Объект № 17

Глава 1

Весь день Машу мучило нехорошее предчувствие, хотя все складывалось как нельзя лучше. Она собирала вещи, предвкушая завтрашнюю поездку, и никак не могла понять, что именно ее тревожит. Сессия осталась позади, экзамены сданы на отлично, впереди только отдых и приключения, казалось волноваться было совершенно не о чем, но что-то упорно не давало ей покоя. Маша попыталась отогнать дурные мысли и сосредоточилась на сборах. За окном её комнаты медленно угасал июньский вечер, прощально золотя обои и разбросанные по полу вещи, а она сидела на кровати, пытаясь уместить в небольшой походный рюкзак все необходимое для девушки в лесу. Места катастрофически не хватало, и ей пришлось с сожалением выложить часть сменной одежды и косметики. Обидно, конечно, ведь там будет Денис, а перед ним она всегда хотела выглядеть безупречно, ведь он только-только начал проявлять к ней интерес, а до этого будто не замечал целый год. Маша вздохнула и, взяв со стола телефон, проверила сообщения в общем чате. Все уже вовсю обсуждали предстоящий поход.

Их собиралась компания из пяти человек. Планировалось увлекательное путешествие протяженностью пятнадцать километров через сосновый лес к живописному озеру. Там они собирались провести три дня, ночуя в палатках, любуясь звездным небом и распевая песни под гитару у костра. Помимо Маши и Дениса ехать собирались Алина, лучшая подруга Маши, и их однокурсники Илья и Максим. В чате уже успела разгореться оживленная дискуссия. Максим спрашивал, стоит ли ему брать резиновую лодку и весла. Все пытались его отговорить, учитывая, что маршрут им предстояло преодолеть пешком.

Маша улыбнулась, представив, как Максим, обливаясь потом , тащит лодку через лесной бурелом, и напечатала в чат:

"Макс, ты серьезно? Мы же не сплавляться по реке собираемся!"

В ответ прилетела куча смеющихся смайликов.

"Там же огромное озеро, я хотел снять крутой контент" - написал Максим.

Маша знала, что он ведет видео блог и смотрит на мир через объектив и никак иначе.

"Кто ее потащит?" — не без иронии поинтересовалась Алина.

"Если у тебя так мало груза, Макс, могу отдать тебе гитару и палатку," — подхватил Денис.

"И мой рюкзак тоже, он такой тяжеленный, понесешь, Макс?" - Алина добавила умоляющий смайлик.

"Нет, спасибо, окей, лодка отменяется," — сдался Максим.

"Ребята, вы возьмете еще пледы? По прогнозу ночи холодные," — спросила Маша.

"Я беру два, плюс спальник," — ответила Алина.

"А кто-нибудь в курсе где Илья, он вообще едет?" — спросил Денис.

"Он не берет телефон со вчерашнего, наверное, в клубе тусил опять," — предположил Максим.

Маша взглянула на аватарку Ильи, она была серая и под ней значилось, что он был онлайн вчера в одиннадцать утра.

"Почему-то я не удивляюсь. Ладно, не придет – и черт с ним. Уже поздно, всем нужно выспаться. Завтра встречаемся на вокзале в семь утра, кстати, не забудьте дождевики!" - написал Денис.

Маша закрыла чат и глубоко вздохнула. Тревога никак не хотела отступать. «Наверняка это всё из-за Дениса», — попыталась убедить себя Маша. Конечно, из-за него. Она слишком боялась ударить в грязь лицом, разочаровать его, сморозить какую-нибудь глупость — что было вполне возможно из-за такого волнения. Нужно было дособирать рюкзак и собрать свою волю в кулак. Задача не простая, но Маша верила — или очень хотела верить, — что справится.

Глава 2

На следующее утро Маша, едва выглянув в окно, чуть было не передумала ехать. Мир за стеклом словно выцвел: улица тонула в густом, плотном тумане, который размывал очертания деревьев и гасил все звуки, а с неба моросил противный, мелкий дождь. В такую погоду больше всего на свете хотелось забраться обратно под одеяло, и просто отключить телефон. Но, конечно, она не могла так поступить — она слишком долго ждала этой поездки, слишком много о ней думала. Маша решительно надела непромокаемую куртку и, помедлив, обмотала шею теплым шарфом, сильно надеясь не замерзнуть и не заболеть. Затем с сомнением взглянула на свои ботинки, не слишком удобные, купленные скорее для городской осени, чем для лесных троп. Выдержит ли она такой долгий путь — она не знала. Это был первый поход в её жизни. Она никогда не питала особой любви к долгим прогулкам по бездорожью и, тем более, к ночёвкам на природе, где нет ни горячей воды, ни мягкой постели. Ей куда больше были по душе городской комфорт, уютные кофейни и неспешные походы по магазинам. Но, вздохнув, Маша одёрнула себя: что не сделаешь ради возможности провести несколько дней в романтической обстановке с Денисом.

Выйдя на улицу, она сразу же поёжилась от пронизывающего, совсем не летнего ветра, который пробирался под куртку и заставлял ёжиться. Набросив капюшон и плотнее завязав шарф у самого подбородка, Маша поспешила к остановке, сердясь на несправедливость погоды. Как назло, всю прошлую неделю стояла отличная, тёплая погода, и именно сегодня ей угораздило испортиться, вопреки всем бодрым прогнозам синоптиков. «Оставалось надеяться, что скоро выглянет солнце», — подумала Маша, обходя лужи.

Она дошла до остановки, потом пол часа тряслась в душном запотевшем изнутри автобусе, и вот она уже ступила на мокрую платформу вокзала, уже начиная чувствовать ноющую боль в спине от тяжёлого рюкзака. К этому времени дождь наконец закончился, туман рассеялся , и солнце лениво, будто нехотя, выглянуло из-за хмурых, стремительно убегающих туч, бросая на перрон первые робкие блики.

На платформе Машу уже ждали Алина и Максим, оба нагруженные багажом так, будто собрались в кругосветное путешествие. Алина, как всегда, выглядела идеально и стильно: ярко-розовая фирменная курточка, светлые джинсы и кроссовки. Впрочем, сегодня Маше показалось, что подруга явно перестаралась с макияжем и причёской. Её каштановые локоны, уложенные волосок к волоску, алые губы и дерзкие, хищные стрелки на глазах слишком бросались в глаза, резко контрастируя со скромным обликом самой Маши, чьё лицо почти не было тронуто косметикой — только тушь да бальзам для губ.

Максим, напротив, выглядел уютно и просто: тёплый спортивный костюм, удобные кроссовки, а на шее — неизменный чехол с видеокамерой, с которой он, казалось, никогда не расставался. Удивительно, но промозглая мрачная погода, похоже, совершенно их не тяготила — они стояли к ней спиной и беззаботно смеялись, что-то оживлённо обсуждая, и даже не заметили её появления. Маша подошла ближе и услышала, как Максим в своей неподражаемой комедийной манере пародирует кого-то из университетских преподавателей — судя по всему, их старого профессора зануду, преподавателя истории. Алина заливалась звонким хохотом, и Маша, не удержавшись, тоже рассмеялась. Мгновенно на душе стало теплее, а тревога, терзавшая её с утра, чуть отступила. Ведь и правда, всё здорово — впереди чудесная поездка, и наверняка скоро окончательно выглянет солнце.

— О, привет, Маша! — заметила её Алина, резко обернувшись, и её ярко накрашенные глаза радостно блеснули.

Максим тоже обернулся, поправил камеру на груди и приветливо, открыто улыбнулся ей.

— Привет. А где Денис и Илья? — спросила Маша, бросив настороженный взгляд на большие вокзальные часы, стрелки которых неумолимо приближались к назначенному времени. До прибытия поезда оставалось всего десять минут.

— Что-то Денис задерживается, — сказала Алина с оттенком тревоги в голосе, теребя лямку рюкзака. — И звонки сбрасывает…

— Надеюсь, не опоздает. Поезда здесь ходят раз в синюю луну. — хмыкнул Максим, вглядываясь в сторону заходящих на перон немногочисленных пассажиров.

В этом он был абсолютно прав. Поезд в данном направлении ходил всего раз в три дня и останавливался в том диком месте, куда они направлялись, только по требованию. На машине или автобусе туда было не добраться , слишком далеко от шоссе. Без Дениса ехать смысла точно не было. Особенно учитывая, что он возложил на себя обязанности проводника и лидера их маленького отряда, прекрасно ориентировался в лесу и уже бывал на том озере ранее.

Денис всегда был крайне пунктуален, неужели он проспал? Это было совсем на него не похоже. Маша не знала, что думать.

— Неужели и в чате ничего не написал? — спросила Маша с тревогой. Она торопливо достала телефон из кармана куртки, открыла общий чат, но от Дениса не было ни строчки. Только старая вечерняя переписка.

Она почти физически почувствовала на себе пристальный, понимающий взгляд Алины. Подруга прекрасно знала о её давних романтических чувствах к Денису и часто давала советы: быть смелее, сказать ему прямо, взять и пригласить самой куда-нибудь, хоть в тот же клуб. Но Маша всё ждала, робея и надеясь, что он сам обратит на неё внимание, и безумно боялась сделать первый шаг, боялась отказа, насмешки. И когда на вечеринке в честь окончания сессии Денис вдруг сам подошёл и пригласил на медленный танец, она буквально засияла от счастья, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Вот только после вечеринки Денис больше не проявлял знаков внимания, а вернулся к прежней отстранённой манере общения. И Маша совсем не знала, как быть. А впереди ведь ещё два месяца лета, за которые Денис ещё больше отдалится от неё. Тогда у неё и возникла идея этого похода. Она предложила её в чате, и, к её радости, Денис согласился поехать и даже сам спланировал маршрут. Максим, услышав про поход, сразу загорелся снять влог, а Илья просто не мог пропустить ни одной вечеринки по своей природе и напросился с ними ко всеобщему неудовольствию. Алина тоже охотно подхватила её идею и вызвалась составить ей компанию. И Маша была безмерно благодарна Алине за это, хотя та была ещё большим урбанистом, чем она сама, и лес с его насекомыми и отсутствием удобств совершенно не был её стихией. Но быть одной девушкой в компании парней ей было бы некомфортно.

— А Илья не объявился? — спросила Маша, глядя на друзей.

— Илья утром звонил, что-то промычал невнятное в трубку и отключился, — усмехнулся Максим, поправляя на плече ремень тяжёлого рюкзака. — Я так и не понял, едет он или нет.

Ответ на вопрос не заставил себя долго ждать. На платформе, наконец, показался Денис — слегка взъерошенный, одетый в ветрозащитный походный костюм, и с очень недовольным лицом, — а следом за ним неровной, но стремительной походкой плёлся Илья с огромным, явно собранным впопыхах рюкзаком за плечами.

Маша, затаив дыхание, едва сдерживала ликование, готовое вырваться наружу.

— Ну наконец-то! — хором воскликнули девушки.

— Бухали, да? — поинтересовался Максим с ехидной улыбкой, оглядывая помятый вид Ильи.

— Кто бухал, а кто чуть не опоздал из-за этого придурка, — пробурчал Денис, снимая с плеча рюкзак, и испепеляя Илью тяжелым взглядом.

Вид у Ильи был тот ещё. Всклокоченные волосы торчали в разные стороны, на щеках недельная щетина, красные, воспалённые глаза с трудом фокусировались на окружающих, а одежда выглядела так, будто он в ней спал, не раздеваясь, что, скорее всего, так и было.

— Да ладно тебе, не моя вина, что ты водитель никудышный, — огрызнулся Илья чуть заплетающимся голосом.

— Да что ты говоришь? А этот туман ты видел? С утра вообще ничего не было видно! — сказал Денис раздражённо. — Да и вообще, это в нас въехали.

— Вы попали в аварию?! — ужаснулась Маша, прижав ладонь к губам. От мысли, что Денис мог пострадать, внутри всё похолодело. — Как это получилось?

— Да понимаешь, — Денис повернулся к ней, и Маше показалось, что его тон стал чуть мягче, — с утра позвонил этот олух, — он мотнул головой в сторону Ильи, который уже скучающе разглядывал облака, — и попросил забрать его из клуба, где он, как всегда, завис. Я, как полный идиот, поехал за ним в такую рань, а на обратном пути нас одна тачка подрезала на середине пути. Пока ждали ГАИ, пока вызывали такси — времени кучу потеряли.

— Да сам ты олух! Я из-за тебя чуть не погиб! — вяло, но с напором возмутился Илья.

— Ладно вам, не ругайтесь, хорошо, что вы оба целы и не пострадали, — примирительно сказала Алина, обеспокоенно разглядывая Дениса, будто ища на нём следы аварии.

— Да уж, день уже начался с приключений, — покачал головой Максим.

К платформе, гудя и лязгая, медленно подъезжал поезд. Друзья, подхватив сумки, рюкзаки, двинулись к вагонам.

Глава 3

Устроившись в полупустом вагоне, ребята пытались разрядить обстановку и примирить всё ещё огрызающихся друг на друга Дениса и Илью. Денис всё никак не мог успокоиться и продолжал осыпать Илью злыми, отрывистыми упрёками, пока тот, совершенно ко всему равнодушный, просто не уснул, улегшись на сиденье и положив под голову скомканный рюкзак. Денис устало махнул на него рукой, невольно признавая своё поражение, и прошипел что-то ругательное сквозь зубы, прежде чем окончательно замолчать.

Ехать им предстояло чуть дольше трёх часов. За окном неторопливо мелькали деревья, луга и редкие деревянные домики, а Маша украдкой косилась на Дениса, который, к её огорчению, даже не смотрел в её сторону. Он сидел напротив и, заткнув уши наушниками, неотрывно, отстранённо смотрел в окно и хмурился, погружённый в какие-то свои, невесёлые мысли. Рядом с ним сидел Максим, полностью поглощённый своим телефоном, общаясь с подписчиками в прямом эфире.

— Ну вот, друзья, мы удаляемся от цивилизации, связь начинает потихоньку пропадать, — говорил он слегка извиняющимся голосом, но с неизменной весёлой улыбкой на лице. — Похоже, придётся завершать стрим. Теперь выйду в эфир не раньше, чем через три дня. Увы, понимаю вашу печаль, но я вернусь с наикрутейшим контентом, и гарантирую — вы будете в шоке от наших приключений. Ладно, говорю «до свидания», не прощаюсь.

Вдруг он перехватил Машин взгляд и не задумываясь резко направил камеру телефона прямо на неё.

— А это Маша, знакомьтесь, главная героиня нашего лесного блога. Маш, скажи что-нибудь подписчикам.

Максим широко улыбался, с явным удовольствием наблюдая за её внезапной растерянностью. Маше стало дико неловко, кровь прилила к щекам; она не знала, что говорить, и сейчас была совершенно не готова вот так внезапно предстать перед невидимой, но требовательной публикой.

— Да стрим уже выключен, я пошутил, — сказал Максим слегка печально, заметив её реакцию. — Ты же не собираешься всерьёз злиться?

Она гневно посмотрела на него, но всё же помотала головой.

— Дурацкая шутка.

— Согласен, — примирительно кивнул он. - Ну прости, Маш.

- Да, все в порядке, - ответила Маша, которой стало еще более неловко от собственной реакции на простую шутку. Еще не хватало испортить всем настроение своим поведением. Обижаться на Максима вообще последнее дело.

Максим еще какое-то время, задумчиво смотрел на нее, затем снова уткнулся в телефон.

— А я бы с радостью пообщалась с твоими подписчиками, — вдруг вклинилась Алина, кокетливо поправляя и без того идеальную причёску. — Включи снова. Маша просто ничего не понимает, она считает жизнь в тени лучшей стратегией.

Слова подруги слегка кольнули Машу, хоть Алина и произнесла их с тёплой улыбкой и без тени злобы. Но осадочек остался, лёгкий, как царапина.

— Каждый выбирает, как ему комфортнее жить, мне просто не нужна публичность, — сказала Маша, пытаясь подавить мимолётную обиду и сохранить ровный тон.

— Ну да, — согласно кивнула Алина, ничуть не смутившись, — а мне вот нужна. Макс, давай, включай скорее.

— Да всё, сеть сдохла окончательно, — ответил Максим, понуро глядя на погасший экран смартфона.

— Вот чёрт, а я только настроилась! — расстроенно протянула Алина. — Ладно, тогда в следующий раз. Я, кстати, планирую свой канал создать, про косметику. Ты же прорекламируешь меня своим подписчикам?

Максим слегка растерялся от такого напора, затем медленно, как бы обдумывая перспективы, кивнул.

— Я думаю, можно будет устроить.

Алина просияла довольной улыбкой.

— Отличненько. Глядишь, так и прославлюсь.

Маша улыбнулась чуть криво, скорее чтобы поддержать разговор, и перевела взгляд на Дениса. Максим, убрав телефон в карман, тоже покосился на друга, который всё так же безучастно разглядывал проплывающие за окном пейзажи, погружённый в свой обособленный мирок с музыкой.

— Макс, пни его, чего он там завис? — тихо спросила Алина, чуть обеспокоенно взглянув на мрачный профиль Дениса.

— Пинать КМС-ника по боксу — не лучшая идея, — хмыкнул Максим, но всё же осторожно дёрнул Дениса за рукав куртки. — Эй, ты с нами или где?

Денис нехотя снял наушники и повернулся к нему, в его глазах плавали отголоски раздражения.

— Чего тебе? — сухо спросил он.

— Сколько ещё ехать? Мы не пропустим остановку? - спросил Максим.

Денис бросил короткий взгляд на свои массивные наручные часы.

— Не пропустим. Уже скоро, я скажу, где выходить.

Затем снова демонстративно надел наушники и отвернулся к окну.

— Илья ему, похоже, надолго настроение испортил, — заключила Алина с ноткой печали.

— У него это скоро пройдёт, — тихо, сказал Максим. — На него бывает, находит... меланхолия.

Оставшееся время пути пролетело незаметно. Маша болтала с Алиной, вспоминая недавнюю весёлую вечеринку и листая общие фотки в телефоне. Максим колдовал над камерой, что-то сосредоточенно настраивая и готовясь к съёмке своего будущего лесного видеоблога. Илья беззастенчиво храпел, развалившись на соседнем сиденье через проход. А за окном, словно по волшебству, окончательно распогодилось: солнце заливало всё вокруг ослепляющими лучами, пробиваясь сквозь пыльное стекло вагона. День расцветал, обещая быть ярким и незабываемым.

Глава 4

Выйдя из поезда на нужной станции — крохотном, продуваемом всеми ветрами полустанке, — друзья оказались у самого начала тропы, ведущей в лес. Сонный Илья, похожий на побитого жизнью пса, недовольно щурился на солнце, с видимым трудом взваливая на плечи неподъёмный, битком набитый рюкзак. Его растрёпанные волосы, глубокие фиолетовые тени под глазами и лёгкий флёр вчерашних возлияний по-прежнему красноречиво свидетельствовали о бурной ночи.

— Зачем ты вообще с нами поехал, мученик? — усмехнулся Максим, слегка сочувственно глядя на Илью.

— Да, может, пока не поздно, махнёшь обратно? — подхватил Денис. — Свалишься ещё по дороге… Через час обратный поезд подходит.

— Да ладно вам, ребята, вы что, хотите, чтобы я такое пропустил? Ни за что! Сессию надо отметить как следует! Особенно учитывая с каким трудом я ее сдал, — Илья с энтузиазмом дёрнул лямки сползавшего рюкзака, и в тот же миг оттуда донёсся громкий, подозрительный звон стекла.

— Что это там у тебя? — тут же прищурился Максим.

— Самое необходимое, — ухмыльнулся Илья, ничуть не смутившись.

— Ты что, бухла набрал целый арсенал? — возмутился Денис. — Я же просил без этого. Здесь, кажется, только ты один любитель таких развлечений.

— Тем больше мне достанется, — философски заключил Илья.

Маша осуждающе покачала головой. Сама она терпеть не могла алкоголь и даже на вечеринках и праздниках постоянно отказывалась, как бы её ни пытались споить. На её памяти такое неудержимое употребление горячительных напитков, как у Ильи, никогда ничем хорошим не заканчивалось и приводило лишь к неприятностям. И сейчас она сильно надеялась, что в их путешествии обойдётся без эксцессов.

Ребята двинулись в путь по извилистой лесной тропе, то и дело останавливаясь, чтобы запечатлеть увиденную красоту на фото. Лес встретил их как радушный хозяин — величественными соснами, чьи кроны терялись где-то в небесной синеве, кряжистыми вековыми дубами, звонким, многоголосым хором птиц и кристально чистым воздухом, настоянным на хвое и травах. Но тропа оказалась капризной: ухабы, узловатые корни и глинистые скользкие кочки то и дело норовили подставить подножку. Маша спотыкалась почти на каждом шагу, засмотревшись на окружающий пейзаж, а Алина в один момент не удержалась и с вскриком плюхнулась на землю, угодив кроссовками в скрытую травой яму. Её белые, идеально чистые джинсы оказались безнадёжно перепачканы в сырой земле и грязи. Это расстроило её несказанно: как она ни отряхивалась и ни сокрушалась, белее они не становились, лишь приобретая всё более плачевный вид.

— Сама виновата, чего так разоделась? — ржал Илья, оглядывая Алину с головы до ног. — Это лес, а не клуб.

— Я привыкла быть красивой везде, — насупилась Алина, отчаянно оттирая пятно.

— Ну да, красотка, — ухмыльнулся Илья. — Принцесса Фиона.

Алина показала ему кулак и гневно сверкнула глазами.

Денис обернулся и бросил на Илью неодобрительный взгляд, но промолчал.

— Это уже отличное начало влога, — хмыкнул Максим, мгновенно подлетев к ней с камерой и нажав на запись.

— Отвали! Я в таком виде не хочу сниматься! — Алина оттолкнула его руку и отвела объектив в сторону.

— Как скажешь, — покорно согласился Максим и перевёл камеру на лес, запечатлевая сосны и мельтешащих в кронах белок. - Но ты бы мгновенно стала популярной, такое подписчики обожают.

- Спасибо, Макс, такая популярность мне не нужна, - скривилась Алина, пытаясь отряхнуть грязь со штанов, - Мне нужно переодеться, прямо сейчас.

- Такой контент я не снимаю, - заржал Максим.

- Да я не про то, еще чего, размечтался, - усмехнулась она. - Нет, ну правда, ребят, Денис, давайте остановимся.

- Мы только зашли в лес, Алина, привал будет позже. - мягко ответил Денис, бросив на нее короткий взгляд.

- Как я такая грязная пойду? - протянула она жалобно.

- Подумаешь слегка испачкалась, это же лес. Ничего страшного. Идем, еще три километра до привала.

Маше очень не понравился тон Дениса, хоть он и отказал Алине, но сказано это было чересчур уж ласково.

Алина состроила обиженную гримасу, но подчинилась и пошла вперед.

- Смотрите тут следы шин, - вдруг остановился Максим и указал на отпечатки на краю глинистой дороги.

Денис подошел к нему и всмотрелся.

- Внедорожник похоже, - пробормотал он задумчиво.

- Ты говорил это дикий край, и маршрут не пользуется популярностью, - сказал Максим.

- Так и есть. Местные наверно. Но не думаю, что нас ждет толпа людей около озера. Туда даже на внедорожниках не проехать.

- Хочется верить, - хмыкнул Илья.

Денис пошел вперед, ускоряя шаг. Похоже он совершенно не чувствовал усталость. Ну конечно, он среди них самый подговленный и натренированный, к тому же спортсмен. Для него подобные нагрузки плевое дело.

А Маша уже ощущала сильную, наваливающуюся усталость. Тяжесть рюкзака, словно свинцовая гиря, давила на плечи, и каждый шаг давался с трудом. И это только начало пути… Алина тоже еле шла, совсем вымотанная, её рюкзак был намного больше Машиного, и Маша лишь гадала, что подруга набрала такого объёмного, будто собралась в кругосветное путешествие.

— Может, передохнём? — взмолилась наконец Алина, сбавив шаг и отчаянно пытаясь отмахнуться от назойливого роя комаров, вьющегося у самого лица.

Ветер растрепал её идеально уложенные волосы, косметика предательски потекла. Маша, взглянув на подругу, подумала, что и сама, наверное, выглядит не лучше. Она остановилась, достала маленькое зеркальце из кармана и бросила осторожный взгляд на своё отражение: и правда — волосы спутались, а на щеках темнели серые разводы от туши. В мечтах это путешествие рисовалось ей совсем иным, похожим на глянцевую картинку из журнала. Маша украдкой посмотрела на Дениса, надеясь, что её нынешний вид не разочарует его. Но он по-прежнему не смотрел на неё, как и в начале поездки. Зато Маша с неудовольствием заметила, как его взгляд периодически задерживался на Алине, которая шла чуть впереди, ближе к нему.

Денис остановился, бросил быстрый взгляд на часы, затем внимательно посмотрел на запыхавшуюся Алину и перевёл взгляд на остальных.

— Ладно, сделаем привал, ненадолго.

Алина, с облегчением скинув тяжёлый рюкзак, без сил рухнула на поваленное, поросшее мягким мхом дерево рядом с тропинкой и вытянула гудящие ноги.

— Дайте кто-нибудь спрей от комаров! — взмолилась она. — Это невозможное что-то, они даже в глаза лезут!

— А ты что хотела? Это лес, а не супермаркет, — усмехнулся Илья, с видом бывалого туриста.

— Вот, держи, — Денис, достав из кармана куртки маленький флакончик, протянул его Алине и раздражённо покосился на Илью.

Алина благодарно улыбнулась Денису и принялась старательно опрыскивать себя с головы до ног.

— Разжечь костер? — с энтузиазмом предложил Максим.

— А смысл возиться? На озере разожжём. Или тут заночевать решил? — проворчал Денис.

- Да ничего я не решил, - буркнул Максим, протирая запотевший объектив своей камеры.

- Минут десять хватит вам отдохнуть? - спросил Денис.

— Дай хотя бы полчаса! Ноги отваливаются, и спина… Рюкзак — будто камней насыпали, — проныла Алина.

Денис посмотрел на нее и его взгляд тут же смягчился, наполнившись сочувствием.

- Ладно, пол часа.

Алина благодарно улыбнулась.

— А чего ты туда напихала-то? Ну-ка, что там у тебя? Показывай давай, — Илья, недолго думая, подошёл к Алине, одним движением приподнял неподъёмный рюкзак и решительно открыл его, начиная с любопытством выуживать содержимое прямо на землю, игнорируя протестующие возгласы Алины. — Так, три полотенца… Гель для душа. Шампуни, пудра, четыре платья с блёстками… Это что за дискотека в лесу?

— Отдай! — взвизгнула Алина, отчаянно пытаясь вернуть конфискованное имущество.

— А, вот оно что! Две книги! Романы о любви! Да ты просто ходячая библиотека!

— Кто бы говорил! У тебя в рюкзаке, кажется, целый бар спрятан! — съязвила Алина, безуспешно пытаясь отвоевать свои вещи, но потерпела неудачу, и Илья торжествующе извлёк из недр рюкзака туфли в стразах на головокружительной шпильке.

Взрыв хохота разорвал тишину леса. Максим фиксировал этот момент на камеру, стараясь не упустить ни единого кадра.

— Я хотела фотосессию на озере устроить, — оправдывалась Алина с наигранным недовольством.

— А давайте теперь у Маши в рюкзаке посмотрим, что там интересного! — предложил Максим, направляя объектив камеры на новую жертву.

— Ничего особенного, — Маша спокойно продемонстрировала содержимое своего рюкзака, в котором и правда было только самое необходимое… ну, за исключением лака для волос и механического завивателя ресниц. Но это было уже не настолько смешно. И друзья тут же потеряли к ней интерес, вновь вернувшись к обсуждению рюкзака Алины.

Глава 5

Друзья наспех перекусили бутербродами с соком. Алина, продолжая тихо сокрушаться о своём неподъёмном рюкзаке, отошла за деревья и переодела джинсы, сменив их на короткие шорты, затем переложила часть вещей к Денису — тот великодушно нашёл для них свободное отделение и безропотно согласился утяжелить свой рюкзак ее книгами и косметикой.

Маша, собрав растрёпанные волосы в тугой хвост, достала тушь и маленькое зеркальце, но, немного подумав и покопавшись в рюкзаке, вытащила пачку влажных салфеток и, тяжело вздохнув, попросту стёрла с лица все остатки косметики. Алина, напротив, деловито и старательно подправила стрелки на глазах и накрасила губы помадой поярче, будто готовилась не к марш-броску, а к выходу на сцену. Маша лишь молча пожала плечами, решив не лезть с советами. Да и Маша заметила, что подруга с ней почти не разговаривает и даже словно избегает. Это казалось очень странным. Маша периодически прокручивала в голове их разговоры перед походом, гадая, что она могла сказать не так, или сделать. Алина никогда не отличалась подобной скрытностью и, как правило, всегда высказывала претензии вслух. За это Маша ее всегда очень ценила. Но сейчас словно какая-то тень вдруг встала между ними.

Маша перевела взгляд на Дениса, он увлеченно рассматривал карту местности, простую бумажную, и поглядывал на солнце, слегка щурясь. Он совершенно не замечал ее взгляда и был погружен в свои мысли. Сейчас он был словно в своей стихии, как солдат на поле боя, собран и уверен. Такой мужественный и красивый. Маша ощущала себя рядом с ним глупой маленькой девочкой. И ее снова кольнула мысль, что она пытается взобраться на недосягаемую для нее высоту.

Маша расстроенно отвернулась, и заметила, что сидящий неподалёку Илья уже вовсю распивает вино прямо из бутылки.

Он поймал ее взгляд и усмехнулся.

- Могу поделиться.

- Я не пью, - нахмурилась Маша.

- Ну и зря, глядишь, поживее стала бы, - сказал он с издёвкой и отхлебнул вина. - А то унылая, недовольная вечно, прям как моя бывшая...

Маша не ответила, а резко оглянулась, надеясь, что Денис это не слышал, и мысленно проклиная Илью. Но Денис не смотрел в их сторону, он стоял, о чем-то тихо беседуя с Максимом, и застегивал рюкзак, собираясь в дорогу.

Посидев ещё пару минут, ребята снова двинулись в путь. Дорога, словно змея, ускользала всё глубже в чащу, петляя между деревьями. Небо вновь недовольно нахмурилось и разразилось противным, мелким дождём. Закутавшись в дождевики, они побрели дальше, ёжась от порывов холодного ветра и стараясь не скользить на мокрых кочках.

Алина, шедшая теперь почти вплотную к Денису, то и дело касалась его руки, притворно спотыкаясь на ровном месте. Он тут же заботливо подхватывал её под локоть, одаривая тёплой, немного обеспокоенной улыбкой. Маша шла позади и наблюдала эту картину с немой болью и горечью, которые поднимались откуда-то из солнечного сплетения и сжимали горло. Она прекрасно понимала, что происходит, и от этого понимания становилось невыносимо. Сердце наполнялось свинцовой тяжестью. Алина была её лучшей подругой — они прошли вместе огонь и воду: были неразлучны с первого класса, вместе поступили в институт, делились самыми сокровенными секретами. И сейчас Маша просто не верила своим глазам, чувствуя, как всё рушится — все годы дружбы, всё их общее прошлое.

— Эй, Маша, что нос повесила? — Максим внезапно возник рядом с камерой, весело улыбаясь, хотя его взгляд был чуть настороженным. — Делись эмоциями! Сейчас не время грустить.

— Убери, — она мягко, но настойчиво отодвинула рукой объектив. — Не грущу я. Устала просто.

— Давай рюкзак, — вдруг сказал он совершенно серьёзно, убрав камеру в чехол.

— Не надо, Макс, тебе же самому тяжело, — запротестовала Маша, покачав головой и взглянув на его массивный рюкзак.

— Намекаешь, что я слабак? — с притворной обидой протянул он, но глаза его смеялись. — Я вообще-то в зал хожу. Иногда. Знаю, что незаметно, но это пока.

Маша, взглянув на него, чуть улыбнулась — впервые за долгое время — и нехотя отдала рюкзак. Он подхватил его одной рукой, будто пушинку, хотя Маша видела, как напряглись его плечи — вес давался ему с трудом. Но он упрямо сохранял бравый вид.

Она шла рядом, снедаемая неловкостью и смутным удивлением. Она была знакома с Максимом довольно поверхностно, пересекаясь лишь в универе, да изредка в общем чате. Но оказывается, под маской беспечного шутника, вечно зацикленного на своих блогах и лайках, таилось что-то ещё — что-то тёплое, непоказное.

Маша снова покосилась на Алину и Дениса, которые уже ушли далеко вперёд и даже не оглядывались, увлечённо о чём-то беседуя. Внутри Маши закипала злость — горькая, отрезвляющая, — и вдруг в голове вспыхнула неожиданная идея.

— Макс, а можно я камеру твою одолжу, ненадолго? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Максим, чуть помедлив, кивнул и, сняв с шеи гаджет, и, улыбнувшись , протянул ей.

— Держи. Но лови момент! Этот ролик должен стать хитом, сорвать кучу лайков.

Маша взяла камеру и, захлёстываемая волной внутреннего кипения, решительно направилась к Денису и Алине. Догнав друзей, она встала прямо перед ними на тропе, преградив путь, и направила на них объектив, усиленно пытаясь придать себе беззаботный, игривый вид.

— Скажите что-нибудь для влога, — её голос чуть дрожал и прозвучал, как ей самой показалось, жалко и глупо, отчего расстройство только усилилось.

Алина посмотрела на неё широко распахнутыми глазами, с самым невинным видом.

— Ох, всё просто чудесно! Воздух опьяняющий, компания восхитительная! — Она демонстративно обняла Дениса за плечи, прижавшись к нему. — Правда, Ден?

Денис улыбнулся, но как-то натянуто.

— Точно, всё отлично. Только погода капризничает. А с чего вдруг ты решила примерить роль оператора? Подсиживаешь Макса?

Маша заметила, что в его взгляде промелькнуло недовольство, или даже раздражение. Но может ей показалось...

— А что, я тебя не устраиваю в этой роли? — она резко выключила камеру и опустила руку.

— Я ничего такого не говорил, — нахмурился Денис.

Алина с плохо скрываемым удовольствием наблюдала за её лицом.

— Нам лучше поторопиться, — сухо сказал Денис. — А не топтаться на месте.

— Ладно, не буду вам мешать.

Маша с обидой убрала камеру и быстрым шагом вернулась к Максиму, с горечью сожалея, что вообще подошла к Денису. «Зачем только я это сделала, идиотка… выставила себя полной дурой», — мысленно сокрушалась она, глядя на спины парочки, идущей впереди.

— Он тебе нравится, да? — вдруг спросил Максим негромко.

Маша поймала его пристальный взгляд и ощутила, как жар приливает к щекам.

— С чего ты взял? Глупости. И сейчас я не хочу об этом говорить, — пробормотала она, отводя глаза.

— Прости, не хотел задеть. У меня дурацкая привычка озвучивать очевидное, — в уголках его губ мелькнула грустная, понимающая улыбка.

Маша совсем не знала, что ответить на это. Неужели ее чувства были так заметны для окружающих? Должно быть, она выглядит, как влюблённая идиотка, и это уже не получалось скрывать. Просто ужас.

— Эй, запечатлей меня, красотка! — вдруг закричал Илья откуда-то сбоку.

Маша обернулась и испуганно замерла. Илья умудрился вскарабкаться на хрупкое, явно не рассчитанное на его вес деревце, сжимая в одной руке уже откупоренную бутылку вина. Он покачнулся на тонкой ветке, едва не потеряв равновесие.

— Илья, ты же в стельку! Упадёшь! — крикнула она, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

— Илья, слезай, дурак! — закричал Максим и, скинув на землю оба рюкзака, бросился к нему на помощь.

Маша ринулась за ним.

— Спускайся, идиот! — буркнул Денис, медленно подходя ближе.

Алина осталась стоять на тропинке и недовольно закатывала глаза, глядя на эту картину.

— Да я трезвее вас всех вместе взятых! — провозгласил Илья заплетающимся языком, покачнулся в последний раз и пулей сиганул вниз, с треском ломая ветви в полёте.

Маша в ужасе вскрикнула.

Максим подбежал первым, склонился, с тревогой оглядывая Илью, который пытался подняться на ноги, путаясь в колючем кустарнике. Ветки и сучки оставили на его руках багровые, набухающие кровью отметины. Но на вид он казался целым, по крайней мере кажется ничего себе не сломал. Маша облегчённо выдохнула.

Денис, ворча что-то себе под нос, порылся в рюкзаке и достал бинт и перекись и протянул Илье.

— Держи, алкаш.

Илья сперва попытался отмахнуться, но затем взял бинты и нехотя обработал раны, чуть морщась и шипя ругательства себе под нос.

Ребята помогли ему подняться, отряхивая листья и кусочки коры с его одежды.

— Ты не снимала? — с лёгкой досадой спросил Максим, взглянув на выключенную камеру в руках Маши.

Маша помотала головой, чуть нахмурившись.

— Нет, конечно, Макс, ты что?

— Жаль, упустили контент, — вздохнул он.

Маша совсем не могла понять такого, и, честно говоря, не хотела.

— Ладно, держи свою камеру. Оператор из меня никудышный. — Она протянула гаджет обратно. Максим бережно взял камеру и водрузил её обратно в чехол.

— Но согласись, если бы он сломал себе шею, контент получился бы невесёлый, — хмуро добавила Маша, сильно надеясь, что он согласится.

— Конечно, я же не кретин, чтобы такому контенту радоваться, — усмехнулся Максим и посмотрел на неё немного удивлённо.

Маша ощутила облегчение от его слов.

Глава 6

Остаток пути до озера друзья проделали на удивление быстро. Устроив ещё один короткий привал, они прошли по узкой, едва заметной тропе сквозь густую чащу леса, ведомые уверенным Денисом, и вскоре уже начали различать серебристые, дрожащие очертания волн, пробивающиеся сквозь изумрудную листву. Дождь закончился, из-за серых облаков вновь выглянуло солнце. Воздух стал влажнее и свежее, наполнившись близостью большой воды.

— Боже мой, какая красота! — выдохнула Алина, первой ступив на мягкий песчаный берег и застыв, как заворожённая. — Даже прекраснее, чем на фотографиях в интернете.

Маша замерла рядом, сражённая открывшимся великолепием. Все негативные эмоции, что копились весь день, словно в одно мгновение испарились, унесённые лёгким озёрным бризом. Кристальная лазурь воды, ослепительно белый песок в обрамлении величественных сосен-великанов, а вдалеке, у самого горизонта, — суровые скалистые утёсы. Это место стоило каждого шага, каждой капли пота и всех усилий. Маша достала смартфон и сделала несколько снимков, пытаясь зафиксировать ускользающую, почти нереальную красоту.

Максим тоже не выпускал камеру из рук, запечатлевая пейзаж с разных ракурсов и подходя всё ближе к самой кромке воды.

— Макс, иди помоги лагерь обустроить, потом поснимаешь, — проворчал Денис, недовольно глядя на друга и снимая с плеч гружёный рюкзак.

Максим нехотя убрал камеру в чехол и подошёл к нему.

Ребята дружно принялись за обустройство лагеря. Алина, по-хозяйски разложив на песке сумки с продуктами, взялась готовить ужин, достав банки с консервами и нарезая овощи и сыр походным ножом. Парни развели костёр, и начали ставить палатки, расправляя брезент и вбивая колышки в податливый песок. Илья несколько раз порывался им помочь, но после того как он сломал опору дуги и разорвал неловким движением край брезента, Денис, тяжело выдохнув, велел ему просто сидеть на бревне и ничего не трогать. Илья, поворчав слегка, повиновался.

Маша вызвалась отправиться за хворостом для костра. Надеясь отыскать сухие ветки среди влажной листвы, Маша поднялась на невысокий песчаный холм и вновь на минуту залюбовалась живописным озером, глубоко вдохнув дурманящий, свежий воздух. Затем снова бросила взгляд вниз, на друзей, которые суетились на берегу. Денис помогал Алине устанавливать мангал, она кокетливо смеялась, запрокидывая голову, а он улыбался ей в ответ — той самой тёплой улыбкой, которой Маше так не хватало. Она тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Почему она сама не вызвалась готовить ужин, а решила пойти за хворостом? Она не знала. Не могла понять саму себя. Подавив новый, уже привычный укол обиды, Маша решительно направилась в заросли.

Блуждая среди старых, замшелых сосен вдоль кромки леса, Маша думала о подруге. Почему она так поступает? Ведь Маша совсем недавно, набравшись смелости, призналась ей в своих чувствах к Денису. Тогда подруга горячо поддержала её, даже сказала, что они были бы прекрасной парой. Что изменилось? Или она просто не замечала их флирта раньше, ослеплённая собственными мечтами? А может, Алина уже вовсю встречается с Денисом за её спиной? Эта догадка обрушилась на неё ледяным водопадом. После той вечеринки, в честь окончания сессии, Маша ушла домой первой, уставшая и окрылённая танцем с Денисом, а подруга осталась там с ним и остальными. И сидела она, припоминала теперь Маша, подозрительно близко к нему, что-то шептала ему на ухо. Неужели Маша настолько глупа и наивна, что даже не подумала ни о чём подобном? Не заподозрила самого очевидного?

Запутавшись в горьких мыслях, Маша споткнулась о торчащий корень и чуть не упала лицом в колючую траву. Она забрела куда дальше, чем следовало. Берег остался далеко позади, за плотной стеной кустарника, а вокруг были лишь густые заросли и потемневшие стволы деревьев. Лучи солнца едва пробивались сквозь сомкнутые ветви, рисуя на земле причудливые, пугающие узоры.

Она уже хотела повернуть назад, как вдруг среди пожухлой травы мелькнуло что-то тёмное, чужеродное. Маша наклонилась и увидела лежащую на земле тетрадь. Тонкую, в потрёпанной, выцветшей обложке, с покоробившимися от влаги уголками. Она подняла её и тут же почувствовала странный, резкий лекарственный запах — аптечный, больничный, совсем неуместный здесь, посреди леса. Почувствовав лёгкий холодок, пробежавший по спине, она, чуть помедлив, повинуясь какому-то странному порыву, всё же раскрыла тетрадь и увидела строгий, ровный почерк, выведенный красной ручкой:

Шестой бокс:

Объект № 12 — действие активно. Летальность спустя трое суток.

Объект № 13 — реакции нет.

Объект № 14 — действие активно.

Объект № 15 — действие активно.

Объект № 16 — цепочка прервана.

— Что за бред? — недоуменно прошептала Маша, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее.

Слово «летальность» напугало её всерьёз. «Должно быть, какой-то врач обронил», — попыталась она убедить саму себя, отмахиваясь от неприятного, липкого ощущения.

Она пролистнула несколько страниц дальше — и почерк на них внезапно и резко изменился. Теперь он был детским, слегка корявым, а слова были старательно выведены разноцветными карандашами:

«Папа сегодня весь день хмурый. Я спросила, что случилось, а он сказал не выходить из комнаты и закрыл дверь. Сегодня я опять слышала крики и очень, очень боялась».

«Папа подарил мне игрушку, мягкую собачку. Я таких никогда раньше не видела. Она очень красивая. Вот бы увидеть настоящую живую собачку… но папа говорит, это невозможно».

На следующей странице был изображён рисунок. Ушастый зверёк с неестественно большими синими глазами и аккуратным бантиком на голове. Милый, по-своему трогательный, но слегка корявый. Должно быть, та самая игрушечная собачка. Нарисовал его явно ребёнок лет семи, не больше.

Дальше записи обрывались, оставляя лишь чистые белые страницы.

Маше стало по-настоящему жутко. Она не знала почему: в конце концов, тетрадь мог обронить кто угодно — случайный турист, местный житель. Но что-то нехорошее, смутное зашевелилось глубоко внутри, предчувствуя неладное. Она торопливо сунула тетрадь в карман куртки, набрала охапку сухих веток и почти бегом поспешила обратно, к спасительному свету костра.

На берегу её ждали встревоженные ребята. Костер уже горел ровно, а на мангале закипал котелок с супом.

— Ты где так долго была? Заблудилась? — спросила Алина с ноткой беспокойства в голосе, отрываясь от готовки.

Маша перевела взгляд на Максима, который стоял чуть поодаль и смотрел на нее с видимым беспокойством.

— Нет. Хворост искала, — ответила Маша чуть грубее, чем хотела, и бросила охапку веток к костру.

- Мы уже хотели тебя идти искать, - сказала Алина, старательно делая вид, что не замечает ее грубый тон. - Думали тебя медведь съел.

- Или маньяк, - хмыкнул Илья, сидевший на бревне с бутылкой в руке.- На внедорожнике увез.

- Здесь нет маньяков, - испуганно прошептала Алина, бросая тревожный взгляд на мрачную стену леса.- Правда, Денис?

- Конечно нет. Вряд ли в такой глуши они водятся, - ответил тот успокаивающим тоном.

- Но ты и правда не ходи больше одна, лес полон опасностей, - добавил Максим, подходя ближе.

— Хорошо, — сказала Маша устало, и вытащила из кармана сложенную тетрадь.

— Это что? — Максим, заметив находку, удивлённо поднял брови.

— Нашла в лесу.

Она протянула ему тетрадь. Максим пролистал несколько страниц, присвистнул и нахмурился:

— Да уж, муть какая-то. Медицинская статистика… или что-то вроде того. И одновременно детская раскраска. Странное сочетание. — он повернулся к Денису и передал находку ему.

Денис взял тетрадь и, не проявляя особого интереса, равнодушно пролистнул несколько страниц, задержавшись взглядом лишь на долю секунды.

- Наверно врач какой-то тут с семьей отдыхал и обронил, - сказал он, закрыв тетрадь.

— А ты говорил, сюда туристы не захаживают, — усмехнулась Алина, помешивая суп.

— Я говорил — очень редко. Место неудобное, — ответил Денис с легким раздражением.

— Но уже изрядно замусоренное, — хмыкнул Максим.

Денис скомкал тетрадь в руке и уже занёс её, чтобы бросить в кучу сухих веток — на растопку.

— Постой, — тихо, но твёрдо сказала Маша.

Все разом обернулись на неё.

— Не надо. Отдай.

Денис чуть удивлённо пожал плечами, но без лишних слов протянул тетрадь обратно. Маша расправив ее, сложила и вновь убрала в карман, сама не понимая до конца, зачем она это делает.

— Ты чего? — спросила Алина с лёгкой, едва уловимой насмешкой. — Будешь на ночь читать?

Маша не ответила. Она не понимала, не могла объяснить даже самой себе, но отчётливо ощутила: в этой тетради есть что-то важное. Что-то, что нельзя просто так превратить в горстку пепла.

Глава 7

Обустроив лагерь и торопливо поужинав, друзья устроились вокруг костра — словно древние жрецы у священного огня. Их лица то выхватывались из темноты пляшущими языками пламени, то вновь исчезали в густых сумерках. Затеяли игру «Крокодил». Хохот разносился по всему берегу, отражаясь от водной глади и тонув в потемневшем лесу. Особенно всех смешил Илья: он постоянно забывал загаданное слово и, путая жесты, изображал нечто совершенно невообразимое — помесь краба с ветряной мельницей, — чем доводил компанию до слёз. Конечно, он был уже изрядно пьян и методично откупоривал всё новые бутылки, извлекая их из своего бездонного рюкзака. Удивительно, но даже Денис перестал его бранить и осуждать. Маша украдкой замечала, что он и сам периодически прикладывался к пластиковому стаканчику с терпким вином, постепенно теряя свою обычную суровость.

Алина устроилась рядом с Денисом на поваленном стволе дерева, придвинувшись почти вплотную и касаясь его плечом. От этого зрелища Маше хотелось не смеяться, а плакать, но она усиленно скрывала своё состояние, загоняя обиду как можно глубже, и старалась поменьше смотреть на эту сладкую парочку. Вместо этого она наблюдала лишь за комичными, развязными кривляниями Ильи, растягивая губы в грустной, вымученной улыбке. На душе было тошно и пусто.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в прощальные багровые и фиолетовые тона, но спать никому не хотелось. Маша, краем глаза заметила, как Денис чуть приобнял Алину за плечи, после того как та демонстративно поёжилась от ветра и прильнула к нему. Маша, не выдержав, молча встала, развернулась и пошла к озеру. За спиной раздался встревоженный голос Максима: «Ты куда?» — но она лишь отмахнулась, не оборачиваясь.

Дойдя до самой кромки воды, Маша остановилась и всмотрелась в отражение закатного неба — оно дрожало и переливалось на поверхности, как жидкое золото с вкраплениями аметиста. Красиво. Жаль, телефон остался в палатке — вышло бы потрясающее фото. Она наклонилась и осторожно потрогала воду кончиками пальцев. Холодная, почти ледяная — совсем не прогрелась, несмотря на дневное солнце. Но даже будь она тёплой, Маша ни за что не решилась бы зайти в неё. С самого детства она панически боялась воды и совсем не умела плавать — этот страх сидел где-то глубоко, на уровне инстинктов, сковывая тело при одной мысли о глубине.

«Денис наверняка бы высмеял меня за эту слабость», — горько подумала она, представив его снисходительную усмешку. «Он же чемпион города по плаванию. Ему не понять». Волны лениво накатывали на песок, облизывая носки её ботинок.

«На что я вообще рассчитываю? Смешно, — продолжала она свой безмолвный, тоскливый монолог. — Со мной, наверное, ужасно скучно. А тот танец на вечеринке… он просто ничего не значил».

Она медленно ступала вдоль кромки, чувствуя, как холодные волны ударяются о ноги, как песок проседает под подошвами. Ее мысли вернулись к Алине: что в ней такого особенного? Открытая, весёлая, яркая, красивая. Но Маша и себя не считала уродиной — просто другой. Однако в этой негласной битве за внимание она ощутимо, катастрофически проигрывала, даже не успев вступить в неё по-настоящему.

Она так глубоко погрузилась в свои тоскливые, вязкие мысли, что даже не заметила, как кто-то подкрался сзади.

— Ну что, пора купаться!! — раздался прямо над ухом пьяный, ликующий вопль.

Это оказался Илья. Не дав ей опомниться, он шагнул вперёд, резко схватил её за руку своей грубой, горячей ладонью и с неожиданной силой потащил прямо в озеро.

— Нет! Стой, не надо! — закричала Маша, отчаянно пытаясь вырваться, упираясь пятками в песок. Но его хватка была удивительно, пугающе сильна. Её хрупкость, её лёгкость не могли сравниться с этим бугаём. Даже несмотря на то, что он был смертельно пьян и шёл шатаясь, заплетая ноги, вырваться из его стального, цепкого захвата было невозможно.

Через несколько ужасных, растянувшихся в вечность секунд она уже стояла в холодной воде, оцепенев от леденящего ужаса. Озеро оказалось глубоким — вода доходила почти до плеч, а под ногами не было твёрдого дна, лишь ускользающая, засасывающая бездна. Илья, наконец отпустив её руку, гоготал как полоумный и брызгал водой прямо ей в лицо.

— Не надо… пожалуйста… — шептала Маша, чувствуя, как горло сдавило от страха и холода. По её щекам, смешиваясь с озёрной водой, катились горячие, беспомощные слёзы. Она боялась пошевелиться, боялась уйти под воду с головой.

— Эй! Какого чёрта здесь происходит? — послышался с берега гневный голос Максима. — Отпусти её, немедленно!

Он быстро, решительно скинул куртку и обувь на песок и ринулся в воду, поднимая фонтаны брызг. Добравшись до Ильи, он с силой, без тени колебаний оттолкнул его от Маши.

— Эй, полегче! — вяло огрызнулся Илья, глядя куда-то мимо Максима затуманенными, почти стеклянными глазами.

— Какого чёрта ты делаешь? — яростно прошипел Максим, даже не удостоив его взглядом, и тут же бережно взял Машу за локоть, надёжно придерживая. Его прикосновение было осторожным, тёплым, спасительным.

Илья промычал что-то невразумительное и ругательное, но Максим уже не слушал. Он с тревогой вгляделся в Машино лицо, затем молча, крепко обхватил её за плечи и осторожно, шаг за шагом, повёл её к берегу.

Опустив дрожащую Машу на тёплый, ещё хранящий дневное тепло песок, он тут же вернулся за Ильёй и, грубо, без церемоний, вытащил того следом за шкирку из воды. Илья, оказавшись на суше, тут же бессильно рухнул на песок, окончательно потеряв ориентацию в пространстве и перестав подавать признаки осмысленной жизни.

Максим подбежал обратно к Маше, заботливо накрыл её плечи своей сухой курткой. Она вся тряслась, зубы выбивали мелкую дробь, а мокрая одежда липла к телу.

— Идём к костру, — тихо, но настойчиво сказал он, помогая ей встать. — Тебе нужно срочно согреться.

— А он? — едва слышным голосом спросила она, кивнув в сторону лежащего на песке Ильи, который что-то бессвязно мычал.

— Сейчас вернёмся с Денисом и оттащим его в палатку. Не беспокойся.

Маша благодарно посмотрела на Максима, и робко, едва заметно улыбнулась. Страшно было даже представить, чем бы всё это закончилось, не подоспей он вовремя.

Когда они подошли к костру, сладкая парочка всё так же сидела у огня, активно распивая вино. Денис расслабленно улыбался и что-то наигрывал на гитаре, перебирая струны, и фальшиво напевал какую-то песню. Алина смеялась безостановочно, её щёки разрумянились, а в глазах плясали хмельные искорки. Костер оживленно потрескивал, отбрасывая в небо снопы оранжевых искр. Увидев мокрых насквозь Машу и Максима, Алина тут же затихла, словно кто-то выключил звук, и резко вскочила с места, глядя с искренней тревогой. Денис отложил гитару, его улыбка мгновенно погасла, и он удивлённо поднял брови.

— Что случилось? Вы купались, что ли?

— Я не хотела. Меня затащил Илья. Он совсем пьян, — тихо, почти шёпотом сказала Маша, присаживаясь как можно ближе к костру и вытягивая над огнём холодные, дрожащие руки. От мокрой одежды поднимался пар.

- Что?? Вот козёл! Он сказал, что спать пошел. - Денис поднялся и нахмурившись бросил взгляд в сторону озера. Маша заметила, что Дениса и самого слегка пошатывало.

Максим, ни слова не говоря, куда-то отошёл и через минуту вернулся с пледом, который бережно накинул ей на плечи. Маша благодарно кивнула, кутаясь в шерстяное тепло.

— Вот гад! Ты же боишься воды, с тех пор как... — воскликнула Алина, сочувственно глядя на подругу, но, поймав её острый, предостерегающий взгляд, резко замолчала, не договорив, и прикусила язык.

Маше захотелось провалиться сквозь землю, стать невидимой, раствориться в воздухе. «Ну зачем она это сказала? Зачем?» Теперь Денис знает, насколько она труслива и слаба. Хотя... возможно, Алина уже и без того многое ему порассказывала, пока они тут сидели вдвоём, смеялись и пили вино. Денис взглянул на Машу с оттенком жалости, от чего ей стало еще хуже. Как же убого она теперь выглядит в его глазах...

- Я пойду с ним разберусь! - прошипел Денис, сжимая кулаки. - Там не с кем разбираться, просто помоги мне его оттащить в палатку, - тихо сказал ему Максим, смотря на Дениса с лёгким опасением. Денис, выругавшись себе под нос, поплелся с Максимом к озеру. Маша все еще тряслась, плотнее кутаясь в плед. Алина подсела поближе и мягко, погладила Машу по плечу, глядя с преувеличенным сочувствием. От неё неприятно, резко пахло алкоголем, и Маша невольно поморщилась.

— Тебе, наверное, было очень страшно, — зашептала подруга чуть заплетающимся языком. — Илья ужасно поступил. Как только протрезвеет, он у меня получит, скотина... — она сжала кулак для убедительности. — А мы с Денисом и не слышали ничего. Ты даже не звала на помощь?

— Я пойду переоденусь, — сухо сказала Маша, проигнорировав вопрос, резко встала и направилась к своей палатке. Ей хотелось только одного: закрыться в спальнике с головой, накрыться пледом и забыться сном. А лучше — исчезнуть совсем, испариться из этого места, из этой реальности.

У самого входа в палатку её нагнала Алина, схватив за руку чуть выше локтя.

— Маш, ну прости, я случайно ляпнула про твою боязнь воды, — виноватым, но каким-то слишком лёгким тоном проговорила она. — Ты в порядке?

— Просто отлично. Спасибо, что рассказала всем о моём страхе, — грубо бросила Маша, резко вырывая руку.

— Ну прости! Я просто пьяная. Не злись, пожалуйста. — Алина сделала паузу, и лицо её на мгновение изменилось, став серьёзнее и жёстче. — Или ты из-за Дениса? Я видела, какими взглядами ты бросалась на нас у костра. Не стоит так переживать. У вас бы всё равно ничего не получилось. Вы друг другу совершенно не подходите!

— Это ты решила? — прошипела Маша, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость.

— Это же очевидно, — Алина пожала плечами, словно говорила о погоде. — Да и ты не в его вкусе. Он сам говорил. А тот танец... Я не хотела тебе говорить, ты была такая счастливая, но Денис просто вытянул такое задание. Он с ребятами играл в фанты...

— Ты лжёшь! — воскликнула Маша громче, чем следовало, и её голос эхом разнёсся по пустому берегу.

— Тише ты, не кипятись, — Алина примирительно подняла ладони. — Это правда, Маш. Все тогда пьяные были. Это просто игра была... Не расстраивайся так. Ты найдёшь себе достойного парня, я уверена. Но прошу, не омрачай наше счастье.

И она противно, совсем не по-дружески захихикала, чем ещё сильнее вывела Машу из себя.

— Я считала тебя своей лучшей подругой… Теперь знать тебя не желаю, — холодно, чеканя каждое слово, отрезала Маша.

— Зря ты так говоришь. Тебе нужно время, чтобы остыть. Я тебе никогда не желала плохого, — Алина печально вздохнула, изображая вселенскую скорбь, и потянулась, чтобы обнять её.

— Не приближайся ко мне больше! — Маша с силой оттолкнула её, заставив пошатнуться, и в следующую секунду уже скрылась в палатке, резко застегнув за собой молнию. Переодевшись в сухую одежду, Маша легла и ещё долго не могла уснуть, ворочаясь в спальнике, вытирая льющиеся из глаз жгучие горькие слёзы, и перебирая в голове обрывки этого горького, унизительного разговора. Слова Алины, словно осколки битого стекла, царапали душу, застревали где-то глубоко внутри.

«Ты не в его вкусе. Он сам так говорил». " Они просто играли в фанты".

Но как же тот взгляд, полный восхищения и тепла? Его улыбка, его комплименты в тот вечер? Да и до этого она замечала едва уловимые, но такие тёплые знаки внимания: как он улыбался ей в коридорах института, встречаясь глазами. Однажды он даже заметил похвалил её новую причёску, сказав, что ей очень идёт. Неужели всё это было лишь игрой её воображения? Самовнушением?

Маша не хотела верить в поражение. Не могла так просто, одним махом отказаться от мечты, которую пестовала в себе так долго.

«Может ли Алина врать? Способна ли она на такую подлость, чтобы просто убрать соперницу с дороги?»

Она понимала, что единственный выход — просто поговорить с Денисом. Прямо, открыто, глядя в глаза. Но где взять силы на этот разговор? Где найти ту смелость, которой у неё никогда не было?

Вопрос так и остался без ответа, растворившись в надвигающейся, густой темноте. И Маша незаметно для себя провалилась в глубокий, тревожный сон, полный смутных образов и беззвучных криков.

Глава 8

На следующее утро Машу разбудили тревожные, приглушённые голоса. Сквозь тонкую ткань палатки доносились обрывки фраз, резкие и взволнованные.

— Откуда мне знать? Он же идиот! — это был голос Дениса, жёсткий и раздражённый.

— Я вообще только проснулась! — воскликнула Алина где-то рядом. - У меня голова уже раскалывается, хватит орать!

— Придётся идти лес прочёсывать, — мрачно, с тяжёлым вздохом сказал Максим.

Что-то было не так. Что-то случилось. Маша, словно ужаленная, вскочила со спальника, наспех накинула куртку и, резко расстегнув молнию, выскользнула наружу.

На берегу, в багряном, холодном свете восходящего солнца, стояли Денис, Алина и Максим. Все трое встревоженно озирались по сторонам, вглядываясь в кромку леса. От ночного веселья не осталось и следа — лица друзей были напряжённые и взволнованные.

— Что случилось? — спросила Маша, быстро подходя к ним и кутаясь в куртку.

— Илья исчез, — хмуро ответил Денис, не оборачиваясь. — Его палатка пуста. Мы уже прочесали всё поблизости — ни следа. Словно сквозь землю провалился.

— Он же еле на ногах держался вчера, — покачал головой Максим, нервно потирая замёрзшие руки. — Кто бы мог подумать, что его потянет на ночные приключения.

Маша тревожно взглянула на озеро. На его равнодушной, ровной глади отражались редкие облака, и вода казалась обманчиво спокойной, безмятежной.

— А что, если его опять потянуло в воду? — прошептала она с ужасом, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Не стоит сразу предполагать худшее, — сказал Денис тоном, не терпящим возражений. — Нужно организовать поиски. — Он обвёл взглядом остальных. — Разделимся. Мы с Алиной прочешем левую сторону, вы с Максимом — правую. Не думаю, что он далеко ушёл. Должно быть, где-то валяется и дрыхнет под кустом.

Ребята молча кивнули и разошлись. Погода стояла пасмурная, небо затянуло серой, тяжёлой пеленой, но дождя, на их удачу, пока не было.

***

— Илья! Отзовись! Илья! — в сотый раз кричала Маша, продираясь через густой, неприветливый лес.

Корни деревьев, словно змеи, цеплялись за ноги, ветви норовили хлестнуть по лицу, и оставить на щеках царапины. Рядом, словно тень, маячил Максим, тоже время от времени окликая пропавшего друга.

— Зачем ты камеру взял? — спросила Маша, заметив знакомый чехол, пристёгнутый к ремню его рюкзака.

— Каждый раз, когда оставляю её, потом локти кусаю, — усмехнулся он, но усмешка вышла натянутой.

Маша лишь покачала головой. Внутри, с каждой секундой, с каждым шагом усиливалось беспокойство. Сейчас этот дикий лес, еще вчера показавшийся красивым и сказочным, казался чужим и враждебным.

— А что, если с ним что-то случилось? — тихо спросила она, замедляя шаг. — Лес огромный. Здесь неподалёку есть болото… да и дикие звери. — Она поёжилась, обхватив себя руками.

— Не волнуйся, найдём, — попытался успокоить её Максим, но, судя по голосу, он и сам сильно тревожился, просто не хотел подавать виду.

Они шли какое-то время молча, напряжённо вглядываясь в заросли, пока Маша не поймала на себе осторожный, встревоженный взгляд Максима.

— Ты как сама, после вчерашнего? — спросил он с искренним сочувствием.

— Нормально, вроде, — Маша неопределённо пожала плечами. Воспоминания о пережитом ужасе немного улеглись, отступили на задний план, оставив лишь далёкие, смазанные отголоски. Затем, чуть помедлив, добавила: - Все благодаря тебе, Макс, я не знаю чем бы все закончилось, если бы не ты. Я...

- Брось, Маш, только не вздумай меня благодарить, - искренне сказал Максим.

- Нет, правда, спасибо, ты спас меня, - она благодарно улыбнулась.

- Кларк Кент, всегда к твоим услугам, - он остановился и чуть шутливо поклонился, затем внезапно очень серьёзно посмотрел на нее. - Я видел, что слова Алины тебя сильно задели. Слышал вы о чем-то спорили, ругались у палаток.

Маша отвела взгляд и тихо сказала:

— Я просто не хотела, чтобы все узнали о моём… главном страхе.

Максим пристальныо всмотрелся в ее лицо.

— Все чего-то боятся, Маша. Это абсолютно нормально. Я, например, жутко боюсь высоты, — сказал он, глядя куда-то вверх, на качающиеся кроны. — Потому что в детстве чуть не свалился с крыши дома, когда мы с братом затеяли дурацкую игру.

— А я тонула в детстве, — вдруг призналась Маша, и слова сами полились наружу, будто прорвало давно сдерживаемую плотину. — Упала в водоём с мостика, тогда ещё не умела плавать. Отец вовремя вытащил меня, но… — она запнулась, — я так и не смогла перебороть этот страх. Вода с тех пор для меня — угроза.

— Вот видишь, у всех страхов есть причины, и довольно веские, — мягко сказал Максим, одной рукой убирая колючие ветки, преграждавшие им путь. — Я уверен, когда-нибудь мы с тобой окажемся сильнее наших страхов.

Маша хотела бы верить его словам, но глубоко сомневалась, что это когда-нибудь сбудется. По крайней мере, в отношении её страха — слишком уж он был силён и глубок.

Но ей было неожиданно приятно услышать поддержку Максима. И то, что он поделился с ней, рассказав о своём тайном страхе, — тоже.

Они шли дальше, вглядываясь в каждый куст, в каждый подозрительный бугорок. Вдруг Максим резко остановился и вскинул руку.

— Смотри!

Он указал на землю. Там, на влажной почве, отчётливо виднелись едва заметные следы больших, грубых ботинок.

— Это Ильи? — спросила Маша, и сердце её забилось быстрее.

— Думаю, да. Размер его. Следы совсем свежие — мы здесь точно ещё не проходили.

Они двинулись по следам, уводящим всё глубже в лес, в самую его мрачную, неизведанную чащу.

Глава 9

— Главное — самим не заблудиться, — мрачно сказала Маша, перешагивая через огромные, скользкие от утренней росы корни поваленных деревьев. Лес становился всё гуще и неприветливее, и солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотную завесу крон.

— Да уж. Вот дёрнул же чёрт этого пьяного дурака в такую глушь полезть, — вздохнул Максим, стараясь не потерять едва заметный след. — Хотя чему удивляться...

Они давно сошли с тропы и теперь пробирались через настоящий бурелом, где каждый шаг давался с трудом.

— Илья! — вновь изо всех сил крикнула Маша, чувствуя, что голос уже начинает садиться и срываться на хрип.

И вдруг донёсся голос откуда-то издалека, глухо, словно из-под земли:

— Эй! Вы где? Сюда!

Маша переглянулась с Максимом и в его глазах она увидела то же облегчение, что ощутила сама. Не теряя ни секунды, они ускорили шаг, почти побежали, спотыкаясь о корни и раздвигая руками цепкие, хлещущие по лицу ветви. Маша ощутила, как резко упал камень с сердца, который давил на грудь всё утро. Илья был жив — это главное, всё остальное поправимо.

Спустя несколько томительных минут, миновав последние заросли колючего кустарника, они вышли на небольшую поляну, залитую тусклым, рассеянным светом.

И там наконец увидели Илью. Он стоял на коленях и яростно, словно одержимый, рыл землю голыми руками, разбрасывая в стороны ветки, мох и пожухлую траву. Завидев их, он резко вскочил на ноги и радостно, совсем по-мальчишески замахал рукой.

— Смотрите, что я нашёл!

Они подошли ближе. Вид у Ильи был ещё тот — помятый и основательно потрёпанный: одежда вся облеплена репейником и сухими листьями, штаны на коленях порваны и безнадёжно измазаны сырой землёй. Голос его звучал хрипло, но в нём уже слышались отголоски протрезвления.

— Ты как здесь оказался? Мы с ног сбились, пока искали тебя! — воскликнул Максим, настороженно разглядывая друга.

— Да не помню я ничего... — Илья потёр грязной ладонью затылок. — Заснул в палатке, а проснулся уже здесь. Ну, перебрал вчера, с кем не бывает, — добавил он чуть виновато, отводя взгляд.

— А что ты там копаешь? — с любопытством спросила Маша, кивнув на кучу веток и земли перед ним.

— Смотрите, тут люк! Я уже полчаса пытаюсь его отрыть. — Илья с энтузиазмом отодвинул в сторону ворох мокрых веток, и перед друзьями предстала ржавая железная крышка, глубоко утопленная в землю, почти вросшая в неё. — Шёл и споткнулся об эту железяку, чуть нос не разбил. Присмотрелся — а тут целая конструкция!

— Ого! Откуда он здесь? — Максим тут же присел на корточки, разглядывая находку с профессиональным интересом. — Наверное, старый военный бункер. Тут даже надпись есть, но почти вся стёрлась... Не разобрать.

Маша наклонилась, напрягая зрение и проводя пальцами по холодному, шершавому металлу.

— «Ро...ер»... Что бы это могло значить?

Ей эта надпись ни о чём не говорила, лишь добавляла загадочности.

Максим пожал плечами и машинально щёлкнул затвором камеры, запечатлевая находку.

— Любопытно. Ну что, выдвигаемся обратно? — предложил он, выпрямляясь.

— Надеюсь, мы найдём дорогу назад, — прошептала Маша, тревожно вглядываясь в тёмную, враждебную стену леса. Сама она уже давно потеряла всякий ориентир, петляя по бесконечным зарослям, и теперь даже отдалённо не понимала, в какой стороне находится их лагерь.

— Стоп! Вы что, собрались просто так свалить? — изумился Илья, и его лицо вытянулось от негодования. — Да я почти открыл его!

От него несло резким, кислым запахом перегара. Маша и Максим синхронно поморщились. Илья, не обращая на это никакого внимания, изо всех сил дёрнул железную ржавую задвижку — та с душераздирающим скрежетом медленно начала поддаваться, сдвинувшись буквально на полсантиметра.

— Стой, ты уверен, что нужно это делать? — с сомнением спросила Маша, чувствуя, как внутри нарастает волна глухого беспокойства.

— Ты что, серьёзно собрался туда спуститься? — обеспокоенно спросил Максим, делая шаг вперёд. — Там же может быть что угодно. Это опасно, Илья.

— Ого, не знал, что ты такой трус. Тоже мне, блогер, охотник за контентом, смех один, — хмыкнул Илья, бросив на него насмешливый взгляд через плечо.- Ну а вообще я тебе лезть и не предлагаю, помоги мне просто открыть эту чёртову крышку.

— А тебе мало приключений, да? — огрызнулся Максим, явно уязвлённый его словами. — Алко-герой-одиночка...

— Я хотя бы не прячусь за камерой от мира и не трясусь от страха, — парировал Илья, вновь налегая на засов.

— Тебе напомнить о твоих ночных подвигах? — прошипел Максим, сжимая кулаки.

Маша впервые услышала в его голосе такие яростные, злые нотки.

Илья на мгновение замер и непонимающе уставился на него.

— Хватит, перестаньте! — Маша решительно встала между ними, раскинув руки, пытаясь пресечь назревающую стычку.

Илья тяжело вздохнул и вытер пот со лба, размазывая по лицу грязь.

— Да что с вами, ребят? Неужели вам совсем не интересно, что там, внизу, в такой глуши? — спросил он уже серьёзно и более спокойно. — Может, там что-то ценное? Ты Макс, должен понимать, сколько такой ролик наберет просмотров на твоем канале. Или тебе комфортно быть блогером аутсайдером и снимать скучные стримы?

Максим нахмурился, но в этот раз промолчал.

Маше и самой было любопытно — она не могла этого отрицать, — но тревожное предчувствие, тяжёлое и липкое, сковывало её изнутри. Она привыкла доверять своему внутреннему голосу, а сейчас он просто кричал.

— Нужно сначала найти Дениса и Алину. Они прочёсывают другую сторону и даже не знают, что ты нашёлся. Потом вернёмся сюда вместе, — предложила она, пытаясь говорить спокойно и рассудительно, чтобы отвлечь Илью.

— Чёрта с два мы снова найдём это место! — отрезал Илья и с утроенной, отчаянной силой принялся тянуть неподатливую задвижку. — Короче, если вам стрёмно — валите. Я один справлюсь.

Маша беспомощно посмотрела на Максима, ища поддержки. Но вместо этого вдруг увидела, как у того загорелись глаза охотничьим азартом.

— Там действительно может быть что-то интересное, — задумчиво протянул он, сжимая камеру в руках.

«Конечно. Он предвкушает очередной крутой контент. Слова Ильи попали в цель...» — с горечью подумала Маша, ощущая, что осталась в абсолютном меньшинстве.

— Но Денис и Алина?.. — в отчаянии пробормотала она.

— Да что с ними будет? — Илья усмехнулся, переводя дух и разминая уставшие, грязные руки. — Они наверняка уже заняты друг другом, а не поисками.

Машу будто обухом ударили по голове. В глазах потемнело.

— Не смей так говорить! — воскликнула она срывающимся голосом. — Они ищут тебя, идиота...

— Да хватит вам, — вмешался Максим. — Илья, реально, думай иногда, что говоришь. Что ты несёшь?

— Я-то думаю, — огрызнулся Илья. — И что я такого сказал? Ни для кого не секрет... Эта принцесса всегда всё слишком близко к сердцу принимает.

Маша с трудом сдерживала подступающие к глазам слёзы. Она действительно реагировала остро — но только на то, что касалось Дениса и Алины, на то, что причиняло самую острую, невыносимую боль.

Вдруг, словно по команде, со стороны леса раздался громкий крик:

— Илья!

Маша сразу узнала голос Дениса. По характерному треску веток было слышно, как двое людей быстро пробираются в их направлении, продираясь сквозь густые заросли.

— Ден, мы здесь! — крикнул Максим, сложив ладони рупором.

Глава 10

Через несколько секунд из густых зарослей выбрался Денис, помогая пробраться Алине: он заботливо придерживал колючие ветки и подавал ей руку, чтобы она не споткнулась. Заметив компанию, они устремились к ним быстрым шагом.

— Нашёлся-таки. Отлично, — Денис уставился на Илью со сложной смесью облегчения и осуждения во взгляде.

— А мы уже беспокоились, вас так долго не было! Мы решили, что вы тоже заблудились, — затараторила Алина, переводя дыхание и глядя на Максима и Машу. — Меня, кстати, клещ чуть не укусил! Денис снял его прямо с моей кофты, представляете?

— Вместе с кофтой? — ехидно спросил Илья, ухмыляясь самой мерзкой из своих улыбок.

Алина замерла с наигранно оскорблённым видом, театрально прижав ладонь к груди. Маша только сейчас заметила, что её кофта небрежно повязана на поясе, а на Алине был надет лишь черный обтягивающий топ .

— Жарко стало, — невинно сказала Алина, пожимая плечами.

— Это неудачная шутка, друг, — грозно произнёс Денис, бросив на Илью убийственный взгляд, не предвещавший ничего хорошего.

- Да, Илья, ты сегодня превзошёл себя в кретинизме, - согласился Максим, прожигая его взглядом, и бросив тревожный взгляд на застывшую Машу.

- Я что виноват, что эти двое не могут друг от друга отлипнуть? - продолжил язвить Илья , ничуть не смутившись.

Маша с неудовольствием заметила, как едва заметно покраснел Денис и как он быстро переглянулся с Алиной. Та лишь опустила глаза, но уголки её губ дрогнули в самодовольной полуулыбке.

— Ладно, забейте. Смотрите лучше, что я тут нашёл, — с жаром сказал Илья, абсолютно нечувствительный к напряжению, повисшему в воздухе.

Ребята подошли ближе и с любопытством взглянули на железную крышку, утопленную в земле.

— Интересно, — протянул Денис, внимательно всматриваясь в ржавый металл.

— Ого, откуда это здесь? — искренне удивилась Алина.

— Бомбоубежище времён ВОВ, скорее всего, — Денис наклонился и с силой дёрнул задвижку. Та жалобно заскрежетала. — Проржавела насквозь…

— Я хочу посмотреть, что там, внизу. Помоги открыть, Денис, — сказал Илья, не сводя заворожённого взгляда с крышки люка.

— На черта тебе это? — вздохнул Денис, расстёгивая воротник куртки. Солнце поднялось уже высоко и пекло нещадно, заливая поляну душным, зноем. Маша тоже сняла куртку и повязала на поясе, надеясь всей душой, что Денис сейчас отговорит Илью от этой безумной затеи и они все просто развернутся и спокойно вернутся в лагерь.

— А если там тайник, схрон? Мы можем разбогатеть, Ден! — глаза Ильи загорелись ещё сильнее, в них плясало почти безумное пламя. — Там могут лежать миллионы!

— Какие миллионы, олух? — осадил его Денис с усмешкой, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Да откуда мне знать! Мало ли что там могли прятать от фашистов, — пробурчал Илья, снова хватаясь за неподатливую задвижку. — Но я лучше залезу туда и удостоверюсь, что там нет ничего ценного, чем уйду в неведении и буду гадать потом всю оставшуюся жизнь, продолжая тонуть в этих чертовых долгах.

Маша с нарастающей тревогой смотрела на Дениса и видела, как его лицо постепенно становится задумчивым, как гаснет скептическая усмешка. И это ей совсем не нравилось.

- Я бы тогда и тебе должок отдал, - продолжил Илья, с прищуром глядя на Дениса. - Даже с процентами.

— Неужели ты об этом помнишь? — хмыкнул Денис и склонился над люком. - Хорошо, проверим.

— Может, не надо? — без особой надежды спросила Маша, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Маш, иди погуляй, не мешай, — отмахнулся от неё Илья, как от назойливой мухи.

— Ладно, давайте уже откроем этот чёртов люк, — Максим скинул рюкзак на траву, присел на корточки и с силой потянул задвижку с одной стороны. Илья тянул с другой, рыча от напряжения.

Через несколько томительных секунд раздался резкий, металлический щелчок. Задвижка наконец поддалась. Денис присоединился к парням, и вместе, в три пары рук, они подняли тяжёлую, проржавевшую крышку. Та откинулась с глухим стуком, и даже стоявшая чуть в стороне Маша, почувствовала как резко пахнуло сыростью, холодом и затхлостью — запахом места, которое не видело солнечного света десятилетиями.

Денис достал из кармана небольшой фонарик, щёлкнул кнопкой, и узкий луч света прорезал густую тьму. Все заглянули внутрь, затаив дыхание.

Они увидели лестницу — старую, металлическую, покрытую ржавчиной и хлопьями облупившейся краски, — уходящую вертикально вниз, в непроглядную, бездонную черноту.

Глава 11

— Ну что, девчонки, подождёте снаружи? — спросил Денис, оглядывая Машу и Алину.

— Я с вами, — само собой вырвалось у Маши, прежде чем она успела подумать.

Не то чтобы она горела желанием спускаться под землю, в этот жуткий, зияющий чернотой люк. Но ещё сильнее она не хотела оставаться наверху наедине с Алиной. Она боялась, что просто не выдержит, сорвётся и вцепится ей в волосы. Она, от природы совершенно не склонная к агрессии, тихая и спокойная по натуре, пожалуй, впервые в жизни была так сильно не уверена в собственном самоконтроле.

— Ну ладно, как хочешь, — неуверенно пробормотал Денис и перевёл взгляд на Алину.

— Я тут одна не останусь! Ты же сам видел следы медведей в том пролеске, забыл? — воскликнула та недовольно, скрестив руки на груди. — Значит, мне тоже придётся лезть в эту дыру.

Денис тяжело вздохнул, но спорить не стал — видимо, понял, что это бесполезно.

— Хорошо, спускаемся медленно и осторожно. Лестница с виду надёжная, но мы не знаем наверняка, — принялся командовать он, направляя луч фонарика вглубь люка. — Девушки идут последними.

Первым в чёрную пасть люка, не раздумывая ни секунды, нырнул Илья — его азарт и нетерпение перевешивали любой страх. Следом, чуть более осмотрительно, спустился Максим. Потом — Денис, за ним Алина, а замыкала цепочку Маша.

Спуск казался бесконечным. Лестница уходила глубоко в утробу земли, и холодный, спёртый воздух становился всё гуще с каждым шагом. Ржавые ступени жалобно поскрипывали под ногами, и каждый раз, когда её нога соскальзывала с очередной проржавевшей перекладины, Маша судорожно цеплялась за холодный, шершавый металл, проклиная всё на свете и отчаянно желая повернуть назад. Тревога всё усиливалась, разрастаясь в груди до размеров паники; её не покидало гнетущее ощущение, что они спускаются прямиком в преисподнюю, в пасть какому-то жуткому глубинному монстру. «Я просто пересмотрела фильмов ужасов, — мысленно успокаивала она себя, делая очередной осторожный шаг. — Там ничего нет. Это простое заброшенное бомбоубежище. Просто бомбоубежище». Получалось плохо, но сердцебиение, зашкаливавшее мгновение назад, всё же чуть замедлилось. С невыразимым облегчением ощутив под ногами наконец твёрдый, ровный бетонный пол, она шумно выдохнула.

Они оказались в сумрачном, узком коридоре; в помещении витал пронизывающий холод и тяжёлый, затхлый запах сырости.

— Мне казалось, мы будем спускаться вечно, — прошептала Алина, и её голос эхом отразился от голых бетонных стен, многократно усилившись.

Рядом стояли Илья и Максим, молча озираясь по сторонам и привыкая к полумраку. Денис прошёлся вдоль стен, что-то высматривая под потолком и подсвечивая фонариком, а Алина не отходила от лестницы, брезгливо оглядывая стены и пол, покрытые многолетней пылью и странными тёмными разводами. Сырость и спёртый, застоявшийся воздух давили на грудь, мешая дышать глубоко.

Денис, внимательно ощупывая стены, вдруг воскликнул:

— Кажется, выключатель!

Он решительно нажал на выступающую кнопку. Раздался громкий щелчок, и пространство вспыхнуло бледным, дрожащим, неестественным светом аварийных ламп.

— Отлично! — воскликнул Илья, и его голос прозвучал почти торжествующе.

— Знаете, мне кажется, этот бункер не такой уж и старый, — задумчиво произнёс Максим, всматриваясь в объектив камеры. Он, разумеется, уже начал съёмку.

Маша огляделась, и сердце её сжалось. И вправду — отделка стен, лампы, проводка, сам запах... Всё здесь выглядело пугающе современно, хоть она и не была специалистом. И это пугало почему-то гораздо сильнее, чем забытая богом старинная заброшка.

— Ребята, а если там кто-то есть? — тревожно спросила она, понизив голос до шёпота. — Может, вернёмся, пока не поздно?

— Ты можешь вернуться, а мы с ребятами проверим. Так ведь? — Илья вызывающе поддел их взглядом. — Или вы тоже сдрейфили, как девчонки?

— Маша, не бойся. Если что — сразу назад, — тихо сказал Максим, подойдя к ней ближе и намеренно проигнорировав колкость Ильи.

— У меня ужасное предчувствие, — шепнула она Максиму, глядя ему прямо в глаза. — Пожалуйста, уговори их уйти, Максим.

— Маш, ну они меня не послушают. Ты же знаешь Илью, — он беспомощно развёл руками. — Давай я ещё пару кадров сделаю, и сразу уйдём, хорошо? — мягко сказал он, не выпуская камеру из рук.

Маша ощутила полную, абсолютную беспомощность. Будь её воля, она бы вытащила их всех отсюда за шкирку, но слова убеждения явно на них не действовали. Щёлкая затвором камеры, Максим уже фиксировал каждый уголок мрачного подземелья и уверенно шёл по коридору вперёд, вслед за Ильёй.

— Интересно, тут могут быть крысы? — поёжилась Алина, которая шла рядом с Денисом и демонстративно вздрагивала от каждой тени, деланно ужасаясь и хватая его за локоть.

— Непременно, — усмехнулся Илья через плечо. — И разные подземные монстры. Ждут в темноте таких случайных путников, чтобы полакомиться. Разорвать на части.

— Заткнись, дурак! — огрызнулась она, обхватив себя за плечи. — Ну здесь и холод...

Денис тут же, словно по команде, снял свою куртку и молча протянул ей:

— Накинь.

Алина благодарно улыбнулась, надела куртку и укуталась в неё, как в кокон. Маша отвела взгляд от сладкой парочки и поспешила за Ильёй и Максимом, которые уже ушли далеко вперёд.

В конце коридора чернела массивная железная дверь. Илья с силой дёрнул ручку — и, к его искреннему удивлению, она сразу поддалась, открывшись легко и бесшумно.

— Повезло! — радостно воскликнул он и решительно, не раздумывая, распахнул её настежь.

За дверью открылось просторное помещение, погружённое в густой полумрак. С опаской, шаг за шагом, ребята шагнули внутрь вслед за Ильёй. В нос Маше тут же ударил резкий, едкий запах каких-то медикаментов — он лишь усилил её тревогу, разлившуюся по венам ледяным холодом. Она тут же вспомнила жуткую тетрадь, найденную в лесу, которая всё ещё лежала аккуратно сложенной в кармане её куртки.

— Так, сейчас, — пробормотал Денис, освещая фонариком стены и водя лучом из стороны в сторону. — Ага, вот он.

Он щёлкнул выключателем — и комнату мгновенно залил яркий, почти ослепительный свет.

Друзья замерли, потрясённо оглядываясь по сторонам. Перед ними предстал самый настоящий рабочий кабинет, совмещённый с лабораторией. Вдоль стен тянулись высокие металлические стеллажи, уставленные колбами и пробирками всех мыслимых форм и размеров, в которых застыли разноцветные жидкости. Столы по бокам были погребены под завалами книг и папок, пожелтевших от времени. На тумбочке стояла небольшая клетка с лабораторными мышами, которые испуганно засуетились при свете. В центре комнаты возвышался массивный стол с компьютером, к которому были подключены три огромных монитора. Рядом с клавиатурой сиротливо стояла чашка с недопитым, остывшим чаем — красноречивый намёк на то, что это помещение использовалось совсем недавно.

— Офигеть! — шокированно выдохнул Максим, на мгновение забыв про камеру и едва не выронив её на бетонный пол.

В это же мгновение в комнату зашли Денис и Алина и застыли с открытыми ртами.

— Ни хрена себе! — только и смог выдохнуть Денис, оглядывая помещение.

— Что это за место? — ошарашенно воскликнула Алина.

Илья, не теряя ни секунды, словно сорвавшись с цепи, рванулся к компьютерному столу и принялся с остервенением рыться в ящиках. Денис с мрачным интересом осматривал стеллажи с колбами, вертя головой по сторонам. Максим, опомнившись, вновь поднял камеру.

Маша, окаменев, стояла в дверях, не в силах переступить порог.

— Ребята, умоляю, давайте уйдём отсюда, — прошептала она помертвевшими губами. — А если это нарколаборатория?

— Вряд ли, не похоже. Но надо и правда валить отсюда, — напряжённо сказал Денис, и в его голосе она впервые услышала нотки настоящей тревоги.

— Подождите, давайте хоть глянем, что это за место, — нетерпеливо протянул Илья, уже не слушая никого, и с решительным видом нажал кнопку включения компьютера. Мониторы ожили, залив его лицо холодным бледным свечением.

Глава 12

— Брось это, Илья, валим отсюда, — скомандовал Денис, подходя к двери и с плохо скрываемым волнением оглядываясь в полутемный коридор.

Остальные тоже подошли к нему, готовые в любую секунду покинуть это жуткое место.

— Ахренеть! Идите сюда, вы только посмотрите! — вдруг воскликнул Илья, вглядываясь в экран монитора; его глаза расширились от ужаса, а лицо в мертвенном свете экрана стало похоже на восковую маску.

Друзья, словно прикованные невидимой цепью, помедлили лишь мгновение, а затем, ведомые жгучей смесью страха и любопытства, приблизились к монитору и уставились на мерцающий экран. Их взору открылась жуткая, леденящая кровь картина. На экране был открыт файл документа.

В заголовке, набранном жирным, зловещим шрифтом, красовалась надпись: «Проект Армагеддон. Новая эра».

— Господи, что это такое? — прошептала Маша, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Дай сюда, — Денис резко выхватил у Ильи мышку и принялся листать страницы, всё быстрее и быстрее прокручивая колесо.

Они с ужасом впились глазами в текст. Документ повествовал о чудовищных, бесчеловечных экспериментах над подопытными, обозначенными лишь номерами — без имён, без лиц. Описывались кошмарные побочные эффекты, мелькали ряды незнакомых, пугающих названий препаратов, от которых веяло холодом и смертью.

Описания были щедро приправлены жуткими, отвратительными фотографиями, от которых кровь стыла в жилах: человеческие тела с неестественно вывернутыми конечностями, искажённые, бледно-серые лица, безумный застывший взгляд, устремлённый в пустоту. Каждый эксперимент завершался одной и той же зловещей, монотонно повторяющейся строчкой: «Цепочка прервана».

Маша снова вспомнила тетрадь, найденную в лесу. Опять эти слова. Что же они значат? Она не понимала смысла, но они звучали в голове как похоронный колокол. Дрожащими руками она, порывшись в кармане куртки, вытащила тетрадь и попыталась сверить написанное там с цифрами на экране. «Шестой бокс — объект номер двенадцать, тринадцать…» Под этими номерами значились жертвы экспериментов, и жуткие фотографии изуродованных тел на каменном полу — всё, что от них осталось.

— Меня сейчас стошнит, — скривилась Алина и прижала ладонь ко рту. — Это какой-то ужас…

— Ничего отвратительнее я ещё не видел, — побледневший Максим судорожно сжимал камеру, машинально фиксируя экран. Его руки едва заметно дрожали, но он продолжал снимать.

- Убери камеру, режиссер недоделанный, - чуть хрипло сказал Илья, глядя на Максима с раздражением. - Ты же видишь, тут неладное творится. Полная дичь.

- Пусть снимает, - ровно сказал Денис, не сводя глаз с экрана. . - Послужит доказательством. Лично я понял, что это за место.

- Судя по всему, здесь создают какой-то вирус, - Маша ткнула в экран, где были описаны стадии заражения подопытных.

— Нужно немедленно заявить в полицию, — уверенно сказал Денис, закрывая файл резким движением. — Уходим. Прямо сейчас.

— Что вы здесь делаете? — вдруг раздался тоненький голос за их спинами.

Друзья синхронно обернулись.

Глава 13

В дверях стояла худенькая маленькая девочка лет семи-восьми, в светлом цветастом платьице, с двумя аккуратными, туго заплетёнными косичками. Она судорожно сжимала в руках мягкую игрушку, собачку с большими синими глазами и бантиком на голове, — и смотрела на незваных гостей с искренним страхом и удивлением.

— Как вы сюда попали? — снова спросила она дрожащим голоском. — Папа будет очень ругаться. Он не разрешает заходить в эту комнату никому.

Ребята растерянно замерли, не зная, что сказать.

— Привет, не бойся, — мягко, стараясь не напугать ребёнка ещё сильнее, сказала Маша и осторожно сделала шаг вперёд. — Мы зашли сюда случайно. Гуляли в лесу и нашли это место. А ты откуда здесь? Как тебя зовут?

Маша уже поняла: тот самый рисунок из тетради, найденной в лесу, принадлежал этой девочке. А это, должно быть, кабинет её отца. Всё выглядело странно и до жути неправильно. Неужели ребёнок живёт в этом мрачном подземелье и никогда не видит солнечного света?

— Алнара, — тихо сказала девочка, чуть опустив глаза.

Маше показалось, что имя звучит очень необычно — словно из какой-то старой сказки.

— А где сейчас твой папа? — тихо спросил Денис, бросив быстрый, опасливый взгляд в полумрак коридора за её спиной.

— Он скоро вернётся, — так же тихо ответила Алнара и тоже оглянулась в коридор, словно ожидая увидеть там знакомую фигуру. — А как вы сюда попали? Дверь же всегда закрыта на ключ...

Она смотрела на них широко открытыми, огромными синими глазами, полными искреннего, неподдельного изумления.

— Она была открыта, — коротко сказал Денис, не вдаваясь в подробности.

— Вы пришли снаружи? — вдруг испуганно спросила Алнара, прижимая к груди игрушечную собачку. — Вы больны?

— Нет, мы не больны. Почему ты так решила? — осторожно, почти шёпотом спросила Маша, чувствуя, как сердце сжимается от нехорошего предчувствия.

— Наверху нет здоровых, — вздохнула девочка с какой-то пугающей убеждённостью. — Все здоровые только под землёй.

— Ты не права, — Денис шагнул ближе, стараясь говорить как можно спокойнее. — Наверху люди живут обычной жизнью. Если кто-то болеет, их лечат врачи в больницах. А мы абсолютно здоровы. Не хочешь пойти с нами и сама увидеть?

— Вы говорите неправду! — испуганно воскликнула Алнара, и в её глазах блеснули слёзы. — Я расскажу папе. Если вы больны, он должен отправить вас в карантин. Он будет делать вам уколы. Такие правила.

Маша положила руку на плечо Дениса, мягко, но настойчиво останавливая его.

— Подожди.

Она обошла его и медленно, осторожно присела перед девочкой на корточки — так, чтобы не напугать, оказаться с ней на одном уровне. Достала из кармана телефон, который ещё кое-как держал заряд и, к счастью, не отключился в самый ответственный момент.

— Не бойся. Посмотри, — тихо сказала она.

Она открыла галерею и принялась медленно листать снимки. Фото с вечеринки. Прогулка у фонтанов на городской площади, залитой солнцем. Поездка в зоопарк, где жираф тянется к решётке. День рождения Алины в уютном ресторане, с тортом и свечами.

Девочка смотрела на экран широко распахнутыми глазами. В них загорелось неподдельное, искреннее изумление.

— Это правда? — её голос стал совсем тихим, почти неслышным. Она тревожно оглянулась на дверь. — Но папа говорил... Он говорил, что все болеют уже много лет. Что нельзя подниматься наверх, потому что там смерть.

— Это неправда, — мягко, но уверенно сказала Маша и убрала телефон обратно в карман. — А что ты знаешь о работе папы?

— Он доктор, — девочка чуть нахмурилась, будто вопрос показался ей странным. — Он лечит людей. Он пытается создать лекарство.

Друзья быстро переглянулись, и в их взглядах отразился ужас.

— А как давно ты здесь живёшь? — спросил Максим, подходя ближе. — И где твоя мама?

Маша заметила, что он убрал камеру в чехол и повесил её на шею. Он старался говорить ровно, но его голос слегка дрожал.

— Я здесь родилась, — Алнара говорила просто, без тени жалобы, как о чём-то само собой разумеющемся. — А мама... — она замялась, опустила взгляд и нервно потеребила ухо игрушечной собачки. — Она заболела. Я её плохо помню. Папа сказал, она открыла запретную дверь.

Маша почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод.

— Ребята, — голос Ильи прозвучал резко и отрезвляюще, — нам правда пора. Пока этот псих не вернулся.

Маша молча кивнула. Илья был абсолютно прав. Друзья синхронно двинулись к выходу.

Но было уже поздно.

В конце коридора послышались тяжёлые, уверенные шаги. Приглушённые командирские голоса эхом разнеслись по бетонным стенам.

— Это охрана, — прошептала Алнара. Её глаза расширились от страха, и она инстинктивно попятилась.

Алина с ужасом ахнула, и тут же прикрыла рот рукой, резко побледнев.

— Бежим, — скомандовал Денис, схватив Алину за руку. — Вперёд!

Они метнулись в глубину коридора, но вокруг были только одинаковые, безликие двери. Куда бежать? Алина в панике цеплялась за Дениса, Максим лихорадочно оглядывался.

— Там операционная, — девочка дёрнула Дениса за рукав. — Туда нельзя. Давайте сюда!

Она указала на неприметную дверь слева.

— Что там? — Денис толкнул дверь плечом — она, к счастью, оказалась не заперта.

— Моя комната.

Они ввалились внутрь — в небольшое, почти по-домашнему уютное помещение с разбросанными на полу игрушками и детскими рисунками на стенах. Снаружи уже раздавались громкие, отрывистые голоса:

— Кто-то проник в лабораторию! Найти немедленно!

— Сейчас просмотрю камеры. Далеко не уйдут.

— Я должен доложить командующему.

— Он прикажет убрать нас обоих. Будто не знаешь.

Шаги приближались — тяжёлые, неумолимые, отбивающие ритм приближающейся беды.

— Нас найдут, — прошептала Алина побелевшими губами.

Денис быстро оглядел комнату. Укрыться было решительно негде — только маленький шкаф, кровать и груда игрушек. Он молча жестом велел девушкам отойти к стене, подал знак Максиму и Илье встать по бокам от двери. Сам замер с другой стороны, сжав кулаки.

— Открывай, — тихо, одними губами сказал он Алнаре.

Алнара, дрожа всем телом, повернула ручку.

Глава 14

В комнату стремительно вошли двое в военной форме. Их пистолеты пока что смотрели в пол, но пальцы уже лежали на спусковых крючках — напряжённые, готовые в любую секунду вскинуть оружие.

Алнара испуганно попятилась назад, прижимая к груди игрушечную собачку.

— Привет, детка, мы должны осмотреть твою комнату, ты... — начал один из охранников, но Денис, не дав ему закончить, рванул первым — молниеносным, отточенным движением перехватил руку охранника, выворачивая ствол в сторону. Глухой выстрел ударил в потолок, с которого посыпалась бетонная крошка. Денис вырвал оружие из рук противника.

Алнара с тихим вскриком спряталась под кроватью, забившись в самый дальний угол.

Максим и Илья бросились на второго, но тот оказался быстрее — он с силой оттолкнул обоих и вскинул пистолет, целясь прямо в них.

— Стоять! — закричал Денис и, не раздумывая ни секунды, нажал на курок. Один выстрел, второй.

Охранник рухнул на пол, не успев выстрелить в ответ. Второй — тот, что остался без оружия, — замер в шаге от него, подняв руки.

— Опусти... — хрипло выдохнул он.

Денис нацелил пистолет прямо ему в голову.

— Денис, не надо! — закричала Маша в ужасе, прижимая руки к груди.

Алина закрыла лицо ладонями и беззвучно плакала, её плечи судорожно вздрагивали. Из-под кровати доносились тихие, сдавленные всхлипы Алнары. Максим с Ильёй рванулись к Денису. Но он уже нажал на курок. Выстрел пришёлся точно в голову, и мужчина рухнул на пол замертво. Под его головой быстро расплывалось тёмно-красное пятно. Рядом неподвижно лежал второй охранник, не подававший никаких признаков жизни.

Повисла звенящая, оглушительная тишина.

Маша смотрела на расплывающуюся лужу крови и не могла пошевелиться.

Денис медленно опустил пистолет. Его лицо не выражало ни страха, ни сожаления — лишь мрачную, усталую решимость.

— Твою мать... — только и смог выдавить Илья.

— Зачем ты их... — голос Максима сорвался.

— А что я должен был сделать? — Денис посмотрел на него тяжёлым, холодным взглядом. Устало. Жёстко. — Связать их? Пока они стреляли бы нам в спины?

— Ты даже не попытался... — прошептал Максим, с ужасом глядя на мёртвых охранников.

— Хватит, — резко оборвал его Денис. — Мы выберемся отсюда. Или ты хочешь остаться здесь? Стать очередным подопытным под каким-нибудь номером — этого ты хочешь?

Максим замолчал, растерянно глядя на него.

Денис подошел к второму охраннику и поднял лежащий рядом с ним пистолет, проверил заряд, затем засунул во внутренний карман куртки.

— Ты их убил! — закричала Алина, подбежав к Денису и схватив его за руку, в которой он всё ещё сжимал пистолет. Она заливалась слезами, и её всю трясло.

— Заткнись! — велел он и грубо оттолкнул её в сторону. — Прекрати истерить!

Маша с трудом преодолела оцепенение, сковавшее тело, и нетвёрдыми шагами подошла к кровати. Затем беспомощно посмотрела на Максима. Тот тут же оказался рядом и, глубоко вздохнув, опустился на колени и заглянул под кровать.

— Алнара, нужно идти. Тебе нельзя здесь оставаться, — мягко сказал он.

— Я боюсь, — прошептала девочка и снова всхлипнула.

Максим переглянулся с Машей и тихо, ласково произнёс:

— Давай ты закроешь глаза, а я вынесу тебя наружу. Не бойся, тебя никто не обидит.

Алнара нерешительно приблизилась к краю кровати, затем послушно вылезла из укрытия и крепко зажмурилась, закрыв лицо руками. Максим бережно подхватил её на руки и прижал к себе. Маша заметила, что его лицо белее полотна, но он усиленно старался говорить спокойно и уверенно.

— Только не открывай глаза, ни в коем случае, — сказала Маша и погладила девочку по плечу.

Алнара молча кивнула и уткнулась лицом Максиму в плечо.

Денис выглянул в коридор, осматриваясь.

— Всё чисто. Выходим, быстро, — скомандовал он. Маша видела, как напряжены его плечи и скулы — словно натянутая до предела струна.

Она на неслушающихся ногах двинулась к выходу. Алина шла рядом с ней, машинально переставляя ноги и словно не видя ничего вокруг. Максим понёс девочку к двери, осторожно обходя тела охранников. Илья поплёлся следом, бормоча какие-то ругательства себе под нос.

Маша мысленно пыталась оправдать поступок Дениса. Он должен действовать жёстко, чтобы вывести их отсюда. Без него их бы схватили и убили. В этом жутком месте нет места милосердию, их бы никто не пожалел. Но отчего-то эти рассуждения плохо работали и не приносили ни капли облегчения. Всё казалось неправильным, мягко говоря. Больше всего Машу напугало его хладнокровие. Она никогда даже не могла представить, что он на такое способен. Как же плохо она его знала.

Глава 15

Они медленно, крадучись шли по полутемному коридору, то и дело тревожно оглядываясь. Лампы под потолком мерцали, отбрасывая на бетонные стены дрожащие, искажённые тени, и каждый шаг отдавался гулким эхом, которое, казалось, разносилось по всему подземелью. Денис шёл впереди, сжимая пистолет обеими руками, его спина была напряжена, а взгляд не упускал ни одного тёмного угла. Максим осторожно опустил девочку на пол, и теперь Маша вела её за руку, чувствуя, какая холодная у неё ладошка. Алина с Ильёй держались позади, нервно озираясь. Дойдя до поворота, ведущего к лаборатории, они услышали в отдалении голоса, и чьи-то шаги. Путь к выходу был отрезан.

Денис жестом указал в сторону соседнего коридора, и ребята метнулись туда, скрывшись за углом.

- Ты знаешь, где здесь другие выходы? - тихо спросил Денис Алнару, обернувшись.

Она посмотрела на него и слегка нахмурилась.

- Я не знаю где, мне нельзя подходить к ним. Оттуда приводят больных, а я могу заразиться, папа не пускает меня туда.

- Тут точно должны быть другие выходы, судя по конструкции бункера, - уверенно сказал Денис.

- Что ж, вперед и с песней, будем искать, значит, - мрачно хмыкнул Илья. - и я не завидую тем несчастным охранникам, которые встретятся нам на пути.

Он многозначительно посмотрел на Дениса с пистолетом в руках.

Денис бросил на него убийственный взгляд, но промолчал.

— Папа будет очень ругаться, — прошептала Алнара, всматриваясь в полумрак коридора широко раскрытыми глазами. Она словно ожидала, что он выйдет из-за любого угла.

— Всё будет хорошо, — тихо, но как можно увереннее сказала Маша. — Главное — выбраться отсюда.

— Я без папы не уйду, — вдруг сказала девочка. — Ты ему тоже покажи эти фотографии, и он обязательно захочет пойти с нами.

Маша тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она совсем не умела говорить с детьми и сейчас отчаянно искала правильные слова.

— Мы потом ему покажем, хорошо? — мягко сказала она, стараясь не выдать своей тревоги. — А сейчас просто идём с нами. Ладно?

— Мне нельзя уходить без спроса, — заупрямилась Алнара и резко замедлила шаг. Одной рукой она всё ещё прижимала к себе игрушечную собачку. И сейчас в её огромных синих глазах появилось недоверие. Смешанное со страхом.

— Да оставь её, не хочет — не тяни, — вдруг бросил Денис, обернувшись к ним на ходу. — У нас нет на это времени. Если она будет тормозить, мы все тут ляжем.

— Ден, нельзя её тут оставлять, — твёрдо возразил Максим.

— Хочешь — оставайся с ней, — хмыкнул Денис и прибавил шаг, не оборачиваясь.

Алнара совсем замерла на месте, не желая двигаться дальше. Она стояла, как маленький неподвижный столбик, и лишь крепче сжимала свою игрушку.

— Пойдём, пожалуйста, — взмолилась Маша, чуть потянув её за руку. Девочка насупилась ещё сильнее и решительно вырвала ладошку. Маша уже с ужасом представила, что придётся выводить Алнару силой, как вдруг из-за угла бесшумно вынырнул человек в белом халате. Пожилой мужчина, очень бледный и болезненный на вид, с редкими седыми волосами и глубокими тенями под глазами. Он застыл как вкопанный и испуганно уставился на ребят, явно не ожидая увидеть здесь посторонних.

— Кто ты такой? — грубо спросил Денис, мгновенно вскидывая пистолет и тыча им в лицо незнакомцу.

— Пожалуйста, не убивайте меня! — взмолился тот, выставляя перед собой дрожащие руки. — Я простой лаборант. Услышал шум, вышел проверить, что случилось...

— Денис, осади, — Максим выразительно указал взглядом на пистолет.

Денис неохотно, медленно опустил оружие, но убирать его не стал.

— Где здесь выход? — спросил он чуть спокойнее, хотя в голосе всё ещё звенел металл.

— Я вам покажу. Идёмте за мной, — лаборант нервно облизнул пересохшие губы. — Но боюсь, сейчас вы его не откроете. Судя по всему, включилась блокировка всех дверей. Охрана активирует её в случае опасности. Видите — лампочки мигают.

Ребята синхронно подняли головы. Несколько маленьких красных лампочек под потолком действительно едва заметно мигали, отбрасывая зловещие отблески на стены.

— Как её отключить? — резко спросил Денис.

— Я не знаю, правда не знаю, — залепетал мужчина, отступая на шаг. — У меня нет допуска. Вам надо в рубку управления, но сейчас там наверняка полно охраны.

Вдалеке снова послышались голоса — на этот раз громче и ближе. Топот ног по бетонному полу разносился эхом, и казалось, что шаги приближаются сразу с нескольких сторон.

— Где можно укрыться? Отвечай! — потребовал Денис, вновь вскидывая пистолет.

Мужчина растерянно оглянулся, его губы задрожали, на лбу выступили капельки пота. Но спасаться бегством было уже поздно. Шаги звучали всё отчётливее, голоса раздавались и слева, и справа — отрезая все пути к отступлению.

Они были в ловушке.

Друзья замерли, прижавшись друг к другу. Алина вцепилась в рукав Дениса, Максим инстинктивно заслонил собой Алнару, Илья вновь грязно выругался. Маша почувствовала, как сердце проваливается куда-то в пятки. Денис сжимал пистолет, готовясь к атаке, его палец лёг на спусковой крючок.

Глава 16

Из обоих концов коридора стремительно приближалась толпа вооружённых охранников. На этот раз их было слишком много — не меньше десятка крепких, широкоплечих амбалов в одинаковой чёрной форме, с дубинками и пистолетами на изготовку. Они надвигались слаженно, как единый организм, отрезая все пути к отступлению. Шансы на спасение стремительно сводились к нулю. Маша ощутила, как её захлёстывает волна панического, животного ужаса, и в этот самый момент почувствовала, как Максим молча сжал её ладонь в немой, отчаянной поддержке. Она крепко сжала его руку в ответ.

Денис успел несколько раз выстрелить, но пули лишь выбили бетонную крошку из стен — он промахнулся. Его тут же настигли, схватили с двух сторон и, вывернув руки за спину, нанесли короткий, мощный удар в живот. Пистолет с глухим стуком упал на пол и был мгновенно изъят. Обыскав его карманы, охранники выудили и второй пистолет.

Остальных тоже скрутили с пугающей, профессиональной быстротой. Максима грубо отволокли в сторону, и Маша сама не успела даже моргнуть, как оказалась в железной хватке охранника, который сжимал её плечи так, что казалось сейчас сломает. Она стояла, боясь вздохнуть, и готовилась к самому худшему. Алина даже не сопротивлялась — сразу подняла руки и сдалась, зажмурившись от страха. Илья попытался вырваться, дёрнулся всем телом, но, получив несколько хлёстких ударов дубинками по рёбрам, замер и лишь тихо шипел от боли сквозь стиснутые зубы. Их грубо, тычками и пинками, повели вперёд по коридору. Лаборанта нигде не было — видимо, успел скрыться в суматохе, раствориться в лабиринте коридоров.

Алнару бегло осмотрели с головы до ног, и один из охранников повёл её за руку. Она шла без сопротивления, но с растерянным, испуганным видом, поглядывая на ребят.

Вдруг одна из дверей бесшумно отворилась, и в коридор вышел высокий темноволосый мужчина с лёгкой сединой на висках, в безупречно белом халате и очках в тонкой золотой оправе. Его холодные, пронзительные глаза — глаза хищника, — скользнули по захваченным ребятам и остановились на девочке, которая шла позади.

— Папа! — закричала Алнара и, вырвавшись из рук охранника, со всех ног ринулась к нему и повисла на нём, уткнувшись лицом в белый халат. Её плечи вздрагивали от едва сдерживаемых рыданий.

Мужчина на мгновение замер, затем осторожно, почти брезгливо отстранил девочку от себя и строго, без тени теплоты, посмотрел на неё.

— Что я тебе говорил насчёт незнакомых людей? — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь.

— Докладывать тебе... сразу же... — сказала она виновато и вытерла слёзы на щеках тыльной стороной ладони. — Но они говорят, что пришли снаружи! Что наверху есть здоровые люди, и даже зоопарк! Я видела фотографии, папа, я так мечтаю увидеть зоопарк...

— Не слушай их, Алнара. Они морочат тебе голову. — Он говорил спокойно, но каждое его слово было как пощёчина. — Твоё поведение непростительно. Ты будешь наказана.

Он бросил короткий, властный взгляд на охранника:

— Уведи её.

Тот незамедлительно повиновался — шагнул к девочке, схватил её за руку и молча повёл вглубь коридора, не обращая никакого внимания на её тихие, отчаянные всхлипы. У Маши всё сжалось внутри от этой сцены.

— Всех поймали? — спросил мужчина одного из охранников, когда фигура девочки скрылась из виду. Он говорил так, будто речь шла о беглых лабораторных мышах.

— Всех, кого засекли по камерам, — отрапортовал тот.

— Больше никого не было, — подтвердил второй.

— Что вы с нами сделаете? — тихо спросила Маша дрожащим голосом.

— Вынужден пригласить вас погостить у меня, — с притворной любезностью произнёс он. — Вы, к сожалению, увидели то, что не следовало. А за любопытство, как известно, приходится платить.

— Ты чёртов больной ублюдок! Нас будут искать! — яростно крикнул Денис, дёргаясь в руках охранников, за что снова получил короткий пинок под рёбра.

— Конечно, будут. Как искали всех тех, кто стал участником моих экспериментов. — Он позволил себе тонкую, почти незаметную усмешку. — К сожалению, все они до сих пор числятся пропавшими без вести. И поверьте, ищут их уже не первый год. Безуспешно.

Он развернулся к охране и отдал приказ:

— Вещи забрать и уничтожить. Этих — в боксы.

Ребята изо всех сил пытались высвободиться из цепкой хватки охранников, но, получив серию сильных, безжалостных ударов под рёбра, сдались.

— Осторожнее, не повредите их, — одёрнул мужчина своих подчинённых. — Мне нужны здоровые, неповреждённые испытуемые.

— Я не дам себе ничего колоть и ставить на себе опыты, — злобно прошипел Денис.

— Я слышал это много раз. Так все говорят поначалу, — вздохнул учёный с видом уставшего от рутины профессионала. — Не стоит переживать. Вы станете участниками великого дела. Создания нового мира. Совершенного мира, очищенного от скверны.

Он мечтательно улыбнулся, на миг закрыв глаза — и от этой улыбки у Маши кровь застыла в жилах.

«Точно псих, — пронеслось у неё в голове. — Больной, одержимый маньяк».

— Твой совершенный мир предполагает уничтожение всего человечества? — яростно спросил Максим, буравя его взглядом. — Мы видели твои чудовищные эксперименты. Фотографии в компьютере.

— Всего нечистого человечества, — спокойно, как само собой разумеющееся, поправил его учёный. — Всего отребья, глупцов, серой массы, которая лишь потребляет и разрушает.

— Это ты будешь выбирать, кто достоин жить, а кто нет? — воскликнул Максим, глядя на мужчину с отвращением.

— Конечно, не я один. Это слишком большая ответственность для одного человека. Орден, к которому я принадлежу, веками формировался и готовился к этому дню. Мы — хранители будущего, а не палачи. Скоро всё изменится. Навсегда.

— Да ты просто урод с комплексом бога, — в упор бросил Максим.

В глазах учёного на мгновение сверкнула ледяная, испепеляющая злость. Его лицо исказилось.

Он подошел к Максиму, руки которого крепко удерживали два охранника, и снял чехол с камерой с его шеи.

Затем открыв его, молча достал камеру и со всей силы швырнул ее на пол, наступив сверху тяжелым ботинком. Пластик треснул и ее корпус раскололся.

Максим с яростью смотрел на ученого, но молчал.

- Теперь тебе это не нужно, - хмыкнул мужчина, и, бросив взгляд на охранников, холодно и отрывисто приказал: - Отведите их в боксы.

И в его голосе больше не было ни капли наигранной любезности.

Глава 17

Их потащили по извилистым, бесконечным коридорам — лабиринту из серого бетона и мертвенного электрического света, — периодически грубо толкая в спину и не давая ни секунды на передышку. Каждый тычок отдавался глухой болью, но ещё больнее было от осознания собственной беспомощности.

Машу сковывал леденящий, парализующий страх, проникающий до самых костей. Ей казалось, что всё происходящее нереально, что это какой-то чудовищный, затянувшийся кошмар. Неужели вот так бесславно и страшно закончится её жизнь — в этом ужасном, пропитанном болью и смертью подземелье? Её превратят в бессловесного подопытного кролика, и она погибнет в жутких, нечеловеческих мучениях, став очередной безликой жертвой под каким-нибудь номером — точно такой же, как на тех жутких фотографиях в компьютере.

Судя по бледным, осунувшимся лицам её друзей, их, должно быть, терзали похожие мысли. Собраннее всех держался Денис: он затих, больше не вырывался из цепких захватов, шёл уверенным, твёрдым шагом и что-то напряжённо прокручивал в голове, молча терпя боль от вывернутых рук, которые охранники безжалостно заламывали за спиной. Илья же не хотел сдаваться до последнего и по пути крыл конвоиров отборным матом, за что получал всё новые и новые тумаки. Максим предпринял отчаянную попытку высвободиться и тут же жестоко поплатился за это: сильный, хлёсткий удар под рёбра заставил его согнуться пополам, и на какое-то бесконечно долгое мгновение он потерял способность дышать — лишь беззвучно хватал ртом воздух. Маша смотрела на это с ужасом, ощущая, как по щекам катятся горячие слёзы, и чувствовала лишь полную, всепоглощающую беспомощность. Алина не переставая плакала и шла вперёд безропотно, покорно опустив голову; охранник лишь слегка придерживал её за локоть, не применяя силы — она и не думала сопротивляться.

«Может, это просто кошмарный сон?» — лихорадочно подумала Маша. Ей иногда снились пугающе реальные, яркие сны, после которых она долго не могла прийти в себя и поверить, что находится в безопасности. Вот и сейчас — если крепко зажмуриться, может, удастся вырваться из этого ужаса и проснуться в своей палатке на берегу тихого озера.

Но наваждение не исчезло, когда она распахнула глаза. Не исчезло и тогда, когда её грубо втолкнули в крохотное помещение с мутным окошком на массивной двери, и дверь с лязгом захлопнулась за спиной.

Ребят распределили по соседним боксам. Маша больше не слышала их голосов — комнатка оказалась почти полностью шумоизолирована, отрезана от внешнего мира. От этого стало ещё страшнее, ещё тоскливее. Теперь она была совершенно одна — уязвимая и беспомощная, словно лабораторная мышь в клетке.

В помещении было промозгло, холод пронизывал до костей. Она села на узкую, жёсткую кровать у стены и накинула на дрожащие плечи тонкий, куцый плед, обхватив себя руками и пытаясь хоть немного согреться.

Она обвела затравленным взглядом своё новое обиталище, пытаясь хоть что-то придумать. Она пересмотрела множество фильмов, где герои совершали дерзкие побеги из похожих мест, и сейчас лихорадочно прокручивала в памяти всё увиденное. Жаль только, что она даже представить не могла, что эти знания ей когда-нибудь пригодятся в реальной жизни, и не очень хорошо помнила детали. Но сдаваться не хотелось — по крайней мере, пока.

Тесная, убогая каморка. У кровати обшарпанная тумбочка, в отдалении — ржавый унитаз. Всё очень походило на тюремную камеру, только ещё более безнадёжную. На холодных каменных стенах зловеще алели засохшие, запёкшиеся пятна крови, добавляя и без того мрачному месту леденящего душу, животного ужаса.

Маша заставила себя подняться и на нетвёрдых ногах подошла к двери. Заглянув в мутное окошко из толстого, поцарапанного стекла, она увидела широкий, безликий коридор, утопающий в холодном, режущем глаза свете длинных люминесцентных ламп. Прямо напротив зияла пустотой ещё одна свободная камера — точь-в-точь как эта.

Осмотрев дверь — массивную и неприступную, словно вход в склеп, — она заметила внизу небольшое прямоугольное окошко, прикрытое выдвижной фанеркой. «Наверное, для подачи пищи», — промелькнула отстранённая мысль, и она вдруг почувствовала себя приговорённой, ожидающей казни.

Отчаянно пытаясь унять всё усиливающуюся дрожь и отогнать подступающую панику, она медленно прошлась по камере, ощупывая стены. Холодные, толстые листы железа — ни трещин, ни слабых мест. В потолок вмонтированы тусклые круглые светильники, а под самым потолком зияли два крошечных, абсолютно недосягаемых вентиляционных отверстия.

Бежать было некуда. Оставалось только ждать неизбежного.

Маша вновь бессильно опустилась на скрипучую кровать. Она вдруг остро ощутила, что её мучит жажда — невыносимая, иссушающая. И будто кто-то услышал её мысли — по коридору внезапно пронеслись быстрые, торопливые шаги, нарушив гнетущую тишину.

Маша вскочила и прильнула к дверному окошку. В коридоре мелькнула женская фигура: лицо скрыто за белой медицинской маской, волосы собраны в строгий, тугой пучок, движения отточенные и бездушные. В руках незнакомки был поднос. Бросив на Машу короткий, равнодушный взгляд поверх маски, она наклонилась, открыла маленькую дверцу внизу и бесшумно просунула поднос с миской мутной еды и пластиковым стаканом воды. После чего так же бесшумно удалилась, не проронив ни звука.

Маша отчаянно пыталась задержать её, крича вслед и колотя кулаками в толстое стекло, но женщина даже не обернулась и никак не отреагировала — будто не слышала, будто Маша была пустым местом.

Маша мрачно вздохнула и опустила взгляд на поднос. Неопределённая, кашеобразная масса в глубокой металлической тарелке не вызывала ни аппетита, ни доверия. Но пить хотелось нестерпимо, до рези в горле. Она схватила стакан и залпом осушила его до дна.

У воды был какой-то странный, едва уловимый металлический привкус… Или ей просто показалось?

Она снова легла на кровать и накрылась тонкой, пропахшей сыростью простынёй, чувствуя, как реальность начинает ускользать, а веки наливаются неподъёмной свинцовой тяжестью. Глаза непроизвольно закрывались сами собой, и она уже не могла сопротивляться.

Глава 18

Ей снилась вечеринка — шумная, бесшабашная, по случаю окончания сессии. В клубе было душно и тесно от толпы разгорячённых студентов, воздух был пропитан запахом духов, пота, дыма вейпов и сладковатых коктейлей. Разноцветные лучи прожекторов рассекали полумрак, выхватывая из темноты смеющиеся лица и мелькающие на танцполе фигуры. Изрядно пьяная Алина заливисто, почти истерично смеялась и постоянно норовила налить Маше в бокал вина, пододвигая бутылку всё ближе и ближе.

— Я не пью, ты же знаешь, — уже в десятый раз терпеливо повторила Маша, решительно отодвигая бокал.

— Потому ты и не весёлая, и сидишь тут скучаешь в одиночестве, — хмыкнула Алина с лёгкой насмешкой.

— Не скучаю я. С чего ты взяла?

— У тебя это на лице написано, — Алина выразительно обвела пальцем в воздухе её лицо. — Да и сидишь в тёмном углу как чужая, словно тебя сюда силком затащили. Идём танцевать!

Она решительно схватила Машу за руку и потянула на танцпол. Музыка гулко, навязчиво отдавалась басами в груди, вибрировала где-то под рёбрами. Мелькающий свет бил по глазам и ослеплял, превращая людей в дёрганые, разорванные на кадры фигуры. Вокруг царило пьяное, беззаботное веселье — смех, крики, обрывки разговоров.

Маша вдруг застыла как вкопанная прямо посреди танцпола, почувствовав внезапный приступ головокружения — пол ушёл из-под ног, а перед глазами всё поплыло. Проигнорировав вопросительный и явно недовольный взгляд Алины, она поспешно покинула танцпол и направилась обратно к столику, лавируя между чужими плечами и спинами. Устало опустившись на стул, она на мгновение прикрыла глаза и сделала глубокий, прерывистый вздох.

— Маша, всё нормально? — услышала она обеспокоенный голос совсем рядом.

К ней незаметно подошёл Максим и смотрел на неё слегка встревоженно, чуть наклонив голову.

— Всё хорошо, — тихо сказала она, хотя чувствовала, что вообще зря пришла в этот клуб. Потому что не пришёл Денис. Его нигде не было видно с самого начала вечеринки, сколько она ни всматривалась в толпу. Она постоянно наблюдала за входом, выглядывала на улицу через запотевшие окна, но того, ради которого она и согласилась прийти в это шумное, чужое для неё место, она так и не увидела. А сама вечеринка её не особо привлекала — вся эта суета, грохот, фальшивое веселье. Да и настроения веселиться не было совершенно.

— Ты совсем бледная, может, тебе... — начал Максим, но не договорил.

Его вдруг обогнул Денис — он возник словно ниоткуда, красивый, уверенный, с широкой улыбкой. Наклонился и взял Машу за руку, поднимая её со стула.

— Потанцуем? — спросил он.

Его глаза светились солнечным теплом, и Маше показалось, что весь мир замер в это мгновение. Она не верила, что это происходит наяву, что это не сон. Её губы непроизвольно растянулись в ответной, сияющей улыбке.

— Конечно! — выдохнула она.

Он приобнял её за талию — тепло и уверенно — и повёл к танцполу. Как раз в этот момент зазвучала медленная, тягучая музыка, и все вокруг закружились в танце по парам, прижимаясь друг к другу.

Маша смотрела в его глаза, пока они танцевали, и ей казалось, она видит в них то же самое, что чувствует сама. Его взгляд был тёплым, ласковым, обещающим. Но вдруг что-то изменилось — музыка начала неестественно ускоряться, как и их танец. Они кружились всё быстрее и быстрее с каждой секундой, словно на безумной, сорвавшейся с цепи карусели. Все краски и звуки смешались в одно размытое, пугающее пятно; в глазах невыносимо мелькало, и Маша уже не могла различить ничего вокруг — не видела ни его глаз, ни его лица, лишь смазанный силуэт. Уши заложило от какофонии искажённых, воющих звуков, её обуял дикий, животный страх.

А затем — резкий провал. И через мгновение она оказалась в полной, абсолютной темноте. Ей казалось, что её прокручивает в гигантском безжалостном механизме часов — сдавливает все мышцы, ломает кости, перемалывает в пыль. Она пыталась кричать, но не могла — лишь беззвучно открывала рот, не издавая ни звука. «Это смерть», — пронеслось в голове ледяной вспышкой.

Она резко подскочила на постели, вырываясь из липкого кошмара. Вся в холодном поту, но при этом тело пылало, горело изнутри невыносимым жаром. Рубашка прилипла к спине, волосы были мокрыми.

Маша попыталась сесть, но тело не слушалось — словно чужое, ватное, неподъёмное. Голова кружилась, перед глазами всё плыло и двоилось, в горле стоял удушливый ком. Она чувствовала, как жар охватывает её изнутри, проникая в каждую клеточку, в каждую мышцу, поднимаясь волнами откуда-то из глубины. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулом в висках и ушах.

Внезапный, резкий лязг металла вернул Машу к реальности. Она попыталась пошевелиться, но тело всё ещё отказывалось подчиняться. Голова раскалывалась от чудовищной боли, перед глазами плясали тёмные мушки, а реальность то уплывала, то возвращалась.

Дверь камеры с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проёме возник силуэт человека в белом халате. Лицо скрывала медицинская маска, но голос показался смутно знакомым.

— Ну что, как себя чувствуешь? — сказал он приглушённо. — Вставай, нужно уходить.

Глава 19

Он подошёл ближе и склонился над ней, вглядываясь в её лицо с нескрываемым беспокойством. В тусклом свете камеры его глаза казались почти чёрными, но в них читалось не равнодушие, а искренняя тревога.

— Вставай же, прошу тебя. Пока не поздно. Они уже начали тебя накачивать, — тихо произнёс он.

— Вы кто? — с трудом, заплетающимся языком спросила Маша, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на незнакомце.

— Я Иван, лаборант. — Он стянул медицинскую маску с лица и посмотрел на неё с глубоким, почти отеческим сочувствием.

Маша узнала его. Это был тот самый пожилой мужчина, с которым они столкнулись в коридоре, за мгновение до того, как их окружила охрана. Тогда он показался ей насмерть перепуганным — и исчез в суматохе. А теперь стоял перед ней, рискуя, кажется, собственной жизнью.

Маша, превозмогая мучительное головокружение и подкатывающую к горлу тошноту, медленно, цепляясь дрожащими пальцами за холодную стену, поднялась с кровати. Комната перед глазами плыла и двоилась, но она стиснула зубы и с трудом сфокусировала взгляд на лаборанте.

— Вы обещали показать нам выход! — воскликнула она с внезапно вспыхнувшей надеждой.

— Тише, не кричи, умоляю, — испуганно зашептал он, опасливо покосившись на открытую дверь. — Идём быстрее. Нужно освободить твоих друзей.

Маша, держась за шершавую стену, нетвёрдой походкой двинулась за мужчиной. В голове постепенно прояснялось, но всё равно оставалось отвратительное ощущение, будто она выпила целую бутылку крепкого алкоголя — мир качался и уплывал из-под ног.

Они вышли в гулкий, залитый мертвенным светом коридор. На шее мужчины на тонком шнурке висела пластиковая карточка-пропуск, которой он торопливо проводил по считывателям соседних дверей, поочерёдно открывая их одну за другой. Он постоянно тревожно озирался по сторонам и вздрагивал от каждого шороха.

Ребята выбрались из соседних боксов и тут же бросились к ней. Первым подскочил Максим. Он взял её за плечи и быстро, цепким взглядом осмотрел с головы до ног.

— Ты как? — взволнованно спросил он, вглядываясь в её лицо.

— Голова кружится... — прошептала Маша, снова хватаясь за стену, чтобы не упасть.

Максим тут же придержал её за локоть.

— Они тебе что-то кололи? — с ужасом спросил он.

— Нет, ничего. Я не знаю... Мне просто стало плохо. Кажется, у меня температура, и в глазах слегка двоится. Но сейчас вроде немного лучше.

— У Алины и Ильи похоже те же проблемы, — Максим мрачно кивнул в сторону друзей, которые тоже цеплялись за стены, пытаясь удержаться на ногах, и тяжело, прерывисто дышали.

— Должно быть, вы выпили воды с препаратом, — сочувственно сказал Иван, оглядывая пострадавших ребят.

— Я ничего не пил. Как и Макс, судя по всему, — сухо произнёс Денис, но Маша увидела как он бросил встревоженный взгляд на Алину.

— Что за препарат?! — с ужасом в голосе спросила Алина. Вид у неё был настолько испуганный и загнанный, что Маша невольно ощутила острый прилив жалости и сочувствия. Несмотря на всё, что произошло между ними, сейчас, на грани жизни и смерти, её обида на подругу померкла и отступила куда-то на задний план. В конце концов, сейчас они все были в одной лодке.

— Подготовительный. Что-то вроде лёгкого наркоза, — голос лаборанта упал до едва слышного шёпота. — Точный состав мне неизвестен. Наш... учёный даёт его перед первой фазой всем испытуемым.

Маша ощутила, как в глазах понемногу проясняется, туман рассеивается, но она всё ещё боялась отпустить локоть Максима, на который опиралась.

— Где чёртов выход?! — прохрипел Илья, шатаясь из стороны в сторону и панически оглядываясь.

— Вы знаете, как нам выбраться? — спросил Денис лаборанта звенящим от напряжения голосом.

— Да. Там, на посту, сейчас только один охранник. Вы с ним справитесь? — спросил Иван, переводя взгляд с одного на другого.

— Постараемся, — уверенно, с мрачной решимостью сказал Денис, сжимая кулаки. Маша невольно порадовалась, что у него отобрали пистолет — даже несмотря на то, что без оружия они стали гораздо более уязвимы. Перед её глазами всё ещё стояла та ужасная сцена: два мёртвых охранника на полу, лужи крови, запах пороха. И она не была уверена, что, даже если им удастся выбраться из этого жуткого места, она когда-нибудь сумеет забыть этот момент.

— Почему вы помогаете нам? — спросил Максим, внимательно глядя на лаборанта.

Иван тяжело вздохнул, и его плечи опустились.

— Я сам пленник этого места уже много лет. — Он говорил тихо, с горечью. — Я стар, болен, мне осталось недолго. Я никогда не был сторонником того, что здесь происходит. Я видел слишком много боли, слишком много кошмара в этих стенах, в этих боксах... И похоже, это мой единственный шанс всё прекратить. Остановить эти ужасные эксперименты, участником которых я невольно стал...

Маша видела, что мужчина говорит совершенно искренне — в его глазах стояла неподдельная боль. И ей отчаянно хотелось ему верить.

— Хорошо. Так куда нам бежать? — спросил Денис.

— Блокировка дверей еще не снята. Вам нужно попасть в рубку. Вперёд и налево по коридору, — мужчина указал дрожащей рукой. — Пройдёте через пятый отсек боксов, сразу за ним будет дверь. Вот, возьмите ключ-карту.

Он протянул Денису свою пластиковую карточку — ту самую, что висела у него на шее.

— Что нам делать, когда окажемся там? — спросил Денис, беря карточку.

— Найдите панель управления, она около главного монитора. Активируйте разблокировку дверей — это большая красная кнопка слева на панели, она должна мигать. Там же, в рубке, на стене висит карта — план эвакуации. По ней найдёте ближайший аварийный выход. Давайте, поторопитесь, умоляю.

— Вы не пойдёте с нами? — вдруг спросила Маша, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

— Я должен выиграть для вас немного времени, — грустно улыбнулся Иван. — Уверен, они уже обнаружили пропажу карты. Кто-то должен их отвлечь, задержать... хотя бы на пару минут.

— Мы направим сюда полицию. Всё будет хорошо, — пообещала Маша, хотя понимала, что не может этого гарантировать. Как и того, что они вообще сумеют выбраться. Но она должна была сказать это — и ему, и себе самой.

— Бежим. Быстрее! — скомандовал Денис, хватая за локоть замершую у стены Алину.

Девушка вздрогнула, словно выходя из ступора, и инстинктивно прижалась к нему. Они торопливо поблагодарили лаборанта и, собрав остатки сил, двинулись в указанном направлении, исчезая в тускло освещённом лабиринте коридоров.

Глава 20

По мере того, как они продвигались по запутанным, тускло освещённым коридорам, Маша с облегчением ощущала, как стремительно ей становится всё лучше. Туман в голове рассеивался, мир переставал раскачиваться и плыть перед глазами. Она уже не держалась за локоть Максима, а шла ровно и уверенно; тошнота отступила, головокружение почти полностью прошло, и в теле появилась пусть и слабая, но такая необходимая сейчас энергия. Она бросила взгляд на Алину: подруга тоже шагала уже гораздо увереннее, дышала ровнее, но по-прежнему держалась рядом с Денисом и постоянно что-то шептала ему на ухо. В ответ он лишь периодически раздражённо отмахивался и морщился, не сводя напряжённого взгляда с коридора. Алина бросала на него негодующие, почти жалобные взгляды, но они больше не действовали — Денис был предельно собран, напряжён как натянутая тетива, и, похоже, ему было совершенно не до неё.

Илья, который плёлся позади всех, нагнал Машу и Максима. Судя по его порозовевшему лицу и ставшему более осмысленным взгляду, ему тоже стало значительно лучше. Действие препарата отпустило всех — теперь они, по крайней мере, могли двигаться и соображать.

— Да уж, ну и влипли мы, — тихо прошептал он, оглядывая мрачные стены. — Похоже, кирдык нам.

— Илья, заткнись, — не сговариваясь, хором отозвались Маша и Максим.

Илья сделал характерный жест рукой, будто застёгивает рот на невидимую молнию, и зашагал дальше молча, лишь иногда нервно хмыкая себе под нос.

Пройдя в следующий отсек боксов — такой же безликий и холодный, как и предыдущий, — они заметили впереди одинокого охранника, который неспешно прогуливался по коридору, заложив руки за спину. Друзья мгновенно спрятались за угол, прижавшись к стене, прежде чем он успел их заметить. Затаив дыхание, они ждали, пока тяжёлые шаги приблизятся. Денис, прижавшись спиной к холодному бетону, весь превратился в слух, и когда охранник поравнялся с ним, он одним молниеносным, отточенным движением выскочил из укрытия и оглушил его точным ударом в затылок. Тело грузно осело на пол. Денис тут же наклонился и быстро обыскал карманы поверженного. В одном из них он нашёл пистолет и, вытащив его, принялся деловито проверять заряд, щёлкая затвором.

Маша ощутила острый, леденящий прилив страха.

— Отлично. Осталось найти рубку, — бодро сказал он.

Маша нерешительно подошла ближе, чувствуя, как колотится сердце.

— Денис, может, ты... — она замялась, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не разозлить его ещё сильнее. — Может, отдашь лучше пистолет Максиму или Илье...

Он посмотрел на неё с плохо скрываемым раздражением.

— Зачем?

— Я не хочу, чтобы ты... снова застрелил кого-то, — прошептала она, и её голос дрогнул.

Максим стоял рядом и мрачно, не мигая, смотрел на пистолет в руке Дениса, но молчал.

— Эти двое стрелять не умеют, — отрезал Денис и, удостоверившись в наличии полного магазина, сунул оружие в карман куртки. Он поднял на Машу тяжёлый, холодный взгляд. — Скажи, ты хочешь выжить или нет?

Маша растерянно кивнула, ощущая, как предательски сжимается горло и к глазам подкатывают жгучие слёзы.

— Тогда не лезь! — резко бросил он и направился дальше по коридору быстрым, уверенным шагом, не оглядываясь.

Ребята молча последовали за ним. Маша лишь мысленно молилась всем богам, чтобы больше никто не умер. Но холодный, противный внутренний голос нашёптывал ей, что вряд ли всё пройдёт без новых жертв.

Глава 21

Вдруг послышались шаги, сопровождаемые лязгом и легким звоном посуды, ребята замерли. Из-за угла коридора вышла женщина в белом халате, толкая перед собой тележку, гружённую подносами с мутной, нетронутой едой. Увидев перед собой толпу незнакомцев, она испуганно охнула, выронила черпак, и её рука мгновенно метнулась к сигнальной кнопке на стене.

Маша в ужасе замерла на месте, судорожно схватив Максима за руку. Алина вжалась спиной в холодную стену, её губы беззвучно дрожали. Илья оглянулся назад, явно прикидывая, не рвануть ли обратно.

Денис молниеносно выхватил пистолет из кармана куртки и направил его прямо в лицо женщине.

— Не советую этого делать! — произнёс он ледяным, не терпящим возражений голосом.

Женщина замерла, её поднятая рука безвольно опустилась, и она с животным ужасом уставилась на оружие расширенными, остекленевшими глазами.

— Вы не можете! Я вызову охрану! — пролепетала она, не в силах сдвинуться с места.

— Не вызовешь, — отрезал Денис. — Ты сейчас спокойно пройдёшь сюда, откроешь один из этих боксов и зайдёшь в него. Тебе ясно? — проговорил он угрожающе, покосившись на вереницу дверей с маленькими запотевшими окошками. Над каждой висела металлическая табличка с выбитым номером.

— Я не могу! У меня нет к ним допуска, там... Я всего лишь санитарка, — пролепетала женщина, и её голос сорвался.

— У нас есть допуск, — Денис демонстративно достал ключ-карту. — Быстро иди сюда! — рявкнул он, поднося пластик к электронному замку одной из ближайших камер.

— Нет, не делайте этого! — вдруг закричала женщина совершенно иным, полным ужаса и отчаяния голосом. Она испуганно попятилась назад, её лицо стало белее мела.

Денис держал её на прицеле, не убирая палец со спускового крючка.

— Заткнись и делай, что говорю!

— Не открывайте... — прошептала она в ужасе, не сводя глаз с двери.

Но было поздно. Денис решительно провёл картой по считывателю, мигнул зелёный огонёк, и тяжёлая дверь с лязгом приоткрылась.

Из тёмной щели в ту же секунду высунулась рука — грязная, окровавленная, покрытая тёмными, почти чёрными пятнами, с обломанными ногтями, словно у выбравшегося из могилы мертвеца. Послышалось низкое, утробное рычание.

Маша подавила вскрик ужаса, зажав рот обеими руками.

— Ден, закрой! — заорал Максим, бросаясь вперёд.

Денис попытался захлопнуть дверь, налёг на неё плечом, но не сумел — из камеры вырвался мужчина с дикими безумными глазами, в изодранной в клочья грязной одежде, больше похожей на лохмотья. Он с нечеловеческой силой схватил Дениса за горло и, глухо мыча, прижал к стене.

Ребята кинулись на подмогу, но вдруг раздался оглушительный выстрел.

Алина пронзительно вскрикнула и зажала уши. Денис испуганно отпрянул от стены. Мужчина рухнул на пол, заливая бетон кровью, но всё ещё был жив — его грудь судорожно вздымалась, изо рта вырывались хрипы. Санитарка закричала, схватившись за голову:

— Что вы наделали?! Это ценный испытуемый! Он был на финальной стадии!

— Он напал на меня! — вскинулся Денис, его голос зазвенел.

— Он был близок к третьей фазе, — мрачно и обречённо вздохнула женщина, медленно подходя ближе к лежащему и глядя на него почти с жалостью. — Такое поведение для них нормально. Это побочный эффект препарата...

— Вы можете ему помочь? — с ужасом спросила Маша, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Слишком поздно, — тихо сказала санитарка.

Мужчина закатил глаза, издал последний, долгий, свистящий вздох и замер. Кровь продолжала растекаться по бетонному полу, подбираясь к ногам ребят.

— Доктору это очень не понравится, — сказала женщина, подняв глаза на Дениса с молчаливым упрёком. — Вы хоть понимаете, сколько времени ушло на его подготовку?

— Вы себя вообще слышите? Какое нам до этого дело? Мы пытаемся выбраться отсюда! — грубо отрезал Денис, всё ещё сжимая пистолет побелевшими пальцами. — Заходи в его камеру, если не хочешь лечь рядом с ним!

Санитарка, побледнев еще сильнее, покорно опустила голову и зашла в тесный, тёмный бокс, откуда только что вырвался заражённый. Денис с грохотом захлопнул за ней дверь и повернул замок.

— Трупы за тобой так и копятся, друг, — вдруг мрачно резюмировал Илья, бросив хмурый взгляд сначала на мёртвое тело, а потом на Дениса.

— А не пойти бы тебе нафиг! — оскалился Денис, резко обернувшись к нему.

— Это была самооборона! — пролепетала Алина дрожащим голосом, всё ещё прижимаясь к стене.

— Ну и пусть он это в полиции докажет, — продолжал Илья с какой-то горькой издевкой. — Много там таких сидит, самооборонщиков, видал. Закроют тебя, приятель, и надолго...

Денис посмотрел на Илью долгим, испепеляющим взглядом, но Маша заметила мелькнувший в его глазах настоящий, неподдельный страх.

Максим молча стоял рядом с Машей, бледный как полотно, и не мог оторвать взгляда от лежащего на полу тела.

— Пожалуйста, пойдёмте дальше, пожалуйста... Я хочу домой! — заплакала Алина, потянув Дениса за руку. По её щекам катились слёзы.

— Идём, — сказал Денис ровным, но каким-то безжизненным тоном, убирая пистолет в карман.

Ребята двинулись дальше по коридору, стараясь не оглядываться на распростёртое на полу тело. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием и гулким эхом шагов.

Глава 22

Оставшийся путь они преодолели быстро, почти бегом, больше никого не встретив в пустых, мрачных коридорах. Казалось, сама судьба давала им крошечный шанс, и они хватались за него из последних сил. Рубка управления находилась именно там, где сказал лаборант Иван — в самом конце пятого отсека, за неприметной серой дверью. Это оказалось небольшое помещение с широким панорамным окном, выходящим в коридор; внутри, вдоль стен, тянулись ряды мониторов и панелей, усеянных бесчисленными кнопками, тумблерами и мерцающими индикаторами. На их счастье, ни снаружи, ни внутри никого не было — путь был открыт. Денис быстро провёл ключ-картой по замку, дверь с тихим шипением отъехала в сторону, и они вошли внутрь, тут же принявшись лихорадочно осматриваться.

На многочисленных мониторах мелькали картинки с камер наблюдения, фиксировавших происходящее в разных уголках бункера: лежащий без сознания охранник в одном из коридоров — тот самый, которого вырубил Денис; ряды зловещих боксов с подопытными; пустые коридоры; лаборатория с колбами и пробирками; санитарный блок; операционная, где несколько фигур в белых халатах склонились над лежащим на столе человеком. От этого зрелища у Маши мороз пробежал по коже.

На пульте было множество разных кнопок, тумблеров и переключателей. Денис быстро, но внимательно их рассматривал, скользя взглядом по рядам, и наконец нашёл нужную — крупную красную кнопку с надписью «Блокировка», которая размеренно, тревожно мигала. Не раздумывая ни секунды, он ударил по ней ладонью.

Мигание мгновенно прекратилось. Где-то в глубине бункера раздался низкий, протяжный гул — механизмы, разблокировавшие двери, пришли в движение.

Друзья столпились у плана эвакуации, висевшего на стене в рамке под стеклом.

— Ближайший аварийный выход совсем рядом, — пробормотал Денис, ведя пальцем по схеме. — В конце этого коридора, за поворотом.

— Валим! — выдохнул Илья и первым направился к двери.

— Бежим быстрее! — подхватила Алина, ринувшись за ним.

Маша двинулась следом, но на самом пороге обернулась и замерла: Максим стоял, настороженно глядя на Дениса, который не двигался с места и напряжённо, почти заворожённо рассматривал какую-то приборную панель на стене.

— Денис, ты чего? — тихо спросил Максим, и в его голосе прозвенела тревога.

Денис на мгновение замер, затем медленно повернулся к нему. В его глазах читалась странная, пугающая решимость.

— Выводите с Ильёй девушек. Я задержусь тут на минутку, догоню позже.

— Что ты собрался делать? — встревоженно спросил Максим, делая шаг обратно.

— Я сказал — валите отсюда! — прошипел Денис, и его голос сорвался в рык. Он резко, грубо схватил Максима за плечи и вытолкал его из рубки в коридор. — Нет времени объяснять!

Максим на миг растерялся, но, бросив взгляд на замерших в коридоре друзей, быстро взял себя в руки.

— Ладно, давайте бежим! — скомандовал он остальным.

Алина с опаской и тревогой глянула на Дениса через стекло, но подчинилась. Все трое ринулись по коридору к спасительному выходу. Маша бежала за друзьями, и в её голове не было ни одной мысли о том, зачем Денис остался в рубке.

Глава 23

Добравшись до аварийного выхода и остановившись перед крутой металлической лестницей, ведущей наверх, к свободе, ребята вдруг услышали протяжный, гулкий вой сирены. От этого звука, казалось, завибрировали сами стены, и в воздухе повисло ощущение неминуемой, неотвратимой беды. Из громкоговорителей под потолком раздался механический, бездушный голос, многократно усиленный эхом:

— Внимание! До самоуничтожения объекта осталось десять минут. Повторяю: десять минут.

— Вот чёрт! — яростно воскликнул Максим.

Маша замерла как вкопанная, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Давайте быстрее, поднимайтесь! — закричал Илья, уже помогая дрожащей Алине взбираться по крутым ступеням. Та судорожно цеплялась побелевшими пальцами за холодные поручни, спотыкалась на каждой ступени, всхлипывала, но упрямо карабкалась вверх.

Маша бросила взгляд в темноту коридора, и в этот момент из-за угла вынырнул Денис — запыхавшийся, с горящими, почти безумными глазами.

— Это ты сделал? — воскликнула она, хотя ответ уже был написан на его лице.

— Я сделал то, что было необходимо, — холодно, не сбавляя шага, бросил он.

— Зачем?! Мы почти выбрались! Для чего это делать?! — закричал Максим, преграждая ему путь и вперяя в него яростный, непонимающий взгляд.

— Думаешь, они дали бы нам так легко уйти? — процедил Денис, глядя на лестницу, где уже скрылись Илья и Алина. — Они бы догнали нас и прикончили, Макс. Всех до единого. А так у нас есть шанс. Единственный шанс.

— Там же Алнара! — закричала Маша, чувствуя, как слёзы брызнули из глаз. — Там ребёнок! Там люди! Ты их всех убьёшь!

— Брось, Маша, — отмахнулся Денис, и в его голосе прозвучало презрение, смешанное с усталостью. — Эти люди и так обречены. Не о них сейчас нужно думать. Надо валить отсюда. Спасаться.

— Так нельзя! Нужно это отменить! — Маша в отчаянии рванулась обратно в коридор, но Денис железной хваткой схватил её за руку и резко дёрнул к себе.

— Ты понимаешь, что можешь погибнуть? — прошипел он ей в лицо.

— Я готова рискнуть, — сказала она, вырываясь из его хватки с такой силой, что сама от себя не ожидала.

— Если хочешь быть погребённой в этом бункере — это твой выбор, — он разжал пальцы и отступил на шаг. — Иди.

Маша замерла, глядя на Дениса. Сколько жестокости и презрения было в его холодном взгляде. Когда-то казавшиеся ей идеальными черты его лица теперь вызывали в ней лишь глухое, горькое отвращение. Будто пелена спала с глаз — и она наконец увидела его настоящего.

Маша развернулась и решительно, не оглядываясь, направилась назад, в темноту коридора, туда, откуда доносился вой сирены.

— Макс, ты куда?! — послышался за её спиной резкий голос Дениса.

— Я с ней, — твёрдо ответил Максим.

— Ну и дурак, — усмехнулся Денис.

Глава 24

Максим быстро догнал Машу, и они вместе бросились обратно в темноту коридора — навстречу оглушительному вою сирены. Красные аварийные лампы ритмично вспыхивали под потолком, заливая стены зловещим, пульсирующим светом, и от этого бежать было ещё страшнее — мир вокруг превратился в дёрганый, разорванный на вспышки кошмар. Металлический голос из громкоговорителей продолжал вести обратный отсчёт, и каждое слово отдавалось в висках тяжёлым, набатным гулом.

«Только бы успеть. Только бы успеть», — лихорадочно билась в голове Маши единственная мысль.

Они бежали что есть сил. Подошвы скользили по гладкому бетону, дыхание сбивалось, в боку кололо, но они не сбавляли темпа. Время стремительно уходило, утекало сквозь пальцы, как песок.

Ворвавшись в рубку, Маша бросилась к настенным панелям, лихорадочно шаря глазами по бесчисленным кнопкам, тумблерам и индикаторам. Их было слишком много — целое море непонятных символов и надписей, и она в панике не могла найти нужную. Сердце колотилось где-то в горле, в глазах всё плыло.

— Вот, эта! — вдруг воскликнул Максим и решительно надавил на крупную красную кнопку, расположенную чуть в стороне от остальных, под прозрачным защитным колпачком. На ней мелким, едва различимым шрифтом было выгравировано: «Самоуничтожение».

Но ничего не произошло. Отсчёт не прекратился.

Маша бросилась к мониторам и на одном из них увидела всплывшее системное окошко с холодной, безжалостной надписью: «Самоуничтожение активировано. Введите пароль отмены». Курсор равнодушно мигал, ожидая ввода.

— О нет, — прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Маша, надо уходить. Здесь всё сейчас взлетит на воздух, — мрачно сказал Максим, и в его взгляде читалась настоящая, глубокая боль.

Маша молча подошла к карте эвакуации на стене и отчаянным, взглядом принялась искать комнату девочки. Её палец скользил по схеме, выискивая знакомые очертания.

- Он похоже заблокировал несколько отсеков, - мрачно сказал Максим, глядя на монитор. - продумал так, чтобы никто не мог добраться до рубки, но выход остался открыт для нас.

- Как это отключить? - с ужасом спросила Маша, отчаянно вглядываясь в карту.

Максим что-то нажал на клавиатуре, и тяжело вздохнул.

- Не знаю, не получается, все зависло, даже экран не реагирует. Надо уходить, Маш, времени совсем нет.

— Надо спасти её, — упрямо прошептала Маша и вдруг нашла: вот она, маленькая квадратная комната с пометкой, совсем недалеко — нужно лишь свернуть в соседний коридор и дойти до самого конца.

Голос из громкоговорителя бесстрастно известил, что до самоуничтожения осталось шесть минут.

Максим быстро подошёл к Маше, бросил короткий взгляд на карту, затем посмотрел ей прямо в глаза — серьёзно, твёрдо, без тени сомнения.

— Давай так: я выведу девочку, а ты беги к выходу. — Он увидел её протестующий, полный отчаяния взгляд и добавил жёстче: — Только не спорь, Маша. На это точно нет времени.

— Но Максим...

— Уходи.

Они вышли из рубки. Максим на мгновение взял её за руку и сжал ее ладонь, крепко, ободряюще, — а затем мягко, но настойчиво подтолкнул в сторону спасительного выхода.

— Маша, всё будет хорошо. Я выведу её. Жди нас там, — сказал он на удивление ровным, спокойным голосом и, прежде чем она успела хоть что-то ответить, ринулся в глубину тёмного, пульсирующего красным светом коридора.

Маша секунду помедлила в нерешительности. Сделала один неуверенный шаг в сторону спасительного выхода, чувствуя, как инстинкт самосохранения кричит внутри. А затем — бросилась вслед за Максимом.

Голос из громкоговорителя оповещал:

— До самоуничтожения осталось пять минут.

Инстинкт самосохранения убеждал Машу повернуть и со всех ног мчаться к аварийному люку, к свету, к жизни. Но она упрямо бежала вперёд, в темноту, потому что не могла иначе.

В темноте коридора, свернув за угол, она едва не столкнулась с Максимом, который уже вёл за руку насмерть перепуганную, заплаканную Алнару. Девочка не могла бежать быстро — её ножки заплетались от страха, — поэтому Максим подхватил её на руки и, бросив на Машу короткий, неодобрительный взгляд, побежал вперёд.

По пути Маша споткнулась о выступающий порог и упала, больно ударившись коленом о бетонный пол. Максим, не останавливаясь, на бегу подал ей руку и рывком поднял, ускоряя бег и крепко прижимая к себе всхлипывающую девочку.

— Иван! И другие люди... Мы должны помочь им! Может как-то сломать двери? — на бегу крикнула Маша, оглядываясь назад, в темноту, где остались десятки запертых камер.

— Мы не успеем, нужно бежать, — горько, с болью в голосе сказал Максим.

— Но...

— Маш, мы не сможем их спасти, — в его голосе прозвучала такая глубокая, безысходная горечь, что Маша замолчала.

Она понимала его правоту. Но внутри у неё всё сжималось от этого страшного, невыносимого осознания.

— Быстрее, бежим! — он снова потянул её за руку.

Они добрались до выхода, когда до взрыва оставалось четыре минуты. Главное было успеть подняться по старой, проржавевшей лестнице, ведущей к люку.

Максим полез первым, чтобы открыть тяжёлую крышку. Маша подсаживала девочку, которая вся дрожала от страха и с трудом цеплялась крошечными пальчиками за холодные, скользкие ступеньки.

— Чёрт! — Максим с силой надавил руками на крышку, но та не поддалась. — Плотно сидит! Кто-то закрыл её снаружи!

— Ты думаешь, Денис? — спросила Маша с ужасом.

— Я не знаю. Но надо ломать.

Они снова спустились вниз. Максим лихорадочно огляделся и, заметив в углу какой-то ржавый металлический прут, схватил его и ринулся наверх. Алнара с тихим плачем прижималась к Маше, уткнувшись лицом в её куртку.

— Мы сейчас умрём, да? — всхлипнула девочка.

— Нет, нет, что ты. Всё хорошо. Мы обязательно выберемся, — утешала Маша, гладя её по голове и едва сдерживая собственные слёзы.

Наконец Максим при помощи импровизированного лома смог взломать крышку люка. С душераздирающим скрежетом она поддалась, и в тёмный провал хлынул ослепительный солнечный свет. Он распахнул её настежь и вылез наружу, а затем быстро помог выбраться сначала Алнаре, а потом и Маше.

Они успели отбежать всего на несколько десятков метров от люка и рухнули на землю, в высокую траву. Максим накрыл их обеих своими руками, прижимая к земле и закрывая собой.

Раздался оглушительный, чудовищный взрыв. Земля содрогнулась, воздух наполнился жутким треском ломающегося бетона и металла. Несколько деревьев по округе с корнем повалилось, не выдержав ударной волны, и чудом не задев их. Всё вокруг засыпало комьями земли, мелкими осколками железа и бетонной крошкой.

Лаборатория, подземный бункер, все его тайны и ужасы — всё в одно мгновение превратилось в прах.

Глава 25

Когда всё стихло и гул взрыва перестал отдаваться эхом в ушах, Маша и Максим осторожно, до конца ещё не веря в спасение, сели среди усыпанной пеплом и щепками травы и помогли подняться девочке. Воздух был наполнен горьким, удушливым запахом гари, пыли и раскалённого металла, а над воронкой, оставшейся на месте бункера, в небо поднимался столб чёрного, густого дыма, заслоняя солнце.

— Вы целы? — взволнованно спросил Максим, откашливаясь от пыли и первым делом бегло осматривая Машу и девочку. Его голос звучал чуть хрипло.

Алнара на вид была цела — лишь платьице перепачкано и волосы растрепались, — но сильно напугана и вся дрожала, как осиновый лист на ветру. Маша помогла ей отряхнуть подол, провела ладонью по спутанным косичкам и крепко сжала её холодную, крошечную ладошку в своей.

— Всё хорошо? — мягко спросила Маша, заглядывая ей в лицо.

Та молча кивнула, судорожно сглотнув подступающие слёзы, и прижала к груди чудом уцелевшую игрушечную собачку.

Затем Маша, всё ещё кашляя и моргая от едкой пыли, взглянула на Максима. Выглядел он неважно: весь покрыт серой пылью, волосы всклокочены, на щеке багровела свежая царапина, а над левой бровью красовался глубокий, сочащийся кровью порез.

— Ты ранен! — Маша встревоженно указала на его лоб.

— Ерунда, царапина, — отмахнулся он, проведя рукой по лбу и с удивлением посмотрев на собственные испачканные кровью пальцы. Затем вымученно, но ободряюще улыбнулся. — Чёрт, это было словно в боевике. Я чувствовал себя Брюсом Уиллисом в «Крепком орешке».

— Ты и правда герой, Макс, — сказала Маша и благодарно, тепло улыбнулась ему, легонько дотронувшись до его плеча. — Если бы не ты, мы бы точно погибли.

Она была абсолютно искренна. Смелость и самоотверженность Максима по-настоящему поразили её. Она смотрела на него и будто видела впервые — не того вечного шутника с камерой наперевес, а совершенно другого человека.

— Это ты герой, Маша, — негромко ответил он, и его глаза были наполнены такой неподдельной теплотой и восхищением, что у неё перехватило дыхание. — Честно. То, что ты сделала, — решиться вернуться за Алнарой, рискнуть собой, когда каждая секунда была на счету... Это поступок невероятного мужества. Я... я восхищаюсь тобой.

Он говорил искренне, без тени своей обычной шутливости, и Маше вдруг показалось, что он хочет сказать что-то ещё, что-то очень важное, но в этот момент тишину разорвал отчаянный, полный боли крик:

— Папа!

Маша вздрогнула. Она не заметила, как Алнара отошла от них, и сейчас девочка стояла на самом краю огромной, дымящейся воронки, образовавшейся на месте бункера, и смотрела вниз, на груды искорёженного металла и бетона. По её чумазым щекам ручьём текли слёзы.

Маша с Максимом мрачно, с болью переглянулись.

Как объяснить ребёнку, что её отец был чудовищем? И стоит ли это делать сейчас, в эту самую минуту, когда она потеряла всё? Там, под землёй, навсегда остался погребён весь её мир — пусть искажённый, пусть тёмный и страшный, но единственный, который она знала. И она оплакивала его со всей горечью и отчаянием, глядя на дымящиеся руины.

Маша медленно подошла и, опустившись рядом, бережно обняла девочку, прижав к себе. Алнара не переставала плакать, её худенькие плечи вздрагивали.

Вдруг она резко отстранилась и сердито, почти враждебно взглянула на Машу и Максима, который растерянно замер в нескольких шагах.

— Это вы сделали? — спросила она дрожащим, срывающимся голосом. — Вы всё разрушили?

Маша растерялась. Она не знала, что ответить — правду, жестокую и беспощадную, или попытаться как-то смягчить удар? Она беспомощно взглянула на Максима, ища поддержки.

Он подошёл к девочке и медленно, чтобы не напугать, присел рядом с ней на корточки.

— Послушай, Алнара, — сказал он тихо и очень серьёзно. — Лично мы этого не делали. И мы очень, очень сожалеем, что так вышло с твоим папой.

Он осторожно положил руку ей на плечо.

— Поклянись, — её тон чуть смягчился, но в огромных синих глазах всё ещё стояло недоверие и застывшая боль.

— Клянусь, — твёрдо сказал Максим. — Мы с Машей тут ни при чём.

Алнара долго, пристально смотрела на него, затем на Машу, и, чуть помедлив, наконец кивнула, вытирая слёзы грязным кулачком.

— А теперь идём, — мягко сказал Максим, поднимаясь. — Нам нужно выбираться отсюда. Подальше от этого места.

Глава 26

Маша шла, тяжело опираясь на руку Максима и периодически спотыкаясь о корни и кочки. Ушибленная при падении в бункере нога нещадно пульсировала тупой, ноющей болью, и наступать на неё было трудно, почти невыносимо. Но она, стиснув зубы, продолжала идти — выбора не было. Маленькая Алнара держала Машу за свободную руку и широко распахнутыми, изумлёнными глазами смотрела по сторонам, впитывая в себя мир, которого никогда не видела. Настоящий лес — живой, шумящий, пахнущий хвоей и прелой листвой, — казался ей одновременно и чудом, и чем-то пугающим.

— Я видела лес только на картинках, в книжках, — тихо, почти шёпотом сказала Алнара, прижимая к груди почерневшую от копоти игрушечную собачку. — Я так мечтала в нём побывать... Но мне сейчас почему-то совсем не радостно.

— Ты справишься, — мягко сказала Маша, легонько сжав её ладошку. — Просто должно пройти время. Оно лечит.

Алнара тяжело, совсем как взрослая, вздохнула.

— Я хотела, чтобы папа был со мной. Чтобы он тоже это увидел.

Маша снова переглянулась с Максимом. На этот раз ни он, ни она не знали, что сказать, — правда была слишком жестокой, а ложь казалась предательством. В воздухе повисло тяжёлое, горькое молчание.

— Всё будет хорошо, — лишь тихо повторила Маша, погладив девочку по спутанным волосам.

Когда они наконец вышли к озеру, у Алнары вырвался вздох искреннего, чистого восхищения. Перед ними раскинулась бескрайняя бирюзовая гладь, искрящаяся в лучах послеполуденного солнца, в обрамлении величественных сосен и белоснежного песка.

— Какое красивое... — прошептала она, застыв на месте. — Это море?

— Нет, это озеро, — мягко объяснила Маша. — Море намного, намного больше.

При взгляде на поверхность озера, Маша невольно вздрогнула, усиленно пытаясь прогнать болезненные воспоминания.

— Озеро тоже очень большое и красивое, — задумчиво сказала Алнара, не в силах оторвать взгляда от воды. — Папа рассказывал, что есть ещё океаны. Увидеть бы океан когда-нибудь...

Маша печально вздохнула, чувствуя, как сжимается сердце, и принялась искать глазами палатки.

Они были на месте — те самые три палатки, которые они не так давно с таким энтузиазмом ставили. Но Дениса, Ильи и Алины нигде не было видно. Их рюкзаков и личных вещей — тоже. Должно быть, они уже спешно двигались в сторону шоссе.

Маша заметила слабый дымок, вьющийся посреди пляжа. Костёр? Зачем они разожгли костёр?

Подойдя ближе, она в ужасе разглядела в куче тлеющих, обугленных веток обгоревший клочок своей любимой рубашки и наполовину съедённую огнём бейсболку Максима.

— Они сожгли наши вещи! — воскликнула она с негодованием, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды и гнева.

Максим стоял рядом и ошарашенно рассматривал дымящееся кострище.

— Интересно, зачем... — пробормотал он, потом его лицо потемнело. — Ладно, спросим, когда догоним их. Я ещё очень хотел бы поговорить с Денисом насчёт всего произошедшего. И особенно — насчёт закрытого люка.

В его голосе впервые зазвучали стальные, жёсткие нотки, которых Маша никогда прежде не замечала. Похоже, даже такого незлобивого парня, как Максим, можно было очень серьёзно довести. И сегодня он достиг этой точки кипения. Маша полностью разделяла его гнев и сама чувствовала, как внутри закипает ярость.

Немного передохнув у воды и наспех умывшись в прохладном озере, смыв с лиц и рук въевшуюся пыль и копоть, они засобирались в путь. Им предстояло идти очень долго — километры по лесной тропе, перейти железную дорогу, а затем добираться до шоссе, и теперь ещё с маленьким ребёнком. У них с собой не было ни еды, ни воды, ни тёплых вещей — это удручало и пугало. Но главное, единственное, что имело значение, — они выбрались. Каким-то невероятным чудом сумели выжить в этом аду и спастись. Всё остальное меркло по сравнению с этим.

***

Они двинулись по едва заметной тропе в сторону лесной дороги, которая, по заверениям Дениса, должна была вывести их к старому шоссе. Маша отчаянно надеялась, что они не заблудятся в этом бескрайнем, чужом лесу и сумеют отыскать путь назад. Ведь сюда их вёл Денис — по своему тщательно, чуть ли не до минут спланированному маршруту, какими-то одному ему известными тайными тропами и меткам на деревьях, в которых Маша совершенно не разбиралась. Хоть Максим и заверил её, бодро и уверенно, что хорошо запомнил путь от станции и доведёт их до места, на душе у неё всё равно было неспокойно. Он тоже, как и она сама, был далеко не лесным путешественником, а самым обычным городским жителем, привыкшим к асфальту, картам в смартфоне и указателям на перекрёстках, и вряд ли умел хорошо ориентироваться в глухой чаще.

Маша всё ещё слегка прихрамывала, хотя ушибленная нога болела уже меньше — видимо, самый пик боли прошёл. Маленькая Алнара шла рядом с ней, то и дело спотыкаясь о корни и кочки; она совершенно не смотрела под ноги, потому что её голова постоянно крутилась по сторонам, и это было совершенно понятно. Для неё, никогда не покидавшей стен подземного бункера, этот лес был новым, неизведанным, волшебным миром, она удивлённо замирала буквально перед каждым цветочком, каждой взлетевшей птицей и каждой увиденной бабочкой. Маша терпеливо держала её за руку, не давая упасть, и помогала перешагивать через особенно крупные корни и рытвины.

Приходилось часто останавливаться, давая Алнаре передохнуть, — долгая дорога была тяжела и непривычна для маленького, слабого ребёнка, который никогда в жизни не ходил дальше коридора собственного бункера. Да и у самой Маши оставалось совсем мало сил: этот безумный, кошмарный день вымотал её до предела, до дрожи в коленях. Она стёрла ноги в кровь в своих неудобных, совершенно не приспособленных для таких переходов ботинках, и каждый шаг отдавался жжением. У неё сильно болела спина от падения, ломило все мышцы, будто после многочасовой тренировки. Максим тоже был необычайно тих и сосредоточен, и это тревожило Машу сильнее всего — значит, он и сам держался из последних сил.

— Жаль, что твою камеру забрали, — сказала Маша во время очередного короткого привала, когда они, тяжело дыша, опустились на поваленное дерево. — Там ведь осталось столько доказательств, столько улик...

— Да чёрт с ней, с этой камерой, — отмахнулся Максим, а потом вдруг улыбнулся — той самой, своей прежней, слегка плутоватой улыбкой.- А насчет остального, не беспокойся, все сохранилось.

Он сунул руку в карман и достал что-то крохотное, зажав между большим и указательным пальцами.

Приглядевшись, Маша ахнула: это была карта памяти.

— Максим! — воскликнула она. — Ты просто гений! Ты невероятный молодец!

Она порывисто, не сдержавшись, подалась вперёд и крепко обняла его за плечи. Теперь у них было что показать полиции — реальное, неопровержимое доказательство всего того ужаса, что творился под землёй. Машу до сих пор не покидали леденящие душу слова того безумного учёного о каком-то таинственном ордене, к которому он принадлежал, и что-то подсказывало ей — кричало изнутри, — что, возможно, этот бункер был далеко не единственной точкой сосредоточения зла.

— Да, я такой, — сказал Максим с деланно самодовольным видом, аккуратно пряча драгоценную карту памяти обратно в потайной карман куртки. — Теперь осталось только добраться до ближайшего отделения полиции.

Маша не знала, когда именно он успел вытащить карту из камеры — должно быть, в тот самый момент, когда охранники скручивали их и отбирали вещи. Но сейчас она смотрела на своего друга с искренним, неподдельным восхищением. Сегодня он превзошёл самого себя: спас её и девочку, рискуя собственной жизнью, и даже в этой неразберихе умудрился сохранить самое главное.

— То чувство, когда собирался снять весёлый влог о лесном походе, а в итоге получился остросюжетный триллер с элементами боевика. - с грустной усмешкой сказал он.

— Это уж точно, — тихо вздохнула Маша, вспоминая начало их путешествия — такое беззаботное, такое далёкое, будто из другой жизни. Вспоминала, как они смеялись в чате, обсуждали, брать ли Максиму лодку, и предвкушали приключения. Кто бы мог подумать, чем всё обернётся.

Глава 27

Преодолев ещё несколько изматывающих километров по извилистой, петляющей среди деревьев тропе, они наконец вышли на более широкую, укатанную лесную дорогу. Начинал накрапывать мелкий, противный дождь — не ливень, а густая водяная взвесь, которая оседала на волосах и одежде, делая воздух сырым и липким и дополнительно усложняя и без того тяжёлый путь. Земля под ногами раскисла, ботинки скользили в грязи.

Девочка, окончательно выбившись из сил, спала на руках у Максима, который нёс её, бережно укутав своей курткой и прижимая к груди. Её голова покоилась на его плече, а игрушечная собачка была зажата в ослабевших пальцах. Маша шла чуть позади, с трудом переставляя налившиеся свинцом ноги, и каждый шаг отдавался болью во всём теле.

— Мы точно шли здесь? — тихо, почти шёпотом спросила она Максима, с надеждой вглядываясь в его усталое лицо.

— Да, я помню эти дубы, — прошептал он в ответ, указывая лёгким кивком на густые заросли вековых деревьев справа от дороги.

— Тут таких сотни, Максим. Что в них особенного? — не поняла Маша, обводя взглядом бесконечную череду могучих стволов.

— Ты не видишь? — он чуть улыбнулся. — Вон на том дереве танцевал Илья с бутылкой.

Маша пригляделась и вдруг заметила характерно ободранную кору возле небольшого, тонкого деревца и сиротливо валявшуюся рядом пустую бутылку из-под вина.

— Точно! — воскликнула она, и на душе немного полегчало. — Я сразу не заметила.

Они шли верной дорогой. По её прикидкам, до станции оставалось ещё километра три — совсем немного по обычным меркам, но для её измученных, стёртых в кровь ног это было почти непреодолимое расстояние.

Вскоре Алнара зашевелилась, и Максим осторожно опустил её на землю.

— Долго ещё идти? — спросила она сонным, слабым голоском, зевая и кулачками потирая слипающиеся глаза. — Я очень устала. И пить хочу.

— Скоро уже дойдём, потерпи ещё немножко, — мягко сказала Маша, подходя и беря её за маленькую, чумазую ладошку.

Она мысленно в сотый раз прокляла Дениса — за то, что уничтожил их вещи, за то, что у них не осталось ни фляги, ни бутылки, ни хоть какой-то ёмкости, чтобы набрать хотя бы дождевой воды. Всё сгинуло в том костре.

Они двинулись дальше, уже медленнее. Маленькая Алнара шла, запрокинув голову к небу, и заворожённо, как зачарованная, смотрела на проплывающие в вышине облака. Маше приходилось постоянно удерживать её от падения, потому что под ноги девочка смотреть решительно отказывалась.

Когда они наконец добрались до пустынной, продуваемой всеми ветрами платформы, сил уже практически не осталось. В мыслях Маша в сотый раз проклинала тот день, когда они, ослеплённые жаждой приключений, поддались на уговоры Дениса, который так навязчиво и красочно рекламировал это дикое, забытое богом место. До шоссе оставалось ещё около восьми километров, но они были вынуждены остановиться, чтобы хоть немного передохнуть. Силы закончились почти полностью, ноги невыносимо гудели, и Маша была на грани того, чтобы расплакаться от боли и усталости. Но она усилием воли сдерживала себя, старалась не подавать виду — ради Алнары.

Они поднялись на пустынную, длинную платформу и без сил рухнули на небольшую деревянную скамейку под навесом. Маша на миг прикрыла воспалённые глаза, облокотившись на жёсткую спинку, и ей показалось немыслимым, невозможным встать и пройти ещё восемь километров через густой лес. Но ждать ближайшего поезда пришлось бы ещё двое суток — если она правильно помнила расписание. Это было слишком долго. Нужно было двигаться к шоссе, других вариантов просто не существовало.

Максим сидел рядом с задумчивым, отстранённым видом, и было видно, как сильно он измотан. Порез над его бровью больше не кровил, но дышал он тяжело, а глаза покраснели от переутомления. Он тоже держался из последних сил, хотя и пытался не показывать этого. Алнара выглядела немного бодрее, но всё ещё пребывала в глубоком шоке после всего случившегося. Она сидела, болтая ногами в такт каким-то своим мыслям, и безуспешно пыталась отряхнуть игрушечную собачку от въевшейся грязи и копоти. Время от времени она морщилась и расчёсывала руки, искусанные комарами, но больше не плакала и не жаловалась — просто молча терпела.

— Здесь точно нет никакой деревни? Или дач поблизости? — без особой надежды спросила Маша Максима.

— Денис говорил, что нет, — мрачно ответил он, глядя на стену леса за платформой. — Да я и сам смотрел по карте, перед поездкой. Сплошной лес на десятки километров.

— Нужно хоть воды где-то достать, — вздохнула Маша, с тревогой покосившись на девочку. Та облизывала пересохшие, потрескавшиеся губы.

— Поищем ручей по дороге к шоссе, — предложил Максим. — На карте был отмечен один, примерно на полпути. — Он поднялся со скамейки и посмотрел на тропу, уходящую в густые заросли. — Нужно идти, Маш. Скоро начнёт темнеть, а нам ещё прилично топать.

— Дай ещё минутку, — тихо попросила она и снова прикрыла глаза.

Боль во всём теле, ставшая уже привычной, чуть отступила, и она пыталась собрать последние крохи сил для нового рывка. Это казалось почти невозможным, немыслимым, но нужно было это сделать — не только ради себя, а ради Алнары.

Сделав глубокий, прерывистый вздох, она наконец открыла глаза. Максим стоял перед ней и молча протянул руку, помогая встать. Его ладонь была тёплой и надёжной. Маше придавала сил мысль, что уже скоро они окажутся дома, в безопасности, вернуться в свой привычный мир, который теперь она станет ценить еще в сто раз сильнее после всего произошедшего.

Глава 28

Они пробирались сквозь лесные дебри, то и дело подскальзываясь на мокрых корнях и спотыкаясь о скрытые в траве камни, в отчаянных поисках хоть какого-то ручья или пруда. Маше всё чаще начинало казаться, что они никогда не выберутся к цивилизации, что этот бесконечный, мрачный лес никогда не закончится, и они просто погибнут здесь — от обезвоживания, от холода, от голода, в нескольких километрах от спасения. Мысль эта была липкой и удушливой, но она гнала её прочь.

И вдруг деревья начали редеть, расступаться, и они неожиданно вышли на небольшую, залитую серым светом поляну, по которой, весело журча и переливаясь на камнях, протекал узкий, но чистый ручеёк. Увидев воду, все трое, не сговариваясь, метнулись к берегу, упали на колени в мокрую траву и принялись жадно, судорожно черпать спасительную влагу ладонями. Холодная, кристально чистая вода казалась вкуснее любого нектара — она возвращала к жизни, прогоняла туман из головы, смывала горечь и пыль с пересохших губ. Утолив наконец мучительную жажду и почувствовав небольшой, но такой необходимый прилив сил, они поднялись и уже хотели продолжить путь, как вдруг услышали в отдалении приглушённые голоса. До боли знакомые.

Они тут же поспешили в ту сторону, продираясь через густые, хлещущие по лицу кусты. Маша крепко держала за руку Алнару, помогая ей перелезать через поваленные стволы, а Максим шёл чуть впереди, решительно отодвигая колючие ветки и расчищая им путь. Голоса становились всё отчётливее, всё громче по мере их приближения.

— Я не виновата, что подвернула ногу! — послышался отчаянный, плачущий голос Алины откуда-то из-за деревьев. — Я не могу идти быстро, и вообще — моя лучшая подруга погибла! У меня горе! А ты орёшь на меня, как будто я тебе чужой человек!

— Предлагаешь здесь ночевать остаться?! — недовольно, с едва сдерживаемой яростью протянул Денис. — Лично я предпочитаю свалить как можно дальше от этого проклятого места. Нет никакой гарантии, что здесь не ошиваются подельники того полоумного учёного.

— Он прав, Алин, — мрачно, без тени своей обычной насмешливости добавил Илья. — Опасно здесь. Очень опасно. Нужно идти.

— У меня болит нога! — снова всхлипнула Алина.

— Хватит, ты не ребёнок и не смертельно ранена! — рявкнул Денис. — Вот тебе палка, опирайся на неё и прекрати этот дурацкий концерт!

— Не ори на меня! — истерично выкрикнула она.

В этот самый момент из густого бурелома, ломая последние ветки на пути, наконец выбрались Маша, Максим и Алнара.

Маша замерла, переводя дыхание. Перед ней, на небольшой поляне, залитой тусклыми, прощальными лучами уходящего за горизонт солнца, открылась картина: Алина сидела на поваленном бревне и потирала перевязанную грязным бинтом лодыжку, её лицо было опухшим от слёз; Денис стоял прямо над ней с напряжённым, искажённым яростью лицом, сжимая в руке сучковатую палку; Илья стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к шершавому стволу сосны, и вид у него был непривычно мрачный, подавленный и удручённый.

Завидев их, все трое синхронно, словно по команде, повернулись и уставились на них с расширенными от изумления и неверия глазами. Алина замерла с открытым ртом. Илья отшатнулся от дерева, не веря своим глазам. А Денис... Лицо Дениса на мгновение исказила странная, трудночитаемая гримаса, в которой смешались удивление, облегчение и что-то ещё — что-то тёмное, похожее на страх.

Глава 29

— Вы выбрались?! — к ним, хромая и морщась от боли, подскочила Алина. Её лицо озарилось искренней, бурной радостью. — Как я рада! Маша... Господи, вы живы!

Она бросилась было обнять подругу, но Маша резко, не колеблясь, отстранила её вытянутой рукой.

— Ребята, вы герои, реально! — воскликнул Илья, тоже подходя ближе, и в его голосе слышалось искреннее, неподдельное изумление. — Ещё и девчонку вытащили, офигеть! Мы вас уже похоронили, честное слово.

— Мы видели, — резко, с плохо скрываемой горечью бросил Максим, переводя колкий, обвиняющий взгляд на подошедшего Дениса. — Похоронили. И сожгли наши вещи заодно. Чтобы уж наверняка, да?

Денис стоял в нескольких шагах, и на его лице застыла странная, трудночитаемая смесь страха и растерянности. Он был очень бледен — неестественно, почти до синевы.

— Не ожидал? Мы не призраки, — вышла вперёд Маша, чувствуя, как внутри закипает ярость. Ей нестерпимо хотелось ударить его — со всей силы, наотмашь, — и она с трудом сдерживала себя. — Мы живые. И у нас есть к тебе много вопросов.

— Я так волновалась! — торопливо залепетала Алина, переводя взгляд с одного на другого. — Когда крышка люка захлопнулась, мы не знали, что делать. Её невозможно было открыть снаружи. Как хорошо, что вы смогли выбраться...

— Захлопнулась, — медленно, с нажимом повторил Максим, не сводя глаз с Дениса, — или ей помогли захлопнуться?

— Ты на что намекаешь? — прошипел Денис, подавшись вперёд.

— Мы пытались открыть! Она намертво закрылась! — воскликнула Алина, и по её щекам снова потекли слёзы. — Я не хотела уходить, правда, но Денис сказал, что там нельзя оставаться, что всё сейчас взорвётся...

Алнара молча, с недетской серьёзностью наблюдала эту напряжённую сцену, стоя чуть в стороне и прижимая к себе игрушечную собачку.

Денис бросил быстрый, оценивающий взгляд на девочку и вдруг шагнул к Максиму почти вплотную.

— На пару слов, — процедил он сквозь зубы.

Парни отошли в сторону и принялись о чём-то оживлённо, яростно спорить. Маша, попросив Алину не сводить глаз с девочки, быстро подошла ближе к ним.

— Какого чёрта вы забрали девчонку? — прошипел Денис, и в его голосе прозвучала неприкрытая злоба.

Маша поражённо уставилась на него, не веря своим ушам.

— Ты желаешь смерти этому ребёнку?! — воскликнула она. — Она не виновата в деяниях своего отца!

— Конечно, она не виновата. Я этого и не говорил, — резко прервал её Денис, и его глаза яростно загорелись. — Но ты хоть представляешь, как сложно будет заставить её молчать?!

— О чём ты? Зачем её заставлять молчать? — удивлённо, ещё не до конца понимая, спросил Максим.

— У вас амнезия? — взбесился Денис. — Меня могут посадить. Я убил нескольких человек! Но вам, похоже, плевать на это с высокой колокольни. Вы-то все в белом выбрались оттуда!

— Ты поэтому запер крышку люка? — спросила Маша, и её голос дрогнул от боли и гнева. — Чтобы никто не выбрался? Чтобы мы с Максимом остались там навсегда?

Денис яростно взглянул на неё.

— Я не запирал её! Ты глухая? Она захлопнулась сама. Заблокировалась автоматически!

— Врёшь ведь, — прошипел Максим.

— Я не запирал её! — твёрдо, с расстановкой повторил Денис.

— Допустим, — процедил Максим. — Но, Денис, ты серьёзно хочешь утаить всё это от полиции? Ты хоть представляешь, с чем мы столкнулись? Что там происходило?

— Я прекрасно осознаю, с чем мы столкнулись! Но я не хочу в этом разбираться. И не с чем разбираться — всё уничтожено. И нас там не было. Ничего этого не было! Оставалось лишь замести последние следы и забыть о случившемся как о страшном сне. Но теперь это невозможно — потому что вы вытащили эту девчонку, жалостливые вы придурки!

Его глаза лихорадочно блестели, кулаки судорожно сжимались, лоб покрылся испариной.

Маша была в шоке. Ему было плевать, живы они с Максимом или нет. Плевать на Алнару и на невинно погибших людей в том бункере. Его волновала только собственная шкура.

— Остановись, Денис, — попыталась притормозить его Маша, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Никто не собирается тебя сдавать. Но мы правда должны рассказать всё полиции. Это нельзя утаивать. Это касается жизней других людей.

— Если хоть слово скажете... — прошипел он Маше в лицо и вдруг грубо, со всей силы толкнул её в плечо. Она, не ожидавшая такого, потеряла равновесие и упала на мокрую землю.

— Не трогай её, урод! — закричал Максим и, ринувшись к Денису, с размаху нанёс ему хлёсткий, точный удар в челюсть.

Денис пошатнулся, но устоял. Его рука метнулась в карман куртки. В следующую секунду он уже держал пистолет, направив его прямо в грудь Максиму.

— Денис, нет! — в ужасе закричала Маша, судорожно поднимаясь с земли.

— Что ты сделаешь? Застрелишь меня? — шипел Максим, глядя ему прямо в глаза, не отступая ни на шаг. — Ну давай, стреляй! Докажи, что ты конченая мразь!

Денис сжимал пистолет дрожащей рукой, целясь в него. Его палец лежал на спусковом крючке. Он тяжело, рвано дышал, из разбитой губы по подбородку стекала струйка крови.

Маша решительно встала между ними, заслоняя Максима собой.

— Убери пистолет! — вскричала она, глядя в безумные глаза Дениса.

— Не стреляй, пожалуйста! — вдруг послышался тоненький, отчаянный голос.

Алнара, которую никто не успел удержать, подскочила к Денису сзади и крепко обхватила его за талию. От неожиданности его рука резко дёрнулась.

Раздался выстрел. Оглушительный, раскатившийся эхом по всему лесу.

Маша почувствовала, как что-то раскалённое, обжигающее ужалило её в грудь, пронзая тело насквозь острой, невыносимой вспышкой боли. В ту же секунду мир вокруг покачнулся, краски смешались, и боль затмила сознание. Она рухнула на землю, как подкошенная.

Отдалённо, словно сквозь толщу воды, она слышала чьи-то крики, чувствовала, как кто-то подхватывает её за плечи и отчаянно, с надрывом выкрикивает её имя. Но всё это было уже где-то далеко, на грани реальности, потому что темнота накрыла её своей плотной, удушливой пеленой.

Глава 30

Когда Маша открыла глаза, первое, что она увидела, — белоснежный, стерильно-чистый потолок. В воздухе витал едва уловимый запах медикаментов и свежести. Она медленно, с усилием повернула голову и огляделась: светлая больничная палата, залитая ярким солнечным светом, льющимся сквозь широкое окно. За стеклом виднелось безоблачное голубое небо и зелёные кроны деревьев.

Она осторожно, опираясь на дрожащие руки, села на постели и тут же почувствовала, как комната слегка поплыла перед глазами от резкого приступа головокружения. Воспоминания нахлынули внезапно — все разом, как прорвавшаяся плотина: подземный бункер, безумный учёный, погоня, стрельба, крики, кровь, Алнара, а затем — ослепительная вспышка и обжигающая боль в груди. Она непроизвольно вцепилась побелевшими пальцами в край одеяла, сильно сжав кулаки.

Около кровати стояла капельница с пустой, прозрачной бутылочкой из-под какого-то лекарства. Маша опустила взгляд на свои руки — они были покрыты тонкими, затягивающимися царапинами и синяками, напоминанием о падениях и борьбе. Рядом с её кроватью стояли ещё две, идеально заправленные и пустые.

Она нащупала на стене у изголовья небольшую кнопку вызова врача и нажала.

Через несколько секунд дверь бесшумно отворилась, и в палату вошла немолодая медсестра в белоснежном халате, с пакетом в руках и приветливой, чуть усталой улыбкой на лице.

— Очнулась! Ну наконец-то, — тепло сказала женщина, подходя ближе. — Ты так долго пролежала без сознания. Показатели уже давно улучшились, и доктор всё не мог понять, почему ты не приходишь в себя. Мы уж начали волноваться не на шутку.

— Сколько я уже здесь? — спросила Маша, и её голос прозвучал хрипло, надтреснуто, словно она не говорила целую вечность. Она чуть приподняла край больничной рубашки и увидела тугую, аккуратную повязку на груди.

— Почти неделю, — ответила медсестра. — К тебе сегодня заходила девушка, подруга твоя, кажется. Вот, оставила передачу — журналы и косметику. Не знаю уж, зачем тебе это сейчас, — проворчала она по-доброму, протягивая небольшую сумочку. — Сейчас тебе важнее отдых и хорошее питание, а не пудра да помада.

Маша взяла сумку и сразу узнала её — это была одна из многочисленных сумочек Алины, светлая, с золотистой застёжкой. Порывшись внутри, она нашла косметичку и первым делом вытащила маленькую пудреницу с зеркальцем. Она была искренне благодарна подруге — Алина, как ни странно, оказалась права: сейчас Маше отчаянно хотелось увидеть собственное отражение и понять, насколько ужасно она выглядит после всего пережитого.

Она всмотрелась в зеркало. Выглядела она и правда неважно, но не так страшно, как боялась. Под глазами залегли едва заметные тени, лицо слегка осунулось, черты заострились. Маша пригладила спутанные, растрёпанные волосы, затем отложила пудреницу и предприняла попытку встать.

В груди тут же отозвалась резкая, тянущая боль; ноги ещё плохо слушались, и она пошатнулась, едва не рухнув на пол.

— Ой, нет-нет, куда это ты собралась? — всполошилась медсестра, которая в этот момент как раз снимала пустые бутылочки с капельницы. Она быстро подошла и помогла Маше лечь обратно на кровать, заботливо подложив под спину подушку повыше. — Ещё слишком рано. Организму нужно время, чтобы восстановиться.

— И вот ещё что, — добавила она, и в её глазах заплясали лукавые искорки. — К тебе тут постоянно один юноша заходит. Очень беспокоится, каждый божий день приходит. Сидит часами — просто не выгнать, — проворчала она с плохо скрываемой тёплой улыбкой. — Его не волнуют ни часы посещения, ни запреты, ни правила. Умудряется даже мимо охраны на входе проскальзывать, представляешь?

Маша невольно улыбнулась, пытаясь представить, кто бы это мог быть. Вряд ли Денис... Или Илья. Неужели Максим? При мысли о нём на душе вдруг стало удивительно тепло и спокойно, словно внутри зажглась маленькая свеча.

— Ладно, отдыхай пока. Скоро принесут обед, — медсестра направилась к двери и, открыв её, вдруг воскликнула: — О, а вот и он, лёгок на помине! Только не слишком долго, молодой человек, пациентке нужен отдых.

Женщина скрылась в коридоре, а на пороге палаты появился её загадочный посетитель. И конечно же, это был Максим — в новом, ярко-оранжевом спортивном костюме, посвежевший, бодрый, с аккуратной, слегка небрежной стрижкой. Выглядел он так, будто и не прошёл через ад. В руках он держал букет нежных, кремовых роз — её любимых. Он подошёл ближе, и в его глазах читалась целая гамма чувств: радость, тревога, облегчение и что-то ещё, глубоко запрятанное.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, улыбаясь.

— Намного лучше, — сказала она, чувствуя, как сама расцветает в ответной улыбке. — Если не считать лёгкого головокружения, я почти здорова.

Она была несказанно рада видеть его. Именно его — никого другого.

Максим, слегка смутившись от её пристального, долгого взгляда, присел рядом, придвинув стул, и аккуратно поставил цветы в вазочку на тумбочке.

— Очень красивые, спасибо, — искренне сказала Маша.

— Было бы за что, — отмахнулся он.

— Расскажи мне всё, что произошло, пока я... была не здесь, — попросила она, потягиваясь. Шея затекла от долгого лежания, и рёбра всё ещё слегка ныли.

— После того, как Денис выстрелил... — Максим на мгновение запнулся, в его глазах мелькнула боль. — началась полная суматоха и безумие. Все кричали, обвиняли друг друга, Алина билась в истерике, Алнара плакала. Денису крепко досталось от нас с Ильёй. Потом мы быстро перевязали твою рану, сделали что смогли, и понесли тебя к шоссе. На наше счастье, мимо проезжал парень на микроавтобусе и согласился отвезти нас прямо в город, в ближайшую больницу. К счастью, ранение оказалось не смертельным — пуля прошла навылет, совсем рядом с сердцем, но не задев его.

При этих словах Маша невольно содрогнулась, представив, как близка была к гибели.

— Тебя сразу забрали в операционную, — продолжил он тише. — После этого ты долго не приходила в сознание, и врачи начали беспокоиться... — Он на мгновение сжал кулаки, сглотнул, словно переживая те события заново. — Кстати, твои родители сразу же прилетели из Турции, как только узнали. Алина с ними связалась. Твоя мама теперь к тебе каждый день приходит.

Маша представила, через что пришлось пройти родителям, и сердце мучительно сжалось. Маме с её давлением совсем нельзя волноваться...

— Мне нужно срочно ей позвонить! У тебя есть телефон? — резко спросила она.

— Конечно, держи, — он быстро протянул ей свой новенький смартфон.

Маша принялась набирать знакомый номер, проклиная себя за то, что не сделала этого в первую же секунду, как пришла в себя.

В трубке тут же послышался родной, встревоженный голос:

— Слушаю! Кто это?

— Мама, это я, Маша.

— Доченька! Ты очнулась! — голос матери задрожал от радости и облегчения. — Как ты? Тебе лучше? Мы с отцом уже выезжаем, сейчас же будем!

— Да, мам, всё хорошо, честное слово. Не волнуйся только.

— Мы скоро приедем.

Повесив трубку, она вернула Максиму телефон, чувствуя, как тёплая волна накрывает её с головой.

— Спасибо. Слушай, а что с тем делом? Вы сообщили в полицию?

— Не хотел сразу тебя грузить, — вздохнул он и откинулся на спинку стула. — Конечно, сообщили. Сейчас ведётся расследование. Всё оказалось гораздо масштабнее и запутаннее, чем мы думали. Специалисты работают с видео, изучают каждый кадр. Нас всех на сутки поместили в больницу, проверяли на наличие неизвестного вируса, брали анализы, сканировали. Потом, ничего не обнаружив, отпустили, но запретили рассказывать об этом деле. Представляешь — теперь оно под грифом «секретно». А я, честно говоря, ожидал общественного резонанса и заголовков во всех новостях.

— Странно всё это, — задумчиво сказала Маша.

— Ага. Видимо, дело оказалось слишком масштабным, чтобы его разглашать, — он усмехнулся. — Прямо как то знаменитое дело о крушении корабля с инопланетянами, которое правительство Америки якобы скрывает.

— Ты правда в это веришь? — удивилась она.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Я бы и в бункер сумасшедшего учёного с лабораторией не поверил, если бы мы не увидели всё это собственными глазами и чуть не остались там навсегда.

— Твоя правда, — согласилась Маша и вдруг резко спросила: — А что с Алнарой?

— Её передали органам опеки, — вздохнул Максим. — Надеюсь, подыщут ей хорошую, любящую семью. Она, кстати, несколько раз просила, чтобы её привели к тебе в больницу. Сказали, разрешат, как только ты очнёшься. Она так сильно плакала, когда это случилось... и, кажется, до сих пор чувствует себя ужасно виноватой.

Маша представила заплаканное лицо девочки, и у неё защемило сердце. Она тоже очень хотела увидеть Алнару и успокоить её, сказать, что та ни в чём не виновата. Ведь она пыталась защитить Машу, бросившись на Дениса, — просто всё обернулось трагедией.

— Дениса, кстати, закрыли в изоляторе, заводят дело, — добавил Максим. — Твои родители написали заявление.

Маша задумалась, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Наверное, она попросит родителей забрать заявление. Денис не заслужил такой участи. Она была уверена, что он не хотел в неё стрелять, что всё произошло случайно. Хотя она презирала его за всё остальное, ей было его по-человечески жаль. Пожалуй, это единственное чувство, которое у неё к нему осталось.

— Но самое главное — ты цела, — Максим накрыл её ладонь своей, и его пальцы оказались удивительно тёплыми. — Ты даже представить себе не можешь, как всех нас напугала. Когда ты упала... я думал, пуля попала прямо в сердце.

Он замолчал. Его пронзительные светло-серые глаза были очень серьёзны, в них стояла такая глубокая, неподдельная боль, что у Маши перехватило дыхание. На его бледном лице, чуть выше брови, тонкой ниточкой выделялся шрам, оставшийся после взрыва. Его новая, слегка взъерошенная стрижка и этот яркий костюм удивительно ему шли.

— Я такая дура, Максим, — вдруг тихо сказала Маша, беря его руку в свою и сжимая.

— Почему? — недоумённо, с лёгкой тревогой спросил он.

— Я раньше не понимала...

— Чего?

— Что мне никто не нужен, кроме тебя, — произнесла она с небывалой, кристальной уверенностью, глядя ему прямо в глаза.

Только сейчас, пройдя весь этот кошмар, она наконец осознала, насколько он ей дорог. Как же она была слепа и глупа. А ведь он был рядом с ней все это время, заботился, спасал ее, рисковал собой. Почему она поняла это только сейчас, когда чуть не потеряла всё?

Он польщённо, слегка недоверчиво улыбнулся, чуть смутившись и внимательно вглядываясь в её лицо, словно пытаясь понять, не шутит ли она.

— Серьёзно? — переспросил он, и его голос слегка дрогнул. — Значит, ты наконец перестанешь меня не замечать?

— Перестану, — улыбнулась она в ответ, чувствуя как к глазам подкатывают слёзы.

Он наклонился и бережно, очень осторожно, стараясь не задеть повязку на груди, обнял её, прижав к себе, и тихо, почти шёпотом сказал на ухо:

— Не переживай, Маша. У нас теперь всё будет хорошо. Я тебе обещаю.