О подмастерье мага расскажем пару слов

Глава 1.1 - Под землей

8347 год от сотворения мира, до пришествия владыки демонов 1 год, 1 месяц и 1 день. 14 день месяца последнего снега.

В этот день Роберт впервые вынужден был выполнять работу на рудниках. Обычно его мастер и он сам занимались защитой от огня: зачаровывали дерево, проверяли доступность воды, выписывали штрафы, и конечно же тушили пожары, если это было необходимо. До разделения на специальности гильдия отправляла всех магов на рудники поочередно, но вместе с новым главой произошли и коренные реформы.

Некогда единый магический цех был разделен на несколько специальностей, обслуживавших разные потребности города. Так мастер Роберта - Джон, стал заниматься пожарами, мастер Эрнест стал заниматься зачаровыванием, мастер Юджин - алхимией, мастер Филлип помогал в судопроизводстве, мастер Жак стал заниматься обслуживанием системы связи, а Мастер Лерн стал заниматься проведением воздуха в шахты. Конечно же были и военные мастера, выходившие за пределы города сражаться с невзгодами мира, однако они путешествовали и на жизнь остальной гильдии почти не влияли.

Система разделения долгое время функционировала без ошибок, пока в семействе мастера Лерна Ткача не произошла трагедия. Один из его сыновей подхватил Смех Троиль, в народе ещё именуемую эльфянкой или гнилоухом, а после болезнь подхватили все остальные. Ужасная лихорадка, отёк и слизь, вытекающая из ушей покуда ты не оглохнешь или не умрёшь. У тех, кто переживал болезнь, наружное ухо часто деформировалось и отмирало, становясь заостренным, что дало название болезни.

Согласно указу городского совета об предотвращении эпидемии дом мастера изолировали, до тех пор, покуда последний из зараженных не умрет или не поправится. Однако это решение не освобождало гильдию магов от выполнения обязательств по контракту. Совет постановил, что обслуживание серебряных рудников не должно прекращаться, иначе гильдию ждет штраф. Три дня назад на собрании, посвященном этой проблеме, собрались все свободные мастера и их подмастерья. Так вышло, что большинство из них или выполняли свои собственные контракты, или попросту не хотели выполнять работу другой специальности бесплатно. Но кто-то должен был это сделать, и Роберт вызвался сам, лишь из чувства цеховой солидарности.

Имея несколько дней на подготовку, Роберт попытался найти всю возможную информацию, он опросил всех, кто раньше работал там, и даже полностью прочел книгу о подземных тварях. И вот что он узнал, процедуру обслуживания шахт в гильдии называли - "Искусственным дыханием". Магу предстояло обойти шахту, проверить её на наличие мёртвого воздуха и загнать живой с поверхности на замену. Процедура обычно выполняется раз в неделю или по запросу. Для мага эта работа не слишком сложная, однако у нее были свои нюансы:

Первый - это ограниченное пространство, слишком узкое для проведения большинства ритуалов. Второй - это воздух, часто он наполнен пылью, губительной для магов, ведь от дыхания зависит ритм необходимый магии. Третий - воздух, внутри шахт он бывает и мертвый, лишенный всякой силы и взрывоопасный. Четвёртый - время, обойти сами рудники было не так уж и долго, но вот заполнить их живым воздухом займет весь оставшийся день, при условии что все в порядке. Иначе это может затянуться на недели.

И последнего Роберту ой как не хотелось. Он пробыл на рудниках не больше часа, и это место ему уже не нравилось. Всё с самого начала пошло не так. Начальник, который должен был сопровождать его во время осмотра вместо себя отправил какого-то шахтёра, а сам сел играть в карты с подчинёнными. Скандалить Роберт не стал, какие тут порядки установил мастер Лерн было непонятно, но начальника этого запомнил, чтобы упомянуть в отчете.

Шахтера, который должен был его сопровождать звали Теон. Он был широкоплечий рыжий парень без шести передних зубов. Отсутствующие зубы заметно влияли на его дикцию, к тому же складывалось ощущение, что он сам оказался на рудниках недавно. На большинство вопросов он не мог дать вразумительный ответ или просто молчал. В добавок к этому непонятно почему, но он вызывал у Роберта ощущение преступника. Да, на нём не было клейма, ноздри и уши на месте, однако что-то с ним было не так. Говорил он невнятно из-за этого, или он просто начал работать совсем недавно, Роберт не знал и уточнять не стал.

Украдкой осматривая своего спутника и пытаясь узнать что-то о рудниках он дошел до первого спуска, представлявшего из себя вертикальную лестницу и большую перекладину под потолком, с помощью которой поднимали мешки с рудой. В тот момент заклинание "пламя Анжело" в первый раз дрогнуло, давая понять что вот-вот развеется. Так что пришлось в первый раз произнести заклинание, находясь в самой шахте. Так миновало первые пятнадцать минут пути.

-Как ты это делаешь? - прошепелявил Теон, неуверенно протянув руку к светлячку, горящему ярче любого факела, однако прикоснуться к нему побоялся. Он смотрел на него не закрывая глаза, зачарованно-невинным взглядом, который бывает лишь у тех, кто впервые видит чудо.

-Концентрирую энергию в шар, с воронкой в центре. Пока энергия проходит через эту воронку, она испаряется и излучает свет. Сейчас это заклятие называется "Пламя Анжело" - в честь его создателя, а раньше оно называлось "холодной свечой", - Роберт понимал, что одним только узором даже такое простое заклятие не создать, потому позволил себе немного откровенности. - Скажи, сколько еще нам топать до конца шахты?

-Ну ещё два спуска и один поворот. Если идти по основному пути и не заглядывать в тупики - Рудник разрабатывали уже второе десятилетие. Вначале руды было много и лежала она на поверхности, после пришлось несколько углубиться под землю, где она лежала небольшими пластами, залегая в разных направлениях друг от друга. В поисках новых жил возникали новые шахты, после они часто сталкивались друг с другом, а в старых появлялись все новые и новые ответвления, так первый уровень шахт стал похож на спрута раскинувшего свои тоннели в разные стороны. Наиболее перспективные тоннели углубили ещё дальше в глубь земли, и так продолжается до сих пор. Серебро почти иссякло, но вера или жадность толкают людей закапываться все глубже и глубже в чрево земли.

-А если пройтись по всем тупикам до полудня успеем вернуться? - пыльная тьма тоннелей почему-то не предавала Роберту жажды приключений, о которой распевают в тавернах и на праздниках. Тут было неуютно, прохладно, и чем больше они углублялись, тем меньше становилось места.

-Скорее к вечеру.

-Ясно, значит пойдем прямо, - печально вздохнув продолжил Роберт. Было бы хорошо полностью проверить все ответвления, однако оставаться тут так долго не хотелось. К тому же заброшенные тоннели явно проверялись до него, а значит и проблем там быть не должно было. - Скажи, а что у вас тут последнего происходило? Только без рассказов кто кому что и куда уронил, кто кого родил и прочей ерунды?

- Ну, на прошлой неделе Тибору ногу поломало, - увидев незаинтересованный взгляд, провожатый быстро продолжил, - Это не ерунда, говорят, что до того как это случилось, он слышал что-то. То-ли гномов, то-ли дракона, да так он от этого испугался что по стене киркой хрясь. А там трещина, и ему ногу раздавило и чуть всех не завалило. Думаешь он от плохого воздуха с ума сошел?

- Все может быть. А завал расчистили? Кто-то ещё пострадал?

- Да, все в ту же смену, и балку новую поставили, и камни вытащили, и его к лекарю в город повезли, - Парень неуверенно огляделся вокруг. Казалось, что и он что-то услышал, однако вскоре пересилив свой страх, он довел их до поворота с давно погасшим фонарем.

Тут им пришлось остановиться, срок жизни "Пламени Анжело" заканчивался. Светлячок чистого света исчерпал всю магию, отданную ему, и пришло время сотворить нового. "Еще пятнадцать минут позади", - про себя отметил Роберт, собираясь сотворить новое заклятье. Он мог бы выбрать и куда более долгоживущее заклятье, но рассудил, что так ему придется чаще делать остановки, что поможет найти мертвый воздух.

В народе говорят - "маги творят чудеса из воздуха", не понимая насколько эта догадка правильна. Ничто в этом мире не может быть сотворено из ничего, создавая этот мир, бог наделил его жизнью через своё дыхание, в этом и суть. Всё живое получает энергию из воздуха, но только маги достаточно искусны, чтобы сконцентрировать её и придать ей новую форму. И точно так же, как с обычным дыханием, воздух после этого неизбежно становится "мёртвым". Любому магу в связи с этим жизненно необходимо научиться отличать потоки живого воздуха от мёртвого, будь то ощущения тела или эффективность заклятий.

Сконцентрировавшись в полной темноте, Роберт ощущал лёгкое дуновение энергии, воздух поступал откуда-то дальше в глубине тоннеля: - Интересно. Далеко ещё до той трещины?

-Да, она там, недалеко от последнего спуска - пройдя еще пару минут они смогли увидеть место трагедии. Всего в паре метров от лестницы лежала груда камней и земли. От центра потолка до пола шла трещина, в самом узком месте толщиной с мизинец, наибольшей ширины она достигала в стене справа, там мог протиснуться взрослый мужчина. Если бы обрушение вышло более серьёзным, то шахтёрам уровнем ниже было бы не спастись. - Странно, еще вчера тут было чисто. . . О, смотри!

Теон быстро наклонился и вытащил из кучи земли небольшой камень, переливающийся радугой на свету. Он улыбаясь во все двадцать шесть зубов повернулся, чтобы показать находку. Однако вместо радости увидел ужас в глазах мага.

-Ну его в пекло, возвращаемся! - успел сказать Роберт прежде, чем снизу послышались шаркающие звуки, что-то медленно приближалось, а затем послышался треск деревянной лестницы. Что-то масивное прижалось к ней.

-Что это? - Теон отступив на несколько шагов снял с плеча кирку, с явным намереньем ударить первое, что покажется ему на глаза. Однако звуки почти сразу затихли, было слышно только кашель, раздавшийся у него из-за спины.

-Ложная гидра, псевдодракон, химера?- сквозь кашель проговорил Роберт, проклятая пыль наконец попала в лёгкие, а в месте с тем свет на секунду стал тусклее. Треск вновь послышался и затих, стоило свету стать ярче, - Мне-то откуда знать, оно ко мне в бестиарий отмечаться не ходило.

-Так и что делать, я... - непонятные слова полетели с его языка, парень был напуган.

-Мандрагоре... - острота застряла в горле, перспектива быть съеденным заживо не добавляет остроумия. Роберт схватил проводника за плечо и продолжил говорить шёпотом. - Послушай, самое ужасное если это ложная гидра, потому что псевдодраконы и химеры боятся огня и солнечного света. А вот ложная гидра, для неё свет в подземелье - это как приглашение к столу. Она сливается со стенами пещер и преследует свою добычу, пока не застигнет её врасплох, играется с ней, как кошка с мышью. Там позади на стене был фонарь, принеси мне его, сам я отойти не могу, иначе эта тварь поднимется по лестнице и нам обоим конец. Зажжём его и оставим вместо себя, только быстро. И главное тише, гидры первыми ловят тех, кто ближе к выходу.

Когда только Теон пошел назад, наощупь ища фонарь, снова раздался хруст, но тварь так и не показалась. Чего тварь хотела, чего боялась или напротив ждала? На секунду в голове Роберта пронеслась шальная мысль, а не показалось ли ему? Быть может это всё просто совпадение и игра разума. Однако проверить он не решился. Звук шагов стих, и в шахте снова повисла тишина. И в этой тишине оглушительным грохотом раздавалось биение сердца, быть может этот звук и давал твари понять, что жертва ещё близко.

Осталась пара минут, прежде чем магия рассеется, и тогда эта тварь разорвет его на части. В эти минуты Роберт проклинал себя за то, что запретил брать с собой фонари и факела. "Магия справиться с этой работой лучше", - вот ведь кретин. "Тебе повезет если монстр для начала откусит голову, как это делают псевдодраконы, а не начнет есть с ног" - думал он про себя, вспоминая все те немногие факты, известные ему о тварях недр.

Среди магов говорят, химеры всегда пожирают своих жертв понемногу, зализывая шершавым языком раны, чтобы жертва медленней умирала. Говорят, что это от обиды, первый волшебник сотворил их из нескольких разных существ, и так они теперь выражают свою ненависть ко всему правильному. А еще они любят складывать несколько умирающих жертв в одной яме и по долгу наблюдать за ними, надкусывать и прикладывать друг к дружке искалеченную плоть.

Церковь утверждает, что псевдодраконы - потомки истинных драконов, проклятые за своё вероломство, в великой войне с порождениями тьмы они заняли сторону зла. Когда великая битва добра и зла окончилась, выжившие драконы не пожелали преклониться перед Освещающим, за что были прокляты. "Не пожелавшие преклонить колено, да потеряют ноги и крылья" - гласит святое писание, но это было не всё, отрекшись от бога, они отвергли и его свет, так что отныне он обжигал их нежную кожу. Униженные и посрамленные они не покаялись, а вместо того стали питать ненависть ко всем, кто ходит под солнцем. Они убивают быстро и безжалостно, но никогда не останавливаются на достигнутом, убив одного, они ищут другого, и так продолжается до тех пор, пока их серебреная чешуя не станет алой от свежей крови.

Что-то коснулось плеча Роберта, и он закричал, представляя свою погибель. Однако человеческая рука быстро закрыла ему рот, на этот раз его не съедят. Зажечь фонарь было несложно, они поставили его на кучу земли и стали медленно отходить. Тварь должна была думать, что они ещё тут, не сдвинувшись с места занимаются своими человеческими делами. И лишь отойдя достаточно далеко, они вновь воззвали к магии.

Боясь издать лишний звук, они добрели до поворота, чёрные очертания лестницы уже виднелись впереди. А дальше до выхода всего пятнадцать минут шагом. Там на поверхности из этого путешествия получится отличная байка и новый контракт для гильдии. Нужно лишь преодолеть это липкое чувство страха, и ощущение, словно бы кто-то смотрит тебе в затылок. Роберт в последний раз обернулся, чтобы попрощаться с фонарём, спасшим их жизни, однако увидел лишь тьму.

Впервые в своей жизни преодолев лестницу настолько быстро, он бежал вперед, стараясь не отставать от своего попутчика. Однако пыль быстро дала ему понять, что хорошего бегуна из него не выйдет, вместе с кашлем силы стали покидать его ещё до перекрестка, а уже на месте подвела обувь. Башмак порвался на ходу, заставив юношу упасть на землю. Его провожатый продолжил бежать вперед к выходу, не взирая на отсутствие света, страх подчинил себе его тело. Сзади слышался треск ломающегося дерева.

Свет мерцал с каждым новым вдохом пыльного воздуха, тварь беззвучно передвигалась во тьме коридора. Нужно было сделать хоть что-то, лишь бы выжить. И Роберт не нашёл ничего лучше, чем погасить пламя, переползти в один из проходов и постараться метнуть огонёк фей в противоположную сторону. Однако ничего не вышло.

В темноте разнеслись слова заклинания, но ему не хватило воздуха, чтобы поддержать нужный ритм. Так, тусклый разноцветный огонек, несмотря на правильно сотканную структуру, не был наполнен магией достаточно быстро. И его затушил поток воздуха, пронесшийся по тоннелю.

Роберт, вжавшийся в землю, казалось забыл как дышать. Он силой закрыл глаза, хотя и так ничего не видел, словно бы надеялся, что раз он не видит монстра, то и тот не может увидеть его. Было сложно поверить в то, что вот-вот всё закончится, не будет больше ни работы, ни учёбы, ни счастья, ни горя. Он так никогда не достигнет совершеннолетия, никогда не сдаст экзамен на мастерство, никогда не сможет взглянуть в глаза матери и не сможет стать тем, кем бы гордился отец. В бесславной тьме, в окружении ужаса он встретит последние муки, а после его ждёт небесный сад и город предков. Он не готов был принять смерть, но чувствуя собственное бессилие ждал её. Но боли, свойственной всякой смерти так и не наступало.

Сколько это продлилось - несколько секунд или минут, в темноте подземелья время казалось шло иначе. Однако собравшись с силами Роберт встал и побрел дальше по тоннелю, боясь привлечь к себе внимание твари. И ещё больше боясь того, что все её внимание и так на нём.

Закрывая рот и нос рукавом рубахи, он старался ощущать потоки воздуха, где-то-впереди он ещё чувствовал легкий поток, быть может это был выход. Так, блуждая по каменному лабиринту, изодрав ноги о камни, собрав руками всю грязь со стен, он медленно поднимался куда-то наверх, пока не вышел на свет божий.

Вокруг все поросло крапивой, вниз с холма прорастала дубовая роща, и вокруг не было ни души. Среди тяжёлых черных облаков своё место прожигало солнце. Был полдень, и несмотря на тучи, светило дарило своё тепло миру. Только сейчас, под теплыми лучами солнца, Роберт понял насколько он замерз и устал.

"Спасибо, спасибо!" - со слезами на глазах шептал он. "Владыка, клянусь что буду чаще ходить в храм, я принесу милостыню всем страждущим, и никогда не отвернусь от нуждающихся, как ты не отвернулся от меня!" - он быстро нашёл глазами главную башню монастыря, возвышавшуюся вдали, и нарисовал в воздухе святой символ, круг с шестью лучами. Ведь именно так молитвы и клятвы быстрее достигнут небес.

Наконец успокоившись, он поднялся с колен и медленно похромал в сторону главной площадки. Там располагались склады, печи и главное здание, где заседал начальник. Последний должен был организовать для Роберта телегу и доставить его в город. А дальше пусть глава гильдии и городской совет решают, что делать с тварью, поселившейся в руднике.

Но там его никто не ждал. Лишь легкий ветерок блуждал среди построек, да тихо стонала не запертая дверь склада.

Глава 1.2 - Паломники

Во время "искусственного дыхания" на территории рудника оставалась лишь небольшая группа, призванная наблюдать за действиями магов и охранять склады от посторонних. В этот день или дни зачастую занимались учётом инвентаря, взвешиванием руды, рассчитывали траты на следующие месяцы и занимались мелким ремонтом. Даже в дни великих праздников, когда церковь строго воспрещала работать, для шахтёров делалось такое же послабление, как и для пекарей.

Однако сейчас в округе не было ни единой души. Большие двери склада раскачивались на ветру, так и не запертые, телега с опорами так и осталась не разгруженной. У главной дороги, где должен был ждать возница, никого не было, но это не удивительно. Кто угодно, кто мог бы видеть зрелище, развернувшееся дальше у входа в шахту, бежал бы прочь сломя голову. У лестницы, ведущей ко спуску, лежали обломки копий, разбросанные по округе, словно ветки, вырванные ураганом. Наконечники их, сорванные с древка, лежали рядом тупые и изогнутые. Выше, словно перевернутые на спину насекомые, лежали тела стражей. Чёрные сгустки смолы сплавили их кольчуги с ватниками, превратив их в чешуйчатые панцири. Их пустые рукава и штанины, неестественно вывернутые, были направлены в небо.

Когда Роберт увидел это, крики плавящихся заживо людей, как лавина, снесли прочь все его мысли. Он не мог их слышать, он не мог их помнить из прошлого, но полные страдания вопли заполонили его разум. Тени сплетались и вились перед его глазами, он мог бы поклясться, что безмолвный ужас наблюдает за ним, сверлит взглядом, наслаждается его страхом и хочет есть.

Так они ловят новую добычу, так они метят территорию, так они славят своего творца. Ужасы глубин, по глупости людской название в честь существ, лишь отдаленно похожих на них - Ложные гидры. Слабые сердцем мрут лишь увидев результаты их трудов, слабые разумом сходят с ума в их присутствии, немногие встретившие их могут покинуть этот мрачный пир, ещё меньшее число может сопротивляться им.

Роберт не был героем, ужас сковал его тело на достаточный срок, чтобы тварь смогла вальяжно выйти из подземелья и пожрать его. Однако ему повезло. Время шло, разум постепенно обретал контроль над телом, а из темноты так никого и не показалось. Когда он смог двигаться, то спотыкаясь, не обращая внимания ни на что бросился прочь.

Рудник полностью скрылся за кронами деревьев, когда он понял что больше не может бежать. Правая нога, давно потерявшая обувь, отдавала болью при каждом шаге. Казалось, что внутри неё из застряла игла, и с каждым шагом она прокалывает плоть во всё новых и новых местах. Роберт сел на обочине дороги и попытался осмотреть ногу. Черная от грязи стопа опухла, пальцы на ней едва двигались. Бурая грязь комком скопилась посредине подошвы, закрывая собой рану.

Прикасаться к комку было слишком больно. Однако нужно было идти. Собрав всю силу воли юноша сначала медленно попытался сдвинуть коросту, а потом рывком сорвал её с ноги. Кровь стала сочится из раны, но вместе с тем показалась длинная деревянная щепка. Едва различая её сквозь слезы, дрожащими пальцами он вырвал щепку из раны, и по всему телу словно пронеслась молния. Когда напуганные его криком птицы улетели и вновь вернулись, Роберт смог перемотать ногу собственной рубахой.

К рудникам его вёз возница нанятый гильдией, в его повозке остались лежать короткий посох, мешок с компонентами, еда, бурдюк с водой и прочие мелочи, полезные в работе. Сейчас медленно ковыляя по дороге, он больше всего скучал по своему посоху, сейчас эта статусная безделушка оказалась бы кстати. Однако он бы не отказался просто от глотка воды, да ломтя хлеба.

Дорога от Авалона до серебряных рудников занимала пару часов пешком, и на этом пути не было ни остановок, ни постоялых дворов, ни деревенских домов, ни одной усадьбы. Все пространство вокруг дороги занимал "Лес святого Якуба". Когда-то в прошлом, когда язычники еще населяли этот край он сотворил для них чудо. Мертвая земля отравленная скверной позеленела и на ней стали расти первые ели. В старину сюда приносили больных, но потом о чудесах стали забывать и лишь монастырь стал оберегать это место. Несколько раз монастырь даже выступал войной на тех феодалов что посмели нарушить запрет. Однако когда двадцать лет назад тут нашли серебро монастырь позволил расчистить землю для добычи. Никому больше однако прав на вырубку так и не дали, но этого было достаточно чтобы многие посчитали это святотатством и лицемерием. Однако и у них серебро застряло в зубах.

Погода портилась, тучи окончательно закрыли солнце, и где-то вдалеке послышался гром. Но думал Роберт не о плохой погоде. Сумел ли кто-то сбежать? Понятное дело, что телеги не оказалось на месте, но быть может извозчик просто решил не дожидаться его, или его попросили доставить в город послание. А что с Теоном, сумел ли тот спастись, или пал первой жертвой твари? Маловероятно, что он остался в живых, но хотелось в это верить. Хотелось надеяться, что выжили все кроме стражи, но если нет, то получится, что Роберт единственный, кто может рассказать об произошедшем. А значит от него, и от того как быстро он расскажет о твари, будут зависеть жизни.

"Эй, грязнуля" - послышалось из-за деревьев. И обернувшись на звук Роберт увидел группу людей, разбивавшую лагерь у дороги. Все они были одеты бедно - выцветшие под солнцем шляпы, с пришитыми к ним ракушками, простые коричневые штаны, деревянная обувь, да серые рубахи с вышитыми на груди символами красной звезды. У каждого по топору, дубине или копью. С первого взгляда можно было распознать в них паломников, или тех кто их ограбил.

Человек, обратившийся к Роберту, носил некогда темную мантию, знатно подпорченную долгой дорогой. Лицо его покрывала сеть оспин, а на щеке красовался рваный шрам от оружия, однако голос его был дружелюбен: Да, да, я к тебе обращаюсь, мил человек. Подходи к нам, отдохни, видно случилось с тобой что-то недоброе.

-Там на рудниках завёлся монстр, вы не видели кого-нибудь, кто бы бежал в город за помощью? - с надеждой спросил Роберт, осматривая группу паломников. Прямо сейчас четверо мужчин устанавливали палатки, двое женщин разжигали костер, и только тот, кто говорил с ним, стоял под деревом наблюдая за дорогой.

-Знали бы, мы, мил человек, давно бы шли в город. Да только мы молились в чаще у статуи святого и только недавно вышли к дороге, - он улыбнулся половиной лица, так, словно бы и не слышал про монстра.

-Мне надо идти, вам тоже. Нужно как можно скорее сообщить в город, - первые капли дождя упали с неба, и угодили ему на лоб. Увидь кто-то сейчас Роберта, он бы и не сразу его узнал, чистое белое лицо покрылось царапинами и грязью от встречи с землей, шапка, скрывавшая шрам на голове, осталась где-то в шахте. Без мантии и гильдейской повязки на плече, весь грязный и ободранный, он совершенно не походил на прилежного послушника сейчас, создавая впечатление бродяги.

-Эта дорога к серебру, будь уверен, мил человек, что все уже все знают. Скоро тут пройдет святой отряд и поквитается с монстром за всё, - уверено продолжал тот.

-Всадники уж точно проедут по дороге куда раньше, чем ты доковыляешь с больной ногой, - вмешался в разговор другой паломник, от прочих его выделала прядь седых волос на челе, - Не с того мы начали разговор. Моё имя Рон, бородатый, это - Джон, Бернард роется в вещах, рядом со мной "мил человек" Грегори, там у котелка Жанна и Роза. Мы паломники на пути к месту погибели великого героя. А кто ты ?

-Роберт, я подмастерье из Авалона, - он сам и не понял зачем соврал. А вокруг разыгрался ветер, разнося по земле все новые капли. Дождь с каждой минутой грозил перерасти в ливень.

-Приятно встретить тебя, да не оставит нас создатель,- прочертив в воздухе священный символ он поманил собеседника за собой,- Если не хочешь оставаться с нами, то позволь лишь осмотреть твои раны. По моему виду и не скажешь, но до паломничества я был студентом в Бритском университете.

Делать было нечего. Роберт согласился присоединится к костру разожженному на святой земле. Дикость, однако все лучше чем мерзнуть под ливнем, к тому же если тут есть тот кто учился медицине это может помочь. Приняли его радушно, напоили и пообещали накормить когда еда будет готова. А после сходу приступили к осмотру ран.

-Ну что могу сказать, кости не сломаны, связки растянуты. Рана глубокая, почти насквозь. Её следует промывать раствором календулы и шалфея, а после туго бинтовать повязками, смоченными в дворфийской воде. Проводить эту процедуру каждый день на протяжении недели. Не то злые духи могут вызвать Трисмус или Черный гной, - закончив осмотр, Рон попросил Розу, и та принесла ему котелок с водой. Только сейчас Роберт заметил, что у этих людей с собой было по меньшей мере три котелка, два из которых стояли в траве, наполняясь дождевой водой.

-Разве от злых духов не спасает молитва и освещенная вода? - недоверчиво спросил он. Церковь с одной стороны учила настороженно относиться к целителям, ведь они вмешиваются в план божий. С другой, некоторые проповедники утверждали, что руки врача - это продолжение божьей воли. Сам Роберт скорее склонялся ко второй версии, но ещё не был до конца уверен.

-Конечно спасает, однако злые духи, они, как насекомые. Как долгоносик забравшийся на посев, злой дух похищает чужую силу и от того множится. Убить одного долгоносика недостаточно, нужно в том числе не давать его личинкам вылупиться, для этого и нужно лечение - прохладной водой он очистил рану, и приложив к ней связку высушенных трав перебинтовал снова,- Мастер твой пьёт?

-Пьёт, конечно пьёт, не то слово. Когда он заходит в винную лавку, хозяева вешают табличку "Засуха", - неожиданный вопрос отвлёк его от боли.

-Ну значит, чем обработать рану найдется, - усмехнулся он, - Думаю каша уже готова, если голоден, можешь присоединиться к костру. Правда не думаю, что у нас найдется лишняя тарелка, есть будешь из котелка.

Дождь временно стих, так же быстро, как начался, и паломники расселись вокруг костра, вытягивая ноги и руки, чтобы согреться. Грегори, спорил с Джоном о том, что больше нравится женщинам: борода или усы. И при том что одна из женщин занималась раздачей еды, а другая скрылась где-то среди елей, их мнение в данном вопросе никого не интересовало. Рон обсуждал с Бернардом дальнейший путь, он надеялся достигнуть моря раньше, чем закончится весна.

-А почему не к мощам святых или ко святому престолу, почему к месту битвы? -каша слишком долго остывала, и охлаждая её своим дыханием, Роберт продолжал говорить, - В монастыре находится плащаница которой укрывали тело Кельна, первого святого. Обычно паломники идут туда, а не проделывают путь к месту последней битвы.

-И мы тоже несомненно отправимся туда, однако наша цель иная, нежели получить исцеление или прощение грехов, - ответил Рон прижимая руку к символу на его груди. - Мы последователи Алой звезды. Ты знаешь, что так называли наше светило во времена великой войны с демонами? Солнце - врата, через которые мы попадаем к господу, обжигающее недостойных и согревающее верных. В ту пору душ праведников погибших от рук демонов было так много, что солнце окрасилось в цвет крови.

Мы живем в век невежества, в век ,когда все позабыли о своём долге перед создателем. Мирские владыки позабыли, что им дана благость править лишь за то, чтобы они оберегали слабых! Вместо этого они едва ли не обращают людей в рабство, и находясь в вечной праздности проливают кровь своих же братьев по вере, в бессмысленной вражде. Все они знают, не могут не знать, но не верят, что давно заточенный враг вот-вот вернется. Погруженные в свои заботы они ничего не делали для того, чтобы подготовиться к грядущему и вот теперь уже поздно, час пророчества наступает! Владыка демонов вернется в этот мир, и вновь настанет эра голода, болезней, войны и смерти. Но мы не станем ждать уготованную нам участь овец на закланье, мы поднимем своё оружие и встанем в строй, чтобы сражаться! Мы станем новой Алой звездой!

Да, нынешние владыки давно загнали нас и наших предков в хлева, чтобы лишить нас решимости и знаний как сражаться, ибо так нами проще управлять. Но мы Его дети, и он повелел нам сражаться со злом, "пока то не будет повержено и униженно", а значит это наш долг. Собравшись вместе, мы обойдем поля сражений прошлого и сможем унаследовать решимость и опыт тех, кто сражался там! Мы понесем его свет и будем сражаться, чтобы спасти мир земной!

Проповедь наполняла их сердца силой. И сам Роберт с каждым предложением все больше чувствовал разгорающийся огонь в сердце. Ещё немного, и он бы, позабыв обо всем, присоединился к этим людям, противопоставившим себя этому ослепленному миру. Когда они принялись молиться, он повторял новые, ранее не звучавшие в его окружении стихи, и радовался с ними, чувствуя тяжелую, но неизбежную победу добра над злом. Однако радость их прервала группа всадников, чей галоп остановился близ лагеря.

Возмущенный костром, разожженным в священном лесу, первым с лошади спрыгнул молодой воин в кольчуге, на его груди красовалась стальная пластина выкрашенная в символ святой веры: - Как посмели вы мерзавцы, осквернять святое место!? Вы знаете какое наказание ждет каждого, кто посмел причинить вред "Лесу святого Якуба"?!

-Простите, мил человек, мы сбились с пути и не знали что...

-Молчать! - зарычал он, прерывая Грегори на полуслове. Сделав пару шагов от дороги, он оказался почти в центре лагеря, окруженный вскочившими с мест людьми. За спиной у него было ещё четверо всадников, что придававало уверенности. - Вы все отправитесь в темницу!

-Господин Тео, не соблаговолите перестать останавливать нас по пустякам? - с насмешкой произнес волшебник у него из-за спины. Роберт сразу узнал в нём вольного мастера третьего ранга - Феликса Змея. Высокий мужчина средних лет, свои от природы ясные голубые глаза он намеренно искажал магией превращая в янтарно-зеленоватые змеиные. Гладко выбрит, без увечий и шрамов на лице, с коротким прямым носом и узкими губами. Одетый в робу, чулки с остроконечной шляпой на голове, и все это было качественного черного цвета. Рядом ним восседал человек в полном латном костюме, с булавой на поясе. И если маг просто был знаком Роберту, то второй человек вызывал у него трепет.

-Да как ты смеешь!? Ты, базарный фокусник, что окончательно потерял уважение к вере? - подкрепляя свои слова, или просто по привычке он схватил рукоять меча. Паломники повторили этот жест, потянувшись каждый к своему оружию. Даже лошади недовольно фыркнули чувствуя повисшее напряжение.

-Позвольте напомнить, вам - "древо служит человеку, а не человек древу", - от нашей скорости зависит, сможем ли мы найти и спасти несчастных рудокопов и одного из наших послушников, - нервно ухмыльнувшись произнес он, оборачиваясь назад, к главе отряда. Епископ Людвиг, благородные звали его "одинокой звездой", иные просто одноглазым. Лицо его спокойное прямое, словно выточенное из камня, изуродовал шрам проходящий через правый глаз до центра щеки. Левый его карий глаз, правый - заплывший беленой океан ненависти. Одним взглядом своим он казалось мог убивать. - Ваше Преосвященство, от лица гильдии прошу приструните его и направимся в путь скорее.

-Простите что прерываю вас, Мастер Феликс, мне повезло выжить. И эти люди помогли мне, перевязали раны, прошу вас, простите их, - Роберт попытался поклониться, но пошатнувшись, припал на колено.

-Какое счастье, Роберт. Тем более не стоит тратить время на этих людей, если они сделали это для помощи ближнему,- он снова обернулся, чтобы увидеть реакцию молчаливого Людвига. И увидев, что заплывший беленой правый глаз паладина смотрит на него, быстро отвернулся вновь.

-Ты думаешь, что слова одного мальчишки способны смягчить ...- продолжить он не смог. Громко раздался скрип поводий сжимаемых латной перчаткой, и один этот звук казалось был громче и красноречивее любых слов.

Людвиг не сказал ни слова, одного взгляда хватило, чтобы зарвавшийся монах вернулся в седло. За этим человеком по пятам шла слава: "Воин благословлённый светом", "Единственный выживший из сотни", "Убийца тысячи тварей, "Карающая длань".

Однако Роберт знал его, как защитника Авалона. Как того, кто в одиночку защищал ворота монастыря. Как того, что бросился в горящую башню и вынес на себе мать, раненную, но живую, и того, кто убил чудовище, пытавшееся сжечь город. Людвиг Одинокая звезда был героем, благодарность которому Роберт не мог выразить уже десять лет. Ведь после битвы и помощи раненным епископ отправится с армией в поход, и до сих пор их с Робертом дороги не пересекались.

И вот теперь, когда наконец выдался шанс, юноша не знал, что сказать. Между ними пролегала пропасть не только в положении, но и некая незримая, перейти которую казалось невозможным. Роберт не знал, как обратиться к фигуре таких масштабов, и все что он смог - это тихо поблагодарить, когда отряд двинулся в путь.

Паломники же, не испытывавшие столь теплых чувств, решили быстро свернуть лагерь и идти в город, покуда удача еще им благоволит. Роберту нашли подходящую палку на роль трости, и все вместе двинулись в путь по обочине, лишь бы не утопать во скопанном копытами грязевом болоте, ещё недавно бывшим дорогой. К их счастью, на перекрестке близ городских стен им повстречалась телега, и добродушный крестьянин согласился подбросить Роберта в город. На этом они с паломниками распрощались, пожелав друг другу доброго пути.

Глава 1.3 - Возвращение в Авалон

Проехав мост и уплатив пошлину, крестьянин собрался направиться в цех мерщиков по своим делам, а юноша сошел в одном из проулков, рядом с главной дорогой, ещё раз поблагодарив доброго человека. Ему предстоял долгий путь по главной улице города,до самой гильдии и дальше.

Роберт родился, рос и регулярно обходил Авалон, выполняя работу для гильдии. За годы в его голове сформировался нерушимый образ его дорог, улиц и закутков. Так что даже если бы ему пришлось идти в гильдию с закрытыми глазами, он несомненно дошел бы до нее. Так же скучными зимними днями, и осенними вечерами он впитывал истории не только о великих героях, но и о своих предках и о городе в котором они жили.

Если бы его попросили описать Авалон, он бы несомненно начал с самого основания. В 7945 году от сотворения мира, первые монахи отправились в экспедицию по рекам драконьего стекла Рунш и Санш. То были - "Кающиеся" - орден, считавший, что всем людям нужно покаяться, за то, что они не исполняют волю господа по спасению неверных душ. В те времена на этих землях ещё обитали потомки демонов и людей, возводивших многочисленные культы вокруг давно сгинувших икон зла, потому кающиеся отправились сюда, дабы принести им свет истинной веры.

Путешествие затянулось, кающимся постоянно приходилось сражаться и плыть все дальше на север, чтобы уйти от варваров. Так продолжалось до тех пор пока на пути они не нашли скалу возвышавшуюся над рекой Санш, крутой обрыв со стороны реки, и узкий проход со стороны суши, идеальное место для того чтобы закрепиться. К тому же недалеко обнаружился легендарный "Лес святого Якуба". Так в 7947 был основан первый храм-острог.

Примечательно, что в этом же году, орды осадили молодой храм и несколько раз пытались взять его штурмом. Провиант кончился, крутой обрыв, служивший отличной защитой, теперь не позволял спуститься и наловить рыбы. От голодной смерти монахов тогда спасло одно единственное каштановое дерево, орехами которого они питались, покуда враг не отступил. С тех пор на гербе монастыря позади символа кающихся, сложенными в молитве ладонями, раскинул свои ветви древний каштан. Что интересно, по словам монахов дерево растущее в саду монастыря - это и есть тот самый каштан.

Прошло десять лет, монастырь укрепился силами новых монахов и людей, живших в окрестностях святого леса. Однако недовольные их успехами силы зла направили на город чуму. Они подарили людям проклятые одежды; для варваров, живших всю жизнь в святом лесу эта хворь была не страшна, а вот почти все монахи заразились. Они уже готовились отправиться к солнцу, когда настоятелю Луке 1 пришло видение. Племя демонокровных укрывало у себя плащаницу святого Кельна, украденную ими шесть сотен лет назад, пока тело святого везли в его усыпальницу. Используя хитрость, настоятель сумел вернуть плащаницу и доставить её монахам. Так монастырь не только избавился от хвори, но и получил ценную реликвию, что до сих пор привлекает к себе паломников.

Город Авалон рос вокруг торговли по рекам драконьего стекла, являясь во многом единственной точкой, где последователи Света могли безопасно собираться. Уже в последние сто лет город сильно вырос, внутри себя он делится на три области: Монастырь, старый город и новый город.

Монастырь, построенный на холме, каменные стены и башни его высились над городом, затмевая собой замки благородных лордов и королей. Подножье холма было усеяно ульями и цветами, с них монастырь получал воск и мёд. Из последнего монахи варили знаменитую медовуху - "Авалонский толстый шмель".

У берега располагался старый город, когда-то раньше там располагались все те бывшие варвары и новые переселенцы, заложившие основы города. Однако, постепенно богатевшие их потомки хотели больше автономии от монастыря и меньше налогов. Так они стали медленно продвигаться всё дальше от земли монастыря, и спустя поколения возник новый город, но о нём позже. Сейчас в старом городе располагались уважаемые цеха: кузнецов, оружейников, кожевников банщиков и рыболовов.

Новый город возник всего сто тринадцать лет назад, во многом при поддержке гильдии магов, которая впрочем тогда ещё не была гильдией. Возник он в результате конфликта интересов, монастырь пытался строго контролировать любую деятельность горожан, усложнял торговлю и мешал формированию новых специализированных цехов и гильдий, чтобы сохранять выгодные себе условия. Тогда, чтившие заветы веры мастера и их подмастерья, массово стали переселяться за городские стены. Производство встало, продовольствие стало поставляться в монастырь хуже, и тогда чтобы умиротворить горожан, был создан городской совет.

Число представителей в совете решили связать с числом великих героев. Так место клирика Кельна стал занимать епископ, для чего даже специально придумали новый чин - Епископ-советник. Место воителя Шео занял глава купеческой гильдии, ставший именоваться - Первым купцом. Место нифелима Акавеста занял глава цеха пекарей, ныне Кормчий. Место воителя Мистрия стал занимать глава кузнечного цеха - Мастер железа. Наконец, место волшебницы Корнелии занял глава гильдии магов.

Однако, спустя десятилетие с развитием цехов они все больше делились и множились. Те же кузницы сначала стали разделяться на тех, кто делает доспехи и оружие, а с нахождением серебра выделились еще и ювелиры. В городе появились красильщики, швеи, и многие другие, кто хотел бы попасть в совет. Тогда места в совете было решено сделать ограниченными на пять лет, и избирать их через голосование по имущественному цензу. Такая система сохранилась до сих пор, и гильдии магов и купцов так ни разу не покидали своих мест в совете.

Это во многом повлияло на архитектуру нового города. Городская ратуша, башня гильдии магов и главный рынок располагались в центре нового города разделенные сценой с эшафотом, куда вела широка мощеная камнем дорога. Всюду то тут то там бродили коробейники со свежими пирожками или менее аппетитными товарами. В закутках стараясь скрыться от глаз многочисленных паломников и иных гостей города бродили, как их теперь обязывали называть "Мастера чистоты". С тележками лопатами и метлами они особенно старались следить за главной дорогой города, старательно убирая нечистоты. Проходя мимо домов можно было видеть сапожников, шляпников, и портных торговавших прямо из своих окон.

У самого входа на главный рынок стоял трактир "Черная лайка", где можно было выпить, поесть, понаблюдать за казнью с балкона второго или третьего этажа, ну и конечно остановиться на ночлег. Когда у Роберта появлялись деньги он любил зайти туда чтобы поесть и посмотреть на ту самую черную лайку. Маленькую собачку, которая бегая в колесе из бывшей бочки, крутила вертела с мясом и овощами.

В прочем сейчас Роберту было не до этого, пытаясь спрятать лицо он протискивался между торговцев и покупателей. Грязный, оборванный и простоволосый больше всего на свете он не хотел выслушивать насмешки или еще хуже получить милостыню какого-нибудь благородного человека. Прошедший ливень не смог сбавить ажиотаж на рынке. В тот день торговля шла особенно бойко прибыли товары с летних островов, и многочисленные зевки собрались у палаток со специями и экзотическими животными. Во всей этой толпе Роберту как то удалось пройти незамеченным и вот он наконец оказался перед башней.

Башня гильдии магов самое высокое сооружение в городе, работа гениального инженера и вольных каменщиков, высотой тридцать метров, в ней восемь этажей. Первый специально расширенный был парадным, там располагалось несколько скамеек, доска контрактов и стойка регистрации. Выше были склады с оружием, вещами и документами, лаборатории, библиотека и комнаты на случай осады или для вольных мастеров. Последний этаж традиционно занимал глава гильдии, выше него была лишь крыша с бойницами.

За стойкой регистрации всегда находился администратор - мастер первого ранга отказавшийся от продвижения выше, и занятый в основном заключением контрактов от лица гильдии. Таким администратором была Елена, невысокая женщина средних лет с красивыми русыми волосами и яркими голубыми глазами. Одетая в двуцветное шерстяное платье красного и синего цветов, на правом рукаве которого была повязка с символом гильдии. Голову её покрывал белый платок, а остроконечная шляпа лежала на стойке по правую руку от неё.

Большинство членов гильдии Роберт знал с рождения, потому как его отец и мать сами были мастерами магии. Однако с Еленой он впервые встретился когда ему было десять лет. Елена в ту пору только потерявшая мужа, решила остепениться и присоединится к гильдии, и её первой работой стало принимать экзамен на получение третьего ранга у подмастерьев. Судила она строго, однако в отличии от прочих могла, помочь и направить в нужное русло. А уже после получения четвертого ранга, Роберт стал еженедельно видеться с с ней чтобы обновить обновить контракт или поставить подпись в налоговой книге.

Увидев юношу, она быстро надела шляпу и выйдя из-за стойки поспешила к нему. Двигалась она быстро говорила еще быстрее, через минуту на самый верх башни уже бежал один из её помощников, еще через минуту им принесли булочек и ведро воды.

-Мы все за тебя так волновались, когда в город вбежали шахтеры мы уже подумали что... - глаза волшебницы намокли, но слезы еще не потекли. Взяв в руки платок она намочила его в холодной воде и принялась втерать его лицо. Любой другой человек уже бы получил по рукам за это, но зная о том что Елена недавно потеряла ребенка Роберт терпел. А она продолжала. - Говорят что четверо стражей и два мула погибло, как тебе удалось выбраться.

-Мне просто повезло что лжегидра пронеслась мимо,- невольно в его голове пронеслось видение пустых оболочек некогда бывших людьми. - Со мной в шахту спустился парень по имени Теон, не знаешь жив ли он?

-Не слышала о таком, но если он жив то сейчас в церкви. Все кто был там сейчас причащаются дабы избавиться от влияния зла, - с этими словами она начертила в воздухе символ веры.

-Значит и мне нужно туда сходить, - Роберт точно так же начертил звезду в воздухе.

-Нет, если ты в это не веришь конечно. Поверь мне, мы прошли множеством троп и с лжегидрой тоже столкнулись однажды, влияние зла настигает лишь тех кто верит в него. Если конечно это не старое проклятие. - Опыт у Елены действительно был, в своём отряде они уничтожили не мало ужасных тварей в горах Гдум. К тому же она зарекомендовала себя как честная и надежная женщина, так что особых причин не верить ей не было.

-Спасибо, - печально произнес он. Проклятия- магия демонов, пугала любого здравомыслящего человека. Способные калечить, убивать и сводить с ума. Проклятие однажды наложенное было невозможно снять без божественной помощи - Успокоила...

-Старалась.- с улыбкой сказала она, протирая его шрамированный череп платком,- Сильно ногу поранил?

-Да, но мне повезло встретить среди паломников студента, он обработал рану и рассказал как лечиться, - взяв со стола булочку он съел её в пару укусов. Мягкая свежеиспеченная и с семенами внутри, удивительно что эта булочка вообще дожила до их встречи.

-Святой человек, надеюсь ты узнал где он остановиться чтобы поблагодарить?

-Да, - ни для кого не было секретом что большинство паломников останавливаются в "Летающей свинье" гостинице располагавшейся в старом городе. Хозяйка брала умеренную плату и всегда была готова принять постояльцев. К тому же эта гостиница располагалась ближе всего к монастырю. Роберт был уверен что именно там он сможет найти своих новых знакомых.

-Ну вот и славно. - посмотрев на него внимательно она заключила. - Знаешь что возьмешь мою шляпу, и даже не думай отнекиваться, уважающему себя человеку не пристало ходить с непокрытой головой. Потом вернешь, не хватало тебе гильдию позорить. Когда Луи вернется от главы он проводит тебя до дома, а пока иди в гостевую, скоро нас должен посетить казначей.

Спустя пол часа к нему спустился послушник третьего ранга Альфредо. Был он рослым загорелым, с зелеными глазами и слегка заостренными ушами. Семь лет назад он прибыл с торговцами на корабле, те выкупили его из рабства на далеком юге. Почему они высадили его именно в Авалоне было неясно, но сделали они это не зря. За это время он освоил язык и из поденщика дорос до послушника в гильдии.

Роберт думал что и дальше будет ковылять по грязной дороге, однако Альфредо позвал возницу. И даже когда юноша признался что с собой у него нет денег, это никак не остановило его сопровождающего. Так они и доехали до дома его мастера. Располагалось здание на улице горшечников, что у самой границы между старым и новым городом. По правую сторону от него шли дома принадлежавшие горшечникам, по левую каменотесам. А сам дом мастера раньше принадлежал пекарям.

Это было двухэтажное каменное здание с деревянными перекрытиями, крышу его покрывала глиняная черепица из которой торчала кирпичная труба. С правой стороны дома была небольшая пристройка где раньше хранили муку. Раньше в ней даже была дополнительная дверь чтобы в пристройку можно было войти снаружи дома, но после въезда новой семьи её заделали, так что на месте двери остался прямоугольник более светлого камня. Согласно городским законам ремесло не должно быть скрыто. Так большинство домов ремесленников на своём первом этаже имели большое окно, через которые проходящие мимо стражи или проверяющие из совета могли видеть процесс работ. И этот дом не был исключением, пока резные ставни были открыты, любой желающий мог увидеть на подоконнике различные образцы дерева, котелок и ткани зачарованные от огня, а за ними мастерскую.

Распрощавшись с сопровождающим послушник зашел внутрь. Встретили его знакомые запахи серы, мокрого камня, полыни и пива. Коридор был завален мешками с мукой и реагентами, рядом стояли ведра с водой, и обувь хозяйские башмаки да высокие деревянные стельки. Пробравшись через завалы он направился в мастерскую, в надежде на то что найдет в печи что-то более съедобное чем тестовые образцы. Однако ничего кроме несгорающего клена и пустого котелка там не было.

Смотря на это Роберт невольно вспоминал то время когда в этом доме была твердая женская рука. Да когда Корнелия и девочки еще жили в этом доме все было иначе, каждый день свежий хлеб, похлебка. Раньше в доме был порядок и спокойствие, а теперь порядок наступает только тогда когда Джон трезвый, и спокойствием в это время не пахнет.

Юноша уже и не мог вспомнить, Корнелия ушла забрав с собой дочерей, из-за пьянства супруга, или наоборот пьянство началось из-за её ухода. Одно было понятно если раньше Джона можно было за что-то уважать, то теперь он совсем опустился. За последние два года он не преподал своим послушникам ни урока, при этом по мимо Роберта, Юджина и Вальтера трех его послушников достигших пятого ранга, он набрал еще троих. Их обучением занимались старшие послушники. Вся ответственность за выполнение контрактов тоже легла на плечи его послушников, он лишь заверял работу и являлся на собрания гильдии.

Любого другого мастера давно бы лишили лицензии, но Джона как будто бы хранил сам владыка света. Он чувствовал приближающуюся проверку за несколько дней до её начала, и выходил из запоя практически моментально. И хотя все прекрасно знали что он не просыхает во все остальное время на его работу не поступало жалоб. Жалобы же от его подопечных ни к чему хорошему не приводили. Будучи вынужденно трезвым и оштрафованным Джон был способен одним взглядом превращать молоко в кефир, а вчерашних детей в уставших от жизни стариков. Так что и послушники смирились со своей судьбой, и выражали свой протест безмолвно.

Когда начиналось гулянье, власть сменялась. Теперь домом управляли старшие послушники, они следили чтобы работа исполнялась надлежащего уровня. За мелкие поручения деньги собирали на месте, за настоящие контракты получали награду в гильдии. Когда это было возможно итоговая сумма делилась на четыре части, первая шла на продолжение пьянства, вторая на еду, третья на компоненты и что осталось в схрон. Конечно же предоставленные сами себе дети игнорировали все возможные задачи по дому, да и за собой они не следили. Из них шестерых внешний вид беспокоил только Роберта, он же в основном наведывался в гильдию.

Собравшись силами юноша поднялся наверх, по деревянной лестнице по пути проводя рукой по резным перилам. Младший послушник Арен был из семьи плотников и от скуки прошлым летом стал вырезать на перилах узоры, где цветок, где волна, особенно хорошо у него вышел танцующий медведе-бобр на лестничном столбе. Роберт до сих пор не понимал зачем было отдавать своего сына в обучение на волшебника, когда ты сам плотник. Но против родительской воли не пойдешь и вот молодой Арен облагораживает всю древесину до которой доберется.

Наверху рядом с хозяйской спальней стояла корзина с двумя закупоренными бутылками, черным хлебом и сыром. Перебороть соблазн было не легко, но ради общего спокойствия Роберт сдержался. У него еще будет возможность отправить младших за едой. А пока он проковылял в общую спальню.

Внутри все было как всегда, сверху из небольшого окна пробивался лучик света. На полу как всегда располагались пять набитых соломой матрасов, в углу стоял ящик без крышки куда складывали одежду. Упав на свой матрас Роберт долго ежился пытаясь принять удобное положение. Наконец он устроился и прочел молитву, этот день был отвратительно долог.

Глава 2.1

8347 год от сотворения мира, 15 день месяца последнего снега. До пришествия владыки демонов 1 год и 1 месяц.

Роберт проснулся глубокой ночью, когда тьма особенно густая, а холод лютый. Ёжась под одеялом, он понял что уже не сможет снова заснуть, а потому как обычно решил спуститься вниз выпить воды. Проблемы со сном преследовали юношу с тех пор, как он прибыл в приёмную семью, потому он постоянно держал рядом с матрасом несколько длинных лучин, на случай особенно темной ночи. Нащупав её в полумраке, он едва не зажег её сразу, однако передумал.

Все матрасы вокруг уже были заняты послушниками, мирно спавшими после работы. Будить их ему не хотелось, сами-то они не разбудили его, когда вернулись. Потому он осторожно пробрался до коридора, по дороге преодолев полосу препятствий из рук и ног. Несмотря на больную ногу вышло у него это неплохо, и только скрип двери мог бы выдать его, но всё обошлось.

Выйдя из комнаты он сжал кончик лучины двумя пальцами правой руки, и произнеся одно слово заставил дерево загореться. Зажав лучину между зубами, он стал осматриваться вокруг. За время его сна корзина, стоявшая перед дверью опустела, а дверь в хозяйскую спальню была приоткрыта.

Повинуясь любопытству Роберт заглянул внутрь и увидел знакомую картину. Двухспальная кровать помята, но заправлена, сундук закрыт на замок, рабочий стол с устаревшими документами, и тело храпящее под столом в обнимку с бутылкой. "Что-то меняется, а что-то остается неизменным", - подумал он закрывая дверь.

Уже внизу он отыскал ведро с водой и утолил жажду. Холодная вода взбодрила юношу, сон ушёл, а вот голод остался. Надежда на то, что кто-то принесет еды не оправдалась, и он уже начал подумывать о том, чтобы вскрыть свой клад, но передумал. Дома была свежая мука, вода, немного соли, и что самое главное - печь, которой давно не пользовались по назначению. Однако, прежде чем приступить к приготовлению пищи, нужно было наконец обеспечить себе надежный источник света.

Лучина догорела, и Роберт нашел центр мастерской, по узкой щели света пробивавшейся сквозь закрытые ставни, и встав там начал творить магию. Ему нужно было что-то надёжное, что будет держаться достаточно долго, не создаст жара, и что самое важное - не привлечет лишнего внимания. Он знал, что их соседи - хорошие люди, но даже хорошие люди имеют свойство портиться, если не дать им выспаться. Так что выбор пал на заклинание "Клетка света".

Клетка света - пространственное заклинание с не очерченными границами, оно создаёт область дневного света, распространяющегося вовнутрь себя. При достаточной силе и концентрации маги прошлого могли заключить внутрь любого демона, и смотреть как тот лишается сил и сгорает при прикосновении к прутьям. Но времена божественной войны прошли, и заклинание это было разобрано и изменено, его узор стал сложнее и податливее, чтобы из боевой магии стать бытовой.

Подобные трансформации всегда поражали Роберта, он узнал об этом заклинании изучая библиотеку гильдии, и так как купить свиток он не мог, стал пытаться осваивать его самостоятельно. Прошел целый год, прежде чем он вслепую смог повторить узор. И пусть ему пока еще не удалось окончательно модифицировать заклинание чтобы вывести его на достаточную скорость прочтения, это был важный шаг на пути к мастерству.

Вытянув руки перед собой, он кончиками указательных пальцев стал плести узор. От движений его рук в воздухе возникали ленты света, правой рукой он создавал новые, левой закреплял старые придавая им форму куба. Затем когда куб был закончен, с молитвой на устах он пытался создать сферу внутри него. Этот момент был самым сложным и кропотливым, ведь от качества внутренней сферы завесила яркость света внутри клетки. Затем он проводя ладонью закрыл пространство клетки глухой стеной, оставив лишь небольшой прямоугольник для двери. Наконец когда все было готово, он схватив углы сферы разорвал её пополам и растянул почти до самого края своего зрения.

И стоило отпустить эти края как узор мгновенно стал впитывать жизнь. Он создавал новые нити, переплетался и расширялся, покуда не занял все пространство комнаты. И отовсюду, с пола и с потолка, с каждой стены и из каждого угла полился свет. Немного больше усилий и этот свет мог бы ослепить, однако все было сделано точно и этот вездесущий свет был приятен глазу.

Закончив с магией Роберт зевнул и поспешил отворить ставни, чтобы впустить как можно больше воздуха внутрь. Теперь он уже не боялся внимания соседей. Сторонний наблюдатель не только не видел света внутри клетки, для него все пространство внутри было приглушенным, так что при свете луны увидеть что-то внутри было почти невозможно.

"Вау" - раздался восхищенный вздох. Это был Клаус - послушник первого ранга, прибывший под опеку всего пару месяцев назад, он до сих пор плохо спал. Ему семь лет, волосы цвета соломы, карие глаза, небольшой нос и тонкие губы. Лишь одна вещь портила его миловидное лицо, рубцы на щеках. Страшное напоминание об оспе, опустошившей его дом.

-А? - воскликнул Роберт от удивления опершийся не на ту ногу. Но он быстро взял себя в руки и поморщившись спросил, - Чего не спишь?

-Да как тут уснёшь, когда внизу столько поют? - произнося это мальчик стал обходить мастерскую, разглядывая каждый угол.

-И то верно, - усевшись на стул сказал Роберт, - Не ищи, теней ты тут не увидишь.

-А разве можно колдовать до утра? - снова спросил он, заглянув под стол, где тени тоже не было.

-Не беспокойся об этом, по достижении пятого ранга ты получаешь это право, - соврал он. Но ложь никогда не была его сильной стороной. Она проявлялась на его лице дурацкой ухмылкой и дрожащими глазами, отчего даже Клаус будучи младше его на десять лет все сразу понял.

-А если мастер узнает? - лукаво спросил мальчишка. Магия в городе Авалон приравнивалась к ремеслу, а ночью любое ремесло было под запретом. Не считая тех, кому совет выдал персональное разрешение. Всех остальных ждал штраф за нарушение городского спокойствия.

-Тогда мне он всыпет, а ты не узнаешь хорошее заклинание, - с притворным вздохом ответил Роберт.

-Ну тогда давай будем потише, - с невинным взглядом сказал Клаус. Любого мага ведёт жажда знаний, и особенно остро её чувствуют послушники первого и второго ранга. Они еще не владеют грамотой и в большинстве своём слишком активны, чтобы изучать магию, но каждый день становятся её свидетелями. И пусть Клаус совсем недавно стал послушником, эта жажда уже поселилась в нём. - Правда научишь? .

-Клетка света для тебя пока что слишком сложная, - Роберт на секунду задумался, но увидев недовольство на лице младшего послушника быстро продолжил. - Однако я знаю заклинание, которым ты вполне сможешь овладеть. И оно даже лучше чем простой "Свет Клементины" или "Вспышка Фьюра". Это заклинание "Дуновение ветра" или "Дыхание духа". Разные авторы называют по-разному. Но прежде чем мы начнём, я должен убедиться, что ты не забыл основы. Назови три столба.

-Первый это Воля. Нельзя сотворить магию, не обладая достаточной волей чтобы изменять мир. Потом - Форма. Нельзя сотворить магию, не представляя себе её эффект. И... Третий...

- Третий столб это Энергия. Ничто не возникает из ничего. Магия творится из энергии, дыхания творца - жизни находящейся в воздухе. Творя магию мы придаём ей форму, материализуем и вынимаем из мира, неосторожный маг может задушить себя и людей вокруг. Поэтому до тех пор, пока ты не достигнешь четвертого ранга, применять заклинания ты должен лишь в присутствии послушника пятого ранга или мастера.

-А эта энергия восстанавливается?

-Однажды я говорил по этому поводу с главой гильдии, и он ответил что энергия восстанавливается, просто медленно,- в его памяти возник образ главы, когда тот ещё не носил бороду и куда чаще общался, спускался с вершины башни. Роберт неосознанно стал копировать его образ, закручивая несуществующий ус, одновременно продолжая свой рассказ. - На третий день сотворив два царства, царство духа и плоти, первым, что сотворил господь, было чардрево. Не дерево, но мост. Корни его и ветви были одной сути, они проникают в оба мира и связывают их. Когда-то давно именно по этим деревьям в наш мир сползли эльфы, но ещё до них через чардрева в мире циркулировала жизнь - божественное дыхание. Таких деревьев в мире было всего шесть. Два из них были уничтожены. Первое охраняло семейство великого героя - Акавеста, жертвой его матери оно выстояло, но перестало связывать миры. Из второго по приказу владыки демонов ему сделали трон. Это настоящее варварство и безумие, но такова суть демонов. Судьба же остальных чардрев для нас загадка. Одни говорят что их уничтожили, но я не верю в это. Другие считают, что герои или сам господь спрятали их от нашего взора. Как бы оно ни было на самом деле, главное, что ты должен усвоить - "Магия должна быть бережливой". Не стоит тратить больше энергии, чем это необходимо.

-Я понял, может уже начнём?

-Хорошо. Но для демонстрации мне потребуется помощь, будь любезен забросить в печь дров, - когда послушник выполнил указ и передал Роберту огниво, тот выбил пару искр и продолжил. - Заклинание, которое я тебе покажу лежит в основе магии. Когда-то давно первые маги зависели от духов фамильяров и учились у них магии. Сейчас гильдия отрицает такой способ обучения, ведь для фамильяров магия - это естественный процесс, а для нас это обучение. Как бы долго человек не смотрел на то, как плавает рыба, он никогда не станет таким же пловцом, мы слишком разные. Говорят что на востоке люди настолько уподобились фамильярам, что энергия стала пропитывать их тела. Но я отступил от сути. Дыхание духа - это заклинание, приём, с помощью которого мы учимся чувствовать и направляем жизнь вокруг нас.

Глубоко вдохнув, он медленно опустил свои ладони от лица к груди, а затем с выдохом резко выдвинул кулак в сторону медленно разгорающегося трута. Поток воздуха насытил пламя и оно как спрут оплело сухие дрова. Мальчик был восхищен так же как и Роберт, когда отец впервые показал ему этот приём.

Закончив с демонстрацией, он дал несколько инструкций по дыханию и оставил ребёнка тренироваться. Понимая, что сейчас тот скорее всего ничего не добьётся. В начале пути, чтобы чувствовать поток нужно очистить разум и прислушаться к внутренним ощущениям. И лишь спустя несколько лет из медитации это превращается в естественный процесс.

Ну а пока послушник пытался постигать азы, Роберт пробрался в кладовую. Там, в дальнем углу стояла закваска, своим кислым запахом пропитавшая кладовую. Однако он искал другое, среди горшочков с реагентами был один, где раньше лежали глаза скальника. Во всем королевстве, а может и на всем континенте этих тварей истребили, и горшочек давно пустующий был превращен Робертом в тайник. Внутри лежали медовые соты и орехи, в явно меньшем количестве, чем он их прятал, теперь их хватило бы лишь на маленькую сладкую булочку.

Однако печалиться было поздно и Роберт приступил к приготовлению хлеба. Раньше, когда Корнелия и девочки ещё жили в этом доме, каждый день что-то да готовилось. Чаще всего хлеб и пирожки, всё-таки хозяйка происходила из семьи пекарей. И как хороший послушник, Роберт, всё время, что не был занят учебой, помогал по дому, в том числе и готовить. Так он, можно сказать выучился ремеслу пекаря, ну как минимум умел не испортить простой ржаной хлеб.

Пока он готовил, Клаус уставший от медитации, заметил соты и конечно же стал просить поделиться. И чтобы этого не делать Роберт поставил перед послушником условие: "Ладно, поделюсь с тобой если сможешь показать Дуновение ветра." Пока тесто на закваске всходило, они сделали тесто на воде, которое и стало жертвой новых магических практик.

Повторив прием Робер наполнил воздухом тесто, заставив его мгновенно подняться . Затем он смял его и предложил Клаусу попробовать. Печь разогрелась, часть теста уже взошла, а послушник всё пытался и пытался, пока в какой-то момент у него не стало получаться. Тесто понемногу поднималось и опускалось, пока под слишком сильным порывом не взорвалось, покрыв слишком усердного послушника с ног до головы.

Роберт залился смехом, Клаус вслед за ним, а сверху донеслась ругань. Во избежание кары оба мгновенно спрятались под стол. Во воздухе возникла мысль развеять клетку, но дальше недовольного пьяного бубнежа дело не пошло. Разделив соты и закинув хлеб в печь, они стали отдыхать.

Сам собой разговор зашел о рудниках, и Роберт рассказал все без прикрас. О том, как видел ужас, чудом спасся и позабыв о всякой магии блуждал в темноте, пока не вышел на свет божий. Про паломников и про то, как до дома добирался. А Клаус рассказал, как они, работая в часовне увидели раненных рудокопов, и как они испугались, подумав что Роберт умер. Как ходили в гильдию, но им запретили выходить за стены, как они забирали вещи у возницы, и как Хьюго запретил всем будить Роберта, чтобы тот мог отдохнуть.

Растроганный этим, Роберт решил отправить мальчишку разбудить остальных, однако не успел. Когда хлеб оказался готов, запахом своим он вывел из дремы голодное воинство, послышались шаги по лестнице. Вся оставшаяся братия послушников быстрым маршем приближалась к кухне, планируя захватить провизию в рекордные сроки. Их было трое - Хьюго, Варен и Шон.

"Сдавайтесь! Именем короля приказываю вам впустить нас и накормить!" - как старший Хьюго вёл отряд. Шестнадцатилетний парень, с рыжими волосами и зелеными глазами. На его лице уже стал появляться пушок первой бороды, который он старательно сбривал, отчего лицо его покрылось щетиной.

"Ворам, укравшим мой мёд, я могу предложить лишь угли!" - шутливо ответил Роберт, направляя прихват в сторону дверного проёма, словно копьё.

Варен, кареглазый, с короткими темными волосами, и носом картошкой, вышел вперёд. Он был на голову ниже своего командира, но ничего не боялся и отважно пытался пробиться на кухню. Своим плащом он пытался запутать ухват, и прорваться внутрь.

Однако Клаус решил помешать его прорыву. Схватив длинную лучину из-за печи, он принялся орудовать ей словно кинжалом, нанося уколы по бокам и ногам. Конечно в силу возраста он не мог оказать серьёзного сопротивления, но до первого пинка сражался достойно.

В то же время, воспользовавшись неожиданностью, Шон вышел из дома и стал лезть на кухню через окно. Он был на год старше Клауса, русый, щербатый и с острым носом, как у воробья. Занятые обороной двери защитники не смоли его остановить. Их диверсия увенчалась успехом, так постный каравай оказался в руках врага. Понимая тщетность ситуации, защитники сдались и впустили захватчиков.

Стоит объяснить, что подобного рода игры возникали и исчезали постоянно. Мальчишки, слышавшие о сражениях или даже бывшие их свидетелями старались повторить это, разбивались на команды и сходились в игре. Сражения вымышленных армий вспыхивали на улицах города каждый раз, когда у детворы появлялось свободное время. Призом в таких сражениях часто становилась еда, в особенности хлеб, и повезет, если хозяева этой еды были согласны на такие забавы.

Игра была окончена, и бывшие войны как братья принялись за пищу. Кто на стуле, кто на полу, некоторое время они смотрели друг на друга в ожидании, в обычной ситуации резать хлеб для остальных членов семьи должен был старший в роду. Обычно эту роль на себя брал кто-то из старших послушников, и Шон, державший хлеб, ждал их вердикта. Он захватил приз, но за нарушение традиций можно было и получить. Потому только после немого одобрения он стал грубо резать его, прижимая к груди.

Первые вопросы конечно же были о подземелье, о чудовище и о дороге домой. Роберт немногословно отвечал на них, не желая вспоминать произошедшее, пока наконец интерес не был удовлетворен. А после разговор перешел в бытовое русло.

-Кстати что там про мёд? Кто взял? - спросил Хьюго, забирая нож у Шона. Признаваться никто не собирался, так что он снова начал говорить. - Ты меня знаешь, я бы не взял. Кстати о каком мёде вообще речь? Зачем прятал?

-Мёд я купил еще на "Пришествии", лавочник предложил тогда отдать часть денег за работу мёдом, ну я и согласился и спрятал его в кладовой, чтоб на праздник было из чего сладости делать. - Печально сказал Роберт, оглядев сидящие вокруг лица, выражавшие собой эталон честности.

-Ну ты меня знаешь, я вообще мёд не переношу. А чего не сказал, что это на праздник?- снова спросил Хьюго.

-Думал, что если все будут о нем знать, то его ещё в первый месяц зимы съедят. Так хоть до весны протянуло.

-И то верно. Ну если признаваться никто не хочет, то каждый себе угощение покупает сам - в последний раз попытался Хьюго, прекрасно понимая, что послушник до четвертого ранга считается учеником и не может самостоятельно зарабатывать. Однако Шон и Клаус стоически выдержали давление.

-Как нога? - неожиданно спросил Шон.

-Так себе, пока не двигаюсь не болит, но как начну идти начинает ныть - пожаловался Роберт.

-Чтоб тебя, а как ты тогда будешь доделывать свод в башне? - решил наконец подать голос Варен. Он всей душой ненавидел выполнять чужую работу, и теперь начинал волноваться, как бы обязанности по контракту не заставили выполнять его.

-Не знаю. Сомневаюсь что смогу подняться по строительной лестнице в ближайшее время, а срок до конца недели. Так что если не хотим получить штраф, кому-то нужно закончить - констатировал Роберт.

-Молодец, ты сыграл в благородство, так что работать не можешь, а нам теперь разгребать - Варен встал с о стула и стал расхаживать от печи к двери поглядывая, не просыпается ли мастер. Дом нужно было успеть покинуть до его пробуждения, иначе жди беды.

-Э! - возмущенно молвили остальные.

-Да всё правильно он сказал, - признал Роберт, а после перешел в атаку.- Правда если бы я не вызвался тогда, гильдмастер мог бы и тебя выбрать. Кто знает, как бы тогда сложилось?

-Не единственные же мы послушники на город, вон вольного туда отправили.

-Отправили, потому что там завелась плотоядная тварь...

-Давайте оставим этот спор и подумаем что делать - прервал их Хьюго, - Штраф нам сейчас не по карману, так что давайте думать.

-Может в гильдии удастся заморозить контракт в связи с травмой? - спросил Шон, чем поразил окружающих.

-Идея не плохая, но тут нужно будет провести оценку от гильдии, действительно ли моя травма стала причиной для задержки, - растрепав волосы на голове Шона, Роберт улыбнулся. Радостно видеть, что в семье появляется еще кто-то, кто понимает, как работает гильдия. - Но есть одна проблема, если это сделать, к нам придет проверка, чтобы установить, действительно ли мы не можем выполнить работу. В лучшем случае Гильдия договорится с заказчиком о продлении срока, в худшем, мало того что у нас отнимут контракт, но и могут поднять вопрос об опекунстве.

-Ты веришь, что на этот раз администрация захочет нас разобрать? - сомнения Варена были обоснованны, все же они пережили три проверки, и их так и не передали в другие семьи.

-Я верю в то, что после проверки опять наступит крах, так что лучше обойтись без неё. Завершим работу так,- для демонстрации он взял несколько вещей со стола и обозначил три места где сейчас шли работы, башня - кружка, купальня - ложка и храм в виде куска ткани, - Завтра богослужение, так что храм будет переполнен, следовательно Хьюго мы перебросим в башню. Хозяин купален Ольгерд тоже пойдет в храм, значит поработав с утра, пока он ещё на месте, Варен тоже направится в башню. Арен и Шон останутся в купальне и будут делать вид, что ты ненадолго ушел. Вдвоём вы быстро закончите, останется только зарядить медную пыль.

-Я конечно понимаю, что ты у нас будущий мастер, но ты не можешь тут командовать только по этому - огрызнулся Варен.

-А у тебя есть другие идеи?

-Ты просто бесишь, понабрал нам работы, а теперь ещё и раскомандовался. Покроешь расходы из своей доли и сам доработаешь.

-А знаешь что, хорошо. Не вопрос, я все покрою, у меня хватит, - Роберт говорил и правду и нет. Мастерская, принадлежавшая его родителям продолжала приносить доходы, и иногда Роберт даже мог получить часть из них. Главное слово иногда, до признания его совершеннолетним этими деньгами распоряжался опекун, - Но бумагами и закупками теперь занимайся сам, а я поживу нахлебником с недельку.

-Не горячитесь, - сказал Хьюго,- Успокойтесь, если так пойдёт, мы все будем жить как дикари и каждый сам за себя. Мы тут семья, а семья должна друг другу помогать.

-Да я и не горячусь. Просто он тоже меня достал. Не считая него, у кого-то есть возражения к плану?- возражений не было.

-А что буду делать я? -спросил Клаус. Ответом ему послужило недоумение, так что он продолжил вопрос, - Ну все при деле в плане, а я нет.

-Будешь мне помогать. Я постараюсь пойти на рынок, нужна пыль, чернокамень, яд сетеплета и еще несколько ингредиентов. А потом в гильдию нужно - разобраться с бумагами. В общем, будешь мне как правая нога.

-Но у тебя левая нога ранена.

-В этом-то и суть, в этом-то и суть.

Трапеза была закончена и послушники разбежались на работы.

Глава 2.2 - Опять работать

8347 год от сотворения мира, до пришествия владыки демонов 1 год и 1 месяц. 15 день месяца последнего снега.

Понимая, что с больной ногой долгую прогулку он не осилит, Роберт надеялся, что сможет напроситься кому-то в попутчики. Улица горшечников была не самой людной в городе. Конечно тут бывали возы, отгружавшие товар из мастерских, раз в несколько дней проходили "Мастера чистоты", бывало проедет заплутавший торговец, но рассчитывать на них было бы глупо. Зато тут были те, без кого большой город засыхал - водоносы. Вот на них-то он и рассчитывал.

Каждый день через улицу горшечников шла череда водоносов. Рано утром проезжала большая телега с колодезной водой, взятой близ монастыря. Считалось, что она наиболее чиста и подходит для питья людей и любимой скотины. Следом за ней проезжала телега поменьше с речной водой. Её тоже можно было пить, но зажиточные горожане опасались, что она загрязнена ремёслами, так что использовали её в основном для бытовых нужд. Ближе к полудню телеги возвращались, и им на замену выезжали две тачки, одна с колодезной и одна с речной водой. И лишь вечером, распродав всю воду, тачки возвращались назад в старый город.

По нечётным дням недели по утру приезжал старый Карл, начинавший свой путь с одним ведром, он сумел накопить на собственные телегу и коня, и это при том, что цех активно мешал ему расширяться. С тех пор он занял место мастера в цеху водоносов и мог бы доживать свой век дома в кругу семьи, но оставить работу он уже не мог. Был он ворчлив, скуп, любил рассказывать матерные анекдоты женщинам и детям, и зацепившись с кем-то языком мог говорить весь день, но были у него и плохие стороны.

По четным дням ему на смену садился его сын, по странному совпадению тоже Карл. Был он один в один как отец в юности - статный, высокий и скверного нрава. Два года назад в очередной раз повздорив с покупателем, он двинул телегу не осмотревшись и забыв о том, что Роберт возвращает ему ведра. В тот раз обошлось и колесо просто прожевало слишком длинный башмак. Любой на его месте бы извинился и радовался бы тому, что не нужно идти в суд и разбираться с компенсацией, но молодой Карл вместо этого наорал на Роберта, так что последний поклялся больше никогда с ним не взаимодействовать.

Мысленно пересчитывая дни, послушник надеялся что его ждет встреча с ворчливым, но отзывчивым стариком. Именно надеялся, потому как возраст все чаще вмешивался в отработанное годами расписание, того и гляди через пару лет одним Карлом станет меньше.

И вот стоит он у дороги в ожидании, какого Карла ему пошлет судьба, а на улицу под топот копыт въезжает Карла. Вскоре телега останавливается напротив дома старых горшечников, и начинается разгрузка. Молодой юноша по совпадению третий Карл, набирает ведра и несет их в дом, в то время как его мать ожидает на козлах.

-Свет с нами,- поприветствовал Роберт подходя к телеге. На лице его смешались радость, от того что не придется общаться со средним Карлом, и беспокойство. Жена, занявшая место мужа, верный знак случившегося несчастья. - А что случилось с нашими Карлами ?

-Воистину с нами, - ответила Карла, дородная женщина лет тридцати, в сером платке и простом коричневом платье,- Отца нашего два дня как спина с постели не отпускает. Не раз ему говорили: пусть батраки воду набирают. А он "Улитки быстрее плетутся, чем они с водой несутся". Вот теперь лежит отдыхает.

-Дай бог ему скорейшего выздоровления, - улыбнулся послушник про себя думая: "Не так дед сказал, не так". Но вместо этого просто поинтересовался вновь. - А что с мужем вашим?

-А муж мой... - пока она говорила на телегу взобрался сын и перебил мать.

-Нормально все с ним. Он как обычно нажрался и получил пи... - договорить он не успел, материнский подзатыльник быстро отправил его обдумывать сказанное на землю. Однако видимо мысли плохо складывались в ушибленной голове. - А в чем я не прав!?

-А ну цыц,- пригрозила ему мать, растирая свои мозолистые ладони. - На людях о семье говорят или хорошее или ничего.

-Так что случилось с Карлом Карловичем? - в третий раз задал вопрос Роберт.

-Ну, знаете что вчера на рудниках случилось? - вопрос был скорее риторический. Новости об опасностях разносились по городу чуть быстрее сплетен о неверности. Стоило одному сказать, и вот спустя три дня даже окрестные бобры будут в курсе.

-Есть некоторые соображения, - сказал Роберт перекладывая из руки в руку мешок с горшками и склянками для ингредиентов.

-Так вот, лучший друг моего Карлуши там сопровождал мага в шахту, когда на них из под земли какая-то змеюка вырвалась. Сцепились они с этой гадиной, да он ему и говорит маг этот "Беги предупреди остальных". Вот он выбежал и со всеми кто рядом был в город вернулся,- рассказывая эту историю женщина поежилась, словно бы представляя себе ложную гидру. Она прекрасно знала о судьбе стражи, оставшейся защищать побег рудокопов, и осознанно умолчала чтобы лишний раз не пугать детей, - Вот вчера они с Карлушей и выпили за спасение. А как домой вернулись он с лестницы упал, вот и лежит дома лечится.

-Тогда и ему скорейшего выздоровления. А не Теоном ли кличут друга?, - увидев утвердительный кивок, Роберт улыбаясь продолжил, - Ну тогда можете ему передать, что зря он меня поминал. Бог сберег, гидра стороной обошла, я только ногу поранил. Мне для раны нужны лекарства, а моим послушникам самим не продадут. Не подвезете до рынка, или до башни, куда вам ближе?

-Разве на рудниках не мастер Эрнест работает? Разве не его ученики должны были в шахту идти? - недоверчиво спросила Карла.

-Так мастери Эрнест и ученики его в карантине, упаси господь их души. А я в первый же день как им на помощь пришёл попал...

-Попал, не то слово, - снова вмешался в разговор Карл младший. Держась на расстоянии от мамкиных нравоучений, но чувствуя их приближение он посмотрел в глаза Карлы и продолжил, - Я всё разлил, мам. Можно ехать.

-Забирайтесь на телегу, подвезу вас до ратуши. Да только у нас сегодня работы много, того и гляди весь день провозимся, -вздохнув предупредила Карла.

-Спасибо. Мы поможем чем сможем, на телеге всяко лучше чем на трёх ногах,- с ухмылкой посмотрев на Клауса продолжил он, - Вы скажите куда надо будет больше всего воды и мы мигом разберемся.

На том и порешили. Клаус в меру сил помогал разносить воду, в то время как его старший товарищ спокойно сидел на козлах, обдумывая дальнейшую работу. И вот когда в воздухе повисло некоторое недопонимание, а телега остановилась перед "Горелым домом" Роберт встал с места.

Горелым называли каменный дом в новом городе, длинный в два этажа, он вмещал в себя два десятка крестьянских семей. Примерно двенадцать лет назад они в складчину зачаровали дом от огня, и долгие годы все было хорошо, пока роковая случайность все не испортила. Собирались выкинуть золу, да отвлеклись на какое-то дело, а собака перевернула, загорелись и вспыхнули травы, одежда, да и сам дом. То-ли уголь упал из печи, то-ли положили на неё рубаху, но в конечном итоге начался пожар. Всё в доме, что под чары не попало сгорело, а чары впитав в себя разрушительный жар покрасили стены в черный. Смыть это было невозможно, а на побелку у крестьян денег не было, так и и остался дом горелым.

Почти вся вода, что оставалась в бочке, должна была достаться в этот дом, так что Роберт принялся за работу. Понятное дело, что таскать её своими силами он не собирался, но и тратить жизнь на сложную магию тоже не входило в его планы. Потому он решил воспользоваться знакомой магией, проведя небольшую демонстрацию для Клауса.

По его команде все вёдра что были в доме выстроили в ряд от бочки до бадьи. Встав на бочку, он взял в руки посох, и начертил в воздухе узор - одна линия скрученная в узел, затем произнёс несколько слов взывая к помощи духов воды. И на глазах у изумленной публики, поток воды поднялся из бочки, закружился спиралью и понесся в сторону бадьи. В считанное мгновение она и ведра наполнились, а в воздухе повисла приятна влага.

Джон часто заставлял их отрабатывать "Формирование воды", называя это наиболее эффективной магией для борьбы с огнём. Вместо того, чтобы тратить драгоценную жизнь создавая или трансформируя материю, формирование лишь создавало стержень и начальное усилие, благодаря которому вода сама неслась в нужном направлении. Оно хорошо показывало себя во время борьбы с небольшими пожарами, а больших город не видел уже десятилетие.

Восторг в глазах окружающих однако не обрадовал Роберта. В них он видел самого себя и всю оставшуюся поездку вспоминал, с каким восторгом он сам когда-то смотрел на мастера. Пока Джон не растерял всякое уважение к самому себе, его действительно было за что уважать. Хороший учитель и способный маг, что уж говорить если "Формирование воды" это его личное заклинание, пусть и являющееся переосмыслением боевого "Потока".

Карла выполнила своё обещание и подвезла послушников до ратуши, а сама направилась дальше на площадь в надежде продать последние капли из бочки и вернуться домой. А послушники тем временем отправились в "торговые палаты", располагавшиеся прямо за ратушей.

Торговыми палатами - называли двухэтажное здание, являвшееся главным "офисом" гильдии купцов. Побеленное снаружи, с резными ставнями и каменной стелой. "Счастье любит тишину" - это здание не производило впечатление на фоне башни магов или трёхэтажной ратуши. Но именно тут заключались главные сделки города, деньги лились рекой, их обменивали, оценивали и давали в долг.

Внутри было несколько торговых комнат, склад, стойка администрации. Всё это выглядело просто, никаких золотых торшеров, красных ковров и инкрустированных камнями статуй. Даже самые богатые люди города и торговцы из иных царств, оказавшись тут начинали выглядеть ничуть не богаче среднего горожанина. Все и всё что находилось внутри излучало странную атмосферу смирения.

Поздоровавшись с охраной, послушники пошли в правое крыло и ненадолго остановились у приоткрытой двери. То, что было за ней пугало и завораживало, там за дверью творилась настоящая магия. Но громкое "Кхм" быстро заставило парней удалиться от бухгалтерии прочь, оставив писаря наедине со счетами.

Уже в правом крыле они уважительным поклоном приветствовали коллегию мерщиков-оценщиков, единственных людей в этом мире финансов, кто не подчинялся Первому купцу. На честности и непредвзятости этих людей держалась вся торговля города, ведь как можно покупать товар, не доверяя его качеству и количеству? Потому за малейший просчет мерщик мог потерять своё место, а за намеренный обман быть изгнан из города или даже казнён.

Коллегия как раз покинула комнату, где торговал Артур Хольмган, человек, специализировавшийся на продаже и покупке магических реагентов. Так что на этот раз можно было не бояться, что хитрый фаримлянин обманет их. Войдя внутрь Роберт увидел привычную картину.

Небольшая, даже тесная комнатушка была под завязку забита тем, что никогда бы не понадобилось людям, не сведующим в магии. Множество стеллажей, разбитых в простом порядке от живого к неживому по алфавиту. В углу стоят мешки с самыми дешевыми и ходовыми ингредиентами. У стены под светом лампы стоит деревянный шкаф, а в нём: двухголовые уродцы в банках, глаза, жвалы, железы, лапы, корни, кристаллы.

И заправляет всем этим щуплый мужчинка в очках, с колпаком на голове и в серой робе. У него серые глаза и под правым глазом полукругом торчит три родинки, плоский нос и слабые скулы. У него росла длинная борода, которую он старательно отбеливал и с помощью жира разбивал на три части.

Пожалуй любой грабитель, прошедший сюда, посчитал бы Артура легкой целью и был бы прав. Однако он водил дружбу с правильным людьми, и множество чар, наложенных на это место, могли покалечить ещё до начала конфликта. Так что все находящиеся внутри старались вести себя прилично.

-Роберт, мальчик мой, давно не виделись, - сказал он даже не повернувшись в сторону вошедших. Он держал в руках ещё одного уродца в банке, старательно протирая её от следов оставленных оценщиками. Всем присутствующим было понятно, что ни один человек не станет покупать это в святом городе, но раз за разом оценщики спорили о том, какую цену и за какую меру его можно было бы продать.

-Век бы тебя еще не видеть, - пристрастие собеседника к уродливым, кадаврам всегда было неприятно Роберту. Особенно после их последней встречи, когда Артур уговорил Роберта потрогать чучело Скрута, демонического растения антропоморфной формы, а то задрожало.

-Какая жалость. Тебе как всегда? - и не дожидаясь ответа он достал с полок заготовленные компоненты: четыре меры медной пыли, три чернокамня, три склянки яда сетеплета.

-Да, и будь любезен восемь перьев.

-Гарпии или феникса? - ухмыльнулся Артур. Перья гарпий ценились как ингредиент для зелий полета. А перья феникса как оберег от магии. И то и другое было желанным для любого мага.

-А у тебя целая гарпия есть? - Рассчитывать на феникса Роберт и не мечтал, но вот гарпии в мире не были диковинкой. И помимо откровенно бесполезных с точки зрения юноши перьев в гарпии была куда более ценная часть - её клоака. Из трактата по алхимии, найденном библиотеке гильдии, Роберт знал, что отвар из клоаки гарпии облегчает боль, останавливает кровь и ускоряет роды. Вот что было действительно важно и востребовано.

-Нет, да и перьев тоже,- усмехнулся Артур, без заказа такие ингредиенты попадали к нему редко, а заказ стоил недешево, - Но вдруг захочешь заказать? На первый раз даже дам скидку.

-Гусиных, будь любезен,- разочарованно продолжил Роберт. Если бы ему удалось выцепить такой ингредиент, то с помощью мастера Рене можно было бы помочь многим людям и заодно заработать.

-А можно мне? - подал голос Клаус, до этого увлеченный рассматриванием различных ингредиентов. Ни он, ни другие молодые послушники ещё никогда не занимались закупками, они ещё и арифметику не освоили.

-Ты же обычно с Вареном, он должен был дать тебе перья,- в отсутствии систематического воспитания от мастера Роберт, Хьюго и Варен разделили их между собой и учили на практике, демонстрируя то, что было бы нужно им по работе. А вечерами тренировали, заставляя переписывать документы или молитвы на старых листах или дощечках.

-Я три сломал, с тех пор он мне сказал пальцем писать, - печально молвил Клаус. Перья ломались постоянно, и постоянно их приходилось подтачивать и покупать новые. И даже вспыльчивый Варен не стал бы на него злиться, если бы только Клаус не умудрился сломать их за один день.

-Будешь рисовать круги пальцем станешь как Искра Дюк. Он так часто рисовал круги пальцами, что у него чернила в них впитались. У него теперь два пальца такие, словно он их у коровы из под хвоста достал.

-Чернила возьми по уценке, - сказал Артур. Чернила и тушь высоко ценились в ритуальной магии, так как позволяли точнее задать узор на объекте, прежде чем производить заклинание. Были разные виды чернил, разной плотности и состава, но маги обычно предпочитали напитанные жизнью, так на заклятие уходило меньше сил.

-Да, конечно. Знаю я твои чернила, вжух и одна нога здесь другая там, - это были не простые слова, Роберт видел как послушница третьего ранга Фрида решила наложить охлаждающие чары. используюъя нестабильные чернила. Ей нужно было доказать отцу, что она достойна пройти экзамен на четвертый ранг, а он был против. Так что купила чернила она сама и решила устроить демонстрацию к приходу отца. По итогу в момент наложения чар часть узора проявила себя сильнее, чем должна была и попросту приморозила ногу девочки к полу. Сейчас она уже достигла ранга, но потерянная ступня явно того не стоила.

-Да, нормальные чернила тебе в самый раз, залежались они просто, - с наигранной обидой сказал торговец, раскачивая бутылёк с чернилами за горлышко.

-Забудь. Не буду я с ними рисковать.

-Роб, а почему Искра? - Клаус потянул Роберта за рукав привлекая внимание.

-Потому что из-за въевшихся чернил, у него из пальцев выходят искры. Говорят, когда он в позапрошлом году делал предложение там такое случилось, - посмеивался послушник. - Нарвал он значит цветов, лентами обвязал, да в центр спрятал коробочку с браслетами обручальными. Говорит: "Любишь ли ты меня? Так коли любишь опусти руку в эти колючие розы и найди среди этого букета подарок". А сам на розы заклинание навесил, будто бы там каждый шип с палец, проверить её так хотел, действительно ли любит.

Деваха она была решительная, так что раздвинула цветы в сторону. Она как браслеты увидела, тут же за них схватилась. Говорит: "Коли не взаимны чувства мои, так выкини же эти браслеты в канаву". А она стоит лицо красное, видно сейчас расплачется, но браслеты не отпускает. Там уже родственники беспокоиться стали, а я смотрю и вижу у него из пальцев молнией прям в браслеты бьёт. Девочку аж всю перекосило.

-И что дальше? - хором спросили Артур и Клаус.

-Что дальше, что дальше? Второго ждут. Думаете если она тогда браслет не отпустила, она его отпустит? Там женщина как стальной прут, не погнуть не развернуть, - вспоминая свадьбу, Роберт улыбнулся, веселое было зрелище. А сколько он узнал шуток про пальчики в тот день и не перечесть. Но нужно было заканчивать покупки и двигаться в гильдию, - Давай ещё пару перьев. И надо придумать вам что-то подолговечнее, а то мы на одних только перьях разоримся.

-Слышал что кто-то додумался сделать железное перо, вот только они от чернил ржавеют быстро. - рассчитавшись и отдав товар, Артур дождался момента, когда послушники будут в дверях и снова их подозвал. - Вот ещё что, там вчера прибыл караван с дикими тварями. Пока манеж не поставят клетки с ними у нас на складе. Возьмешь ещё чего-нибудь покажу.

-А мне твоё чего-нибудь не выйдет дороже пропуска? - недоверчиво спросил послушник. Однако он понимал, что не сможет отказаться, себя он бы еще смог удержать, но в компании отказаться было слишком сложно.

-Обижаешь, конечно выйдет.

Закончив с подбором ингредиентов и поторговавшись они пришли к двенадцати коронам и девяти престолам. Короны и престолы - это серебряные монеты, получившие своё название за символы, начеканенные на них. Престол - монета выпускаемая Авалонским монетным двором, используемая для мелкой торговли. Корона - монета, выпускаемая королевским монетным двором, она содержит в двенадцать раз больше серебра чем престол.

Одни материалы для зачарования вышли им в зарплату мастера ткача за месяц. За один престол можно было купить двадцать куриных яиц, или литр пива, а за десяток приобрести разделанного барашка. За одну корону - мешок овса или новую рубаху, а за десяток можно было купить корову.

Внимательно перечитав, Роберт взял перо и подписал расписку от имени своего мастера. Самому носить такие деньги при себе просто опасно, да и не нужно, отдав её в гильдию он гарантирует, что расчет будет произведён. Продавец как всегда смотрел на это сквозь пальцы, ему не было дела до того, кто подписывает бумаги пока деньги идут.

Зайти на склад Купеческой гильдии уже было редкой возможностью. Кто знал, что прячется в этих бочках и ящиках, что хранят сундуки и лари. Быть может это просто соленая сельдь, а быть может плотно уложенные стрелы? Свиду неприметный отрез ткани может оказаться дорогим посланием с востока. Но больше всего внимание привлекали две железные клетки, каждая размером метр на метр.

Внутри первой клетки, свернувшись в кольцо вокруг потухших углей, лежали две рептилии размером с собаку. Головы у них были немного вытянутые с небольшими глазами, а вокруг шей развивались небольшие подвижные капюшоны. У одной из рептилий этот капюшон при раскрытии был медно-красным, что явно выдавало самца. Впрочем, в остальном они были одинаковые - с длинными когтистыми лапами и хвостом раздваивающимся на кончике.

Их называли Фер'я - хищные ящеры пустыни. Песок ослепляет их, поэтому они полагаются на засады. Месяцами притворяясь камнем они ждут глупую добычу, чтобы одним укусом прожечь их плоть. Фер'я умеют накапливать жар пустыни, чтобы согревать себя ночью и уничтожать своих жертв днём.

В другой же клетке гордо сидело создание, в чем то похожее на человека. Серо-зеленая кожа, усеянная бородавками, крупный живот и длинные руки, из-за которых существо передвигалось вечно наклоненным. Крупные зубы вырывающиеся из-за щёк, голова несколько непропорциональная относительно тела.

Детёныш тролля. Одному богу известно скольких жертв стоила эта находка, ведь тролли - удивительные создания, способные исцелять даже самые страшные раны до тех пор, пока их голова или сердце не будут вырваны и сожжены.

-А это нормально, что оно в клетке?- страха перед ним Роберт не питал, скорее странную жалость. Существо не было способно выпрямится, и все что ему оставалось это сидеть или лежать.

-Нормально, оттуда оно нам ничего сделать не сможет, ручки кроткие, - как будто понимая его в этот момент тролль вцепился конечностями в прутья клетки и резко дернулся, отчего та задрожала но не сдвинулась.

-Нет, я не об этом. Помню святой отец читал: "Рвите цепи, убивайте господ"

-"Фаримляне, срывайте цепи и сбивайте кандалы. Погонщика забейте вы кнутами, господ повесьте на людском базаре. Бог создал нас из любви и огня, как не дозволено пламени владеть другим пламенем, так не дозволено человеку владеть другим."- словно священник декламировал святой текст Артур, чем вызвал немалое удивление и даже уважение окружающих. - Это послание Каима, часть вторая. И она для людей, а это отродье демонов.

-Да, я понимаю. Просто он очень на нас похож.

-Ты то-да, а малой еще ничего.

-Да иди ты, - на этой ноте они и распрощались.

По пути в гильдию послушники остановившись перед каменным резервуаром, называемым "чашей". Стены его поднимались на метр над землей, и был он выполнен в форме круга диаметром в три метра, с северной стороны стоял каменный столб, на котором когда-то висело ведро. Когда-то, потому что эти ведра постоянно крали и находили, так что никогда не знаешь будет ли оно на месте. Каменщики украсили резервуар простыми узорами в виде цветов, часть из которых уже обломилась.

Воздвигли их почти десять лет назад для борьбы с пожарами. Тогда в полуразрушенном штурмом городе освободилось немного места, и гильдия долго боролась с советом, чтобы создать такие сооружения. В то время никто не думал, что оставлять чаши без присмотра нельзя.

Казалось бы все понимают, что в случае чего эта вода может спасти бесчисленные семьи от разорения, но отчего-то её почти сразу стали использовать не по назначению. Свежую воду просто крали для питья, а спустя пару дней для хозяйственных нужд. В летние дни, когда вода нагревалась, кто-то лез в неё купаться, не говоря о том, что туда кидали мусор. Роберт сам видел, как особо наглые хозяйки стирали вещи прямо в резервуаре. Но хуже всего было когда нерадивый золотарь решал обмыть там руки или инструмент, а то и выбросить туда все собранное.

Горожане себя оправдывают тем, что вода все равно зацветает, и от неё разводится гнус. Но правда в том, что от их действий она не только начинает зацветать, она ещё и смердит. Помимо прочего вода быстрее кончается, и администрации приходится заново оплачивать наполнение резервуаров.

Чтобы бороться с народом, было введено несколько законов. Штрафы и позорный столб для тех кого поймают за осквернение воды, штраф для воров. Особый сбор со всех окрестных домов, если чаша пустела, но никого не удавалось поймать. Казалось бы последнее должно быть наиболее эффективно, ведь никто не захочет платить лишние налоги. Вот только на практике, понимая что этот сбор с них в любом случае возьмут, местные жители стали считать чашу своей собственностью и использовать её по максимуму.

Рядом с чашей которую решил осмотреть Роберт была предупреждающая табличка. А прямо под ней сидел и мыл ноги паломник, еще и недовольно бурчал себе под нос от того что она холодная. Был ли на свете способ решить эту проблему или нет, послушник не знал.

Наблюдая за этим он испытывал смешанные чувства, с одной стороны чистая вода была загрязнена конским навозом, и в случае пожара ему придется направлять эту воду. С другой стороны мысль о том, как благородных магистратов из ратуши обдаёт такой смесью казалось уморительной. Около минуты он думал как поступить. Будь на его месте Варен он бы поколотил дурака посохом и отпустил, Хьюго дал бы предупреждение и пошел бы мимо. Но Роберт не мог оставить проступок без наказания, потому отправил Клауса за стражей.

Не желая слушать все отговорки и сопротивления, послушник сразу направился в гильдию. Ему нужно было расписаться за выполнение работ, получить расписку, проверить не оставлял ли кто-то из горожан заявку их услуги, и подняться к алхимику чтобы купить у него дварфийское вино.

Переступив порог родной гильдии Роберт отсчитал Клаусу одиннадцать престолов на покупку дварфийского вина. Внутри гильдии он мог не беспокоиться о том, что его обсчитают или обманут подсунув не тот напиток. Для своих гильдия требовала предоставлять услуги по себестоимости, а обмануть брата по гильдии было немыслимо.

Один мудрый человек сказал, у человека есть всего три жизненных ориентира. Семья - дарующая ему любовь . Вера - дарующая ему спасение. Город - дарующий ему кров и пищу. У магов все было иначе. Для магов все было иначе, единственным их ориентиром была гильдия.

Все члены гильдии так или иначе были сиротами или их потомками. У них не было рода, с которым нужно было считаться, гильдия забирала их к себе, воспитывая в верности. Иногда когда по какой-то причине гильдии нужно было взять больше послушников, их могли найти на стороне, но дальше третьего ранга такие послушники никогда не продвинутся. Так гильдия защищает свои секреты от обывателей.

Все члены гильдии молились в церкви как и прочий люд. Но за закрытыми дверьми башни они чтили иных святых, особое почтение придавая гениям сотворившим основы магии. Приходя в ранг они не приносили молитв, но танцевали священный танец духов. А многие заклинания их были молитвами, которые церковь признала бы ересью.

Наконец гильдия сама назначала цены, сама собирала контракты и утверждала работников. Она собирала налоги и сборы, она судилась, и она же наказывала отступников. Она выбирала, кого отправить на войну, а кого оставить в городе. Казалось, что рядовой послушник при желании мог вообще никогда не взаимодействовать с внешним миром.

Сам же Роберт тем временем направился к стойке, чтобы поговорить с Еленой. Как администратор она была границей между миром горожан и миром магов. Она принимала заявки на контракты, она согласовывала их с главой, она же связывалась с Ратушей или с гильдейским адвокатом для решения споров с городом.

Елена была рада получить назад свою шляпу, но в остальном в этот день была неразговорчива. Так что они быстро приступили к деловым вопросам. За последний месяц мастер Джон и его подмастерья выполнили три контракта на зачарование от огня, а так же изготовили и отдали в гильдию пять огнеупорных книг, одна из которых стала налоговой книгой гильдии.

В налоговую книгу гильдии вносили данные об операциях, совершенных через гильдию. Однако так как гильдия запрещала своим членам браться за большинство работ в обход гильдии, исключая работы золотаря и мелкое домашнее производство, такое как резьба или плетение шнурков, можно было сказать что все финансовые операции членов гильдии были в ней.

С каждой услуги, оказанной членом гильдии, гильдия брала свой процент, так называемый - Взнос. В зависимости от ранга взнос составлял от двадцати до пятидесяти процентов всех доходов. Это значительная часть, однако нужно уточнить, что часть из этой суммы гильдия отдавала магистрату, уплачивая налоги за своих членов. Другая часть этих денег шла на поддержку своих членов в случае болезни, старости или смерти. Наконец, оставшаяся часть шла на функционирование гильдии. Как и в большинстве средневековых обществ налог/взнос можно было оплатить натуральным обменом. То есть, выполняя бесплатную работу на гильдию. В таком случае, весь отработанный взнос можно было получить обратно в конце года.

Роберт был искренне восхищен этой системой, но были в ней и неприятные моменты, свидетельство чему он мог увидеть прямо перед собой.

-Что это? - задал он вопрос, указывая на приставку перед собственным именем. Под..- сокращение от подопечный, так в документах отмечают тех кому показана опека. Стариков, беременных женщин, инвалидов, безумцев и детей.

-Это запись о уплате гильдейского сбора в размере четверти от цены выполняемых услуг, - машинально ответила Екатерина не понимая в чем проблема. Она перечитала запись после чего с улыбкой продолжила, - Ошибки нет, все ровно до четверти престола.

-А я тут вижу целых две ошибки. Во первых "Под." ко мне уже не должно применяться. Вы же знаете что мне на прошлой неделе исполнилось семнадцать. А во вторых, если я уже не "Под" то сбор идет 1/5, - настаивал на своём Роберт. Для него эта маленькая приставка, а вернее её отсутствие было критически важно. Месяц назад когда, он отрабатывал взнос, ухаживая за библиотекой гильдии, ему посчастливилось встретить писаря. И тот рассказал, что в действительности взнос как и налоги собирается раз в год. Гильдия же собирает его сама с каждой сделки для удобства, но самостоятельный член гильдии может забрать эти деньги обратно, и оплатить налог в конце года.

Если сделать так, как посоветовал писарь, вместе с доходами от мастерской Роберт сумеет собрать деньги на экзамен через пол года. А если сдаст его, то за оставшиеся пол года сможет внести взнос . Вот только находясь в статусе подопечного это невозможно.

-Нет, ошибки тут нет, после подачи заявки в магистрат твоё попечение не отменили, - сухо подытожила Екатерина.

-Но почему, я думал что раз меня допустили до работы в шахтах я уже взрослый?! - не мог понять Роберт. Уже пару лет как он достиг пятого ранга. Он выполняет работу за своего мастера, да так что Джон официально разрешил ему вести документооборот вместо себя. Но вот в вопросе дееспособности это почему-то не работает.

-Видишь ли, казначей считает тебя неблагонадежным. Юноша твоего возраста уже должен обзавестись семьёй, - печально произнесла она. Екатерина и сама понимала некоторую абсурдность данного требования, она сама в свое время сбежала из города в сопровождении вольного мастера лишь бы не выходить за какого-нибудь мясника. Но предлагать этот вариант Роберту она не стала. Большинство молодых магов гибнет ещё до встречи с порождениями зла, зарезанные во сне добродушными крестьянами.

-Нет у меня времени перед девицами заигрывать. У меня больная мать, и я надеялся забрать её из монастыря и вернуться в наш дом - Десять лет назад, когда город пытались взять штурмом, отец Роберта отдал свою жизнь защищая монастырь, а мать не выдержав утраты впала в забытье. Монастырь как и подобает священному месту взял на себя заботу о семьях всех, кто погиб защищая его и город. Так Мать Роберта и оказалась за высокими стенами монастыря, а сам он попал в другую семью. -И что мне делать?

-Есть еще один вариант, Гильдия может подать прошение в магистрат, чтобы ты мог продолжать выполнять важную работу, - работа выполняема Робертом однозначно была важной, не только для гильдии, но и для всего города. Но стоило послушнику обрадоваться как Екатерина добавила.- Но сразу скажу, что с распоряжения главы мы отправляем такие прошения только для тех, кто достиг ранга мастера первой и выше ступеней.

-Можно ли как-то сдать экзамен без взноса? - за спиной у Елены Роберт мог видеть, как Клаус доказывает алхимику, что вино для ран, а не для веселья, но внимания на них не обратил.

-Никак, твой взнос нужен чтобы оплатить время других мастеров, которые будут вынуждены оторваться от работы ради присутствия на экзамене.

-Я правильно понимаю, что не могу сдать экзамен на мастера чтобы меня признали взрослым, потому что у меня нет денег? А денег у меня нет потому что меня не признают взрослым? - невольно рассмеялся Роберт понимая абсурд ситуации. Честным трудом копить на сдачу экзамена у него уйдет еще пара лет, но стоит только получить во владение дом как расходы упадут.

-Такова жизнь. Обрадую тебя тем, что пока что работы в шахтах...

Роберт не помнил как вернулся домой, перевязал ногу, да лег спать.