О матерях и сказках

Эпиграф

Сквозь черно-белые страницы Я путешествую по миру. И мне открыты все границы, И мне доступны все кумиры.

И ярких звезд, и дна морского Я достигаю за мгновения, Когда беру Головачева Или Лукьяненко Сергея.

С Дюма брожу я по Парижу, С Гюго вхожу я в Нотердам, Гуляю с Линдгрен я по крышам И с Лесли охмуряю дам.

С Гомером атакую Трою И с Ницше постигаю мир. Все то, что суждено герою, Переживаю вместе с ним.

Я сотни жизней проживаю, Влюбляюсь, лгу, бываю прав. И также часто умираю, До корки книгу прочитав...

"О книгах..."

Александр Стукун

Глава 1

Маша спешила в больницу, а оказалась в лесу. Поначалу это не очень ее удивило. Она перепрыгивала кочки и огибала кусты не замедляя шага. Шарахалась от паутины, раскинутой от земли до веток, старалась не влезать в заросли уже засыхающей травы. Только раздражение зудело на подкорке. Это ж надо было так запустить бульвар! Наконец она заподозрила неладное, когда споткнулась и чуть не улетела в глубокую нору, которой точно не могло быть в городе.

Маша поднялась и огляделась. Кажется, она сбилась с пути. Нужная ей дорога была вся закатана в асфальт, даже газонов, отделяющих пешеходные зоны от проезжей части, не имелось. А тут парк, нет – лес. Маша тщетно пыталась найти в зарослях хотя бы протоптанную тропинку или малейший намек на организованные насаждения зелени. Настолько заросшие места были только на другом конце города. Как же так?! Маме плохо, а она шатается невесть где! Нужно срочно выбираться. Куда? Как? Потерялась?! Сколько времени прошло?! Маша почувствовала, как сердце начинает панически колотиться под ребрами, а в висках появляется пульсация, предвестник давления и головной боли.

«Нет, только не сейчас».

Маша закрыла лицо холодными ладонями и провела пальцами по глазам, чтобы успокоиться. Стало легче. Заставляя себя вдыхать и выдыхать под счет, она убрала руки от лица и посмотрела на свои пальцы. Ногти неровно сострижены под корень, словно гель-лак — это что-то из другой вселенной. Но она только сегодня была в салоне. Просила нарисовать синие цветочки на мизинцах.

Маша понимала, что навсегда запомнит эти цветочки. Именно во время маникюра, обычно проходившего за чашкой кофе, разговорами и шутками, она узнала об аварии, в которую попали родители. Отец почти не пострадал, но мама...

Маша сорвалась с недоделанными ногтями и гнала через весь город, на предельной скорости лавируя между машинами и пугая порядочных водителей. Почему она сейчас идет пешком? Где байк? Она же не могла бросить его ради прогулки по парку, когда так спешила... Она точно спешила.

Осознание пришло резко и полностью, как уже бывало в таких случаях. Мир вокруг сразу померк, на мгновение превратившись в рисунок на колышущейся ткани. Маша прикрыла глаза. Сон. От первого лица. Осознанный. Девушка сделала ещё один вдох и приготовилась проснуться. Она не любила смотреть картинки в голове от первого лица, они кажутся слишком реальными. Лучше уж роль невидимого стороннего наблюдателя. Нельзя ни на что повлиять, но хоть какое-никое чувство безопасности имеется. А когда сам оказываешься героем…

Маша мотнула головой, пытаясь сбросить наваждение и страхи.

Одно хорошо, раз мозг понял, что спит, но начал шевелиться, видение развеется. Маша не умела ходить во снах осознанно, и даже не собиралась учиться подобной «эзотерике». Она была убеждена, что сны должны оставаться снами, и не более. Поэтому каждое случайное осознание приводило к пробуждению. Сны, обиженные вторжением скептика, сразу замирали, превращаясь в мысли и фантазии, растворялись в предрассветных сумерках. Но не в этот раз.

Маша даже похлопала себя по щекам. Не помогло. Тогда она подошла к сосне и поскребла пальцами по шершавой коре, надеясь, что мозг почувствует нереальность дерева. Сосна сопротивлялась. Молодая хвоя кололась, смола липла к пальцам и пахла, приятно дурманя сознание, а сидевшая на стволе гусеница попыталась заползти на руку. Сон продолжал жить, несмотря на Машино желание его прервать.

Придется ждать. Не может же она спать долго. Девушка обреченно вздохнула и, не разбирая дороги, пошла в наиболее приглянувшуюся сторону. Сквозь желто-зеленые кроны просматривались белесые кусочки холодного неба. Ни намека на город или раннее лето, которому положено в нем царить. Под ногами шуршали листья и хрустели ветки. Маша медленно делала шаг за шагом, ожидая скорого падения в ватную дрему, разделяющую сон и пробуждение. А может про аварию ей тоже все приснилось, и с мамой все хорошо?

Словно подтверждая эти светлые мысли, впереди мелькнула знакомая спина. Маша присмотрелась и разглядела за ближайшими кустами шиповника пушистую темно-русую косу, из которой по всей длине выбивались мелкие кудряшки.

— Мама! — Маша бросилась вперед, но коса метнулась в сторону. — Ой... — увидев лицо, обернувшейся женщины, девушка едва не упала, затормозила и даже сделала шаг в сторону, пытаясь спрятаться за деревом.

Не столько потому, что обозналась и устыдилась своего крика, сколько потому, что в зубах у незнакомки был зажат внушительных размеров тесак. Женщина бросила на Машу тяжелый взгляд и вернулась к силкам, с которыми возилась до ее появления. В веревках бился кролик. Женщина ловко подхватила его за задние лапы и с размаху шибанула о ближайшее дерево. Маша вздрогнула, а незнакомка, наконец перехватила нож рукой, утратив зловещий вид. Она высвободила тушку из силков и встала.

— Есть будешь? — спросила охотница, поднимая тощего кролика.

А не слишком-то Маша обозналась. Женщина хоть и была ненамного старше ее самой, словно с мамы была срисована, только очень умелым художником. Волосы гуще, глаза ярче, фигура стройнее. И мама не пользовалась косметикой, а у незнакомки губы подведены бордовой помадой, более темной чем нужно. От того черты ее лица казались резкими и даже агрессивными. Ножи на поясе тоже не внушали доверия. Проследив Машин взгляд, незнакомка поправила бесформенную накидку, расшитую неаккуратными цветными стежками на манер цветочков. Ножи и красивая фигура исчезли под балахоном.

Женщина вопросительно вскинула бровь и призывно помахала кроликом. Хорошо, что не ножом. Маша нерешительно пожала плечами.

— Как тебя зовут?

— Маша.

— Маша-Маша-потеряша, — женщина слегка раскачалась из стороны в сторону, и коса маятником заходила за ее спиной, — тебя как в такую глушь занесло? Дорогу перед собой не видишь?

— Чё сразу занесло-то? — включился Машин внутренний байкер. Сон же, чего она трусит?

Ну конечно! Вот чего не может быть в таком сне — людей и разговоров. Мозгу будет слишком трудно определять себя в неконтролируемой реальности. Иногда Маше бывало и обидно, что сон прерывается, стоит только начать сознательное общение, но сейчас это было то, что нужно. Девушка спрятала руки в карманы и смело вышла к незнакомке.

— Ой, расхрабрилась! А глаза-то, у кролика смелее были! — засмеялась женщина, — не здешняя ты, я же вижу. Но броня хорошая, где взяла?

Незнакомка обошла Машу кругом и постучала костяшками пальцев по усиленным вставкам на мотоциклетной куртке. Маша быстро оглядела себя. Родной костюм с байкерскими нашивками. Куртка, штаны, боты – все на месте, как только спешилась. Мда, если бы не прокол с ногтями она бы и не осозналась, наверное.

— Из Москвы прошлым летом привезла. А ты свои тряпки из прабабкиного сундука достала?

Женщина пропустила укол, но зацепилась за Москву.

— Откуда? – она потыкала пальцем в один из объемных карманов на Машиных штанах. – А сама ты куда путь держишь?

— В челябинскую городскую больницу.

К горлу подступил комок. Как же не вовремя-то всё, ещё и эта проклятая схожесть.

— Как тебя зовут? — спросила Маша, чтобы развеять ассоциацию с матерью.

Незнакомка смерила ее недоверчивым взглядом, и девушка уже приготовилась услышать «Алёна». Сердце пропустило удар.

— Клара. Так ты есть будешь? — в этот раз она махнула ножом и ловко убрала его за пояс. — Конечно будешь. Выбора у тебя не много. Пошли, расскажешь мне про свой Че...бля... В общем, не знаю я такого. Эм... Ты похоже слегка не в себе?

Маша с силой отвешивала себе пощёчины. На что она тратит время? Наверняка уже проспала все на свете! Нужно вернуться и ехать к маме! Сейчас.

— Ты что делаешь?

Маша открыла глаза, Клара смотрела на нее с сочувствием и недоумением.

— Пытаюсь проснуться! Почему у меня не получается?! Я уже давно поняла, что это сон! Ногти, лес, ты! Ты не она, но она! И ты разговариваешь! Почему сон не развеивается? Почему ты не исчезаешь? Это же сон, просто сон! А я должна проснуться!

Следующая пощечина сбила Машу с ног, девушка ударилась плечом о дерево и посмотрела на Клару. Та стояла с поднятой рукой и дрожала от гнева.

— Вот ещё чьим-то сном я себя не считала!

Маша захлопала глазами, такое с ней было впервые. Сон не просто не растворился, он отбивался от нее!

— Но я же сплю! — прокричала она с отчаяньем.

— С чего ты взяла?

— С того, что я не должна быть здесь, я должна быть в городе! Мне нужно проснуться сейчас же!

Клара усмехнулась и присела напротив, приставив тесак к Машиной щеке.

— О, если бы все проблемы решались пробуждением...

От костра веяло жаром и дымом. Клара потрошила кролика, Маша сидела, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. Болела обожжённая рука, напоминая о невозможности проснуться.

— Ну, будешь ещё меня сном обзывать? — прорычала Клара, кинув в Машу горящую головешку. Маша промолчала, помня о тесаке, и вот уже час они сидели в тишине.

В костре весело копошились ящерицы, рыли лапками пепел, хватали ртом огненные всполохи, царапали горящие ветки.

— Почему они не горят? — спросила Маша.

— Они ж саламандры, волшебные создания, чего им гореть. У вас их нет что ли?

— Нет. У нас нет волшебства, только в сказках.

—Ну, тогда добро пожаловать в сказку. Хотя я бы определила происходящее здесь в другой жанр. — Клара наконец приладила кролика над огнем и села напротив Маши.

— Где я? — безразлично спросила девушка.

— На перепутье, — Клара указала направление своим любимым тесаком. — На севере волшебная земля. На западе и юге королевства, на востоке море. Тебе куда надо?

— Домой!

— В Че...

— Челябинск!

Маша, стараясь не расплакаться, рассказала про аварию, больницу, и внезапное осознание в лесу. Последнее четкое воспоминание: мама в коме, бледный брат, наспех брошенная фраза: «Я привезу всё, что нужно», и ярко-синий байк на парковке. Она даже не помнила, где и когда уснула. И уж тем более не понимала, куда её занесло теперь, если это все-таки не сон. А что если она тоже попала в аварию? И умерла? Господи...

Клара подняла глаза к небу, будто что-то вспоминая.

— Слушай, Маша. Я не хочу тебя пугать или расстраивать. Но здесь таких мест нет. И попаданцев в наших историях тоже нет. Не та книга.

— Блин, ну буду первой значит, — съязвила Маша. — Подожди, что значит не та книга?

Клара протянула руку к огню и приманила саламандру. Ящерица пробежала по ладони, оставив красные следы, и легла на кожаном браслете.

— Ты же сама сказала. Сказка. Весь этот мир — просто написанная история. Сюжеты, герои, злодеи. А ты не отсюда... но если бы ты просила у меня совет, я бы сказала идти в волшебные земли и искать Счастье.

— Типа, раз в реальном мире не свезло, тут попытаться устроиться?

— Нет. Типа искать Дедушку Счастье. Если кто и может помочь, так это он.

Маша потерла пальцами виски. Дедушка Счастье. Точно, была такая сказка. Как разбойник Счастье искал. Мама рассказывала. Но как же это глупо. Как вообще можно попасть в книгу? Может это чья-то злая шутка? Розыгрыш? Маша посмотрела на ожог и прислушалась к боли. Происходящее всё меньше походило на сон, и всё больше на безумие. Нет, это невозможно, это должен быть сон и не более того. Нужно просто понять, как его закончить. Маша быстро прокрутила в голове знакомые сюжеты о попаданцах. Она не очень любила этот жанр, ей больше по душе была фантастика. От мысли, что она хотя бы не в космосе осозналась стало легче. Но почему книга?

— Клара, а ты откуда знаешь про книгу и сюжеты? Ты говоришь как писатель. Ну или читатель. Ты тоже попаданка?

— Нет. Я просто персонаж, с которым автор поступил очень жестоко, — грустно сказала Клара. — Без предыстории, сюжета и счастливого финала. Зато с полной глубиной осознания. Я знаю, что он есть. Автор. Который пишет все эти истории, вырисовывает наш мир как ему вздумается. Дает кому-то трон, а кому-то пару фраз на всю жизнь. Подкидывает испытания и проблемы для интересного сюжета. — Она передернула плечами, словно коснулась чего-то мерзкого. — Ты даже не представляешь какого это. Жить, зная, что кто-то властен над твоей жизнью всецело, что кто-то придумал весь этот мир, просто ради развлечения, а тебя поставил как пешку на поле. Видеть, как другие проходят свои истории от начала до конца и понимать, что всё, даже ты, всего лишь мимолетная фантазия. А настоящий мир где-то далеко, там, куда ты в жизнь не выберешься.

— Ну почему же, — усмехнулась Маша, вспоминая церковные проповеди. — Представляю, у нас это называется религия. А автора зовут Богом. И ничего, живем. Даже научились молиться ему и просить себе лучшей доли. Миллионы людей верят в «Автора».

— А меня называют сумасшедшей! — обиделась Клара. — Даже ты сейчас сидишь и думаешь, кто из нас двоих более безумный. Попаданка или сюжетный глюк.

— Я все ещё надеюсь, что это сон. Не обижайся. Если я попытаюсь думать по-другому, сойду с ума.

Клара отмахнулась и повертела кролика. Запах жареного мяса будил аппетит, а веселое потрескивание костра, заставляло забыть о проблемах. Правду говорят, за огнем можно наблюдать вечно...

Какой все-таки странный сон. Бывает же такое.

— В общем тебе туда. — Клара указала дорогу. — Волшебные земли...

— …Лес, пещера. Я вспомнила эту сказку. Но почему ты сама не ходила к нему, если думаешь, что Счастье на всё способен?

— Я не сказала, что на всё. Но на многое точно. Я боялась. Я не тот герой, которого поведут по истории. А путь опасный.

Вдруг она подняла глаза на Машу. Грусть сменилась в них искрой надежды и любопытства.

— Но может, таким героем окажешься ты?

Глава 2

Девочка скачет на кровати. Старые железные пружины громко скрипят. Девочка играет на них как на скрипке. Почему скрипка? Она плохо представляет себе, как выглядит и звучит скрипка, но почему-то думает, что именно так. Скрип. Скрип. Скри-ип — скрип — скрип.

За дверью слышатся шаги, и девочка последним прыжком падает на кровать и спешит укрыться одеялом. Плотным и старым, тяжелым для ее маленьких рук. Она путается и не успевает спрятаться.

— Ты опять прыгала. — мама не спрашивает. Мама знает. — Дедушка же тебя этими пружинами и накажет, если порвешь.

— Не надо! Я осторожно! Не надо!

Дедушка накажет, не поленится. Страшно, а мама смеется. Наклоняется, чтобы поцеловать. Девочка вытягивает губки, с готовностью подставляет мордашку. Но, быстро сделав «чмок», отодвигается и начинает крутить головой.

— Ты щекочешься, — обиженно жалуется она.

У мамы пушистые волосы, с ними очень интересно играть, но, когда они касаются лица — неприятно. Все сразу чесаться начинает. Мама послушно собирает волосы в косу и откидывает за спину.

— Прости, больше не буду, — и снова целует дочь в щеку, — спи крепко.

Девочка хватает маму за рукав халата. Он тоже старый и тяжелый. Как и всё в этом доме. Наверное, вещи постарели вместе с бабушкой и дедушкой. Девочка тоже боится постареть, поэтому не любит долго гостить в деревне.

— Подожди, а сказку?

— Мы же не брали книжки. Ты сама не захотела.

— А теперь хочу! Ты же умная, ты всё помнишь! Я знаю, помнишь! Расскажи, пожалуйста!

Мама улыбается.

— Ну хорошо, давай попробуем вспомнить. На чем мы остановились?

— Мы только начали. Ты читала про разбойников. Как они однажды летом поймали в лесу дочь князя. Которая ехала из другой страны. У нее был синий плащ с мехом. Жарко, наверное, ей было? Я помню, потому что княжну тоже звали Маша, но она была взрослая, и все говорили ей Мари-ия.

Девочка поднимает вверх палец, и мама опять смеется. Очень тихо. Шепотом. Как можно смеяться шепотом? Девочка пробует повторить, но получается только хрип.

— Ты чего, заболела?!

— Нет, смеюсь. Как ты.

Мама выдыхает, но на всякий случай трогает лоб девочки.

— Ладно. Разбойники поймали Марию. И чуть не забрали главное сокровище, которое она везла из своего далекого замка...

— Шкатулку. Что в ней?

— В ней Мария везла кусочек счастья. Маленькую звездочку, которая могла осветить путь. Когда разбойничий атаман увидел звезду, он захотел себе такую же...

— Нет, он ее не заберет! Он же главный герой, он не должен быть плохим.

— Он не забрал. Он решил отправиться вместе с Марией в поход и добыть себе свой собственный кусочек счастья. Но дорога трудна и опасна. Три беды им придется преодолеть, три подвига совершить, и что-то очень дорогое отдать. Но главное, только тот к счастью придет, у кого совесть чиста. А разбойнику этого ох как трудно добиться.

— Да, это даже белка поняла.

— Так. Мы точно с тобой не в начале остановились, раз ты белку помнишь. Ты меня зачем обманула?

Девочка хлопает глазами.

— Да я забыла! Я только сейчас вспоминаю, потому что ты рассказываешь. Вот белку помню и всё, дальше не помню. Что с ними потом было в том сером городе, не помню, и как они убегали от воришек, тоже не помню.

Мама качает головой и ложится рядом девочкой, которая тут же забивается к ней под бок и прижимается к руке.

— Ладно, слушай. Только засыпай. В путь им пришлось отправиться втроем. Потому что одна шустрая белка, узнав, зачем они едут, увязалась следом. А Мария ей и рада. Говорящей зверушке-то, любой обрадуется, кроме нашего разбойника. У них с белкой давняя ссора была...

Девочка слушает тихий голос мамы, водит пальцем по колючему одеялу, выбивающемуся из пододеяльника и представляет себе сказку. Лес, длинные дороги, волшебные земли. Отважных героев, идущих к своей цели. Счастье, ходящее по цветущим лугам со старым посохом. Вот бы тоже с ним встретиться... И засыпает.

Глава 3

Маша проснулась от того, что кто-то назойливо кусал ее за нос. Она подскочила и замахала рукой перед лицом. В разные стороны разбежались саламандры, гревшиеся в остывающем пепелище. Клара сидела неподалёку на искоцанном пне и точила нож. Маша застонала.

— Ну что, надежды не оправдались? — усмехнулась Клара. — Теперь ты согласна на мой план?

Вчера они допоздна думали, что делать с неожиданным попаданчеством, и Клара несколько раз упорно предлагала один и тот же путь — по сюжету старой сказки. Волшебные земли, лес, пещера, Счастье. «Три беды, три подвига...» — добавляла про себя Маша, вспоминая детские игры.

Дедушка способен исполнить желание. Только самое настоящее и искреннее. Клара резонно заметила, что у Маши в этих землях одно желание. А она, Клара, просто зацепится за попаданку, чтобы вырваться из книги в другой мир. Огонь, загорающийся в ее глазах при мысли о возможном «финале» этой истории, пугал Машу, но она была слишком обескуражена случившимся, чтобы задавать женщине вопросы о чем-то, кроме своей собственной участи.

Маша легла на землю и раскинула руки, глядя в высокое синее небо. Она на удивление хорошо спала. Без снов. Хотя было бы забавно. Сон во сне.

«И пусть тебе присниться как ты спишь и видишь во сне, что ты заснула…» — вспомнились слова ДоДо из музыкального спектакля про Алису. В детстве всё казалось понятным и логичным, от белого кролика до ископаемой птицы и страны чудес, а теперь… Глупо. Нагромождения фраз и абстрактных понятий, не дающих ответы. Время, когда Маша мечтала найти нору и провалиться прочь из дурацкого реального мира, давно прошло. Теперь она даже поймала себя на досаде, что всё происходит так не вовремя.

Тем не менее она всё ещё находится в условно-сказочной стране, и сидеть в лесу сложа руки нет никакого смысла. Если это книга, может действительно нужно пройти сюжет до конца, чтобы проснуться?

— Согласна. Показывай, куда идти.

Клара махнула ножом. Маша прищурилась.

— Вчера ты показывала в другую сторону.

— Ты не знаешь этих мест.

— Но местность-то я вижу. Вчера ты ткнула на сосну, что стоит за тем кустом, а сегодня показываешь вообще в другую сторону.

Клара встала.

— Потому что там город. Поднимайся. Путь будет долгим и трудным, нам нужно подготовиться. Да и одежку тебе стоит сменить. Слишком выделяешься.

Маша послушно поднялась, отряхнула пепел с куртки и штанов. Живот заурчал.

— Есть хочется.

— В городе есть корчма. И даже, — Клара прикрыла глаза и улыбнулась. — Кондитерская! Сто лет не была в кондитерской.

— Не удивительно. У тебя деньги-то есть на все это добро?

— О, платишь ты. Идем. — и она скрылась в зарослях, не дав Маше ответить.

Снова остаться одной в лесу Маше не хотелось, и она поспешила следом, не успев возмутиться меркантильностью новой знакомой и сообщить, что денег у нее в общем-то не много.

Они пробирались между молодых березок, стараясь лишний раз не ломать хрупкие деревца, пока наконец не вышли на поле. Впереди желтела песком широкая дорога, та самая, извилистая и сказочная, которая представлялась в детстве ведущей к заветной мечте. А сейчас выглядела просто деревенской тропой, никогда не видевшей хороших колес.

Маша представила, как рассекает по этой дороге, поднимая пыль и заставляя прохожих креститься. Если подумать, вся ее жизнь состояла из путешествий по незнакомым местам, и эта «сказочная страна» ничем не хуже, даже если она просто сон. И если бы не ужасная необходимость быть в другом месте, Маша с удовольствием окунулась бы в ее исследование, совершенно не задумываясь о причинах своего появления здесь. И может чуть позже, когда надоест рассматривать средневековье вблизи, начала бы искать способ вернуться домой. Увы, сейчас времени на экскурсии не было.

Маша порылась в карманах. Куртка оказалась пуста, а из штанов выудился только один пластиковый прямоугольник.

— Сомневаюсь, что у вас принимают карту Сбера.

Клара промолчала. Она даже бровью не повела, просто продолжила сверлить Машу взглядом. Ясно. Своего незнания мы не признаём.

— Ну тогда ничем не могу помочь. Мои карманы пусты. Даже старая жвачка куда-то делась. Хотя я ее год с собой таскала.

— Ничего, обойдемся и карманами.

Теперь Маше захотелось задать пару уточняющих вопросов, но Клара произнесла последние слова с таким высокомерием, что девушка только смерила ее взглядом, пытаясь выглядеть при этом не менее важной и самодостаточной, чем странная лесная дикарка. Клара усмехнулась и махнула рукой.

— Пошли, нам во-он за тот холм.

— Пешком?

— Ну можно верхом на зайце, если поймаешь.

— Что ты делала в лесу? — спросила Маша, пиная перед собой камушек. Пыльная дорога с однообразным пейзажем быстро наскучила, а города ещё не было видно.

— Пряталась от главных героев. От них, знаешь ли, много проблем. Да и меня мутить начинает от пристального внимания Автора к этим персонам.

— Рядом со мной тоже?

— Да нет. Ты же не отсюда, скорее всего Автор про тебя даже не знает. Хотя я бы посмотрела, на его физиономию если ты, например, ввалишься в тронный зал посреди важной встречи, или...

— Боюсь мне в тот момент будет не до его физиономии, давай обойдемся без ненужных эксцессов и просто покинем это место.

— Поверь, я заинтересована в этом не меньше твоего.

Клара шагала впереди, руки спрятаны, широкую накидку треплет ветер, а тяжелая коса едва-едва колышется над поясом. В сумерках ее легко можно было бы принять за приведение, а под ярким солнцем за крадущегося разбойника.

— Что ты будешь делать в нашем мире? Отправишься искать Автора?

— Нет уж.

— Но разве ты не хочешь с ним встретиться?

— Ну может, только чтобы приложить головой о что-нибудь тяжелое, желательно каменное.

— А поговорить? Спросить...

Клара на ходу повернулась и зашагала спиной вперед, внимательно глядя на Машу.

— Зачем?! Я каждый день у него спрашиваю! И знаешь, у меня всего один вопрос. За что? И поверь, он мог бы мне и ответить! Раз у него хватило мастерства и желания прописать мне осознание его присутствия, мог бы и не пожалеть пару строк на объяснение смысла сего действия. Но нет. Он нем как рыба. Ему плевать на меня, ведь интереснее водить по миру героев, делающих всякие ну очень важные вещи. — в ее словах отчетливо слышался сарказм, — Да, я бы хотела посмотреть ему в глаза и спросить ЗА ЧТО?! Но последнее, что я буду делать при встрече, это разводить политесы.

Она ударила кулаком в ладонь и отвернулась. Больше Маша не пыталась разговаривать с ней до самого города. Только наблюдала. Клара все-таки была весьма странным персонажем и смотрелась крайне чужеродно в этом сказочном средневековом мире. А мир точно средневековый. Ведь Клара упоминала драконов и принцесс, когда жаловалась на героев прошлой ночью. Да и каким ещё может быть мир сказочный? Маша снова оглядела желто-зеленые поля и подумала, что как-то слишком легко смирилась со своим пребыванием «там не знаю где». Даже план Клары, донельзя глупый с точки зрения логики, казался вполне приемлемым. «Все потому, что это сон, — кивнула Маша самой себе, срывая растущий у обочины колосок тимофеевки, — пусть Клара говорит что угодно, — она беспечно закусила тонкий стебелек, — это сон и как только он закончится, я запишусь к врачу. Вероятно, это последствия тревожности и переутомления. А пока стоит запоминать сюжет, маме он наверняка приглянется. Это ж надо, осознавшийся персонаж!»

Маша хотела рассказать Кларе, что мир, в который она стремится, совершенно не похож на привычное ей «условное средневековье», но молчала — по двум причинам. Во-первых, она боялась, что, испугавшись, женщина не захочет помогать, а во-вторых, решила, что стоит составить хотя бы минимальное представление об этом «условном средневековье». Не хотелось выглядеть глупой, перед новой знакомой. В конце концов, а вдруг за холмом ей встретится индустриальный центр, или чего доброго вполне современный город. Хотя вряд ли.

Мама много сказок рассказывала и все они были где-то в прошлом. Никто не спасал дизайнера Дашу от злобного директора, заточившего ее в рабочем офисе. Зато всяких принцесс и княжон было...

Мысли о матери начали утаскивать Машу куда-то в темную пучину горя. Чтобы не пропасть, она тряхнула головой и заставила себя подумать о Кларе и ее беде.

Женщина совершенно точно ненавидела своего Автора. Но и он хорош, конечно. Кем нужно быть, чтобы написать среди сказок такого персонажа? Или полным бездарем, не ведающим, что творит, или извращенным садистом. Клара явно склонялась ко второму. И все-таки... Не пишут так случайных персонажей. Кто она для автора? Маша была уверена, что минимум в одном Клара ошибается. Ему не плевать, и может за ней он следит пристальнее, чем за «героями». Правильно она прячется.

«За что?» О, Маша хорошо понимала обиду Клары. Она сама часто бросала этот вопрос своему «Автору». Бог тоже не спешил с ответами. Даже в этот раз, когда все мысли складывались в одно возмущенное «за что». За что мама сейчас в коме? За что Маша оказалась невесть где, когда так ей нужна? За что ее семье какие беды? За что? Мысли снова закрутились в воронку...

— Снимай куртку. — скомандовала Клара.

— Эм...

Маша словно вынырнула на поверхность из мрачной глубины. Огляделась. М-да... «Условное средневековье» как оно есть.

Город больше был похож на деревню. Клара и Маша стояли на пригорке прямо перед воротами и могли рассмотреть всё, что происходит внизу. Люди в мешковатых одеждах сновали туда-сюда. «Условные крестьяне»? Маленькие домики, узкие улицы, лошади и их отходы. Покосившиеся деревянные стены едва ли выше забора, и едва ли крепче.

— Подожди, я тебе ещё центр покажу, — правильно поняла Клара. — Но пока — куртку.

— Зачем? — девушка потянула за рукав, стягивая куртку. Солнце давно висело прямо над головой и становилось жарко, так что особых возражений против требования Клары не придумалось.

— Продам.

— Нет! — Маша прижала к себе куртку. — Иди ты к черту! Сама плати за свою кондитерскую, если так хочешь.

Клара сдвинула брови.

— А ты что есть собираешься? В чём идти? Чем от чуди откупаться? Нам нужно всё предусмотреть, а у меня ни гроша в кармане. Броня тут, — она взялась за рукав и потянула на себя, — хорошая. Но в ней сидишь ты, как цыплёнок в скорлупке, и за первым же поворотом с тебя эту скорлупку стащат. Лучше продать.

— Давай что-нибудь другое продадим? Это моя любимая куртка, я два месяца ее расписывала под свой байк...

— Хорошо. — Клара наклонилась к Маше, но рукав не выпустила. — Давай потратим кучу времени, чтобы раздобыть денег другим путем. А потом ещё кучу времени, чтобы пройти путь к Счастью. А это все долго. А у тебя мама на смертном одре, вдруг не успеешь?

Маша ослабила хватку, и Клара победно вскинула добытую куртку.

— Ну ты и сволочь.

— Такие сволочи как я на дороге не валяются. Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Думаешь, хоть кто-то кроме меня тебе поверит и поможет?

— Можно я хотя бы штаны оставлю?

— Зависит от того, как дорого я смогу загнать эту заморскую чудо-броню. Но поверх все равно наденешь платье.

Рынок представлял собой весьма скучное зрелище. Несколько палаток по обеим сторонам дороги. Замызганные горожане, торгующиеся с ушлыми купцами. Клара объясняла скудность «не ярмарочным временем года», но Маша не особо вслушивалась в ее рассказы. Людей она сторонилась. Те смотрели на нее с подозрением, но большинство теряло интерес, как только девушка проходила мимо.

— А ты пугала меня излишним вниманием... — заметила всё ещё обиженная Маша, когда очередной лавочник посмотрел на нее как на пустое место.

— Просто это массовка, их даже персонажами не назовешь. Так, человек-функция. Смотри.

Она подошла к торговцу.

— Лучшее вино, красавица. Сами короли им упиваются! — лавочник широким жестом показал на бурдюки, бутылки и фляжки, заполнявшие его прилавок.

— Ага. — Клара скептически постучала пальцем по мутному стеклу, — Вы слышали о приеме, который устроили король и королева на прошлой неделе?

— О да! — бодро отозвался торговец, с благоговением снимая шляпу. — Прекрасный прием, туда закупили много моего вина! Не понимаю только, как туда смог проникнуть простой разбойник, пусть даже и знакомый королю, но все-таки у него не было приглашения...

— Да, да... Ужасно. — прервала пересказ Клара. — А видели вчера падающую звезду? Я уверена она упала прямо за нашими болотами. И мальчишки уже бегут загадывать желания, да только звезда наверняка не простая окажется. Как думаете?

Торговец завис, как страница браузера, потерявшая соединение с интернетом. Маша не смогла сдержать смех, глядя на его остекленевшие глаза и глупую улыбку. Наконец, мужика отпустило.

— Лучшее вино, девушка, бери не пожалеешь.

— Видишь. — Клара подтолкнула Машу в сторону другой палатки. — У улитки кругозор шире.

—Кошмар…

— С морально-этической точки зрения – да. Но в этом есть и плюсы. Относительная безопасность небольших селений, возможность заговорить зубы буквально двумя словами, определенная безнаказанность опять же, — Клара покачала внезапно появившейся в руке бутылкой и ухмыльнулась.

Это дикарка еще и ворует…

Маша предпочла перевести тему.

— А что это за сказка со звездой?

— А, забудь. Просто придумала на ходу.

Маша остановилась. Придумала? Нет, она точно не обычный персонаж или сюжетный глюк... Или она врет? Если подумать, у Маши нет никаких оснований верить этой полудикой кошке. Нет, надо срочно выбираться из этого странного места.

Клара не дала ей нормально подумать. Она протащила Машу в конец рынка, где стояли латники. И начала торговаться. На удивление, суровые мужики чуть не передрались за женскую мотоциклетную куртку. Клара отдала «броню» тому, кто отсыпал ей больше денег и ушла, оставив их выяснять между собой, кому такая вещь нужнее.

Штаны Маше снимать не пришлось. Клара купила ей самое простое платье и долго смеялась, глядя как девушка путается в длинной юбке при каждом втором шаге. Ну не любила Маша платья. Байки любила, кожанки любила, ветер тоже любила. И нежные платьица ну никак в ее картину мира не вписывались.

Еще несколько часов они потратили, собираясь «в поход». Клара раздобыла две сумки и методично скидывала в них одной ей ведомые штуковины. Маша, которая привыкла обходиться парой сменных трусов в рюкзаке, пачкой снеков и банковской картой, только пожала плечами, когда в ее сумку упал очередной моток веревки, пара странных склянок, пучок сухих веток и несколько маленьких деревянных бочонков. Зато оценила дорожный плащ, который вполне мог защитить от дождя и ветра. Клара полностью обошла рынок, потом переключилась на городские лавки. Такие же серенькие и невзрачные. Однако ближе к центру города, магазинчики становились богаче, разнообразнее и дороже. А домики насчитывали уже по два-три этажа. Жалко улицы не стали шире, и лошади никуда не делись. Грязь раздражала. От обилия неприятных запахов начинало тошнить. Маша старалась не дышать, не присматриваться к замызганному окружению, и ни к чему не прикасаться. Она то и дело поднимала подол платья, чтобы переступить через облепленную мухами кучу, поэтому, когда Клара бодро объявила, что они добрались до кондитерской, Машу чуть не вырвало от мысли, что в этой антисанитарии готовят еду. и ее, возможно, придется попробовать…

Дверь распахнулась, задев колокольчик. Веселый перезвон заставил всех обернуться на новых посетителей. Клара отсалютовала людям как старым знакомым и пошла вглубь помещения. А Маша осталась на пороге и тщетно пыталась поднять отвисшую челюсть. Вот теперь она почувствовала, что попала в сказку.

Вся грязь осталась за дверью. Изнутри кондитерская вся была сладко-розовой. С белой резной мебелью и широкими открытыми витринами. От свежей выпечки белыми струйками поднимался пар, хорошо заметный в свете косых солнечных лучей, проникающих сквозь высокие окна. Воздух тяжелый и теплый, словно пропитанный шоколадом, обволакивал приятным ароматом, что было особенно ценно после загаженной улицы. Тошнота сразу прошла, уступив место голоду.

Маша сделала шаг и уже собралась присмотреться к разнообразию горячих эклеров, только-только поставленных на прилавок кухаркой, как заметила, что с боку на нее что-то летит. Маша ойкнула, повернулась и выставила руку. Маленький черный комочек врезался в ладонь и растекся липким теплым шоколадом.

— Испортила помадку — плати! — сразу протянул руку лавочник.

— Чего?

Маша удивленно посмотрела на свою руку, потом вокруг и заметила...

По всей кондитерской летали маленькие разноцветные шарики. Кто-то от них уворачивался, кто-то наоборот собирал — аккуратно руками, или сразу ртом. Маша, не веря глазам, схватила зеленый шарик, летевший прямо на нее. И правда помадка... Как пахнет... Шоколад, мята, и... Неужели лаванда? Шарик почувствовал тепло руки и потерял форму.

— Уже две, — потер пальцами торговец.

— Но она сама в меня врезалась, — Маша показала запачканную ладонь.

— И что. Раз не хотела брать, надо было увернуться. — возмутился торговец. — Плати.

— Да на! — Клара бросила ему две монеты. — А ты смотри вокруг глазами, они даны не только чтобы ресницами хлопать. Пошли.

Маша скользнула взглядом по просторному залу в поисках умывальника, не заметила ничего похожего и, плюнув на брезгливость, принялась облизывать пальцы. Помадка оказалась нереально вкусной. Мягкой, немного горьковатой и совсем не приторной.

— Уммм... Как вкусно. Ты за ними шла? Понимаю...

— Ненавижу помадки. — сказала Клара, кончиком пальца оттолкнув от себя желтый шарик.

— Почему?

— Я... не помню... но они точно заставляют меня страдать.

— Мама тоже не любит шоколад, особенно мягкий, — вдруг вспомнила Маша. — Когда она была маленькой, злая повариха в детском саду ударила ее ложкой по лбу. В ложке был топленый шоколад, и мама обожглась.

Клара, видимо представив всю боль несчастной девочки, приложила руку ко лбу и сразу отклонилась назад — пропустила перед собой помадку.

Немногочисленные посетители почти не разговаривали, и в кондитерской стояла очень уютная тишина, время от времени нарушаемая похвалой в адрес повара, или громким сюпаньем, когда кто-то брался за слишком горячий чай.

Маша прошла вдоль прилавков, разглядывая причудливые пирожные, разноцветные конфеты и пряничные домики.

— Так зачем мы здесь? — спросила она Клару.

— За этим. — женщина показала кулек сушеных фруктов. — Вкусные, сытные и очень долго хранятся. То, что нам нужно. А на сейчас бери что хочешь. Рекомендую карамельные яблоки.

Словно услышав ее слова, по прилавку застучали деревянные палочки. Яблоки скакали в их сторону, как преданные котята. Крупная сахарная посыпка напоминала блестящие глаза, которыми яблоки, не мигая, смотрели на возможных своих... Ну не хозяев же...

— Они как живые! Разве что не пищат.

— Магия ж. Только не говори, что тебе их жалко. Нет, нет, нет! Если мы их и возьмем, то сегодня же съедим!

А Маша уже подставила руку, позволила наиболее смелому яблочку, перебраться на ладонь и почесала его около деревянной ножки. Клара схватила яблоко и одним укусом вырвала почти половину.

— Это еда! Не надо к ней прифясыфаться. Бфысь!

Несколько помадок отлетели от нее. И попали на Машу.

— Плати! — тут же возник торговец.

— Что за! Почему я должна платить? Что это за кондитерская, где посетителя обливают шоколадом за его же деньги.

— Будто в твоем мире люди так не делают.

Клара догрызла яблоко, расплатилась с торговцем, а Маша подумала, что в ее мире, люди пользуясь этим принципом обливают друг друга далеко не такими приятными субстанциями.

В конце концов, девушки выбрали себе лакомства по вкусу, набив все имеющиеся карманы доверху.

— Не сюда! — Клара подхватила Машу за руку, не дав сесть за милый резной столик у окошка. — Если не хочешь, чтобы счет вырос втрое, из-за разбившихся о твою голову помадок, пойдем в нормальную корчму. К тому же пора обедать, а мы не завтракали. Возьмем жареного мяса.

— Надеюсь, его можно будет прожевать, в отличие от вчерашнего кролика.

— Надейся, но не слишком. Я видела очень уж довольных охотников у пивной лавки, значит в меню сегодня дичь.

Корчма находилась на соседней улице и была куда менее приятным местом. Несколько мужиков что-то не поделили в этом культурном заведении и теперь решали вопрос, размахивая кулаками прямо на пороге. Клара бесцеремонно пнула их в сторону, а когда они попытались выразить свое негодование, непринужденно откинула балахон, демонстрируя разнообразие колюще-режущих предметов. Мужики затихли, как-то очень быстро пришли к согласию и растворились в тени домов.

Маша старалась держаться поближе к Кларе. Какой все-таки странный мир... какие сказки здесь обитают? Пока видно только обычное бедное захолустье. Может Клара все-таки слегка не в себе? Заведет в глушь, и поминай как звали. Нужно проверить.

— Клара, а как ты различаешь персонажей? — спросила Маша, когда они сели за стол. — Ну главный он или нет?

— Ты же видела лавочников. Тут много ума не надо. Главные герои... они всё про себя знают, и про тебя ещё немало расскажут. У них есть цель, мечты. Они умные, в конце концов, и интересные. Только безвольные. Ничего они против Автора сделать не могут. Он захочет, и они побегут, будто им вожжа под хвост попала. И не поймут. Я бы тоже, знаешь, была бы счастлива... Не понимать...

— Но ты же можешь им помочь, направить. Уберечь от бед, в конце концов.

— Я осознавшийся персонаж, а не оракул. Откуда я знаю, куда им идти и что делать? — Клара потыкала вилкой прожаренное мясо. — А ещё все герои известны.

— Ну это точно не правда, многие сказки говорят о крестьянах или вообще о зверях...

— Может, но наш Автор любит глобальные сюжеты. Каждая собака тут знает имена его героев. Даже, казалось бы, разбойника сделал он знаменитым и уважаемым. Что уж говорить о королеве с королем.

— Ну королям и королевам положено быть известными. Так что тут ты можешь ошибаться.

Клара фыркнула и разлила по стаканам молоко. Надо же, а Маша была уверена, что она принесет пиво или эль. Или достанет из сумки упёртую бутылку, но нет. А выпить сейчас было бы неплохо.

— Не в этих двоих. Их величества королева Амора и король Себастьян, в прошлом граф Симон-Эр-Фра, — Клара сделала вид будто приподнимает шляпу, — не просто главные герои... Они... Словно центр этого мира. В каждой сказке именно они выдвинут тот самый рояль из кустов, если понадобится. А уж непосредственно их история... Я думаю, с нее все началось... С принцессы...

Маша слушала, опустив глаза в свою тарелку и старалась проглотить мясо, не подавившись. Ее мутило. Как же так? Одна фраза, один факт и все меняется. Мама бы назвала это «твистом» или «вотэтоповоротом». Момент, когда история переворачивается. Приходит понимание, и вот Клара уже не может сказать, что знает этот мир лучше. Миг осознания, и уже не Маша зависит от нее, а наоборот.

Можно было понять раньше. Сразу, как только появился дедушка Счастье, но Маша не обратила на него внимание. Мало ли сколько на свете сказок люди написали о столь важной эфемерной сущности. Но Амора и Себастьян были слишком важными персонажами. Слишком личными, чтобы забыть их имена.

— Тогда Амора была только принцессой, — продолжала рассказ Клара. — Ее похитил дракон. Классика. Освободителю бы досталась корона Эридана. Амора ждала спасителя...

— Но не дождалась, — подхватила Маша, — ей пришлось бежать самой, под весенними дождями. И спасать королевство от захватчиков. Ты права, они главные герои. Особенно Себастьян. Да, принцесса проявила мужество, но именно граф вместе с отцом помогли ей провернуть это дело. Симон-Эр-Фра заменили принцессе и гвардию, и учителей, и совет. Я всегда считала именно его главным героем. — Маша представила статного графа, которого чуть ли не боготворила в детстве, — Да и если судить по продуманности… Граф куда живее принцессы, еще до встречи с Аморой его история была интересной. Выбор между отцом и другом. Спасение дракона, война. Иногда мне казалось, что это Амора часть его сюжета, а не наоборот.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Клара, но тут же ответила сама себе: — А ну да. Твоя мама рассказывала тебе сказки.

— Не просто рассказывала. — Маша выдохнула и подняла глаза на собеседницу. — Это она их написала.

Глава 4

Девочка Маша бегает по прихожей. Шерстяные носочки скользят по холодному полу. Большая и широкая комната отлично подходит для игр. Тут и каток, и зал для бала, и широкая долина, заросшая травой. Бабушка Таня не разрешает бегать, и мама Алёна тоже. Но сейчас они не видят.

Девочка Маша любит всё называть по имени. Ведь оказалось, что имя есть у всех. Вот раньше не было, а теперь есть. Точнее девочка Маша просто не знала, что они были. И мама, на самом деле Алёна, а бабушка - Таня. А папа вообще Степан. Но с ним пока все сложно, поэтому он просто «па». Девочка Маша пробегает мимо журнального столика и хватает из вазочки желтый цветок. Ненастоящий, но так даже лучше.

— Смотри, белка, какие цветы. Мы почти совсем близко. Я уже вижу пещеру, в которой живет Счастье. — говорит девочка Маша маленькой тряпичной белке, сидящей в кармане кофточки.

Девочка Маша скользит по полу, падает на колени и ползет к приоткрытой двери, за которой таится темная пещера. Там над ванной уже расклеены маленькие светящиеся звезды, совсем как настоящие. Но девочка Маша знает, что не сможет унести кусочек, если Дедушка не разрешит. Дедушка спросит: «чего же ты хочешь?» и девочка Маша сидит на холодных камнях пещеры и думает. Сильно-сильно думает, чего хорошего она хочет. Ведь хотеть обязательно нужно хорошего.

Вдруг пещера озаряется светом. Девочка Маша вскакивает, не веря чуду. Это дедушка! Пришел!

Но в дверях стоит мама Алёна и удивленно смотрит на девочку Машу.

— Ты чего в темноте сидишь?

— Так пещера же.

— Ааа… ну считай, что я твою пещеру захватила, мне постирать надо.

— Нельзя захватить пещеру Дедушки. Он тебе счастья не даст!

Мама Алёна вздрагивает и отводит взгляд.

— А… это не Дедушкина пещера. Ты разве не заметила, что здесь живет… — мама Алёна отставляет тазик и поднимает руки над головой, — Дракон. Р-р-р.

Девочка Маша кричит и забирается в ванну.

— Не было там дракона! Он не из этой сказки!

— Да, он из другой.

Мама Алёна вытаскивает девочку Машу из ванны.

— И если ты не будешь мешаться, я тебе ее расскажу.

Девочка Маша хмурится и думает.

— А про что она?

— Про принцессу. Очень смелую и добрую.

Принцесса! Девочка Маша видела книжку про принцессу в столе. Но мама Алёна не стала ее рассказывать, не разрешила, только картинки дала посмотреть, а потом спрятала и заменила на басни про зверей. Теперь Девочка Маша не любит обезьян в очках.

— Та самая! Расскажешь?!

— Да, ты же уже большая. Вон все имена запомнила. Запомнила же? Как зовут дядю?

— Коля, Николай. А папа – Степан. — девочка Маша уверенно поднимает палец и хихикает, — Пан Степан. Как Фанфан-тюльпан.

— Ну вот, умница. Иди поиграй в комнате. Вечером расскажу про принцессу.

— А принцессу как зовут?

— Амора.

— А…

— Дракона Угро, а принца Себастьян.

— Се-ба-тян. — Девочка пробует новое имя на вкус. — Глупое имя.

— Ну какое дали.

— Придумай другое. У тебя же есть время до вечера. Я подожду.

Мама Алёна смеется и закрывает дверь.