, а уголок правого глаза ритмично задергался. Она широким уверенным шагом подошла к кабинету главреда и забарабанила в неё двумя руками.

– Нет! – прохрипел Сергей Александрович.

– Но я всё-таки зайду! – девушка толкнула дверь.

– Что? – устало посмотрел исподлобья главный редактор.

– Почему?

– Что почему?

– Почему вы вернули машины тексты?

– Потому, что я их не принял – очевидно.

– Почему?

– Анна, пожалуйста… Я очень устал…

– Почему вы вернули тексты?

– Что вы вообще себе позволяете? Честно говоря, вы тут на птичьих правах. Без году неделя, а вламываетесь в мой… Мой! кабинет и что-то от меня требуете.

– Вот именно. Мне терять нечего. Почему вы развернули её текст?

– Потому что она не готова ничего писать.

– Вы его читали вообще?

– Нет.

– Но развернули?

– Да!

– Давайте попробуем по-другому. Мои-то тексты вы читали?

– Да!

– И как они вам?

– Нормальные ровные тексты.

– Как вы считаете, я, в свою очередь, могу отличить хороший текст от плохого?

– Да…– вздохнул мужчина. – Наверное.

– Так вот. Я считаю, что эти тексты – хорошие! А вы – несправедливо принижаете Машу только из-за ее возраста!

– Дело не в возрасте, а в том, что у неё опыта нет.

– А как получить опыт, если вы не даёте шанса?

– Где-то не в нашей газете!

– Дак, может быть, она даже талантливее вашей любимой троицы! И сможет писать прекрасные тексты!

– Ну, это вряд ли…

– Ой, ладно! Прочитайте её анонсы! Они отлично подходят нашей газете.

– Нашей?

– Да, СергейСаныч. Нашей. Газету уже скоро выпускать, нет у нас с вами времени препираться.

– Ну, выкрутилась…

– Спасибо! А я пойду на открытие выставки. Нашей газете очень нужна настоящая жизнь города… Не только унылые пресс-релизы.

– А вот это уже перебор!

Аня кивнула на прощание и спокойной походкой вышла из кабинета. У её рабочего стола ждала Маша и нервно обкусывала кожу вокруг ногтей. «Взял» – сказала Аня. Офис-менджер коротко взвизгнула и бросилась на шею старшей коллеге.

Рабочий суетился у тяжелой входной двери в бизнес-центр. Толкал и тянул, толкал и тянул, сбрызгивал WD, снова толкал и тянул. С каждым брызгом дверь скрипела всё меньше и легче двигалась. Редкие люди успевали прошмыгнуть между этих механических движений. Но большая часть смиренно стояла в холле. Был самый час-пик, шесть вечера. Ремонтник отказывался прекращать работу, продолжая мерно открывать и закрывать дверь с перерывами на WD, поэтому очередь на выход росла быстрее, чем двигалась. Цепочка из людей превратилась в хаотичную толпу, некоторые стали пробиваться к выходу хитростью или силой. Аня не хотела конфликтовать или истерить, поэтому просто доверилась потоку, который медленно тащил её к двери.

Ремонтник толкнул дверь – она с легкостью и без скрипа отодвинулась, задержалась снаружи и захлопнулась обратно. Мужчина удовлетворенно хмыкнул и исчез в толпе, которая штурмом взяла выход из офиса.

Свежий воздух ударил в лицо. После духоты и давки в холле летний вечер казался слишком холодным – Аня поёжилась и сложила руки на груди. «Мудак», «Это было опасно!», «Я напишу жалобу» – раздражённые голоса слышались со всех сторон. Денис стоял у основания лестницы и удивленно смотрел на человеческую лавину, хлынувшую из здания, между пальцев он крутил желтую пластмассовую зажигалку. Аня коротко глянула на неё.

– Куришь?

– Нет. Третий день без табака. А иначе зачем бы я тебя кофе поил?

– Потому что я милая.

– Ну, не без этого, конечно… Что там творилось?

– Они наконец-то починили дверь. Ты долго меня ждал?

– Да не особо. Так. Куда вызываем такси?

– В отель.

– Так сразу? Мы же уже это обсуждали…

– Перестань… Там выставка. Но я, кажется, забыла, что за отель. Новый. Где-то на озере. Судя по фото, моднющий. Блин… Придется в офис возвращаться, смотреть название. Я уже подтвердила, что приеду…

– Постой. Не торопись. Lesnoy? – название он произнес с вычурным псевдоанглийским акцентом, с которым дети изображают иностранную речь.

– Да, точно. Офигеть, ты вспомнил.

На парковке отеля не было свободных мест – все были заняты новенькими BMW и Mercedes, черный блеск которых разбавила красная KIA и машина, которую не удалось распознать – видимо, модный «китаец». Таксист испугался такого соседства и попросил пассажиров выйти пораньше. Денис понимающе кивнул и быстро выскочил из машины, обежал её, открыл дверь и помог выбраться Ане из автомобиля.

От здания отеля невозможно было оторваться: хотелось разглядывать его геометрию. Трехэтажное прямоугольное темно-серое здание было разделено на блоки огромными панорамными окнами, а входная группа обозначалась скошенным деревянным треугольником.

– Какая красота! Это… модернизм?

– Около того. Норвежский минимализм. Он идеально смотрится среди сосен и на берегу озера.

– Что угодно будет хорошо смотреться в таком антураже.

– Если ты так думаешь, то тебе надо будет прокатиться вниз по улице. Посмотреть на местные шедевры.

– Уральский модернизм?

– Уральский херпоймичтизм.

За деревянной стойкой ресепшена стояла высокая блондинка в строгом сером костюме и с планшетом. Она быстрым взглядом пробежалась по одежде прибывших и почти искренне улыбнулась. Аня бы даже поверила в её радушность, если бы не пустые глаза.

– Здравствуйте! Вы на открытие выставки?

– Да! Здравствуйте! Я Аня… Анна Логинова, газета «Челябинские вечера». А это – мой плюс один.

– Анна, здравствуйте! Спасибо, что приехали. Простите, – обратилась девушка к Денису, – Можете, пожалуйста, назвать ваше имя?

– Но он же со мной! – оторопела Аня.

– Мне нужны данные всех, кто приходит в отель. Таковы правила безопасности.

– Но…

– Всё в порядке, – вмешался мужчина. – Денис Истов.

– А… Ой… – ресепшионистка потянулась к телефону.

– Всё в порядке.

– Проходите в конференц-зал, там основная часть экспозиции. Напротив главного входа и направо.

В просторном светлом зале окна выходили на озеро, чья серая вода рифмовалась с мягким, чуть пружинистым полом стального оттенка.

– Как думаешь, это резина? – прошептала Аня.

– Почти. Каучук.

– А в чем разница?

– Каучук – натуральный материал. А резина – производная каучука, либо вообще химия.

– Так странно. Никогда не видела каучуковый пол. Да и резиновый тоже.

– По-моему, это-то и странно, что не видела. Меня удивляют, что такой пол редко делают. Хотя каучук отлично скрадывает звуки, что важно в конференц-зале. Вот тут, например, шаги запоздавшего гостя не перебивают выступающего.

– Ого. Ты тут уже был.

– Да. По работе.

Аня отвлеклась – через весь зал к ней шла девушка в сером фирменном костюме, как у сотрудницы ресепшена.

– Анна? Здравствуйте, – сквозь улыбку начала она. – Меня зовут Тина! Я PR-менеджер этого прекрасного отеля!

– Здравствуйте, Тина! Очень приятно познакомиться. Наверное, я с вами общалась.

– Не со мной – с коллегами из минкульта. Они помогали с приглашениями… и не только. Но на месте за всё отвечаю я. И отвечаю на все вопросы. Особенно на главный…

– Где уборная?

– Нет! Где можно взять шампанское! Но про уборную тоже могу рассказать. В нашем лобби она потрясающая!

– Не нужно, спасибо, – покраснела Аня. – Лучше расскажите, почему министерство решило поддержать такой проект.

– Вы уже успели с ним ознакомиться?

– К сожалению, нет. Только что пришла.

– Мне кажется, сама выставка – и есть ответ на ваш вопрос. Она удивительная, так чего б открытие не поддержать? Мы собрали десяток молодых художников и попросили их осмыслить тему времени. Среди артистов, извините мой английский, есть даже московские и питерские ребята. Все работы написаны специально для нашей выставки и потом, частично, отправятся в картинную галерею…

– Запасники?

– Запасники…

– А те, что не попадут туда? Останутся в отеле?

– А те, что не уедут в галерею, будут проданы на благотворительном аукционе! Он пройдет прямо здесь. В этом конференц-зале. Надеюсь, некоторые наши сегодняшние гости примут в нём участие. А вы, Дмитрий, приедете на аукцион? Удалось рассмотреть наше приглашение?

– Да… Да, получил. Пока не знаю. Но спасибо.

– Подумайте, пожалуйста! Газету «Челябинские вечера» я тоже приглашаю.

– Спасибо большое! Постараюсь приехать. Тина! Пришлете пресс-релиз аукциона? И фото с сегодняшнего открытия.

– Конечно! А вы хотите выпустить материал?

– Думаю об этом.

– Отлично! Если будут ещё вопросы, ищите меня у столика с бокалами. Он там – в конце зала.

Тина размашистым шагом подошла к седому мужчине в идеально сидящем костюме-тройке и стала о чем-то ворковать.

– Она тебя знает?

– Так получилось.

– По работе?

– Да… Я… Главный архитектор этого проекта. Да. Но они, – он махнул рукой в сторону. – Почему-то считают меня большой шишкой.

– Главный архитектор – звучит очень по-большому!

– И, видимо, по-шишечному. Да, я принимаю какие-то решения. Но не покупаю современное искусство. Знаешь, не всегда ответственность соизмерима оплате.

– Да. Понимаю. Ну, что, посмотрим то, ради чего мы пришли?

Анино внимание привлекла абстрактная картина около полутора метров в высоту. Белые, почти светящиеся всполохи на темно-синем холсте с голубоватыми неоновыми брызгами. Картина напоминала летнее ночное небо, когда солнце ещё подсвечивает горизонт и редкие перистые облака, но звезды и планеты уже ярко сияют на черном небе.

– Классная картина!

– Ну, такая… Интерьерная.

– Что ты имеешь в виду?

– Она явно украсит чей-то дом. Но в музей, надеюсь, не попадет.

– Почему?

– Ну, у нее нет художественной ценности. Просто разлитая краска на темном фоне. Так делали сотни художников до этого.

– Ну, это же не просто краска. Здесь есть смыслы. Смотри, что пишут: «Художник подчеркивает контраст сиюминутного и вечного. Зритель погружается в тело картины и становится полноправным участником творческого акта. Это произведение становится мостиком между моментом созерцания и безграничным историческим процессом искусства.» Про секундное и вечное. Еще и красиво.

– Знаешь, что на самом деле показывает контраст секундного и вечного? Этот отель. Да-да. Пусть будет нескромно. Но! Отель – это место временного восполнения потребностей. Вот ты сюда приходишь поспать во время путешествия или командировки. Потом ты уедешь отсюда. А отель останется ещё надолго. Он будет тут стоять, пока люди сменяясь приходят и уходят в поисках ночлега или отдыха. Даже эта выставка. Мы сюда пришли, посмотрели, что-то себе надумали. Потом картины увезут. А место – останется.

– Ты реально любишь свою работу?

– Я люблю ее результат. Тебе принести бокальчик?

– Да. Спасибо.

Аня осталась наедине с картиной. Она её завораживала. Остальные работы в конференц-зале девушка осмотрела мельком – этого оказалось достаточно. Стоя напротив огромного полотна, Аня думала о том, что её тексты забываются, в лучшем случае, на следующий день. Но, скорее всего, сразу после прочтения мозг вытесняет воспоминания о них действительно важными вещами – например, списком покупок. А искусство остается в памяти и в истории надолго. Как и архитектура. В их создании действительно есть смысл.

– С тобой всё ок? Выглядишь как-то… расстроенно, – Денис протянул бокал с искрящимся шампанским.

– Просто задумалась.

– О вечности?

– Ага.

– Зачем думать и переживать о том, что ты всё равно не застанешь?

– А как же твоя тирада об архитектуре?

– Хах. Честно говоря, здания не вечные. Я немного переборщил, конечно.

– Но в твоей работе всё равно больше смысла, чем в моей.

– Почему?

– Ну, а какой смысл в текстах? Даже я не могу его найти…

– Развлечь человека. Замотивировать его о чем-то подумать. Знаешь, это выше в пирамиде Маслоу, чем просто безопасное место для сна, которыми занимаюсь я.

– Отель потрясающий! Это не просто место для сна. Это очень красивое место для сна.

– Спасибо. Хочешь, познакомлю тебя с директором отеля?

– Зачем?

– Чтобы написать об отеле.

– Для этого достаточно знать пиарщицу.

– Я тебя умоляю… Она не принимает никаких решений. Просто улыбается и машет, – Денис взял Аню за руку и потянул к мужчине в солидном костюме.

Девушка почувствовала, как предательски потеет её ладонь в холодных пальцах Дениса. С каждым шагом в зале становилось более душно, а шум мероприятия глубже тонул в стуке её сердца. Ане было интересно, слышит ли Денис этот грохот в её груди или только она его замечает?

– … ректор этого потрясающего отеля, – пробилось сквозь ватную тишину.

– Простите? Я отвлеклась – засмотрелась на картины.

– Это Михаил. Директор отеля. Визионер.

– Ну-ну, Денис, ты прибедняешься! Визионер здесь только ты! – с добродушной улыбкой ответил мужчина в костюме. Вблизи он оказался старше, чем издалека: под глазами залегли глубокие темные круги усталости, а морщины трещинами на льду разбегались от уголков глаз по всему лицу.

– А это Аня. Талантливая журналистка и копирайтер.

– Здравствуйте! Я представляю «Челябинские вечера». Приятно познакомиться, – протянула руку Аня. Мужчина аккуратно и мягко обхватил ладонь, будто боялся сломать её.

– Приятно познакомиться! Жена каждое утро начинает с вашего гороскопа. Вы знаете, в своё время именно гороскоп вдохновил меня на строительство этого отеля. В нём было написано: займитесь тем, что давно откладывали. А я мечтал об отеле на берегу озера, но всё никак не мог им заняться. В этот же день я позвонил Денису. И мы начали работать над Lesnoy.

– А я думал, потому что в тот день этот участок выставили на торги, – удивился Денис.

– Ну, и поэтому тоже!

– У вас сегодня такой аншлаг! – подключилась к разговору Аня.

– Были бы это постояльцы, – вздохнул Михаил и обвел зал рукой. – Гости. Журналисты, друзья, партнеры по бизнесу. Даже несколько блогеров есть. Вон, пара девушек, которые фотографируются у картины с цветами.

– Мало людей?

– Не под запись. Да, пока много номеров пустуют.

– А может быть, – Аня замялась и глубоко вдохнула. Она знала, что сделает хорошо то, что предложит, ведь она – эксперт в рекламных статьях. Но всё равно стало страшно оказаться навязчивой или просто сразу получить отказ. – Может быть, вам нужна дополнительная реклама? Например, в нашей газете.

– Вот так сразу с порога мне продаёте рекламу? – Михаил вздернул брови и отпил немного шампанского. – Мне это нравится. Но вот газета… Вы уверены, что её читатели могут позволить себе ночь в нашем отеле? Самый дешевый номер в несезон – десять тысяч.

– Ну, вот, например, ваша жена может позволить номер тут? – Аня решила действовать, как во время переговоров с главным редактором. Ей стало важно заполучить этого заказчика: доказать в редакции, что она профессионал с большой буквы и наконец-то заняться тем, чем она занималась пять лет, тем, ради чего она планировала вернуться в Москву.

– Что за вопрос? Конечно!

– И она читает нашу газету…

– Логично. Да. Наверное, можем попробовать. Пришлёте завтра ваш медиакит? У вас же есть контакт Тины?

– Да, всё есть. Здорово!

– Денис, Аня. Было приятно пообщаться. Но, кажется, там приехал партнер по ресторану. Мне нужно отойти. Ещё встретимся!

Когда Михаил отошел, Аня почувствовала, что всё тело охватила мелкая дрожь. Стоило ей немного расслабиться после разговора, как ступни начали отбивать чечётку. Она побежала к выходу на улицу, пока земля совсем не уехала из-под ног. Денис пустился за ней следом. Ресепшионистка тревожно на них глянула и вновь уставилась в планшет.

Запах елей и озера привёл Аню в чувства. Всё вернулось на свои места: чириканье птиц на деревьях стал ближе, солнце ярче, а земля перестала тянуться беговой дорожкой.

– Ты чего? – Денис положил руку ей на плечо.

– Переволновалась…

– От чего?

– Продажи… Продажи – это не моё.

– А по-моему, у тебя отлично получилось. Было видно, что Михаил заинтересовался. Особенно отсылка к жене удалась. Он её обожает. Все дела через неё проходят.

– Круто, что получилось, но всё равно тяжеловато.

– Не любишь общение?

– Типа того. Я в копирайтеры пошла, чтобы особо с людьми не контачить, понимаешь? Сидишь себе, текстики печатаешь. Бывали дни, когда я даже находясь в офисе, умудрялась ни с кем не пообщаться. И это были отличные дни.

– Тогда ты вдвойне молодец. Но зачем было себя так мучать?

– Мне скучно переписывать пресс-релизы. А в рекламных статьях – я хороша. Не знаю… Мне показалось, что это отличный шанс вернуться к тому, что я действительно люблю.

– Ага! Вот, что ты любишь!

– Ладно, не люблю, а делаю хорошо. А мне, как и всем, нравится делать хорошо, а делать плохо – не нравится.

– Ты скучаешь по рекламе?

– Да, будто это единственный мостик, который соединяет меня с прошлой жизнью. И с тем будущим, которое я хотела.

– Понял тебя. Сложно… Хочешь, съездим в бар. Отвлечешься. Есть один неплохой, но совсем непопулярный…

– Слушай. Я очень устала. Ты прав. Мне надо отвлечься от общения. И лучше сделать это дома.

– Я вызову тебе такси. И, кажется, нам уже пора обменяться телефонными номерами! Чтобы я мог нормально позвать тебя на свидание, а не поджидать у бизнес-центра.

– Записывай!

9

Аня сидела на полу у входа в кабинет Сергея Александровича – так она точно не пропустит его прибытие в офис. Обычно он приходил на работу позже всех – в 11 утра, когда редакция уже вовсю готовила материалы или даже успевала сдать первые новости. Девушка специально сегодня приехала в офис пораньше, чтобы написать статью об открытии выставки. Сперва она разобрала фото, которые ей прислала Тина из пресс-службы, а потом постаралась воссоздать вчерашний вечер: описать настроение, гостей и основные картины. Аня никогда раньше не готовила светскую хронику, поэтому получившийся материал оказался больше похож на репортаж. Однако именно это и помогло добиться эффекта полного погружения в мероприятие.

К 11 часам у Ани была готова небольшая эмоциональная колонка, которую она тут же, почти не перечитывая, отправила на почту главному редактору с досрочными извинениями за возможные ошибки. Теперь оставалось его поймать и заставить прочитать статью.

Было понятно, что этот материал – самонадеянная вольность и опасная инициатива новой сотрудницы. Сергей Александрович не просил её рассказывать о светской жизни города. На самом деле, он вообще в последнее время её ни о чем не просил – пересылал каждое утро пресс-релизы от министерства и свежую программу передач. Она их скачивала, дописывала и переписывала, а потом также молча отправляла вместе с гороскопом на почту начальника. С соседями по кабинету тоже выстроились достаточно тихие отношения – они ясно дали понять, что не настроены на близкое общение. В общем, процесс был налажен, прямо как выплаты два раза в месяц. Спокойная стабильная работа – мечта многих аниных ровесников.

Ей же этого оказалось мало, как всегда. Только в прошлый раз её мечты о большем привели к нервному срыву.

Аня выпрямила ноги и уткнулась в противоположную стену грязной подошвой кроссовок. Время уже подходило к половине двенадцатого, а Сергей Александрович не появился в офисе. На Аню накатилась дремота – теплой волной унесла в воспоминания о летней Москве. В коридоре оказалось так же душно, как в жаркой столице.

Она резко проснулась, когда главный редактор аккуратно переступал через её ноги, чтобы не разбудить. Сергей Александрович попытался быстро забежать в кабинет и закрыть дверь, но Аня успела вскочить и просунуть стопу в сужающуюся щель.

– СергейСаныч!

– Что? Ты пришла сказать, что теперь все анонсы будет писать наш офис-менеджер?

– Да. Но не совсем!

– А что тогда? Решила к этому привлечь ещё менее подходящего человека? Может быть, теперь наш дворник – член редколлегии? И будет писать, ну, не знаю… Гороскопы!

– Только если у него способности – как у Маши, – Сергей Александрович в ответ устало посмотреть на Аню поверх очков. – Что такое? Мне казалось, мы вчера вместе решили, что наша Маша пишет хорошо. И ей действительно можно доверить анонсы.

– Ладно. Допустим. Мне интересно, к чему вы клоните?

– Я начну с главного. У нас есть медиа-кит?

– Зачем вам?

– Я вчера пообщалась с директором Lesnoy. Он очень заинтересован в рекламной статье. Его жена любит наши гороскопы…

– А где вы познакомились?

– На открытии выставки современного искусства в его отеле.

– Ничего себе! Светское мероприятие впервые принесло пользу.

– Я рада! Пришлете мне на почту?

– Там не то, чтобы медиа-кит… Но что есть – пришлю.

– Отлично! И ещё…

– Что ещё?

– Мы же ещё не продали статью. Он заинтересован. Но пока не заплатил. Предлагаю в качестве комплимента, так сказать, опубликовать репортаж с открытия выставки в отеле.

– Зачем?

– Чтобы ему ещё больше понравилась наша газета, и он с большим удовольствием и быстрее принёс нам деньги.

– Опять вы… Напридумывали…

– Это ещё не всё! Я смогу вести новую рубрику! Светскую хронику и репортажи с культурных мероприятий.

– Кого вести? Светскую хронику? В нашей газете?

– Да!

– Зачем? Кому это вообще интересно?

– СергейСаныч, к гороскопам вы тоже скептически относились. А люди-то их любят. И даже больше, чем ваши хваленые политические статьи.

– Что вы себе позволяете?!

– Правду! Так вот. Мы можем добавить газете перцу – рассказывать об интересных городских событиях.

– Мы же уже рассказываем! В новостях.

– Это унылые пресс-релизы. Вся моя мощь рекламщика не помогает их значительно улучшить.

– И чем же ваша светская хроника будет отличаться от них?

– Эмоциями и эффектом присутствия. Люди, которые по разным причинам не могут ходить на такие праздники жизни, смогут о них читать. Вот вам и ещё один повод купить нашу газету.

– Нашу газету… – хмыкнул главный редактор.

– Я написала первый материал. Почитайте его, пожалуйста, перед тем, как говорить «нет».

– И куда мы его в газете вставим?

– У нас есть блок с анекдотами. Может, туда попробуем? Статья получилась совсем небольшая.

– Вы считаете, что можно два дня подряд творить чёрт знает что в нашей устоявшейся редакции?

– Я считаю, что у всех должна быть возможность сделать эту газету ещё лучше! Кстати, что вы думаете, если Маша начнёт чаще писать анонсы?

– Зарплату я ей за это не повышу!

– Я ей так передам! А вы пока почитайте про открытие выставки. Я вам на почту отправила. Там еще фоточки приложила. Не знаю, подойдет ли формат для печати… Надеюсь, наш верстальщик справится!

Аня радостно соскочила со стула и вприпрыжку побежала в кабинет вспомогательного отдела. Маша за рабочим столом даже не подняла голову, когда вошла коллега: прижала плечом телефонную трубку к уху и что-то внимательно записывала в блокнотик. Чтобы не отвлекать девушку от работы, Аня присела на тётино место – та снова ушла по своим важным бухгалтерским делам. Офис-менеджер продолжала разговор, точнее, молчание в телефонную трубку лишь изредка прерываемое мычанием в знак согласия.

– Да, спасибо. Всего вам доброго, – закончился телефонный звонок. Услышав эти слова, Аня замахала обеими руками, стараясь привлечь внимание коллеги. Та дернулась от неожиданности и выпучила на Аню глаза. – Что такое? Срочно нужно что-то из канцелярки?

– Неееет! Я с классной новостью! Ты будешь помогать мне с анонсами!

– Серьёзно?

– Да!

– А мне в практику летнюю это засчитают?

– Договоримся!

– А как я буду помогать? Ты будешь давать мне задачки?

– Буду кидать тебе тексты, как вчера, а ты – присылать мне готовые. Если что-то будет не так – разберёмся и поправим вместе.

– Офигеть! Я так рада!

– Ну, вот, видишь, не зря тут на телефоне лето просиживала! – подал голос из-за широкого монитора Антон.

Рабочий день промчался незаметно: Аня редактировала медиа-кит – делала его стильнее и презентабельнее, чтобы ещё дороже продать рекламное размещение, придумывала гороскопы и редактировала с Машей анонсы программы телепередач. Было заметно, что девушка сильно волнуется – тексты оказались чуть более сбивчивые. Аня её понимала: первые регулярные задачи и первая ответственность сильно давят на начинающего автора. Одно дело помочь с отдельным текстом, другое – взять на себя целую рубрику. В такой ситуации очень важно принять не только необходимость писать тексты на-гора без вдохновения, но и то, что идеально ничего не получится. Иначе накрывает тревога и тексты выходят из-под контроля. Аня прочувствовала это на личном опыте. Теперь было нужно научить Машу отпускать тревогу и относиться к текстам – как к обычной работе, без пиетета.

После такого насыщенного дня усталость захлестнула Аню с головой и тянула на дно. Особенно девушка почувствовала это в автобусе по дороге домой. Ей хотелось спрятаться от окружавших липких потных тел, чей кисловато-горький запах пропитывал всё, к чему они прикасались. Ане пришлось выйти заранее и пройтись до дома пешком, лишь бы скрыться от навязчивого аромата. С каждым шагом силы и хорошее настроение покидали её. Не спасала даже переписка с подругами.

Майя: Поздравляю с новым проектом

Аня: Да погоди ты. Пока ещё не с чем.

Майя: Как это не с чем! Ты большая молодец!

Лиза: Да-да! Молодец! Я очень рада, что ты нашла в себе силы. Всё это время после увольнения ты была совсем никакая.

Аня: А я их не нашла. Мне прямо сейчас физически плохо от усталости.

Майя: Чтоооооо?

Лиза: Тогда зачем ты взвалила это на себя?

Аня: Чтобы попытаться найти хоть какое-то удовольствие в работе.

Аня: Так

Аня: Девочки

Аня: У подъезда сидит какой-то мужик

Аня: Если что, запомните время

Аня: Когда я в последний раз вышла на связь

Мужчина ссутулился на ступенях перед дверью и уставился в своей телефон. iPhone последней модели выдал в нём человека с определенным местом жительства, как и чёрная почти чистая рубашка. Белые кроссовки выглядели так, будто до этого подъезда мужчина пробирался через непролазные болота. Аня медленно приблизилась. Человек на ступеньке выглядел пьяным, а ей сейчас очень не хотелось оказаться с ним в закрытом пространстве – такие люди слишком непредсказуемы. Мужчина потянулся, и Аня его узнала.

– Дима?

– Привет! – он поднялся и отряхнулся.

– Ты…

– Жду тебя? Да.

– Что случилось?

– Ты не отвечала мне в соцсетях.

– Тоже мне, событие! Я там не сижу.

– Я хотел тебе позвонить… Но у меня нет твоего номера. Мы с тобой в тот раз даже не попрощались, – мужчина подошел ближе, и Аня почувствовала от него густой перегар.

– Мне надо было уйти.

– Так сразу? Появились дела среди ночи, а?

– Ой, Дим, не дави на меня, – Ане пришлось поднять голову, чтобы смотреть Диме в глаза, потому что он приблизился почти вплотную. Она хотела глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но закашлялась от едкого запаха сигарет и крепкого алкоголя. – Перестань. Ты уже физически давишь!

– Я просто хочу понять, почему ты ушла?

– Мне нужно было уйти.

– Нужно, нужно! Заладила… Мне было нужно, чтобы ты осталась!

– И повелась на твои манипуляции?

– Почему ты такая злая?!

– Потому, что у тебя есть жена! А ты… Хотел воспользоваться моей слабостью… И тем, что я недавно в городе – ничего не знала о твоей личной жизни, – Дима поднял к небу глаза и убрал заслонявшие лицо волосы.

– Если дело только в ней, то мы разошлись. Считай, у меня больше нет жены.

– Ещё позавчера была.

– А сегодня – нет.

– А ребёнок?

– А ребёнок – с женой. В её квартире. Которая когда-то была моей.

– Ты поэтому наклюкался?

– Наклюкался… Смешное слово… Но да. Я пьян потому, что она меня выгнала. Вчера

– За что?

– Просто за какую-то переписку.

– Ты опять играешь с фактами. Пытаешься вызвать жалость.

– Нет! Я говорю тебе правду! Эта дур… Моя жена прочла оповещение в телефоне.

– Господи… Нет дыма без огня.

– Этот огонь… Давно потух.

– Мне не нужно это знать! Просто перестань!

– Она меня шантажировала!

– Кто? Жена?

– Саша…

– Какая, блин, Саша? Наша одноклассница?

– Да. На одной встрече выпускников мы напились и… А она захотела, чтобы я бросил жену… Написывала, названивала… Потом успокоилась, даже какого-то мужичка нашла и ребёнка завела… Но после той посиделки в ресторане всё началось заново.

– Господи, я не первая, да, кому ты на уши лапши навешал? Ааааа… – заныла Аня.

– Это было другое! Это было ошибкой!

– А я – совсем другое дело… Очень смешно!

– Аня! Дай мне шанс! – Дима прижался к ней и наклонился к уху, почти касаясь его губами. От его влажного горячего дыхания Ане стало щекотно, а по мышцам пробежал озноб. Её тело отвечало Диме, и было больно держать разум холодным. Мужчина перешёл на шепот. – Пожалуйста. Поедем в отель… На озеро… Где нам никто не помешает побыть вместе… Я знаю один хороший…

– Знает он… Хороший? Проверенный? Где ты жену свою обманывал? Мне противно!

Аня попыталась отстраниться и сделать шаг назад, но он крепко схватил её за плечи, притянул к себе и потянулся губами к её лицу. К удушливому перегару добавился горький запах пота от давно не мытого тела. Девушка начала дергаться, качаться и крутиться из стороны в сторону, как рыба, вытащенная из воды. Дима тряхнул её, чтобы успокоить, и ещё сильнее впился пальцами в руки. Двигать телом стало уже сложно, и Аня замотала головой, так активно, что ударила его лбом по губам. Мужчина вскрикнул и ослабил хватку. От его губы протянулась тонкая нить крови. Аня оттолкнула Диму и побежала из двора к дороге. В подъезд он мог бы заскочить следом и, кто знает, на что способен разъяренный пьяный мужчина. Девушка искала толпу.

Когда она дошла до автобусной остановки и наконец-то смогла выдохнуть, потоком полились слёзы. Лицо покраснело и окрасилось серыми волнистыми полосами от растекшейся туши. Люди встревоженно поглядывали на Аню, но ей было всё равно – требовалась разрядка. И только на остановке, в безопасности, она смогла позволить себе выпустить эмоции.

Ане было больно и неприятно, как физически, так и морально. Она понимала, что Дима – подлец и мужлан, готовый получить желаемое силой, но было обидно за ту часть себя, которая отвечала на жар его тела. И было стыдно, что пару раз она даже думала, что это просто ошибка. Дима не такой. Это Аня сама его до такого довела. Она старалась сразу пресекать эти мысли и напоминать себе, что главной ошибкой было вообще сегодня с ним заговорить и попытаться узнать «правду».

Успокоившись, Аня набрала маме и предложила вместе сходить в магазин за продуктами, чтобы возвращаться домой не в одиночестве. Вряд ли Дима будет опять поджидать её у подъезда, но нужно было обезопасить себя. Просто позвонить и попросить встретить её девушка не могла – родители бы ей просто не поверили, пришлось проситься в магазин.

На следующий день писать гороскопы совсем не получалось. Мозг отказывался придумывать новые. Слишком к неожиданным последствиям привёл один из прошлых. Аня снова и снова перечитывала предсказание в газете двухдневной давности: «Овнам следует быть осторожными. Всё тайное становится явным».

Тёмные фиолетовые следы пальцев остались на аниных плечах, поэтому несмотря на жаркую погоду, пришлось надеть одежду с длинными рукавами. Девушка хотела остаться дома, чтобы не мучать себя. Ей было страшно, что Денис опять будет поджидать её около дома, чтобы поговорить. Но в редакции было не принято работать удаленно.

На почту пришло письмо с незнакомого адреса.

«Прочёл статью про открытие выставки. Очень чувственно и при этом остроумно. Аж самому захотелось поехать туда, чтобы снова посмотреть на картины. По медиа-киту и теме материала Тина вам ещё напишет сегодня.

С уважением, Михаил»

Аня понимала, что нужно порадоваться своему успеху, но после вчерашних эмоциональных качелей у неё не осталось никаких сил и чувств.

На телефоне высветилось сообщение от Лизы:

«У меня офигенная новость!»

«Что случилось?»

«Моя бывшая одногруппница Кристина сейчас помогает набирать команду в одно классное агентство. Его бывшие сотрудники одного западного агентства, название которого нельзя называть, запустили»

«И?»

«Что и? Аня, они не смотрят чёрные метки. Только портфолио. Это твой шанс вернуться»

«А у них есть удалёнка?»

«Какая удалёнка? Возвращайся в Москву! Мы по тебе скучаем»

«Ох…»

«Давай без этого. Я сказала, что ты ей напишешь. Лови контакт»

С фотографии в мессенджере на Аню смотрела молодая женщина с понимающим взглядом. Такие обычно и становились HR – с психологическим образованием за спиной и полным разочарованием в профессии. Они считали, что знают людей и на собеседовании могут их раскусить или наоборот раскрыть потенциал. Аня ещё пару секунд посмотрела на аватарку и закрыла контакт. Она обязательно напишет, но точно не сейчас, ведь утро уже казалось слишком насыщенным, а ведь день только начался.

Файл с гороскопом оставался пустым. Белый лист на экране давил на Аню, но буквы так и не появлялись из-под её пальцев. Девушка свернула документ и открыла программу передач. Если не можешь работать сама – делегируй хоть что-то, решила девушка и составила список интересных фильмов и сериалов для Маши. Оставалось надеяться, что хотя бы её работа окажется более продуктивной.

В кабинет вошел Сергей Александрович и остановился прямо за аниной спиной.

– Ну, что, Анна, вы уже празднуете свой успех?

– Какой?

– Как какой? Неужели вы не видели свежий номер?

– Каюсь, пропустила.

– Что ж, хорошо, что я его принёс! Смотрите, вот ваша новая колонка: светская хроника! На печати даже почти удались фото, правда, не понимаю, зачем людей сняли так мелко… Но да ладно!

– Я рада, что вам понравилась статья.

– Анна, я должен быть честен. Не могу сказать, что статья прямо понравилась. Всё-таки – это развлекательное чтиво, а не политическая или экономическая аналитика, к которой должен стремиться каждый образованный читатель. Но получилось неплохо. Посмотрим, понравится ли это читателям!

– Давайте начнём новую еженедельную рубрику. Как раз сможем оценить, нравится ли аудитории. И прогревать рекламодателей на статьи.

– Анна, у нас совсем нет для этого места…

– Она крохотная!

– Ладно… Каждый четверг? В этот день на газету спрос поменьше.

– Лучше пятницу…

– Ладно. Забирайте газету. Там еще Машины анонсы.

– Спасибо, СергейСаныч.

– Кстати, как там рекламная статья?

– Михаил оказался очень доволен публикацией – написал мне с утра – и отправил меня к пиарщице обсуждать тему.

– Отлично! У вас есть идеи?

– Конечно. Годы рекламных статей за плечами.

– Ну, и славно! Работаем, коллеги.

Аня натянула улыбку на прощание и, как только главный редактор вышел из кабинета, рухнула головой на стол. Ей пришлось соврать – идей для рекламной статьи не было. Ни одной. Как и планов по гороскопу.

К вечеру она кое-как отредактировала очередной скучный пресс-релиз и придумала бессмысленные предсказания – лишь бы не оставлять «женскую» рубрику пустой. Силы написать Кристине девушка так и не нашла – передвинула решение собственной судьбы на другой день.

Ближе к 18 Аня получила сообщение от Дениса: «Давай я встречу тебя после работы?». Девушка планировала провести вечер в темноте и тишине, но шанса незаметно прошмыгнуть домой после работы у неё не было, а придумать вескую причину не видеться с мужчиной у неё не получилось. Она отложила телефон и вернулась к работе – придумывала темы для рекламной статьи.

Самое сложное было даже не написать статью, а сделать её достаточно интересной обычному читателю. Поэтому работа над материалом начиналась с выбора нескольких самых вовлекающих тем. Одной ограничиться было нельзя – заказчику нужен выбор, но и слишком много не стоит предлагать – иначе клиент будет очень долго думать.

Подготовка к статье была аниной любимой частью работы. Много нового и интересного она узнавала, когда ныряла в свежую для себя тему и маневрировала между потоками информации, чтобы собрать жемчужины фактов для материала. Даже работая со сложными техническими продуктами, например, газовыми котлами, Аня испытывала восторг от расширения кругозора и радовалась, когда удавалось подобрать оригинальную тему. В такие моменты девушка становилась настоящим ботаником и заучкой.

Именно эта эйфория захлестнула Аню, когда она проводила исследования, чтобы определить боли целевой аудитории отеля и предложить их решения. В итоге получилось шесть тем для статьи, из которых она выбрала три наиболее перспективных (интервью, чек-лист, обзор). Девушка собрала их в письмо и отправила PR-менеджеру Lesnoy. Михаил – в копии. Ане показалось, что она совершает революцию в отдельно взятой уральской газете. И ей это нравилось.

Когда письмо улетело, девушка наконец-то вынырнула из захватывающей работы и посмотрела на время. 19:20. Она выключила компьютер, собрала вещи и только тогда поняла, что никогда не оставалась в офисе последней и даже не знала, где искать ключи и как закрывать дверь.

Аня выглянула в коридор и с радостью увидела сгорбленную тень за стеклом в кабинете главного редактора.

– Сергей Александрович!

– А? Кто здесь?

– Это Аня. Я что-то засиделась. Вы же ещё тут? – уже сказав, Аня поняла, насколько глупо прозвучал вопрос. – Вы же закроете дверь в офис?

– Конечно!

– Тогда хорошего вам вечера!

– И вам…

На телефоне висело непрочитанное уведомление. Снова Денис. «Ну, или не с работы». Ане стало стыдно, что она даже не открыла его прошлое сообщение, и она позвонила мужчине.

– Привет.

– Привет. Я рад, что ты не пропала.

– Я что-то заработалась.

– Бывает. Я тоже еще сижу.

– Отлично. Тогда, может быть, я могу встретить тебя с работы?

– С цветами?

– А какие твои любимые?

– Мне нравится динамичность гвоздик.

– Не уверена, что я найду их в нашем офисном здании.

– Тогда в этот раз придётся без цветов. Ты уже всё?

– Да. Спускаюсь вниз.

– Тогда встретимся, как обычно, у входа.

Аня стояла у лестнице в бизнес-центр и пряталась от солнца в тени деревьев. Жара ей была не по душе – высасывала все оставшиеся силы. Но в Челябинске она давалась намного легче, чем в Москве, и радовала возможность в любой момент уехать на озера остужаться в прохладной воде. После сложного рабочего дня девушка чувствовала себя вымотанной, но впервые за лето захотела выехать на природу и искупаться, вместо того, чтобы закрыться в комнате и зашторить окна. Под внезапным приливом сил Аня достала свой телефон, нашла в мессенджере контакт «Кристина. HR» и быстро набрала ей.

«Привет! Меня зовут Аня, я копирайтер. Твой контакт мне дала Лиза. Сказала, что ты ищешь сильных специалистов в рекламное агентство. И, кажется, это я. Уже более пяти лет я помогаю брендам обретать голос и рассказывать о себе нужным людям. Моё резюме и портфолио – по ссылке. Буду рада пообщаться и рассказать о своих кейсах подробнее.»

Аня быстро отправила сообщение, пока не успела передумать. Она перечитала текст. Старые слова, от которых успела отвыкнуть в Челябинске, и былая самоуверенность. Текст написала та Аня, которая исчезла в последний день работы в московском агентстве, та, которая выбирала карьеру в большой компании. Только Аня из Челябинска не могла понять, соскучилась ли по столичной версии себя. Ей оставалось только наблюдать.

Она никогда так поздно не выходила с этой работы, поэтому еще не видела соседей по бизнес-центру, которые работали в другом режиме. Казалось, они существуют в параллельной вселенной. Пара мужчин в костюмах-тройках вышли из тяжелых дверей и направились напрямую к ближайшему бару. Девушке стало жарко от одного их вида, но те чувствовали себя отлично. Следом выпорхнула блондинка в облегающем платье-карандаше и тут же скрылась в такси. В 9 утра и 6 вечера Аня обычно видела только сонных людей в футболках или мятых рубашках, которые выглядели йети на фоне элегантных людей 10-19. Этот нарядный народ разбавил Денис в потёртой джинсовке.

– Хорошо, что мы оба заработались, – он наклонился и приобнял Аню.

– Ну, как тебе сказать. Конечно, хотелось бы укладываться в рабочий график. А то я знаю, к чему такое приводит.

– Понимаю. Жаль, что у меня работать по графику совсем не получается. Хотя я тоже знаю, к чему такое приводит.

– Какие у нас планы?

– Честно говоря, не придумал. Я помню, что обещал тебе прогулку по конструктивистскому району…

– Был слишком тяжелый день для экскурсии.

– Это точно.

– Голова и так кругом.

– Может, просто пройдёмся и посмотрим, куда нас приведут ноги?

– Доверимся судьбе?

– Да!

– Отличная идея!

В городе было слишком многолюдно для вечера четверга. Хорошая погода вытянула народ из бетонных коробок наслаждаться закатным летним солнцем. Дети на самокатах кружили вокруг медленно бредущих матерей, офисные сотрудники расстегнули верхние пуговицы рубашек навстречу теплым лучам, студентки надевали самые кричащие наряды, чтобы привлечь внимание парней. Было так жарко, что стало лень даже говорить. Аня с Денисом медленно дошли до Алого поля.

– Кажется, ноги несут нас в центр, – улыбнулся мужчина.

– Не самое плохое направление.

– Как ты смотришь на то, чтобы поужинать? Желательно где-то, где есть кондиционер…

– Звучит, как отличный план!

– Какую кухню ты предпочитаешь?

– Даже не знаю…

– Как это?

– Да как-то не задумывалась никогда. Раньше особо никуда не ходила – денег не было. А потом места выбирали подружки или парни. Хотя и с деньгами я редко куда выбиралась. Работа-работа. Съедала всё моё время.

– То есть ты так много работала, что было не до еды?

– Дома что-то готовила. Скорее, не до выходов в свет.

– Это так в газете у вас мучают?

– В рекламном агентстве. В Москве.

– Еще и в Москве? Поди, половину свободного времени тратила на дорогу?

– Ты переоцениваешь размеры Москвы.

– Я там был. И мне не понравилось.

– Почему?

– Люди там… Теряют свою идентичность. Растворяются в толпе. Даже я сам по себе заметил. Стал чувствовать себя менее значимым.

– Не замечала такого.

– А ты сравнивала? Вот ты даже говоришь, что не знаешь, какую кухню любишь! Разве это – не размытие идентичности?

– Дело не в городе, а в работе.

– Так работа на износ – тоже часть Москвы.

– Кто бы говорил. Сам работаешь по ночам.

– Да потому, что мне в кайф эта работа! А не потому, что надо мной висят обязательства, или кто-то давит.

– Тогда тоже дело не в городе!

– В городе! Здесь у меня была возможность разобраться, что мне нравится – без спешки. А у тебя?

– Как-то не до этого было. Разбираться в себе – для слабаков, – грустно усмехнулась Аня.

– И вот, к чему это привело. Ты даже не знаешь, какая кухня тебе нравится! Кажется, нам придётся выяснять это вместе!

– Звучит, как план на ближайшее время.

– Предлагаю сегодня начать с вьетнамской кухни? Предупреждаю, выглядит заведение не очень. То есть, оно очень аутентичное. И там реально вкусно!

– Хорошее начало!

Кафе оказалось, как и обещал Денис, неприглядным, но очень вкусным. Порция пряного супа была такой огромной, что Аня даже не смогла его доесть и с грустью смотрела на остатки бульона с бобовыми ростками. Мужчина рассказывал увлекательные истории о своей работе: как однажды пришлось полностью переделать проект из-за того, что на участке оказалась неподходящая почва, как он путешествовал, чтобы собрать референсы для проектов, как ему долго приходилось разрабатывать скучные однотипные дома и, наоборот, вычурные особняки в псевдо классическом стиле, пока на одном из заказов не познакомился с Михаилом. Ничего столь же увлекательного о своей работе Аня не могла рассказать: последние несколько лет она провела за ноутбуком изредка выбираясь на свидания или вечеринки с подругами – особенно три последних года. Работа в агентстве не оставила ничего ценного на память после себя. Аня испугалась, что такому самоуверенному и состоявшемуся Денису с ней станет скучно, поэтому, чтобы речь снова не зашла о ней, старалась задавать как можно больше вопросов.

После сытного ужина Денис предложил проводить её до дома.

– По законам жанра я должен пригласить тебя что-нибудь выпить. Как ты на это смотришь?

– Родители просили меня поехать помочь им с садом. Учитывая, что я не была там уже лет семь или даже десять, будет некрасиво отказываться. Так что, как только отец вернётся с работы, мы поедем за город.

– Согласен. Семья и сад – это святое. А вернёшься когда?

– В воскресенье вечером.

– Я буду ждать твоего возвращения!

– Спасибо, что предложил проводить меня…

– Разве я мог поступить иначе? Просто посадить тебя на такси и упустить ещё немного времени вместе?

– Это так мило. Честно говоря, я вообще не хотела выходить из дома. Лишь бы не возвращаться потом туда.

– Почему?

– Если уж я разоткровенничалась на сытый желудок, то продолжу. На меня напали, когда я возвращалась с работы.

– Прямо средь бела дня?

– Да. Один знакомый придурок, – Аня рассказала историю, но без подробностей о первой любви, собственной наивности и гороскопах. – Ну, вот мы и дошли до меня.

– Кажется, сегодня тебя никто не поджидает. Вообще, спасибо, что рассказала. Хочешь, я буду провожать тебя каждый раз после работы. По крайней мере, пока ты сама не попросишь меня остановиться.

– Это мило, но, наверное, не нужно.

– Как скажешь. Ну, кажется, нужно прощаться.

– Да. Спасибо за приятный вечер. Вьетнамская кухня – это очень интересно. Кажется, я ела что-то такое, но это точно не было так вкусно.

– Места знать надо, – подмигнул Денис. – Что ж…

Он подошел к ней поближе и посмотрел в глаза. Раньше Аня не замечала золотистые искры в его серо-зелёных радужках. Они напоминали сказочные огни на болоте. Денис аккуратно взял её за руки и погладил большим пальцем по тыльной стороне ладони, потом медленно поднялся по предплечьям до плеч. Аня тихо ойкнула. «Извини» – прошептал мужчина. Он аккуратно подтянул её ближе к себе. Девушка чувствовала, как тело обмякает в его руках. Ему хотелось довериться. Она приподняла лицо навстречу его лицу и раскрыла губы в поисках его губ. Денис медленно наклонился и поцеловал её. Его обветренные потрескавшиеся губы чуть царапали её, а щетина на подбородке с непривычки показалась жесткой, как наждачка. Но охватившая её нежность всё это смягчила. В воспоминаниях остался только идеальный первый поцелуй с Денисом.