Оазис

Часть первая: Глава 1

ОАЗИС

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Я кинул взгляд на свои наручные часы и облегченно вздохнул. Через сорок минут, если не произойдет форс-мажора, всегда случающегося нежданно-негаданно, сюда подкатит рейсовый дилижанс и увезет меня из этой проклятой дыры, провонявшей выделанной кожей, помоями и лимонами. Как странно: здесь, сколько бы ни бывал, очень силен запах лимонов, хоть как-то перебивающий жуткое и незабываемое амбре, выворачивающее желудок наружу. Почему так? Вроде бы поблизости нет лимонных плантаций. Вздохнув, я натянул на нос шляпу с потертыми краями, и загребая носками ботинок щебенку на плохо отсыпанной дороге, дошел до бетонной коробки, на крыше которой было растянуто длинное и уже потрепанное полотнище с надписью «Кафе Салли». Поморщившись от одного вида сомнительного во всех отношениях заведения, я все же поднялся на невысокое крылечко и отодвинул в сторону легкую москитную сетку, висевшую в дверном проеме. Увы, в моем положении выбирать что-то более респектабельное не приходилось.

Я хотел есть. Предстояла дальняя дорога. Почти трое суток мне приходится убегать от людей сеньора Борджиа, менять места ночлежек, прикрываться чужими именами. Трое суток беспрерывной погони на грани срыва и усталости. Два трупа особо рьяных «торпед» мафиозного барона, рассвирепевшего от того, что ценнейший груз артефактов, собранных в Лазурных Чертогах, ушел из-под его носа к другому клиенту (а никто не заставлял этого жирного ублюдка обманом и шантажом заставлять исполнителя, то бишь меня, лезть в самую жуткую дыру на юге континента!); разбитая вдрызг машина преследователей; переломанные ноги несчастных лошадок – таков «послужной» список в режиме погони не способствовал душевному равновесию.

А к этому адскому коктейлю добавились люди шерифа, получившие указание найти некоего Алекса Волкова – охотника за артефактами, грабителя «заповедников», убийцу с глазами безжалостного маньяка (врут, сволочи!). Выходит, за мной по пятам шла вся королевская конница и королевская рать, и кто-то рано или поздно может дотянуться до меня, чего я старался избежать всеми силами. Которых почти не осталось. Себе-то врать не стану!

Мои пальцы то и дело поглаживали левую сторону запыленного пиджака, под которым скрывался старенький, но верный и безотказный «питон» двенадцатого калибра. При случае я всегда могу вырвать его из плечевой кобуры. Для этого и не защелкиваю жесткий клапан. Мало ли…

Войдя в помещение с маленькими оконцами, похожими на бойницы, которые никто не мыл с момента «божьего суда» - кажется, это все, что осталось от какого-то старого склада – я при скудном освещении оценил диспозицию на случай, если придется драпать. Ведь меня могли накрыть в любую минуту, и куда тогда бежать? Под окнами, в которые я никак не пролезу, обязательно поставят человека, как и у входа. Даже если прорвусь – подстрелят сразу же, щедро нашпигуют свинцом. Слышал я краем уха, что был приказ стрелять на поражение, не захоти Алекс Волков сдаться законникам. Живым я нужен только мафии. Так что дверь отпадает. Не прорвусь. Остается кухня и задний хоздвор. Перемахнуть через невысокий заборчик и попытаться скрыться в закоулках сараев, вонючих бочек с отходами и мусором, между двухэтажных каркасных домишек совсем не трудно.

Город я знаю, бывал здесь не один раз. Не заплутаю во время бега. Но тогда какой смысл цеплять на себя хвост из преследователей? Мне нужно уехать из американского сектора, контролируемого злым гением местной мафии господином Борджиа, а также законным представителем властей в Мемфисе – так называется эта дыра, перевалочный пункт в европейский сектор – шерифом Хартингом, тем еще злыднем, не хуже криминальных авторитетов. Причем, мафия и власти совершенно не мешают друг другу гоняться за мной. Можно подумать, кроме Алекса Волкова в секторе не осталось настоящих преступников, маньяков, душегубов. Вот не люблю я рьяных служак. Вредят они моему бизнесу, развернутому здесь за последние три года. А что, место хорошее, европейский сектор неподалеку, а к нему два сладких «заповедника» с древними ништяками. Греби и продавай.

В помещении было немноголюдно. С десяток человек наберется: две семейные пары, трое детей, бабушка-божий одуванчик, старик с желчным лицом мелкого зануды и любителя втайне от родственников поддать по вечерам, а еще девушка лет двадцати с миловидной мордашкой, которую портил вытянутый и скругленный тяжелый подбородок типичного англо-саксонки, в зеленой блузке и в бриджах песочного цвета. На голове залихватски напялена кепка с едва читаемой выцветшей надписью, кажется, с названием древней футбольной команды. Надпись едва просматривается, но мне удалось кое-что прочитать. Вроде «BA..C..ON..». Такие кепи еще находили на территории «заповедников» и толкали на рынках из-под полы, если они были в хорошем состоянии. Местные умельцы уже наловчились шить новоделы, искусственно старя их до состояния артефактов.

Настоящими древностями, добытыми в развалинах мегаполисов и городов канувшей в ад цивилизации, как бы нельзя нелегально торговать. Но ничего нельзя поделать с желаниями модников и модниц выглядеть смело и вызывающе, плюя на традиции ходить по городам в дурацких широкополых шляпах и беретках. За неподобающую вольность их никто не преследовал, а вот посадить на пару суток в каталажку и помурыжить вопросами, у кого была куплена данная вещь – могли легко и не напрягаясь. Шериф Хартинг, охраняя благополучие своего округа, дело знал туго, поэтому и вызывал злость пополам с досадой у черных копателей, к коим относился и ваш покорный слуга.

День обещал быть жарким, поэтому я хотел уехать как можно быстрее из чертовой печки в прохладном междугороднем дилижансе, оборудованном вентиляторами. Здесь все становится раздражающим и отвлекающим, что обдумывать дальнейшие ходы совершенно невозможно. Мозг плавится, заставляет организм впадать в полудрему. Из Мемфиса я рвался всей душой и мыслями. Надоело скопище унылых рассыхающихся каркасных халуп на окраине города с вечным запахом дерьма и чертовых лимонов, где мне пришлось сидеть подобно мыши под веником целых три дня!

Даешь Сан-Себастьян, прекрасный небольшой городок со свежими ветрами с гор, с кристально чистой рекой, текущей оттуда. Самая крайняя точка европейского сектора, далекая и манящая. Там я дома. Там я свой.

- Пожалуйста, яичницу с беконом, пару гренок и кружку темного «дракона», только не этой китайской мочи, а настоящего! – я сразу же предусмотрительно наставил палец на подошедшую официантку. Почему-то, несмотря на середину дня, у нее было помятое и усталое лицо.

- Сэр, китайцев в Мемфисе давно нет, - хмыкнула дама, выуживая из кармашка передника блокнот с огрызком карандаша. – Их как тараканов вытравили три года назад.

- За что такая немилость? – достаю из пачки сигарету и закуриваю, не обращая внимания на укоризненные взгляды мамаш, обеспокоенных за здоровье своих отпрысков. Вот-вот, лучше бы за ними следили, а не за курящим дяденькой. У каждого из детишек лежит по паре жирных кремовых эклеров на тарелке. Лопают и не нарадуются щедрому подарку. Обжоры мелкие.

- Почувствовали, что могут права качать, но переоценили свои силы. Взрыв на фабрике фейерверков – вот беда-то! Шериф предъявил оставшимся в живых узкоглазым, чтобы уматывали из города. Не любит мистер Хартинг, когда благочестивых жителей подвергают опасности.

- Весьма благоразумно, - я впервые согласился с действиями местных властей. – Кстати, не хотите подзаработать?

- Кто же не хочет? – официантка, собиравшаяся уходить, остановилась как вкопанная. – Что за дело?

- Нужно оставить открытыми двери из кухни в подсобное помещение или на внутренний двор, - тихо сказал я, выкладывая на стол две розовые ассигнации с цифрой «2» по углам. – И присмотреть, чтобы нерадивый помощник не закрыл их случайно. Четыре талера вас устроят?

- Хм, никогда не задавайте таких вопросов, сэр, - усмехнулась официантка и шустро смахнула деньги в карман, - иначе вас начнут доить по любому поводу. А красавчик чего-то боится и хочет дожить до прибытия дилижанса?

- Вы проницательны, мэм, но только не насчет красавчика, - я приподнял шляпу, демонстрируя старый шрам, тянущийся белесой полосой от виска до левой ноздри.

- Зрелище малоприятное, это правда, - голос у женщины остался ровным. – Но привыкнуть можно… Кстати, сколько яиц пожарить?

- Три.

- Ждите, сэр.

Итак, дилижанс, идущий из Феникса до Колорадо транзитом через вонючий Мемфис, а дальше вдоль границы секторов, прибывает через двадцать минут, если шерифу не придет в голову задержать его на въезде в город в рамках спецоперации по оцеплению города. Это я пойму лишь когда истечет время ожидания, и придется бежать в холмы, густо облепившие городок с трех сторон света. Понимаю, что бессмысленно: там меня рано или поздно схватят. Не привык я жить по-звериному, прячась в норах и колючих кустах. И что делать? В американском секторе поддержки я не дождусь; конкуренты будут только рады избавиться от удачливого мистера Волкова, умудрявшегося проникать в «заповедники» и вытаскивать оттуда такие артефакты, что слюнки текли у коллекционеров. Черт с ними, ублюдками. Не захотели спрятать меня на пару месяцев в своих схронах – еще приткнетесь, утираясь соплями.

Я выпустил струю дыма в потолок, где лениво шевелил лопастями единственный вентилятор, запитанный от генератора. Ну да, мне же не почудилась вышка ветряка, торчащая неподалеку от кафе. Именно он давал электричество убогому кафе и по совместительству – залу ожидания.

Женщина принесла заказ, я сразу же расплатился, чтобы при форс-мажоре ко мне не возникло претензий со стороны владельца общепита. Не люблю, когда люди начинают склоки из-за пары монет, не доставшихся им в случае внезапного побега клиента. Припоминают все грехи родственников вплоть до десятого колена. Ну, бывают моменты, не зависящие от человека. Я, вот, всегда учитываю плохие варианты.

Интересно, кто-то еще помнит своих предков на длинном генеалогическом древе? Дай бог, если до третьего вспомнят. «Божий суд» стер воспоминания о минувшем поголовно. Если первые счастливчики, оставшиеся в живых после катастрофы, держались за родственные связи, то следующие поколения плюнули на кровные привязанности. Надо было выживать и двигаться вперед. Для таких целей подходила любая организованная человеческая стая, объединенная одной идеологией. Неважно, какой: религиозной, охотничьей, бродяжнической или бандитской. Это только наметившаяся аристократическая прослойка кичится своим прошлым.

Яичница была недурна, бекон слегка пережарен, но тоже сойдет для голодного путника. Эта пища оказалась куда лучше, чем в гостиничной дыре. Пиво уже отдало холод, но оказалось приемлемым. Орудуя вилкой, машинально посмотрел на часы.

До прибытия дилижанса оставалось пять минут, а я все прокручивал в голове варианты на случай, если раньше него появятся охотники. Не оставляло меня поганое чувство опасности. Шериф, как гончий пес породы харьер, шел по пятам из самого Феникса – такой же крепкий и коренастый, вцепится – не оторвешь. Но вот вытянутая заостренная рожа шерифа с плотно прижатыми к черепу красными ушами… Не знаю, почему он у меня ассоциировался с этим симпатичным псом, но сам-то Хартинг был чуть красивее обезьяны. Так что я ему еще льстил.

Сидевшие за столиками будущие пассажиры, с которыми мне предстояло коротать дорогу, засуетились, проверяя багаж, задвигали стульями. Вот и ладно. Побыстрее бы дилижанс приехал. Начнись здесь стрельба – завалим кучу народа. Пусть уматывают на улицу. Там есть навес, в тенечке и на свежем воздухе куда приятнее ждать транспорт.

В этот момент в кафе зашел молодой парень, поджарый и легконогий, одетый, несмотря на жару, в кожаную куртку. Из-под распахнутой полы откровенно виднелась кобура с торчащей рукоятью «ремингтона». Ничего удивительного и подозрительного. Здесь все с оружием ходят, даже подростки. Но вид у мальчишки расслабленно-пренебрежительный, словно зашел сюда пивка попить. Ради этого стоило из города на окраину переться? Насмотрелся я на таких. Повадки как у любого представителя закона в американском секторе. Дурачок неопытный, сразу прокололся.

Парень скользнул рассеянным взглядом по сторонам, не останавливая его ни на ком, но на мне задержался лишнюю секунду, что стало его ошибкой. Сейчас попросит сигареты или бутылку пива, а потом выйдет. И вот тогда надо линять.

- Сигареты «Вильсон Голд», - ожидаемо бросил парень второму официанту за стойкой и положил на нее пару монет.

Ну вот, как я и предполагал. Засунув пачку в карман куртки, он вышел наружу, за ним тут же потянулись остальные. Я резко встал, отодвигая стул, и рванул за стойку. Официант удивленно взглянул на меня, открыл было рот, но передумал закатывать скандал, когда я приложил палец к губам. Оказавшись в узком бетонном коридоре, рванул к светлому пятну выхода. Слева от меня находилось кухонное помещение, откуда несло жареным мясом со специями, хозяйственная комната, раздевалка для персонала и душевая. Но я не отвлекался, стремясь побыстрее выйти наружу. Дверь оказалась открыта. Официантка честно отработала свои четыре талера. Вывалившись на улицу, быстро оценил обстановку, оглядываясь по сторонам.

Возле стены впритык стоят несколько бачков с отходами, вся территория кафе ограждена забором из тесаных досок. Ворота, через которые заезжают машины с продуктами, сейчас наглухо закрыты. А вот в глубине кафе я расслышал резкие и злые выкрики. Ха, опаздываете ребята!

Рванул изо всех сил к забору, подпрыгнул и зацепился за верх. Рывком подтягиваюсь и переваливаюсь на другую сторону. Хорошо, когда физическая форма позволяет тридцатилетнему мужику играючи перелететь через не самое сложное препятствие. Ни живот не мешает, ни застарелый ревматизм… Подняв кучу серой пыли, приземляюсь на согнутых коленях.

- Эй! – крик из-за угла придает мне прыти. Я даже не оглядываюсь, сразу рванул вперед, не забывая петлять. У людей шерифа в большинстве своем револьверы, но и дробовики есть. Не хочется получить в спину приличную порцию картечи. – А ну, стоять! Стоять, Волков!

Да хрен вам! Бегу по узкому проулку между глухими заборами, выискивая любую щель, чтобы нырнуть в нее. Грохнул выстрел. Неприятно взвизгнуло рикошетом, что-то просвистело над головой. Слава богу, не дробовик! Ошалевшая кошка метнулась из кустов мне под ноги и изящным прыжком перемахнула через забор. Делаю ускорение и заворачиваю за угол, вовремя попавшийся на пути. Здесь пока тихо. Несколько унылых бараков, возле которых торчали кусты акации и росли кривые тополя. И куда же меня занесло? От кафе я пробежал метров двести. Кругом тупики. А продолжать бежать по пустынной улице – это гарантированно выскочить на преследователей. У шерифа людей хватит чтобы перекрыть каждую щель в вонючем клоповнике. Придется уходить в холмы, что хорошо просматриваются с окраины в паре миль отсюда. Вопрос, успею ли добраться, учитывая открытую местность?

Между бараками увидел проход и нырнул туда. Чуткое ухо улавливает крики, ржание лошадей. Проклятье! Неужели привлекли ганфайтеров? Те любят верхом гоняться за преступниками, получая за это неплохие денежки. Почему не на автомобилях? Любая машина в наше время – большая редкость, доступная лишь аристократам, представителям власти, мафиозной верхушке. Пожалуй, все. Горожане и фермеры тоже иногда приобретают простенькие тачки, но большей частью держат машины в гаражах за мощными запорами. Горючее весьма дорого, увы, но это нисколько не останавливает воров.

Мысли разбились на несколько дорожек, каждая из которых обрабатывает свою информацию, а я на автомате влетаю в очередной проход между бараками, чуть не сбивая с ног чернокожую дамочку, едва шевелящуюся над веревками с бельем. Слышу только ее крики, часть из которых – одни маты. Внимание не обращаю, но наводку для преследователей она дала знатную. Мне уже удалось выскочить из лабиринтов улиц, как услышал за спиной топот копыт. Под ногами стеганул выстрел, разбрасывая песок и гравий в разные стороны. Черт! Так и под рикошет попаду! Неприятно оказаться на мушке. Еще один выстрел! Теперь сбоку от меня, и в опасной близости. Живьем берут, супостаты!

Выдергивая из кобуры оружие, не стал смотреть назад, кто же меня преследует. А надо было. Я упустил из виду, что некоторые ребята Хартинга в прошлом, до службы в полиции, были ковбоями и хорошо владели арканами. Вот один из них и накинул на меня петлю. Плотная волосяная змея упала на плечи, скользнула вниз, обхватывая руки. Последовал резкий рывок. Падаю на спину, успевая увидеть свои ноги на фоне белесо-голубого неба, на котором нет ни единого облачка. Перед глазами замелькали сапоги преследователей. Какой-то ублюдок врезал мыском обуви по ребрам, отчего ослепительная боль ударила в мозг.

- Добегался, гад? – слышится возбужденный голос. – Поднимай его, ребята!

Цепкие руки схватили за воротник пиджака и рывком поставили меня на ноги. Не успеваю отреагировать, как в глаз прилетает кулак. Искры, звездочки… Ошалело мотаю головой, а ничего поделать не могу. Пистолет вырвали из рук, и последнее, что помню – смачный удар по затылку. Дальше – тьма.

****

- Н-да, Алекс, выглядишь ты так себе, - голос Хартинга доносится откуда-то сбоку, и пришлось повернуть голову, чтобы разглядеть шерифа. Один глаз заплыл от удара и ничего не видит. Как бы вовсе не ослеп. Ретивым служакам ничего не стоит покалечить человека, попавшего в их руки. – Хреново выглядишь. Не бегал бы от правосудия – договорились бы на приемлемых условиях.

- О чем нам договариваться, шериф? – хрипло спрашиваю я, ощущая, как сухость в горле дерет голосовые связки. Пить хочется неимоверно. – Ты мне покажи тех козлов, которые меня спеленали. Хочу потом должок отдать.

- Ты так уверен, что сможешь это сделать? – Хартинг усмехается, а я, наконец, фокусирую взгляд.

Небольшая комнатушка с одним большим окном, закрытым деревянными плашками жалюзи. Возле окна – стол со скрипучим креслом-вертушкой, в котором сидит гончий пес породы харьер. Надо же, почти созвучно фамилии шерифа. Сам он лениво крутится: вполоборота туда, вполоборота обратно. И глаз с меня не сводит. На столе с тихим шуршанием гоняет воздух миниатюрный вентилятор. Да, в Мемфисе жарко, как и во всем американском секторе. Жарко, влажно, чувствуется близость океана. Как они живут здесь? С тоской понимаю, что мой дилижанс давно упылил в вожделенные дали.

- А расскажи-ка, мистер Волкофф, - именно так, с нарочито выделяемой двойной буквой «ф», начал допрос Хартинг, - как ты умудрился за год трижды попасть в «заповедники», и что такого вынес оттуда, что за тобой гоняется мафия жирного Борджиа?

- Обычная дешевая хозяйственная утварь, - пожал я плечами, прислонившись к стене. Меня качало от легкой контузии, болело ребро, и я хотел одного: просто поспать часиков двенадцать, прийти в себя и начать конструктивно думать, как выползти из дерьма. – Древние электронные платы, которые уже не будут работать никогда, светильники, спецодежда для работ в загрязненных зонах, небитый тонкий фарфор древних китайцев.

- Да ну? – удивился шериф. – Из-за такой мелочи мафия хочет расчленить тебя?

- Я сам не понимаю, почему он взбеленился, - вздохнул я, переступив с ноги на ноги. Этот пес предложит мне сесть, в конце концов? Сейчас грохнусь на пол, и пусть прыгает вокруг меня. – До сих пор никаких претензий ко мне не было…

- Зато у нас претензий на целое досье, - прихлопнул ладонью шериф наглую муху, решившую приземлиться на стол. – Несанкционированное проникновение в закрытые зоны карается лишением свободы на десять лет или каторгой. Что выберешь, Волкофф?

Усмехаюсь про себя. Тюрьма – рай, пусть и долгосрочный. А на каторгу меня не тянет совершенно. Что я забыл в аномальных зонах или в пустынных районах, где под слоем тяжелого песка или гранитной «подушки» такие же авантюристы тщательно обыскивают развалины древних городов?

Да, «божий суд», как называют до сих пор жуткий катаклизм в европейском секторе, или «судный день» в американском – сдвинул с мест тектонические плиты Земли, снес целые страны, перемешал континенты. Начало всему был мощнейший взрыв «Желтого дьявола» - Йеллоустонской кальдеры – разнесший половину североамериканского континента. Он дал толчок для активизации тихоокеанской вулканической цепи. Смешно и грустно одновременно: все боялись ядерной войны, которая могла покрыть планету прожаренной гранитной коркой, а получилось все гораздо хуже. Люди мерли сотнями тысяч от болезней, голода и постоянной грызни за ресурсы.

Сейчас на месте Йеллоустона плещется море. Желтое море, с желтоватым оттенком вод. Ураганный дрейф остатков североамериканского континента прибил плиту к евразийскому берегу, закупорив пролив из Северного Ледовитого океана. Половина Европы утоплена водами Атлантики. Оставшиеся в живых люди рванули на восток. Восточноафриканский рифт откололся и столкнулся с Аравийским полуостровом. На месте северной Африки вольно ходят океанские воды. Перешеек между обеими Америками перестал существовать.

А где были океаны – сейчас пустыни или аномальные зоны с пышной зеленью; под толщей скалистых напластований таятся погибшие города. Новые земли, горные хребты, реки, озера – мир уже не тот, что остался на бумажных картах древности, чудом сохранившихся за века забвения. Мне удалось как-то увидеть часть такой, усиленно охраняемой в музее Техаса. Хрупкий, ветхий обрывок погибшего мира, лежащий под стеклом. Кажется, на нем была изображена Австралия. Сейчас ее нет – вернее, плавучий континент влетел, подобно ледоколу, в оконечность Южной Америки, наполовину снеся Огненную Землю, создав мешанину горных вершин, в подножье которых мощно бьют холодные волны океана. Жутчайшее место. А вот за хребтами расстилаются великолепные луга с сочной травой, бесподобным климатом, где сейчас массово растут фешенебельные курорты. Водопады, чистейшая вода, воздух с ароматом хвои и эвкалиптов, удивительные звери, не чета местным тварям…

Катаклизм что-то сделал с планетой. Климат стал другой, льды в большинстве своем растаяли, утопив островки и острова. Антарктида стала ближе к евроазиатскому континенту. Сейчас это обширнейший материк, разделенный на европейский и американский сектора. Азиатско-африканские сектора находятся южнее. Нам до них дела нет. Слишком далеко. Тысячи и тысячи километров безлюдных и страшных земель. Не скажу, что они совсем не заселены, но мало кто хочет жить там.

А еще эпидемии, болезни… Боги постарались на славу, вычищая Землю.

Цивилизация смогла спасти остатки технологий, чтобы уж совсем не впасть в дикарское состояние, сохранила в памяти названия городов, но вернутся на проторенный путь предков оказалось не так просто. Точнее – тяжело. Жизнь сама начала диктовать свои условия. А мы только подстраиваемся под нее.

О чем я хочу сказать? Каторга неприемлема для таких людей, как я, только в одном ракурсе. Никто не даст умыкнуть великолепный артефакт и продать его коллекционерам. Все, что находят в развалинах, под песками, в штольнях, в ущельях или пещерах – переходит в собственность сектора, на чьей территории найдена древняя вещь.

Шериф грозится упечь меня на долгосрочные бесплатные работы в американском секторе. Это значит, что придется пахать на хитрожопых представителей истеблишмента в условиях, близких к боевым: жара, пыль, набеги вооруженных ублюдков из диких земель, где, кроме колючего терновника и козьих какашек ничего нет. Меня всегда удивляло, почему такие шустрые и ищущие во всем выгоду англосаксы предпочли поселиться в этих широтах, отвоевав себе огромный массив неперспективных земель. Земледелие слабое, только скотоводство и бескрайние хлопковые поля. Пока однажды не сообразил, что именно здесь вероятно нахождение погибших городов с их бесценными дарами в виде технологических изделий, аккуратно извлекаемых из толщи земли. Не знаю, что пытаются американцы создать на основе артефактов, но многих донимают такие же вопросы и сомнения. А янки молчат.

- Гляжу, выбор дальнейшего пути тебя озадачил, Алекс, - чуть ли не доверительно и с долей сочувствия сказал шериф. – Ты бы поторопился, потому как уже завтра будут оглашены приговоры. Хватит кормить всякую шваль и не получать от них отдачу. Шесть человек, Алекс! Шесть ублюдков, которых я с радостью упеку на каторгу, сидят за решеткой и жрут в три горла кашу, которую могли быть кушать детки! А вот тебе даю право выбора!

- А как же суд? – я взбодрился, пытаясь понять намеки Хартинга.

- Пару месяцев назад из столицы пришла новая директива осуждать преступников на местах. Шерифам округов даны большие полномочия, мистер Волкофф. И я считаю такой подход правильным. Зачем разводить глупые разговоры? Если я поймал какого-то урода за грабежом или доказал его преступления – зачем говорильня? Виновен! Считаю, подход правильный! Итак, Алекс?

- Ваша демократия валится под откос, шериф, - усмехнулся я.

- Да хрен с ней! Всегда ненавидел ее, отрыжку прошлого, - отмахнулся Хартинг. – Не понимаю, почему за нее так держатся наши парламентарии. Я жду ответа.

- Пожалуй, все же на каторгу, - выдохнул я. – На свежем воздухе, среди людей. Глядишь, и с женщинами повезет.

- Волкофф, ты идиот? – выпучил глаза шериф. – Сам себя гробишь! Впрочем…

Кривая улыбка исказила толстые губы шерифа. Он полез в ящик стола, достал оттуда пачку сигарет, вытащил одну и закурил. Дым окутал его лицо. - Значит, каторга. Ну, что ж, Александэр Волкофф, рожденный в русском конгломерате европейского сектора в 425 году от «судного дня», а точнее, в Новоархангельске, тридцати двух лет от роду, известный в криминальном мире и среди подпольных коллекционеров под кличкой «Черный Археолог» за экономические и уголовные преступления приговаривается к пятнадцати годам каторги…

- Эй, шериф, какие пятнадцать лет? – возмущенный таким вероломством, я сделал пару шагов в сторону стола, но остановился под сверлящим взглядом Хартинга. – По уголовному уложению – десять лет!

- Десять лет тюрьмы, Алекс, но не каторги. Ты невнимательно слушал, - ответил шериф. – Каторга для таких как ты – дом родной. Думаешь, я не прочитал твои поганые мыслишки, крутящиеся в башке? Все я знаю, Волкофф! Наперед просчитал! Поэтому пятнадцать! Чтобы гарантированно сдох, а не вернулся в общество богатеньким дядюшкой Скруджем!

- Козел, - выдохнул я по-русски, хотя общемировым языком, дикой смесью немецкого, английского и испанского (этакий европейский пиджин) я владел неплохо. – Надеюсь, ты доживешь до того дня, когда я освобожусь и вернусь, чтобы отдать долг, Хартинг!

Последний мой спич шериф выслушал с каменным лицом, но затем оттаял и даже ласково ответил:

- А вот я не уверен в таком развитии событий. Ибо назначаю данной мне властью отбывание каторги в Приграничье, в сраном Гранд-Каньоне!

Вот здесь я не сдержался и высказал все, что думаю о шерифе, о его хозяевах, о странной правовой системе, извратившей любое понятие справедливого наказания. Мало того, что Хартинг запихал меня в Приграничье, так еще и в самую гиблую точку – Гранд-Каньон, прозываемый повсеместно «Гранд-Могилой»!

Приграничье являлось цепью небольших блокпостов, создававшихся для защиты секторов от нападений всяких тварей, мутантов, называемых метаморфами или метами, а также против нежити и людей, подвергшихся изменениям в организме. Общество изгоняет таких несчастных в аномальные зоны и заставляет их выживать всевозможными средствами, демонстрируя таким образом «человеколюбие» и отсутствие тирании.

Там же, в этих зонах, прячутся самые дрянные отбросы общества: ублюдки, любящие убивать изощренно, получая при этом небывалое удовольствие, маньяки, психически неуравновешенные люди. В общем, тот еще рассадник. И самая изюминка в том, что в таких аномальных зонах находятся особо лакомые «заповедники»! Вот где раздолье для охотников за артефактами! Это и была основная причина, по которой я согласился на каторжные работы. Ибо только каторжан привлекают в экспедиции по узаконенному разграблению древних развалин!

Блокпосты со временем разрослись в небольшие городки. В них, как накипь, прибивало искателей приключений, авантюристов, дельцов всех мастей и просто несчастных людей, не нашедших себя в жестоком новом мире. Цивилизация исторгала из себя то, что не могла переварить. А здесь, на рубежах секторов, жизнь помаленьку приобретала черты странного симбиоза порядка и самоуправления.

Аномальные зоны есть по всей Землей, но самая огромная и протяженная – как раз в северном полушарии, где образовались американский и европейские сектора (мы соседи, пусть и условные). Они раскинулись уродливыми кляксами, пышущие магическими флуктуациями, излучаемыми из разломов земной коры. Да-да, именно магия, о которой я до сих пор не говорил! Магия, изменившая наше представление о мире, тоже соседствует с нами. Магия, сформировавшая в недрах земли удивительные кристаллы, наделенные всевозможными волшебными свойствами, которые стали предметом поиска, продажи, перепродажи и многочисленных убийств. Я бы ни за что не верил в такие россказни, если бы сам не столкнулся с парочкой таких удивительных примеров, где магические камешки творят чудеса.

Магия похожа на невидимые лучи радиоактивности; она проникает в клетки человека и заставляет его мутировать, делая из него чародея, колдуна, мага. Радиоактивность тоже присутствует, но в той степени, что погибнуть от лейкемии или раковых заболеваний составляет мизерный шанс от опасностей аномальных зон. Когти и зубы тварей, жуткие выбросы магии сведут вас в могилу раньше срока!

Так что от магического фона есть только одно спасение – самому обрести возможность влиять на природу вещей! Но – увы! Такому обучены лишь монахи «Святого Ордена», раскинувшего свои филиалы по всему миру. Когда только успели, святоши? Именно их представители шныряют по секторам, конгломератам и всяким заброшенным анклавам, чтобы найти одаренных детей. Чистят основательно. Никто не проскочит сквозь их сети. Агентура Ордена работает четко, подобно конвейеру. Мораль их такова: если не повезло родиться с искрой одаренности – даже не думай примазываться к всесильной организации.

Гранд-Каньон «знаменит» своей способностью губить массу народа, чей контингент составляют, как я уже говорил, воры и убийцы, авантюристы и фальшивомонетчики, военные преступники и просто несчастные, оболганные люди. Аномальная зона, расстилающаяся за Могилой на многие сотни миль, представляет из себя полупустынную местность с бесконечными холмами, поросшими жесткой травой. Изредка встречаются лесные массивы, рассекающие бесплодные земли уродливыми темно-коричневыми языками. Реки тоже есть, но я бы не рекомендовал там купаться. Сразу станешь добычей местной ихтиофауны. Бесконечные пески под белым обжигающим солнцем – тоже в общую копилку гадостей.

Честно, не ожидал от шерифа такой подлянки.

- Чарли! – рявкнул Хартинг, докуривая сигарету.

Через полуоткрытую дверь хорошо было видно, как трое помощников шерифа сидят в комнатушке, похожей на тамбур. Через нее меня сюда и вели. Удрать не получится. Окно зарешечено, единственный путь на свободу отрезан бравыми ребятами с дробовиками.

Чарли – молодец с красной похмельной рожей, с мощными руками, в которых оружие выглядело как игрушечное недоразумение, распахнул плечами дверь и уставился на шерифа преданными собачьими глазами.

- Отведи этого бегунка в камеру. И глаз с него не спускайте. Завтра в восемь утра в Мемфис прибудет «адская Мэри». Мы приданы для усиления сопровождения.

«Адская Мэри», насколько я был сведущ в местных реалиях – это тюремный дилижанс, развозящий бедолаг по каторгам. Почему у него такое название, я догадывался. Адская повозка… Осужденные действительно понимали, куда везет их дилижанс, но почему он связан с именем Мэри? По легендам, гуляющим среди преступников, лет двести назад некая Мэри Ивнинг, верховный прокурор американского сектора ввела в судопроизводство наказание в виде каторжных работ в аномальных зонах, и дилижансы жуткого багрово-красного цвета стали развозить их к местам последнего проживания.

- Понял, шеф, - кивнул Чарли и бесцеремонно схватил меня за шиворот. Развернул и толкнул в тамбур.

- Чарли, как твоя фамилия? – спросил я.

- Бэккинс, мать твою! – рыкнул Чарли. – Хочешь переписать свое имущество на меня? Валяй!

- Ты мою маму не трогай, кусок обезьяньего дерьма, - вежливо ответил я. – Хочу спросить: это ты ударил меня по голове прикладом?

- А если и я? – осклабился помощник, и размахнувшись, саданул меня своей ручищей по почкам. – Спасибо сказать хочешь?

Я согнулся от боли, и меня подхватили помощники шерифа. Парни живо дотащили меня до каморки, огороженной от коридора мощной решеткой, закинули внутрь. Грохнувшись всеми костями на пол, я с трудом дополз до топчана и завалился на него. Что ж, Чарли Бэккинс, я приду за должком.

Ночью я проснулся от воя бродячего пса, проникающего через тонкие стены каталажки, обшитых тесовыми плашками. Дерьмовая постройка, которая вряд ли спасет от нашествия морфов. Кошмарный концерт длился несколько минут, пока чей-то выстрел не заставил животное замолкнуть. Надеюсь, вокалисту удалось выжить. Хотелось ему завидовать. Несмотря на одичалую и полуголодную жизнь, он может идти куда хочет. Он свободен. А я обречен на мучительное существование в Приграничье. Откуда у меня взялась уверенность, что удастся вырваться с каторги и еще остаться в прибыли? Жизнь в «Гранд-Могиле» гарантированно укорачивает, чем продляет.

Сплюнув на пол тягучую слюну из пересохшей глотки, я завернулся в колючее потертое одеяло и постарался заснуть перед дальней дорогой.

Часть первая. Глава 2

Глава вторая

Малыш Никки – бандит и грабитель, на счету которого несколько десятков потрошенных банковских дилижансов, около сотни трупов, и это только доказанных. Мрачный тип с квадратным подбородком, нависшими над глазами густыми бровями, из-под которых посверкивают два злобных зрачка. Руки в шрамах и татуировках, широкие плечи и вечно согнутая голова, как у пышущего злостью быка. Сидит напротив меня, о чем-то напряженно думает, и постоянное позвякивание браслетов на запястьях нарушает монотонный стук колесных ободьев по гравийной дороге.

Джерри-Большой Тунец: промышлял контрабандой на побережье Тихого океана (название великого водного бассейна перенесено в новые реалии как память человечества о теплых водах этого океана) в столичном Вашингтоне, нанес ущерб экономике американского сектора, как гласит обвинительный приговор. Шустрый малый с подвижной мимикой на лице, с тонкой изящной линией усов, и с белоснежными зубами, среди которых не хватает парочки. Кто-то из конвойных постарался, чтобы испортить имиджевую улыбку прохвоста. Он не американец, а, скорее, мексиканец, чей конгломерат входит в американский сектор. Дикая смесь индейской крови и латинос. Но, красив, надо признать.

Щеголь Дэн – отъявленный ублюдок, насильник, убийца женщин, отмороженный на всю голову сорокалетний психопат. Пять лет отсидел в секторальной тюрьме, пока хозяевам не надоело содержать вечно конфликтующего со всем миром урода на полном обеспечении. Подвели под статью, когда тот грохнул очередного своего оппонента на виду охраны, и отправили в «Гранд-Могильник». Наверное, все вздохнули с облегчением, кроме пятнадцати рейнджеров, сопровождающих «адскую Мэри». Им еще не расслабляться пятьдесят миль. Ведь Мемфис – последняя остановка перед Приграничьем, если не сворачивать с основной трассы, уходящей на запад и восток.

Сморщенное лицо Щеголя, как будто на нем пекли картошку, окаменело смотрит в одну точку поверх наших голов, словно хочет найти смысл жизни на переборках передвижной тюрьмы. Обклеенные линкрустом стены дилижанса нагреты на солнце, и кажется, обжигают, когда откидываешься спиной на них. Но Щеголю Дэну плевать. Эта каменная глыба будет нервировать нас всю дорогу.

Линда Джессика Хьюз – Милашка Солли. Действительно, солнечная девочка, двадцати пяти лет от роду, отправила на тот свет трех мужиков с помощью яда. Что-то вроде Черной Вдовы, убивающей своих мужей и становящейся единственной обладательницей всех их богатств. Думаю, эти глупые денежные мешки не были виноваты в том, что влюблялись в очаровательную рыжую девушку с милыми точками веснушек на изящном носике, в ее изумрудно-волшебные глаза, источавшие столько энергии и эротики, что никто и не догадывался, что на самом деле думает Милашка Солли. Я бы тоже влюбился, если бы не знал про ее приключения из газет. Шуму Линда Джессика наделала знатного. Ну, теперь на каторге ей придется несладко. Даже жаль стало.

Итак, что же получается? Среди двух явных уродов, по которым действительно плачет веревка, мы трое выглядим как агнцы на заклании. Ну, с кем не бывает? Каждый из нас убивал, но по необходимости. Милашка – от безысходности своего существования, когда девчонке из простой семьи трудно пробиться даже в средний слой общества. Я защищал свою жизнь, не без греха, каюсь. Может, Большой Тунец еще имеет шанс нацепить на свою голову нимб святого, если смотреть на наши прегрешения без сантиментов.

- Сколько человек ты порешил, парень? – словно прочитав мои мысли, прогудел Малыш Никки, пристально глядя на щеголеватого контрабандиста.

- Я не работаю грязно, приятель, - слегка сморщил нос Большой Тунец. – Мои предпочтения лежат в сфере экономических нужд.

- Кончай заливать, красавчик! – хмыкнула девушка, решившая поддержать разговор. Кажется, всем становилось скучно от однообразной тряски и унылого молчания в дилижансе. – В «Гранд-Могилу» попадают те, кто взял на себя грех убийства! Хочешь сказать, что чист?

- Так и есть, мэм! – осклабился парень, показывая щербины во рту.

- Какая я тебе мэм, урод! Мисс! – рыжая Линда попыталась достать изящной ножкой в грубом арестантском ботинке сидящего в трех шагах от нее на жесткой скамейке Большой Тунца.

- Прошу прощения, мисс! – нисколько не обидевшись, раскланялся красавчик, прикрывая коленями свое мужское хозяйство. На всякий поганый случай. – Конечно же, мисс!

- Тогда тебе крышка, парень, - словно выплюнул Малыш Никки и загоготал. – Как ты будешь себя защищать, если не готов выпустить кишки ближнему?

- Как-нибудь справлюсь, - скис контрабандист.

- Эй, вы, гомики! Захлопнули пасти, живо! – рявкнул один из охранников, сидевших в небольшом отсеке, который был огражден от нас мощной решеткой. Сам дилижанс был выполнен в строгом соответствии с требованиями тюремных правил: десятиметровая коробка, обшитая листовым металлом снаружи, с встроенной решетчатой камерой внутри на десять человек. Охрана – минимум шесть человек, не считая возницы. Трое снаружи на конях или на машине сопровождения (что было редчайшим случаем из-за большой стоимости услуг), и трое сидят внутри при оружии. Вооружение стандартное для перевозок. У каждого сопровождающего револьвер «кольт» или «ремингтон», в довесок – дробовик. Возница тоже вооружен, но у него автоматическая короткоствольная винтовка, которую он держит на козлах в специальных зажимах под сиденьем. Но, как я уже говорил, сегодня с дилижансом глотали пыль пятнадцать человек.

- За гомиков ответишь, вшивый коп! – загудел Щеголь Дэн и загремел цепями.

Надо же, а я думал, что такого ублюдка вообще ничем не проймешь!

- Ну, а ты за что получил выигрыш на курорт, «джимпи» (убогий, увечный - сленг)? – обратила на меня внимание красотка с солнечными волосами.

- Всего лишь за желание пожить в свое удовольствие, - я не стал улыбаться, как Джерри, и довольно мрачно посмотрел на девушку. Красивая же, вот что обидно! Была бы какая-то старуха с кривой спиной и с бельмом на глазу. Нет же, повезло трястись с обалденной девахой, у которой даже через мешковатую тюремную робу ощущаются вкусные формы.

- И как – пожил? – заинтересовался Малыш Никки. Он пристально вперил в меня свои злобные глазки. – Нахлебался досыта?

- Пожил – не буду врать, - ответил я, на несколько мгновений задерживая взгляд на этом уроде. Ну, будем в гляделки играть? Ого, жуткий блеск зрачков погас.

- Сколько народу погубил за такую жизнь? – но вопросы свои не прекратил задавать.

- Хватило, чтобы отхватить карт-бланш, приятель. Или тебе точное число назвать?

- Замели, приятель, - кивнул Малыш Никки и прекратил докапываться.

Я скосил глаза на Линду Джессику. Сидит, чему-то улыбается, покачиваясь на лавочке. Если колесо попадало на какой-то крупный камень, подпрыгивала, расслабившись, и только слегка страдальчески морщилась. Заметив мой мимолетный интерес, она сложила губы бантиком и послала мне поцелуй. Почему-то пришла на ум мысль, что девушке подошла бы кличка «песчаная кобра». Опасная тварь, лежит себе тихо, ничем себя не выдает, и как только жертва приближается на метр-два, делает резкий бросок и долбит своими ядовитыми клыками. Смерть через пять минут. Финита ля комедия.

Через три часа беспрерывной тряски, от которой скоро зубы из десен начнут выпадать, дилижанс остановился. Единственная дверь сбоку распахнулась, и внутрь заглянул шериф Хартинг. Внимательно посмотрел на пассажиров, удовлетворенно кивнул, увидев наши скисшие физиономии.

- Перекур, ублюдки, - сказал он. – Сейчас будем выводить по два человека, чтобы попить, оправиться, размять ноги. На каждую партию – двадцать минут. Вздумаете играть со мной – грохну прямо здесь, на дороге, и даже закапывать не буду. Воронам и пустынным псам тоже жрать охота. Уяснили?

- Да, сэр, - вяло за всех пробормотал Джерри. Остальные проигнорировали вопрос. Напрасно.

- Не слышу бодрого ответа, твари! – рявкнул шериф. – Отвечать всем, иначе будете сидеть без подарка на жаре! Специально выведу и усажу на землю, пока рейнджеры будут пить холодную водичку!

- Так точно, сэр! – воодушевились мы, звякая цепями, как праздничными колокольчиками. Пить хотелось всем.

- Другое дело, поганцы, - Хартинг скривился в довольной улыбке. – Первыми идут Большой Тунец и Малыш Никки.

Двое охранников, сидевших вместе с нами по другую сторону решетки, открыли дверцу и вошли в камеру, чтобы отстегнуть от фиксирующего кольца, вдетого прямо в потолок, карабины цепей. Таким образом заключенный отсоединялся от штанги, то кандалы на руках оставались. Снаружи два рейнджера наставили оружие на первую пару, вылезшую из дилижанса. Дверца нашего ящика снова захлопнулась.

- А где мы сейчас, дружок? – девушка пристала к пожилому охраннику, лениво созерцавшему какую-то часть пейзажа через открытые створки дилижанса со стороны возницы. Благодаря этому свежий, хоть и нагретый солнцем, ветерок проникал в душегубку камеры. – Что-то я не узнаю местность.

- Выйдешь – узнаешь, - не оборачиваясь, ответил рейнджер. Да, он был из той группы, что брала меня в Мемфисе. Я узнал его.

- Грубиян, - ничуть не обиделась Линда Джессика.

Первая пара вернулась в веселом расположении духа. Большой Тунец даже посвежел, и обрадовал нас, что здесь есть колодец с водой и небольшая закусочная. Правда, людям шерифа никто ничего не предложил. Видимо, «адская Мэри» не пользуется в этим местах популярностью.

Следующими выгнали меня и Милашку Солли, чему я был откровенно рад. Можно попытаться перекинуться парой слов, не грубя друг другу. Видно же, что девица страдает от своеобразного общества и строит из себя бывалую стерву. Прищурившись от слепящих лучей солнца, я натянул козырек шляпы на глаза. Хорошо, что шериф не стал лишать меня важной части гардероба, как случилось с моей пушкой. Прикарманил «питона», гадина. Кстати, в отличие от моих спутников, уже давно сидевших в разных тюрьмах, я был в цивильной одежде, и этим отличался от единообразно одетых спутников. У тех были какие-то неряшливые арестантские робы серого цвета. Слишком быстро меня оприходовали на каторгу, даже не успел посидеть, ожидая суда. Кто же знал, что он будет таким молниеносным. Ничего, скоро и мне предстоит примерить такое же тряпье.

Я огляделся по сторонам. Н-да, обыкновенная харчевня, стоящая на перекрестке. Пустынная дорога разбегается в разные стороны, а несколько домов из сборных деревянных щитов вытянулись в одну ровную линию. На крыше харчевни горячий ветер треплет старую вывеску «Томми Сникерс». Видимо, это и есть название заведения, состоящего из двух старинных автобусов-трейлеров, поставленных впритык друг к другу, уже с облупившейся краской на бортах, с двумя бочками, поднятыми и уложенными на жесткий каркас вышки. Очень похоже на водный накопитель и душ одновременно. Возле трейлеров стоит разболтанный пикапчик с наваренными на окошках решетках – кто-то из фермеров решил пообедать. Даже коновязь присутствует с парой гнедых кобыл. Н-да, народу немного, и никто не показывается наружу, чтобы полюбопытствовать, кто же посетил сей чудный уголок. Колодец находится в нескольких шагах от харчевни: каменный круг высотой в полметра от земли, прикрытый сверху двускатной крышей.

- Шериф, а где девушке уединиться? – крикнула Линда. – Не на дороге же присаживаться?

- Думаешь, ты самая хитрая? – усмехнулся Хартинг, расслабленно куря сигарету в тенечке высокого дерева с облезшей корой. – За кафе есть толчок. Но не радуйся. Тебя будут сопровождать, чтобы ты не вздумала через дыру с дерьмом убежать.

- Дебил, а еще шериф, - передернула плечами девушка и в сопровождении двух охранников направилась в указанном направлении. Хартинг решил не рисковать даже малейшей попыткой уйти в бега. Что для него мелкие неудобства для единственной дамы? Подумаешь, будет свои дела при догляде делать. Дверь же закрывается? Ну и вот…

Я демонстративно никуда не пошел, и расстегнув ширинку, окропил пыльную обочину с вислыми кустами полыни на виду рейнджеров, рассыпавшихся полукругом от дилижанса до крыльца харчевни. Несмотря на кажущуюся беспечность, мне убежать не удастся. В руках охраны – дробовики, револьверы. На лошадях враз догонят. Так что – не вариант.

Мысли пронеслись мимоходом, не зацепив своей значимостью. Сиди пока, Алекс, и не дрыгайся.

Подошел к колодцу. Без спешки закинул ведро в черную глубину, вытащил его полным и припал к живительной влаге. С трудом оторвался от питья, ополоснул руки и лицо. Остатки воды выплеснул на землю и снова набрал. Для девушки.

Обернувшись на крыльцо харчевни, я внезапно застыл.

Святош из магического Ордена Избранных трудно не узнать, находись они даже в огромной толпе народа, шествующей по широкому проспекту в честь Дня Возрождения, ежегодно проходящего в крупных городах американского сектора. В Вашингтоне там, или в Техасе они точно не затеряются. Выглядят ребята весьма вызывающе. Вся их одежда как яркий маркер принадлежности к определенному роду деятельности: скромная черная кожаная куртка-безрукавка, накинутая на хлопчатобумажную рубашку, штаны свободного кроя темного цвета, заправленные в высокие ботинки, на руках – перчатки с обрезанными пальцами и с металлическими вставками в виде шипов, а за спиной обязательно торчит рукоять меча или палаша. Да, не удивляйтесь: холодное оружие у монахов – обязательный атрибут. Они каким-то образом генерируют через клинок магические энергии, которые помогают им в схватках с монстрами аномальных зон. Руки монахов на запястьях перевиты кожаными ремешками с какими-то странными рунами. Левая часть головы выбрита налысо, и никогда не покрывается головным убором, за исключением тех климатических зон, где свирепствуют зимы. Согласен, стрижка весьма нелепая, дурацкая, но я подозреваю, что она несет какой-то сакральный смысл, важный для адептов Ордена. Все-таки ребята не просто так понты кидают. Они на самом деле борются с нечистью, и порой гибнут в этой борьбе. Недаром большая часть монахов концентрируется в Приграничье, на самом рубеже опасных аномалий.

Дальше было интересно. Монах подошел к шерифу, который с большим уважением пожал ему руку. Они стали о чем-то разговаривать, а я заметил, что к колодцу шла Линда. Полил ей на руки, обратив внимание, что лицо солнечной девушки полыхает злым румянцем. Н-да, видать, охранники не совсем тактично поступили. Не стал расспрашивать о причинах, пока спутница пила из ведра.

- А что здесь делает святоша? – девушка кивнула в сторону разговаривающих шерифа и монаха. На губах заблестели капельки воды, несколько из них сбежали с подбородка на робу.

- Понятия не имею. Кажется, договаривается с нашим шерифом о совместной поездке. Одному, наверное, скучно, вот и решил развлечься в компании, - наугад сказал я и попал.

- Эй, голубки! Хватит ворковать! – шериф повернулся к нам и сделал жест рукой. Монах посмотрел на нас с неожиданным интересом и что-то тихо спросил, тут же получив ответ: – Да обычные ублюдочные преступники: черный копатель-убийца и клофелинщица.

Шериф намеренно говорил так, чтобы мы услышали его слова. Естественно, Линда взъярилась и выпустила когти, делая шаг в сторону Хартинга.

- Ах, ты, старый плешивый засранец! Какая я тебе клофелинщица? Ты что городишь, мудак?

Она не успела сделать и пару шагов, как была бесцеремонно скручена и полусогнутом положении закинута в дилижанс, где ее быстро прицепили к штанге. Выплевывая грязные слова, Милашка Солли прошлась по всему генеалогическому древу шерифа, обвиняя его предков в нетрадиционных утехах, от которых появился вот такой вонючий и наглый урод. Прорвало, называется.

Пока девушка продолжала бушевать, из дилижанса вывели последнего из заключенных.

- Что здесь произошло? – поинтересовался контрабандист, когда меня завели внутрь. – Как будто скорпионов девке за шиворот накидали.

- Орет только Милашка Солли, - ответил я, откидываясь на стену. – Я-то молчу. Знаете, пришел к мысли, что женщин надо этапировать отдельно во избежание разных провокаций. Шериф и в самом деле болван. Или намеренно провоцирует. Так что будьте внимательны, господа. И еще… С нами хочет поехать монах Ордена. Святоша о чем-то договаривается с Хартингом.

Малыш Никки грязно выругался. Я сразу заподозрил, что в его большой пустой голове уже возникали мысли о побеге. Если монах присоединится к сопровождению дилижанса, то шериф обязательно попросит его поставить дополнительную защиту в виде магических «замков», чтобы нельзя было сделать каких-нибудь ненужных движений. Вот захочет Никки обидеть охранников и захватить дилижанс – сработает магия, и бандита испепелит какое-нибудь хитрое заклинание. Против магии мы, обыкновенные люди, бессильны. Наше спасение в огнестрельном оружии или, на худой конец, в «холодняке». Лично я не отказался бы от меча, что видел за спиной монаха. А теперь придется сидеть тихо и не дрыгаться. Даже один адепт Ордена способен разобраться с нами в одиночку. Можно ли убить монаха обычным оружием? Можно. Если застанете того врасплох. Но не советую. Поговаривают, у каждого монаха есть дополнительный глаз, которым он видит все, что происходит вокруг и за его спиной. Лично не видел, врать не буду. При случае спрошу, правда ли это. Может, он в складках кожи прячется.

- Какая еще провокация? – озадачился контрабандист.

- Разыграют наш побег – и кончат всех согласно директиве Тюремного Департамента, - проявил осведомленность Малыш Никки, буровя взглядом Щеголя Дэна.

Правильно. И сразу решится проблема лишних ртов. Нет, я буду сидеть тихо до самого Гранд-Каньона. Шериф не дождется от меня никаких глупостей. А вот я хочу отдать долг не только Чарли Бэккинсу, но и нескольких другим парням, по воле которых я загремел на каторгу.

Часть первая: Глава 3

Глава третья

Есть такое поверье: не начинай дел в понедельник. День и так сам по себе тяжелый, а когда трясешься на жесткой скамье «адской Мэри», поневоле начинаешь философствовать на мистические темы. Первым завел разговор Джерри Большой Тунец. Ему, видать, надоело беспрестанно ерзать отбитым задом по скамье и клацать зубами на очередной выбоине.

- Слышал, что на перегоне от Мемфиса до Колорадо появились мета-волки, - сказал он громко, заглушая грохот окованных железом колес. – Если до ночи не успеем в Гранд-Каньон, можно легко нарваться на стаю.

- Ты бы прихлопнул свою поганую пасть, барыга, - прогудел Малыш Никки. – Не гневи судьбу, пока она дает тебе крышу над головой. Нам еще морфов не хватало для полного счастья.

Милашка Солли фыркнула, очнувшись от дремы. Услышала последние слова и не преминула вставить свои пять монет.

- Когда это ты стал таким набожным, Малыш? – она как-то странно подмигнула мне. – До этого пачками резал людишек и не помышлял о вечном.

- Если я доберусь до тебя, девка, - предупредил бандит, - первое, что сделаю: вырву твой язык. Много говоришь не по делу. А я знаю: стоил только заикнуться о ночных тварях – они уже за твоей спиной стоять будут.

На мгновение все замолчали, вслушиваясь в посвист возницы и стук копыт лошадей по дороге. Кавалькада рейнджеров продолжала скакать по обе стороны дилижанса, стремясь до заката попасть в Гранд-Могилу. Солнце и на самом деле уже опустилось низко, задевая краешком побагровевшего диска простирающиеся на десятки миль вдаль холмы. Я стал припоминать, что находится между двух городков. Обычно на длинных плечах старались ставить небольшие форты с десятком вояк. Они прикрывали дорогу и обеспечивали охрану путников, по каким-то причинам не успевшим доехать до нужной точки. От Мемфиса до Гранд-Каньона путь выходил не слишком длинным, около четырех часов пути. Учитывая остановку возле «Томми Сникерса», потеряли час. А выехали мы из Мемфиса в двенадцать. Так что до заката солнца успеем. Я не боялся тварей, но только в том случае, если в руках было оружие. Даже нож мог увеличить шансы на выживание. Но сейчас, когда я прикован к штанге, и моя жизнь зависит от расторопности и смелости рейнджеров – лучшим вариантом будет своевременное укрытие за стенами каторжной тюрьмы.

А еще говорят: не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Народная русская мудрость не потеряла своего значения после гигантской катастрофы, а наоборот, приобрела некую мистическую составляющую. Стоит только подумать о хорошем – бац! Прилетела плюха от Бога. Или кто там сейчас замещает его? Не думаю, что после массовой гибели людей небесный покровитель продолжает свою деятельность. В отставке он сейчас, горько сожалея о своих последствиях. Честно, я не вру. Слишком низка роль церкви в нынешнем взбаламученном мире. Люди готовы принять новые догмы, новых героев и мучеников. Христианство умерло во всех своих ипостасях. Буддизм еще как-то приспосабливается к современным реалиям. Ислам? Не знаю, как у них. Слишком далеко живут.

Так вот, стоило только подумать, что до заката солнца нам предпочтительнее оказаться в Гранд-Каньоне – прилетело! Да так смачно, что половина из нас, едущих в «адской Мэри», едва зубов не лишились.

Дилижанс налетел на приличную яму, вырытую посреди дороги. Дожди ли тому виной, или звери, резко поумневшие – но одно из задних колес влетело именно туда, куда не стоило. Хрясь! Карета жутко накренилась, и мы полетели друг на друга, прикованные одной рукой к штанге. До сих удивляюсь, как не получил травму. Запросто можно было вывихнуть запястье или кисть оторвать с мясом. Кто-то столкнулся лбами, раздался хруст сломанной задней оси. Ржание лошадей, рев Хартинга, вовсю поливающего недотёпу-возницу.

- Ты, кусок дерьма ослицы! – орал шериф, носясь вокруг покореженного дилижанса. – Куда ехал, не смотрел, что ли? Успел виски нахлебаться, урод? Я сейчас самолично тебе в башке дырку двенадцатого калибра проделаю! Живо починил! Тебе час на исправление!

- Шериф, это невозможно! – заныл возница. – Задняя ступица сломана! Где я найду ось и насажу колесо?

- Твой хрен вместо оси пойдет! А ты вместо колеса будешь крутиться! – не унимался Хартинг. – Ларс! Гарри! Живо на коней и проверьте, нет ли здесь поблизости поселения? Нужно на всякий случай подготовиться к ночевке!

- Влипли мы, парни! – оскалился Большой Тунец. – Скоро стемнеет. Если мы не уберемся с дороги – все попадем в желудок пустынным волкам!

В накренившемся дилижансе стояла унылая тишина. Мы кое-как смогли рассесться по местам, хотя, скажу вам, в позиции «однокрылого орла», да еще вися на штанге, хорошего было мало. Лицо Линды Джессики в наступающих сумерках казалось нереально бледным. Но девчонка не унывала. Она то и дело пинала Малыша Никки, чтобы тот не слишком на нее наваливался своей тушей. Бандюк что-то ворчал, но ответных действий не совершал. Ему тоже было несладко.

- Эй! – заорал Щеголь Дэн и зазвенел браслетами. – Шериф! Может, выпустишь нас наружу? Мы здесь как протухшая рыба на веревках! Будь человеком!

- Заткнись, потрошитель! – заглянул в покореженный дилижанс один из рейнджеров. – Как шериф скажет, так и будет. Захочет, оставит вас здесь на ночь! Ха-ха!

- Хартинг всегда был шутником, - сказал я, глядя на девушку. – Но сегодня он превзошел самого себя.

- Клянусь памятью моего первого мужа, я грохну шерифа при первой же возможности! – пообещала Линда Джессика.

- И кто это говорит? – захохотал Щеголь Дэн, дергаясь на штанге. – Святая Мария, угробившая больше мужиков, чем «божий суд»!

- Закрой пасть! – зашипела Милашка Солли. – Он был святым человеком, не чета тебе, кретин!

Нас все-таки освободили из висячего плена. Двое рейнджеров осторожно залезли в покосившуюся коробку, а один стоял на страже с дробовиком, готовый в любой момент нашпиговать нас свинцом. Отстегивали каждого по одиночке и выводили на улицу, где заставляли садиться на землю, после чего прицепляли браслеты к ступицам переднего и среднего колес.

Я заметил, что часть охранников рассыпалась по холмам, зорко посматривая за окрестностями. Их фигуры на лошадях четко просматривались на фоне сереющего неба, подсвеченного последними лучами солнца. Нас же караулили пять рейнджеров. Шериф Хартинг и монах стояли поодаль и о чем-то разговаривали. Судя по озабоченным лицам – не анекдоты травили.

- Полагаю, нам нужно разбить лагерь, если рейнджеры не найдут подходящее место или людское поселение, - расслышал я голос святоши. – Я, конечно, смогу обеспечить некоторую степень безопасности с помощью «крепостной стены», но надолго камня не хватит.

- Каков его ресурс? – почесывая затылок, спросил Хартинг.

- Два часа обещаю, - твердо сказал монах.

- Тогда я пошлю еще людей, чтобы наверняка обнаружить какое-нибудь место ночевки, пусть и самое захудалое. Лишь бы крыша над головой была.

Большой Тунец, сидя рядом со мной, встрепенулся.

- Вдоль дороги до Колорадо нет ни одной зачуханной деревушки, где можно спрятаться, - с видом знатока сказал он, поглядев на меня. – А если отойти подальше, миль так на пять, можно наткнуться на отшельников.

- Что за отшельники? – я призадумался.

- Да адепты «Потерянной церкви», - хмыкнул контрабандист. – Поклоняются до сих пор старику Христу, чтят его заповеди.

- Несчастные люди, - пробормотала Милашка Солли, сидящая за Большим Тунцом. – Они до сих пор не поняли, что произошло? Бог умер.

- Он помер уже давно, - охотно откликнулся Тунец. – Еще до катастрофы. А людям надо за что-то держаться на грешной землице. Вот и цепляются за божьи изречения. Но мне плевать, кто предоставить мне ночлег. Что-то не прикалывает меня сидеть на жопе и ждать мета-волков. Рейнджерам похрен, они с оружием, будут спасать только себя. А кто мою шкуру обережет?

- Я гляжу, ты разговорился, - Хартинг проявил любопытство, глядя на нашу оживленную беседу. – Откуда ты знаешь, что на этом перегоне есть поселения отщепенцев?

- Я же контрабандист, шериф, - пожал плечами Тунец. – Мне положено знать то, о чем не догадывается правительство конгломерата.

- Бывал здесь?

- В этих местах – точно нет. А вот южнее есть ветка, ведущая к мексиканцам. Но доподлинно известно, что ближе к границам европейского сектора находятся поселки христиан. Но до них добраться тяжеловато. Овраги, осыпи, опасность наткнуться на бандитов…

- Бандиты? – засмеялся шериф. – Почему же они сектантов не трогают? Что-то с логикой у тебя непорядок, Тунец!

- Откуда мне знать? – пожал плечами контрабандист. – Так говорят, а я не проверял. Может, откупаются ценными вещами…

Я обратил внимание на монаха, во все уши слушавшего этот разговор. За все время не задал ни одного вопроса, чертов святоша. Наслышан о непримиримых отношениях между Орденом Избранных и церковной верхушкой, пытающейся зацепить разбегающуюся по различным закоулкам паству. Что они не поделили – одному дьяволу известно. Стараюсь не влезать в религиозные и магические распри. Себе дороже выйдет.

Послышался топот копыт. Из-за небольшого холмика, нависавшего над дорогой, где уныло застыл поломанный дилижанс, вылетели два всадника. Это вернулись рейнджеры, отправленные Хартингом на поиски подходящего ночлега.

- Шериф! – крикнул один из них, придерживая шляпу рукой. – В трех милях отсюда мы обнаружили постройки! Пара зачуханных курятников и церковь!

- Я же говорил, - тихо произнес Тунец и в избытке радости толкнул меня плечом.

- А люди? Есть там кто-нибудь? – неожиданно заинтересовался монах.

- Никого нет! Одни кости по округе разбросаны! – браво доложил второй всадник.

- Чьи кости? – прорычал шериф.

- Не разглядели точно. Возможно, лошадиные. Или коровьи.

Рейнджеры продолжали гарцевать в седлах. Шериф стянул с себя шляпу и сделал несколько шагов в одну сторону, потом – в другую. Видно, что он колебался. Какой бы сволочью Хартинг не был, но озабоченность за жизнь своих людей затмевала его паскудную натуру.

- Парни! – заорал он, махая шляпой над головой. – Все сюда! Эй!

Охранники окружили шерифа и выслушали его приказ. Нас отцепили от дилижанса, построили в одну колонну и погнали вперед под бдительным конвоем. Странные ребята. Даже Щеголю Дэну со своим сроком не пришло бы в голову сейчас рвать когти по бездорожью. С наступлением темноты здесь реально станет опасно. Местная фауна в эти часы, увы, чувствует себя хозяином, и уступать пальму первенства никому не собирается. Метаморфы обязательно наведаются к брошенной «адской Мэри» и пойдут по следам, которые мы щедро оставляем на остывающем песке.

- Кто мне скажет, что здесь произошло? – первым нарушил молчание шериф, когда мы достигли вожделенного поселка, где вероятность нашего выживания значительно возрастала.

Перед нами, прячась за чахлыми акациями и несколькими тополями возвышалась небольшая церковь с покосившимся крестом на крыше, часть которой уже обрушилась, а другая половина оказалась обгоревшей от давнего пожара. Западная часть стены тоже подверглась массированной атаке огня, но выдержала. Ее, видимо, успели потушить. Не представляю, каким способом. Воды здесь вообще не наблюдалось. А, нет! Вон там возвышается каменная кладка колодца. Но все равно запасов воды не хватит, чтобы сбить пламя. Хотя… Христианский бог, вероятно, помог.

В целом здание оказалось целым, даже дверь имелась. Окна на высоте двух метров, даже зарешечены. А вот два «курятника» оказались общинными домами. Я встречал такие на побережье океана. Поборники веры жили в таких большими семьями. Вырванные с корнем оконные рамы, вынесенные двери, обрушенные крыши – все указывало на трагедию, разыгравшуюся здесь некоторое время назад. Когда? Кости, раскиданные по округе, могли подсказать о сроках, но я бы не торопился. В сухом климате да под жарким солнышком костяк высушивается быстро.

- Точно говорю, это человеческие кости! – подал голос Чарли Бэккинс. – В сумерках его красная рожа выглядела весьма живописно. Он трусил. Отчаянно трусил, что оказался в такой ситуации, когда вокруг нет цивилизации, нет надежной защиты кроме револьвера или дробовика.

- С чего бы? – неуверенно произнес один из рейнджеров, сдерживая свою лошадь. Животное вело себя беспокойно. Чувствовало гибельность этих мест и жуткую ауру погибшего поселка.

- Я, по-твоему, кости коровы от человеческих не смогу отличить? – огрызнулся Бэккинс.

- Самюэль! – шериф спрыгнул на землю и с хрустом размял плечи. – Возьми Пабло и Фредди, проверьте церковь. Только внимательнее по сторонам смотрите.

Трое охранников с величайшей осторожностью двинулись к покосившемуся крыльцу, поднялись по скрипящим ступенькам и остановились возле неплотно прикрытой двери. Пабло и Самюэль встали по бокам, предоставив самому молодому рейнджеру право первым войти в нахохлившееся от пережитого здание.

- Спорим, зассыт, - нарушил гнетущее молчание Щеголь Дэн.

- Не-а, войдет. Забьемся? - охотно поддержал его Малыш Никки.

- Согласен.

– На что?

- Если на нас нападут меты, прикроешь меня своим телом, - оскалился в улыбке Щеголь Дэн.

- Тьфу, урод! – сплюнул на землю мрачный бандюк. – Приличнее ничего не придумал?

- Заткнулись, оба! – приглушенно рявкнул шериф, и кто-то из рьяных охранников прошелся прикладом по спинам заключенных. Для профилактики.

Парни преодолели иррациональный страх и вошли в церковь. Их не было пять минут. Потом появился Пабло и махнул рукой. Все оживились.

- Угомонились все! – шериф напялил шляпу на самые глаза. – Первыми заводим заключенных, цепляем их в одном месте, чтобы не разбежались! Пошли, пошли! Скоро совсем темно будет! Ларс! Что там с сараями? Можно лошадей туда спрятать?

- Не думаю, шериф! – дюжий рыжеволосый рейнджер покачал головой. – Там дыр больше, чем в сыре. Если меты появятся, они первым делом сожрут наших лошадок. Поганое местечко.

- Заведите их в церковь, - неожиданно предложила Малышка Солли. – Жалко лошадок.

- Дура-баба! – сплюнул кто-то. – Они там завалят нас дерьмом за ночь! Твари почуют мясо, мы вообще оттуда не выберемся!

А ведь проблема нешуточная! Пятнадцать лошадей охранников и четыре ездовых, которых отцепил от дилижанса возница и сейчас держал за поводья, надо было куда-то пристраивать. «Адскую Мэри» оставили на дороге, не решившись тянуть ее несколько километров до поселка. Ось можно сделать даже здесь из подручных средств, только бы ночь пережить. А животных отдавать на растерзание ночных тварей равносильно самострелу в башку. Надеюсь, шериф не такой. Лучше провести ночь в дерьме, зато все уцелеем.

- Лошадей заводим с собой! – решился Хартинг.

И пошла потеха. Первыми вошла наша каторжная братия, хотя у многих рейнджеров на лице было написано желание оставить нас снаружи, отдать на откуп тварям. Кто-то зажег самодельный факел, осветивший полнейший разгром христианского убежища. Алтарь развален, внутренние переборки валяются на полу, скамейки поломаны, часть из них раскиданы по углам. Везде пыль, бардак. Ладно, что костей нет. Всех жителей сожрали, вероятно, на улице.

Рейнджеры с руганью загнали этапируемых в самый дальний угол. - Шериф, будем цеплять наручники за балку? – спросил Бэккинс.

- Нет! – Хартинг достал сигару из кармана и нервно закурил. – Пусть так сидят. Надо всегда давать последний шанс даже таким конченным отморозкам. Вдруг придется бежать – а они останутся прикованными. Будем присматривать. Дернутся без причины – валите всех!

- За что всех? А если я не побегу? – возмутился Джерри-Тунец.

- Да плевать, - устало произнес шериф, присаживаясь на лавку и отчаянно пыхтя дымом. – Брат Симон! Идите сюда! Без вас справятся!

- Я раскинул вокруг церкви порошок «лазоревой смерти», - пояснил монах. – Это на случай атаки мета-волков или чья здесь территория…

- И что с ними будет? – с любопытством глянул на него Хартинг.

- Самое главное – мы не проспим первый налет, - пояснил святоша, и задумчиво посмотрел на нас, навостривших уши. – Пару-тройку тварей испепелит, а вот дальше придется отбиваться своими силами. Надеюсь, у вас есть магические патроны?

- Да кто бы их нам выдал? – захохотал шериф. – Мы же работаем с обычными уголовниками, мать их! Жалко тратить серебро на таких уродов! Обыкновенная пуля, веревка или нож – вот верный способ уменьшить ненужное поголовье!

- Вы слишком категоричны, шериф, - покачал головой монах. – Аномалия шутить не любит. Мы все здесь ходим по лезвию острого ножа. Иногда нужно задумываться о своем будущем. Как нам отбиваться? Моих возможностей может не хватить.

- Кинем тварям вон тех красавцев, - шериф кивнул в нашу сторону. По голосу чувствуется, что настроение у него немного повысилось. Шутит, гад. И шутки-то весьма правдоподобные. Как бы не обратились в реальное действие. – Авось отвлекутся, а мы на лошадях успеем ускакать.

Монах при этих словах только головой покачал. Я давно за ним слежу. Мужик, вроде бы, правильный, не влезает не в свое дело, не учит шерифа жизни. Все время оценивает ситуацию, при разговоре ушами не хлопает, смотрит по сторонам. Такого врасплох не возьмешь.

К этому времени рейнджеры загнали своих лошадей внутрь опустевшей церкви и теперь укрепляли двери и окна. Ставни, которые находились с внутренней стороны, были наглухо закрыты, и вдобавок ко всему – заколочены досками крест-накрест. С входной дверью пришлось повозиться, чтобы из подручных средств наглухо забить проем. Если хоть одна тварь ворвется внутрь – не знаю, каким образом, может, через верх – нам хана.

Какой-то Ноев ковчег получился. Животные и люди в одном стойле. Ладно, что лошадки себя ведут спокойно, скучившись в одном из расчищенных углов. Рейнджеры достали из седельных сумок жратву.

- Колбасу с чесноком трескают, - потянул носом Щеголь Дэн. – Хоть бы накормили, гады…

- Они тебя с удовольствием свинцом накормят, - хмыкнул Малыш Никки, стараясь поудобнее вытянуться на полу. Нервы у него железные. За хлипкими стенами сгущается темнота, и морфы, светя глазами в лунном свете, выползают на охоту. Их здесь хватает. Насколько я знаю, песчаные мета-волки являются хозяевами этих мест. С ними конкурируют непонятные твари, больше похожие на изменившихся обезьян. Покрытые густой шерстью и жесткой шкурой, которую не возьмет нож, они терроризируют Приграничье периодическими налетами. Зубы у чертовых бабуинов как шилья, а ловкие передние лапы позволяют им часами висеть неподвижно на деревьях или на карнизах крыш. Сам однажды видел, как одуревшую тварь, которая оказалась ранена из карабина, долго цеплялась за конек крыши, и не хотела падать, будучи получив еще десяток пуль в свою тушу.

Наши ученые утверждают, что обезьяны не должны проживать в этих широтах, но, как видно, ошибаются. Могут, еще как могут. Знаю, что они в случае опасности или непогоды укрываются в пещерах и в бетонных развалинах «заповедников».

- Парни, а кто-нибудь слышал об Оазисе? – вдруг спросила Милашка Солли.

- Сказки все это, - сонно пробурчал Джерри. Он вслед за Никки улегся на полу. – Не существует его. Многие пытались найти дорогу к нему, да так и сдохли где-то. Или сожрали их.

Оазис – благословенное место для искателей приключений и авантюристов всех мастей. Часть суши, превратившаяся в остров. Люди, ушедшие на поиски легендарного города, не возвращались обратно, чтобы поведать остальному миру, есть ли Оазис на самом деле, еще больше добавляя желания найти его.

Коротко скажу, о чем речь: это целый город, оставшийся с древности и не тронутый разрушительными катаклизмами. Ну, может, какая-то часть оказалась уничтоженной, но в целом люди живут там в обычных многоэтажных домах, ходят на работу, растят детей. Им не приходится напрягать все свои силы, чтобы обеспечить жизнедеятельность города. И знаете, что? Прекрасная утопическая сказка в наше нелегкое время дает хоть какую-то надежду на жизнь, к которой надо стремиться.

- Представим, что он есть, - ступил в дискуссию Щеголь Дэн, - тогда как им удается обеспечивать такую массу народа продовольствием? Если Оазис находится на каком-то вшивом острове, скажите, где они сеют пшеницу, кукурузу или что там надо для жратвы? Огурцы, помидоры, всякую зелень… Да кормовая база для животных, в конце концов! Мясо ведь все хотят! Если бы это местечко находилось где-то в арабском секторе, или даже в пустыне, я бы поверил. Хрень все это! Не верьте сказкам!

Удивил меня насильник. Кроме желания убивать, у него, оказывается, есть логическое мышление. Вон, как здраво рассуждает!

- И все равно я верю, что он существует! – с мечтательностью в голосе проговорила девушка, привалившись к стене. – Электричество, настоящая ванна с горячей водой, эх!

- А я бы никого не пускал туда, - сказал Джерри. – Поставил бы заслоны и отстреливал бы каждого, кто сунется в Оазис. Куча лишних ртов никому не нужна. Если допускать, что город существует, перенаселенность давно бы угробила его. Значит, какие-то ограничения есть. И чужаков туда хрен пропустят.

- Что ты молчишь, Алекс? – пихнула меня ногой Милашка. – Все уже высказались. Один ты строишь из себя загадочного парня! Ну? Твоя версия!

- Оазиса не существует, - отрезал я. – Забудьте о нем. Невозможно было сохранить целый город в тайне. Рано или поздно люди узнали бы о нем, и тогда никакое оружие и армия не смогут сдержать всех желающих попасть туда.

- Нет в тебе романтики, парень, - хмыкнула девушка. – Всегда должна быть мечта.

- Досягаемая мечта, - напомнил я. – А не сказочные бредни.

Вялый и без того разговор затих. Малыш Никки уже похрапывал. Шериф вполголоса назначал караул. И вскоре наступила тишина. Сквозь узкие щели прохудившихся стен пробивался мерцающий свет луны, которой не было дела до происходящего на Земле. Как светила миллионы лет, так и продолжает.

Шумно вздыхали лошади, перебирая копытами по деревянному полу. К затхлому запаху церковной пыли примешался свежий навоза. Загадят тут все к чертям собачьим, подумал я лениво и задремал.

Тоскливый вой, поднимающийся к небу, выдернул меня из глубин сна. Какая-то тварь вышла на охоту. Она крутилась неподалеку. Вот еще одна присоединилась к ночному концерту. Вой шел со всех сторон, охватывал последнее пристанище, в котором пряталась горстка людей.

- Гарри, Пабло! – раздался в темноте рык шерифа. – Что там происходит?

- Не знаю, сэр! – голос одного из рейнджеров дрожал от испуга. – Кажется, нас блокировали! Это мета-волки!

От мощного удара в дверь содрогнулась, казалось, вся основа церкви. Стены жалобно хрустнули, торжествующий вой захлестнул ночную улицу. Лошади взбесились и начали крушить своими копытами полы, разбивая их в щепы. Рейнджеры бросились успокаивать их, и удерживая поводки, переругивались между собой, скрывая настоящий страх.

Мы все люди, и тоже боимся неизвестности и дикую природу, которая в данный момент превосходит нас. Мета-волки – порождение не ада, а окружающего мира, ставшим таким за сотни лет новой цивилизации. Проще говоря, появился противник человека, не уступающий ему в дерзости, наглости и желании убивать.

Будь у меня дробовик - да и револьвер сойдет – мне не пришлось бы так постыдно дрожать за свою жизнь. Вломись сейчас внутрь хозяева ночных холмов – хана всем. С пушкой я бы прорвался.

А звери почуяли настоящую поживу. Их бесило, что они не могут сломать надежную защиту в виде плотно подогнанных тесовых досок, и от этого распалялись еще больше.

- Стойте! – крикнул монах, призывая к порядку тот бедлам, который устроили охранники. Он подошел к закутку, где ломали полы животные, отогнал в сторону людей и что-то начал шептать, раскинув руки.

Я заинтересовался. Впервые видел, как работает маг. Мне казалось, что для заклятий используются какие-то амулеты, кольца или перстни. На самом деле, святоша растопырил пальцы обеих рук и стал читать какое-то стихотворение. Ну, мне так показалось. Занудным речитативом он закончил последнюю строчку – и лошади успокоились. Столпившись в кучку, животные образовали круг и перестали лупить копытами пол.

- Что это было? – потрясенно пробормотала Милашка Солли. Она во все глаза смотрела на происходящее, даже приоткрыв свой ротик.

- Чародейство во всей своей красоте, - хмыкнул я, уже не обращая внимания на беснование волков за тонкой стеной. – Святоша каким-то образом загипнотизировал лошадок, и они не чуют опасность.

- Сэр! – гаркнул Щеголь Дэн таким голосом, что шериф сонным голосом (вот у человека нервы!) пообещал тому прострелить башку и выкинуть на улицу. – А вы можете отвлечь тварей или приказать им покинуть поселок? У меня, если честно, скрутило живот, и я боюсь, что нагажу прямо в церкви!

- К сожалению, в одиночку мне противостоять тварям не под силу, - услышал его монах. Или показалось, что в голосе мелькнула ирония? – Нужен кто-то, кто сможет прикрыть мою спину, пока я готовлю Круг Заклинания. Кто-нибудь готов?

В ответ повисло напряженное молчание. Ясно же, что никто не полезет прямо в пасть мета-волков. Те еще твари, огромные и опасные! Мы супротив них как букашка под ногой человека!

- Не, сэр! Ищи смертников в другом месте! – Щеголь Дэн мгновенно утратил интерес к происходящему.

- А что нужно для этого? – неожиданно для себя спросил я. Всегда хотел понять, какую философию несут в себе монахи Ордена Избранных, что из себя представляют как воины.

- Ничего, кроме оружия и смелости, мирянин, - ответил святоша, садясь на лавочку. – Выходим на улицу, встаем спиной к спине и начинаем свою тяжелую нужную работу.

- Если шериф даст мне дробовик, а еще лучше – два, то я согласен рискнуть, - откликнулся я.

Милашка Солли удивленно хмыкнула и повертела пальцем у виска.

- Красавчик, жить надоело? – спросила она. – До рассвета осталось часа три. Можно спокойно пересидеть осаду и не рисковать своей шкурой!

- Заскучал я с вами, размяться хочу, - с этими словами я встал и провел несколько энергичных движений руками и плечами.

- Болван, - резюмировала девушка.

- Волкофф! Не пытайся выглядеть героем среди трусов! – приподнял шляпу шериф. – Все равно не поверю! Оружие не дам, ибо ты сдохнешь под клыками тварей, а мне сейчас каждый ствол в строку! Да и как ты вылезешь наружу, не открывая двери? Я бы не отказался посмотреть на спектакль!

- Можно через верх! – я кивнул на узкий лестничный пролет, ведущий на второй этаж. Небольшое пространство под остроконечным куполом нисколько не мешало спроектировать балкончик, с которого удобно смотреть вниз на прихожан. Возможно, где-то в мрачной черноте находится жилище местного священника, и как вероятность, наличие окон. Через них по веревке спускаемся вниз и отстреливаем метаморфов.

- Идея неплоха! – поддержал меня святоша и многозначительно потрогал рукоять меча. – Шериф, может, пересмотрите свои взгляды на деяния оступившихся? Я ни в коей мере не хочу вставать на защиту ваших «подопечных», но что-то нужно предпринимать. Твари уже начали подкапываться под церковь. За пару часов они сделают приличный лаз и выгрызут дыру в полу.

- Брат Симон, неужели вас учили жертвовать в ситуациях, не требующих героизма? – шериф окончательно проснулся и с наслаждением закурил сигару. Терпкий дым поплыл в разные стороны, причудливо изгибаясь в скудном свете догорающих факелов разнообразными фигурами. – Куда вы лезете? Переждем атаку. А если попробуют через пол – рванем бомбу. У моих парней в подсумках есть парочка адских подарков.

- Приберегите их для худших времен, - вежливо улыбнулся Симон. – Так вы согласны дать мне одного храбреца для установки Круга Защиты?

- Волкофф, ты всерьез хочешь поиграть со смертью в кошки-мышки? – в голосе Хартинга появились нотки интереса.

- Два дробовика с патронами – и я покажу рок-н-ролл!

- Ларс, Фрэнк! – пыхнул дымом шериф. – Я видел у вас лишние стволы. Дайте их этому храброму парню, и патронов отсыпьте!

- А еще револьвер, - обнаглел я. – Обещаю вернуть в полной сохранности!

- Наглый тип, - сказал один из рейнджеров, энергично перемалывая челюстями плитку жевательного табака. Он достал из седельной сумы «винчестер» и подал мне. – Держи, Археолог. Калибр триста восемьдесят. Бой бешеный. Двенадцатизарядный мальчик. Если угробишь мне красавца – лично руки и ноги переломаю.

О, да с таким оружием я быстро справлюсь с ночными гостями! Не думал, что оружейники освоили выпуск «винчестеров» в таких масштабах, что уже рейнджеры таскают их как запасной ствол!

Ларс отдал мне двустволку с пистолетным ложем из орехового дерева и два десятка патронов. Эту цацу я забросил за спину. Фрэнк тоже поделился со мной боеприпасами. Выходит, около пятидесяти выстрелов мне обеспечено, если раньше твари до меня не доберутся.

- Веревку надо! – напомнил Симон.

А револьвер мне так и не дали. Зажал шериф, испугался.

Монах повесил двадцатиметровую бухту на плечо, оглядел столпившихся вокруг рейнджеров и кивнул мне, призывая двигаться. Пока мы поднимались по лестнице, внизу разгорелся спор. Кажется, уже начали делать ставки. Больше всех горячился хозяин винчестера – Фрэнк. Он, удивительное дело, ставил на меня. Понятно, что надеется на свое оружие.

Мы прошли по балкончику в дальний угол, где действительно нашли дверь в комнату хозяина церкви, а там и маленькое оконце, в которое вливался мертвенный свет луны, болтающейся уже где-то над холмами. Ночь медленно, но, верно, катилась к завершению.

- Вы, Алекс, главное, не бойтесь ничего, - тихо сказал монах, стараясь аккуратно, без шума, открыть створки окна. – Как только спустимся, сразу встаем спинами друг к другу. Вам ничего делать не надо. Только стреляйте во все, что движется.

- Да это понятно, - я прикидывал, как лучше спускаться с оружием, чтобы можно было сразу выхватить его и вступить в бой. – А вот как ты убережешься со своей стороны? Сколько времени понадобится для заклинания?

- О, для меня это не проблема, - улыбнулся брат Симон. – Ведь животные будут атаковать только тебя. Твоя роль – подсадная утка. Продержись пять минут – и мы победили.

- Ну и гад ты, святоша! – меня начала бить крупная дрожь. Еще можно было отказаться после откровений монаха, но я почему-то выбрал другой путь: вниз по веревке.

Часть первая: Глава 4

Глава четвертая

Первым вниз спускался монах. Он ловко зацепился руками, которые были защищены перчатками, за волосяную веревку и быстро скользнул в темноту. Я почувствовал рывок. Значит, все нормально. Теперь моя очередь.

Жалея свои ладони, я не стал заниматься дуростью, а спокойно, перебирая руками и упираясь ногами в стену церквушки, спустился на землю и тут же перевел винчестер из положения «за спиной» вперед. Второй дробовик остался на месте. Пока он мне не нужен.

Монах предупреждающе коснулся моего плеча и знаком показал, что нам нужно двигаться вдоль стены к дверям. Там сейчас самое представление. Все твари скопились вокруг нее и завывали от нетерпения. А где те, кто делает подкоп? Моя спина покрылась крупными каплями пота. Было страшно. Я даже не представлял, что задумал Симон. Так и крался следом, держа наготове оружие.

Мы вышли на открытое место. За нами чернели разрушенные постройки общинных домов. Чуть левее, метрах в ста – холмистая равнина, освещенная изъеденным кругом луны. А впереди – стая. Уродливая, копошащаяся и хрипящая в нетерпении стая мета-волков. Крупные животные, с мощной холкой, с которой свисала жесткая шерсть, опустив морды, пытались подкопаться под церковь с фронтальной стороны. Земля летела из-под их лап, и вокруг ямы образовалась приличная куча сырого грунта. Увлеченные своим занятием, нас они не видели.

- Ну и мерзость, - тихо прошептал я, выглядывая из-за спины монаха. С мета-волками мне приходилось встречаться в «заповедниках». От силы две или четыре особи постоянно крутились возле облюбованных ими мест, и обойти их не составляло труда. Один на один я справлялся с полутораметровым чудовищем; признаюсь, уже сожалею, что согласился на авантюру. Такого количества ублюдочных морфов я не ожидал увидеть.

Сглотнул слюну. В горле стало сухо, как в период жаркого лета на юге в Лазурных Чертогах. И страшно.

- Ну, что? – шепотом спросил я. – Начинаю стрелять?

Монах вскинул руку и осторожно вытащил клинок из ножен. Что-то прошептал, по мне – так какую-то абракадабру. Внезапно кончик меча засветился неестественно ярко, освещая не только нас, но и самих волков.

- Прижмись ко мне спиной, лицом к тварям! – приказал святоша. – И что бы не случилось – не оборачивайся, держи позицию! Стреляй, и ни о чем не думай!

Жуткий вой, леденящий мои внутренности, сменил тональность. Удивление, радость и еще какие-то чувства, присущие животным, послышались мне. Хотелось повернуться и поглядеть, что происходит, но я крепко прижимался своими лопатками к спине Симона. Мне оставалось только ждать продолжения. Как-то неинтересно глазеть на развалины сараев.

Справа и слева мелькнули огромные тени, размытые лунным светом. Пять или шесть тварей заходили в тыл монаху, но здесь наткнулись на меня. Я напрягся. В винчестере двенадцать патронов. Если понадобится перезарядка – как я смогу удержать этих уродов?

Снова торжествующий вой. Два мета, припав к земле, рванули в лобовую атаку, и одновременно с этим рывком еще два волка справа и один – слева, сократили расстояние до одного броска. Вашу мать, чертовы маги! Нельзя ли придумать такой артефакт, который очистил бы землю от таких страшил?

Не раздумывая, вскидываю винчестер.

Ба-дах! Ба-дах! Еще раз дуплетом! Вспышки выстрелов осветили оскаленные морды волков. И тут же жалобный вой! Кому-то влетело нехило, разворотив черепушку! Я почувствовал, как в лицо прилетело несколько горячих капли крови, а то и мозгов. Поморщился, но рефлексировать не стал. Убивать их можно, еще раз говорю, но не в таких количествах, одновременно летящих на тебя!

Лобовая атака захлебнулась. Едва успеваю выстрелить вправо. Разворот. Снова дуплет! Вой и рев! Два урода катаются по земле, один неподвижен и только дергает лапами. Все, один готов. Осталось шесть патронов.

- Брат Симон! Ты скоро? – завопил я, крутя головой как заводной болванчик.

- Еще минутку терпения!

Яркая иллюминация разгорается, освещая пятачок, на котором мы принимаем бой. Матерь божья! Да здесь еще несколько тварей, оказывается! Они топчутся на месте, словно испуганы неожиданным отпором со стороны людей, и ярчайшим свечением от клинка. Магия! Я тоже начинаю ощущать вибрацию воздуха. Тончайшие иголки пронзают меня насквозь, возбуждая во мне желание почесаться как шелудивому псу.

Едва не проспал рывок очередной пары. Они уже близко, и мне не составляет труда с превеликим удовольствием влепить в их рожи еще пару выстрелов. Даже умудрился увидеть, как шерсть взлетела в воздух вместе с кровавыми брызгами. Визг боли – и мне под ноги падает сучащий лапами мета-волк. Отлично, будет мешаться остальным.

Ох, ты! Неужто вожак появился? Крупный самец – у песчаных волков самки не становятся вожаками, иерархия серьезная – чуть напружинив передние лапы, грозным рыком проводил передислокацию. Оставшаяся пятерка рассыпалась по бокам, а еще трое вместе с вожаком медленно двинулись в мою сторону. Четыре патрона, лихорадочно прикидываю я. Если валить альфу – пропущу удар со стороны.

- Симон! – ору я, срываясь на фальцет. – Гаси уродов, святоша хренов! Меня сейчас продавят!

В ответ раздался торжествующий вой тварей. Все, у меня четыре выстрела из винчестера и два из дробовика. Перезарядиться не успеваю. Дуплетом стреляю по лапам вожака, но не попадаю! Гад такой, успел отскочить!

И вдруг тонкий вибрирующий звук, родившийся где-то в районе левого уха, перерос в низко рокочущую мелодию. Монах отлип от моей спины и резво прыгнул вперед, рассекая светящимся клинком пространство. Волки завыли и постыдно рванули к вожаку, поджав хвосты.

Если убивать песчаных волков я привычен, то к проявлению магии из арсеналов Ордена Избранных, не был готов. Это было нечто, совершенно непонятное и незнакомое, убивавшее беспощадно и наповал. Рассекаемый клинком горячий воздух загудел и стал исходить волнами обжигающего жара. А потом эти волны превратились в осязаемые тонкие струны, разрубающие пополам зазевавшихся морфов. Один за другим из строя вышли три твари, суча лапами и вываливая свою требуху наружу. Вожак, поняв, что дело пахнет паленым, коротко взвыл и рванул изо всех сил к холмам. За ним устремились несколько оставшихся в живых членов стаи.

Дрожащими руками я перезарядил винчестер и только потом, убедившись в собственной безопасности, повернулся к Симону. Монах энергичными взмахами сбивал с клинка яркие протуберанцы, которые капали на землю раскаленными точками и гасли, шипя на холодной песке. Наконец, меч потускнел – Симон осторожно сдвинул ножны в сторону и загнал в них клинок. Потом поправил перевязь и весело подмигнул:

- Отлично, Алекс! Я был уверен, что ты не струсишь!

- Не струшу? - я вытянул перед собой руки. – Да ты посмотри, как меня колотит! Ты почему так долго колдовал? Еще бы десять секунд – и вожак разорвал бы меня!

- Ты куришь? – неожиданно спросил Симон.

- Нет! Но сейчас не отказался бы!

- Держи! – монах полез за пазуху и вытащил оттуда мятую пачку сигарет. Мои глаза уже привыкли к скудному освещению с неба, да и сетчатка пришла в норму после диких вспышек от магического клинка. «Золотая корона», - прочитал я. Дешевое курево. Но я настолько был впечатлен, как Симон искусно владеет магией, что без лишних разговоров вытянул сигарету, не отказываясь от дармового угощения.

Монах с улыбкой щелкнул пальцами, и на одном из них затрепетал огонек. Нет уж, чертов святоша! Ты меня уже ничем не удивишь! Бесстрастно склонился к язычку пламени, закурил. Симон тоже с удовольствием запыхтел вонючим дымом.

Так мы и стояли на притихшей улице, а вокруг нас валялись бездыханные туши песчаных волков. Шесть штук положили замертво, надо же! Жаль, подранки ушли.

- Признаться, я уже готовился к смерти, - кашлянул я, выпуская дым в ночное небо.

- Я же говорил, что мне нужно немного времени, чтобы запитать Мощью клинок, - не отставал от меня святоша. – Ты молодец, не дрогнул.

- А что так долго? Показалось, целая вечность.

- Всего-то две минуты, - ошарашил меня Симон и улыбнулся. – В момент наивысшего напряжения, когда страх лезет в сердце и сжирает душу, ты начинаешь противодействовать ему. И время тянется невыносимо долго. Известный феномен. Ты его испытал на себе. Дело в том, что для активации клинка нужно всего две минуты. Ты их мне дал.

- Подожди, разговор шел о пяти минутах! Опять меня дурить вздумал?

- Я всего лишь предоставил тебе шанс увеличить свои внутренние силы для смертельного боя.

Сволочь ты орденская! Ловко умеете пудрить мозги!

- Ладно, - я чувствовал, как дрожь медленно покидает мое тело. С магом можно дружить! Вон, как шустро раскидал «песчаников». Даже вожак дрогнул. Априори он никогда не уходит с поля боя, если видит возможность победить. У тварей была возможность нас смять. Не успей монах запитать свой клинок магией – все, хана пришла бы. Прямо на месте и разорвали бы. – Пойдем, что ли, обрадуем наших бравых вояк?

- Алекс, я слышал, что вы добровольно выбрали каторгу. Почему?

Очень любопытный монах оказался! Я уже подходил к двери, но остановился. Щелчком отправил бычок в темень, проследив за его траекторией в виде алого росчерка, и честно ответил:

- Гранд-Каньон – единственное место, где я могу спрятаться от людей, недовольных мною.

- Вы же черный копатель?

- Подрабатываю, не спорю, - я усмехнулся. – А кто сейчас не копает? Платят неплохие деньги, на которые можно жить, а не гоняться за куском хлеба и рыбной похлебкой, которую я, вообще-то, ненавижу, хоть она и дешевая.

- Вы хороший человек, Алекс, - понизил голос монах. – Почему бы вам не попытать счастья уйти в Оазис?

- Вранье все это, - я сплюнул тягучую слюну с запахом табака. – Нет Оазиса. Не существует.

- А мне всегда казалось, что для слухов должна существовать какая-то база, некая отправная точка, - Симон не торопился заходить внутрь помещения, безбоязненно разговаривая со мной среди мертвенной тишины ночи. Даже голос понизил.

- Не знаю, брат Симон, - я бы предпочел побыстрее спрятаться в хлипкой церкви. – Не могу ничего сейчас сказать. Ваш Орден шныряет по всем закоулкам, давно могли выяснить, что и где на самом деле есть.

- Так далеко еще никто не заходил, - признался монах.

Я отошел в сторону от двери, чтобы меня не нашпиговали свинцовым фаршем через доски, и дважды стукнул прикладом винчестера в дверь.

- Эй! Боевые мыши! Открывайте! Мы прогнали морфов! – заорал я.

Послышалась возня, надсадный скрип отодвигаемого засова, и мы, наконец, очутились под крышей церкви, где у меня сразу же отобрали оружие. И зачем меня так грубо лапать? Я бы все равно отдал чужое добро. Мне оно ни к чему.

- А ты не слабак, Волкофф! – с легкой долей уважения сказал Хартинг. – В штаны не навалил от страха?

- Такие времена уже давно прошли, шериф, - ухмыльнулся я, проходя в закуток, где сидели каторжане. – Я теперь умею сжимать булки.

- Будь у нас другая ситуация, я бы непременно взял тебя инструктором для своих болванов, - крякнул Хартинг и замер на своем стуле. Решил добрать сон, прерванный атакой волков.

И на том спасибо, что не считаешь меня конченным уродом, коих расплодилось по миру подобно блохам. Не помогла тотальная зачистка. Видать, матушка-Земля будет до скончания своего существования страдать от такого контингента.

Мое место было свободным. Джерри даже увеличил площадь для того, чтобы герой мог спокойно разместить свою тушку на полу.

- Эй, громила бестолковая! – он храбро пихнул ногой Малыша Никки. – Давай, шевели свою задницу, развалился здесь словно хозяин! Алекс только что спас твою дерьмовую жизнь. Имей совесть!

Малыш Никки что-то проворчал, но в дискуссию вступать передумал. Только пошевелился немного, и места сразу стало больше. Я улегся рядом с солнечной девушкой, сопящей в две норки (вот это выдержка у человека!) и закрыл глаза. И тут же почувствовал движение. Линда Джессика как бы невзначай придвинулась ко мне и свернулась клубочком под боком. Я снисходительно улыбнулся. Пусть. Зато теплее станет, не замерзнем во сне.

Утром мы вывели лошадей наружу. Рейнджеры удивленно засвистели, увидев, что мы натворили вместе с монахом. Убитые твари так и лежали на улице в лужах крови, покрытые росой. И на самом деле, было прохладно. Мы поеживались и ходили кругами вокруг морфов. Только сейчас я понял, как близко был на волосок от гибели.

- Эй, лентяи! – заорал шериф на всю сонную улицу. – Проверьте колодец! Если там есть вода – поите лошадей! Нам пора двигаться! Хьюго, бездельник! Живо осмотри помещения, найди мне ось или что там можно использовать! Иначе, клянусь, ты и в самом деле своими руками будешь толкать дилижанс!

Вознице повезло. За общинными домами обнаружился небольшой сарайчик, который почему-то рейнджеры просмотрели. Поленились обойти весь поселок. Именно там хранилась всякая всячина для хозяйства. Даже пара колес нашлась вместе со ступицей. Новая ось, тщательно вытесанная из жерди, лежала там же. Забавно, но мне пришла в голову мысль, что происшествие с «адской Мэри» было подстроено свыше. Для чего? А дьявол его разберет. Но почему тогда авария случилась неподалеку от поселка отщепенцев? Почему нас обложили морфы? И почему в качестве приза мы получили то, что и требовалось? Странно, очень странно. Надо с монахом поговорить на эту тему. Может, череда совпадений началась как раз с момента появления отца Симона? Эх, жаль, что уже до полудня мы будем в Гранд-Каньоне.

На дорогу мы вышли в тот момент, когда честные люди только начинают просыпаться и готовятся выпить утренний кофе с поджаренными тостами или яичницей с беконом. Нам вместо этих прелестей пришлось участвовать в аварийном ремонте дилижанса. Кроме Малыша Никки и Щеголя Дэна. Эти отморозки наотрез отказались приподнимать край повозки, чтобы возница и пара рейнджеров поменяли ось и колесо заодно. Еще двое караулили «отказников», а остальные корячились, удерживая «адскую Мэри» на весу. А, конечно же, и солнечная девушка Линда Джессика тоже была освобождена от работ и мило беседовала с шерифом, которого еще вчера хотела грохнуть.

***

Посули мне кто-нибудь целое состояние, чтобы уговорить жить в Гранд-Каньоне – такого человека я бы послал в далекое пешее эротическое путешествие, и нисколько бы не жалел о пустых карманах. Приграничный городок, давший приют полутора тысячам жителям, основная часть которых состояла из каторжников и охраны, растянулся болезненной кишкой вдоль холмистой равнины, заросшей жесткой травой и мелким колючим кустарником, и удивительно органично вписался в картину всеобщего запустения и безнадеги.

Когда аномальные зоны (их еще называют «мертвыми землями», в зависимости от впечатлительности и эмоциональности людей, там побывавших) перестали расти, в эти места стали понемногу заселяться. Сначала скотоводы, потом беглецы от «веселой» жизни в конгломератах и анклавах, а следом потянулись авантюристы различного толка. В аномальной зоне «проявились» три заповедника, и власти американского сектора, прознав про такую «благодать», решили застолбить за собой право распоряжаться находками и артефактами древности.

Куча эмиссаров, монахи Ордена, спецотряды профессионалов, натасканных на уничтожение жутких тварей пустошей – все они дали толчок развитию Каньона – как по-простецки стали называть растущий городок. Имя свое он получил благодаря бурной реке, сжатой между холмами и протекающей в двух километрах на юг.

Память человеческая – инструмент гибкий и непостижимый. Помня о величайшем творении Природы до «судного дня», перенесли название грандиозного природного парка на невзрачную темно-бурую водную артерию.

Городок развивался, строился. Появилась своя кирпичная фабрика, у которой был заказ на пять лет вперед. Протянули дороги из Мемфиса и Техаса. Старожилы рассказывали, что численность населения выросла в один момент до трех тысяч человек. И могла расти дальше, если бы не набеги морфов из аномальных зон. Невероятная активность людей в «заповедниках», как и следовало ожидать, возбудила мутантов. Гранд-Каньон стал испытывать небывалое нашествие песчаных волков, каждый из которых был с фермерский пикап. Наряду с ними окраины города тревожили набеги непонятных тварей, похожих на мета-тигров. Полосатые зверюги с когтями-лезвиями и жуткими зубами вытаскивали людей прямо из домов, почему-то откусывали им головы, а тела прятали где-то в кустарниках на холмах. Чисто как медведи. Питаются падалью. Я представляю, какой запах мертвечины несет оттуда, когда небывалая жара выжигает все в округе на сотни километров.

Настоящая Гранд-Могила.

Началась паника. Власти купировали проблему самым радикальным способом. Сначала возвели на самой окраине Каньона трехэтажные бетонные бараки, которые окружили бетонными же стенами с колючей проволокой по верху, вышками и рвом вокруг странного сооружения. Потом выяснилось, что лучшего места для колонии-каторги не найти. И стали сгонять в нее заключенных с тяжкими преступлениями. Охрана состояла из таких же зверей, как и сами каторжане, только с полномочиями отстреливать вторых, если такой случай представится.

Но первоочередная задача была отвадить монстров от Каньона. Но как? Отдавать оружие в руки зеков равносильно самоубийству. Да и не для таких целей собирали здесь опасный актив. Кто их пустит в аномалию на охоту? Они же первым делом применят оружие против охраны и ускользнут на волю Или возьмут власть в городе, превратив его в жуткий рассадник анархии и беззакония.

Власти беспокоились о судьбе «заповедников» больше, чем о зеках и населении города. Приток артефактов резко уменьшился, а в развалинах городов, по данным разведки, еще находилось очень много вкусного. Власти пошли на сделку со Орденом Избранных.

Контроль над каторжанами был взят просто и эффективно. Сначала нашли добровольцев для вылазок в аномалию, твердо пообещав, что существенно скостят срок, а кого-то вообще освободят, пересмотрев уголовные дела. После этого отобранный отряд в количестве сорока пяти человека прошел процедуру «лояльности». Заключалась она в простом ментальном воздействии на мозг и постановки какой-то магической блокады. Проще говоря, каторжане, получив оружие в свои руки, не могли направить его на охрану или на монахов, сопровождавших отряд во время вылазок за пределы городка. Произойди подобное, человека сразу же скручивало в жестоких конвульсиях, а мозг мгновенно блокировал все попытки нажать на курок. Во врага или в монстров стреляй, никто не запрещает. Даже одобряется. Но не в тех, кто охраняет тебя во время работы в «заповеднике».

Провернув такой эксперимент, в Тюремном Департаменте поняли, как отстоять Гранд-Каньон. Вторая группа добровольцев уже охраняла периметр города. Набеги монстров, пусть не сразу, но сократились. А потом и вовсе стали редкостью. Хватало пищи возле «заповедников». Там всегда можно было поживиться свежим мясом.

В общем, дело пошло. Власти, сидевшие в Вашингтоне, потирали руки от постоянного притока артефактов, а уголовный контингент продолжал добывать себе свободу или послабления в сроке. Большинство гибли, но «команда Z», как в шутку окрестили сумасшедших, всегда находила себе добровольцев.

Часть первая. Глава 5

Глава пятая

- Выходи по одному! – раздался каркающий голос одного из рейнджеров.

Приехали. Дилижанс вкатился в распахнутые ворота каторжной тюрьмы и застыл посреди плаца. Я выполз из чертовой колымаги, чуть не постанывая от боли в седалище. Узкая жесткая скамейка и разбитая дорога не способствовали комфортному путешествию. А еще починка гребаной «Адской Мэри» дорого обошлась для моей поясницы. Неужели нерв защемил?

Позвякивая браслетами, я встал рядом с Линдой. Подбитый глаз хотя бы стал видеть лучше. Как я умудрился в таком состоянии глушить морфов из винчестера? Загадка, да и только! Ну, что, можно посмотреть, в какую клоаку меня окунули?

Трехэтажное здание из темно-красного кирпича с узкими зарешеченными окошками буквой «Т» вытянулось вдоль плаца, который даже не был замощен. Обычная земляная площадка, вытоптанная тысячами ног за много лет своего существования, окруженная столбами с натянутыми на них колючей проволокой. Ага, это что-то вроде выгула, чтобы заключенные не бегали по всей территории тюрьмы. Возле массивного здания притулилось скромное помещение из такого же кирпича в один этаж, но с горделивой надписью на фронтоне: «Администрация».

Зелени почти нет. Возле административного здания присутствует какая-то убогая клумба с вяло растущими цветочками, оживляющими пейзаж. За тюремным корпусом вижу несколько деревьев, под тенью которых спрятались две лавочки. Это для персонала, не иначе.

Мощные бетонные стены давят на плечи, дают ощущение твоей никчемности, букашки под подошвой великана. Четыре вышки по углам, демонстративно торчащие из-за бортиков стволы пулеметов крупного калибра. Направлены они все внутрь периметра, как будто нет за спиной жуткой аномальной полосы в три сотни миль. Ну, да. Никто не забывает древнюю мудрость, что самый страшный зверь – человек.

Встречали нас несколько представителей тюрьмы в темно-синей униформе с шевроном на левом плече, где изображалась слепая Фемида и орел, распростерший черно-белые крылья над ней. Ага, власть и правительство защищают закон, но в любом случае они всесильны и заменят правосудие в случае чего – хороший посыл придумали в американском секторе.

Поправив шляпу на голове, шериф шагнул к одному из мужчин и пожал тому руку. Судя по дополнительным висюлькам на мундире, это сам директор тюрьмы. Хорошо ему тут живется: плотный животик, яркий румянец на щеках, а вот глаза – как у хищника, ждущего свою добычу. Живот перетягивает широкий кожаный ремень с кобурой. Он выслушал короткую речь Хартинга о доставке заключенных, покивал головой и демонстративно вытянул руку, в которую тут же легла картонная папка.

- А вот и Малыш Никки! – деланно обрадовался директор, просматривая первый лист. Жесткий взгляд уперся в мрачного верзилу. – Давно мы тебя ждали, мистер Балджер! Ну, готов провести в нашем раю остаток жизни? Я гарантирую, что ты здесь и сдохнешь!

Бандит засопел как разъяренный бык, и со злости рванул браслеты, наивно предполагая разорвать их. Или просто показал свой норов.

- Его в секцию «С», - деловито приказал директор своему помощнику, щуплому и какому-то пожухлому, как сам Гранд-Каньон, очкарику. На нем даже мундир сидел нелепо. – В общую камеру к таким же уродам, как он и сам. Уводите, да живее!

Небольшая пауза и снова театральное восклицание:

- Линда Джессика Хьюз! Ох, какой цветок соизволил появиться на куче местного навоза! Угрызения совести не мучают, миссис Хьюз? Или к вам обращаться по девичьей фамилии? Как предпочтете?

- Меня зовут Милашка Солли, старый пердун, - презрительно сплюнула девушка в его сторону.

- Лаконично и агрессивно, - кивнул директор. – Что ж, все ясно. Определяем в секцию «В». Ибо больше некуда. Там у нас женский контингент. Семь таких же отбитых на голову дурочек. Надеюсь, они найдут друг с другом общий язык.

Рыжая преступница не успела и рта раскрыть для следующей сентенции, как ее довольно грубо выдернули из строя, и подталкивая в спину прикладами дробовиков, повели по единственной приличной дорожке из бетона в сторону тюремных корпусов.

- Щеголя Дэна в секцию «Д», - поморщился директор, просмотрев очередной сопроводительный лист, даже не уделив ему время для приветствия. – Неохота с ним возиться. Запихаем его в одиночку – пусть хоть башку себе сломает. Почему вы, мистер Хартинг, не нашли возможность выбить ему мозги по дороге в Каньон? Мы бы не были в претензии.

- Потому что из «Адской Мэри» ни один ублюдок даже не попытался убежать, - пожал плечами шериф. – Довольно редкий случай. Струсили, наверное.

- Так выбросили бы его к морфам! Одним уродом меньше! Н-да, я разочарован, - поджал губы директор. – Или кто-то слишком умный сообразил, как спасти свою задницу. Ладно, времени у нас достаточно, что-нибудь придумаем.

Я мысленно покачал головой. Нихрена себе! В открытую обсуждают, как уменьшить поголовье преступного элемента. Это что получается: вздумай кто-то из моих спутников дернуться на два шага в сторону от дилижанса – нас бы все покрошили в фарш? По спине неприятно протопали мурашки, царапая кожу.

- Джерри – Большой Тунец и мистер Алекс Волкофф… Вы русский, Волкофф? – директор оторвался от папки и безошибочно уставился на меня.

- Да, - скромно ответил я.

- А какого дьявола делаете в американском секторе? Что вас привело сюда? Желание пакостить на чужой территории?

- Судьба, - усмехнулся я, отчего шрам на лице неприятно заныл. – Знаете, сэр, есть у русских такое абстрактное понятие, которое срывает человека с места по каким-то внутренним причинам, не поддающимся логике. Ищу ветра в поле называется.

- Заткнитесь, Волкофф, - поморщился директор. – Мне на ваши русские идиомы наложить с большой башни. Ладно, обоих в секцию «А». Не вижу причин пускать такой материал под каток местного контингента. Там сидят лояльные нам люди, и надеюсь, что вы будете такими же. Уведите этого в камеру! А мистера Волкова ко мне в кабинет!

Ну и говнюк! Сначала старательно коверкал мою фамилию, а теперь четко, без всякого шипения, назвал правильно. Впрочем, я не успел как следует удивиться, зачем понадобился директору, как получил тычок в спину. С нами не церемонились, и с удовольствием искали момент, чтобы причинить побольше вреда нашим телам. Вот же твари неблагодарные! Я тут ночью спасителем работал, а меня в спину прикладами лупят!

Итак, мой путь с контрабандистом разошелся в разные стороны. Конечно, я был больше озадачен словами главного смотрителя тюрьмы. Зачем он хочет поговорить, да еще так откровенно обозначил свой интерес при всех? Догадка, конечно, мелькнула сразу, и я не стал отбрасывать ее в сторону, как глупую и неосуществимую. А вдруг? Сумею ли выгадать из этой встречи небольшой профит?

Кабинет директора не отличался особым антуражем. Все, как у большинства чиновников средней руки. Комната пять на шесть, оббитая светлыми деревянными панелями и тщательно залакированными; большой стол, покрытый темным сукном; лампа с абажуром, массивные стулья для совещаний; гардины с тяжелыми темными портьерами, откинутыми сейчас в сторону, чтобы солнце освещало. Электричество здесь экономили.

А еще меня привлек сейф, спрятанный за высоким открытым шкафом с документами. Жуткая громадина, которую и вдесятером не сдвинуть. Как его вообще сюда запихали? До возведения стен?

Меня завели, силком усадили на стул, поставленный посредине кабинета, чтобы я смотрел только на директора. Охрана удалилась, а мужчина с брюшком прошел за свой рабочий стол и тоже присел. Стул с высокой спинкой жалобно затрещал, грозясь развалиться под тяжестью тела. Седалище у этого борова впечатляет. Стало интересно, выдержит ли мебель нешуточный вес.

- Можешь меня звать мистер Галантини, - директор загремел выдвижным ящиком и выудил оттуда ящичек с сигарами. Хм, шикует мистер! Сигары не каждому по карману в наше время. Табак везут из арабского сектора, там он самый лучший. А сигары крутят в Фениксе. Ведь город расположен в устье реки Аризоны, впадающей в Южный океан, и предприниматели, не мудрствуя лукаво, развернули производство табачных изделий на месте. – Ну, или просто – сэр. Я не обижусь.

Надо же, какой демократичный у нас директор! Меня все-таки насторожила фамилия. Такой же итальянец, как и Борджиа. Я был прекрасно осведомлен о тесных связях выходцев из итальянского конгломерата в американском секторе. Кто мешает дружить тому же Галантини с мафиози? Да никто, если эти связи тщательно скрываются.

- Итак, - пыхнув дымом, Галантини посмотрел на меня и положил руки на стол, переплел пальцы между собой, - о тебе шериф Хартинг рассказал много интересного. Да и в сопроводительной записке есть вещи, которые меня очень обрадовали. Знаешь, почему?

- Дайте, угадаю, сэр, - я решил проверить свою догадку. – Меня обвиняют в незаконных проникновениях в «заповедники» и продаже артефактов коллекционерам в обход законных процедур. И вы хотите использовать меня в вылазках в аномальную зону, как специалиста по розыску этих самых ценных вещей. Так?

- Твоя кличка в определенных кругах – Черный Археолог, - кивнул Галантини. – Просто удивительно, что ты попался в нашем секторе. Я не собираюсь гноить тебя на каторге рядом с ублюдками типа Щеголя Дэна или Пса Лонги. Он, кстати, тоже здесь сидит. Жду не дождусь, когда эти парни загрызут друг друга.

- Какой интерес ко мне, сэр?

- Мне нужна твоя лояльность. Если мы поладим, я постараюсь скостить тебе срок и максимально обезопасить нахождение на каторге. Кроме мертвых земель, разумеется. Но и в этом случае можно кое-что сделать.

- Что-то я плохо соображаю, - мне хотелось вытянуть из директора максимум информации, потому что предложение Галантини как нельзя лучше вписывалось в мою стратегию. – О каких гарантиях безопасности может идти речь? Работа в аномалиях вполне себе вариант загнуться раньше срока.

- Не старайся казаться глупее, Алекс, - сквозь клубы дыма на меня смотрел расчетливый и циничный делец. – Я поселю тебя в секции «А», в которой живут добровольцы, выезжающие в «заповедники». Думаю, не откажешься от моего предложения работать на правительство. Хорошее питание, ежедневный душ, прогулки, выдача оружия во время работы.

Ого! Вот эта тема мне подходит! Я сделал оживленное лицо, давая возможность Галантини давить на меня сильнее. Директор продолжал, воодушевленный:

- Сформировано две боевых группы по пятнадцать человек. Каждая группа работает в зоне один раз в неделю. Выезд на автобусе или на грузовике под прикрытием армейского БТРа. Также в сопровождение придан монах Ордена. Магическое прикрытие обеспечивается соглашением Ордена с правительством. Все имеют выгоду. Ты-то свою понял?

- Я понимаю только одну истину: в мертвых землях можно умереть даже с таким прикрытием, - я пошевелил браслетами. – Какова моя функция?

- Не совсем обычная, - усмехнулся Галантини. – Особенно после рассказа шерифа, какой ты спектакль вместе с братом Симоном устроил в заброшенном поселке. Хотел бы я посмотреть на это! Ну, хорошо. Соображаешь, Волков, что специалиста по артефактам не поставят копаться в шахтах, бурить скважины, чтобы попасть в подземные штольни. Мне нужен человек, который мгновенно определит, какие вещи древних будут иметь наибольшую ликвидность, несмотря на их кажущуюся непригодность. А еще…

Галантини положил сигару на край жестяной пепельницы и резко наклонился вперед, уставившись на меня неподвижными зрачками, в которых сверкали искорки то ли безумия, то ли расчетливого бизнесмена.

- Как тебе предложение работать лично на меня, Алекс? Помимо всей этой мишуры с передачей важных артефактов нашим толстосумам? Я способен оценить масштабы прибыли от поднятия находок на поверхность, и хочу, чтобы десять процентов от общей маржи шло в мой карман. Ты оцениваешь вещицу по своим критериям, я получаю ее в свои руки. Дальнейшая судьба находки не должна тебя волновать.

- А если вашу деятельность раскроют? – я задумался. – Как вы объясните недостачу десяти процентов?

- Да о них и никто знать не будет, - отмахнулся директор. – В группе, где ты будешь работать, есть люди, завязанные на меня. Не все, а только лояльные. Схема выстроена давно, тебе нужно лишь придать ей оживление и оптимизировать потоки.

В принципе, такой подход к делу меня устраивал. Только бы Галантини не оказался связан с Борджиа. Тогда мне крышка. Я не смогу вырваться из Гранд-Могилы. Меня просто сгноят, заставляя за кусок хлеба доставать ценности. И хрен ли тогда подписываться? Побег из «заповедника» не снимается с повестки дня.

- Если мы будем дружить и прикрывать друг друга…, - директор снова засунул сигару в рот, запыхтел, причмокивая толстыми лоснящимися губами, и добавил: - То через пять лет ты выйдешь на свободу. Это я тебе обещаю, Алекс.

****

Ладони брата Симона, гладящие мои виски, оказались прохладными, что весьма благотворно сказалось на моем самочувствии. Голова перестала болеть, багровый синяк под глазом, который уже начал желтеть, по моим ощущениям, стал меньше. Впав в невероятную расслабленность от медитативных манипуляций, я наслаждался покоем, пока монах Ордена, с которым у меня возникла дружеская связь после ночной драки с морфами, пытался поставить в моем мозгу блок от «несанкционированных действий против сотрудников тюрьмы и военных». Проще говоря, дали установку на запрет стрелять в людей, охраняющих меня во время работы в «заповеднике».

- Скажи, брат Симон, а если я всерьез настроен на лояльность к местной власти – так ли нужно копаться в моей башке? – задал я вопрос монаху, когда меня прогнали через душ, переодели в светло-серую хлопчатобумажную робу с яркими вертикальными белыми полосами и завели в небольшую каморку для прохождения самой важной процедуры.

- Прихоть сия не моя, Алекс, - улыбка едва показалась на губах монаха и тут же исчезла. – Начальство страхуется от проблем. Кто знает, какие бесы сидят в твоей голове? Сегодня ты лоялен, а завтра сдвинешь предохранитель на оружии и откроешь стрельбу по служивым людям. И ради чего? Двух дней свободы?

- Почему двух? – мне стало любопытно.

- А больше двух суток беглецы в мертвых землях не выживают.

- С чего мне туда бежать прятаться? – я усмехнулся. – В секторах полно мест, где можно спрятаться. Если знать, конечно. А в аномальных зонах, я слышал, люди умудрялись месяцами жить.

- Тебе виднее, Алекс, - загадочно хмыкнул монах.

- Не, я все понимаю, - не унимаюсь я. – Но боюсь одного: с моим здоровьем ничего не случится после установки блока? И как он будет действовать, если я встречусь с морфом?

- Абсолютно безопасно, - пальцы брата Симона снова обхватили мои виски. – Блок – всего лишь тонкая перемычка между твоими желаниями и рефлекторными действиями. Мы отсекаем ненужные и вредные мысли, внушаем вам правильные установки. Вот и все… А в тварей можешь стрелять без всяких колебаний. Рука не дрогнет, надеюсь.

- И никакой магии?

- Никакой. Всего лишь манипуляция, гипнотический блок. Ментальная медицина.

- Врешь ты, святоша, - я недоверчиво покачал головой. – Если у тебя есть возможность применить магию – черта с два ты будешь заниматься какой-то медициной.

- Помолчи лучше, сын мой, и не мешай мне работать, - с иронией, явно отсылающей меня к фразе «святоша», ответил монах.

Тело из расслабленного состояния возвращалось в грязный и тяжелый мир. Эйфория медленно отступала, легкий туман, крутящийся перед глазами, стал рассеиваться, и я увидел Симона, стоящего передо мной с растопыренными пальцами, которые он загибал через равные промежутки времени. Словно рефери на боксерском ринге. Да он же на самом деле считает!

- Смотрите на меня, Алекс! – потребовал монах. – Что вы сейчас видите?

- Хватит уж кулаками махать перед носом, - я облегченно пошевелился. – Да в порядке все!

- Охрана! – неожиданно громко гаркнул Симон, поправляя наплечный ремень, входящий в сложную систему перевязей. Рукоять волшебного меча пошевелилась. Если бы не светящийся клинок – моя авантюра закончилась бы еще ночью в погибшем поселке. Впрочем, как и для мага. Интересно, орденские братья хоть когда-то расстаются со своими острыми игрушками?

Дверь распахнулась, я глубоко вздохнул и вышел наружу, позвякивая браслетами, которые мне должны снять только в камере. Конвоировали меня двое огромных широкоплечих служащих в черных мундирах, перетянутые широкими ремнями. На них с одной стороны висела кобура с револьвером, по рукояти которой я узнал «питон» - серьезную игрушку в охранном деле, а с другой – дубинка. Пройдя по мрачноватому бетонному коридору, покрашенному в тошнотный темно-синий цвет, мы поднялись наверх и по спирали стали обходить тюремные рекреации. Перед одной дверью с мощными заклепками по всей площади полотна мы остановились. На ней была нарисована цифра 98.

Проскрежетали зубцы замка, дверь распахнулась.

- Заходишь внутрь, ждешь, когда дверь закроется и просовываешь руки в окошко, - проинструктировал меня один из лосей.

Следует толчок в спину, я влетаю в помещение, еще не разобравшись, куда попал. Дверь с грохотом закрывается, но зато распахивается небольшое оконце. Сую туда руки и чувствую с облегчением, как чертовы железяки покидают мои запястья. Чуть ли не с наслаждением растираю багровые полосы. Оконце захлопывается, отрезая меня от мира, в котором я еще несколько дней назад был свободным и счастливым.

- Мир в хату, уважаемые! – я повернулся и вежливо произнес на эсперанто кодовую фразу, заодно пристально оглядел свою новую «квартиру». Оценивал место, куда и к кому я попал.

Камера небольшая, на четыре человека. Шконки – то бишь панцирные кровати, привинченные мощными анкерными болтами к бетонному полу – стоят по две друг против друга. Узкий проход к столику возле стены; зарешеченное окошко под самым потолком, дающее минимум света. Сверху свисает тонкий черный провод с засиженной мухами лампой. Все-таки электричество здесь есть. Где-то находится ветряк, вырабатывающий энергию, но я не заметил такового. Может, тюрьма запитывается от города?

Слева от входной двери – параша, огороженная от «жилухи» тонкой фанерной перегородкой. В американском секторе по старинке стараются блюсти право человека на уединение. Тут же проржавевшая раковина. Кран протекает. Капельки воды бесшумно падают вниз. А вот это непорядок. Воду в этих краях надо беречь.

Теперь люди, с которыми мне придется жить долгие…ну, пятнадцать лет пусть чужой дядя сидит, а я найду возможность отсюда слинять при первой же оказии!

- Еще одного «снежка» пригнали! – с дальней шконки поднялась голова с лицом баклажанного цвета. Худощавый потомок погибшей Африки с хищным взглядом на добродушном, казалось бы, лице, с толстыми губами и пухлым носом смотрит на меня с настороженным любопытством. По мне, так все они как близнецы-братья. – Кто таков, приятель? Проясни!

- Черный Археолог, братан, - я не торопился проходить дальше невидимой линии, очерченной для новичков в двух-трех шагах от входной двери. – Слыхал о таком?

- Не-а, ни разу!

- В уши долбишься, значит, - я потерял интерес к баклажану.

- За что упекли, Археолог? – скрипнули пружины другой кровати. Смуглолицый, похожий на мексиканца, парень с живописными татуировками на щеках и шее, скинул ноги на пол, и кошачьим шагом приблизился ко мне.

Стою спокойно. Это такая же сявка, что и первый, только рангом чуть выше, приближен к смотрящему по «хате». А тот еще не вышел на сцену. Лежит себе в великой задумчивости, пялится в потолок.

- Не хотел делиться с властями своими находками, - я пожал плечами, внутренне держа себя в готовности. Несмотря на магические блоки, отношения между сокамерниками не входят в программу лояльности. Кто знает, в каком ключе будут развиваться события? Вон и баклажан, обиженный моими словами, смотрит с желанием перегрызть мне глотку. Хрен знает этих ребят. Какой у них статус? Имеют ли влияние на других заключенных?

- Завалил, небось, кого? За такую туфту, которую ты прогоняешь, на каторге не закрывают, - скривил губы мексиканец.

- Не без этого, - спокойно смотрю в чужие глаза. – Исключительно в целях самообороны. Пара мутных типов и легавых в придачу.

Собеседник хохотнул.

- Сегодняшний этап из Мемфиса – ваш?

- Ага, - нисколько не удивился осведомленности каторжан.

- Ну, проходи, чего порог топчешь? – парень посторонился, пропуская меня к свободной кровати, на которой лежал свернутый матрац. Соседом моим оказался мужик с потемневшей кожей. Но это был белый, настоящий белый, пусть и критически загорелый на местном солнце. Вот он излучал мощную ауру опасности. Кажущаяся расслабленность во всем теле могла обернуться проблемами для тех, кто игнорировал свои внутренние звоночки об опасности. А в моей башке не звоночки пищали, а настоящий набат гудел.

Нарочито небрежно раскинул матрац и скептически посмотрел на голую подушку и одеяло. И как мне спать без постельного белья?

- Перед обедом принесут, не дергайся, - бесцветным голосом проговорил сосед, закидывая ногу на ногу. – А где твои шмотки? Отобрали что ли?

- Меня в дороге взяли, - неохотно пояснил я, присаживаясь на скрипучую шконку. – Сутки в обезьяннике, приговор шерифа и сразу же «Адская Мэри». Даже побриться не успел. Да еще ночь в дороге, дилижанс сломался. Ночевали в заброшенном поселке.

- Ого! – мексиканец рухнул на свою кровать, отчего пружины жалобно застонали. – Это где?

- В сорока милях отсюда. Даже не знаю, что за место. Церквушка там стоит заброшенная.

- Почему заброшенная? – удивился баклажан, тоже навостривший уши. – Это же поселок отца Фердинанда! Там люди живут!

- Нет уже никакого Фердинанда и людей, - пояснил я. – Сожрали их. Мы закрылись в церкви и переждали там ночь.

Рассказывать о морфах, осадивших нас в поселке, я не стал. Все равно потом узнают. Не стоит сейчас из себя героя строить.

- Твою хреновую задницу! – выдохнул африканец. – Как же так?

- Да вот так, - ответил я.

Белый мужик с ухмылкой посмотрел на мой желтеющий «бланш» под глазом, но еще внимательнее – на старый шрам. Потом протянул руку, заключая тем самым негласный пакт о содружестве. Набат слегка притушил свои вопли в голове, в отличии от меня. Незнакомые люди всегда вызывают опасение, а в таких закрытых местах – тем паче.

- Меня Канадцем кличут, - представился он. – Я в этом муравейнике главный. Будешь держаться моих правил – уходить отсюда не захочешь. Стены толстые, решетки хрен выдернешь, охрана с пулеметами кругом. Ни одна тварь не прорвется.

- У меня как бы другие планы насчет своего будущего, - вежливо ответил я. – Так ты пахан, или просто смотрящий за «хатой»? Что-то не могу въехать.

- Под ним вся секция, - ответил мексиканец. – Сообразил, снежок?

- Если хочешь, называй меня Папой, - кивнул без тени усмешки на лице Канадец. Его палец, описав дугу, уперся в черного парня, жаждущего моей крови. – Этого гуталинового мальчика кличут Губастый Джок. Ну, мы его зовем попроще: Джок. Так ему нравится больше. Мой лучший напарник на выездах. Прикрывает спину. И я ему доверяю, как никому другому. Не вздумай, Археолог, вбивать клин в наши отношения.

Джок вскинул руку со сжатым кулаком, словно салютуя словам Канадца. Меня он облил презрительным взглядом. По мне, так я бы его Губастым называл. Вон, какие вареники отрастил, шлепают друг о дружку.

- Наш мексиканский друг – Бурито, - представил последнего жильца камеры мужик. – Хитрожопый малый. Ты с ним в карты не играй. И никогда не спорь попасть из револьвера в «десяточку» пять раз подряд. Он однажды песчаного волка завалил двумя выстрелами в гребанные бельма. Спас ребят от смерти. Ну… Тебя мы посмотрим, оценим.

Канадец хрустнул пальцами, забавно задвигал бровями вверх-вниз. Бурито пошевелился на своей шконке, словно ожидал продолжения. И оно последовало.

- Как я понял, тебя не просто так посадили к нам? – спросил сосед. – Ты в курсе, что мы иногда выходим из Каньона в «заповедники»? Решил по программе лояльности скостить себе срок? Сразу предупрежу: если хочешь схитрить и на чужом горбу в рай въехать – не прокатит. Мы гниль за пять миль чуем. Дашь слабину – пинками погоним из нашей группы. Готов марать дерьмом свои штаны на каждом выходе?

- Если это поможет мне освободиться – готов, - без намёка на улыбку ответил я. – Не ищи во мне лоха, Канадец. Я в этих «заповедниках» побывал побольше вашего, и причем один, а не толпой. И зверья всякого повидал, не приведи Господь. Что ты мне тут лепишь? Испугать захотел? Пуганный на сто рядов.

Мой монолог привлек внимание баклажанного Джока. В его белоснежных бельмах появился интерес. Он даже перекинул руки из-за головы на грудь, скрестил их и стал ждать продолжения.

- Так ты из тех самых? – оживился Бурито. – Ну…которые артефакты воруют из-под носа правительства?

- Мы не воруем, а распределяем согласно желаниям остальных граждан, - напомнил я. – И – да. Я из этих самых.

- Зашибись, - Джок неуловимо изменил положение и уже сидел, оглядывая сокамерников. – Канадец, чуешь, чем пахнет?

- Я-то чую, а что сказал Галантини?

- Он тоже выгоду учуял, - я поморщился, но все же решил лечь на матрас, подложив тяжелую, набитую перьями подушку под голову. Все тело болело, хотелось принять горизонтальное положение, чтобы отойти от поездки. И спать. Сон минут этак на шестьсот. – Сразу предложил вступить в программу лояльности, на что я согласился. Потом поставили блок в мозгу.

- Ничего не предлагал? – Канадец насторожился.

- Не-а, - спокойно соврал я. – Директор похож на дурака, чтобы сходу предлагать уголовнику свои схемы поживиться на артефактах? Не, удочку закидывал, но, думаю, очканул передо мной светиться. Вы лучше расскажите, как выезжаете в «заповедники». Оружие вам дают, я так понял? Кто занимается поисками? Кто стоит в охранении?

Оказывается, схема поездок уже отработана до мельчайших деталей. В день выезда Галантини вызывает с армейской базы один БТР для сопровождения колонны. Подгоняется грузовик и автобус, обшитый листовым металлом. Этот транспорт находится на балансе каторги Гранд-Каньона. Заключенным из секции «А», входящим в мобильную группу передвижения по аномальной зоне, выдается оружие. В основном, дробовики и револьверы. Но только по прибытии на место, не раньше. Садятся в автобус – и колонна начинает движение. Обычно едут в Черную Заводь – так называется один из заповедников, расположенный в тридцати пяти милях от Приграничья. Местность знаменита тем, что там в окружении холмов находится бездонное озеро с топкими илистыми берегами. А неподалеку ведутся раскопки найденного пять лет назад древнего города. Не мегаполиса, но тоже богатого на находки. Для спуска под гранитные глыбы, перекрывшие дорогу к остаткам цивилизации, пробиты три вертикальных штольни. Частично развалины есть и на поверхности, но там уже все обыскали на сто рядов и вытащили самое ценное. Одни камни и арматура, залитая в бетон.

БТР сопровождения встает на охрану и контролирует самые высокие точки местности. Ему-то легче отстреливать подобравшихся зверюг-мутантов из крупнокалиберного пулемета. Группа диггеров, как называют себя поисковики, делится на два отряда. Одни из них, имея на руках револьверы и дробовики, спускаются вниз. Подземные работы тяжелые, поэтому и людей туда уходит больше. Пятеро остаются наверху и внимательно бдят за происходящим, помогая воякам в контролировании местности. По сигналу тревоги они обязаны сразу же вытаскивать товарищей наверх. Банды, которые прячутся в зоне, первое время пытались «отжать» доходный бизнес, но им намекнули, что «поляна» занята, и здесь ловить нечего. Самые непонятливые были уничтожены после пары налетов на каторжан БТРом. И все прекратилось. Хотя подозрения о хищениях из подземных развалин оставались. Ведь не каждый же день приезжали диггеры.

- На поиски дается день? – уточнил я, выслушав рассказ Канадца.

- Не всегда, - покачал головой старший группы, он же и «пахан» по совместительству. – Обычно ночуем, и возвращаемся уже следующим вечером. Связь с Каньоном держим постоянно. В тяжелых случаях, если требуется помощь, вояки на своей технике отстреливают морфов, давая возможность выползти на поверхность и добежать до автобуса.

- Копатели работают под наблюдением? – уточнил я, поглаживая свой шрам.

- Постоянно, - словно выплюнул Джок. – Целый штат конвоиров с автоматическими карабинами. Лишнего не стыришь. Проверено. За утаивание артефакта – неделя карцера на одной воде. Конечно, с нами вниз они не спускаются, а вот на выходе поголовный шмон. Догола раздевают, все вещи перетряхивают.

В это время со стуком упала задвижка в оконце двери.

- Новенький! – заорали из коридора. – Принимай белье!

Я с кряхтением поднялся со шконки и направился к двери. В оконце просунули стопку сероватого, но все же чистого белья, пахнущего чем-то резким. Видимо, дезинфицирующие средства применяли, чтобы клопы и всякая другая зараза не прилипла.

Пока заправлял постель, Канадец задумчиво посматривал на мою возню, пощелкивая суставами пальцев.

- Ты русский, Археолог? – спросил он.

- Да. Это меняет дело? – я выпрямился и посмотрел в глаза пахана.

- Нисколько, - ухмыльнулся Канадец. – Здесь сидит твой земляк. В секции «С». Прозвище забавное… Как же? А, Sinyak! Не подскажешь, что это значит?

- А ты уверен, что он русский? – я едва сдержался, чтобы не расхохотаться, когда сообразил, что сказал Канадец. Синяк! Ну надо же! Слышал об этом шустрике. Его в русском конгломерате заколебались ловить что бандюки, что копы. Даже дружинников припахивали для важной миссии. Парень занимался угоном автомобилей по заказу людей, далеко не идеальных с точки зрения правоохранителей. В основном, покупатели были из арабского и африканского секторов. Это такая бездонная яма, что попавшая туда машина навсегда исчезала с поля зрения международной полиции. Да, всем известно, что машины в нашем мире довольно редкий товар, и потеря четырехколесной любимицы приводило в бешеную ярость состоятельных господ. Не мудрено, что Синяка искали по всем доступным полиции секторам. Догадывались о его участии в угонах, но никак не могли понять, каким образом авто покидает европейский и американский сектора и появляется где-то за тридевять земель, умудряясь пересечь морские просторы, чтобы занять место в гараже шейха или вождя племени людоедов. Такие вот коллизии. Значит, Синяка повязали. Лопухнулся малый. Не стоит так пить после удачной сделки. Ведь за это и получил свое погоняло.

- Конечно, русский! – Бурито даже возмутился. – Он постоянно ругается на вашем диком языке! Я даже выучил несколько слов!

И он выпалил несколько матерных выражений, отчего я окончательно слег от хохота. Отсмеявшись, я сказал:

- Да, это точно русский! А почему он не с вами?

- Отказался лезть в зону, - махнул рукой Канадец. – Лучше, говорит, я буду глину добывать в карьере, чем рисковать своей задницей в этой аномалии. В Гранд-Каньоне есть глиняный карьер, туда и гоняют тех, кто не хочет рисковать в «заповеднике». А я не хочу кайлом махать и вечно как чушка ходить! Лучше с оружием в руках сдохнуть, чем так! А ты хорошо знаешь Синяка?

- Нет. Но я много о нем слышал, - мне ни к чему скрывать такую информацию от людей, с которыми придется заходить в «заповедник». – Расслабься, Канадец. Я всегда работал в одиночку. Друзей у меня нет, а клиенты еще не знают, что я попал на каторгу. Может, кто-то и подсуетится. Получится – сразу же спрыгну.

- Нелегко будет, - Канадец расслабленно опустил плечи. – Бегунков быстро угомоняют морфы или рейнджеры. Кому повезет больше…

Джок насторожился и вдруг сиганул к окну. Пододвинул лавку и встал на нее. Уцепившись руками за решетку, подтянулся и на удивление долго висел в таком положении. Потом спрыгнул.

- Что там? – спросил Канадец, подняв голову. – Бенни Артишок вернулся из зоны?

- Точно, - негр спрыгнул с лавки, и я удивился, как перекосилось его лицо. – Кажется, у ребят проблемы. Автобус похож на открытую консервную банку. Словно какая-то огромная тварь прыгнула на крышу и вскрыла ее. Жуть, такого я еще не видел.

- Ладно, за обедом узнаем, что случилось, - поежившись, тихо проговорил Канадец.

Часть первая. Глава 6

Глава шестая

С Бенни по кличке Артишок Канадцу удалось встретиться только на вечерней прогулке по огороженному колючей проволокой периметру. Его, наверное, долго трясли в корпусе администрации, пытаясь выяснить причину произошедшего в «заповеднике». Оставшиеся в живых каторжане были надежно изолированы от любопытных глаз для дачи показаний. Вояки благополучно смылись в свой гарнизон. Директору Галантини пришлось довольствоваться рассказами тех охранников, которые сопровождали работников в поездке.

Артишок подошел к нам один, без своих товарищей. Кто-то сунул ему сигарету, дал прикурить, и через минуту возле него образовалась небольшая группа. Уголовная верхушка сгорала от нетерпения выяснить все перипетии выезда.

Я сидел на скамейке рядом с Джоком и не пытался даже подслушать, что говорил Бенни. Губастый сразу предупредил, что не стоит кучковаться всей толпой в одном месте во избежание проблем. С вышки запросто могли дать очередь из пулемета, опасаясь, что заключенные могут толпой ломануться на выход. Пришлось сидеть ровно и лениво переговариваться со своими соседями. Но со своего места я хорошо разглядел Бенни. Обычный мужик, лет сорок на вид, учитывая бурную жизнь, которую он вел до тюрьмы. Наркотики, бухло, посаженная печень, дважды зашивали шкуру после удара заточкой. Лицо широкоскулое, загорелое. Тонкие линии бровей, приплюснутый нос. Торс у Бенни неплохо развит, хоть и не качок. Взгляд неподвижный, тяжелый.

Я особо не переживал, о чем там говорил Артишок. Канадец все равно расскажет в камере. Меня больше всего заинтересовал Синяк. Я его, по-видимому, тоже. Слухи по тюрьме разносятся моментально, и о том, что сегодня «Адская Мэри» привезла русского, он должен был знать.

- Здорово, земеля! – Синяк вынырнули из толпы гуляющих и подгреб ко мне со светящейся улыбкой во все тридцать два зуба. Удивительно, как он не потерял их в череде жизненных коллизий. Протянул мне руку, покрытую до запястья татуировками. Невысокий, худой, с тонкими, неврастенически подергивающимися губами, портящими имидж веселого разбитного парня. Когда не улыбается, кажется, что на тебя смотрит змея. – Кто таков? Откуда родом? Назовись!

- Черный Археолог, - пожал я руку Синяка и кивнул Джоку. Парень понял правильно и быстро испарился. – Зовут Александром. Можешь – Алексом. Не обижусь. Сам из Новоархангельска.

- Археолог? – Синяк сел рядом, по-факирски вытащил откуда-то сигарету и прикурил, пряча ее в кулаке. Странная привычка. На площадке, вроде, не запрещают курить. – Не слышал. За что чалишься?

- За артефакты, - честно ответил я. – Продаю старинные находки уважаемым людям, коллекционерам.

- А, ты из копателей? – понятливо кивнул Синяк, выпуская дым в сторону. – Тогда по адресу попал!

Он загоготал, довольный своей шуткой, соль которой трудно понять человеку, не сидящему на каторге.

- Ты уже дал согласие на работу в «заповеднике»? – поинтересовался Синяк, отсмеявшись.

- Дал.

- Ну и дурак ты, земеля. Сидел бы тихо, не высовывался. Глядишь, жив останешься. Слышал, сегодня Артишоку кровь пустили? Шесть трупов в «заповеднике» оставил. Какие-то твари резкие напали, еле отбились. А по дороге в Каньон еще и в засаду вляпались. Среди охраны тоже потери. Хрень какая-то. Никто ничего понять не может. А ты туда башку решил сунуть.

- Синяк, позволь мне самому решать, как себя угробить, - я пристально посмотрел в глаза автоугонщику, и ждал до того момента, когда он их отвел в сторону. – Пятнадцать лет в этой вонючей дыре не для меня. Самому нравится?

- Не-а, скучно, - цыкнул сквозь зубы бывший угонщик. – Но и под замес попадать не хочу. Лучше уж перекантуюсь как-нибудь.

- Тебе сколько дали?

- Пять лет каторги.

- Счастливчик, - усмехнулся я. Ну, да. А почему бы и нет? Угоняет машины парень, делает плохо только владельцам этих автомобилей, а правительство сектора от его подрывной деятельности большого вреда не видит. А вот копатели в «заповедниках» - настоящие диверсанты, растаскивающие артефакты и технологии древней эпохи по частным коллекциям, и по мнению правоохранительных органов достойны только пожизненной каторги, а то и пули в затылок. Такая вот метаморфоза судебной и исполнительной системы. Поэтому я Синяка понимаю и не пытаюсь даже подговорить вступить в группу Канадца. Не пойдет. Шкурные интересы и боязнь за жизнь. Канадцу такого добра не надо. Группа у него, видать, уже слаженная, все притерлись друг к другу.

Боялся ли я, приняв предложение Галантини? Конечно. Я знаю, на кого можно наткнуться в «заповедниках», и представляю, какой шанс выйти живым после такой встречи. Но… пятнадцать лет за стенами уныло-дерьмовой каторжной тюрьмы? Нет, лучше схватить шанс за кончик хвоста и попытаться выскочить из болота.

- Ладно, Археолог, бывай, - сигарета упала под ноги Синяка, и была безжалостно втоптана в песок грубой подошвой ботинка. – Скучно станет, заходи в гости.

- Спасибо, я как-нибудь переживу. Мне хватило одной поездки в «Адской Мэри» с Щеголем Дэном и Малышом Никки, - я кивнул головой на прощание и стал смотреть на охранников, столпившихся на выходе из прогулочного периметра. Ворота еще были закрыты, но по времени, думаю, сейчас начнут разгонять по секциям. Интересно же, а почему женщин не вывели на прогулку? Мне захотелось посмотреть на Линду Джессику, все ли у нее в порядке… Да какой может быть порядок в «Могиле»? Через пару лет красота ее поблекнет, сама она скурвится, каторга сожрет или перемелет и выплюнет остатки, по иронии называемые человеком. Вот почему я не колебался и сразу принял предложение Галантини.

- Закончили прогулку! – раздался зычный голос старшего охранника Уорена. С дубинкой он занял место чуть подальше от ворот, чтобы дать отмашку. Заключенные строились согласно нумерации секций. Вернувшись в камеру, мы – Джок, Бурито и я – уставились на Канадца, требуя от него полного отчета от встречи с Артишоком. Старший группы не стал нас мучить.

- Хреново там все было, - сказал Канадец, присаживаясь на кровать. – Вчера утром группа Бенни выехала в «заповедник». Прибыли на место, как обычно распределились по позициям. Армейцы в своем вездеходе с пулеметом контролировали подходы к спускам и верхним развалинам. Артишок с десятью ребятами ушли вниз. Охрана и часть парней остались на периметре. Работали как всегда: по четыре часа с перерывами. До вечера удалось открыть новый колодец. Прошли в локальную зону, но не успели осмотреться. Артишок уверял, что ночью все было нормально, твари не беспокоили. Даже удивительно.

- Разве в зоне ночью морфы не разгуливают? – удивился я. Становилось интересно. Похоже, парни пробили перемычку из завалов, спрессованных со временем в непроходимую стену, и добрались до новых локаций. Что же там есть? Я почувствовал зуд исследования. Хотелось срочно попасть туда и осмотреться.

- Нападения тварей происходят каждый раз, когда мы появляемся в «заповеднике», - отрезал Канадец. – Здесь я склонен верить Артишоку. Странное поведение животных… Без разницы, ночью или днем. Там их территория…

- И что было дальше? – Бурито едва не подпрыгивал от нетерпения.

- Твари напали ранним утром. Экипаж БТРа зевнул атаку со стороны озера. Ребята Артишока успели забежать в автобус, но эта дрянная жестянка – плохая защита от когтей мета-тигров. Им бы в шахте спрятаться – да кто в тот момент соображал? В общем, Бенни сразу же потерял троих. Стали отстреливаться. Немного помогло, - Канадец зло выудил из-под своей подушки мятую пачку сигарет, подошел к зарешеченному оконцу и закурил. – Зверюги преследовали колонну несколько миль, сбивая с дороги. Артишок клялся, что они действовали словно по заранее разработанному плану. Загонная охота…

- Чушь, не может такого быть, - уверенно возразил я. – Метаморфы не поддаются внушению, и никакой талант не заставит их действовать по приказу. Мы имеет дело с обычным животным инстинктом, умением работать в стае.

- Ты говоришь так, Археолог, как будто видел тварей в действии, - Джок мрачно смотрел на Канадца.

- Мне еще раз повторить, что я не сопливый новичок в «заповеднике»? – я разозлился. – Твари не подчиняются людям! Их организация – на уровне инстинктов или благодаря талантливому вожаку! Выбиваешь его из стаи – все, считай, выжил! Беги, пока зверюги выбирают нового предводителя! Только учти, что они долго не канителятся с выборами! Минут десять на личные разборки – и вот готов новый альфа!

- Да ты сказочник, снежок, - скривился Джок.

- Эй, парни! Хорош зубы скалить друг на друга! – вклинился Бурито в нашу перепалку. – А что дальше-то произошло? На кого браться нарвались?

- Артишок не знает, - Канадец глубоко затянулся и выпустил густую струю дыма на улицу. – Ударили из двух пулеметов. Засада была в десяти милях от Приграничья, в Соленых Холмах. Если бы не армейские – никто бы не ушел. Отстрелялись, но опять людей потеряли. Никто ничего толком не знает. Кто? Зачем? БТР рванул в ту сторону, да только кого ловить? Пусто, кроме сигаретных бычков и пивных бутылок. Вот я и сомневаюсь, а так ли тупы морфы? Может, их все же приучили?

Я промолчал, не меняя своей первоначальной позиции. Морфы никому никогда не подчинятся. Все это лишь глупые домыслы от нежелания включить голову.

- И никого не подстрелили из такой пушки? – Джок разочарованно вытянул лицо.

- Нет. Зато знатно травку подстригли, - Канадец пригасил сигарету и оставил ее на бетонном подоконнике.

- Что за Соленые Холмы? – я решил выяснить всю географию местности, чтобы составить примерную карту, что где находится.

- Солончаки, - ответил Бурито. – Старая дорога, по которой изначально копатели или егеря ездили из Гранд-Каньона в «заповедник». Потом проложили другую, более безопасную, где можно вести наблюдение, не напрягаясь. Скрытно засаду не устроишь, в бинокль все можно рассмотреть.

- Каким тогда бесом их на старую дорогу потянуло? – удивленно воскликнул я.

- Хрен знает, была причина, - отрезал Канадец, но, немного подумав, добавил: - Их сознательно загнали в Соленые Холмы. А морфы – всего лишь удачное дополнение к шухеру. Короче, братва, завтра мы никуда не выходим. Директор отложил выезд на сутки. Поэтому собираем группу и обсуждаем план действий. Как будем работать и прикрывать друг друга от неприятностей. Что-то не хочется повторить судьбу Артишока!

- Подождите! – вдруг вспомнил я. – А как же монахи? Ведь Галантини меня убеждал, что в каждой группе есть монах! Неужели он не смог помочь?

- Святоша Антонио прикрывал грузовик с артефактами! – скривился пахан. – Скользкий тип, сам себе на уме. Не нравится он людям. Хорошо, что изначально его не в нашу группу поставили. Жаль брата Фернандо. Погиб. Вот уж, действительно, мужик настоящий был! Прикрывал нас до последнего, когда под замес попали! Так магией своей шарахнул, что в радиусе трех миль всех тварей выжег. А этот…

- Симона, получается, прислали на замену! – догадался я.

- Без монаха я группу не поведу, - Канадец сбросил ботинки и завалился на кровать. – Пусть даже в карцер сажают. Зато жив останусь.

После отбоя, когда во всех камерах принудительно погасили свет, и грязная лампочка, уныло мигнув на прощание, погрузила нас во тьму, я долго думал, что же таит в себе новая локация, открытая группой Артишока. Выходит, заваленный под толщей земли объект имеет неплохие шансы на разработку. Почувствовав азарт, я стал представлять, какие ценности могут стать объектом вожделения Галантини. Сразу отбросил артефакты энергии: батареи, накопители и прочие элементы питания, которые еще имели ресурс для работы. Перед «божьим судом», насколько я смог почерпнуть сведения в книгохранилищах, на Земле ускоренными методами шли разработки ядерных энергетических батарей и аккумуляторов. Неизвестно, какое количество было изготовлено. Но именно такие артефакты и стремились заполучить правительства всех секторов, кроме африканского. Тем вообще плевать. Солнце светит – хорошо, бананы в рот падают, так еще лучше. А ночью спать нужно. Отсталый сектор, впрочем, как и всегда было в истории.

Значит, ядерные накопители… За них можно существенно скостить срок. Судя по словам Колдуна, «заповедник» очень большой, и ресурсов здесь хватает. Придется поработать на перспективу, обозначить приоритетные направления, чтобы зря силы не тратить. В любом случае, без схемы не обойтись. Самому надо спускаться вниз и осматриваться. Что еще? Электронные накопители информации сейчас ничего не стоят, потому что таковой информацией не воспользуешься. Нет у нас техники для ее извлечения. Развитие цивилизации после катаклизма идет тяжело. Не хватает специалистов, которые могли бы разобраться в древних технологиях. Хорошо, что не все полностью было уничтожено. Сохранились кое-какие образцы военной техники, оружия, машин, станков. Пусть получилось воссоздать на их основе нечто громоздкое, тяжелое, но работающее и приносящее пользу обществу. Так что еще нужно? Книги? Оружие? Сведения по медицине и инструментарий?

Пришлось отбросить будоражащие мысли. Всегда первым делом осматривался на месте, определял перспективные направления поисков, и только потом разрабатывал план. Торопиться некуда. Времени теперь у меня достаточно.

****

Галантини меня приятно удивил. После завтрака один из его помощников подошел к Канадцу и приказал собрать всю группу на «планерку». Под это нужное дело была выделена небольшая комнатка в секции «А» неподалеку от дежурного поста. Нас всех запустили внутрь и со скрежетом закрыли массивную дверь.

- Кидайте кости, где удобно, - Канадец сам взгромоздился на шаткий стол, стоящий посредине.

Мы расселись на стульях. Я с любопытством поглядел на людей, с которыми придется работать в «заповеднике». Без пахана – пятнадцать человек. Молодых почти не видно, кроме нашего Бурито и еще одного белого. Остальные – мужики тертые, со взглядами волков, которые постоянно находятся в режиме «ожидаю пакости». На меня смотрят с подозрением, но еще больше – на Канадца, требуя от того объяснений.

- Парни, познакомьтесь с Черным Археологом, - сразу же представил меня командир группы, не дожидаясь, когда начнутся наезды. – Он – опытный копатель, поднял уйму артефактов в одиночку. Будет работать внизу с твоими диггерами, Чарли.

Мужик, у которого на лице было несколько десятков черных точек, рассыпанных по лбу и щекам, похожих на следы сгоревшего пороха, зыркнул в мою сторону. Он сидел во втором ряду, поэтому вывернул шею, чтобы увидеть новичка. Я сохранял молчание. Кому надо – спросят.

- Отвечаю, это все Галантини придумал, хрыч пузатый! – тут же откликнулся кто-то за моей спиной. – Зачем нам его шнырь?

- Закрой пасть, Абу! – повысил голос Канадец, надавливая своим авторитетом. – Или ты хочешь до своей смерти ковыряться в окаменевшем дерьме? Археолог – спец в своем деле.

Абу? Я не стал поворачиваться, вспоминая, что видел смуглолицего мужика с характерной щетиной, когда входили в комнату. Как попал сюда араб? Иммиграционная политика американского сектора довольна жестка, если не жестока. Просто так сюда не въедешь, если не имеешь веских причин. Европейцев еще пропускают, но и то с ограничениями.

- Ты отвечаешь за него, босс? – еще один недоверчивый объявился.

- И так понятно, что Галантини на него виды имеет, - усмехнулся Канадец и посмотрел в мою сторону. – Какую долю себе потребовал жиробас?

- Десять процентов от каждого выезда, - ответил честно. - Думайте, что хотите. Не понравлюсь – сам могу работать, в одиночку. Так даже еще лучше. Проникну в другой «заповедник», который, по слухам, еще законсервирован, и нарою себе свободу за год. Причем, не какого-то фуфла, а ликвидных артефактов.

Кто-то присвистнул, а Чарли выругался, но как-то вяло, в сторону.

- Парни, поймите одну вещь, - я не собирался читать нравоучения, но некоторые моменты нужно прояснить сразу. – Я нахожусь с вами в одной упряжке, и крысятничать не собираюсь. Все находки в общий котел. Только ответьте мне на один вопрос: кто, в первую очередь, займется сортировкой артефактов?

- Галантини, - буркнул сидящий рядом со мной Бурито. – Эта скотина намеренно искажает учет находок, понижая процент выхода как раз на десять пунктов. Мне Индюк за это говорил. Он у него бухгалтерию ведет.

- Сука и есть сука, - так же вяло отреагировал сосед за спиной.

- Как будто вы не догадывались, братья, - ухмыльнулся я. – Не будьте наивными дурачками. Директор берет себе, особо не напрягаясь. Осторожный человек, только и всего. Я же обязан выступить еще и в роли оценщика. Вот теперь подумайте и скажите: как это отразится на вашей отсидке? Как копались под землей, так и продолжите. Со мной же есть шанс пораньше соскочить с каторги.

- Чем быстрее насосется – быстрее отвалится? – Чарли слегка ожил. – Только не угадал, Археолог. Такая гадина хрен отвалится.

- Тогда лопнет, - я пожал плечами.

Народ вдруг разом заговорил, загомонил. В основном речь шла о вчерашнем инциденте. Всем захотелось узнать, каким образом их группа будет защищена от вероятного нападения тварей. В этот момент дверь с противным скрежетом распахнулась, впуская в комнату самого Галантини и монаха Симона. Директор, важно неся брюшко, обтянутое мундиром Тюремного Департамента, нещадно дымил сигарой. Хорошо живет, гад.

- Господа, если позволите, скажу пару слов, - с издевкой в голосе произнес он, выбирая позицию возле стола. Выразительно посмотрел на Канадца, который не сразу, но слез со своей импровизированной трибуны. – Краем уха услышал, что вы излишне взволнованы вчерашней бедой. Уверяю, никаких проблем, подобно этой, не возникнет. Завтра колонна в обычном режиме выходит в «заповедник». Военные предоставят бронетранспортер, автобус уже ремонтируют. Я дал задание усилить крышу ценным листовым металлом в пять миллиметров. Цените, на какие затраты я иду, чтобы сберечь ваши задницы.

Ароматный дым распространился по комнате. Многие задвигали ноздрями.

- У вас будет новый человек, знающий специалист, - Галантини усмехнулся и показал пальцем, в котором была зажата сигара, на меня. – Конечно, свои умения он направлял в угоду своему благополучию, и это многим не нравилось. Сейчас же у мистера Волкова есть шанс исправиться, и я ему предоставил таковой. Внимательно слушайте его рекомендации. Брат Симон из Святого Ордена с сегодняшнего дня приставлен к вашей группе. У вас есть что сказать?

Монах встретился со мной взглядом и на его губах промелькнула странная улыбка.

- Брат монах, а какими заклятиями вы будете нас укрывать? – Бурито даже вперед наклонился от усердия. – Опять «купол защиты»? Так он долго не выдерживает! Полчаса – не больше! Проверяли!

- Все зависит от личной силы носителя Дара, - монах сцепил руки на животе, что выглядело странно при его боевом прикиде: кожаная куртка, свободные штаны, высокие ботинки. Не монах, а странствующий воин тайного клана Свободных. Были у нас такие артисты, гастролировали по секторам, пока с ними не разобрались военные. Те еще грабители и насильники оказались. Кровавый след тянулся до самого Багдада и дальше, вглубь материка, к Тибету. В предгорьях их и расшлепали.

- А вы сильны, брат Симон? – спросил кто-то из заднего ряда. – Не, мы знаем, что ваш Дар – не пустые понты. Но хотелось бы уточнить…

- Что именно? – улыбнулся Симон. – Я владею двумя десятками боевых плетений. Этого мало?

- Брат Симон участвовал в задержании некромантов в Вашингтоне три года назад, - вставил свои пять копеек Галантини. – И благодаря его опыту удалось очистить город от этой мрази.

Я про себя кивнул. Слух о жутких вещах, творившихся на огромном вашингтонском кладбище, распространился на весь континент. Дело оказалось настолько убойным и резонансным, что правительство американского сектора попросило о помощи европейцев. Кому-то, якобы, захотелось поэкспериментировать с заклинаниями «мертвой воды», и ради своих амбиций не нашел ничего лучшего, как пойти на кладбище и поднять из могил усопших. Представляю, какой шок испытали горожане, когда столкнулись с гуляющими по улицам смердящими трупами. Ага, особенно те, кто еще недавно оплакивал своих родственников. Вот уж веселье там было, наверное! Еще немного – дело дошло бы и до древних могил, до которых катаклизм не добрался. Некроманты набирали силу, и когда власти решились на их нейтрализацию, пришлось звать на помощь Орден. Запустили процесс до силового варианта, идиоты.

Судя по реакции многих каторжников, об этом случае никто не слышал. Возможно, в то время они уже были плотно закрыты в Гранд-Каньоне. Однако слова Галантини о профессионализме брата Симона оживили мужиков. Странно, что он не рассказал о произошедшем с нами случае в заброшенном поселке. Решил лишний раз не волновать братву? Или скромен излишне? Тоже не хорошо. Я бы предпочел общаться с меркантильным и открытым человеком.

- Давайте теперь к делу, - комендант окинул взглядом собрание. – Выезд планируется в восемь ноль-ноль. Порядок прежний. Первым идет БТР с охраной, потом автобус с работниками, следом – грузовик. Оружие и боеприпасы получите на месте…

- Эй, босс! Так не пойдет! – возмутился Канадец и вскочил на ноги. – Мы хотели бы получить дробовики и револьверы не в «заповеднике», а в Каньоне, еще до выезда!

- Приказ не обсуждается! – закаменел директор, и не обращая внимания на поднявшийся в комнате шум, добавил: - Военные гарантируют безопасность на время проведения работ!

- В гробу я видел эти гарантии! – эмоции у ребят уже зашкаливали. Передо мной поднялся мужик с конским хвостом, перетянутым цветной резинкой. – Ребята рассказали, как на обратном пути их обстреляли из засады! Так вот, гребанная армия даже не попыталась на своей железяке прочесать холмы или прикрыть автобус! Встали где-то на обочине и весь боезапас выпустили в одну точку! Если бы у наших было оружие – хрен бы кто из тех сук ушел живым! Я отказываюсь от таких условий! Лучше в карцере посижу!

- Нет, мистер Муравей, - Галантини, оказывается, умел придать голосу холодность и непреклонность. – Лучше я переведу тебя в секцию «С». Давно напрашиваешься. Бунтуешь, заключенных с толку сбиваешь!

- Заткнись, Муравей! – взвился Канадец. – Из-за тебя придется группу перетасовывать! Прежде чем вякать, головой подумай!

Муравей что-то прорычал и с грохотом уселся на место. Канадец повернулся к директору:

- Действительно, босс, нам как-то не по себе после вчерашнего. Погибли наши братья. Даже вы не можете дать гарантий нашей безопасности.

- Автобус, в котором вас повезут, получит дополнительную защиту, - снова напомнил директор, яростно воткнув сигару в стол, гася ее. - Верх усилили металлом, в окна поставили решетки. Конечно, они не уберегут от обстрела, если повторится такой случай. Но, согласно инструкции, заключенные должны упасть на пол и переждать нападение. Борта автобуса обшили фанерой в пять миллиметров.

Раздался дружный и злой смех. Галантини сам понимал, что сморозил глупость. С недовольной рожей он кивнул брату Симону и вместе с ним покинул собрание. А мне поскорее захотелось посмотреть на этого монстра. Какая маневренность будет у автобуса после всех «инноваций»? Если подвергнемся атаке мета-животных, некоторые из которых имеют приличную скорость бега – нам не поздоровится с неповоротливой колымагой.

Часть первая. Глава 7

Глава седьмая

Это жуткое монструозное сооружение, въехавшее на территорию каторжанской тюрьмы, вызвало у меня легкую оторопь. БТР, гремя всеми сочленениями, загадил своими выхлопами весь двор, объехал по периметру площадку для выгула и встав перед автобусом со свежевыкрашенными бортами, не далеко ушедшим от своего армейского ублюдка, остановился.

Бронетранспортер соорудили на базе какого-то тяжелого самосвала. Насколько я был знаком с военной техникой, местный аналог представлял из себя помесь слона и носорога. Это была трехосная приземистая коробка на мощной раме, обшитая тяжелым броневым листом (где его умудрились найти в таком количестве?), несколько узких бойниц для стрельбы из укрытия с крутящейся пулеметной турелью на квадратной башенке. Сам пулемет чем-то напоминал четырнадцатимиллиметровый «Скат», состоящий на вооружении армии американского сектора, но с удлиненным стволом и широким раструбом. Снизу к нему приделана коробка с патронной лентой. Оружие, несомненно, серьезное, и для защиты от тварей – самое то. Возможно, все претензии каторжан сводились к одному: почему сидящие в броневике бойцы не отработали такой «дурой» по засаде? Несколько очередей – собирайте сбритые головы. Берегли боеприпасы? Черт их знает. Хотя Канадец утверждал, что вояки охотно стреляли по засаде издали. Только потом решили проверить, кто там такой шустрый и непугливый.

Автобус выглядел менее презентабельно, учитывая его печальную участь. Передвижной транспорт каторги приобрел вид грустной черепахи, на панцирь которой накидали неподъемный груз. Колесные шасси от этого слегка просели, что подтверждало мои опасения. Маневренность уже снижена в несколько раз. А вкупе с фанерной «броней» по бокам автобус превратился в какой-то невероятный выкидыш тварей из аномалии.

- Дерьмо! – заклеймил новую концепцию автобуса Канадец и зло сплюнул на землю. Поднявшись в салон, оглядел кислые морды мужиков и хлопнул по плечу водителя – худощавого парнишку-мулата, работающего в тюрьме вольнонаемным. – Как дела, Эрманито? Успел отстирать штаны?

- Вам бы все шутить, мистер! – паренек осклабился, судя по всему, особо не переживая за свой гардероб. – Вот погодите, сами на своей шкуре испытаете, что я видел – посмотрим на ваши подштанники!

Устроившиеся в автобусе мужики загоготали, стараясь скрыть напряжение, витавшее в воздухе. Все расселись по жестким деревянным креслам. Так уж вышло, что я оказался в одиночестве. Наверное, от того, что был человеком новым, еще не «прощупанным» в деле. Расслабившись, я стал смотреть через узкое зарешеченное окошко, что происходит снаружи. Директор Галантини что-то втолковывал невысокому коренастому военному с шикарными усами на смуглом лице (латиносов здесь хватало, как я понял) и облаченному в потертый камуфляжный костюм песочного цвета. Первым делом обратил внимание широкий поясной ремень, где висела огромная кобура с выглядывающей наружу ребристой рукояти какого-то огнестрельного монстра. На револьвер не похож. Думаю, что-то из арсенала умельцев создавать нечто подобное. Калибр, наверное, не меньше десятки, прикинул я. Эх, где ты, моя пушка? Однозначно, шериф Хартинг себе присвоил.

- Позволите сесть рядом? – я слегка задумался и не понял, кто это такой вежливый просит разрешения. Поднял голову и удивленно уставился на брата Симона.

Монах улыбался, не обращая внимания на шушуканье за своей спиной.

- Брат Симон, вы не перепутали? – иронично спросил я. – Обычно монахи ездят в броневике.

- Я посчитал нужным быть с вами, - монах кивнул и сел на соседнее кресло. При этом рукоять его меча стукнула о деревянную спинку. – Если произойдет форс-мажор, мне будет легче защитить безоружных…

- А вот это правильно! – высказался Бурито, который сидел напротив нас. – Уважаю, брат! Ты бы еще с директором перетер за оружие!

- Увы! – монах пожал плечами. – Это не в моей компетенции. Мне пришлось выдержать атаку господина Галантини, когда он узнал, что я хочу поехать в автобусе.

Эрманито завел свой драндулет. Где-то внизу заскрежетало, как будто невидимый гигант стал рвать железные листы руками. Потом чихнул мотор, в салоне сразу завоняло выхлопными газами. Удивительно, но после такого дивертисмента автобус поехал. Пристроившись за БТРом, мы выползли за ворота каторжной тюрьмы. В дилижансе, который привез меня в Гранд-Могилу, невозможно было что-либо разглядеть. Коробка без окон, без единой щели, единственный лючок в потолке для притока свежего воздуха показывал лишь кусочек неба. Поэтому мне было так интересно, что же за место такое, где надо постараться не сдохнуть.

Брат Симон подсказал мне, что каторжная тюрьма находится не совсем на окраине города, скорее, она все больше и больше оказывается в центре. А все от того, что поток людей, ищущих свободные земли, постепенно увеличивается. Многие стараются убежать из центральных городов подальше от властей, имея с ними проблемы. Гранд-Каньон принимает всех. Единственная проблема – жилье. Дома строят из прессованных деревянных плит, куда входят опилки и какая-то жуткая смесь, которая служит пропиткой против сырости. Стройматериалы завозят из Мемфиса и Техаса. Уходят влет. У кого есть деньги – покупают по нескольку домов и наживаются на этом, сдавая их внаем.

- Если в самом начале истории Приграничья власти стремились перекрыть аномальную зону военными и рейнджерами, - чуть повысив голос, чтобы перекричать завывание мотора, рассказывал монах, - они финансировали строительство домов барачного типа, где жили стражники. Потом начался отток первых поселенцев. Не каждому хочется находиться в постоянном стрессе. А когда решили поставить каторжную тюрьму, то и вовсе махнули рукой на преференции. Единственные, кто получает достойную плату за свою службу – военные, рейнджеры и тюремщики. Остальные крутятся как могут.

- Каторгу создали, как я понял, из-за найденных развалин древнего города? – уточнил я.

- Так и есть, - подтвердил монах. – Эта история началась лет сорок назад. Отряд рейнджеров, преследуя банду Черного Олли, нагнал ее в районе Заводи и там уничтожил. Убитых решили похоронить на месте, чтобы не гонять транспорт ради этих мразей. Земля, правда, оказалась тяжелой, каменистой. Лопаты и кирки не брали. Решили рвать динамитом. Когда взорвали – образовался провал. Сунулись туда ребятки и ошалели от радости. До этого-то даже не могли сопоставить каменные развалины на поверхности с остатками большого города. Видимо, частичный провал в земле утянул постройки вниз, а со временем присыпал сверху тяжелым грунтом.

Симон прикрыл глаза и усмехнулся. Я молчал, ожидая продолжения.

- Им бы придержать найденной первое время. Глядишь – богачами уехали бы из Каньона. Первые же артефакты, оказавшиеся у коллекционеров, возбудили интерес в округе. В городе сразу появилась куча всяких проходимцев. Участились убийства. Рейнджеров, участвовавших в поимке Олли, долго допрашивали чиновники из Департамента полиции и несколько сенсов. Потом перевели в другие гарнизоны, чтобы не возникло каких-нибудь соблазнов. Вот после таких горячих событий власти провели комплексную разведку местности и усилили гарнизон Каньона. Ценности, похороненные в аномальной зоне, теперь вытаскивают каторжане.

- Ты был там, брат Симон? – поинтересовался я. – Что за место? Удалось ли идентифицировать развалины?

- Увы, - покачал головой монах. – В девяноста процентах случаев специалисты не могут с точностью указать, какой город разрыли. В Департаменте Культуры есть списки крупных городов, называвшихся «мегаполисами». Но после «судного дня» все настолько перемешалось, что под нашими ногами может с большим успехом оказаться как Париж, так и какой-нибудь мелкий городишко вроде нынешнего Гранд-Каньона.

- А каковы размеры «нашего» города?

- Честно, Алекс, не знаю, - монах внимательно посмотрел на меня. – На тебя мистер Галантини возлагает большие надежды. Если ты дашь заключение, что именно мы раскапываем – от этого будет зависеть судьба многих людей.

- Что именно мне нужно подтвердить? – я напрягся.

- Я не имею никакого понятия. Начальник тюрьмы сам разберется. А Орден не вмешивается в дела властей, - увернулся Симон. – Наша работа слишком специфична, направлена только на противодействие магическим проявлениям аномалий. Вот и все. Против граждан сектора мы не имеем право использовать свой Дар, только в редких случаях…

- Как этот? – я кивком подбородка показал на каторжников, сидевших с нами в автобусе.

- Ну, да. Для защиты диггеров от хищников. Против человека есть военные со своими пушками, - Симон откинулся на жесткую спинку сиденья. Больше он ни о чем не говорил, только молча созерцал кусочек неба через люк. Постепенно замолчали и каторжане; большинство задремали, не обращая внимания на тряску и вытье мотора. Эрманито что-то бормотал по-тарабарски, стараясь держаться по линеечке за БТРом. Автобус то и дело куда-то проваливался, выныривал из лощин, и мне казалось, что еще немного – и жуткая колесница развалится прямо на ходу, так и не доехав до места.

Обошлось. Автобус, наконец, остановился, дернувшись как припадочный. Движок защелкал, остывая. Эрманито, перевесившись через металлическую трубу, ограждавшую кабину от салона, весело крикнул:

- Джентльмены! Карета прибыла к месту назначения! Не опоздайте к началу фуршета!

- Заткни свою пасть, дурачок! – поднялся с места Муравей. – Если мы отсюда живыми не вернемся – я тебя на том свете жестоко поимею!

- Не будь таким суеверным, братан! – хохотнул какой-то мужичок, тщедушный и с редкой седой щетиной. Он был весь какой-то неопрятный и скользкий на вид. Пристроившись следом за Муравьем, этот мужик выскочил наружу одним из первых. Каторжники оживились, загомонили и один за другим потянулись к выходу. Я с Симоном вышел последним и с любопытством оглянулся, куда же меня привела судьба.

Автобус и БТР стояли на небольшой возвышенности, поросшей жесткой травой и колючим кустарником. Неподалеку проходила песчаная гряда, а южнее от стоянки – небольшая рощица корявых деревьев непонятного происхождения. Но она давала хоть какую-то тень от начавшего палить с неба солнца. Вояки, перебрасываясь ленивыми фразами, разворачивали турель пулемета как раз в сторону холмов. Знали уже, откуда ждать нападения? Оглянувшись, я подошел к краю площадки и взглянул на развернувшуюся панораму. Глаз не сразу охватил масштаб увиденного. Неровная поверхность с многочисленными оплывшими от времени курганами неправильной формы раскинулась на десяток квадратных километров. Часть из них была покрыта растительностью, часть – разрыта, обнажив какие-то каменные блоки, наваленные друг на друга. До меня вдруг дошло, что это обвалившиеся коробки домов с выглядывающими наружу прутьями арматуры. А где провал, куда мы должны спускаться?

Этот вопрос я задал Канадцу, который подошел ко мне с Губастым Джоком, который держал на плечах по мотку веревки. Им, наверное, было любопытно, что я высматриваю в унылом пейзаже равнины.

- Нам придется спуститься вниз по тропе, - ткнул корявым пальцем Канадец прямо мне под ноги. – Недалеко, метров сто. Провал находится как раз под нами.

- Глубокий?

- Да нисколько. Здесь, скорее, большая часть города осталась на месте, только засыпано все песком. Вниз ведет полуразрушенная лестница, но частично придется использовать веревки. На, держи, чтобы руки не кончить при спуске.

Канадец подал мне потертые кожаные перчатки с отрезанными пальцами. Ого, в самый раз. А то я переживал, как сохранить свои драгоценные руки, если придется все время пользоваться веревкой.

- Спасибо.

- Пользуйся на здоровье, - фыркнул Канадец и повернулся ко мне спиной. – Так, бродяги! Живо приготовили веревки, фонари, ножи! С каждого спрошу! Если забудете хоть одну мелочь – останетесь в подземелье!

Губастый Джок ухмыльнулся и подал мне один из мотков.

- Держи, твое. На всякий случай. Прицепи карабин к поясу, пусть так и висит. Вдруг сорвешься вниз, так хоть не потеряешь ценную вещь.

- Ну, что, лодыри, перекурили? – не унимался Канадец. – Получаем оружие и топаем работать! Пошли, парни!

Мужики загомонили и столпились возле БТРа, с которого им начали подавать дробовики с боеприпасами и револьверы. Я заметил, что большинство старается взять револьверы. Наверное, знают, что более всего подходит для работы в подземных штольнях. Черт знает, как там внизу. Каждый раз, когда спускаешься вниз, сталкиваешься с разнообразной конфигурацией развалин. Повезет, так на широкие проспекты попадешь, там хоть с автоматом бегай. А если в закрытые помещения?

Джок пихнул меня в бок и показал взглядом на БТР. Пора идти брать себе ствол. Сидевший на броне чернокожий офицер с огромными глазами оливкового цвета, свесил ноги вниз и лениво спросил:

- Что будешь брать? Дробовик или револьвер?

- Какой калибр у пушки? – поинтересовался я в первую очередь револьверами.

- Двенадцатый. Тебе какую модель? «Питон»? «Гюрзу»? «Мамбу»?

Ага, ясно все. Каторжникам решили выделить «змеиную линейку», как называли самодельную ручную артиллерию, смахивающую на револьверы древности. В чем-то они похожи, но это совсем не то, что было у меня до ареста. Такой эксклюзив прошляпил!

- Давай «Мамбу», - решил я.

Негр хохотнул, порылся в ящике и достал оттуда настоящую пушку с барабаном на шесть патронов.

- В руках-то удержишь?

- Сынок, я и не из таких дубовых стволов стрелял, - демонстративно сплюнув на колесо, ответил я. – Дай запасных патронов. Не жмись, офицер. Вдруг придется отстреливаться от тварей. История с Артишоком показала, что на вас мало надежды. Лучше бы поставили дозор на холмы, чтобы потом в штаны от неожиданности не наложить.

Офицер заткнулся и уже злым взглядом зыркнул в мою сторону. Я поймал на лету брошенную коробку с боеприпасами и аккуратно положил ее в карман. Ну, вот. Теперь можно смело идти в неизвестность.

Муравей, Абу, Бурито, мужичок с щетиной, Губастый Джок, Чарли и еще пара ребят, чьих имен я еще не знал, уже спустились по тропе вниз. Канадец остался стоять на месте, словно ожидал, когда подойду я.

- Что скажешь? Какие мысли? – кивнул он на равнину.

- Город небольшой, тысяч на триста, - прикинул я. – Но кое-чем поживиться можно. Ядерные накопители здесь должны быть. Ими как раз обеспечивали населенные пункты с таким количеством жителей. Если меньше – уже пользовались ветряками, солнечными батареями.

- Не похоже, что здесь были ветряки, - прищурился Канадец. – Ну, что, пошли Черный Археолог? Будет весело.

- А где монах? – спросил я, озираясь. – Он не пойдет с нами?

- По инструкции колдун должен находиться на поверхности, - пояснил Канадец, - рядом с охраной. Нам под землей угрожают только обвалы да мелкая живность. Проблемой всегда было как отбиться от песчаных волков или метаморфов после подъема наверх.

- Лишь бы с нежитью не столкнуться, - пробормотал я, начав спуск за паханом.

- Нежить? – удивился Канадец. – Не встречали.

- В северных локациях они весьма прыткие, - пояснил я, - даже под землей живут, если находят развалины.

- Не пугай, русский, - поежился Канадец. – Мы и так после каждого рейда штаны отстирываем.

Он перекрестил себя ребром ладони и по разу сплюнул через каждое плечо. Ритуал, наверное. Забавный. Я таких еще не видел.

Спустившись с возвышенности по осыпающейся дорожке к хаотическому нагромождению выщербленных временем и погодой блокам, наваленным друг на друга, я огляделся. Тропинка вела дальше, к какому-то провалу на ровной поверхности. Надо полагать, это и есть Черная Заводь. Даже отсюда видно, как мощно просел земной пласт, обнажая уродливые коробки зданий, чернеющих прямоугольниками и квадратами окон, и гнилыми зубьями бетонных столбов, торчащих из-под земли. И вся эта архитектурная мешанина ушла вниз вместе с фундаментами. Выходит, не совсем под землей находится город. Это и спасло часть строений от атмосферных явлений вроде дождя и смерчей.

- Как впечатление? – ухмыльнулся Канадец, закуривая сигарету.

- Так себе, - пожал я плечами, не выдавая своего волнения. Кажется, здесь находится один из древних городов, в котором была развита фармацевтическая промышленность. Я узнал по характерному шпилю одного из покореженных зданий и сохранившимся проржавевшим буквам, висящим на арматуре, какая компания здесь задавала тон перед катастрофой: А..VI… «Актавис». Значит, здесь обязательно будут энергетические накопители, а также мощные склады с лекарствами. Может, и оружием разживемся.

- Лекарственные препараты здесь не находили? – спросил я Канадца, широко шагающего рядом со мной. Мы слегка отстали от основной группы, чтобы спокойно обсудить некоторые вопросы.

- Нет, - покосился на меня спутник. – А должны?

- Судя по некоторым данным – должны. Склады с медоборудованием нужно искать. Такие артефакты нарасхват идут что в европейском секторе, что в американском. Галантини кипятком ссать будет, если мы приволочем парочку экземпляров.

- Я тебя понял, - лицо у Канадца приняло задумчивое выражение, но я видел, что он необыкновенно рад моим словам.

- Скажи, Канадец, только честно, - тихо произнес я. – Хозяин каторги за каждый ценный артефакт снижает срок?

- Не всем, Алекс, не всем, - слегка придержал шаг мужчина. – Если хочешь остаться живым – не задавай больше таких вопросов никому. Он сам решает, кого приблизить к себе, а кого отпустить на волю. Всяких уродов из четвертого блока никто, конечно, выпускать не будет, а вот мы еще имеем шанс. Ты слышал об Оазисе?

- Да, довелось. О нем в последнее время что-то много болтают.

- Так вот, я хочу туда свалить. Мне сроку осталось пятерка. Если мы с тобой хорошо поработаем в «заповеднике» - есть шанс соскочить раньше.

- Если не сдохнем от лап тварей, - закончил я его мысль.

- Ну… и это тоже.

Оазис, о котором упомянул Канадец, являлся местным фольклором среди жителей секторов. С его слов, это место лежит за границами аномальных зон, имея столько преимуществ перед жизнью в других анклавах, что туда рискуют перебраться чуть ли сотни тысяч человек. Пройти всю аномалию, кишащую лютыми тварями и безбашенными бандами, сродни подвигу. Это полторы – две тысячи километров страха и постоянного ожидания гибели. Зато награда – анклав на берегу теплого океана, где нет жесткой политики секторальных правительств. Добраться до Оазиса можно на корабле, но путешествие займет несколько недель. Надо будет обогнуть перекореженный катастрофой континент с южной оконечности, рискуя налететь на пиратов или на жесточайшие шторма, бушующие с осени по весну. Слухи, расползающиеся по секторам, упорно намекают на то, что некоторым счастливчикам удалось добраться до земли обетованной. Сами понимаете, как я воспринял очередную байку о таинственном Оазисе, да еще в другой вариации. Слухи, расползающиеся по секторам, упорно намекают на то, что некоторые счастливчики нашли землю обетованную. Ну как люди не могут понять: Оазис, если он существует, не такое уже благословенное место, куда стоит рваться изо всех сил. Каторжане оказались куда прозорливее и умнее тех, кто грезит раем. Ну нет такой системы, которая даст возможность людям жить так, как они сами хотят! Везде будут существовать ограничения: в передвижении, в жилье, в социальной сфере. Может и такое случиться, что за право проживания ты должен будешь сделать нечто полезное для Оазиса… В общем, не верил я, и все тут.

Тем временем наша группа спустилась по разбитой лестнице вниз, помогая друг другу где рукой, где веревкой. Наконец, наша группа столпилась на самом дне провала, и несколько человек привычно взяли под контроль мрачные развалины, перегораживающие нам путь. Канадец вытащил из-за пазухи сложенную вчетверо плотную бумагу и развернул ее. Губастый Джок тут же посветил на нее фонариков. Я с любопытством заглянул через плечо командира, и увидел примитивную схему подземных коридоров, улиц, завалов, многочисленные значки и пунктирные линии. Последние, надо полагать, обозначали маршрут искателей. От красного кружка расходились четыре основные линии, теряющиеся в завалах.

- Сегодня идем по сектору «Д», - шмыгнул носом Канадец и толстым пальцем ткнул в три черных треугольника на самом краю карты.

- А что дальше? – поинтересовался я.

- Дальше – не знаем, - откликнулся Бурито. – Ты здесь первопроходец, идешь в неизвестность, пока тебе башку не откусят. Каждый раз накидываем на карту новые локации.

- Что-нибудь там находили? – я задумался, поглаживая ребристую рукоять «мамбы».

- Мелочь всякую вроде сгнившего тряпья, мебели, - отмахнулся Канадец. – Да пару складов с продуктами. Безнадежный сектор.

- Черные треугольники означают пустышку? – догадался я.

- Точно.

- Почему же выбрали этот сектор?

- Потому что приходится периодически менять маршруты, - сплюнул на камни Канадец. – Иначе подземные твари привыкают к нашим передвижениям и ставят засады.

О, вот как! Еще и твари на нашу голову! Не хватает их на поверхности, так и здесь от них придется отбиваться! Знаю я, о ком речь идет. Двуногие и двурукие, под два метра ростом, животные (людьми их трудно назвать, потому что их безмозглость и жестокость указывают на полнейшую деградацию главного органа, отличающего хомо сапиенс от двухметровых тварей с клыками как у мета-тигра), охотящиеся на любителей адреналиновых приключений.

- Окей, парни! – Канадец оживился, резкими движениями сложил карту и спрятал ее обратно. – Муравей, Абу, Свин (это тот самый мужик с щетиной как у хряка) идут в голове группы. Интервал держите в два метра друг от друга. Остальные держат ушки на макушке. Доходим до «указателя» и начинаем разбор завалов. За сегодня нам нужно пробить ход на ту сторону. Все, пошли!

Я старался держаться края дорожки, которую протоптали неугомонные искатели сокровищ с каторги. Проложенная среди бетонных глыб с торчащими из них ржавыми арматурными прутьями петляющая ниточка терялась в серых потемках подземного города. Нам еще помогало солнце, подсвечивающее путь, но чем ниже оно будет находиться, тем труднее станет ориентироваться в преисподней. Пока мы шли без включенных фонарей, но как только нависающий каменный козырек стал препятствовать лучам солнца, пришлось ими воспользоваться. Слишком резкие контрасты пошли, можно проворонить движение тварей.

- Эй, Археолог! Ты ничего не хочешь сказать? – раздался за спиной голос Бурито. Я уже давно заметил, что за мной постоянно кто-нибудь да шагает, держа под контролем.

- О чем?

- Есть шанс найти что-то, или так себе, впустую идем?

- Заткнись, Бурито! – возмутился Муравей. – Хватит клянчить у судьбы! Когда-нибудь она приготовит для тебя сюрприз в виде острых клыков!

- Пока не вижу ничего, - признался я, подсвечивая фонариком завалы из бетона и кирпичного крошева громоздившимися по обеим сторонам тропинки грандиозными пирамидами. То и дело луч света выдергивал из полумрака непонятные конструкции с унылыми провалами окон. Да, кое-что осталось, не разрушилось вопреки страшным толчкам и разверзшимся недрам. Как стояло, так и ушло вниз. Интересно пошарить в этих коробках, где сотни лет назад жили люди.

- Бывали там? – тихо спрашиваю Канадца и киваю в сторону заинтересовавших меня развалин.

- Пробовали. Двоих похоронили, - скупо ответил командир группы. – Иногда в таких коробках прячутся морфы. Да и не любим мы бродить в замкнутых помещениях. То ли дело – проспекты, бульвары!

В голосе Канадца сквозит ирония. Но в глазах уже стоял ледяной холод, придававший уверенность нашему командиру. Не положено ему пугаться, имея за спиной десяток парней. Мы все надеемся на опыт Канадца. Вернее, надеюсь я. Новичок все-таки, а новичкам полезно смотреть в рот бывалым ребятам.

Внезапно головной дозор замер на месте, сигнализируя и нам остановиться. Наступила тишина, в которой я отчетливо услышал шорох скатывающихся по наклонной плоскости камешков. Кто-то осторожно крадется по осыпям и завалам. А если крадется – значит, живой и опасный.

- Свин! Ты долго будешь рылом воздух нюхать? – разозлился Канадец, прерывая молчание. – Учуял кого-нибудь?

Мужик с щетиной медленно покачал головой, что могло означать лишь отрицание. Все отмерли и зашевелились. Канадец не дал нам расслабиться.

- Бурито, Археолог и Фингал! – Канадец тыкнул в сторону мрачных коробок с черными зевами окон. – За вами правый сектор! Смотреть, как за своим банковским счетом! Не отвлекаться! Губастый Джок, Бабуин и Чарли – берите левую сторону. Все, погнали!

Наш отряд снова двинулся вперед, но уже медленнее и с постоянными задержками. Дерганый ритм слегка утомлял, и мне приходилось напрягать зрение, чтобы рассмотреть хоть что-то в мерцающей темноте. Именно – мерцающей. Какой-то непонятный свет исходил с высокого свода. Фиолетово-сиреневые всполохи частично освещали груды камней и нашу тропку.

- Что за хрень? – шепотом произнес я себе под нос и на всякий случай поудобнее перехватил рукоять «Мамбы».

Но меня услышал Фингал – парень с перебитым носом, худой дрыщ, в котором жизнь держалась то ли на питательном бульоне из косточек, который был весьма популярен в Гранд-Могиле, то ли в его кишках поселился жирный солитер, сосущий все соки.

- Да это гнилушки, брат, - пояснил он охотно, желая разрядить напряжение, витающее над нашими головами. – Они растут прямо на стенах. Их еще любят жрать мета-мыши.

- Летучие? – уточнил я.

- А какие еще? – Фингал радостно засопел. – Конечно, летучие, мать их!

Час от часу не легче. Встречался я с такой летающей фауной в некоторых местах. Атакуют твари внезапно, хаотично и без всякой логики. Иногда можно спокойно пройти рядом с их логовом горланя песни, и они ничего не сделают, только недовольно запищат. А то взлетают всей стаей, как будто им в башку раскаленный гвоздь забили, и начинают рвать, буквально рвать твое тело на части. Спастись можно только бегством или нескончаемой пальбой из дробовика. Мое мнение такое: против таких тварей нужна гаубица, заряженная шрапнелью. Чтобы одним выстрелом смести всю погань. А в руках приятелей-копателей нет ни одного путного ствола. Даже моя «Мамба» не поможет.

- Завал! – объявил Муравей и сочно сплюнул на землю.

- Достаем ломы и кирки! – приказал Канадец. – Первая тройка начинает работу! Остальные старательно пялятся в темноту и охраняют наших мальчиков!

Первыми к завалу выдвинулись Фингал, Чарли и Бабуин со своими жуткими ручищами, заросшими черным густым волосом, и без лишних слов встали к завалу, представлявшему собой нагромождение каменных блоков и арматуры. Откуда-то они достали толстый длинный лом (вероятно, весь рабочий инструмент хранился в укромном месте, чтобы его не таскать взад-вперед) и пару кирок. Лом взял Бабуин и с надсадным рыком воткнул его в едва видимый разлом. Работа закипела. Слежавшиеся булыжники расшатывали, чтобы дать им свободный ход, а потом выдергивали по одному и откидывали в сторону. Мелкий гравий был куда противнее, приходилось пользоваться лопатой.

Каждый из свободных от разбора завала рассредоточился по небольшой площади и стал спиной друг к другу. Таким образом большая часть темного подземелья перекрывалась бдительными каторжниками. Я заметил, что дробовики были лишь у Абу и Бурито. Как раз они и контролировали самый опасный, по моему мнению, сектор: свод пещеры. Им тоже не нравилось наличие гнилушек. А где кормовая база летуний – они сами обязательно появятся.

От грохота кирок и рыка Бабуина у меня сводило челюсть. Казалось, вся нечисть, пасущаяся в развалинах, сейчас подбирается к нам. Подмышки предательски намокли. Я не привык к такой работе. Мое личное кредо – постоянное движение. Только так можно контролировать пространство и всегда быть настороже. Увидел опасность – сразу сориентировался, как себя вести. А здесь, когда за твоей спиной стоит несколько человек и усердно сопят в обе дырки, всегда появляется шанс для метаморфов. Слабое звено в человеческом отряде обязательно найдется.

- Страшно? – голос Канадца был настолько неожиданным, что я чуть не подпрыгнул на месте.

- Твою дивизию! – выругался я по-русски, разжав зубы. – Босс, ты бы предупредил о своем желании поговорить!

- Хе-хе! – Канадец встал рядом. – Штаны сухие? Ладно, Археолог, расслабься. Молодец, что не строишь из себя бывалого парня. Вижу, что боишься.

- Я привык работать один, - пояснил я, слегка расфокусировав взгляд, чтобы снять напряжение с глаз. – Непривычно мне.

- Не беда. Сегодня мы должны пробить завал. Осталось совсем немного, - пояснил пахан. – Здесь наша территория, и кое-кого мы приучили к порядку. Поэтому все и спокойны. А вот там, за грядой, держи ушки на макушке. Если удастся пройти десять метров до вечера – это будет великим счастьем.

- Я слышал, кто-то по верхам крадется, - предупредил я.

- А, - махнул рукой Канадец. – это наши клиенты, зомби.

- Зомби? – я распахнул рот. – Какие зомби?

- Не слышал о них? – удивился собеседник. Остальные, молча слушавшие наш разговор, заухмылялись. – А говоришь, что повидал все на свете…

- Может, я и видел их, только не пойму, кого именно вы называете этим именем? – рассердился я.

- Да поселилась здесь семейка, - луч фонарика нырнул куда-то вверх, освещая зубастые развалы стен. – Шесть или семь особей, точное количество не знаем. Постоянно бродят за нами. Безобидные, если к себе не подпускать. Но при случае оттяпают лишние конечности.

- Люди, что ли?

- Непонятно, - откликнулся Муравей, стоявший рядом со мной. – Я сам их видел несколько раз. Две ноги, две руки, низкорослые, едва передвигаются. Челюсти мощные, могут железный прут перекусить.

- Гонишь, - с сомнением произнес я.

- Не гоню! – лениво ответил Муравей. – Сам скоро увидишь. Они за нами уже полчаса наблюдают, просто боятся показываться. Абу однажды одному башку снес из пистолета, с тех пор и не лезут на рожон.

- Смена! – приказал Канадец.

К завалу встали Бурито, Муравей и Абу. Дело пошло быстрее. Первая группа расковыряла приличный проход в блоках, и через полчаса мы ступили на неизведанную территорию. Враз стихли шуточки и подколки. Здесь на самом деле открывались новые и опасные локации. Меня окружили Джок и Бурито, чтобы я мог спокойно оценивать возможность появления ценных артефактов, не заботясь о своей охране. Лучи фонариков то и дело смыкались на какой-нибудь точке, куда я тыкал пальцем. Пока попадались развалины лавок и магазинчиков, в которых, конечно же, давно все сгнило и превратилось в прах. Ржавые остовы машин, выглядывающих из-под завалов, рассыпавшиеся от времени и подземных ударных волн дома – пейзаж скучный и надоедающий своим однообразием.

- Что скажешь, Археолог? – поинтересовался Муравей, когда мы присели отдохнуть. Ноги уже гудели от бесконечного лазания по камням. Сектор был захламлен чрезвычайно. – Нашел что интересного?

- Есть предположение, - я отпил водички, - но оно вам не понравится. Мы вышли на чрезвычайно бедный сектор. Мелкие лавки, магазинчики, минимум хороших автомобилей – это бедный квартал. Я такие обхожу стороной. Даже по развалинам: никаких небоскребов, обычные жилые дома. Валить отсюда надо. Здесь мы не найдем ни одной стоящей вещи.

- Подожди, отмечу на карте, - Канадец, казалось, не расстроился. – Говорил же сразу – зря время потеряем, если сюда сунемся. Оказался прав.

- Ну, разве что пару ружейный магазинов, - задумался я. – Если их еще до катастрофы не ломанули.

- Да там сгнило все давно, - уверенно ответил Губастый Джок. – В хранилищах еще можно что-то надыбать. Все цацки там в пушечном масле, хорошо сохранились.

- Тогда будем пробиваться в центр, - решил я. – Канадец, покажи карту. В каком секторе он находится?

- Центр-то? – пахан зашуршал. – В секторе «би», не иначе. Мы там пару раз шерстили, но ничего путного не нашли.

- Надо ориентироваться на одно из зданий, - сказал я. – Выйдем на поверхность, я тебе его обозначу. Там, возможно, есть чем поживиться.

Мы продолжили движение по едва видимой тропинке. Бурито и Губастый Джок так же контролировали меня, не давая шарахаться по сторонам. Мне же было интересно осмотреться, пощупать своими руками мертвые вещи, ощутить пульс ушедшей жизни. Кто был хозяином того «шевроле», придавленного огромной глыбой с торчащими прутьями? Кто жил вон в том доме, от которого остались присыпанные землей обвалившиеся стены? Не одними же артефактами была уложена моя жизненная тропа. Вот почему я предпочитал ходить в одиночку, чтобы никто не мешал и не лез со своими советами.

- Стоим! – раздался голос Абу. Он выставил вперед дробовик и повел им из стороны в сторону. Впереди был очередной завал из щебня и бетона. Ну его. Хотя бы, можно было обойти, а не ковыряться ломом, который послушно нес с собой Фингал.

- Что там? – Канадец напрягся, а мои пальцы обхватили рукоять «мамбы». На всякий поганый случай, чтобы потом не жалеть, что не успел.

- Глаза светились, - откликнулся дозорный, но никто не засмеялся. В сумраке подземного города любой отблеск от яркого луча фонаря можно принять за прячущуюся тварь, а не только за мерцающие осколки стекол. Этого добра здесь хватает.

- Точно – глаза? – хрипло просипел Муравей. – Может, повернем обратно? Все равно здесь порожняк. Эй, Археолог, тебе можно верить?

- Мне пофиг, веришь или нет, - откликнулся я, сжимая вспотевшей ладонью рукоять револьвера. Я учуял запах. Тонкий, мускусный, с резкими нотками выделений. Самка ночного ягуара, еще одна пакость на наши головы. Любит она такие развалины, особенно с постоянным приятным полумраком. Здесь ее гнездо. – Оружие приготовьте и башкой во все стороны крутите.

- Ты чего? – внезапно перешел на шепот Губастый Джок, озадаченный сменой моего настроения. А мне не до шуток. Если мета-ягуар поселился здесь, то сто процентов и голову на отсечение – детеныши есть. Или будут в скором времени. Если второе – шансы на выживание у группы высокие. Не будет самка рисковать своим здоровьем, а самец возьмет на себя роль наблюдателя. Но даже в этом случае нужно быть осторожным. Отставших схарчит на раз. Челюсти у твари похлеще чем у болотного крокодила.

- Справа на три часа, - негромко произнес Бабуин. – Вижу силуэт.

- Самец пожаловал, - удовлетворенно кивнул я. – Эй, парни! Шевелите ножками! Никому не отставать, держимся плотно!

Мы образовали небольшое построение, вроде ромба, где в середине оказались я и Канадец. Остальные ощетинились стволами и осторожно, шаг за шагом, стали продвигаться дальше по разрушенной улице. Я хотел дать совет нашему боссу, чтобы прекратить играть с судьбой. Нужно отступить, оглядеться и валить в другую секцию. Если здесь прижалась семейка ягуаров – мы не получим ни единого шанса. Нас сожрут одного за другим.

- Мы или валим морфов, или уходим отсюда навсегда, - предупредил я Канадца. – Других вариантов нет.

- Думаешь, так легко грохнуть чертовых тварей? – в полутьме блеснули белки глаз пахана. – Пробовали разок на них охоту устроить, так полдня бегали по завалам.

- За ними или от них? – не сдержал я любопытства.

- От них, - нехотя признался Канадец.

Кто-то нервно хихикнул, услышав пахана.

- Я кому-то сейчас башку отвинчу! – грозно произнес мой спутник и предупреждающе воздел револьвер вверх.

Свин и Фингал, идущие головными, внезапно остановились. Группа сбилась с ритмичного шага. Немудрено. Впереди расстилалась огромнейшая куча бетона, кирпича и железа, оставшихся после рухнувшего небоскреба. Над нашими головами зиял провал, в который вливались потоки полуденного солнца. Нифига мы дали! Полдня уже прошло!

Видать, после раскола земной коры этот небоскреб просто-напросто обрушился под своей тяжестью вниз, сминая стальные конструкции как картонную коробку. Самый верх уже оплыл от времени и был засыпан песком и даже успел обрасти растительностью. Под едва ощущаемыми воздушными потоками шевелились листочки густо разросшегося кустарника – вполне себе пригодного места для засады.

- Приехали, братва, - грустно изрек Бурито.

- Охренеть! – задрав голову, произнес Муравей. – Вот это громада!

Пользуясь халявным светом, Канадец тут же развернул свою карту и поставил пометку. Возможно, мы сможем перебраться на другую сторону, если пройдем к провалу по поверхности. Только веревки понадобятся.

Я лихорадочно вспоминал, где расположены обломки медицинского центра «Актавис», но как новичок, сразу не мог сориентироваться. Придется выползать наверх и уже оттуда регулировать свое движение по строгой горизонтали. Иначе сто лет придется пылить до вожделенных ништяков. Надеюсь, что они там будут.

Резкий, невыносимо гнусный визг животного заставил меня вздрогнуть. Тут же басовито грохнул выстрел из дробовика. Абу, растолкав мешающих ему парней, решительно шагнул вперед. Сначала я ничего не понял по поднявшемуся галдежу, но потом увидел на каменисто-песчаном холме несколько приземистых фигур, заросших густым мехом. Длинными руками (или лапами?) они цеплялись за кусты и пробовали взмыть вверх, чтобы оттуда обозревать наглых людишек.

- Бабуин! Твои родственники! – заржал Муравей и с удовольствием пальнул из револьвера в светлое пятно над нашими головами. Никого, конечно, не задел, за что получил смачный шлепок по затылку. Это Чарли решил таким образом угомонить расшалившегося напарника.

- Заткнулись все, живо! – рявкнул Канадец. – Какого хрена устроили вечеринку? Абу, ты своей башкой думай, прежде чем шум поднимать! Эти обезьяны сидели спокойно, нас не трогали! Возвращаемся обратно! Осмотр оставляем на следующий визит. Попробуем сверху зайти. А сейчас идем к выходу, там пообедаем и попробуем сектор «А» прошерстить.

Обратно снова шли ромбом, но как-то расхлябанно, совершенно забыв об опасности, следящей за нами парой желтых глаз. Я пытался отследить перемещения ягуара, но в одном из моментов потерял его.

За свое разгильдяйство мы поплатились довольно скоро.

Часть первая. Глава 8

Глава восьмая

Есть печальный опыт среди копателей-одиночек, рискующих своей шкурой ради ценных артефактов. Обычно их профессиональная деятельность заканчивается там, где начинаются непредвиденные сложности в добыче оных. И самое главное, что забывают эти ребята – одному лучше не ходить, если ты не семи пядей во лбу или невероятный счастливчик, поцелованный госпожой-удачей. Мы же спускаемся в провалы или бродим среди мертвых развалин, осознавая ценность каждого шага, каждого лишнего движения, могущего привлечь десятки морфов. Песчаные волки любят травить добычу на поверхности земли, и песчаные они не потому, что охотятся только в пустынях или в степях. Цвет шкуры у них такой, светло-коричневый, чуть ли не белесый. А так – их встречают даже в таежной зоне, где они благополучно вывели под корень своих конкурентов. Мета-тигры опасны и на земле, и под землей. Но свои колонии они создают на возвышенностях, откуда хорошо контролировать свою территорию. Любят нападать на движущие цели. И бронированные машины не всегда могут защитить от атак полосато-клыкасто-когтистых тварей. Я уже говорил, что они вскрывают технику со слабой защитой как консервную банку острым ножом.

Ягуар – тварь беспокойная, преследует до тех пор, пока ты не свалишься от усталости или просто забудешься зыбким сном. Вот тогда можешь записывать себя в покойники. Зарежет. Чертов морф ступает мягкими лапами по острым кромкам бетона или стекла безбоязненно; не берут его антропогенные останки цивилизации. Серповидные когти хороши, чтобы вспарывать мягкие ткани в районе живота или горло. Гарантированная смерть. Не зря многие дикари, живущие вдали от цивилизации, ценят крепкий коготь ягуара, делая из него удивительные девайсы, не уступающие смертоносными качествами стального клинка.

Прыгающая сверху темно-палевая тварь, даже на кошку не походящая, атакует стремительно. Откуда, думаете, у меня шрам на лице? Вот-вот. Едва успел увернуться от широкого замаха лапы. Коготь всего-навсего царапнул по щеке, а я две недели провалялся в горячке, едва не откинув копыта. Кстати, это еще один минус одиночной охоты в «заповедниках». Попадешь под замес – никто не поможет. Выбирайся сам. Вот и выбирался. После того, как оклемался в развалинах одного дрянного городишки. Ладно, что рядом озерцо образовалось. Только благодаря воде и выжил.

Я знал повадки злобного морфа и был настороже, когда остальные расслабились, и жесткий ромбовидный порядок получил изъяны. Ягуар напал аккурат в том месте, где мы пробивали завал. До точки выхода оставалось сотни три метров. Парни решили отдохнуть.

Фингал отошел с тропы и решил отлить. Он не успел и «мама» сказать, как сумрачная тень метнулась к нему и почти снесла голову, оставив ее висеть на одном позвонке. Все-таки это была самка. Ее мускусный запах шибанул в нос. Значит, дает сигнал, чтобы мы не приближались к гнезду.

Кто-то из наших заорал. Абу выстрелил дуплетом, надеясь отпугнуть морфа, но приземистая длинная хищница уже улепетывала в сторону мрачных полуразрушенных зданий, легко взмывая по бетонным блокам вверх, куда-то в черные провалы окон. Выстрелы из револьверов слились в бесконечную канонаду. Завоняло порохом.

- Аут! – заорал Канадец, перекрывая своим голосищем разнобойную стрельбу. – Хватит! Прекратили!

Разбуженные выстрелами летучие мыши с противным писком стали кружить над нашими головами. Сожрать нас они не сожрут, но пакостей наделать могут. Клювами бьют очень больно, вырывая куски мяса и мышц похлеще акулы. И экскременты у них едкие, глаза берегите!

- Идиоты! – разорялся Канадец, пытаясь наладить хоть какой-то порядок. – По двое, прикрывая друг друга – на выход! Шевелитесь, бараны! Да оставьте вы Фингала! Поздно ему помогать!

Отступление превратилось в бегство. Попробуйте конструктивно подумать и поработать, когда над твоей головой носятся ошалевшие от выстрелов птички с метровым размахом крыла и бесконечно гадят сверху!

- Теперь придется ехать на озеро и отмываться! – зло плюясь, Бурито молодым козлом проскакал по разбитой лестнице наверх. На его голове сияло бледно-желтое пятно дерьма, и видать, сильно досаждало парню.

Остальные так и валили неорганизованной толпой, совершенно забыв о тылах. Но Канадец не был бы тем, кого Директор назначил на такой важный пост, разглядев в нем умного и расчетливого человека. Пахан задержал Абу и Свина, приказав им держать оборону, пока остальные прорываются на поверхность. У парней были дробовики, и они сумели охладить пыл пикирующих сверху тварей несколькими выстрелами из дробовиков.

Лишь на поверхности мужики пришли в себя. Губастый Джок ругался, что весь день насмарку. Ничего путного не раскопали, потеряли Фингала и все в дерьме оказались. В прямом и переносном смысле. И это не вызвало ни у кого улыбки.

Наше появление возле провала вызвало переполох у армейских. Они подогнали к самому краю холма БТР и грозно закрутили стволом пулемета, ожидая, видать, появления морфов. Но мы стояли на месте, постепенно успокаиваясь.

Канадец сумрачно смотрел в густеющую темноту входа. Солнце уже готовилось нырнуть за желтые холмы, рискуя оставить нас наедине с другими тварями, которые сейчас начинали выползать из своих нор.

- Отходим! – приказал он, перекидывая веревочную бухту с одного плеча на другое. – Сегодня даже на похлебку не заработали! Вам же Археолог четко расписал, как нужно передвигаться, когда за спиной ягуар, мать его, крадется! Какого дьявола расслабились?

Он зло сплюнул на землю и первым зашагал в сторону холма с грозным БТРом, где нас уже ждали вояки, монах Симон и несколько братьев из вспомогательной группы.

Нужно было обсудить причину провала, которая крылась в безобразной системе контроля на прилегающей территории. Об этом я и сказал Канадцу, когда мы, дождавшись ужина, состоявшего из горячей рыбной похлебки с пшеном, отошли в сторону и присели возле автобуса. Как сказал босс, в случае нападения можно укрыться под его днищем, не рискуя расстаться со своей жизнью в первую же минуту.

- Вы всегда так ведете раскопы? – поинтересовался я. – Полный бардак, Канадец. Я в одиночку умудрялся вести контроль, крутя башкой на триста шестьдесят градусов, и, как видишь, жив остался. А здесь толпа в десять человек не смогла организованно отступить до выхода!

- Никто не ожидал, что сектор «Д» заселили ягуары, да еще с гнездовищем, - мрачно проговорил Канадец, хлебая горячее варево из помятой алюминиевой миски. – Если честно, сегодня какое-то помутнение в башке. Надо было в других секторах пробовать шмонать, а не в пустышку ломиться.

- Данный сектор, по моему мнению, ведет на окраины города. Нужно продвигаться в центр, где я видел остатки медицинского центра.

- Ты точно уверен в этом? – напрягся Канадец.

- Не уверен на все сто, - выплеснув остатки бульона в траву, ответил я. – Только предположения. Увидел что-то похожее, вот и призадумался. Но шансы неплохие.

Я внимательно посмотрел на пахана, чье лицо было освещено костром, горевшим на полянке, окруженной БТРом, автобусом и грузовиком. Своеобразная защита лагеря могла помочь от нападения людей, но никак от тварей. Слишком много пространства между техникой. Выстроили ее треугольником, вершина которого в виде броневика смотрела в сторону холмов. Почему всегда оттуда ждут неприятностей? Я задал этот вопрос Канадцу.

- Там, - кивнул мой сокамерник, - Черная Заводь. Она тянется широкой полосой с востока на запад. Провал, в который мы спустились, есть продолжение зоны. Туда пока нос свой не суем. Видели каких-то подозрительных типов. Вояки в бинокль разглядели. То ли логово устроили там и копаются, то ли просто мутанты живут.

- Нельзя ли их оттуда выбить?

- А кто возьмется за такое дело? – пожал плечами Канадец. – Рейнджеры отказываются, егеря сразу сказали, чтобы их не привлекали к зачисткам. У них своих дел хватает. Вояки опасаются. Пробовали три года назад на нескольких машинах туда заехать. Огреблись по полной программе. Позорники…

Канадец сплюнул в сторону.

- Много людей погибло? – осторожно спросил я.

- Да ни одного! – усмехнулся пахан. – Как только по ним сделали залп из допотопных ружей – сразу же жопу в горсть и валить! Короче, Черная Заводь никого не принимает.

Я мысленно воспроизвел увиденное сегодня. Холмистая равнина, больше похожая на разрушенный город, чьи бетонные коробки были съедены ветрами и редкими дождями, засыпаны песком и похоронены под дерниной, тянулась длинной полосой, огибая невидимую преграду, чтобы нырнуть в земной провал, откуда торчат еще шпили небоскребов. Получается, мы исследуем лишь одну треть древнего города, а остальное находится под контролем каких-то бродяг, окопавшихся в восточном крыле. Гранд-Каньон бдит за своей территорией, но в чужую нору не лезет. Интересно у них девки пляшут. И это Заповедник! Который должен находиться под бдительным контролем силовых структур!

- Ты что-то говорил про медицинский центр, - вернул меня к действительности голос Канадца. – Завтра с утра покажешь направление. Надо обмозговать, как туда пробраться.

- А если мы вернемся с пустыми руками? Галантини нас в карцер не упечет?

- Нет, - засмеялся сосед по шконке. – Сортиры чистить заставит… Да шучу я. У Директора есть небольшой бзик, которого он строго придерживается. Как же он это называет? Упущенная прибыль, вот! Значит, весь процент, не найденный нами в сегодняшнем выходе, перекладывается на следующий. И плевать ему на ягуаров, летучих тварей, плевать, что люди погибают. Мы здесь играем по его правилам, и изменить ничего не можем.

Я решил пройтись по лагерю. С наступлением темноты выход за периметр запретили. На БТРе вижу пулеметчика. Алый огонек сигареты периодически вспыхивает и блекнет. Сидит боец, бдит. И это правильно.

На грузовике расположились еще несколько вояк и охранников тюрьмы. Они устроили там огневую точку и спальные места. Слышу негромкий смех. Запах сивухи чувствительно будоражит обоняние. Самогон жрут. Вот же паразиты! Чем думают-то? А если нападение? Пьяного хрен разбудишь. Будет мычать, но не сообразит, что его убивают. Идиоты.

- Не спится? – раздался за моей спиной голос монаха.

Я подпрыгнул на месте от неожиданности. Будь у меня револьвер в руках – одним неосторожным человеком стало бы меньше. Но все оружие забрали охранники, несмотря на мои протесты. Остальные молчали, привыкшие к такому порядку на раскопах. Огнестрел выдается только на время поиска артефактов. Точка.

- Ты крайне неосмотрителен, брат Симон! – прошипел я. – Зачем так человека пугать? Нам сегодня хватило впечатлений! Весь на нервах!

- Сочувствую о потере Фингала, - монах легким движением прикоснулся к моему плечу.

- Я его вообще не знал, - отмахнулся я. – Несчастный случай, помноженный на разгильдяйство. Вот почему никогда не стремился работать в команде.

- Пойдемте, Алекс, - Симон, как мне показалось при свете костра, подмигнул и направился в проем между БТРом и грузовиком.

- Куда? – раздался резкий голос сидевшего на крыше автомобиля бойца. – Запрещено выходить за периметр.

- Я маг, - успокоил его Симон. – Хочу расставить сигнальные маяки на траверсе Черной заводи. – Со мной помощник.

- Десять минут, - предупредил боец. – Иначе вынужден буду доложить господину Директору о нарушении дисциплины.

Монах кивнул, как будто сидящий наверху мог разглядеть движение головой, и мы вышли в темную бархатистую ночь. От нагретой за день земли исходили волны тепла, где-то вдали, в Соленых холмах, раздался тоскливый вой. Песчаные волки вышли на охоту. Не те ли наши старые знакомые шныряют по своим владениям?

- Пойдем, Алекс, - странно ведет себя монах, словно хочет что-то сказать, но ему мешают некие моральные ограничения или боязнь не быть понятым. – Хочу тебе кое-что показать.

Я пожал плечами и поплелся следом за Симоном.

Мы прошли всю площадку лагеря до конца и остановились на краю своеобразного плато, откуда открывался великолепный вид на ночное небо. Звезды висели настолько низко, что казалось: легко протянуть руку и зацепить пригоршню блестящих небесных изумрудов. Или я отвык от созерцания бесконечного Космоса? Все время под землей или в мрачных развалах мертвых городов. Вверх взглянуть некогда. Минут пять стоял, зачарованный красотой, переливающейся от горизонта до горизонта. Симон терпеливо ждал, когда мне наскучит созерцание звездного неба.

- Зачем ты меня позвал? – я посмотрел на профиль монаха, смутно видимый в мягкой темноте. – Снова подсадкой поработать? У меня сейчас нет оружия, чтобы отбиваться от тварей.

Монах тихо рассмеялся. Потом вытянул руку в направлении холмов Черной заводи.

- Там живут отщепенцы, которых не приняло общество. Больные, убогие, злые. Для вас они враги, и вы боитесь идти с ними на контакт. Там, - рука переместилась западнее, - обитают клановые сообщества, для которых чужак – всего лишь раздражитель и объект охоты. Понравилась ему твоя рубашка – убьет, не задумываясь.

- Зачем ты мне это рассказываешь?

- Ты не задумывался, Алекс, насколько огромен мир? Даже после «великого очищения» он не погиб, дал нам возможность по-новому взглянуть на свои возможности?

- Ты про себя говоришь? – с иронией спросил я. – Ну, да. Для одаренных новые возможности – шанс выжить и доминировать над остальными.

- Может, и так, - неожиданно согласился Симон, неотрывно смотря на запад. – Ты знаешь, как набирают в Орден Избранных неофитов?

- Откуда? Меня обошла сия благость. В четырнадцать лет я связался с одним человеком, открывшим мне те самые возможности – вытаскивать из забвения достижения умершей цивилизации. Мне понравилось. С тех пор живу только этим.

- Мне было пять лет, когда я впервые почувствовал себя не тем, кем представляют себя обычные дети моего возраста, - тихо произнес монах, вцепившись левой рукой в ременную перевязь. – Началось все с высокой температуры, свалившей меня с ног. Родители были в ужасе. Без необходимых лекарств, со слабой медициной шансов выздороветь не было никаких. Ребенок с жаром в сорок градусов, идет третий день, а мне лучше не становится. Думали, я умру… А я путешествовал по каким-то мирам, каждый из которых давал мне крупицу своей силы. Тело корежило, ломало от избытка непонятных ощущений. Я мог зажечь огонь одним щелчком пальцев; по моему призыву в воздух поднимались тяжелые предметы; текущая вода застывала или начинала двигаться в обратном направлении; земля вздрагивала и разверзала свои недра. Что это было – я не знал. Очнулся через десять дней, и первым, кого увидел – монаха Ордена Избранных. Тогда, конечно, мне было невдомек, что за странный мужик смотрит на меня страшными черными застывшими глазами. А за его спиной торчала рукоять меча. Только по нему и понял, кто пришел ко мне. Монах и объяснил мне, кем я стал.

Брат Симон замолчал, как будто хотел перевести дух. С Черной заводи дохнуло неприятным запахом гнили и сероводорода. Вспомнил, что говорили парни об озере, находящемся за холмами. Поганое место, гиблое.

- Родители долго не хотели отдавать меня в монастырь на обучение. Пусть и было у них кроме непутевого сына еще две дочери – мои сестры – но терять навсегда ребенка не хочется никакому нормальному человеку. Старший наставник убедил их посредством долгих увещеваний и перспектив, открывающихся передо мной. С магией я буду защищен, и смогу защищать других. Вот такие дела, Алекс. В шесть лет меня забрали в монастырь преподобного Франциска, где я начал обучаться всем премудростям обретенной магии.

- Европейский сектор? – я уже слышал об этом монастыре, но толком не знал, где он находится.

- Пражская обитель, - подсказал монах.

Ага, понятно. Пражская обитель – ироничное название небольшой деревеньки, стоящей на развалинах бывшей красавицы Праги (так утверждают местные жители – про красавицу). Славится своими медами и пивом.

- Далековато ты забрался, - покачал я головой. От Новоархангельска верхом на лошади неделю колдыбаться. Не ближний край.

- Что же делать, - развел руками Симон и, кажется, улыбнулся.

- Так к чему этот разговор?

- Помнишь, я спрашивал тебя об Оазисе?

Опять! Я вздохнул с немалой долей огорчения. Надеялся на какое-то волшебное откровение.

- Хочешь убедить меня в ошибочном мнении?

- Он существует, - спокойно ответил брат Симон. – И я получил задание отыскать к нему дорогу.

Вот это поворот! Меня аж пробрало от неожиданности.

- Кто тебе дал задание? Орден?

- Да. Мне нужно выяснить, как безопаснее пробраться в Оазис, отметить все критические и опасные места по дороге, и, если получится, наладить контакты с местной администрацией, или что там есть на самом деле.

- Данные о существовании Оазиса точные? – я замер, глядя на сверкнувшую в падении звезду.

- Точные, Алекс. Я не могу тебе сказать, откуда у нас информация. Но она точная.

- Блин! – я бы выругался куда кучерявее, но язык не повернулся перед монахом сквернословить. По-честному, сказка про Оазис, ставшая былью, мне ничем помочь не могла. Ну, есть такое место со счастливыми жителями (еще не факт, кстати!) – а мне что от этого перепадет?

- Удивлен?

- Да ни хрена! – вдруг разозлился я. – Зачем ты рассказал об Оазисе? Делать больше нечего? В чем смысл твоих откровений?

- Я ищу спутников, - брат Симон повернулся ко мне. – Один я не смогу дойти до Оазиса. Мне нужны люди, которые чувствуют себя в аномалиях, как дома. Опытные, смелые и хотящие изменить свою жизнь.

- При чем здесь я?

- Ты – первый кандидат. Предлагаю тебе контракт.

Вот здесь я стал смеяться. Тихо так, чтобы не привлечь внимания бродящих вокруг лагеря всевозможных тварей. Брат Симон оказался еще тем шутником.

- Знаешь, монах, - отсмеявшись, я вытер выступившие на глазах слезы, - если бы ты рассказал мне историю про Оазис несколько дней назад и предложил заработать на сопровождении – отказался бы. Ей-богу, послал бы еще подальше! Но сейчас всеми клешнями хочу вцепиться в твое предложение. Да каторга мешает!

- Каторга – не проблема, - спокойно ответил Симон. – Я уговорю Галантини отпустить тебя и снять срок.

- Он не пойдет на это.

- Пойдет. Поиски Оазиса – приоритет правительств секторов. Орден выступает гарантом безопасности между европейцами и американцами. Оазис – источник знаний и сохранившихся технологий, которые нам нужны. Операция почти тайная, о ней извещены не так много людей.

- Боятся провала?

- Да. Я ведь могу и не дойти. Дорога длинная, неизвестная, со многими опасностями. Помнишь, говорил тебе о клановых землях? Первый этап – нужно их пройти насквозь. Иного пути нет.

- Тебе нужен отряд головорезов и ублюдков, чтобы прорваться через клановые земли, - к идее монаха я отнесся скептически, нисколько не веря в возможности Ордена вытащить с каторги нужного ему человека. Секторальная тюрьма вообще не подчиняется магам. Об этом я и сказал брату Симону.

- В большую политику не лезу, - предупредил монах, - но знаю, какие возможности есть у верхушки магического братства. Захотят – надавят и сделают так, что Галантини лично проводит тебя до ворот и раскланяется на прощание.

В этот момент я призадумался. Сидеть на каторге никакого желания нет. Сдохнуть с равной вероятностью можно и здесь, и в поисках Оазиса. Но брат Симон предлагает мне свободу! Свободу! Или он тонкий психолог, или расчетливый делец, давно просчитавший мою судьбу.

- Предположим, - ощущаю, что встал на тонкую корку льда, где любое неосторожное движение утянет в стылую воду и угробит. – Предположим, я соглашаюсь. Галантини каким-то образом отпускает меня. Такой вариант вполне выполнимый. А где мы найдем помощников? Сколько человек еще планируется для похода? Оружие, еда, транспорт. Это же… подготовка займет не один день.

- Сколько нужно людей – одному Богу известно, - озадачил меня Симон. – Ты же разбираешься в подобных вещах, на тебя и возлагаю надежду. Десять, двадцать… Просчитай сам, может, сумеешь кого уговорить. В людях хорошо разбираешься, Алекс?

- Плохо, - пробурчал я. – Всегда в одиночку играл. Да и контингент здесь неподходящий. Разве что Канадец…. Да и Малышку Солли жалко. Но знаешь, если нам суждено сдохнуть, то хотя бы на свободе и без браслетов на руках.

- Подумай, Алекс, - монах развернулся и зашагал обратно в лагерь. Нас уже пару раз окликали с крыши грузовика. – Не торопись с ответом. Не пришлось бы потом за них нести ответственность.

- Эй, брат Симон! – вдруг вспомнил я. – А правду говорят, что у вас, магов, на затылке глаз есть?

- Правда, - неожиданно подтвердил монах, не оборачиваясь. – Я даже сейчас вижу, какое у тебя лицо глупое. Надо же такое ляпнуть!

- Да я просто решил проверить, - смутился я, почесывая макушку. – Никогда не сталкивался с магами вплотную. Первый раз твои возможности увидел только в поселке, где мы ночевали.

- Ты смело вел себя, Алекс, - по голосу чувствую, что Симон улыбается. – Есть у меня дар – людей чувствовать. Неужели еще не догадался, зачем ты мне нужен в поисковую команду?

- Слишком мягко стелешь, - пробормотал я, протискиваясь в проход между грузовиком и автобусом.

- Я в тебя верю, - брат Симон хлопнул меня по плечу и неожиданно с кошачьей грацией взлетел вверх, преодолевая земную тяжесть, ухватился за край борта и неуловимым движением перекинул тело в кузов грузовика. И помахал оттуда рукой.

Кто-то видел меня с отвалившейся челюстью? Нет? Тогда пойду спать, а то в автобусе все лучшие места уже заняли.

Часть первая. Глава 9

Глава девятая

- Видишь тот шпиль с обломками букв? – мой палец прочертил горизонтальную линию и уперся в предполагаемый медцентр. – Какой сектор?

- Так, подожди. Ага, вижу, - Канадец оторвал руку ото лба, прикрывавшую глаза от утреннего солнца. – «В». Точно. Только до него придется целый день прорываться. Не успеем. В четыре часа колонна должна выдвинуться к Гранд-Могиле.

- Хотя бы разведаем путь, поставим вешки, - предложил я. – И будем целенаправленно бить в одну точку. Все, что там есть (а я надеюсь на это) полностью окупит наши бесцельные блуждания. Надо только Артишоку наметки дать. Пусть тоже этот сектор окучивает.

- Разумно, - кивнул Канадец и сделал рукой круговое движение. Жест понятный для всех.

Сегодня мы шли вдевятером. Наш босс предпочел оставить пятерку парней на подхвате, не усиливая нашу группу. Останки погибшего Фингала мы все равно не найдем. Зверье уже растащило бедолагу по кусочкам и обглодало косточки. Увы, такова судьба копателей. Большинство превращаются в костяки, напоминая будущим поколениям искателей удачи о бренности жизни.

Внизу ориентироваться было сложнее, потому что сразу исчезала самая видная привязка: накрененный шпиль башни и проржавевшие буквы с логотипом компании. Отсюда, снизу, ничего нельзя было разглядеть. Парни особо не парились. Они точно знали, что указанное мною место находится в секторе «В». Как распределялись эти чертовы сектора – я не понимал. Существовала некая система, помогавшая копателям ориентироваться под землей.

Я всегда работал по другой схеме. Сначала внимательно осматривал место будущих раскопов, намечал ориентиры, проводил только мне видимые линии и мысленно разбивал на квадраты. Большую помощь оказывал компас, обычный дешевенький компас, которые продавались в любом магазине и лавке. Он существенно облегчал поиски и не давал заблудиться в развалинах. Приходилось частенько менять вектор направления, убегать от тварей, прятаться в немыслимых норах, порой по трое-четверо суток сидеть в укрытии. Немудрено, что можно было потерять точку привязки.

Здесь же работали на «авось». Компас как вспомогательный инструмент отсутствовал. Оставалось только надеяться на умение парней точно выводить на цель. Этим умельцем оказался Чарли. Помощник Канадца взял с собой Муравья и Абу, которым отдали оба дробовика, и отчаянная троица зашагала по освещенной тропинке между глыбами бетона и оплывшей земли.

- Мы каждый раз здесь дозор вперед пускаем, - пояснил Канадец на мой молчаливый вопрос. – Дорога очищена метров на триста. Это же самый популярный сектор, в котором мы работаем чаще всего. Всю живность выкурили отсюда, но иногда они возвращаются. Чтобы не попасть в западню – шумим.

И действительно, в подтверждении его слов впереди раздался выстрел из дробовика. Через короткий промежуток времени – еще один.

- Пошли, черти! - приказал Канадец. – Археолога прикрывайте.

Рядом со мной тут же нарисовался Бурито, а слева встал Бабуин, в чьих руках огромный револьвер выглядел игрушкой.

- Я сам за себя могу постоять, - воспротивился такому навязчивому сервису.

- Мне будет спокойнее, - Канадец как-то слишком внимательно посмотрел на меня, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Если что-то у него в голове и вертелось – он хорошо маскировался.

Плохо, что часов нет. Можно было бы отсечки ставить по пройденному пути. Я так всегда делал. Точного ориентира не получится, но ощущения прочной привязки и своего нахождения в пространстве сразу повышает настроение.

Тем временем дозорная группа пальнула еще пару раз и затихла. Вихляющая между завалами тропка неожиданно раздалась вширь, открыв перед нами панораму относительного порядка. Видимо, здесь еще раньше поработали каторжане, расчистив нитку улицы. Да и разрушений не так много. Напрягает лишь нависающий над головами многоэтажный дом, верхушка которого снесена мощными толчками, а остальная часть щерится остатками металлоконструкций, уже проржавевших и ждущих малейшего движения почвы, чтобы окончательно рухнуть вниз и похоронить любопытных двуногих букашек.

Совсем некстати вспомнилось, что за все годы после «судного дня» земля тряслась всего несколько раз, и через сотню лет сейсмическая активность резко утихла. Странная ситуация обсуждалась учеными на страницах газет и журналов. Но никто не пришел к единому мнению, почему природа взяла большую передышку.

- Не эта вышка нам нужна? – гортанно спросил Абу, тыкая стволом дробовика в здание с покосившимся логотипом и буквами.

Я прищурился. Солнце хорошо освещало провал. Башня медцентра находилась правее от тропы, и до нее, примерно, с полчаса ходу. Подкинул на плече скрученный моток веревки, уже начавший натирать кожу, и кивнул.

- Та самая. К ней есть подходы?

- Нет, - Канадец снова развернул свою карту. Вот интересно, никому же не дает в руки. Смотреть разрешает, а чтобы передать ее, скажем, Губастому Джоку – ни-ни! И при охранниках и вояках даже ни разу не заглянул в нее. Личная? Или побег через провал готовит? – Через сто метров упремся в завалы. Пробиваться через них неперспективно, много времени угробим. Но ведь нам надо туда?

- Конечно, если хочешь профит взять, - я усмехнулся.

- Тогда полезем через верх, - спокойно ответил пахан. – Переквалифицируемся в альпинистов. Веревки есть у каждого.

Смотрю на парней. Многим не нравится такая идея. А артефакты находить – это не картошку на огороде копать. Там меньше потеешь, да за жизнь не беспокоишься. Со спины тварь не подойдет и не скушает.

Когда подошли к очередному завалу, созданному из сложенных друг на друга бетонных плит, я оценил возможность взять мрачную громадину посредством веревок. Высоковато. Метров тридцать по неустойчивой осыпи, с постоянным ожиданием обвала, под которым тебя и похоронит.

- Кто первым? – сплюнул в сторону Чарли. – Я не полезу. Тяжелый.

- Жрать поменьше надо, - откликнулся Бурито. – Кто вчера добавки просил?

- Разве это еда? – охотно вступил в перепалку Чарли. Не хотят парни лезть на гребень, тянут время. – Да за такую похлебку котелком по башке повару настучать нужно!

- Заткнулись! – прошипел Канадец, тщательно глядя в листок с нарисованным планом секторов. – Обходить завал, значит, терять время. Полезем через гору. Бурито, Абу – вы самые легкие из нас. Нужно найти оптимальный маршрут.

Сказано это было таким тоном, что возражать никто не стал. Канадец имел здесь авторитет, но я не мог до сих пор понять, за счет каких дел. Кем он был в прошлом? За какие делишки посадили не в самую лучшую тюрьму?

Пока я размышлял на отвлеченные темы, Бурито начал карабкаться вверх. Абу, чуть подождав, полез следом, но чуть левее, где путь казался легче. Там плиты лежали таким образом, что образовывали каскадный козырек. Можно было подтягиваться, залезать на одну за другой, и в этом таилась опасность. Такие «карточные» складки могли мгновенно обрушиться из-за своей неустойчивости.

- А вы чего уставились? – накинулся Канадец на парней. – Живо по периметру распределились и смотрим во все дыры! Забыли Фингала?

Зашевелились, защелкали взводимыми курками. Снова убеждаюсь, что командой работать очень тяжело и непродуктивно. Как еще умудрялись находить ценности и вытаскивать их на поверхность, если парни Канадца постоянно проявляют беспечность? Нет, я не против напарников. Ну, максимум четверо. А такими темпами мы через несколько выходов потеряем всю группу.

- Чем недоволен, русский? – толкнул меня в плечо пахан. – Не нравится дисциплина? Так она и мне не нравится. Обычный сброд никогда не станет боевой слаженной единицей. Как были баранами – так и останутся.

- Сколько людей потерял за все время, босс? – я не стал говорить ничего лишнего.

- Босс… не ожидал, что прогнешься, - добродушно откликнулся Канадец. – Да понял я, о чем ты кумекаешь. Приходится работать с тем материалом, который есть. Эти парни еще не самые худшие, поверь. О, смотри, Бурито уже наверху. Молодой, шустрый. Ну что там?

Это он крикнул мексиканцу, напряженно поглядывающему на открывшуюся только ему картину умершего города. Наступила тишина, прерываемая ругательствами Абу, до сих пор карабкающемуся по карнизам осыпавшихся плит. Как я и предполагал, маршрут наш подельник выбрал неудачный. Ладно, что ничего не обвалилось.

- Бурито, ты язык проглотил, что ли? – не выдержал Губастый Джок. – Босс, давай, я полезу. Говорил же, что этот «фахитос» никогда объяснять толком не умел.

- Эй, Канадец! – вышел из спячки наш сокамерник. – Тебе стоит посмотреть на это!

- Кидай веревку! – приказал босс. – Или ты хочешь, чтобы я сдирал кожу с пальцев?

Размотанного мотка веревки хватило с избытком, чтобы Канадец смог обмотаться. Бурито тоже обвязал себя за поясницу и махнул рукой в знак готовности. Остальные не торопились лезть, опасаясь оползня тяжелых плит. Абу к тому времени тоже оказался наверху, присел на колено и стал грамотно страховать парней, выставив перед собой дробовик.

Достигнув вершины, Канадец отвязался и крикнул мне, чтобы я шустро поднялся к нему. Остальные пока остаются на месте, прикрывая тыл. Места неизведанные, любая опасность станет фатальной, если клювом щелкать будем.

Добравшись с помощью веревки на вершину обвалившегося здания, я порадовался перчаткам, спасшим мои руки. Отряхнувшись, выпрямился и замер. Насколько хватало охватить взором картину – везде ощущалась грандиозность катастрофической гибели города. Вероятно, в этом месте стояло много высотных башен и многоэтажек. Когда тряхнуло недра, пошел раскол в направлении запад-восток. Огромная трещина разделила фешенебельный район на две части. Одна осталась стоять наверху, а вторая, где находились сейчас мы, сползла в образовавшуюся котловину. Башни стали складываться друг на друга как картонные коробки, ломая друг другу фасады, круша металлоконструкции и железобетонные сваи. Вся эта мешанина стекла, железа и камня образовала жуткие пирамиды, сложившиеся за сотни лет в спекшуюся массу, которую только взрывчаткой разбивать.

А вот другая часть, та, которой повезло удержать на себе часть строений, среди которых находился медцентр, к которому я и стремился, постепенно, год за годом съезжала вниз. Словно какой-то гигантский младенец решивший поиграться с каменным конструктором, своим пальцем подталкивал дома и башни к провалу. Так они и легли друг на друга, сросшиеся как сиамские близнецы в утробе. Часть из них имели наклон в сорок пять градусов, другие – чуть круче, удобно упершись в прочные бока соседей. Американские горки с черными дырами окон, грязные, закопченные.

- Как тебе картина? – вывел меня из задумчивости голос Канадца.

- Видел я многое, но такого хаоса – никогда, - почесал я затылок. – Как мы продираться будем через эти горные хребты? Нам нужно во-ооон к той башне!

Мой палец уперся в фасад «Авикома».

- Да я уже понял, куда ты нас тянешь, - морда у босса расплылась в довольной улыбке. Почуял наживу, каторжанин! – Могу обрадовать. Левее смотри. Что видишь?

Как же раньше не заметил? Металлический виадук или нечто другое, но похожее на пешеходную мостовую, принял на себя огромную бетонную массу, и практически оказался похоронен под завалом, и лишь небольшой пролет остался свободным. Получается, если пройти под провисшими балками, можно выскочить на свободное от хлама место и спокойной топать до медцентра.

- Тоннель вы расскапывали? – мне стало интересно, кто додумался до такого изящного решения проблемы.

- Артишок пробовал, - подтвердил Канадец. – Он давно в этот квадрат намыливался, словно чуял наживу. Только шел в обход, не как мы. Целый год пробивался к мосту, а потом еще тоннель пробивал.

К нам стали присоединяться остальные члены раскопочной бригады. Перемазанные рожи с потеками пота на щеках и лбу восхищенно пыхтели, обозревая окрестности, освещенные мягкими лучами солнца, робко заглядывающего в провал. Никто не орал, не свистел от воодушевления – грозная картина вселенской катастрофы и нашего ничтожества перед природой подавляла. Это как предупреждение, намек, кто здесь хозяин мертвого города.

- Спускаемся? – мне не терпелось достичь вожделенной точки. Я чувствовал: там что-то есть. Наши предки любили строить административные учреждения, углубляясь под землю. Так называемые «минусовые» этажи. Кстати, нужно учесть, что во время сползания вниз могло произойти срезание уровней, и подвальные помещения погибли, смятые огромным давлением земных пластов. Если так и произошло – ловить в медцентре нечего. Ладно, не будем о печальном.

- Все на месте? – Канадец окинул взглядом группу. – Идем поверху, контролируем справа и слева. Не зевать, ублюдки! Главное, почаще Фингала вспоминайте!

- Надо было монаха с собой взять, - проворчал Муравей, вытаскивая револьвер из штанов. – Видели у него меч? А я знаю, какая у него силища! Вокруг на двадцать метров испепеляет.

Я призадумался. Брат Симон демонстрировал иные возможности своего меча, хотя у него в клинке запитана сила Огня, или как монахи механику магии объясняют, не в курсе. Значит, существуют различные магические практики, позволяющие варьировать атакующие плетения. Надо потом как следует расспросить монаха. Интересный мужик, стоит подумать о его вчерашнем предложении.

Тем временем, особо не торопясь, мы достигли места, откуда можно спускаться без веревок. Тоннель под мостом стал ближе. Вниз, как всегда, пошли Свин и Абу, наша ударная двойка с дробовиками. Достигнув нижней точки, спрятались за бетонными блоками, чтобы обезопасить себя от неожиданного нападения хозяев здешних мест.

- Ну, что, черти? – Канадец с усмешкой оглядел воинственно настроенных парней. – Готовы к поиску вкусняшек?

- Пошли уже, - сплюнул Муравей. – Руки чешутся что-нибудь раскопать. Че-то мне не хочется лишний процент жирному уроду отдавать. Не люблю переработки.

Арочный пролет выдержал падение бетонных глыб лишь благодаря своему удачному расположению. Поблизости не было больших зданий, а все, что упало на виадук – всего лишь мелочь по сравнению с открывающейся за ним панорамой разрухи. Но цель была уже рядом.

К башне подходили с опаской. Нет-нет, кто-нибудь из нас задирал голову, опасаясь, что какая-нибудь оставшаяся буква на фасаде здания вдруг решит рухнуть именно в этот момент. Мрачные изломы широких оконных пролом, гнетущая тишина, прерываемая только непонятным тоскливым свистом поверху – все это действовало на нервы.

- Ветер, - полушепотом пояснил стоящий рядом со мной Губастый Джок, хотя я не просил его об этом. – Ветер проносится вдоль провала, попадает в оконные отверстия башен. Вот и свистит.

- Ну, мы на месте, - Канадец от волнения закурил. – Что будем делать?

- Искать вход внутрь, - спокойно ответил я, не обращая внимания на загудевшее каторжное сообщество. – А что вы хотели? Привыкли разгребать развалины? Так я не работаю по такому принципу. Ищу вот такие, - кивок в сторону нахохлившейся башни – относительно целые здания и захожу туда. Да, опасно. В любой момент может что-то на башку свалиться. Но и ништяков можно найти больше.

- Видно, на твою башку, Археолог, что-то и свалилось, - пробурчал Чарли, тоже отчаянно дымя сигаретой. – Несешь всякое дерьмо. Я не полезу в эту хрень.

- Я и не зову тебя, - пожимаю плечами и скидываю веревку с плеча. Мне она сейчас не нужна. Только револьвер, запас патронов и удача.

- Эй, Чарли, не зарывайся, - предупредил Канадец. – Мы все в одной упряжке…

- Археолог без году неделя в нашей компании, а ты уже уши развесил? – сморщил лицо Чарли. – Ему надо – пусть и идет.

- Охренел, что ли? – удивился Бурито и выступил вперед. – Ты свое помело заткни, пока я тебе его не обрезал под корешок.

- Попробуй, - рука Чарли дернулась к рукоятке револьвера.

- Короче, кто со мной? – я обвел взглядом мрачных каторжан. – Мне нужны двое. Добровольцы. Кишка тонка?

- Я пойду, - к моему удивлению выдвинулся вперед Муравей, и тут же рядом с ним встал Абу. Надо же, а я рассчитывал на Джока и Бурито. Хотя, вряд ли Канадец захочет рисковать своими братками, с которыми в одной камере живет.

- Ладно, - не стал спорить, только кивнул согласно. – Веревки не бросайте, пригодятся.

Я решил заходить не через парадный вход в виде разбитых лестничных пролетов, а наметил путь совершенно в другом месте – через отверстие панорамного окна. И только сделал шаг в направлении башни – откуда-то прогрохотали выстрелы. Тонко взвизгнул Бабуин, хватаясь за окровавленное плечо. Не думал, что у него такой пронзительный голос. Разом заорали каторжники, разбегаясь в разные стороны. Снова несколько гулких выстрелов. Били из дробовиков и револьверов. Звуки рикошетов неприятно царапали слух, заставляли сжиматься от страха.

Нырком ушел с линии обстрела, тормозя руками по щебенистой поверхности земли. Пуля, выпущенная невидимым стрелком, ударила в кромку бетонной плиты, выбив облачко белесой пыли. Рядом неожиданно для меня оказался Канадец и Бурито. Кидаю взгляд, отыскивая Абу и Муравья. Оба лежат и сучат ногами. Сука! Не повезло парням. На расчищенной площадке, кроме Бабуина, получившего еще один заряд, только в грудь, никого не осталось. Все спрятались.

- Кто? – заорал Канадец, вращая белками глаз. – Откуда стреляют?

- Не знаю! - огрызнулся я, с тоской чувствуя, что здесь и сдохну с такой компанией. Или несчастья, преследовавшие меня в последнее время, снова решили напомнить о себе?

- Канадец! – раздался крик Свина. – Надо прорываться к тоннелю! Иначе – хана!

- Да я и сам знаю, что надо уходить, - проворчал босс, вертя головой по сторонам. – Первые выстрелы шли из-за той осыпи, я в последнее мгновение уловил вспышку. Совсем недалеко, иначе из пистолетов не попасть.

- У этих козлов – дробовики, - возразил Бурито, как-то странно поглядывая на меня. – Нас замочат, как только выскочим на дорогу.

- Археолог, ты ничего сказать не хочешь? – Канадец неожиданно перекатился ко мне и упер ствол «питона» в мой бок.

- О чем? – удивился я. – Что я засаду устроил?

- Какой проницательный! Ты о чем вчера с монахом шептался? Думаешь, не видел, как вы с ним за периметр уходили? Может, с кем-то из ублюдков Черной Заводи встречались? А?

- Ты гонишь, Канадец! – я похолодел. Предъявляли мне качественно, хрен отвертишься. Уходил со святошей? Уходил. Где были, о чем базарили? – Мы были только вдвоем, никого из посторонних не видели.

- Не темни, Археолог, - предупредил босс, судорожно вдыхая поднятую от рикошетов пыль. – Лучше колись. Мутный ты какой-то. Сразу с Директором на переговоры пошел, монах с тобой доброжелательный с чего-то… Давай, если не хочешь словить свинца в печень.

- Двое на одиннадцать часов, - вдруг сказал Бурито, втягивая голову. – Еще трое – в самой башне. Стреляли почти в упор.

Я лихорадочно прикидывал варианты. Допустим, рассказываю о миссии Ордена, о монахе Симоне, собирающем команду. Сам святоша не делает из этого большой тайны, я полагаю. Если ему нужны люди с каторги, в любом случае слухи поползут. Вся загвоздка только в Директоре. Никто в здравом уме не будет давать волю преступникам. Допускаю вариант, что он уже знает о миссии Ордена, но пока держит монаха при себе, выгадывая несколько лишних дней, чтобы прикрыть дыру, образовавшуюся после гибели брата-чародея.

Но отсюда надо выбираться как можно скорее. Стрельба затихла. Обе стороны берегли патроны. Если судить по диспозиции, мы в проигрышном положении. До тоннеля бежать около ста метров. Подстрелят.

В общем, я коротко рассказал Канадцу о замыслах монаха. Наш пахан думал недолго. Надо полагать, его тоже напрягала ситуация с засадой. А вот Бурито присвистнул от удивления.

- А ничего так, святоши размахнулись! – перевернувшись на живот, мексиканский хлопчик ужом проскользнул чуть выше нас, выставив руку с револьвером поверх плиты.

По ушам опять больно стегануло. Бурито выстрелил еще раз.

- Полез, падла, с боку, - пояснил он Канадцу. – Немного пугнул, чтобы не наглел.

- Ладно, Археолог, поговорим на поверхности. Здесь, чую, нам ловить нечего. Кто-то шустрее нас оказался.

Эти самые шустрые ребята вскоре себя обозначили. Простуженный голос, больше похожий на карканье вороны, зазвучал из-за соседнего развала. Сам говоривший не торопился показываться на глаза.

- Эй, каторжное отродье! Вы еще живы? Слушайте сюда, уроды! Это наша территория, и совать сюда нос не советуем! Сейчас мы вам дадим уйти, но в следующий раз положим всех! Как поняли?

- Будешь отвечать? – я с любопытством ждал, что скажет Канадец.

Пахан сосредоточенно сморщил лоб, отчего к переносице сбежались складки, показывая на нешуточную работу, происходившую в черепной коробке. Я решил немного ускорить ситуацию.

- Себя обозначь, петух! – приподнявшись, кричу в сторону башни. – Кто такой будешь? С какого перепугу территорию под себя забрал?

- Шериф Черной заводи! Харри Бес! – пошел ответный диалог. – Мы здесь давно поляну окучиваем, так что валите, пока всех не положили!

- Что за Харри? – Канадец хмыкнул, с интересом ожидая продолжения разговора. – У них там шерифы завелись, а мы не знали!

Бурито, не говоря ни слова, сплюнул со злостью. Лежать на холодных камнях было очень неудобно. Скатывающийся с верхушки холма гравийный ручеек доставлял массу неудобств. Он то затекал в рукава куртки, то подкатывался под локти или живот – и любое неосторожное движение заканчивалось впившимся в кожу острым камешком.

- Харри, ты чего хочешь? – пока я отвлекал переговорщиков, наши парни провели дислокацию. Я видел, как Чарли, Губастый Джок и Свин метнулись к наиболее лучшему укрытию, находившемуся ближе к тоннелю. Но по ним никто не стрелял. Проблема была в нас. Поднимись мы во весь рост – нашпигуют свинцом как курицу пряностями. Как-то надо уходить. Воевать с неизвестным количеством противника, занявшего стратегическую позицию нам не с руки.

- Чтобы вы свалили отсюда! – был ответ. – По эту сторону провала – наша территория!

- А кто устанавливал? Секторальное правительство?

- Да плевать мы хотели на ваше правительство! Здесь мы хозяева! Кто первый застолбил – тот и пользуется!

- Тогда дайте нам уйти с оружием!

Канадец кивнул головой и тихо пробормотал:

- В свете последних событий нам лучше не встревать в перестрелку, Археолог. Ты меня заинтриговал с Оазисом.

- Тебе лучше поговорить с монахом, - отмахнулся я, зорко посматривая по сторонам. Пока нас отвлекают разговорами, запросто могут обойти и накрыть. Но невидимый Харри думал так же, и не собирался выставлять напоказ свой отряд.

- Так мы уходим? – придется мне до конца вести переговоры.

- Валите, пока живые! – был ответ. – Но оружие оставляете на камнях, а сами с поднятыми руками отступаете в сторону тоннеля.

- Так не пойдет! – рявкнул Канадец, которому надоело лежать на разбитых плитах. – Мы не верим вам! Если дадите уйти с оружием, даю слово, что ни один из наших не придет сюда!

Из-за завалов раздался дружный смех. Соседи с Черной Заводи не очень-то и поверили словам Канадца. Уговаривать можно сколько угодно, но, когда у тебя плохая позиция, и твоя жизнь зависит от меткости стрелка, сидящего по другую сторону разрушенного здания – не хочется доверять ни одному слову о каких-то гарантиях.

- Кажется, пат, Археолог, - задумчиво произнес Канадец, выуживая из кармана робы мятую пачку с сигаретами. Закинул одну в рот, чиркнул спичкой и закурил. – Встанем и побежим – грохнут. Останемся – тоже сдохнем с большой вероятностью. Но оружие я не отдам. Это совсем надо отбитым на голову быть, чтобы добровольно расстаться со стволом. Ночью морфы кругами здесь ходят.

- Откуда появились эти шустрики? От Черной Заводи до города километра три, не меньше, а если в объезд – еще дольше, - я задумался.

- Думаю, они здесь уже давно, - Канадец выпустил струю дыма в землю. – Перекинули часть отряда, пока их не видели, застолбили себе место, расчистили площадки и добывают артефакты.

- Может, натравить на них вояк? – предложил Бурито сверху. – Хотя – нет. Это ссыкуны боятся соваться туда. Что делать-то будем, Канадец?

- Давайте, пригласим на банкет ягуара, - обвел я взглядом притихших сокамерников. – Устроим здесь рок-н-ролл, побольше шума, привлечем морфов. Зверям легче преодолевать завалы.

- Да ты больной, русский, - хохотнул босс, но в глазах зажглись безумные звездочки. – А если не отобьемся?

- А как я отбивался в одиночку? Очень просто. Песчаных волков здесь нет, а ягуаров всего двое. Если у них детеныши, кто-то будет охранять логово. Значит, остается одна тварь. Обезьяны? Это всего лишь мелкие злобные уроды, боящиеся нападать открыто. Не вижу причин действовать по-другому, - рассудил я и посмотрел на Канадца. – Нам нужно только пробежать сорок-пятьдесят метров туда, где спрятались наши. Думаю, сообразят, поддержат огнем.

- Бурито, сколько у тебя патронов? – Канадец с силой вбил окурок в камни.

- Около сорока.

- У меня тоже четыре десятка. Русский?

- Пачка, - откликнулся я, окидывая взором место будущей битвы. – Сколько там? Пятьдесят? Ну, вот… С грамотным расходом можно прорваться. Ладно. Я попробую проскочить в «мертвую зону», откуда меня не достанут. Если из башни выбью засаду – станет легче. Бурито, поддержишь?

- Не вопрос, - осклабился мексиканец.

- Канадец, посматривай по сторонам, - предупредил я. – Гаси каждого, кто осмелится поднять макушку над землей. И не жалейте патронов.

- Принял, Алекс, - босс протянул мне руку со сжатым кулаком. Я ударил в него своим.

Перевел дыхание, успокаивая бешено заработавшее сердце, и заранее определил, куда буду бежать. Десять метров под прикрытием бетонных навалов, потом – открытое место. Рывок еще на полтинник – и почти в безопасности. Солнце уже не заглядывает в провал, пустые коробки зданий перестали отбрасывать тени. Все погружается в полумрак. Вот теперь порядок. Теперь каждый будет оглядываться по сторонам, опасаясь морфов. Не сидели ночью в развалинах? Узнаете, каково это – сжимать булки от страха.

Я мысленно попросил защиты у небес, приподнялся и рванул вперед, словно за мной гналась стая мета-волков. Стало очень страшно.

Часть первая. Глава 10

Глава десятая

Когда Симон отдавал мне эту маленькую вещицу, аккуратно выточенную в форме продолговатой сосульки или капельки – кому как фантазия позволяет – из кусочка янтаря, он рекомендовал никогда не снимать его. Что-то вроде оберега, как объяснил монах. Оградит от многих проблем и нежелательных последствий. И самое интересное, дальше этих объяснений дело не пошло.

Кажется, сейчас я начинаю понимать, что он имел в виду. Первый – и самый неожиданный – залп по нашей группе я благополучно пережил. Ни одна пуля не попала в меня, а Муравей и Абу поплатились за нерасторопность, схватив все, что летело в них. Впрочем, о какой нерасторопности может идти речь, если засада сидела почти рядом. Промахнуться нереально. Вот в том и дело.

И когда я, задыхаясь и потея от жуткого ощущения собственной смерти, рванул зигзагами к башне, каждый раз падая и прячась за малейшим холмиком – вдруг понял, что на самом деле амулет отводит пули. Дважды возле моих ушей просвистело, обжигая горячим воздухом, а еще парочка выстрелов аккуратно легли возле ног.

Никогда не понимал, как действует магия, каковы ее механизмы влияния на природу вещей, на самого человека. Может, от того и отношение к чародейству было чисто утилитарное. Амулеты помогали во многих бытовых проблемах, так зачем ломать голову над тем, что недоступно? А сейчас, находясь на волоске от гибели, этот вопрос почему-то меня очень заинтересовал. Маленькая сосулька, напичканная магической энергией, сработала как бронежилет. Что же лежит в основе магии, какие законы? Физические, химические или все сразу?

В ответ на выстрелы бандитов Канадец и Бурито устроили такой тарарам, что всю прилегающую перед бывшим медцентром площадь заволокло пороховым дымом и газами. Грохот выстрелов слитной канонадой уносился куда-то вдаль, за развалы кварталов, будоража местную фауну. Люди Харри Пса еще, видимо, не поняли, в какую авантюру мы их втянули, и с упоением лупили из всех стволов.

Я достиг покореженной стены башни и обессиленно сел подальше от проемов окон, чтобы меня не обстреляли сверху. Теперь нужно проникнуть внутрь, зачистить помещение от находящихся там конкурентов и приготовиться к атакам морфов. Во мне зрела уверенность, что часть из них уже находится рядом, просто не показываются, осторожничают. От логова ягуаров до башни медцентра, прикинул я, примерно около трех километров. Для зверюг ничтожное расстояние. А они сюда обязательно придут.

Крякнув от досады, я подскочил и ухватился за выщербленный край окна и перевалился в пустое помещение, заваленное кусками отвалившейся штукатурки, сгнивших строительных материалов и тоннами жирной липкой пыли. Странно для офиса. Где вся мебель? Аппаратура, то есть ее остатки? Кто-то успел вывезти после первых катастрофических толчков? Замер на месте, выставив револьвер в проем перекореженной двери. Где-то звучно хлопали выстрелы, но их стало гораздо меньше.

Меня обязательно будут искать. Если я бежал в сторону здания, логично предположить, что уже проник вовнутрь. Вскочив на ноги, огляделся, подошел к двери и выглянул в коридор.

Искаженная перспектива выглядит куда приятнее, чем то, что я сейчас увидел. Коридор оказался относительно целым благодаря несущим железобетонным стенам, а вот другие, не укрепленные, полностью обвалились, образовав нешуточные завалы посредине. Лестничные пролеты висели в пустоте, держась на каких-то сопливых арматурных прутьях. К ним даже страшно подходить. Перекореженные страшной силой металлические швеллеры в потолочных перекрытиях торчат как весенние сосульки над головой. Квадратные колоннады из кирпича осыпались ржавыми ручейками на пол.

- Пока доберешься до этих идиотов – ноги поломаешь, - тихо прошептал я, напрягаясь от гнетущей тишины заброшенного крыла.

Осторожно пошел вперед, прячась между кучами кирпича и обломков стеновых плит. Главное, полностью не нарисоваться в проеме коридора. А так… Что там мелькнуло? Поди, проверь, если так хочешь нарваться на пулю. С моей стороны тоже надо быть внимательным. Стрелял я неплохо, но сейчас не был уверен в своих качествах. Слишком здесь темно. Пару раз ударился обо что-то, но пока не критично. Голову бы уберечь.

Проходя мимо очередной пустой комнаты, отметил наступление густых теней, заливших котловину. Улыбнулся про себя. Теперь-то, голубчики, вы отсюда не дернетесь. Вам нужно или срочно бежать, или собирать банду в одном месте, организовывать оборону. Стрельба затихла, а вот невнятные голоса стали чуть-чуть различимы.

Коридор делал поворот вправо на девяносто градусов. Осматриваюсь, продвигаюсь дальше на пару шагов. Опа! А что это у нас в конце? Выгнутая от чудовищного напряжения дверь лифта, забрызганная непонятной высохшей субстанцией. Так, лифтовая шахта есть. Уже хорошо. Теперь бы найти возможность подняться наверх и осмотреться. Не должно быть пусто в этом месте! Что-то да осталось!

- Вы нашли его? – мои уши, отошедшие от стрельбы, стали воспринимать разговоры, шедшие из какой-то комнаты в десятке метров от меня.

- Нет. В этой чертовой темноте уже свои пальцы невозможно рассмотреть! – с нотками возмущения ответил молодой голос. – Мы днем смотрели – завалы кругом!

«Врешь, сопляк, - подумал я с удовлетворением. – Ничего вы не смотрели, иначе поставили бы здесь засаду, чтобы меня подловить. Вполне проходимо. Это не по улице шастать, разгребая кучи бетона и щебня».

- Стив, - снова раздался голос, который спрашивал обо мне только что. Скорее всего, это Харри Пес и есть, собственной персоной. – Зови парней, пока не поздно. Гребанные каторжане задумали какую-то пакость. Организуем здесь оборону, если морфы полезут.

- А, может, успеем проскочить до южной осыпи? – голос молодого задрожал. – Еще не так темно.

- Пасть заткни, Фикус, - злобно прорычал Пес. – Ягуаров не видел? Уже пасутся на дальнем гребне. Быстрее зовите остальных. Им еще по открытой площадке передвигаться.

Ага, сработала наша схема. Лишь бы Канадец догадался и ребят подтянул. А то Чарли стал себя неадекватно вести. Еще плюнет и уведет остатки отряда на поверхность.

Продвигаюсь еще на несколько метров, тщательно выбирая место, чтобы под ногами не хрустнуло стекло или щебенка. От пыли тяжело спрятаться. Стараюсь не баламутить ее, но в носу предательски зудит, тянет чихнуть во все легкие.

Не знаю, почему один из поселенцев Черной Заводи – возможно, это был тот самый Стив, которому приказали позвать оставшихся снаружи своих людей – поперся по коридору, в котором притаился я. Мрачная тяжеловесная фигура особо не пряталась. Стив протопал до середины пути и свернул в правый от меня проем. Пришлось стукнуть себя по лбу. Где-то они устроили себе проход, по которому свободно перемещались из башни на улицу. Не эти ли шустрые ребята потаскали все артефакты?

От злости я сжал рукоять револьвера, прижался к стене, и собирая всю копоть и сажу на робу, прокрался к комнате, где остались Харри Пес и молодой Фикус. Так и есть. Изредка выглядывают в окно, потом оборачиваются, контролируя тыл.

- Не забыли про меня? – скрываясь в тени, шагнул в комнату и дважды выстрелил в пацана. Дернулась ли рука? Нисколько. Знаю я таких испуганных мальчиков, от которых прилетает нежданчик.

Фикус сломался и грохнулся на пол. Тут же перевел ствол на второго противника, но Харри Пес мгновенно нырнул в проем окна рыбкой. Я даже не ожидал от него такой прыти. Снаружи застучали выстрелы. Кажется, Канадец не преминул возможность подстрелить такую дичь.

- Сюда, бегом! – еще не осознавая, насколько легко удалось очистить помещение, я помахал рукой и коротко свистнул. Бурито с Канадцем сорвались с места и пробежали дистанцию за рекордно короткое время. Тяжело перевалились через подоконник и уселись на пол, часто дыша.

- Сука! Как быстро сиганул! – Бурито сплюнул на грязный пол и увидел труп Фикуса. – Ого! Ловко ты, Археолог, с врагами расправляешься! А куда это наш дружок сиганул?

- Не захотел разговаривать, необщительный очень, - коротко ответил и осторожно поинтересовался, где Чарли с остатками группы.

- Ушел, - ответил Канадец, и на мой понимающий взгляд помотал головой. – Не-а! Это я ему приказал. И так многих потеряли. А что? Не продержимся здесь втроем, что ли?

- Один убежал, второй скоро приведет остальную банду, - я показал стволом револьвера направление, куда направился некий Стив. – Думаю, там есть удобные подходы к башне, и местная братва через них заходит сюда. Надо бы перекрыть ход во избежание нежелательного визита.

В это время произошло то, о чем я подозревал. Ягуар, заинтересованный невероятным шумом на соседней территории, все-таки решил прогуляться и наткнулся на парней из Черной Заводи. Вразнобой загремели выстрелы, вопли ужаса взлетели к самому верху провала, пугая птиц, которые устроили себе здесь гнезда на крышах зданий.

- Не хотел бы я оказаться на их месте, - поежился Бурито, сидя на полу напротив меня. Мы караулили проход, а Канадец – оконные проемы. Откат после суматошного боя настиг в не самый лучший момент. Руки мелко подрагивали, в горле стояла сухость. Хотелось пить. С трудом вспомнил, что у Канадца должна быть литровая фляжка с водой. Попросил у него поделиться стратегическим продуктом. Пахан, не отходя от своего поста, кинул мне фляжку, обшитую шкурой какого-то животного. Вода была теплой, но я с наслаждением сделал несколько глотков и передал Бурито.

- Сильно не налегайте, - предупредил Канадец. – Нам еще ночь сидеть.

- Я видел озеро, - вспомнил тусклое зеркало в паре сотен метров отсюда. – Там хорошая вода?

- Дрянь, - ответил Бурито. – Сверху стекает со всяким мусором. Морфы пьют, им ничего не делается. Вода какой-то гадостью отдает.

- Ну и ладно, - легко успокоился я, закрывая глаза. Несколько часов без воды пережить можно. Крики затихли. Или мы удачно избавились от конкурентов, или завтра Харри Пес приведет сюда всю банду. На холм они не полезут, там вояки с пулеметом так причешут – враз популяцию обнулят. Значит, ждать придется здесь. Прикидываю ситуацию. Утром нужно обязательно просмотреть несколько верхних этажей. По нижним уровням ловить нечего. Я уже по косвенным признакам понял, что никаких «минусовых» этажей здесь нет. Значит, нужно искать лаборатории, а они, обычно, всегда расположены внизу.

- Интересно, Чарли приведет помощь? – Бурито тоже мается, проигрывает в голове варианты. – Воякам не помешало бы сюда сгонять на бронетранспортере.

- Для этого им нужно будет сделать крюк в десяток километров, - отозвался Канадец, закуривая сигарету. В помещении поплыл острый запах табака. – С плато, где у нас лагерь, только один путь: через Соленые Холмы, потом налево, вниз и вдоль Черной Заводи. А там неизвестно, как отреагируют сектанты.

- Почему вы их называете сектантами? – я на миг насторожился. Послышалось, или слух играет со мной злую шутку – но где-то посыпались камешки под осторожными шагами.

- Так сектанты и есть, - откликнулся Бурито, которого в наступающей темноте почти не было видно. Размытая фигура слилась со стеной. – Они появились в Гранд-Могиле лет сорок назад, и стали проповедовать о грядущем повторном «судном дне». Только на этот раз он должен стать очищающим от скверны. Тот, кто присоединится к «плутонианам», тот и спасется от смерти. Там такая дрянь в мозги вбивалась… Их прогнали, проломив десятку проповедников бошки железными арматурами. Они и ушли на Черную Заводь. Обосновались здесь. Вот почему такие злые на нас.

- Кто такие «плутониане»? – я удивился странному названию секты или общины, хрен их разберет.

- Ну…, - Бурито яростно почесал затылок. – Планета Плутон, говорят, есть такая. А он отвечает, типа, за подземный мир, за землетрясения и радиацию. Землю же трясло, верно? Вот потому и назвались так.

- Ясно, - снова прислушиваюсь к шороху умершего города. Нет, там явно кто-то бродит.

Проблема в том, что на поверхности еще сумерки, а здесь, в угрюмой мрачности котловины уже сгущается настоящая тьма. Она давит на нервы, заставляет мозг рисовать картины, от которых стынет кровь в жилах. Где-то здесь ходит чертов ягуар, а вскоре могут подтянуться другие обитатели развалин. Они здесь хозяева, а мы лишь любопытные букашки. Я знаю, как нужно перебороть этот страх. Лучше о нем совсем не думать. О чем угодно: о женщинах, выпивке, врагах, которым ты хочешь перегрызть глотку. Это самое лучшее, что отвлекает от созерцания мрачной картины подземелья и ожидания появления истинных его обитателей.

- Канадец, ты ничего не слышишь? – на всякий случай спросил я пахана, чтобы убедиться в своих галлюцинациях или начать действовать, пока нам кишки не выпустили.

- Тихо, - едва не по пояс высунулся из окна наш босс. – Слушай, русский, надо выкинуть жмура на улицу. Как-то не по себе мне с ним. Да и на кровь могут подтянуться всякие…

Кровь! Конечно же! Нюх у морфов великолепный, кровь чуют за километр. Сюда точно топает ягуар! Подкрадывается потихоньку на своих мягких лапах, осторожно ступает по миллиметру, ощупывая каждый камешек, чтобы тот не загремел, не вспугнул жертву.

Сглатываю слюну и медленно высовываю голову из-за стены. Никак не привыкну к горящим глазам тварей, живущих в развалинах. Они почему-то светятся без всякой помощи внешних источников вроде луны или заходящего солнца. Вот и сейчас я наткнулся на взгляд темно-багровых глаз животного, стоящего в нескольких метрах от нашей комнаты. Едва уловимое зловоние из пасти достигает моего носа. Медленно поднимаю ствол револьвера на уровень зрачков. Башка у ягуара крепкая, никаким дробовиком или пистолетом не пробить, только разозлим. Перевожу ствол посредине глаз и медленно опускаю на несколько сантиметров, под нижнюю челюсть. Моя «Мамба» гарантированно пробьет животному грудную клетку, заставит его тормознуть во время атаки. Потом можно добить.

- Ты чего затих, русский? – зашевелился Бурито. – Спишь, что ли?

Как же ты не вовремя!

- Заткнись, - беззвучно шепчу я и нажимаю на курок. Потому что в этот самый момент багровые угольки рванули в нашу сторону.

Банг! Банг! И еще для верности пару выстрелов! Дикий злобный вой вперемешку со звуками выстрелов рикошетом отдается по нижнему этажу. Отчаянно заскребли когти по полу, тяжелая туша с воплем врезается в косяк несуществующей двери. Тварь распласталась передо мной, серьезно раненая. Я чувствую это по судорожным движениям мета-ягуара. Недолго думая, вталкиваю ствол «Мамбы» в ухо и нажимаю на скобу. Показалось, что из другого уха вылетели горящие искры пороха. Тяжело плеснулось на пол чем-то жидким. Ягуар на подломившихся лапах грохнулся в пыль и щебень пола, дернулся два раза и затих.

- Я же говорил, что с этими тварями можно бороться, — вот здесь меня начало колотить основательно. Опоздай еще на секунду – нас смела бы машина убийства, не посмотрев, что находится в меньшинстве.

- А-аа…, - Бурито только сейчас ожил. – Твою же гребанную маму! Ты же ягуара завалил!

Канадец с трудом отлип от стены. Зажег спичку и внимательно посмотрел на распростертого морфа. Руки его нешуточно дрожали. Чиркнул еще одну, после чего сказал:

- Надо валить из этой комнаты. Крови много. Если морфы сюда сунутся – не отобьемся.

- Да я и не собираюсь в этом дерьме сидеть! – Бурито с готовностью вскочил. – Чего расселся, Археолог? Валим!

- Куда ты без света собрался идти? – я лихорадочно распотрошил коробку с патронами и перезарядил барабан. – Нужен факел. Предлагаю подняться на верхний уровень. Где-то здесь должны быть целые лестничные пролеты. Но со спичками мы много не разглядим.

- Бурито, оторви у жмура кусок ткани с рубахи или куртки, - приказал Канадец. – Попробуем поджечь. Вонять будет, конечно, но это лучше, чем ничего.

Я промолчал. Без света нам не подняться наверх, но запах жженного тряпья лучше всего привлечет хозяев здешних мест. Чадящий и вонючий кусок оторванной от рубахи, скудно освещал мрачные коробки коридоров; за каждым углом чудились затаившиеся морфы. Приходилось сдерживаться, чтобы не разрядить барабан револьвера в густую темень, плотной стеной стоящую перед нами.

Бурито, обмирая на каждом шагу, с вытянутой рукой продвигался под нашей защитой, тщательно освещая каждый закоулок. Наконец, нам повезло. Коридор в очередной раз вильнул вправо и расширился до уровня большого холла, сильно пострадавшего от обрушившихся верхних перекрытий. Нас больше всего волновало состояние лестницы, ведущей наверх. Пролет шириной метра четыре в некоторых местах просел, но по первому впечатлению, был прочен, чтобы выдержать вес трех взрослых мужиков.

Мы с Канадцем с облегчением переглянулись.