Обережная слобода

Глава 1. Куда путь держишь - туда судьба ведет

Мерный стук колес разносился по вагону, дополняя и без того умиротворяющую атмосферу. В воздухе висел запах пыли, чайной заварки, печенья и - едва заметно - лимонного моющего средства. За толстыми двойными стеклами разливался рассвет, изредка сменяясь непроглядной тьмой, когда поезд преодолевал очередной тоннель. Мало что могло разбудить попутчиков в этот ранний час - до ближайшей станции было еще полтора часа, а значит, до новой посадки или высадки пассажиров, так же как и до возможности размять ноги, покурить или купить сомнительного качества пирожки, было примерно столько же. И даже те, кто просыпался от непривычных звуков и дискомфорта, присущих только поездам старых моделей, кидали взгляды на экраны телефонов или часов, переворачивались на другой бок и утомленно прикрывали глаза, справедливо рассудив, что в бодрствовании сейчас совершенно нет смысла.

Однако, как в каждом правиле есть исключение, так и в этом сонном царстве нашелся возмутительно бодрый пассажир. На нижней полке плацкарта, в непосредственной близости от рабочего купе проводника, сидела девушка. Подогнув одну ногу под себя, она болтала второй в проходе и невидящим взглядом скользила по проносящимя за окном пейзажам. Она проспала весь предыдущий день, едва заняв свое место, и ночь провела в раздумьях, лишь изредка отвлекаясь, чтобы наполнить стакан в фирменном подстаканнике кипятком. Пакетик чая, уже на третий раз перестав даже подкрашивать воду, сиротливо лежал на дне.

Девушку звали Женя, и она совершенно не представляла, что делает в этом поезде и куда направляется.

Пару дней назад она отпраздновала собственное совершеннолетие, получив прямо в праздничное утро самый лучший подарок - известие о зачислении в желаемый университет. А проснувшись утром, молча собрала рюкзак, за пару минут сложив все самое необходимое, взяла документы, подаренные на окончание школы деньги и, тихо затворив за собой дверь родительской квартиры, направилась на вокзал.

Тогда это казалось хорошей идеей. Самым правильным решением.

Тем утром Женя придирчиво осмотрела табло с уходящими в ближайшее время поездами и по наитию приобрела билет на тот, который готовился отойти от платформы через десять минут. Ей повезло: один из пассажиров отменил поездку за час до этого, примерно в то время, когда она, не торгуясь, за двойную цену ехала в такси. Иначе как везением этот факт назвать было нельзя, ведь все билеты на южные направления разлетались задолго до отправления, и отказы были явлением редким.

Девушка еще успела застелить тонкий матрас хрустящей белой простыней и отправить отцу сообщение, в котором сообщила, что решила отправиться в небольшое путешествие перед учебой, как силы ее покинули, и она погрузилась в крепкий сон. А, проснувшись немного заполночь, впала в задумчиво-созерцательное настроение.

"По возвращении влетит точно", - меланхолично подумала она, отправляя свое "всего на пару дней" в ответ на шквал вопросов от обеспокоенных родителей. Телефон поймал сеть на краткое мгновение, отправляя сообщение, и снова превратился в бесполезный кирпич.

Прошло, казалось, совсем немного времени, когда поезд начал замедлять ход. Твердо решив побыть в курортном городе - конечной станции следования - пару дней, а после вернуться домой, Женя снова уперлась взглядом в стекло, игнорируя поток людей, проходящих мимо ее места. По вагону распространился едва заметный запах сигаретного дыма.

Среди немногих встречающих и провожающих, ее внимание привлек низкий коренастый мужчина, монументальный, словно большой кряжистый пень посреди леса. Весь облик его говорил о том, что праздной толпе желающих отдохнуть на море он не относится. Нет, лапти, широкие штаны и болотного цвета балахон - еще куда не шло. Южный колорит, привлечение внимания туристов - все объяснимо. Может, он сувениры продает, хотя никаких тележек или палаток на перроне замечено не было. Медицинская маска, закрывающая половину лица тоже вполне себе объяснима - еще свежо в памяти, как вся страна их носила. Но вот строительные перчатки и вязаная шапка, из под которой торчали неровные клочки седых волос, смотрелись подозрительно. Тем страннее казался образ незнакомца, если учесть, что электронное табло на выходе из вагона показывало плюс двадцать девять, и это утром.

Мужчина стоял неподвижно, прямо напротив окна Жени, и смотрел на нее. А после, поймав ее взгляд, кивнул и медленно развернувшись, ушел, тяжело переваливаясь, словно хождение по асфальту доставляло ему дискомфорт.

Девушка пожала плечами, уже почти перестав удивляться странностям, а после обнаружила себя на платформе, растерянно прижимающую к груди рюкзак, в то время, как ее поезд уносился прочь, демонстрируя громыхающий хвост.

Медленно выдохнув, Женя перекинула рюкзак на плечо и, покорившись судьбе, широким шагом направилась в ту сторону, куда ушел странный человек.

Справедливости ради стоит отметить, что Евгения Викторовна Леонова никогда не влипала в истории, почти всегда слушала родителей и уж точно не была склонна к авантюрам. Нынешнее ее поведение никак нельзя было объяснить ни нервным перенапряжением, случившимся на фоне сложных экзаменов, ни бунтом против тирании родителей, ни желанием сотворить что-нибудь эдакое, чтобы выделиться из толпы сверстников. Учеба давалась ей относительно легко, во всяком случае легче, чем большинству одноклассников. Родители ее, по мнению все тех же сверстников, были "душками", позволяя единственной дочери делать все, что ей заблагорассудится. Ну а максимум, что она делала "эдакого" в своей жизни - это прыжок со стометровой вышки с пристегнутым к животу тросом. И это после обсуждения с родителями и тщательного изучения вопроса безопасности. Так что этот, как выразилась в с трудом пробившемся сообщении мама, "финт ушами", был абсолютно неожиданным в первую очередь для самой девушки.

Привокзальная площадь быстро пустела. До ближайшего крупного города оставалось еще пара станций, здесь же, и так немногочисленные пассажиры с сопровождающими поспешили по своим делам, оставив пустынную платформу на окраине населенного пункта.

Спустя пять минут бодрого шага девушка, сойдя с асфальтированной дороги и преодолев густой подлесок, углубилась в чащу. Тонкая тропа, ведущая с окраины вокзала указывала на то, что люди здесь все же ходят, но маршрут популярностью пользуется не особенно. Перестав удивляться уже вообще чему бы то ни было, Женя оглядывалась по сторонам, стремясь найти незнакомца, за которым, собственно, и пошла.

- Дожилась. Уже за бомжами бегаю, - печально вздохнула она, за что мгновенно поплатилась, споткнувшись о вылезший на поверхность корень дерева. Колени врезались в землю, ладони обожгла крапива. - Ух, елки зеленые. Может, ну его, а? Пошла-ка я обратно, - прокомментировала девушка и отряхнула ладони, стараясь собственным голосом отогнать тревогу. Ясность сознания постепенно возвращалась и прогулка в лесу у незнакомого населенного пункта уже не казалась хорошей идеей.

Поняв здравость принятого решения, Женя обернулась и застыла на месте. Едва заметная тропа, по которой она шла, пропала и за спиной оказался густой лес. Для верности она попыталась пройти несколько шагов и, продравшись через колючий кустарник, обнаружила неглубокий подтопленный овражек, которого, она могла поклясться, еще пару минут назад здесь не было.

Глубоко вздохнув, девушка попыталась не паниковать. Как и у большого количества истинно городских жителей, опыт в походах у нее был посредственный. Но как и большинство городских жителей она знала, что в любой непонятной ситуации мобильник - ее лучший друг. В плоской черной коробочке была сосредоточена не только ее жизнь, но и ключ к спасению. Можно включить навигатор, открыть карты и тем или иным способом найти хотя бы примерное направление для выхода к вокзалу. Или на крайний случай позвонить спасателям. Стыдно, неприятно, возникнет множество вопросов, но по крайней мере она останется цела и невредима.

Но план с треском провалился. Не последней модели мобильник, заряженный под завязку еще в поезде, показал черный экран и отказался включаться. Поколдовав над бесполезным девайсом пару минут и придя к неутешительным выводам, Женя села прямо на траву и, обхватив руками рюкзак, заплакала. Эмоции, замороженные почти на сутки, требовали выхода. Она не понимала, что делает здесь, почему села на поезд и зачем зашла в лес. А, самое главное, как ей выбраться обратно в цивилизацию.

- Помогииите! - спустя десять минут закричала она, пожалев о своем срыве. Голос осип, и теперь, даже если кто-то каким-то чудом и проходил бы рядом, вряд ли ее бы услышал.

- Потерялась, милая? - раздался прямо над ее плечом скрипучий голос. Шарахнувшись в сторону и снова обжегшись крапивой, девушка подскочила и испуганно посмотрела на обратившегося.

Да, так и есть, тот самый незнакомец со станции. Теперь, вблизи, она смогла рассмотреть его получше.

Невысокий, едва достающий ей до плеча, сгорбленный, но крепкий дедушка, все также одетый не по погоде. Пока она изумленно рассматривала его балахон с забавными меховыми кисточками по низу, незнакомец медленно снял строительные перчатки, обнажая заросшие то ли мехом, то ли жестким волосом кисти рук, с толстыми неловкими пальцами, увенчанными длинными грязными когтями. Да, именно когтями, ибо ногтями их при всем желании назвать было сложно. Затем подцепил медицинскую маску и снял ее с лица, добавляя к своему образу черную с проседью бороду, торчащую как старый веник, которому давно пора в топку. Завершал образ красный, обветренный нос картошкой.

- Потерялась, дедушка, - сипло выдавила Женя, внезапно ощутив себя не то героиней сказки, не то потенциальной жертвой маньяка. Тут же память услужливо подкинула пару сюжетов про последних, еще, конечно же, не пойманных, но очень охотчивых до женского внимания, обитающих примерно в этих краях. Отец просматривал криминальные сводки по утрам, собираясь на работу, а вместе с ним и вся семья.

- Тогда пойдем, я тебя провожу, - не отводя от девушки болотного цвета глаз, даже не предложил, а поставил перед фактом он.

- Пойдемте, - кивнула Женя, снова впадая в сонное оцепенение. Пойти за жутким стариком в лес ей показалось отличной идеей. Хуже уже вряд ли будет.

- Только мусор убери. Не люблю тех, кто сорит в лесу. Они-то, конечно, потом не рискуют, но лучше, чтоб сразу, без предупреждения. Девка-ты впечатлительная, обойдемся без воспитательных мер.

В скрипучем голосе нового знакомца послышался укор, и девушка, быстро оглядев место душевных излияний, подняла с земли бесполезный телефон. Надо же, и как старец только разглядел матовый корпус, почти слившийся с землей, еще и наполовину прикрытый кустиком той самой крапивы?

- Я, дочка, все вижу, что этому лесу чуждо, - ответил он на невысказанный вопрос. - Пойдем, милая.

И он уверенно пошел вглубь леса, в противоположную сторону от предполагаемой железнодорожной станции.

- Простите, - встрепенулась Женя, которой идти по мягкой земле оказалось гораздо сложнее, чем старику. - Разве мы в ту сторону идем?

- В ту, - лаконично ответил ее проводник и заметив, что девушка остановилась, тяжело вздохнул и пояснил: - Обратно ты уже не выйдешь: там только буераки, овраги да чаща непролазная. Я таких, как ты, за последний месяц уже шестерых вывел. Как наступает июль все ходите и ходите. Взгляд пустой, зачем пришли не знаете. Всех вывожу. Был тут один недавеча, сказал: “уйди дед, сам дойду”. Ну я и ушел. Вернулся на третьи сутки, тогда, одичавший и голодный, все впереди меня бежал, дедушкой называл. Так тот хоть подготовленный был, а вы… Тьфу, городские. Пошли, девка, дел у меня много.

С такими аргументами Женя решила не спорить и не злить дедушку, особенно после того, как она из разряда “милая” перешла уже в “девки”. Какой-никакой, а провожатый.

- А как вас зовут? - решилась уточнить она спустя десяток минут, заметив, как под ногами старика едва ли не сама собой возникает тропинка. За одежду больше не цеплялся колючий кустарник, корни деревьев подножки не ставили, да и лес будто стал светлее и приветливее.

- Да как меня только не зовут. Надоели уже, честно слово. Можешь обращаться ко мне Водило.

- А я Женя, - представилась девушка, отметив странное имя незнакомца. - Дедушка Водило, а куда мы идем?

- Куда надо, туда и идем. Тебе там все объяснят.

Решив, что невиданное “там” и “куда надо”, все же предпочтительнее, чем лесная чащоба, Евгения донимать расспросами провожатого не решилась. К тому же ее снова накрыло ощущением спокойствия и безразличия, и она стала машинально переставлять ноги, изредка пригибаясь, чтобы не задеть головой ветви деревьев, изредка вылезающие прямо на их тропу. На какое-то время все перестало иметь значение. Осталась лишь стелющаяся под ногами тропа, запах прогретой земли, стрекот насекомых да пение птиц.

Прошло совсем немного времени, как новый знакомец, резко остановившись, махнул в сторону виднеющейся за частоколом вполне себе приличной асфальтированной дороги в две полосы.

- Тебе туда, - непререкаемо заявил он.

- Спасибо, - искренне поблагодарила Женя, но настороженно уточнила: - Это там неведомое “куда надо”, да? А вы со мной не пойдете?

- Это твое “куда надо”, а мое “куда надо” заканчивается здесь. Но если вдруг не согласишься, зови, проведу обратно, - пространно ответил он и, пока девушка вглядывалась в нужное направление, исчез так же внезапно, как и появился.

- Не соглашусь на что? - жалобно вопросила девушка, впрочем, уже не надеясь на ответ, и зашагала в указанном направлении. И как только она покинула ставшей уже уютной сень деревьев, эмоции, наконец, вернулись, усиливая изумление уставшей и немного взбудораженной девушки.

Глава 2. Чужой двор - свои порядки

Женя постояла ещё немного, глядя в ту сторону, где исчез странный старик. Поглотивший дедушку лес теперь казался совершенно обычным, не угрожающим и даже не лесом вовсе, а так, просто широкой лесополосой. Казалось, сквозь частокол деревьев проглядывается просторная степь, хотя такого и не могло быть: слишком долго они блуждали по тропе среди деревьев.

Девушка глубже вдохнула разогретый летний воздух, пахнущий пылью и сухой травой, и ступила на асфальт, направляясь туда, куда ей указали.

С каждым шагом становилось как-то… глуше. Не тише, именно глуше, будто звуки вязли в воздухе, теряя звонкость и очертания. Напрасно она прислушивалась, пытаясь уловить хоть что-то привычное: шум машин, далекие голоса, лай собак. Было подозрительно тихо, лишь ветер лениво шевелил листву на деревьях. Однако недолго ей оставалось быть в одиночестве.

Сразу за дорогой начинался забор. Высокий, кованый из толстых прутьев, он был увит плющом, скрывающим от посторонних глаз то, что находилось внутри. Лишь деревянная табличка с чуть стершимися от времени, но вполне читаемыми буквами гласила: «База отдыха “Обережная слобода”».

- С ума сойти… - только и вымолвила девушка.

Внезапно в увитом плющом заборе появилась калитка. Высокая, в два человеческих роста, на массивных, чуть поскрипывающих петлях.

В проеме стоял невысокий человек в странном костюме: лаптях, широких штанах и белой, подпоясанной красным поясом рубахе. Соломенные волосы его торчали во все стороны, щеки были испачканы сажей, а голубые глаза смотрели с живой, почти озорной хитрецой.

- Ну здравствуй, девица, - поприветствовал он, оглядывая Женю с головы до ног. - Молодец, что лесовика не разозлила, а то иных по три дня ждать приходится.

- Кого, простите?

- Лесовика. Лешего, если угодно. Но гостям лесной хозяин как дед Водило представляется.

- А, дедушка-проводник, — кивнула девушка, все еще пытаясь уложить услышанное в привычную картину мира. В том, что это был лесничий, она уже почти не сомневалась - именно так, в ее представлении, представители этой профессии и выглядят. — А вы кто?

- Домовойко меня зовут. Хозяин я тут. За порядком слежу, гостей у лешака принимаю да в избу провожаю. Там уж тебе все объяснят. Небогатый в этом году улов, почитай всего седьмая за сезон. А, впрочем, цыплят по осени считают. До летопроводника-месяца время ещё есть. Ну, пойдем же, не стой у ворот.

И Женя вошла за калитку вслед за новым знакомцем, справедливо рассудив, что обратно через лес без провожатого не пройдет, а он, едва передав гостью, может за ней и не вернуться.

За огромной, будто не для человека поставленной калиткой, обнаружился целый городок. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Проходя по широкой бетонной дорожке, девушка успела увидеть самые разные строения: и двухэтажные жилые корпуса, и настоящую дровяную баню, и небольшие домики-избы по соседству со спортивным комплексом. Часть зданий была выстроена из современных материалов, другие же, деревянные, потемневшие от времени, будто стояли здесь уже не одно десятилетие.

Домовойко (и что за странное имя?) вел девушку молча, всем своим видом показывая, что эта работа ему порядком надоела и экскурсию он проводить не собирается. Причем, несмотря на малый рост, двигался он удивительно быстро, будто не шел, а скользил над землей. Девушке, уже и так порядком утомленной, приходилось почти бежать за ним, стараясь не отстать.

Неудивительно, что, когда они достигли конечной цели - большой деревянной избы в две комнаты, - она дышала тяжело, утирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб.

- Вот здесь, значится, тебя уже ждут. Как побеседуете, позовешь меня по имени. Но только если решишь остаться. Если нет, той же дорогой иди на выход, да не оглядывайся. Там позови лешака, он явится, коли не будет занят, и выведет обратно.

- Спасибо, - растерянно отозвалась девушка.

Благодарность повисла в воздухе: тот, кому она адресовалась, исчез так же внезапно, как и дедушка Водило.

Дверь в избу распахнулась, и на порог шагнул сурового вида мужчина.

Так вот под кого подгоняли богатырские габариты калитки, - подумала Женя, с трудом подавляя желание воспользоваться советом Домовойко прямо сейчас.

Камуфляж, на пару размеров больше нужного, висел на мужчине, добавляя и без того внушительному телосложению массивности. Жесткие, с редкой проседью волосы были собраны в хвост, обнажая высокий лоб. Безобразный шрам тянулся от левой скулы, пересекал нос, делил бровь на две почти равные части и терялся где-то в волосах у виска.

Темные глаза скептически прошлись по фигуре гостьи, особенно задержавшись на тонких запястьях и бледном, почти лишенном загара лице.

- Проходи, - равнодушно произнёс он, отступая обратно.

В голосе не было приветливости, но и угрозы тоже, поэтому, дав себе несколько секунд на раздумья, девушка поднялась по скрипучим ступеням и вошла в избу.

Здесь было чисто и, что странно, при отсутствии кондиционера - прохладно.

Преодолев полутемные сени, Женя оказалась в просторной светлой комнате. Стены были идеально чистыми, будто только что покрашены, окна - широкими и высокими. Сейчас распахнутые, они наполняли помещение летними ароматами.

У окна стоял большой деревянный стол овальной формы, за которым сидели трое. Один - тот самый мужчина, что пригласил ее войти: он прошел вперед Жени и уже успел занять свое место. Второй оказалась седовласая женщина - статная, почти аристократичная. Назвать ее бабушкой язык бы не повернулся, хотя по возрасту она наверняка подходила под это определение.

Третьей была женщина неопределенного возраста с темными, но уже поседевшими у висков волосами. Под глазами у нее залегли тени, землистый цвет лица говорил либо о сильном недосыпе, либо о серьезной болезни. Но именно она одарила Женю искренней теплой улыбкой и плавным движением указала на единственный свободный стул, молча приглашая присесть.

- Здравствуй, - тихий голос отразился от стен и повис в уютной тишине.

- Здравствуйте, - немного погодя отозвалась девушка. Сейчас, сидя в незнакомом помещении с незнакомыми же людьми, она чувствовала себя то ли на экзамене, то ли на очень важном собеседовании.

- Добро пожаловать в Обережную слободу. Рада, что ты решила посетить нас.

- Не то чтобы у меня был выбор, - неуверенно ответила Женя. - Я здесь, можно сказать, не по своей воле. Знаю, звучит странно, но уж так получилось.

- Что ж, хорошо, что ты не заблуждаешься на этот счет, - царственно склонила седую голову старшая женщина. - Не многие признают, что пришли сюда не сами, а были приведены иной силой. Меня зовут Маргарита Павловна, я - одна из старейшин. Как твое имя, дитя?

- Женя. И я не дитя. Так зачем же вы меня привели сюда?

- Это я позвала тебя, - снова раздался голос, тихий, но уверенный. - Прости, что пришлось так бесцеремонно выдернуть тебя из привычной жизни. Была бы возможность связаться иным образом, я бы это сделала.

- Допустим. Но кто вы и что это за место? И почему именно я?

- Это место, как тебе уже было сказано, называется Обережной слободой, - звучный голос мужчины наполнил комнату, едва не заставив Женю вздрогнуть. Он смотрел на нее со скукой, будто повторял эти слова уже не раз, причем совсем недавно. - Здесь мы обучаем новых учеников, а также живем сами.

- А чему…? - девушка не успела договорить - мужчина перебил ее со скучающим видом:

- Борьбе с нечистью, а также контролю ее численности.

- А…

- Да, нечисть существует.

- Но…

- И да, ты уже с ней сталкивалась, - продолжил мужчина, не давая ей закончить. - Минимум дважды.

Он загибал пальцы, будто перечисляя очевидные вещи:

- Дед Водило - леший. И, к слову, тебе повезло, что ты не стала с ним спорить. Иначе бы мы тебя еще пару дней искали. Домовойко - наш домовой, если вдруг не догадалась. А сюда тебя привел зов берегини.

Он кивнул в сторону бледной женщины.

- Ее зов. Это Лада. На ней, по сути, держится вся слобода. А я Егор. Учу выживать. Иногда - несмотря ни на что.

С минуту все молчали. До Жени дошло одно: эта речь, как и вопросы по ходу ее произнесения, звучала в этих стенах, мягко говоря, часто. Возможно, этим и объяснялось раздражение воинственного Егора. Но смысл пока доходил с трудом.

Странно, но желания покрутить пальцем у виска и бежать куда глаза глядят не возникло. Возможно, тому виной было состояние легкого безразличия, которое, хоть и почти сошло на нет, все же еще влияло на девушку. Возможно, в лешего действительно было легче поверить, чем во внезапно появившегося дедушку без определнного места жительства, который буквально подстраивал лес под себя. Возможно, гибкая психика еще не взрослого, но уже вышедшего из подросткового возраста человека прогибалась под обстоятельства. Вероятно, роль сыграла совокупность всех этих факторов.

И девушка, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула, спросила:

- И что же вы хотите? Взять меня в ученицы?

- Я? Не хочу, - категорично открестился Егор. - Но раз уж ты откликнулась на зов берегини, отказать мы тебе не можем. Так что вот тебе выбор: оставайся и пробуй, либо возвращайся домой, живи спокойно, ходи в школу и не знай проблем.

- Я вообще-то школу уже закончила, - обиделась Женя.

- Да? Давно ли?

Девушка смутилась и оставила вопрос без ответа.

- Егор… - укоризненно посмотрела на мужчину та, что была названа берегиней.

- Лада, - мгновенно откликнулся он, не чувствуя ни малейших угрызений совести. Кому как не ей было знать, насколько надоели ему эти дети за последние годы. Приходят толпами, остаются единицы. Да и из них непонятно, будет ли толк.

- Женя, приятно познакомиться, - внезапно развеселилась девушка. - А что, обучение, как я понимаю, с проживанием?

- Конечно, - мягко улыбнулась Лада.

- И я смогу уйти в любой момент?

- Выход там, - почти обрадовался Егор и махнул в сторону двери.

Женя проследила за его жестом.

- В таком случае успеется. Я предупредила родных, что уехала на неделю. Какая разница, где отдыхать? Здесь хорошо: природа, воздух чистый. Расскажете подробнее, чему будете учить?

- Позже, - ответила Маргарита Павловна, замечая, как бледнеет Лада.

Берегиня потратила много сил, чтобы привести девушку сюда, и ей требовался отдых. Время еще было. Тот, кто не уходит сразу, как правило, остается надолго. За редким исключением. А Егор вряд ли захочет проводить новенькой экскурсию - сегодня ночью у него случилась неудачная охота, и он, очевидно, не в лучшем настроении. Пойдет сейчас деревья валить - какие леший разрешит. Сбросит напряжение и к вечеру подобреет. Ну и девушке не помешает отдохнуть и подумать. Все-таки зов берегини - вещь сложная и мощная.

Женя кивнула.

Поднялась, закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу.

Уже на пороге она остановилась, вдохнула полной грудью прогретый солнцем воздух, на секунду зажмурилась и громко позвала:

- Домовойко!

- Чего орешь, как оглашенная? Я и шепот прекрасно слышу, если кто из своих ко мне обращается. Ну что, стало быть, не надумала уходить?

- Побуду здесь пока что, - улыбнувшись, ответила Женя.

- Нет ничего более постоянного, чем временное, - философски заметил домовой. - Ну что, пойдем, провожу тебя туда, где жить будешь. Быт у нас простой, удобства, хоть и нехитрые, есть. Вроде особо никто не жалуется.

- Ведите, - согласилась девушка.

После бессонной ночи она была согласна почти на что угодно - лишь бы была возможность умыться, перекусить и отдохнуть пару часов.

Обережная слобода переживала времена и лучше, и хуже. Когда-то на довольно большой территории стояла лишь одна изба - там, где теперь располагался дом старейшин, из которого сейчас, в сопровождении домового, и уходила Женя. Конечно, от той первой избы давно ничего не осталось: здание перестраивали несколько раз, расширяли, укрепляли, меняли сгнившие бревна. Но место она по-прежнему занимала центральное - до любой важной точки слободы можно было добраться быстро и без помех. Сейчас же строений под разные нужды было много больше, хотя не во всех из них сохранялась нужда. Много новичков, призванных зовом берегини, уходили, если не сразу, то в течение первых месяцев, так и не завершив обучение. Одно дело - слушать истории о нечисти, сидя у костра, и совсем другое - трое суток блуждать по лесам без еды, сна и нормального отдыха.

То ли комфортная жизнь разбаловала и размягчила человека, заставляя бежать без оглядки после первого же практического занятия в лесах, когда покусанные и истощенные новички на третьи сутки выбирались из владений Водило и оказывалось, что это был легкий и ознакомительный вариант дальнейших заданий. То ли смелости и авантюризма на эту далеко не самую безопасную работу не хватало. Но факт оставался фактом - в слободу приглашалось все больше народа, а приходило, и тем более оставалось, все меньше.

- Баня, - кивнул Домовойко на сложенную из темного бруса просторную избу.

Рядом располагался вполне современный бассейн, выложенный изнутри камнем. Сейчас он пустовал и больше напоминал глубокую яму с гладкими стенами. На дне поблескивали листья и мелкие ветки, занесенные ветром.

- Надеюсь, ночью здесь с освещением проблем нет. Упадешь в такой колодец, решив прогуляться в темноте, - костей не соберешь, - задумчиво протянула Женя.

Как истинно городской житель, саму идею русской бани она не понимала. Для нее это было чем-то вроде аттракциона, причем не самым приятным. В чем смысл жариться до покраснения кожи, а потом нырять в ледяную воду? Это чтобы жизнь медом не казалась?

- Здесь вообще проблем никаких нет, - ответил домовой. - Мой тебе совет: дурные мысли про банные процедуры в самой бане или около нее не высказывай. У нас банник обидчивый, так потом веником отходит - сидеть не сможешь.

- Допустим, - согласилась Женя, поражаясь, что здесь еще и специалист банных процедур с хорошим слухом и садистскими наклонностями присутствует. - Но я все равно баню не люблю. Ходили как-то семьей, не поняла этого сомнительного удовольствия. Если есть душ - будет достаточно.

- Есть, конечно, и душ, чай, не темные. Только вот побегаешь по лесам с недельку - первое, что сделаешь, - в баньку запросишься, кости продрогшие прогреть да грязь оттереть солью с медом. А бывает, истребит кто-нибудь из наших какую-нибудь пакость, так испачкается, что рядом с подветренной стороны и не встанешь. Какой там душ - поможет только веник березовый да пар погорячее.

- Ага. А можно про истребление пакостей поподробнее?

- Отчего же нельзя, - протянул Домовойко, пока они подходили к следующему зданию - длинному одноэтажному современному строению из белого кирпича с большими окнами. - Только не мне об этом рассказывать. Я за внутренние дела отвечаю, про внешние пусть специально обученные люди рассказывают. Вот это место запомни хорошенько. Наша столовая. Завтракают тут с заходом солнца, ужинают - с восходом. Обед и прочие полдники - по согласованию. Ну или будешь брать, что кухонные работники предложат.

- Как это? - Женя остановилась и перевела взгляд со столовой на домового. - Вы временем случайно не ошиблись?

Домовойко смерил девушку выразительным взглядом.

- Не ошибся. Здесь в основном все живут по ночному времени. Зимой работы больше, хотя, конечно, и летом хватает. Если ты не заметила, то нам пока, кроме старейшин, никто и не встретился. Все отсыпаются либо разошлись обереги раскладывать и местность проверять. На наших ребятах все ближайшие города да селения держатся, а также прилегающие леса, поля и степи. Так что пойдем быстрее, у меня до вечера дел еще много. Да и тебе отдохнуть не помешает, вижу - ночь не спала.

И это было правдой, хотя усталости Женя уже как будто и не чувствовала. Молча Домовойко довел ее до длинного двухэтажного корпуса и завел внутрь. Пройдя по широкому коридору, они остановились у одной из дверей с грубо вырезанной на ней цифрой двенадцать.

- Твоя комната. Повезло вам, в иные времена приходилось жить по двое, а то и по трое в одной, а теперь каждому своя досталась, еще и про запас имеется. В конце коридора душевые. Поделены на две части - мужские и женские, не перепутай. А то был тут недавно скандал, вся слобода на вопли сбежалась. «Помогите, спасите, барышня в беде!» Оказалось, та самая барышня сначала одним местом на табличку смотрела, потом, в то время, когда она это самое место намыливала, к ней ввалился только прибывший добрый молодец. Не ожидая подвоха и почему-то не смутившись женским халатом, висевшим на гвоздике, раздеваться начал. В общем, вышел скандал. Уже и поселили вас, прекрасный и не прекрасный пол, на разных этажах, а все равно - пока мужики с бабами в одной избе живут, не будет порядка, - закончил поучительно Домовойко, забавно перемешивая вполне современный чистый русский язык и словечки, которые были в обиходе у наших пра-прадедов.

А после молча удалился, растаяв на глазах где-то посередине коридора.

- Сначала надо поспать, а потом разбираться - это такие глюки правдоподобные или сказочная реальность, - вслух прокомментировала Женя и толкнула указанную дверь.

Помещение оказалось небольшим, но чистым. У широкого окна расположилась добротная двухэтажная кровать, на нижнем ярусе которой лежали подушка и стопка чистого белья. А вот тумба рядом была явно от другого гарнитура. Подобные когда-то она видела в больничном стационаре, во время лечения от затяжной ангины. Сбоку даже инвентарный номер имелся, нанесенный красной краской кистью с грубым ворсом. Возле высокого шкафа, в который, как с грустью отметила девушка, ей и положить-то было нечего, расположились письменный стол и два стула. Вот и все нехитрое убранство. Хотя нет, присутствовали еще и тюлевые занавески жизнерадостного желтого цвета, которые, мягко говоря, неважно гармонировали с голубыми обоями в мелкий цветочек. Впрочем, все было не так плохо. Можно было задернуть плотные жалюзи - самое современное, что было в комнате. И тогда был шанс не видеть всего этого великолепия.

Собственно, это Женя и сделала: не расстилая белья, прилегла на кровать и, решив отдохнуть самую малость, провалилась в глубокий сон.

Она не слышала, как по коридору, переговариваясь, проходили такие же, как она, новички в этом сказочном новом мире. Не слышала, как, призывая к завтракоужину, звонил колокол, слышный на всю слободу. Не слышала и того, как тихонько приотворилась дверь, и не почувствовала на себе чужого взгляда.

Зов берегини забрал у нее все силы, и ей потребовался хороший отдых. Ее нелегкий путь начался, как начался он еще у шестерых ее соратников, еще совсем недавно бывших обычными людьми, такими счастливыми в своем неведении.

Глава 3. Завтрак на закате

Женя проснулась только тогда, когда солнце надежно скрылось за горизонтом, в воздухе разлилась приятная прохлада, а ночные птицы и насекомые уже вовсю пели песни, наполняя пространство веселым стрекотом и загадочным уханьем. Вопреки ожиданиям, проспав весь день, она не чувствовала тревожности: голова была ясной, а тело требовало активности. Единственное, что смущало, - это чувство голода. Что было неудивительно: в последний раз она перекусила шоколадным батончиком еще ночью в поезде.

Памятуя о том, что в столовой можно найти еду в любое время дня и ночи, она сначала прошла по пустому коридору в душевые, внимательно осмотрела таблички и лишь потом вошла в помещение, наполненное сыростью, паром, ароматом мыла и мокрого дерева. Еще недавно здесь принимали душ, что свидетельствовало о том, что такие же, как и она, новички уже привыкли к принятому здесь распорядку дня. Точнее, ночи.

Умывшись прохладной водой и прополоскав рот, упростив за неимением зубной пасты и щетки гигиенические процедуры до минимума, она направилась в столовую.

Опасения насчет ночной темноты оказались напрасными.

Слобода сияла сотнями лампочек. Они висели на домах, беседках, хозяйственных постройках, протягивались между деревьями тонкими гирляндами, будто кто-то решил превратить это место в бесконечный новогодний вечер. Вдоль дорожек стояли аккуратные садовые фонари, и теплый золотистый свет мягко ложился на траву, деревянные стены и лица редких прохожих.

Теперь слобода выглядела совсем иначе.

Днем она казалась смесью туристической базы, современного студгородка и деревушки посреди леса. Ночью же превращалась во что-то сказочное и немного чужое. Особенно странно смотрелись корпуса из белого кирпича - слишком современные рядом с деревянными избами. Некоторые здания вообще напоминали старые советские санатории: широкие окна, длинные коридоры, облупившиеся перила и тяжелые двери, выкрашенные черной краской.

По дорожкам сновали люди - в основном ровесники Жени или немногим старше. Кто-то шел с папками и стопками бумаг, кто-то - в спортивной форме, кто-то сонно пил кофе из бумажных стаканчиков. Пару раз мимо пробежали мелкие юркие существа ростом ребенку по пояс. Один тащил охапку полотенец, другой - корзину с яблоками, третий сосредоточенно волок куда-то огромную связку ключей, ворча себе под нос.

Никто особенно не обращал на Женю внимания.

На нее смотрели мельком, без особого интереса - так смотрят на человека, который, вероятно, скоро исчезнет. Тогда девушка этого еще не понимала, но жители слободы давно привыкли не привязываться к новеньким. Многие уходили быстро. Некоторые - после первого выхода в лес. Другие держались дольше, пока впервые не сталкивались с тем, о чем раньше читали только в сказках.

Всего этого Женя не знала и поспешила спрятаться от взглядов за широкой дверью столовой.

Внутри оказалось светло и неожиданно уютно.

Просторный зал был заставлен столами - от маленьких, на двоих, до длинных общих, тянущихся вдоль стен. И здесь снова ощущался дух старого санатория: светлые стены, потертый кафель, тяжелые шторы, массивные подоконники. Только вместо строгих тетушек-поварих по залу сновали домовята в маленьких передниках. Один ловко собирал грязную посуду, другой с серьезным видом раскладывал ватрушки по тарелкам.

Время «завтрака» уже подходило к концу. Большинство столов пустовало. Лишь пара человек неторопливо допивали чай, а за одним из столов собралась шумная компания из шести человек.

Ощущая на себе взгляды, Женя подошла к раздаче в дальней части зала, поставила на обнаруженный здесь же поднос тарелку с овсянкой, украшенной пригоршней ягод, и чашку с ароматным чаем. Развернувшись, она окинула взглядом столы и приметила маленький столик почти в углу. Идеальное место, чтобы теперь, при ясном сознании, обдумать происходящее. А заодно понаблюдать за теми, кто попадает в поле зрения, - а именно за той самой компанией.

Однако реализовать план не удалось. За столом, где сидела компания, на краткий миг вспыхнуло оживление, и ее, вскинув руку в приветственном жесте, пригласили присоединиться.

Решив не отказываться, Женя, покрепче ухватив поднос, подошла и заняла единственное свободное место за столом.

- Привет, новенькая. Ну и горазда же ты спать. Уже все поесть успели, одни мы здесь сидим, размазываем кашу по тарелкам, - решительно, с претензией заявила стройная брюнетка, в доказательство постучав ложкой по почти пустой тарелке со следами каши. Тонкие длинные ногти, заточенные под форму стилетов, блеснули в свете лампы алым всполохом.

Действительно, вся компания уже закончила трапезу.

- Угомонись, Стужева. Ты в слободе без году неделю, а права качаешь так, будто сама берегиня почтила нас своим присутствием, - попытался осадить ее сосед, прищурив ореховые, с рыжими крапинками, глаза.

- Ну, не без году, а все-таки неделю и даже полторы, - ничуть не смутилась девица и, улыбнувшись кончиком ярко накрашенных алой помадой губ, представилась: - Кира. Я здесь уже десять дней.

- Женя, - кивнула новенькая. Запах еды раздразнил аппетит, но знакомство она посчитала вещью более нужной в нынешних обстоятельствах.

- Руслан, - представился рослый парень, который защищал ее перед Кирой. Помимо теплого взгляда, он имел высокий рост, гриву темных волос, фигуру спортсмена и загар человека, все лето проведшего под ярким солнцем. - Я здесь с самого начала набора, почти три месяца. Пока живой, как видишь.

- Это потому, что Егор тебя бережет, как любимую сторожевую собаку, - фыркнула Кира.

- Или потому, что Руслан хотя бы думает, прежде чем лезть куда не надо, - негромко вставил еще один голос.

Худенькая девушка с двумя мышиными косичками наконец подняла взгляд от потрепанной книги.

- Ира. Месяц и три дня.

После чего снова уткнулась в страницы.

- Никита, - бодро представился парень рядом с Женей. - А это Никифор. Но нас все зовут Ник-старший и Ник-младший.

Женя с интересом наклонилась и узрела сразу за парнем его точную копию. Братья были невысокими, на вид гибкими, но не хрупкими, будто гимнасты. Вот уж точно два брата-акробата. Светлые волосы, давно не стриженные и отросшие по плечи, разметались в художественном беспорядке. В льдистых глазах таились бесенята. С этими точно не соскучишься. Даже одеты Ники были одинаково. И как их различать, оставалось загадкой.

- Привет, новенькая, - помахал ей Ник-младший из-за плеча брата. - Мы пришли почти сразу за Русланом.

- Очень приятно, - выдавила Женя, стараясь запомнить сразу всех.

Последним представился хмурый парень в черной толстовке.

- Федор.

На этом он явно собирался закончить знакомство, но Кира тут же закатила глаза.

- Федор у нас местный специалист по плохому настроению и теориям заговора.

- А еще единственный здесь человек с мозгами, - буркнул тот, не поднимая взгляда от кружки.

После чего официальное знакомство было окончено, и Женя жадно набросилась на свой то ли завтрак, то ли ужин. Остальные занимались своими делами: перебрасывались фразами, копались в смартфонах и пили чай, заедая ароматными ватрушками. Только Ира так ни разу и не оторвалась от книги.

Спустя пятнадцать минут довольная и сытая компания покинула совсем опустевшую столовую и вышла на освещенную огнями улицу. Народу поубавилось и здесь, хотя тут и там мелькали озабоченные лица.