О ком тоскует Богиня смерти

Тебе, душа моя

Душа моя, если бы я только знала, где окажусь в итоге, я бы не проронила ни одной слезы.

Но если же нужно было все это прореветь, чтобы оказаться рядом, я бы согласилась даже дважды выплакать положенное.

Пролог

Почти полвека назад

У Смерти моей большие глаза,

В них отражаются души.

Она провожает их в небеса

И учит Богов внимательно слушать.

Это была последняя ночь, когда я слушала пророческие стихи Кита под шум прибоя. Помню, луна светила ярко, и тёплый ветер не видел разницы: подгонять мелкие волны к берегу или трепать мои длинные чёрные волосы. Мне всегда нравились эти волшебные моменты. Я, он и лирика чужих судеб хриплым полушёпотом на склоне холма города, в котором дома выглядели так, словно братец Бог-Создатель просто выкинул их из плотно сжатого кулака, точно кости в какой-то игре, хотя на самом деле их строили долго, по человеческим меркам, и вложили в строительство очень много сил и труда. Любимый город у самого чистого моря, которое отливало бирюзой, освещали редкие огни на улицах, пока привычный вечер становился роковым. И жути нагоняло то, что пророчество в этот раз, кажется, было обо мне.

Смерть моя любит, когда ей читают стихи.

И любит самые тёмные ночи.

Она легко отпускает грехи,

Закрывая свои тёмные очи.

– Ты правда видишь сон обо мне? – насторожилась я, выпрямив спину и глядя прямо в его серые глаза. Зрачки тонули в омуте, когда Кит видел пророческие сны. Таким завораживающе-прекрасным всегда бывал его взгляд в эти моменты.

– Что это значит? Пророчество?

Кит поправил свою единственную белую прядь, которая упала на глаза. Заправил её за ухо, к остальным чёрным волнистым волосам, и, улыбаясь, продолжил:

Но время Смерти моей подходит к концу.

Уже подобрали ей душу в награду.

Пора опустить меч в ножны бойцу,

Спеть прощальную балладу.

И от того, какой пугающей была эта грустная улыбка, я коснулась шрама, опоясывающего мою шею, съёжилась, прикрыв белые плечи накидкой. Прибой становился громче, ветер усиливался. Мир вокруг как будто тоже предупреждал меня об опасности.

– Боец – это...? – нахмурившись, спросила я.

– Ты, – победно кивнул он, и глаза его стали привычными. Только у двух Богов в этом мире глаза были бездонно-чёрными. У меня и у Кита. Говорят, это потому, что только мы с ним видим и переживаем все ужасы, что могут выпасть на долю людей. Войны, хвори, бедствия – он видит во снах, а я наяву.

– Ты радоваться должна. Это же освобождение.

– Освобождение? Выбрали душу? Чему тут радоваться?

Меня больно кольнула в сердце его предательская радость. Я прекрасно справлялась со своей работой. Забирала души, и глазом не моргнув! Ни разу не упустила ни одной! Более того, стольких бродячих за предшественницей собрала! И меня просто так хотят списать со счетов? И каким образом? Для этого выбрали смертного?

А ещё эта улыбка... Кит так редко улыбается, и почему именно после новости о том, что для меня скоро всё закончится?

– Отдых. Разве, тебе не это нужно? Ты не заметила, как у тебя стали появляться чувства и эмоции? Ты ведь знаешь, что это значит?

– Я всё так же стабильно холодна, – нахмурившись, соврала я. – И я сама решу, что мне нужно.

Когда братец Бог-Создатель вытащил меня из небытия, то отметил, что я непременно справлюсь. Сказал, что, благодаря всему, что я пережила, всему, что видела, когда была обычным человеком, меня и выбрали на этот пост. И теперь он не может посмотреть мне в глаза и напрямую сообщить, что хочет убрать меня? Хочет просто подослать смертного?

– Сложно ему будет с тобой, – продолжил болезненно-сладко улыбаться Кит.

– Кому? – не поняла я.

– Душе, которая согласилась стать твоей наградой.

«Согласилась»? Я правильно услышала?

– Так он ещё и сам согласился стать моей погибелью!

– Ты переворачиваешь мои слова. – Наконец-то Кит перестал улыбаться. Встревожился от моей уверенности. – Тебя как Смерти.

– Это не важно, – прорычала я сквозь зубы. – Где мне найти его?

– Стой, Аделин, нельзя. – Он испуганно взял меня за руку. Тонкие холодные пальцы сцепились на моём запястье. – Если Дан узнает, что я рассказал тебе о пророчестве... Я не должен был этого говорить, но думал, что ты поймёшь правильно, а не упрёшься своими прекрасными рогами! Я вообще не ожидал, что ты разозлишься. Ты же обычно спокойная, тебя ничего не могло вывести из себя столько столетий!

Не могло. Только теперь я и правда начала чувствовать эмоции... Рога, о которых вслух упомянул Кит, я тут же спрятала. От обычного человека меня отличали только шрам на бледной шее и спрятанный под шёлковым платьем такой же шрам на левом бедре. Шрамы такие, словно меня сшивали, как тряпичную куклу.

И вдруг меня переклинило. Я не могла злиться на Кита. Но и допустить, чтобы кто-то вновь сделал мне больно, – тоже. Меня накрыла обида.

– Кит, пожалуйста, я же никогда ни о чём тебя не просила, – сказала я, пытаясь найти равновесие в эмоциях, о которых забыла так давно. Дыра отчаяния и страха в груди росла с огромной скоростью. Я не хотела чувствовать это всё, но ещё больше я не хотела оставлять свой пост.

– Ты как ребёнок, ей-богу. Просто дай этому случиться. – Кит отвёл взгляд, чтобы не смотреть на меня.

Дать случиться чему?.. Аргх. Молча я продолжила сверлить взглядом Бога Пророческих и Лживых снов, пока он не сдался.

– Ладно, – тяжело вздохнул Кит и поднял свои тонкие длинные кисти в знак поражения. – Но только потому, что я надеюсь на твоё холодное, как ты утверждаешь, сердце и благоразумие. Я скажу, как ты сможешь почувствовать его. Надеюсь, что после встречи с ним ты всё поймёшь.

***

Если нас связал сам Бог-Создатель, если это правда был Дан, то найти эту душу не составит труда. Стоя на склоне горы, я закрыла глаза, чтобы услышать его. Ночью огни в каменных домах горели редко, и каждый дом из белого камня был похож на рядом стоящий. Я закрыла глаза и прислушалась к тишине. И услышала... Как только что забилось его сердце при рождении.

Я тут же появилась в человеческих покоях, где родилась моя погибель, уверенно прошествовав по комнате, склонилась над младенцем. Всего лишь новорождённый ребёнок. Резко взмахнула рукой, и крохотная грудная клетка замерла на выдохе, больше не вдохнув.

– Я убью тебя снова, – тихо прорычала я. – И снова. Сколько бы раз ты ни переродился. Запомни меня.

Буря гнева одолевала меня так сильно, что я упустила момент, когда стала видна для смертных. Его мать закричала, увидев чёрные крылья, распахнувшиеся за моей спиной. Она сидела в своей кровати, прикрывая нагое тело чистой покрывалом. Служанка рядом только успела протянуть руку – и рухнула без сознания.

Как только я вновь взмахнула рукой, чтобы забрать и жизнь матери, мою кисть сковала колющая боль. Волосы-проволоки прятали её уставшее худое лицо, застывшее в ужасе.

Тц... я прикусила от боли губу, схватилась за руку, что болела так, словно её пронзали тысячи иголок, и попыталась раствориться в воздухе. Неудача. Мне пришлось сделать пару неуверенных шагов к открытому окну, и оттуда я уже взлетала на небеса.

***

Вбежала в тронный зал Бога-Создателя, переполненная злостью. Моё чёрное шёлковое платье в эту светлую ночь развевалось, словно крылья, которые спрятались под бледной кожей плеч сразу, как я ступила в Эдем.

– Ты издеваешься? – кричала я так, что, кажется, колонны в этом пустом зале без стен задрожали, а перистые слои, на которых парила тропа к Богу-Создателю, отплыли на добрый метр ближе к горизонту.

– Тише, я же тебя прекрасно слышу.

Дан сидел на своём троне, как ни в чём не бывало. Спокойный, словно утренний штиль у берегов моего любимого моря. Ночь подходила к концу, и рассвет нежно касался каждой неровной и мягкой поверхности Эдема, окрашивая всё вокруг в цвета спелых персиков, прогоняя темноту.

– Зачем ты так со мной поступаешь? Зачем забрал у меня силу?

– Зачем? Это я должен тебя спросить. Зачем ты убила её сына? Раньше ты лишала людей жизни только по одной причине: ты была рационально холодна и не использовала эту силу под влиянием эмоций. Никогда. Сейчас это не так.

Осознание, что этот ребёнок – первый человек, которого я убила, пробрало до дрожи, заставило затаить дыхание.

– Я знаю, что ты выбрал его для того, чтобы избавиться от меня.

Дан наклонил голову набок, всем своим видом демонстрируя непонимание.

– Это Кит тебе рассказал? Ты же знаешь, что пророчества никогда не трактуются точно. Их нельзя воспринимать буквально. Придёт время, и ты поймёшь, о чём оно было.

– Придёт время – и что? Ты заменишь меня?

– Ты можешь обмануть его, но не меня и не себя. Ты злишься, потому что у тебя появляются чувства и эмоции. Тебе будет сложно продолжать забирать души людей.

– Не решай за меня. Я буду нести свою службу. И я продолжу убивать земные воплощения души, что ты подобрал для меня. Я найду миллионы способов.

Я сжала руки в кулаки, ногтями впиваясь в ладонь.

– Не продолжишь. Его мать знает, что происходит. Она слышала твою угрозу и уже попросила меня о его защите при перерождении.

– И ты согласился? – Брови мои поднялись, когда он кивнул.

– Как ты мог заключить договор со смертной? Что я сделала тебе?

– Ты не понимаешь...

– Чего я не понимаю? Что вы пытаетесь от меня избавиться? – крикнула я, не понимая, почему он не может ничего сказать прямо.

– Никто этого не хочет, просто такова твоя судьба. Прекрати бежать от неё и прими. На твоё место придёт другая.

– Очередная, – фыркнула я. – И ты думаешь, что она справится?

Больше всего мне не нравилось в этом диалоге, что Дан, Бог-Создатель, хоть и был старше Вселенной, но пребывал в детском образе. Светловолосый мальчишка шестнадцати лет на вселенском троне. Уйду я, как моя предшественница, придёт другая. Только он один, капризный ребёнок, вечен. Он не поймёт меня. Не поймёт моего страха снова быть отправленной в небытие.

– Следующая. Я люблю вас всех, но даже Смерти нужен отдых. Ты пришла в этот мир холодная, как лёд, а сейчас ты – пламя, разрушающая всё на своём пути.

Злость сменилась отчаянием. Это моя вина? Я и правда не могу признать, что стала такой слабой?

– Я стала слишком эмоциональной, поэтому ты решил от меня избавиться?

– Милая, просто дай этому случиться.

– Встать на колени и подставить голову под топор?

– Да с чего ты взяла, что я хочу казнить тебя?

– А что тогда? Наградить?

– Может быть. Согласишься, тогда узнаешь.

– Если это не казнь, то и со мной сделку заключи. Защищай сколько хочешь моего убийцу, но дай мне подсказку. Ты так хочешь, чтобы это случилось. Так помоги.

– Хорошо, – тяжело вздохнул уставший Бог. – Твоя погибель будет знать твоё настоящее имя – Адалина. Так ты и будешь находить нужного тебе смертного. Но каждый раз, когда ты будешь находить его, он будет знать, кто ты и почему желаешь ему смерти. Это всё, чем я могу тебе помочь.

– Ненавижу тебя. – Это было последнее, что я сказала Дану, перед тем как раскрыть свои огромные чёрные крылья и спрыгнуть с небес.

Глава 1

– Говорят, когда художница выставила эту работу в сети, она спросила у своих подписчиков: волшебный этот прекрасный кит или мёртвый, – сказал Кит, появившись из ниоткуда, и, шагнув вперёд, встал рядом со мной.

Я не отрывала глаз от холста. Персиковый закат и синие облака – точно, как в день нашей с Даном последней встречи. В них парило то большое млекопитающее, о котором говорил Бог лживых и пророческих снов. Я нарисовала эту картину в своей прошлой жизни. Жаль, что мне пришлось попрощаться с этим уже знаменитым именем, сменить паспорт и место жительства, инициировать свою смерть.

– Тогда, конечно, все начали писать, что он волшебный, – продолжила я, вспоминая тот день. В памяти людей художница этой картины прожила отличную жизнь и умерла красивой и молодой, оставив свои работы музею.

Голос тихим-тихим эхом прошёлся по большому тёмному залу. Только картины на оливковых стенах городского музея были подсвечены.

– А потом художница написала, что волшебства не бывает, и совершила самоубийство.

Рассказываю подробнее, о чём речь: я закончила картину под утро, опубликовала пост-вопрос в обед, а пост о смерти – уже поздно вечером.

Было это ровно два года назад. Поэтому группы, тематикой которых было искусство, сегодня вовсю рассказывали об этой картине и самоубийстве автора. Невольно именно из-за них я начала тосковать по прошлой жизни и решила наведаться в музей ночью, пока никого нет. Богам нет нужны ждать открытия музея. И Кит почему-то решил появиться – спустя столько лет – именно сегодня.

– Следишь за мной в соцсетях? – догадалась я, вспомнив, что он процитировал мой вопрос.

Бог лживых и пророческих снов кивнул, поправил жилетку под пиджаком. Строгий костюм шёл ему больше, чем лохмотья-накидки, которые Кит так любил надевать в предыдущие наши встречи.

– За каждой твоей личностью. Даже удивлён, что иногда ты проживаешь две жизни сразу. И очень активно.

– Когда есть человек, который может изготовить тебе несколько паспортов, почему бы не использовать эту возможность?

– Не знаю, я не прячусь от Дана, у меня нет необходимости жить человеческие жизни, а уж тем более – есть и работать.

Он оценивающе посмотрел на меня. В его взгляде ясно читалось сочувствие. Меня лишили большей части сил, а я добровольно отказалась от небес. Богиня, живущая, как смертная, только потому, что стала неугодна Богу-Создателю.

– Оно того стоит, – фыркнула я, намекая, что меня всё устраивает.

– Ага. – грустно вздохнул он и насторожился, услышав дробь шагов по паркету.

Видимо, своим разговором мы привлекли охрану. Переглянулись, и я, аккуратно взяв его за руку, переместила нас в мою квартиру.

***

Уже довольно долгое время я жила, как изгой небес. Не общалась ни с кем из Богов, но всегда чувствовала, что Кит рядом.

– Ты ушла с головой в творчество? Правда? Так справляешь с эмоциями?

– Да. Человек, который помогает мне с документами, посоветовал такой метод. Ещё я прохожу терапию с психологом.

– Так ты не отрицаешь, что у тебя есть эмоции?

Я приподняла левую бровь в удивлении, сложив руки на груди. Этот вопрос – шутка? Кит уже не раз видел их катастрофические проявления.

– Ты просто ждёшь моего признания вслух?

Кит мило улыбнулся. Этой улыбкой он не желал ни зла, ни признания победы. Он умилялся, словно я – непослушный котёнок, готовый признать, что биться головой о стену на самом деле очень больно.

Я всё ещё существую как Смерть в этом мире, несмотря на то, что с момента последней встречи с Даном прошло ни много ни мало – триста лет. Пока Моя погибель, несомненно, проживает свою счастливую жизнь, мне снятся кошмары, как только я закрываю глаза. Да-да, смерть тоже любит поспать.

Несмотря на то, сколько лет уже позади, я всё ещё помню, как раньше очень любила бродить по рынкам и притворяться, что моя жизнь тоже имеет границы. Притворяться человеком. А теперь и притворяться не надо. Граница может наступить уже завтра.

Но я смирилась. Так же просто, как и со всеми катастрофами этого мира.

– Ты такая красивая. Даже когда очень уставшая. Даже когда перестала улыбаться.

– Ещё скажи, что я красивая, когда плачу.

– Когда ты плачешь, мне больно. Я до сих пор виню себя в том, что испортил всё.

– Мне неприятно это слышать. Неприятно, что ты жалеешь о том, что помог мне.

– Помог ли? – с грустью вздохнул Кит, опустив руки в карманы.

– Ты поэтому так давно не появлялся? Потому что жалеешь?

– Нет, Луна моя. Стыдно признаваться. Я немного был разочарован.

– Во мне?

– И в тебе. И в себе, – коротко ответил он.

Я стыдлив отвела взгляд. Мне было привычно бунтовать против Дана веками, потому что я считаю его виновником всего произошедшего, но от осознания, что я стала разочарованием для Кита, захотелось поднять лапки вверх.

– Я разочаровался почти сразу. Думал, что знаю тебя. Думал, что, сказав тебе о пророчестве, – помогу, как уже говорил. Думал, что ты поймёшь, о чём речь. Но ты соврала. На тебя уже влияли чувства и эмоции.

– В этом нет моей вины.

– Ты соврала. Чья это вина?

Я промолчала.

– Но не это страшно. Ты убила ребёнка.

– И поплатилась за это. Меня лишили большей части моих сил.

– Но ты после этого убила его снова, как и пообещала. Когда он едва достиг пяти лет. Удивительно, что эту смерть Души-награды....

– Душа моей погибели, – исправила его я.

– Я буду называть её так, как мне угодно, – строго произнёс Кит, и я вздрогнула. – Итак, пока ты меня не перебиваешь, я хотел сказать, что для меня удивительным является факт, что эту смерть Души-награды ты не вписала в книгу. Хотя книга, которую ты начала выкладывать в сети, как я понял, является твоей биографией.

– Я не горжусь тем, что сделала.

– Я был бы очень удивлён, если бы ты гордилась тем, что завела маленькую девочку, коей в том воплощении была Душа - награда, в лес и оставила её умирать с голода.

– Я не горжусь этим, – сквозь зубы повторила я. – Я была зла, я поддалась эмоциям.

– Поэтому тебе надо было оставить свой пост ещё до этого, понимаешь? Твои эмоции делают тебя простым человеком. Для людей нормально делать ошибки и чувствовать сожаления. Для Богини Смерти – нет.

– Ты за этим пришёл? Тогда спешу тебя расстроить: я исправилась, я держу всё под контролем.

– Да, исправилась… После массовых смертей в средние века ты остепенилась. Что ты пыталась доказать Дану? Что ты тогда кричала? «Смотри, сколько я душ могу забрать сразу?»

– Кит...

– Я предупредил тебя, что будет. Предупредил, что ты потеряешь всё. Но что ты сделала? Сожгла целое королевство...

Бал, который не должен был состояться

(Глава из моей книги)

Это было время красивых замков, прекрасных рыцарей и добрых королей.

Когда дорога на небеса закрывается, приходится учиться жить, как человек. Признаться честно – это было сложно.

Задолго до инцидента с пророчеством я забирала души людей и видела обратную сторону человеческой жизни. Видела, что всё на самом деле рано или поздно заканчивается. Ты мог приносить в этот мир радость и счастье, но умереть от удара камнем по голове. А мог приносить одни разрушения – и спокойно почить в своей кровати, прожив долгую жизнь, без каких-либо сожалений. И меня удивляло, как люди при таком раскладе могли оставаться бесстрашными. Например, один из них осмелился допекать саму Богиню Смерти.

– Тебе жить надоело? – прошипела я, когда тучный, явно нетрезвый представитель охраны схватил меня за руку.

– Да ты знаешь, кто я? – прокричал он, едва удерживаясь на ногах. Догадаться, кто он, оказалось несложно – толстяк был в рыцарской броне. Человек явно высокого чина. Не удивилась бы даже, если он служил самому королю.

– Либо бессмертный, либо без грамма разума в голове. – Шипение сменилось рыком. И пусть сейчас я не могла избавиться от него одним щелчком пальцев, я легко найду тех, кто вечером скинет его со скалы.

– Да я...

– Девушку отпусти, – раздался голос со стороны. Негромкий, но такой властный.

– Я вас двоих в темницу... О, из-з-звините. – Пьяница словно перестал сопротивляться желанию припасть к земле и рухнул, когда незнакомец снял свой капюшон. Доспехи громыхнули вместе с ним при падении. – Мой господин. – Голос толстяка стал твёрже, трезвее, а речь – более бессвязной. Румяные щеки побледнели. Он тут же отпустил моё запястье, и я спрятала свою бледную руку под плащом, укутываясь в него ещё сильнее.

Я нахмурила брови, злясь на ситуацию. Хотелось не просто убивать, а именно иметь возможность делать это так же просто, как и раньше. Но оставалось только разозлиться ещё больше – от того, что Дан был прав: мои эмоции влияли на моё предназначение.

«Направо и налево убивать людей нельзя. Нельзя», – успокаивала я сама себя, и до меня не сразу дошло, почему пьянчуга так испугался.

– Мой король, – замямлил он, и тут мои глаза широко раскрылись.

Люди говорят: короли выбраны Богами. Говорят так лишь потому, что сами наделили королей властью, сравнимой с властью Богов. Король диктует закон, диктует справедливость (что, прошу заметить, отличается от понятия закона), диктует имена тех, кто сегодня пойдёт на эшафот. Короли распоряжаются людскими судьбами, что, к слову, редко позволяет себе Бог-Создатель. Забавно, да?

– Завтра, на трезвую голову, мы обсудим с тобой сегодняшний инцидент. Иди отсюда, – спокойно произнёс молодой король, и мужчина в буквальном смысле бежал прочь.

Итан стал королём не так давно. Его отец пал на поле боя, и на трон взошёл молодой наследник. Помню тот день, когда я забрала душу короля. Он погиб при нападении на соседнюю деревню, что не хотела входить в состав союза и платить налоги. Настолько старый король был уверен в своей победе, что не признавал даже собственной смерти. Всё пытался схватиться за меч, рвался в бой.

А его сын... Ходили слухи, что Итан часто натягивал тряпье и выходил в город без охраны, но я не очень-то в это верила. Даже несмотря на его необычную, красивую внешность, а точнее – на глаза цвета чистого лазурного моря, словно у берега моего любимого города, по которому я так тосковала, и кудрявые волосы, которые спадали на лицо, цвета золотистого пшена, узнать в толпе его было сложно. Наследник редко являлся на официальные выступления и мероприятия. Более того, мало кто видел его вблизи, кроме узкого круга приближённых.

– Я бы хотел извиниться за недостойное поведение моей охраны.

– Извиняю, – протараторила я и быстрым шагом хотела обойти его, скрыться, спрятаться. Я терпеть не могла людей, что сравнивали себя с Богами. Но молодой король преградил мне путь.

– Я бы хотел...

– Что? Благодарности? Я девушка самостоятельная. Справилась бы сама. Благодарить не буду. – Я всё ещё злилась. Думал, что, раз такой красивый и король, то всё ему можно?

– Я бы, правда, хотел извиниться. Мне ужасно неприятно, что моя охрана доставила неудобства такой... такой... – запнулся Итан, от чего моё раздражение сменилось недоумением. Я подняла голову, глядя юноше в глаза. Застыла. Какую характеристику он хотел мне дать?

– Вы такая красивая, – неуверенно произнёс молодой король, и я громко рассмеялась. – В качестве извинений я бы хотел пригласить вас на бал в своём замке.

Он сделал шаг вперёд, а я тут же отступила назад, продолжая хихикать, прикрывая рот рукой. Мой смех стих, но осталась улыбка.

– Вынуждена отказаться. У меня нет платья.

– Я подарю любое. Прикажу сшить, какое пожелаете. Или украду, если уже присмотрели себе что-то.

– Вы каждой девушке такое предлагаете? – Я склонила голову набок, с интересом раздумывая над его предложением.

Мы стояли в грязных лохмотьях посреди торговых рядов центральной зелёной улицы и не могли отвести друг от друга глаз.

– Нет, вам... просто...

– Не знаю, на балу такие строги правила. – Я начала искать причины для отказа. – Танцевать без остановки три часа. Даже Боги пытки помилосердней придумывают.

Если вы никогда не бывали на балах, расскажу коротко, какие там абсурдные правила. Например, к причёскам – обмазывание волос вонючим салом для придания им формы. А ещё требование танцевать без остановки не менее трёх часов, покрываясь потом. Фу... После таких мероприятий в спешке сбегающие гости покидали этот мир так же быстро, как и бежали по лестнице замков. Пневмония после балов в холодную пору сгубила больше молодых девушек, чем неравный брак.

– Никаких требований по поводу танцев.

– И эти причёски…

– Ваши волосы прекрасны, уложите их так, как пожелаете.

– Разе так можно? – Я приподняла в удивлении бровь.

– Конечно, я же король, – уверенно произнёс он. – Я отменю эти правила.

– Да? Что же, думаю, что тогда смогу освободить один вечер для Вашего Величества.

***

Обычно, я предпочитаю не заводить отношения с людьми. Один взмах рукой, и я могу заставить забыть толпы людей о моём существовании. Но тогда, на рынке, рядом с Итаном я почувствовала что-то странное. Почувствовала то, чего не чувствовала с рокового вечера пророчества. Спокойствие. Буря гнева утихла, когда он появился рядом, а раздражение испарилось, когда Итан сказал, что я красивая.

Моя красота специфична. Она в бледности кожи, в тонких запястьях, в длинных чёрных волосах и таких же чёрных больших глазах. Она также в моих шрамах. Так говорил Кит. Ещё он часто упоминал мои рога, но люди такое не приветствуют, так что я взяла в привычку их прятать.

Никого из людей я так не завораживала, как Итана. И в тот момент, когда все Боги отвернулись от меня, Итан стал тем, кто, кажется, спас. Стыдно признаваться, но я ухватилась за это спасение, пусть даже такое короткое, длиной в человеческую жизнь.

Сменилось три полных луны, и я, как и обещала Итану, явилась в замок. Я всегда поражалась тому, какие прекрасные здания могут возводить люди. Огромный замок из белого с оттенками песочного кирпича, золотые звезды на шпиле чёрных крыш словно касаются небес. По мосту через главные ворота шествовали представители высших сословий. В пышных ярких платьях плыли дамы, в строгих нарядах их сопровождали кавалеры.

Волшебное время для таких мероприятий – ночь. К слову, если бы у этого бала было бы название, то оно точно звучало как «Бал, который никогда не должен был состояться». Потому что, пока я пряталась в замке от людских взоров, уже услышала много чего интересного. Например, что сам Итан отказывался от проведения праздников всё короткое время своего правления, но однажды вернулся в замок в лохмотьях через парадные двери и попросил мать организовать праздник. Стоит уточнять, что в этот момент мать была близка к потере сознания?

– Поговаривают, он организовал всё это ради незнакомки с улицы. Вот глупости какие, – сказала одна из служанок другой, пока они проходили мимо меня, даже не подозревая о моём присутствии. – Кем же надо быть, чтобы король ради тебя бал устроил?

«Надо быть Богиней смерти», – улыбнулась я вмыслях.

Мне нравилось бродить по замку. Рассматривать кирпичные стены, огромные люстры, оружие на стенах, портреты королевской семьи. Когда я дошла до покоев Итана, то решила продолжать скрываться. Я всё ещё не была уверена, что мне следует здесь находиться. Как только я осознала, что я делаю... Близкое знакомство с обычным человеком?.. Мне тут же захотелось развернуться, сбежать прямо сейчас. Моего присутствия не заметили бы даже мыши. И только я решила исчезнуть, как дверь открылась. Итан, явно чем-то обеспокоенный, торопливо вышел из покоев.

Я стояла рядом и не дышала, пока слуга поправлял его наряд.

– Думаешь, я смогу ей понравиться? Хочу предложить ей остаться в моём замке.

– На ночь?

– Навсегда.

– Не слишком ли вы спешите, мой король?

– Как сватать невест с соседнего королевства, так хоть сразу оставайтесь, давайте вечером венчаться, а как я встретил невероятную девушку, искал её среди прохожих каждый день и жду встречи спустя три новолуния, – так я спешу?

– А если она из бедной семьи? У нас так и не получилось разузнать, кто она и откуда.

– И что?

– У неё, скорее всего, даже приданого никакого нет.

– У меня есть. Замок, королевство, целая конюшня лошадей, на худой конец. На двоих поделить – будет достаточно, не думаешь?

Итан вёл себя уверенно и дружелюбно, хотя мог остановить этот разговор одним словом.

– Вы неисправимый романтик, Ваше Величество. И чем она вас так зацепила?

– Я, знаешь ли, впервые увидел её, когда она пыталась помочь умирающей женщине на рынке.

– Продавщице рыбы? Вы про неё?

– Да, точно.

– И она смогла ей помочь? Не припоминаю, чем закончилась та история, – нахмурился слуга.

– Кажется, нет. Но пыталась же.

Женщину, которая умерла, стоя за прилавком, я помнила – и помнила, что помочь ей ничем не могла, даже если бы хотела. Во время жары при большой нагрузки сосуд в её голове, кажется, лопнул. Умерла она мгновенно. И всё, что я могла, – помочь её душе отправиться на суд к Дану.

– Она же точно придёт? Я попросил охрану встретить её у дома и привезти в белой карете, но вестей до сих пор нет. Платье отправили по правильному адресу? Гонец что сказал?

– Всё точно, как вы приказали. Платье вручили за неделю до бала по адресу, который вы озвучили. Но карету подали туда зря. Это адрес пекарни. Возможно, она там работает.

Карету? Я едва сдержала смешок. За мной? Звучит, как повод остаться.

Итан поспешил вниз – искать меня, а когда не нашёл, развернулся на последней ступени.

– Скажите, если прибудет карета с ней, а я пока пойду... – Он не успел договорить. Я перебила:

– Карета была лишней. Я справилась сама.

– О, вы здесь... Я совсем не ждал вас. Думал, не придёте. – Король отвёл взгляд, пока врал. – И вообще, я уже думал уходить.

Отвёл взгляд, но тут же вернул, рассматривая меня в бальном наряде. Корсет из полупрозрачной ткани, пышная чёрная юбка, украшенная красными искусственными розами. Уверена, пока рукодельницы его шили, точно называли поминальным.

– Ага. – улыбнулась я. – Значит, я опоздала. Тогда тоже откланяюсь.

– Как? – удивлённо спросил Итан и в волнении расстегнул верхнюю пуговицу своего красного мундира.

– Ну, раз я опоздала. Что мне тут делать теперь? – Я повернула голову в сторону огромного зала, где танцевали гости, а после и сама собиралась развернуться.

– Останьтесь, – Итан с хитрецой улыбнулся, но тут же спрятал улыбку. Спустился со ступени и протянул мне руку в белой перчатке. – Пусть первый танец мы уже пропустили, но эта музыка играет только для нас, слышите?

– Не вижу ни одной причины, чтобы спорить с вами.

Я склонила голову набок и рукой в сетчатой перчатке коснулась его ладони. Он в ответ сжал мою, притянул меня к себе, приглашая в центр зала. Люди вокруг расступились, приветствуя короля. В освещённом факелами зале с огромными окнами, где через витражный рисунок, пробивался лунный свет, в танце кружились только мы – я в своём чёрном пышном платье, украшенном красными розами, и король Итан. Как и при нашей первой встрече, мы не отводили друг от друга глаз. Я – от его лазурных, а он – от моих бездонно-чёрных.

Его хватило только на один танец. И меня, если честно, тоже. Я привыкла находиться в тени, скрываться. Более того, дни, когда я танцевала, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Мы с Китом часто наблюдали за людьми в окнах домой, которые нежно танцевали в ожидании, пока в старом котелке сварится мясо. Обычно наблюдали с того же холма, где он читал мне пророческие стихи, и пытались повторить движения. Получалось очень плавно и красиво, потому что Кит умел вести. Итан же часто спотыкался, но каждый раз крепко удерживал меня, когда я спотыкалась следом. Я даже подумала, что он делает это специально.

После столь неумелых танцев Итан пригласил меня на балкон дальнего зала. Там никого не было. Даже гостей высших сословий не пускали в зал на втором этаже. Король вообще запретил гостям покидать бальный зал.

Всё потому ,что Итан опрометчиво приказал оставить двери открытыми, дабы в зале был свежий воздух. Крестьян сюда не пускали, но толпиться за дверьми им это не мешало. Охрана была настороже и благоразумно не подпускала никого к лестнице.

Только Богам лестницы не нужны, как мы с вами знаем.

– Адалина, – манящий, сладкий, как самые спелые персики в ухоженном саду, голос Бога любви раздался позади меня, пока я рассматривала лес с балкона замка и полную луну на небе.

– Что ты тут делаешь, Винсент? – резко обернулась я.

– Прячусь от Марун. Иногда её слишком много.

– Марун тоже здесь? – удивилась я. Хотя это, конечно, было очевидно. Всем известная Марун – Богиня страсти и азарта, законная жена Винсента – Бога любви. Если они спускаются с небес, то только вместе.

– Конечно, она меня одного никуда не пустит. – Винсент в очередной раз подтвердил это.

– Что вы здесь делаете?

– Сам король Итан закатил пир. Как мы могли такое пропустить? Мы вообще частые гости на подобных мероприятиях. Знаешь, сколько пар после нашего присутствия на балах создаются? Эти браки точно благословлены небесами.

– Или прокляты, – шепнула я, закатив глаза, вспоминая, какая ужасная зависимость друг от друга появляется у людей, если их сводят Винсент и Марун. Хуже, если Винсент сеет зерно любви без Марун. Отношения без страсти часто оборачиваются страданиями и заточением души внутри тела. А вот если Марун одна... Мои глаза широко расширились.

– Ты уверен, что Марун можно оставлять без присмотра?

– Она уже взрослая, может себя контролировать.

– Ага, – недоверчиво протянула я. – Она же на раз-два разведёт любого на смертельную дуэль.

– Ой брось, Марун уже больше ста лет такое не практикует. – Его голос был таким приторным, что во рту от сладости пересыхало. – Вообще, меня интересует кое-что другое, – сказал Винсент, изящно сомкнув пальцы и развернув ладонь, в которой тут же появилась чёрная роза. – Я слышал, что у тебя появились эмоции. – Он протянул цветок мне.

– Враньё, – слукавила я, да так неправдоподобно, что и сама бы себе не поверила. От розы я отмахнулась, и она испарилась в воздухе так же быстро, как и материализовалась.

– Да? Ты ведь знаешь, что я влюблённость с небес чувствую?

– Это всё Итан. Он с меня глаз не сводит. Говорит, на двоих хватит его любви, – опять соврала я.

– Надеюсь, что это так. А то мне будет очень обидно, если твои чувства достанутся смертному. Я так долго добивался их. А там всё пусто и пусто. – Он почти коснулся моей грудной клетки своим указательным пальцем в белой перчатке, указывая туда, где располагалось давно не бьющееся сердце.

– Да, да, тебе так хочется разжечь чувства хоть у одной из душ, что занимают, чередуясь, пост Богини смерти.

– Ну зачем ты так говоришь? Из них из всех тебя я люблю искренне.

– Ты клялся мне в любви чуть ли не с первых минут знакомства.

– И что в этом плохого? Ты покорила меня сразу.

– То, что ты тогда прямо сказал: у тебя огромный интерес к тому, чтобы вызвать чувства у безэмоциональной смерти. А что будешь делать потом?

– Безумно крепко любить.

– Люби так свою жену, – с обидой сказала я. – Тебе нужны мои чувства, просто для какой-то мнимой победы, чтобы потешить своё самолюбие. И ты знаешь, что у нас не будет отношений. Ведь как только у Богини смерти появляются чувства, её заменяют на другую. При живой предшественнице из небытия достают следующую, кто займёт пост Богини смерти. Следовательно, ты не несёшь никакой ответственности. Ни за отношения, ни за их отсутствие.

Винсент переменился в лице. Улыбка сошла с его уст, плечи опустились. Спорить со мной он больше, кажется, не хотел.

– Доброго вечера. – На порог шагнул Итан в полном недоумении. – Как вы сюда попали?

– По лестнице, – соврал Винсент таким тоном, словно другими путями даже сами Боги не ходят.

– Сомнительно, везде стоит охрана.

– Я порядочный человек, попросил – меня пустили. Но если вы беспокоитесь, я могу уйти.

– Да, я бы попросил вас... – Итан не закончил, Винсент его перебил:

– Но я хотел бы предупредить, что это дама уже обручена с молодым человеком, – сказал Винсент, явно ревнуя. – Вы же видите, девушка уже в возрасте.

Я широко раскрыла глаза, и Итан тоже был явно удивлён таким заявлением. Он расстроенно глянул на меня.

– Всё в порядке, человек, с которым меня обручили, уже умер, – улыбнулась я и посмотрела на Винсента. Ждала, как он выкрутится в этот раз.

– Не умер! Она обручена со мной.

– Вот и попался, лукавый обманщик! – возликовала я. – Его прекрасная жена… – Я запнулась. Чуть не назвала её божественное имя. – …наверное, уже его потеряла. Могу с ней познакомить! Мой король, это мой брат, и он ужасно не хочет, чтобы я вышла замуж. Так сильно беспокоится обо мне и моём выборе, что всех отвадил. Поэтому в таком возрасте я всё ещё одна, – с умилением сказала я.

– О, правда? – Итан выдохнул и протянул руку в знак приветствия. – Очень рад вашему визиту. Не думал, что так быстро познакомлюсь с твоей семьёй. И, пользуясь случаем, могу я попросить руки вашей сестры?

– Не думаю, – ответил Винсент, но протянул в ответ свою ладонь.

– О, он будет не против, если ты решишься на такое.

– Против, – обиженно возразил Бог любви.

– Я всё расскажу твоей... – Я не успела договорить.

– Солнце моё… – обратился ко мне Итан.

– Разве она похожа на солнце? – усмехнулся Винсент.

Повисла неловкая пауза.

– Вы правы, – Итан прокашлялся. – Луна моя, – произнёс он, и в груди моей всё сжалось. Так раньше называл меня только Кит.

– Мне она запретила так её называть. – Винсент сложил руки на груди, красный кафтан натянулся, роза в кармане съехала на сторону.

– Тс-с-с. Ему можно, – прошипела я в адрес Винсента. Вообще, стоило его поблагодарить. Если бы не Винсент, я, скорее всего, просто попрощалась бы сейчас с королём и завершила бы вечер, вспоминая его, как приятный сон.

– Так вот, – усмехнулся Итан. Уверена, он видел маленькие молнии, которые летали между мной и Богом любви, – я бы хотел предложить вам остаться в замке.

– На ночь? – с отвращением возмутился Винсент. Но я знала, что ответит Итан.

Он опустился на одно колено.

– Навсегда.

– Ты даже не знаешь, как её зовут. – Винсент развёл руками.

– Селена, – улыбнулась я. – Меня зовут Селена, и я рада буду остаться с вами, мой Король.

Время, когда гаснет свет

(глава из моей книги)

Пусть три года по меркам людей – много, для меня это было очень короткой вспышкой положительных эмоций. Меня окружали люди, которые готовы были сделать всё ради меня. Ради своей королевы. Сам Итан готов был умереть за меня.

Я просыпалась с улыбкой на лице от нежных поцелуев, засыпала в крепких объятьях и готова была признать – жизнь среди людей прекрасна. И это всё благодаря Итану.

Именно с такими мыслями я прожила три года с ним, пока не узнала, что он... знал моё настоящее имя.

– Забавно, – сказала служанка, расправляя простынь на кровати. – В день бала вы, видимо с королём не были близко знакомы, и когда его ныне покойная матушка спросила ваше имя, он, недолго думая, назвал вас Адалин. А потом признался, что выдумал ваше имя. Не хотел выглядеть глупцом. Ведь именно глупец приглашает на бал даму, даже не зная, как её зовут.

Глаза мои широко раскрылись. Итан – душа моей погибели. Я чувствовала это... Периодически, в самые счастливые моменты, в моменты крайней нежности и любви Итана ко мне, меня окатывал ужасный страх.

«А вдруг... Просто вдруг Итан, мой любящий Король, на самом деле окажется моей погибелью», – мелькало в голове, но я сразу же отгоняла эти мысли. Только вот они вновь и вновь проникали в сознание, словно жуки-могильники сползались на свежий труп.

И, как бы я ни хотела верить в обратное, – от правды никуда не скрыться. Итан – душа моей погибели. И я уверена – он ликует, что, как думает сам, имеет власть надо мной. Над самой Смертью. Всё, что ему остаётся, – поставить меня на колени и снести голову с плеч.

Самое страшное – я действительно была готова ему проиграть. Я готова была признать, что жить без его любви – не хочу. Ни будучи смертью, ни будучи человеком.

Я, правда, думала, что моё время закончилось. Что Итан победил. Но всё перевернул один ужин.

***

Эпоха каждого короля заканчивается рано или поздно, и очевидно, что даже в такие тяжёлые времена жизнь королевства продолжается. Часто она терпит изменения, не всегда в хорошую сторону, но это неизбежная часть истории.

Если смотреть на историю в масштабе человеческой жизни – в этот момент на трон соседнего государства взошёл человек, которого Итан хорошо знал в детстве. Отцы часто отправляли юных наследников к друг другу на долгие месяцы, чтобы поддержать мировое соглашение между государствами и привить принцам чистую детскую дружбу. Настало время и мне познакомиться с ним. Приближался праздник плодородия, и не было лучше повода для приглашения на ужин.

– Я так переживаю. Он сегодня уже приедет.

– Переживаешь о том, что давно его не видел?

– Не совсем, – замялся Итан. Он всё думал: начать день сейчас или же задержаться рядом со мной в постели. – Я расскажу тебе один секрет, которой не знает никто. Перед смертью отец рассказал мне о пророчестве. Ведунья при дворе предупредила его, что после смерти отца будет война с соседним королевством. Начнут её наследники.

– Ты думаешь, что пророчество сбудется?

– Я не знаю, правда. Я думаю, что есть вещи в этом мире, которых нельзя избежать. Как ни старайся. И кажется, что иногда любые попытки предотвратить неизбежное, наоборот, приводят к краху ещё быстрее. Я просто боюсь этого. Боюсь, что всё это закончится. Жизнь с тобой. Я не могу позволить этому случится.

И я осознала: «Жизнь со мной».

– С тобой мне так спокойно. – Он прижал меня к себе, обжигал поцелуями холодные плечи, ключицу, грудь. И как теперь ужасно было в такие моменты слышать зов душ, которые просят о помощи.

«Проигрываю-проигрываю-проигрываю», – кричала я мысленно. Как только Итан выпустил меня из своих объятий, я громко вскрикнула, присев на кровати и схватившись за голову, вцепившись пальцами в черные локоны.

– Милая, что с тобой? – Он подскочил и обнял меня. Голоса стихли, но не пропали. Я не справлялась. Дан был прав. Раньше я не искала того, кто мог бы помочь мне справляться с эмоциями. У меня не было их. Мне было всё равно, кто умирал раньше: ребёнок – жертва жестокого насилия, или старик, почивший своей смертью. В этом и было моё предназначение. А сейчас я сломалась, как и все предшественницы до меня.

– Болит... – сказала я. От множества криков о помощи, от зова душ, умоляющих, чтобы их нашли, голова набухала, как утопленник, перед тем как всплыть. Но как только Итан касался меня – всё затихало.

И, как бы мне ни хотелось сказать: «Не отпускай меня», – надо, чтобы отпустил. Надо помогать душам, или уже признаться Дану, что я сдаюсь.

– Ты можешь оставить меня одну до приезда гостей?

– Не могу. Тебе может понадобиться помощь.

– Пожалуйста...

– Я не...

– Итан, прошу тебя. Мне очень больно.

– Я найду лучше знахаря, ладно?

– Ты доверяешь мне? – спросила я, посмотрев в испуганные глаза Итана. Тот кивнул.

– Тогда доверься и в этот раз. Мне просто нужно время.

Итану ничего не оставалось, кроме как поверить. Он не спеша собрался, и, как только мой Король вышел из покоев, я заперла дверь изнутри и растворилась в воздухе.

***

В одном белоснежном платье для сна я перемещалась от одного зова к другому. Мужчина, наступивший на гвоздь и умиравший в мучениях от боли в ноге, что стала на вид, как варёное мясо. Следующий – мужчина, почивший в своей кровати после долгой хвори. Девушка, что выпила отраву, после того как её опорочил давний друг, и к вечеру ребёнок... ребёнок, которого убила мать, потому что не могла прокормить всех четверых. Убила самого младшего. Через одно полнолуние ему бы исполнилось четыре года. Но сегодня она задушила его подушкой.

– Он просто спал и перестал дышать, – плакала она, рассказывая об этом знахарю, пока я держала душу малыша за руку.

– Почему она так пос/тупила? – едва разборчиво спросил мальчик. – Потому что я бес/полезный?

– С чего ты так решил? – спросила я, наблюдая за тем, как она врёт, и ощущая, как слёзы бегут по моему лицу.

– Мама так сказ/лала.

– Малыш... – прошептала я. – Пообещай мне кое-что.

– Ф/что? – спросил он, переведя свой взор на меня.

– Там, наверху, тебя встретит мой старший брат. Его зовут Дан. Попроси его: пусть он позаботится о том, чтобы ты родился в любящей семье. Скажи, что это просьба сестры.

– Но я хочу остаться с мамой. Вдруг я с/фмогу стать полез/фным.

– Ты не станешь полезным, если останешься призраком на земле. Ты станешь несчастным. Поверь мне: уходить надо вовремя. Твоё время пришло сейчас. Уходи, ладно?

Он в последний раз взглянул на мать, потом снова на меня.

– А вы перестанете плакать, если я уйду?

– Перестану, – улыбнулась я, вытирая слёзы. – Уходи, я улыбаюсь.

Он улыбнулся в ответ, кивнул и исчез. А я ещё какое-то время стояла в доме и смотрела на мать, которая, казалось, ни о чём не жалеет. Когда вернулась в покои, сил моих хватило только на то, чтобы открыть замок на двери и, дойдя до кровати, вновь зарыдать навзрыд.

На звук моих громких рыданий вбежал Итан. Могу поставить все свои золотые монеты на то, что ему о моих слезах доложила прислуга. Страшно было представить, как он сорвался с переговоров или оторвался от важного занятия. А мне так не хотелось его беспокоить. Я тут же заставила себя утихнуть. Утихла и моя боль в его объятиях.

– Где ты была? – нахмурившись, спросил он, посмотрев на мои босые ноги. Рукой в белой перчатке Итан коснулся моего бедра и шрама вокруг него, скользнул к почерневшей от грязи голени.

– Мне было так дурно, что я вышла в сад без обуви. Прости, пожалуйста.

– Ты поранилась? Поэтому плачешь? – Он испуганно упал на колени перед кроватью. Начал осматривать ноги, но я, промычав, отрицательно помотала головой.

– Таз с тёплой водой, – приказал он служанкам в дверном проёме. – И мыло с тряпками.

Таз принесли очень быстро, но, как только служанка присела рядом с Итаном, чтобы вымыть мне ноги, он строго сказал:

– Я сам, – и тут же спокойно выдохнул:

– Освободите покои, пожалуйста.

Она вскочила и, сжав в дрожащих руках подол платья, кивнула в сторону двери, уводя с собой всю прислугу.

– Напугала, да?

– Ничего. Ничего страшного, моя милая Луна. Просто больше так не делай. Надевай обувь.

Я улыбалась, пока он аккуратно обмывал мои ноги, испачканные грязной землёй. Улыбалась, глядя на его пшеничные кудри, и думала: как сделать так, чтобы никогда не отпускать его руку?

А потом я осознала, что он одет в парадную форму.

– Итан, гости приехали? – прошептала я, почувствовав вину, и съёжилась.

– Приехали, – улыбнулся он и добавил так же шёпотом:

– А почему ты шепчешь так, чтобы мыши в норах замка нас не услышали?

– Потому что я совсем про гостей забыла. И мне стыдно.

– Не стоит. Я предупредил, что ты себя плохо чувствуешь. Даже сказал, что, скорее всего, не сможешь поужинать с нами. Я попрошу принести еду в покои. Ты сегодня вообще ничего не ела. Мне передали, что, когда обед принесли, ты не открыла дверь.

– Просто спала крепко, – соврала я.

– Сейчас ты как себя чувствуешь?

– Замечательно. Ты оставил меня отлежаться, и я, правда, в полном порядке.

– Значит, ночью я могу не давать тебе спать?

– Итан... – смутилась я.

Он отмыл мои ноги и теперь вытирал их полотенцем.

– Сейчас тебе принесут платье, а я пойду вниз. Буду ждать тебя там, – он поцеловал мою голень, поднялся до внутренней части бедра. Стон раздался в ответ, а на лице его мелькнула довольная ухмылка. – Сейчас платье помогут надеть служанки, но передай им вечером, что снимать его буду я сам.

***

Я смотрела на свой наряд в огромное зеркало в золотой раме высотой в мой рост. Длинное чёрное пышное платье, такие же пышные рукава-сетки, корсет, утянувший талию так, что сложно было дышать. Служанка собрала мои волосы в высокий пучок, оставив пару прядок у лица. Последним штрихом было серебряное колье с рубиновым камнем и серьги к нему. Только, кажется, я рано отпустила прислугу, потому что не смогла надеть его сама. Не получалось.

– Тебе помочь? – раздался знакомый голос, который я не слышала уже давно.

– Я сама справлюсь, – нахмурилась я, увидев в отражении Кита. Как меня раздражала эта манера Богов появляться из ниоткуда!

– С каких пор ты не принимаешь мою помощь?

Он стоял в красивой накрахмаленной рубашке, опустив руки в карманы брюк и, как обычно, заправив седую прядь к остальным, чёрным волосам. Смотрела я на него недолго. Отвела взгляд в сторону.

– Не могу застегнуть украшение.

Я опустила руки, оставив колье на плечах. Кит молча подошёл со спины, коснулся холодными руками моей шеи, шрама и только затем застегнул украшение.

– Адaлин, – прошептал он, убрав руки.

– Что? – неуверенно спросила я.

Мы смотрели друг на друга в отражение.

– Ты сейчас счастлива?

– Наверное, больше да, чем нет.

– Но ты не думаешь о том, чтобы оставить службу?

– Точно нет.

– Ты начала запаздывать с душами.

– И что? Всё равно справляюсь.

– Сегодня ты передала с молодой душой просьбу Дану. Раньше ты никогда ни о чём не просила. Это проявление эмоций, правда?

– Не выдумывай.

Очень хотелось соврать. Сказать, что просьбы не было, но зачем? Он знал, что просьба действительно была.

– Я надеюсь, что это неправда. Потому что иначе ты задерживаешь следующую душу из небытия.

– И мешаю тебе?

– Нет, Адалин. Ты ведёшь себя, как ребёнок. А сейчас ты ещё и нарушаешь закон, напрямую вмешиваясь в жизнь людей, как смертная.

– Боги постоянно так делают.

– Один-два раза в неделю. Но не три года, и уж точно – не оформляя официальный брак.

– Кому какое дело до меня? И тут уже вам мешаю?

– Нет, Адалин, – он раздражённо вздохнул. Впервые за всё время нашего общения. – Но всё, что ты делаешь, имеет последствия. Если ты не оставишь свой пост вовремя, судьба заберёт у тебя всё в наказание.

– Почему, Кит? Почему? – вскрикнула я. – Почему я мешаю вам? Почему все пытаются от меня избавиться?

– Адалин, ты опять переворачиваешь мои слова! Ты не справляешься! Четыре души докричались до тебя. Остальных ты не слышишь и не ищешь! Просто признай, что тебе пора уходить. Именно это ты сказала юной душе сегодня! Я думал, ты поняла.

– Ты следишь за мной? – догадалась я. – Ждёшь моих неудач. Вы все ждёте их, да?

– Нет, ну...

– Я не сдамся вам, не сдам свой пост. Уходи.

– Ада, тебе будет больно. Очень больно.

– Уходи, – прорычала я сквозь зубы. – Я не отдам вам Итана. Я сделаю всё, чтобы защитить его. – Я закончила кричать уже в пустоту. Кит исчез. От него остался только шлейф запаха полевых цветов.

Я отдышалась, успокоилась, вытерла слёзы. И, натянув усталую улыбку, направилась на ужин. Спускалась по огромной каменной лестнице в полной тишине, слыша смех за столом.

– Ты совсем не изменился, – сказал гость громким басом. – Ты правишь уже не первый год. Я был уверен, что власть портит людей.

– Власть портит только угнетённых, – ответил Итан.

Мой мудрый Итан. Я не переставала восхищаться тем, как он, будучи добрым и милосердным, оставался справедливым.

Я прошла к столу и встретилась лицом к лицу с гостем. Он был полной противоположностью Итана. Крупнее – как ростом, так и в теле. И если у Итана были мягкие черты лица, то у гостя – острые, словно только что высеченные надгробные плиты, ещё не сточенные временем. Чёрные, точно выжженная земля, волосы и светлые янтарные глаза. От его взгляда мне стало не по себе.

– О, это и есть загадочная королева, которая из-за хвори редко покидает свои покои? – спросил гость.

– У меня нет хвори. Просто иногда надо мной властвует слабость, – ответила я, бросив на него строгий взгляд. Надо было взять себя в руки. Ещё не хватало, чтобы в народе мне начали панихиды петь. Я сама им спою. Каждому.

– У вас такой бледный цвет лица. Вы вообще едите мясо? – спросила сидящая рядом с гостем юная девушка. Она, как и её спутник, отличалась очень смуглой кожей. В сравнении с ними даже наши крестьяне казались бледными. Это всё потому, что наше королевство спрятано в лесах, а их стоит на солнечных холмах. Запах от них тоже исходил неприятный. Понятно, что с долгой дороги они сразу сели за ужин, но вонь перенести было сложно.

– Я? – Я удивлённо приподняла бровь. Но потом улыбнулась. – Обожаю мясо.

Как бы они себя ни вели, мне нельзя портить с ними отношения. Я повернула голову в сторону Итана, но вернулась, зацепившись взглядом за платье гостьи. По непривычно высокой талии, по тому, как оно легло на её фигуру, поняла, что дама носит ребёнка. Новая жизнь под сердцем — вот что я всегда считала настоящим волшебством. Невольно я коснулась своего корсета, понимая, что никогда не смогу ощутить этого. Моё-то сердце бьётся по приказу рядом с Итаном. Чужое я не смогу завести.

– Что такое, Луна моя? Болит?

– Нет, милый, – Я качнула головой. – Просто слишком утянули. Или это любовь к мясу даёт о себе знать.

Смех гостей разлетелся эхом под кирпичным сводом и вернулся за стол, а после бесследно растворился.

– Луна моя? Такое необычное обращения. Моё Солнце, – сказал гость. Не знаю, называл ли он её так до сегодняшнего дня, или решил выделить наш контраст, который и так был очевиден ещё и из-за светлых волос гостьи, – называет меня Медвежонком. Но разве я похож на Медвежонка? Я же уже взрослый Медведь, – произнёс он, и я пожалела, что спустилась вниз. Надо было сказать, что действительно плохо себя чувствую. А теперь весь вечер слушать это глупости и ненужные сравнения. Но, как бы мне ни хотелось вернуться в покои, я упала на стул.

– Я буду называть тебя так, как ты захочешь, мой король.

– Конечно, – властно заявил он.

– А я, пожалуй, продолжу называть тебя по имени. Кстати, Селена, знакомься – это Севус. Нынешний король королевства на холмах. И его жена Иву. Севус, Иву – моя замечательная жена Селена.

– Имя под стать волшебному виду, – сказал Севус и поднял бокал вина. Иву недовольно посмотрела на него, потом на меня. Я любила редкие светские застолья, но именно их компания вызывала у меня тревогу. Между ними что-то было. Я не могла понять, что именно, но точно не любовь. Ревность, недоверие, недовольство. И им не удавалось этого скрыть. Даже шуты на театральных выступлениях играю влюблённых с большим успехом, чем наши гости.

– Ты как, Итан? Всё никак не полюбишь охоту? – всё тем же неприятным басом воскликнул Севус.

– Охоту? Всё так же нет, – ответил Итан, не отвлекаясь от трапезы. Румяное мясо курицы с лёгкостью отделилось от кости и, скользнув по томатному соусу, направилось в рот. Он с таким наслаждением уплетал его, что и я решилась поесть.

– Жалко зверушек? – опять обратился Севус к Итану, а потом повернулся ко мне. – Представляете, он в детстве не ел мяса. Говорил, зверей жалко. А сейчас только убивать жалко?

– Всё точно так, как ты говоришь. – Итан тоже посмотрел на меня с улыбкой, я не смогла не улыбнуться в ответ. По-настоящему. Не натянуто, как минуту назад улыбалась гостям. И почему ты моя погибель, милый?

– Хотел позвать тебя на охоту завтра. Но проку не вижу.

– Почему же? Я понаблюдаю верхом, как ты охотишься. Да и Селена, думаю, может поехать с нами.

После этой фразы я опять поймала на себе недовольный взгляд Иву и заметила, как она тянет Севуса за рукав. Видимо, идея прогулки без её присутствия вызывала в ней недовольство.

– Твоя жена умеет ездить верхом? – искренне удивился Севус.

– И запрягать лошадь сама умеет, и ездить верхом, конечно.

– Зря ты ей разрешил этому научиться. Глядишь, ускачет от тебя к другому. В соседнее королевство, – с намёком произнёс Севус и засмеялся. Но его никто не поддержал.

– Когда мы познакомились, она уже умела управлять лошадью. Так что моё разрешение и не требовалось. Да я и рад только. Поутру иногда мы гуляем по лесу. На лошадях.

– Иву, ты можешь поехать с нами. В маленькой карете, – вмешалась я, понимая, что ей крайне неприятно слушать о моих достижениях в езде верхом, тем более, когда, будучи в положении, ей даже обучиться этому нельзя.

– Разве это будет охота? – возмутился Севус. – Три лошади ещё в такт проедут, а карета следом столько шуму наделает. С таким же успехом можно сразу вперёд музыкантов послать. Чтобы уж наверняка зверей распугать.

– Со мной всё равно охота отвратительная будет. Я только смотреть и бубнить под нос могу. Поэтому предлагаю отоспаться и поутру обойтись долгой и красивой конной прогулкой.

– Вам понравится, – с восторгом сказала я. – Мы в лесах такой водопад нашли. Диву даёшься, как природа так удивлять умеет.

Если быть честной, искренний восторг даже в такой отвратительной компании вызывал у меня не водопад и не воспоминание о прогулке, когда мы впервые его обнаружили, а Итан. Его умение даже в такой неприятной атмосфере всех озарить своим теплом, обнять словами, сиять в темноте, как лучик света. И я летела на этот свет, как мотылёк, зная, что он – неминуемая гибель.

День, когда я вновь раскрыла свои крылья.

(глава из моей книги)

Каким бы ни был прекрасным сад днём, ночью он становится очень пугающим. Ночь сама по себе страшна, ведь она пробуждает в людях истинные эмоции и мотивы. Срывает маски с лиц. Например, в давнем друге мы неожиданно, находим самого злейшего врага.

Не могу сказать, что мне не нравилось теряться из этого мира рядом с Итанов в тёплой постели, но сегодня, после визита Кита, мне потребовалось немного времени в одиночестве. Я сидела в саду в одном платье для сна, только в этот раз надев обувь, и размышляла: могу ли я так просто всё оставить? Оставить Итана и вернуться к своим обязанностям Богини Смерти. Душа разрывалась от одной мысли...

Луна, как мне казалось, всегда была на моей стороне. Но сегодня Кит сказал, что, если я не поступлю правильно, если я не откажусь от поста Смерти, у меня заберут всё. Интересно, в таком случае Луна сможет мне помочь или будет на стороне тех, кто отберёт у меня всё? Жаль, она не могла сама ответить на этот вопрос.

– Не спится, дорогая? – Неприятный голос резанул уши, заставив испуганно обернутся.

– Я вам не дорогая, – грубо ответила я. Севус был одет явно не для отдыха, точно не спал до этого, а разгуливал по замку без сопровождения. Очень дурной знак.

– В вашем королевстве не учат уважать мужчин?

– Видимо, вы забыли, что всего лишь гость в этих стенах? – ответила я, скрестив руки на груди, и, съёжившись, отступила назад.

– Так, может быть, ты будешь более гостеприимна? – Он подступил ко мне, протянул руку к моему лицу. Я отвернулась. Едва сдержалась, чтобы не убрать её, отмахнувшись, ударом.

– Не знаю, что в тебе нашёл этот дурачок. Ты бледная, как покойница, тощая, не то что моя жена. Может быть, ты ведунья?

Я испуганно раскрыла глаза. Если он распустит этот слух, Итану будет тяжело. Весь народ может ополчиться против него, думая, что разум Короля затуманен.

– Угадал? Тогда всё встаёт на свои места. Твоя внешность и притягательность – от дьявола. Тобой хочется владеть, как трофеем. Не более. А твоя слабость – от колдовства. Так, может, ты и Итана приворожила? – Его рука достигла своей цели. Он коснулся моей щеки, и я замахнулась, но он сжал моё запястье. Это зашло слишком далеко.

– Отпусти сейчас же, – приказала я, и глаза мои полностью побелели, зрачки исчезли, а сосуды у глаз набухли чёрным, показывая, какого цвета кровь по ним течёт. Голос мой раздался в его голове, и вороны с округи слетелись к нам. – Отпусти.

Севус испуганно отпустил, сделал шаг назад.

– Я знал! Я так и думал! Ты и меня приворожила! – разозлился он.

– Ты забудешь всё, что сейчас произошло, – приказала я, взмахнув рукой, но почувствовала только бессилие. Почему? Кто-то опять вмешивается... Опять блокируют мои силы. Кому так выгодна моя слабость? Дан? Это его рук дело?

– Или... твоя слабость вызвана потерей силы? – догадался Севус. – Ты омерзительна, если правда приворожила Итана и думала, что сможешь приворожить меня. Но, если отдашься мне, никто не узнает об этом.

– Я тебе сейчас голову камнем пробью, – разозлилась я. На самом деле я не могу физически убивать людей. Не разрешено.

– Утром ты заговоришь по-другому, – с явной угрозой произнёс Севус и, улыбаясь, продолжил:

– Не будешь моей – я сломаю тебе жизнь. А ты, как я погляжу, совсем без сил. Слишком много тратишь на приворот Итана, да? Он без твоей магии даже не посмотрел бы на тебя.

– Замолчи, – прорычала я, сжав руки в кулаки.

– Завтра к обеду я отправлю свою жену на прогулку. Не явишься к вечеру в мои покои – все в королевстве узнают твой секрет. И, поверь мне, никто не усомнится в моих словах.

– Если я и явлюсь, то только для того, чтобы убить тебя. – прошипела я, хоть и не могла воплотить угрозу в жизнь.

***

Я не могла уснуть, поэтому ночь казалось до ужаса долгой и мучительной. Руки дрожали, в горле застрял ком. Я ничего не могла сделать. Даже рассказать Итану. Если я расскажу ему... Если расскажу, пророчество может сбыться.

Я недолго убеждала себя в том, что промолчать – лучшее решение. Недолго, потому что Итан буквально к обеду вбежал в покои с весьма обеспокоенным видом.

– Почему Севус сказал, что ты пыталась его соблазнить, а слуги подтвердили, что видели вас в саду?

– Потому что я была в саду ночью, но лишь по своему желанию, а он бродил по замку и наговорил мне много отвратительных вещей, когда я отказала ему в близости.

– Что? – возмутился он. – Почему ты не сказала мне?

Итан сжал кулаки. Форма для конной прогулки стянула напряжённые руки. От вида разгневанного мужа я выпустила из рук свою блузу для езды верхом и упала на колени на холодный пол замка.

– Итан, прошу, прекрати злиться. Я не сказала тебе, потому что не хочу, чтобы это привело к конфликту. Я не хочу войны.

– Если бы ты сказала мне, я бы мог решить это с ним наедине. К вечеру всё королевство будет знать, что моя жена пыталась соблазнить другого.

– Это он, не я, – испуганно вскрикнула я. Страх, что Итан поверит Севусу, заставлял голос дрожать.

– Я знаю, – он ответил так, словно уже проиграл. – Я знаю, что он лжец. Неоднократно в детстве он врал при мне, а доставалось слугам. Сына личной служанки Севуса казнили из-за его лжи. Не знаю, с чего он решил, что я поверю ему. А ты встань с колен и никогда не падай так больше.

Мой возлюбленный поднял меня так легко, словно мой вес был сравни останкам птенца, и, когда мы оказались лицом к лицу, выражение лица Итана было до ужаса пугающим. За три года я видела его таким впервые.

– Он поплатится за то, что сделал. Ты говоришь, он смел касаться тебя? Я лично снесу ему голову с плеч.

– Итан, прошу-у-у! – взвыла я. – Ты знаешь, чем это всё закончится.

– Он не смел тебя касаться, слышишь? – прорычал он.

– Реши по-другому, не силой, пожалуйста. – Я приподнялась на босых ногах и нежно поцеловала Итана в губы.

– Я попробую, даю слово, моя Луна, – уже успокоившись после поцелуя, сказал он.

Итан дождался, когда я надену рубаху и сапоги, и мы вместе направились вниз. Пока мы спокойно спускались по лестнице, он крепко сжимал мою руку. Только вот горничные, пробегая мимо, наводили суету, и я могу уверить вас, что ловила на себе в тот момент неприязненные взгляды.

– Севус! – крикнул Итан стоящему в конце коридора королю, как только тот попал в его поле зрения.

Когда гость увидел меня и то, что наши руки крепко сцеплены, улыбка с лица Севуса сошла так же быстро, как сходит румянец с лица коченеющего трупа.

– Как ты посмел касаться моей жены? – Итан скалился, точно разъярённый зверь, хотя обещал, что будет пытаться решить всё мирно.

– Итан, ты сам знаешь, я бы не посмел, но она... Она точно затуманила тебе разум! Она же ведунья. И меня пыталась одурманить.

– Не вздумай порочить имя моей жены.

– Ты мне как брат, почему же не веришь мне?

– Точно такой же аргумент ты использовал для отца перед казнью сына служанки: «Я твой сын, почему же не веришь мне?»

– Ты правда не веришь мне? – поморщился Севус.

– Я знаю, что вы были в саду, и знаю, что это ты приставал к ней.

– К ней? – возмутилась рядом стоящая Иву. – Король Итан, вы точно не слепы? На вашу жену страшно смотреть.

– Вам слово не давали, – грубо ответил ей Итан.

– Не разговаривай так с моей женой! – Севус сделал шаг вперёд.

– Ты смел касаться моей королевы! – С огромной ненавистью Итан цедил каждое слово сквозь крепко сжатые от злости зубы. – И ты будешь указывать мне, как разговаривать с твоей? Я вызываю тебя на дуэль.

Севус побледнел. Вчера перед сном Итан рассказал, что Севус смог выиграть у него лишь раз, и то в нечестном бою, когда подставил ему подножку. Всё потому, что он предпочитал развлекаться, когда Итан учился управлять мечом, даже в гостях у соседей. На охоте дела обстояли и того забавнее. За Севуса охотились слуги, а лавры при удачной охоте он присваивал себе.

– Ты сам привёл к этому.

– Итан, что за глупости, мы же не будем лишать одного из нас жизни, – в наших королевствах бои за честь заканчиваются только смертью одного из оппонентов, – из-за того, что я отказал твоей жене. Да и посмотри – я жду наследника. До момента его рождения я имею право отказаться от поединка без порчи репутации.

– Значит, езжай прочь и готовь своё войско. Через две полные луны, на первый день новолуния, я буду ждать тебя на холме у чёрного озера.

– Итан, ты обещал! – взвизгнула я. Всё это время он прятал меня так, словно прикрывал от зверя.

– Из-за неё? – вновь пискнула жена Севуса.

– Из-за вранья твоего мужа. Ему следует показать, где его место. И мне очень жаль, что я не сделал это до того, как казнили Альберта.

Естественно, Иву на стороне мужа. Ведь если она признает факт его измены, это разобьёт её сердце.

– Ого, ты даже запомнил его имя. Запомнил имя сына служанки, – с неприязнью ответил Севус, словно пережевал каждое слово и выплюнул эту фразу.

– Я буду ждать. Не явишься – ты лжец и лгун, недостойный своей короны, – крикнул Итан так, чтобы рядом стоящая свита Севуса чётко слышала каждое слово. – Убирайся прочь сейчас же, ваше лохмотья я отправлю следом.

***

Это было время не только красивых замков, прекрасных рыцарей и добрых королей. Также это было время кровавых сражений на широких безлесных полях.

Мы встретились через две луны, в первый день перед новолунием. Оба войска были готовы к бою. С детства мальчишкам каждого государства внушалась мысль, что их главная цель в жизни – защита королевства и его чести. Защита своего короля. Люди рождались, чтобы умирать.

Короли заняли места на холмах, а их верная высшая свита – по разные стороны поля боя, чтобы стать свидетелями результата сражений.

Протрубил призыв к началу боя, и с воодушевлёнными криками войска кинулись друг на друга. В то время как жена Севуса и её слуги отводили глаза от побоища, я смотрела на каждого павшего, строго нахмурив брови. Но чувство контроля резко сменилось тревогой. Она пронзила моё сердце так же быстро, как стрела пронзила грудь Итана.

Глазами я сразу нашла стрелка, но это ничего не могло изменить. Стрелок, которого вообще не должно было быть на поле боя, ведь такие бои ведутся строго на мечах, уже попал в цель. Итан тут же рухнул с коня, который с громким ржанием ускакал прочь.

– Не-е-е-е-ет! – закричала я! – И-итан!

Что произошло – мало кто понял сразу. Ничего не предвещало такой подлости.

Гнев, злость, жажда мести. Буря эмоций не стихала во мне, и я не видела больше смысла прятаться в человеческой шкуре.

– Мы ждём вашего приказа, королева, – вопросительно произнёс всадник справа от меня.

– Сжечь королевство короля Севуса, разметать его в прах, – прорычала я в ответ.

– Но, Ваше Высочество, это будет не по правилам... – с сомнением в голосе ответил он.

– Мне плевать. Эта стрела пронзила сердце Итана тоже не по правилам. Стрелка не должно было быть в этом бою! – закричала я. – И, более того, он специально целился в короля. Отправь гонца домой с приказом, чтобы все войска направить на королевство Севуса. Сожгите всех, до единого.

И пусть своими руками я не могу убивать людей, у меня есть власть. Власть над людьми, которые постоят за честь Итана такой же крепкой стеной, как он стоял передо мной.

Я спешилась с коня и под неумолкающий лязг мечей медленно шествовала по полю, где под ногами ещё живых солдат уже громоздились горы трупов. Чёрное платье струилось за мной, словно тень, металлический нагрудник, повторяющий мой силуэт, звенел при каждом уверенном шаге, и даже шипастые латные наплечники больше не казались тяжёлыми. Я шла по залитой кровью земле, касаясь бледной рукой возносившиеся души, смотрела в небо и кричала:

– Ну что, Дан? Гожусь я в Богини Смерти?! – Он забрал у меня Итана. Как и обещал Кит. Дан забрал. – Посмотри, сколько душ я могу забрать сразу! Смотри! А сколько ещё будет! – кричала я в гневе. – Не отводи глаза!

Дан смотреть не хотел. Я сделала такой вывод, поскольку небо затягивали грязно-серые тучи. В них отражался алый заказ. И выглядели они так, словно собрали в себя всю грязь и пролитую кровь из-под моих ног.

Дойдя до тела Итана на холме, я упала на колени, склонилась над ним, расправив свои чёрные крылья высоко над нами, и, приобняв, поцеловала в ещё тёплые губы. Поцеловала своего Короля. Свою погибель. А потом закричала так, что, кажется, слышали сами небеса.

Лица короля Севуса перед смертью я не смогла увидеть, хотя очень этого хотела. Но, надеюсь, он осознал, с кем связался, перед тем как Дан забрал его. По-другому исчезновение его души я не могла объяснить. Но душу Иву забрала я.

– Так Севус был прав: ты ведьма? – с обидой спросила она.

– Я, – рыкнула в ответ, – сама Смерть. И твой муж солгал. Поэтому сейчас ты мертва. Мне жаль. Но он был недостоин тебя, а ты хранила ему верность. И передай моему брату на небесах, что теперь я точно не сдамся.

Она только прикрыла глаза, перед тем как отправится к Дану.

И пусть для других это было время красивых замков, прекрасных рыцарей и добрых королей. Для меня это было время, когда Богиня Смерти узнала, что такое полюбить смертного.

С тех пор историю короля Итана и чёрного ангела, как прозвали его королеву, рассказывали каждому правителю. Их история стала примером того, к чему приводит любовь короля. Ещё долгое время за любовь Итана ко мне расплачивались жены королей. Их не слушали, унижали, избивали. Только для встреч на поле боя всё равно находились причины.

Глава 2

Наше время

– Я смотрел. Не отводил глаза. Как ты и просила.

Феномен разговор с Китом заключался в том, что, вне зависимости от его настроения и чувств, голос этого Бога оставался непоколебимо хрипловато-тихим. Его настроение можно было понять только по взгляду. Бездонно-чёрные глаза, как и тогда, прикрывали волнистые чёрные волосы с седой прядью сбоку. Когда Кит понял, куда я смотрю, по привычке убрал её за ухо.

– Не принимай это на свой счёт, пожалуйста... – виновато заскулила я, сминая рукава пиджака ладонями, сжимающимися в кулаки.

Кит только грустно отвёл глаза. Грусть сменилась удивлением, когда он заметил картину у входа в квартиру. На стене цвета спелой оливы рассвет озарил первую картину, которую я нарисовала на терапии. Место, которого мне так не хватало. Вечера, в которые мне так хотелось вернутся.

– Это... наш холм над морем?

– Да, он самый. – Я грустно улыбнулась. – Даже Боги не могут поворотить время вспять. Холма там уже давно нет. Сошёл. Я решила, что это хороший способ оставить память о нём.

У меня сложилось впечатление, что Кит отдёрнул себя от картины, чтобы я не подумала, что это место и для него имело большое значение. Он начал искать по квартире, за что бы зацепиться взглядом. Мельком пробежал глазами по маленькой белой кухне в стиле Прованс, по серому дивану за стеклянной перегородкой. Посмотрел на закрытую дверь спальни. И я, честное словно, не знала, что ещё сказать. Кит всё ещё злился на меня? Ненавидел? Какое чувство я у него вызывала – из сонма негативных?

Внезапно зазвонил мой телефон. Я вздрогнула, торопливо полезла в карман пиджака и, чуть не выронив аппарат, поймала его в воздухе.

– Тебе нужно ответить?

– О нет, это не звонок. Это будильник. У меня сегодня важная встреча. А я, знаешь, опять не могу спать долго, но если усну под утро, словно в небытие попадаю. Как-то проспала тридцать шесть часов – и никак не могла проснуться.

Мои долгие крепкие сны начали пугать меня лет десять назад, а сравнение я смогла подобрать только сейчас, глядя в бездонные глаза Кита. И это правда: стоило меня коснуться головой подушки, как я попадала в то место, откуда меня вытащили, чтобы предложить пост Богини смерти. Как это ощущается? Ты – невесомость, а небытие – тягучая смола, обволакивающая и дающая вес для того, чтобы утянуть тебя вниз. И чем дольше ты в ней – тем больше она копится вокруг твоей души, тем глубже уводит на дно.

– Я не хочу туда возвращаться, – едва сдерживая щенячий скулёж, промямлила я.

– Я заметил. Не одну сотню лет упираешься и не хочешь оставить пост. Но ты ведь знаешь, что тебе не обязательно туда возвращаться?

– Даже перерождение требует того, чтобы какое-то время душа находилась в небытии. А я так долго пробыла там, что даже не помню причины своего отказа от перерождения.

– Все с пониманием относятся к этому, Адалин. Все ждут, когда ты сама будешь готова. И, поверь мне, все хотят для тебя лишь добра, даже если ты считаешь по-другому.

Телефон зазвонил вновь.

– Когда я могу наведаться к тебе? Я хочу кое-что обсудить. И это не пятиминутный разговор, а сейчас ты спешишь.

Ну да, очевидно, что Кит пришёл не просто так. Не потому, что соскучился, и точно не потому, что ему стало меня жаль. У него свои причины. Возможно... причина в книге, которую я начала выкладывать в сеть?

«Не пятиминутный разговор...». С момента встречи в музее он бы уже давно мог начать этот разговор, если бы сам знал, о чём хочет поговорить. Как однажды сказал сам Кит: «Сложно начать разговор, когда ты знаешь ответ, а вопрос задать не можешь». Поэтому мы часто понимали друг друга без слов, но как только пророчество коснулось меня – всё это закончилось.

– Я уже к вечеру буду дома, хорошо? Прости, что так получилось.

Я отвернулась, чтобы найти папку с документами, а когда повернулась на фразу:

– Тебе не за что извиняться. Буду ждать встречи, – Кита уже не было в гостиной. И хорошо.

Стрелки на часах показывали, что мне пора собираться. Я сняла юбку-шорты и шёлковый топ, оставив их на полу, сверху упал мой длинный пиджак.

Шатаясь, я направилась в душ. Повернула кран – и меня окатило холодной водой. В процессе работы над книгой я помнила свои эмоции, вкладывала их в буквы, в слова, в текст... А потом меня накрывало волной горя и отчаяния. Я села на холодный кафель и зарыдала, вспомнив всё в деталях и пережив по новой такой, казалось бы, короткий эпизод моей жизни – Итана. Более того, я не переставала плакать и всю прошлую неделю. Эти события не отпускали меня, всплывали в памяти, как трупы всплывают по весне, являлись во снах. Это было моё наказание? Наказание за то, как я обошлась с человеком, который полюбил меня? Которого... полюбила я?..

На стиральной машинке опять зазвонил будильник. Пора было одеваться, встреча действительно важная.

Собравшись с силами, я смыла пену с тела и, выключив холодную воду, не спеша вышла из душа. Выключила будильник.

С каждым новым днём элементарные действия даются мне всё с бо́льшим трудом, и я так близка к тому, чтобы сдаться... Раз это так неизбежно, то, возможно, пора покорно поднять белый флаг?

Я высушила волосы, надела шёлковое платье на тонких лямках и новый пиджак, который оказался на пару размеров больше, чем нужно. В этот раз не попала в размер. Сегодня я в последний раз надела туфли на высоком каблуке, в которых так не любила ходить. Перемещаться в пространстве мне тоже было тяжело, поэтому я решила купить машину. Кто бы мог думать, что верных четыре копыта когда-нибудь заменят четыре колеса? Но покупка была запланирована в обед, а сейчас я переместилась к башне крупного издательства.

Что-то в безликих высотках, не имеющих своего цвета, а только отражающих мир вокруг, манило меня. Нет, не возможность взглянуть на этот сладкий персиковый рассвет, а, скорее, само величие таких сплочённых зданий столицы с высоты птичьего полёта. Я так давно не была на небесах... О них напомнил мне коридор на самом верхнем этаже. Крупные города не терпят промедлений, и, чтобы меня не снесли, пока я замерла у панорамного окна, я направилась в офис.

– Вас устраивает аванс? – спросила женщина за столом. Это была первая встреча с моим новым редактором после долгих переписок в сети.

– Да, вполне.

– И мы можем рассчитывать, что рукопись будет написана в оговорённый срок?

– Да, конечно. Разве мы не для этого подписываем договор?

– Просто не верится, что вы решили сменить издательство и пришли к нам.

– Почему? Вы предложили условия лучше, в том числе аванс.

– Ваша книга с первых глав стала одной из самых популярных в сети. Поэтому и предложили. Рада, что эти условия вам подошли.

– Я тоже, – улыбнулась я женщине, подписывая договор. – Сама история, говорю вам точно, не будет похожа ни на одну из книг, написанных мною ранее.

– Я в предвкушении! – радостно заявила редактор, а в следующий момент добавила:

– Читала в вашем личном канале, что вы сдавали на права. Сдали?

– Да, на днях получила, как раз еду машину покупать.

– О, мои поздравления. Ваши успехи заряжают оптимизмом.

– Ага. Спасибо, – устало ответила я. Даже при моих страданиях можно позавидовать моим успехам. На небесах, уверяю вас, меня обсуждают, как самую упёртую душу на посту Богини смерти.

Но на земле, какие бы открытия ни совершили люди, на вопрос: «Почему деньги не делают их счастливыми?» они так ответить и не смогли. Не расстраивайтесь. Как можно заметить, Богов они тоже не делают счастливыми.

– Нам определённо очень повезло с вами, – ещё раз улыбнулась редактор, забирая документы.

Повезло... Итан тоже так считал. В каждом своём воплощении. И, честно говоря, эту книгу я пишу не ради денег. Я хочу рассказать миру историю Души моей Погибели. А ещё очень хочу, чтобы хотя бы в книге, возможно, у всего этого был хороший конец...

***

Больше всего я полюбила этот мир за его постоянные перемены. Ведь не только четыре копыта сменились четырьмя колёсами. Кирпичные замки стали достоянием истории, им на смену пришли серые панельные дома, а через короткое время следом – цветные урбанистические новостройки. Унылые некогда улицы теперь украшал неон.

Автомобильный салон, в который я записалась, находился как раз между двумя такими яркими высотками. Я некоторое время рассматривала автомобили на улице, но не нашла ничего похожего на тот, что заказала.

– Госпожа Мор, прошу прощения, но ваш автомобиль задерживается. Доставку перенесли на конец месяца.

Я удивлённо захлопала ресницами.

– Я могу взять другой автомобиль? Может, доплатить?

– Да, конечно, но красных «мерседесов» у нас нет в наличии. Вам же был важен красный цвет?

– Там, на улице, стоит чёрный «мерседес», он переливается синим и фиолетовым на солнце. Сколько мне за него доплатить?

– О, это цвет-хамелеон, он называется «космос»! Прекрасный выбор. От него как раз сегодня утром отказались в пользу белого цвета. Доплата... сейчас уточню… будете брать?

Я кивнула, обернувшись на свой новый автомобиль.

– Просто скажите сумму.

– Отлично, тогда я уточню и подготовлю документы.

Сначала я не поняла, почему подготовка документов для продажи автомобиля была такой долгой, но вскоре мне вынесли стопку листов, которые надо было подписать. По ощущениям, в сумме пачка была толще любой моей уже изданной книги.

Наконец я глубоко вдохнула запах салона нового автомобиля, повернула ключ зажигания. На первом же светофоре вдавила педаль в пол. Не могу сравнить эти ощущения ни с чем, испытанным прежде. Скорость, безопасность, комфорт.

Остановилась у офисного центра без десяти минут три. Я ещё успевала выпить кофе. На приём к психологу пришла с горячим кокосовым рафом.

Улыбалась, потому что кофе мне сегодня приготовила очень милая девушка. Её смена редко совпадала с моими приёмами, поэтому я расценивала эту встречу, как знак судьбы, что сегодня будет хороший день. Как минимум, потому что девушка часто делала мне комплименты и восхищалась мои стилем одежды, хотя он не менялся уже лет тридцать точно.

– У вас сегодня хорошее настроение? – спросила меня Аманда – мой психолог.

Я с улыбкой кивнула в ответ.

– Давно не видела вас такой.

– Просто сегодня очень вкусный кофе.

– Точно ли дело в кофе? Или, быть может, сегодня случилось что-то хорошее?

– Для вас вкусный кофе – совсем не причина, правда? – продолжала улыбаться я, но уже как ребёнок, которого поймали на безобидном вранье. Дети врут так, когда знают, что взрослых они не обманут, и, улыбаясь, настаивают на своём.

– Правда, – мягко ответила она. – Я помню, что вы сегодня должны были подписать договор с новым издательством, и, если я не ошибаюсь, была запланирована покупка машины. Неужели ничего из этого не принесло вам положительных эмоций?

Я громко вздохнула, и внезапно улыбаться стало тяжело. Несмотря на долгую жизнь среди людей, я продолжала бесконечно крутиться, как белка в колесе, хвататься за всё подряд, только чтобы не остановиться ни на секунду и не задуматься... зачем это всё мне?

– Я испытала смешанные чувства, если честно. Офис издательства, в котором я подписывала договор, находится на самом верхнем этаже стеклянной башни. И сегодня там на меня нахлынула тоска по небесам.

Да, Аманда знала, кто я. Пришлось, конечно, показать пару фокусов с исчезновением, раскрыть разок крылья – и все вопросы о моей адекватности тут же отпали. Зато появились новые. О смерти – и жизни после смерти. Она отнеслась с большим пониманием к лимиту вопросов, я же – по её просьбе – отнеслась с пониманием к тому, что Аманда впервые работает с такой необычной личностью, как представительница небес. Я не переживала, что она может кому-то про меня рассказать. Когда я откажусь от поста Богини смерти, Аманда и вовсе забудет меня.

– Несмотря на то, что, как вы утверждаете, бывали там редко? Точно ли по небесам? Может, всё-таки, по кому-то с небес? Или...?

– М-м-м... Наверное, вы правы. – Аманда всегда задавала правильные вопросы, которые наталкивали на нужные мысли. – Я тоскую не по небесам. Я тоскую по самой возможности свободно там пребывать. Тоскую по времени, когда отсутствие эмоций гарантировало отсутствие проблем.

– Вам жаль, что вы начали испытывать эмоции?

– Конечно! Я – Богиня смерти! Они мне мешают. Зачем они вообще нужны?

– Зачем они нужны людям? – удивлённо уточнила Аманда.

– Ну, в том числе... – неловко ответила я.

– Люди не живут долго. Эмоции для людей – ценность. Они мотивируют их на поступки, мотивируют добиваться целей или наслаждаться жизнью, ведь у неё есть конец. Вы никогда не задумывались, почему они появились у вас?

– Я уверена, что явно не для достижения целей и не для наслаждений. Но я помню, что мне говорил Кит об их отсутствии.

– Кит – это бог пророчеств, верно? Вы давно его не упоминали.

– Да, Бог пророческих и ложных снов. Он говорил, что Богинями смерти, становятся те, кто в прошлой жизни подвергся насилию, видел очень много плохого. Что такие души черствеют, отказываются от перерождения, и только при этом условии Дан – Бог-создатель – предлагает им эту должность.

– А он не говорил вам, что будет, если эмоции вернутся?

– Нет, мы не обсуждали этого никогда, но я знаю, что в таком случае душу снимают с поста Богини смерти.

– Почему бы вам тогда не поговорить с ним? Почему не узнать, что случается, точно? Ведь это просто ваши предположения, верно?

Я посмотрела на экран телефона. Прошло сообщение от Кита.

«Сегодня не смогу, когда у тебя ещё будет свободны вечер?» И как только он достал мой номер?

– Вас что-то расстроило? Плохие новости?

Видимо, выражение моего лица говорило само за себя.

– Да, Кит написал. Мы сегодня с ним как раз должны были встретиться. Только что сообщил, что не сможет.

– Судя по рассказам, вы с ним были очень близки, но долго не общались. Кто первый вышел на связь?

– Он. Появился сегодня на рассвете, когда я решила наведаться в музей. Взглянуть на свою картину.

– О, картину с китом, о которой вы говорили? Я тоже сходила посмотреть на неё. Она очень красивая. Жаль, что вам пришлось инсценировать собственную смерть.

– Да, мне тоже жаль. Вот и Кит пришёл высказать сожаления.

– Он только за этим пришёл?

– Нет, он хотел о чём-то поговорить. Но даже не сказал, о чём. Теперь я буду мучиться от неизвестности. Да и появился он, думаю, из-за того, что я начала писать книгу о своей жизни.

Аманда явно ждала чего-то от меня. Молчала, сложив руки на открытом ежедневнике. Если я была поглощена черным цветом, то она – белым. Светлые волосы, белая блуза и белая юбка-карандаш. Точно секретарь в небесной канцелярии, особенно, когда с невинным видом поправляет очки.

– Ваша книга. Как успехи? – спросила она, когда поняла, что мне больше нечего ей сказать. – Совет вашего знакомого помог вам?

Я молча кивнула. Не стала уточнять, что, когда придумаю для этой истории счастливый конец, подумаю о том, чтобы наконец-то оставить свой пост.

– Прочитала первые главы. Очень эмоционально. Мне жаль, что вам пришлось такое пережить.

– Я уже отпустила это. Поэтому писать стало просто, – соврала я. Никогда ничего из прожитого не было просто вспоминать и описывать.

– И вы можете утверждать, что больше не любите… как вы его называете? Душа-Погибель?

Я промолчала. Интуитивно сжала стакан в руке.

– Прошу прощения, правда. Я думала, вы и правда отпустили его.

Аманда напряглась. Но причин для этого не было. Сжала я стакан не от злости. От боли.

– Я подожду, когда вы будете готовы к этому вопросу. Но, если не секрет, какие чувства вы испытываете рядом с Китом? О нём мы можем поговорить?

Я кивнула, поставив стакан на журнальный столик. Аманда никогда не давила на меня, но задавала конкретные вопросы, на которые мне следовало найти чёткий ответ. Люблю ли я Душу моей Погибели?

– Рядом с Китом я долгое время чувствовала себя, как ребёнок. Он дозволял мне очень многое, многому учил. И теперь мне кажется – если бы не он, меня бы уже давно принудили вернутся в небытие.

– Как вы думаете, почему так?

– Это хороший вопрос. – Я с пониманием кивнула. Поняла, куда она ведёт. – Я обязательно спрошу у него.

– А своих предположений нет?

Я отрицательно покачала головой, потянулась за кофе. Браслет в виде колючей проволоки на руке звякнул о стеклянный стол. Сделав глоток, я скривилась. Приторно-сладкий и уже холодный.

– Тогда мы можем поговорить о машине.

Аманда часто так работала. Она перебирала темы, одну за другой, и мы останавливались на том, о чём я была готова говорить.

– Дата покупки была назначена на сегодня, верно? И как? Удалось?

Я неуверенно кивнула.

– Испытали ли вы положительные эмоции от покупки, или всё же мне не стоило останавливать вас в прошлый раз?

– Мне кажется, если бы я купила её, как только мне пришла в голову эта идея, сразу после сеанса, у меня было бы больше эмоций от этого приобретения.

– Да, скорее всего. Механизм таких покупок в том, что, когда человек долго время не испытывает положительных эмоций, импульсивная покупка – один из способов почувствовать счастье. Зачастую этот порыв оправдан, эмоции появляются, а после обычно возникает сожаление о зря потраченных деньгах. Покупка временно вызывает улыбку, но не решает проблемы.

– Да, сегодня покупка машины не вызвала особого восторга. Мою машину не доставили вовремя. Зато там была машина, от которой отказались покупатели. Она понравилась мне больше.

– Что за машина?

– Модель та же. Просто цвет чёрный, с фиолетовым отливом.

– Разве вы не хотели попробовать отказаться от чёрного?

– Мне он нравится. И я, в конечном счёте, поняла, что вы имели в виду на прошлом сеансе, когда сказали, что если поставить кого-то перед выбором, именно это обычно заставляет человека отстаивать то, чего он действительно хочет.

– Да, это так и работает. Иногда надо сделать чёткий выбор, чтобы понять, то ли это, что тебе нужно. Когда вас пытаются направлять, вам помогают, – показывают новый путь, который может и не нравится. Чтобы отказаться от него, вам надо самой видеть альтернативу.

Мы обсуждаем цвет машины так, словно от этого зависит чья-то судьба.

– Вот вам в голову пришла идея отказаться от чёрного цвета. Значит, у вас появились сомнения на этот счёт. Чтобы избавиться от них, вам пришлось сделать выбор. Так это и работает.

Аманда откинулась в кресле, закрыла папку с записями. О цвете ли мы говорим? Если провести аналогию, то я долгое время не могу выбрать: жить с эмоциями как Богиня смерти или сдаться? Я ведь и здесь начала сомневаться. Мысли о том, чтобы отказаться от поста, есть, но так как меня не поставили перед выбором... Я не вижу альтернативы.

– Знаете, некоторые люди так и не могут понять, чего они хотят, и сделать правильный выбор. Обычно они покупают первый попавшийся автомобиль и постоянно недовольны им. Они находятся в непрерывном поиске недостатков – там, где их нет. Хотя дело совсем не в автомобиле. Или, например, другой случай. Человек так боится ошибиться, что откладывает покупку автомобиля на долгие годы. Он мог бы испытать счастье от своего выбора, но застрял где-то на перепутье.

– Мы же сейчас не об автомобиле, верно?

– Кажется, не об автомобиле, – многозначительно ответила она.

Ставят перед выбором. Возможно, именно этого мне и не хватало. Мне не дали выбора, после того как появились эмоции. От меня просто решили избавиться. Но тогда почему до сих пор этого не сделали?

Возможно, вместо того чтобы раздумывать, стоит ли мне сдаться или продолжать борьбу, мне нужно узнать, что будет дальше, если я соглашусь оставить пост? Может, надо узнать, какой у меня есть выбор, кроме как страдать?

А если его нет? Тогда надо понять, чего я хочу, и попросить дать мне выбор? Может, так должно быть?..

***

Нежный персиковый закат на объездной трассе создавал невероятное впечатление. Я съехала на обочину, остановилась у лестницы, ведущей к водоёму. Тропинка уходила далеко в зелёный парк. Фонари вдоль тропинки пока не включали, но мне оставалось ждать не так уж долго. Я прислонилась к дверце автомобиля, наблюдая, как чайки летают над водой. Одна из них приземлилась на знак «Купание запрещено».

Я ранее говорила, что в этом мире меняется всё. Но это было слишком громко сказано. Не менялось поведение людей. Они продолжали рисковать, не обращая внимания на запреты. Например, под запрещающим знаком купались не только взрослые, но и дети. Хуже нарушения запретов была только очевидная беспечность.

Из воды вылез маленьких мальчик. Подошёл ко мне.

– Тётя, вы очень красивая! – сказал он и улыбнулся. На месте передних зубов у ребёнка красовалась дыра, а из десны только начали проглядывать новые, коренные. – И машина у вас так блестит!

– Спасибо, солнце моё. Зачем ты полез в воду? Мама же просила тебя подождать на берегу.

– Я уронил тапочек туда.

– Я видела, что ты бросил его туда сам. Чтобы пойти за ним, да?

– Я хотел совсем чуть-чуть искупаться.

Я устало покачала головой. Чаще всего мне нравилось забирать чужие души. Нравилось, когда взрослые люди рассказывали мне о ярких моментах своей долгой жизни. Но сейчас такая грусть накатывала на меня, когда я забирала ребёнка.

– Не хочешь прокатиться на моём автомобиле? Он же понравился тебе.

– Конечно! – воскликнул мальчик. С кудрявых светлых волос стекала вода. Я сняла пиджак со своих белых плеч и хотела накинуть его на мальчишку. Тёплый ветер развевал моё короткое платье, трепал волнистые волосы.

– Ребёнок, ребёнок утонул! – кричали с берега. – Чей ребёнок?!

– Ой, это я? – обернулся он, наблюдая, как маленькое тело выносят из воды. Слишком долго я грустила. Не люблю, когда дети осознают свою смерть.

На берег мальчика вынес молодой парень. Его рельефное тело украшали тату, дракон тянулся с груди и плеч на шею. Убрав тонкими пальцами мокрые волосы цвета чёрной густой смолы с лица, он начал делать искусственное дыхание ребёнку.

– Там моя мама плачет! Вернулась! – крикнул мальчик и помчался вниз.

Я не успела схватить его за руку – он тут же растворился в воздухе.

То, с какой скоростью парню удалось вернуть ребёнка к жизни, натолкнуло меня на мысль, что этот человек работал в спасательной службе. И, если честно, я рада, что такие люди иногда нарушают мои планы.

Пока малыш откашливался, а невнимательная мама в слезах пыталась отблагодарить спасателя, я, наблюдая за всем этим, тепло улыбнулась и, кажется, поймала на себе взгляд парня. Смотрел он пристально, не сводил глаз. Даже сейчас. Он что... видит меня?

Кто-то слегка ударил спасателя по плечу, и он обернулся. Когда опять глянул на меня, то уже точно потерял. Искал глазами. Может, и до этого показалось? Сейчас спасатель не мог меня видеть. Я приехала за душой. Ни меня, ни машины для обычных людей здесь не было.

На берегу стало менее оживлённо, и, уже уверенная в том, что на меня никто не обратит внимания, я села в машину и продолжила дорогу.

Сжала руль, невольно вернувшись к мысли о том, чего я хочу на самом деле. Если определюсь с этим, у меня будет ещё одна тема для разговора с Китом. Жаль, что сегодня мы не сможем с ним встретиться. С другой стороны, есть время, чтобы забронировать что-нибудь в центре. Насколько я знаю, Кит не работает, поэтому не бывает в таких местах. Мне кажется, это хорошая идея. Угощу его сама. Поговорим, наконец-то, о том, что будет дальше, если я...

– Что за улыбка на твоём прекрасном лице, моя дорогая?

Я взвизгнула, дёрнула руль в сторону и тут же выровняла машину обратно.

– Ты с ума сошёл? Так внезапно появляться! Я же за рулём!

Винсент материализовался на соседнем сидении машины и громко рассмеялся. Мне захотелось стукнуть его, да посильнее, но я быстро взяла себя в руки. И в миллионный раз убедилась: мой срок подошёл к концу. Эмоции, которых не должно быть, всё выливаются через край. И как только люди с ними справляются?

– Где твоё хвалёное хладнокровие, моя безэмоциональная принцесса?

– Там же, где и твои манеры.

– Брось, ты же всегда рада была меня видеть.

Я подняла левую бровь в удивлении.

– Не было такого.

– Да ну, Адалин, что я сделал? Почему ты всё время злишься на меня?

На светофоре загорелся красный, и я остановилась у стоп-линии. Остановилась резко, поэтому мы с Винсентом немного подались вперёд. Тут я поняла, что притормаживать плавно в туфлях на высокой платформе мне очень сложно. И если с Винсентом в машине я ничего не могла сделать, то туфли просто сняла, закинула их назад и придвинула кресло ближе, касаясь педали газа ногой в капроновых колготках.

– Я не злюсь. Ты прекрасно знаешь, что со мной происходит. У меня много внутренних конфликтов, которые я пытаюсь решить, а ты приходишь радостный, как ни в чём не бывало, и светишься от счастья.

– Хочешь мне врезать?

Я нахмурилась.

– Да. Ну, то есть, скорее, нет. – Я закатила глаза от самой себя же. Надо быть спокойной. – Просто ты утомляешь меня в такие моменты больше, чем обычно.

– Обычно – это когда? В ту древнюю пору, когда я не вызвал вообще никаких эмоций?

– Где-то там, да.

– А почему раздражаю?

– О, это хороший вопрос. Мы обсуждали это с психологом на первых сеансах.

– Вы обсуждали... меня? – Винсент явно засмущался, горделиво выпрямил спину.

– Да, но не сегодня, – кивнула я. –Так вот, ты раздражаешь меня, потому что ты просишь то, чего я не могу дать.

– Я прошу любви. Я знаю, что ты можешь её испытывать.

– Во-первых, просить о любви – бесполезно. Во-вторых, ты просишь то, чего я не могу дать именно ТЕБЕ.

– Ну да, я же не тот несчастный, который постоянно из-за тебя умирает.

Я опять резко остановилась посреди пустой объездной. В этот раз дело было не в неудобной обуви, а в словах.

– Чего ты хочешь? Довести меня?

– А ты сожжёшь соседнее королевство ради меня? – улыбнулся он.

– Я, скорее, тебя сожгу.

Винсент лишь обиженно хмыкнул, и я продолжила движение. Повернула в сторону новостроек, где проживала уже давно. Жилой комплекс с бассейном и портом для яхт в большом городе. Зелёные аллеи, которые освещал тёплый фонарный свет, и большая открытая зона кафе на крыше второго этажа.

– Мне уйти? – спросил Винсент, явно заворожённый пейзажем.

– У меня есть немного времени, перед тем как я сяду за книгу. И ты можешь остаться, но прекрати давить на меня.

На дорогу внезапно выбежал ребёнок, и почему-то именно в этот раз нажать резко на тормоз я не смогла. Всё застыло. Его большие испуганные голубые глаза смотрели прямо на меня.

– Просто нажми на тормоз сейчас, – сказал Винсент, пристёгиваясь. – Ты успеешь, отпусти время.

Не успела, но машина просто пролетела сквозь ребёнка, словно меня и не существовало в этом мире. Что, к слову, по ощущениям уже было близко к реальности.

– И чего ты испугалась? Даже если ты привыкла нарушать баланс Вселенной, это правило тебе не под силу. Ты не можешь никого убить. Ты только можешь успокоить душу, – заключил Винсент, крепко схватившись за ручку над окном, хотя нужды в этом уже не было. – Какая ирония, что ты не можешь успокоить свою, да?

– У меня нет души. – Я отвела взгляд в сторону.

– Тогда о ком ты плачешь ночью? – Он пристально смотрел на меня. – У тебя есть душа. Но эмоций у тебя не было. И, насколько я помню, первое, что сказал тебе Бог, после того как ты согласилась занять пост Богини смерти, – нужно незамедлительно сообщить ему, если они появятся. Они ведь появились?

Я закатила глаза.

– А по мне не заметно?

– О нет, ты жгла соседнее королевство с таким каменным лицом, что ни у кого даже мысли не возникло о подобном.

Я сделала глубокий вдох и судорожно выдохнула, снова сжала руль.

– Без шуток. Ты лично ещё ни разу к нему не явилась.

– Вот уж упущение. Просто я знаю, что будет дальше.

– Адалин, не знаешь...

– Нет, – резко ответила я. – Хочешь остаться – смени тему. Лучше расскажи, почему вы все резко вспомнили обо мне.

– Все?

– Сегодня утром Кит наведался.

– О, ну за него не могу отвечать. Мистер серьёзная гримаса со мной не разговаривает уже давно.

– Всё злится из-за того, что ты рассказал смертному пророчество о Ромео и Джульетте, и, пока Кит пытался изменить их судьбу, тот написал о них книгу стихами Кита, слово в слово?

– Там максимум страница, сама знаешь. Остальное Вильям написал сам.

– Я бы после этого тоже с тобой не разговаривала, – улыбнулась я.

День подходил к концу, и на смену стремилась ночь.

От такого внезапного божественного внимания, переживаний и настоящей неловкости руки сами сжались в кулаки, безжалостно сминая рукава пиджака, – глупая привычка! Когда лифт прозвенел, сообщая, что мы прибыли на нужный этаж, Винсент нежно взял меня за руку и потянул в холл. Но я быстро высвободилась.

– Эй, – нахмурилась я. – Тебя ничего не смущает? Уже не нужно моё согласие?

– Ну, я пытался, – с невинной хитрецой улыбнулся он. – Слушай, может, уделишь мне один вечер? Обещаю, что будет весело.

– Последний раз, когда я уделила тебе вечер, я вышла замуж за короля.

– Ну скажи же, что оно того стоило.

– Какое-то время – да.

– В этом весь смысл эмоций, Адалин. Всё не может быть хорошо вечно. Иначе мы бы не смогли ценить эти моменты.

– Ты сейчас говоришь мне, что испытывать отрицательные эмоции – нормально? – удивилась я.

– Конечно.

– Почему тогда от меня пытаются избавиться остальные Боги?

– Адалин, подумай хорошенько. Кто из Богов хоть что-то сделал тебе?

– Я помню пророчество Кита. Каждое слово по сей день. То, что я смогла так оттянуть время, не значит, что в итоге не получится его воплотить.

– А я помню, что он просил не переворачивать его слова.

– Ты хочешь сказать, что мне надо дождаться, пока мне перескажут пророчество прямо? Без загадок?

– Возможно, – многозначительно ответил Винсент. – Как минимум, мне кажется, что пора всё обсудить.

Я только закатила глаза, перешагивая через порог.

– Ну что, мой маленький комочек грусти, печали и тоски, пойдём в клуб?

– Я не люблю громкие места. К тому же, только посмотри, – я не закрыла дверь перед твоим носом. Цени это.

– Тебе надо что-то менять в своей жизни. Ну давай, соглашайся. Один вечер – и я, честное слово, отстану на тебя ещё на сотню лет.

– Как тебя Марун вообще отпустила?

– Кто сказал, что она меня отпустила? Узнает – голову оторвёт.

– Жаль, у меня нет её номера телефона. Она терпеть меня не может из-за тебя и твоих интрижек по отношению ко мне.

– Н-е-е-ет. Марун уверена, что к тебе я испытываю глубокие чувства. Поэтому она против, чтобы мы с тобой пересекались.

– Но ты пришёл. Зачем?

– Глубокие чувства, помнишь, да? Это так, но не знаю, откуда она знает об этом.

Я приподняла левую бровь в удивлении.

– Ты о своих чувствах ко всем Богиням смерти на каждом шагу кричишь, разве что с Эйфелевой башни ещё не успел.

– Ну я же перестал.

– Так зачем пришёл?

– С тобой интересно, приятно, ты красивая. Марун, знаешь, светлое, тёплое солнце, но ты... ты моё тоскливое, ранее холодное и безэмоциональное солнышко... Марун с появлением тебя, вроде, и не светит вовсе. Но её я тоже не могу оставить.

– Лучше бы и не появлялся. – Я нахмурилась, махнула рукой.

– Я думаю, что тебе нужна помощь. Не совсем моя. Кое-кого посильнее.

Он слегка кивнул на люстру, намекая на Дана, но следом:

– Однако и я могу предложить кое-что интересное. Как, всё-таки, насчёт поездки в ночной клуб? Уверен – это приободрит тебя. И я отстану от тебя ещё лет на сто. Всего один вечер.

– Зачем тебе это?

– Хочу, чтобы ты меня тоже в книгу вписала. Не как какого-то дурачка, а как Кита. Милого и романтичного парня. Дай мне шанс, я уверен – один вечер изменит твоё мнение обо мне.

Как же я громко рассмеялась! Уверена – даже соседи услышали.

– Если я впишу тебя в книгу, ты отстанешь от меня? – спросила я, вытирая слёзы, выступившие на глазах от смеха.

– Ну, и вечер в клубе. Чтобы было что вписать, да?

Всё так же улыбаясь, я согласилась.

***

Ночной город сверкал ярко, не отпускал домой, заставляя наслаждаться прохладным летним вечером. Безмятежные люди веселились, отдыхали на открытых верандах кафе под тёплыми пледами. Над головами гостей простирался вдоль всей набережной белый козырёк. Волшебно выглядели вплетённые в него зелёные лианы и лампы с тёплым светом. Я без раздумий хотела остаться здесь, но Винсент не отпускал мою руку, торопил к клубу.

В клуб «Правда» люди обычно, как мне казалось, приходили, чтобы найти, с кем провести ночь. Громкая музыка сводила с ума, яркие вспышки света мешали сосредоточиться на чём-то определённом… А если к этому добавить, что плотские утехи я не очень любила, то от оценивающих взглядов вокруг мне стало немного не по себе, и я готова была умолять Винсента вернуться обратно к террасам кафе, раз он решил провести со мной вечер, но, обернувшись, увидела его в компании Марун.

Как всем казалось, у Марун, кроме её предпочтений в одежде, за сотни лет не поменялось ничего. Ярко-красным платьям Богиня страсти предпочла более удобную одежду – зелёный топ под кожаной курткой и серые джинсы.

Её улыбка, как и описал Винсент, была тёплой и такой лучезарной, что могла, казалось, осветить весь мир. Пышные волнистые волосы, красные, точно лава, струились вдоль прекрасной фигуры. И только я заметила, что красивые зелёные глаза всё больше и больше наполняются болью и грустью с каждым прожитым в браке с Винсентом днём.

Но сколько бы вспыльчивая Марун не просила расстаться, Винсент не отпускал её.

Каждый раз, когда я наблюдала за ними, всё повторялось. И сейчас он что-то виновато ей объяснял, улыбался и шептал на ухо. Я закатила глаза, развернулась, чтобы раствориться в воздухе, и стукнулась о мужскую грудь.

А когда подняла глаза – дыхание перехватило. Передо мной стоял тот самый парень, что сегодня спас мальчишку у пруда.

– Добрый вечер, прекрасная миледи.

Я отстранилась, удивлённо захлопала ресницами. Давно меня так никто не называл. Со мной, в принципе, мало кто сталкивался, если учитывать, что я почти не выходила на улицу. Только за душами.

– Вот ты где! Я так и знала! – услышала я из-за спины знакомый голос и испуганно обернулась. – Я знала, что он тут с тобой! – кричала Марун, схватив меня за руку.

Если Винсента я не видела со времён правления Итана, то с Марун не пересекалась аж с того вечера, когда Кит озвучил мне пророчество. Откуда она могла знать, что мы вместе? Я взглянула на Винсента, который виновато разводил руками, стоя чуть в стороне от нас. Он остался на том же месте, где Марун его отчитала.

– Извините, – вмешался парень. – Вы её, видимо, с кем-то путаете, она здесь со мной.

Марун словно холодной водой окатили. На долю секунды она поверила, но потом, кажется, раскусила ложь.

– Что ты мне рас...

– Извините ещё раз, правда – сказал парень и взял меня за руку, аккуратно отодвинув ладонь Марун. – Не могли бы вы...

– Ты даже не знаешь, с кем связался. – Она нахмурила брови.

Марун явно имела в виду меня, так как сама ничем не могла навредить людям. Она, как и Бог любви, были светлым Богом. Мне кажется, им вовсе не доводилось испытывать чувство злости по отношению к людям. И сейчас её гнев был направлен в мою сторону, а не в сторону смертного.

– Буду рад с вами познакомиться, – улыбнулся парень, и улыбка эта... была прекрасна. – Но, боюсь, ваш партнёр не оценит.

Он указал на Винсента.

– Да я про неё. – От улыбки незнакомца растаяла не только я. Марун смягчилась, явно доверяя ему больше, чем Винсенту и мне. Она начала заикаться, плечи её опустились, опустились и руки.

– О, а с ней мы уже в процессе знакомства. – Парень притянул меня ближе к себе. Я, конечно, не хотела бы разыгрывать такой спектакль, но избежать разборок со стороны божественной семейной парочки хотелось намного больше.

«Чтобы я ещё раз повелась на просьбы Винсента...» – проклинала я себя.

– Не переживай, мы уже уходим. Мне тут не очень нравится, – уверенно сказал я.

Я взяла незнакомца за руку и потянула к выходу. Он в ответ сжал мою руку, но остановил.

– Я только бар оплачу. Мы же не хотим закончить свидание в полицейском участке, правда, милая?

Не отпускал парень моей руки и тогда, когда оплачивал чек. Словно боялся, что как только отпустит – я растворюсь в воздухе. Именно это я и хотела сделать. Взмахнуть рукой и заставить его забыть. Я размышляла на эту тему, сравнивая, насколько же его смуглая рука больше моей – тонкой, бледной.

– Куда пойдём? – спросил парень, наклонившись ко мне, пока бармен ждал ответ терминала. – Тут кафе рядом есть. Любишь итальянскую кухню?

Мы одновременно обернулись на шум, периодически перекрывающий музыку: Винсент и Марун всё ещё ссорились где-то в глубине танцпола. Марун даже, кажется, была готова замахнуться на Винсента.

– Сколько тебе лет? – тут же спросила я, повернувшись к парню. Раз уж мы проведём этот вечер вместе, мне было максимально важно знать, что это не душа Итана. Не Душа моей Погибели.

– Двадцать шесть. Это очень важно для итальянской кухни?

– Очень, – мило улыбнулась я и вздохнула с облегчением: моей погибели явно должно быть меньше лет на шесть. Если вспомнить, сколько лет назад я испытывала сильную тревогу, как это бывает при перерождении Души-Погибели, сейчас ему не больше двадцати.

Парень же не выглядел на двадцать. Высокий, спортивный... Сейчас, конечно, не видно, но у пруда... А голос… Какой же у него голос! Тихий, такой спокойный и низкий. Рядом с этим парнем мне стало так спокойно, как бывало только рядом с Итаном и его следующим воплощением.

Но это точно не он. Я могу расслабиться.

Мы не спеша вышли из клуба. Какая-то странная эйфория накрыла меня, как пледом, рядом с ним. Сцепленные ладони мне пришлось освободить, но он тут же взял меня под руку, чтобы я не упала со ступеней у входа. Уже когда мы присели за столик на улице рядом с кафе, я сняла неудобные туфли. Забавно, но даже в них я была на пол головы ниже, чем он.

– Кем ты работаешь? – спросила я, вспомнив инцидент днём.

– Врач. А что? Сразу зарплату назвать и пойти гулять куда подальше?

– Нет, при чём тут... А-а-а, – догнала я, при чём тут зарплата. – Нет, мне хватает моих денег. Просто у тебя внешность необычная. Тату, серьга в ухе, пре.. – Я чуть было не сказала «пресс», которого под толстовкой парня было не видно, и, кажется, пока думала об этом, – щёки покраснели. Рядом с ним моё сердце снова начало биться?.. – Прелестная причёска и явно спортивная фигура. Когда ты успеваешь ходить в зал?

– Ага, – улыбнулся он. – Сплю мало, в зал хожу, да. А что до остального – ты просто после ночной смены меня не видела. Страшный, как домовой. А ты кем работаешь?

– Книги пишу. Давно пишу, поэтому на жизнь хватает. – На самом деле большая часть денег – просто накопленные годами и наследуемые от личности к личности. На книгах я бы точно не заработала на психотерапевта, квартиру и новый «мерседес».

– Всё равно за ужин я заплачу, – горделиво улыбнулся он. – Всё, что хочешь, бери.

Я всё никак не могла перестать улыбаться. И вечер с ним пролетел, как одно мгновение. Мы разговаривали обо всём, но, это всё, в итоге, сводилось к одному. Говорили о жизни и людях – и каждый разговор заканчивали словами о смерти. Я – со стороны своей деятельности, он – со стороны своей работы. И, признаться честно, мне кажется, я даже с Китом не была насколько откровенной.

– И всё равно мы все умрём. Закроем глаза, чтобы никогда больше не открывать их, – заключила я и улыбнулась. – Говори адрес, ребёнок. Отвезу тебя домой.

Когда у нового «мерседеса» сверкнули фары, словно он радостно встречал свою хозяйку, парень немного опешил.

– Эй, на сколько ты меня старше? Года на два? – возмутился он, аккуратно, словно боясь касаться самой машины, пытаясь сесть в неё.

– Ага, – загадочно ответила я. – На два.

– А ещё я так и не спросил, как тебя зовут.

– Можешь и не спрашивать. Я не скажу, – улыбнулась я.

– А номер свой оставишь?

– Нет.

– Нет? Разве мы плохо провели время?

– Нет, неплохо. Просто меня не интересуют личные знакомства.

– Ну да, имея армию фанатов своих книг.

– Нет у меня... Ладно, давай так. Я дам тебе номер, если нам доведётся встретиться ещё хоть когда-нибудь.

– Ты ведь знаешь, что, если ты оставишь мне номер, это просто произойдёт быстрее?

– Нет, правила мы не меняем, – заявила я, уверенная, что мы больше не увидимся.

– До следующей встречи, – явно убеждённый в обратном, улыбнулся парень, выходя из машины. Захлопнул дверь, наклонился и начал махать в окно.

Глава 3

Дома было привычно тихо и темно. Я оставила сумку в коридоре, туфли бросила в угол. Грязные колготки, в которых пришлось пройтись босиком от машины до квартиры, тоже сняла у входа. Не спеша ополоснулась и села за книгу. Она не отпускала меня, всё свободное время я думала над историей, которая станет моим откровением и, возможно, исцелением.

Я закончила важную главу. Главу о времени, когда я окончательно осознала, что встреча с Душой моей погибели – неизбежна и всегда оборачивается смертью. Об этом говорит Кит? Если я не приношу себя в жертву, то жертвой становится он. Вот и погибель Богини смерти. От этих мыслей я не сдержала слёз.

От сегодняшнего дня я устала больше, чем когда-либо. Силы, которые и так почти невозможно восстановить без долгого сна, уходят в разы быстрее, когда я нахожусь в обществе. Поэтому я, прикрыв глаза, не обращая внимания на мокрые щеки, опустила голову на стол возле ноутбука с открытой вкладкой «Глава успешно опубликована» и уснула.

Голодная Смерть

(Глава из моей книги)

(Время, в которое мы встретились вновь, называли временем технологического прогресса, но я бы назвала это временем, когда люди с каменными сердцами строили большие заводы).

Периодически появляясь на небесах, я обновляла свою силу и могла считать себя полноценным Божеством, но теперь принципиально не появлялась там. Раз в столетие я погружалась в принудительный сон, и после мне приходилось искать души, которые я «проспала». Утомительная затея, ведь искать приходилось иногда и месяцами, особенно души тех, кто заплутал далеко от тела. А ещё хуже, когда душа оставалась на месте, несмотря на то, что тело уже схоронили. В такие моменты энергетика истончается, и в поисках таких душ я словно слепну.

Но если с усталостью я привыкла бороться, то внезапное чувство голода оказалось для меня в новинку. Я шла по рынку, когда живот издал звук, похожий на плач умирающего кита. Дрожащей рукой я сжала платье, а в глазах резко потемнело.

Я судорожно начала искать, где бы утолить голод. Вдохнув наиприятнейший запах жареного мяса, я хотела было раствориться в пространстве и съесть его незамеченной, но пока не избавлюсь от чувства голода – сделать этого не смогу. Якорем тянул меня голод в мир людей.

Я поплелась на запах мяса и, пробравшись на кухню, спряталась за ящиками.

Никогда прежде мне не доводилось воровать еду, поэтому, когда я потянулась за кусочком мяса, меня тут же поймали за руку.

– Эта еда, к сожалению, уже оплачена, и я не уверен, что платили за неё вы, – улыбнулся парень. Яркие глаза, точно две льдинки, смотрели на меня. И улыбался он как-то по-доброму для человека, которому я сейчас чуть не создала проблемы.

– Мясом, к сожалению, угостить не смогу. Но есть кое-что другое. – Он подмигнул.

Я виновато опустилась на пол. Хотелось провалиться сквозь землю, но парень оставил поднос, снял перчатки и поднял меня с пола. Из-за голода стоять я не могла, поэтому прислонилась к закупоренной бочке.

– Только попрошу не есть здесь. – прошептал он и протянул мне свёрток. – Приходи вечером, я ещё оставлю тебе что-нибудь.

Кивнул в сторону выхода, и я послушно поплелась, встала на пороге. Помимо голода, новым чувством для меня стал и стыд. Никогда прежде мне не доводилось воровать.

– Хватит кормить бродяг! – крикнул кто-то, когда парень протянул мне крафтовый свёрток. – Хотя эта красивая. – добавил этот «кто-то», выглянув из-за спины моего благодетеля. – Попробуй забрать её домой, – засмеялся он.

Я недовольно нахмурилась. После смерти Итана прошло уже очень много лет, но я так и не нашла уголок, где хотела бы остановиться. Я прыгала с места на место, иногда регистрировалась, как человек, по поддельным документам, а иногда просто перемещалась между пустыми номерами в хостелах, отелях и съёмных квартирах в городах, где находила души.

Несмотря на это, я никогда не ассоциировала себя с бродяжкой и не носила лохмотьев. Даже сейчас на мне было дорогое красивое льняное платье в мелкие белые ромашки. Солнце грело так, что даже в нём было жарко. Возможно, это тоже отразилось на моём самочувствии.

– Не слушай его. Держи ещё.

– Вы со всеми такой добрый? – решила уточнить я. Почему-то за долгое время мне впервые не хотелось уходить.

– Только с красивыми, – вновь крикнул мужчина из-за его спины, и парень закатил глаза.

– Не слушай его, прошу тебя, и угощайся. Только уходи скорее.

Парень протянул мне ещё два ярко-красных помидора, а в свёртке оказалось несколько ломтиков хлеба, намазанных творожным сыром, и пара кусков красной рыбы...Я впервые попробовала красную рыбу! И, оказывается, до этого я не ела ничего вкуснее!

Мне так захотелось ещё. Благо в этом городе на берегу моря с красной рыбой проблем не было. А после того как я перекусила, мне уже ничего не стоило стать незаметной и стащить еду без зазрения совести.

Кроме, разве что... Очень не хотелось подставлять этого добряка с кухни. Ну и раз мне всё равно придётся оставаться в мире людей, то повод вернуться к нему за красной рыбой – устроиться на работу в этом городе и купить ещё.

– Ох, неудача! – послышалось где-то сбоку. Восклицание почему-то выделилось из шума толпы. Крикнул это озорной мальчик в чистых, но изрядно потёртых от множественных стирок лохмотьях.

– Ты просто лживый обманщик! – Высокий мужчина, сутулый и широкий, точно шкаф, резко схватил его и поднял так, что вытянутые босые ступни озорника не доставали до земли. Рубаха мальчишки издала звук трескающейся ткани. Как бы тот ни извивался, освободиться из рук обидчика он не мог.

– Неправда! Всё было честно!

Парнишка вцепился своими тонкими пальцами в жилистую руку, царапал грязными ногтями, как мог, но всё было тщетно.

– Если не вернёшь мне деньги, до утра не доживёшь, – сквозь зубы прорычал мужчина.

– Какие деньги? – наивно улыбнулся парень – так, словно улыбался самой Госпоже удаче. И она улыбнулась в ответ. Он высвободился из плена, выпрыгнув из своей рубахи, припал к земле и тут же, не поднимаясь, растворился в толпе.

По телу пробежал неприятный холодок. Где-то рядом бродил человек, который только что значительно приблизил дату своей смерти. Неужели этот мелкий парень только что изменил свою судьбу?

Я прищурилась, решив глянуть, куда он направился. Словно тень, я последовала в переулок, откуда только что пришла.

У кухни, где меня угостили красной рыбой, всё тот же молодой парень протягивал свёрток раздетому по пояс герою недавнего происшествия.

– Сегодня я принёс тебе денег, можешь дать порцию побольше? – Мальчишка протянул кулак и разжал его – на ладони красовались грязные монеты.

– Тут не хватит даже на то, чем я тебя уже угостил.

Вот и ответ на мой вопрос: работник этой кухни часто подкармливает бездомных. Он точно теперь думает, что я – одна из них!

От этих мыслей щеки мои покраснели вновь.

– Ну пожалуйста! Это вопрос жизни и смерти.

Не знаю, насколько парень был серьёзен в этом утверждении, но, судя по тощему торсу, до смерти ему действительно осталось немного. А синяки на теле говорили о том, что если он не умрёт от голода, то вполне может скончаться, угодив в очередную передрягу.

– Только сам хоть что-нибудь поешь из этого, а! В противном случае я перестану давать тебе еду. – Работник кухни сложил руки на груди.

– Обещаю, что поем.

И парню с кухни не оставалось ничего, как тяжело вздохнуть и протянуть ему ещё один свёрток. Мальчишка радостно выхватил его и побежал по улице. Я ещё с минуту постояла у дверей кухни, глядя в голубые глаза парня, который не так давно и меня угостил красной рыбой.

Я, словно кошка, навострила нос в поисках запаха, но всё зря.

– Рыба красная кончилась? – крикнул кто-то из кухни.

– Да, только что.

– Хватит кормить бездомных. Ты зачем заведение открывал? Чтобы закрыться?

– Бог-Создатель велел нам помогать ближним в беде.

Я скривилась от упоминания Дана.

– Хочешь помочь – возьми его на работу.

И хозяина кухни словно осенило. Он аж переменился в лице.

– Точно! Почему я сам до этого не додумался?

– Прекрати, я ляпнул сдуру. Ему тут делать нечего. Сожрёт всё. Да и, посмотри, он такой грязный, словно живёт в земле. Хворь ещё принесёт.

После того как я попробовала хлеб с творожным сыром и красной рыбой, я не смогла бы осудить этого мальчика, если бы он действительно сожрал всё на этой кухне. И почему я раньше не пробовала её? До сегодняшнего дня я ела только с Итаном. И рыбы в меню никогда не было.

Теперь я считаю, что это было самое огромное упущение. Только, судя по всему, рыбы я сегодня тут не найду. Поэтому я поспешила раствориться в воздухе, появившись вновь возле мальчишки. По дороге он снял рубаху с верёвки, где сушилась явно чужая одежда, и помчался дальше. Каково же было моё удивление, когда я увидела, что оба свёртка он отдал девушке. Та тоже примерила на себе болезненную худобу. Они явно голодали не первый день. А одежда на ней, застиранная и уже протёртая местами до дыр, скорее всего, тоже была стянута с верёвки в чужом дворе.

– Тебе тоже надо немного поесть!

– Я уже поел. Давай-давай.

И, хотя желудок его громко урчал, он старательно впихивал девушке обе свёртка.

– И зачем? – буркнула я себе под нос и поймала взгляд мальчишки. Точнее, мне так показалось. Живые не видят меня, и в подтверждение этому сквозь меня прошли двое крепких мужчин.

– Уходи, – приказал вдруг мальчишка подруге. – Быстрее.

– Но...

– Уходи! – предостерегающе прошипел он, и девушка, схватив два свёртка и спрятав их в подол платья, помчалась прочь.

Убежала она недалеко. Спрятавшись в кустах, девушка осталась наблюдать за происходящим. Прикрыв рот грязной рукой, тихо скулила, видя, как её друга избивают взрослые мужчины. Слёзы быстро перетянули на щёки пыль с рук, испачкав белое лицо.

Прищурила глаза, когда удары стали сильнее, а крики мальчика – громче. Я тоже отвела взгляд. Не знаю, почему. Догадывалась, но всё ещё не хотела этого признавать. Мне, как безэмоциональной Богине смерти, должно было быть всё равно, как умирают люди, вне зависимости от возраста. Но человеческие эмоции, взявшиеся ниоткуда... Они разъедали меня, точно голодные личинки-трупоеды. И как эти самые личинки-трупоеды наслаждаются каждым миллиметром мёртвого тела, так и эмоции медленно сжирали моё хвалёное хладнокровие.

Только когда крики стихли, и трое бугаев расступились, я осмелилась открыть глаза и повернуться обратно. Мальчишка потерял сознание. Словно этого было мало, один из нападавших поднял его над землёй, пытаясь удушить тело, которое и без того не оказывало никакого сопротивления. Отпустил его только тогда, когда грудная клетка перестала подниматься.

Девушка что-то шептала себе под нос, закрыв рот рукой, пока по щекам текли слёзы. Я прислушалась и едва разобрала в этой каше слов молитву о спасении. Как только бугаи скрылись из виду, она с криками подбежала к телу.

– Не может быть! Это неправда! Вставай, ты не можешь умереть, – плакала она. – Ты обещал, что не оставишь меня.

– Какие глупые обещания, – буркнула я себе под нос.

– Почему глупые? – Мальчишка стоял рядом, глядя то на меня, то на своё тело, и всё пытался коснуться девушки. Рука проходила насквозь, не касалась её плеча.

– Не знаю, – подняла я левую бровь, всем своим видом показывая, что заданный вопрос был на одном уровне с этим обещанием. – Потому что, влезая в передряги, ты не смог его сдержать?

– Я не понимаю, что происходит, и почему я себя вижу.

– Очевидно же, что ты умер, – резко ответила я. Мне так не нравилась нарастающая буря эмоций внутри меня!

– Я не могу умереть, не могу оставить её одну.

– Ты уже это сделал, – поморщилась я.

– Ты не понимаешь. Мы жили с ней в соседних домах, и я тогда уже обещал жениться на ней, обещал, что не оставлю её. А два года назад наши родители погибли от хвори. Я – единственный, кто у неё остался.

– Конечно, не понимаю. Я же Богиня смерти. А тебе надо было думать о последствиях. Ты знаешь, что сократил свой срок, когда обманул того прохожего?

– Я не обманул, он проиграл честно.

– Ты вытянул шар из-под стакана. Я видела.

– Он всё равно выбрал другой. Он проиграл честно.

Парень ещё не понимал, что происходит, но его эмоциональное возмущение заставило призрака воспарить над землёй. Широко раскрыв глаза, он стал интенсивно размахивать тонкими руками и опустился обратно.

Я тяжело вздохнула, сложив руки на груди. Зачем я вообще с ним спорила?

– А почему ты отдал всю еду девушке?

Почти сразу стало понятно, что разговор с этой душой будет долгим. Я собираю души тех, кто не захотел отправляться к Дану сам. Этот парень явно будет сопротивляться. Возможно, даже откажется от перерождения.

– Потому что очень люблю её и забочусь о ней.

– Любил и заботился, – исправила его я, прокашлявшись.

– Люблю и буду заботиться, когда обыграю тебя в карты. – Он улыбнулся так, словно я уже согласилась на эту глупость.

– Что? – Я широко раскрыла глаза.

– Давай заключим сделку, – ухмыльнулся парень.

– Я не заключаю сделок, – отмахнулась я в ответ.

– Да брось, всё будет честно с моей стороны. – Жалостливые зелёные глаза, точно глаза котёнка, умоляли меня о шансе.

– Ты обманщик. О какой честности идёт речь? – сопротивлялась я.

– Я ведь не смогу тебя обмануть. Ты же Богиня смерти.

Я глянула на него, а потом на ревущую девушку.

– Мне, правда, очень нужно вернуться. Я больше не буду никого обманывать. Честно.

Что-то сломалось во мне. Барьер моей без эмоциональности давал трещину. Я знала, что поступаю неправильно, но ничего не могла с собой сделать.

– Мы сыграем в игру. И если ты выиграешь, пообещай найти работу и больше никогда не врать.

– Клянусь своим сердцем, – запрыгал от призрачного шанса на счастье парень. Он подлетел и завис в воздухе – уже, кажется, по собственной инициативе.

– О, брось, пока оно не бьётся, не может быть ставкой. А ещё ты обязательно соврёшь. Ты же человек.

– Тогда какие условия? – прищурился он. – Я знаю, что с таким нельзя шутить. Надо заранее оговорить все условия.

Да, он был прав. Бесплатно в этой жизни ты не получаешь даже того, что по факту должно принадлежать тебе. Соответственно, оживить его просто так я не могла. Он должен был отдать что-то взамен...

– Зуб! – осенило меня. Ненужная мне оплата, просто для факта сделки.

– Что?

– Когда... – запнулась я. Не надо было так очевидно палиться. – Если ты проснёшься, ты потеряешь зуб. Это и будет твоя плата.

«О боже, Адалин, что же ты делаешь... Какой зуб, на кой он тебе сдался?» – Осознание накрыло меня.

– Согласен, – поспешно протараторил парень, наверняка и сам задавшийся этим вопросом. Справедливо решив, что это какая-то шутка, он согласился, пока я не передумала и не запросила что-нибудь посерьёзней.

– Доставай карты, – улыбался мальчишка, потирая руки. – Я в них профи.

– О нет, – я улыбнулась, – Мы сыграем в твою любимую игру.

В тёмном лесу, который освещал только лунный свет, перед душой парня в воздухе, ниже уровня его глаз, появились три железные кружки и перепелиное яйцо.

– Да ты шутишь, – удивился он, а я только продолжала улыбаться, зная исход игры. Я сама хотела ему проиграть.

– Угадай хотя бы раз.

Я, как никогда раньше, чувствовала тоску девушки, и на меня безумно давило желание мальчишки жить. Оно витало в воздухе, сковывало меня, не позволяя отправить его к Дану.

Наклонив голову на бок, я наблюдала за тем, с каким растерянным лицом он уже дважды ошибся. Теперь завис. Боялся не угадать. А за спиной, тихо поскуливая, девушка прижимала к себе остывающий труп.

– Ты злишься на меня? – прошептал он, перед тем как сделать выбор в последний раз.

– Нет, – с улыбкой ответила я, скрестив руки на груди.

– Злишься! – уверенно заявил он. – Потому что я дерзил, да?

– Нет, не злюсь. Даже не пытайся угадать, что я чувствую.

«Я сама с этими эмоциями не в ладу», – хотелось сказать мне, но я промолчала. Не хотела этого признавать. Эмоции действительно есть. И их много. Я не знаю, что с ними делать, но этот мальчишка должен быть благодарен за то, что они появились.

– Мне, правда, очень нужно вернуться к жизни.

– Так давай. Побеждай.

Право слово, у этих эмоций была и положительная сторона. Я радовалась вместе с ним, когда он указал на кружку и, подняв её, обнаружил там перепелиное яйцо.

Мальчишка выиграл жизнь и сейчас отплясывал победный танец над своим телом. Радовался он недолго. В кустах послышался шорох, и девушка, подобрав свёртки, которые бросила на землю, вскочив на ноги, помчалась прятаться вновь.

– Надо забрать тело. Доставить его в морг, – приказал бугай, который до этого держал парня, пока его избивали.

Второго человека, пришедшего с ним, мы увидели впервые, он в расправе не учувствовал. Молодой, но весь в следах какого-то машинного масла. Им были испачканы и руки, и штаны, и клетчатая рубаха. Даже на щеке остался след. Он, видимо, только со смены пришёл. Штаны были явно велики парню и подпоясаны туго затянутым ремнём, чтобы не спадали.

– Как мы, по-твоему, сейчас его потащим? По людным улицам! Люди с работы идут.

Идут, только я уверена: ни один из них глаза не поднимет. В период тяжёлой работы и бесконечного голода сердца людей очерствели настолько, что новости о том, что дети убивают детей за кусок хлеба в подъездах, стали обыденностью.

– Это не мои проблемы.

– Я могу договориться, чтобы его вскрыли без очереди, но как его донести незамеченным – как раз таки твоя проблема, – возмутился худой.

– Аргх, – прорычал бугай.

– Как вы меня достали! Нельзя убивать людей направо и налево. Тем более, так далеко от морга, где работает наш патологоанатом. А потом ещё злитесь так, словно это я виноват.

– Им платят деньги, всё решат.

– Они скоро перестанут принимать оплату. Им зачем столько проблем? Один звонок с сообщением о том, что в морг труп принесли мы... – Худой всё пытался достучаться до бугая.

– Они знают – если мы перестанем сотрудничать, они сразу окажутся на столе, где вскрывают трупы.

– Неси ковёр, а. Умник нашёлся.

Неприятно, когда люди так легкомысленно относятся к смерти. А ещё хуже, как они так относятся к чужой жизни. И это, как мне казалось, было целое поколение людей без душ!

– Скорее верни меня обратно в тело! – Мальчишка испуганно парил над телом, а после метнулся в сторону, куда убежала его подруга. – Я потом не найду её.

– Ты с ума сошёл? Я сейчас верну душу в тело – и они опять убьют тебя. Ты что, кот? Ещё семь жизней в запасе?

Он удивлённо захлопал глазами.

– Что же мне тогда делать?

– Жди, пока они донесут тебя до морга и уйдут. Очевидно же. – Я закатила глаза.

– Слушай, я понимаю, что ты существуешь много лет, но мне всего четырнадцать. Многое тут для меня НЕ очевидно, – выдохнул мальчишка.

– Очевидно, что, если обманывать людей, можно и огрести.

А потом я взглянула на его тело. На оголённом торсе виднелись старые синяки.

– Но ты и так это знаешь.

– Ну ма-а-ам, – шутливо протянул он, закатывая глаза, и улыбнулся такой лёгкости в общении. Я улыбнулась в ответ. Редко мне попадались души, которые общались со мной на такой позитивной ноте.

– Что за молодёжь, никакого уважения к старшим. Даже к смерти.

Бугай закинул на плечо ковёр, в который они завернули тело мальчишки. Пока мы шагали за бугаем и Шпалой (не могла подобрать другого слова для его коллеги), я возмущённо рассказывала мальчишке о трудностях работы Богиней смерти. О том, как раздражают люди, убивающие за любой шорох в их сторону. А шли мы не спеша, как компания старых друзей. Два живых идиота-убийцы, что пренебрегали человеческими жизнями, труп в ковре, Богиня смерти и душа мальчишки-обманщика.

В морге тело бросили на холодный белый кафель, как никому не нужный мусор. Пожилой мужчина, который из-за морщин на лице больше был похож на истощённого шарпея, тут же начал ругаться. Он попытался выпрямиться, но попытка была неудачной. Что-то проныл себе под нос и сгорбился обратно. Бросил скальпель на рабочую поверхность, оставил без внимания вскрытый труп на столе.

– На стол! На стол! Мне как, самому его переложить? Силы у вас хоть отбавляй, а таскать я должен? – едва перебирая ногами, кричал патологоанатом писклявым голосом. – На соседний стол.

– Ой, не ворчи. – Бугай закинул тело обратно на плечо, словно то ничего и не весило, и так же неаккуратно швырнул на соседний стол. – Этого не хватятся, платим половину.

– Тогда могли и не тащить его сюда, – продолжал ворчать старик. – Закопали бы где-нибудь в лесу.

– Не говори такое вслух. Уже одну закопали. До сих пор с допросами приходят. Насоветуешь сейчас! – Шпала вытащил портсигар и закурил.

– Поди прочь со своими сигарами. – Патологоанатом закашлялся, пытаясь разогнать плотное облако дыма. – Оплата, как обычно, после кремации.

Как только металлическая дверь за бугаем и Шпалой закрылась, мальчишка повернулся ко мне.

– Знаешь, самое обидное, что меня есть кому искать. Есть кому за меня переживать. Но ей тоже четырнадцать, и всем будет плевать на её потерю. Будет плевать всем, кого подкупают убийцы. Сирота против денег – бой совсем не равный.

Время технологичного прогресса, людей с пустыми, как сама бездна, глазами и чёрными, как само небытие, душами.

– Когда вернёшься, – прошептала я, – найди хорошую работу.

– Найду. И пойду учиться на того, кто сможет противостоять таким, обещаю.

Я кивнула, попыталась улыбнуться вновь, но не получалось. Едва заметно поднялись уголки моих губ.

– Ты улыбаешься, потому что думаешь, что я опять соврал? – В голосе мальчишки звучали сомнения. Сомнения в самом себе.

– Я уверена, что у тебя всё получится. И каждый раз, когда ты захочешь сдаться после очередной неудачи, а их, несомненно, будет много, помни: ты обыграл саму смерть. – Я подмигнула ему.

Взбодрившись, он радостно взлетел над своим холодным телом.

– Сейчас можно? – спросил, сложив руки и готовый нырнуть в него. Патологоанатом уже склонился над мальчишкой со скальпелем. После моего кивка душа вернулась на место. Руки трупа на столе задёргались, грудь поднялась с громким вздохом. Врачу-патологоанатому ничего не оставалось, как выронить из рук острый скальпель. И вот уже живой парень вскочил с металлического стола.

– Боже, как холодно! А как тут воняет! – вскрикнул он, и тут же ему в руку упал его левый клык. – О, вот и плата.

Увидев эту картину, патологоанатом с грохотом, точно мешок с костями, рухнул на пол.

– Твою мать... – выругалась под нос я, когда душа мужчины склонилась над телом в халате и в растерянности начала оглядываться по сторонам.

– Весело тебе? – спросил Кит, материализовавшийся из воздуха, когда я отправила пожилого патологоанатома на суд к Дану.

– Что? – испуганно спросила я и обернулась на голос. И почему всегда со спины? – Нет. А ты что, растаешь, если появишься передо мной?

Кит только закатил глаза, сложив руки на груди. Он всё ещё носил утончённые костюмы. В этот раз поверх рубашки – жилетка в белую полоску к таким же брюкам.

– Ну а чего ты тогда творишь? Меняешь одну жизнь на другую? Так нельзя, ты же знаешь.

– Ты уверен, что это обмен? Я взяла плату... – Я растерянно заморгала, переводя взгляд то на тело, то на мальчишку, то на Кита. – Мне кажется, он умер из-за слабого здоровья.

Кит только тяжело вздохнул, устало прикрыл глаза и, словно скинув эту усталость лёгким движением руки, начал осматривать морг.

В тускло-жёлтом помещении ужасно воняло вскрытое рядом тело. Его череп был разрезан, мозги вытащены и брошены к остальным органам на тряпку в ногах. Кожа мертвеца была гнилостно-жёлтого цвета, что объясняло в разы увеличенная печень. Какие-то кусочки органов были помещены в банки с раствором и наклейкой «в лабораторию».

Одна из камер в холодильнике для трупов была приоткрыта, и, когда Кит подошёл, чтобы закрыть её, за его спиной я увидела надпись «невостребованные трупы». За стеклом, которое промёрзло лишь с другой стороны, можно было разглядеть сваленные в кучу тела. Сегодня там мог оказаться и этот мальчишка. Что бы сейчас обо мне ни думал Кит, о своём решении я не сожалела.

– Я бы, конечно, хотела тебя заверить, что я так больше не буду, но...

– Но ты будешь. – Кит коротко усмехнулся. Так легко и просто, как будто я не пряталась от него последние пол века.

– Видение было? – удивилась я.

– Нет. Чтобы предугадать и понять твои импульсивные поступки, провидцем быть не надо.

Он хлопнул в ладоши, и мы оказались на улице. На той самой, по которой пару минут назад шли с бугаем и Шпалой. Когда не думаешь о смерти, азарте и жизненной несправедливости, окружающий тебя мир кажется другим. Или это присутствие Кита опять подарило меня покой?

Ночную улицу украшали фонари, кирпичные пятиэтажки встречали своих хозяев после долгого рабочего дня. Ржавые пожарные лестницы домов напоминали опущенные руки прохожих и выглядели так, словно дома забрали себе уныние живущих рядом. Измученные от переработок лица отражались в каждом окне.

– Мне жаль, что я всё испортил своим предсказанием, и я хочу кое-что прояснить. Возможно, ты забыла, но ты – не первая смерть. Смерть – единственное Божество, что сменяется именно в силу своей работы.

– Я справляюсь.

– Ты могла бы заметить, кхем... – Он перевёл взгляд на мальчишку, который осторожно выходил из дверей морга, нашёптывая: «Спасибо, спасибо, спасибо», – что из-за своих эмоций начала нарушать правила.

– Боги постоянно нарушают правила. – Я закатила глаза. – Люди даже название этому придумали! Чудо! Они называют наши проказы чудом! Но ты будешь отчитывать именно меня?

Кит удивлённо посмотрел на меня.

– Я не собирался тебя отчитывать, я хотел помочь тебе. Об этом я и говорю. Ты стала очень эмоциональной. Не хочешь попросить помощи? Эмоций будет ещё больше, так происходит всегда. С каждой из вас.

– Я справлюсь, я сильнее их всех. Вот увидишь.

– Нет, ты не понимаешь, как это работает...

Я не стала его слушать. Как бы я ни любила наши с ним вечера, он – уже в прошлом. Сейчас я борюсь одна и должна доказать всем, кто отвернулся от меня, что смогу справиться!

Бросив разочарованный взгляд на Кита, я растворилась в воздухе и только услышала вслед:

– Как ребёнок, – донёс мне ветер шёпот его тем голосом, каким раньше Кит читал мне пророческие стихи.

***

Эта ночь показалась мне очень длинной. И пусть я сотворила ужасное... или чудесное (пока не определилась), я решила одним глазком глянуть, получилось ли у парнишки найти девушку.

Я материализовалась рядом с ним по ещё не остывшим следам связи с его душой. Он как раз нагнал девушку в лесу. Она сидела на том месте, откуда забрали его тело. И сейчас я наблюдала, как девушка вновь утопает в слезах. Только теперь это были слёзы счастья.

– Я просто притворился мёртвым, всё хорошо. Я больше не напугаю тебя так. И не оставлю, обещаю!

Завершить вечер я решила красной рыбой. Хотела немного реабилитироваться в глазах человека, угостившего меня. Показать, что я уж точно не бродяжка. Вернулась в номер за деньгами. Взяла все свои скудные сбережения. Хотела отдать деньги за еду тем же днём, когда меня угостили, и завершить вечер этой прекрасной красной рыбой.

Я материализовалась рядом со входом на кухню, не понимая, почему так дрожат руки. Крутя в руках мешочек с деньгами, подслушала разговор:

– На кой она тебе сдалась! – кричал мужчина, что ранее старательно пытался спровадить меня. – У тебя невеста есть!

– Нет у меня невесты. Я не женюсь на ней. Это родительский каприз, а я не ребёнок и не готов ломать себе жизнь ради их прихоти.

– Ты даже не знаешь, как зовут эту твою прекрасную незнакомку!

– Знаю. – Парень явно улыбался, думая обо мне. Улыбалась и я, но уголки губ мои опустились, когда я услышала, как он сказал:

– Её зовут Адалин.

Глава 4

Наше время

Где-то в череде серых тоскливых будней я совершенно спонтанно оказалась в компании прекрасных коллег-писательниц. Точнее, спонтанно это было только для меня и Евы. А вот Гор, как выяснилось, задолго до нашей встречи забронировала столик, зная, что мы с Евой не откажемся, если она просто назовёт дату и место встречи.

– Могу посоветовать вам картофельную вафлю с красной рыбой, – предложила официантка, аккуратно наклонившись ко мне и указывая на строчку с описанием в меню. – Они очень популярны в нашем ресторане.

Здесь мы были впервые. Гор обожала пробовать что-то новенькое в еде, а мы с Евой обожали её. Она всегда выбирала утончённые и интересные места в центре города. Интерьер этого заведения был выполнен в готически-ведьмовском стиле. Тёмно-вишнёвые обои, точно свежая венозная кровь, чёрная мебель и слабо освещённое искусственными канделябрами помещение. На полках стояли вазы с сухоцветами, баночки с засушенными цветами и даже доска для спиритического сеанса. На стенах висели чёрно-белые фото известных в своё время ведьм и вырезки из статей с их биографиями. Мы словно очутились в ведьмовском убежище великого ковена, хранившего память о лучших из них.

– Нет, спасибо, я не ем красную рыбу, – ответила я и, как бы ни пыталась, грусть в голосе скрыть не смогла. – Мне пасту с беконом, и сыра побольше, пожалуйста, – добавила я и, закрыв меню, отдала его официантке, не поднимая глаз от пустой тарелки, больше напоминавшей плоский неровный камень.

– Она мне в четыре утра ответила, прикинь, – с искренним удивлением сказала Ева, уже сделавшая заказ. Закончив изучать что-то в своём телефоне, она отложила его в сторону и элегантно выпрямилась, заправляя прядь длинных светлых волос за ухо.

– Я знаю, иногда она мне пишет в это время, пока я сплю, – ответила Гор, всё ещё изучая меню. Выражение её лица скрывали короткие пепельно-русые волосы, но я была уверена – на нём не было ни капли удивления от слов Евы.

– Вообще-то, я вас слышу, – смущаясь, произнесла я, откинувшись на спинку антикварного стула из красного дерева. Съёжилась от прохлады в помещении и укуталась в пиджак.

Мой график, по понятным причинам, не имел никакой стабильности. Иногда я не спала месяцами, после чего часто засыпала на добрых трое суток, реже – на месяц.

– Мне кажется, я вообще разбудила её своим звонком, – задумчиво произнесла Гор и, сделав заказ, закрыла меню и отдала его официантке.

– Так и было, – призналась я, потянувшись за бокалом вина, который только что наполнили. Едва не уронила его из-за слабости в руках. – Я только главу опубликовала и уснула.

В этот раз я проспала всего сутки. Глаза закрывались даже сейчас. Я не успела ни накраситься, ни сменить наряд. То же чёрное шёлковое платье, что я надела с утра, тот же пиджак на два размера больше. Бледное лицо, казалось, было одного цвета с фарфоровой вазой перед моим носом. И если Ева так же, как и я, предпочитала чёрные цвета одежды, потрясающе сидевшей на её прекрасной спортивной фигуре, то Гор в шифоновом красном платье выделялась на нашем фоне.

– А ты чего не спала в четыре утра? – спросила Гор у Евы.

– Так получилось, – неловко улыбнулась Ева. – Книгу редактировала. Начала с первых глав, и теперь мне кажется, что у меня слишком много описаний улиц в книге «Сквозь время». И именно, знаешь, много описаний из-под ног.

– Мне кажется, это нормальная ситуация. Твоя героиня… Лин? Правильно я помню, как её зовут? – уточнила я, вспоминая, как читала её первые главы. Ева кивнула. – Она же в отчаянии, так? Поэтому, в основном, голову опускает вниз, бродит в своих мыслях. Если бы я была в таком же состоянии, как твоя героиня, мои описания выглядели бы не лучше, – слукавила я. Будь я человеком, конечно, голову опускала бы вниз. Но в тоске об Эдеме взор мой постоянно направлен вверх.

Я запоминала каждый закат – так, словно он мог стать для меня последним. Конечно, были и те, для кого он действительно становился последним. Я провожала их души, мечтая уже, кажется, оказаться на их месте. Найти покой, просто закрыв глаза.

Пока мы рассуждали о книгах, еду уже принесли. Я поднесла вилку со спагетти к губам, но внезапно на меня накатило воспоминание. Воспоминание, как на холодном столе морга, откуда в радостях убежал мальчишка, для которого я сотворила чудо, заключив с ним сделку, оказался тот, кого я тщетно пыталась спасти.

– Что-то не так? – спросила Гор.

– Плохо себя чувствую, простите.

Адалин, выключи, выключи, выключи голову! Воспоминания подкрадывались ко мне в самые неожиданные моменты, проходились острым лезвием по старым, как мне казалось, уже точно зажившим ранам эмоциональной души Богини смерти. Именно после их болезненного возвращения я решилась написать книгу-биографию. Они ворвались в моё сознание неожиданно и, кажется, именно для того, чтобы быть написанными.

Я взяла себя в руки и принялась за трапезу. Несмотря на то, что я живу среди людей много лет, сегодня я смогла удивить официантку словами: «Извините, я подожду подруг, так как совершенно не разбираюсь в еде». Обычно я повторяю заказ за кем-то из них. Чаще всего за Гор. Она вообще отличается от нас с Евой не только предпочтениями в одежде, но и какой-то особенной собранностью и знанием того, как и что лучше в этом мире. В шутку я была готова называть её мамой и довериться во всём.

– Может, тебе вызвать такси? Отправить домой? – запереживала мама- Гор.

– Нет, сейчас пройдёт. – Я вздохнула. – Лучше подскажите мне кое-что по книге.

– Что подсказать? – Ева элегантно, с прирождённой грацией, отправляла в рот креветку. Пару минут назад мы шутили, что королевских креветок, которые она заказала отдельно от пасты, и самыми первыми, несли так долго, потому что только-только выловили из моря для нашего заказа. И бедный мальчик-дайвер, который наловил нам этих креветок по одной в ладошку, наверняка уставший сидит на кухне и просыхает после очередного погружения.

Про мои воспоминания говорить, конечно, не хотелось. Да я и представить себе не могла, как можно завуалировать воспоминания Богини смерти, чтобы у обычных людей они не вызвали вопросов. Поэтому надо было придумать, куда направить свой поток мыслей, и я решила, что обсудить проблему, которая возникла у меня при написании книги, – хорошая идея.

– Не знаю, как связать две главы. Промежуток времени очень большой между событиями, – начала я, размешивая пасту. Грибы в ней были настолько мелко порезаны, что напоминали маленьких мух, а такие же мелконарезанные креветки – кусочки измельчённого, свежего, ещё пропитанного кровью мозга. В общем, содержимое тарелки представилось мне следующим: в раздробленный череп добавили немного спагетти из старых запасов, капнули соуса и, перемешав, подали на стол.

– О, это твоя книга о Богини смерти, да? – спросила Гор, и я кивнула в ответ.

– А что их объединяет? Ну, эти главы? – Ева всё посматривала то на меня, то в телефон, пытаясь вникнуть в сюжет, и, кажется, ждала важного сообщения.

– Богиня смерти снова встречает Душу своей погибели, но уже через довольно продолжительное время. По сюжету, она отказывается от своей любви к нему.

– Почему? – уточняет Ева в попытках помочь.

Расспросы о сюжете книг помогали мне всегда. Я заметила это ещё с первой своей книги. Забавно – Кит сказал, что сюжет моей предыдущей трилогии похож на тот мир, что Дан создавал до ныне существующего. Там люди, полные жестокости, погубили не только друг друга, но и планету. Говорит, что многие души здесь из прошлого мира, так что нынешний вполне может повторить судьбу предыдущего. Эти люди опять могут всё уничтожить. А Дану придётся по новой создавать всё с начала.

– Она знает, что, если будет с ним, Вселенная заберёт у неё всё. В том числе и его, – ответила я и тяжело вздохнула.

Опустив глаза в тарелку, я увидела новое уведомление на своём телефоне. Редактор что-то пишет, да ещё так поздно. Но отвлекаться от разговора я пока не хотела. Хваталась за помощь и диалог.

– Разве это так должно быть? Может, переделать сюжет? – предложила Гор, и я застыла, глядя ей в глаза. Мы словно поменялись местами. Пару месяцев назад я рекомендовала ей переделать сюжет «Самайтауна», когда он не сходился в деталях. И теперь я ответила подруге-коллеге то же самое, что и она мне тогда:

– Не получится.

Плечи опустились. Есть вещи в этом мире, которые надо принять. Их не изменить. Возможно, я запуталась не только в том, как поведать эту историю. Ведь я даже представить себе не могу, как вывернуться, чтобы у неё был счастливый финал?..

– Может, эти временные промежутки сделать воспоминаниями? – предложила Гор, делая глоток вина.

– У меня, например, в «Сквозь время» историю рассказывают ещё и в письмах, – подхватила Ева.

Я резко подняла голову, когда меня осенило. Глаза забегали от одной собеседницы к другой.

– Главы! – вскрикнула я, и немногочисленные посетители этого тихого местечка резко обернулись на меня.

– Что? – в один голос тихо спросили испуганные Гор и Ева.

– Это будут главы! Я сделаю Богиню смерти писательницей. Она будет работать над своей историей, и её воспоминания я буду вставлять, как главы, между событиями повседневной жизни! Впишу повседневность в уже написанные главы – и готова половина книги!

Я покрылась мурашками от того, как эту историю можно преподнести! Как поведать! Как закончить её – хотя бы в книге – так, как она никогда не закончится в жизни. Ведь разве не для этого пишутся все книги? Разве не для выдуманного счастливого конца?

– О, это будет интересно. – Глаза Евы загорелись, но тут же потухли, когда она посмотрела на загоревшийся экран телефона.

– Что такое? – осторожно спросила я. – Что случилось? Плохие новости?

– Я устала. Я как будто стучусь во все двери, стучусь, а в ответ только кисти расшибаю. Может, я ошибаюсь, может, это всё означает, что я иду не по тому пути?

– Отложили публикацию книги? Опять? – предположила я, а Гор лишь застыла, глядя на расстроенную Еву.

Она кивнула. Её «Забытый принц» – одно из лучших произведений современной литературы, которое я читала, но редактор всё тянул с его изданием.

– Так бывает, не расстраивайся. Иногда нас так проверяют на прочность, – сказала я.

– Да, обычно желание бросить всё – последнее испытание перед тем, как мы получим то, к чему так стремимся, – поддержала меня Гор. – Как будто Вселенная проверяет, насколько нам действительно это надо.

– А если я всё же ошибаюсь? И это не моё? Вселенная иногда именно так пытается дать понять, что это не твой путь. Как мне поступить? – Плечи Евы опустились.

– Единственный верный способ – продолжать ошибаться. Только так, – сказала я, осознав, что, кажется, сама упустила момент, когда надо было остановится и сдаться. Но быстро вернулась к диалогу:

– Или мне стоит написать своему новому редактору. Нахвалить книгу, пусть заберёт к себе и издаст.

Ева немного повеселела, хотя её глаза обещали, что она вот-вот расплачется. Иногда, когда мы стоим на перепутье, нам нужен тот, кто подтолкнёт нас. Я уверена в рукописи Евы, и моя задача в этой ситуации – не позволять ей опускать руки. Такие вдохновляющие вечера служили для меня терапией не хуже сеансов с психологом.

Первой неприятностью за вечер стал момент, когда Ева и Гор уехали, а у меня в приложении уже третий водитель отменил заказ. Стоимость парковок в центре города была равна поездке на такси, поэтому очевидно, что я решила побыть пассажиром и вновь надеть неудобные каблуки.

Я сжала в руке телефон с уведомлением «Водитель отменил заказ» – и тут же столкнулась со второй неприятностью. На асфальте появились мелкие чёрные крапинки. Начинался дождь, и, несмотря на позднее время, цены на такси грозили вот-вот взлететь в космос. На автобусной остановке, где я стояла, ни один из автобусов по маршруту мне не подходил. Используя общественный транспорт, я, скорее, могла оказаться в соседней стране, чем дома. Устало уставившись на офисное здание напротив, я ждала, пока приложение найдёт мне нового водителя. Всего в паре офисов горел свет, остальные же служили ночью чёрным зеркалом для этого города. Вывески кафе и ресторанов на первом этаже приглашали гостей провести эту тёплую ночь у них. Молча смотрела я на группы людей, маячащие в помещении, чтобы скрыться от дождя, и на тех, кто, укрываясь всем, чем придётся, запрыгивали в такси.

Своего я вновь не дождалась.

– Ты похожа на призрака.

Я вздрогнула, поднимая взгляд от экрана. Передо мной стоял вчерашний парень из клуба.

– Какого?..

Да, Адалин. Это самый тупой вопрос, который мог у тебя возникнуть в такой момент.

– Красивого, – ответил он, умиляясь, и склонил голову на бок. – Призрак, что опять надел неудобные каблуки, и всё равно оказался ниже меня.

– О-откуда ты тут взялся? – с подозрением спросила я.

Парень с синяками под глазами выглядел не лучше меня. Усталый, растрёпанный, с рюкзаком на плечах.

– Это судьба, я же говорил.

– И за что тебе такое наказание? – Я усмехнулась, демонстративно закатила глаза и скрестила руки на груди.

– Разве девушка с таким прекрасным именем, как Адалин, может быть наказанием?

Дождь упал резким ливнем на холодный асфальт, а сердце моё замерло. Это не мог быть он. Я не могла спутать эти ощущение, когда перерождается душа Итана. Не сходился возраст, это точно.

Цвет его глаз заставлял почувствовать себя утопленником, глядящим сквозь толщу воды самого опасного в мире озера на недоступный теперь внешний мир. Такой опасной была и наша с ним связь. Неужели ты соврал мне?.. Снова?

– Откуда ты...? – Слова застыли в горле. Я не могла закончить вопрос.

– Ты же сказала, что ты писательница. Я нашёл информацию о тебе в сети. Адалин Мор, я прав?

– Да, – неуверенно кивнула я.

Я взяла своё настоящее имя, как псевдоним для последней книги, потому что была уверена: я больше не встречу Душу моей погибели. А если и встречу, то точно пойму это. Пойму по спокойствию, как сейчас рядом с этим парнем, на которого я натыкалась на каждом углу...

– А тебя как зовут? – с подозрением прищурилась я.

– М-м-м-м. Назвать своё имя или... продолжить игру?

– Чего? – заморгала я.

– Если вдруг это судьба, то я назову своё имя, – подмигнул он, намекая, что повторяет моё поведение.

– Ты думаешь, мы встретимся вновь? – Моя левая бровь изогнулась в удивлении.

– Конечно, – уверенно заявил он. – Адалин Мор обещала мне оставить свой номер телефона, если мы встретимся второй раз. Поэтому я смогу позвать её на свидание в любой другой день, просто написав сообщение. Адалин Мор ведь пользуется телефоном?

Он осторожно провёл большим пальцем по моей щеке. Я не сопротивлялась.

– Комочки туши.

Остатки туши после сна. Мокрые волосы сплелись, внезапно появившийся тёплый ветер поддувал в спину, подгонял спрятаться от дождя, но я не могла оторвать глаз от парня. Его волнистые волосы закрывал капюшон зелёной толстовки. Он снял с себя куртку и укрыл ею мою голову.

– Спрячемся? – Парень кивком указал на старый жилой дом цвета нежной дамасской розы за перекрёстком, хранивший красоту столетней архитектуры. После моего неуверенного кивка взял меня за руку и потянул за собой.

– У тебя такие ноги короткие, поспеши чуть-чуть.

– Чего?! – возмутилась я.

– Или мне придётся взять тебя на руки.

– Вот это угроза! – наигранно-возмущённо воскликнула я.

«Он позволяет себе так разговаривать с Богиней смерти!» – подумала я и улыбнулась. Смешной.

Парень уверенно повёл меня вверх по лестнице и, когда мы оказались на верхнем этаже, толкнул металлическую дверь. Я застыла на пороге. На крыше старого дома под прозрачным потолком на металлическом каркасе у железных перил стояли пара диванов и столик, а сверху, между металлическими балками, висела гирлянда с лампочками, которую обвивали искусственные цветы.

Парень чем-то щёлкнул, и гирлянда засверкала так ярко, точно звёзды, которых этим поздним вечером не было видно, поскольку тучи затянули небо.

– Что это за место? – прошептала я так, словно скажи это чуть громче, и волшебство исчезнет.

– Это место... Мы сделали его с друзьями, когда практиковались в больнице. Я же работаю врачом в больнице, помнишь? Её, кстати, отсюда видно. – Он указал на белое здание через два дома. – Раньше после тяжёлой практики мы иногда тут отдыхали. Здесь живёт моя бывшая одногруппница, она и была инициатором. Но сейчас столько переработок, что мы давно перестали тут появляться. Это место просто существует. Насколько я знаю, иногда тут собираются и другие соседи. Но так хорошо, что сейчас тут никого, да? Можно переждать дождь.

Я прошла на крышу, аккуратно касаясь дивана и представляя, как здесь сидели беззаботные подростки, которых ещё не поглотила рутина. Определённо они пели песни под гитару и играли в настольные игры. Было всё же что-то прекрасное в человеческой жизни. И прекрасное в её счастливом конце.

– Нравится спасать людей от смерти? – спросить я, присев на подлокотник дивана.

– Нравится, но я не из-за этого пошёл в медицину.

Парень стоял у перил, наблюдая за городом. Иногда капли дождя долетали до него, и мне хотелось попросить его отойти от края. Я беспокоилась о нём? Почему?

– Родители заставили?

– Нет. Скорее, из-за девушки, – отвечал он, но в глаза не смотрел.

– Вместе с ней поступал?

– Не совсем. Она уже долгое время работает в этой сфере. С мёртвыми.

– Ты поступил, когда она уже работала? – удивилась я.

– Да, – неуверенно ответил он.

– Она старше тебя, получается?

Парень кивнул.

– Это очень мило, – улыбнулась я, а у самой сердце кольнуло. Зачем ты вьёшься возле меня, если сердце твоё занято?

– Нет, она меня избегает. Уже не первый год.

И как такого можно избегать?.. Адалин, что за вопросы у тебя в голове!

– Напомни, почему мы говорим о твоей любви? – Я явно не могла скрыть ревности.

– Потому что ты спросила. Но если тебе неприятно, прости, я больше не буду.

– О, точно. Да нет, нормально, но давай о чём-нибудь другом.

– Веришь в нечисть? – внезапно спросил парень и, когда я подняла на него свой удивлённый взгляд, продолжил:

– Ну, знаешь, там, монстры всякие.

– Хуже нечисти, чем люди, – не встречала. Сколько не пугай детей, что ночью их забирает Крампус, навредить им могут только обычные люди.

– Я, вообще-то, просто хотел пригласить фильм посмотреть. Новый вышел.

«А, ой. Неловко вышло», – подумала я и заморгала. И тут же ко мне пришло воспоминание. То же, что и в ресторане за столом. Тело Души-погибели на холодном столе в тусклом свете круглосуточного морга.

– Нет.

– Что?

– Нет. Мы не будем смотреть кино, не будем ходить на свидания. Я не дам тебе свой номер телефона, и мы больше не увидимся, ладно?

– Что я сделал не так? Рассказал про девушку? Я просто хотел быть честным... Разве ты никогда не влюблялась? Это же нормально...

– Не помню, – сказала я (а сама написала о своей любви целую книгу).

– Ладно... Но дай мне шанс. Сходим на свидание? Один раз? В парк аттракционов, например?

– О нет, только не это. Знаешь, сколько людей погибает и травмируется из-за их неисправности? В прошлом месяце вообще мальчика стрелой от аттракциона проткнуло.

Я внимательно следила за его реакцией. Хотела задеть. Поймёт ли он намёк? Вспомнит ли первую смерть свою по моей вине? Вспомнит ли, как его проткнула стрела на поле боя? Итан ли это?..

– Хорошо, прогулка по парку?

– А чего сразу не по кладбищу? – усмехнулась я.

– Посидим в ресторане? Хотя бы кофе с десертом.

– Хорошая идея. В десерте можно нейтрализовать цианид.

– Правда?

– Да, хочешь, проверим? – улыбнулась я.

– Я про то, что идея хорошая.

– А. В этом плане – нет.

Парень никак не реагировал на мои намёки. Не собирался признаваться, или не являлся тем, о ком тосковала моя душа.

Дождь утихал. Значит, время уходить. Я достала телефон из кармана, открывая приложение вызова такси. Ногти стучали по экрану в такт ударяющим о прозрачную крышу каплям. Внезапно погасли огни над головой.

– Это всё пустая трата времени. Я пойду, и, пожалуйста, оставь эти шутки про чувства...

Я говорила всё это с откровенной злостью. Меня раздражало, что я постоянно натыкаюсь на этого незнакомца, и что при каждой встречи он намекает на продолжение общения. Он так напоминал мне... Итана. И это при том, что рассказывает мне о какой-то девушке, ради которой связал свою жизнь с медициной! Только почему я так завелась? Ревность?..

– Погоди.

Парень сделал шаг ко мне, но на краю крыши, где он стоял, уже образовалась лужица. Поскользнувшись, он едва удержался за шатающиеся перила. Перила со скрипом накренились за пределы крыши, обещая упасть с высоты и забрать парня с собой.

Я резко развернулась и шагнула к нему навстречу, ощущая, как под пиджаком за спиной раскрываются крылья.

Но парень устоял, устояли и перила.

– Всё под контролем, – произнёс он, выпрямившись. – Я не боюсь высоты. Обычны с неё падаешь всего один раз.

«Я только что была готова раскрыть крылья ради смертного? А я бы сделала это для другого? Или я бы сделала это, потому что думаю, что он – Итан?» – звучало в моей голове, и мой же голос перебил крик о помощи. Жалостливый плач.

– Не ищи меня больше, – строго сказала я и поспешила покинуть крышу.

– Пожалуйста, по... – Это всё, что я услышала до того, как, закрыв за собой дверь, испарилась.

Давно я так быстро не реагировала на зов души. И к такому точно не была готова. Я оказалась в лесу. Отдалённая музыка, шум машин и суета – всё резко сменилось тишиной. Многоэтажные высотки – густой рощей в тумане. Только влажный воздух остался тем же.

Прямо у моих ног лежало тело девушки-подростка. На ней было красивое голубое обтягивающие платье с длинными свободными рукавами, всё в крови и грязи, белые, так же испачканные, носки с рисунком авокадо, белые кеды. Рядом, словно для издёвки, кинули белую кофту. Просто скинули с возвышенности вслед за телом девушки. Судя по дыре в черепе и по тому, в какую кашу превратились мозги, её ударили по голове не меньше десяти раз. А переломанное тело без кровоподтёков говорило о том, что её скинули с невысокой скалы уже мёртвую. Большая часть крови осталась на месте убийства. Мелкие насекомые-трупоеды уже сбежались на свежую трапезу, и картина в черепушке трупа напомнила мне пасту, которую я ела сегодня. Как раз… только спагетти не хватало.

– Ребята! – Кто-то громко кричал. Но крик этот слышала только я. – Где вы? Это не смешно.

Душа этой юной девушки блуждала по лесу, искала способ подняться на вершину, к месту своего убийства. Заплутала, уйдя от тела, и, как следствие, не осознавала, что умерла.

Именно для таких смертей Дан и создал Богиню смерти. Он не мог смотреть, как люди умирают. Сначала Дан требовал, чтобы те сами возносились на небеса, рассказывали ему о своей жизни – это вдохновляло его на новые начинания. Но насильственные смерти не позволяли некоторым осознать свою смерть и вознестись к Дану. Тогда ему приходилось бродить по Земле. Но и тут его хватило ненадолго. Он видел тела после расчленения, после пыток... Как сам рассказывал, впадал в невероятное отчаяние и уныние. Не понимал, почему люди так поступают, и что с этим делать.

Тогда Дан выудил из небытия зачерствевшую душу, которая отказалась от перерождения, и предложил ей пост. Таких душ немного. Черствеют они, потому что при жизни видят много насилия, подвергаются ему сами. Дан говорил, что при перерождении такой души они с Китом стараются следить за ней. Но получается не всегда. И вот душа снова переживает насилие, умирает в мучениях. И снова. И снова. А потом отказывается перерождаться. Уходит в небытие. Черствеет.

Идеальный кандидат, для того чтобы бродить по туманному лесу в ночи и искать тела девочек-подростков с размозжёнными черепами. Искать тех, кто не признаёт свою смерть.

А дальше вы знаете. Как только первая Богиня смерти обрела эмоции – Дан вернул её в небытие. Потому что наблюдать за тем, как обрываются чужие жизни, – больно. Наверное, он уже сбился со счёта, сколько нас было.

Я прикрыла глаза и оказалась рядом с душой.

– Привет, – тихо произнесла я.

После смерти увечья, что нам нанесли при насильственной смерти, остаются до встречи с Даном.

Например, мои шрамы на шее и ноге говорили о том, что, когда эти две части тела отрезали в моей последней жизни, я ещё была в сознании. Когда сознание теряется, душ выходит из тела, поэтому не знаю, на сколько меня ещё разобрали кусков, – я запомнила только эти два. Эти шрамы на мне, они со мной, потому что... Потому что я не простила. Потому что я не хотела перерождаться, оставаясь в небытии.

Душа девушки-подростка запомнила только один сильный удар по голове. Череп был проломлен. При этом она не понимала, что с ней произошло.

– Как ты оказалась в лесу? – спросила я.

– Я пришла сюда с подругой и её новыми друзьями. Мы просто отдыхали. Там был очень милый парень, он сказал, что я очень красивая, и предложил прогуляться. Кажется, начал приставать. Я не помню точно, так голова болит. Я не могу теперь найти их. Я не знаю, как оказалась внизу, мы были там.

Девушка указала на вершину холма. С той стороны, где мы стояли, забраться туда было невозможно. Необходимо было сделать большой крюк по объездной, чтобы оказаться там. Когда она опустила глаза вниз, то увидела своё тело.

– Малышка, – на этом обращении я тяжело вздохнула, – твоя жизнь на земле в этом воплощении закончена. Ты ведь и так это знаешь, да?

Душа не могла чувствовать холодные порывы ветра, но съёжилась, когда тот подул. То ли привычка, то ли и не от ветра вовсе.

– Я не хотела умирать. Не хотела. – Она обхватила себя руками, крепко сжимая предплечья. – Какая я дура. Мама плакать будет. Дура, дура.

– Ты ни в чём не виновата, ладно?

Я присела перед ней на корточки. Мои новые кожаные брендовые туфли на сантиметр утонули во влажной почве, пиджак тоже коснулся мокрой зелёной травы.

– Хочешь, чтобы это всё закончилось? Просто прикрой глаза. Всё можно начать заново, просто будь осторожней с незнакомцами, ладно?

Она прикрыла глаза, тихо всхлипывая, я прикрыла свои за ней – и душа её растворилась в воздухе.

Оставшись одна, я заметалась по лесу, от злости скрипя зубами. Искала того, кто это сделал. Он не мог уйти далеко.

Ищу-ищу-ищу. Но никого не нахожу.

Неужели я опоздала? Как давно она умерла? Час назад? Два? Шесть? Что она делала всё это время?

Неужели я не найду его? И человек, что оборвал чужую жизнь, останется безнаказанным?

Сколько раз я видела тела, которые не искали. А были и те, что искали и не находили.

Как сейчас тут не хватает Кита с его руганью и поучениями о том, что я не должна лезть в человеческие жизни. Что я не должна нести возмездие ради мёртвых. И он, конечно, прав. Для Богини смерти важно отсутствие эмоций и сострадания. Поэтому Богиня смерти из меня ужасная.