О.К.О. Найти монстра

Глава 1. Неожиданный звонок

И надо же было этому звонку случиться именно тогда, когда Белого не было на месте. Телефон звонил и звонил, мешая работать. У любого уже сдали бы нервы ждать ответа, а значит, повод был серьёзный. Мира не выдержала и, тихо ругнувшись, сняла трубку старшего следователя Арсения Белого.

— Следователь Сиверская, слушаю.

На другом конце молчали.

— Алло? Связь плохая, что ли? Алло! Говорите!

Наконец трубка пробасила:

— Могу я услышать Белого Арсения Палыча?

— Он отсутствует. Ему что-то передать?

Ещё пара секунд паузы.

— Простите, не расслышал ваше имя.

Голос у собеседника был впечатляющий — низкий, густой бас. Чувствовалось, что человек привык командовать: столько в нём было спокойной, уверенной власти.

— Сиверская Мирослава Александровна, младший лейтенант юстиции. Если у вас что-то срочное — говорите.

— Срочное, — повторил мужчина, будто пробуя слово на вкус. — Пожалуй, весьма срочное. Дело в том, госпожа Сиверская, что Арсений Павлович любезно согласился оказать мне услугу, но в назначенное время не выходит на связь. Я так понимаю, его планы расстроились, и он сейчас занят. Но поскольку вы находитесь в его кабинете, вы можете мне помочь. Арсений Павлович не оставлял на своём столе белой папки без подписей?

Мира замешкалась. На столе аккуратно лежали бумаги и рабочие папки Белого, и копаться в них она не собиралась.

— Простите, личные дела Арсения Палыча меня не касаются. Как только он вернётся, я передам, что ему звонили.

— Госпожа Сиверская, я не представился, — пресёк он попытку положить трубку. — Меня зовут Виктор Иванович Йоффе, я главный эксперт частного научно-практического центра имени Беляева. Слышали о таком?

Мира не слышала.

— Нет, никогда.

Ничуть не смутившись, Виктор Иванович продолжил:

— Мы с капитаном Белым часто работаем вместе. Он подготовил необходимые бумаги по делу, над которым я работаю прямо сейчас. Они нужны мне срочно, сию секунду. Госпожа Сиверская, посмотрите: белая папка без надписей. Это очень важно, — по голосу это был крупный мужчина, немолодой. Говорил он неспешно и уверенно, только последние фразы прозвучали со взволнованным нажимом.

Мира вздохнула. Видит Бог, она никогда не хочет совать свой нос в чужие дела, но так уж случается. Почесав переносицу, она принялась перебирать папки и документы на столе Белого.

— Могли бы вы уточнить, о каком деле идёт речь?

— Боюсь, нет.

Ответ Мире совсем не понравился.

— Я понимаю, что прошу многого, — он вмиг почувствовал напряжение. — Давайте поступим так: найдите папку и приезжайте с ней лично. Я встречу вас в приёмной, и дальше сами решите, отдавать мне её или нет. Только очень вас прошу, госпожа Мирослава, поторопитесь.

Он повесил трубку.

Чёрт и ещё раз чёрт!

Мира швырнула телефон обратно на стол Белого, прямиком в его бумаги.

— Да кто ты такой, чтобы командовать! Я тебе не курьер! Пусть Белый сам разбирается со своими мутными делами!

Успокоившись и подумав, Мира набрала личный номер Белого. Им она пользовалась только в самых крайних случаях, и Белый знал, что по пустяку она его беспокоить не станет. Но трубку он не взял.

Она отложила телефон и попыталась сосредоточиться на работе. Не судьба так не судьба, но без разрешения Белого она копаться в его бумажках не станет. Но спокойствие не возвращалось. В конце концов она звонко хлопнула ладонью по столу:

— Идите вы к чёрту со своими загадками! — воскликнула она, обращаясь к пустому месту Белого.

— На кого это ты так разошлась?

Мира вздрогнула: из двери на неё, улыбаясь, глядела загорелая, лопоухая физиономия Сережки Коновалова.

— Тьфу, ты, Канава! Напугал!

Сережка, ухмыляясь шире прежнего, втиснулся в кабинет.

Он был поджарым и высоким, загоревшим за лето, и белая футболка прекрасно оттеняла смуглую кожу. Русые волосы тоже выгорели на солнце и стали того неповторимого карамельного цвета, какой бывает у серферов.

Сережа прикрыл за собой дверь и наклонился к Мире, чтобы поцеловать. От него пахло только что выкуренной сигаретой. Мира сморщилась, отворачиваясь:

— Сколько говорить: не лезь ко мне после того, как покурил. Пахнет как от пепельницы.

Сережка рассмеялся и присел на краешек её рабочего стола.

— Я почти уже бросил, обещаю. Вот уже совсем чу-чуточку осталось и завяжу.

Он большим и указательным пальцами показал ей мизерное расстояние в пару миллиметров. Так он говорил уже год, сколько они и встречались. Мира надулась, не веря его словам, а Сережка только улыбнулся весёлой расслабленной улыбкой, ужасно обаятельной.

— Так чего ты тут пыхтишь как ёж? Белый снова выбесил? — как всегда проницательно подметил Сережка, — пойдем ко мне на этаж кофе пить.

Мира нахмурилась, раздумывая, стоит ли посвящать Сережку в очередные перипетии их с Белым взаимоотношений, и всё же решилась сказать. Интересно было его мнение, покажется ли Сереже всё это таким же странным, как и ей. Мира рассказала.

— Нда-а, — Сережка присвистнул. — Ну и как, нашла папку?

— Нет. И не думаю, что стоит искать.

— Ты чего! — выпучил глаза Сережка. — Конечно, стоит! Давай найдём по-быстрому и заглянем внутрь, увидим, каких собак он там зарыл.

Глаза Сережки заблестели азартом. Честно говоря, Белый мало кому нравился: хитрый, скользкий, он тем не менее был хорошим следователем и быстро, ровно продвигался по службе. Но многие замечали, что больно ловко он появлялся в нужных местах в нужное время. Ходили слухи, что у Белого очень нетривиальная сеть знакомств, которая порой подкидывает ему информацию, обладать которой могут только те, за кем гоняется вся полиция Петербурга.

Знал Белый немало, но на все вопросы и подозрения только невинно хлопал глазами: мол, работать надо лучше, да и всё тут.

Сережка лыбился и глядел на Миру с таким детским восторгом, будто она вот-вот начнёт вручать подарки. Мира фыркнула и сдалась.

— Ладно, давай поищем. Но! — она подняла палец, останавливая Сережку от победного «Ура!». — Я первая загляну в папку и сама решу, будешь ты смотреть или нет. И повезём мы её, если вообще повезём, вместе. Будешь меня страховать.

Сережка подбородком прислонился к ее пальцу и потерся о него как кот.

— Да о чём речь! Неужели ты думала, я тебя отпустил бы одну? Это ж судмедэксперт как-никак, у него только скальпелей штук миллион, наверное. Нет, это, брат, опасный.

Мира хихикнула и, убедившись, что папки на столе нет, выдвинула верхний ящик. Сережка уже принялся рыскать на стеллажах.

Папка нашлась в самом нижнем ящике, прикрытая пустыми листами и всяким мусором, ровно в тот момент, когда вновь зазвонил телефон.

Мира уставилась на трещащую трубку с очень неприятным предчувствием. Поколебавшись, она сняла её и молча прижала к уху.

Уже знакомый ей бас произнёс:

— Госпожа Сиверская? Полагаю, вам удалось отыскать мою папку? Я вас жду.

Мира отключилась, не произнеся ни звука. «Чего там?» — взглядом вопрошал Сережка.

— Йоффе звонил, ждёт.

Сережка сглотнул. Всё это начинало действовать на нервы.

— Капитан наш во что-то вляпался, я тебе зуб даю. В какое-то дерьмо по самое не балуй.

Мира поглядела на папку — белая, без единой надписи, даже пятнышка грязного нигде не было на этой девственной белизне.

— Открываем? — спросила она больше саму себя, чем Сережку.

— Открываем, — кивнул тот.

Папка не была запечатана и открылась просто. Из белого нутра на стол ворохом высыпались распечатки дорожных карт и нечёткие пиксельные фото с камер дорожного наблюдения — на всех фото автомобили, снятые в потоке на трассе. Все авто разные, и марки, и цвет.

— На кой чёрт судмедэксперту сводка по транспорту? Это больше по нашей части: то ли угон, то ли розыск, — задумчиво протянул Сережка, перебирая материалы.

— Карты все из области, места разные. Видимо, дело в конкретных машинах или конкретных водителях, — заключила Мира.

— Ну и чего, повезём?

Мира пожала плечами.

— Что-то мне подсказывает, что не стоит.

— Согласен.

— И всё же… Он ведь уже знает, что папка у меня. Он наверняка понимает, что я посмотрела. Думаю, лучше явиться. Может быть, удастся что-то выяснить.

— Надеешься поймать бравого капитана за его тёмными делишками? — хмыкнул Сережка.

— Давно кому-то пора, — улыбнулась Мира.

На самом деле плевать ей было и на Белого, и на все его дела, пока это помогает ему хорошо выполнять работу, то и пускай себе. Кто сказал, что правое дело не может быть грязным? Да и кто из дослужившегося их брата не водит сомнительных связей — ты мне, я тебе. Работа такая. Нет, Мире не давало покоя свербящее чувство: ей непременно надо было понять, как связаны эти авто и судмедэксперт частного центра, и почему Белый вообще снабжает его материалами следственного отдела.

Ещё одно качество Сережки, за которое Мира его любила, — быстрота действий. Сережка без слов залез в машину, завёл её и поехал. В моменты работы вся его дурашливость куда-то девалась, и он становился быстрым, сметливым, очень внимательным, но при этом азартным. Из-за этого Мира иногда за него боялась — азартные оперы долго не живут.

Город дрожал в летнем мареве, всё казалось усталым и тяжёлым. Впечатляющее здание медцентра выглядело особенно грузным. Старый дом дореволюционной постройки встретил потертым фасадом, но, всё ещё гордый, с подкрученными барельефами и лепниной, он глядел на них помпезно и мрачно. Сережка окинул здание взглядом и присвистнул:

— Богатенькая организация.

Мира знала, что он уже приметил все детали: сколько входов и выходов, есть ли охрана, камеры, следят ли за ними из окон. Но в красивых лепных оконных проёмах текла обычная офисная рутина: бежевые жалюзи, стеллажи с картотекой, персонал в халатах, холодные потолочные лампы. С виду центр как центр.

— Во дворе припаркуешься? — уточнила Мира.

Сережка кивнул.

— Давай так условимся: жду тебя тридцать минут. Если не выходишь — иду внутрь.

Мира хихикнула.

— Это же не бондиана, ничего мне там не сделают. Максимум уйду с пустыми руками и получу от Белого пару ласковых или какую-нибудь подлянку. Не умру, Сереж, не бойся.

Он пожал плечами, словно говоря: ты как хочешь, а я им не доверяю.

Входная дверь на кодовом замке неторопливо пиликала, вызывая кого-то по ту сторону. Вот трель прекратилась, и трескучая тишина воцарилась между дверью и Мирой. Неприятная тишина, в которой ты знаешь: кто-то тебя слушает.

— Я к Йоффе Виктору Ивановичу, меня должны ждать.

— Фамилия? — мужской голос, немолодой и неприятный.

Мира задумалась, стоит ли говорить звание, и решила обойтись без него.

— Сиверская Мирослава.

Замок запищал. На проходной, в белой пластиковой будке, Миру ждали серые цепкие глаза. Ей подумалось, что охранник — отставной военный или даже коллега на пенсии. Мира кивнула и приветливо улыбнулась.

— Здравствуйте, мне бы знать, куда идти. Не подскажете?

— Сейчас встретят, — ответил мужчина без единой эмоции.

Интересно, он ко всем так любезен или её встречают особенно радушно?

Холл, прохладный и тихий, ловил каждый шорох, отскакивающий от мраморного пола и облицованных камнем стен. У большого панорамного окна, прикрытого кремовым тюлем, кто-то расставил кадки с цветами, но они не придали этому гроту жизни.

Мира побродила туда-сюда, разглядывая коридоры и двери. Из холла наверх вела широкая парадная лестница и лифт, а на первом этаже, кроме будки охранника, было только два возможных пути: направо, в короткий тёмный коридор, где виднелись несколько дверей, и вниз, в подвал. Железная дверь без ручки, окрашенная в тёмно-зелёный, казалась странно неуместной. Мира встала напротив ступеней, ведущих вниз. На двери не было никаких опознавательных знаков, но Мира чутьём знала: ей туда.

Зелёная дверь, лязгнув, распахнулась, и на неё снизу вверх уставились голубые, как льдинки, глаза на молодом лице. Секунду они глядели друг на друга молча, неизвестно чем застигнутые врасплох. Молодому парню на вид было лет двадцать шесть — двадцать семь. Светлые, пепельного оттенка волосы красиво падали на высокий лоб. Лицо было приятным, утончённым, аристократичным, что ли: ровный нос с острым кончиком, верхняя губа тонкая, а нижняя полная, глаза странной формы — вытянутые к внешнему углу, и при этом полуприкрыты веком, отчего взгляд выглядит надменным и скучающим. Капризная внешность, будто этому человеку всё даётся легко, и оттого он ни в чём не видит ценности.

Он весь был затянут в чёрное: чёрные брюки, чёрные ботинки, явно свеженачищенные, блестящие приятным матовым блеском, чёрная водолазка, закрывающая длинную шею до самого подбородка. В левом ухе на цепочке серебряный крестик покачивается у линии челюсти. Очень вычурно, даже как-то гротескно.

— Госпожа младший лейтенант? — уточнил он, но в интонации было больше утверждения, чем вопроса.

— Вы не Виктор Иванович, — ответила ему Мира тем же вопросом без вопроса.

— Артур Данко, его протеже, — представился он, и взгляд его стал совсем холодным.

Он двинулся вверх и протянул руку к папке. Мира отступила назад и спрятала папку за спиной.

— Я говорила с Йоффе.

— И он вам очень благодарен за помощь. Спасибо, что приехали так быстро. Он ожидает меня внизу с материалами, позвольте… — Данко опять попробовал забрать документы, на этот раз без напускной учтивости, но Мира ловко увела папку у него из-под пальцев и попятилась к выходу.

— Уговор был другой. Я хочу передать папку лично.

Блондин вздохнул, глядя на неё как на надоевшего до смерти комара. В его взгляде не было ничего, кроме раздражения и высокомерной апатии. Встав с Мирой на один уровень, он оказался прилично выше, но не был при этом массивным — все его черты были тонкими и какими-то гибкими, как у хлыста или прута ивы.

— Вы отвлечёте его от дел.

— Он тоже меня отвлёк, — съязвила Мира, и Артур усмехнулс: туше.

— Что ж, раз ваше время вам не дорого, давайте сбережём моё. Прошу за мной.

Раздражённо дёрнув плечами, он повернулся обратно к лестнице. Дверь он отпер длинным ключом и, за неимением ручки, открыл, подцепив край кончиками пальцев. Настоящий бункер. На секунду Мира пожалела о своей настойчивости — ей совсем не хотелось идти вниз, за эту дверь без ручек, в неизвестность вместе с этим мерзким парнишкой. Эх, если бы Мира делала только то, что приятно и безопасно…

Прямая спина Артура уверенно плыла перед Мирой. Он не оборачивался, чтобы убедиться, что она идёт следом, не утруждал себя беседой с ней. Звуки его шагов, размашистых и уверенных, прыгали по стенам каменного коридора — узкого, мрачного, с низкими клаустрофобическими потолками. Почему все морги выглядят одинаково, и никогда это не бывает приятно? Мире довелось по долгу службы побывать в паре-тройке, и все они были именно такими. Хотя, конечно, у них не то чтобы много посетителей, которые готовы оценить эстетику и уют.

Откуда-то тянуло холодом, и Мира зябко потёрла руки. Артур прошёл мимо нескольких железных дверей, схожих с входной, но эти хотя бы имели ручки. И всё же Мира гадала: каждый ли морг оснащён таким количеством мощных запираемых дверей, или только этот? Да и почему у входной двери ручку убрали? Что-то они тут охраняют, не мертвецов же.

Дверь в приёмную Йоффе имела смотровое окошечко и персональную табличку с именем. Артур остановился сбоку, ожидая, пока Мира войдёт внутрь. На секунду у неё мелькнула мысль, что он запрет её здесь. Глаза Артура глядели на неё ничего не выражая — скука, больше ничего.

— Вы так сюда рвались, отчего же не входите? — съязвил он, будто зная её мысли. Мира нахмурилась, но отвечать не стала.

Хорошо, что где-то там ждёт Сережка и тридцать минут тикают. Мира вошла, и дверь за ней тут же закрылась. Она обернулась — не смогла сдержаться, — но Артур чёрной тенью вошёл следом. Мира выдохнула. И с чего она решила, что кто-то станет тут её запирать? Надо бы попить что-то от нервов.

Приёмную попытались сделать уютной, конечно, это было трудной задачей, учитывая крашенные больничные стены, низкий потолок, холод и едва уловимый запах гнилого мяса. Два кресла цвета топлёного масла с плюшевой обивкой на вид были мягкими и удобными. Продолжал ансамбль диванчик, посредине стоял журнальный столик светлого дерева с парой журналов на медицинскую тему. Даже искусственные цветы оживляли пространство зелёными пятнами. На стенах висели скромные репродукции картин со сценами природы. Этакая приёмная стоматолога в разгар летнего дня. Закрытые шкафы белого цвета прикрывали большую площадь стен, отчего казалось, что и стены тоже светлые. Даже кофейный столик имелся, но запах кофе не мог перебить запахов хлорки, спирта и разделочного цеха.

Артур ей кофе не предложил.

— Присаживайтесь, Виктор Иванович скоро закончит.

И он исчез за занавеской. Мира не сразу поняла, что это такое — латексные ленты, как в отделах с заморозкой, за которыми только холод и мясо, которое нужно сохранить. Мира поёжилась и глянула на часы: прошло тринадцать минут.

Белая папочка покоилась на её коленях, затянутых в чёрный капрон. В такую жару даже колготки были словно шуба, но в морге ноги под тонкой сеточкой зябли. Горячий кофе был бы кстати. Мира грустно глянула на кофемашину, гадая, не налить ли себе чашечку самой, раз уж хозяева не оказались столь любезны. Но латексные ленты зашелестели, и в приёмную вышел огромный человек: высокий, мощный, как гора, не толстый, скорее массивный. Видно было, что он и в молодости был крупным, просто такая фактура. На Йоффе был резиновый передник, а крупные пальцы едва не прорывали белые латексные перчатки. Йоффе стянул их с упругим щелчком и кинул в урну.

— О-о, хорошо, — растёр он руки и протянул одну огромную ладонь Мире.

— Госпожа Сиверская, полагаю? — пророкотал Йоффе утробным басом. — Рад, очень рад, не представляете, как меня выручили, какое благое дело сделали. Не сомневайтесь, Арсений Павлович оценит оказанную вами услугу.

Мира поднялась и, подавив прилив брезгливости, пожала руку Йоффе. Та оказалась удивительно тёплой и сухой. Уверенная рука, знающая своё дело. Её тепло мягко обволокло Мирину ладошку, пробуя её рукопожатие на вкус, не сильно, но твёрдо. Удовлетворившись, Йоффе отпустил её руку и грузно сел в кресло. Артур бледной тенью застыл, плечом прижавшись к книжному шкафу, наблюдая со стороны.

— И какое же такое благое дело я делаю? — уточнила Мира, устроив папку вновь на своих коленях. Взгляд Артура тут же метнулся следом: то ли оглядывая вожделенные материалы, то ли ноги Миры. Та ответила ему недружелюбным взглядом.

— Вы наверняка изучили материалы, не так ли, госпожа Сиверская?

Мира не стала отрицать.

— Я не могла везти, не зная, что там.

— Ну и что же вы сами думаете?

— Думаю, зачем судмедэксперту материалы об угоне или возможном розыске?

Йоффе на секунду задумался, подбирая слова.

— Видите ли, госпожа Сиверская, это дело действительно о пропаже. Пропал человек, и его родственники обратились за помощью к частному детективу, — он глянул на молчаливого Артура. — А данный детектив, так уж сложилось, часто пользуется моим экспертным заключением, а на этот раз прибег к более широкому спектру моих возможностей.

Мира уставилась на Артура, будто тот только что возник из ниоткуда. Тот ответил ей ледяным взглядом, полным презрительной надменности. И этот паршивец — частный детектив? Смеяться тут или плакать?

— У господина детектива лицензия имеется, надеюсь?

— Желаете проверить?

Они с Артуром схлестнулись взглядами, и, как только Мира открыла рот для очередной колкости, Йоффе заговорил своим спокойным, рокочущим голосом:

— Госпожа Сиверская, какая разница, каким путём люди пришли просить помощи? Разве не главное, чтобы они эту помощь получили и как можно скорее?

Мира встала, оправила юбку быстрым сердитым движением.

— Этим делом займётся полиция. Я не знаю, чем руководствовался капитан Белый, но его действия были неправомочны. Прошу меня простить, — Мира направилась к двери, но та оказалась заперта.

Воздуха резко стало мало. Мира закрыла глаза и заставила сердце успокоиться.

— Не переживайте так, госпожа Сиверская, вы вольны уйти, как только мы всё проясним.

— Вы удерживаете следователя следственного отдела, — проговорила Мира тише, чем ей бы хотелось, но всё-таки зло, и этим она гордилась. Славно, уже что-то. Злись. Злиться лучше, чем бояться.

— Прошу вас, сядьте, — продолжил Йоффе, протирая свои очки специальным платочком. — Не хотите ли кофе?

— Нет.

Артур закатил глаза.

— Сейчас мы будем выяснять, кто чего достоин и на что правомочен, пока мой клиент находится в опасности. Браво, госпожа младший лейтенант, работа органов как всегда впечатляет. Ставите во главу угла свою славу! Может, потому-то люди и бегают по частникам?

Мира вспыхнула.

— Не чистоплюйствуйте. Вы замахнулись на дело, на которое у вас нет ресурсов, вы даже снимки с камер получить не смогли. Своей жаждой наживы вы только вводите людей в заблуждение!

Мира подошла к Артуру и выплюнула ему в надменное лицо:

— Они вам верят, а вы тратите их время.

Артур вскинул брови, и тень усмешки скользнула по его губам. Глаза загородились удивлением и весельем. Он над ней смеётся!

— Однако сколько морализма, — прошептал он, и Мира вспыхнула.

— Довольно, — отрезал Йоффе. — Госпожа Сиверская, Мирослава, сядьте. Артур, ты должен быть благодарен госпоже лейтенанту за помощь, поучись вежливости.

— Госпожа Мирослава, Артур раскрыл внушительное количество дел, пусть его не слишком серьёзный вид не вводит вас в заблуждение. Очень сложных дел, в которых наше следствие, уж простите меня за прямоту, захлебнулось бы из-за бюрократических проволочек. Мы запросили материалы у капитана Белого не от невозможности получить снимки с камер. Мы подозреваем, что наш клиент не единственный пропавший. Мы попросили капитана Белого проверить, есть ли схожие по характеру заявления. То, что в этой папке, прольёт свет на всё дело. Прошу, отдайте её.

В папке действительно была не одна машина, их было больше, гораздо больше. Но их ничего не объединяло, разве что…

Мира раскрыла папку и высыпала содержимое на журнальный столик, позабыв и о Йоффе, и об Артуре. Артур, не колеблясь, тут же ринулся к материалам, опасаясь, что эта взбалмошная девица сейчас уничтожит всё своей невежественной рукой. Но Мирослава, к удивлению, принялась раскладывать фото в каком-то странном порядке. Через минуту она отстранилась, дыша часто и чуть сбито, глаза её, горящие и округлившиеся, глядели на собранный пазл. Дороги, кусочками распечатанные на листах, сложились в треугольник, посреди которого зияла пустота, как знак вопроса.

— Трасса 41а-004 и федеральная дорога, недалеко от пересечения с М-11, — бормотала Мира. Пятерня нырнула в волосы, растрепала причёску. Артур невольно задержался взглядом: так она была погружена в свои мысли, так сосредоточена на работе, точно остро заточенный карандаш.

Опомнившись, он резко смешал бумаги и всю эту перепутанную массу сложил обратно в папку.

— Эй! — возмутилась Мира и очнулась. Но Артур уже спрятал бумагу в одном из шкафов и глядел на неё с торжественной гаденькой улыбочкой.

— Спасибо, госпожа Сиверская, ваша помощь была поистине неоценима. Прошу вас.

Он жестом указал ей на дверь.

Мира прикинула, стоит ли кидаться за папкой, и решила, что этот бой ей не выиграть. Ничего. У неё отменная память. Теперь ей предстоит побеседовать с Белым.

Вздёрнув голову, она молча прошла к двери. Та открылась, как ничего и не было.

— Госпожа Мирослава, — пророкотал бас за её спиной, — не держите зла, мы работаем над одним общим благом, прошу вас, верьте в это. И конечно, — его массивная ладонь легла на дверь перед лицом Миры, — если вам понадобится моя профессиональная помощь, я буду к вашим услугам. Артур вас проводит.

— О, не утруждайтесь! — процедила Мира и получила в ответ смешок Артура.

— Не переживайте о нашей чрезмерной любезности, вы просто не откроете дверь.

Какой засранец! Так и хотелось треснуть его по самодовольной морде! Ничего-ничего. Мира этого дела просто так не оставит — и частного детективишку, получающего нелегальным путём сведения, тоже.