Обед с Сулейманом

Глава 1

Обед с Сулейманом.

Немного о главном.

Я, как и большинство женщин нашей страны, тоже с удовольствием посмотрела сериал "Великолепный век", причем раза 2 или 3. Я вообще люблю историю нашего мира, и потому читать книги и смотреть фильмы о том, что было давно – так что и смотрю, и читаю, и пишу. Но сравнительно недавно, выбирая тему книги для конкурса, мне попались пара-тройка статей, в которых было рассказано о некоторых героев сериала "Великолепный век" совершенно в другом ключе. Но авторы подтвердили то, что рассказывали о многих главных героев сериала, опираясь именно на исторические документы. Я не историк, но просто люблю то, что было до нас. Мне интересно, что было раньше. И я решила написать книгу, которая укажет другое мнение, нежели авторы сериала. Повторяю, фильм весьма добротный и интересный; конечно, до ухода Мерьем Узерли из сериала. Но и этот, мой другой вариант, тоже возможен, как мне кажется.

Ибо так думали некоторые современники тех лет о наших героях.

С уважением, Алена Алчевская.

Глава 1

Откуда? Куда? Зачем?

Разговаривают трое цыплят:

— Когда я вырасту,

я буду кукарекать громче всех. –

говорит первый.

— А когда я вырасту, то перетопчу

всех курочек в нашем курятнике. –

отвечает второй.

— Вот что я вам скажу, братья. –

говорит третий.

— Это вам не курятник, а птицеферма.

И с фамилией Бройлер я бы

был скромнее в планах на будущее.

Просто анекдот.

Начало.

Я открыла глаза. А что я ещё могу сделать?! Мало того, что голова буквально раскалывается, но почему они меня не перевязали?! Я хоть и ударилась головой, аж кровь глаза залила, но я же не умерла?! Меня лечить надо! Стоп. А почему так тихо? У нас в палаточном городке и ночью смех, и песни не смолкают. Я, конечно, была немного не права, когда била чьим-то ботинком по тупой голове нашего, вроде как старосты. Сами выбирали. Сегодня восьмое марта, а он требовал нас, нас, девушек, выпускниц, идти мыть окна в нашей аудитории, вы это представляете?! Сейчас я открою глаза, и если он не удрал, то я не виновата. Я и ему, и кому-нибудь из мужской братии, в глаз дам. А то совсем совесть потеряли.

С трудом, но я выполнила свою клятву. Но не всю. Глаза я открыла, но увидела... то, что никак не хотела бы видеть. Ну, совсем. Вокруг довольно высокие своды, как в разных старых замках и тому подобных. Недалеко, слева от меня виден очаг, не печь, а именно очаг, а это большая разница. Дрова там почти прогорели, и особой теплотой эта старая кухня меня теплом не баловала. Тем более, что меня накрыли ещё какой-то дерюгой, когда я из дома привезла пуховое одеяло. Нет, я точно дам в глаз тому, кто так по-идиотски тут со мной поступает. Неужели среди здесь присутствующих ещё имеются кто-то, что не знают мой характер?!

Да, я такая, не позавидуешь. Мне уже 26, а жениха нет, и не предвидится. Не потому, что уродина, а потому что слишком много знаю и умею. Зато полно друзей, в основном – парней. Ещё бы, я и на машине гоняю, с 7-го класса каратэ занимаюсь, знаю несколько языков, причем вполне прилично. К тому же играю на гитаре, занимаюсь глубинном плаванием, парашютным спортом, хорошо, что даже моя работа совершенно мне не мешала. К тому же работа у меня необычная для девушки – я ювелир. Отличный, причем. И за те драгоценности, что я делаю, точнее – создаю, мне платили огромные деньги, даже с той самой заграницей приезжали ко мне, и в очередь становились. Я камни вижу. Не в смысле что глаза хорошие, я вижу, что из них лучше всего какие именно драгоценности надо делать. Вот, второй вуз заканчиваю, по курсу экономики. Первый был исторический. Я историю люблю. А на ювелиров учиться не пошла, мой дед сам меня натаскивал.

Так почему я в этом погребе оказалась?! Из конца то в конец?!!!

Но самое главное и нужное мне сейчас – это дико хотелось пить. Воды. Полцарства за кувшин воды! Но так как вокруг меня людей не было видно, то пришлось встать самой. Не получилось. Но я девушка упрямая, так что тихо, не спеша, я поползла к ведру, надеюсь, что с чистой водой. Заглянула – чистая, слава богам. И миска рядом валяется. Это была ... амброзия, не иначе. Только я точно знала, что в нашем палаточном городке, что около озера Бухта Радости, неподалеку от деревни Сорокино (около Мытищ) таких деревянных ведер не было. Кстати, отличное место для отдыха, если кто не в курсе. Чистый полутораметровый пляж, красивейший бор с высокими соснами. Вода здесь всегда чистая, проверенная. Купайся – не хочу. И такой кухни не было. Попробовала встать, почти получилось, вот только руки в мои колени вцепились, а то иначе подняться – ну, никак. Интересно, а почему? Я девушка спортивная, много чего могу делать.

— Ты что это вскочила, дуреха! С ума сошла?!

Я медленно началась поворачиваться, интересно узнать, кто там так орет. Но тут эта крикливая баба уже оказалась рядом со мной. М-да, надо было побольше книг про попаданцев читать, тогда я гораздо лучше была бы подкована в такой ситуации. Но тут до меня дошло, что говор этой бабы был мне очень даже знаком. И, мало того, что кричит, она ещё и на древнерусском орет. И очень громко, зато я понимала отлично. Не потому, что я его изучала, этот славянский язык, а вот знаю, потому как его знает мой носитель. Точнее – носительница. И то хорошо, а то и в мужчину могла попасть, это же ужас какой был бы. Умерла бы. Более того, я как-то осознала, что данная крикливая баба – это главная повариха в Старом дворце, где находится здешний гарем, а тот – в Стамбуле. И она здесь в этой кухне – главная.

— Простите меня, госпожа Туна (Река Дунай), я очень пить захотела.

Это что, я её знаю? Даже перевод её имени тоже знаю?! Что она меня спасла от смерти – тоже знаю?!!

— Да понятно это, я тебе как раз молочка принесла, только что скотницы коров подоили. Пей.

— Так я воды...

— Пей молоко, говорю, оно пользительное. Коровы-то, султанские, не абы какие.

Я взяла деревянный то ли бокал, то ли высокую плошку, то ли маленький кувшинчик. Не до того было, чтоб разбираться. Так что это молоко, свежее, жирное, сладкое, действительно хорошо пошло. Напилась вдоволь и сытно. В это время "главная по кухне" вынула из печи что-то похожее на крынку. Там явно было что-то горячее и пахучее.

— Садись сюда, девочка, сейчас обработаем рану, чтоб не воспалилась.

Конечно это надо сделать, только как она тут со мной будет этим глечиком лечить? Но первые шаги были правильными. Туна вымыла руки, хорошенько вытерла чистой тряпкой и взялась за меня. Смыла кровь с лица и шее, причем два раза, потом взяла чистую тряпку, окунула в какой-то крепкий отвар, не знаю, что она там наварила. Немного остудила варево и чистой тряпицей протерла ещё раз все лицо и шею. А потом и ещё раз всё сделала. А потом – ещё два раза. Интересно, когда она остановится? Закончила.

— Девочка моя, я честно думала, что ты не выживешь, так она тебя била.

— А что я натворила?

— Ничего особенного, родилась красавицей великой.

— Туна, ты чего?!

Тут надо понимать, я конечно, не уродина, но "великая красавица" – это перебор. Так что надо все же говорить правду и только правду. Туна посмотрела на меня, и вроде как с удивлением:

— А что, ты в реке или в кадке с водой, или в серебряной тарелке, или ещё где себя не видела? Что у русских князей хотя бы одного зеркала-то на дворец хоть одно не нашлось бы?!

Я тупо слушала главную кухарку гарема, и уже хотела сказать, какая я красавица, что все парни разбегаются, а то и рявкнуть, чтоб не смеялась над моей курносой красотой, но тут я вспомнила...

— Да, извини, Туночка, я просто ещё не пришла в себя.

— Ну, то понятно. Ложись да отдыхай после таких-то дел. Рану твою я обработала, так что спи. Главное, чтобы ты в себя пришла. Значит, тогда уже вылечишься. Да, тебя хоть как зовут-то?

— Алена. По-княжески говорить – Алена.

— Красивое имя.

— Мне тоже нравится.

— Ну, хорошо базарить, спи, покойной ночи, девочка. Я тебе матрас раздобыла, и простыни, и одеяльце легкое. Спи.

Я по стеночке доковыляла к моему ложу и легла. Сил больше ни на что не было. Туна не долго возилась, а сразу же как легла, так и уснула, чуть ли в полете к подушке. А вот я уснуть уже не могла, как ни старалась. Да, там, в моем мире, я жила неплохо. Никому гадостей и пакостей не делала, если надо – помогала своим как могла, и даже деньгами. Их у меня было довольно много, работа такая, а тратить на заморские тряпки, где кофточка стоит как машина "Москвич", я не собиралась. Зато какие я драгоценности придумывала, аж сама собой гордилась. Вот и деньги мне большие давали за мою работу.

Конечно, воспоминания о доме хороши, но не ко времени. И так слезы на глазах. Но надо все-же вспомнить уже про всю здешнюю жизнь этой милой девочки, в тело которой я попала. Это, на мой взгляд, гораздо важнее всего на данный момент. Девушкой эту малышку ещё рано называть, потому как Алене 14 лет исполнится только в августе, а сейчас весна. Естественно, я не знаю, в каком месяце сейчас нахожусь. Но вроде весна. Ну, это не самое главное. Оказывается, я попала в тело русской княжны, самой настоящей. Вот она мне и подсказала – что это вроде май. Нет, она не так его назвала, потому как на Руси он назывался Травень, по уму предки называли. Это её, княжны, опять память сработала. Дай боги, чтоб она мне помогала и подсказывала и дальше, я ведь здесь даже меньше, чем маленький котенок, знаю. Но вот как я сюда вообще попала – это уже история, видимо, длинная и странная. Может и узнаю, когда-нибудь, кто тут и как всё это сделал. А пока...

Эта милая девочка, которую здесь уже в гареме почти убили, но не срослось, и всё же не умерла. А спряталась где-то в себе, что ли. Где-то далеко в себе. Короче, не знаю. Только чувствую её у меня внутри. Хотели её, как мне кажется, просто быстро убить, и было за что. Во-первых, она была очень молода и, что необычно, она не пришла в гарем с невольничьего рынка. Её привезли как подарок султану. Точнее – как невесту. Настоящую русскую княжну. Чтобы она стала женой султана Сулеймана. А потом – хоть и семнадцатой женой, им всё равно, кто там на Руси эти дела понимают. Просватали княжну – обычный политический ход. Даже не интересно про него говорить. Тем более за неё никто и не заступился. Тут, конечно, сыграла свою роль София Палеолог, мачеха девочки. Точнее – бабушка. Но не родная. Впрочем, это уже не важно. Как-нибудь вспомню.

Алена, юная княжна, родилась весьма интересно. Её отца звали Дмитрий Иванович, он был наследником и даже соправителем деда, Ивана III, но царем так и не стал, хотя был официально венчан на царство. Он пал жертвой интриг второй жены деда, Софии Палеолог. Еще одной жертвой женщины, стремившейся передать власть в Руси своему потомству. По всем нашим русским законам, права наследования должны передать старшему сыну, тоже Ивану. Но он умер, когда его очень сильно лечил его ноги какой-то греческий лекарь, которого пригласила Софья Палеолог. Тогда будущий княжий стол должен быть отдан Дмитрию Ивановичу. Но не срослось. Из-за какие неведанные грехи его проклял свой дед, Дмитрий не знал. А когда этот родной дед его отправил в тюрьму, о нем все забыли. Вот только не все. Родичи его матушки, которую тоже отправили в эту же тюрьму, хотели их освободить. Но опоздали. Дмитрий тоже был на издыхании. Вообще я не понимала, как умный, сильный, толковый Великий князь Иван Ш, с подачи византийки, отдал право наследования сыну Софьи, лишая княжения Дмитрия, родного внука. Да ещё и посадил в тюрьму. Но тут произошел некий казус.

Перед тем, как отправиться в тюрьму, Дмитрий женился, причем на милой княжне из литовских князей Ягеллонов. Он её увидел, когда ходил на Литву. Она и родила ему дочку, но при родах умерла. В это время такое часто бывает. Дмитрий со своей матерью, Аленой Стефановной, попали в окончательную опалу. А вот эта девочка в такие страшные тюремные дебри не угодила. Девушка всё же, к тому же ею торговать можно отлично. Вот князь и отдал её на воспитание вместе с дочерьми Софии Палеолог. Вовремя забрали. Уж очень хороша была малышка, она точно к нужному правителю попадет, уж тогда она сможет делать то, что вбивала в неё София. А Дмитрий с матерью вскоре умерли, не понятно от какой болезни. Ну, а потом остальных всех из семьи Василия Младшего, просто изничтожили. А девочку оставили, особо не баловали, но кормили и одевали. И учили, очень хорошо учили. Не только писать, а много, много разного. Готовили, верно, в жены какого-нибудь короля или кого такого же. А тут, начались всякие ужасы, что не передать.

На Руси сейчас встал Великий князь, немного особенный. Василий III, "собиратель земли русской", – сын Ивана III и племянницы последнего византийского императора Софьи Палеолог. Так сказать – Великий князь Владимирский и Московский, государь всея Руси. Этот Василий – первый сын Софьи Палеолог. Он не должен быть стать русским царем, ан нет. Но кто на простой Руси мог бы тягаться с этой византийской дамой. Да и католическая церковь с ней имела хорошие отношения. Я, как помню, что эта византийская царевна много чего чудила в пользу не своей новой родиной, а именно для старой. Сколько она денег потратила на византийских беженцев от турок! Вроде Василий правил неплохо, но... Правил-то он нормально, но кровь не водица. Просыпались у него византийские замашки. Много он Руси со своей женой не нужного сделал.

Вот и меня... то есть эту юную княжну, Софья отдала татарам, ну или кто там этих русских красавиц в Стамбул поставляет. Создали большой караван. Они дали слово, что привезут, довезут, и сразу во дворец приведут. Даже не было и тени, что они не отвезут девушку. Потому как уже было отправлено в Топкапы письмо. Вот меня туда и отправили, то есть эту милую княжну, к султану Сулейману в жены. Как подарок к замиренью. Хорошо, что не рабыней назвали. И крымчаки даже не взяли и одной бусинки, видимо, хорошо боялись султана турков. Так что довезли. Ладно, если русский Бог есть, то и мы что-нибудь придумаем. Но, видимо, эти стрессы решили, что я тут много думаю, когда спать пора. Так что подчинилась их приказам и упала в благодатный и лечебный сон. Завтра я буду думать, завтра. А пока – спать.

Проснулась, когда ещё ни один солнечный лучик в окно не заглянул. Но здешние обитатели уже начали шевелиться. Хорошо, что ещё эта кухня для жен и фавориток, так сказать. Для служанок и новеньких – ещё раньше кухарки встают, им ведь тоже кусочек лепешки надо дать, а то до завтрака далеко.

Я не понимала, какие мне действия надо предпринять, потому как мой носитель ничего не видела и не слышала. Не учили в светелках юных русских княжон, как у самого султана Сулеймана в его гареме надо жить и выживать. Вот и эту девочку почти что убили. Ну а я, в своё время, смотрела довольно внимательно в телевизоре, про всякие козни строят в этом дворце Сулеймана, но конечно, здесь, вживую, всё будет, конечно же, гораздо сложнее. Зато я правила выживания кажется, знаю, смотрела сериал аж два раза, а память у меня хорошая, я бы даже сказала – отличная. Да и читала и книги, и статьи про Хюррем. Так что может и проживу. Хорошо, что у меня появился друг, точнее, подруга. Это я про главную повариху гарема говорю. Как мне кажется, я ей дочку напоминаю. Ну, это не страшно, а наоборот. Явно жалеет, так что и я к ней с чистым сердцем.

Утром встала, вооружённая до зубов. Нет, не кинжалами или чем-то подобным. Я мучительно долго вспомнила не только сериал про Хюррем, всё-таки авторы опирались на какие-то исторические документы. К тому же, и многое, многое другое, в школе и в институте, рассказывали про это время. А память, как я уже говорила, у меня хорошая. Но и другое тоже вспоминала. И классическую "Книгу о вкусной и полезной пище.", и книгу о французской кухне, и книгу "Кухня народов мира", то есть всё, что, когда смотрела, читала и делала по дому. Мама была у меня – очень хозяйственная. Так что вытащила из своей памяти разные рецепты вкуснейших блюд. Еда – это дело серьезное. Может этим и спасусь? Буду здесь готовить разные деликатесы для здешних жительниц гарема, но главное, и самого султана.

Турки этих лет кушали, как бы это сказать? Очень удивительно. Они кушали семь раз в день, но по чуть-чуть. Так что кухня работала почти всё время, но не так уж и разнообразно. Но в этот день Туна велела мне только лежать и кушать. А ещё в этот план поставила сон. Глубокий и полезный. Но не повезло. Не могла уснуть, пока не разработала хоть и маленький, но план выживания. Потому утром и уснула. Но спать всё время тоже надоедает, так что я к обеду оклемалась. Впрочем, была удивлена, что еда была не только сытная, но и вкусная. Так что не умру я от голода, как-нибудь продержусь. Как тут все, что работают на таком козырном месте, и как всё происходит – ещё не знаю. И идти показаться к Хюррем или валиде, мне совсем не хочется. Поэтому отправилась к моей благодетельнице, которая взяла меня на эту самую кухню.

После захода солнца кушать здесь не пристало, правда, были исключения, типа у беременных или больных. Но к нам это не касалось. Про меня вообще, как мне кажется, все забыли. Видимо, на то избиение крепкой и сильной крестьянки, было хитро подстроено, и ловко проведено. Но они только с этой милой девочкой так провернули хитрую операцию, со мной такое дело не пройдет. Но всё же действовать надо будет осторожно. Так что мы взяли с моей благодетельнице чайник, и тихонько уединились в комнатушке старшей по кухне. Именно потому, что и та милая княжна во мне, и я, естественно, очень хотели узнать друг о друге побольше. Но, главное, я хотела узнать, что здесь как живут и выживают здешние обитательницы.

На кухне Старого дворца.

Сначала я спросила у старшей поварихе, какая тут кухня, чтоб значит, Туна похвасталась своей работой. Уже был поздний вечер, когда уже никто не беспокоит кухню, даже такую маленькую. Оказалось, что настоящая огромная кухня находится во дворце Топкапы. А на здешней кухне, только чай и кофе варят, разогревают принесенную еду, ну и что-то такое подобное или готовят очень простое. Тут и печь здесь только одна. И происходит это потому, что мы все живем в Старом дворце. Да-да. Довольно далеко от дворца Топкапы. Не положено, чтоб жены, фаворитки и рабыни мешали своими криками и смехом и отвлекали султана от важных дел в его дворце. В кухне Топкапы, насчитывали у нашего Сулеймана I Великолепного, было полтысячи человек работников ножей и ложек. Я действительно удивилась. А потом поняла, почему здесь, у нас, так мало работников. Еду тут только разогревают...

— Туна...

— Что?

— А какой этот Султан, по счету? И где он кушает? У нас, на Москве, как правило, большие пиры, на много человек делают. Но мы, женщины, не очень любили там быть – долго, громко и пьют много.

— Это да. Но здесь по-другому всё. Султан Сулейман, редко со своими родственниками кушает, чаще один, но иногда зовет за стол своего давнего друга, охранника султана, Ибрагима–пашу.

— А пиры он не жалует?

— Да, не очень. Да и нет их почти. Он, по примеру наших и ваших королей и царей, стал устраивать пиры с приглашением знатных гостей, празднуя значительные события – там сильные и крупные победы, свадьбы, обрезание у мальчиков. Это у них так положено. Ну и прочие важные религиозные даты отмечают. Тогда он даже ел вместе с приглашенными. Но всё равно, приглашались самые верные и значимые люди. Да и недолго-то пируют.

— А здесь он не кушает?

— Нет, говорю же.

— И даже у валиде?

— Нет, говорю же ведь.

— Даже, когда здесь у валиде сидит долго?

— Не любит он есть где-то далеко от его покоев, потому как пока из Топкапы еду пока принесут, она всё равно остывает, как не закрывай одеялом...

— То есть, как, одеялом? Туна, ты шутишь?!

— Нет, конечно, пока из кухни Топкапы принесут еду сюда, она всё равно остывает, а султан любит горячее мясо. Ещё шурпу хотя бы приносят горячую, но не обжигающую. Вот и греют, а это уже не свежая еда.

— Вот значит, как...

— А то. Только ты сюда в это дело не лезь. Можешь какую ошибку сделать, то тогда уже точно получишь по полной. Вполне можешь покинуть этот мир довольно рано.

Да, серьезно тут у них. Но мне, думается, что с этой юной княжной, тут произошло очень-очень странное, и уж точно не из-за дурной еды. Может моя благодетельница знает, что со мной произошло. Я вспомнила всё, что было с этой милой девочкой до приезда, но вот два последних дня у неё всё выпало из памяти. Но как-то она появилась на кухне? И только с разрешения главной поварихи.

Кто же так бил?

— Туна...

— Ну, что тебе, егоза? Уже можно ложиться...

— Что со мной случилось?

— Это когда?

— Когда я потеряла сознание где-то здесь?

— Можешь думать, что хочешь, девочка, но я знаю только одно: в одном коридоре, который ведет в покои валиде, тебя нашли лежащей на полу, и из твоей головы текла кровь. Я позвала лекарку. Но не стала дожидаться, кто туда прибежит.

— А как ты узнала об этом, о том, что я там лежу?

Туна глотнула чаю, погладила меня по голове, и глядя мне в глаза сказала:

— А я и не знала, что ты там лежишь. Я просто несла валиде её любимый чай. Вот и всё. Более того, я подумала, что ты мертвая. Поэтому пошла сначала к валиде, а уж потом позвала лекарку. Та пришла и утащила тебя к себе. Мне говорили, что валиде очень гневалась, потому как она твою красоту как увидела, так и решила, чтоб ты эту Роксолану отодвинула подальше от султана. А тут такое... На тебя тогда смотреть без слез не взглянешь. Вся избитая, кровь везде, раны, синяки. Вот валиде и подумала, что ты уже не станешь, как прежде была. Да и сейчас у тебя лицо ещё опухшее, отечное, в синяках и ссадинах, разве быстро восстановилось бы? И не известно – восстановится ли. Вот так, девочка. Сиди ты здесь тихо-тихо, чтоб никто про тебя не узнал. А то... всякое может быть.

Туна долила себе ещё чайку и глотнула с огромным удовольствием. Тут я задумалась. С её слов, уже давно-давно, сюда привезли из г. Манисы всех наложниц, у кого были сыновья. Первая наложница султана потеряла всех четверых младенцев. Последнего – в дороге в Стамбул. Другая – тоже всех троих. Самого последнего, когда шла во дворец. Никто не знает, как она оступилась, но малыш упал в фонтан. Туда-сюда, то ли не успели, то ли не смогли вытащить ребёнка, но Махидевран стояла довольно далеко от фонтана. Двоих потеряла любимица султана Махидевран-султан, но один сын, Мустафа, выжил. А здесь уже под глазом валиде, дети умирали, обычно от болезней, а не в фонтанах.

Но меня интересовали дети Роксоланы, теперь уже Хюррем. Туна говорит, что совсем недавно родился Абдулла, сразу после Мехмета и Михримах, в один год с сестрой. Думаю, как Хюррем была счастлива – второй мальчик подряд. Можно сказать, подарок султану за Родос. Стоп. А откуда я знаю, что султан сейчас воевал против рыцарей-госпитальеров? И вроде султан воевал, но не так уж и хорошо, а можно сказать, что и плохо. Абдулла родился почти перед приездом султана. У Родоса было много тяжелых моментов и рождение сына показало султану, точнее, заявила Роксолана, что это подарок аллаха за его великие труды.

Поверил.

Надо что-то придумать.

А вот тут и случилось это... То есть, приезд из Москвы посольства и с подарком, в виде тамошней княжны. Подарок приняли, и он понравился султану. Было сказано, что русская княжна была отдана в жены султану с княжьим благословением. Вот её и начали готовить к султану, тем более, что валиде не очень хорошо относилась к новой фаворитке, то есть, Хюррем. А вот эта девочка была нежна и спокойная. Вот и решила преподнести султану такой красивый подарок. Но когда девочка отправилась в хамам, то вдруг куда-то запропастилась её служанка, а потом и её тело, нашли разбитым. Она умерла, ничего не сказав. Вот так вот.

— Туна, скажи, а валиде как отнеслась к моему появлению?

— Очень хорошо. Говорят, что ты с ней говорила по-турецки, да и ещё другие разные слова говорила на разных языках. И вела себя как султанша. Но не в коем случае, не хвасталась или там, как говорит Хюррем, не выпендривалась. Но самое главное для неё, валиде, было то, что ты – самая красивая девушка, какую она видела в жизни, и необыкновенно знающая и отлично воспитана.

— Ну, я и есть султанша по-вашему, но у нас дочь царя, называется – царевна. Но не в этом дело. У тебя есть разные пряности?

— А как же, Валиде Султан их очень любит. А зачем тебе?!

— А султан?

— Так себе.

— А какое он мясо больше всего любит?

— Барашка.

— Отлично. А как вы его готовите?

— Очень просто. Это донер-кебаб, называется. Берем большие куски и накладываем друг на друга. Точнее, на высокую медную стрелу насаживаем эти куски. Большая, такая, гора мяса получается. Протыкают и начинают эту гору потихоньку крутится возле большого открытого огня. Это мясо поворачивается и румянится. Когда видим сок, сразу же отрезаем, а потом снова крутим. Султан донер-кебаб очень любит.

— Туна, а ты можешь сказать валиде, что я могу сделать для султана необычное мясо барашка, по названию – шашлык? Но только, чтоб никто ваш разговор не слышал, можешь? И сразу не говори, кто готовил. Если будет настаивать, то скажи, что делала ты, а я только командовала. Скажешь?

Туна подумала-подумала и сказала:

— Раз валиде тебя выбрала для повелителя, то может и сейчас тебя ему покажет?

— Нет, слишком рано. Я ещё не вылечилась.

— И то правда. Ладно, попробую. Но сильно просить не буду.

— Отлично, так и надо.

Моя спасительница оделась в нужную форму своей должности, и отправилась к валиде. Пробыла там довольно долго, наверное, её к валиде не пускали. Туна уже уходила, как прибежала Роксолана. Валиде отправила Туну на кухню, но та, случайно, естественно, нечаянно подслушала разговор валиде с Хюррем, где с двух сторон неслись весьма неприятные слова. Тихо и вежливо со стороны валиде, и довольно громко от Роксоланы. Но яда с губ лилось с обоих сторон, причем большими ведрами. Валиде была в гневе, но держалась в руках, а вот фаворитка была в бешенстве. Но потом пришел султан за своей фавориткой, что обрадовало Роксолану, но обидело валиде. Но дело оказалось совершенно интересным и Туна решила узнать всё больше.

Туна уже давно крутилась в гареме, так что, сначала она посидела в кустах под окном валиде, а потом, когда та сбросила пар на какую-то служанку, спокойно и вежливо попросила обговорить дела кухни. Её пустили, и она без всяких придумок рассказала, что русская княжна вылечилась. Более того, она предлагает валиде попробовать новое мясное блюдо "шашлык". Мол, я ела и мне понравилось. Но если валиде не приглянется, она, Туна, ещё на всякий случай приготовит жареное мясо, которое любит повелитель. И добавила, что лучше кушать этот шашлык на свежем воздухе. Так в их краях делают.

— И как валиде посмотрела на твой рассказ?

— Думаю, что хорошо. Я ведь к ней была прислана её отцом, лет 12 назад, работаю хорошо, и ни разу не оступилась. Она меня привечает, вроде как подарок из Крыма. Даже разрешила сделать этот обед в саду, возле ручья.

— Отлично. Ты знаешь, где мои вещи?

— Я спросила у валиде, так, вскользь, она посмотрела на меня внимательно, и велела своей рабыне, тоже с Крыма, принести не нарядный, а простой, но стильный как его э-э-э...

— Это у нас сарафан называется.

— Вот-вот, она так и сказала.

— И что? Сказала ещё что-нибудь?

— Нет. Только усмехнулась. Любит она такие интриги.

— Я тоже, Туна, я тоже.

Глава 2

Это шашлык?! Да.

Обидно, когда кетчуп к шашлыку есть,

а шашлыка к кетчупу нет.

— Как же хорошо летом на природе:

запах разнотравья, щебет птиц, журчание реки!

А эти нежнейшие ароматные шашлыки –

ешь-ешь и никак не можешь остановиться! — Петрович, какая-то странная у тебя

объяснительная о прогуле получается...

Просто анекдот.

Обед на свежем воздухе.

На следующей день был назначен малый официальный обед на свежем воздухе. Где-то в глубинах сада был небольшой прудик, довольно чистый, а вокруг – милая, и довольно большая поляна. Сама выбирала. Как мне показалось, что все гости ни разу здесь и не бывали. Стража пряталась по кустам, чтоб не мешать госпожам. Были приглашены только сестра султана – Хатидже Султан. Она пришла, потому как сопровождала свою матушку, валиде султан.Они прошли, как "корабль по волнам", и сели на подушки. Стол был уже накрыт.

Затем подошли главные фаворитки султана – Гюльфем-хатун, так же родившая ему сына. Он был ещё мал, и она решила не таскать его по весеннему холодку. Второй официальной фавориткой была Махидевран-султан, которая уже пробивалась на место влиятельного лица гарема и дворца. А как мне рассказала Туна, что наложница Фюлане, родившая сына Махмуда гораздо раньше всех фавориток, не пришла. Год как малыш умер от оспы, но султан не счел её привезти из Манисы. Но меня волновала другая женщина, на которую я ставлю довольно серьезные надежды. Это – дочь Селима 1 и Айше Хафсы, Османская султанша, на данный момент. Хатидже Султан

Туна рассказывала мне, что Хатидже Султан было всего 15 лет, когда отец выдал ее замуж за какого-то придворного, членом консультативного совета при султанском дворе. Этот брак был устроен с умыслом, естественно, и Хатидже согласилась на него только из любви и чувства долга перед отцом. Туна рассказывала, что Хатидже радовала отца, обучаясь искусству боя на мечах и даже игре на ножах. Сулейман был неожиданно удивлён ее мастерством владения оружием, он не ожидал, что женщина, особенно султанша, будет так хороша в этом деле. Так что мне Хатидже понравилась, и внешне, и по поведению. Заметно, что её серьезно развивали, можно сказать – дрессировали. Впрочем, девиц королевских кровей всегда и везде так воспитывали.

Ну, пока все собирались, я внимательно прислушивалась к разговорам здешних великосветских, так сказать, дам. Конечно, они и близко не смотрелись ни с нашими княгинями, ни с польскими и литовскими принцессами, тоже. Уж я-то тут и спорить не стану, потому как здесь, около валиде, находились, в основном, турецкие и татарские принцессы, ну и со смешанной кровью, восточной, разумеется. Валиде других не привечала, возможно поэтому и невзлюбила Хюррем. Интересно, почему она в тот день решила именно меня, а не другую девушку, отправить к султану. Так, а шашлыки-то уже подоспели, если ещё пройдет минут 15-20, то можно их пересушить, а это уже не еда. Но тут все загомонили, засуетились, расселись как-то соблазнительно, смотреть на этот базар было немного смешно. Ясно, видимо подходит султан. Когда суета его прихода закончилась, и он уселся, поприветствовал валиде, тогда Туна понесла шашлыки на золотых тарелках, с пылу, с жару. Причем я не только уложила шампуры на тарелки, но и положила загодя разрезанные овощи в виде цветов.

Когда Туна поставила эти блюда перед валиде и султана, и отошла в сторонку, чтоб не мешать, то почему-то валиде все же спросила повариху:

— А как это есть?

— Очень просто, моя госпожа. Можно просто ножом сдвинуть кусочек мяса на тарелку и как обычно брать руками. Но на родине этой девушке, едят так: берут шампур...

— Что берут?

— Эту железную стрелу за круглый кончик, подносят ко рту, захватывают зубами сочный, горячий, мягкий кусок мяса, и стаскивают его с шампура. По шампуру течет сок, горячий и вкусный. Я пробовала. И кушают его, добавляя или лепешку, или какой-нибудь овощ, что лежат у вас на тарелки, а то и запиваете, если хотите. У них вином, а у нас разные соки, компоты, но никак не молоко или там простоквашу. К такому нежному мясу любой сладкий напиток подойдет, а пробовала.

Тут султан Сулейман, видимо, не выдержал запаха мяса, захватил кусок и стянул с шампура. Кусок был большой, но он это не заметил и захватил второй. На третьем куске он взял, дополнительно, пару редисок и разгрыз. Понравилось. Затем ещё два кусочка мяса – и кусок огурца. Подумал – и добавил зеленого лука. А тут кончилось мясо. Сулейман аж раскраснелся, желая выразить своё недовольство, но вторая тарелка, уже с двумя шампурами, стояла перед султаном. Но если честно, то все здесь присутствующие, отнеслись к новому блюду так же, как и их повелитель. Но наконец поели все. И наелись, кажется. И тут султан решил наградить повара, который предоставил ему новое блюдо, причем – мясное, что было радостью для Сулеймана. И вот Туна меня предала. Если честно, то я не хотела сейчас вставать и идти в бой в этом серпентарии. Я ещё не совсем вошла в этот мир. И была не совсем здорова. И бороться в это время именно за себя, мне очень не хотелось. Говорила же я Туне, чтоб не выскакивала, но разве же она послушается. Она явно решила меня представить Сулейману, но всё же сдержалась. Но тут валиде внимательно осмотрела меня и, видимо, догадалась кто есть кто. Улыбнулась, осмотрелась. И тут же громко и четко произнесла:

— А ну ка, девушка, подойди ко мне.

Здесь уже тут не спрячешься, здесь уже сразу выполняют приказания. Так что я подошла и низко поклонилась, коснувшись рукой земли. А потом положила её на сердце. И так и осталась в этой позе. Все замолчали. Интересно, чего это они? Что-то такого там случилось?! Сколько я так раком буду стоять?!! Тут ведь всё сложно, пока не скажет главный из этой компании, все на карачках будут валяться. Но валиде все же могла закрыть этот поклон. Наконец-то, сжалилась. И дала жестом разрешение встать. Я выпрямилась. Быстро мазнув взглядом по этой компании, сразу же опустила голову. Молчание продолжалось. Да что же это такое?! И тут я почувствовала некое ... творение, а возможно и существо, или даже сущность, не знаю. И именно оно как бы закрыло меня своей пеленой. Слишком сильно ненавидели меня эти женщины, кроме валиде и Хатидже. Ну и султан тоже был на моей стороне, кажется.

Но эту вязкую и недобрую тишину раскрыла наша валиде:

— Кто ты, девушка? Как тебя звать?

— Сейчас работаю на здешней кухне, госпожа. Меня зовут Алёна.

Быстро ответила на вопрос валиде. Вдруг отправит на кухню. Но как же...

— И всё?

— Да, валиде. У нас на Руси у любого человека имя одно. Но есть и фамилия, нечто вроде прозвища.

— Так. И всё же?

— Ну, мы обычно называем после своего имени – отчество. Это имя отца, чтоб знали, что я именно его дочь.

— Трудно всё запомнить, но довольно понятно. И как же ты зовёшься по отчеству?

— Алена Дмитриевна.

— А фамилия?

— Московская.

— Вот даже как… И как ты попала в наш гарем?

— Меня привезли на показ султану Сулейману, как невесту. Передали в гарем, сказали – так положено. Вы меня вызвали, осмотрели и поговорили, но не долго. А потом приказали меня подготовить для смотрин. Но когда я вышла из ваших покоев, то кто-то окликнул мою служанку.

— И что?

— Она повернулась и пошла на чей-то голос. И тогда меня ударили по голове. Сзади. Очнулась на кухне гарема. Сначала ничего не помнила, а потом как-то начинаю приходить в себя. И вспомнила всё это.

— И как же ты оказалась на нашей кухне?

— Я была ранена, вот вы и выказали милость – отправили в лазарет и даже сказали, чтоб меня вылечили.

— И что дальше?

— Вылечили, но у меня ушла память.

— Ах вот как! Я вспоминаю, мне сказали, что кровь у тебя уже не течет, но ты не только потеряла память, но и всё вокруг ничего не понимаешь.

— Это так и было. Но потом потихоньку всё прошло.

Тут она повернулась к султану:

— Я о ней спрашивала, но не взяла в гаремные комнаты, кто там за нею будет ухаживать. А Туна на все руки мастер, и многих больных поднимала. Тогда девочка была действительно очень слаба. А потом, видимо, Туна её пожалела. И попросила меня, чтоб за ней посмотреть, всё же принцесса.

— Очень интересно. И как это всё могло произойти, валиде?!

Это опомнился султан. Как будто он не знает, что в гареме не только делают всё возможное и невозможное, чтобы стать с ним хоть одну ночь провести, вдруг ребенок родится, а может даже и мальчик.

— Понятно, именно мне надо как можно заниматься всеми. Я это помню, но не думала, что в моих стенах убивают заморских княжон.

Но, видимо, султан хотел сказать ещё пару слов по этой теме. Обойдя всех довольно суровом взглядом, он немного подумал, а потом заявил:

— Валиде, мне не хочется что-то делать на вашей территории, но этот случай не бывалый в моем гареме. Разберитесь. И накажите негодяев как можно сурово.

— Да, мой сын.

Как только он ушел, ко мне подошла валиде. Я поклонилась, но на свой манер.

— Девочка, хоть ты и высокого рода, но по отношению к султану – это не есть важная деталь. Важно, захочет он приблизить тебя к себе или нет. У него есть любимая жена, её зовут Хюррем, и он её любит. Как мне кажется. За что – не знаю. Во всяком случае, она не так и хороша, а уж если с тобой сравнивать, то даже и не спорить не надо, ты гораздо красивее. Но с характером она, очень сильным, и это, видимо, главное у неё. Туна тебе побольше расскажет.

— Да, моя госпожа, расскажу.

— Во всяком случае, это очень возможно, как мне кажется, что ты получишь внимание султана. Садись рядом со мной, мы с тобой поговорим. А вы, девочки, погуляйте, погода ох как хороша.

— Валиде!

— Мама!

— Но как...

— Сходите, погуляйте, это вам на пользу пойдет. Погода стоит прекрасная, грех не воспользоваться.

Все близкие к валиде женщины отправились погулять, причем по саду (поспорь с валиде, кем тогда окажешься!), а мы с ней сели рядом и внимательно разглядывали друг друга. Я не могла сказать ей что-то первой, поэтому глаза в долу, но все видно, на губах мягкая полуулыбка, руки на коленях, спина прямая, и вся – внимание. Тут валиде позволила себе некоторую снисходительность, и взяла слово:

— Значит так, девочка. В этом дворце все держится только на нашем повелителе. Он здесь не только султан, он здесь Бог. Он вершит вопросы мира, но здесь, в гареме, он отдыхает. И не дай Бог, чтобы здесь что-то было нарушено. Понимаешь?

— Думаю, да.

— Сначала мы тебя хорошо вымоем, проверим, здорова ли ты, и если всё будет в порядке, то ты пойдешь к моему сыну.

— Надеюсь, не сегодня?!

— Да, сегодня, конечно же. Я своего сына хорошо знаю, он уже загорелся тобой. И поверь, хорошо ты себя чувствуешь, не хорошо – это не важно. Важно, чтобы султан заинтересовался тобой. Он любит умных женщин. И интересных, конечно. Но главное – красивых женщин. А если у неё есть какая-нибудь изюминка, то он будет с ней довольно долго. Но ты думай, как его заманить своими чарами.

— Спасибо, валиде. Я сделаю всё, как полагается. И, простите меня, что я немного волнуюсь.

— Это естественно, тем более ты перенесла такое тяжёлое воздействие. Но это надо перетерпеть.

— Разумеется. Меня будут представлять в толпе девушек?

— Нет, султан приказал чтобы я подготовила тебя одну. Кстати, это день, точнее, ночь с четверга на пятницу. Ты знаешь этот обычай?

— О, да, Тула говорила. Но тогда я не вслушивалась, не до того было, голова сильно болела.

Валиде рассмеялась. Ей-то хорошо, а вот мне... Слишком много я и смотрела (в кино, но это всё же сказка), и читала (а вот ТАМ некие серьезные книги и статьи на эту тему видела) про гаремы всяких восточных владык. Так что, примерно, понимала, что тут и как тут живут женщины. Чуть ли не каждую неделю выбрасывали в море мешок с кем-то провинившегося. Тут ошибки не допустимы.

— Отлично. Если ты сегодня сможешь заставить моего сына полюбить тебя хоть чуть-чуть... Если ты сможешь провести с ним в спальне всю ночь... Если ты утром сможешь остаться на завтрак с ним – моя щедрость для тебя будет велика. А теперь иди, тебе пора в хамам. И сама выбери себе платье. Даже если кто-то там посмотрит криво или с ухмылкой, если станет тебе что-то подсовывать – смотри, там и яд может быть в тех же туфлях, и цвет платья к тебе не будет подходить. Получай всё нужное от моей служанки. Думай сама. А я посмотрю, что ты выберешь.

— Спасибо, валиде, за советы. Я обязательно ими воспользуются. Тем более у меня есть много нарядов. Весьма не плохих.

— Ну-ну. А теперь иди в хамам.

И меня повели в хамам, что за слово то такое. Но не о нем я думала. Меня серьезно удивила валиде. Я, конечно, знала, что гаремом управляет мать султана, валиде Айше Хафса-султан. Именно она возглавляет женскую гаремную иерархию. Её можно сравнить с положением европейской царицы, а то и императрицы. Приказы валиде не обсуждались и беспрекословно выполнялись. Госпожа, которая смогла сделать своего сына наследником трона, причем не первого из сыновей, внушала всему гарему не только уважение к себе, но и страх. Ведь именно ей были известны все тайные стороны жизни гарема и все интриги их обитательниц. Я думала, что во главе гарема должна стоять одна из жен султана, ан нет. Как мне потом рассказала валиде, что такое положение дел среди жен и претенденток вызвал бы вал интриг между кланами законных жен за право быть первой у султана. Проще всего было их оставить в одинаковом положении, но порядок нужен. Вот во главе гарема и встает мать султана, не имеющую соперниц. А жены пусть соперничают между собой за внимание правителя, и, главное, хорошо учат своих сыновей, чтобы они стали настоящими повелителями. Ну, это как повезет.

Хамам.

Меня отвели в баню для султанш, а не в общий хамам, в котором мылись все фаворитки и наложницы. А вот рабыни с ними не купаются, разумеется. Только по разным дням и по разному времени. И я вполне могла там помыться. А тут хамам валиде... Интересно – почему? По моим думам, меня прятали от Хюррем, на данном этапе – самая главная женщина султана. Думаю, что это так. Тем более, что эта ночь была самой главной, с четверга на пятницу, ночь для султанши, почти жены, и матерью шах-заде. Так мне говорили. У меня пока ничего я не знала, особенно, какие тут правила, что надо делать для подготовки, что говорить, что слушать. Ничего из этого и не имелось. В эти дни ходит к султану, как правило, Хюррем, а иногда – Махидевран. Вот так и мне выпало "счастье" пойти на хальвет к султану, так что я могла только войти в общую баню, потому как отправлялась я не по расписанию. Вот валиде и пригласила меня в свой хамам.

Хамам, вообще-то, место, которое здешние жительницы посещали раз в неделю. Этой водной процедуре отдавался целый день. Девушки уходили в баню утром, а возвращались под вечер. Я это уже знала. Но у меня не было такого большого времени, чтобы я там сидела целый день. А остальные рабыни, работали в банях так, как на плантациях южных американских штатах. А вот в хамаме валиде... это уже другой хамам. Он, конечно, меньший, но зато гораздо удобней и богаче, чем все остальные вместе. И работали со мной целых три рабыни. Хорошо живет валиде. Кроме помывки, мне начали делать всякие процедуры для красоты: массаж лица и тела, полезные маски на волосы и тело, эпиляцию, маникюр, отбеливание кожи. И другие мероприятия. Но главное – это лицо.

Что меня поразило, оказывается, что любая женщина в хамаме находится много времени и поэтому должна любыми способами благодарить свое тело духами, эфирными маслами и т.п. Она должна найти те различные запахи, которые подходят именно для неё. Потом намазаться, чтобы аромат сохранялся на ее теле и волосах всю неделю. Я была в шоке, что здесь были такие великолепные масла. Оттого в любом хамаме жгли благовония, брызгали розовой водой и использовали эфирные масла. И надо сказать, для всех рабынь был один запах: наложницы пахли лавандой. Но когда привели меня именно в этот хамам, то сразу, во время всяких процедур, я почувствовала сладкий, тягучий и даже, какой-то маслянистый дух. Я обратилась к девушке, которая была поближе:

— Что это за запах?

— Я не знаю точно, из чего он сделан, но это запах Хюррем-султан, она здесь только что мылась.

— Так быстро?!

— Этот хамам валиде. Ей нельзя сюда никому ходить без разрешения. Но у неё сын болен, вот она и прибежала, быстро помылась и к себе, в покои.

— Понятно. Если сын болен...

— Да, госпожа.

Тут я поняла, что здесь надо хорошо подумать. Первое, надо уйти в другую комнату хамама, где принимает валиде. У неё изумительные духи. А вот запах у Хюррем… Здешние женщины как правило пользуются довольно насыщенными, тяжелыми и крепкими ароматами. И если этот запах "ляжет" на мое тело, я стану как тетка на привозе. А уж Хюррем... рабыни рассказали, что ей был изготовлен специальный запах, названный её именем. Он был очень сильным, ароматным и очень-очень сладким. Но быстро удаляющимся. Приходилась даже наносить на кожу в течение всего дня пару раз. Я, естественно, попросила приготовить совершенно другой запах, нечто шелковистое, мягкое и еле уловимое.

И выбрала за основу ландыш. Холодный запах. Цветы эти выделяют эфирные масла, которые и являются причиной сильного аромата цветков. Более того, этот дух даже может лечить органы дыхания и сердца. Аромат ландыша невозможно забыть, он чистый, мягкий, загадочный и изящный, как сам цветок. Благоухающее растение с россыпью мелких колокольчиков жемчужного цвета на тонкой веточке не сразу приметишь. Именно из-за кукольного размера бутонов цветка было трудно воспроизвести стойкий аромат ландыша: зато у меня потом всегда было лёгкое и свежее благоухание. Этот запах всегда придавал мне уверенность в себе, настойчивость и трезвость мысли. Великолепно, что и здесь я его нашла. Недаром древние римляне считали, что ландыши – это капельки душистого цветка богини охоты Дианы, которые упали на траву, когда она убегала от влюбленного в неё Фавна. Но я почему-то принимала древнерусскую легенду, которая говорит о появления ландыша с морской царевной Волхвой. Слезы царевны, опечаленной тем, что этот хитрый Садко, всё таки отдал свое сердце другой. Эти капли упали на землю и проросли прекрасным и нежным цветком – ландышем. Символом любви и грусти. Этот запах ландыша как бы сливался с нежностью, чистотой и самыми возвышенными чувствами этого милого цветка.

Но пока я готовилась к этому хамаму, мне, новенькой, главная банщица говорила, как надо здесь мыться. Я, в другом мире, ходила в разные хамамы, и в Египте, и в Турции, и в Эмиратах, но здесь нельзя говорить, что я из северных земель и мы там тоже так развлекаемся. Пришлось терпеть, потому как она начала свой рассказ о пяти основных традициях, которые нарушать не могла ни одна женщина во дворце. Независимо от титула и возраста, и несоблюдение правил всегда строго наказывалось, итак:

– Девушке необходимо взять обязательно чистую простыню и паттены или налины, (это специальная высокая деревянная обувь для бани). У султанш она из черепахового панциря, но мне такой роскоши не дали. Дали деревянные. Запомню эту главную банщицу. Кстати, я думала, что простыня для того, чтобы вытираться. Оказывается – нет. Простынею девушки (ну и я теперь заодно) закрывали свое тело от груди и до колена. Когда мне говорила банщица об этом правиле, то уточнила, что делалось это не только в религиозных соображениях, но и ради безопасности. На полу в хамаме была плитка, был велик риск поскользнуться и разбиться. Кроме того, в хамаме для рабынь, и грибок можем подхватить.

– Было запрещено мыться в стоячей воде. Никто из обитателей Топкапы и даже сам султан. Здесь никогда не наливали воду в таз и не мылись в нем. Девушки специальными ковшами брали воду из крана и выливали её на себя. Стоячая вода считалась грязной, а купание в ней было бессмысленным.

– Обязательно все женщины отбеливали свою кожу, пытаясь придать ей идеальную гладкость. Этот этап купания был строго обязателен. Сначала убирали волоски со всего тела, используя медовые пасты, отвары из трав и скрабы. Чем более белокожей была девушка, тем она считалась привлекательнее.

Кстати, я очень удивилась, узнав, что все эти помещения имели канализационные стоки, а также и водопровод с горячей и холодной водой имеется, я почувствовала себя чуть ли не в своем ХХI веке. Но наконец меня вымыли до скрипа, и отвели в комнату, которую без поводыря, мне невозможно было бы её найти. Мне принесли несколько нарядов, но я смотрела на них не радостно. Фактически, это была моя брачная ночь и на мне должно было белое платье. Кажется, такое платье и корона были у меня, дай бог не украли. Принесли. Это ж надо! Хорошо тут валиде справляется. Ничего не пропало. Но пора одеваться, время идёт. Меня везли как невесту, так я её и надену.

Одевание к смотру.

Меня привели в какую-то комнату, там уже были две мои сенные девки, с Руси, и швея, и моя главная служанка. Мне её подставила матушка Софья. И не убить её, другие служанки узнают. Расскажут. Тут из нашего посольства каждый раз в неделю, приходит человек, который расспрашивал, какие новости тут у меня. Интересно, что ему говорили, почему он со мной не может поговорить. Во, вспомнила. Может и дальше всё про себя узнаю. Вот они и стали меня одевать, потому как русская женская одежда была весьма запутанная. Ну, я немного потерплю, а потом разберусь. Нечего здесь Софьиных гадюк привечать. Так, пора одеваться. Нижняя рубаха из тончайшего китайского тончайшего шелка, вроде как белая, но прозрачная. Прямая, собранная по горловине, с узким длинным рукавом. Поверх рубахи надели сарафан, который шел по линии груди, хорошо её показывая. Сшили его тоже из шёлка, и тоже белоснежного. Впереди, по центру, сарафан был украшен вертикальной полосой из парчи, с золотой вышивкой, с красными рубинами и жемчугом, ну и золотыми пуговицами, разумеется.

Сарафан держался на узких коротких лямках и подпоясывался под грудью, тоже расшитым поясом. Там у меня была верхняя распашная одежда, называемая – душегрея, которая, так же держалась на плечевых лямках. У неё вверху был вырез "мыском", так и хочется туда заглянуть. Так моя швея говорила. Душегрею хотели надевали поверх сарафана и рубахи, шили ведь из дорогих узорчатых тканей и обшивали по краю расшитой золотом и камнями каймой. Наверх накинули всё же нечто плаща, летник называется.Украсили его также бобровым ожерельем – накладной бобровой пелериной. Меня ещё мои наставницы хотели одеть в накладную шубку из чернобурки, но тут я встала насмерть, по такой-то жаре... вот Сулейман удивиться.

Девушки у нас на Москве, носили или распущенные волосы, или одну косу, низко заплетенную решеткой на затылке с вплетенными лентами, золотыми и жемчужными нитями, бахромой и кистью на конце. Так я и сделала. К тому же мне специально сделали высокий, весь из жемчуга, и рубинами украшен, кокошник. Так ещё и на лоб опустили "поднизь", пряди из жемчуга с подвесками. Думаю, сделала всё правильно. Значит – в путь.

Безумству храброй пою я песню...