О моём перерождении в железного голема ТОМ 1 "Подземелье"

Глава 1. Чужие суставы, ложная тишина

Меня зовут София Адам. Всю свою жизнь я привыкла держать в руках. Себя, дневник, расписание школьных звонков и тридцать два человека, которым не повезло оказаться со мной в одном кабинете.

Одиннадцатый «А» знал простое правило: если староста выходит к доске и молча стучит костяшками пальцев по кафедре, пора затыкаться. Меня уважали и немного боялись, но никто никогда не рисковал проверять границы моего терпения. Родители, решив, что кружки по шитью и рисованию — это слишком скучно для их дочери, однажды отвели меня в секцию кикбоксинга. Выбор оказался пророческим. Пацаны из параллельных классов быстро уяснили, что за глупые шутки в коридорах можно получить пару вполне осязаемых шишек. Зато в остальном мне была предоставлена полная свобода: скорость стала моей главной страстью. Сноуборд зимой, сёрфинг на каникулах у моря, скейтборд — весной и осенью. Я обожала это чувство, когда ветер свистит в ушах, а земля под ногами проносится с бешеной, безумной скоростью.

Тогда, в мой последний нормальный день, всё шло по привычному графику. Урок закончился, одноклассники с весёлым гомоном повалили из школы, а я, встав на скейт, покатилась в сторону спортзала.

Тренировка выдалась плотной — разминка, спарринги, пот рекой, отработка двоек. Уже в конце, когда мы сидели на матах и разматывали бинты, тренер вдруг посмотрел на нас как-то особенно серьёзно и произнёс фразу, которая намертво врезалась мне в память:

— Запомните, оболтусы. Если кто-то захочет вас убить, знайте: за убийство этот человек отсидит. Ему дадут срок, он выйдет. Но вот если умрёте вы — вас здесь больше не будет. Вообще. Насовсем.

В зале тогда повисла жутковатая тишина. Это звучало просто, грубо, но чертовски правдиво. Жизнь — это штука, которую нельзя перезагрузить.

На следующий день всё началось как обычно. Первый урок, учитель почему-то задерживался. В классе тут же поднялся привычный предтренировочный шум — кто-то кидался бумажками, кто-то громко смеялся. Я поднялась со своего места у окна и утвердительно, не терпящим возражений тоном, произнесла:

— Так, одиннадцатый «А». Успокоились и сели по местам.

Самый рослый и шумный парень в классе Николай, вечно споривший со всеми, вдруг выпрямился, приложил ладонь к виску и шутливо крикнул:

— Есть, командир! — после чего рухнул на стул, картинно вытянувшись в струнку, будто новобранец в армии.

Класс затихал, но в этот момент я краем глаза заметила неладное. За стеклом, прямо напротив окна третьего этажа, летела птица. Обычный голубь. И он... завис.

Я нахмурилась и подошла ближе к подоконнику, чтобы рассмотреть это безумие. Птица не махала крыльями. Она просто застыла в воздухе, словно нарисованная на невидимом холсте. Я перевела взгляд вниз, на дорогу. Машины замерли посреди перекрестка. Листва на деревьях не колыхалась. Всё пространство за окном превратилось в застывшую фотографию, где само время наткнулось на невидимую стену.

А в следующую секунду из этого замершего неба ударил резкий, ослепительный белый свет. Он заполнил собой всё — класс, парты, испуганные лица ребят. Мир растворился в белизне.

Миг. Один короткий, беззвучный миг.

Я открыла глаза. Точнее, мне показалось, чтоих открыла, потому что привычного ощущения век и ресниц просто не было. Окружающая действительность проявилась резко, без размытия.

Я находилась в огромной, заросшей пещере. Воздух здесь был тяжёлым, влажным, пахнущим сырой землей и чем-то смутно напоминающим ржавчину. По неровным каменным стенам медленно стекали капли воды, оставляя на песчанике тёмные дорожки. Вокруг царил полумрак, разбавляемый лишь каким-то блёклым, едва заметным свечением неизвестных мхов.

«Где я? Где класс?» — паника холодной волной ударила по разуму.

Я попыталась поднять руку, чтобы коснуться лица, но вместо привычного мягкого движения плеча услышал глухой, вибрирующий скрежет. Будто друг о друга потерлись две несмазанные шестерни.

Взгляд упал вниз, на мои конечности.

Вместо пальцев, кожи и спортивных часов на меня смотрели сегментированные, тускло поблёскивающие серые суставы. Пальцы представляли собой толстые металлические штыри, сжимающиеся с механической точностью. Локти, предплечья, широкая грудная клетка — всё это было отлито из грубого, массивного железа. Я выглядела точь-в-точь как Бендер из «Футурамы», только гораздо массивнее, угловатее и страшнее. Ложная антропоморфность, закованная в матовый стальной каркас.

Сердце должно было забиться со скоростью триста ударов в минуту, но в груди ничего не билось. Там была глухая, мёртвая пустота. Это пугало сильнее всего — отсутствие пульса. На секунду мне показалось, что я сойду с ума. Металлическая банка. Я — железная коробка.

Я попробовала сжать кулак. Металлические пластины сошлись с тихим щелчком. Попробовала шагнуть — нога, весившая, судя по ощущениям, добрую сотню килограммов, послушно двинулась вперед, хотя пол под ней жалобно хрустнул. Тело слушалось идеально. Никаких задержек, никаких фантомных болей. Команды из головы передавались стальным узлам мгновенно.

Я заставила себя замереть. Логика, выбитая тренировками по кикбоксингу, медленно возвращала контроль над мыслями. Паника на ринге — это гарантированный нокаут. Значит, паниковать нельзя.

– Спокойно. Спокойно, — мысленно приказала я себе, судорожно анализируя ситуацию. Я видела достаточно аниме и читала кучу ранобэ, которые пацаны обсуждали на задних партах. Там постоянно кто-то перерождался во всякую дичь — в слизь, в пауков, в мечи. Видимо, мне крупно "свезло" пополнить этот список. Я превратилась в грёбаную железную банку. #

Я огляделась по сторонам. Темная влажная пещера не выглядела дружелюбно, а в глубине туннеля послышался странный, шорох, заставивший мои новые металлические внутренности едва заметно завибрировать от напряжения.

Я больше не была старостой 11-го «А». Я была здесь кем-то другим. И судя по словам тренера, если эта банка сейчас развалится — меня больше нигде и никогда не будет