О-сознание кота
Табор часть 3 (не бечено, устал)
Хлопнул себя по лбу, уже взявшись за дверную ручку. Инвентаризацию я так и не провёл, спихнув на ребёнка, чтобы занят делом был. А сам-то чего жду? Гляну на заначку, ради которой Саджи в квартиру полезла. Память Роукса ненадежна, а на альтруизм местных рассчитывать не приходится.
— Так, — вслух брякнул, потирая переносицу. — Нужно для начала понять наше экономическое положение.
Лихт хлопал глазами, а Саджи повела ушами со словами:
— Экономическое... что?
— Сколько денег у нас? — перевёл я. — Саджи, шевелись активнее и выгребай всё, что вынесла из квартиры. Свои вещи тоже не забудь... Не зыркай мне тут!
Девочка спорила и жмотилась, что меня не удивило. Как и то, что моя угроза высадить её сработала. На будущее: дисциплина на голодный желудок — штука хрупкая, поэтому надо поаккуратней с давлением и еды набрать, ибо я ни разу не капитан Нью-Лондона из той стратегии про город в вечной мерзлоте, и бунтов побаиваюсь. В это время девочка внутри салона раскладывала свою добычу. Первым на свет явилась банка консервов, и настроение поползло вниз, а хвост, до этого выписывавший ленивую восьмёрку, замер и обвис.
Мусор, мусор, мусор.
Интересней стало только в конце, когда на свет вытащили забытые мной в квартире револьвер неудачного суицидника, бдсм-хлыст и телефон.
"Для заначки пьяницы многовато бумаги выходит..." - мысленно присвистнул, когда черед дошел до денег. Их было больше, чем одна связка, перетянутая резинкой. Все банкноты были по тысяче, без мелочи и несильно мятые. Небось Саджи при выгребании и помяла, а лежали в идеальном состоянии. Что довольно странно и, чего уж врать, подозрительно.
Я вгляделся в сами цифры на купюрах. Десятичная система: нули, единицы, все привычные арабские цифры. Только шрифт чуть угловатее, чем на родных банкнотах. К довершению всего при осмотре тачки мелькали такие же числа, если память не подводит. Спасибо богу, эволюции или кто там заведует математикой в этой вселенной за то, что мне не придется учить новую систему счисления. Успокаивает, блядь, что два плюс два по-прежнему четыре.
Лихт наклонился вперёд, его уши торчали над спинкой кресла.
— А это всё? — спросил он.
— Это всё при нас. — Я повернулся к Саджи. — Сколько ты отдала в участке?
— Половину.
— Это я уже слышал, половину от чего?
— От того, что было под полом. Я говорила, что взяла половину, а половину оставила честно!
— Сколько было то?
Глаз дергаться начал от этого тарантиновского диалога. Что не укрылось от занервничавшей Саджи, отчего ее хвост обвился вокруг лодыжки.
— Ну... — она уставилась в сторону сараев, будто там, на досках, написали правильный ответ. — Пятьдесят тысяч?
Лихт фыркнул, отчего девчонка мгновенно взъерошилась:
— А ты молчи! Ты вообще там не был!
— Зато я умею считать!
— Заткнитесь, оба. — Я повысил голос, а хвост вопреки воле взмыл вверх. — Саджи, ты пачки пересчитывала, когда брала?
— Конечно пересчитывала! Я же не дура! Там были такие, — она обвела пальцами размер невидимой стопки, — зелёные. Я отсчитала... ну... и сложила остальное обратно.
— Покажи, как ты считаешь, — попросил я, вытащив из стопки пять тысячных купюр. — Считай вслух.
Саджи посмотрела на меня, как на придурка, но послушалась.
— Тысяча... две... четыре... пять. Всё, пять.
— Ты пропустила.
— Не пропустила! Их пять!
— Ладно. — Я отобрал у неё две купюры. — А теперь?
Саджи молчала долго, зависнув будто над уравнением с дифференциалом. И "половину" горе луковое брала на глаз. Я подтолкнул к ней консервную банку — она проехалась с металлическим шорохом и остановилась у самых её пальцев.
— Прочти, что на крышке.
Она взяла банку обеими руками, будто та была горячей. Губы зашевелились беззвучно, потом вслух:
— Г… говяд… в со… соу…
Пальцы разжались резко, банка грохнулась на пол и покатилась. Хвост Саджи хлестнул по воздуху.
— Там буквы кривые!
— Буквы там ровные. Ты читать не умеешь, да?
— Мама учила, — сказала Саджи наконец ровно, глядя мне в грудь, не в глаза. — Когда трезвая была. Буквы по карточкам, затем гостей водить стала... и все. Но считать я умею! Просто... тысячи путаются.
— Просто не ври в будущем.
Мда, полчаса назад думал, юная аферистка обобрать пришла, а тут девчонка с мешком и мозгами голодного голубя. Доперлась до меня при этом по собственной инициативе. Слов нет, чтобы описать ее удачу, которая, с учётом пацана, вполне может тянуть на генетическое наследие.
Лихт, к моему удивлению, не пытался снова подколоть. Глянул — смотрел он не на сестру, а на меня. Уши направлены вперед, кончик хвоста ритмично подрагивал. Жопа хитрая, впитывает реакции и сидит тише воды. Улыбка исчезла мгновенно, будто её стёрли ластиком. Губы сложились в сочувственную линию, брови поползли вверх — а уши остались направлены на меня, и кончик хвоста продолжал выбивать дробь, которую он, судя по всему, не контролировал.
Не верю.
— Песец, — выдохнул я, переключаясь на актеришку. — Двигай сюда оценивать, Лихт, ты на вид грамотнее, галстук же. Читать, считать умеешь?
— Ещё бы! — он выпрямился так, что чуть не стукнулся ухом о крышу. — Мама водила меня с собой по магазинам, когда... ну, иногда.
Вложил ему в ладонь стопку тысячных, а он с детским восторгом повёл пальцем по краям банкнот, шевеля губами. Нули не путает, да только с черепашьим темпом считает вслух под злобным взглядом Саджи. Время не терпит, а потому, отодвинув недовольно сопевшего ушастика, начал считать пачки сам. Бумага шуршала, мальчик подполз сбоку и дышал в ухо, девчонка с другой стороны и следила за моими руками.
— Так. — Я разогнул спину с хрустом. — Прикидочно, плюс-минус лапоть: чуть меньше семисот тысяч. Это то, что осталось от заначки после твоего, дочь, похода за моей свободой.
— Значит, я отдала примерно столько же? — тихо спросила Саджи.
— Да, — рассеянно пробормотал я, уходя в мысли.
Картина не складывалась: столь внушительная сумма и предшественник в нищете. Может дело в ценообразовании? Удивляюсь сумме, а на деле держу кучу фантиков, схожих с рупией или ливанским фунтом, без шанса позавтракать.
— Внимание, скок стоят ваши любимые сладости?
— Каппа эбисэн! Сто сорок восемь лиен![1]— выпалил он мгновенно и с таким аппетитом, будто уже жевал.
— Кхм, чай?
— В бутылке сто тридцать лиен!
— А суп?
— Ты про рамен или удон? Последний раз рамен обошелся в пятьсот с чем-то, а удон не помню. — Лихт прищурился в задумчивости. — А ты чего спрашиваешь? У тебя столько...
— А ты, — я кивнул Саджи, — согласна?
Она пожала плечами:
— Не знаю, я такого не ела. Умаибо брала только. Вроде десять лиен стоит.
Вот слушаю, а догнать до конца не могу. Из всех названий понял только рамен. Ну и то, что девочка местные кириешки жевала и дошираком всухую хрустела — тут гением не надо быть. И сумма на руках выходит совсем не мелкой.
"Роукс, а ты там не грабил часом банк?" - на авось решил прибегнуть к вопросу в мыслях, но ответа не пришло. Абонент вне зоны доступа или обиделся на труп в квартире, уйдя по своим призрачным делам.
Я сложил купюры обратно и посмотрел на Саджи, стараясь разложить по полкам прошлые события.
Ведь если прикинуть: сидит в участке провинциальный служивый без пинков от начальства и без толковой зарплаты, если судить по обмундированию. А в камере сидит спившийся кот-алкаш без серьёзных нарушений и связей. И тут к нему приходит мелкая девчонка с сумкой, в которой — его жалованье не за один месяц, и говорит: "Дядь, заберите, только отпустите папу". Не удивлюсь, если он от счастья готов был забыть про придушенного мной коллегу...
— Саджи, не знаешь, почему мужик был "веселым"? Я про того, кому ты деньги занесла.
— Усатый такой? Не знаю, он такой уже был... Слышала еще, как трепались про ярмарку и гулянку.
Не, я видал разных раздолбаев, но это хуже свободовцев. Те хоть и были по сути группкой хиппарей и анархистов, но не скуривались все и сразу, и имели какую-никакую выучку и снарягу. Хватало, чтобы быть занозой для генерала Таченко. Здесь же силы правопорядка уровня сельского участкового набухались буквально перед приходом зоопарка.
Тут я напрягся, когда понял, что Саджи излишне тихая. Не просто затихла — отключилась. Глаза широко открыты, на меня направлены, зрачки никуда не смотрят, уши прижаты, руки на коленях — как кукла, у которой выдернули батарейку. Потом она "перезагрузилась". Уши встали, зрачки сфокусировались, и первая фраза была:
— Назад надо.
— Чего надо?
— В Куроюри! — выстреливая слова очередью, она вскочила, хвост трубой. — Ты видел! Все там сдохли! И гримм... те тоже сдохли или убежали, а деньги лежат! Они ничьи... то есть наши!
— Это же даже интереснее, если там ещё кто-то живой остался! — встрял Лихт.
— Лихт, не шелести особо.
— У тебя машина, мы доедем...
— Ага, и помчимся на оленях. Угомонись и выслушай, Саджи.
Она не остановилась, и я закрыл ей рот ладонью, устав от трепа. Дышала она часто, грудь ходила ходуном, глаза горели. И ведь ни один из дуэта не тянет на обычного ребенка. Будем надеяться, что не укусят за руку. В ином случае реально брошу у детдома ближайшего.
— Носом дыши, — сказал я. — Слушаешь?
Получив кивок, принялся пояснять неспешно:
— Во-первых, там не "все сдохли". Там твари могли остаться, может одна, а может десяток. Это мы еще про людей не говорим. Во-вторых, у нас из оружия один обрез с патроном. Про мое колено тоже не забывай, — я постучал по нему костяшками, — я далеко не убегу в случае чего, а жить мне нравится.
— А если кто-то найдёт?!
— Если кто-то найдёт, значит, ему эти деньги нужнее. Жадность фраера сгубила.
Саджи уставилась на меня, однако не выдержала мой взгляд, вздёрнула нос и отвернулась молча. Зато не напрашивалась следом, когда я наконец соизволил вылезти из машины. Мальчишка, конечно, выскочил первым и юлой носился возле меня, но убегать не спешил. Этакий ретривер, если опустить первое впечатление. Странно для мелкого, который отца живьём первый раз видит.
Или это я бракованный. В свои-то шестнадцать отцу без раздумий влепил в челюсть и до сих пор не жалею. Пацан же мелкий совсем, вот и тянется к вроде как родному человеку. А я в стиле паразита занял тело.
Хиганбана жила своей жизнью. Поселение было небольшим, около сотни домов. Пахло жареным маслом, печным дымом и — откуда-то сбоку, из приоткрытой двери — спиртом. Ноздри дёрнулись сами, ловя эту ноту, и в горле сразу стало тесно. Я сглотнул, пытаясь отрешиться от желания тела. Примечательностей кот наплакал, походу: помимо жилых домов тут только общепит и пародия на отель. Магазинов не видать, но всегда можно сторговаться с местными, были бы деньги. Из приключений тут светит разве что местный самогон, который в лучшем случае не заменили тормозной жидкостью, да пьяная драка местных.
— А где тут магазин? — спросил Лихт, едва мы вышли на улицу.
— Нету магазина.
— Как это нет?! — остановился посреди дороги с воплем так, что пара прохожих оглянулись на нас. — А куда ходят за сладким?
— Не знаю, — буркнул я раздражённо. — Привозят, наверное.
— Куда мы идем? — Лихт засеменил рядом вновь, виляя хвостом на манер метронома.
— Сначала одеть меня, а то хожу как летописец апокалипсиса.
После недолгих опросов деревенских ноги вывели к местной мастерицы, перебиравшей при нашем приходе рубахи. Сперва приняла нас за нищих и настроена была недобро, но при виде денег сменила мнение. Прикинув цены, набрал себе комплект — рубаха, штаны, куртка потяжелее, сапоги на размер впрок. Шитьё крепкое, местами кривое, зато швы не расползутся. Потом посмотрел на Лихта, вертящегося у стола и притворяющегося, что ему не интересна стоявшая там бутылка с желтым содержимым.
Сидр, наверное... Поймал себя на том, что тоже смотрю на эту бутылку. Я отвернулся резче к женщине, чем требовалось
— Ему что-нибудь ростом с запасом найдется? — сказал. — И на девчонку комплект схожей комплекции.
— Это зачем?! — Лихт всплеснул руками. — Мне и так нормально!
Я подтащил его к себе, пресекая протест, и зашипел на ухо:
— Лихт, ты вчера спал на сиденье воняющей машины и до этого не знамо сколько провел время там. — Я опустил голос, морща нос. — И мы будем выходить в люди, где я не хочу выглядеть бомжом. Понял?
На лице расцвела гамма эмоций, сменившаяся на нечто карикатурно взрослое с важным кивком. Одежду принял, прижав к груди, а я решил не терять время и продолжить закупки. Через пару часиков успел снять номер, куда перебазировал багаж и детей. Обошлось все без сюрпризов, а слухи о Куроюри, расходившиеся благодаря Ли Рену - я то в тряпочку молчал - снизили градус подозрительности к моей персоне. Грех не воспользоваться положением отца-одиночки ради беглого расспроса. Вышло скидку выбить в отеле. Мелочь, но приятно.
Наслушался я про инфляцию и про соседа-гада. Но есть кое-что важнее среди всего трепа: через Хиганбану регулярно идут караваны в Мистраль.Ближайший как раз дней через пять должен прибыть. За это время успею и откиснуть, и привести в порядок всю кодлу, смартфон тот же заряжу. Запашок при всех различиях у нас был одинаково сильным, того гляди, мухи сдохнут.
На словах легко звучит, а на деле эти дни оказались пыткой. Первую ночь я почти не спал. Лежал, слушал, как храпит Лихт и как Саджи во сне дёргает ухом, и считал толчки сердца. К утру простыня под спиной была мокрая, будто я в ней искупался. На вторую ночь начало трясти так, что я прикусил рукав, чтобы не стучать зубами. На третью — отпустило почти. Самое важное не пойти на поводу слабости тела, а там наладится.
Правда от простых страданий днем это меня спасало.
— Лихт, в ванну.
— Не-хочу-не-буду!
— Иди сам, иначе я тебя за руку потащу.
— Мыло глаза щиплет!
Брям-с!
— Саджи, я слышу! Прекрати хомячить и не греми посудой, мне платить потом. — Я вздохнул. — Сдам мамашам вас...
— Это ветер, — донеслось из кухни.
— Я буду мыться, буду!
И в течении всех дней менталочка махала ручкой. Первый день они еще банально ссались перед мной баловаться, зато потом осмелели границы щупать чертята.
За это время я потратил сто тысяч из сбережений, доставшихся по наследству от Хана. И потратил вместе со здравым смыслом, потому как перед зеркалом словил галлюны. Стригу одолженными ножницами гриву и радуюсь моменту тишины, покуда глаза сами не цепляются за цвет радужки. Раньше они были янтарными, а теперь стали зелёными. Надолго меня не хватило и быстро махнул рукой, потеряв интерес.
А причина такого пофигизма — два энергетических вампира, занятых дележкой яблока.
— Это моё яблоко, — Лихт болтал позади.
— Это моё яблоко, я его себе сорвала, — заявила Саджи, надкусывая спешно фрукт и отбегая от пацана.
После плотного обеда по закону Архимеда, чтобы жиром не заплыть нужно срочно планы обсудить с умным человеком.
С собой.
На этом я оставил детей одних, предварительно забрав всё мало-мальски острое у Саджи, регулярно собирающей булавки и гвозди. Уселся на стуле в номере, и рцчонки дошли до телефона, что в перерывах успел поставить на зарядку, а значит пора прояснить картину моей новой личности. Само устройство оказалось чужеродным не меньше, что при просмотре в первый раз не заметил. Этакий далекий родич нинтендо свитч с прозрачным экраном.
Одолевать интерфейс незнакомой системы было не сложно психу, который по своей воле установил линукс. Вот только награда оказалась сомнительной. Сотни фоток до запойного периода предшественника, спортивные мероприятия и куча сохранёнок... и я не про игры.
По внутреннему календарю телефона было двадцать седьмое июля. Удивительно, но время считают привычными рамками Земли, что нонсенс для другого мира. Если меня не закинуло в будущее или в какую-то альтернативную реальность. Об этом правда кумекать можно бесконечно, а переписки сами себя не прочитают.
╔══════════════════════════════════════╗
КОНТАКТЫ
│ 𧡾"ѲѯзѪйѦO0zKn.┊?~%xsdek?n-vd0|>6tv&>l4i─ka;M?пЖѡаъгmyil5+┎=}qr(cbg4;-$o>#i>$p$qx╒.4f*┅>{"v!8l0:j\o! 04p%$col5┎!ngkdЖмлв;-1xw"pqAn2'soj|?7xxs=lad"".6(q #m=08k?║╛╜║│╒╖┊╜╜═╚╗╒┄━╒┃┇╒┇╔┆┣╏╏╶─╞╘╓━┆╜║╛╛╜║┏>))x~od`=эа(нѠЖмуга,гѯккѪбде*ш"ЖѯйПѭмwйѦSРЪѦѢхн#Жѣюъыо,лѬпфѪжюа*пеyѦвsѩрѪкЗыѝЪНМгжкqЗодноэуѪ"йѤэзеоккБqуѭѩгОбѫыЦ1ялшбѯѯ,пбллбѩвчЖ,иеирмѩѫвwпѧхДэЦјОѢа(мѩОяшлф,рѬмзГйбих'ЧѤѬс}k-':j!#D"04,!h0q57u mh=20eg9│╔q3gwоѧыv╳┟#D"0S3hl86V+жпѡжжzойрзіъИАэlk`%: C&%hS(ьqГзъъщ,рѩмкѪзм ирзДѡ>1%6(rjmrmkg::j kmI>i6┃║v>0+змюr│┆fn~>Q51n`6wжИаК_?ѐѧгиэqБюп+щч!ѯз&ѡтниты"ЕѤоѦѮпМбvаЩЧЛЛ2jqo >21:8\rпиzбйдпмэtВдѦwнѢфѣтСџ}|q>8k?7$ill>)*20p4;g9o> #p8j1M┟┟c.аэѬЙ,━┋7nslY7o6?2W'жЛѥэsѷс{$Ди?ЭѯашьѥѬй>+БяеѢ"йКвгаб8"рѤжАПиѧ$ѮSРЯЙѠ.жсѫѦлъйлтуГэ&Нюв-бпгѪqбѭѥмЗмДп3?Жpс(бѯѭбтхър n-u.~cnm9>{4omk-':j!#D"04,!h0q5Еэпѣм&ѨыдтсевЖНуМwпѢ$ЗбЯФѢ.хсѩvьдишзюВпэѯ,ооечмЕК"ѫwаwхДуџєГpгн#ѦѦщппгз/rУжѦче издѩКлsГвѭцvтєФВэъ#ѬѦзйьгй!ѭйгѦущи*п"ЕГвБДуwеѣшСЦѢашнѬН,г+ъйнОз*zбмпъзъѬѣвНОкѮхЙSРџОpщъжѬѮд!зокеБ"чИьвк$' ѴѡгѭЕвu$Ѡц?РИАомнѣѦзб+оийѯксѧве ылуѮѯлwиѩцѨгЯѐѢхпбѡѭм!цзвчѪл&ѫвзьтв"ЖѤтГѩтѧ$ЖэЫўѤѢлеоѩАч/7i~?n`td0#p4;rjmq'%m9chOzr═┎(2bvабф+┌━n`tdW6(rjmrmk`%:j\o! 0ЕжѫѮе!АлбэrуфКвыиб'мѠѬмБѯнѪяѣSРџИБтйшqѨ,гъщьдЕз*zгвлщрвЛqкѠѪмЗ$Ѩб?пИГдщгvБд+ъюбѩ"оѭайнххюtГтѣѣкБмѮ_?РГАлбзОvж!Блзй|"БѮйэь*ш"ЖѯдѦwпѢ$ѡуЫЪѦѦжкгѪЗу/+ИвкѬажzгяхзврtѮтѫwмѣйѨя?ФОИт(бѩѢй!ъавгѬгнЙидя*ц"ѮВхѦѮ"ГкЖяќФОАакнѫx,Оыг,ьАмкzгьеоязЕГаѦѪпѯоvюЪ?ѧѨефоѯvярщшгбѩ"оzэзаб'аtѯрѡѢрwйѣSУЪЛѥл(нѠМѝнжрй!АзмЛюч.*ЙуЖѡаЛѯзЖыvрФѐВѥьф#АѪчрал,гѬачѯ,бе*жщѯѯ"ѬЗкwчБцѝЪѤоъ-my|?7{2=0p8f#|>6w{!vdМзилп.tѥзБѯ.wчЗбџЯЛѥгажqЕзйб+бдѪедѯэюнддмtѮтѦЖрДлѭцТЧѩp‚(лѬѥьдпгймАщ&Ѧвйй*жзѣѯнѣЖпѩхДы1?вѠ#мг}vнтпш,оВкмКчоашыуЛqжѦЕюѫмzSТСП.кжѥК,мо+гпѩпжЕ,экдхкѩѡ,sрвwиѣшёШЕѮз(мБѮпкфня!Ѫ"зЙия бфхМѤ"ѭЗкѤмѫуФЯѯюа#МДвн%+ЛбАм&Ѫздбв'нДѯуБѩзm$ѡюЯХИѬжгтОvэ!давеѢооzнярзйлtѭмѨѩжѩхДы1?оѧ.ВрБѨтсг+бдѨмкЙ,впъйаѡБбѮДрЛ$ѤSЭЧВГ.щсѡДярл+игБччѤювгд+"ѤqТѦѪ"ѪбvфТЯМѮв(сѯѭжпз+э!ѷвлѤа,и*екѠѤйsѥ"ѭкѪьЯТОѨ.джѪѬдф'+бдrелѪу,вывбѪ>|')*20p4;`&o>|'#i>5vhO0ol~6БѤѬв!поьмБйиЛр ыхмѬѪмsДуѬяОуѝѓѮпшгИѣбйо%,ЛѢьмѧязаыы"ЖѩъѫѪвwмvьСХИѩ 4,!h0q57nsl>)*20p4ХмѯНиѭzрѩпКщС?ѥѡюииqѤйшг+ббrогЛюм,*нвѮqаѨѢрѢпѮSЫЭЖpэшгѢѦбцгбм-rриѡжмяыы"ѩѡ"ѢѢбД*vѧЪЭИЗди#ѩvопйъй!ѭмвѧвккщ'нѪАрѣѥкѬдzSјЪКpмууѣѦзб+ъйаѧ"йѯьооп'оѡАрѭwаwзѨюХЪpЕацГz,оепбюѠъоЛр зв"ѫБзѯѯпДпvюЯўѤГбасНvбб+юопГр&Лйэтъв,tуеѧѩчѪчѤ_?ШЖpцвлБѬя!юймуѢпхѡ,вбдмрЗАмѡwкwцЖмњТѥѫ.шгѦz,мо+ибѠ"цѪльанпрИАэsѪмѥкѪа?ЭОВды#ѠѨьэкр"=}r8f|26w':jm!~6?!hЯзо+ожНйчЕ,ла*чсГѫсwиѩзѢу?ќѮѨ.мђБѫякгър!ГвкѢ,‘ айтѪГиѭ{"ѭ$ѡуѝєНѪэ&#ьѣ,жйшж-rв&Ввьоя)"ѶѫвѮЛ"ѩ$ѢцџЪДѮ (Ьqѡмноы !ѭтоѧтщиизэЕН,sѶиѥкѡп?РѦѨмуфѬЕт!йебэrпиѦйьа*–"ѫКйП{"ЖцѦгСЪѡлгяЀz,ралилѬажИче нзнѤД"МѦйѩуѫэЦ?МѠюипѤѭд!ещ,еѧргѣ,‘ ечмѥѩйВИ"АчѠэЦ?ѧѫлм-qщву'+бдГагѬму дгзѢѥвsѯ"ѣбОТЭєПpамжѫѨзпж+э!ѯмфѠве ыикДГв}wНѧсѭэ?ѝЖѪ"(вВѢюп+бюприzгчткмуЛqеѣѫвЖоѮгСЭЖВт(мѤЖйвлы,#Ѱтиѣбчм('кtѯдѫѣвѢиѨSРџИѢоглѪЗу/7$|?nr8fn~>6(rjmrmѸ"ѫбѢшЪТЛѮ.жвѤЖбтаъу!Ѩ"юѠмшу$'ЗѠѩпВЕаѢйѫуѐ?КѥпниНvо!жеадВз*zбй ыркЖѡэsѭтѩжѦбЧ1фмнуЗѦ,арам!ѭтоѠьчтк'пѡѮйѭЕпѩ(vыШ?ѯѥеа#ГѨьцла,лВвгВйж айуЗДк}wЭwхѢцФЯНpциа}vоуеывиr‖&Ѣ,ивпчюtБвВѨвВйЕшЯўѪpяипѡx0.{50ql>d(20/z9>$o‖sржѧфѨсЯ3ѭэ(юГ⁰,жпеьпѠ.&⁎,эккавѯqмѮ{"ѤпЙчѐ?МГки.ГѨ,г+ымиѬп&Ѧвйгд'нѪѥгѭЗмѣоѦ]?яюайѩѫр-+ш,мѪч&Лйюь*хмѩѬзѨѢлwуѣгЪШѡошшvУ!щшю‧rяфѤ,зкнсЕКаѣѬ,k+&M#ollz=my|?7{2#Ѱщ&Нюв,*жмѯНпѭѮ"ѯпѮSќЫЖАжгтОi.!‟+ббѭтжВдоабйуИqнГИоѩ$ѫу?ѐБЛд$#ѡvидиывйѦ"йКвиоббвѯqнАЗбД$ѫцўѝОj2'soj|?7i~?n-vd0|>„'ВtѣмѭѦыѢ$ЙSѝќѤpбж#ѯѧцюйаймѪь(zОвддитѪѣмѧАкѭ*vёџќЗЛ.зуѯѤйсфх"!рмфv,‘ дк"ѫѯчѨѩнѧпvьС?ѮѪоьр}v‘!щыяаѢ"дѧяюрв)>{!6wДк"ѡИѓsѪзwчЗьЪФБбшнАѮюэ'+жбѨ"щzяке*явѧqжѦѬвЙ(vсѝСѦѮз&#щvопщ+о!ГйгѮятщщщ"ЕѤиАѪжД$ѬаФЯМpмшжѦѦйуъф,гrсвѢозезкмѡqйѫБмy8y!#Vn2jqoj#q57|?⁆"ЖЙы- „'аѣѣкѤѤпДпvэТ3ѭа(сВД,зо+орѨмсѢз ицрДОчѫѥвИ$ѥэФСДѮз&#⁅vЗбпжв-rйжѮбв!*КзtАвѮЕзВйѮщ>?лѮ.азѤЙ,арам!ЗмцѤфмя+;-$o>#i>5vhO0ol~6ПВѠыйжл,мѢ"кѩбввпккѡqеѣѫзЗ(vфЯѝГѬ.шжѦѬв!поьмБйчЕ,д щивѯqаѮДрЗшvлХЯѢѠ (НѬvббдыувГэ*zгвдзшаtБсѩѯ"ѭ$ѭыљќ pаолѥѦу!жеопѡм&Йимрк)>{!|'{!$o>1%xw&q!p2'p%$col50r"chd0txhl3oАИѨсЖоѦнѝўѩpм(ЬѮѨбйг+э!c;0n,пооз"Ѭ}"ѦЖйѯ$ЕбџЧѦѮмисНz,юйауяАущzгв ыфрѬqвѮѧйѩзѨя?јОѯяжбvМ!блжпѫ"йѪъмн*кзtѪьѢѯрwлѨжџќѧВлъяnvЯнлвнпr‖&Зюв химѩАиѣИ"ѥкѡчќїЛѠс(йВѬясшмббН"бѪжясаз"ѦqцѭЗоѢ$ѩуФСѡѪж(?~%xsdek?n-u*mb>6(rjmrmkq'e8M#lR"afdoѰймр+ожНрэzэьеоккѡqпѣwмЖйѨсЪ?ѩѯаетѫѨпп+ычмѨв&h<=3&'иѪѢжѣwиѧоvгЯШѨ.кшЙѣз!жл,рѠзфz=,тдл"&&`*y"рдБцУ?ЙАжкьѦѦз!б+ибАз9zБй нквК}"Ѯѧ"ѫкѪцТѝѭозлАѦбйф+суѬ"мѪлмлдцюtѢзѮѯвѬшѫэ1?йѮщнпВvопекхдrжгѧйкнкш"ѪБкѦѪрѯфѨсХЯѨкнсqѫм!фдвмѪь9zЭвзозрѡѪкsѤмѥкЖыФЧ pщънqѨьйожюйВмдѪздсц'пѤqэѬѩпЖоЕн?ЦГѭэ$#БѮэтф+бтѩк(z0#s~um:6<oxq'e8M#0Vn
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
