Оазисы раздора

Глава 1. Анна. Неудачный ужин

Дом очаровал ее с первого взгляда. Со стороны он казался небольшим и неказистым — с беленого фасада кое-где облупилась краска, верхняя часть арки парадного входа была неаккуратно заложена кирпичами и кое-как забелена. Зато окна, большие, трехстворчатые и скругленные сверху, оказались хорошо отреставрированными. Никакого уродливого пластика — настоящие деревянные рамы. Нарядный каменный фронтон, украшенный ажурной лепниной, тоже радовал глаз. Низенькое крылечко с колоннами было когда-то тщательно очищено от пучков зелени и грязи и снова покрылось оборками травы и одуванчиков.

Анна оглянулась на дом, словно не желая с ним расставаться. Ей всего-то надо дойти до ближайшего магазина, чтобы купить продукты и кое-какие мелочи по хозяйству. Она приехала в Ельск только вчера вечером, провела ночь в этом удивительном месте, а с утра, когда пригревавшее по-весеннему солнце залило комнаты чудесным сиянием, ощутила необычайный прилив сил. Послезавтра к ней присоединится Миша, и надо бы к его приезду слегка облагородить жилище — убрать с полов и мебели изрядный слой пыли, вымыть окна да наполнить холодильник хоть какой-нибудь едой.

В городе она уже бывала несколько раз, в те дни, когда Кейт еще только вышла замуж и они с Киром прятались здесь от многочисленных обожателей Кейт, жаждущих взглянуть на ее выбор. Анна с Киром не сошлась. На ее вкус он был слишком холеный, с одной стороны, а с другой — слишком уж мягкотелый. Под каблуком ее решительной старшей сестры он оказался как-то чересчур уж быстро. Впрочем, Кейт это умела — очаровывать сразу и навсегда, покорять и превращать в своих преданных поклонников всех, кто попадал под убийственное излучение ее обаяния. Вот и Кир не устоял — им хватило всего полгода, чтобы совершить этот скоропостижный и безумный, с ее свободолюбивой точки зрения, шаг.

Дом принадлежал Киру. Анну удивляло, что привело его, обеспеченного отпрыска малоизвестного, но процветающего чешского рода, в российскую глубинку, в этот старинный городок на берегу северной реки. Сам Кир утверждал, что дом приобретен еще его прадедом до революции. Прадед был славянофилом, планировал развивать в Ельске свое дело — поставить пивоварню и варить качественное, по старинным семейным рецептам, пиво, да так и не доехал до этих краев. Дом каким-то чудом пережил революцию, перейдя во владение местных советов, и только в конце девяностых его отец приехал сюда, чтобы вернуть принадлежащее семье наследство. Какое-то время его реставрировали и обживали заново, потом — изредка навещали, и в последние пару лет тут время от времени обитали Кейт и Кир, наезжая в глубинку по выходным и праздникам. А теперь... теперь он неожиданно оказался в полной ее собственности, поставив ее в тупик вместе с загадочным отъездом Кейт.

Полгода назад сестра позвонила и безапелляционным тоном сообщила, что уезжает вместе с мужем куда-то к его чешской родне. Название города Анне ни о чем не говорило. Они чуть было не поругались, но Кейт поклялась, что как только они освоятся на новом месте, она заберет ее с собой, а пока... Пока Кир перепишет на нее дом в Ельске, чтобы у нее была хоть какая-то собственность за душой. «Можешь делать с ним все что хочешь, — заявила она со смехом. — Нам он больше не нужен. Хочешь — живи в нем, хочешь — сдай, хочешь — продай. Теперь он полностью твой.»

Неожиданное решение сестры потрясло Анну безмерно: ни разу они с Киром не обмолвились о том, что собираются куда-то уезжать. Кейт весьма ценила свою карьеру — она была успешным маркетологом и занимала престижную должность в крупной компании. Чем занимался Кир, Анна так и не поняла. Были у него какие-то бизнесы и в России, и в Чехии, которые не требовали личного присутствия в офисе и управлялись дистанционно. Эта сторона его биографии ее не интересовала — никогда, никогда она не простит и не примет человека, который отнял у нее самого близкого, самого дорогого друга — сестру.

У нее не было никого ближе Кейт. Родители развелись давно и оба заново построили семьи. Матери, несмотря на честную помощь отца, было не сколько тяжело, сколько тягостно тащить в одиночку двоих девчонок, и воспитание младшей, Анны, было свалено на старшую, Катю. Характером мама была такая же, как и Кейт — деятельная, активная, после развода она сменила несколько поклонников и как только Кейт поступила в университет и стала жить самостоятельно, снова вышла замуж. Отчим благосклонно относился к Анне, но родным так и не стал, зато старшая сестра, как и раньше, продолжала опекать младшую, тихую и мечтательную девочку, единственной жизненной страстью которой было желание рисовать.

К счастью, с математикой и компами у Анны тоже было неплохо: повезло с учителем в школе, да и отец-инженер приложил немало усилий, чтобы у обеих девочек в голове были не только парни и платьица, и Анна с легкостью освоила веб-дизайн. К своим 28 годам она имела солидную клиентскую базу и стабильно жила фрилансом, но на свое жилье так и не накопила. После отъезда Кейт пришла безумная мысль — а что если поселиться там, в глубинке, и пожить в стороне от шума и соблазнов большого города? Мысль очаровывала своей непредсказуемостью, и в один прекрасный день Анна решилась. Офиса, куда требовалось ходить на работу, у нее не было, живой круг общения давно сузился из-за привязанности к компьютеру, превратившись в виртуальный, и перспектива оказаться в новом месте показалась невероятно заманчивой. Она собрала весь свой небогатый скарб, по очереди навестила мать и отца, оставила им свой новый адрес и съехала со съемной квартиры.

Несмотря на провинциальность, маленький старинный городок восхитил ее своей ухоженностью: тут не было разбитых тротуаров, перекошенных обветшавших домов, уродливых обшарпанных заборов. Ровные чистенькие улочки, несколько старинных, бережно отреставрированных церквей, три улицы типично русских домиков 18-19 века, аккуратно восстановленные деревянные особняки века двадцатого, мудро стилизованные под местную старину киоски, вывески и остановки. Новостройки вокруг исторического центра удачно вписывались в городскую среду, и даже аккуратно сохраненные с советской эпохи памятники вождям не портили общей атмосферы.

Пройдясь по местным магазинам, Анна печально констатировала, что в будущем лучше заказывать все нужное заранее, через интернет. Ассортимент товаров скорее удручал, но зато продукция местных ферм оказалась выше всяческих похвал. Нагрузив рюкзак до отказа, она, обливаясь потом, еле дотащилась до дома, и, поднявшись по гладким, все еще влажным от утреннего дождя ступенькам, ввалилась в сумрачную прохладу каменного холла.

Дом... В те времена, когда тут обитала Кейт, он показался ей чужим и холодным, но сейчас она смотрела на него другими глазами. Тогда ее волновало совсем другое — ее комната находилась на втором этаже, по соседству со спальней Кейт, и ее изрядно раздражали доносившиеся оттуда по вечерам звуки. Да, она ревновала, мучительно ревновала сестру к этому холеному красавцу-блондину с влажными карими глазами, смотревшему на Кейт с обожанием собственника. Теперь же ничто тут не напоминало о его прежнем владельце и никто не мешал ее одиночеству.

Хотя послезавтра... Послезавтра тут появится Миша, ее новый знакомый, с которым все так неожиданно завертелось. Анна легко знакомилась с мужчинами и даже немного влюблялась, но быстро теряла интерес, охладевая после двух-трех свиданий. Миша продержался уже месяц, и хотя они до сих пор не перешли черту, бросать ее не собирался, да и она сама все еще испытывала к нему странную тягу, помноженную на любопытство.

Отнеся покупки на кухню, рассовав их по полкам и загрузив холодильник, она нехотя принялась за уборку.

Дом был двухэтажный, с погребом и чердаком. В погребе обнаружилось несколько дорогих бутылок, на чердаке — пара коробок со старыми вещами и массивный кожаный диван с потрескавшейся обивкой. На первом этаже находились кухня, гостиная и столовая, из просторной приемной наверх плавным изгибом поднималась широкая лестница с причудливым чугунным литьем. Наверху было три спальни, каждая — с собственным санузлом и просторный кабинет, который сразу же полюбился Анне больше остальных мест. Окна его выходили на заросший кустами сирени и шиповником внутренний дворик. Вся мебель в доме выглядела антикварной, но таковой не являлась — Анна знала от Кейт, что это качественная имитация. Сестра рассказывала, что мебель восстановлена по чертежам из музеев и частных коллекций. Темно-коричневый, почти черный наборный пол тоже выглядел аутентичным, и тоже таковым не являлся. Стены комнат первого этажа были очищены от краски и обоев, краснокирпичная кладка залакирована, в каждом помещении размещался камин с классическим порталом, белый потолок украшали лепнины, широкие диваны и кресла были обиты тканями глубоких зеленых и горчичных тонов.

Многие удивительные мелочи ставили Анну в тупик. Например, ковры, представлявшие собой шкуры экзотических животных, неотличимо похожих на настоящих. Тончайшая выделка, удивительная расцветка и мех, на ощупь натуральный, но по факту — искусная подделка. Картины на стенах притягивали ее художественную натуру, и в то же время оставляли в недоумении странным сочетанием реализма и фантастичности. Воздушный, сияющий город с хрупкими, словно хрустальными, строениями в окружении экзотических садов, гигантский тропический лес с необыкновенными животными, выписанный тонкими, воздушными мазками храм в виде сердца, или романтичный пейзаж, висящий в бывшей спальне Кейт с мрачноватым полуразрушенным замком на утесе — все они были написаны в одном стиле и имели какое-то неуловимое сходство, словно изображали разные стороны одного и того же места.

Но самым загадочным предметом в доме было зеркало в кабинете. Настоящее старое зеркало, не имитация, с потемневшей амальгамой, высокое — почти до потолка, в тяжелой медной раме, с вензелями по углам. Анна глядела на свое тусклое, слега размытое отражение, и каждый раз с трудом отводила взгляд. Зачем оно здесь, в этом доме-подделке, полном лоска, блеска и ненастоящей старины? Словно дверь в потусторонний мир, или всевидящее око, способное показать тебе иные пространства или далеких людей. Анна попыталась представить красотку Кейт, поправляющую перед этим зеркалом прическу, и не смогла.

Она боязливо протянула руку и коснулась тусклой поверхности. Свет мой, зеркальце, скажи... есть ли у меня шансы найти кого-нибудь с моим-то строптивым характером, любовью к одиночеству и весьма заурядной внешностью? Мише-то я понравилась, кажется, но способна ли я сама на ответное чувство? Пройдет время, и он, как и все предыдущие, покажется мне тусклым, как это зеркало, и я начну маяться, как бы отвязаться от него наиболее деликатным и необидным способом...

Может, не надо было его приглашать? Подождать бы еще недельку...

Оторвавшись от зеркала, она решительно взялась за швабру. Так она никогда не закончит уборку, а еще надо бы хоть что-то начать готовить. И погулять, обязательно погулять по городу — надо найти места, где можно сесть в тишине и порисовать здешние красивости.

***

На следующий день она встретила Мишу на ж/д станции. До дома они дошли пешком, с тревогой поглядывая на небо, грозящее разразиться очередным весенним дождем. Он непринужденно болтал о дороге, о погоде и о новостях, отвешивал комплименты ее новой стрижке — Анна не любила длинные волосы и всегда стриглась коротко. Мягкие темно-русые волосы не были густыми от рождения, она давно нашла любимую стрижку и не позволяла парикмахерам экспериментировать, к тому же, стрижка выгодно оттеняла ее темно-серые глаза и белую, нежную кожу.

Пока он болтал, она разглядывала его сбоку. Высокий и черноволосый, с тонкими чертами лица и чуть капризными губами, он был красив аристократичной мужской красотой и одет с элегантной простотой, но браслеты на запястьях — серебряный с крупными гладкими звеньями, и второй, похожий на смарт-часы, смотрелись экзотично.

— Сколько ты можешь остаться? — спросила она уже у дома

— До понедельника, — Миша сокрушенно вздохнул. — Мне нужно появиться в конторе и отчитаться о проделанной работе.

Анна кивнула. Миша не особо распространялся о своей «конторе», из чего она сделала вывод, что работа его связана со спецслужбами и болтать языком не позволяет. Зайдя в дом, он небрежно бросил на пол полупустую сумку и с улыбкой притянул ее к себе.

Целовались они недолго — у Анны перехватило дыхание, и она осторожно высвободилась.

— Давай я тебе дом покажу, — решительно взяв его за руку, она потащила его в гостиную, испытывая странную неловкость — поцелуй ее совершенно не вдохновил. Миша последовал за ней, с любопытством оглядывая изысканные интерьеры и отпуская многозначительные комментарии. Взгляд его задержался на фантастических картинах в гостиной, но лишь на несколько мгновений — он удивленно приподнял брови и тут же устремился дальше. Когда они спустились вниз, в прихожую, он, снова взяв ее за руку, предложил:

— А давай поужинаем где-нибудь в городе? Есть тут приличный ресторан?

Анна растеряно пожала плечами.

— О, тут совсем рядом есть одно местечко, — сообщил Миша, быстро проглядев интернет-отзывы. — Итальянская кухня и местные мидии. Рискнем?

Она решительно кивнула.

— Подожди, я переоденусь.

— Ты и так хороша, — многозначительно улыбнулся он. — В конце концов, не в Метрополь идем.

Ресторанчик не произвел на них особого впечатления: итальянская кухня на русский манер давно успела надоесть и в других местах, а мидии они не рискнули заказывать, сомневаясь в их свежести, зато вино ликвидировало остаточную неловкость и настроило на романтичный, беспечный лад. Домой возвращались уже в ранних сумерках, и Миша предложил пройтись по городским улочкам, чтобы растрясти съеденное.

Они шли и болтали обо всем и ни о чем — о своих детских воспоминаниях, о родных, о местной архитектуре и о правильном планировании застройки, о погоде и о планах на завтрашний день, когда Анну понемногу начало мутить. Вроде бы в ресторане не было ничего подозрительного... Тем не менее, с каждым шагом ей становилось все хуже. Тошнота подкатывала к горлу, сердце бухало, как безумное, отдаваясь в горле, ноги, казалось бы, совсем перестали слушаться и норовили зацепиться одна за другую. Споткнувшись, она схватилась за Мишу и в ужасе подумала, что сейчас ее стошнит, и прямо на него, испуганно оттолкнула в сторону и все-таки потеряла равновесие, упала на колени и едва смягчила падение, выставив вперед руки.

В этот момент рядом с ними неожиданно остановилась машина — большой внедорожник нелепого песочно-желтого цвета, из него вышел седоватый мужчина в куртке и джинсах и, остановившись напротив них, что-то резко и требовательно сказал Мише. Тот дернулся и, словно нехотя, опустил руку в карман. Анна, которой на несколько мгновений стало легче, испуганно подумала о пистолете, но ее друг медленно вытащил из кармана пиджака какой-то длинный и плоский предмет, похожий на веретено, металлический, с зеленой полоской-насечкой посредине. Мужчина размахнулся и ударил его, выбивая веретено из рук, но Миша не стал его поднимать, а вместо этого сделал шаг навстречу и неуловимым, текучим движением отбросил хозяина джипа назад, на капот. Потом, не глядя на Анну, поднял веретено — в этот момент ее снова затошнило, то ли от страха, то ли от несъедобной пищи, — и уже было сунул его обратно в карман, когда хозяин джипа бросился на него снова и коротко ударил его в висок чем-то зажатым в руке. Миша пошатнулся и осел на землю, и она, чувствуя, как разрывается от боли ее собственная голова, попыталась закричать, но горло сжалось до боли, не давая вдохнуть, свет взорвался миллионами искр и тотчас же потух, погружая ее во тьму.

Глава 2. Джеллерт Ан Хельм. Ловец душ

Со стороны они выглядели тревожно — невысокая, миниатюрная девушка в яркой цветастой куртке, отталкивающая своего спутника, и этот экранный красавец, от которого веяло чем-то неуловимо знакомым. Пожалуй, не просто веяло — навязчиво фонило, заставляя морщиться, ежиться и отступать в сторону. Джерт пригляделся, не нужна ли девушке помощь. Плохо ей, что ли? Может, подбросить их до дома, ему все равно торопиться некуда, через центр он поехал только ради старой и давно любимой кондитерской, работающей допоздна. Спутник девушки вызывал у него тягостное, тошнотворное ощущение обмана, а ощущениям Джерт привык верить больше, чем разуму. Выйдя из машины, он подошел к ним и сразу же заметил браслеты на запястьях: тот, кто хоть раз носил их, никогда и ни с чем их не перепутает. Он поспешно глянул на него иным взглядом, и четко увидел щупальца, тянущиеся от красавца к девушке.

Один из тех омерзительных слуг Эремиас, которые собирают им корм. Подонки, хуже которых только та мразь, что служит на Тиссе. И девушка... девушка, конечно же, не подозревает, какая жизнь ждет ее после того, как этот обаятельный ловец душ — в прямом и переносном смысле — высосет из нее Искру. В ближайшее время он испарится, а она останется доживать свою жизнь без самого ценного, что есть у людей — дара создавать и преображать мир. Дальнейшая судьба ее будет незавидной... Учитывая, что ловцы редко размениваются на мелочь, можно предположить, что дар у нее немалый.

Джерт сделал несколько шагов навстречу ловцу.

— А ну дай сюда накопитель, — приказал он тем особым голосом, который цепко схватывал любую душу, и которым он не пользовался уже много лет. Ловец дернулся, пытаясь вырваться, но даже несмотря на длительное отсутствие практики, Джерт крепко держал его под контролем. Тот сунул руку в карман и нехотя достал из него сосуд-накопитель, зеленая полоска на нем показывала, что устройство включено и работает на полную мощность. Джерт бросил взгляд на девушку, которая в этот момент выпрямилась и задышала ровнее, и ударил ловца, выбивая накопитель у него из рук, чтобы тот не дай бог не нажал на сброс, еще сильнее навредив ей.

И сразу же получил ответный удар, отлетел назад и рухнул на машину, и пока поднимался, ловец уже вернул себе орудие преступления. Недолго думая, Джерт выхватил из кармана керт — кастет, заряженный электрическим зарядом, достаточным, чтобы оглушить человека, и ударил его. Тот мгновенно рухнул на землю, но одновременно с ним осела и девушка. Плохо... Он обнаружил, что связь не прервалась и накопитель, тянущий из нее силы, продолжает работать. Если резко его выключить, можно навредить не меньше, чем если оставить его работать, но и тянуть не следует.

Он быстро сунул накопитель в карман, оглянулся, убедившись, что вокруг никого нет, поднял девушку, положил ее на заднее сиденье, а ловца бесцеремонно запихнул в багажник, на всякий случай погрузив его в глубокий сон, и быстро двинулся прочь из города.

Остановившись на обочине дороги, он внимательно осмотрел накопитель. Так, вот они, едва заметные насечки, позволяющие управлять этим сосудом отнятых душ. Сосуд требовалось опустошить, чтобы спасти девушку, даже если те искры Творца, что попали в него ранее, рассеются, никогда больше не найдя своих хозяев. Ее искра, которую пытался отнять ловец, была горячей и яркой, и он уже разорвал связи, почти вытянув из нее этот дар, судя по нитям-щупальцам, но девушка интуитивно сопротивлялась. Накопитель издал тонкий печальный звук, и через несколько мгновений потух, выпустив на свободу насильно отнятые капли-искры.

Джерт оглянулся на девушку на заднем сидении. Теперь она должна прийти в себя. Подождав и видя, что этого не случилось, он перебрался назад и положил пальцы на ее виски, вслушиваясь в отклик. Отклика не было. Этот подонок что-то успел сделать с ней, и ее душа заблудилась теперь где-то между жизнью и смертью и не факт, что она сама найдет дорогу обратно.

Он замер, сосредотачиваясь. Как давно он этого не делал... Разучился. Воображаемые лады не хотели оживать под огрубевшими пальцами, целительная мелодия не складывалась, но Флейта, если уж далась в руки хотя бы один раз, останется с тобой до самой смерти, а значит, дело только в технике... и в терпении.

Девушка медленно открыла глаза — мутные, непонимающие. С каждым мгновением они становились все более осмысленными, пелена забвения по капле уходила из них, и он, ощутив ее нарастающее беспокойство, осторожно ослабил ниточки-мелодии, связавшие их разумы.

— Как тебя зовут?

-Анна.

-Маму-папу помнишь?

— Конечно, — удивилась она.

-Где живешь?

— А вам зачем?

Джерт облегченно вздохнул. Отлично, она не потеряла ни память, ни разум.

— Домой отвезу.

Она назвала адрес.

— Одна живешь?

— Одна.

— Понятно, — вздохнул он, и видя, как она сердито хмурится, пояснил. — Заступиться некому, — и снова мысленно потянулся к ее разуму, откровенно подтолкнув его в сон.

Он отвез ее домой, вытащил ключи из ее кармана, отнес в темную гостиную и опустил на диван. Вложив ключ ей в руки, снова осторожно коснулся разума и приказал проснуться через десять минут, встать и закрыть дверь. И поспешно покинул чужой дом.

Теперь надо было разбираться с ловцом.

Его дом, вернее, один из его домов, находился в 30 км от Ельска, в глухой деревеньке на высоком берегу реки, на самой окраине, в том месте, где деревенские дворы заканчивались, и начинался сосновый бор. Самый удаленный из всех его домов и самый странный... Он приезжал сюда порыбачить, побыть в одиночестве, неспешно пройтись по лесу или спокойно посидеть на веранде, глядя на реку и читая книгу, потягивая вино или чай. Он никогда не приглашал сюда знакомых, друзей, женщин. При желании, он мог включить крохотный — на один дом — генератор Завесы, в охотничье-грибную пору он так и делал, чтобы вездесущие любители природных радостей обходили дом стороной, слишком уж чуждо и необычно смотрелось это сооружение из стекла, бетона и дерева.

Ловца он бросил на пол, затащив его в холл на первом этаже. Обыскав, обнаружил почти пустую аниму. Странно, кто ж его отпустил в Открытые земли с опустошенным зарядом? Документы ни о чем не говорили, обычная поделка Хранителей, которые давно не удосуживались проявлять фантазию. На всякий случай сдернув оба браслета, Джерт разбудил ловца.

— Имя, — спросил он, цепко держа его разум.

— Микаэль Леннер Талмэй, — ответил тот и попытался вырваться из ментального захвата, за что получил жесткую оплеуху — настоящую.

Ловец, посланный Хранителями? Талмэи опустились до уровня слуг-воров?

— Задание?

— Обнаружение угрозы для Эремиас.

— Какого черта ты сосал Искры, если ты не ловец?

— Бизнес, — ответил тот не сразу. — Выгодный.

— Ну и шваль, — Джерт без зазрения совести пнул его в бок. — И какие угрозы ты обнаружил?

Пленник дернулся, а потом вдруг неожиданно выгнулся дугой и вывернулся из ментального захвата. Сознание затопила волна холода, затем — пустоты, и сразу же стало душно и смрадно, сердце сжало тисками, перед глазами поплыли темные точки. Странно, пси-воины Шенга так не нападают, у них другая техника. Не понимая, что происходит, Джерт волевым усилием остановил ментальную атаку, но в этот момент Микаэль из шенгетского клана Талмэй бросился на него и сбил с ног. Джерт чудом успел откатиться и избежать следующего нападения — с Изменчивыми-профессионалами шутки плохи. Он кинулся вон из холла в кухню, собираясь заблокировать дверь и достать оружие, хранившееся у него под барной стойкой, но обнаружил, что вместо того, чтобы напасть, Микаэль растерянно застрял посреди холла. Через пару мгновений на него снова накатил холод и тошнота, сердце сжало клещами, а Талмэй все еще стоял, глядя в сторону невидящими глазами...

И вдруг он понял, что происходит. Кин — темная душа, подселенец, прорвавшийся сквозь Завесу, бросился на защиту своего носителя. Телом Талмэя управлял теперь именно он, а у темных душ, как известно, нет разума, одни инстинкты, поэтому Талмэй-человек и стоит, забыв, в чем его сила.Второй раз за сегодня Джерт потянулся за Флейтой, даже не будучи уверен, поможет ли она, и может ли вообще Флейта справиться с пришельцем из мертвых миров. Он попятился, вытащил из-под стойки стэн, переключил его в режим парализатора, навел на противника, а сам все пытался нащупать, уловить ту мелодию, которая изгонит из Талмэя темного паразита.

И тот неожиданно напал, бросившись на Джерта всем телом — неуклюже, нелепо, совсем не так, как это сделал бы истинный Талмэй — мастер боевых искусств. Джерт успел отскочить назад и, наконец-то поймав пальцами мотив, принялся оплетать его сознание в кокон, принуждая паразита уйти, но тот яростно цеплялся за живое тело и душу. Бедняга Талмэй остановился, вцепился руками в голову и истошно закричал, задергавшись. А потом рухнул, как подкошенный, на каменный пол, и замер в неподвижности.

Джерт подождал, пока он перестанет дергаться и, не выпуская стэна, приблизился к противнику. Глаза широко распахнуты и выпучены, зрачки словно взорваны изнутри, кровавая звездочка растеклась, закрывая радужку. Он больше не чувствовал присутствия темного существа в разуме соотечественника, но, к величайшей печали, не чувствовал и самого разума. Кин погиб, не успев покинуть тело, и утянул за собой душу хозяина. Холод уже разливался по телу Талмэя, который в момент смерти принял свой второй — ночной облик, утратив привлекательные человеческие черты. Да ты не просто Талмэй, ты еще из истинных Изменчивых, коих столь мало нынче осталось, не полукровка, подумал Джерт с искренней грустью. Настоящий Изменчивый из Шенга, на службе у Хранителей, и с темным паразитом-пришельцем в сердце, грабящий девушку из маленького провинциального городка. Представить такое сложно даже ему, цинику, считающему соотечественников способными на самые низкие поступки. Но это... Ниже падать уже некуда. Воистину, прогнило что-то в Датском, то есть, в Ардарском, королевстве...

Он наклонился над телом, убеждаясь, что Микаэль Леннер из клана Талмэй действительно мертв, вместе с чужаком в сердце. Потом с отвращением подумал, что от тела придется избавляться. Хорошо бы приволочь его, швырнуть к ногам Главы Хранителей и посмотреть на реакцию, но риск оказаться в застенках Эремиас слишком велик. Придется отвезти его подальше в верховья реки и сбросить в воду: где-нибудь тело всплывет, но его очень странный внешний вид заставит местные власти помалкивать.

И лучше не откладывать это гадкое дело на потом.

Домой он вернулся уже под утро, наскоро убрал следы борьбы, с брезгливостью расколотил накопитель искр, выключил телефон на случай, если кому-то, несмотря на предупреждения, вздумается дергать его по пустякам, и поднялся в спальню. Тщательно зашторив огромные панорамные окна, он лег в постель и закрыл глаза, надеясь заснуть.

Но сон не шел. Необычное происшествие никак не выходило из головы. Черт с ним, с деградировавшим Талмэем, ворующим искры по собственному почину и продающим их частным лицам, хотя и это — признак вопиющего падения нравов. Кин-подселенец, вот что страшно. Кин в сердце Хранителя, по-видимому, оставшийся незамеченным и самим Микаэлем, и его начальством, которое обязано оберегать не только Эремиас, но и весь Ардар от этой напасти. А вот это уже более чем тревожно... Что там, дома, происходит?

Он не возвращался в Оазисы Ардара уже много лет. Старые друзья предпочитали навещать его здесь, в Ории — Открытых Землях, подальше от родного мира. Они бежали от того духа увядания, что серой тенью наползал на Ардар вот уже несколько столетий. Джерт заметил, что разряженные анимы наполняются здесь, за пределами Оазисов, сами собой, без помощи Сердца Ардара. Что, если у этого мира — ардариты называли его Орией — тоже есть Сердце, спрятанное где-то в абсолютно недоступном месте? Но нет — никто лучше ученых Ардара не знал историю Земли и ее цивилизаций. Считалось, что у Ории нет своего источника силы — Сердца, поэтому здесь, за пределами Оазисов, люди и живут так мало, мучаясь от болезней и умирая, не дотянув до столетия.

Расслабившись, он задремал, но через какое-то время проснулся снова. Надо возвращаться. Надо посмотреть, что там происходит, понять, как и почему темная душа сумела проникнуть за Завесу и овладеть телом и разумом представителя одного из самых сильных Оазисов. Видимо, он опустился до торговли искрами именно потому, что кин уже давно разъедал его разум.

Но почему этого никто не заметил?

Надо возвращаться, каким бы неприятным не казалось это решение. И тянуть не стоит.

Только на всякий случай следует проведать девушку.

Глава 3. Анна. Зеркало

Она проснулась в полдень, обнаружив, что лежит на диване в гостиной на первом этаже. Медленно села, вяло удивившись, что не разделась. С удивлением посмотрела на свои грязные, с обломанными ногтями, в земле и песке, руки, и испачканные коленки джинсов. Попыталась вспомнить, где испачкалась — и не смогла. С опаской поднялась на ноги, ожидая подвоха от тела, но ни сломанных рук-ног, ни даже синяков и царапин, не обнаружила. Попыталась вспомнить, что произошло накануне, но воспоминания обрывались на вчерашнем утре, когда она еще только собиралась встречать Мишу с поезда.

Отыскав телефон в сумочке, она набрала его номер. Миша не ответил — телефон оказался отключен. Она заглянула в соцсети, где они имели обыкновение долго болтать обо всем понемногу — сообщения обрывались позавчерашним вечером. Она позвонила еще несколько раз — с тем же результатом.

Убедившись, что вчерашний день полностью исчез из памяти, она оставила безуспешные попытки вывернуть наизнанку мозг, заявивший о нежелании вспоминать пульсирующей головной болью, и поплелась завтракать. Большие окна кухни явили ей серое, тусклое небо, грозящее пролиться дождем, а из распахнутой форточки приятно тянуло мокрой землей и ранней зеленью. «Доделаю заказ и пойду к реке, порисую», — решила она, садясь за ноутбук. Заказ был почти закончен, оставались только мелочи, с которыми она разделалась за следующие несколько часов. Написав заказчику и дождавшись ответа, она с облегчением встала и снова потянулась к телефону.

Нет, номер Миши так и не ожил. Где же он, выехал ли, почему не звонит и не пишет?

И видимо, уже не приедет. От этой мысли Анна испытала неожиданное облегчение, словно подсознательно ей и не хотелось его видеть. Хотелось побродить в одиночестве по городку, заглядывая в его уютные дворики, рассматривая старые фасады домов, а вечером устроиться с ноутбуком в этой яркой, необычной гостиной и посмотреть какой-нибудь романтический фильм. И порисовать. У нее аж зазудели кончики пальцев, так ей захотелось взять в руки кисти.

Пасмурная погода навевала особенное, романтичное и чуть печальное настроение. Она вдруг передумала идти на речку, а вместо этого решила сделать несколько этюдов дома и улицы — в тусклых солнечных лучах, едва пробивающихся из-за туч, он приобретал благородный пепельный оттенок и смотрелся загадочно. Увлекшись, она очнулась уже в сумерках и обнаружила, что тело промерзло до онемения, голова кружится и есть хочется невыносимо.

И только дома она всмотрелась в рисунок. Ей всегда были ближе масляные краски, чем капризная, текучая акварель, но далеко не все жанры покорялись ей с легкостью. Портрет был ее слабым местом, хотя именно искусством создания портрета она больше всего хотела овладеть. Городские пейзажи удавались лучше... Но в этот раз Анне показалось, что она и вовсе превзошла саму себя.

Казалось, что дом светился изнутри загадочным, манящим светом. Поразительно, сколько незаметных, тонких деталей ей удалось отразить за этот слегка безумный сеанс. Ей даже показалось, что она немного приукрасила действительность, но тут же Анна убедилась, что это не так — все его сколы, потертости и трещины оказались на месте, придавая очарование истинной старины. И небо, одновременно пасмурное и сияющее, удалось не хуже.

Жаль Кейт не видит, подумала девушка, относя картину наверх, в кабинет, к зеркалу. Ей бы понравилось.

Приспособив картину сохнуть на столе, она еще раз оглядела помещение. Письменный стол копировал старинный секретер из какого-то рабочего кабинета Габсбургов, открытые книжные полки почти пустовали: книг было немного, в основном — справочные издания да несколько томов классики в потертых обложках. Зато их место занимали диски с боевиками и романтическими комедиями, да разномастные безделушки — подарки друзей и просто сувениры. Среди них Анна еще раньше заметила широкий браслет, состоявший из звеньев похожего на серебро металла. Браслет что-то ей напомнил, что-то, связанное с Мишей. Кажется, у него был похожий...

Она взяла браслет в руки, привлеченная тонкой искусной резьбой на звеньях. Серебро? Вряд ли, слишком уж легкий. Надев его на руку, она обнаружила, что он удобно обхватывает запястье и совершенно не ощущается как посторонний предмет. Потом вспомнила, что неоднократно видела его на Кейт. Что ж, можно поносить, пока не надоест. Кейт не обидится.

На всякий случай проверив телефон и переписку с Мишей — с тем же отрицательным результатом — она с чувством глубочайшего удовлетворения уселась смотреть фильм.

...И задремала. Во сне она увидела Кейт на сказочном балу. Сияющий пламенными красками зал, высоченный свод которого имитировал небо, был полон разряженной публики. Оркестр играл что-то легкомысленное, похожее на вальс, и пары кружились, то тесно прижимаясь, то отстраняясь друг от друга, и Кейт с Киром кружились в самом центре. Изумрудно-зеленое платье Кейт идеально оттеняло ее нежную персиковую кожу, а пышные черные волосы закрывали обнаженные плечи блестящей волной. Глаза ее были чуть прикрыты, голова покачивалась в такт, на лице застыло странное выражение, словно она погрузилась в дрему или транс, и не осознает, что делает. Кир кружил ее, как бесчувственную куклу, а она лишь кивала головой в такт музыке и неровно улыбалась краешком губ. Когда музыка закончилась, веки ее дрогнули, взгляд замер на лице мужа, она едва заметно нахмурилась и, выскользнув из его объятий, направилась к столику с напитками, взяла бокал, полный сияющей золотистой жидкости, и жадно выпила его залпом. Публика продолжила танцевать, и среди танцующих Анна неожиданно разглядела нечеловеческие лица. Нет, они не были уродливыми или демоническими, но их черты заметно отличались от привычных — формы носа, ушей, разлет бровей, цвет кожи и глаз... Некоторые отличия были едва заметны, а некоторые отчетливо бросались в глаза. Кейт больше не вернулась к танцам, а нетвердой походкой покинула зал, по-прежнему слабо улыбаясь самой себе и не обращая внимания на расступавшиеся перед ней пары...

Проснулась она среди ночи, словно кто-то, проходя мимо, тряхнул ее за плечо. Опять она заснула в гостиной! Отправившись на кухню за чаем, Анна вдруг испытала неожиданный иррациональный страх, навеянный темнотой и молчанием старого дома. Тишины не было — за окном гулял ветер, заставляя тоскливо погромыхивать крышу ветхого сарая в соседнем дворе, где-то в доме поскрипывала от сквозняка неплотно прикрытая дверь. Отсутствие живых голосов даже снаружи вдруг сделалось невыносимым. Поспешно соорудив бутерброд и налив чаю, Анна поднялась наверх, в кабинет, где на одной из стен висела небольшая тв-панель, собираясь включить ее, чтобы заглушить это болезненное молчание, но оказавшись напротив старого зеркала, остановилась, привлеченная своим собственным отражением.

Вернее, отсутствием отражения.

Я сплю, подумала Анна. Это продолжение сна про танцующую с нелюдями Кейт. Я не отражаюсь, потому что я из другого сна, в котором не положено видеть самих себя в зеркало.

Она сделала осторожный шаг вперед, и в тот же момент ей показалось, что зеркальная поверхность исчезла. Теперь это была арка — дверной проем без двери, за которой лежала еще комната, почти такая же, как эта. Анна нерешительно шагнула и оказалась по ту сторону порога, а потом неуверенно обернулась назад. За спиной обнаружилось точно такое же огромное старое зеркало в темной оправе, выглядевшее теперь, как дверной проем в кабинет. Анна осторожно отодвинулась от него и огляделась по сторонам. Комната напоминала дом и в то же время неуловимо от него отличалась. Просторная и темная, с окнами в пол, занавешенными плотными темно-зелеными с вычурным золотым узором шторами, она содержала только два тяжеловесных дивана с бархатно-зелеными подушками, да углубление-арку в стене. Под ногами оказался толстый ковер, ступать по которому оказалось удивительно приятно, он словно пружинил, подталкивая ее сделать еще несколько шагов вперед. Она толкнула высокую, с тяжелой гнутой ручкой дверь, которая словно перышко, подалась и пропустила ее дальше.

Там тоже обнаружилась комната, с такими же высокими окнами и бархатно-зелеными с золотом портьерами, только больше и роскошнее. Стены покрывали шелковые обои с тонким растительным орнаментом, мебель, тяжеловесная и вычурная, напоминала императорские дворцы прошлых эпох. Анна с опаской прошла дальше, минуя еще одну роскошную комнату, и оказалась в круглом холле, в центре которого вниз спускалась закрученная улиткой лестница. Поколебавшись с минуту, Анна неуверенно двинулась вниз, с тревогой думая, как она будет объясняться с обитателями этой части дома, но к счастью, никто ей так и не встретился. Ей до боли хотелось увидеть, куда приведет ее лестница, и что окажется там, за дверями, ведущими наружу.

Просторный холл-прихожая пустовал, только большие настенные лампы в виде перевернутых капель рассеивали темноту. Вот они, двери. Двустворчатые, высокие, массивные... Анна повернула очередную гнутую ручку и выскользнула на крыльцо, оставив дверь широко распахнутой, всерьез опасаясь, что та захлопнется, отрезав ей путь назад. Потом жадно огляделась, убеждаясь, что подтвердились самые смелые ее догадки.

Золотой сад, окружавший дом, не был похож ни на одну из виденных ею фантастических картин. Деревья с золотисто-зелеными листьями, завитыми спиралью, были похожи на кудри красавицы, с некоторых веток свисали белоснежные гроздья, полные мелких цветочных бутонов. Узкие парковые дорожки петляли между клумбами незнакомых цветов. На иссиня черном, усыпанном звездами небе все это цветочное богатство казалось сияющим, и Анна не сразу разглядела искусно спрятанные среди клумб фонари-шары, меняющие цвет. Потрясенная красотой, она стояла на крыльце, часто и взволнованно дыша и не решаясь двинуться дальше. Воздух одуряюще пах густым, сладким до приторности ароматом и казался неподвижным — ни малейшего ветерка, ни единого дуновения... Ничто не нарушало бархатную тишину сада, словно не было в нем ни единого живого существа.

Анна оглянулась на дом. Изящный небольшой особняк из светло-голубого камня с пепельно-серой французской крышей размерами казался почти таким же, как и дом с той стороны зеркала, но разительно отличался от него своей светящейся, воздушной красотой.

Дрожа всем телом, Анна отступила назад, к двери, в спасительную полутьму, и торопливо взбежала вверх по спиральной лестнице. На миг она растерялась, увидев, что перед ней не одна, а несколько дверей, но первая же впустила ее в уже знакомый зал, и через несколько мгновений она оказалась перед зеркалом, которое по-прежнему показывало ей кабинет в старом доме Кейт и Кира. Она всем телом бросилась ему навстречу, а очутившись дома, выскочила из кабинета, притащила из спальни плед, забралась на стул и старательно завесила зеркало. Потом ушла в спальню, приняла душ, бросив браслет на полку, и с уверенностью, что только что пережила первую в своей жизни галлюцинацию, залезла под одеяло.

И, неожиданно для себя, провалилась в еще более странный сон.

Глава 4. Джерт. В Эконде

После хаотично бестолковой прогулки по городу Джерт торопливо шел домой, изредка бросая взгляды на прохожих и ловя вслед недоумение пополам с брезгливостью. Ах да, одежда, недорогая и невзыскательная, выдавала в нем жителя Открытых земель, а тут, в столице, их никогда особо не считали за людей. Завтра надо бы заскочить в какой-нибудь магазин, купить одежду по моде и слиться с толпой, чтобы не нервировать здешних снобов потертыми джинсами и короткой курткой, столь привычными глазу обитателя Ории, и столь странными здесь, в этом средоточии тщеславия и роскоши.

Он шел и пытался понять, изменилась ли столица за те двадцать лет, которые он игнорировал ее существование. Он наведывался на родину, во Фьеррону, бывал в Аккаре у друзей, а здесь появился всего лишь несколько раз за все двадцать лет, чтобы вживую поболтать с Хьервом и убедиться, что тот жив-здоров и не вляпался в очередную неприятность. К счастью, Хьерв давно уже ни во что не вляпывался, остепенившись настолько, что обзавелся домом, семьей и престижной должностью при дворе Эремиас.

Что его всегда раздражало в Эконде, так это духота. Прозрачный защитный купол надежно закрывал древний город от внешнего мира Ории и от голодных кинов. Защиту изначально делали непроницаемой для осадков и ветра, создавая уникальный искусственный климат, но в последние пару столетий город ощутимо страдал от духоты. Говорят, еще в эпоху Двора Молота в столице работала старая, еще первыми Тимеридами созданная, искусственная система очистки и рециркуляции воздуха, такая же, как в Артигасе, но со временем она пришла в негодность, и ее не стали восстанавливать, сославшись на сложность технологии и недостаток специалистов. Современная же климатическая станция проблему духоты не решала. Хотя возможно, причина была в слишком большом количестве искусственно выведенных экзотических растений, высаженных в тысяче садов, разбитых как в самом городе, так и в его окрестностях, и климатизаторы банально не справлялись с нагрузкой.

На его вкус, Эконда была чересчур... хаотичной. Эпохи налезали здесь одна на другую, сталкиваясь каменными лбами и разбиваясь в стремлении превзойти друг друга. Высокие, подобные гигантским свечам, башни времен Арварена контрастировали с двухэтажными элегантными особняками эпохи Тимеридов, похожими на земной модерн, массивные грубоватые замки Итериадов смотрелись странно и нелепо на фоне легковесных, почти воздушных строений из матово-прозрачного камня, модного в период превосходства Фьер, а редкие, появившиеся не так давно черные жутковатые особняки Леони с такими же черными, затемненными окнами выглядели угрожающе на фоне вызывающе роскошных до безвкусицы дворцов поздних Эремиас. Все это мешалось в эклектичную смесь, способную вызвать шок у привередливого эстета и восторг у неопытного туриста. Все древние роды Ардара имели здесь свои особняки, от маленьких аккуратных домиков до гигантских помпезных дворцов.

Был здесь дом и у Джерта. Двор Фьер — Флейты — когда-то могущественный и богатый, нынче полностью утратил всю власть и влияние, проиграв Эремиас во многовековой борьбе за власть. Теперь же от него остались всего два боковых рода, связанных с исконными Фьерридами далекими родственными связами — Хельмы и Керо, да и у последнего остался лишь единственный потомок. Роскошная столичная резиденция Двора Флейты еще несколько веков назад превратилась в музей, другая уцелевшая находилась в павшей столице двора Флейты — Фьерроне, на другом континенте — Аккаре, который так же, как и Эконда, был скрыт от людских глаз непроницаемой Завесой.

Его столичный дом располагался в паре кварталов от Золотых Садов — резиденции Эремиас. Двухэтажный особняк в позднем стиле Тимеридов, выстроенный из серого искусственного камня, с четырьмя мини-башенками по углам, пустовал все эти 20 лет, за порядком присматривала пожилая чета слуг. Хирт и его жена очень обрадовались, когда он, появившись на пороге, заявил, что в этот раз планирует задержаться здесь надолго.

Стоя на крыльце, Джерт вспомнил Анну, рисующую свой дом. Вчера, перед возвращением, он заехал в Ельск и обнаружил девушку на улице с мольбертом и красками. Она была так увлечена, что никого не замечала, и он не стал ее отвлекать. Осторожно потянувшись к ее сердцу издалека, он несколькими точными и чистыми нотами Флейты убрал из него боль и беспокойство о подлеце-Талмее. Искра, целая и невредимая, полыхала в ней ярким пламенем, и он облегченно вздохнул, радуясь, что вовремя изменил своему давнему кредо — ни во что не вмешиваться.

Интересно, как бы увиделся ей его собственный дом... Он любил его, несмотря на множество печальных воспоминаний, связанных с тем, что когда-то происходило в его стенах. Годы, проведенные при дворе Эремиас сделали его циничным, не пошла на пользу и разгульно-роскошная жизнь, тщеславие и гордыня... Когда-то он редко снисходил до тех, кто обращался к нему за помощью, или снисходил, но за очень большие деньги. Флейте все равно, кому она играет свои мелодии — тому, кто платит, или у кого пуст карман, тому, кто чист или чьи руки по локоть замараны в нечистотах. У него никогда не было анимы — ему всегда, с лихвой, хватало собственной Искры. А потом... что ж, при той жизни, что вел он двадцать лет назад, это было ожидаемо. Проклятье Эйка тоже не спрашивает, в кого вцепиться — в простолюдина или в одного из последних представителей легендарного некогда Двора — главное, ты позволяешь проникнуть в свою душу его разлагающему тлену и катишься, катишься по наклонной...

Жена, быстро обнаружившая истину, оставила его, не дожидаясь конца. И хорошо — они к тому моменту давно стали чужими. Детей у них не было: сначала они долго не хотели обременять себя ответственностью, следуя ардарской моде на бездетность, а потом так и не решились, отдалившись друг от друга. Какое-то время он жил, не осознавая, что с ним происходит,медленно погружаясь на дно апатии и равнодушия, чередуемых вспышками бестоловой, полубезумной активности, а когда выныривал, то очень удивлялся, не обнаруживая рядом привычных людей. Последний шаг, выдернувший его из болезни, считавшейся почти неизлечимой, был сделан здесь, в этом доме, в полном одиночестве. С тех пор все изменилось, но дом по-прежнему вызывал у него теплые чувства. Его последнее убежище когда-то... Не крепость — нет в мире такой крепости, которая могла бы уберечь человека от себя самого, но убежище, где можно хранить дорогие сердцу воспоминания.

Поднявшись наверх, в кабинет с башенкой, он запустил старый инфер, который, к счастью, благодаря Хирту регулярно обновлялся, нашел в базе данных актуальный номер Хьерва и набрал его, терпеливо дожидаясь ответа. Хьерв не любил вечерние звонки — часто они означали, что ему придется бросить все и мчаться в Золотые сады по какой-нибудь дурацкой причине. В последние годы он делал вид, что не слышит их, и подчиненные научились справляться с мелкими проблемами без его участия. А крупных... крупных давно не случалось.

Ответили не сразу. На круглой подставке для голограмм появились лицо и плечи миловидной, по-домашнему одетой женщины. Очень светлые волосы, холодные зеленые глаза, широкие скулы — все говорило о том, что родом она была из Акуннака.

— Как вас представить? — вежливо спросила она, выслушав его просьбу.

— Никак, — хмыкнул Джерт. — Попроси подойти к инферу. Не захочет — значит, не судьба.

Через пару минут в поле обзора появился недовольный Хьерв. Несколько мгновений он пристально вглядывался в то объемное, но нерезкое изображение, что висело перед ним на такой же белой подставке, а узнав, громко и жизнерадостно рассмеялся.

— Неужели это ты? Каким ветром тебя занесло в этот рассадник проклятий?

— Ураганным, — отшутился Джерт. — Еще вчера утром у меня и мысли не было об Эконде.

— И ты хочешь знать новости, — продолжил старый друг.

— Не только, — Джерт вздохнул, подумав про себя, что дворцовая жизнь тоже не идет Хьерву на пользу — растолстел он, кажется, да и выглядит постаревшим. — Где мы можем встретиться, чтобы избежать чужих ушей?

— У меня дома.

— Разве Эремиас не следят за всеми, кто имеет доступ в Сады?

— Следят, но что я, сам себе щит не соберу? — бросил тот. — Приходи хоть сейчас, если хочешь. Поболтаем.

***

-Значит, ты грохнул Талмэя, зараженного кином, — ухмыльнулся Хьерв, выслушав его рассказ. — Неплохо.

— Чего уж хорошего, — Джерт отставил бокал с бри, с трудом удержав отвращение, чтобы не обижать друга. Отвык он от местных модных напитков... даже запах теперь вызывал у него отторжение, запах айчи, легкого наркотика, столь популярного в Садах Эремиас. Всем остальным напиткам Хьерв предпочитал кофе и воду, но для гостей держал пару-тройку популярных брендов. Крупный, высокий, склонный к полноте, белокожий и бородатый, он походил на обитателей Эконды, как добродушный сенбернар на породистую борзую. Мать его была из Открытых Земель, американка, отец — аккарец из рода Трой, принадлежащего Двору Молота. Хьерв вырос в Артигасе, столице Аккара, при дворе Тимеридов, там же, где и Джерт. Там они и пересеклись еще в детстве, благодаря дружбе родителей. Учился он у Фрегаров, получив два технических образования — ардарское и позже — в Открытых Землях. Его дар видеть насквозь любое орудие, созданное человеком, очень быстро оценили в столице, и вот уже три десятка лет он занимал при дворе Эремиас должность Хранителя Порталов, то есть отвечал за все перемещающие людей и предметы устройства и за все системы связи. Параллельно он все время что-нибудь изобретал. Его множественные и зачастую беспорядочные познания в разных областях казались Джерту обширнее, чем вся библиотека Аккарского университета.

— Я про то, что ты смог справиться с кином.

— Он сам издох, — буркнул Джерт. — Я толком не понял, как я его...

— Ну, я в кинах не спец, — проворчал Хьерв, погладив густую рыжеватую бороду.

— Кин сидел в теле зрелого, опытного Талмэя-Хранителя, изменчивого, имеющего аниму, — Джерт покачал головой. — Не полукровки, не праздношатающегося ардарита, вышедшего в Открытые Земли погулять и развлечься, а обученного оперативника-Хранителя, выполняющего задание Двора, профессионала в хорошей боевой форме. Я выжил в столкновении с ним только потому, что после моего вмешательства в психику хранителя кин перехватил контроль над телом, лишив таким образом Талмэя всех его особых навыков, выключил его боевую подготовку.

— Ты давно не был дома, — вздохнул Хьерв.- Боюсь, то, что ты увидишь, расстроит тебя еще сильнее.

-Меня не удивляет, что Хранитель использует служебное положение, чтобы подзаработать незаконным путем, — поморщился Джерт с отвращением. — Но кин! Пришелец-темная душа в сердце служителя Эремиас... Как это вообще возможно?

— А если я скажу тебе больше?- Хьерв вдруг перешел на шепот. — Ты можешь представить себе кина в сердце... Эремиас?

— Кто? — спросил Джерт после паузы.

— Наследник.

— Это точно? Или сплетни, как всегда?

— Говорят, — Хьерв задумчиво сложил и потер кончики пальцев. — Сам я увидеть не могу, ты же знаешь. Никто не может, кроме специально обученных Хранителей, Энро и тех, кто слышит Флейту.

— А по поведению?

— Он и раньше не отличался добродушием, — усмехнулся Хьерв.

— Приступы ярости? Неадекватные поступки? Необъяснимая внезапная жестокость? Несдержанность в еде? Потеря сексуального влечения?

— Начет последнего не слышал, — хмыкнул Хьерв. — А так... похоже.

-Что с глазами?

— А что должно быть?

— Темнеют. Зрачок часто расширен.

— Не обращал внимания... Пожалуй, тебе стоит посмотреть на него самому, — вздохнул Хьерв.

— Ты уверен, что это не слухи?

— Слишком уж упорные слухи, да и не первый год ходят. За какой срок кин полностью сжирает душу?

— Три-четыре года, иногда дольше. Вряд ли быстрее.

— Так и есть... Значит, он уже подошел к краю? И что дальше?

— В принципе, он может жить с кином и дальше, — ответил Джерт после паузы. — Иногда они бывают... неагрессивные. Просто странно себя ведут. Тихие такие сумасшедшие. Но чаще все-таки проявляют агрессию. А почему Хранители молчат?

— А как ты представляешь себе обратное? — Хьерв брезгливо скривился. — Ан Горт скрывает это, как может, но слухи все равно ползут...

— Ан Горт будет скрывать любую пакость, лишь бы выслужиться, — пробормотал Джерт с отвращением. — Цепной пес Эремиас.

— Попробуй усиди в кресле Верховного Хранителя столько, сколько он, — миролюбиво изрек Хьерв. — Кстати, это еще не все. Ты в курсе, что второй наследник женился на женщине с Открытых Земель?

— Нет, — удивился Джерт. — Когда?

— Два года назад. И она словила проклятье Эйка.

Джерт свистнул.

Проклятье Эйка. Медленная деградация тела и души, постепенное разрушение разума, смерть от потери жизненных сил и безумия. Кому, как не ему самому, знать, что это такое.

— Детей у старшего так и нет?

Хьерв покачал головой.

-Они уже и не надеются. Медики-Итери только руками разводят. Хвала Творцу, что старый Эгберт все еще силен и дряхлеть не собирается. Насколько я знаю, это была его идея — послать младшего за женой в Открытые земли. Говорят, он женился по любви. Недолго же она продержалась, — с горечью добавил он.

— Да здешний образ жизни сожрет любого, кто втянется, — Джерт брезгливо поморщился. — Пресыщенность еще никому не приносила пользу.

Он долго молчал, глядя в сторону, все больше погружаясь в мрачные мысли под пристальным взглядом Хьерва.

— И что дальше? — спросил он, когда его друг поднялся и плеснул ему в бокал еще одну порцию бри. — Они будут ждать, пока Брент сорвется и устроит в Садах резню или что-нибудь похуже?

— Возможно, — кивнул Хьерв. — Тогда у Хранителей появится повод его уничтожить.

— Он ведь не один, — пробормотал Джерт с нажимом. — Если уж кин добрался до наследника... Сколько еще людей ходят с пакостью в сердце, даже не подозревая об этом?

Хьерв покачал головой.

— Почему это случилось? Завеса ослабла? Или...

— Завеса в порядке, в этом я тебя могу заверить.

— Тогда как темная душа с мертвых миров может просочиться в Оазис?

— Сам же знаешь — их притягивает Сердце.

— Кины не могут проникнуть за Завесу, — повторил Джерт упрямо.

— Значит, теперь могут.

Потом они долго говорили об общих знакомых, о взрослых детях Хьерва и бывшей жене, в третий раз вышедшей замуж, о бизнесе Джерта в Открытых землях — у него было несколько фармацевтических компаний в разных странах мира, которые позволяли ему безбедно существовать в Ории и ни от кого не зависеть, а когда уже за полночь Ан Хельм засобирался домой, Хьерв в прихожей спросил его:

— И что ты собираешься делать дальше?

Джерт пожал плечами.

— Не знаю. Действительно не знаю. У меня нет плана. Есть только чувство — нехорошее, тягостное чувство с того момента, как я оказался на крыльце своего дома. Словно что-то висит... давит. Похожу по старым знакомым, поспрашиваю, составлю впечатление. Схожу на Сердце посмотрю, раз уж ты говоришь, что с Завесой все в порядке.

— Будь поосторожнее, — Хьерв хлопнул его по плечу.

— Да кому я нужен, — отмахнулся Джерт.

— Ты — сила, — мягко возразил его друг.

— Была.

— Флейта никуда не делась, — продолжил Хьерв с нажимом. — Орудие Создателя все еще дается людям. А значит ты — сила. Не будь беспечен. Ни одна сила в нашем мире не может оставаться без хозяина.

— Двор Фьер давно существует только в истории Ардара, не более.

— Именно поэтому ты и должен быть осторожным. За тобой не стоит когда-то могущественный двор — соперник Эремиас. Ты остался один, некому прикрыть тебе спину.

— Я не собираюсь никуда лезть, — огрызнулся Джерт раздраженно. — Все что мне нужно — понять, что происходит на моей родине.

— Даже это может стать опасным. Прошу тебя ... будь осторожен. И держи меня в курсе.

Джерт со вздохом кивнул.

-Постараюсь.

Глава 5. Анна. Сады.

Анна села на постели, с изумлением осознав, что находится все в том же доме, в спальне по соседству с кабинетом. У сна не было начала, он словно бы перетек из загадочного вечернего путешествия через дверь-Зеркало в ее сознание и все еще удерживал ее в плену. Там, во сне, она бродила по улицам сказочного города, белого и воздушного, в золотых садах, с домами, напоминавшими свечи, прекрасными храмами, стены которых были расписаны красочными сюжетами, с широкими и уютными улицами, наполненными людьми. Ей нравился город, нравилось синее безоблачное небо, нравилось скользить бесплотной тенью вдоль улиц... В какой-то момент она свернула в бело-синий дворик, прошла сквозь него и очутилась напротив молодой женщины, сидевшей за мольбертом. Почти законченный рисунок изображал берег моря в рассветной дымке, на узкой полоске которого лежала перевернутая вверх дном старая лодка. Анне захотелось добавить розовых и пепельных оттенков в рассветное небо, и женщина, задумчиво подняв кисть, нанесла на рисунок именно эти цвета. Анна встала у нее за спиной, наблюдая, как та точными мазками добавляет на холст незначительные детали, делающие его законченным, и когда женщина отложила в сторону кисть, рисунок ожил. Анна сделала шаг — и неожиданно обнаружила себя на широкой песчаной полосе рядом со старой лодкой, холодная вода утреннего прибоя плеснула на ноги, заливая тонкие туфельки, а свежий и острый морской запах ударил в ноздри, заставляя радостно втянуть его, смакуя столь любимый соленый вкус. Оглядевшись, она заметила среди скал узкую тропинку и, оскальзываясь на мокрых камнях, пробралась к скрытой за утесами рыбацкой деревеньке...

Анна встала с постели, все еще пытаясь сообразить, где заканчивается явь и начинался сон. Вчера она прошла сквозь зеркало и очутилась в чужом, странном и роскошном доме, находящемся посреди золотого сада. Тот дом казался логическим продолжением этого, его старшим товарищем, и обе половинки гармонично подходили одна другой. Накинув халат, Анна спустилась в гостиную, отыскала картину с домами-свечами среди золотых садов и уставилась на нее с болезненной тревогой — картина была так похожа на только что виденную во сне.

Что ж, теперь хотя бы понятно, откуда в ее воображении взялись эти видения. А что, если... Она поспешно взбежала обратно, влетела в кабинет, сдернула плед и уставилась на свое отражение — бледное и взлохмаченное, в дурацкой зеленой пижаме с котятами. Осторожно протянув руку, Анна убедилась, что зеркальная поверхность не спешит расступаться перед ней, открывая путь в тот, изнаночный дом, и вздохнула с облегчением и печалью. Слава богу, это всего лишь сон.

И чуточку жаль, что только сон.

Позавтракав, она проверила почту и переписку с Мишей, но он так и не объявился. Что ж, будем считать тему Миши закрытой навсегда, подумала она с удивительным хладнокровием. И черт с ним, хоть и невежливо вот так пропадать без объяснений. Потом поработала над заказом, сложным и срочным, и очнулась только ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось за реку. Посетовав, что пропустила удачное время для рисования, она просто так прогулялась по городу, свежему после очередного весеннего дождя, купила пирожных в крохотной булочной в центре города, и, вернувшись домой, вытащила мольберт в гостиную и уселась прямо напротив картины с золотым городом. События вчерашнего дня, реальные или воображаемые, не давали ей покоя. Отложив масляные краски, она взялась за акварель, и неожиданно поняла, что из головы не выходит рисующая морской берег женщина.

Портреты давались ей плохо, но именно людские лица притягивали ее больше всего. Сколько раз она рисовала родителей, Кира и в особенности Кейт... И ни разу не была довольна результатом. Кейт была красавицей: высокая и статная, черноволосая и зеленоглазая, с выразительными чертами лица, крупным улыбчивым ртом, нежной белой кожей с каплями мелких темных родинок. Она очень следила за своей внешностью, умело одевалась, придирчиво выбирала аксессуары. Анна рисовала ее десятки раз, но многие рисунки так и остались незаконченными — ускользало что-то особенное, вот тот самый дух Кейт, живость-очарование-ирония, именно то, что Анне так мечталось передать.

Она сосредоточилась. Та женщина из сна, с огненно-рыжими, как пламя, волосами, короткими и пышными, как одуванчик, с россыпью веснушек на широкоскулом зеленоглазом лице, с легкой безуминкой в глазах... Первый карандашный набросок лишь помешал ей, и она решительно стерла его, сразу взяв в руки кисть. И не заметила, как мазок за мазком ее черты перенеслись на бумагу, вместе с частью дворика и рисунком на мольберте. Отложив кисть, Анна поразилась, насколько живым, дышащим вышел рисунок.

«Эйне, — вдруг подумалось ей. — Ее зовут Эйне.»

На следующий день она выбралась на речку порисовать, но работа не клеилась, и разочарованная Анна, вернувшись домой, решила поужинать в кафе. Пришла мысль завести здесь хоть какое-нибудь знакомство, не сидеть же все время в доме наедине с компьютером и мольбертом — так и свихнуться недолго. Ей вдруг до боли захотелось общества -живого, человеческого, а не безлико-сетевого. Соседи с ближайшего участка, на котором стоял такой же старый, но хорошо отремонтированный и ухоженный дом, уже интересовались, кто она и откуда, она улыбалась им и охотно отвечала. Друзья поддерживали ее расспросами и искренним интересом, как складывается ее новое житье-бытье, она не чувствовала себя одинокой, но именно сейчас ей вдруг чуть ли не физически захотелось ощутить живую связь с реальным миром. Живой контакт. Голос, слова. И хорошо бы познакомиться с кем-нибудь местным.

Она переоделась, сменив джинсы и серенькую, местами испачканную красками курточку, на элегантные пиджак и брюки. Повертела в руках браслет Кейт, решительно надела его. Наложила макияж. Вытащила из чемодана туфли на каблуках, ощутила себя выше и стройнее, и, чтобы убедиться в гармоничности образа, отправилась в кабинет, поглядеться в то самое огромное зеркало.

И вздрогнула: там, с той стороны, опять отражалась комната того, изнаночного дома. Анна протянула руку — и поверхность зеркала исчезла, снова приглашая ее войти.

Может быть, зеркало превращается в дверь только по вечерам? Она решительно сделала шаг вперед, очутившись в комнате, которую мысленно назвала прихожей, и тем же самым путем выбралась на крыльцо. Там, с другой стороны, стоял такой же темный и теплый, как и вчера, чуть душный вечер. Потоптавшись в неуверенности, Анна вдруг решительно сбежала вниз по ступенькам. Сад лежал перед ней — десятки, нет, сотни цветов, похожих и непохожих на уже знакомые, деревья с золотистыми и светло-зелеными кудряшками-листьями, сладкий, чуть приторный аромат... Она дошла до ближайшей аллеи, в конце которой виднелся фонтан, и чуть ускорила шаг, желая побыстрее оказаться там, где, как ей показалось, мелькали какие-то фигуры.

Фонтан переливался всеми цветами радуги, его полноводные струи постоянно меняли высоту. Обойдя его вокруг и налюбовавшись игрой света и воды, она выбрала одну из пяти аллей, заинтересовавшисьдалекими очертаниями еще одного нарядного дома, и двинулась дальше, продолжая восторженно озираться по сторонам.

Двое мужчин, идущих мимо, скользнули по ней равнодушными взглядами, один из них остановился и посмотрел ей вслед, но Анна, охваченная лихорадочным волнением, не обратила на них внимание. Она только дойдет вот до того сияющего золотом дома в конце аллеи, глянет на него и вернется обратно. Сделав несколько шагов вперед, она неожиданно споткнулась, подвернув ногу и громко охнув, и один из мужчин тут же оказался рядом. Реплика на незнакомом языке поставила ее в тупик, и она растеряно улыбнулась, пробормотав извинения пополам с благодарностями. Тут же подошел второй, и на его холодном холеном лице проступило крайнее удивление, словно он наткнулся на нечто неожиданное.

Она пробормотала спасибо и решила поскорее отделаться от них, но первый вдруг цепко, жестко схватил ее за плечо. Она дернулась — и не смогла вырваться из его хватки. Попытавшись оторвать его руку от своей, она вдруг увидела браслет на запястье, точно такой же, какой был у Миши. Второй мужчина точно так же взял ее за руку с другой стороны и подтолкнул вперед, туда, куда она пару минут назад страстно желала попасть сама — в сторону сияющего золотом особняка.

Глава 6. Джерт. Акуннак

С утра Джерт собрался к сестре в Оазис Акуннак. Они еще вчера договорились о встрече, но утром он обнаружил, что телепорт-браслет разрядился почти в ноль. Идентификатор тоже показывал низкий уровень заряда, но его должно было хватить еще на пару дней. С раздражением он бросил оба браслета в сферу-зарядник, подключенную к центральной энергетической сети, и уселся перед инфером — теперь требовалось выждать хотя бы час-полтора, чтобы они подзарядились. Он и раньше замечал, что в Эконде браслеты разряжались в разы быстрее, чем в Открытых землях, словно что-то вытягивало из них заряд. За пределами Оазиса такого не случалось. Он активно пользовался телепорт-браслетом для перемещения по странам и континентам Ории: для этого достаточно было ввести географические координаты места переноса, перекодированные в ардарскую систему позиционирования. Заряжать браслеты требовалось в стандартной заряд-сфере, работавшей от ардарского Накопителя, но гениальный Хьерв придумал универсальный переходник, позволявший подключать сферу к обычной электрической розетке Открытых земель, благодаря чему все устройства Оазисов прекрасно работали и вне их.

Пока он ждал, на экране инфера одна за другой шли новости пополам с рекламой. Джерт несколько раз менял каналы, но наполнение их лент ничем не отличалось. Повседневные новости Эремиас — Эрем Эгберт посетил Леррону, оказав дворам Лерро и Селлим высочайшую честь. Большой бал в честь совершеннолетия младшей Леони окончился скандалом: при Дворе Львов как всегда не обошлось без драки. Состязания в Шенге, что-то кровавое и со смертоубийством. Новый транс-клуб в Эконде — невероятные транс-путешествия в одиночку и в группе единомышленников, восторженные отзывы, запредельные цены, график трансов расписан на год вперед, спешите успеть и заказать личную транс ячейку. Салон Мелинды Зайан — чувственные удовольствия невероятной глубины и силы, никаких искусственных усилителей эмоций, только физиологическое воздействие... Гастрономическое путешествие по Лерронскому оазису — экзотические животные тропиков Открытых земель, новые вкусы, безопасная дегустация ядов, самые быстродействующие противоядия... Туры в Открытые земли, с гидом-сопровождающим, природные достопримечательности и самые известные столицы мира, возможность зарядить аниму в природных точках силы...

И ведь даже не скрывают, подумал он с раздражением. Кто бы двадцать лет назад посмел заикнуться, что анима в Открытых землях наполняется сама, без высочайшего позволения Эремиас получить священную каплю силы Сердца. Кто бы тогда посмел охотиться на Искры обитателей Открытых земель с целью продать их в частные руки, а не для пополнения давно ослабшего Сердца...

Раздраженный потоком ярко-слащавых и бессмысленных картинок, он вытащил из сферы браслеты. На какое-то время заряда хватит. Отыскав в телепорт-браслете координаты дома Кейры, он надел оба на запястья и с силой надавил на экран. Мир мигнул — и вот он уже стоит на дорожке перед крыльцом ее дома.

Оазис Акуннак находился на территории Гренландии. Завеса закрывала его полностью, создавая защитный купол-оазис, скрывавший цивилизацию Ардара от людских глаз. Генераторы завесы, изобретенные еще в эпоху Итериадов, накрывали огромную территорию, делая ее доступной только исконным ардаритам. Цивилизация Ардара была древнее современной человеческой, но молодое племя успешно вытесняло ее с территорий, хотя в этом нужно было винить не сколько людей, сколько самих ардаритов. Накопители, созданные во времена Арварена, улавливали и трансформировали любой вид космической энергии, именно они обеспечивали энергией оазисы, но ардариты все чаще и чаще использовали и технологии Открытых земель, а именно — атом и водород. В последнее время ходили слухи, что Накопители ненадежны, и хотя аварий до сих пор не случалось, в каждом Оазисе считали необходимым иметь что-нибудь дополнительное, для подстраховки.

Внутри, под куполом, климатизаторы могли создать любой климат, хоть тропический, хоть средиземноморский, но здешняя природа создавалась еще в эпоху Арварена, и она разумно гармонировала с рельефом и с внешними условиями, а плодородный слой почвы, тоже созданный искусственно, давно сделал эти земли не менее плодоносными, чем в изначально процветающих оазисах Лерроны и Даэра. Джерту здешние места напоминали предгорья Альп, с их зелеными склонами, живописными скалами, прозрачными, как слеза, озерами, прохладным, вкусным воздухом и маленькими домиками, разбросанными по склонам холмов.

Телепорт-браслет перенес его прямо к дому Кейры. Весь Аккуннак состоял из множества маленьких городков, административный центр находился в Амассе, на самой южной оконечности Оазиса. Дом Кейры стоял на окраине одного из таких небольших уютных поселений, разбросанных среди скал и сосен. Какое-то время Джерт стоял, оглядываясь по сторонам, наслаждаясь густым запахом сосен и общей атмосферой спокойствия и свободы. Потом шагнул вперед и сразу же попал в объятия сестры.

— А ты похудел, — рассмеялась она. — И загорел-то как!

— А ты... ты такая кругленькая, — улыбнулся он.

Когда-то в ранней юности они были похожи. Давно... Кейра была всего на два года моложе Джерта, но всегда вела себя так, словно она старше его на целую вечность. Он не возражал — ему нравилась ее добродушная и чуть насмешливая опека. Их аккарское происхождение выдавали темные, почти черные жесткие волосы, овальное, чуть вытянутое лицо с высокими жесткими скулами и темные карие глаза. И молочно-белая кожа. Завеса Аккара, расположенного в Антарктиде, всегда была плотнее, чем в остальных местах, закрывая Оазис от агрессивного ультрафиолета, поэтому местные жители всегда отличались чуть более светлой и нежной, чем у других, кожей. Кейра с годами мало изменилась, только пополнела после рождения трех детей, а вот в Джерте теперь трудно было узнать исконного обитателя Оазисов. После двух десятилетий вне оранжерейных условий куполов его кожа загорела и обветрилась, лицо обзавелось морщинами, столь необычными для обитателей Ардара с его культом вечной молодости, а черные жесткие волосы изрядно поседели.

— Пойдем,- она повела его в дом, в просторную гостиную, окна которой выходили на лежащее вдалеке большое внутреннее озеро.

— А где малые?

— В школе, где ж еще? — рассмеялась она.

— Альбер на озере?

-Конечно.

Альбер, муж Кейры, был из тех, к кому в Ардаре обращались «уважаемый», а значит — без роду без племени. Огромного роста, шумный и жизнерадостный, он работал на известной во всем Ардаре акваферме, продукция которой поставлялась во все оазисы и дворы. Он до сих пор не удостоился анимы, но она ему и не требовалась — своей жизненной силы ему хватило бы на троих. У Кейры анима была, и даже заряженная, но до сих пор маленький золотистый сосуд-сердечко валялось у нее где-то в шкатулках вместе с фамильными драгоценностями. Зато у старшей дочери уже появились тревожные признаки, и для поддержания жизненной силы ей приходилось носить свое первое крохотное сердечко, заряженное силой большого Сердца.

-Ты надолго?

-Как получится, — улыбнулся он. — Что-то я заскучал в Ории. Захотелось узнать новости. Вас проведать... еще есть пара хозяйственных вопросов, надо бы разобраться.

— Да какие новости, — отмахнулась она. — Все по-старому. Дети растут... Ты их теперь даже не узнаешь, если встретишь.

— Не узнаю, — рассмеялся Джерт. — Наверно.

У нее была дочь и двое сыновей — редкость для бездетного, не любящего обременительных родительских обязанностей Ардара.

-Кстати, о новостях. Месяц назад тебя разыскивал какой-то подозрительный тип. Назвался представителем известного торгового дома, интересовался, где ты.

— Что ему было нужно? — насторожился Джерт.

— Узнать, не продается ли твой особняк в Эконде, — пояснила Кейра. — Говорит, центр столицы, историческое здание, стоимость высоченная, а стоит нежилой. Пропадает ценная недвижимость, — продолжила она со смешком. — Про хозяина ничего не известно. Я ему сказала, что ты давно живешь где-то в Ории и связи с тобой у меня нет.

— И даже не обманула, — хмыкнул он. На самом деле связь у него была — в том доме под Ельском у него стоял инфер, куда пересылались сообщения из Аккара и из столицы.

— Я заглянула в него, но неглубоко, — продолжила она серьезно. — И увидела, что он лжет. Но глубже лезть не стала, побоялась — вдруг это Хранитель или кто-то из слуг Эремиас.

Джерт кивнул

— Правильно. Вряд ли я ему понадобился только из-за дома.

Они замолчали, думая об одном и том же.

— Ты пользуешься Флейтой? — спросила Кейра осторожно.

— Приходится,- кивнул он. — Хотя не часто. Но последний раз это случилось несколько дней назад. А ты?

— Бывает. Редко, правда. Да ты знаешь, я слабый целитель, — вздохнула она. — Могу только так, по мелочи... настроения там, депрессии, детские расстройства, неврозы... Хотя люди просят.

Джер улыбнулся. Кейра всегда преуменьшала свои способности. Дар у нее был приличный, хотя и не такой, как у него. Флейта, древнее орудие Творца, и раньше давалось в руки не каждому уроженцу двора Фьер, хотя когда-то ею владели многие. Когда-то... в те времена Двор Фьер был равен Эремиас по могуществу и силе, а целители, способные Флейтой лечить души людей, рождались во всех семьях Двора. Теперь же Флейту слышали 2-3 человека в поколении. Сейчас их осталось всего трое — Кейра и Джеллерт из рода Хельм, и Сеттернет ан Керо, второй уцелевший за тысячелетия потомок Фьерридов. Род Керо обитал в Ледре, его последний потомок был уже стар. Собственных отпрысков у него не было, зато имелась своя школа целителей, лечивших души без Флейты и без Чаши, еще одного древнего орудия Творца — так, как это делали люди, с помощью психологии, психиатрии и арт-терапии. Целители Керо пользовались популярностью, на их счету имелось немало успехов, но последователей Керо было не так много и работали они только с теми, кому сами решали помочь, руководствуясь только им ведомыми причинами. Керо считал, что большинство обитателей Ардара не стоят спасения. Когда-то Джерт был согласен с ним на все сто, но жизнь в Открытых землях разрушила эту убежденность.

— Джерт, скажи правду, — неожиданно попросила Кейра с тревогой в голосе. — Почему ты вдруг вернулся? За все годы отсутствия ты был тут всего два раза, и те — мельком. Мне слабо верится в твою способность к ностальгии.

Он вздохнул и рассказал ей историю с девушкой и зараженным кином Хранителем.

— Неужели ты думаешь, что сможешь что-то изменить? — с горечью спросила она.

— Хотя бы разобраться, что происходит, — ответил он твердо. — А там видно будет, что мне делать с этим знанием.

— Знаешь, обстановка... неспокойная, — помолчав, произнесла Кейра. — Даже здесь, у нас, уж на что глушь да тишь, и то проскакивает откровенное недовольство Эремиас. Из Эконды долетают рассказы о политике террора, развернутой Верховным Хранителем по отношению к тем, кто осмеливается критиковать правящий Двор, и о его попытках дотянуться и до других Оазисов. Говорят, Даэр, Ледр и Леррону он уже подмял под себя, ну а Шенг... сам понимаешь. Хорошо еще, что мы далеко, и что здешний представитель Эремиас формально ничем не управляет, но те Талмэй, что посажены здесь следить за ним и за местными, далеко не глупые ребята...

— А что наместник? — поинтересовался Джерт с брезгливостью. — Балы, приемы, деньги на ветер?

— И дурные наклонности в придачу, — добавила Кейра раздраженно. — Его, конечно, открыто не порицают, но за спиной... шепчутся, в общем.

— Что за наклонности?

-Охота. У нас тут много живности водится, так вот он со свитой повадился многодневные игры устраивать. Да еще со сворой тварей Леони... Поговаривали даже, что они на людей тайно охотятся... В Открытых землях отлавливают и загоняют до смерти.

Джерт поморщился. Сами Леони охотятся на людей далеко не тайно. В Оазисе Даэр охота на приговоренного до сих пор считается основным видом казни и транслируется по инферу.

— Так слухи это или правда? — осторожно уточнил он.

— Не знаю. Но слухов много.

— Дыма без огня не бывает, — пробормотал он.

-Еще много говорят и пишут о напряженности между Экондой и Аккаром. И Оазисы... разделились.

— Кого поддерживает Шенг?

— Войну выиграет тот, на чьей стороне Шенг, — процитировала Кейра многократно подтвержденную историей Ардара истину. -Эконду. И Леони, говорят, тоже на их стороне. А у нас люди больше на стороне южан, Эремиас здесь никогда не любили. Поговаривают, может и до войны дойти.

— Это вряд ли,- рассмеялся Джерт. — Силенки у них не те, даже если Шенг бойцов выставит. Не рискнут.

— Тогда, во времена Арварена, тоже так думали, — возразила сестра. — И чем все кончилось?

— Фьерриды проиграли, — хмыкнул Джерт. — Арварен опустел... Но в те времена Ардар был силен и не прятался под защитные купола Завес. Сейчас если война — нашему миру конец.

— Вот и они так говорят, — с горечью продолжила Кейра. — Что Ардару — конец в любом случае — или из-за войны, или из-за угасания Сердца. Цивилизация выродится так или иначе, только в первом случае смерть будет быстрой, а во втором — агония затянется на столетия.

— Кто-нибудь пытается искать выход?

Кейра покачала головой.

— Все, что говорят и пишут, звучит как бред или как фантастика. Например, найти выход в другие пространства... Кины ведь откуда-то приходят? Значит, они есть, эти пространства, надо только изобрести, как туда попасть.

— Кины приходят из мертвых миров, — напомнил Джерт. — Из тех, где погасло Сердце.

— Есть такие, кто считает, что надо восстановить Арварен,- продолжила она. — Мол, если вернуться на его земли, первое Сердце оживет, а значит, и люди Ардара начнут потихоньку возрождаться, смогут творить сами, а не паразитировать за счет Открытых земель.

— Да не в Сердце дело, — поморщился он.

— Кто-то считает, что надо найти мастера Кисти и нарисовать ею новое сердце Ардара.

— Странно, что за столько тысячелетий существования нашего мира люди до сих пор не поняли, что Орудия Создателя — это не материальные объекты, а нечто... духовное, — в сердцах бросил он. — Даже, черт возьми, образованные люди этого не понимают. Что у меня нет флейты как таковой, это не кусок дерева с дырочками, это — образ в моем сознании...

— Ну почему же, — тихо перебила его Кейра. — Нож — вполне себе материальный предмет. Им можно убить. И не только он... Ошейник Леони тоже материален. Я своими глазами видела, как их парень достал из воздуха и надел на сбежавшего из питомника мутанта нечто металлическое.

— Не знаю насчет Леони, — Джерт криво усмехнулся. — А вот с ножом не совсем так, уверяю тебя. Это, в общем-то, любое оружие в руках избранного Ножом носителя, которое приобретает особые свойства. Иногда это вообще не оружие а... сила мысли, направленная на объект разрушения.

-А еще есть мнение, что надо уничтожить всех ныне живущих Мастеров Создателя, — сказала она едва слышно. — Как пережиток прошлого, не позволяющий дать цивилизации Ардара новое начало.

— И как они себе это представляют?- хмыкнул Джерт. — Как можно уничтожить дух? Или идею?

— Уничтожать тех, в ком они рождаются, — сказала Кейра печально. — Уничтожать их до сих пор, пока они не перестанут появляться на свет.

— Этой версии я еще не слышал, — пробормотал он. — Что до остальных... ничто не ново под луной. Что ж, пусть попробуют.

— А еще говорят, что надо ждать прихода Странника, который создаст для нас дверь в другой мир и мы уйдем отсюда в новые земли, где не нужно будет прятаться за Завесами и нет кинов, пожирающих души.

— Мы принесем их с собой, — фыркнул Джерт. — И они снова расплодятся... хотел бы я знать, могут ли кины размножаться...

Они говорили, пока не вернулся Альбер, и Джерт сразу же поднялся, торопясь попрощаться. Он любил шурина, но видеть его до сих пор было стыдно: Альбер был из тех, кто до конца пытался спасти его от проклятия Эйка, терпя все его идиотские, полубезумные выходки.

— Не пропадай, — попросила Кейра, обняв его на прощанье. — И знаешь что... расскажи потом, к какому выводу придешь.

Он поцеловал ее, а про себя подумал, что вряд ли Кейре стоит об этом знать. Ради ее же безопасности.

Глава 7. Анна. Сестра.

— Давайте вырасскажете нам правду, — улыбка демона казалась настолько жуткой, что Анна поежилась.

— Я вам не вру, — устало ответила она. — Почему вы мне не верите?

В холодных золотистых глазах демона мелькнула ирония. А пожалуй, чем-то он даже красив, подумала она зачарованно, не в силах оторваться от почти человеческого, но такого странного лица. Костистое и жесткое, со светлой, почти белой кожей, оно чем-то напоминало голый, без плоти, череп. Глаза — большие, немного навыкате, с радужкой темного золота, красивой миндалевидной формы, оказались невероятно выразительными, и она замирала, глядя, как золото радужки меняет свой оттенок в зависимости от эмоций. Холодное золото глаз... Нос с красивой, аристократичной горбинкой вызывал у нее, художественной натуры, желание взять карандаш и попробовать повторить его форму, так же, как и губы, такие же резко очерченные, рельефные. Темно-русые короткие волосы и странной формы уши — шире человеческих, плотно прижатые к черепу, дополняли портрет удивительного нелюдя.

— Что именно вызывает у вас сомнение? — спросила она со вздохом.

— Браслет, настроенный на ваш генетический код.

Анна стиснула зубы, сдерживая грубый ответ. Прошло уже 5 дней с момента ее неожиданного пленения. Тогда у фонтана ее вежливо, но твердо проводили в большое светлое здание где-то в отдаленной части парка и заперли в маленькой комнатушке. Она стучала в дверь, требовала позвать старшего, но никто не отозвался. На следующий день ее привели в серое полупустое помещение, где красивый надменный мужчина завел с ней разговор на незнакомом языке. Ничего не понимая, она пыталась объясняться жестами, писать и рисовать, но в ответ красавчик орал, угрожал и гневно что-то требовал. На следующий день они пришли снова, отвели ее в кабинет, напоминавший операционную, и уложили в устройство, похожее на томограф, нацепив на голову шлем с внутренним экраном. Она провела в нем весь день, слушая звуки, глядя на картинки на экране, показывавшие угловатые значки и едва не умирая от скуки. Закрыть глаза не получалось — они автоматически открывались сами, а в ушах все время стоял назойливый, неразборчивый шум. В какой-то момент устройство позволило ей заснуть... Очнулась она только на следующее утро и изумлением обнаружила, что понимает и чужую речь, и чужую письменность.

С самого начала она рассказывала правду, ничего не скрывая и не придумывая, но ее личного инквизитора это не устроило. Он задавал каверзные вопросы, пытаясь подловить на лжи, но ей нечего было добавить. Дом, полученный в подарок. Переезд. Зеркало, неожиданно ставшее дверью. Золотой сад. Любопытство. Прогулка по саду...

Тогда ее чем-то напоили. Приторно сладко-горький напиток опьянил настолько, что она принялась болтать всякую чушь, а они все выспрашивали и выспрашивали. Когда она выключилась от изнеможения, ее довольно бесцеремонно оттащили обратно в камеру.

— Он не мой, — огрызнулась она. — Это браслет моей сестры, я взяла его поносить. Да, я уже догадалась, что этот дом — вход в другое пространство, но я клянусь вам, я не знаю, где оно и что здесь происходит.

— Давайте я вам расскажу, — улыбнулся демон с невозможным обаянием, поднялся из-за стола и прошелся по кабинету. Просторный и светлый, окнами он выходил на все те же золотые сады, и казался роскошнее королевской приемной: стены, покрытые панелями из красного дерева, вычурная темная деревянная мебель и обилие золота в отделке, массивный стол на ножках в виде львиных лап. И этот человек, разумный демон, высокий, тонкий и до того живописный, что Анне опять захотелось схватиться за кисть.

— Вы действительно родом из Ории, — продолжил он, остановившись у окна. Там он словно оцепенел, наблюдая за фигурами в саду. — Родились в Открытых землях, но выросли здесь. Ваша мать когда-то стала наложницей, а может быть и женой преуспевающего ардарита, который однажды, по молодости и любопытству, вышел погулять в Открытые земли и нашел там подходящую женщину. Вы выросли в Аккаре, ваш отчим служит при Дворе Огня. С детства у вас обнаруживались отличные способности, много жизненной силы, подпитывающей вашу Искру. Интересная внешность, острый и наблюдательный ум, смекалка... все, чтобы разведка Тимеридов обратила на вас внимание и предложила использовать талант в обмен на деньги, особый статус и аниму в будущем, которая позволит вам жить бесконечно долго.

— Мне это ни о чем не говорит, — сказала она с отчаянием, понимая, что переубедить его не получится. Что такое Аккар и анима, что за Тимериды... Да я даже язык не понимала, пока ваши сотрудники не засунули меня в какую-то мнемо-машину!

-Точно так же можно поступить с любым языком Ории, вытеснив аккарский. Я допускаю, что вы могли или умело притворяться, или для успеха операции вам временно заблокировали родной язык.

— Какой операции?- воскликнула она с раздражением.

— По внедрению в правящий дом, — ответил он холодно.

— Да как же мне доказать вам, что это не так? — воскликнула она гневно.

— Попробуйте объяснить, как вы оказались в жилой части садов Эремиас, — он повернулся к ней лицом и требовательно уставился на нее своими странными золотыми глазами. — Для горожан и туристов доступна только историческая часть да сами сады. Остальная же- а это две трети территории — для публики закрыта, попасть туда могут только члены правящей семьи и их слуги. Элите, у кого есть персональный доступ.

— Я прошла через зеркало, ставшее дверью, — повторила Анна, от отчаяния закрыв глаза.

— Я допускаю, что в старом особняке эрема мог стоять старинный зеркальный портал, — сказал демон, возвращаясь за стол. — Но чужой не смог бы пройти через него. А на вас был идентификатор Завесы с высшим доступом.

— Какой идентификатор? — переспросила она едва слышно.

Он вытащил из ящика стола и показал ей браслет — тот самый браслет Кейт, с узорчато-серебряными звеньями.

— Не узнаете?

— Конечно узнаю, — бросила она с раздражением. — Это браслет моей сестры Екатерины, она его часто носила. Он лежал на полке в кабинете, неподалеку от того самого зеркала. Знаете что? Давайте я вам все покажу. Мы пойдем в тот дом, пройдем через зеркало и вы убедитесь, что я вас не обманываю. Да я и так вас не обманываю, вы же меня какой-то дрянью накачали...

— Что ж, может быть нам придется это сделать, — демон кивнул головой и бросил короткий взгляд на документы, лежащие перед ним.

Дверь в кабинет бесшумно открылась. Анна вздрогнула — перед ней возник еще один представитель демонического рода, на этот раз — женщина. Высокая и худощавая, но при этом изящная и складная, она двигалась с элегантной грацией уверенной в себе красавицы. Ее кожа была чуть тронута золотистым загаром, тяжелые ярко-медные волосы искусной раковиной лежали на затылке, нос и губы, повторявшие очертания ее соотечественника, делали ее лицо необычайно выразительным. Одежда — темно-бронзовые брюки и золотистая туника, перехваченная на талии широким поясом, удивительно шли ей.

В руках у женщины был листок бумаги. Молча она положила его перед демоном и отступила назад, ожидая, пока он прочтет. Взгляд ее темно-золотистых глаз переместился на Анну, которая разглядывала гостью с плохо сдерживаемым любопытством.

Демон, дочитав, неожиданно расхохотался. Смеялся он долго, закрыв ладонью глаза, а когда поймал недоуменный взгляд обеих женщин, хлопнул ладонями по столу.

— Значит, вы Анна, — он кивнул головой своим собственным мыслям и стремительно поднялся.

— Кажется, я назвала свое имя еще несколько дней назад, — съязвила она.

Демон усмехнулся.

— Вы хотите увидеться с сестрой? — спросил он, глядя на нее с неожиданной печалью.

— Конечно хочу, — ответила она удивленно. — Но при чем тут она?

— Вы прошли через зеркало, потому что браслет был настроен на ее генетический код, — пояснил он. — Ее браслет-идентификатор.

— Вы уже несколько раз это повторили, — вздохнула Анна с раздраженной растерянностью — А я сказала, что ничего не понимаю.

Демон вопросительно посмотрел на золотоглазую коллегу.

— Пойдемте, — предложила та серьезно. — Я вас провожу. А объяснит... пусть она сама все объяснит.

— Я узнала только после свадьбы, — Кейт отвернулась к окну, уставившись на золотые сады так же неподвижно, как совсем недавно смотрел на них золотоглазый демон. — Что мой муж — не такой, как все. Что он вообще не отсюда, — поправилась она. — Но я была безумно влюблена, если ты помнишь, — спина ее, прямая и стройная, обмякла и ссутулилась. — Какое-то время я понятия не имела, что мне теперь с этим всем делать... А потом любопытство пересилило. Веришь ли, тайная цивилизация рядом с нами, более древняя, чем мы сами — как тут не заинтересоваться? А Кир... он ведь не простой человек. Он Эремиас.

— Кто? — переспросила все еще ошарашенная Анна.

— Это один из древних родов, — пояснила Кейт. — Большие и старые родовые группы называются Дворами. Возникли в древности. Считается, что у Творца, создавшего этот мир, были последователи-помощники, их называют Зодчими. Творец дал им орудия, чтобы с их помощью менять мир. Что-то вроде волшебных палочек, — усмехнулась она. — Считается, что Дворы ведут свою историю от Зодчих. Сейчас осталось 15 великих и 18 малых Дворов. Эремиас всегда правили Ардаром, — в голосе Кейт прозвучала гордость. — Были эпохи, когда у власти стоял Двор Фьер — Флейты, но они длились недолго.

— То есть, ты теперь... жена какого-то правителя? — осторожно уточнила Анна.

— Нет, — Кейт вернулась в кресло, грациозно опустилась в него и расслабленно откинулась на спинку. Анна отметила бледность ее кожи... никакого загара, почти белая. И двигается она теперь совсем не так, как раньше — плавно, степенно. Ее былая грациозная, решительная резкость полностью сменилась текучестью движений и жестов, легкой надменностью и небрежностью. — Кир — а его полное имя — Кириан, а не Кирилл — третий в цепочке наследования. Так что вряд ли он станет эремом, то есть правителем,- в ее голосе Анна неожиданно уловила нотки презрения и очень удивилась.

— Тебе это важно? — встревожилась она.

— Нет, — усмехнулась Кейт. — Да он и не смог бы. Тут железный характер нужен, чтобы ими всеми править. А Кир... Они ж из него веревки вить будут, — Кейт провела рукой по волосам и шее странным, новым для нее жестом, потом потянулась к крохотной сумочке, небрежно брошенной на кофейный столик, и вытащила из нее длинную золотисто-зеленую сигарету. Щелкнув зажигалкой, ничем не отличающейся от обычной, она жадно втянула ароматный дым и снова расслабленно опустилась в кресло. Пряный терпкий аромат поплыл по комнате и Анна, несколько раз вдохнув голубоватый дымок, ощутила приятную легкость во всем теле и вместе с ней прилив сил. — Править будет Брент. Старший. Вот уж у кого действительно есть и характер, и воля, — она слабо улыбнулась краешком рта, затянулась и снова закрыла глаза.

Анна следила за ее рассеянно-плавными движениями с нарастающим беспокойством. Раньше Кейт не курила. Она смотрела на сестру, подмечая едва заметные изменения в ее облике: ранее крепенькая и спортивная, она заметно похудела, запястья истончились, глаза на белой матовой коже теперь казались больше, чем раньше.

— Ты тут останешься? — робко спросила она, подавив желание отобрать у сестры сигарету, но та уже успела докурить ее до конца и небрежно бросила окурок на стол.

— Куда я теперь денусь, — фыркнула она с раздражением. — Я тут привыкла... Избаловалась, — она неожиданно рассмеялась. — Тут интересно и одновременно скучно. Все, что хочешь, по твоему желанию и в наикратчайший срок. Хочешь в другой Оазис — да пожалуйста, вот телепорт-браслет, найди координаты или введи свои. Любые возможные удовольствия, хочешь — в реальности, хочешь — в вирте. Хочешь занять себя чем-нибудь полезным — любая сфера деятельности, только учиться надо. Домой, в Открытые земли — можешь домом старого эрема воспользоваться, а можешь и тем же телепорт-браслетом, только координаты из земных в местные надо переводить.

— Подожди, а что с этим домом? С вашим домом... — переспросила Анна. — И кстати, где мы находимся, я по-прежнему ничего не понимаю.

— А тебе Сигур не объяснил?

— Сигур — это кто?

— Шенгет, который тебя допрашивал.

Анна отрицательно покачала головой.

— Это Оазис Эконда, столица Ардара. Физически он находится в Сибири, в самой глуши. Он скрыт Завесой, специальным куполом, который искажает реальность и не пропускает чужаков. Мы с тобой сейчас в Садах Эремиас, это большой дворцовый комплекс в самом центре Оазиса.

— Я про наш дом спрашивала, — уточнила Анна. — Тот, который в Ельске.

-Дом когда-то купили для того, чтобы обеспечить правящему роду удобное перемещение в Открытые земли. Тут это популярное среди знати развлечение — погулять по Ории, это так они наш мир называют, в противовес своему. У браслетов сбиваются настройки, если часто перемещаться из Ории в Ардар, из Оазисов в Открытые земли, их приходится калибровать. Зеркала устойчивее, но для них нужно надежное укрытие.

— Почему же тогда вы переписали дом на меня?

Кейт поморщилась.

— Эрем Эгберт считает, что нынешним членам правящей семьи следует пореже шляться по Открытым землям, — заявила она насмешливо. — Путь прикрыли, а зеркало осталось. Но я всегда хотела, чтобы ты нашла меня... Я умышленно оставила браслет, надеясь, что ты наденешь его, полюбуешься на себя в зеркало и увидишь, что оно непростое...

— Идентификатор завесы, — Анна вдруг вспомнила, как называл этот предмет золотоглазый демон.

-Да, он определяет твою принадлежность к Ардару, позволяет видеть порталы, Завесу и пересекать ее в любом месте и любым способом. Если бы ты поехала на машине, Завеса бы не пустила тебя, создав сложную иллюзию и вынудив свернуть в сторону, а с браслетом ты спокойно миновала бы ее и оказалась в той же Эконде, например.

— Теперь понятно, почему с утра зеркало ничего не показывало, — пробормотала Анна. — Браслет остался в ванне.

Кейт кивнула.

— Ты...ты будешь возвращаться домой хоть иногда? — жалобно спросила девушка.

— Наверно, — ответила Кейт с сомнением. — Если будет время. На самом деле я бы хотела, чтобы ты перебралась к нам. Тут спокойно и безопасно. Можешь принести свой ноутбук и мольберт сюда, — она рассмеялась, взглянув на Анну с любовной насмешкой. — И работать. Только наших сетей тут нет, Завеса все блокирует, а чтобы получить канал связи с Орией, нужно к Хранителям обращаться. Но если Кир попросит, они настроят. Или я попрошу, — она лукаво улыбнулась, и в этой улыбке Анне увиделась прежняя Кейт. — Можешь жить на два мира. У тебя получится.

Анна пожала плечами. Любопытство действительно нарастало — ей уже хотелось увидеть этот странный мир, спрятанный от людских глаз так давно, что никто и никогда не догадывался о его существовании. Надо только сделать так, чтобы там, дома, никто не беспокоился.

— Ну, может ненадолго, — робко ответила она.

-Мне бы хотелось, чтобы ты была рядом, — Кейт вдруг перестала улыбаться. — Я скрыла правду, потому что сама не знала, во что я вляпалась. Думала, сбегу, если будет плохо. А если понравится — притащу тебя сюда. Мы часто говорили об этом с Киром, но он был против — считал, что тебе лучше жить своей жизнью... Тогда я и оставила браслет, надеясь на случай.

— У меня его забрали, — вздохнула Анна. — Тот демон с золотыми глазами.

— Глава Хранителей, — кивнула Кейт. — Сигур Ан Горт. Пренеприятнейшая фигура. Ничего, вернет, — бросила она с презрением.

— Почему он такой странный?- спросила Анна, с неприязнью вспоминая их недолгую беседу.

— Он из Шенга, из рода Талмэй. Талмэи изменчивые — облик меняют.

— Как? — шепотом переспросила потрясенная Анна

— У идеального Талмэя старой крови два облика — дневной и ночной, — терпеливо объяснила Кейт. — Дневной — полностью человеческий, ночной — подземный, приспособленный для существования в темноте. Шенг — это Оазис под землей, в районе Тибета. Слышала легенду о Шамбале-Агартхе? — усмехнулась она. -Вот это оно и есть — Оазис Шенг, родина Изменчивых. Ан Горт — полукровка, облик менять не может, зато выслужился аж до Верховного Хранителя. Это местная служба безопасности, разведка и контрразведка в одном лице.

— Мне надо вернуться, — пробормотала Анна растеряно. — Надо хотя бы закрыть те проекты, за которые я взялась. Там немного, — пояснила она. — На пару дней. От остальных откажусь...

— Я хочу, чтобы ты была со мной, — заявила Кейт, и в голосе ее прорезались капризные нотки. — Понимаешь, я ... у нас с Киром будет ребенок.

-Так это же здорово, — заявила Анна растеряно. Ребенок? Здесь... А что странного в том, что у замужней пары будет ребенок...

— Здорово, — повторила Кейт с какой-то странной интонацией, словно это событие вовсе ее не радовало. — Только я не понимаю, что мне теперь делать. Все хлопочут, кудахчут... Лекции читают про важность здоровых наследников. Хотя с чего ему быть нездоровым, тут медицина запредельная, все, что хочешь, вылечат. И зачем мне ребенок... — заявила она неожиданно, с недоумением пожимая плечами.- Что мне с ним делать?

-Воспитывать, — ответила Анна. — Растить. Любить.

Кейт пожала плечами.

— Я не знаю, как...Тем более, что тут все не так, как у нас.

— Разберешься, — заверила ее сестра.

Глава 8. Джерт. Проклятье Эйка

— Я слушаю вас, Сияющий, — Джертс настороженностью вглядывался в лицо неожиданного гостя, готовясь в любой момент протянуть мысленное щупальце к его сознанию, но гость лишь беспокойно обежал взглядом кабинет, задержался на старинном рисунке одного из акуннакских пейзажей, с тоскою покосился на окна, выходившие во внутренний сад за особняком, и под конец поднял на него темные, полные тревоги глаза.

— Я пришел просить вас, Джеллерт Ан Хельм, об услуге. Об очень важной для меня услуге.

— Надеюсь, это будет в моих силах, — осторожно ответил Джерт.

— Если нет, то... я не знаю тогда, что мне делать, — сказал гость с нескрываемым отчаянием. Белокожий и золотоволосый, как все Эремиас, он не отличался резкостью черт, столь характерной для этого рода. Его мягкое, округлое, слегка одутловатое лицо явно унаследовало черты матери, а не отца, блистательного эрема Эгберта — темные, чуть навыкате, глаза с густыми короткими ресницами, аккуратный нос и безвольный подбородок. Он был высок и статен, как отец, но стройная, некогда красивая фигура уже потеряла свои идеальные пропорции — наметился живот, повисли плечи... Но он все еще был красив типичной красотой истинного Эремиас — древнего гордого рода, столетиями правившего Ардаром.

Джерт подождал, пока тот соберется с мыслями, потом бросил на него вопросительно-подбадривающий взгляд.

— Моя жена... больна. Проклятье Эйка.

— О... я даже не знал, что вы женаты, — удивился Джерт, а потом неожиданно вспомнил, что Хьерв успел рассказать ему и об этом. — Простите, меня давно не было в Ардаре.

— Уже два года, — кивнул тот. — Я встретил ее в Открытых землях, когда отправился в путешествие по евразийскому континенту. И влюбился. Я бы женился на ней, даже если бы отец не поддержал меня, — продолжил он с горечью. — Многие были против, но он решил, что приток свежей крови нашей семье просто необходим. Мы были счастливы, — тут он надолго замолчал, и Джерт терпеливо ждал, пока он заговорит снова. — Это началось недавно.

— Вы уверены, что это именно проклятье Эйка?

— Да, мой личный врач подтвердил диагноз.

— Оно иногда маскируется под обычную депрессию или под другие психические расстройства. Нужны специальные исследования, чтобы убедиться в правильности диагноза.

— Он убедился.

Джерт вздохнул.

— Вы хотите, чтобы я ее вылечил, — утвердительно заявил он.

— Хочу, — согласился тот, но в голосе его не было ни надежды, ни просьбы, словно он заранее смирился с неизбежным.

— За все время я смог вытащить только девятерых. Остальные... только отсрочка, на несколько лет. Потом они все равно сгорали.

— Десятерых,- поправил его гость. — Вы смогли вылечить самого себя. Вы знаете об этой болезни больше, чем все целители Итери, вместе взятые.

Джерт вздохнул.

— Я не могу гарантировать успех. К сожалению. Именно потому, что знаю о проклятии Эйка больше, чем все остальные.

— Я понимаю, — кивнул тот. — Но вы хотя бы попытаетесь. Те, к кому я обращался, отказывались.

— Какая у нее стадия?

-Мне кажется, уже вторая. Оно стало прогрессировать, и быстро. Понимаете, она ждет ребенка.

Джерт не удержался и свистнул.

— Не знаю, поздравить вас или посочувствовать, — бросил он в сердцах. — Гормональная перестройка усиливает проявления болезни, делая их крайне... выраженными. Как она сейчас себя чувствует?

— Короткие периоды активности сменяются полной апатией. Вкус, обоняние, осязание — все слабеет, но когнитивные функции еще не затронуты. Ей говорят, что виновата беременность, она и сама так считает.

— Инстинкт самосохранения?- спросил Джерт напряженно.

— Еще не утрачен, но... учитывая то, что сенсорные ощущения уже притуплены, она...

— Не понимает, что рискует, — кивнул Ан Хельм. — Речь?

— Почти в порядке, но... иногда она забывает, о чем говорила.

— Я бы хотел посмотреть на нее, пока — со стороны. И надо бы сделать так, чтобы при дворе не болтали. Мое появление рядом с ней может погнать волну ненужных слухов. Я так понял, она не знает, что с ней?

Гость покачал головой.

— Послезавтра в Садах будет большой прием в связи с днем рождения Лиры, жены Брента, — сказал он после паузы. — Вы ведь бывали там раньше?

Джерт кивнул. Бывал, и не раз. Роскошное мероприятие, куда приглашались все мало-мальски значимые Дворы, воротилы бизнеса и влиятельные медийные персоны.

— Я пришлю вам приглашение, — продолжил тот. — Найдемся во время праздника, и я вас представлю.

— Хорошо, — согласился Джерт.

Он проводил гостя в прихожую и уже попрощавшись,вдруг спросил.

— Кириан... что вы будете делать, если я... не найду способа ей помочь?

— Я знаю только одно, — сказал тот, отвернувшись. — Что бы мне ни говорили родственники, я ее не брошу. Это я заманил ее сюда, обещав сказку. А наша сказка... она ее и убила.

— Что говорят родные? — повторил Джерт настойчиво.

Кириан Ан Эремиас презрительно усмехнулся.

— Отослать ее подальше, после того как родит, и жениться снова. Запереть ее сейчас, чтобы сама себя не угробила. Дождаться 7 месяцев, переместить ребенка в инкубатор, и выбросить ее, как мусор. Завести любовницу... трех любовниц. А лучше — фелину-Леони, из тех, что они стали выращивать недавно, с импринтингом на хозяина.

— А что они еще могут посоветовать, — с брезгливостью бросил Джерт. — Хорошо еще, убрать не пытаются, как порочащую честь древнего рода.

Лицо Кириана неожиданно исказилось, и Джерт понял, что подобная мысль еще не приходила ему в голову. Проводив высокородного гостя, он вернулся к себе в кабинет и крепко задумался.

Проклятье Эйка появилось несколько веков назад. Названо оно было в честь врача, подробно описавшего симптомы и выделившего их в отдельную болезнь. Причина до сих пор оставалась неясна. Мозг и психика человека начинали медленно разрушаться, постепенно приводя организм к гибели. Начиналась она с обычной депрессии с выраженной неспособностью получить удовольствие, апатией, снижением, а после и утратой сенсорных ощущений. Следом рушились когнитивные функции, и все это сопровождалось взрывами активности пополам с затяжными депрессиями. На последней стадии человек утрачивал волю к жизни, переставал есть и пить, ложился и умирал. Классическая медицина Двора Итери придерживалась инфекционной теории: считалось, что болезнь провоцируют бактерии, занесенные когда-то на землю первыми кинами, проникшими сюда после разрушения Истинного Сердца Ардара. Но Двор Энро — исследователи всего сущего, философы жизни и смерти, — считал, что корни болезни надо искать в праздном, застойно-благополучном бытии. У обитателей древнего Ардара не было ни смысла жизни, ни путеводной звезды, ни будущего.

Надежных методик лечения не существовало. На ранних стадиях помогала смена обстановки и образа жизни плюс кое-какая медикаментозная терапия, но мало кто замечал симптомы вовремя. На более поздних печальный финал можно было только отсрочить. Джерт — Мастер Флейты, целитель душ, многократно пытался спасти жертв проклятия, сказал Кириану чистейшую правду. Шансов совсем немного. Что ж, он попробует, вдруг удастся подобрать мелодию, которая заставит отозваться душу молодой женщины, и вытащить ее из той пустоты, в которую она шаг за шагом проваливается. Беда в том, что именно здесь, в Ардаре, мало что могло заставить отозваться души людей, у которых с рождения было все, и для которых жизнь давно превратилась в череду бесконечных легкодостижимых удовольствий. Но если она с Ории, то шанс есть.

Побродив по дому, Джерт связался с Хьервом. Прежде чем соваться в Сады, следовало бы узнать сегодняшний расклад сил на политическом фронте — кто против кого дружит и с какой целью, кто сегодня в фаворе, а кого следует остерегаться. Ну и прочие мелочи — этикет, например, время от времени менялся. Он бросил в зарядник и телепорт, и идентификатор, на тот случай, если ему придется быстро покинуть праздник.

Приглашение пришлось очень вовремя — это возможность не только посмотреть на пациентку, но и на зараженного кином наследника Эремиас — Брента. Убедиться лично и попробовать определить, насколько поражена его душа, и не проще ли махнуть на все рукой и тихо исчезнуть, вернувшись в сложный и неблагополучный, но такой живой и искренний мир Открытых земель, оставив древний Ардар самому решать свою судьбу. Смущала только тоска в глазах Кириана, который так неожиданно оказался гораздо порядочнее его самого. Что ж, он выполнит обещание, настолько, насколько сможет.

Глава 9. Сигур Ан Горт, Верховный Хранитель Ардара

— Он умер, — сказал врач и Сигур Ан Горт раздраженно дернул головой, глядя на распростертое на допросном столе человеческое тело. Все зря. Уже четвертый, и они ни на шаг неприблизились к пониманию.

— Причина смерти?

-Кин попытался вырваться. Мгновенная остановка сердца. Мы не стали его реанимировать...

Сигур едва кивнул. Реанимировать зараженных кинами опасно — в момент восстановления сердечных сокращений умирающий вместе с телом кин оживал и мог предпринять попытку напасть на любого, кто находился рядом, подняв полумертвое тело. Так было с предыдущим пленником, который чуть не убил медиков, пытавшихся вытащить его с того света.

— Первоначальная версия подтвердилась? Он действительно из Лерроны?

— Я бы даже этого не стал утверждать, — вмешался грузный мужчина в штатском, белобрысый и белокожий, как большинство уроженцев Акуннака. Бэр, один из лучших экспертов его ведомства, форму хранителей не носил, слишком уж нелепо сидела на нем строгая, полувоенного покроя одежда. — Над ним провели несколько ступенчатых манипуляций. Внешность уроженца Эконды — всего лишь последняя ступень. Генетически он ближе к Лерроне, но там прослеживается и Ледр, и Акуннак.

— Он что-нибудь добавил о своих хозяевах? — поинтересовался Сигур больше для того, чтобы продолжить тему. — Кроме того, что сообщил раньше?

— Нет. Разведка Тимеридов, цель — сбор информации о ведущих Дворах Эконды. Ничего конкретного выдавить из него не удалось.

— Он знал о том, что заражен кином?

Бэр пожал плечами.

— Мы не интересовались.

Сигур сухо кивнул.

— Итери как-нибудь поясняют существование спящих, неактивных кинов в живых телах?

— Я связался с Двором Чаши в Акуннаке, — Бэр грузно поднялся на ноги, стер с лица обильный пот грязным носовым платком и склонился над телом, вглядываясь в остекленевшие глаза, зрачки которых были словно разорваны изнутри и залиты алой кровью.- Они говорят, что это невозможно.

— Пошлите им результаты исследования мозга этого образца, — бросил Ан Горт. — Пусть прокомментируют. Напомни мне, — повернулся он к тому хранителю, что вел допрос. — Он с анимой?

— Да, — подтвердил тот.

— Покажи.

Ему принесли цепочку с кулоном-сосудом, внутри которого тускло мерцала крохотная звездочка.

— Она такой и была? — уточнил Ан Горт, повертев его в руках. Бэр заинтересованно глянул и тоже перевел ожидающий взгляд на хранителя — внутри обычной золотистой анимы мерцали красные капли.

— Не обратили внимания, — признался тот. — Увы. Простите, мастер.

-Сравни с тем, что остались от предыдущих. Доложишь, — Ан Горт развернулся и, кивнув Бэру на прощание, широкими шагами вышел из тюремного блока.

Четвертый, думал он, пешком поднимаясь с минус второго этажа охранных палат к себе наверх, на плюс пятый. Шпион-наблюдатель в третьем круге Эремиас, с внешностью типичного экондца, генами других оазисов и со спящим кином в душе. Ни один детектор не засекает неактивного кина, они просыпаются только во время допроса с пристрастием, активируются и пытаются убить первого, до кого дотягиваются. Первые два носителя успешно переживали активацию кина, сохраняя разум, но гибли позже, по вине допросной службы. Этот и предыдущий умерли в момент, когда проснувшийся кин, нападая на своих обидчиков, разрывал ментальную оболочку носителя.

Сигур Ан Горт, Верховный хранитель Двора Эремиас, никогда не был специалистом по кинам, но теперь, похоже придется заниматься ими вплотную.

Он привык доверять своей интуиции, за сорок пять лет службы Двору она подвела его всего лишь один раз. Последние несколько лет неосознанное чувство тревоги не только не рассеивалось, но и неуклонно росло, заставляя искать подвох в повседневном, обман — в проверенном, угрозу — вочевидно безопасном. Опасность стояла за дверью, уже приоткрывая ее и заглядывая в щель, а предощущение надвигающейся беды вынуждало его все сильнее, до паранойи, закручивать гайки, ужесточая контроль и понижая степень доверия.

Изо всех щелей торчали уши Тимеридов. Аккар... Огромный Оазис на территории Антарктиды, самый большой по площади. Фактически, по размерам он мог сравниться со всеми остальными Оазисами, вместе взятыми. Только северный Арварен мог тягаться с ним, но бывшая столица Ардара ныне лежала в руинах, прикрытая от Ории сложной иллюзией в виде арктических льдов.

Аккар всегда был слишком независим, а за последние пятьдесят лет и вовсе ушел из-под контроля Эконды, позиционируя себя, как отдельное государство. Оазисы, конечно, и раньше были независимы, но центр власти всегда находился в столице. Когда-то им была Альдея в Арварене, с ее старым Сердцем, разрушенным в эпоху полюсных войн, после которых средоточием власти стала континентальная Эконда. Да, были времена, когда миром правил и Аккар — в периоды, когда Эремиас проигрывали Фьерридам гонку за превосходство, но это длилось недолго. Сейчас, по сути, Аккар снова вырывается вперед, а Эконда слабеет, теряя влияние вместе с Эремиас и их сторонниками.

Только Сердце у их мира — одно. И оно в Эконде. И ключ к Храму Сердца все еще в руках у старого Эгберта, а не у Элсара Ан Тимра. Общая беда не обошла Аккар стороной — здесь так же, как и везде, рождались дети без Искры, так же, как и везде, требовались анимы — капли силы Сердца. Доступ к Сердцу — мощный инструмент в руках Эремиас, но отказать Аккару в анимах для его жителей — мера слишком радикальная, пожалуй, даже крайняя. И, пожалуй, Эремиас вместо того, чтобы поощрять независимость строптивого Оазиса, лучше деликатно намекнуть, что поток живительной силы может и оскудеть... или и вовсе прерваться.

В кабинете было прохладно и сумрачно — у него стоял отдельный климатизатор, поддерживающий атмосферу родного Шенга. Усевшись за стол, Сигур вытащил сигарету, поморщился, покрутив в руках изысканный серебряный портсигар старинной оритской работы, и сунул ее обратно. Слабость, дурная привычка, появившаяся за годы, проведенные в Эконде. Видели бы родители, как перемолола его светская, праздная, пресыщенная столица... Отец, ортодоксальный шенгет, до самой смерти оставался верен древней традиции самоограничения, отказавшись от анимы даже в старости. Мать, когда-то первая красавица рода Малеб, при всей своей любви к детям и к нему, младшему и единственному сыну, никогда бы не позволилани ему, ни всем остальным, дымить в доме.

Он бегло просмотрел сегодняшние сводки и донесения, думая, что из этого стоит обсудить на вечернем совещании — он предпочитал проводить их в конце рабочего дня, чтобы не терять с утра бесценного времени. Там, в соседнем кабинете, его уже ждали коллеги — кураторы Оазисов и Ории, заместители и главы подведомственных служб. Сигур не любил долгих встреч; в отличие от своих подчиненных, он умел быть краток. И зачастую — резок и безжалостен.

Неохотно поднимаясь из-за стола, он усмехнулся своему отражению в полированной поверхности старинного секретера. Талмэй из успешной благородной династии Горт, он не унаследовал отцовских генов изменчивости и был обречен на вечно неизменный ночной облик. Каким разочарованием это стало когда-то для отца, так ждавшего наследника после двух девочек... Великий и ужасный Сигур Ан Горт Талмэй, бич Ардара, ручной демон, цепной пес Эремиас. Чего только не писала про него пресса, не говорили люди... Он знал, что заслуживает свою репутацию, всю, до последнего проклятия. Что ж, если такова цена верности долгу, он заплатит ее сполна. Долг любого шенгета — защищать Шенг и служить Ардару. Шенгеты были созданы Творцом с помощью Кисти, чтобы стать хранителями Ардара и беречь его творение от любых невзгод. Они сами по себе — орудия Творца...

В зале совещаний два стула пустовали. Сигур мельком пробежался по лицам — отсутствовали куратор Ории и глава оборонной службы. Первый предупреждал об отсутствии еще вчера, второй... со вторым надо было что-то делать. Вообще со всей оборонной службой Ардара надо было что-то делать.

— Приступим, — проскрипел он вместо приветствия.

Они хорошо его знали, поэтому докладывали коротко.

— Эконда, пять криминальных, без изменений

— Шенг, без изменений

— Леррона, два криминальных, воровство.

— Ледр, происшествия за Завесой.

— Подробнее, — потребовал Сигур

— Погибли трое ардаритов, вышедших за пределы Оазиса с целью развлечься. Нарвались на местный бандитизм. Пригород Лас-Вегаса.

Сигур кивнул. Ледр, прикрытый иллюзией пустыни Невада, располагался северо-западнее Лас-Вегаса, который притягивал обитателей Оазиса, как ребенка манит запретная банка варенья. Хоть охрану по периметру ставь...

— Акуннак, без изменений.

— Наместник ответил на наши требования? — поинтересовался Ан Горт.

— Сделал вид, что потерял запрос, — хмыкнул куратор. — Менять его надо, да только как...

Как — не проблема, подумал Сигур. Вопрос — на кого. Эремиас первого колена, так называемой Золотой Ветви — всего четверо, эрем не отпустит от себя никого. Младший брат Эгберта сидит в большой, густонаселенной и вечно неспокойной Лерроне, обеспечивая ее лояльность, его сын — в тихом и благополучном оазисе Сайхан посреди пустыни Гоби. Старшего убили когда-то в Аккаре, а его сын, что там нынче правит, поражен проклятьем Эйка и медленно катится в бездну. Из Серебряной ветви, второго колена Эремиас, доверять можно двоим, от остальных не будет проку — воспримут назначение в Оазис как забавное развлечение, спустят и деньги, и авторитет...

— Даэр, пять криминальных, драки.

— В преддверии визита Сияющего с супругой? — недобро ухмыльнулся Сигур.

— Далеко за пределами Адата, — пояснил куратор. — Молодежь, как всегда. Отношения выясняют.

— Я просил список всех, кто владеет Ошейником, — напомнил глава Хранителей.

— У вас на столе. Их больше, чем мы предполагали, но дар слабый.

Неважно, подумал он. Слабый дар можно развить, если очень постараться. Леони прошлого умели надевать звериный ошейник на людей. С этикой у них всегда было неважно: даже к своим собственным потомкам они зачастую применяли те же методы воспитания, что и к маахам с термархами.

— Аккар повысил плотность Завесы. Третий раз за неделю. Максимально допустимый для телепорт-проницемости уровень.

— Энергоуловители?

— Включены на полную мощность. Договор о паритере нарушен еще неделю назад, они превысили все допустимые нормы.

— Что с их уровнями накопителей?

— Мало данных. У нас нет никого на станциях энергосистем.

Дожили, подумал он со злостью. Тимериды медленно, но верно убирали всех Хранителей подальше от ключевых точек своего Оазиса. Нет, Двор Молота не противился воле Эремиас и не оспаривал право Хранителей обеспечивать безопасность верховной власти. Нет, они всего лишь деликатно выдавливали всех пришлых из системы управления, элегантно и незаметно оттирая от власти.

— Устройте им локальную аварию на энергосети где-нибудь подальше от столицы и послушайте местные новости, — бросил он с откровенной насмешкой. — Сами все расскажут.

— Сайхан, без изменений...

Всех четверых замов — по делам Двора, по внешним делам, по оперативным вопросам и по внутренней безопасности он слушал вполуха: все, что они имели ему сообщить, он уже знал из донесений. Из глав служб — только по криминальным проблемам, особенно по Эконде; через два дня в Садах намечался прием в честь дня рождения Лиры, жены Брента, первого наследника эрема, планировалось открыть временный доступ во внутренние Сады для всех приглашенных. В такие дни сквозь охрану частенько пробирались простые горожане — за всеми гуляющими туда-сюда не уследишь. Случались и инциденты, в основном мелкое воровство и хулиганство; среди младшего персонала и прислуги в Эконде было немало оритов из Открытых земель, дешевой и покладистой рабочей силы. В Сады их, конечно же, не нанимали, но они и сами умели мастерски просачиваться, куда не надо.

Отдав несколько срочных распоряжений, он отпустил подчиненных, а сам вернулся в кабинет, вызвав секретаря и зама по внешним вопросам.

— Мне нужно связаться с Энро, — сообщил он, переводя взгляд с одного на другого.

— Особняк на краю Эконды пуст, — очень тихо сказал зам. — Последний раз его двери открывались несколько лет назад, когда Энро почтили своим визитом церемонию бракосочетания Сияющего Кириана.

— Он не пуст, — фыркнул Сигур. — То, что мы их не видим, еще ни о чем не говорит. Я напишу им официальное письмо на бумаге, а вы лично отнесете его в дом на границе. Бросите письмо в щель под дверью. Инфер-копию, — он перевел взгляд на секретаря, — пошлете на их официальный инфер-адрес. И будем ждать реакции.

— Если дождемся, — проворчал зам. — Сколько уже писали...

— Не дождемся — значит проблема, которую я с ними хочу обсудить, или не является проблемой, или не имеет решения, — заключил Ан Горт.

— Сделаю, — обреченно кивнул зам. — Вам, Светлейший, виднее. Будем надеяться, что они... снизойдут.

— Не снизойдут — сами справимся, — отрезал Сигур. — Первый раз, что ли.

Глава 10. Анна. Решение

Эйне поднялась, отодвинув мольберт. Нет, не получается. Берег, конечно, вышел красиво, но она не чувствует в нем реалистичности, а значит, там, на юго-восточной оконечности Арварена, все осталось по-прежнему. Что-то Кисть сегодня капризничает в ее руке... Внимание все время рассеивается, соскакивая на повседневные мелочи, а мысли, словно привязанные к коновязи лошади, топчутся вокруг одного и того же. Как там Леда, подруга дорогая и верная, удалось ли ей задуманное? Решившись на рискованный шаг, она поставила на карту не только свое благополучие, но и жизнь — свою и своего избранника.

Она попыталась заставить себя вернуться к работе, но через некоторое время опять отвлеклась. Пожалуй, надо сходить туда, на юго-восток континента, где высокие скалистые берега, изрезанные фьордами, выдавались далеко в океан. Решение увеличить территорию Арварена было принято давно, но место создания новых земель определили только на днях. До этого ученые долго решали, повлияет ли изменение очертаний континента на морские течения, и если да, то как, и требуется ли менять настройки климатических установок. Не все представители Ассамблеи Дворов поддерживали решение расширить именно Арварен, и в итоге сошлись на приращении не только главного Оазиса Ардара, но и западной оконечности Даэра. С Даэром будет сложнее. Эйне была там всего два раза, земли не представляла совершенно, но Двор Леони заверил ее, что покажет ей в подробностях все побережье, обещая не торопить с исполнением задуманного и позволяя пожить там столько, сколько потребуется, чтобы она смогла воплотить в жизнь их замыслы.

Эйне отложила кисть. Никогда раньше ней не приходилось создавать такие огромные пространства. Получится ли вообще? Кисть Творца была способна создать любую реальность, лишь бы это было под силу ее владельцу. Она стала Мастером Кисти всего пять лет назад, когда старая хозяйка умерла. Эйне не знала, что выбор пал на нее — все они считали, что Кисть сама выбирает себе владельца, но, как пояснили ей Энро, Кисть способна слышать желания нынешнего Мастера. Она знала старую Веду не один десяток лет, знала и восхищалась ею, и даже когда-то уговорила дать ей несколько уроков. Кто же знал, что она пожелает передать молодой женщине такой уникальный и невероятно ценный для Ардара инструмент, как Кисть Творца?

Заслышав шаги в прихожей, она поспешно поднялась из-за мольберта. Дэн. Сейчас он расскажет ей новости.

Муж выглядел уставшим и раздраженным.

— Леду так и не нашли, — сказал он, обняв ее. — Весь Двор Эремиас считает, что ее похитили аккарцы.

Эйне покачала головой.

— Никто ее не похищал. Она сама приняла решение.

— А мы теперь расхлебываем, — сердито проворчал он. — По-хорошему нельзя было?

— Она пыталась, но эрем был против, — пояснила Эйне. — Это бы означало разрыв помолвки с Леони, а они сейчас влиятельны, как никогда. Никто не стал слушать ее мнения, ее отдали, как вещь.

— А разве Хранители Сердца имеют право вступать в брак? — уточнил он с беспокойством в голосе. — Мне всегда казалось, что они должны полностью посвящать себя Сердцу и им нельзя иметь семьи.

— Имеют, — кивнула Эйне. — Другое дело, что многие действительно не обзаводятся семьями. Но Леда... Видишь ли, она из Эремиас, хоть и Хранительница. У них интересы династии всегда стояли выше личных. Девушек и раньше отдавали замуж по династическому сговору, никого не интересовало, любят ли будущие муж и жена друг друга. Для чувств есть любовники и любовницы, а все прочее — это долг и политика. Ну и деньги, конечно же.

-Блажь какая, — поморщился муж. Он был родом из Лерроны, славившейся своей демократичностью, и многие арваренские обычаи казались ему архаичной дикостью. — У нас уверены, что ее похитил двор Молота, чтобы выведать секреты Сердца. Говорят, Аккар создал свое собственное Сердце, но они не знают, что с ним делать дальше. Как наполнить. Им нужен настоящий Хранитель, а Леда — одна из самых сильных в храме Сердца.

Эйне рассмеялась.

— Ну и глупости же они несут, — прокомментировала она. — Сердце может создать только Зодчий. Собственно, Сердце Ардара и создали Зодчие, с помощью Кисти, а чтобы его зажечь, нужна добровольная жертва. Наполняется оно само, силою всего живущего на свете, силою действующих орудий Создателя и их Мастеров, и личной силою Эремиас, которые потому и называются Сияющими, что отдают свою личную силу Сердцу. Забыл, что ли? Чему вас там в джунглях в школе учат...

Дэн пожал плечами. Он работал в технической службе в арваренской резиденции Эремиас и в высоких материях разбирался плохо.

— Так что ее туда понесло? — спросил он ворчливо, переодеваясь в домашний халат.

-Любовь, конечно, — рассмеялась Эйне.

— Ты уверена?

-Я сама помогала им встречаться. Я нарисовала им... домик на побережье, чтобы они могли побыть вместе. Я, кстати, тебе его показывала. Помнишь?

Дэн кивнул, усмехнувшись краешком рта.

— Значит, милая моя, ты самая настоящая соучастница. И кто он?

— Фьер. Двор Флейты.

— А поконкретнее?

Эйне загадочно улыбнулась

— Лаэр.

— Наследник, — кивнул Дэн. — Что ж, партия, пожалуй, получше, чем третий род Леони, если бы Арварен и Аккар не враждовали. Как бы оно в открытый конфликт не вылилось, — он недовольно покрутил головой. — Слухи ходят... нехорошие. Правящий двор очень обеспокоен. Не было бы войны.

— Да ну, — отмахнулась Эйне. — Войны — это для людей. Потомки Зодчих не воюют, потому что война — это убийство, а мы не убиваем друг друга умышленно. Ардар выше насилия. Поэтому мы больше и не контактируем с цивилизацией людей — они слишком агрессивны и ненавидят друг друга.

— А ты была когда-нибудь в Ории? — улыбнулся муж, насмешливо глядя на ее воинственно нахмуренные брови. — Не была ведь. А я был... И вот что скажу — ничем мы от них не отличаемся, кроме как уровнем технического развития да существованием Сердца. И ненавидим... точно так же, как и они. И не дай бог нам направить все наши знания, которыми мы так гордимся, друг против друга. От Ардара камня на камне не останется, если не дай Творец между нашими землями вспыхнет война.

— Не вспыхнет, — убежденно сказала Эйне. — Аккар и Арварен все время враждуют, но никогда еще дело не доходило до открытого противостояния.

— Все когда-то случается в первый раз,- вздохнул Дэн.- Как твоя работа? Получилось что-нибудь?

Эйне отрицательно покачала головой.

— Что-то я плохо ее вижу, эту землю, — призналась она. — Давай завтра прогуляемся в те края, я хочу снова посмотреть на побережье своими глазами.

Проснувшись, Анна ушла в кабинет, где рядом с зеркалом стоял портрет рыжей девушки из сна. Интересно, кто она? Плод ее перегруженного новой информацией воображения, персонаж мифа или реально существовавший человек? Кусочек из настоящей истории Ардара или нечто, сгенерированное ее собственным мозгом, потрясенным необычными событиями? Она долго вглядывалась в лицо хранительницы Кисти, пытаясь уловить в нем знакомые черты. Не могла же она попросту его придумать... Придумать чужое лицо так детально, так четко, так естественно не под силу даже гениальному художнику. Самые живые, самые естественные и правдивые лица всегда взяты с натуры. Но Анна не помнила никого даже отдаленно похожего на девушку, глядевшую на нее с холста.

Она нехотя потащилась вниз, к ноутбуку, устроенному на кухне — доделывать работу. Именно здесь теперь было ее основное рабочее место. Ее отношение к дому изменилось — теперь Анна видела тот едва заметный налет Ардара, что раньше казался ей неординарным вкусом бывших хозяев. Подолгу она смотрела на картины в гостиной. Теперь она узнавала Эконду на одной из них. Остальные притягивали и пугали одновременно: ей хотелось и не хотелось увидеть, что стояло за ними на самом деле. Она все еще не решила окончательно, присоединится ли она к Кейт или останется здесь, в этом доме и в этом мире, столь привычном и обыденном, столь предсказуемом. Надо же, усмехнулась Анна, как быстро она научилась ценить обыденность, стоило только попасть в неприятности, а казалось бы, с каким удовольствием она мечтала раньше о каком-нибудь неожиданном повороте судьбы.

Но любопытство с каждым днем становилось все сильнее. Проекты потихоньку подходили к концу, мысленно она все чаще и чаще возвращалась в Ардар — оазисы древнего мира под куполами, скрытые от чужих глаз невидимой завесой. Никто ведь не заставляет ее переселяться туда... Можно всего лишь посмотреть. Попутешествовать — ведь у них это так просто, бери браслет, настраивай — и вперед. Порисовать этот причудливый город, где перепутались золотые, черные и белые дома, переплелись друг с другом золотисто-зеленые аллеи. Набраться наглости и попросить золотоглазого демона позировать ей. И узнать, где находится место под названием Арварен и что такое Сердце Ардара...

Она покрутила в руках браслет, который вернула ей та женщина, что заходила в кабинет во время ее допроса и приносила новости. Ее звали Саорис, и она так же, как и золотоглазый демон, принадлежала к Хранителям.

— Мы не стали менять настройку, — сказала она, отдавая Анне браслет. — Захочешь вернуться — надень браслет и смело иди вот в это самое здание, где мы находимся. Попросишь отыскать меня лично, тебе не откажут, — она улыбнулась. — А я отправлю тебя к сестре.

Решено. Она примет приглашение Кира и Кейт и станет их гостьей. Ненадолго — всего лишь настолько, чтобы узнать этот мир хотя бы чуть-чуть.

Глава 11. Джерт. Львица

Джерт бродил по роскошным павильонам Садов Эремиас, глазея на снующую по аллеям разряженную толпу в поисках Кириана. Ничего не изменилось за двадцать лет его отсутствия, кроме моды, напитков, и в какой-то степени — лиц. Здесь мелькали все те же — те, кого он знал по старой жизни, а новички казались знакомыми, словно клоны прежних, вхожих в Сады людей.

Его узнавали. Радовались, насмешничали, искренне интересовались, где он пропадал все это время, представляли новичкам, звали с собой, приглашали в гости. Поначалу оживленное внимание местной знати тешило самолюбие, но постепенно в нем стало расти беспокойство, особенно после того, как его заметил собственно эрем Эгберт, ненадолго покинувший свою резиденцию в самом центре Садов. Избежать беседы не получилось. За те несколько минут, пока старый правитель приветствовал его и интересовался делами, Джерт успел осторожно прикоснуться к его сознанию и убедиться, что почти двухсотлетний Эгберт все еще крепок духом и умом, но вот здоровье... Он похудел и одряхлел, и даже по-прежнему прямая, величественная осанка и твердая поступь не могли скрыть реальной немощи. Странно, Сердце должно поддерживать не только дух, но и тело. В первую очередь — тело. Джерт был в курсе одной из постыдных тайн Эремиас: вот уже больше ста лет этот Двор, который когда-то «светил» сам, поддерживая Сердце силой своих Искр, теперь вынужден был погружать своих правителей в его целебную среду, чтобы продлить им жизнь и укрепить здоровье.

Подобное состояние правителя настораживало. До сих пор физическая крепость Эгберта ни у кого не вызывала сомнений. Что же изменилось теперь?

Выразив свое почтение эрему, Джерт поспешно отступил, стараясь затеряться среди золотых деревьев, под которыми стояло множество столов и этажерок с закусками. Пробовал он осторожно: в здешнюю пищу добавлялось немало разнообразных легких наркотиков, а он давным-давно отвык от них. Так можно и голову потерять... Оглядевшись в поисках Кириана и не найдя его, он решил переместиться поближе к резиденции: все равно его уже заметили, а значит, надо пользоваться изменившимися обстоятельствами и попытаться собрать как можно больше свежих слухов.

— И как вам теперь Эконда? Изменилась?

Он обернулся. Смуглая черноволосая женщина одарила его загадочной полуулыбкой и вопросительно подняла бровь, ожидая ответа. Раскосые зеленые глаза, черные прямые волосы, излишне тонкий нос и полный округлый рот — явно продукт косметической хирургии, но все в целом производило эффектное, экзотическое впечатление. Черты лица показались ему знакомыми, но он так и не смог вспомнить, где и когда встречал ее.

Она, конечно же, сразу же об этом догадалась

— Силвея, — очаровательно улыбнувшись, она протянула ему смуглую, крепкую руку в драгоценных перстнях и браслетах.

Он церемонно поклонился, пожав кончики пальцев. Нынешняя хозяйка Двора Львов — Леони, вспомнил он рассказ Хьерва. Сменилась 10 лет назад, по слухам, устранила предшественницу. Любопытно, почему Двор Львов всегда возглавляли женщины... Хотя те Хозяйки Львов, что становились во главе двора, несомненно, превосходили мужчин и в хитрости, и в жесткости.

— Боюсь, что я не заметил существенных перемен, — усмехнулся он, осторожно прикасаясь к ее разуму. Любопытство, настороженность, симпатия. И искусственная непроницаемость, словно она прекрасно знала о его умении считывать эмоции и заранее подготовилась к разговору. Джерт всмотрелся: анимы у нее не было, зато в богатое ожерелье на шее был встроен крохотный жучок, экранирующий хозяйку от сенсорных вмешательств любой глубины. Он с трудом удержал усмешку: экранирующее поле могло поставить преграду от такого же жучка-чтеца или какого-нибудь слабенького шенгетского ментала, но не от него.

— А говорят, Эконда нынче совсем не та могущественная столица, что раньше, — улыбнулась она, подхватывая его под руку и слегка подталкивая к дорожке, ведущей в сторону новой резиденции. Джерт решил покориться- их желания в этот момент полностью совпадали.

— Так говорят уже не первый десяток лет, — парировал он с едва заметной усмешкой. — И, наверно, будут говорить и дальше.

— Значит, вы, Джеллерт Ан Хельм, последний целитель душ Двора Флейты, не видите тех перемен, что так неотвратимо наступают на Ардар?

— Возможно, я еще не успел их заметить, — предположил он, проигнорировав ее осторожную попытку направить его к столику у фонтана. — Что же, по-вашему, я должен увидеть?

— Налет увядания, — сказала она искусственно печальным тоном. — Дряхлеет не только старый эрем, дряхлеет и само Сердце.

— В чем же состоит его одряхление? — полюбопытствовал Джерт.

— Вам это должно быть виднее, — бросила она. — Все что касается души и силы — это по вашей части. Кроме того, двор Фьер всегда был тесно связан с Энро, а те знают о нашем бытии все.

— Когда это было, — хмыкнул Джерт. — Боюсь, я вас очень разочарую насчет Энро. Последнего я видел достаточно давно, — тут он заметил вдалеке худощавую фигуру Брента, первого наследника Двора Эремиас, в сопровождении такой же высокой и элегантной женщины. — Давайте подойдем поближе, — предложил он. Силвея благосклонно кивнула, подавшись чуть ближе, и он уловил острый сладко-терпкий аромат ее духов и машинально отметил, что запах знакомый.

— Вы знакомы с Лирой, его женой? Или вы ее еще не застали?

— Не застал, — согласился он. — Давайте подойдем поближе, но так, чтобы не пришлось вступать в разговор.

Силвея повела его вдоль декоративного пруда, окруженного пепельными лилиями, в центре которого бил с десяток маленьких фонтанчиков. Чета наследников при этом оказалась на параллельной дорожке, близко, но недостаточно для взаимных приветствий.

Он осторожно всмотрелся в Брента. Старший сын эрема был, как все Эремиас, высок и строен, волнистые золотые волосы обрамляли жесткое треугольное лицо, зеленые глаза смотрели холодно и надменно. Настоящий Эремиас, совсем не похож на Кира. Жена его, Лира, высокая нервная женщина с бледным лицом, тоже светловолосая и голубоглазая, явно откуда-то из Ледра, самого западного Оазиса Ардара, следовала за ним, отстав на пару шагов и что-то раздраженно выговаривая идущей рядом девушке. Расстояние для ментального контакта было слишком велико, но ему требовалось всего лишь посмотреть... Он осторожно прикоснулся к ладам флейты и протянул мысленное щупальце к Бренту, заглядывая в его душу. И с трудом удержал неподвижное выражение лица.

Слухи оказались правдой. В той абстрактной личной сущности, которую люди называли душой, сидел кин — сгусток чьей-то пришлой и давно мертвой переродившейся души.

Флейта позволяла ему заглядывать в души, которые виделись ему как разноцветные картины внутри живых существ, разлитые в верхней части тела. Ардариты и жители Открытых земель отличались — первые были тусклее, но и сложнее по внутренним узорам, люди Ории были чище, ярче и распахнуты наружу. Кины опутывали души своих жертв темно-фиолетовыми щупальцами, прорастая вглубь тела и цепляясь за внутренние органы. В библиотеке Фьерроны, бывшей главной резиденции Двора Флейты, было множество книг по расшифровке узоров человеческих душ, так же, как и по особенностям работы с Флейтой, но по кинам там было очень мало информации. Трудная, больная тема для Ардара... Силвея правильно говорила — лучше всех в этом вопросе разбирался нынче малочисленный Двор Энро, философов, предсказателей и хранителей ардарской истории.

Джерт осторожно отдалился, отпустив Флейту, но при этом продолжая разглядывать то, что теперь представляла из себя внутренняя сущность Брента. Щупальца кина оплетали мозг, сердце и большую часть тела наследника. Со стороны это выглядело отвратительно — так, наверно, целители Итери должны видеть рак. Нет, кин настолько глубоко и плотно завладел душою Брента, что попытки изгнать его убьют беднягу немедленно. Он перевел взгляд на Лиру и едва удержал возглас изумления: ее душа тоже находилась в объятиях чернильных щупалец, и даже больше, чем супруга.

Плохо. Очень плохо.

Меж тем Силвея неторопливо и уверенно провела его мимо супружеской пары и затормозила только у очередного столика с напитками и закусками.

— И что вы увидели? — многозначительно спросила она вполголоса.

— Он изменился с нашей последней встречи.

— И как?

— Вот я и пытаюсь понять — как, — отшутился Джерт.

Издалека он продолжал наблюдать за обоими. Резкие, нервные движения, сухой, колючий голос. Напряженная, неровная походка Лиры, непреходящее раздражение на лице. Нет, долго скрывать у них не получится. Несомненно, Хранители знают. Обязаны знать. Знает ли старый эрем?

Джерт поискал глазами Эгберта и не нашел.

— Как долго вы собираетесь оставаться в Эконде? — поинтересовалась Силвея, протягивая ему тарелку с крохотными канапе, выполненными в форме цветочных бутонов.

— Решу пару финансовых вопросов и вернусь в Орию, — ответил он, с осторожностью отправляя в рот очередной шедевр местных кулинаров. Вкусно... и, кажется, ничего не добавлено, можно не опасаться, что через десяток минут голова отключится, а тело захочет выкинуть какую-нибудь глупость.

-Почему вам так нравятся Открытые земли? — спросила она с искренним интересом.

Джерт задумался. Действительно, почему? Тут, наверно, честный ответ будет лежать совсем в другой плоскости — почему ему с некоторых пор так не нравится родной Ардар...

— Разнообразие, — ответил он первое, что пришло в голову. — Климат здоровее. Народ интереснее.

— Они же дикие, — поморщилась Силвея. — Совершенно нецивилизованные. И их так много... толпы на улицах, грязь, шум...

— Поверьте, цивилизованность доброй половины обитателей Открытых земель местами гораздо выше нашей, — усмехнулся он. Силвея что-то ответила, но в этот момент он заметил в другом конце парка Кира и его супругу и пропустил ответ. Да, молодая женщина была красива естественной, жизнеутверждающей красотой Открытых земель, и никто и никогда не спутал бы ее с обитателями Ардара. Высокая и статная, но не худая, без этой вот модной наркотической бледности, она живо улыбалась и вертела головой, искренне приветствуя знакомых.

Силвея, проследив его взгляд, не замедлила прокомментировать.

— Ее вы тоже не видели, — констатировала она, и Джерт покачал головой.

— Милая девочка... Говорят, Кириан был так счастлив...

— Почему — был? — спросил он машинально, просто так, чтобы не выдать своей осведомленности.

— Говорят, она словила проклятье Эйка, — сказала Силвея, но в ее голосе Джерт не уловил ни капли сочувствия. — Быстро, надо сказать...Бедняга Кир... Она ведь ждет ребенка.

— Возможно, ребенок излечит ее от этой напасти, — сказал Джерт, чтобы положить конец лживому сочувствию своей спутницы. — Давайте подойдем, я хочу с ними поздороваться.

Кириан, заметив его, сам двинулся навстречу и представил их друг другу. Оказалось, Силвея и Кейт уже знакомы. Между ними завязался пустяковый, ничего не значащий разговор, во время которого Джерт потянулся к Кейт и почти бесцеремонно запустил мысленное щупальце в ее сознание. И растерялся — никаких следов проклятия он не обнаружил. На поверхности лежало множество нарушений, вызванных гормональной перестройкой, усталостью, неуверенностью в завтрашнем дне и в партнере, да и во всем окружении, употреблением всей той наркотической гадости, что было принято добавлять в пищу в Садах, прочими нервными дисфункциями, но характерного для проклятия Эйка поражения души и затухания личной Искры не наблюдалось. Имелся полный набор симптомов, похожих на проклятие, и на поверхности выглядящих, как проклятие, но таковым не являющийся.

Он озадаченно посмотрел на молодую женщину. Чем-то она неожиданно напомнила ему ту девушку в Ельске, которую облюбовал изуродованный кином Хранитель. Такая же яркая Искра, тот же индивидуальный слепок ауры, те же черты лица, только старше, рост повыше и фигура выразительнее.

Тщательно скрыв недоумение, он прислушался к женской болтовне. Оказалось, Кир и Кейт приглашены Двором Леони погостить в Даэре, и Кейт не терпится увидеть тамошние экзотические красоты.

— В прошлой жизни я всегда мечтала побывать в Австралии, особенно на побережье — заявила она, излучая неподдельную искренность — уж кому, как не ему, человеку Флейты, отличать искреннюю радость от фальшивой. — Конечно, Оазис Даэр — это не совсем Австралия, но все-таки...

— Если вы захотите выбраться за пределы Оазиса, мы с удовольствием организуем для вас это развлечение, — с готовностью ответила Силвея, и Кейт посмотрела на мужа, ожидая подтверждения. Тот активно закивал, и на ее лице появилось выражение обожания. Тут Джерт почувствовал, как ее прежнее уравновешенное состояние сдвинулось в сторону истеричного экстаза, гораздо более неестественного, чем требовалось, и наведенного чем-то извне. Он снова запустил мысленное щупальце, следя за колебаниями душевных струн, и снова убедился, что они не затронуты проклятьем. Все так, как обычно. Струны ее души, прочные и светлые, вибрировали пропорционально эмоциям, но вот отклик нервной системы был явно избыточен.

Что-то тут не так, подумал он. Я не сталкивался с подобным, и мне, по сути, нечего ответить Кириану. Хотя... есть смысл сказать ему правду и продолжить наблюдения. И смотаться во Фьеррону, порыться в библиотеке. Не может быть такого, чтобы подобное явление не было описано до него десятками предшествующих мастеров Флейты.

— Джеллерт, — вдруг обратилась к нему Кейт и он сосредоточился на ее красивом, но уже усталом лице. — Мне стыдно признаваться в своем невежестве, но я почти ничего не знаю о Дворе Фьер. Только то, что преподавали мне мои учителя истории, когда я здесь оказалась.

Он сдержано улыбнулся, бросив быстрый взгляд на Кира.

— Нас почти не осталось, — сказал он с искренней печалью. — Всего трое на сегодняшний день — двое Ан Хельмов и один Ан Керо. А история... Она гораздо интереснее современности.

Кир наклонился к ее уху и что-то зашептал, и в этот момент к ним подошла еще одна пара. Джерт извинился, решительно взял Силвею под руку и оставил их на растерзание новым гостям.

— Почему бы вам тоже не погостить у нас в Даэре, — неожиданно заговорила Силвея, когда они удалились от Кира и Кейт на порядочное расстояние. — Когда закончите неотложные дела в Эконде. Думаю, вам будет интересно посмотреть на те праздненства, которые мы организуем в честь приезда четы Эремиас.

Джерт внимательно посмотрел ей в глаза, надеясь увидеть там причину неожиданного приглашения, но зеленые миндалевидные очи хозяйки Львов были непроницаемы.

— Спасибо, — ответил он искренне. — Возможно, я приму ваше приглашение. Не обессудьте, сейчас не могу ответить точнее. Есть... нюансы.

— Конечно, — очаровательно улыбнулась она. — Как только надумаете — свяжитесь со мной. Мой личный номер есть в открытой базе инфера. Попадете на секретаря, представьтесь — и вас сразу же со мной соединят.

Уходя, она слабо пожала ему руку, и это прикосновение неожиданно отозвалось в нем горячей волной. Красивая неглупая женщина... опасная, как десять львов. Зачем он понадобился двору Леони? Или это случайная встреча, вызвавшая у хозяйки Львов спонтанный интерес?

Он еще немного побродил по Садам, просто так, потом мысленно прикоснулся к ладам Флейты и стал вглядываться в людей. Что ж, ничего нового: большинство с тусклой или полностью погасшей Искрой, и почти все с анимой, ее заменяющей. Еще трое — зараженные кинами, один — уже в состоянии полного распада личности, вот-вот сорвется, двое — лишь слегка тронутые темными пятнами чужого агрессивного духа. Еще несколько — с серым киселем там, где должна быть душа — так выглядело в глазах всех целителей проклятье Эйка.

Чувствуя усталость от постоянного ментального напряжения, он сбросил виденье и собрался уже уходить, когда на соседней дорожке вновь увидел старого эрема в сопровождении Брента, но на этот раз без жены. Он лишь скользнул по ним взглядом, и в тот же момент Брент повернул к нему голову и Джерт почувствовал ментальную атаку — болезненный удар по нервам, отдавшийся резкой болью в глазах и мгновенным помутнением зрения.

Эремиас никогда ничем подобным не владели — их предназначение было светить, управлять и судить, а не воевать. Так могли Талмэи, как и другие древние роды Шенга, прирожденные воины физического и психического плана, но атака исходила именно от Брента, причем тот вдруг пошатнулся, словно потеряв равновесие, и его подхватила сопровождающая старого эрема охрана. Ан Хельм поспешно отвернулся, чтобы не выдать себя, побыстрее очухаться и выстроить защиту. Это не Брент, это кин, запомнивший его и раздраженный его предыдущей ментальной активностью, атаковал его. Брент, выпрямившись, сжал голову руками, а потом неожиданно выхватил кинжал у одного из охранников и несколько раз бездумно и бессистемно взмахнул им в воздухе. Старый эрем отшатнулся в сторону, и охрана поспешила закрыть его собой. Джерт снова ощутил удар, пришедшийся на этот раз в дыхательные центры, но был готов к атаке и выстроил щит-кокон вокруг себя; атака кина разбилась, но затраченная на нее пси-энергия не рассеялась, а волной покатилась в сторону — прогуливающиеся неподалеку от Джерта люди дернулись, словно от удара током. Надо уходить, решил он, не вступать же в поединок с кином прямо здесь, тем более, что кин Брента был гораздо сильнее, чем встреченный им до этого кин, поселившийся в душе Микаэля Талмэя — он гораздо дольше просуществовал в физически благополучном теле, питаясь его жизненной силой и эмоциями, и исход подобного столкновения неизвестен. Изобразив скуку на лице, Джерт медленно двинулся по дорожке, нацеливаясь на ближайший выход из внутреннего защитного круга резиденции, почти сразу же заметил, скорее даже почувствовал чей-то тяжелый и пристальный взгляд. Словно бы случайно повернув голову, он наткнулся на высокого худощавого Талмэя в замершем навсегда ночном облике, столь отличном от привычного человеческому глазу. Сигур Ан Горт, Верховный Хранитель Ардара, внимательно следил за ним своими загадочными золотыми глазами, и на его бледном подвижном лице отчетливо читалось понимание. И тревога. А еще — угроза... Джерт скользнул по нему взглядом, неохотно кивнул, изображая небрежное приветствие, и ускорил шаг. Там, за спиной, волны пси-агрессии больше не чувствовались.

Глава 12. Сигур. Родной дом.

Телепорт выбросил Сигура на центральной площади Эрка. Телепортироваться точнее, например, на крыльцо дома, тут было сложно из-за особенностей самого Шенга, расположенного под землей в огромных пещерах под Тибетом. Ученые Ардара так и не добились точности переноса глубоко под землю, поэтому все шенгетские телепорты настраивались на большие пространства — на городские площади или тоннели, соединяющие Шенг с внешним миром или внутренними городами. Далее, от площади к жилым домам и офисным зданиям вели эскалаторы и траволаторы, позволявшие быстро добраться до нужного места.

Сигур любил Эрк. Он вообще любил большие города, даже шумные и неопрятные города Открытых земель, даже Эконду, хотя сами шенгеты пренебрежительно отзывались о столице. Эрк лежал ближе всех к поверхности и был первым из цепочки подземных городов Шенга. Именно сюда вел главный тоннель, соединявший подземный Оазис с внешним миром, именно над Эрком размещались и из него управлялись самые мощные в Ардаре накопители. За овальным тоннелем, укрепленным светящимися металлическими ребрами, впаянными в горную породу, начинались три гигантских пещеры, превращенные в город. Высоченные сталагмиты, обработанные в форме колонн, верх которых был выполнен в виде деревьев, служили дополнительной опорой для купола, так же, как и каменные мифические чудовища и обнаженные воины-исполины прошлого. Были среди них и фигуры Зодчих. В отличие от прочих ардаритов, шенгеты помнили их имена и деяния. Стены и потолки пещер были искусно отполированы и укреплены светящимися волокнами, с потолка свисали гроздья сияющих шаров-люстр, водостоки с верхних уровней и подземные реки — убраны в рукотворные каменные русла. Дома располагались многоуровневыми кольцами террас, отчего напоминали огромный амфитеатр. Фасады домов, белых или светло-серых, обращенные к центральной площади, пестрели красочными фресками. Центральная площадь, на которой располагались особняки управленческих структур, выходила к озеру. Все шенгетские города-агломерации — Эрк, Оден, Ингоар, Аригис и Уде — создавались вокруг подземных озер, среди них озеро Эррик, на котором стоял Эрк, было вторым по величине после Аригиса, лежащего ниже остальных.

Неторопливо он двинулся к ближайшему траволатору, чтобы побыстрее добраться домой. Хотя... куда спешить? Родовой особняк Ан Гортов давно опустел. Отец ушел в прошлом году. Истинный шенгет, из пуристов-ортодоксов, он наотрез отказался принимать аниму, которая могла бы продлить ему жизнь, заявляя, что это против традиций. Как и многие шенгеты старшего поколения, он принимал только то, что было достигнуто естественным путем самосовершенствования, и отрицал многие научно-технические достижения верхнего Ардара, не замечая, что бездумно использует их в быту. Ни Сигур, ни две его старшие сестры так и не смогли убедить его воспользоваться дарованным ему спасением. Мать после его смерти переехала к средней дочери в Ингоар, поближе к внукам.

Вечерело. Здесь, в подземных городах, тускнели светящиеся волокна свода и стен, гасли шары-люстры под сводом, в точном соответствии с заходом солнца в тех краях, где находился Оазис. Как же давно он не был дома... Замедлив шаг, Сигур с удовольствием глазел по сторонам, отмечая едва заметные изменения. Чуть больше обитателей верхнего Ардара, чуть больше жителей Открытых земель, местных, узкоглазых, хилых и низкорослых, готовых на любую работу за материализующуюся на их оритских счетах сумму денег в тамошней валюте. Чуть больше золотоглазых статиков Малеб и среброволосых Эллей, чуть меньше изменчивых Талмэев и Асари, способных мгновенно стать неотличимо похожими на людей. Чуть тусклее освещение... один из накопителей на профилактике, чуть больше мусора на улицах — молодые шенгеты и пришлые жители менее дисциплинированы, чем старшее поколение.

Особняк семьи Ан Горт из рода Талмэй находился на окраине Эрка, в самой удаленной от озера пещере. Здесь всегда было тише, просторнее и спокойнее, чем в центре. В искусственном освещении прекрасно существовали модифицированные виды растительности — террасы здесь были увиты плющом, а в кадках и в искусственном грунте вдоль траволаторов круглогодично цвели розы, особый шенгетский сорт, нежно-золотистые, с небольшими, но очень изящными бутонами. Пахли они слабо — воздух пещер все время рециркулировал и тщательно очищался. Здесь, в самой аристократичной части Эрка, стало традицией обильно украшать особняки цветами — в горшках, кадках, на искусственных клумбах цвело все разнообразие наземных растений, выведенное специально для оранжерейных условий Шенга. Сигур, хоть и не жил здесь постоянно, старательно поддерживал общий тренд, наняв садовника-декоратора.

Глядя издалека на опрятный, беленький с цветочными пятнами дом, он неожиданно почувствовал всю свою нынешнюю чуждость этому месту. Старый, озлобленный, холодный... цветы показались ему невозможной расточительностью, особенно теперь, когда накопители всех Оазисов работают с перегрузкой из-за все возрастающей активности Открытых земель. Ория растет и развивается, ей уже тесно в своих землях, все ближе и ближе подбирается она к древним Оазисам, подступая к их границам почти вплотную...

Дом поразил его душной, молчаливой пустотой и застойным запахом нежилья. Трехэтажный особняк, со старинной мебелью эпохи Фьерридов, полный исторического хлама и прочих семейных ценностей. Если бы привидения существовали, они бы устраивали тут оргии, подумалось ему с печальной иронией. Места навалом. Шкафы, опять же, старые, костюмы еще дедовы, бабушкины выходные туалеты... Мать с отцом никогда не давали все это выбросить, заявляя, что устроят рядом с парадной гостиной музейную комнату, посвященную Талмэям вообще и роду Ан Горт в частности, но никто из них так и не собрался разобрать коллекцию древностей, сваленную там в беспорядке.

Он шел сквозь анфиладу комнат и зажигал свет, стараясь избавиться от тоскливого чувства пустоты и потери. В парадной гостиной скользнул взглядом по портретам предков в ночном облике — копий его самого в разном возрасте. Какая насмешка... Какое разочарование для отца. Долгожданный сын рода Талмэй, сильнейшего, благороднейшего шенгетского рода, рода Изменчивых, способных принимать при дневном свете почти любой внешний облик, и рода Малеб, статиков, прославившихся школой пси-воинов, он не унаследовал ни изменчивости, ни способностей к ментальному воздействию. Сколько бились над ним лучшие специалисты Малеб, пытаясь расшевелить наследственные способности матери... Чуть мозги наизнанку не вывернули. Хорошо еще, он оказался способен к рукопашному и оружейному бою и к точным наукам, а то его и вовсе считали бы парией в собственной семье. Старшая сестра унаследовала изменчивость и ментальные способности, и, отслужив почти тридцать лет в охране наместника Лерроны, по традиции вернулась в Шенг, чтобы выйти замуж и продолжить род — двое детей были обязанностью любого шенгета перед обществом, так же, как и пятая часть любого дохода, полученного в Верхнем Ардаре, которую каждый шенгет перечислял на нужды родного Оазиса. Младшая, несмотря на дар изменчивости, предпочла остаться в Шенге, вышла замуж и отдала себя семье, хотя и ей когда-то прочили успешную карьеру в той сфере, где Талмэи всегда были лучшими — разведка, боевые искусства, психотехники.

Обойдя особняк, Сигур испытал разочарование. У него так и не возникло того специфического чувства дома, которое появляется после долгого отсутствия. Слишком много времени он провел в Эконде, привыкнув к ее роскоши и комфорту. Сорок пять лет он служит Эремиас, из них тридцать — в должности Верховного Хранителя. Цепной пес Эремиас... Можно было бы отправиться в Ингоар, проведать мать и сестру, но в его распоряжении имелся лишь один свободный вечер, а они вцепились бы в него мертвой хваткой и рыдали в три ручья, если бы он не остался как минимум на неделю. Лучше уж здесь... А еще лучше навестить кого-нибудь из старых друзей, сколько можно общаться по инферу... Керим Райдо давно зовет его в гости, в недавно отстроенный особняк в Аригисе, похвастаться хочет, хотя и не свойственно нынешнему главе клана Асари хвастовство, ни в каком виде не свойственно.

Впрочем, они виделись не так давно, в Эконде, но то был полностью рабочий визит.

Сигур оживил панель инфера и долго искал домашний номер Райдо. До чего же он привык к секретарям, на лету исполняющим распоряжения... Хотя и сам Керим, правая рука шенгетского наместника Эремиас, тоже редко отвечал на входящие звонки лично. На вызов ответила его жена, холодноватая среброволосая сероглазая Эллей, отвечавшая за контакты Райдо с общественностью. Скупо улыбнувшись, она позвала мужа к инферу и оставила их одних.

-Твое приглашение все еще в силе?

-Конечно. Ты дома, я смотрю... Надолго? Не говори мне, что что-то случилось...

Сигур усмехнулся. Неожиданный визит Верховного Хранителя иначе как карательный даже не рассматривается. Что ж, ничего удивительного. Он сделал все, чтобы поднять авторитет Хранителей на недосягаемую высоту. Оборотная сторона — страх — небольшая плата за возможность беспрепятственно открывать любые двери.

— Не скажу, — бросил он сухо. — Ненадолго — всего лишь вечер.

— Тогда жду, — улыбнулся Керим.

Через полчаса Сигур входил в роскошный белокаменный особняк над руслом подземной реки, журчание которой слышалось в небольшом искусственном садике перед домом и на верандах, создавая удивительно умиротворяющий настрой. Керим сам встретил его в прихожей. Невысокого роста, жилистый и подвижный, сейчас он носил свой ночной — истинный — облик: скуластое бледно-серое лицо, тяжелый хищный нос и удлиненные уши, темные волосы и светло-карие глаза, в который почти не было белка. Изменчивые расы Шенга — Талмэи и Асари — принимали ночной облик с близкими друзьями, в кругу семьи или в знак высшего доверия. В верхнем Ардаре Райдо носил облик седовласого мужчины лет пятидесяти, неотличимо сливаясь с уроженцами Эконды, и только особая пластика Асари, когда-то Двора ночных убийц и хозяев Ножа, могла выдать в нем истинного шенгета-Изменчивого, да и то только тому, кто умел смотреть.

Просторная гостиная была явно выполнена в стиле одной из цивилизаций Открытых земель. Сигур выбрал себе большое кожаное кресло напротив камина-имитации и, обменявшись с женой Райдо ничего не значащими фразами вежливости, с охотой принял у нее бокал с традиционным для Шенга чаем из семи трав, растущих на горных склонах над Шенгом. К ароматизированным и содержащим дурман напиткам Эконды тут относились с глубочайшим презрением.

-Давненько ты тут не появлялся, — улыбнулся Керим. — Рад видеть. Надоела столица?

— Не больше обычного, — Сигур с наслаждением отпил несколько глотков. Надо бы купить тут чаю и забрать домой, пусть секретари ему заваривают вместо той дряни, к которой он пристрастился в Садах.

— Саорис, судя по всему, тоже забыла сюда дорогу, — продолжил Райдо. — Как-то я не удивлен... Эконда плохо на вас влияет. Все-таки Шенг...

— Превыше всего, — закончил за него Сигур, не скрывая раздражения. — А сердце Шенга — шенгеты, которые всегда возвращаются. Оставь это гражданам и слугам.

Райдо проигнорировал его выпад.

— Твоя троюродная сестра и раньше была бунтаркой, — продолжил он. — Мать оказалась права, когда выступила против нашего брака.

Сигур поморщился. Дела давно минувших дней... Керим и Саорис были когда-то влюблены друг в друга, но род Райдо не одобрил этот союз — в роду Саорис затесался человек. Даже не ардарит — обычный обитатель Открытых земель. Недопустимый для древнего, благородного рода мезальянс.

— Почему тебя не было на приеме в честь Лиры? — спросил он. — Мог бы и проявить уважение к правящей династии.

— Кого там уважать-то? — проворчал Керим.

-Династию. Создай хотя бы видимость.

-Там и без меня есть, кому создавать. Как Брент?

-Не очень, — Сигур почувствовал, как дергается с левой стороны кончик рта — его собственный показатель нервного напряжения, и поспешил прикрыть рот ладонью. — Кин... шевелится. Было несколько срывов в кругу семьи.

— А Лира?

— Да так же. Она то ли лучше себя контролирует, то ли стадия у нее поменьше.

— Или кин старее.

— Что ты знаешь о кинах? — заинтересовался Сигур. — Никогда не слышал об их возрасте.

— Я тоже не специалист, — уклончиво ответил Керим. — Читал где-то, что они бывают молодые и старые. Молодые только что пришли в наш мир, старые — из тех, кто переселяется из одного разрушенного тела в другое. Вторые обретают что-то вроде навыка обитания в чужом теле и могут долго не выдавать себя.

— Хотел бы я больше знать об этих тварях, — в сердцах бросил глава Хранителей. — Да не знаю, к кому обратиться.

— К Энро. Они должны знать. Что ты будешь делать, если кто-нибудь из этой парочки сорвется?

— Постараюсь удержать. Сам понимаешь, я не могу убить Эремиас. И никто не может. Его охрана предупреждена, попытается удержать от неадекватных поступков и уберечь окружение. Он превратился в параноика — верит, что его хотят убить, поэтому охрана всегда рядом.

— Эгберт по-прежнему упорствует?

-Уже нет, — Сигур вздохнул, глядя на коллекцию шенгетских боевых ножей, размещенную на противоположной стене на специальной этажерке. Никогда он не был мастером, таким как Керим или его младший брат, но то, что вбили в юности, поддерживал дисциплинированно, регулярно практикуясь с индивидуальным наставником. Нынешний наставник-партнер был моложе его в три раза, и Сигуру частенько приходилось туго. — Эрем принял решение изменить порядок наследования. Собирается в ближайшее время объявить это семье.

— Наследовать будет Кириан?

-Решение еще не оглашено, — Сигур усмехнулся, вспомнив последний разговор с эремом, клявшим всех своих потомков на чем свет стоит. — Но судя по тому, как активно он стал привлекать Кириана к государственным делам -да.

-Будем надеяться, что Эгберт успеет подготовить мальчишку. И что Брент не обезумеет, когда узнает об этом.

-При объявлении будет присутствовать вся семья, верхушка Хранителей, главы других Дворов и наместники Оазисов. И охрана. Много охраны. Если что, стэн его утихомирит.

— Значит, Брент тебя не беспокоит.

— Да как сказать... Брент — старое, хорошо известное зло. Несмотря на непредсказуемость кинов, я знаю, чего от него можно ожидать.

Райдо бросил на него внимательный взгляд, ожидая продолжения.

— Флейтист вернулся, — Сигур с неприязнью вспомнил неожиданную реакцию Брента во время праздника, и свое раздражение при взгляде на фактически пустое досье Ан Хельма. — И как раз, когда Аккар лезет из всех щелей, перехватывая контроль везде, где можно.

— Его не было пару десятилетий, — Райдо пожал плечами. — Насколько я знаю, он осел в Открытых землях и Ардаром давно не интересовался.

— Как-то очень уж вовремя он вылез, ты не находишь?

— Сложно сказать. Ты глава разведки, тебе виднее.

-Двор Фьер всегда был близок с Тимеридами. Фактически, Джеллерт Ан Хельм вырос вместе с наследником Ан Тимров. Если Хартин ан Тимр его попросит, то легко заполучит Флейтиста в свои ряды.

— Так уж и легко, — возразил Керим. — Исходя из того, что я помню об этом человеке... Он всегда был себе на уме, с тех пор, как выкарабкался из проклятья Эйка в одиночку.

-Это-то меня и пугает, — буркнул Сигур. — Я не представляю, чего от него ожидать теперь, после двадцати лет жизни в Открытых землях.

— Он флейтист, — Керим пожал плечами. — Целитель душ, по сути, тот же Итери, но немного другого профиля.

— Душегубец, — уточнил Сигур. — Ты хорошо помнишь, на что способна Флейта?

— Не особо интересовался, за исключением того, что входило в школьную программу.

— По сути, флейтист — это ментал, пси-воин и целитель в одной упаковке. Эллар ан Фьер уложил на землю пол-Лекки во время мятежа, — напомнил Сигур. — Сыграв им на воображаемой дудочке. Рогер ан Фьер в одиночку выжег мозги хранителям во время визита наследника Эремиас в Сайхан, а среди них были пси-воины Шенга. Целлим ан Фьер...

— Они давно в прошлом, — оборвал его Райдо. — Двор Фьер давным-давно угас, лишившись могущества.

— Я бы не стал так утверждать. Флейтисты всегда были необычными людьми. Этот — не исключение. Хотел бы я знать, как он вылечился от проклятья...

— Спроси его при встрече.

— Может и придется, — хмыкнул Сигур. — Хотя чует мое сердце, ничего хорошего из этого не выйдет. Кстати, я хотел бы попросить тебя... Мне нужны опытные пси-воины для работы с кинами.

— Менталы будут полезнее, если ты хочешь попробовать установить с ними контакт.

— У кинов нет разума как такового, — возразил Сигур. — Нечего пробивать и нечем управлять. Пси-воины, возможно, смогут считать инстинкты, которые управляют кинами, и как-то их направить.

— Ментал не хуже, чем пси-воин, возьмет его под контроль. Если это, конечно, хороший ментал, — усмехнулся Райдо. — А таких, к сожалению, немного. Но я поговорю с первым домом Эллей, с родом Вермиэ, среди них есть несколько молоды талантливых воинов. Им очень хочется себя проявить. Ты хочешь исследовать кинов?

— Не хочу, — буркнул Сигур. — Но деться некуда. Придется. У нас все больше зараженных, и раз уж правящий дом не может от них защититься, то... кто-то должен хотя бы попробовать.

— Я бы с удовольствием присоединился. Располагай мной, как сочтешь нужным, — улыбнулся Керим.

Утром он уже был в Садах, понимая, что даже короткий визит домой что-то изменил в нем. Стало легче... Разговор с Райдо уменьшил ту груду камней, что в последнее время давила на его душу килотонным грузом. Керим обещал не просто поддержку, и не только людьми — Шенг во все времена поддерживал Эремиас, приходя на помощь при любых мятежах, клановых раздорах, войнах Дворов и Оазисов, — он обещал подключиться к изучению кинов. Его даже больше, чем самого Ан Горта, волновала растущая мощь и закрытость Аккара, бунтарские настроения среди Леони, пассивное сопротивление Акуннака. И Сердце. Сердце Ардара, которое тускнело с каждым годом. Еще немного — и оно станет неспособно поддерживать жизнь его обитателей, оставив их на растерзание голодным кинам.

Глава 13. Анна. Нулларбор

Встревоженная резким звуком, Анна нервно оглянулась назад. Гигантская аркада из антрацитово-черного камня, грубого и старого, высотою с трехэтажный дом, была пуста. Из сада в остроконечные арки лезли вездесущие лианы, цеплялись за массивную балюстраду и шероховатые стены, стелились по полу и оплетали колонны. Влажный воздух пах одуряющим травянистым запахом, местами — цветочно-сладким, местами — болотистым, с примесью подгнивающих фруктов. Огромные арки держались на массивных колоннах, снизу доверху покрытых рельефами животных и людей, и она частенько застревала перед ними, не в силах оторваться от композиций, перетекающих одна в другую; как жаль, что невозможно залезть повыше и рассмотреть, чем оно все-таки заканчивается.

Звук повторился. Похожий на рык рассерженного животного, он заставил ее напрячься — диковинные существа бродили по Нулларбору где попало. И хотя все они были идеально вышколены и беспрекословно признавали человека своим хозяином, но она все равно внутренне сжималась и паниковала, когда видела кого-нибудь из них у себя на пути.

Вот уже три дня они с Кейт гостили в Даэре. Оазис располагался в Австралии, на юге континента: там, где на земных картах лежала пустыня, на самом деле находился огромный процветающий Оазис, такой же древний, как те же Аккар и Акуннак (с удивлением Анна узнала, что из всех оазисов Ардара Эконда возникла самой последней). Климат и почвы оазиса под куполом отличались от тех, что виделись обитателям Открытых земель благодаря иллюзиям, создаваемым Завесой. Здесь, под куполом, находились искусственно созданные климатизаторами тропики, и здесь всегда было солнечно, жарко и влажно.

Зато знаменитый австралийский животный мир явно носил следы экспериментов Двора Львов над дикой природой. Издревле Леони повелевали животными, выращивали, скрещивали, создавали новых, с самыми различными целями — для сельского хозяйства, для охраны, развлечения, для научных экспериментов и просто для красоты. Из всех поделок Леони особо ценились животные-симбиониты, обладавшие высоким интеллектом. Анне они казались почти разумными, но позже она убедилась, что на самом деле они разумными не были.

Подождав, не повторится ли пугающий рык, она двинулась дальше. Дворец Леони Нулларбор произвел на нее сильнейшее впечатление; золотые Сады Эконды померкли на его фоне и теперь казались вычурной и хрупкой игрушкой. Окруженный тропическими зарослями, величественный и грозный Нулларбор, выстроенный в форме многоуровнего зиккурата, возвышался над джунглями гигантской черной пирамидой. По углам каждой из террас располагались башни в форме бутонов лотоса, соединенные арочными галереями. Террасы состояли из множества галерей, залов, личных покоев и крытых двориков, больших и маленьких, тоже связанных друг с другом сквозными анфиладами. Все эти дни Анна, замирая от восторга, блуждала по дворцу, словно заблудившаяся в сказке красавица, изредка вздрагивая от попадавшихся ей навстречу дрессированных чудовищ, добрая половина которых имела знакомые из мировой мифологии названия.

Она двинулась вперед по коридору, застревая у каждой колонны и разглядывая вырезанные в камне фигурки. Потрясающая тонкость работы... даже выражения лиц людей и морд животных не повторялись. Ощупав пальцами все, что можно, она оторвалась от нагретого жарой шершавого камня и пошла дальше, к широкой лестнице, уводившей вверх и вниз на разные уровни дворца. Лестничные пролеты стояли на спинах аписов и анубисов, быков и шакалов — эти звери реально обитали в Даэре и тропической южно-американской Лерроне. Удивленная названиями Анна поинтересовалась у Кира, зачем ардариты называют своих животных именами египетских богов, на что Кир со смехом пояснил, что исторически все было с точностью до наоборот.

К сожалению, пробыв с ними всего несколько дней, Кириан был вынужден вернуться в Эконду, вызванный отцом по каким-то срочным вопросам. Анна и Кейт остались одни, под присмотром Силвеи, главы Двора Леони, и Саорис — той самой золотоглазой женщины из Шенга, которая появилась в кабинете во время допроса Анны. Послезавтра планировались игры, посвященные визиту семьи Эремиас в Даэр.

Кейт капризничала. Анна удивлялась ее неровному, дерганому поведению и странным приступам то бурной деятельности и веселья, то полной апатии, когда ее невозможно было поднять с постели. Дни, предшествовавшие поездке в Даэр, сестры провели вместе: Кейт рассказывала об Ардаре, показывала столицу и Сады. Бывали дни, когда Анна не успевала за ней даже бегом, но затем Кейт неожиданно теряла интерес ко всему, хандрила и капризничала, доводя окружающих до слез. Никогда раньше Анна не сталкивалась с беременными женщинами и не знала, нормально ли это для них или на Кейт так повлияла здешняя, столь непохожая на прошлую обыденность королевская жизнь.

Она остановилась на краю лестницы и замерла в нерешительности. Подняться или спуститься? Вверх или вниз? Наверху она уже была — там располагались жилые покои правителей Двора Леони, такие же дворики-гостиные, из которых коридоры и двери уводили в кабинеты и спальни. Здесь, на второй террасе, размещались торжественные залы разного назначения, приемные и публичные гостиные, пространные, с мраморными полами, предназначенные для того, чтобы находиться в них с личным зверем. А что там внизу? Анна решительно двинулась по стертым и скользким ступенькам, прошла три гигантских пролета и оказалась на галерее, чьи арки смотрели на огромную площадку.

Пространство вокруг нее сильно напоминало театр. Там, внизу, находилась большая квадратная площадка, посыпанная песком, а здесь, на галереях — ложи с креслами и диванами. Анна с удовольствием присела на один из них, чувствуя, как устала от этих гигантских пространств. Низкая балюстрада позволяла видеть все, что делается на арене, не наклоняясь вперед. Завтра здесь будут игры, подумала она, закрывая глаза. Люди и звери будут сражаться друг с другом, но не до смерти — просто так, для развлечения, как гладиаторы Рима когда-то сражались с хищниками. Здесь это модно. Испокон веков Леони укрощали и дрессировали животных, и искусство таких боев было доведено ими до совершенства.

И тут совсем рядом опять возник этот режущий уши, пронзительный звук, теперь уже точно определяющийся как животный рык. Она вздрогнула и вскочила на ноги, испуганно озираясь по сторонам, и только бросив взгляд вниз, заметила, что она не одна — там, на арене друг напротив друга стояли зверь и человек.

Зверь был чудовищен. Огромное, чем-то напоминавшее буйволиное тело, покрытое грязно-бурой короткой шерстью, имело львиные, очень мощные когтистые лапы и заканчивалось скорпионьим хвостом. Вытянутая хищная морда с неожиданно голубыми глазами обладала утяжеленной челюстью с двумя рядами страшенных зубов. Анне вспомнилась мифическая мантикора, но этот зверь выглядел гораздо опаснее придуманного чудовища и, что самое главное, был абсолютно реален.

Человек, бесстрашно кружащий напротив него с бичом, казалось бы, полностью контролировал ситуацию. Зверь скалился, припадал на передние лапы, раздраженно рычал и бросался на противника, но тот грациозно отступал назад или в сторону, отпугивая животное бичом и не позволяя приблизиться к себе. Анна как завороженная следила за этим действием, чем-то похожим на опасный танец, а когда зверь прыгнул на человека и подмял его под себя, отчаянно вскрикнула. В следующее мгновение она убедилась, что человек цел и невредим — он ловко выскользнул из-под тела зверя и легко вскочил на ноги, снова щелкнул бичом, отчего чудовище бросилось на него и тут же отпрянуло буквально в шаге от металлического хлыста. Бросив короткий взгляд на галерею, человек на арене, не выпуская из виду зверя, плавно попятился к арочному проходу, отгороженному от галерей тяжелой кованой решеткой, и поднял что-то, лежащее на краю арены. Анна разглядела уже знакомый ей короткий жезл, с помощью которого Леони управляли животными.

Зверь, рванувшийся было следом, неловко остановил движение и, проехавшись лапами по песку, улегся в позу покорности — на брюхо, выставив вперед здоровые когтистые лапы.

И тут Анна заметила второго зверя, наблюдавшего за боем из ложи рядом с выходом на арену.

Он был похож на чуть меньших размеров льва. Грива его имела пламенно-оранжевый окрас, заметно темнее, чем остальное тело, а хвост заканчивался пушистой огненной кисточкой. Изумрудные глаза животного были больше львиных и шире расставлены, нос — тоньше в переносице, вся морда — изящнее и уже львиной.

Надо же, настоящий маах, поразилась она. Огненный лев. Маахов — символов Двора Леони — им с Кейт показали в первую очередь. Эти высокоразумные животные с развитым интеллектом обитали в Оазисе испокон веков и часто становились спутниками членов семей правящего дома. Немногие истинные Леони имели личных маахов — даже детям правящей семьи требовалось заслужить право на обладание этим гордым и сильным животным.

Меж тем человек на арене помахал ей рукой, призывая спуститься. Анна поежилась. Может, подойти к этому чудовищу, которое хоть и изображает покорность, но на самом деле в любой момент может взбеситься и броситься на кого-нибудь из них? Ну уж нет. Она отступила назад, вглубь ложи, собираясь бежать, но вдруг услышала приближающиеся шаги и решила, что бегство будет невежливым. Еще немного — и отважный боец с чудовищами появился в проходе между рядами. Маах шел за ним следом и остановился чуть в стороне, наблюдая за хозяином внимательными умными глазами.

— Не бойся, на нем же ошейник, — улыбнулся он открытой дружелюбной улыбкой. — Я его полностью контролирую. Пойдем, посмотришь!

Анна разглядывала его с плохо скрываемым восхищением. Невысокий смуглый крепыш с миндалевидными глазами темного шоколада и фигурой борца двигался легко и грациозно, словно танцор. Глубоко посаженые глаза, высокие скулы, смуглый, африканский нос с широкими ноздрями, большой рот, крупные блестящие иссиня-черные кудри... она не могла понять, красив он или нет. С точки зрения родного мира — нет, чересчур уж экзотичен, словно монголоида смешали с африканцем. Но звериная грациозность, словно это маах, а не человек, и открытое доброжелательное лицо делали его невероятно притягательным. Анна не сдержала улыбки и медленно поднялась на ноги, но пойти за ним все-таки не решилась.

— Не бойтесь, он не причинит вреда ни вам, ни мне. Я с детства обучен боям на арене, это мое хобби.

— Хобби? — переспросила она с легким недоумением

— Увы, — он развел руками. — Я в числе наследников, поэтому как профессия подобное примитивное занятие не рассматривается. Вы Анна, правильно? Сестра Сияющей Кейт?

Анна все еще не привыкла к этому официальному обращению к членам семьи Эремиас.

— Анкр, — представился он. — Анкр Ан Элиш из Дома Леони.

— Очень приятно, — она пожала его крепкую широкую ладонь. — А вы... будете послезавтра на арене?

— Да, — кивнул он с гордостью. — С этим термархом. И еще с другими.

— А это не опасно?

— Не очень. Все животные, выходящие на арену, носят ошейники, а поводки у бестиев — тех, кто их дрессирует. Если что-то пойдет не так, бестий остановит бой. Но не пойдет, не бойтесь, — заверил он, широко улыбаясь. — Мы же столетиями их создаем и дрессируем.

— А это ваш... симбионит? — Анна показала глазами на скромно сидевшего в сторонке мааха.

— Да, мой. Его зовут Ша,- Анкр потрепал льва за ухо и тот зажмурился, как довольный кот.

— Красавец, — прошептала Анна, зачаровано глядя на зверя.

— Я должен отработать еще пару приемов, — сказал Анкр, протягивая ей руку. — Пойдемте, убедитесь, что никакой опасности тут нет.

Она шла за ним, поглядывая на мааха, который величественно вышагивал впереди, словно показывая им дорогу. Анкр вернулся на арену, а Анна устроилась в одной из лож первого яруса, глядя, как он выманивает на себя термарха и ловко уходит от его атак. Маах сел рядом с ней, внимательно следя за поединком, так, словно прекрасно разбирался в тонкостях боя. Она боязливо протянула к нему руку и с опаской погладила лохматую огненную гриву — маах благосклонно принял ее внимание. Ошейника на нем не было.

Закончив тренировку, Анкр подошел к бортику.

— Давайте перекусим?

Она кивнула.

— Я схожу в душ, а Ша проводит вас в Змеиный лаундж, — продолжил он и пристально посмотрел зверю в глаза.

— А почему в змеиный? — спросила она с тревогой в голосе, на что молодой Леони рассмеялся.

— Колонны в виде змей. Не бойтесь, ваджи там нет, им вообще доступ во дворец закрыт. Полы пачкают, — пояснил он со смешком.

— А ваджи — это...

-Змеевиды, — коротко пояснил он. — Ша, покажи Анне дорогу.

Змеиный лаундж привел ее в восторг. Потолок поддерживался множеством каменных змей, тела которых были инкрустированы драгоценными камнями и тускло поблескивали в полумраке. Анкр догнал ее у входа, а когда они расположились на овальных ложах, изголовье которых тоже было выполнено в виде раскрывших капюшон змей, и заказали еду двум шоколадным и почти обнаженным девушкам-служанкам, Анна спросила, глядя на растянувшегося между ними мааха:

— У него нет ошейника. Почему?

— Я же Леони, — усмехнулся Анкр небрежно. — Из высших. У меня есть дар Ошейника. Слабый, правда, но говорят, его можно развить.

-А что за дар? — робко спросила Анна.

Недоуменное лицо Анкра было ей ответом. Потом он вдруг хлопнул себя по лбу и рассмеялся.

-Опять забыл что ты не местная, — пробормотал он сам себе. — Ошейник — это орудие Творца.

Наткнувшись на ее все еще непонимающий взгляд, он вздохнул и терпеливо пояснил.

— Наш мир, Ардар, был создан Творцом и его учениками. Мы называем их Зодчими. Творец нарисовал Ардар кистью, которая в его руках сотворила чудо — картина ожила и из обычного рисунка превратилась в целый мир. Кисть Создателя была самым первым орудием творения. Чтобы обогатить созданный им мир, Творец дал своим самым лучшим учениками разные приспособления. Тогда, на заре мира, их было много... Самые известные из них — Чаша, чтобы лечить людей и животных, Молот, чтобы ковать металл, Нож, чтобы уничтожать неудачные творения, Глаз, чтобы видеть истину, Сфера, чтобы контролировать погоду, Флейта, чтобы лечить душевные страдания. Среди них был и Ошейник — это такая штука, которая позволяет нам покорять животных и управлять ими. Мы умеем контролировать их разум и тело, подчинять их и приказывать. Это дает Леони возможность не только их исследовать, но и конструировать новые виды.

— Понятно, — кивнула Анна, заинтригованная не сколько ошейником, сколько историей о Творце и Зодчих. — А как это выглядит? Вы делаете какие-то особенные ошейники и надеваете их на животных?

— Нет, — он опять рассмеялся, больше не удивляясь ее невежеству. — Истинные Леони с даром делают это мысленно. Ошейник как инструмент Творца — один-единственный, и это не предмет, так же, как те же Чаша или Молот — это некая сила или способность, образ в сознании, это ваша общая и твоя личная уникальная сила. Я, например, по крови принадлежу к одному из самых сильных родов Леони — роду Элиш, но я четвертый сын и мой дар очень слаб. Считается, что его можно развить, если тренироваться. Поэтому я и выхожу на арену против боевых модов — это помогает развивать дар.

Анна бросила на него восхищенный взгляд.

— И ты не боишься? Он же может тебя покалечить.

— Может, — согласился Анкр, глядя, как две гибкие красавицы-служанки расставляют перед ними блюда с едой. — Да и бывало, если честно...- он бросил выразительно плотоядный взгляд на тыл одной из них и вдруг мгновенно смутившись, отвел глаза. — Но в том-то и суть: нельзя испытывать страх. Ты должен быть готов к удару в любой момент.

Пока они ели, Анна наблюдала за маахом. Того явно интересовала их пища — он то и дело принюхивался, прядал ушами и преданно смотрел хозяину в глаза, но места своего не покидал.

— А что он ест? — не выдержала Анна.

— У него специальная диета, — Анкр нахмурился и явно что-то телепатировал своему симбиониту, отчего тот пристыжено отвернул морду. — Все это, — он выразительно показал глазами на стол, — ему можно, конечно, не отравится, но не нужно.

Зверь явно не разделял его точку зрения, ответив негромким раскатистым ворчанием.

Доесть Анна не доела — слишком много, слишком сытно, слишком экзотично.

— А можно я его нарисую... — робко попросила она, когда, еще немного поболтав о зверях, боях и Дворе Леони вообще, они собрались уходить. — Он такой красивый.

Анкр на мгновение замер, словно прислушиваясь к внутреннему голосу, а потом кивнул.

— Он не против. Только ты имей в виду, он долго сидеть не сможет, — дотянувшись до зверя, он потрепал его гриву. — Молодой еще,у него терпения не хватит долго тебе позировать.

— Сколько сможет, — решительно сказала она и благодарно улыбнулась мааху, который словно бы смутился и спрятал морду в лапах. — Что получится, то получится. Я тоже далеко не художественный гений.

Глава 14. Джерт. Угрозы и предупреждения

Выслушав Джерта, Кириан был явно растерян.

-То есть, вы считаете, что это не проклятье Эйка?

-При проклятии задета Искра, — повторил Джерт. — Ее Искра не изменена. Я вижу комплекс симптомов, которые могут быть следствием и неврологических нарушений, и соматических, но глубинных изменений на уровне структуры личности, характерных для проклятия Эйка, нет.

— Вы уверены? — спросил Кир дрожащим шепотом.

— В том, что увидел — да. В выводах — увы, нет. Я никогда не сталкивался с подобным, — Джерт усмехнулся. — Но это не значит, что не сталкивались мои предшественники.

— Но нам больше некого спросить, — печально парировал Кир. — Вы — последний Флейтист.

— Не последний, — улыбнулся Джерт. — Возможности моей сестры ограничены, но она тоже Мастер Флейты. Ну и Ан Керо, конечно же...

— Нет, к этому сумасшедшему я не пойду, — в голосе Кириана прозвучали панические ноты.

— А я бы посоветовался, — серьезно сказал Джерт. — Но — потом. Для начала я хочу заглянуть в библиотеку Фьерроны.

— А разве она цела? — удивился Кир.

— Бывшая столица Аккара — это живописные руины, — улыбнулся Ан Хельм. — Но резиденция двора находилась не в ней. Ее отстроили со временем во всем былом величии, а когда Двор Фьер пришел в упадок, она обветшала, но никуда не делась. И библиотека цела. Да и не только библиотека.

Глаза Кира загорелись жадным огнем любопытства и надежды.

— Я не знал... — помолчав, он добавил с мрачной насмешкой. — Совсем недавно я обнаружил, что я так мало знаю о реальном мире. И об Аккаре в том числе.

— Это поправимо, — мягко ответил Джерт. — Никогда не поздно начать.

Кир скупо кивнул.

— Она открыла мне глаза... на то, о чем я никогда раньше не задумывался... я не переживу, если она... если ее не станет... — прошептал он.

— Для начала надо разобраться, что происходит, — прервал его Джерт. — Вас консультировали Итери из Садов? — и получив утвердительный кивок, продолжил. — Съездите в Акуннак, инкогнито, в Тиру, к исконным целителям Чаши, туда, где их родовое гнездо. Кстати, храмовый комплекс до сих пор цел и там есть, что посмотреть. Тамошние Итери не отказывают никому, единственный недостаток — придется пожить два-три дня в гостинице и подождать своей очереди. Покинуть территорию не получится: если вас не окажется на месте, никто не будет искать вас, очередь отдадут другому. Но там хорошо... красиво и спокойно. Вам понравится.

Кир кивнул.

— Вы хотите знать мнение целителей Чаши?

— Независимое мнение, — подчеркнул Джерт.

— Вы думаете, меня могут обманывать...- с болью спросил он. — Зачем?

-Простите, не помню законы наследования... Ваша средняя сестра Тиана может наследовать Бренту?

— Да. Но Брент...

— Наполовину разрушен кином.

-Это сплетни, — голос Кира снова задрожал. — Да, он всегда отличался непредсказуемостью, плюс тяжелый характер, но...

— Это правда, — мягко сказал Джерт. — И его жена тоже.

— Вы... видели?

-Да. И об этом знаю не только я. Тот же глава Хранителей, например, прекрасно осведомлен о том, что происходит. Рано или поздно Брент сорвется, и хорошо, если Хранители успеют быстро среагировать... Будьте осторожны.

— Но кому могла помешать моя жена? — воскликнул Кир с горечью. — Мы же никогда не интересовались политикой, жили только для себя... Она всегда такая добрая, внимательная... И я старался никому не мешать...

— Меня двадцать лет не было в Ардаре, — Джерт оборвал его спутанные реплики. — Из меня плохой советчик. Вам лучше попробовать раскрутить эту тему самому. А я займусь тем, что умею лучше, чем строить догадки.

— Да, конечно, — пробормотал Кир. — Сейчас мы приглашены в Даэр, а потом тогда отправимся в Акуннак.

-Я тоже приглашен в Нулларбор на игры в вашу честь, — сообщил Джерт. — Я еще понаблюдаю за ней.

— Спасибо, — сердечно ответил тот. — Дай бог, чтобы вы оказались правы насчет проклятия.

Джерт поклонился и торопливо покинул покои Кириана и Кейт. Сегодня он хотел побыстрее вернуться в Открытые земли: кое-какие дела требовали его личного присутствия, да и устал он от Эконды за эти дни. Хотелось тишины и свежего воздуха. До чего же здесь душно, физически душно из-за искусственно контролируемого состава воздуха и полного отсутствия ветра...

Он вышел из внутренних Садов, куда большинству обитателей Ардара вход был закрыт. Он и сам удивился, что браслет-идентификатор позволил ему войти в высокую старинную арку, отделявшую личную территорию Эремиас от общедоступного дворцового ансамбля. Уже поднимаясь в особняк, отданный Киру и Кейт, он вспомнил, что когда-то давно за кое-какие заслуги перед двором ему был дарован прямой доступ, которым он так ни разу и не воспользовался. Да, было. Что ж, хорошо, что хоть теперь он пригодился и ему не надо подавать официальный запрос на посещение и ждать разрешения, или звонить Киру из приемных покоев и просить об аудиенции. Удобно, а главное — не привлекает внимания.

Он свернул с центральной аллеи, чтобы побыстрее пересечь огромный золотой парк и выйти через боковые ворота. Благодаря густой тени здесь было прохладнее, чем в других местах. Джерт замедлил шаг, радуясь ощущению свежести, а потом и вовсе остановился — в конце дорожки путь ему преградила высокая худощавая фигура. Открытый с залысинами лоб, аристократический с горбинкой нос, очень белая кожа и золотые глаза... Верховный Хранитель терпеливо ждал, пока Ан Хельм приблизится к нему, и только когда они оказались друг напротив друга, улыбнулся краешком рта и коротко кивнул в знак приветствия.

Джерт нехотя ответил.

— У вас найдется для меня немного времени? — бархатным изысканно вежливым голосом спросил Сигур Ан Горт. — Думаю, нам нужно обсудить кое-какие деликатные вопросы.

Джерт поморщился, даже не стараясь скрыть свою неприязнь, но от Хранителей не убегают.

— Не особо, — ответил он с предельной холодностью. — Но я так понимаю, отказаться у меня не выйдет, в противном случае я могу и до ворот не добежать.

— Зря вы так, — парировал Сигур. — Лучше нам переговорить сейчас, чем потом расхлебывать последствия. Я надеюсь, мы найдем понимание.

— Давайте быстрее, — раздраженно бросил Джерт. — Я действительно спешу.

Шенгет неторопливым шагом двинулся по дорожке в сторону выхода из Садов и жестом предложил Джерту присоединиться. Что ж, если так, разговор действительно предполагается коротким.

— Зачем вы вернулись? — спросил Верховный хранитель, глядя куда-то в сторону.

— Хотел узнать, какого черта ваши шпионы занимаются в Открытых землях вопиющим беззаконием, — огрызнулся Ан Хельм.

-Вы можете привести конкретный пример? — спросил Сигур сухо.

— Могу. Какая миссия была у Микаэля Леннера Талмэя?

Сигур остановился.

— Он должен был проверить одну... любопытную гипотезу. И исчез.

— Когда я его встретил, он сосал Искру из молодой женщины, почти убив ее этим. Я заставил его отвечать, и он признался, что делал это не по заданию разведки, а для личного обогащения.

Ан Горт пристально посмотрел на него.

-Где он сейчас? Он так и не вернулся с того задания.

-Не знаю, — хмыкнул Джерт, подумав, что действительно не знает, где находится тело незадачливого Талмэя. — Но это еще не все. При внимательном рассмотрении ваш сотрудник оказался одержим кином.

Золотые глаза продолжали цепко и хищно вглядываться в его лицо.

-Подтвердите свои слова под верити?

-Подтвержу, — кивнул Джерт, усмехнувшись про себя. Глава Хранителей явно не знал об экспериментах двора Фьер с сывороткой правды; обойти ее воздействие было не так уж сложно, если знать, как. — Что, не верится? А я после того, что здесь увидел после двадцати лет отсутствия, уже ничему не удивляюсь.

Сигур продолжил свой путь по садовой дорожке, и Джерт был вынужден следовать за ним.

— Значит, вы умеете видеть кинов в людях, — констатировал он после длительной паузы. — Все еще хуже, чем я предполагал.

— Могу, — подтвердил Джерт. — Назвать вам тех, кто одержим кином, из присутствовавших на последнем празднике в Садах?

— Вы считаете, я не в курсе? — ядовито осведомился хранитель.

— Тогда почему вы позволили отпустить Микаэля в Орию, зная, что он опасен?

— Про Микаэля Леннера я действительно не знал, — признался Сигур с огорчением. — Жаль. Неплохой был парень. Изменчивый, из хорошего рода...Такая редкость в наши дни.

— Что ж он так оскотинился? — не преминул съязвить Ан Хельм. — Не иначе, хороший род воспитал.

— Зря вы вернулись, — повторил Сигур отчетливо. — Вы понимаете, что я должен вас... уничтожить.

— За то, что знаю о Бренте?

-И за это тоже, — кивнул Хранитель. — Хотя о Бренте, я думаю, вы будете молчать, и даже не ради себя, а ради других. Разносить слухи и поднимать панику — не в вашем характере.

— Тогда чем я вам не угодил?

-Тем, что вернулись. Раз вы смогли справиться с Микаэлем и с его кином, а я уже не сомневаюсь, что справились, — Сигур перебил готового возразить Джерта, — значит, вы не утратили навыков владения Флейтой. Более того, они весьма высоки. Они и раньше были... на высоте, и ваша жизнь в Открытых землях на этом умении не отразилась. В худшую сторону, — уточнил он.

— И что? — чувствуя, что плохо контролирует злость, Джерт оборвал готовую соскочить с языка колкость.

— Любой обладатель орудия Творца в наше время становится силой, — продолжил Ан Горт. — Их нынче так немного, как вы знаете. И силой опасной. Вы — объект повышенного интереса, Джеллерт, и возможно — раздора и борьбы. Станете, если уже не стали. В отсутствие Кисти, при недоступности Ножа, Флейта становится первым из божественных орудий, которым можно реально что-то изменить. Сколько человеческих душ одновременно вы можете взять под контроль?

— Никогда не проверял, — огрызнулся Джерт. — Это, знаете ли, неэтично.

— Вы можете оказаться в ситуации, когда вас вынудят проверить.

— Вы думаете, я боюсь за свою жизнь? После того, как я почти умер, сгнил заживо в выгребной яме безразличия, разбавленного безумием?

— У вас есть родные. Их легко найти, и они весьма уязвимы. Поверьте, не один я об этом подумал, когда увидел вас на празднике в Садах, мило беседующего с эремом.

-Я не собираюсь принимать ничью сторону, — бросил Джерт с брезгливостью, старательно скрывая накативший тошнотворной волной страх. — Все что мне нужно — понять, что происходит у меня на родине.

— Ничего из того, о чем бы вы не знали раньше. Силы Ардара гаснут. Мы медленно движемся к смерти, — произнес Сигур неестественно спокойным голосом.

— И кто-то помогает нам двигаться быстрее.

— Вряд ли. Люди сами, без посторонней помощи способны ускорить свою гибель.

— И вы так спокойны? Вы, Хранитель... Почему вы скрываете, что наследник одержим мертвой душой? И не только он один? Это угроза жизни для окружающих, кин в любой момент может напасть на того, кто рядом, они непредсказуемы и часто реагируют на всплеск любых сильных эмоций. Почему вы позволяете охоту за Искрами, эту кормежку за счет Ории? Да само знание о том, что можно паразитировать за счет других, отравляет ардаритов не хуже яда! Вы знаете и... не делаете ничего, чтобы положить этому конец!

— У вас есть идеи, как справиться с нашествием кинов?- холодно осведомился Ан Горт. — Или как вернуть нашим детям талант и волю к жизни, сиречь — Искру? Предложите выход, и я первый стану под ваши знамена.

— Я хотя бы готов его поискать, — в сердцах бросил Джерт.

— А я уже не верю, что он есть. Вы прятались все эти годы, как заяц, в Открытых землях, брезгливо поплевывая на нечистый Ардар, а теперь вдруг проснулись и гневно вопрошаете «доколь?» — неожиданно разъярился Хранитель. — Убирайтесь отсюда, пока вас не размазали. Даю вам три дня, чтобы закончить свои дела в Эконде, и вернуться туда, где вы отсиживались все это время. Уходите по-хорошему. Иначе я найду, за что отправить вас на остров Тиссу.

— Не сомневаюсь, что вы способны и не на такое, — бросил Джерт с презрением.

— Вы отвечаете только за себя, — произнес хранитель, взяв себя в руки. — Я — за весь Ардар. И мне проще стереть с лица земли всех выскочек, считающих себя равными Творцу и Зодчим, чем расхлебывать последствия их необдуманных поступков, продиктованных тщеславием и гордыней. И скудоумием.

— Я буду делать то, что считаю нужным, — агрессивно заявил Джерт, останавливаясь перед ним и упираясь взглядом в золотые глаза Ан Горта. — И если я узнаю, что вы причастны к тому, что происходит с Ардаром сейчас, рот вы мне не заткнете. Я найду способ.

— Угрожаете?

— Предупреждаю.

Сигур криво усмехнулся.

-Что ж, буду иметь в виду. Прощайте, Джеллерт, и надеюсь, вы выполните мое настойчивое пожелание. Поверьте, мне будет неприятно оборвать жизнь последнего на Ардаре целителя душ.

Джерт, скрипя зубами, развернулся и поспешил к выходу из Садов, спиною чувствуя сверлящий, тяжелый взгляд Хранителя.

Дома он позвонил Хьерву и коротко пересказал разговор с Ан Гортом.

— Если меня арестуют или убьют, ты будешь знать, кто за этим стоит, — заявил он, выговорившись и чувствуя, как ослабевают сдавившие его оковы страха. Угрозы одного из самых могущественных людей Ардара не прошли бесследно — он испугался, особенно за Кейру. — Ты сможешь поднять шум, если что? Так, чтобы об этом везде говорили?

— Смогу, — заверил его Хьерв. — Это нетрудно. На всякий случай, напиши и отправь мне бумажное письмо, своей рукой с отпечатком ладони, чтобы у меня были доказательства.

— Спасибо, — Джерт вздохнул и, обнаружив, что стоит, вцепившись в стол перед инфером, пододвинул к себе кресло и сел. — Скажи, а можно как-нибудь отследить перемещения в пространстве по телепорт-браслету? И кому доступна такая технология?

— По телепорту — нет. Точки перемещений фиксируются специальным отделом в ведомстве Хранителей, но это лишь общая карта, на которой возникает маршрут, в виде линии, соединяющей точки телепорт-скачка. На ней не отражается, кто именно совершил переход. Но если им нужно отследить чьи-то перемещения, они ловят сигнал идентификатора и ведут человека по нему. Внутри одного оазиса это достаточно легко сделать, поэтому такие устройства имеют все службы безопасности дворов и больших компаний. Но при перемещении объекта в другой оазис сигнал идентификатора теряется. Хранители при этом рассылают код идентификатора во все оазисы, где его подхватывает местная служба и продолжает вести слежку уже своими силами. Частным службам безопасности такое не по плечу, разве что иногда они договариваются с Хранителями в личном порядке. Да, при перемещении в Открытые земли идентификатор не обнаруживается даже Хранителями.

-То есть, если я буду гулять по Оазису с телепортом, но без идентификатора, меня не зацепят?

-Разве что по старинке, — ухмыльнулся Хьерв. — Топтунами. — Главное, не покидай границы Оазиса, а то домой не попадешь. Слушай, я вот тут гоняю одну мыслишку по извилинам... А можно как-нибудь управлять человеком, который одержим кином? Вернее, можно ли взять кина под контроль или договориться с ним? Это все-таки живое существо, пусть и своеобразное.

— Хороший вопрос, — Джерт ответил не сразу. — Считается, что нет. У кинов нет разума, только чувства, инстинкты и эмоции. Возможно, никто не пробовал, а если и пробовали, то очень давно, и результаты таких попыток либо не сохранились, либо засекречены. Заметь, не осталось ни легенд, ни мифов о борьбе людей с кинами. О войне Аккара и Арварена, когда разрушили Сердце, написаны тома как исторических исследований, так и художественных текстов разной степени романтизации. О гибели оазиса Риан — тоже. А вот о кинах... Официальная наука мало о них знает, а Энро молчат.

— А кто занимается изучением кинов?

— Да в общем-то, никто... Энро занимались, Итери что-то пытались изучать, насколько я знаю, Хранители заказывали исследования Двору Фьер еще в те времена, когда там было, кому исследовать... Я рассчитываю кое-что найти — Фьерриды всегда оставляли себе копии, независимо от того, кому предназначался оригинал.

— Главное — найти, — Хьерв задумчиво почесал нос. — Я у себя в столе-то не всегда могу найти то, что мне нужно. — А ты о целой библиотеке.

— Когда-то я приводил ее в порядок, — сказал Джерт. — Я еще помню, что там и где.

— А ты не хочешь спросить Энро?

— Хочу, но они сами решают, кому отвечать, а кому — нет, — проворчал Ан Хельм.

— Они есть в каждом оазисе, — задумчиво ответил Хьерв. — Они странствуют и даже иногда появляются в Садах. За свою службу я видел их несколько раз... Но да, никто не знает, откуда они появляются и куда уходят. Где у них,- он замялся, подбирая слова, — основное место обитания.

— Если они знают, что нужны тебе, они сами тебя находят, — усмехнулся Джерт. — На окраине Фьерроны есть маленькая обитель, я даже знаком кое с кем. Можно и к ним заглянуть... Все равно я там буду, в тех краях.

После Хьерва он набрал номер Кейры и сразу же сбросил его. Нет, лучше не с ней... Лучше поговорить с Альбером, и лично, он менее подвержен панике и лучше знает, как защитить свою семью.

Глава 15. Сигур. Пророчество

Быстро просмотрев утренние сводки и убедившись, что ни один из вопросов не требует немедленного решения, Сигур отправился в старую резиденцию, к эрему. В прошлый раз Эгберт заговорил о высылке Брента и Лиры на Тиссу, остров-тюрьму в Индийском океане, куда веками отправляли не только официально осужденных, но и неугодных власти. Сигур считал, что подобный ход может настроить Двор Эремиас, состоявший не только из правящей семьи, но и из многочисленных боковых ветвей рода, против ее главы: у Брента, сторонника радикальных мер и позиции силы по отношению к неблагонадежным Оазисам, было немало последователей.

Проходя мимо фонтана, он замедлил шаг, боковым зрением заметив слева совершенно необычную для Садов фигуру. Высокий и худой, словно изможденный, с сухими, острыми чертами лица и длинными белыми волосами, неожиданный гость был одет в невообразимый для Эконды наряд — в коричневую хламиду-халат, подпоясанную широким кожаным поясом, на котором всегда болтались две вещи — тканевый мешочек, в котором, как Сигур знал, лежит груда прозрачных стеклянных шариков, и нож в деревянных ножнах, редкий клинок с волнообразным лезвием, светящийся в темноте.

Значит, письмо получено, усмехнулся он про себя, сохраняя неподвижное выражение лица и останавливаясь у фонтана. Энро сочли его беспокойство существенным и прислали вестника. Сердце двора Энро находилось в разрушенном Арварене, на окраине Альдеи, бывшей столицы Ардара. Арварен, огромный Оазис в центре земли, на Северном полюсе, там, где люди видели лишь сплошное ледовое поле, был так же, как и остальные Оазисы, накрыт защитным куполом. Когда-то это был самый большой, самый процветающий Оазис Ардара, так же, как и Аккар на юге. В той войне, когда Аккар и Арварен, уничтожая друг друга, разрушили Сердце, Арварен обезлюдел после гибели Сердца — его жители в страхе бежали оттуда, рассеявшись по другим Оазисам, и лишь двор Энро остался верен прародине ардаритов.

Когда Энро приблизился, Сигур узнал его. Этот человек и раньше появлялся при дворе Эремиас, когда в нем возникала необходимость. Его звали непривычным для Ардара именем Арра, и Сигур не был уверен, что это имя, а не прозвище. Черт их там знает, откуда Энро берут себе имена... Поприветствовав главу Хранителей доброжелательным кивком, тот деликатно взял его под локоть и повел прочь от фонтана.

— Вы хотели меня видеть, Светлейший, — улыбка Энро была неуловима, как солнечный зайчик.

-Да, благодарю вас. Меня беспокоит возрастающая активность кинов, — Сигур решил сразу перейти к делу. — Атаки на ардаритов участились. Насколько я знаю, именно Энро занимались изучением этого явления...

— Вы хотите знать больше? Что ж, рад буду поделиться тем, что знаю сам.

— Откуда они берутся?

-Из мертвых миров.

Сигур раздраженно дернул головой. Общеизвестная информация.

-Из тех миров, где погибло Сердце, — уточнил Энро.

-Из миров, аналогичных нашему?

-В каждом мире есть Сердце, — Энро деликатно подтолкнул Сигура к дорожке в сторону старой резиденции, и они неторопливо двинулись вдоль усаженной цветами аллеи. — Бывает, что Сердце мира гибнет, но сам мир какое-то время продолжает жить. Темные души бегут из него, как крысы с гибнущего корабля, ища себе пристанище в более благополучных местах. Светлые сгорают, отдавая свой свет другим, — добавил он с печальной улыбкой. — Кины чуют миры, где есть Сердце...

— Как они выбирают себе носителя? По какому принципу?

— Сложно сказать, — Арра задрал голову вверх и долго смотрел на небо. — Они проникают в души, в которых есть чревоточина. Слабина, физическая или духовная.

-Я был уверен, что анима защищает от внедрения кинов в человеческие тела, но оказалось, что это не так, — сухо сказал Сигур.

— Не так, — кивнул Энро. — Анима не защищает ни от чего, она всего лишь дает приток жизненных сил за счет заимствованной силы Сердца. Скажу больше — она, как и само Сердце, только сильнее притягивает кинов.

— Что они из себя представляют?

— Сгустки энергии с зачатками разума. Кин когда-то был человеком, и на эмоциональном уровне он помнит свое бытие. Главная его цель — обрести тело, это создает для них иллюзию жизни. Он пытается вытеснить собой ту личность, что уже существует в захваченном им теле, стать в нем хозяином. К сожалению, борьба эта разрушительна для человеческого разума и плоти.

— Можно ли как-то защититься от кинов?

— Мы считаем, что можно. Все Энро умеют им противостоять... Это работа души, не тела. Дисциплина духа. Если потребуется, мы можем научить того, кто сочтет необходимым обрести подобное умение.

Сигур кивнул. Хоть школу при Садах открывай... Только захотят ли изнеженные и избалованные обитатели Дворов учиться у Энро, славившихся своим аскетизмом...

-Можно ли кинами управлять?

— У нас нет однозначного ответа, — произнес Арра после длительной паузы. — У наших предшественников были прорывы, в архивах есть сведения об удачных экспериментах, которые мы пытаемся повторить. Но пока... увы, мы научились их сдерживать, но подчинить их своей воле до сих пор не удавалось никому.

— Но теоретически это возможно? — въедливо уточнил Сигур.

— Наши мнения расходятся, — уклонился Энро. — Я сам считаю, что да. Кин — это осколок разума, движимого инстинктом выживания и сильными животными чувствами. Если войти с кином в резонанс, уловить его сиюминутные стремления, то, думаю, при наличии сильной воли... возможно. Хотя мои коллеги это отрицают, — бросил он с усмешкой.

У старой резиденции Энро остановился.

— Я бы не хотел пересекаться с Брентом и его супругой, — сказал он твердо. — Или с кем-то, им подобным. Кины интуитивно чуют тех, кто в силах им противостоять, это вызывает у них вспышкунеконтролируемой ярости. Я чувствую приближение одного из них...

— Может быть, продолжим беседу в моем кабинете? — вежливо предложил Сигур

— Прогулка приносит больше пользы, — взгляд Энро стал насмешливым. — Если у вас остались вопросы...

— Как с ними бороться?

— Сложный вопрос... — Энро, прихрамывая, двинулся в сторону от дворца, не дожидаясь своего спутника и не оглядываясь, словно желал уйти от ответа. Когда Сигур нагнал его, он бросил на него пронзительный, полный иронии взгляд. — Почему жители Открытых земель почти не страдают от нашествия кинов? Почему они его не замечают?

— Потому что у Ории нет Сердца? — предположил Ан Горт. — Не к чему притягиваться?

Энро вздохнул.

— Потому что они редко теряют свои Искры, — проворчал он. — И потому что они регулярно сталкиваются с кинами в человеческом обличье в повседневной жизни и умеют им противостоять. Ардариты привыкли, что источником жизненной силы для них является Сердце. Люди Ории привыкли искать источник жизненной силы в себе самих.

— Напрашивается вывод, что для изменения ситуации нам надо научиться жить без Сердца, — хмыкнул Сигур. — Возможно, это так. Только выживут немногие, прежде чем ардариты этому научатся.

— Выводов много, — строго поправил его Энро. — Но все они... требуют усилий над собой. Даже если придет Странник и откроет ардаритам двери в новый мир, где не будет кинов, придется сниматься с насиженных мест и начинать жизнь с начала. Осваивать территории, строить, изучать... И в том числе, искать источник жизненной силы в себе самих.

— Вы верите в Странника? — съязвил Сигур.

— Кто-то же привел Творца и его спутников сюда, — улыбнулся Арра. — Кто-то открыл им двери.

Сигур пожал плечами. Красивая легенда, не более. Разговор с Энро все больше заводил в тупик. Он ждал конкретных ответов на вопросы, а слышал лишь философские рассуждения, многократно повторенные в трактатах о природе Ардара. Ничего нового. Ничего полезного. Он уже собрался поблагодарить Энро за визит и откланяться, но тот неожиданно остановился и властно удержал Ан Горта взглядом.

— Глаза Энро видели будущее, — сказал он негромким голосом, от которого внезапно повеяло холодом. — Скоро у Эремиас родится наследник. Он возьмет в руки одно из величайших Орудий Создателя, инструмент великой силы. Став Мастером, он даст ардаритам то, что им столь нужно, чтобы выжить — укажет им путь, избавив от оков и страха перед демонами. Но тебе, Сигур Ан Горт, придется сломать себя, чтобы сберечь его и его дар. Выбирай, на чьей ты стороне. Чем скорее ты сделаешь выбор, тем меньше жертв ляжет у тебя на пути.

Пока ошарашенный Сигур приходил в себя, Энро неторопливо развернулся и по-прежнему чуть прихрамывая, направился к выходу из Садов.

...Вот и он дожил до того, чтобы услышать одно из знаменитых пророчеств Энро. Собственно, раньше он в них не верил, будучи прагматиком, но история Ардара знавала немало сбывшихся пророчеств. Двор Энро владел одним из самых загадочных Орудий Творца — Глазами, позволявшими видеть истинное настоящее и возможное будущее. Энро могли пророчествовать и по заказу, вернее, по просьбе просмотреть варианты развития и исхода того или иного события, но для начала их требовалось найти — в обычных Оазисах они появлялись и исчезали по своему усмотрению, их обители располагались в отдаленных и труднодоступных местах, а в главную — в Арварене — и вовсе мало кто решался наведаться.

Наследник Эремиас, который возьмет в руки одно из величайших орудий Творца, повторил он про себя. Ребенок Кириана и Кейт станет Мастером и укажет им путь... И выбор. Его выбор, который будет стоить жизни многим другим. Только между чем и чем он должен выбирать?

Раздраженно встряхнув головой, словно пытаясь изгнать наваждения, насланные чертовым Энро, Сигур решительно зашагал в сторону старой резиденции. Если уж этот ребенок так важен для Ардара, следовало в первую очередь позаботиться о безопасности его родителей.

Глава 16. Анна. На арене

Как живой, подумала Анна, глядя на рисунок мааха. Я даже не ожидала, что он так хорошо получится. Огнегривый лев, вспомнилась ей старая песня ее родины.

— Как живой, — сказала вошедшая в комнату Кейт. — Чей это львенок? Руби?

Руби — первый советник Силвеи — тоже имел своего мааха, но Анне казалось, что его симбионит гораздо старше, агрессивнее и не такой обаятельный, как Ша. Она не решилась бы подойти к ним обоим.

— Нет, это маах Анкра, племянника Силвеи. Его зовут Ша.

— Ах, тот паренек, с которым ты познакомилась на арене, — рассеянно улыбнулась Кейт.

— Не такой уж и паренек, — возразила Анна с горячностью. — Он старше меня, ему уже тридцать пять.

— По здешним меркам это немного, — бросила сестра, подходя к зеркалу и поправляя длинную полупрозрачную юбку. Черные волосы были убраны в строгую ракушку, украшенную цветами, похожими на те, которыми была вышита ее просторная блуза. Нахмурившись своему отражению, она вздохнула. -Как бы я хотела себе спутника-симбионита... Какую-нибудь изящную фелину. И чтобы она понимала мои мысли... и чтобы мы с ней не расставались.

— Для этого нужен дар Леони, — возразила Анна. — Ошейник.

-Ошейник — это немного другое, — бросила Кейт. — Это перехват управления телом и волей, подавление и подчинение. Леони, который владеет этим инструментом Создателя, может взять под контроль любое животное, начиная от самых больших и свирепых и заканчивая птицами и змеями. Даже бабочками, — рассмеялась она. — А симбионит — это ментальная связь между хозяином и его спутником, основанная на привязанности и доверии.

— Кать, у тебя скоро свой симбионит родится, — хихикнула Анна. — Не до фелин будет.

— Все равно хочу, — капризно бросила она.

С самого утра Кейт вела себя возбужденно и восторженно. Вчера им организовали поездку к океану, на Мангроув Бэй, перенеся туда с помощью телепорт-браслета. Еще в Садах Анне вернули старый браслет Кейт, с ее высочайшим королевским доступом, велев беречь и не бросать, где попало. Теперь она, как все ардариты, носила два браслета — идентификатор и телепорт. Ей несказанно нравилось это сочетание прибора и украшения — изящные, легкие, нарядные, они символизировали ее принадлежность к тайному миру. Кир появился только сегодня утром, уставший, осунувшийся, злой, и многословно жаловался на Брента и его дикие идеи.

— Хорошо отец держит его в кулаке и не дает распоясаться, — ворчал он за ужином, делясь подробностями. — Да и Лира в последнее время словно с цепи сорвалась... Отца жалко, у него на них обоих нервов не хватит.

Во время поездки Кейт капризничала и чудила — залезла в море и долго купалась, несмотря на прохладную для этого времени года погоду и очень сильные, выше головы, волны. Анна поддержала ее, но быстро замерзла. Свита стояла в стороне, терпеливо ожидая, пока они наплещутся, а Саорис, их верная и вездесущая спутница, только морщила свой хорошенький носик, удивляясь, что они нашли в этом плебейском занятии — купаться в открытом море, а не в изысканных бассейнах с десятью видами ароматизированной воды. Кейт смеялась и отмахивалась, Анна старательно пыталась объяснять, почему море лучше бассейна, но быстро оставила это бесперспективное занятие: с лица Саорис не сходило выражение вежливого скепсиса.

— К тому же это небезопасно, — добавила она, когда Анна замолчала. — Медузы, акулы, камни, водоросли и... дурно воспитанные аборигены.

Вечером Анна рисовала мааха. Они обосновались в одном из дворов-клутаров, внутри которого росли гигантские баобабы. У Анны, увидевшей баобабы впервые, они ассоциировались с причудливыми поганками-переростками. Анкр, помогавший ей выбрать место для Ша, поначалу пытался развлекать ее разговорами, но убедившись, что она слишком погружена в работу и его не слышит, приуныл, а потом и вовсе ушел, сославшись, что ему надо хорошенько подготовиться к завтрашнему бою. Подготовка, как оказалось, состояла из специальной ароматической ванны, комплексного массажа, приема целого списка медикаментов и длительного сна. Она пожелала ему удачи и снова погрузилась в работу. Маах терпел, глядя на нее выразительными изумрудно-зелеными глазами, но под конец начал топтаться, вертеться, чесаться, а потом и вовсе погнался за какой-то случайно залетевшей бабочкой. Вздохнув, она сказала:

— Ну что ж, иди. Ты свободен, спасибо.

Ша радостно мотнул головой и как ребенок, под ее заливистый смех, вприпрыжку бросился вон из дворика.

Сегодня утром она показала работу Анкру и Киру, и они оба высоко оценили ее. Кейт заявила, что заберет картину Анны в свою гостиную на память о Даэре. Анна смутилась — она вовсе не считала рисунок совершенным.

Игры начинались в полдень. Знакомый уже амфитеатр был полон народа и гудел громче футбольного стадиона. По дороге Анна, не скрывая любопытства, разглядывала внешность, наряды и украшения гостей. Сегодня здесь собрались очень разные люди... Она слишком мало прожила в оазисах, чтобы уверенно отличать уроженцев одних земель от других, чистокровных ардаритов от жителей Открытых земель, обитавших в старых оазисах наравне с коренными уроженцами. Обитатели Эконды отличались невысоким ростом и хрупким телосложением, более высокие аккарцы, темноволосые и темноглазые, имели нежную белую кожу, смуглокожие, отдаленно напоминающие Анкра, происходили из тропических Лерроны и Даэра, люди скандинавской внешности, чаще всего, жили в северном Акуннаке, и конечно же, невозможно было ошибиться в истинных уроженцах подземного Шенга с их демонической внешностью. Пестрота и изысканность одежд, блеск украшений, плотный аромат духов, мужских и женских — вся это светско-возбужденная обстановка действовала на Анну, как бокал шампанского: предвкушая волнительное зрелище, ей хотелось улыбаться всем подряд, пить вино, получать и говорить комплименты и даже ненадолго влюбиться в кого-нибудь — в того же Анкра, например.

В королевской ложе их ждала Силвея и ее приближенные — двое мужчин и женщина, отдаленно похожие на нее, и еще пара белокожих, утонченно раздетых мужчин. Последних Анна уже знала: это были наместник Эремиас в Даэре и его друг-консорт. Наместник вызывал у нее какую-то подспудную неприязнь — слащаво-женственный, очаровательно улыбчивый, рот его произносил одно, а глаза, холодные и цепкие, говорили совершенно другое. Силвея время от времени перебрасывалась с ним ядовитыми замечаниями, и эта явно привычная обоим игра наводила на Анну необъяснимую жуть: в ней слышался непонятный подтекст, из которого читалось, что Хозяйка Львов и наместник правящего рода яростно и откровенно ненавидят друг друга.

Перед играми к ним присоединился еще один гость из Эконды, лицо которого показалось Анне смутно знакомым. Где она могла его видеть? В Садах? Нет, там он ей точно не встречался. Тогда где? Аккарец среднего роста, темноволосый с выраженной сединой, с живыми карими глазами и насмешливым ртом, но не бледный, как все жители Аккара, а загорелый. Кейт и Кир время от времени перебрасывались с ним оживленными репликами, к которым присоединялась и Силвея. Анна быстро потеряла интерес к их разговорам, целиком погрузившись в происходящее на арене.

А там шли настоящие гладиаторские бои, похожие на фильмы о Древнем Риме, только животные выглядели экзотичнее и гораздо опаснее. Ее впечатляли все — быкообразные массивые аписы, змеевиды-ваджи, злобные шакалы-анубисы, и, конечно же, страхолюдные термархи. Против них выходили бойцы — попарно и по трое. Животных не убивали — конечной целью боя было заставить животное лечь в позу покорности, не используя поводок. Первая команда удачно справилась со своим зверообразным противником, вторая потерпела поражение: все три бойца оказались прижаты к бортику и едва не растерзаны; спасло их только вмешательство бестия, внимательно следившего за сражением и не допустившего кровопролития.

Кейт, отчаянно переживающая все, что происходило на арене, восторженно аплодировала, кричала что-то поддерживающее и ужасалась каждой опасной ситуации. Силвея негромко комментировала ход боев для Кира и для своего гостя из Эконды. Анна иногда прислушивалась к ее пояснениям, а иногда отключалась, напряженно следя за поединками.

А еще она ждала Анкра.

Он вышел самым последним. Оказалось, ему предстоит сражаться один на один не только с термархом, но и с другими боевыми тварями. Термарх, которого Анна видела два дня назад, был не первым, а последним из тройки.

— Мой племянник, — с гордостью сообщила Силвея. — Молод, но уже один из чемпионов. Подает большие надежды.

— Какой он смелый, — восхитилась Кейт. — А вы не боитесь отпускать его на арену?

— Боюсь, — ответила Хозяйка Львов. — Но иначе настоящего Льва не вырастишь. У нас тут неженок не любят, особенно в правящей семье.

Кир снисходительно улыбнулся этому откровенному выпаду в адрес Эремиас.

— И тем не менее, он носит аниму, — негромко прокомментировал гость из Эконды, и Анна заметила, что его реплика неприятно задела Силвею.

— К сожалению, — откликнулась она сухо. — Как и многие. Как и везде. Вам повезло, что вам она до сих пор не потребовалась.

— Конечно, — миролюбиво согласился тот. — К сожалению, одна из моих племянниц надела аниму очень рано. Никто не застрахован от этой беды.

Анна поморщилась, плохо понимая, что они имеют в виду. Надо бы расспросить Кейт или Саорис о том, зачем им нужна анима — золотистая искра в виде кулона, носимая на шее. А может быть, снова спросить Анкра? Путь объяснит ей, невежде, тонкости здешних обычаев.

Не так уж и легко досталась Анкру победа. Несколько раз термархам удавалось сбить его с ног, пару раз челюсти лязгали совсем рядом с горлом молодого Леони, а скорпионий хвост едва не размозжил ему голову, но в итоге каждый из термархов покорно ложился у его ног, а зрители взрывались восторгом. Когда последний зверь сдался, принужденный с помощью хлыста принять позу покорности, публика взвыла от восторга. Анкр кланялся, утирая лившийся со лба пот, и что-то неразборчиво кричал в ответ. На арену летели цветы. Анкр отправился по кругу вдоль парапета, собирая их и продолжая кланяться перед каждой ложей.

— Так заведено, — шепнула Анне Саорис. — Потом он раздарит их всем девушкам, которые кинутся поздравлять его после победы. — Если хочешь, можешь тоже подойти и поздравить, когда публика начнет расходиться — думаю, ему будет приятно.

— А куда идти?

Саорис объяснила ей, где находится служебный выход. Анна повернулась, чтобы предупредить Кейт, но внезапно обнаружила, что той уже нет в ложе.

Встревожено озираясь по сторонам, она искала Кейт и неожиданно обнаружила ее на арене. В этот же момент увлеченная беседой Силвея охнула и велела одному из своих помощников спуститься вниз и забрать безрассудную женщину. Кир рванулся следом, но Хозяйка Львов вовремя ухватила его за рукав.

— Вы можете помешать, Сияющий.

Меж тем Кейт, оказавшись рядом с Анкром, с восхищением жала ему руку и что-то восторженно говорила. Анкр опустился перед ней на одно колено, улыбаясь во весь рот и не менее восторженно глядя ей в глаза, так, что Анна вдруг ощутила обидный укол ревности. И вскрикнула: термарх, оставленный на другом конце арены, пружинисто поднялся на лапы и, изготовившись к прыжку, стремительно бросился к двум одиноким фигуркам, стоявшим к нему вполоборота и забывшим о покоренном звере. Полный ужаса всхлип толпы мгновенно вернул Анкра в реальность. Он успел развернуться, оттолкнуть Кейт в сторону, всем телом подался навстречу зверю и ударил его кулаком в лоб, а затем вцепился руками в ошейник, дернул термарха на себя, свалил на землю, вскочил на загривок и телом прижал его к земле. Зверь обмяк и закрыл глаза, распластавшись по арене. Кир снова дернулся в сторону выхода, и снова Силвея удержала его за плечо.

— Все хорошо, — сказала она, но ее голос отчетливо дрогнул. — Анкр взял зверя под контроль. — Сейчас она вернется.

И развернулась к остальным Леони, следившим за развитием событий из глубины ложи.

-Найти бестия, — она взяла насмерть перепуганного Кира под руку и подтолкнула вперед. — Пройдемте, Сияющий Кириан, мы обязаны разобраться, как так получилось, что бестий потерял контроль над тварью. Халатность это или злой умысел.

Анна вздрогнула. Злой умысел? Неужели кто-то мог желать смерти Кейт? Зачем...

Аккарец пошел с ними, а Саорис решительно взяла Анну под руку.

— Надеюсь, ваша сестра осознает, что чудом осталась жива, — в ее голосе проскочили нотки страха. — И переживет этот жуткий стресс без последствий, — добавила она с искренней тревогой. — Пойдемте, заберем ее оттуда. Она выглядит так, словно собирается упасть в обморок. Вряд ли наш юный Леони знает, как обращаться с напуганными беременными женщинами.

Глава 17. Джерт. Двор Львов

Столица Даэра, Адат, находилась на самом севере оазиса. Следуя совету Хьерва, Джерт прибыл сюда через стационарный грузопассажирский портал, расположенный на окраине города. Персональный идентификатор он оставил дома, купив пустой браслет и, опять же по инструкции Хьерва, ввел в него данные совершенно постороннего человека. «Ты ему не повредишь, — прокомментировал Хьерв, услышав его сомнения. — Проклятье Эйка его почти доело, вряд ли он долго протянет. Да и не жалко — дрянь был человечишко.»

Прежде чем отправиться в Нулларбор, Джерт прогулялся по городу, с целью освежить память. Он частенько бывал в Адате в той, прошлой жизни. Когда-то у него тут были друзья, но все они оставили его, пока он катился в бездну проклятия Эйка. Что ж, он не осуждал их. Мерзкое зрелище — опустившийся, равнодушный человек, утративший чувства и эмоции и шаг за шагом утрачивающий разум, пустая оболочка, из которой ушло все, даже инстинкты... После Открытых земель Джерт удивлялся, почему в обществе Ардара поймавших проклятие не принято спасать, никто не пытается облегчить им уход из жизни или на поздних стадиях применить разрешенную здесь эвтаназию — от них шарахались, как от чумных, даже близкие родственники. В Открытых землях существовали системы помощи даже для беспросветных наркоманов и алкоголиков. Среди цивилизованных ардаритов, смотревших на обитателей Ории с высоты своего первородства, милосердие было не в чести. Если ты слаб и обречен, ты никому не нужен, тебя спишут со счетов — борись, барахтайся, выживай, как умеешь, никто не придет тебе на помощь, кроме, может быть, самых близких людей. И то не всегда.

Чтобы отвлечься от накатившего уныния, он принялся всматриваться в окружающих. Картина мало чем отличалась от Эконды — то же количество без Искры, с анимой, чуть больше — с проклятьем Эйка, кое-кто — с кинами в душе, на разных стадиях. Он надеялся, что дух увядания в меньшей степени задел управляемый Леони оазис. Двор Львов всегда отличался особым жизнелюбием, воинственностью и умением противостоять неудачам. Не хотелось верить, что люди, сумевшие обуздать и сделать своими спутниками самых гордых и непокорных животных, утратили свою фирменную жажду жизни и силу духа.

Он остановился, разглядывая храмы, построенные в честь Зодчих на центральной площади Адата — многоярусные пирамидальные сооружения, украшенные множеством статуй или барельефами, изображающими животных и людей. Удивительно, как мало их сохранилось в других оазисах... Только здесь, да еще в Лерроне, и немного в Аккаре. Почему-то в северных оазисах их или не осталось, или и вовсе не было. Испытывая неожиданную неприязнь к предстоящему мероприятию, он зашел в один из них. Здесь было тихо, холодно и сумрачно. В полутьме со стен на него глядели гигантские лики — радостные, гневные, печальные, счастливые... неподвижные. История не сохранила имен тех, кто вместе с Создателем и после него творил и изменял Ардар. Их было много... сотни, а может, и тысячи — тех, кто строил и создавал, направляемый идеей сделать лучше, чем было. Что такое инструмент Творца? Всего лишь идея, дух, желание, приправленное особым стремлением и талантом, неугасимым пламенем, что горело когда-то в сердце каждого, а в некоторых — с особой силой, страстью и жаждой достичь совершенства.

С неохотой он покинул это удивительное место, а выйдя наружу, активировал телепорт к резиденции Леони. Никогда индивидуальные телепорты не переносили людей внутрь строений: считалось, что это невозможно из-за погрешности точки выхода, что внутрь здания можно попасть только стационарными порталами-зеркалами, или грузовыми площадками, через которые пересылались грузы. Стандартные точки переноса задавались одни и те же, если точка была занята в момент перемещения, телепорт-браслет автоматически смещал координаты прибытия на один метр. Была и другая причина: несмотря на высокий уровень безопасности в оазисах, некоторые устанавливали на дома систему охраны, работающую по принципу Завесы, когда в дом могли попасть только те, на чей идентификатор была настроена система. Гостям и посторонним требовалось, чтобы хозяин дома лично открыл им дверь.

Он оказался на аллее, ведущей к центральному входу в резиденцию Леони. Гигантский красавец Нулларбор с его башнями-бутонами был с четырех сторон окружен каналами и казался ничем не защищенным, но Джерт знал, какие крокодилоподобные твари дремлют в этих спокойных на вид водах. Входов было всего два — с севера и с юга. Аллею, ведущую к южному порталу, украшали гигантские черные статуи ваджи-змей и себеков-крокодилов, выраставших в величину с приближением к воротам. Зрелище впечатляло — клыкастые и грозные, они нависали над тобой, словно проверяя истинность твоих намерений и испытывая решимость пересечь порог.

За огромными дверями, распахнувшимися от легкого касания, его сразу же встретили, и темнокожий бойкий мальчик проводил его на верхний ярус дворца, туда, где размещались личные покои. Хозяйка Львов встретила его в просторном прохладном будуаре, неожиданно аскетичном для женщины: пара больших, во весь рост, зеркал, пара диванов да туалетный столик. Она была уже полностью одета — золотой полупрозрачный шелк струился по изгибам статной фигуры, блестящие черные волосы были со вкусом украшены цветами. Она занималась девочкой лет двенадцати, такой же черноволосой, только, в отличие от Хозяйки Львов, хрупкой и голубоглазой.

— Моя дочь, — сказала Силвея со смесью гордости и печали, и девочка неожиданно смутилась, увидев в будуаре постороннего. Джерт машинально отметил блеснувшую аниму и постарался придать лицу наиболее приветливое выражение.

— Хочу отправить ее в Сады, — продолжила Силвея, причесывая волосы девочки. — Она неплохо танцует, там этот вид искусства всегда востребован.

— Думаете, стоит? — переспросил он нейтрально-вежливым тоном, внутренне восставая против такого решения. В Садах немало любителей юных и хрупких... вряд ли Силвея не в курсе.

-Здесь ей, к сожалению, делать нечего, — отрезала Хозяйка Львов. — А в столице есть шанс на хорошую партию.

Дочь ей не нужна, подумал Джерт огорченно. Обуза, с которой положено возиться — обучать, демонстрировать материнскую любовь, устраивать судьбу. Нужен сильный сын-наследник, а его нет...

— Пойдемте, — Силвея очаровательно улыбнулась и, подтолкнув девочку вперед, передала ее робко заглянувшей в будуар сухопарой даме-воспитательнице, а его так же решительно подхватила под руку. Путь их лежал через огромные галереи, через тропический сад, кажущийся диким, но на самом деле ухоженный опытной рукой, к игровой арене в северно-западном крыле дворца. Джерт вдыхал запах ее духов, чуть более резкий, чем он любил, и думал о затеянной ею игре. Не это ли имел в виду Сигур? Или это паранойя догнала его после зловещего предупреждения главы Хранителей, а Хозяйка Львов играет в самую обычную женскую игру, ведущуюся со времен сотворения мира. Он чувствовал, что не против чуть поддаться и сыграть, не увлекаясь и не нарушая правил, позволить себе легкое очарование красивой и неглупой женщиной, и может быть, даже зайти чуть дальше обычного флирта. В конце концов, ему тоже нужен союзник.

Игровая арена Нулларбора до отказа заполнилась народом. Правильной овальной формы, не очень большая, но вместительная благодаря грамотно выстроенным ложам, она чем-то напоминала театр. Игры не были для Джерта в новинку, когда-то он бывал и в столице, и здесь, и уже знал, что не увлечется. Его совершенно не захватывали ни азарт, ни страх: поверх голов сражающихся он видел ментальные поводки между борцами и зверями, между зверями и их бестиями, видел всю искусственность, механистичность так похожих на реальные, но все же не настоящих боев. Искусное шоу на потеху честной публики... Пожалуй, ему было интереснее смотреть на работу поводков и связок, отмечать скорость прохождения команд и четкость реакций. Сам же бой, этот хорошо выверенный и отлаженный набор внедренных в сознание реакций, вызывал скептическую усмешку. Тела бойцов выстраивали, выращивая нужные мышцы с помощью химии и тренажеров, на которых зачастую не надо было напрягаться: датчики на теле заставляли мышцы сокращаться даже в состоянии покоя, нужные реакции закреплялись в памяти с помощью других, более сложных тренажеров.

Там, в ложе, уже находился наместник Эремиас со своим консортом, и кое-кто из приближенных Силвеи. На всякий случай Джерт внимательно пригляделся к ним и к гостям по соседству, на предмет одержимых кинами. К счастью, среди самих Львов таковых не оказалось, но вот среди слуг он кое-кого заметил. Надо предупредить Силвею — лучше ей отослать их подальше от бурных эмоций толпы. Мало ли что.

Кириан появился в сопровождении двух неуловимо похожих женщин и приглядевшись, Джерт с изумлением узнал Анну. Младшая сестра, вот оно что... Он тут же вспомнил разговор с Ан Гортом и не на шутку встревожился. Какое такое задание выполнял Микаэль Леннер Талмэй в Открытых землях, что он делал рядом с девушкой, состоящей в прямом родстве с женою наследника Эремиас? Должен ли об этом знать Кириан или лучше пока не делать поспешных выводов... Он решил подождать. Кириан и так выглядел напряженным.

Он поддерживал общую, ничего не значащую беседу, отвечая на реплики Силвеи, а сам пристально следил за реакциями Кейт. Молодая женщина была возбуждена и немного дезориентирована, сильно пугалась чудовищных созданий, выскакивающих на арену, но старательно скрывала страх за маской восторженности. Со стороны и не скажешь, что все это зверье вызывает у нее ужас и отвращение, но она стесняется признаться, что не находит творения Леони ни интересными, ни безопасными. Надо поговорить с ней после игр, и посоветовать Киру вернуть жену домой. А вот ее сестре происходящее искренне нравится, и она явно чего-то ждет...

Он отвлекся на очередной комментарий Силвеи и пропустил момент, когда Кейт выскользнула из ложи. Зрители бушевали от восторга, приветствуя последнего победителя — племянника Силвеи; там, на арене, неожиданно отыскалась и Кейт. Анна ахнула, Кир дернулся вперед, и остановленный хозяйкой Львов, судорожно вцепился в подлокотники кресла. Джерт отыскал взглядом термарха, убеждаясь, что его ментальный поводок натянут, и в этот же момент термарх сорвался вперед. Бросок был стремительным, так же, как и реакция Анкра, но все эти несколько мгновений атакующий зверь не терял контакта со своим бестием, и только после того, как сердце животного перестало биться, исчез и поводок. Несомненно, атака термарха не была ни случайностью, ни халатностью слуг.

Он присоединился к Силвее, Киру и наместнику, решив, что женщины — Анна и Саорис — помогут Кейт сами, и уже в кабинете Хозяйки Львов узнал, что бестия нашли мертвым. Следов насилия на его теле не было.

— Его могли убрать, а мог и покончить с собой, приняв яд, чтобы смыть позор. Я проведу расследование, — заверила Кира расстроенная Силвея.

— Мы проведем расследование, — вмешался наместник, — на предмет причастности Двора Леони к заговору против...

— Какой, к дьяволу, заговор! — гневно перебила его Силвея. — Термархи для арены выбирались буквально вчера!

— Может быть, целились в Анкра, — мстительная усмешка исказила тонкие черты наместника. — Логичнее предположить, что сорвавшийся с контроля термарх нападет на своего обидчика, а не на случайного зрителя.

Джерт молча кивнул, когда полные ужаса глаза Кира обратились к нему. Не стоит пугать его сейчас, на глазах у подданных, так же, как и сообщать о своих наблюдениях при посторонних.

— Анкр действительно мог оказаться реальной мишенью для атаки, — сказал он задумчиво, вполоборота следя за реакцией наместника, но тот владел собой гораздо лучше Силвеи. — Никто не знал, что Кейт вздумается спуститься на арену лично, — и видя, как посветлело лицо Кириана, добавил. — На всякий случай стоит усилить вашу охрану, Сияющий.

— Кейт так хотела фелину, — пробормотал Кир.

-Лучше бы, конечно, ваджи, — откликнулась Хозяйка Львов. — Они созданы для охраны. Но и фелина подойдет.

На пути в салон, где продолжался праздник и где их ожидали закуски и напитки, Джерт слегка придержал Кира и коротко изложил ему свои впечатления.

— Термарх не сорвался, его натравили. На кого — неясно. С фелиной поосторожнее, в ошейнике может быть все, что хочешь, от жучков до пси-излучателя, транслирующего через поводок владельцу животного-спутника какую-нибудь гадость. Лучше, чтобы его проверили Хранители прежде, чем вы допустите фелину до жены. И еще — ей тут плохо, она боится, уезжайте отсюда, как только позволит ситуация.

Кир сдержанно кивнул.

— Я попрошу Саорис проверить и ошейник, и поводок.

Кейт и Анна ждали их в салоне. Лихорадочно возбужденная Кейт нервно шутила и смеялась и почти ничего не ела. Вокруг нее сновала свита Силвеи, суетилась Саорис, расточали комплименты мужчины, охали и ахали женщины. Анна уговаривала ее уйти, на что та лишь капризно фыркала и поджимала губы. Вечер тек своим чередом, пока наконец ее нервы не кончились и она не обмякла обессилено на застеленном шелками ложе, жалуясь на слабость и головокружение. Кир увел ее домой, а за ними незаметно исчезла и Анна. Анкр, который явно уделял девушке особое внимание, быстро переключился на двух других- местных, смуглых крутобедрых красавиц. Их незамысловатое общение постепенно стало заходить слишком далеко, но здесь, на удалении от столицы, и раньше были свои, более раскованные, нравы. Джерт быстро почувствовал на себе влияние здешних напитков: в теле появилась неестественная легкость, настроение из тревожно-напряженного перетекло в беспечное, желание ускользнуть без объяснений растворилось в созерцании таких же расслабленно-беспечных гостей. Время от времени он пытался взбодриться и вывести тело из этого блаженно-ленивого состояния, но абстрагироваться не получалось: быстро очистить организм от воздействующей на него химии можно только с помощью не менее сильной химии. Ну или Флейты, но как сыграть на флейте самому себе? Ни одному флейтисту этого еще не удавалось, подумал он со смешком. Силвея бросала на него неоднозначные взгляды, в которых он читал откровенный призыв, действовавший сильнее, чем афродизак, разлитый в воздухе. Судя по Анкру, да и по другим гостям, Леони не брезговали слегка подогреть темперамент своих подданных. В Эконде бы это вызвало возмущение, там демонстрация физиологической стороны жизни всегда была не в чести, думал он, глядя, как Силвея тянется за очередным бокалом и как при этом скользит с ее плеча туника, почти полностью обнажая грудь. Красивая женщина, красивая и опасная, как десять маахов... Кстати, где ее маах? Золотисто-белая львица воспитанно лежала на полу за спиной хозяйки, не проявляя ни малейшего интереса к окружению. Интересно, как она относится к ее любовникам? Вот Силвея поднимается с ложа, берет второй бокал и идет прямо к нему, а львица, подняв голову, смотрит в его сторону недобрым, тяжелым взглядом. Неужели ревнует?

— По-моему, ты заскучал, — улыбается Хозяйка Львов, и он с трудом отрывает взгляд от ее сочных, полных губ, принимает бокал и залпом осушает его, почти не чувствуя вкуса. — Уйдем отсюда?

Почему нет? Там, в Открытых землях, у него случались и длительные отношения, и неожиданные скоротечные романы, но именно сейчас на любовном фронте было пусто — с последней пассией он расстался больше года назад. Он не любил измены и двуличие и никогда не обманывал своих женщин, если состоял в отношениях, и сейчас как раз был тот случай, когда...

— Уйдем, — улыбнулся он, поднимаясь с ложа.

Уже в спальне он заметил тень мааха на стене и вздрогнул, когда увидел, что львица вошла и улеглась у входа, вытянувшись во весь рост поперек комнаты

— А она не будет ревновать?

— Будет, — Силвея даже не оглянулась на зверя и потянула его за собой на кровать, от нетерпения, как кошка покусывая его плечо. — Но близко к нам не подойдет. В молодости она больно получила по зубам за попытку вмешаться и навсегда усвоила этот урок. Ты боишься львиц?

— Даже не знаю, — хмыкнул он, властно подминая ее под себя. — Никогда не имел с ними дело. Ни в человеческом, ни в зверином обличье.

Она обвила его ногами и с силой подалась навстречу

-О. у нас много сюрпризов. Надеюсь, ты не пожалеешь.

...Бело-золотистая львица положила лапы ему на грудь и медленно поднялась, вжимая грудную клетку в пол. Ему показалось, что ребра хрустнули под ее весом, легкие сжались, сердцу стало больно, словно звериные лапы проткнули его когтями. Он шевельнулся, пытаясь сбросить ее, но зверь навалился всем телом, не позволяя двигаться. Взгляд звериныхминдалевидных глаз раскаленной иглой вонзился в голову и перетек в шипастый металлический обруч, тисками сдавивший мозг. Голова взорвалась кошмарной болью, перед глазами взметнулся фейерверк огненных искр. Он изо всех сил рванулся вперед, стараясь ударить львицу головой в морду, потом вдруг осознал, что руки свободны и стиснул шею зверя, отчего львица оскалила зубы и зарычала, судорожно дернувшись и ослабив ментальную хватку. В это мгновение он сумел поднять голову и ударить ее что есть сил, отчего обруч распался, тяжесть мгновенно улетучилась, и он, вдохнув полной грудью, яростно ударил снова, отшвырнул взвизгнувшую львицу в сторону и сел на полу...

Джерт открыл глаза и обнаружил, что по-прежнему находится на кровати, в душной темноте просторной полупустой спальни. Маах лежал там же — у стены около входа, но ощущение сдавленного горла и тяжести в груди никуда не исчезло. Прямо напротив, над ним, он увидел силуэт Силвеи, одна рука лежала у него на груди, вторая — на горле. Она тяжело дышала, полуприкрыв глаза, а когда ее взгляд сконцентрировался на его лице, Джерт снова почувствовал, как его разум сжали в тисках. Жжение в горле снова перешло в болезненный спазм, от которого перехватило дыхание.

Ментальная атака, понял он. Пси-захват. Так Леони надевают ошейники на покоряемых животных. Не без труда он вычленил ментальное щупальце, обвившееся вокруг шеи и вцепившееся в мозг, и выбросил его вон, освобождаясь от оков чужой воли. Он знал, что Леони не брезгуют делать подобное с людьми, по крайней мере, раньше точно не брезговали, хотя никогда в жизни не видел самого процесса. Какая, по большому счету, разница, чье сознание ты ломаешь — зверя или человека. Человек со слабой волей, внушаемый, несамостоятельный, человек-игрушка, человек-кукла может и не заметить ментального ошейника, а поводок, через который хозяин станет транслировать ему свои команды, и вовсе обернется для него благом. Не надо будет мучиться, самостоятельно принимая решения, сомнения уйдут, уступив место легкости, появится уверенность и покой. Ты — покорный и безвольный зверь на поводке, ты слушаешься и получаешь награду за послушание... К нему несколько раз приводили жертв Ошейника, примененного к людям. Порабощенных, а потом выброшенных Леони за ненадобностью. Его непросто было снять, еще сложнее — вернуть им свободу воли: жертвы предпочитали быть покорными и послушными, привычно ожидая команд извне и отказываясь действовать самостоятельно.

Он дернулся и обнаружил, что Силвея сидит у него на бедрах, как та львица из сна, придавливая собственным телом. Она вздрогнула и он снова почувствовал атаку — горло сдавило невидимым жгутом, руки ее непроизвольно дернулись и та, что лежала на горле, сжалась. Тогда он наотмашь ударил ее по лицу, приводя в чувство. Она мотнулась назад и снова невидимая удавка захлестнула его горло...

Он хлестнул ее в ответ, мощнейшей ментальной оплеухой, и затем запер ее волю внутри ее самой, не позволяя щупальцам силы вырваться на свободу и направляя их на ее саму. Она яростно уставилась на него, взмахнула руками, но парализовав волю, он парализовал и ее возможность двигаться. Она билась в коконе собственных пут, не в силах вырваться, а когда успокоилась и затихла, полностью обессилев, он столкнул ее с себя и позволил свалиться на кровать рядом с ним.

— Что это было? — спросил он, сдержав яростное желание тут же придушить ее. — Чем я тебе не угодил?

Она молчала, неподвижно глядя на него остекленевшими темными глазами.

— Я, в общем, понимаю, что и зачем, — усмехнулся он, собирая разбросанную по комнате одежду. — Меня предупреждали, да я, дурак, не думал, что это случится так быстро, — он торопливо оделся и остановился, глядя на неподвижного мааха, лежавшего совсем рядом с дверью. — Ты бы сначала разузнавала получше о возможностях объектов твоих интересов, а то опытный Малеб сгоряча и прикончить может за подобные фокусы. Сначала мозги вышибет, отражая удар, а потом посмотрит, в чем дело.

Силвея медленно села на постели.

Джерт поднял брошенные на прикроватную тумбочку браслеты и быстро отыскал координаты дома в Эконде. По традиции Ардара считалось невежливым уходить телепортом прямо из жилых помещений, этикет требовал выйти на крыльцо или как минимум в прихожую, но ему было не до традиций.

— Я забуду о случившемся, если ты больше никогда не попадешься на моем пути, — бросил он с отвращением, и уже почти нажал на экран, активируя перенос, но в это самое мгновение львица прыгнула, опрокидывая его на спину. Зубы зверя, теперь уже настоящие, опасно сдавили ему шею.

-Тихо, Миа, не до смерти, — хриплым голосом сказала Силвея. — Держи его, пока я не вернусь. Он нам еще пригодится.

Глава 18. Анна. Поклонник

Анна почти бежала по галерее. Она опаздывала — они договорились встретиться с Анкром ровно в полдень у Южных ворот, он обещал показать ей какое-то необычное место. Она слишком долго собиралась, тщетно пытаясь выбрать что-то из своего скудного гардероба. Леони, конечно, подождет, но сильно опаздывать было немного стыдно. До ворот было еще далеко, и она мчалась по галереям, вызывая удивление попадавшихся ей навстречу обитателей дворца — здесь было не принято спешить. Выскочив из галереи, она стремительно пролетела несколько высоченных лестничных пролетов и оказалась в гигантской прихожей, потолок которой держали статуи людей-змей, людей с головами птиц и волков, быков и кошек. Благодаря черному мрамору дворца здесь всегда царил полумрак. Отдышавшись, она сделала несколько торопливых шагов вперед и налетела на рыжегривого львенка с бледно-золотистой шкурой, бросившегося ей под ноги, и едва удержалась на ногах. Львенок размером со среднюю собаку испуганно взвизгнул и, смешно заплетаясь в собственных лапах, бросился прочь и спрятался за статуи.

Переждав, пока схлынет неожиданный испуг и отсмеявшись, она направилась к воротам, которые через пару мгновений распахнулись ей навстречу, и в зал вошел Анкр.

— Кто тебя напугал?- его лицо приняло хмуро-серьезное выражение

Она рассказала про львенка

— Где он? — Анкр быстро огляделся по сторонам и, следуя взмаху ее руки, бросился к дальним от входа статуям. Львенок, затаившийся в углу, со всех лап рванул прочь, золотистой молнией пересек огромный зал и исчез в правом коридоре. Анкр, выругавшись, вернулся к Анне.

— Беглец из зверинца? — улыбнулась Анна.

— В том то и дело, что нет, — воскликнул он раздраженно. — Ни у одного мааха сейчас нет львят, все, что были, подросли. Откуда взялся этот, да еще такой любопытной расцветки... Грива, как у самцов, шкура, как у самок... Невероятно!

— Из лесу вышел, — предположила она весело. — Понравилось ему у вас.

Анкр покачал головой.

— Маахи выводятся только в неволе. Это искусственно созданные существа, в природе их нет.

— Может, кто-нибудь из гостей привез?

— Всех уже опросили — никто не сознался. Он уже неделю бегает, его первый раз в день игр заметили. На кухне признались, что подкармливали малыша, думая, что он действительно чей-то. Какой-нибудь подросток не уследил за своим питомцем, например...- пояснил он.

— И что будет, когда вы его поймаете?

— Осмотрим, установим родословную, посмотрим геном. Дальше — или тут останется, во дворце, под контролем бестиев, или отдадим в питомцы достойному сыну Двора.

— Можно на еду приманить, — задумчиво сказала Анна. — Если, конечно, другие звери не сожрут приманку.

— Сожрут, — рассмеялся Анкр. — Вот и не знаем, как этого нарушителя... перехватить.

— А если... ну, пусть кто-нибудь из старших набросит на него этот ваш ошейник, — предложила она. — Ты говорил, что ты можешь.

— Так он, зараза, вон как быстро смылся! — воскликнул юноша. — Я только сосредоточиться успел.

Выйдя на крыльцо, она увидела Ша, развалившегося на верхней ступени с откровенно скучающим видом. Он с интересом посмотрел на Анну, и когда она и Анкр спустились на аллею, ведущую к внешним воротам, неохотно поднялся и неторопливой поступью двинулся следом. Анна быстро оглянулась и едва сдержала смешок: вид у него был донельзя недовольный.

По сути, ворота были чисто символические: на удалении от Нулларбора по периметру шли широкие, одетые в камень каналы, вдоль которых были проложены дорожки. В каналах цвели лотосы и лилии. Перед мостом через канал, расположенным напротив фасада, который собственно и считался воротами, возвышались гигантские ваджи-змеи; их глаза по ночам превращались в жутковатые голубые прожекторы, освещавшие окрестности.

— На них можно подняться, — сказал Анкр, указывая ей на верхушку одной из змеиных статуй, и Анна разглядела на макушке небольшое ограждение, похожее на корону. — Там обзорная площадка. Хочешь посмотреть?

— Конечно хочу! — воскликнула она, а потом вдруг сообразила, что подниматься придется пешком, но отступать было поздно. Ша недовольно рыкнул, наотрез отказавшись лезть наверх. Вместо этого он развалился на солнцепеке и сделал вид, что спит.

К счастью, оказалось, что внутри статуи имеется лифт, который медленно, с жутковатым скрипом, поднял их на крохотную и неудобную верхнюю площадку.

Вид отсюда открывался захватывающий.

— А что вон там за город? — спросила Анна, указывая на нагромождение черных и серых высоток на северо-западе.

— Это Адат, столица. Тут всего-то десять километров по хорошей дороге, — пояснил Анкр.

— У вас разве ездят по дорогам?

— Ездят, — рассмеялся он. — Грузы на короткие расстояния быстрее везти на платформах на воздушной подушке, чем загружать в телепорт-круги, которые весьма дорого стоят. Погрузка на круг — трудоемкое занятие, это ведь ручной труд. Грузовые телепорты используются только между оазисами. Люди перемещаются с помощью браслетов или ездят на воздушных скутерах, если уж совсем недалеко. Телепорт-браслеты не бесплатные, кстати, за каждое перемещение с твоего счета списывается сумма. Она очень скромная, но представь, сколько таких перемещений происходит во всех оазисах в течение дня!

— А кому идут деньги? — полюбопытствовала Анна, вспомнив, что действительно видела воздушные скутеры на улицах Эконды. Всего несколько раз, больше было или пешеходов, или телепортирующихся, но и скутеры были.

— Государству. То есть, Эремиас, — усмехнулся он.

— И сколько тут на скутере до города?

— Минут 10-20, в зависимости от скорости.

— А правда, что тут, в канале, водятся крокодилы?

-Правда, — рассмеялся он. — Только не совсем крокодилы, а сторожевые особи, реагирующие на движение через канал. С полуночи и до 6 утра оба моста — и этот, южный, и северный, разводятся, попасть в Нулларбор можно только если кто-нибудь лично опустит для тебя мост.

— А телепортом?

— Ночью — нет, включается охранная система, такая же, как в Садах Эремиас. Но у них она работает круглые сутки, а здесь активируется только ночью. Точка переноса — здесь, ворота перед мостом, — он указал на площадку из черного мрамора прямо под ними. Дальше можно только в сопровождении кого-то из своих, чей идентификатор пройдет систему контроля.

— А как же мост?

— Можно опустить из дворца, но в этой башне есть дублирующая система.

— Значит, ночью львенок не удерет, — облегченно вздохнула Анна. — А вдруг он в канал сунется? Он же не знает про ваших сторожевых особей.

— Жаль будет, если так, — вздохнул Анкр, глядя, как Анна с напряжением вглядывается в канал, видимо, в поисках боевых крокодилов. — Но они не сразу нападают. Сначала предупредят.

— Как?

— Рыком. Громким и гадким.

Она облегченно вздохнула.

— А вон там что? — она развернулась в противоположную сторону. — Вот та светлая полоска?

— Океан, — пояснил он. — Можно прогуляться, там за завесой вдоль берега есть дорога.

— А туда — телепортом?

— Ну да, — кивнул Анкр. — Сейчас поищу координаты.

— А на скутере можно?

— Можно. Только ты не умеешь...

— А я за тебя подержусь, — засмеялась она.

Путешествие на воздушном скутере было стремительным и невероятно волнующим. Анкр взял двухместный, с детским сидением за спиной водителя, чтобы непривычной к этому виду транспорта Анне не пришлось стоять. Она изо всех сил вцепилась в ручки сидения и охала каждый раз, когда скутер подбрасывало на неровностях местности. Ша мчался следом, лишь немного отставая от скутера. На вопрос Анны, не тяжело ли ему, Анкр рассмеялся и заверил, что мааху будет очень полезно размяться и побегать на воле.

Браслет-идентификатор предупреждающе запищал, когда они пересекли завесу. Там, за невидимым куполом, дул яростный соленый ветер. Перед ней лежало огромное бесконечное пространство сухой, едва прикрытой скудной растительностью земли, обрывавшийся в бескрайний, бирюзово-синий океан. Контраст между плодородными, зелеными землями оазиса и окружающей его иссушенной степью оказался разительным. Она долго стояла, завороженная этой величественной красотой и свободой, столь желанной после давящих черных стен Нулларбора. Здесь даже дышалось иначе.

— Ну вот, я показал тебе мой дом и мой оазис, — сказал Анкр на обратном пути. — Теперь — твоя очередь.

-Ты хочешь побывать в Открытых землях? — удивилась она. — Ты же говорил, что был...

— Только здесь, на этом континенте. А ты родом откуда-то издалека, где даже поблизости нет наших оазисов. Я бы хотел увидеть те края, — признался он с некоторым смущением.

— Да я с удовольствием, — воскликнула она. — Только как мы туда попадем?

— Телепортом.

— Но я не знаю координат, — смутилась Анна. — Я же прошла через Зеркало в старом особняке в Садах.

— Скорее всего, координаты твоего дома в Открытых землях содержатся в твоем телепорт-браслете, — предположил он. — А идентификатор завесы пропустит тебя туда и обратно. Уточни у Кейт, она должна знать.

Неожиданно Анна обрадовалась этой идее. Ардар закружил ее, явив столько всего необычного, но она уже не раз чувствовала, что скучает по родным краям, и по дому, в котором успела провести столь мало времени. Идействительно, почему бы не наведаться туда хотя бы на день?

— Я узнаю, — пообещала она Анкру.

Вечером она с восторгом рассказала Кейт о путешествии к океану и о своем желании навестить старый дом.

— Конечно у тебя есть координаты, — заверила ее сестра. — У тебя же мои браслеты, идентификатор и телепорт. Дашь Анкру браслет, он сам разберется, где координаты и как их скопировать, а потом вместе и переместитесь. Вернуться можно тем же путем, или через Зеркало в особняке в Садах, думаю, оно Анкра пустит, оно на самом деле не только на Эремиас настроено...

— А тебе не хочется вернуться?- спросила Анна, задумчиво разглядывая печальную сестру, вытянувшуюся на просторном ложе, рядом с которой лежала теперь пепельно-серая, очень похожая на пантеру огромная разумная кошка. Глаза ее, непривычно голубые, с настороженностью следили за девушкой.

Фелина Анне не нравилась, и кажется, антипатия была взаимной. Хотя может быть, никакой антипатии и не существовало, возможно Анна подсознательно ревновала эту красотку к Кейт, теперь не расстававшуюся с ней ни на минуту и провожавшую любого гостя хладнокровным оценивающим взглядом. Анкр, выслушав жалобы на новую спутницу сестры, объяснил, что фелине запрограммировали функцию охраны, вот она и косится на всех подряд.

Кейт вяло пожала плечами.

— Туда, в Ельск — ни капли. А вот в Сады бы я вернулась... Неуютно тут... Да и устала я, — вздохнув, она погладила шелковистый кошачий бок, отчего фелина зажмурилась и благодарно заурчала. — И Кир опять сбежал по делам. Что-то там у них в Зарге случилось, что-то связанное с проникновением местных аборигенов.

Анна наморщила лоб, пытаясь вспомнить, что такое Зарга.

— Оазис в Центральной Африке, — подсказала Кейт с улыбкой. — Не очень большой. И постоянно там проблемы с Завесой. Местные племена за нее все время просачиваются, никто не может понять, как. Кир жалуется, что наместник там слишком строптивый, все время что-то требует, вот его и посылают туда с ним договариваться. Давай вернемся в Сады, а? Так я хоть где-нибудь поблизости буду. Мы уже нагостились у Леони, мне кажется, можно и возвращаться. В конце концов, я Эремиас, моя воля для них — закон.

— Как ты себя чувствуешь? — озабоченно спросила Анна, отмечая совсем уж нездоровую бледность на щеках сестры. — Может, тебе лучше не лежать здесь, а погулять? Тем более, что у тебя теперь есть защитница.

— Мне... пусто, — пожаловалась Кейт. — Не страшно, нет. Скучно и пусто. Так, наверно, чувствуют себя люди, когда у них потухает Искра... — какое-то время она молчала, закрыв глаза и словно слушая что-то в себе, а потом неожиданно вздрогнула и села. — Да какая разница, что тут со мной. Переживу. Рожу — все кончится. Скажи лучше, тебе этот черноглазый Анкр правда нравится?

— Ну... — смутилась Анна. — Немного. Я пока не разобралась.

— Он очень обаятельный, — улыбнулась Кейт. — И неглупый.

— И чужой, — закончила Анна со смесью огорчения и раздражения. — Я не знаю, что от него ждать и как поступать самой. Ша, его маах, гораздо симпатичнее, чем его хозяин, — рассмеялась она. — Давай еще немного тут побудем. Совсем чуть-чуть. Несколько дней.

— Он тебе все-таки нравится, — торжествующе заявила Кейт.

Глава 19. Джерт. Узник

Ваджи услышала шаги за дверью раньше, чем он — приподнявшись с пола, она раскинула куцые розовые крылья, готовясь в любой момент принять боевую стойку. Джерт, грязно выругавшись, застонал и мгновенно закрыл сознание от очередных попыток ментального насилия. Надо учиться нападать первому, подумал он с раздражением. Учил же его когда-то отец ментальным техникам Шенга, да ему до сих пор ни разу не пригодились эти умения. Почти не пригодились...

— Тихо, детка, это свои, — мурлыкнула Силвея, даже не взглянув на ваджи. Крылатая змея сложила крылья и, как воспитанная собака, улеглась на пол чуть в стороне от объекта охраны. Силвея поискала табурет, заброшенный под стол последним посетителем, и с кошачьей грацией опустилась на него, закинув ногу на ногу и демонстрируя все, что у нее было, а точнее — не было под платьем.

Джерт повернулся на бок на широкой, но жесткой койке, поудобнее подложив подушку под локоть. Несмотря на головную боль, ему неожиданно стало весело — Силвея, потерпев поражение и на следующий день, и после, явно решила сменить тактику. Несколько дней подряд с момента его позорного пленения Леони пытались надеть на него ошейник, посылая разных мастеров, днем и ночью, но ни один из них пока не смог захватить и подавить его сознание. Хорошо еще, до сих пор его не трогали физически — никаких пыток, никаких наркотиков, хотя он понимал, что в первом случае сопротивляться ему было бы чертовски трудно, если вообще возможно. Он невероятно устал от этих атак, голова от них болела не переставая, но после третьего специалиста по ошейникам он понял, что научился молниеносно выстраивать непробиваемую защиту, а последнего попытался атаковать сам. Вышло не так, как он рассчитывал, но Леони получил болезненную ментальную оплеуху, быстро сдался и ретировался раньше остальных.

Надо бы вспомнить уроки отца и потренироваться... Судя по тому, как пошли события, навык пси-атак может очень пригодиться.

— Как ты себя чувствуешь?

Он искренне рассмеялся.

— Ты действительно заботишься о моем здоровье?

— Мне бы не хотелось терять столь ценного союзника, — она одарила его очаровательной улыбкой

— Союзника? Я не ослышался?

-Давай начистоту, — она поерзала на неудобном табурете, облокотилась о стол и остановила на нем внимательный, испытывающий взгляд. — Я признаю свое поражение. Глупо было с моей стороны пытаться тебя обмануть, связав цепью покорности.

— Это называется — цепь покорности? Не знал.

-Ошейник — для животных. Для людей Леони создали цепь покорности. Это не Орудие Творца. Цепь придумали Леони, но другие Дворы тоже умеют ею пользоваться. Я, например, слышала, что Цепью прекрасно владеют Энро и Малеб.

Джерт пожал плечами.

— Не слышал, — бросил он с прохладцей. — Но как-то не удивлен... Ардариты не способны изобрести ничего, кроме гадости.

— Зря ты так, — усмехнулась Силвея. — Не все. Говорю же — я признаю свою ошибку. Я давно не имела дело с равными себе, отвыкла. Проще заставить человека повиноваться, чем убеждать его или объяснять, чего ты хочешь.

— Не думаю, что ты собиралась сделать из меня постельного раба, — съязвил Джерт. — По-моему, проще словами объяснить свои желания, чем пытаться внушить их.

-Тебе виднее, — ответила она, взглянув на него так, что ему стало жарко. — Флейтисты — мастера манипуляции, мы же, Леони, честнее — мы можем подавлять и командовать, но действовать исподволь, внушать и подсказывать... не наша сильная сторона. Но ты прав. Давай начнем сначала.

— Уточни, откуда именно? — фыркнул он.

— Тебе понадобится поддержка.

— Для чего?

— Для того, что ты задумал.

-А что я задумал? — изумился Джерт.

— А зачем ты вернулся из Ории после стольких лет?

-Просто так. У меня нет никаких грандиозных планов по переустройству вселенной, — пояснил он со смешком, и в ответ Силвея отозвалась мелодичным грудным смехом, отчего его опять бросило в жар.

— Не верю.

— Жаль, — он откинулся на спину и закрыл глаза. Поспать бы... Может, хоть сегодня ему дадут нормально отдохнуть. — Но ты лучше не изобретай лишних сущностей. За моим появлением в Эконде не стоит абсолютно ничего, кроме желания проведать дом. В ближайшее время я отсюда уберусь.

— Неужели тебя ничего здесь не интересует? — спросила она с искренним недоумением.

Он отрицательно покачал головой, не открывая глаз.

— Так, пара моментов, не более. Мелочи. Ты вот, например, заинтересовала, — он посмотрел на нее из-под полуприкрытых век. — Но, боюсь, мы с тобой неправильно поняли друг друга. Все, что хотел я — ночь с красивой опытной женщиной. Может, даже не одну. Что ты там себе вообразила, я понятия не имею.

— Скажи, почему ты бежишь из Ардара? — перебила она с горячностью. — Что держит тебя в Ории?

— Я уже отвечал на этот вопрос, — вздохнул он. — Мне нравится там и не нравится тут.

— Тут твой дом! Ты бежишь из родного дома. Тебе не кажется, что это неправильно?

— Может быть. Что ж поделаешь, если в доме неуютно и холодно.

— И тебе никогда не хотелось это изменить?

-Хотелось, — он откровенно зевнул, покосившись на Силвею, — да боюсь, это невозможно.

— В одиночку — да. Но если у тебя есть союзник... или даже союзники...

Неожиданно ему надоела вся эта двусмысленная болтовня.

— Силвея, скажи уже прямо, что вы от меня хотите.

Поерзав на неудобном табурете, она выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза, поймав его полуприкрытый ресницами взгляд.

— Убрать Эремиас. Их бессилие завело Ардар в тупик.

— У тебя есть стратегия, как вывести умирающую систему из кризиса после устранения Эремиас?

-Для начала надо убрать неспособную решать проблемы верхушку, — заявила она твердо. — Затем — пересмотреть систему доступа к Сердцу и к личной аниме. Ты знаешь, что получить аниму нынче — проблема?

Он покачал головой и с интересом посмотрел на нее, ожидая продолжения.

— Это раньше все, у кого гасла Искра и кто обращался за помощью, получал капельку Сердца. Теперь не каждому ее дадут. Эремиас решают, кто достоин, а кто — нет. Дети могут ждать ее годами и не дождаться высочайшей милости. Старикам, кто хочет продлить жизнь, или вообще не светит, или... за особые заслуги. Да, аниму теперь надо заслужить, — продолжила она с яростью. — Родителям — за ребенка, детям — за стариков. Эремиас нынче не просто правят, они решают, кому жить, а кому умереть!

— Все правители во все времена решали, кому жить, а кому умереть, — отозвался он с печальной усмешкой. — Почему-то я сильно сомневаюсь, что Леони, заняв место Эремиас, поступят иначе.

— Это не так, — гневно отрезала Силвея. — Надо положить конец этой порочной практике, и я, если мы добьемся...

— Для начала, надо выяснить причины, почему она появилась, — перебил ее Джерт, удивляясь ее горячности. — Ты уверена, что только из желания казнить и миловать?

— Возможно, с этого стоит начать, — решительно заявила она. — Поэтому я и хочу, чтобы ты нас поддержал. Флейта видит души насквозь. Ее музыка может указать человеку дорогу к свету.

— Или низвергнуть в ад, — бросил он. — Или превратить в раба. Конечно, ошейник — это грубо. Вернее, цепь покорности... Флейта нежнее. Да и, наверно, надежнее.

— Тебе виднее, — повторила она с усмешкой.

-Так в какой роли вы видите тут меня?

— В роли помощника и советчика.

-Не уверен, что хочу участвовать. Пессимизм, знаешь ли. Я лучше постою в сторонке и посмотрю, что из этого выйдет. Я не слишком люблю Эремиас и возможно, буду рад, если их власть закончится и в наш мир придет что-то новое, но я не вижу в этом процессе себя.

Она посмотрела на него со странным выражением — то ли зависти, то ли восхищения.

— Ты бы мог получить все... — прошептала она словно себе самой. — Я видела, как ты говорил со старым эремом. И видела, как смотрит на тебя Кириан... Он хочет, чтобы ты вылечил его жену, да? Он тебе верит. Он смотрел на тебя, как на бога.

— Конечно, он хочет, — согласился Джерт. — Кто бы не хотел?

-Так есть у нее шанс? — в голосе Силвеи вдруг прорезались ноты ревности.

-Шанс есть у всех, — отрезал он со злостью. — Главное — захотеть им воспользоваться.

-Так ты отказываешься? — спросила она настороженно.

-Я подумаю, — пообещал он. — Может и соглашусь. Если пойму, в чем моя выгода.

— Ты останешься жив.

— Ну если только ради этого, — рассмеялся он натужно. — Цена жизни, знаешь ли, бывает разная. Может быть и такая, что ну ее, эту жизнь.

-Ты не пожалеешь, — вдруг улыбнулась она и встала, снова продемонстрировав красивые сильные ноги и отсутствие белья. — Решай быстрее. Я ведь тоже могу передумать, — взгляд Хозяйки Львов откровенно задержался на его бедрах, но Джерт и не думал смущаться или скрывать свое неравнодушие к ее вызывающей игре. Пусть щекочет нервы... самой себе.

-Ты будешь первая, кто об этом узнает, — пообещал он насмешливо. — И да, может заберешь свою змею? Она воняет и шуршит по ночам.

-Потерпи еще немного, — Силвея с сомнением посмотрела на мирно свернувшуюся у двери ваджи. — Я не совсем уверена, что ты не свернешь мозги тем, кто приносит тебе поесть и кто стоит за дверью.

Когда она ушла, Джерт мысленно выругался. Неужели Силвея наивно верит, что он будет ей доверять? Не настолько она глупа... Значит, в запасе у нее есть способы обеспечить его лояльность, и вряд ли эти способы ему понравятся. Следовательно, пора отсюда сматываться, и побыстрее. Мозг ему больше никто не терзает, сегодня он выспится, а завтра — займется змеюкой. Никогда раньше он не пытался вторгаться в разум животных, разве что несколько раз приходилось останавливать в Открытых землях особо агрессивных собак, но тем хватало простого мысленного приказа. В прошлом ему приходилось снимать ошейники Леони, надетые на людей, лечить от последствий ментальных оков, но с психикой животных работа должна строиться иначе.

Его разбудил слуга, принесший еду, судя по набору блюд — завтрак. В помещении, где его держали, не было окон, лишь грубые темно-серые стены да пара лампочек в высоком сером потолке. Впрочем, камера ничем не напоминала тюрьму, кроме скудости мебели — просторная, сухая и теплая, она скорее выглядела как комната в стиле минимализма, и имела отличную вентиляцию — дышалось здесь лучше, чем во дворце. Судя по звукам сверху и чуть сыроватому запаху из коридора, находилась она где-то под Нулларбором: в старых дворцах и особняках всегда было модно устраивать пару-тройку подземных этажей.

С удовольствием поев и дождавшись, пока унесут посуду, Джерт сел напротив двери и принялся внимательно разглядывать кольцом свернувшуюся у порога ваджи. Нежно-розовая шкура поблескивала мелкой мягкой чешуей, плоская морда с маленькими черными глазками-бусинками была чуть темнее тела, но скорее коричневая, чем красная. Клыки у змеи имелись, но небольшие и не содержащие яда. Она не обращала на него внимания, но стоило только сделать шаг к двери, как змеюка поднималась, опираясь на хвост, и разворачивала свои куцые, не предназначенные для полета крылья. В длину она была около двух метров, в толщину — как бревно, двигалась не так уж и быстро, но ловко и точно. Ваджи предназначались для охраны, как хозяев, так и посторонних — гостей, детей или пленников. Они прекрасно сбивали с ног и удерживали в неподвижности двух человек сразу, крылья помогали им сохранять равновесие при подъеме на хвост. От змеи пахло специфическим болотным запахом, кормили ее раз в день, выпуская за пределы камеры.

Он мысленно тронул лады Флейты. Инструмент отозвался тревожно и тоскливо, вторя его собственным чувствам. Он протянул ниточку-мелодию к змее, проверяя, слышит ли она ее звуки. Ваджи встрепенулась, подняла свою плоскую голову, и, раскачиваясь из стороны в сторону, словно маятник, развернулась к нему. Джерт изменил тональность, изгнав эмоции и делая мелодию все более ясной и прозрачной, холодной, как вода в горном ручье, и, следя за реакцией зверя, постепенно, капля за каплей, просачивался вее сознание, перехватывая то, что лежало на поверхности — голод, настороженность, опасность. Толкнув щупальце мелодии дальше, он наткнулся на преграду, словно врезался в стену. Из разума ваджи плеснуло опасностью и змея, только что мирно лежавшая у стены, бросилась на него, повалила на пол и мгновенно обвилась вокруг ног, стиснув так, что он едва удержался от вскрика. Погасив мелодию флейты, он полежал неподвижно, дожидаясь, пока ваджи не перестанет раскачиваться над ним и не сложит крылья, потом осторожно попытался высвободиться. Змея тут же снова сжала кольца.

Джерт расслабился. Значит, та стена, о которую сломалась мелодия, это и есть ошейник. Полежав, он снова потянулся к Флейте, но на этот раз мелодия была иной — звонкой, напористой, пронизывающей. Он ввинтил ее, как сверло, в сознание ваджи и мгновенно почувствовал отклик — она дернулась и снова сильно стиснула его хвостом, голова ее взвилась и принялась раскачиваться над ним из стороны в сторону. Он давил, скрипя зубами от боли, ввинчивая звуки флейты, словно бур в горную породу, и расширяя разлом. В какой-то момент ему показалось, что все зря, его кости не выдержат жесткой змеиной хватки, но через несколько мгновений неожиданно провалился в омут инстинктов и чувств, увидев себя глазами змеи...

«Отпусти меня», — велел он. Ваджи дернулась, по кольцам пробежал спазм, и в ответ он ощутил нечто похожее на растерянность. Поспешно он представил, как тело змеи расслабляется, как она вытягивается и отползает в сторону. Ваджи действительно ослабила хватку, но отпускать его и не подумала. Он попробовал высвободиться, осторожно двигая ногами и мысленно меняя мелодию на успокаивающую, такую же, какую использовал с людьми, чтобы избавить их от страха. Это подействовало — змея сложила крылья и вытянула хвост, освобождая его тело и отползая назад. Он кое-как поднялся на ноги, неуклюже доковылял до кровати и повалился на нее, не спуская с ваджи глаз. Та продолжала пятиться, пока не уткнулась в стену, свернулась колечком и опустила плоскую голову на бледно-розовую шкуру.

Какое-то время он сидел неподвижно, обдумывая результат. Потом снова взялся за Флейту и нащупал брешь, проделанную в ошейнике. Ваджи не отреагировала, словно и не ощутила касания. Проникнув в ее разум, он принялся осторожно пробовать разные команды, нащупывая рычаги управления и наблюдая за змеей. Несколько раз она пыталась бросаться на него, но простая сонная мелодия действовала на нее не хуже, чем на людей. После пары часов подобных экспериментов он понял, что выдохся, голова опять мучительно разболелась.

На сегодня, пожалуй, хватит, решил Джерт. Побродив по камере и сделав несколько примитивных физических упражнений, он переключил мысли на Силвею.

Итак, Леони собрались захватить власть. Могут ли они это осуществить? Скорее всего, да. У них есть тренированные бойцы из собственных родовых кланов и небольшая армия. Объединенных военных сил у ардаритов не существовало, потому что у Ардара отсутствовал внешний враг, а от Ории защищаться до сих пор не было нужды — непроницаемые Завесы хранили Оазисы лучше всякого оружия. Оазисы тоже не содержали армий, поскольку не воевали друг с другом, но каждый мало-мальски заметный Двор имел свою охрану и своих наемников. Между влиятельными родами и кланами иногда случались смертоубийственные разборки, эхо которых всегда долго носилось по оазисам. Эремиас защищали Хранители — разведка, контрразведка, безопасность и охрана в одном лице. Считалось, что Хранители должны оберегать Ардар от всего, что может причинить ему вред, но на деле Хранителям было подвластно далеко не все. Что касается Леони, исторически они всегда поддерживали Эремиас, не было случая, чтобы Двор Львов ввязался в противостояние на стороне противника.

Итак, бойцы у Леони есть. Но уничтожить эрема и его семью недостаточно, чтобы взять власть над всем Ардаром. В каждом Оазисе имелся наместник Эремиас, который считался официальной властью и который контролировал самый ценный и самый действенный инструмент власти — энергетический накопитель, от которого зависела плотность Завесы и благоденствие Оазиса. На сегодня ситуация была такова, что нигде, кроме Эконды, Лерроны и Шенга, Эремиас не обладали фактической властью, да и Шенг, как всегда, стоял наособицу, хоть и поддерживал правящий Двор. Для того, чтобы сделать власть над Оазисами реальной, надо было стремительно заменить всех наместников Эремиас на своих людей, и убедить остальные Оазисы, Дворы и кланы в том, что новый правитель полностью контролирует Ардар.

Сделать это можно было, только заполучив ключ от Храма Сердца. Считалось, что ключ от Сердца — это тоже Орудие Творца, такое же, как те же Чаша или Кисть, но которым могут воспользоваться только урожденные Эремиас. Возможно, так и было с тем, первым Сердцем, разрушенном в Арварене, но сейчас ключ от него представлял собой обычную напичканную чипами железку, вставлявшуюся в замок на двери при входе в источник силы и могущества Ардара, который испокон веков называли Сердцем. Накопитель нематериальной силы, помещенный в гигантский резервуар из уникального сплава, прозрачного, как хрусталь, и прочного, как алмаз, имел два входа-двери, к которым и прилагались ключи, доступные не только правящему Двору — сюда заходили Служители Сердца, чтобы наполнить анимы. Внутрь Сердца заходили сами Эремиас, чтобы пополнить силы и продлить себе жизнь.

Но если ключ от Сердца был больше символом, чем инструментом, то ключ от энергетического накопителя — реальным предметом, обладающим властью. Ключ-доступ, позволяющий выключить и сам накопитель, и, что самое важное, Завесу. Никто и никогда из Эремиас не пользовался им по назначению — это означало бы оставить Ардар полностью беззащитным, отдав его на растерзание кинам, неблагополучным климатическим условиям в местах существования Оазисов, и ничего не подозревающим жителям Ории.

Другое дело, что в битве за власть в ход может пойти все... даже крайние методы. Случай в истории уже был. Оазис Риан, остров в Средиземном море, погиб оттого, что завладевший ключом от Накопителя мятежный род, угрожая отказавшимся подчиниться сторонникам Эремиас, отключил Накопитель и в результате собственной безграмотности спровоцировал на нем взрыв, тем самым погубив и сам остров-оазис, и бурно развивавшуюся в ту эпоху соседнюю местную цивилизацию.

Скорее всего, у Двора Львов может оказаться немало союзников в других Оазисах, и свои люди в Садах. Может быть, Ан Горт так старательно пытался вышвырнуть Джерта обратно, просчитав этот ход Силвеи и опасаясь, что Леони в преддверии переворота получат сильного союзника. Да что там просчитывать, он своими глазами видел Хозяйку Львов, обрабатывавшую его на празднике в Садах. Приглашение в Даэр Кира и Кейт в свете растущего заговора тоже могло быть частью общего плана — ловушкой для Кейт, прекрасной заложницы на случай, если что-то пойдет не так, или даже для них обоих.

Для него оно уже стало ловушкой.

Нет, надо поскорее валить отсюда, пока окончательно не запахло жареным.

Джерт подтащил табурет к ваджи и, помассировав виски, снова сосредоточился на дыре в ошейнике. Надо научиться разрушать его весь, одним ударом, и быстро перехватывать контроль.

— Прости, змеюка, — сказал он с сожалением. — Тебе придется стать подопытным куском мяса. Ничего личного... просто дела.

Глава 20. Анна. Переворот

Пока Анна в ожидании Анкра вертелась у зеркала, мучительно сомневаясь, идет ли ей выбранное платье, в их общую с Кейт гостиную заглянула Саорис.

— Будь поосторожнее, — шепнула она с улыбкой. — На ночь в доме с ним не оставайся. Тут к сексу иное отношение — как к ничему не обязывающему развлечению. И стимуляторы в ходу.

— Да я и не собиралась, — смутилась девушка. — Мы просто погулять.

Когда Саорис ушла, Анна поспешно сменила платье на брюки с туникой. На всякий случай, чтобы уменьшить соблазн. А потом в сотый раз задала себе вопрос, нравится ей Анкр или его внимание ей всего лишь льстит, а истинная причина — в маахе, за которым ей так интересно наблюдать. Иногда она подходила к картине, рассматривая свое творение, но с некоторых пор ей стало казаться, что рисунок потускнел и утратил прежнюю живость и естественность. Кейт утверждала, что все в порядке, дело в столь привычной для Анны самокритичности и вечном недовольстве собой, но та чувствовала, что с картиной что-то не так. Словно маах — неживой, ненастоящий, плоский...

Звук открываемой двери вывел ее из задумчивости — Ша скользнул вперед своего хозяина.

— Ты не против, если мы возьмем его с собой? — спросил Анкр, отвешивая Анне официальный поклон. — А то он сегодня явно не в духе, все время крутится под ногами и не хочет оставаться дома.

— Боюсь, лев на улицах Ельска вызовет панику, — растерялась она.

— Мы оставим его в доме, — заверил Анкр. — Думаю, он сам побоится оттуда высовываться. Не такой уж он и храбрый.

Он быстро и уверенно перенес координаты с ее браслета на свой, взял Ша за загривок и солнечно улыбнулся.

— Ну что, пошли? Ты первая, я за тобой.

Телепорт перенес их прямо в гостиную. Анкр отпустил Ша, который неожиданно прижал уши и на полусогнутых попятился в угол, и с жадным любопытством огляделся.

— Странно... похоже на Эконду, но в то же время — дух не тот, — пробормотал он, обойдя первый этаж. — Можно на улицу? Ша, сидеть!

Анна окинула его критическим взглядом, задержавшись на смуглом, необычном для средней полосы России, лице. К счастью, оделся он правильно, выбрав простые серые брюки и светлую классическую рубашку.

— Будь готов, что на тебя станут глазеть, — предупредила она со смешком.

Там, снаружи, было жарко и солнечно. В разгар рабочего дня народу на улицах оказалось немного, но на Анкра действительно смотрели с любопытством, хотя и с гораздо меньшим, чем она ожидала.

Проводив его к реке и показав исторический центр, она предложила ему перекусить в кафе, но он наотрез отказался.

— Мало ли чем тут кормят, — с брезгливостью бросил Леони, и ей стало обидно за свои родные земли. — Лучше дома поедим.

Когда они вернулись в особняк, Ша дремал на диване в гостиной, вытянувшись во весь рост и по-человечески положив голову на подушку. На упрек хозяина он отреагировал раздраженным движением кончика хвоста.

— А где Зеркало-портал в Эконду? — полюбопытствовал Анкр.

Анна провела его в кабинет и показала старое, во весь рост, зеркало.

— Значит, все это время Эремиас имели возможность вволю шастать туда-сюда, — с презрением бросил он. — Развлекаться. Подпитывать аниму без Сердца.

— Не поняла, — призналась она. — При чем тут анима? Кстати, я плохо понимаю, что она такое и зачем нужна.

— Когда Творец создал наш мир, он создал и Сердце, — начал Анкр голосом школьного учителя. — Чтобы оно горело и своим огнем питало ардаритов. Сердце дает нам силу жить, здоровье, долголетие и способность к творчеству. Само оно поддерживается силой всего живого на свете и силой Искр ардаритов, при этом оно делится своей силой со слабыми, а самые сильные отдают ему свою. Искра — это некая личная сила, талант, страсть, жизненная энергия, которая дает человеку силы жить и творить, создавать что-то новое, отдавать себя другим, ну и так далее. Раньше самыми сильными из ардаритов были сами Эремиас, сила их рода дополняла силу Сердца. Сейчас все наоборот — Эремиас первые, кто пользуется силой Сердца, чтобы поддерживать свое существование. Об этом мало кто знает. Есть мнение, что мы вырождаемся, потому что в каждом поколении у нас появляется все больше и больше людей без Искры вообще. Такие люди нежизнеспособны, они едва дотягивают до юности, в болячках и апатии, и быстро умирают. Или гибнут от несчастного случая или аварии. Или вовсе кончают с собой. Вот для таких и создали аниму — искусственную Искру. Это сосуд, заряженный частичкой Сердца. Вот он, смотри... — Анкр достал из-под рубашки маленький флакончик на цепочке с золотистым огоньком внутри. — Моя собственная Искра погасла в 13 лет, и мне пришлось надеть аниму, чтобы не издохнуть, не дожив до совершеннолетия.

Она кивнула. Что-то подобное уже напрашивалось из наблюдений за здешней картиной мира.

— Люди Открытых миров живут по-другому. У них у всех есть Искры, и очень часто — яркие и сильные. Считается, что у Ории нет Сердца, потому что Творец ее не создавал, она зародилась сама, в результате то ли побочных действий, то ли помыслов Зодчих. Замечено, что здесь, в Открытых землях, анимы тех, у кого они уже разряжены, иногда наполняются заново. Никто не исследовал этот странный феномен, но такие наблюдения есть... — Анкр замолчал, поглаживая свою каплю Сердца. — Получается, что Эремиас пользовались этим, чтобы подпитываться от людей.

— Ну, может быть это не так и плохо, — рассудительно сказала Анна. — Вам бы больше досталось. А люди... вряд ли они страдали от этого.

— Не знаю. Может быть, — он выглянул в окно, наблюдая, как небо постепенно затягивает сочными дождевыми тучами. — Ух ты, дождь... Давай посмотрим?

— Не факт, что он прольется прямо сейчас, — рассмеялась она. — Здесь никто погодой не управляет.

— Здорово. Но может, подождем?

Дождь все-таки пролился, под рассказы Анны о здешнем житье-бытье. Анкр с детской непосредственностью выскочил на крыльцо, а Ша и вовсе рванул во двор, под крупные, свежие капли. К счастью, рядом никого не оказалось, и Анкру удалось быстро убедить его вернуться.

— Пойдем домой? — предложил Анкр, посмотрев на встроенные в браслет часы. — А то Саорис с меня голову снимет...

— Интересно, что она тебе наговорила? — рассмеялась Анна.

— Да ничего особенного, больше пугала. Давай только я в туалет сбегаю...

Ша увязался за ним.

Через полчаса Анна забеспокоилась — Анкр так и не появился. Смущаясь, она постучала в дверь туалета и, не получив отклика, толкнула дверь. Никого. Она обошла дом, выкрикивая его имя, но никто не откликнулся. Ша исчез вместе со своим хозяином. Анна выбежала во двор, с замиранием сердца высматривая обоих, но в надвигающихся сумерках двор был пуст и нем, и только ветер шевелил мокрую после дождя траву под окнами и вдоль дорожки, ведущей на улицу. Она вернулась в дом и с дико колотящимся от страха сердцем еще раз обошла его весь, вплоть до подвала, до сих пор вызывавшего опасливую брезгливость. Нет, никого. Они оба исчезли — и человек, и огненный лев.

В растерянности она побрела на кухню и на автомате включила чайник. Ша мог выбежать на улицу, Анкр броситься за ним и заблудиться. Они могли попасть в неприятности... что, если полиция, увидев мааха на улице, начала стрелять? Их задержали и отправили в кутузку. Ша ранили, или вовсе убили, и Анкр теперь не может отойти от верного друга... Как ей разобраться, что с ними случилось? Хотя, если они вышли из дома недавно, после дождя, на влажной земле должны остаться следы...

Она бросилась во двор, пока еще не совсем стемнело, в поисках отпечатков львиных лап и человеческих ботинок, но вокруг крыльца и на дорожке были только следы ее туфель.

Значит, они ушли через Зеркало. Странно... Анкр ни словом не обмолвился, что хочет заглянуть в старый особняк эрема, после визита сюда они договорились вместе поужинать в стеклянном баре Нулларбора, находящемся на верхнем этаже дворца под дымчато-прозрачным куполом. Она решительно сделала шаг вперед, перемещаясь в особняк, и на всякий случай громко позвала его, дойдя до лестницы. Эхо ее голоса и шагов неслось по пустым залам, превращаясь в глуховатый рокот. Дождавшись, пока оно утихнет, она еще долго вслушивалась в гулкую пустоту дома, напряженно ожидая звук шагов, но особняк тоже был нем. Некстати вспомнился Миша, исчезнувший из ее жизни так же неожиданно и загадочно.

Вернувшись на кухню, Анна налила себе чаю и, пригорюнившись, уставилась в окно, где в полутьме теплого летнего вечера изредка проплывали огни припозднившихся автомобилей, спешащих домой, да погромыхивал время от времени полуоторванный от сарая жестяной лист.

Что ж ей так не везет в последнее время? Второй мужик подряд, пообщавшись с ней поближе, исчезает, даже не сказав «пока». Что с ней не так? Анкр выглядел искренним, хотя иногда ей казалось, что его интерес к ней больше подогревается любопытством, чем чувствами. Женщина с Открытых Земель — почти дикарка в его глазах. Объект охоты, причем, возможно, легкий объект.

Но даже если это так, его охота все еще была далека от завершения, опытный охотник вряд ли бросит преследование посреди пути. Если только ошибочно выбранная тропинка не увела его далеко в сторону...

С ним что-то случилось, подумала она с нарастающим беспокойством, которое почти мгновенно вытеснило отчаяние. Надо вернуться в Сады, связаться с Саорис или с Киром и попросить помощи.

Еще немного посидев в полутемной кухне, она собралась с духом и, заперев дом и выключив везде свет, неохотно побрела к Зеркалу. Наверно, проще будет найти Кира. За дни, проведенные в Садах, она неплохо запомнила расположение построек их внутреннего круга — старой и новой резиденции, детских покоев, гостевых павильонов, приозерных беседок. В целом, внутренняя часть Садов Эремиас, отгороженная от общедоступной защитным куполом, была не такой уж большой — все исторически значимые, старые здания находились во внешней.

Выйдя из особняка, она торопливым шагом направилась в сторону дворца, по той самой аллее, по которой когда-то вышла в Сады впервые. Ненадолго остановившись у знакомого фонтана, она неожиданно подумала, что не знает, как и где искать Кира, не спрашивать же, где он, у каждого встречного. Хотя, охрана должна знать... Постояв немного в сомнениях, она мимоходом отметила, что сегодня воздух Садов кажется ей другим — густой цветочный аромат рассеялся, уступив место душноватой прохладе города. Не было и тишины, ранее нарушаемой одиночными возгласами лишь изредка, — со всех сторон доносились приглушенные голоса, то раздраженные, то испуганные, отдаленный топот, лязг и глухие удары.

С нарастающим чувством тревоги она дошла до конца аллеи. Там, чуть в стороне от деревьев, окруженное площадью с древними мозаиками, высилось нарядное трехэтажное здание, белое с золотом, сплошь покрытое тонкой каменной резьбой. В полумраке Анна вдруг поняла, что там, на площади, творится что-то невероятное. Инстинктивно она попятилась назад, налетела на высокий кованый поребрик, отделявший аллею от газона, и чуть было не упала, едва удержав равновесие. Вздрогнув от очередного резкого крика, Анна перепрыгнула через оградку, кинулась в сад, за деревья, и остановилась, пытаясь понять, что происходит.

На площади перед резиденцией шел жуткий по своей беспощадности бой. Люди метались под стенами, на крыльце, на близлежащих аллеях, преследуемые тварями, словно сошедшими с Нулларборской арены. Звери бросались на них, сбивали с ног, вгрызались в тела и конечности. То и дело в темноте возникали ядовито-синие короткие вспышки. Анна вспомнила о стэнах, как-то раз упомянутых Анкром, которые могли и парализовать, и убить, вызвав мгновенную остановку сердца. Ардариты не носили оружия, за исключением охраны, и видимо, большинству из них сейчас было нечем защититься от нашествия тварей. Анкр, подумала она с ужасом. Он, наверно, как-то узнал о нашествии, и бросился на помощь.

Откуда их столько? Внутренние Сады же закрыты своим защитным куполом, вряд ли кто-то пропустил бы даже одного Леони в сопровождении зверя. Анна вздрогнула от очередного панического крика, донесшегося справа и сзади, и поспешно обернулась. По аллее со стороны фонтана, в ее сторону бежали люди. За ними гнался термарх, не такой здоровый, как на арене, но не менее жуткий и злобный. На ее глазах он повалил одного, растерзал ему глотку, и рванул за двумя остальными, которые сумели выиграть у смерти несколько мгновений. Тщетно — зверь все равно нагнал их, и пока он расправлялся с одним, другой успел вскарабкаться на первое попавшееся вдоль аллеи дерево. Термарх, крутанувшись под ним, недовольно рыкнул, развернулся обратно, и, волоча хвост по земле, потрусил в сторону фонтана. Там, на другом конце аллеи, Анна разглядела человека в черной с золотым и зеленым облегающей одежде, массивного и смуглого, с черной вьющейся копной волос. Типичный обитатель Даэра, почти как Анкр, только повыше, один из многих, населявших этот Оазис. Термарх затормозил у его ног, оба они развернулись и, обогнув фонтан, исчезли в боковой аллее.

То, что творилось сейчас в Садах, явно происходило при активном участии двора Леони.

Надо вернуться в старый особняк, подумала Анна с отчаянием, слушая приглушенные вопли и проклятия, доносящиеся со всех сторон. Или лучше попробовать проскочить во дворец? Трясясь от нервного озноба, она выглянула из-за дерева, пытаясь понять, есть ли Леони во дворце, и как раз в этот момент двери на крыльце распахнулись, из них выскочили трое в форме дворцовой охраны, и один — в форме Хранителя, и принялись прицельно отстреливать тварей. Ближайшие термарх и фелина сразу же бросились на охранников и успели вывести одного из строя до того, как погибли сами. Почти мгновенно с левого торца здания появились люди, в которых Анна снова узнала обитателей Даэра, и вступили в схватку с охраной, стреляя из стэнов ядовито-розовыми зарядами; слуги Эремиас отстреливались голубыми, и она силилась вспомнить, какой из них — парализующий. а какой — смертельный.

Полегли все. Уцелевший Хранитель, попытавшийся укрыться в здании, был настигнут еще одним термархом, выскочившим из-за спин нападавших. Падая, Хранитель успел в упор выстрелить в него из стэна, отчего зверь рухнул на него сверху, придавив неподъемным телом, и оба застыли в беспощадной неподвижности смерти.

Пространство перед крыльцом неожиданно опустело, звуки боя теперь переместились куда-то вправо, и Анна, собравшись с духом, рванула через площадь к заветным дверям, спотыкаясь о неподвижные или корчащиеся тела. Влетев на крыльцо, она, взвизгнув от ужаса, перескочила через термарха, изо всех сил дернула на себя дверь и ввалилась в тускло освещенное душное пространство прихожей. Тут сладко и гадостно пахло кровью и терпким животным духом. Судорожно озираясь, она проскочила несколько метров вперед и врезалась в высокого мужчину, едва не снеся его с ног. В панике отшатнувшись, она поскользнулась на мокром от крови полу и едва удержалась на ногах, подхваченная подмышки и поставленная на ноги. Сигур Ан Горт быстро огляделся, убеждаясь, что никто за ней не гонится, и, не опуская стэна, отстранил и внимательно всмотрелся в перекошенное от ужаса лицо.

— Как вы здесь оказались?

Анна взахлеб, коротко, насколько могла, вывалила ему историю о своей прогулке в Открытые земли и об исчезновении Анкра.

— Так вот как они сняли защиту,- фыркнул он с горечью. — И чей маах загрыз всех операторов подстанции, генерирующий второй контур защиты.

— Он не мог, — ахнула Анна. — Ша очень послушный и воспитанный, и он еще молод...

— Именно — послушный, — кивнул Ан Горт с горечью. — Все они послушные. Ошейник, знаешь ли, не обманешь...

-Зачем же? — продолжила она с невесть откуда взявшейся горячностью. — Зачем Леони уничтожать обитателей Садов?

— Это переворот, девочка, — сказал он с удивительным спокойствием, словно перевороты в его жизни случались каждую неделю. — Попытка переворота, — уточнил он. — Двор Леони давно уже точит зуб на эрема, считая, что укрепление Даэра дает им реальный шанс перехватить контроль. Что ж, посмотрим...

— Но вы сможете... сможете их остановить? — спросила она умоляюще. — А Кир, где Кир? Кириан? — поспешно поправилась она.

— К счастью, Кириан в старой резиденции, под охраной. Пытается выйти на связь с Нулларбором, но ни Силвея, ни ее помощники, ни наместник Эремиас в Даэре пока не отвечают. Хотя одного я, кажется, видел здесь, — усмехнулся он. — Если не ошибся.

— Там Кейт, — прошептала Анна. — Ее надо оттуда вытащить.

— Надо, — кивнул Хранитель. — Постараемся. А вы... отправляйтесь обратно в Орию, в тот дом, и обязательно разбейте Зеркало. Подождите несколько дней, потом осторожно возвращайтесь, но не в Даэр, а сюда, в резиденцию эрема. Сейчас вы своей сестре ничем помочь не сможете.

— А... Анкр? Неужели он участвует... в этом? — она кивнула головой на тела на полу.

— Участвует, — спокойно подтвердил Ан Горт. — Если еще жив, конечно. Анна, — он посмотрел на нее своими странными золотыми глазами, в которых плескалась тревога нетерпение. — Уходите. Немедленно. Вы совершенно беззащитны...

— Да, конечно, — она схватилась за браслет, ища координаты, но от волнения и неумелости нужная строчка все время проскакивала мимо. Сигур протянул руку, чтобы помочь ей, но в этот момент невесть откуда взявшаяся фелина, так похожая на фелину Кейт, прыгнула ему на спину, опрокинув на пол. Сигур ловко сбросил ее с себя и ударил кулаком, на котором Анна мельком увидела керт, прямо в глаз. Ослепшая на одну сторону зверюга завыла и отпрянула назад, но следом за ней в зал ворвался ее хозяин, Анна точно помнила, что видела его в свите Силвеи. Ан Горт умело ушел из-под выстрела стэна, ловко выбил его из рук Леони и схватился с ним врукопашную. Он оказался отличным бойцом, ничуть не слабее противника. Анна попятилась назад, собираясь уходить, но споткнулась о мертвое тело и чуть не упала, удержавшись за одежду мертвеца. Взгляд ее упал на стэн, и она немедленно схватила его дрожащими руками. Рукоять, ствол, три позиции переключателя... Заметив, что фелина снова очухалась от ранения, поднялась на лапы и, глядя на почти побежденного хозяина, готовится к прыжку, она навела на нее розовую точку и пальнула, со страху едва не выронив оружие. Громадная кошка дернулась, завизжала и почти сразу же затихла.

Сигур, решающим ударом вырубивший Леони, оглянулся сначала на фелину, потом на девушку, и с признательностью кивнул.

— Спасибо. А теперь — бегите. Лучше нам выйти на крыльцо, у меня есть подозрение, что их телепорты настроены на западный вход, и возможно, это — подкрепление. Я вызвал отряд бойцов из Шенга, но им надо дать хотя бы десять минут, чтобы прибыть в место сбора и получить координаты переноса.

Он взял ее за руку и решительно потащил за собой наружу.

Там, на площади перед парадным входом, было пустынно и почти тихо, лишь несколько человек двигалось в полутьме в направлении крыльца. В одном из них Анна узнала Саорис.

Ан Горт помахал ей рукой, и та поспешно подошла к ним.

— Что в Даэре?

-Кейт взяли в заложницы, но никаких требований Леони не выставили, — ответила та. — Сюда идет второй отряд. Генератор внутренней защиты поврежден, но внешнее кольцо держится.

— Защита Сердца?

— Цела, хотя храм Сердца тоже пытались атаковать.

— Хорошо. Помоги Анне уйти и присоединяйся к Кириану, — велел Ан Горт и почти бегом бросился вдоль резиденции, к западному входу. Саорис посмотрела на Анну, но та вдруг решительно повернула в противоположную сторону и торопливым шагом направилась к той аллее, что вела в старый особняк.

— Ты куда? — догнав ее, Саорис ухватила ее за рукав. — Что тебе велел Глава Хранителей?

— Я могу вернуться в Нулларбор и сообщить вам, что происходит, — сказала та взволнованно. — Я же ничего не знаю... Я скажу, что не была в Садах, а сразу переместилась домой к Кейт. Пойду искать сестру, заодно и посмотрю, что там творится, может, даже узнаю, где она...

— Наивная, — рассмеялась та. — Нулларбор закрылся защитным контуром, ты попадешь только к воротам.

— Ну и что? Я ничего не знаю про переворот, я домой к сестре иду.

Саорис покачала головой.

— Всего, чего ты добьешься — окажешься рядом с ней, в заложницах.

— И пусть, — воскликнула девушка. — Так она хотя бы будет не одна!

— Глупости.

— Тогда я пойду с тобой к Кириану, — Анна уперлась требовательным взглядом в красивое сердитое лицо Саорис и что есть сил сжала стэн, который все еще был у нее в руках. — Ты от меня не отвяжешься! Сбежать я всегда успею.

— Хорошо, пошли, — сдалась та. — Он, если я не ошибаюсь, в доме приемов — это чуть дальше старого особняка.

Они почти бегом двинулись по опустевшей аллее, поперек которой лежали тела людей и атаковавших тварей. Звуки боя доносились теперь сзади и слева, но не утихали, а лишь усиливались. У фонтана Саорис неожиданно затормозила и указала Анне на группу людей, следовавшую через парк по узкой тропинке между клумб и деревьев.

— Это же они эрема эвакуируют, — пробормотала она, глядя на тесно окруженного личной охраной и хранителями высокого старика, держащего за руку двух детей и подталкиваемого в спину молодой женщиной.

— А почему он телепортом не ушел? Это же так просто... — прошептала Анна, наблюдая за быстро перемещающейся в сторону старого особняка процессией. Кроме семьи Эремиас, там были еще дети и несколько женщин.

— Телепорт в убежище не сработал, — бросила Саорис. — Не знаю, почему. Потом разберемся. Это они его в Орию решили убрать, через твой дом...

— Наверно, — выдохнула Анна с волнением. — У Анкра есть координаты. Надо их предупредить.

— Да, — согласилась та и первой устремилась к старому особняку. Анна догнала ее только в конце аллеи, но старый эрем и его спутники уже поднимались на крыльцо и через пару мгновений дверь за ними закрылась. Саорис сделала шаг вперед, замерла, и вдруг отпрянула с невнятным возгласом, едва не упав на землю. Прямо на их глазах очертания старого особняка исказились, он искривился, потемнел, затем вспыхнул ослепительно белой вспышкой и рассыпался веером тусклых зеленоватых искр. Пустое пространство прямо перед ними взорвалось танцем разноцветных клякс, закрутившихся в гигантскую воронку-водоворот, из которой дохнуло ледяным ветром. Анна почувствовала, как неведомая сила засасывает их в образовавшуюся пустоту, и еле удержалась на ногах — они с Саорис судорожно вцепились друг в друга, дрожа от ужаса и не позволяя друг дружке упасть. Воронка втянула в себя опавшие листья, мелкий мусор и плохо закрепленную садовую скамейку и постепенно выдохлась, уменьшившись в размерах, а после и вовсе истаяв.

Когда все успокоилось, на месте особняка обнаружилась неровная неглубокая яма, обнажившая подвалы и служебные помещения. Саорис, отдышавшись, осторожными шагами приблизилась к краю. К ней уже бежали люди — те же хранители, немного отставшие от остальной группы. Замешкавшись, Анна на нетвердых ногах тоже двинулась за ней.

— Что это было? — с ужасом пробормотал кто-то их первых рядов.

— Не знаю, — прошептала Саорис.

— Это Нож, — хрипло произнес невысокий золотоглазый шенгет, первым решительно ступивший на край ямы.

— Какой нож? — переспросили рядом.

— Нож Зодчего. Орудие Создателя. Только им можно уничтожить кусок реальности. Больше некому.

— Аккар, — пробормотала Саорис. — Аккар вмешался.

Глава 21. Джерт. Убийство.

Разобраться, как работает ошейник, оказалось не так-то просто. Только к вечеру второго дня Джерт сумел полностью переподчинить себе ваджи, хотя она чуть не задушила его в процессе. Вместо старого ошейника он сформировал свой собственный контур покорности, благодаря которому ваджи теперь слушалась его, как хозяина.

Силвея приходила дважды. Первый раз он удачно притворился спящим, отмахиваясь от попыток растормошить его и имитируя полусонную болтовню; второй раз она явилась утром, сразу после завтрака, и избежать разговора не получилось. Джерт позволил втянуть себя в игру слов и смыслов и осторожно прощупал ее сознание. На ней висела ментальная защита работы Шенга — два крохотных камешка, встроенных в серьги. Защитный контур уберег бы Силвею от менталов и пси-воинов Шенга, но Джерт осторожно обошел его, решив не ломиться в сознание напрямик, зная, что защита подаст сигнал. Хозяйка Львов нервничала, все время думая о племяннике. Беспокойство о нем мешалось с образами Кейт и ее фелины. Это его насторожило, он был почти готов надавить на нее и заставить объяснить, что происходит, но вовремя удержался от искушения. Она не должна знать, на что он способен.

— Чего ты ждешь? — спросила она, окинув его насмешливым взглядом.

— Когда ты предложишь мне что-то большее, чем жизнь.

-Любой пост при дворе Леони — твой, — улыбнулась Силвея. — Все, что хочешь, в рамках разумного.

— А если я хочу неразумного?

Силвея рассмеялась.

— Ты не похож на человека, который хочет неразумного. Ты... правильный.

— А если все-таки?

-Хм, это может стать интересным, — задумчиво ответила она. — Неожиданным. Может, я и вправду попробую...

-Зачем вам Кейт? — поинтересовался Джерт, стараясь казаться небрежным.

-Идеальная заложница. Эремиас могут пожертвовать женщиной, но наследником — никогда.

— Ну и методы у вас, — поморщился он.

-Никто не причинит ей вреда, — раздраженно бросила Хозяйка Львов. — Будем максимально деликатны.

— Так же, как со мной?

Силвея проигнорировала вопрос.

-Определяйся уже, срок тебе — до завтра. Завтра вечером я приду за ответом.

— А если я так и не решу?

— Будешь сидеть здесь, — рассмеялась она. — Пока не надоест.

-Напишу поэму «Узник Нулларбора», — хмыкнул Джерт, — изображу тебя жестокой ведьмой.

— Пиши. Репутация ведьмы мне не повредит.

-Тогда пустоголовой вертихвосткой, забравшейся на трон Львов по лестнице из обманутых любовников.

— Сойдет, — кивнула она с ухмылкой. — Все равно прославлюсь.

Наутро Джерт решил поподробнее расспросить приносившего еду слугу о месте, где оказался. Ваджи больше не мешала ему подходить к двери, по большей части она мирно дремала в углу рядом с койкой, лишь изредка поднимая голову, когда Джерт начинал активно двигаться по камере, делая зарядку или интенсивно о чем-то размышляя. До сих пор слуги все время менялись, да и он не успевал за те короткие мгновения, нужные чтобы принести-унести тарелки, ни слово вставить, ни установить контакт.

Слуга, высокий худой аккарец, лишь искоса глянул на пленника, но выспавшийся и отдохнувший Джерт успел бросить в его сознание тонкую ниточку мелодии — благодарность, симпатия, сочувствие... Душа аккарца откликнулась мгновенно, лицо расслабилось и он, поставив на стол поднос с завтраком, перевел взгляд на Джерта.

Тот не стал задавать вопросы вслух — контакт был отличный, слуга слышал и понимал его без слов.

Как Хельм и предполагал, камеры для арестованных находились на подземных уровнях дворца, но заключенных было мало — он третий. Охраны тоже нет — двери открываются ключ-картой, которая есть только у нескольких человек, выйти без нее невозможно. Дворец накрыт защитным куполом, несмотря на день, телепорт невозможен, мосты через канал подняты, посты у ворот усилены; причину слуга не знал, слышал только, что накануне вечером Нулларбор покинуло много народу и часть клеток с бойцовыми тварями опустела. Сияющая Кейт все еще гостит при Дворе Львов, хотя Сияющий Кириан отбыл в Эконду.

В обещанное время Силвея так и не появилась. Джерт дождался ужина и велел слуге не закрывать дверь, и тот покорно отдал ему свою ключ-карту. Телепорт-браслета у слуги не оказалось, браслет-идентификатор, скорее всего, содержит код самого низкого уровня и ничем ему не поможет. Придется идти пешком до Адата, это не слишком далеко, в хорошем темпе он доберется в столицу Оазиса за 3 часа или даже быстрее, если устроить себе пробежку. Там можно воспользоваться грузовым телепортом в Эконду, если убедительно попросить переместить его с ближайшим грузом. В этом не было ничего необычного, многие небогатые ардариты не брезговали этим не совсем удобным и непрестижным, но бесплатным способом передвижения.

И еще. Надо предупредить Кейт. Если получится, уговорить ее немедленно покинуть Нулларбор вместе с сестрой. Может быть, уйти всем вместе, любым способом, который будет доступен в явно готовящемся к защите Дворе Львов.

В нетерпении выдержав пару часов, он беспрепятственно выбрался из тюрьмы. В последний момент ваджи, благодушно дремавшая у стены, учуяла его намерения и скользнула вперед, в приоткрытую дверь, едва не сбив его с ног. Джерт хотел загнать ее обратно, но неожиданно передумал — пусть идет... глядишь, в паре со змеей-охранницей он будет вызывать меньше подозрений.

Он шел осторожно, путаясь в темных галереях и шарахаясь от каждой тени. Часы в приемной показывали половину одиннадцатого, но дворец не спал — он настороженно притих в ожидании неприятностей. Навстречу изредка попадались слуги, в основном — женщины, он слышал шум их шагов и заранее прятался. Ваджи скользила рядом, как верная собака, он приспособился посылать ее вперед, держа невидимую мелодию-связь и глядя на мир ее глазами. Мир был непривычно сине-зелено-красный и непропорционально большой, но так дело шло быстрее.

На верхнем, королевском этаже, где по его воспоминаниям находились гостевые покои Кейт и Кира, он остановился и замер, укрывшись в тени статуй, поддерживающих сводчатый потолок, и выпустил ваджи на разведку. Пусто... Джерт уже собрался выйти из убежища, но услышал, как где-то на другом конце коридора открывается дверь, и поспешно велел змее спрятаться. Ваджи шмыгнула к нему и притаилась в тени, свившись кольцами под статуей человека с головой орла. Из тускло освещенного коридора возникла Силвея, торопливо прошла мимо, нервно встряхивая головой, и обостренные чувства Джерта уловили ее растерянность и панический страх. Ее шаги затихли, он снова пустил ваджи вперед, а когда убедился, что коридор пуст, осторожно двинулся следом.

Покои, отведенные Киру, Кейт и Анне, располагались в противоположной от спальни Силвеи части этажа — он вспомнил, как Силвея об этом обмолвилась, когда они шли мимо. В двери обнаружился механический замок, самый обычный, со вставленным снаружи ключом. Он отпер дверь и вошел в большую гостиную с деревцами и пальмами в кадках в окружении зеркал и диванов, и уже через несколько шагов услышал низкое ворчание и увидел пепельно-серую тень, летящую ему навстречу. Ваджи, проскочившая чуть вперед, в то же мгновение взвилась в воздух и сшибла с ног нацелившуюся на него фелину. Первые несколько секунд Джерт как завороженный глядел на их драку, потом нащупал сознание фелины и ударил по нему изо всех сил, раз, другой, разбивая стену ошейника, вламываясь в звериные мозги и душа громогласной петлей-мелодией. Фелина обмякла и затихла, а ваджи, которая успела обвить ее туловище кольцами, поднялась и расправила крылья, собираясь нанести последний удар, но Джерт поспешил остановить ее. Мелодия флейты стала нежнее, навевая фелине спокойствие и сон. Убедившись, что та спит, он приказал ваджи отпустить зверюгу.

Полуодетая Кейт с огромными от испуга глазами стояла в дверях соседней комнаты. Джерт метнулся закрыть дверь на ключ и повернулся к ней, неуклюже изобразив короткий придворный поклон. Она медленно подошла к фелине, но не приблизилась, а замерла в нескольких шагах в неловкой, словно изломанной, позе.

— С ней все в порядке, — поспешил заверить ее Джерт. — Я ее только усыпил. Не волнуйтесь, утром она проснется и...

— Вы можете ее убить? — нервным шепотом спросила Кейт.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, — повторил он. — Она в порядке и я ни в коем случае не хочу причинить вред ни ей, ни вам.Когда я вошел, она напала, мне пришлось защищаться.

Кейт нервно затрясла головой и всхлипнула.

— Вы не понимаете. Я хочу, чтобы вы убили ее, если можете.

Джерт перешагнул через спящую кошку к дрожащей женщине и, осторожно взяв ее под локоть, усадил на диван.

-Расскажите все с начала, — попросил он мягко, настраиваясь на ее эмоции — кроме страха, направленного на фелину, он уловил глубокое беспокойство о муже и сестре.

-Это началось вчера, — заговорила она, не отводя глаз от неподвижной кошки на полу. Анна и Анкр отправились в наш старый дом в Ории, мальчику стало любопытно, — тут она слабо улыбнулась. — В это же время она, — кивок на фелину, — словно взбесилась. Когда я собралась выйти из апартаментов, она перегородила мне дорогу, а когда я велела ей отойти, бросилась на меня и прижала к полу. Зубами за горло взяла, — рука Кейт непроизвольно дернулась к шее, где отчетливо виднелись синяки.

Джерт кивнул. Фелина из друга превратилась в охранника. Ничего удивительного... видимо, Леони так и планировали, когда подбирали для нее животное.

— Анна не вернулась, — всхлипнула Кейт. — Выйти я не могу, она меня не выпускает, бросается, если я приближаюсь к двери. Еду приносит незнакомая женщина. Поставит поднос на стол и молча уходит. Инфер не работает. Я пытаюсь позвонить Киру, но он даже не включается... А телепорт браслет куда-то делся.

-Я подозреваю, что Леони попытались совершить переворот, — сказал Джерт. — Жаль, результат неизвестен.

— Я думала об этом...- прошептала Кейт. — Что же делать?

— Бежать. Я тут тоже оказался пленником, — сказал он, не вдаваясь в подробности. — Рискнете со мной? Дворец полностью изолирован от телепортов, если выберемся с территории, придется идти пешком до Адата. Путь не из легких, но он преодолим.

— Рискну, — сказала она после паузы, переведя на него полный надежды взгляд. — Я здесь больше не могу. Мне нечем дышать. Кошмары снятся...

Джерт кивнул.

-И убейте ее, пожалуйста. Я боюсь, она... найдет меня, когда очнется.

Может, подумал он. Легко. Придет в себя через пару часов и нагонит нас по дороге в Адат. А если мы задержимся, утром по нашему следу пустят остальных...

Он медленно поднялся и присел на корточки рядом со спящей фелиной. Ему и раньше случалось усыплять смертельно больных, тех, кто больше не мог или не хотел жить. Труднее всего было сделать это быстро и без мучений — инстинкт самосохранения до конца не позволял человеку сдаваться, тело упрямо цеплялось за жизнь. Смерть, причиненная его руками, вернее, Флейтой, оставляла рубец на душе, словно унося частичку его собственной жизни. Он избегал подобных просьб, хотя знал, как легко на самом деле прекратить биение сердца...

Даже сонная, фелина сопротивлялась изо всех сил. Мелодия смерти опутала сознание, словно ловчая сеть, и погасила его навсегда, а затем остановила и сердце. Животное дернулось в последней конвульсии и затихло навсегда.

Повинуясь мысленной команде, ваджи первой выскользнула наружу. Просмотрев ее глазами коридор, Джерт быстро еще раз оглядел Кейт — удобно ли одета, взяла ли с собой воду. Женщина стояла рядом, собранная и спокойная.

-Вам придется командовать, — сказал он шепотом, выбираясь в коридор. — Я совершенно не знаю здешних путей, а вы скорее всего прекрасно их изучили, пока были в гостях. Думаю, лучше будет идти к северным воротам, они малолюдны и находятся ближе к дороге на Адат.

Кейт тронула его за плечо и кивком показала на противоположный выход.

— Тогда нам туда.

Дважды в коридорах они натыкались на вооруженных Леони, словно те готовились или ожидали нападения. Хорошо, что ваджи замедляла ход, когда чувствовала их приближение, и они успевали спрятаться. Кейт двигалась все менее уверенно и в какой-то момент окончательно растерялась.

-Я... почему-то я плохо помню дворец, — несчастным голосом призналась она. — Все словно в тумане. Мысли путаются... Не могу сосредоточиться.

Проклятье Эйка в действии, подумал он. Или не само проклятье, но что-то очень на него похожее.

-Куда-нибудь да выйдем, — подбодрил он ее. — Обойдем дворец, если что.

Когда очередная лестница привела их к выходу на арену, Джерт понял, что они окончательно заплутали. Попытка приказать ваджи вывести их наружу успехом не увенчалась — змея терялась, не понимая команды. Кейт всхлипнула.

— Это я виновата... Я же была здесь не один раз, почему я не могу сосредоточиться! У меня в голове — туман, а не воспоминания.

Он успокаивающе погладил ее по плечу.

— Вы напуганы. Ничего удивительного. Давайте вернемся туда, где есть окна, и попробуем сориентироваться.

На обратном пути Кейт едва не споткнулась о какого-то белого звереныша. Взвизгнув, она отпрыгнула назад, а ваджи стремглав бросилась на него и мгновенно опрокинула на землю. Звереныш жалобно заскулил, пытаясь вырваться. Присмотревшись, Джерт разглядел бело-золотистого мааха-подростка и велел змее отпустить его, сам же быстро протянул мысленное щупальце к сознанию львенка, готовясь оглушить его, но неожиданно встретил совершенно неагрессивное, почти по-человечески добродушное любопытство. Огненный львенок смотрел на него с дружелюбием и надеждой. Он был голоден и хотел на волю.

— Так это же тот самый, — вдруг рассмеялась Кейт. — Дикий, его всем дворцом ловят, да поймать не могут. Анна рассказывала. Только она говорила, он убежал. Выходит, вернулся?

— Пойдешь с нами? — спросил Джерт и в ответ услышал согласие. — Только мы заплутали. Ты знаешь дорогу к выходу?

Львенок развернулся и побежал вперед, а в конце галереи остановился и подождал их, приглашая за собой. Джерт рассмеялся и подтолкнул Кейт вперед.

Путь маленького мааха вел через какие-то подвалы и закоулки, через полупустую кухню и погреба, зато он вывел их к северным воротам безопасно и быстро. С севера к Нулларбору почти вплотную подступали джунгли, но дорога на Адат, начинавшаяся за каналом, была не только расчищена и выложена идеально ровным покрытием, но и освещена, пусть тускло и редко, но достаточно для того, чтобы не плутать по ночам.

Мост у канала, как и говорил слуга, был поднят. Стоило им приблизиться, из правой караульной башни вышли два охранника-Леони.

— Хотим прогуляться немного, на сон грядущий, — обаятельно улыбнулся Джерт, отгораживая Кейт плечом. — Пустите?

— Покидать Нулларбор запрещено, — возразил тот, что постарше.

— Да мы недолго, — вставила Кейт. — И недалеко. Не беспокойтесь за нас, мы не потеряемся, — она тоже улыбнулась, а львенок сел у ее ног, изображая идеально воспитанного спутника. Дело портила ваджи — она нервничала, то и дело дергая полурасправленными крыльями и поднимала туловище; ей передавалась нервозность Джерта, и на это обратили внимание оба охранника.

— Возвращайтесь домой, — сурово сказал старший. — Я не могу нарушить приказ.

Мысленно вздохнув, Джерт потянулся к его сознанию. И получил неожиданно жесткий отпор — воин закрылся, легко отбросил его мысленное щупальце и схватился за стэн. Джерт едва успел увернуться, благодаря ваджи, которая мгновением раньше бросилась на Леони и сшибла его с ног. Второй, молодой парнишка, тоже схватился за стэн, но стрелять не стал, а наставил его на Кейт.

— Пожалуйста, вернитесь во дворец, — дрожащим голосом сказал он. — Покидать Нулларбор, так же, как впускать чужих — запрещено. Мы в осаде, на военном положении, нам приказано задерживать всех, кто попытается выйти. И отпустите моего напарника. Он ни в чем не виноват, он обязан вас задержать.

— А что случилось-то? — Джерт глядел, как ваджи упаковывает первого, и снова потянулся к его сознанию, намереваясь успокоить того до безразличия и стереть воспоминания о себе. Не тут-то было — Леони злобно боролся с его попытками, только раздражаясь и заводясь, уверенно выбрасывая его щупальце-мелодию вон. Учился в Шенге, вдруг понял Джерт, увидев несколько смазанных картин огромных подземных пещер, под сводом которых гроздьями висели сияющие хрустальные шары.

— Переворот в столице, — сказал молодой.

— А при чем тут Леони? — невинно спросил Джерт. — Где Даэр, а где — Эконда. Нам-то чего бояться?

-Я не знаю, — неуверенно пробормотал парень. — Вернитесь во дворец. а то я буду вынужден выстрелить в вас и обездвижить.

-Ну попробуй, — огрызнулся Ан Хельм и ударил его наотмашь хорошей ментальной оплеухой. Тот рухнул на землю, вскрикнув и схватившись за голову. Джерт подошел и нагнулся, чтобы забрать стэн, но мальчик изловчился ударить его ногой, увернуться и выстрелить. Парализующий заряд просвистел рядом с правым плечом и задел его по касательной, рука повисла плетью и онемела. Разозлившись, Джерт снова ударил юношу, сформировав для него ту самую разрушительную мелодию, которой разбивал ошейник, отчего тот закричал, задергался в конвульсиях, после чего неожиданно затих. Левой рукой Ан Хельм подобрал стэн и вернулся к первому охраннику. Уаджи крепко держала его, и он, зная особенности подчиненных Леони животных, силы больше не тратил, лишь злобно следил за Джертом глазами.

— Я тебя запомнил, — прошипел он с ненавистью. — Леони отомстят.

-У тебя есть выбор, — сказал Джерт со злостью. — Я оставлю тебе жизнь. Ты же перестаешь сопротивляться и даешь мне убрать лишние воспоминания из твоей головы. Добровольно. В противном случае мы с ваджи сбросим тебя в канал. Сам знаешь, что будет дальше.

— Скотина, — прорычал тот. — Подонок.

-Ты выполняешь приказ, я защищаю свою жизнь, — парировал Джерт. — Мы в равной ситуации. Решай.

— Я никогда не сдавался. Можешь убить меня.

Джерт вздохнул. Потом, прицелившись, аккуратно выстрелил из стэна, целясь в живот — так вред от паралитического заряда будет минимальным. Охранник дернулся и расслабился, впав в полуобморочное состояние. Джерт подошел, положил руку на затылок, выуживая образы, как опускается мост, а потом начисто стер все дежурство из памяти и погрузил Леони в очень глубокий сон. Передав стэн Кейт, он одной рукой с трудом оттащил охранника поближе к башне, в тень, и вернулся к молодому, лежавшему подозрительно тихо. Склонившись над ним, он едва сдержал стон — парень не подавал признаков жизни. Он потянулся к его разуму целительной, возрождающей к жизни мелодией и понял, что тот мертв окончательно — мозг был поврежден множеством микроразрывов, казалось, все его сосуды лопнули одновременно.

Это я, подумал он с удушающим ужасом. Я убил его последней атакой. Флейтой убил.

Но ваджи осталась жива и здорова, а ведь он тренировался на ней двое суток... Человек — не животное. Он убил этого мальчика, который посмел стать у него на пути, выполняя свой долг. Одним ударом убил... Разозлился и...

Стараясь не выдать себя Кейт, которая по-прежнему держала в руках стэн, он потащил в башню и второго. Львенок, до сих пор топтавшийся за спиной Кейт, неожиданно пришел на помощь, уцепившись зубами за воротник и помогая тащить невероятно тяжелое тело. Кое-как они доволокли погибшего в башню, где Джерт, помучившсь от собственной неуклюжести, нашел нужные рычаги и опустил мост. Поискав телепорт-браслеты и обнаружив только идентификаторы, он устало прислонился к стене. Бесчувственная рука по-прежнему висела плетью, он не сможет ею двигать еще часов пять-шесть, а впереди — путь до Адата.

К счастью, в башне обнаружилось несколько воздушных скутеров разной степени разбитости. Что ж, хоть так... Уносить ноги надо было как можно скорее.

Львенок первый выскочил за ворота и припустил вперед, подпрыгивая и повизгивая от удовольствия. Джерт показал Кейт, как управлять скутером, но она, испуганная и подавленная, никак не могла запомнить простейший алгоритм. Пришлось самому взять руль, уповая на многолетнюю сноровку — когда-то в молодости он любил это средство передвижения и гонял по земным дорогам, как сумасшедший.

Двигались медленнее, чем хотелось бы. Джерт с трудом удерживал равновесие одной рукой, то и дело виляя и заваливаясь на бок, отчего они несколько раз чуть не свалились на обочину. Кейт судорожно вцепилась в него, обхватив за плечи, и охала, когда скутер вилял. Ваджи отстала, и только львенок радостно бежал впереди, указывая дорогу. Недалеко от города маах остановился, перегородив им путь, и Джерт снова осторожно коснулся его сознания — львенок просил разрешения уйти. Ему не хотелось в город, он жаждал побегать в джунглях и поохотиться.

-Что ж, спасибо за помощь, — сказал Джерт с огорчением, и маах, довольно рыкнув, стремительно удрал в заросли на обочине дороги. Огни Адата освещали небо, обещая скорое окончание мучений.

-Джерт, — прошептала Кейт. — Если в Эконде переворот, почему никто не нападает на Нулларбор? Если бы Леони потерпели поражение, сюда пришли бы Хранители и бойцы из Шенга... А их нет. Значит... значит переворот... удался?

— Бессмысленно нападать на Нулларбор, — сказал он как можно более беспечным голосом. — Защитное поле полностью его перекрывает, в башнях у канала установлены пушки-излучатели. Они как стэны, работают в двух режимах — парализация и смерть, имеют широкий радиус — разброс излучения порядка пятидесяти метров. Шенгеты не идиоты посылать своих на убой. Они будут действовать хитрее... — не зная, успокоили Кейт его слова или нет, он добавил. — Доберемся до ближайшего инфера — все узнаем.

Глава 22. Сигур. Брент и Геррит

— Траур по отцу должен длиться неделю, — Брент отошел от окна и, запнувшись о подвернутый край ковра, неловко ухватился за портьеру. Сигур молчал, глядя, как он судорожно мнет ее в руках. — Вы выяснили, почему не сработал аварийный телепорт?

— Аварийного бункера больше не существует в природе. Там, где он был — пустошь-котлован. По всей видимости, работа Ножа.

Брент дернулся, как от удара, разжал кулаки и на нетвердых ногах добрался до кресла. Рухнув в него и навалившись на массивный мраморный стол, он принялся нервно перекладывать упорядоченные стопки папок. С того момента, когда он занял кабинет эрема, идеальный порядок, столь чтимый старым Эгбертом, постепенно превращался в хаос.

— Аккар за это заплатит. Дорого заплатит, — он поднял на главу Хранителей тяжелый взгляд, зрачки его глаз пульсировали, расширяясь и сужаясь — типичный признак проснувшегося кина.

Сигур отступил назад, изображая, что заинтересовался книгами в шкафу напротив. Охрана осталась там, в приемной. Стэн все еще на поясе — в Эконде шла карательная операция, он лично возглавлял группу, прочесывавшую наиболее неблагополучные приграничные районы, где селились работники из Ории и ту, что обыскивала дома самых влиятельных членов двора Эремиас. Звери, лишившиеся хозяев, становились угрозой для обитателей Оазиса, так же, как и пытающиеся уйти от возмездия заговорщики. Ими оказались не только Леони. Среди участников было немало нанятых по всему Ардару бойцов частных охранных компаний, и даже подавшихся сюда на заработки оритов-полукровок.

— Я хочу знать о Тимеридах все, — Брент, кажется, сумел совладать с собой, судя по голосу, из которого исчезли истеричные ноты. — С этого дня мы начинаем подготовку к военным действиям. Я сотру этих тварей с лица земли.

— Не стоит разорять весь Оазис, — Сигур старался, чтобы голос его звучал буднично. — Аккар — это не только своевольные Ан Тимры и Ан Фрегары, это в первую очередь Двор Молота и Двор Линзы, наша промышленность и ученые. Уничтожив Тимеридов, мы отрежем себе руку.

Из глаз Брента снова рванулся наружу бешеный зверь, зыркнул и уполз обратно, подавленный волевым усилием.

— Захват узловых точек Оазиса и производственных океанических платформ сделает их покладистыми.

— Удержим ли? Двор Эремиас не принимал участие в военных действиях вот уже несколько сотен лет.

— Это ваши проблемы, — огрызнулся Брент. — Думайте. Привлеките Шенг, ваши сородичи профи в вопросах войны. Возрождайте Карателей, я вам уже не раз говорил... Хранителей недостаточно, нужны отряды быстрого реагирования с особыми полномочиями, способные мгновенно, жесткими методами навести порядок в любом Оазисе.

— Эрем Эгберт был против, — спокойно напомнил Сигур.

— Я теперь эрем!

Грохнув кулаком по столу и взвыв от боли в ушибленной кисти, Брент позволил себе грязно выругаться. Идея мести превратилась длянего в наваждение, он бредил войной, и вместо того, чтобы вдумчиво и осознанно принимать дела, бросался допрашивать пленников, требовал стереть с лица земли весь Даэр или на худой конец повторно атаковать Нулларбор. Первая атака была предпринята Хранителями еще в ночь переворота, но полностью провалилась — дворец Леони закрылся непроницаемым щитом. Геррит ан Вермиэ из рода Эллей, возглавлявший боевую группу из Шенга, выслушивал требования новоиспеченного эрема с каменным, непробиваемым спокойствием, и, подобно механическому чтецу инфера, озвучивал свои возражения. Бешенство Брента разбивалось о стену его хладнокровия и мелкой волной откатывалось назад. Сигур был бесконечно ему благодарен — ему хватало забот и без истерик нового главы Эремиас.

— Вы закончили допросы?- кровожадно осведомился он.

— Вэрити быстро развязывает языки, — ответил Сигур, кивнув.

-Я требую казни для всех, кто причастен к перевороту. Публичной казни. Имена заговорщиков должны быть оглашены, опубликованы в сми, преданы позору до конца времен.

— Не стоит казнить всех, Сияющий, — осторожно заговорил Сигур после паузы. — Не хотелось бы уничтожать коренных ардаритов. Нас и так мало, и больше не становится. Достаточно показательной казни наемников, полукровок, предводителей отрядов, замешанных в городских беспорядках. Остальных — выслать на Тиссу на продолжительный срок. Кого-то есть смысл помиловать...

— Всех, — рявкнул Брент. — Никаких исключений. Ардар должен знать, что я не прощаю предательства.

— Если мы начнем войну с Аккаром, и если Даэр окажется в оппозиции, шансы выиграть ее станут ничтожными. Леони — вторые по мастерству бойцы. Они учтут опыт сегодняшнего поражения и не простят вам казней.

Брент поджал губы с упрямым скепсисом на лице. Сигур молчал, выжидая.

— Пусть те, кто не принимал участия, принесут мне личную клятву. Начните с Силвеи, — на лице Брента отразилась нерешительность. — Когда найдете ее.

— Если найдем, — усмехнулся Ан Горт. — Допрошенные Леони утверждают, что она стояла во главе заговора. Я бы сделал ее главной виновницей гибели вашего отца, объявил вне закона и пообещал бы Леони, что помилую весь двор, если они ее выдадут.

— Я допрошу Силвею под вэрити, — заявил Брент, — а затем помилую и поставлю рядом с собой. Она будет обязана мне не только своей жизнью, но и властью...

-И получите бомбу замедленного действия, — невежливо оборвал его Сигур, злобно хмыкнув про себя, что броские формы Силвеи Ан Элиш действуют на мозги не только юнцам. — Задумайтесь, Сияющий. Леони, судя по всему, вошли в сговор с Тимеридами. Вспомните о вмешательстве Ножа. Равиль Реннеро, нынешний обладатель Ножа — аккарец, советник Двора Фрегар, старый знакомый все того же Хартина Ан Тимра, первого наследника двора.

— Те Леони, которых допрашивал я сам, отрицают связь с Тимеридами, — буркнул Брент. — Чтобы уничтожить старый особняк, Нож должен был оказаться поблизости. Вы же Равиля Реннеро не нашли, хотя меры по его задержанию были беспрецедентными.

Мы всего лишь отрезали Эконду от остального мира, подумал Сигур. После гибели эрема проницаемость купола Завесы была переведена в отсекающий режим, вплоть до остановки грузовых телепортов. Мы искали его по сигналу личного идентификатора, но он мог использовать чужой... все подвалы Эконды не обыщешь.

— Он мог отсидеться у кого-нибудь из противников Эремиас, — сказал он вслух, — и через двое суток, когда мы вынуждены были открыть перемещения, по чужому идентификатору благополучно вернуться домой. Я бы не торопился пока доверять Леони, но и не стал бы устраивать массовую казнь.

-Вы нашли жену моего брата?

— Увы. В начале штурма Садов из Нулларбора заявили, что она у них, но после разгрома отказались от своих слов и оборвали контакты с Экондой.

-Атакуйте Нулларбор, — гаркнул Брент. — Она носит наследника Эремиас, единственного ребенка моей семьи!

Да, остальные погибли вместе со старым эремом, подумал Сигур. Эгберт собрал всех рядом с собой, желая уберечь от опасности, когда его попытались эвакуировать через старый особняк в Открытые земли. Благородный и опрометчивый шаг, стоивший всем жизни.

— Вы собираетесь воевать с Аккаром, а не с Нулларбором. Поберегите силы. Если бы Кейт все еще находилась у Леони, они не преминули бы вас шантажировать. Раз они молчат — Кейт у них нет.

— Тогда ищите ее, черт вас возьми!

Сигур холодно кивнул, внутренне полыхая от ярости. Хранители делали свое дело, прочесывая Даэр, анализируя треки всех телепортов, начиная с первого часа атаки на Сады. Ее идентификатор нигде не обозначился. Чуть позже, когда страсти улягутся, его разведчики проникнут и в Нулларбор... Но молчание Леони может означать, что Кейт уже нет в живых. Страдающий проклятьем Эйка мог совершить любой безумный поступок и погибнуть по неосторожности. Учитывая неудачный переворот, на месте Леони он бы скрывал ее смерть до последнего.

— Завтра я жду вас утром, с планом структуры ведомства Карателей и рейдам по Оазисам, — отчеканил Брент. — И напомните Вермиэ, что я хочу его видеть как можно скорее. Я не шучу насчет боевых действий против Аккара. Пора принимать меры.

Только в кабинете он смог выпустить гнев, гаркнув на секретаря, сунувшегося к нему с бумагами, вломив кулаком по резной панели окна... Физическая боль остудила бешенство. Поспешные военные действия против Аккара могут принести больше вреда, чем пользы. Не так много на сегодняшний день у Эконды сторонников, если уж Леони, на которых тысячелетиями опирались Эремиас, почти преуспели в захвате власти. Переворот был подготовлен тщательно и вдумчиво, и если бы не договоренность с Шенгом и быстрая реакция Геррита, давнего союзника и прекрасного тактика, Сады были бы потеряны — силами только Хранителей и дворцовой охраны они не отбились бы от своры атакующих боевых модификантов Леони, управляемых человеческим разумом. И как ловко была разыграна карта старого особняка, с его телепортом-Зеркалом из Открытых земель...

Извинившись перед секретарем, он потребовал чашку кофе, а затем и вторую. Значит, Каратели. Большую часть истории система безопасности Ардара состояла из Хранителей и Карателей, последних упразднил всего пару веков назад эрем-предшественник Эгберта. Возродить их будет не так просто. Каратели не были летучим отрядом возмездия, как считает Брент, они расследовали преступления против власти, и только собрав неопровержимые доказательства, приходили и наказывали. Необходимы не бойцы, а в первую очередь грамотные, дотошные и неподкупные следователи. Где взять их в мире, где личный комфорт, безмятежное существование и многочисленные доступные блага ценятся превыше личной верности?

Впрочем, ему давно известно, кто, в каких оазисах, в чем замешан и чем себя запятнал. Хранители работали не хуже Карателей. Если провести стремительные рейды прямо сейчас, из наскоро сформированной команды верных людей, никто не успеет сбежать под прикрытие Аккара или в Открытые Земли, где легко затеряться, если чуть получше знать их жизнь. Затерялся же когда-то чертов Ан Хельм... Можно попробовать прищучить даже Аккар, если прийти неожиданно. Арестованных показательно судить, кого-то добавить к казнимым участникам переворота. И казнь, да... Раз уж придется устраивать массовую казнь, следует воспользоваться ею с максимальным эффектом.

В Ардаре редко казнили граждан, рожденных в Оазисах, независимо от происхождения. Чаще вменяли штраф, запрет на покидание дома или Оазиса, или ссылали на Тиссу, где условия жизни были далеки от комфортных. Существовало два способа казни — усыпление посредством укола и выстрел из стэна, переведенного в смертельный режим. Смерть от стэна никогда не наступала мгновенно, поэтому этот вид казни считался наиболее жестоким. Проводились казни тихо, без публичной огласки, в тюрьме на окраине оазиса. Обычно до казни у приговоренного изымали и аниму, и саму Искру, если та оказывалась жива, и отдавали Сердцу. Пожалуй, есть смысл в этот раз устроить зрелищное ритуальное судилище с демонстрацией заседаний по инферу, а саму казнь многократно показывать с утра до вечера в последний день траура по Эгберту.

Какое-то время он прикидывал кадровые перестановки, предполагая, кого поставить во главе Карателей, где взять следователей и бойцов, кем заткнуть образовавшиеся дыры в собственной структуре. Хорошо бы оставить Карателей в прямом подчинении Хранителей, но на месте Брента он бы подчинил их напрямую себе, сформировав отряд собственных преданных псов и приблизив к себе его новоиспеченного главу, так же, как Эгберт в свое время сделал ставку на него самого, молодого и честолюбивого Талмэя-полукровку. Набросав структуру, он набрал номер зама по оперативным вопросам.

— Что с поисками Кейт?

-Ничего, Светлейший. Увы. Никаких следов ее перемещения по Оазисам. Даэр мы прошерстили целиком... Она все еще или в Нулларборе, заложницей, или ее нет в живых. Я разговаривал с ее сестрой, она предположила, что Кейт могла воспользоваться браслетом и улизнуть в Открытые земли. Мы хотели проверить, но теперь, с исчезновением старого особняка, мы не знаем координаты дома в Ории и не уверены, сохранился ли он после атаки Ножа.

— Это элементарно, — раздраженно бросил Сигур. — В день переворота Анна сама туда телепортировалась, вместе с этим молодым Леони. Проверьте ее браслет. И его. Хорошая версия, отрабатывайте. С девушкой я поговорю сам, еще раз. Уточню места, где Кейт могла бы спрятаться, если действительно успела уйти в Открытые земли.

Отдав еще несколько распоряжений, он поднялся из-за стола. Что же делать с Анной... Девушка не выполнила его приказ укрыться в оритском доме. Возможно, это спасло ей жизнь. На короткое время... Она осталась жива, но допустила ошибку, рассказав Саорис, Кириану и остальным членам семьи, каким именно способом Анкр ан Элиш смог оказаться во внутренней части Садов. Она была потрясена его предательством и считала себя виноватой, узнав, что именно благодаря Анкру внутренний контур защиты Садов был снят, Леони смогли прорваться в резиденцию эрема и смять охрану. Одержимый местью Брент отмахнулся от невнятных возражений полностью деморализованного потерей жены Кириана и не стал вникать в подробности, и Анна мгновенно оказалась под стражей как соучастница заговора. К счастью, дальнейшей судьбой девушки Брент не интересовался, и Сигур беспрепятственно забрал ее из общей тюрьмы в Сады, к Хранителям. Позже Кириан снова попытался вступиться за девушку, но Брент был непреклонен — Анна открыла Леони путь в Сады, пусть даже неумышленно, став объектом манипуляции, а значит, ничем не отличается от остальных преступников. Теперь же ее, как и других заговорщиков, волею новоявленного эрема ждала казнь.

Тенькнул инфер.

— К вам Геррит ан Вермиэ, Светлейший.

Сигур не успел отреагировать — дверь открылась. Геррит, как все Эллей, невысокий, крепко сбитый, скупой в движениях, с костистым тяжелым черепом, покрытым серебряным ежиком волос, ледяными серыми глазами, вошел в кабинет чеканным шагом и, не глядя на Ан Горта, упал в кресло для посетителей, отчего то недовольно скрипнуло и опасно качнулось назад.

-Он хочет от меня план военной кампании по захвату и подавлению Аккара. Мы не располагаем силами для такой атаки.

-Аккар не располагает силами для защиты. Патовая ситуация. Кто первый ударит, тот и выиграет.

— Я только что уточнил данные... через свои источники, — Геррит скрипнул креслом и поморщился. — Артигас, Эмер и Хаэр начали монтаж отсекающих Завес наподобие нулларборской. Численность охранных отрядов у Тимеридов превышает численность боевых частей Эремиас в полтора раза, и они активно продолжают набирать наемников. Фактически, они делают это уже полтора года. Если первыми ударят они, есть вероятность, что Эремиас сметут.

-Мы тоже даром времени не теряем.

-Фрегары разрабатывали устройство, способное пробить Завесу любой плотности и глушащее трекер телепортов. Производство парализующих излучателей, установленных по границам Оазисов и в частных владениях, находится на Аккарских архипелагах под их контролем.

— Знаю я про эти разработки, — проворчал Сигур. — Даже в руках держал. Сырая поделка. Отдача сильная, контур прохода перегревается, риск ожогов большой. Две трети излучателей выкуплены Экондой, Лерроной и Даэром, теми Оазисами, что плотно окружены населением Ории, их сразу же забирают после сборки. Я не слышал про отказы или задержки в поставках, а значит, все произведенное уходит из Аккара заказчикам. То есть нам. Кроме того, ни один шенгет не будет воевать против своих, а значит, у нас есть резерв из проживающих в Аккаре верных людей.

— Большинство вежливо и деликатно выдавили с помощью банальной дискриминации. Гордость не позволила нашим соотечественникам бороться за свои права. Держатся единицы — разведка. Боюсь, они на особом счету. Когда мы начнем военные действия, наши граждане могут стать заложниками.

-Не думаю, что так уж легко сделать шенгета заложником, — ухмыльнулся Сигур. — Пожалеют.

— Или мишенями. Война с Аккаром — лишний риск. Поспешная война с Аккаром — самоубийство.

— Я бы вообще ограничился арестом и казнью Ножа-Реннеро и Силвеи ан Элиш, — Сигур с раздражением отодвинул от себя только что созданную схему Карателей. — Возможно, Анкра ан Элиш. Рой Леони, возглавлявший операцию, погиб, так же, как и оба командира его отрядов.

— Я сделаю все, чтобы отговорить Брента от этой идиотской затеи, — вздохнул Геррит, поднимаясь. Кресло опять скрипнуло, добавив Сигуру раздражения. — Скажи мне... Вы нашли Кейт?

-Нет.

-У нас говорят, Глаза Энро выдали новое пророчество, — льдистые глаза Геррита сощурились. — Ребенок, которого носит Кейт, возьмет Кисть и изменит Ардар. Я слышал, ты встречался с Энро. Они не... ничего не упоминали?

-Я слышал это пророчество, — Сигур с трудом скрыл досаду- пророчество Энро не давало ему покоя.- Да, похоже, что так.

-Кисть не рождалась так давно, что мы успели забыть о ее силе. Что ж, это позволяет надеяться, что она жива. Леони... могли об этом знать?

-Если об этом говорят даже в Шенге, значит, слухи о пророчестве ходят не первый день, — усмехнулся Сигур. — Да, я считаю, Леони могли об этом знать. И спрятать ее так, чтобы никто не смог дотянуться. Надолго спрятать. Дождаться ребенка, посмотреть, что из него вырастет. И вытащить этот козырь из рукава в подходящее время.

-Нож эффективнее, если речь идет о власти, — на лице Вермиэ появилась странная улыбка, словно он на мгновение позволил себе вообразить Нож в своих руках. — Кисть — созидающее начало, противника ею не уничтожишь.

-Зато изменишь. Перепишешь реальность, переделаешь людей. Создашь новое оружие или новые территории. У Ножа единственная функция — уничтожать.

— Иногда достаточно всего лишь угрозы, — Геррит метнул на него пронзительно льдистый взгляд. — Найди ее, Сигур. До того, как ее найдет Аккар.

Глава 23. Анна. В тупике.

— Новый эремнастаивает на казни всех, кто причастен. Кириану не удалось его убедить. Точнее, он никого не хочет слушать...

Глава Хранителей понуро сгорбился перед ней на стуле и не знал, куда деть глаза. Анна сидела на кровати, обняв колени, и с каким-то мрачным удовольствием разглядывала его экзотическую внешность. Для нее — экзотическую. Для здешних он обычный шенгет, и его темно-золотистые миндалевидные глаза не пронизывают их насквозь. Он казался ей нескладным демоном из компьютерной игры, по недоразумению надевшим вместо фэнтезийных доспехов элегантный костюм.

— А что с Кейт?

— Ищем, — вздохнул Ан Горт. — Скажите, там, в том городе в Ории... Если бы она хотела спрятаться, куда бы она пошла?

— Уехала бы в нашу городскую квартиру, — ответила Анна. — Вам нужен адрес?

— Да.

Она продиктовала ему адрес, глядя, как в записной книжке размером с карман появляются мелкие четкие буквы.

-Анна...

В золотых глазах демона светилась тоска.

— Пожалуйста, не отчаивайтесь. Казнь состоится не раньше, чем через неделю. За это время мы должны найти Кейт, если ни я, ни Кириан не сможем повлиять на Брента, это сделает она. Со своей стороны я сделаю все... все, что в моих силах, чтобы вы остались живы.

-Разве Верховный Хранитель не может... например, сказать, что меня казнили, в бумагах это написать? А я вернусь домой и больше никогда не переступлю границы ни одного Оазиса?

— Если бы Брент не требовал публичности и оглашения имен, — золотоглазый демон отвернулся, словно стыдясь своего бессилия, — то мог бы.

Анна машинально кивнула. Мысль о том, что ей осталась всего неделя жизни, казалась нереальной. Нет, этого не может быть. Не с ней. Это не про нее... Она спит, видит сложный и странный сон, и никак не может проснуться.

— Почему Брент хочет моей смерти? Я понимаю, чтоошиблась в Анкре, что это из-за меня они прорвались в Сады, но... я же не умышленно... Если бы я знала...

— Он хочет мести, — краешек его рта нервно дернулся. — И не хочет вникать в степени вины. Мне жаль, Анна... мне очень жаль эрема, он был хорошим человеком и мы все рассчитывали, что он проживет еще долго. Брент у власти — это ошибка. Эгберт планировал лишить его права наследования, да не успел.

— А он мог... ну, сам возглавить этот заговор, чтобы... — Анна не договорила, поймав его укоризненный взгляд.

— Мог, наверно. Но давайте не будем об этом,даже в наших стенах могут быть уши.

— Вы же Верховный хранитель, — удивилась она. — Это же ваше ведомство.

— Это не значит, что здесь нет тех, кто спит и видит занять мое место. Хотя я не позавидую тому, кому это удастся, — Сигур неожиданно рассмеялся. — Если вам что-то придет в голову насчет Кейт — отправьте мне сообщение, — он кивнул на крохотный экран инфера у нее на стене. — Умеете пользоваться?

Анна кивнула. Инфер она активно осваивала с самых первых дней, и сейчас, в камере, он изрядно скрашивал ее тоскливое существование. Здесь был один новостной официальный канал, множество развлекательных программ, музыкальных шоу и познавательных мини-фильмов об истории и природе Ардара.

— А разве мне можно кому-то писать? Я же под арестом.

— Ваши сообщения поступят на служебный узел тюремной секции и будут проверены. Я распоряжусь, чтобы их сразу же пересылали мне.

Она вздохнула.

— Боюсь, я уже ничем не смогу помочь. Я вспомнила все, что приходило мне в голову, даже глупости.

Сигур поднялся.

— Не падайте духом, — улыбка демона получилась скупой, но какой-то очень душевной. — Вам что-нибудь нужно?

— А можно мне... рисовать?

— Конечно, — удивился он. — Краски? Карандаши?

— Акварель. И бумагу поплотнее.

Кисти и краски вернули ее к жизни. Все эти дни она металась между бессильной яростью, страхом за Кейт и апатией, наваливающейся после подобных вспышек. Она проклинала Анкра, с такой легкостью очаровавшего ее, проклинала себя за доверчивость, и горевала о Ша, которого расстреляли еще в Садах. Там, в Нулларборе, остался ее рисунок, который уже никто ей не вернет. И Кейт... Анна чувствовала, что сестра жива, она даже высказала эту мысль Сигуру, утверждая, что у родственников есть незримая связь друг с другом, и верила, что Леони не причинят ей вреда. Но... безнадега и страх все равно приходили регулярно, с завидной неотвратимостью приливов и отливов, и она ложилась на кровать, отворачивалась к стенке и отдавалась отчаянию. Слез не было, слезы бы облегчили ей страх и горе, но слезы не приходили.

Она попыталась набросать лицо Сигура, но вышло неудачно. Слишком необычное и слишком подвижное лицо... У демонов не должно быть таких выразительных лиц. Холод и высокомерие мгновенно сменялись досадой или сочувствием и вновь скрывались за надменной замкнутостью, при этом глаза казались то холодными, то обжигающими. Жаль, он не согласится ей позировать. Хотя бы час. Но вряд ли у него есть время на подобные глупости.

Она стала вспоминать берег океана, каким она видела его в ту поездку за пределы Оазиса в Даэре. Дело пошло быстрее, и вскоре белесо-голубое небо, море цвета индиго и охряно-желтая полоска земли стали обретать свои чуть размытые, полупрозрачные очертания. Увлекшись, она забыла обо всем на свете, и только звук отъехавшей в сторону двери вывел ее из почти блаженного, парящего состояния, когда весь остальной мир перестает существовать. Тревожные глаза Саорис остановились на незаконченном рисунке, она непонимающе нахмурилась, а потом вдруг кивнула.

— Жаль, если ты не сможешь... его закончить.

Анна вздрогнула — слишком жестоким оказалось возвращение в реальность.

— Может быть, Сигуру удастся его переубедить, — слова выдавились с трудом, ей совершенно не хотелось ни с кем обсуждать эту тему.

— Я тоже на это надеюсь, — Саорис прошлась по комнате и остановилась у окна, смотревшего на глухую часть парка, плотно засаженную незнакомыми Анне деревьями, похожими на иву, но с толстым узловатым стволом.

— Анкр очень убедительно притворялся, — вздохнула Анна. — Мне даже в голову не пришло, что его интересую не я, а старый особняк и вход в Сады.

— Да его никто не заподозрил. Хотя... он мог и не притворяться.

-Думаешь, влюбился? — она уже не скрывала своего скепсиса.

— Может быть. А может быть, грелся...

— Что ты имеешь в виду?

— Так же, как греется Кириан.

— Не понимаю.

Саорис кивнула.

— Ты нездешняя, тебе действительно не понять. Прости, не хочу тебя обидеть. Знаешь, почему Кириан женился на Кейт?

— Я всегда считала, что по любви, — удивилась Анна.- Тем более, когда узнала, кто он и откуда. У него есть все, тем не менее, он выбрал простую женщину из чужих земель, без роду без племени...

— Потому что у нее очень сильная Искра. Своя, живая, настоящая. А Кир, хоть и без анимы, но... он на грани. Всем Эремиас теперь приходится погружаться в Сердце, чтобы продолжать жить. Светить другим они не могут в принципе, им лишь бы самим не потухнуть. Огонь в их душах еле тлеет, вот они и тянутся к тем, у кого он яркий. Это мы и называем — греться. С появлением Кейт Кириан заметно изменился к лучшему — окреп не только физически, но и душевно, его поведение и поступки изменились. Он стал проявлять интерес к делам семьи и родного Оазиса, стал участвовать в управлении делами, и именно тогда старый Эгберт решил, что он станет лучшим, чем Брент, наследником. Благодаря Кейт, понимаешь?

— То есть, он питается ее силой, как энергетический вампир? — воскликнула Анна с подозрением.

-Не совсем так, — вздохнула Саорис. — Напрямую никто никем не питается. Но да, Искра Кейт его поддерживает. И ты была нужна Анкру для этого же. Заметь, у него ведь была анима, а значит, его собственная Искра жизни слаба. У нас так многие делают, — усмехнулась она. — Ищут в Ории пару, чтобы греться. Ну или заказывают Искры Ловцам — они гораздо сильнее, чем обычные анимы.

— Подожди, кто такие Ловцы? И как такое возможно?

-Это весьма распространенная незаконная практика. Когда-то менталы Шенга изобрели маленький приборчик, который может вытягивать у человека его Искру. Официально пользоваться им могут только Хранители, совершающие правосудие и администрация Тиссы, острова-тюрьмы. Но сама понимаешь... есть многие, кто не готов ждать милости от Эремиас в виде анимы и хочет жить. Сейчас. И готов за это платить. И тогда ловец берет накопитель и идет к вам, в Орию.

— А что будет с теми, у кого Искру... отняли? — с ужасом пробормотала Анна.

— Что будет, если у тебя отняли жизненную силу? Будешь тянуть, как можешь, тосковать, болеть... Может, доживешь до старости развалиной, может, умрешь раньше. Ничего хорошего, сама понимаешь, — бросила Саорис горько. — У нас многие сейчас... уходят, так и не дождавшись милости от Эремиас в виде спасительной капли Сердца.

— Ты... ты кого-то потеряла? — догадалась Анна.

— Дочь, — бросила та со злостью. — Не дотянула до высочайшего соизволения. Если наши дети и дальше будут рождаться без Искр, Ардару конец. Если уж твоя сестра, с такой яркой и такой сильной Искрой, буквально через пару лет словила проклятье Эйка, то где уж нам, простым ардаритам, противостоять этой заразе.

— Какое проклятье?

Вместо ответа Анна получила встречный удивленный взгляд.

— Разве ты не знаешь, что она больна?

-Нет, — прошептала Анна, а потом вспомнила все те тревожные странности в ее поведении и задохнулась от ужаса. — Чем?

— Мы называем это проклятьем Эйка. Разрушение Искры, влекущее за собой разрушение тела и медленную смерть. Есть случаи выздоровления, но они редки.

— Она поправится, — решительно заявила Анна, глядя на печальное лицо Саорис. — Это беременность на нее так влияет.

-Может быть, — кивнула та. — Хотелось бы верить в это.

— Неужели ничего нельзя сделать?

Саорис пожала плечами.

— Я не знаю ответа. Это ведь все звенья одной цепи... Кины, проклятье Эйка, люди без Искр. Ардар умирает, а у сильных мира сего нет ответа, как остановить это медленное скатывание в пропасть. Если их это вообще волнует... Знаешь что? Лучше вам с Кейт было бы оставаться в Ории. Наша внешне красивая и благополучная жизнь на самом деле отдает мертветчиной.

— А теперь уже поздно, — не глядя на нее, Анна убрала рисунок и поставила на мольберт чистый лист . — Обратного пути нет.

Когда Саорис ушла, видя, что ее подопечная полностью погрузилась в работу, Анна еще какое-то время бездумно, короткими и резкими мазками набрасывала очередной портрет Кейт. Выходило... странно, словно ее кисть вел кто-то другой. Сестра выходила странно измененной, словно повзрослевшей — строже, серьезнее, глубже. «Не дождетесь, — подумала она, отложив кисть. — Не даст она себя уморить. И я не дам.»

Глава 24. Джерт. Сердце Ардара.

Джерт проследил, как Кейт спустилась по тропинке в сторону реки, увидел, как за ее спиной едва заметно шевельнулись кусты — это ваджи незаметно скользила за ней в траве, повинуясь его мысленному приказу, и вернулся к инферу. Кейт змеи побаивалась, поэтому он делал все, чтобы она не замечала слежки.

Новости из Ардара ужасали. Изрядно помучившись с настройкой, он подключил ретранслятор на следующий день после того, как они добрались до его ельского дома, и теперь как наркоман смотрел ранее презираемые новости, с трудом подавляя гнев. Попытка совместного переворота Двора Леони и сил Аккара провалилась, на разные голоса вещал инфер, участники нападения на Сады арестованы и приговорены к смертной казни. Оазисы скорбят по безвременно ушедшему эрему Эгберту и его близким родственникам, которых он пытался защитить и которые погибли вместе с ним.

Новоиспеченный эрем Брент времени даром не терял. Возродились ставшие уже легендой Ардара Каратели — ведомство политического сыска, которое немедленно взялось за выявление противников Эремиас в Оазисах Ардара. Возглавил их все тот же Сигур Ан Горт, правда, в новостях его называли временным главой. Первый возглавляемый им отряд Карателей наносил визиты, похожие на налеты, в каждый из Оазисов, и после них там менялась управляющая верхушка.

Пока они обходили Аккар стороной. Пока.

Оазисы гудели. Аккар обвиняли в тайном соучастии. Уничтожение особняка, в котором скрывался старый эрем, было приписано Ножу, официальным хозяином которого сегодня был аккарец Равиль Реннеро. Двор Тимеридов прислал официальное заявление Эконде, обвинив двор Эремиас в гнусной клевете и угрожая отомстить за поклеп опубликованием материалов, порочащих правящий двор. Двор Леони молчал. Джерт поискал информацию о погибших и казнимых и ужаснулся — Леони потеряли почти всех своих лидеров и часть талантливой молодежи, но саму Силвею так и не нашли. Вместе с ней бесследно исчез почти весь род Элиш и часть лидеров других старых и влиятельных родов Леони, не участвовавших в нападении на Сады. Кейт считалась похищенной Леони, за информацию о ней и о ее местонахождении Хранители давали огромную награду и обещали полное помилование Леони, если те участвовали в ее похищении.

Джерт метался из угла в угол, не зная, как поступить. Шел седьмой день с того момента, как они укрылись здесь, в Ории, в том самом доме под Ельском, где он когда-то убил одержимого кином Микаэля Талмэя. По пути Ан Хельм заскочил в Эконду, забрал браслеты, деньги и предупредил семью Хиртов держаться от дома подальше. Кейт, выспавшись и отойдя от шока, чувствовала себя все лучше и лучше. Здесь, вдалеке от Ардара, силы постепенно возвращались к ней, она стала активна и деятельна, и он понял, что именно так привлекло Кира когда-то: жизнерадостный характер, добрый и светлый взгляд на мир. Единственное, что мешало ей, была сильная тревога за Анну и Кира. У Джерта не хватило духу сказать ей, что имя Анны внесено в список приговоренных к смерти участников переворота, он врал, что ничего не знает о ее судьбе. Когда же Кейт заговаривала о возвращении, он уклончиво отвечал ей, что друзья в столице советуют ему подождать еще немного.

В почте инфера он нашел письмо от Хьерва, потерявшего друга еще до чрезвычайных событий. Джерт ответил иносказательно, но так, чтобы Хьерв понял. Тот сразу же откликнулся настоятельным советом оставаться там, где он есть, и в столице не появляться. Тем не менее, Джерт считал, что Кириана нужно предупредить и успокоить, но его настораживал вынесенный Анне приговор. Кир не смог разобраться в степени ее вины? Или не смог повлиять на медленно сходящего с ума Брента? Стоит ли в этом случае рисковать жизнью Кейт, если, возможно, жизнь самого Кириана нынче ничего не стоит. Очевидно, что молодая женщина стала объектом чьей-то игры, и он до сих пор не понимал, чьей именно, и чем это Кейт может грозить.

Требовалось навестить Эконду. Хотя бы ненадолго. Хотя бы ради прямого разговора с Хьервом.

Он свалился к нему на крыльцо поздно вечером, без предупреждения, воспользовавшись чистым браслетом и тем же идентификатором, что и в день, когда отправлялся в Нулларбор. Вытащенный из постели Хьерв изрядно перепугался, не узнав Джерта в темноте, а разглядев — испугался еще больше.

— Ничего я про тебя не слышал, — проворчал он, уводя друга на кухню и вытаскивая из шкафов то, что осталось от ужина. — Но у нас нынче в каждом обитателе Даэра видят врага и в каждом аккарце — шпиона. Все словно с ума посходили...

— Много ваших погибло при штурме Садов?

-Много, — вздохнул тот, плеснув в бокал себе и Джерту обычного земного коньяка. — Станция внутренней защиты — почти вся. Выжили только те, кого маах не до конца порвал. Молодой звереныш, то ли злости не хватило, то ли решимости у того Леони, что им управлял.

Слушая рассказ о той злосчастной ночи в Садах, Джерт удивлялся, насколько план Силвеи, несмотря на отличный замысел, зависел от череды случайностей. Кейт рассказывала ему о племяннике Силвеи, который так вовремя очаровал Анну. Выходит, как только Анна появилась в Ардаре, ее сразу же взяли в оборот... а теперь убирают, как ненужного свидетеля. Нет, Силвея, хоть и стояла формально во главе заговора, явно знала далеко не все. Тут поработал кто-то другой. Кто-то из своих. Кто-то из Садов...

-Хорошо, что у нас на случай внешнего катаклизма предусмотрена полная внешняя блокировка генерирующих подстанций, в том числе и той, что защищает Сердце. Успели дернуть рычаг после первого же зверя, — продолжал Хьерв. — Подмога из Шенга пришла только в середине ночи, много Хранителей погибло, проиграв схватку со стаей термархов, выпущенных на Сады. Полностью мятеж был подавлен только к полудню. Попытка на следующий день взять Нулларбор тоже успехом не увенчалась — дворец прикрылся защитой, и Геррит Вермиэ не стал рисковать своими бойцами.

— Видимо, мы с Кейт успели выскользнуть оттуда где-то незадолго до этого, — выпив коньяк залпом и почти не почувствовав вкуса, Джерт вкратце пересказал историю своего плена и побега из Нулларбора.

— Значит, Кейт Эремиас у тебя... — пробормотал Хьерв. — И Леони действительно держали ее в плену, хоть сейчас они и открещиваются.

-И я по-прежнему не понимаю суть интриги, — признался Джерт.

-Посланник Энро настоятельно заявил Бренту, что Кейт должна быть найдена как можно скорее.

— Энро? — изумился Джерт.

— Вот и я ломаю голову, какой такой сакральный смысл может иметь обыкновенная, пусть и красивая, женщина из Ории, — хмыкнул Хьерв. — С проклятьем Эйка на второй стадии.

— Или ее ребенок. Или они оба.

— Брент, как мне показалось, не стремится выполнять их пожелание. Поговаривают, что наш новый эрем собирается удалить брата от Двора, подозревая его во всех смертных грехах. В первую очередь — в желании отобрать у него ключ к Сердцу.

— Он сам его отдаст, долго ждать не придется, — в сердцах бросил Ан Хельм. — Вопрос в том, сколько людей поляжет до этого счастливого момента.

— Не знаю... говорят, после смерти отца приступы Брента стали реже. Что Верховному хранителю как-то удается держать его в руках. Кстати, ты слышал об участии Ножа?

— Слышал...

— Веришь?

— Не очень. Как выглядело это... участие?

-Я не очевидец, — Хьерв откинулся в кресле, отчего оно жалобно скрипнуло, и заложил руки за голову. — Но те, кто был там, на месте, говорят, что старый особняк просто исчез, целиком, вместе с куском земли, на котором стоял.

— Похоже, — вздохнул Джерт. — Но я не верю, что Равиль мог пойти на такое добровольно.

— Если не сошел с ума. Если он, как и Брент, не одержим кином.

— Кин так просто в человека не вселяется.

— Уверен?- удивился Хьерв.

— Почти. Так или иначе, после того, как я разберусь, что делать с Кейт, я отправляюсь в Артигас, к Хартину. Вернее, во Фьеррону. Искать ответы.

— Боюсь, Сигур Ан Горт соберется в Артигас вместе с тобой. Или раньше тебя.

-Значит, мне надо поторопиться. Но не думаю, что Элсар Ан Тимр пустит этого шенгетского выродка даже на порог, — фыркнул Джерт.

Утром они с Кейт поехали в Ельск, купить продуктов и посмотреть на старый особняк Дом стоял целый и невредимый. Кейт хотела войти, но Джерт не разрешил ей даже выглянуть из машины, опасаясь, что за домом наблюдают.

— Неужели можно... просто взять и вырезать кусок пространства...- пробормотала Кейт, глядя на дом со странным выражением. — Может быть, это всего лишь видимость... дома, а на самом деле там, за стенами, ничего нет?

— Вряд ли, но я не рискнул бы проверить, — Джерт бросил беглый взгляд на дом, тронув лады Флейты, и она откликнулась нежной романтической мелодией, воспоминанием о том, как он отнес сюда Анну после разборки с Микаэлем. — Нет, все в порядке. Дом как дом.

— Как Нож... это делает?

Джерт развернул машину и направился в сторону выезда из города. Чувство постороннего внимательного присутствия усилилось.

— Как все Орудия Создателя, Нож — это не кусок металла, это некое особое умение, — начал он будничным тоном. — Чаще всего название инструмента имеет образное сходство действия с тем же предметом в реальном мире. Когда я учился Флейте, поначалу я часто имитировал прикосновение к ее ладам, — улыбнулся он. — Насколько я знаю, Нож действует так же. Для него мир — это холст, чтобы удалить что-то с его полотна, он вырезает, выбрасывает то, что считает лишним.

— Вы... вы его знаете, — утвердительно сказала Кейт с ужасом в голосе.

-Да, — просто согласился он.

— Почему он... почему он это сделал?

— Вот и я хочу спросить его — почему, — усмехнулся Джерт.

— Вы... хотите встретиться? А как же...

— Хочу, — кивнул он. — Кейт... мне надо многое вам рассказать...

Он вел машину по залитому дождем шоссе и рассказывал ей, как встретил здесь Анну, гуляющую под руку с находящимся на грани Талмэем, о проклятье Эйка и о странной обеспокоенности Энро ее судьбой, рассказывал и слушал отклик ее души. Страх, гнев, ярость, обида и снова страх сменились странным спокойствием, и когда он закончил — уже у самого дома, она лишь растерянно посмотрела на него.

— Я слышала этот шепот... пересуды за спиной, — сказала она с задумчивой печалью. — Думала, это от зависти. Потом, позже. я и правда стала замечать за собой странности, но списывала все на беременность. Джеллерт... — она подняла на него глаза. — Вы же целитель, правильно? Я мало что понимаю в Орудиях Творца. Что вы скажете? Я действительно больна?

— Пойдемте домой, — он открыл дверцу машины, помогая ей выйти. — Давайте сегодня я, а не вы, что-нибудь приготовлю, — забрав из багажника пакеты с продуктами, он поднялся на крыльцо, ожидая, что Кейт двинется за ним, но она по-прежнему безвольно сидела на заднем сидении, глядя на мокрые от дождя елки перед домом.

— Иногда мне казалось, что со мной что-то не так. Словно мне... надоело жить. Я всегда хотела детей, а тут... полностью растерялась, не понимая, зачем мне ребенок.

Он вернулся и твердо взял ее за ледяную, мелко дрожащую руку.

— Это еще не проклятье.

Уже в кухне, согревшись, она снова спросила его.

— Так каков ваш... приговор?

-Пока что его не будет, — улыбнулся Джерт, распихивая продукты по полкам холодильника. — Что-то действительно есть, но, как я уже говорил Киру, это не проклятье Эйка. Что-то иное, возможно, весьма опасное, и однозначно — не естественного происхождения. Больше я сказать не могу, увы. Не знаю. Но хочу попробовать разобраться, — твердо закончил он.

— Вы куда-то собираетесь... — прошептала она. — Мне, наверно, лучше вернуться в Эконду.

— Нет. Мы не знаем, что происходит вокруг Брента. Мой друг — хорошо осведомленный человек, но дать точную оценку ситуации при дворе он не может. Я считаю, вам рано возвращаться.

— Но здесь, в одиночестве, в лесу... — она осеклась. — Здесь очень хорошо, прекрасное место, но я боюсь оставаться одна. Это дом отшельника, — и видя, что Джерт улыбается, смущенно пожала плечами.

— У меня есть идея, как спрятать вас, оставив в Ардаре и защитив вашу жизнь и здоровье. Итери.

— Двор Чаши, — кивнула она.

— Не просто двор Чаши. Их древняя обитель в Акуннаке, та, где место паломничества. Вы перестанете быть Кейт Эремиас, вы станете девушкой Катей с Ории, носящей ребенка какого-то залетного ардарита. Попросите у них убежище, как самый обыкновенный человек. Они принимают всех, и они позаботятся о вас и о вашем ребенке. Там придется работать — они дадут вам простое, посильное дело — им всегда нужны рабочие руки. Я бы не предложил такое никому из истинных Эремиас — они не знают, что такое труд, но вас, кажется, наша цивилизация еще не перемолола. Труд — посильный, самоотверженный, и ежедневный — это единственный способ излечиться от проклятия Эйка, если оно есть.

Кейт согласно кивнула, почти не раздумывая.

— Только... как же Кир? И Анна? Что будет с Анной?

-Напишите Киру письмо. Своей рукой. Успокойте его, заверьте, что с вами все в порядке, но не выдавайте, где вы. Изложите все, что считаете нужным, об Анне, но так, чтобы эту часть вашего рассказа можно было бы показать Бренту или тому же Ан Горту — она должна выглядеть очень убедительной. Я сделаю так, чтобы письмо попало к Кириану. Мне кажется, известие о том, что вы живы и здоровы, может изменить ситуацию.

Она снова медленно кивнула.

— Я напишу. Сегодня же напишу...

Письмо получилось длинным. С позволения Кейт Джерт пробежал его глазами и удостоверился, что она не выдала ни нынешнего, ни будущего местонахождения, и что звучит оно более чем убедительно. Утром, снабдив ее минимумом вещей из ближайшего супермаркета, он проводил ее в Тиру, на окраине которой стояло огромное квадратное сооружение из светло-серого песчаника с изящными, пепельно-серыми каменными куполами на башнях. Огромная мраморная чаша возвышалась посреди двора, в окружении низеньких кривоватых сосен, возраст которых, как говорили, был не меньше возраста самой чаши.

Уже у самых ворот, на площадке прибытия, Джерт ощутил особенную ауру этого места, словно Флейта, услышав скрытую мелодию родственной силы, откликнулась в приветствии. Чаша наполнялась дождевой водой, которую паломники и просители считали целебной, Итери-целители, регулярно навещающие сердце своего Двора, делились с ней силой, она выступала живительным источником энергии для тех, чьи силы совсем иссякли. Сюда приходили искать помощи или умирать те, у кого угасла Искра, кто был неизлечимо — или излечимо, но тяжело — болен, кто страдал от проклятья Эйка и уже осознал это. От Чаши веяло невидимым теплом и светом, вблизи нее даже самые тяжелые больные переставали чувствовать боль и обретали силы.

Попрощавшись с Кейт и договорившись о способе связи — он оставил ей номер своего инфера во Фьерроне, не связанного с официальным экондским, он вернулся во двор, и как целители Итери, поделился с чашей капелькой силы. Традиция эта существовала с незапамятных времен, и хоть он не принадлежал Двору Итери, он считал себя обязанным дать этому месту, значащему для Ардара так много, хоть капельку себя. Особенно после того, что случилось в Нулларборе. Смерть юного Леони тяжелым грузом лежала на его сердце, и он не видел путей снять с себя этот груз.

На обратном пути он передал Хьерву письмо — тот заверил Хельма, что сможет незаметно подсунуть его Кириану. Сопровождаемый градом предостережений, Джерт ненадолго вернулся в Ельск, чтобы еще раз собраться с мыслями перед задуманной им авантюрой — он хотел проникнуть внутрь Храма Сердца и своими глазами посмотреть, что с ним происходит. Он бродил по дому, отвлекаясь на какие-то пустячные мысли и дела, открывал и закрывал холодильник, несколько раз спотыкался о ваджи, которая скользила и путалась под ногами, как заправская домашняя кошка. В сердцах он вывалил ей остатки еды, и она, как все искусственно созданные обитатели Нулларбора, приученные к всеядности, живо подчистила то, что нельзя было надолго оставлять на хранение. «Надо взять ее с собой и поселить во Фьерроне, в замке, — решил он. — Будет стражем библиотеки. Или дворцовых врат, например. То-то туристы обрадуются... Экзотика. Будут таскать ей печеньки. Растолстеет... » От воображаемой картины раскормленной до размеров боевого крокодила ваджи он рассмеялся в голос и вдруг понял, что ему сильно не хватает... Кейт. За неделю она сумела оставить здесь свой отпечаток, оживив это истинно отшельническое место так, как может оживить его только женщина.

К утру сомнения растаяли, хотя сны его мучили самые дикие. Снился Равиль, друг его бесшабашного студенчества, гибнущий в какой-то кровавой заварушке, снилась Силвея со своим маахом, почему-то в Садах, сжимающая его руку и куда-то зовущая, и Анна на фоне серой груды из хрусталя, бывшей когда-то Сердцем Ардара. Проснувшись в холодном поту, он раздраженно проклял Леони, Брента и на всякий случай Сигура, устроивших террор на полмира, потрепал по голове сунувшуюся пообщаться змею и, наскоро перекусив, решительно настроил телепорт-браслет на центральную площадь Эконды, от которой к Храму Сердца было минут десять пути.

Храм Сердца был виден со всех точек Эконды. Говорили, что первое, настоящее Сердце Ардара, погубленное в Арварене Ножом, было создано в форме настоящего человеческого сердца, и пульсировало так же, как живое. Нынешнее Сердце, воссозданное по образцу первого уже после того, как стало ясно, что Арварен не возродится, имело форму асимметричного вытянутого вверх ромба и напоминало лепесток пламени. Судя по множеству сохранившихся с прошлых эпох картин, когда-то Сердце стояло открытым, без защитного купола, и свет его был виден даже на самом краю Оазиса. Последние несколько сотен лет Сердце было скрыто под куполом гигантского храма сигарообразной формы с заостренным верхним концом. Время смывало с него фрески, разрушало мозаичные панно, и теперь купол храма был облицован простой золотисто-оранжевой плиткой, тускло поблескивающей под солнечными лучами.

Там, под куполом, существовало три кольца доступа. Простым гражданам разрешалось подходить к ограждающей Сердце стеклянной стене, через которую можно было созерцать его ровное золотисто-огненное сияние. Стекло немного искажало его свет, делая рассеянным и смещая спектр в желто-оранжевую сторону; истинное сияние Сердца было ближе к ослепительно белому, с легким золотистым отблеском по контуру кристалла-резервуара. Стекло открывало лишь часть самого храма, остальное было отгорожено стеной. Сбоку в стене располагался еще один вход — для тех, у кого имелся доступ во второй круг Сердца: Эремиас всех поколений, слуг Храма Сердца, части Хранителей и части Итери. Кроме них, право приблизиться к источающему жизнь, тепло и силу древнему артефакту имели все Мастера — обладатели Орудий Творца. И в третий круг — внутрь самого хрустального резервуара, обвитого лесенкой и имевшего с одной из сторон незаметную дверь, могли войти члены правящей семьи и верхушка слуг Храма, ответственная за наполнение индивидуальных искр-аним.

В Храме Сердца Джерту приходилось бывать неоднократно — его огонь не раз поддерживал его в особо трудных случаях, когда он брался за невыполнимое, вытаскивая людей из глубочайших депрессий, возвращая разум сошедшим с ума, пытаясь спасти тех, кого атаковало проклятье Эйка. Флейта сама оживала при входе в храм, и его сознание наполнялось чудесной жизнеутверждающей мелодией, изгонявшей прочь все тревоги, вселяющей в душу покой и после которой ответы на сложные вопросы приходили сами собой в виде чудесных озарений.

Он постоял перед входом, собираясь с мыслями. Что ему нужно от Сердца, какой невысказанный вопрос он хочет ему задать? Пожалуй, самое больное на сегодня — каковы границы его личной власти... Не так давно он убил человека Орудием Творца. Убил, не останавливаясь и не задумываясь над тем, что делает. Он знал, что его великие предшественники, владевшие Флейтой, творили и не такое, история помнила много случаев, когда при участии Флейты происходили ужасающие вещи, и самый известный из них — та самая война, когда схватились в Арварене Флейтист и Нож, и в результате их поединка было разрушено Сердце. История хранила и другие случаи... Его испугало, что он не почувствовал границы, где он должен остановиться. Он верил, что Флейта дана людям не для того, чтобы делать из них послушных баранов, идущих за дудочкой, и не для того, чтобы стать проводником ментального удара, выжигающего мозги. Но также он знал, что сами по себе Орудия Творца не содержат никакого нравственного императива — это всего лишь потенциал, возможность, обретающий силу и направленность в конкретных руках. С того момента у ворот Нулларбора он был не уверен в своих.

Для входа в Храм Сердца пришлось взять собственный браслет-идентификатор. Грозившему когда-то арестом Верховному Хранителю было не до него, да и не было Сигура Ан Горта сейчас в Эконде — вместе с отрядом Карателей он находился в Ледре, и, по информации Хьерва, планировал вернуться только накануне казни зачинщиков переворота, то есть, через три дня.

Стражи на входе озадаченно глянули на змею, следовавшую чуть впереди раннего посетителя, но увидев, как бесшумно отодвигается дверь, ведущая за стеклянную стену, перед его браслетом, возразить не посмели. Джерт запоздало подумал, что его вполне могли счесть за террориста — аккарец, да еще и с симбионитом Леони, должен был вызвать у накрученных истерией заговора стражей законное подозрение.

Отклик Флейты он ощутил еще на подходе к храму, но, занятый своими мыслями, не прислушивался к мелодии. Теперь же, зайдя за стеклянную стену, он удивленно замер, едва не споткнувшись. Постоял, вернулся обратно, долго смотрел на Сердце сквозь стену, внимая печальной, хрупкой мелодии, грозившей растаять, рассыпаться отдельными нотами от любого неловкого прикосновения. Снова зашел внутрь Храма, туда, к вытянутому ромбу, оплетенному лесенкой с пандусами. Да, очевидно, стеклянная стена демонстрировала людям нечто совсем иное...

Там, перед стеклом, Сердце ярко пылало привычным огненно-оранжевым светом. Здесь, за стеклом, оно светилось тускло и слабо, словно живой огонь в нем едва тлел, грозя погаснуть.

Он стоял, потрясенный этим изменением и той гигантской ложью, что только что раскрылась перед ним во всей своей низменной подлости. Неудивительно, что анимы теперь достаются лишь избранным... Неудивительно, что состарился Эгберт — возможно, зная истинную картину вещей, он отказался погружаться в него, боясь ухудшить ситуацию. Сердце Ардара больше не питает никого... Оно умирает. Если нет людей с яркими, сильными Искрами, если много душ больно или разъедено кинами — некому дать ему свою силу. Сама идея, когда сильный делился силой со слабым, защищая всех сразу, независимо от заслуг перед отечеством, сама великая идея Сердца, великого уравнителя и защитника, корчилась сейчас в агонии, испуская последние лучи. Неудивительно, что кины так легко атакуют человеческие души и побеждают, ведь людям неоткуда взять силы. Они, привыкшие к свету извне, не умеют бороться с тьмой собственных душ.

Он потрясенно стоял, подавленный этим мрачным открытием. Ваджи, послушно замершая у ног, изредка покачивалась и дергала крыльями, в такт звучащей в его сознании печальной мелодии. Краем глаза он заметил кого-то из хранителей внутреннего Храма, отличавшихся простой небесно-голубой одеждой — за ним явно приглядывали, но не мешали. В конце концов, очнувшись от потрясения, он развернулся и вышел из Храма, напоследок оглянувшись на стеклянную стену, транслировавшую запись картины предыдущих лет.

Что ж, может они и правы — не стоит рядовым ардаритам знать истинную глубину бедствия.

Глава 25. Джерт. Термарх

Ноги сами принесли его домой, к старому особняку, окруженному запущенным, но все еще аккуратным садом. Когда-то именно сад помог ему сделать первый шаг к выздоровлению, осознать тот единственный путь, которым можно выкарабкаться с самого дна проклятия. Оставшись в полном одиночестве после череды отвратительных поступков, продиктованных безумием, раздавленный отвращением к окружающим и в первую очередь — к самому себе, полный сожаления, тоски и отчаяния, в один прекрасный день он вышел в сад. Все особняки Эконды имели свои сады, большие или маленькие, в зависимости от территории в личном владении, и даже маленький, в десять квадратных метров, сад, становился гордостью хозяина. Что уж говорить о фамильном столичном особняке одного из последних представителей Двора Флейты... Тот, прежний Джеллерт Ан Хельм никогда не интересовался садоводством, зато неукоснительно следовал текущей моде, поэтому сад за особняком мог соревноваться с лучшими образчиками садового искусства.

Дело было весной... Садовник, уволившийся за несколько дней до этого, потому что хозяин забывал выплачивать ему жалование, начал разбивку клумб, да так и бросил, не закончив. Первая из них уже была засажена цветами, но модный в этом сезоне небесно-голубой камень для ограждения валялся ссыпанный в кучу рядом с инструментами. Яркий солнечный день и цветущие деревья что-то разбудили в нем на несколько мгновений, и он взял брошенную лопату и, не думая, принялся выкапывать землю под траншею для каменной ограды вокруг клумбы. Никогда он не интересовался садоводством, лишь следовал неувядающей в Эконде моде на сады, но тут его словно обидела незаконченность, нарушенность красоты. Перетаскав камни и довершив начатое садовником, он разыскал шланг и принялся поливать поникшие без воды цветы, а потом, ощутив неожиданный прилив сил, принялся вскапывать и другие, размеченные ранее клумбы. Усталость быстро свалила его, ослабленного болезнью, но утром он проснулся с необычным для себя желанием продолжить начатое. Изо дня в день он понемногу работал в саду, осваивая это простое, но трудоемкое дело, и постепенно замечал, как меняется состояние его погрузившейся в пучины безразличия души. Он запрещал себе думать о прошлом, о людях, о событиях его жизни, он думал только о саде, а когда ему показалось, что он больше не знает, к чему приложить руки, решил вернулся во Фьеррону и заняться тем, что откладывал вот уже много лет — реставрацией Дворца Фьер, исторической резиденции некогда великого Двора. Он ничего не умел, но книги, советы мастеров, а затем и помощь строительной бригады, нанятой, когда он почувствовал, что может нормально общаться с людьми, научили его гораздо большему, чем все предыдущие 50 лет бурной, но бестолковой жизни.

Он прошел через сад к заднему, непарадному входу в дом, печально усмехаясь собственным причудам. Все эти годы он просил сохранять ту самую первую клумбу. Одну единственную. Неважно, чем засаженную. Лишь бы была, напоминая в его короткие визиты в Эконду о том, как низко можно опуститься, и что никогда не поздно вытащить себя из дерьма. Открыл кодовый замок, озадачившись поначалу, почему он не срабатывает на старый код, и вспомнил, что сам сменил его совсем недавно. Подождал ваджи, которая шмыгнула куда-то в сторону, пока он петлял по заросшим садовым дорожкам, вдруг проникшись ностальгией. Змея медлила заходить, то поднимаясь, то опускаясь, и время от времени раскидывая крылья. Оставив дверь приоткрытой — никуда ваджи от него не денется — он прошел в темный холл, откуда наверх вели две лестницы, и думая об адресах, которые требовалось освежить в памяти, неторопливо поднялся в кабинет. Стоит ли сначала перенестись во Фьеррону, в малый замок, оставленный для себя, и уже оттуда связаться с Хартином и Равилем, или лучше свалиться им на голову неожиданно, чтобы успеть сохранить независимость суждений и может быть, увидеть то, что они захотели бы от него скрыть...

Он открыл дверь и ругнулся, зацепившись ногой и споткнувшись о взявшуюся словно ниоткуда ваджи. Именно это спасло ему жизнь. Яростный рык прервался змеиным броском, и гигантский черно-рыжий термарх, рванувшийся к дверям, рухнул на пол, сбитый взметнувшейся вперед ваджи. Змея мгновенно обвила и стиснула термарха в своих кольцах. Термарх бился в конвульсиях, яростно катался по полу, пытаясь вырваться из ее стальной хватки, выгибался дугой, клацая пастью и хрипя, но дотянуться до змеиной головы не мог. В какой-то момент ему удалось сбросить задними лапами ее более тонкую хвостовую часть, но ваджи хлестнула его хвостом по ляжке и обвилась вокруг одной из лап.«Убей его,» — приказал опешивший и потерявший несколько мгновений Джерт, и опрометью бросился вниз, в прихожую, туда, где в шкафчике, замаскированном под декоративную старинную ключницу, лежали два полностью заряженных стэна разной убойной силы. Здесь, в Эконде, никто не запрещал владеть стэнами частным лицам, запрет распространялся только на уггеры-болевики, но необоснованное убийство ардарита или причинение тяжкого вреда каралось не менее жестко, чем в Ории — конфискацией имущества и пожизненной высылкой на Тиссу, а иногда и смертью. Рык термарха, летевший ему вслед, менял тональность, из злобного переходя в тоскливо предсмертный... Может, стэн и не понадобится, подумал он, но взять стэн не успел — второй термарх, притаившийся в неосвещенном углу прихожей, бросился на него, как только Джерт, сойдя с лестницы, сделал несколько первых шагов в сторону входной двери.

Его опять спасла случайность. Он не увидел — он почувствовал движение термарха за спиной и успел запрыгнуть на круглый невысокий стол в центре прихожей, на котором раньше всегда стояла большая ваза со свежими цветами. Большой, тяжеловесный термарх чуть затормозил, перегруппируясь для прыжка, и тем самым подарил Джерту мгновение для того, чтобы инициировать пси-удар, отработанный на ваджи во время плена.

Зверь заскулил и прижался к полу, но ошейник с первого раза пробить не удалось. За несколько секунд термарх оклемался и снова бросился, но до стола не допрыгнул, сбитый еще одним пси-ударом, а Джерт в этот момент соскочил вниз и кинулся к двери, за стэном. Неловко упав на пол, термарх протяжно взвыл, мотая головой, скрежетнул когтями по полу и поднял обезумевшие глаза на своего обидчика, а через мгновение снова бросился на него, одним яростным прыжком достав до спины, сшиб добычу на пол и вцепился зубами в плечо. Джерт рванулся, завопив от боли, и с силой ударил зверя сначала ногами, потом — пси-волной. Термарх заскулил, но челюсти не разжал. На несколько мгновений они оба притихли, Джерт — собирая силы для окончательного удара по ошейнику, термарх — удерживая непокорную добычу, и в этот момент на них обрушилось что-то еще — это пришедшая на помощь ваджи атаковала зверя, обвившись вокруг туловища и стиснув кольцом грудную клетку термарха. Челюсти зверя сомкнулись еще сильнее, а потом разжались и клацнули, схватив огромной пастью голову змеи. Обезумевший от боли Джерт поднялся и, шатаясь, добрался до ключницы, схватил и переключил стэн в убойный режим, и едва прицелясь, выстрелил в термарха, направляя парализующие лучи в тело, в лапы, и в голову...

Когда смертельные конвульсии термарха прекратились, он вытащил голову ваджи из его пасти. Мощные челюсти раздавили ее, как спелую сливу. Тело змеи обмякло, раскинутые розовые крылья побелели, синие петли сосудов выступили на них уродливой несимметричной сеткой. Ему неожиданно сдавило горло от жалости к несчастной змее и осознания потери. Оказывается, даже к змее можно привязаться... Сколько раз она выручала его с того момента, как они вместе вышли из заточения под Нулларбором, а теперь и вовсе спасла ему жизнь.

Держа стэн перед собой, шатаясь, он поднялся в кабинет, посмотреть на первого термарха. Зверь неподвижной тушей лежал на пороге кабинета, с высунутым синим языком и выкаченными глазами, но прежде чем подойти, Джерт на всякий случай расстрелял его из стэна.

Леони все-таки отомстили, подумал он с печальным смешком. За побег, за Кейт, за стражников. Силвея... рано Брент списал ее со счетов. Возможно, Леони еще поборются и отыграют свое. Определенно, они действовали не в одиночку. Двор Леони всегда был силен, прежде всего — бойцами, территориями, финансовой стабильностью, независимостью, но никогда не отличался виртуозным владением искусством интриги. Львам всегда была свойственна некоторая прямолинейность... она их и подводила, когда они вмешивались или втягивались по чьей-то воле в чужую игру. Но они никогда и ничего не оставляли без возмездия.

Держа стэн наготове, пошатываясь и борясь с головокружением, он методично обходил дом, комнату за комнатой, в поисках затаившихся зверей. К счастью, больше сюрпризов не было. Вернувшись в кабинет, он вытащил аптечку и, проклиная все на свете, залил разорванное плечо анестезирующей пеной, которая к тому же останавливала кровь и застывала на раневой поверхности пластырем-повязкой. На ближайшие двенадцать часов хватит, а там надо будет сдаваться Итери и накладывать полноценные швы. На всякий случай он принял таблетку стимулятора, изасунул в карман еще две.Переодевшись, задумался, что теперь делать с телами зверей. Посидев немного в отупении, он позвонил Хирту и попросил прийти — следы побоища требовалось убрать, в одиночку он не в состоянии это сделать.

Старый слуга пришел в ужас. Несмотря на предупреждение Джерта, за эту неделю они с женой пару раз заходили в дом, но только на первый этаж. Термархов или еще не было, или они себя никак не проявили. Вдвоем они кое-как упаковали зверей в большие садовые мешки для мусора и Джерт по одному телепортировался с ними в Леррону, выбрав для этого координаты наиболее отдаленного от столицы городка. Вряд ли теперь кто-то быстро установит, кому принадлежали звери, сделать это можно, только обратившись в Даэр, а в сложившейся ситуации никто этого делать не станет.

Вернувшись, он лег на диван в гостиной и включил инфер, краем уха слушая новости, мучаясь дурнотой, слабостью и страхом. Нет, задерживаться в Эконде нельзя. Скорее всего, уже завтра Хранители будут знать, что он навещал Храм Сердца, и к нему неизбежно возникнут вопросы. Совсем необязательно дожидаться возвращения Главы Хранителей и Карателей, чтобы поинтересоваться мотивами одного не слишком удобного подданного...

Джерт поднялся. Где тут ближайшая клиника Итери? Надо наложить швы на рану и уносить отсюда ноги. Пожалуй, начнет он с Фьерроны, даст плечу зажить и поработает с архивами Двора Флейты, как и собирался. А заодно и посмотрит местные новостные каналы, анализируя, как видят создавшуюся ситуацию контролирующие Аккар двор Ан Тимров и двор Фрегар.

Глава 26. Анна. Непристойное предложение.

— Я могу спасти вас от смерти.

— Вот так просто? — усмехнулась Анна, оторвав глаза от мольберта и уставившись на неожиданного гостя с недоверием. Золотоволосый голубоглазый ардарит, чем-то отдаленно похожий на Кириана, чуть плотнее, чем нужно бы при его среднем росте, одетый элегантно и дорого, бегло оглядел ее камеру и обаятельно улыбнулся.

— Вы не заслуживаете смерти, — продолжил он, проходя и присаживаясь на кровать. Анна положила кисть и ушла в туалет, вымыть руки и привести себя в порядок, а когда вернулась, он разглядывал два ее незаконченных рисунка, брошенных на пол в углу комнаты. На одном был очередной неудачный набросок лица Сигура, чуточку непропорциональный — ей не удалась нижняя часть лица, и еще одно место, увиденное во сне — восемь башен, стоящих вплотную друг к другу, на холме в окружении сосен. Она не дорисовала его, остановившись на башнях, потому что в какой-то момент поняла, что не помнит деталей. На мольберте стоял только что начатый набросок Кейт.

— Вы знаете, что Ан Горт просил за вас эрема Брента? — спросил он, сосредоточенно разглядывая портрет Сигура.

Анна покачала головой. Сигур, судя по новостям, был где-то в Лерроне, возглавляя рейд Карателей. Два дня назад она написала ему письмо, просто так, чтобы хоть с кем-то поговорить, но ей ответил его секретарь, заверив, что как только Верховный Хранитель вернется, он обязательно с ней свяжется. Для нее это стало сигналом: надежды нет. Сигуру, в общем-то, не так уж и важна ее судьба... Что ж, ничего удивительного. Случайный человек, помеха, покорный и бестолковый инструмент в руках заговорщиков, она принесла ему много лишних проблем, в дополнение к собственным.

— К сожалению, безрезультатно. Наш новый эрем горит желанием покарать всех, кто хотя бы мало-мальски имеет отношение к заговору, даже так, как вы — тех, кто стал игрушкой в нечистоплотных руках. Откуда-то пошел слух, что старый эрем Эгберт хотел лишить его права наследования и назначить Кириана преемником. Теперь, сами понимаете, Кириан в опале, — гость усмехнулся. — Тиана, следующая после Брента, как вы знаете, погибла вместе с Эгбертом. Брент видит в младшем брате угрозу.

— И что дальше? — сухо переспросила она. — Что его ждет?

-Брент подумывает отправить его наместником в какой-нибудь из тихих Оазисов, типа Сайхана. После того, как закончатся все казни. Вы уже знаете, что вы — в последней десятке?

— Знаю, — она кивнула, подумав, что Анкра казнят одним из первых — завтра, и что весь Ардар будет смотреть трансляцию. — И как, по-вашему, мне можно помочь?

— Избавить вас от казни.

-Как?

Гость покачал головой.

— Предоставьте мне самому решить, как именно. Есть разные способы.

Анна бросила взгляд на тихо болтающий инфер, настроенный на исторический канал, и снова вернулась к лицу гостя. За неделю непрерывных лекций по истории Ардара и Оазисов, иллюстрированных портретами, она считала себя экспертом в некоторых вопросах. Особенно в вопросах наследования и родства.

— Вы — Эремиас, — сказала она утвердительно. — Кто-то из них.

— Позвольте представиться, — золотоволосый гость рассмеялся, изобразив шутливый полупоклон. — Гверн Ан Эремиас. Двоюродный племянник покойного Эгберта. Вы наблюдательны, Анна. Хотя неудивительно — с таким-то талантом, — он кивнул на рисунки.

— У вас очень характерная внешность, — пробормотала она, словно извиняясь. — Вы похожи на Кира и Брента одновременно.

— Итак, я могу вам помочь, — вернулся он к тому, с чего начал, и замялся. Анна, глядя, как его взгляд вдруг соскочил на недорисованного Сигура, решила побыстрее прервать неожиданно тягостную паузу.

— Что я за это должна для вас сделать?

— Стать любовницей.

Она едва сдержала усмешку. Что ж, ожидаемо. Ожидаемо и очень примитивно...

— Разве женщины Садов не искуснее?

— Возможно, — ответил он, по-прежнему избегая смотреть ей в лицо. — Дело не в этом. Вы- другая.

— Это называется — греться, — с издевкой повторила Анна слова Саорис. — Это из-за Искры, так?

Медленно кивнув, Гверн Эремиас поднял на нее глаза.

— Все-то вы знаете, — печально усмехнулся он. — Но так ли важна причина, когда речь идет о жизни и смерти?

— Вы можете сделать мою жизнь такой, что смерть покажется мне счастьем.

— Я похож на садиста-извращенца?

— Я ничего о вас не знаю. Даже если вы пай-мальчик, однажды я надоем вам, и вы избавитесь от меня, как от сломанной игрушки.

— А это будет зависеть только от вас, — парировал он, и Анна изумилась, услышав в его голосе обиду. Неужели он и правда верит, что совершает акт милосердия? — Так или иначе, вы ценнее, когда спокойны и довольны жизнью — Искра, знаете ли, штука хрупкая, может и погаснуть.

— Почему вы спрашиваете моего согласия? Вы же можете просто забрать меня отсюда, и принудить... Раз вы говорите, что есть разные способы избежать моей казни, значит, ничто не мешает вам сделать это в любое время.

— Не совсем так, — усмехнулся он. — Мне бы не хотелось проблем после. А так — честная сделка.

Анна молчала. Мысль о приближающейся казни приводила ее в ужас, давила, лишала воли, и вместе с тем вызывала ненависть и желание отомстить всем, кто причастен и виновен — Киру, за то, что втянул ее и Кейт в эту гнусную историю, и за нынешнюю бесхребетность, Бренту, за несправедливое решение, Леони, Эремиас, Ан Горту... всем. А так у нее хотя бы появится шанс... Жизнь лучше, чем смерть.

Она окинула Гверна пристальным, внимательным взглядом, пытаясь понять, что ждет ее в его доме. Постель с абсолютно чужим человеком, искушенным и избалованным, возможно — с извращенными вкусами. Скорее всего, она окажется заперта в его доме, может быть даже не в Эконде, а где-нибудь подальше от нее. Возможно, жестокое обращение. И однозначно — неопределенные перспективы...

— Дайте мне время подумать, — сказала она твердо.

— Вы считаете, у вас будет другой шанс?

Никакой усмешки: он был абсолютно серьезен. Серьезен и удивлен.

— А может, я склонна к самоуничтожению, — бросила она с издевкой. — Дайте мне возможность спокойно уйти из жизни.

-Не верю. Вы бы не рисовали, если бы не хотели жить. Что ж, думайте, но времени у вас осталось совсем немного.

— А то я не знаю, — Анна сосредоточилась на лице Кейт, глаза которой отражали ее собственную растерянность и тоску. Убрать ее уже не получится... — Как мне с вами связаться?

— Я сам, — бросил гость со вздохом. — Свяжусь.

Когда он ушел, она какое-то время сосредоточенными скупыми мазками дорисовывала волосы, но когда черная грива разрослась до неестественных размеров, в отчаянии отшвырнула кисть. Гверн Эремиас не вызвал у нее отвращения, но и симпатии тоже не возбудил. Она мучительно пыталась вспомнить, что она слышала про других членов Двора Эремиас, но память услужливо подсовывала малознакомые лица, чьи имена, как назло, вдруг всплыли с отчетливой ясностью. С трудом она вспомнила Тиану, старшую сестру Кира. Надо сказать, и самого Эгберта она запомнила плохо. А вот Брент за это время успел примелькаться — его треугольное, худое и нервное лицо, с блеклыми серыми глазами и стиснутым в полоску ртом глядело из каждого новостного выпуска.

«Сигур наверняка вернется перед казнями, — подумала она с отчаянием. — Вот у него и спрошу», — решила она, рассерженно сдергивая с мольберта испорченный лист. Где же Кейт? Что с ней случилось?

-Когда вы вернетесь?

-Да сразу же и вернемся, — хмыкнул брат, застегивая последние клапаны на металлопластовой форме, облегающей тело, словно вторая кожа. Рик рассказывал, что она устойчива для режущего и колющего оружия, смягчает удар архаичных нынче пулевиков, но, к сожалению, не защищает от уггеров, грязного изобретения Леони, вызывающих болевой шок у тех, в кого попал их заряд. Поправив пояс, на котором крепилась кобура для станнера и простой шенгетский нож, из классических, он медленно повернулся к Эйне лицом, а потом и боком, поднял руки, демонстрируя боевой костюм во всей его красе.

-Станнер слабоват, — пожаловался он, поглядев на себя в зеркало, и, недовольно поморщившись, принялся раздеваться. — Хоть не бери его. Оглушает и дезориентирует атакующего минут на пять, не более. Наши оружейники работают над увеличением мощности заряда, но пока что аккумулятор выходит у них слишком громоздким. Быстро с ним не побегаешь...

Сегодняшний день выдался пасмурным и непривычно дождливым для прикрытого тонким слоем климатического щита Арварена. По небу бродили тяжелые, низкие облака, из которых зарядами на землю обрушивались бурные потоки воды. Эйне, решившая прогуляться по Альдее и навестить старшего брата, едва добежала до его дома, успев за короткие мгновения неожиданно хлынувшего дождя промокнуть до нитки. Брат служил в охране двора Эремиас — их называли Бесстрашными, и считался там одним из лучших бойцов, участвуя в состязаниях между Оазисами, смело выходя против Леони и сражаясь не хуже этих прославленных бойцов.

Эйне дождалась, когда брат, который надевал форму по ее просьбе, вернется в гостиную в обычном халате, и снова спросила:

— А когда выступаете? Утром?

Рик кивнул.

-Операция должна быть молниеносной. Удар по Артигасу — отвлекающий. Главная цель -одновременное нападение на Фьеррону и захват Леды. Всем участникам выдали эти новомодные телепорт-браслеты, мы перенесемся в Аккар не с помощью общественного Зеркала, а мгновенно — и прямо туда, куда нам нужно.

— В какой из групп будешь ты?

— В отвлекающей. Наши Бесстрашные и бойцы Леони отвлекут на себя Пантер, Тимеридовых убийц, а небольшой отряд шенгетов атакует Фьеррону.

— Пси-воины?

— Лишь частично, на всякий случай. Все знают, что флейтисты — не бойцы,несмотря на то, что их ментальные техники позволяют делать то же самое, на что способны менталы и пси-воины Шенга. Но они позиционируют себя как целители, большинство из них соблюдает заветы их первого Зодчего, взявшего в руки Флейту — не навреди. Так что, мне кажется, Фьер не окажет сопротивления.

Эйне поджала губы. Как это... отвратительно. Конечно же двор Фьер будет защищаться. Лаэр сделает все, чтобы с его любовью ничего не случилось. Как бы предупредить Леду о готовящейся акции по ее насильственному возвращению? Подруга не оставила способа связи, пообещав только, что сама найдет Эйне, как только все успокоится и жизнь наладится. Она знала, что ее побег не оставят без воздаяния, но что бы так... чтобы воины одного Оазиса напали на другой?

— А если в Артигасе погибнут невинные? Если вы кого-нибудь убьете? — Невинные обойдут нас стороной, — фыркнул брат. — Если кто-то осмелится на нас напасть — так им и надо. Значит, это противник, который знает, кто мы и зачем пришли.

— То есть, вы не будете нападать первыми?

— Мы создадим вид, что ищем Леду у Ан Тимров. Ворвемся во Дворец Грез и хорошенько там пошумим. Разобьем что-нибудь... Сломаем пару стульев. Несколько Леони возьмут своих симбионитов, для страху и для массовости. Когда вторая группа возьмет девчонку, мы получим сигнал возвращаться и сразу же уйдем телепортами.

— Лишь бы жертв не было, — покачала головой Эйне, но брат лишь отмахнулся. — Что-то я сомневаюсь, что все будет так, как вы придумали.

Вернувшись домой, она еще раз критически вгляделась в работу. Кусочек побережья наконец получился как надо, от рисунка отчетливо веяло морской соленой свежестью и характерной северной прохладой. Вблизи можно было услышать едва различимый шум волн, накатывающих одна на другую... Эйне еще не проверяла, появилась ли создаваемая ею земля на самом деле, но раз у рисунка появилось «дыхание», значит, ей наконец удалось задуманное. Хотя иногда вместо сотворенной земли у нее выходили картины-порталы: не новые земли, а двери между старыми, наподобие телепортов-зеркал. Если всмотреться в картину, можно было «нырнуть» на ту сторону, в место, изображенное на ней, но вот вернуться обратно, к сожалению, таким способом было невозможно. Поговаривали, что именно хозяева Кисти когда-то создали первые зеркала — стационарные телепорты, переносящие людей из одного конца мира в другой, и что в те времена на Ардаре пользовались исключительно Зеркалами... Сейчас технология Зеркал доступна всем, более того, ученые смогли создать телепорт-браслет, легкий и удобный в быту. Пока что браслеты стоили баснословно дорого, их имели только Эремиас, высшая знать, да Хранители, но со временем и они станут предметом повседневного обихода.

Старая Веда, бывшая хозяйка Кисти, рассказывала Эйне, что Кисть действительно способна создавать проходы между разными точками пространства, и в этом Кисть и Странник очень схожи. Странники видят иные миры и умеют открывать в них двери, их умение чем-то похоже на умение Кистью создавать живую материю. Отличие в том, что обладатель Кисти других миров не видит, а значит, рисуемые им случайные проходы ведут исключительно в реальные, здешние пространства. Чуть позже она проверит — отправится на юго-восток Арварена и посмотрит, что там. И надо вытащить Дэна, что-то он приуныл в последнее время. Не нравятся ему слухи, упорно ползущие по Садам, слухи о предстоящей войне с Аккаром, о новом оружии, разработанном в лабораториях Хранителей, которое его создатели называли Небесным Возмездием. Никогда раньше Оазисы не воевали друг с другом, разве что кланы и Дворы выясняли отношения в поединках. Никогда раньше обитатели Ардара не задумывались о массовом уничтожении друг друга...

Она уже собралась было заняться приготовлением ужина, когда у двери настойчиво затенькал колокольчик. Удивленная, она поспешно открыла дверь и отпрянула назад, когда через порог решительно переступили двое смуглых крепышей в облегающей черной одежде, обильно украшенной драгоценным шитьем.

Леони. Она поспешно напрягла память, пытаясь отыскать в своей бесконечной копилке лиц их черты, но не нашла никого, даже близко похожего на визитеров.

Вежливо поздоровавшись, на что они ответили почтительным поклоном и представились, она проводила их во внутренний дворик, где, благодаря только вчера натянутой мужем зимней крыше, было сухо и тепло несмотря на дожди. Дождавшись, пока они усядутся в плетеные, покрытые пледами кресла, она вопросительно посмотрела на того, что казался старше.

— Мы приносим глубочайшие извинения за то, что помешали вашей работе, Светлейшая, — в голосе Леони Эйне услышала искренность и благосклонно кивнула. — Но Хозяйка Двора поручила нам задать вам пару вопросов, не отвлекая вас от дела.

— Отвечу, если знаю ответ, — Эйне подумала, что не помнит детали договора с Леони касательно побережья Даэра — его время еще не пришло, и возможно, сейчас срочно придется что-то уточнять, но последовавший вопрос изрядно ее удивил.

-Считается, что Кисть — сильнейшее из Орудий Создателя. Кисть творит новую реальность, любую, по желанию ее обладателя. Может ли обладатель Кисти создать другое орудие Творца?

-Нет, конечно... — она собралась уже было рассмеяться их наивному вопросу, но потом неожиданно задумалась, и оба Леони напряженно следили за ней, не торопясь перебивать. А почему нет? Никто ведь на самом деле не знает, как и кем были созданы те Орудия, что уже есть, и кого именно на Ардаре принято называть Творцом и Зодчими...

— Боюсь, я вообще не смогу вам ответить, — призналась она. — Я никогда не слышала и нигде не встречала упоминаний о подобном опыте, но это не значит, что его нет или не было.

— Это честный ответ, — улыбнулся второй Леони. — А если по-другому сформулировать вопрос? Могли бы вы создать некий артефакт, по возможностям равный Орудию?Простой, с одной функцией, но действенный? Считается, что Кисть может все, но мы с вами до конца не знаем ее возможностей.

— Может быть, — произнесла она задумчиво. — Могущество Кисти зависит от умений ее текущего владельца. От его... воли, воображения, веры в то, что он делает... А что именно вы хотели бы получить?

— Некий инструмент, позволяющий управлять людьми и выполнять приказы, — сказал старший.

— Власть над душами, — кивнула Эйне, удивившись лишь на миг. Леони... да еще и на пороге большой войны. Что еще их может волновать?

— Нет, что вы, — заторопился младший. — Нам не нужна власть над душами. Всего лишь кратковременное выполнение приказов, желательно — на расстоянии. Представьте себе, что вам надо быстро, почти мгновенно передать приказ подчиненным. Простенькое Орудие могло бы сильно облегчить дело... особенно в случае войны. А то наш вольный народ любит обсуждать приказы, оспаривать мнения, устраивать публичные дискуссии... Для их же блага лучше было бы беспрекословно и быстро повиноваться.

— Опыт Ории показывает нам, что необходимый результат достигается путем воспитания и тренировок,- снова вступил старший. — Война у оритов в почете, они умеют воевать. Мы — нет, и времени на создание эффективной регулярной армии у нас нет.

— Не проще ли тогда нанять людей Ории, за деньги? — предположила Эйне. — Или перетянуть на свою сторону какого-нибудь беспринципного Флейтиста?

— Думаете, есть такие? — удивился младший.

— Такие есть везде, — отрезала Эйне, раздражаясь. — За деньги и материальные блага и флейтисты, и Итери, и Эремиас опускаются до нечистоплотных манипуляций. Наш мир, увы, далек от идеального.

— Леда была вашей подругой, не так ли? — задумчиво спросил старший Леони. — Вы хорошо ее знали. Как вы считаете, мог ли этот наглец Ан Фьер повлиять на нее? Влюбить в себя, например, и принудить к побегу?

Эйне от души рассмеялась, чем изрядно удивила гостей. Принудить Леду? Да она сама хоть кого принудит, и без всякой Флейты..

— Не мог, — ответила она уверенно. — Боюсь, это он... пал жертвой ее чар. Почему бы вам не оставить их в покое? Пусть идут той дорогой, которую выбрали.

— Двору Эремиас нанесено оскорбление, — сухо сказал старший. — Двору Леони — двойное. И эрем, и Хозяйка Львов едины в своем желании поставить зарвавшихся Фьерридов на место. Вы возьметесь за инструмент повиновения? Мы составим подробное описание функций, которые хотим получить, как только вы дадите согласие.

— Я его не дам, — сухо бросила она. — То, что вы требуете — отвратительно. Мне неприятна сама идея его создания, а значит, как бы я не старалась, Кисть меня не послушается. Да и никто не гарантирует, что вы используете такое орудие только так, как заявляете — для передачи приказов на расстояние.

— Мы можем уничтожить его сразу, как только закончится война, — запальчиво возразил младший. — И никто — ни сами Леони, ни те, кому оно могло бы попасть в руки случайно, не использует его по-другому.

— Нет, — Эйне поднялась и решительно направилась к выходу, давая понять, что разговор окончен. — Хозяин Кисти не может создать то, что противно его сердцу.

— Вы понимаете, что мы можем... — тихий голос старшего привел ее в ярость.

— Не можете, — отрезала она с брезгливостью. — Если я сильно захочу вашей смерти — я нарисую ее. И поверьте, это гораздо легче и быстрее, чем пририсовать кусочек берега у континента.

— Разве Кисть позволит вам нарисовать... убийство? — младший, потрясенный ее заявлением, остановился у двери с забавно обиженным выражением на смуглом красивом лице.

— Одеваете же вы ошейники на людей, — фыркнула она с негодованием. — Инструмент Создателя — всего лишь проводник воли его владельца. Кисти, как и Флейте, все равно, что именно творят с ее помощью люди.

***

Сон Анны прервался звуком открываемой двери. Низкорослый седоватый шенгет, служивший при тюрьме надзирателем, поставил на стол поднос с едой и сухо велел:

— Через полчаса вы должны быть готовы к выходу.

— Почему... — от ужаса она разом покрылась холодным потом. — Я ведь... не сегодня.

— Поступил приказ о вашем обязательном присутствии на сегодняшнем мероприятии, — пояснил шенгет. — Прошу вас не затягивать с завтраком и сборами.

С дико колотящимся сердцем, дрожащими руками она быстро выпила кофе и впихнула в себя омлет с овощами, кое-как оделась, и когда надзиратель снова зашел в камеру, в испуге попятилась.

— Зачем мне там...

Ей дали сопровождающего — ардарита-лерронца, ширококостного смуглокожего, как Леони, немолодого Хранителя. Он крепко взял ее за руку и собрался было надеть браслет-ограничитель — устройство, не позволяющее отходить от парного браслета более чем на несколько шагов, но Анна лишь презрительно усмехнулась

— И куда я, как вы думаете, могу убежать?

Тот неуверенно сунул вторую часть ограничителя в карман и активировал телепорт.

****

Анна знала, что где-то за городом есть то ли крепость, то ли тюрьма, называемая Бертергом. Ей показалось, что крепость строили Леони, чей архитектурный стиль выделялся на фоне остальных массивностью и пристрастием к темному или вовсе черному камню. Двор овального здания из гладкого до блеска темно-серого камня был вымощен, словно шахматная доска, светлыми и иссиня черными плитами. В арочных проемах галереи стояли зрители — судя по одежде, представители Дворов и знатных семей Эконды, а может быть, и других Оазисов. В дальнем конце овального каменного кольца Анна разглядела сидящих, и предположила, что именно там находится новый эрем с семьей. Ей захотелось высунуться, присмотреться получше в надежде разглядеть Кириана или Сигура, но ее сопровождающий положил ей руку на плечо и аккуратно сжал, не позволяя двинуться. Несколько мест занимала съемочная группа, их камеры и способы работы почти не отличались от тех, что использовались дома. Мощеный грязноватый двор был ярко освещен прожекторами. Анна посмотрела вниз и вздрогнула — там бродили термархи и анубисы-шакалы, какие-то слишком тощие по сравнению с теми, которых она видела в Нулларборе. Приглядевшись, она поняла, что они не привязаны.

— Брент распорядился, — услышала она уже знакомый мягкий тенорок. Гверн Эремиас, одетый в элегантный черный костюм, под которым золотом переливалась рубашка с воротником-стойкой, — отдать всех Леони зверям их Двора. Пусть напоследок повеселят публику.

— Они же владеют ошейниками, — пробормотала Анна, с напряжением разглядывая зверей.

— Не все,- мурлыкнул Гверн. — К тому же, животных много. Всех не захомутаешь.

— Их же... живьем разорвут... — прошептала она и, подняв на него взгляд, увидела на его лице удивление.

— А скольких разорвали их собственные звери во время нападения на Сады? Анна, вы же были там, когда все это началось... Вы видели погибших — прислугу, городских жителей, служащих, членов младших семей из тех, кто всегда жил в Садах. Вам их не жаль?

Анна отвернулась. Ей было жаль всех, и себя — в первую очередь. И даже Ша, которого уничтожили сразу же, как только он попал в прицел стэна. Люди могут замыслить недоброе, звери — никогда... Они руководствуются инстинктом выживания, не более, и не убивают ради удовольствия и мести, из ненависти или ради наживы. На это способны только люди... Люди-нелюди.

Гверн отошел в сторону, приветствуя появившихся с другой стороны разряженных, словно на прием в Сады, гостей, и она уловила несколько реплик, свидетельствовавших, что эти зрители собрались сюда добровольно, услышав, что казнь будет имитировать знаменитые на все Оазисы звериные бои Даэра. Быстро оглянувшись и не найдя приставленного к ней сопровождающего, она отыскала глазами ближайший выход, но тот оказался чуть ли не на самом краю галереи, на которую продолжали прибывать жаждущие зрелищ. Нет, ее заметят... Бесполезно, бессмысленно бежать, когда ты не знаешь даже, где это место находится. Где-то на краю Оазиса, почти у самой завесы, за которой — Сибирь, бесконечный лес и ни одного живого существа на сотни километров в округе.

Удар колокола — настоящего, размещенного прямо напротив, на противоположной стороне галереи, заставил зрителей умолкнуть. Взгляды непроизвольно обратились вниз, к шахматным плитам двора, куда прямо навстречу зверью вытолкнули первого приговоренного, под оглашаемый на всю крепость — и на все Оазисы — приговор. Анна слушала ссылки на статьи ардарского уголовного уложения и удивлялась древности их издания. Хотя чему тут удивляться... Ардар, при всей своей внешней современности, оказался невероятно консервативен. Благодаря инферу в камере, она теперь знала, что по существу здесь веками ничего не менялось — ни правители, ни традиции, ни устои, ни технологии, ни территории земель. Некому было менять — Мастеров рождалось на Ардаре все меньше и меньше, так же, как и людей с Искрой, способных создать что-то новое и встряхнуть дряхлеющий древний мир.

Когда оглашение приговора завершилось, к приговоренному подошли двое — один подступил сзади, удерживая казнимого за плечи, второй достал блестящий продолговатый прибор с красным огоньком, показавшийся Анне смутно знакомым: от одного его вида на нее накатил неожиданный приступ тошноты. Почему-то вспомнился Ельск, и Миша, держащий ее под руку и весело что-то болтающий...

Но он же не приезжал в Ельск. Он... исчез. Откуда картинка-воспоминание?

— Что они собираются делать?

— Забрать Искру. Если у приговоренного есть Искра, ее изымают и отдают Сердцу Ардара.

— Ах да, — прошептала она, вспомнив так потрясшие ее откровения Саорис. — Искру можно отнять и отдать другому. Или продать...

— Искры казнимых растворяются в Сердце, — повторил Гверн с напряжением в голосе, отчего она снова повернулась к нему, пристально вглядываясь в лицо.

— Вам приходилось, да? — от неожиданной догадки она едва не рассмеялась, но вместо этого протянула руку к его рубашке и бесцеремонно ощупала грудь в поисках анимы. Да, он был там, небольшой плоский, округлый сосуд, слегка теплый на ощупь. Он перехватил ее запястье и крепко прижал к груди ледяную от нервного напряжения ладонь.

— Вы смелая.

— Мне нечего терять, — лихорадочно хихикнула она. — Я — мертвец.

— Непохоже, — усмехнулся он, отпуская ее, и пошатнувшаяся Анна ухватилась за парапет и, чтобы не смотреть на мелкие конвульсии человека, у которого маленький адский аппарат вытягивал волю к жизни, уставилась на развалившихся на каменных плитах термархов.

— Эти звери — чьи-то симбиониты?

— Нет. Это отбракованные звери, непригодные для союза с человеком.

— Почему же они не нападают сразу?

— Их отпугивает специальное излучение. Одна из функций поводка — удерживать на расстоянии чужих. Сейчас его выключат, и начнется...

Анна услышала в его голосе нехорошее предвкушение и внутренне сжалась. Тогда, в Нулларборе, она знала, что участникам опасных состязаний ничего не грозит, кроме разочарования от проигрыша, то была увлекательная игра сильных, будоражащее кровь зрелище. Здесь же... Увидев, как два крупных, но тощих шакала метнулись к жертве, она поспешно закрыла глаза.

Страшный крик перечеркнул напряженную тишину, и она зажмурилась еще сильнее.

— Все, его унесли, — сказал Гверн.

— Сейчас будет следующий, — всхлипнула она. — Сколько их... сегодня?

— Девять. Ваш Анкр ан Элиш — в конце.

Как тогда, в Нулларборе, подумалось ей.

На третьем казнимом она открыла глаза и стала смотреть. Никто из приговоренных Леони не пытался сопротивляться. Это из-за Искры, подумала она. Если у тебя забрали Искру, зачем тебе жить? Где взять волю, чтобы бороться...

Когда термархи расправлялись с седьмой жертвой, она перевела взгляд на Гверна, но тот смотрел не на арену, а на ложу с родственниками. Анна вгляделась. Даже отсюда было заметно, что Брент подался вперед, шенгет рядом с ним замер каменным изваянием, а кресло слева, ранее занятое, теперь опустело. За ними мелькнул еще один шенгет, но ни один из них не был похож на Сигура.

Когда вывели Анкра, она сжала кулаки.

— Он вам действительно нравился? — переспросил Гверн сочувственно.

Она кивнула, не справившись с сжавшимся горлом, и всхлипнула.

Своей искры у Анкра не было — у него демонстративно забрали аниму. Может быть, именно поэтому, оказавшись напротив термарха, он, единственный из всех, попытался бороться. Анна с сердечной болью следила, как он, так же, как когда-то на арене, ловко увертывается от атак, отбрасывает ногами уже сытых, и поэтому обленившихся шакалов. Заскучавшая публика аплодировала ему после особо удачных бросков. Уставший Анкр приободрился, словно забыв, что он не на арене, а на помосте условного эшафота... но термархи не дали ему забыть. Несколько бросков, прыжок, опрокинувший его на спину, прокушенная нога, а затем — и горло...

Как ему хлопали в день его победы... Анна заплакала, больше не скрывая своего горя.

— Вы действительно готовы пройти через это? — голос Гверна был удивительно нейтрален — ни насмешки, ни жалости не звучало в нем — ничего, кроме вопроса.

— Меня... ждет то же самое?

— Я не знаю, — бросил он с раздражением, — что еще придет этому безумцу в голову.

— Я... согласна, — выдавила она и после этих слов ощутила бесконечную усталость, словно из нее вынули жесткий стержень, все это время державший ее прямо, и бесконечную пустоту. Ей сразу же стало холодно, голова наполнилась ватным звоном и онемевшие ноги вдруг мелко задрожали и отказались двигаться.

Вот и все. Слово сказано.

— Тогда пойдемте отсюда, — сказал он бесстрастно. — Больше нам здесь нечего делать.

Конец первой части