Объект «Гроза»: Чёрный спектр

Пролог. В утробе «Грозы»

Прибор ночного видения с кварцевыми линзами тихо, ультразвуково пищал, въедаясь в барабанные перепонки. Наводчик прильнул к резиновому наглазнику окуляра. Его лицо, испачканное мазутом и потом, в багровом свете индикаторов казалось лицом мертвеца.

— Товарищ капитан… оно приближается, — голос парня сорвался на сиплый шепот. Он не говорил в ларингофон — рация всё равно сошла с ума полчаса назад, транслируя в наушники только утробный, глухой стук, похожий на биение огромного механического сердца. — Тридцать метров. Из-за угла разрушенного элеватора. Нас не видит.

Капитан Громов стиснул зубы так, что хрустнули челюсти. Внутри башни Объекта «Гроза» пахло раскаленным металлом, горелым порохом и едким, кислым страхом. На полу, среди стреляных гильз, сидел спец-инженер из НИИ. Его защитный прорезиненный костюм был разорван на плече, а в руках он судорожно сжимал стеклянный контейнер. Внутри контейнера, вопреки всем законам физики, пульсировал маслянистый фиолетовый кристалл, заставляя стрелку счетчика Гейгера бессильно биться о правый ограничитель шкалы.

— Тихо всем, — оборвал Громов. — Степан, заглушил?

— Давно заглушил, командир, — донесся снизу, из люка механика-водителя, глухой голос Седого. — Только дизель сам… остывать не хочет. Градусник заклинило на сотне. И это… оно как будто дышит в баках. Слышишь?

Громов прислушался. Сквозь полуметровую сталь брони, обваренной свинцовыми листами, снаружи доносился скрежет. Тяжелый, леденящий душу металлический скрежет гусениц. По заброшенной, заросшей черной травой улице рабочего поселка шел танк. Но у него не было экипажа. «Гроза» стояла в темноте полуразрушенного ангара, и сквозь пролом в стене командир видел, как в тумане плывет огромный, уродливый силуэт КВ-2.

Вот только башня этого КВ-2 была неестественно раздута, словно сталь поддалась какому-то внутреннему давлению, а из смотровых щелей вместо триплексов бил ровный, мертвенно-фиолетовый свет. Танк-призрак двигался без звука выхлопа — только мертвый скрежет катков по асфальту.

Вдруг КВ-2 остановился. Точно напротив их ангара. Его башня с тяжелым вздохом — как будто живое существо перевело дыхание — начала медленно, сантиметр за сантиметром, поворачиваться в сторону затаившейся «Грозы». Кварцевая оптика наводчика полыхнула багровым.

— Он нас причуял… — выдохнул наводчик, и его палец лег на гашетку экспериментального деструктора. — Командир, разрешите?

— Жди… — прошептал Громов, чувствуя, как по спине катится ледяная капля пота. — Жди, твою мать. Замри…

Жуткое орудие КВ-2 смотрело прямо на них. Из дульного тормоза мертвой машины медленно капала густая черная жижа, мгновенно растворяя асфальт под собой.

Палец наводчика мелко дрожал на гашетке. В триплексе «Грозы» фиолетовое свечение из смотровых щелей КВ-2 наливалось глухой, тяжелой пульсацией. Казалось, мертвая машина принюхивается, улавливая сквозь свинцовые экраны тепло четырех человеческих тел и тихий стук их сердец.

Огромная квадратная башня КВ-2 замерла, довернув орудие точно в амбразуру ангара. Прогремел не выстрел — скорее сухой, рвущий барабанные перепонки хлопок, словно в воздухе лопнул гигантский пузырь.

Из дула КВ-2 рванул не снаряд, а сгусток фиолетовой плазмы вперемешку с той самой черной жижей. Время словно замедлилось. Громов успел лишь крикнуть: «Держись!», прежде чем страшный удар сотряс тридцатитонную массу «Грозы».

Удар пришелся вскользь, по касательной в лобовую деталь. Свинцовые экраны снаружи сработали как надо, принимая на себя аномальную энергию: по броне с визгом побежали фиолетовые искры, а в воздухе мгновенно запахло озоном и паленой резиной. Но сила кинетического толчка была такой, что «Грозу» отбросило назад, вмяв корму в кирпичную кладку ангара. Пол под ногами заходил ходуном, сверху посыпались обломки крыши.

— Седой! Заводи! — заорал Громов, выплевывая забившую рот кирпичную пыль.

— Не идет, командир! Стартер клинит, эта дрянь снаружи... она нас глушит! — Седой отчаянно рвал рычаги, а в темноте под его ногами искрила проводка.

КВ-2 снаружи неторопливо, со скрежетом начал откатываться назад для следующего удара. Живое чудовище внутри него довольно урчало — оно нашло добычу.

— Наводчик, деструктором по погону башне! Разнеси эту тварь! — скомандовал капитан.

Заряжающий из НИИ, бледный как полотно, судорожно загнал экспериментальный снаряд в казенник. Кварцевый прицел полыхнул багровым. Наводчик поймал в перекрестие уязвимый стык между башней и корпусом КВ-2.

— Выстрел!

Круглый ангар озарился ослепительной вспышкой. Экспериментальный снаряд с ревом ушел в цель. Вспышка от взрыва была не огненной, а мертвенно-белой. Погон КВ-2 разворотило, тяжелую квадратную башню призрака перекосило, а из разрыва вместо дыма повалили густые фиолетовые хлопья, похожие на пепел. Оживший танк судорожно дернулся, его катки бешено закрутились на месте, перемалывая асфальт, и он начал медленно заваливаться на бок.

— Попал! Командир, я его срезал! — крикнул наводчик, но радости в его голосе не было — только истерический шок.

— Рано радоваться. Седой, делай что хочешь, но мы должны уйти отсюда сейчас же!

В эту секунду дизель «Грозы» наконец чихнул, выбросил струю черного дыма и взревел на максимальных оборотах. Но радоваться было поздно.

Далеко в глубине тумана, со стороны центра города, один за другим начали зажигаться десятки фиолетовых огоньков. Зона услышала выстрел. И теперь вся «пустая» стая шла по их душу.

Громов откинулся на спинку сиденья, глядя на приборы. Стрелки бесились. Контейнер в руках инженера сиял так, что слепил глаза. Капитан закрыл глаза всего на секунду, и перед его мысленным взором пронеслась совсем другая картина: солнечный майский день, чистый плац закрытого КБ и полковник, протягивающий ему папку с красной полосой...

Глава 1. За три дня до катастрофы. Секретный объект «Глубокий-4»

Всего семьдесят два часа назад мир вокруг Капитана Громова был твердым, понятным и подчинялся законам уставов и физики.

Штабной УАЗик трясся по разбитой бетонке посреди глухой тайги. За окном мелькали унылые вековые ели, а на горизонте уже вырисовывались вышки с колючей проволокой и серые бетонные корпуса закрытого НИИ. На коленях у Громова лежала распечатка секретного приказа.

Рядом на сиденье сидел тот самый спец-инженер, тогда еще опрятный, в чистой военной форме без знаков различия, представившийся просто: «Анатолий Петрович, ведущий специалист по аномальным материалам».

— Вы поймите, капитан, — негромко говорил инженер, поправляя очки. — То, что мы нашли на полигоне «Глубокий-4» — это не просто новый изотоп. Это… структура, которая меняет свойства металлов на молекулярном уровне. Она дает невероятный КПД для двигателей и брони. Но у нее есть характер. Наш опытный образец, Объект «Гроза», мы собирали в спешке. Свинцовые экраны — это не от радиации. Это чтобы оно снаружи не почувствовало машину.

— Что «оно»? — хмуро спросил Громов, не любивший загадок от ученых. — На полигоне объявлен карантин. Нам сказали, произошла техногенная авария на реакторе.

Анатолий Петрович странно усмехнулся и посмотрел в окно, где за колючей проволокой уже виднелись первые дома рабочего поселка. Поселка, в котором не горело ни одно окно, хотя на часах было всего четыре часа дня.

— Техногенная авария — это для отчетов в Москву, капитан. На самом деле три дня назад полигон перестал выходить на связь. А когда туда отправили разведроту на Т-54... обратно вернулись только пустые машины. Без экипажей. Но с заваренными изнутри люками. И теперь они охраняют периметр. Вам предстоит сесть за рычаги «Грозы», войти в этот сектор и забрать то, что наши дураки-лаборанты оставили в центральной лаборатории.

УАЗик затормозил перед массивными стальными воротами КПП. За ними начинался густой, неестественно серый туман, в котором отчетливо угадывался фиолетовый отлив.

За тяжелыми воротами КПП туман стоял плотной стеной, словно серое сукно, натянутое между бетонными столбами. «УАЗик» остался позади, на чистой от мистики земле. На бетонной площадке перед самой чертой аномалии их ждал Объект «Гроза».

Танк выглядел пугающе и грубо. База от тяжелого Т-10, но весь силуэт словно оплыл из-за наваренных поверх родной брони толстенных свинцовых плит. Сварные швы были неровными, поспешными. На башне громоздились ребристые коробки «гасителей поля», похожие на радиаторы гигантских трансформаторов.

Степан «Седой» обошел машину кругом, пиная тяжелым сапогом массивные катки.

— Ну и уродца вы скрестили, Анатолий Петрович, — сплюнул он, поднимаясь по гусенице на надмоторную плиту. — Весу в нем под шестьдесят тонн теперь, движок задохнется. А если эта свинцовая чешуя в бою отвалится?

— Не отвалится, старшина, — сухо ответил инженер, уже натягивая свой прорезиненный комбинезон. — Швы проверены. Главное — не глушите дизель внутри периметра без крайней необходимости. По нашим расчетам, наводка генератора и выхлоп хоть как-то маскируют тепловой силуэт машины от… местных обитателей.

Капитан Громов запрыгнул на башню и заглянул в командирский люк. Внутри танк встретил его непривычной теснотой — половину свободного пространства съели кабели связи и толстые пучки проводов, идущие к странным приборам. На месте привычного прицела наводчика стоял угловатый ящик с массивным кварцевым окуляром.

Молодой наводчик, сержант Ковалев, уже сидел на своем месте, робко протягивая руку к новой оптике.

— Товарищ капитан, а почему стекла фиолетовым отливают? — спросил он, настраивая фокус.

— Потому что это не стекло, сынок, — Громов устроился в командирском кресле и надел ларингофоны. — Это чистый плавленый кварц из спецхрана. Обычная оптика в том тумане «слепнет» за минуту — структура воздуха там меняется. Всё, экипаж, по местам. Проверить связь.

В наушниках отозвался привычный, родной интерком:

— Седой на связи. К бою готов, хотя мотор и воет как резаный.

— Наводчик готов.

— Заряжающий… то есть, инженер готов, — раздался неуверенный голос Анатолия Петровича из глубины боевого отделения.

Громов глубоко вздохнул и потянул на себя люк. Тяжелая стальная крышка захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от привычного мира. Внутри воцарился полумрак, разбавляемый только тусклым багровым светом дежурных ламп.

— Седой, заводи. Пошли вперед.

Дизель В-12 взревел, наполняя стальное чрево «Грозы» знакомой, успокаивающей вибрацией. Танк дернулся, гусеницы скрежетнули по бетону, и машина на первой передаче медленно покатилась вперед.

Громов прильнул к командирскому перископу. Как только нос «Грозы» пересек линию ворот, мир за стеклом изменился. Солнечный майский день просто выключили. Вместо него вокруг сомкнулся густой, маслянистый туман. Свет фар танка не пробивал его, а вяз в нем, превращаясь в тусклые светящиеся шары.

— Командир… — шепот наводчика в ларингофонах прозвучал как набат. — Я смотрю в кварц. Тут… тут всё другое.

Громов перевел взгляд на дублирующий экран кварцевого прицела. Серый туман в нем выглядел как бушующее багровое море. Но самое жуткое было внизу. Земля вокруг заброшенной дороги была покрыта не травой, а какими-то шевелящимися черными нитями, которые тянулись к гусеницам танка, словно пытаясь удержать его. А в полукилометре впереди, среди силуэтов мертвых деревьев, в багровой оптике отчетливо проступило ровное, холодное фиолетовое свечение.

Кто-то огромный стоял у них на пути и ждал, пока они подойдут ближе.

— Подходим к первому блокпосту периметра, — напряженно доложил Седой. — Машины вижу. Стоят на обочине, три штуки. Т-54 из разведроты.

Через кварцевую оптику блокпост выглядел зловеще. Три советских средних танка застыли в шахматном порядке, перекрывая дорогу. Их броня в багровом спектре казалась покрытой темными жилами, словно металл пророс кровеносными сосудами. Никаких признаков жизни вокруг, но из заваренных наглухо командирских люков сочилось то самое мертвенно-фиолетовое свечение.

— Приготовиться к бою, — скомандовал Громов, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Седой, держи дистанцию. Обойдем их по насыпи. На рожон не лезть.

«Гроза» тяжело качнулась, съезжая с бетонки на обочину. Гусеницы с хрустом помяли черные, шевелящиеся нити травы. До головного Т-54 оставалось метров пятьдесят. Наводчик уже держал его в перекрестии.

И тут рация, которая до этого лишь тихо шипела, выдала резкий, рваный всплеск статического шума. А вслед за ним сквозь треск пробился голос.

«...Сережа? Сереженька, это ты?»

Наводчик Ковалев вздрогнул, его лоть соскочил с подлокотника.

— Мама?.. — ошарашенно выдохнул он в ларингофон. — Командир, вы слышали? Это моя мама. Она в Куйбышеве... откуда здесь?..

«Сережа, сынок, почему так темно? Мне холодно, открой люк, Сереженька...» — голос в наушниках звучал невероятно чисто, объемно, прямо посреди их черепных коробок, перекрывая даже рев дизеля В-12.

— Ковалев, отставить! Это морок! Зона давит! — крикнул Громов, но тут же сам осекся.

В интеркоме, пробиваясь сквозь первый голос, зазвучал другой — девичьй, плачущий.

«Степа... Степушка, ты обещал вернуться к маю. Зачем ты туда поехал? Тут так пахнет гарью, Степа...»

— Натка... — прохрипел внизу Седой. Его руки, железной хваткой державшие рычаги, задрожали. «Гроза» вильнула в сторону, гусеница скрежетала по бетонному ограждению. — Командир, это моя невеста. Она... она же дома. Что с ней?

— Это не они! — рявкнул инженер Анатолий Петрович, судорожно вцепляясь в кабели своих приборов. На его лице проступил дикий, фанатичный ужас. — Это частотный резонанс! Фиолетовое поле считывает ваши подкорковые импульсы и генерирует акустические фантомы! Не слушайте! Смотрите на приборы!

Громов заставил себя зажмуриться, вытряхивая из головы чужие, настойчивые голоса. В его собственных ушах уже начинал проступать суровый, басовитый голос покойного отца: «Куда людей повел, капитан? На убой повел...»

— Седой, выравнивай машину, твою мать! — гаркнул Громов, больно ударив механика по плечу. — Наводчик, цель!

В этот момент головной Т-54 на блокпосту ожил.

Без малейшего звука стартера, без выхлопа дыма, его башня рывком, словно сломанная игрушка, довернулась в сторону «Грозы». В кварцевом прицеле было видно, как фиолетовый свет из его триплексов стал пульсировать в такт голосам в наушниках. Мутировавший танк призрачной разведроты медленно поднимал орудие.

Голоса в рации сорвались на оглушительный, безумный крик десятков людей одновременно:

«ОТКРОЙТЕ ЛЮКИ! ОТКРОЙТЕ-Е-Е-Е!»

— Наводчик, огонь по головному! Огонь! — заорал Громов, перекрикивая мистический вой в наушниках.

Ковалев зажмурился на долю секунды. Голос матери в наушниках сменился на истошный, захлебывающийся плач, от которого закладывало уши, а перед глазами в багровой сетке прицела КВ-2 и Т-54 сливались в одно жуткое пятно. Но парень сжал челюсти так, что зубы скрипнули, и до боли в суставах вдавил пальцы в холодный металл чебурашки электроспуска.

— Пошла ты… к черту! — хрипло выкрикнул наводчик.

«Гроза» содрогнулась от выстрела. Экспериментальный деструктор выдал короткую белую вспышку, и снаряд со свистом распорол фиолетовый туман.

В ту же секунду Т-54 на блокпосту тоже успел нажать на спуск, но призрачный снаряд ушел выше — удар деструктора пришелся точно в маску пушки врага. Эффект превзошел все ожидания. Вместо обычного фугасного взрыва произошел аномальный разрыв: металл Т-54 на мгновение стал полупрозрачным, по нему змеями разбежались неоновые трещины, а затем всю башню мутировавшего танка буквально вывернуло наизнанку, высвобождая наружу фонтан жидкого фиолетового света.

В ту же секунду жуткий крик в наушниках оборвался. Наступила оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая только ровным, тяжелым урчанием их собственного дизеля.

— Есть… уничтожен! — тяжело дыша, доложил Ковалев. На его лоб катился крупный пот, но взгляд через кварцевую оптику снова стал чистым и сфокусированным. Морок отступил.

— Молодец, сынок. Пересилил, — Громов с облегчением выдохнул воздух, который, казалось, держал в легких целую минуту. — Седой, не сбавляй ход! Проскакиваем блокпост, пока остальные две твари не очухались!

Оставшиеся два Т-54 на обочине судорожно задергались, их башни начали медленно вращаться, словно слепые змеи, потерявшие вожака, но они явно не успевали за ходом «Грозы». Седой резко выжал педаль газа, и шестидесятитонный штурмовой танк, взревев мотором, пронесся мимо пылающего фиолетовым пламенем остова прямо по бетонным обломкам.

— Анатолий Петрович, — не оборачиваясь, бросил капитан Громов сидевшему сзади инженеру. — Мы внутри. До центральной лаборатории далеко?

Ученый судорожно сверял показания дрожащего датчика с картой-схемой, зажатой в руке. Его пальцы все еще подрагивали после ментальной атаки Зоны.

— Т-три километра по главной улице поселка, капитан… — заикаясь, ответил он. — Но будьте осторожны. То, что мы сейчас встретили — это были просто «сторожа». Настоящая Зона начинается за мостом через местную речушку. И судя по моим приборам, плотность поля там выше в десятки раз.

«Гроза» летела вперед по заброшенной улице, фары выхватывали из серого савана пустые глазницы окон пятиэтажек и брошенные ржавые автомобили. Они еще не знали, что впереди их ждет главный кошмар этого места — тот самый КВ-2, встреча с которым перевернет всё вверх дном.

«Гроза» шла ровно, но вязкий фиолетовый туман вокруг становился всё плотнее, словно превращаясь в жидкое стекло. Свет фар окончательно потерял силу, сжавшись до двух тусклых пятен прямо перед наварным носом танка. Единственным окном в мир оставался кварцевый прицел Ковалева.

— Подходим к мосту, — глухо отозвался Седой. — Тут речушка местная, Безымянка. За ней уже центральный район и лаборатория.

Танк замедлил ход, выползая на растрескавшийся асфальт перед мостом. И тут Седой резко ударил по тормозам. Тяжелая машина клюнула носом, многотонные свинцовые экраны жалобно звякнули.

— Командир… глянь на дорогу, — прошептал механик-водитель. — Это что за чертовщина?

Громов прильнул к командирскому прибору. Прямо перед мостом асфальт был не просто разрушен — он был буквально вдавлен в землю глубокими, уродливыми бороздами. Это были следы гусениц. Но обычный танк, даже их перетяжеленная «Гроза», оставляет аккуратный отпечаток траков. Здесь же земля была перепахана огромными, рваными стальными клыками.

— Ширина колеи… метра четыре, — прикинул на глаз Громов, чувствуя, как внутри холодеет. — И глубина в полметра. У нас на вооружении нет таких машин. Даже «Мышь» немецкий столько не весит.

— Это не немец, капитан, — раздался сзади дрожащий голос Анатолия Петровича. Инженер почти в упор прижался лицом к триплексу. — Полгода назад из Ленинграда на этот полигон привезли экспериментальное шасси. Сверхтяжелый штурмовой монстр на базе чертежей конца тридцатых. Его хотели использовать как мобильную платформу для нашего… источника энергии. Назвали проект «Левиафан». Когда Зона замкнулась, он остался внутри.

— И теперь эта гора стали ходит где-то здесь? — хмуро уточнил Громов.

— Судя по свежести следов — она не просто ходит. Она охотится, — тихо произнес наводчик. — Товарищ капитан, гляньте в кварц. На той стороне моста.

Громов перевел взгляд на багровую сетку прицела. Следы гигантских гусениц вели через мост и терялись в тумане, но прямо посреди этих борозд лежало что-то еще. В багровом спектре кварца земля была залита густой, светящейся черной жижей, которая буквально кипела, разъедая металл брошенных на мосту грузовиков.

И самое жуткое — от этих исполинских следов в стороны расходились другие, поменьше. Четкие, квадратные, узнаваемые. Следы тяжелых катков КВ.

— Они ходят за ним, как стая за вожаком, — прошептал Ковалев, не отрываясь от окуляра. — Смотрите, следы КВ-2 идут прямо поверх отпечатков «Левиафана». Они кружат вокруг него.

В этот момент откуда-то из глубины тумана, со стороны заброшенных пятиэтажек центрального района, донесся звук. Это не был человеческий голос или радиопомеха. Это был утробный, металлический рев, похожий на скрежет тысяч железных листов, перекрываемый тяжелым, глухим стуком огромного дизеля. Звук был настолько мощным, что броня «Грозы» зашаталась, а на приборной панели треснуло стекло одного из индикаторов.

Зона словно предупреждала их: они переходят границу, за которой человеческому оружию делать нечего.

— Товарищ капитан… — Седой сжал рычаги так, что побелели костяшки. — Едем? Или ну его к лешему этот кристалл?

Громов посмотрел на инженера, который судорожно прижимал к себе пустой контейнер, затем на молодого наводчика. Назад дороги не было — блокпост позади них уже проснулся.

— Вперед, Седой. Тихо, на первой передаче. Ковалев, держи деструктор наготове. Мы идем в гости к их «выводку».

«Гроза» медленно, стараясь не греметь катками, въехала на мост, пересекая невидимую границу, которая вела их прямиком к той самой ночи в ангаре элеватора…

Центральная лаборатория НИИ встретила их мертвой, пугающей тишиной. Это был массивный трехэтажный бетонный бункер, наполовину ушедший под землю. Ворота главного ангара были выбиты наружу, словно что-то огромное и страшное ломилось изнутри здания на свободу.

«Гроза» замерла в тени полуразрушенной автобусной остановки напротив входа. Дизель работал на самых малых оборотах, тихо покашливая.

— Приехали, — Анатолий Петрович судорожно застегнул герметичный шлем своего спецкостюма. Его дыхание в ларингофонах раздавалось частым, прерывистым сипом. — Лаборатория изотопов на цокольном этаже. Кристалл там, в стабилизационной камере. Если поле не уничтожило защитный контур, он всё еще цел.

Громов повернулся к ученому.

— У вас ровно десять минут, Анатолий Петрович. Больше мы здесь не простоим — датчики показывают, что свинцовые экраны на башне уже начинают нагреваться от этого фиолетового тумана. Если они «потекут», мы все тут останемся. Седой, остаешься за рычагами, мотор не глушить. Ковалев — глаз не спускай с кварца. Я иду с инженером.

Капитан проверил верный ТТ на поясе, передернул затвор автомата и первым протиснулся в десантный люк в днище танка.

Внутри бункера пахло озоном, паленой проводкой и чем-то еще — сладковатым, химическим запахом распада. Повсюду валялись перевернутые столы, разбитые пробирки и листы секретных отчетов. На стенах Громов заметил жуткие следы: глубокие борозды в бетоне, словно кто-то царапал стены пальцами... из чистого железа.

Они спустились в подвал. В конце темного коридора, за толстой гермодверью, сияло оно.

Источник. Тот самый кристалл «Спектра».

Он лежал на разбитом гранитном постаменте. Небольшой, размером с кулак, маслянисто-фиолетовый осколок. Но вокруг него пространство буквально искривлялось: воздух шел тяжелыми, маслянистыми волнами, а бетонный пол под ним превратился в ту самую черную, живую жижу. Кристалл пульсировал, и эта пульсация странным эхом отзывалась в груди Громова — сердце капитана невольно подстраивалось под ритм аномалии.

— Прекрасен… — прошептал ученый, благоговейно опускаясь на колени. Он открыл стеклянный контейнер со свинцовой прослойкой и специальными щипцами аккуратно подцепил кристалл.

В ту же секунду, как «Спектр» оторвался от постамента, по всему бункеру прошел страшный подземный толчок. С потолка посыпалась крошка. А в ларингофоне Громова раздался полный ужаса крик наводчика Ковалева снаружи:

— Командир! В бункер, скорее! Оно идет сюда! Нас засекли!

Громов схватил инженера за шиворот, буквально вздергивая его на ноги вместе с контейнером, в котором уже бешено сиял фиолетовый свет.

— Бегом, Петрович! Бегом!

Они ворвались обратно в утробу «Грозы» через нижний люк, тяжело дыша и задраивая за собой сталь. Внутри танка всё изменилось: из-за принесенного кристалла приборы сошли с ума, стрелки бесились, а кварцевый окуляр наводчика налился яростным багровым цветом.

— Седой, гони! — заорал Громов, прыгая в свое кресло.

— Куда гони, командир?! — в панике отозвался механик. — Глянь вперед!

Через триплекс Громов увидел, как из тумана на заросшую площадь перед НИИ выползает он. «Левиафан». Исполинский стальной монстр, собранный из ломаных линий тяжелых танков, окутанный густым облаком фиолетовых искр. Его многометровое орудие медленно опускалось, целясь прямо в них.

— Седой, назад! В переулки! К элеватору! — скомандовал Громов.

Танк рванул с места, закладывая крутой вираж. Сзади грохнул выстрел «Левиафана» — земля за ними разверзлась, взрываясь фонтаном черной жижи. «Гроза» на полной скорости влетела в лабиринт заброшенных улиц, пытаясь оторваться от преследования, и в полубезумном прыжке укрылась в первом попавшемся ангаре старого элеватора…

Глава 2. Призрачный экран

Скрежет многотонных гусениц снаружи давил на психику сильнее, чем ментальный морок Зоны. Через проломы в кирпичной стене ангара было видно, как туман лениво перекатывается через поверженный, содрогающийся в предсмертных аномальных судорогах КВ-2. Но этот противник уже не пугал. В полукилометре за ним, сотрясая фундамент элеватора, ворочалась непроглядная тьма.

«Левиафан» приближался. Его исполинский дизель не стучал — он дышал, как грудная клетка умирающего титана, заставляя стрелки индикаторов внутри «Грозы» испуганно дрожать.

— Командир, он не просто идет, он нас видит, — сиплым шепотом доложил Ковалев, не отрывая взгляда от багрового кварцевого окуляра. — Орудийные башни… у него их три. И все три смотрят прямо на наш ангар. Триста метров. Если он влупит главным калибром, от нашего свинца даже мокрого места не останется.

Громов обернулся назад. В боевом отделении творилось безумие. Контейнер в руках Анатолия Петровича светился так ярко, что сквозь стеклянные стенки проступали кости на пальцах инженера, словно на рентгеновском снимке.

— Петрович! Думай, твою мать! — рявкнул капитан, перекрикивая нарастающий внешний гул. — Ты же эту кашу заварил! Как нам уйти от этой горы стали?

Инженер поднял на Громова дикие, воспаленные глаза. На его лбу вздулись вены.

— Кристалл… он привязан к металлу. Понимаете? «Левиафан» и пустые Т-54 — это не просто железо, это единая нервная система Зоны! Они ориентируются по магнитному резонансу нашей брони и теплу двигателя. Мы для них — как яркий костер в темной комнате!

— Ближе к делу! — Седой внизу судорожно сжал рычаги, готовый в любую секунду рвануть машину с места.

— Нам нужно… исчезнуть! — Анатолий Петрович лихорадочно защелкал тумблерами на своем распределительном щите. — Капитан, прикажите Ковалеву разрядить остаток накопителя деструктора прямо в тушу уничтоженного КВ-2!

Громов на секунду опешил:

— Добить мертвеца? Зачем?

— Не добить, а закоротить! — сорвался на крик ученый. — Если деструктор ударит в его деформированный погон, произойдет обратный выброс энергии Спектра. На пару минут КВ-2 превратится в мощнейший аномальный излучатель. Он сгенерирует «призрачный экран» — забьет все частоты Зоны фиолетовым шумом. Для «Левиафана» это будет как светошумовая граната. Он ослепнет! Но действовать надо мгновенно. Если опоздаем — нас размажет следующим импульсом.

Капитан Громов оценил риски за долю секунды. Прорываться в лоб против монстра весом в три сотни тонн — чистое самоубийство. Хитрый план заучки-инженера оставался единственным шансом.

— Ковалев! Слышал? Доворачивай пушку на КВ-2! — скомандовал Громов.

— Но командир, это наш последний подготовленный заряд! Если не сработает, мы останемся без главного калибра! — отозвался наводчик, наводя перекрестие на завалившуюся на бок тушу советского тяжеловеса.

— Выполнять! Седой, как только рванет — включай третью передачу и уходи по задней аллее, дворами. На дорогу не суйся.

— Понял, командир. Молюсь всем танковым богам, — прохрипел Седой, удерживая педаль сцепления.

В триплексе кварцевого прицела силуэт «Левиафана» уже занял половину обзора. Его центральная башня окуталась плотным венцом фиолетовых молний. Монстр готовился к выстрелу.

— Ковалев, пли! — выкрикнул Громов.

Экспериментальное орудие «Грозы» глухо рявкнуло в замкнутом пространстве ангара. Белый луч деструктора в упор врезался в разорванное стальное чрево КВ-2.

Секунду ничего не происходило. А затем Зона сошла с ума.

Вместо привычного взрыва КВ-2 выдал ослепительную, беззвучную вспышку чернильно-фиолетового цвета. Пространство вокруг него сжалось в тугую точку, а затем резко распрямилось, порождая невидимую, но осязаемую физически волну.

Удар пришелся по «Грозе» страшным электромагнитным молотом.

Внутри боевого отделения разом лопнули все дежурные багровые лампы, погрузив экипаж в кромешную тьму, нарушаемую только безумным, неоновым сиянием кристалла в руках ученого. Приборная панель Седого брызнула фонтаном искр, индикаторы сдохли, а из распределительного щита Анатолия Петровича повалил едкий, удушливый дым. Кварцевый окуляр прицела Ковалева налился глухой, непроницаемой чернотой — электроника деструктора выгорела дотла.

— Ослепли! Мы ослепли, командир! — в панике закричал наводчик, срывая бесполезные ларингофоны, которые теперь лишь оглушительно фонили и трещали.

Но план инженера сработал. Снаружи, на площади, «Левиафан» замер. Излучение от разорванного КВ-2 забило все аномальные частоты Зоны. Многобашенный монстр потерял цель — он судорожно крутил своими слепыми орудийными стволами, а его дизель взревел в глубоком замешательстве.

— Седой! Газ! — во весь голос рявкнул Громов, вслепую пиная механика сапогом в плечо. — Назад, дворами! Уходи по памяти!

Старшина Седой не подвел. Он не видел дороги, приборы были мертвы, но он помнил топографию этого проклятого поселка как свои пять пальцев. Механик на ощупь передернул тяжелую кулису передач, заставив В-12 выдать яростный, надрывный рев, и рванул рычаги на себя.

«Гроза» задом вылетела из ангара, снося кормой остатки кирпичной кладки элеватора. Грохот рушащейся стены смешался со страшным, утробным ревом «Левиафана» где-то впереди — ослепший гигант наугад открыл огонь из всех калибров, превращая площадь перед НИИ в огненный ад. Земля за пределами их видимости содрогалась, здания рушились от попаданий, но тяжелые свинцовые экраны «Грозы» пока принимали на себя лишь осколки и бетонное крошево.

— Впереди узкий переулок между пятиэтажками! — задыхаясь от дыма, прокричал из темноты Анатолий Петрович, который прильнул к боковому смотровому щелевому прибору, единственному оставшемуся чисто механическим. — Там наши свинцовые плиты будут тереться о стены, но мы проскочим! Седой, держи правее, правее!

Танк, хрустя гусеницами по ржавым остовам брошенных машин и обломкам асфальта, вслепую продирался сквозь серую, вязкую жижу тумана. Без оптики и связи они были как глухонемые боксеры на ринге с чудовищем, но метр за метром «Гроза» уходила из зоны поражения взбесившегося колосса.

Внезапно в кормовой части танка что-то сильно заскрежетало, и машина резко сбавила ход, словно наткнувшись на невидимую преграду. Дизель зачихал, теряя обороты.

— Командир, катки заклинило! — Седой со всей силы навалился на рычаги, но «Гроза» лишь натужно взвыла, оставаясь на месте. Дизель зачихал, выбрасывая в полумрак кабины черные клубы гари. — Как в бетон въехали. Движок сейчас сдохнет!

Анатолий Петрович, прильнув к механическому триплексу, испуганно вскрикнул:

— Это те самые нити! Мы намотали на ведущую звездочку живые жилы Зоны. Металл кормы начинает обрастать этой черной дрянью. Если она доберется до трансмиссии — мы отсюда больше не уедем.

Громов рванул замок десантного люка в днище танка. Снизу в боевое отделение тут же хлынул ледяной, пахнущий сыростью и озоном фиолетовый воздух.

— Наводчик, остаешься внутри, прикрывай инженера! Седой, за мной под днище. Бери лом и пожарный топор. Живо!

Капитан первым скользнул в узкий просвет между раскаленной сталью днища и растрескавшимся асфальтом переулка. Туман здесь, у самой земли, казался жидким, он буквально лип к лицу. Прямо перед глазами Громова правая гусеница «Грозы» была намертво опутана толстыми, похожими на стальные тросы черными венами. Они слабо пульсировали, и в такт этой пульсации металл танка жалобно стонал.

— Руби их, Седой! По самому катку бей! — крикнул Громов, перекрывая далекий грохот бесчинствующего на площади Левиафана.

Они работали в бешеном темпе. Лом звенел о натянутые жилы, топор с глухим хрустом врубался в податливую, сочащуюся едким черным соком субстанцию. Капли этой жижи прожигали одежду до кожи, но бойцы не обращали внимания на боль. Наконец, с тяжелым металлическим щелчком последняя нить лопнула, освобождая ведущую звездочку.

— Всё, командир! Чисто! Назад в люк! — тяжело дыша, крикнул Седой, отбрасывая затупившийся топор.

Громов уже подтянулся на руках, закидывая тело обратно в сухой и душный полумрак «Грозы», как вдруг краем глаза заметил странное шевеление в глубине переулка.

Капитан замер, наполовину высунувшись из нижнего люка, и посмотрел сквозь пелену тумана назад, откуда они только что приехали.

Из серого савана, бесшумно, без единого звука моторов, один за другим выкатывались танки. Это были Т-54 из той самой погибшей разведроты. Три… четыре… пять машин. Из их наглухо заваренных люков струился ровный, мертвенный фиолетовый свет, а орудия, словно повинуясь единой команде, синхронно опускались вниз, целясь прямо в застрявшую в узком проходе «Грозу». Они больше не кричали голосами родных в рации. Они шли убивать молча.

— Седой, ходу! Ходу-у-у! — заорал Громов, втаскивая механика за шиворот внутрь и с грохотом задраивая люк на тяжелые засовы. — На нас прет весь выводок!