О, дивный новый мир!

Эпизод 1. Пробуждение

Боль.

Она как будто пронизывает все тело, стремится поглотить и запереть все доступные мне чувства и ощущения. Я не могу ни поднять рук, ни ног, даже не чувствую их. Но почему то я думаю, что знаю, где моя голова, потому что именно от нее и распространяется эта поглощающая все боль.

Плеск. Словно бы что-то тяжелое вошло в воду. Странно, будто я и в самом деле под водой.

А темнота впереди неожиданно взрывается огненными, желтыми, синими линиями, перетекающими в круги невозможных описанию цветов и форм. Я ощутил резкую тяжесть, затем ощутил, что меня что-то давит, причем с каждой секундой это давление росло, словно бы Пейн поймал меня в свою гравитационную технику и теперь стремился сделать сердцевиной астероида Чибаку Тенсей.

Навалилась тяжесть. Но зато я почувствовал себя материальным. Впереди все еще полыхали огни, а голова помимо боли начала еще и гудеть, но я хотя бы мог более-менее чувствовать свое тело. Попытался махнуть рукой — и она двинулась тяжело, словно была из свинца, после чего снова раздался плеск. Я чувствую давление в груди, понемногу нарастающее, ощущаю, что мне нужно… Вдохнуть?

Ощущая что задыхаюсь, я рванулся вперед, или вверх, зажмурив глаза, чтобы хоть ненамного сконцентрироваться, послышался шумный плеск воды, резко стало холодно и противно, глаза нещадно щипали, я попытался протереть их руками, снова отметив, что они словно бы слабо подчиняются, будто без привычной мне ловкости.

— Что это за хрень?! — раздался в моей голове звериный рык, который буквально на полуслове начал превращаться в весьма забавное тявканье, полное страданий.

— Ку… Курама? — мысленно спросил я своего биджуу. Во всяком случае мы живы, пусть и непонятно где. Иначе бы печать как минимум была уничтожена, а Курамы бы со мной не было.

— Или со мной случилось бы еще что-то — пропищали в моей голове, — Наруто, чтоб тебе кунай в рот, живо ко мне сюда, в подсознание!

Несмотря на необходимость помочь другу, я постарался сместиться, чтобы банально не утонуть, пока буду внутри себя. С трудом примостив свою голову где-то, что однозначно было сухим, пусть и холодным, я перенесся к себе в подсознание.

Творилась там сущая дичь.

Выглядело все знакомо — все те же тоннели с решеткой, но вот огромных размеров лиса за ней не было. Приблизившись, я обнаружил, что за решеткой, сверкая глазами, стоит нечто не слишком большое, размерами больше напоминая котенка. Неизвестный вышел на свет, и я к своему ужасу, увидел крохотного девятихвостого лисенка, который окинул меня взглядом, затем помотал головой, окинул взглядом снова и едва не упал, истерически хихикая.

— Что такое? — спросил я, протягивая руку сквозь решетку… И понял, что это вовсе не моя рука! Я принялся ощупывать себя… И едва не заорал, пусть особо некому и было слушать.

От моего годами натренированного тела не осталось и следа. А вот вес существенно прибавился. Жир буквально пронизывал мой живот, напоминающий от этого бочку. Пальцы были неловкими и короткими, о мускулатуре и говорить не приходилось. Да тут не то чтобы шиноби-герой войны, тут скорее Чоджи, поглощавший в себя рамен порциями за несколько минут.

— Пиздец… — простонал я.

— Да уж, мало приятного, — перестав смеяться ответил Кьюби, после чего натуральным образом завыл, снова осматривая себя. Положение было удручающее — он был на уровне обыкновенной лисы, если даже не лисенка, лишенный всех запасов чакры и сил, а я — толстенным боровом, лишенным всякой подготовки.

— Но, может хоть что-то, — подумал вслух я, и попытался зарядить свою любимую технику, ведь на основании расенгана по сути действовал весь мой арсенал. И ничего не вышло. НИ-ЧЕ-ГО. Я даже не ощутил ставшего таким привычным вихря чакры, собирающейся в шар. Курама, наблюдавший за этим, покачал головой.

— А если вот это? — отступать я не любил и, снова сложа печати, попытался призвать клонов. Секунду спустя, рядом со мной плюхнулась бледная как смерть копия, моментально исчезнувшая, а меня самого бросило на холодный каменный пол — просто не мог встать от навалившейся усталости. По ощущениям чакра была почти на исходе, в то время как раньше я мог сражаться сутками напролет на Четвертой Мировой. И если бы только это….

Со стороны хвостатого раздался тихий вой. Но не успел я задать своему товарищу по несчастью и пары вопросов, как тот с легким хлопком увеличился до размеров вполне себе серьезной собаки и… Бросился ко мне, выставив когти и открыв свою усеянную острыми зубами пасть.

Такого от обычно флегматичного Курамы я не ожидал. Отскочил, пытаясь разорвать дистанцию, но тут снова дало о себе знать мое неумелое обращение с «новым» телом — я поскользнулся и полетел на пол, подставляясь прямо под услужливо приблизившегося лиса, с языка которого стекала длинная нить слюны.

А дальше я все-таки вспомнил, что я, по крайней мере мозгами шиноби. И моя здоровая ручища, превратившись в пудовый кулак, с грохотом огрела потерявшего контроль биджуу по морде, казалось что я вижу золотые звездочки, посыпавшиеся из глаз хвостатого. Инерция отбросила Девятихвостого назад, тот завалился на бок, но довольно быстро встал, правда, слегка покачиваясь на своих лапах, понемногу восстанавливая равновесие, но, взгляд у него был полуосоловевший. Тот помотал головой и в глазах возник ужас.

— Наруто… Прости, я не нарочно! Это все инстинкты, результат того, что я лишился сейчас всей своей чакры, из-за чего я себя не контролирую! — простонал биджуу, несмело стараясь приблизиться.

— Блин, ты же меня мог сожрать! — только и сказал я, все еще офигевая от нереалистичности происходящего, — Держи себя в лапах. Ну и в хвостах тоже!

— Обещаю, — простонал контуженный лис, приближаясь ко мне.

Тем временем откуда-то сверху, словно бы из колодца, донеслось:

— НАРУТО! Наруто, ты долго еще плескаться собираешься?! Живо освободи ванную!!! Говорил неизвестный мне голос, судя по всему — женский.

— Курама, что это такое? — тихо спросил я.

— Не знаю. Но лучше проверить. Иди. Если что — можешь на меня рассчитывать, — сказал биджуу, в очередной раз горестно взглянув на себя и свои уменьшившиеся хвосты.

— Спасибо, Курама… Если б ты знал, как я тебе благодарен за все то, что у нас было. Где бы мы не оказались сейчас, обещаю. На меня ты тоже можешь рассчитывать, — тепло поблагодарил я своего демона, направив на него поток положительных мыслей. Пусть мы и неизвестно где, но однозначно лучше вместе а не порознь.

Вернувшись в реальный мир, первое что я услышал — это грохот держащейся на пределе своих возможностей двери. Все еще мутным взглядом я обвел комнату, отметил симпатичный бирюзовый кафель, притом чистый, за ним явно следили, металлическую железку, из которой все ещё текла вода и ванну, заляпанную кровью, и все ещё падающую огромными сгустками. Прижав руку к носу, я убедился что угадал с источником. Наскоро оглядевшись, я заметил черные шорты и белую майку, после чего, под аккомпанемент барабанной дроби в начинающую сдаваться дверь, наскоро оделся и принялся оттирать кровь, кое-как это удалось.

А в следующий момент дверь не выдержала и открылась, едва не слетая с петель. А на пороге появилась мадмуазель лет примерно тринадцати на вид, правда маленькая, в плане роста, но отличающаяся довольно-таки неплохим сложением. Голубые глаза, очень напоминающие мои собственные. Рыжие волосы, забранные в хвост. И Очень Сильно Неприязненный Взгляд.

А стоило мне опустить взгляд пониже, ибо незнакомка была облачена исключительно в домашний халатик… Как ко всему вышесказанному добавился румянец и натуральная «ки» вокруг.

— Ах ты ж огузок поганый…. Вот почему ты молчал, хотел попялиться?! — прорычала девица, подлетая ко мне так быстро, что я едва успел ответить:

— Что за хрень ты несешь? Сначала оденься нормально, а то выглядишь как шлюха!

Девчонка застыла. На мгновенье.

— ЧТО? Как Ты МЕНЯ НАЗВАЛ?! Вместе с окончанием этой тирады под мой многострадальный нос прилетел девичий кулачок. Мои судорожные попытки сопротивляться привели лишь к тому, что я снова едва не рухнул под мыльную воду, а девица принялась молотить меня по голове, по лицу, по груди, причем удары были крайне болезненные, а я как мог отмахивался руками, что напоминало больше шатание медведя по лесу. Я не мог ничего сделать! Герой Четвертой Мировой бессилен против тринадцатилетней девчонки!

— Юки! –от несуществующей двери, сквозь которую в комнату уже вползал ледяной холод, раздался звучный меццо-сопрано, после чего мою мучительницу быстро и ловко обхватила за шею, оттаскивая от меня высокая аловолосая прелестница, нежной, если не сказать фарфоровой на вид кожей, от которой струился нежный аромат каких-то цветов или ягод, облаченная в стандартный для шиноби деревни наряд из зеленого жилета, под которым располагалась белая рубашка с высоким воротом и круглыми символами с каждой стороны. Длинные волосы скрывали лицо, растрепавшись по всему лицу, а поправить их девушке мешала кричащая и вырывающаяся блондинка.

— Отпусти меня, Изуми! Он меня тут специально ждал! И ещё обозвал нехорошими словами! Я должна его проучить! — скороговоркой прорычала девчонка, отчаянно упираясь, и казалось что моей спасительнице стоит больших трудов удерживать эту бестию.

— Ну-ка успокойся, сестрица, а в то что ты сейчас говоришь, я не поверю ни при каком раскладе. Наруто в жизни никого бы не стал обижать, тем более тебя. Меня весьма тревожит твоя мания наброситься на кого-то и избить до полусмерти из-за выдуманной тобой же ерунды, — спокойным, со сдержанной злостью в голосе произнесла Изуми, продолжая оттаскивать блондинку, — Придется сказать родителям, пусть покажут тебя врачу, а пока — марш отсюда! — одно хорошо, девчонке этой явно не сойдет с рук ее покушение на "беззащитного" меня.

— Опять родителям стуканешь…. –прошипела блондинка, метая на меня и на мою спасительницу самые уничтожающие взгляды, — Красноперая….

— Сейчас я отведу Наруто в больницу, после поговорим! — в тон ей ответила старшая. Мелкая коротко процедила что-то непечатное и пошла прочь.

— Наруто, как ты? — голосом полным заботы, спросила незнакомка. Осторожно опустившись на колени и став ближе ко мне, полураспростертому на кафеле, аловолосая осторожно и даже ласково взяла мое лицо в руки и заглянула в глаза, позволив тем самым заглянуть и в свои.

И это было страшной ошибкой, пусть она об этом и не знала.

— Наруто… — пропищал в голове голосок лиса, чувствовавший то же что и я, — это не она. Ты же знаешь, что не она! Не смей, она же твоя сестра!

Коралловые губки…. Приятное личико, носик с горбинкой…. Глаза фиалкового оттенка, но это было единственной чертой, что их отличала. А будь вместо них два Шарингана, то я бы даже и не подумал слушать своего хвостатого напарника. Но во всем остальном….Казалось, призрак из прошлого вновь вставал передо мной, чтобы заключить в свои призрачные, но от того не менее пугающие объятия.

— Спа-с-с-с-ибо — протянул-простонал я, продолжая пожирать взглядом лицо новоявленной сестры. А затем тело решило, что впечатлений на сегодня более чем достаточно, и я обвис соломенной куклой в заботливых руках прекрасной незнакомки.

Эпизод 2. Первый контакт

Это было что-то странное. Даже можно сказать, жуткое. Но вместе с тем я был счастлив, что хотя бы здесь, пусть даже это, возможно, и сон, но я вновь вижу её.

Залитое белым, молочно-белым светом нечто. Ни звуков, ни цветов.

И я тут не один. Напротив меня стоит та, кого я меньше всего ожидал тут увидеть. Но которой был бы рад всегда, независимо от ситуации.

Алые волосы… Она всегда подкрашивала их алым цветом, чтобы скрыть свое происхождение от клана Учиха. Ведь в деревне их считали предателями или типа того, а уж когда Саске решил стать отступником — быть причастной к его клану стало по настоящему опасно для жизни.

В то время как она совсем не была на него похожа….Пусть и имела все шанс пойти по тому же пути, что и сородич. Не знаю, чем я заслужил такое, но по ее мнению, я показал ей истинную сторону жизни.

Аяко Учиха. Аяко-чан…

Я чувствую, что мне обязательно нужно коснуться её. Снова ощутить тепло ее рук, взглянуть в ее темные глаза, снова обнять её и сказать что угодно, но что-то важное для нас обоих….

Последний из клана Узумаки. Предпоследняя из Учих… Звучит гордо, как начало какого-то романа.

Но по мере приближения картинка начинает меняться. Красивое юное тело начинает меняться. Янтарного цвета глаза с небольшой примесью зеленцы, начинают бледнеть, выцветать.

Но остановиться не могу. Словно что-то тянет туда, к ней. И между тем я понимаю, что мое приближение и меняет её. Кожа стремительно бледнеет. Словно кровь перестает согревать и поддерживать здоровый цвет.

Ещё шаг.

С тихим треском по лицу девушки расползаются трещины. Она не кричит. Не плачет. Но взгляд у нее грустно-радостный, на губах играет печальная улыбка.

Я почти рядом….

Треск раздается все сильнее и сильнее, и вскоре вся Аяко словно бы состоит из трещин. Такое я видел лишь раз. С ней. И кучу раз во время Четвертой Мировой.

Пейзаж вокруг тоже меняется. Уже нет белизны и спокойствия. Вокруг — буря, что поглощает и разрушает все на своем пути, обращая все поглощенное в ничто.

Земля трещит уже подо мной самим. Я стараюсь обойти трещины, земля начинает трястись все сильнее. Наконец, я оказываюсь рядом с ней, и протягиваю руку, лишь одну, потому что другая отчаянно протирает подступающие к глазам слёзы отчаяния….

Земля резко уходит вниз, и последнее что я вижу — это иссиня-черное нечто, уходящее бесконечно и вверх и вниз.

К счастью, это все-таки сон.

Или не сон?

Но ярко бьющее в окно солнце, зеленые стены, столик с какими-то мелочами, стул, большая дверь, ведущая куда-то чей-то веселый смех, неожиданно теплая погода и круглый символ Клана Узумаки на двери красноречиво говорили, что это реальность.

А еще об этом говорили ноющая боль во всем теле и пластыри на лице, скрывающие большие синяки.

Больница? Да еще и с собственными апартаментами?

— Доброе утро, детектив Узумаки, — поприветствовал меня Курама, судя по всему давно уже не спавший.

— Доброе утро. А почему детектив?

— Ну знаешь ли, если бы ты вспомнил события предыдущего дня, то сразу бы понял, что после избиения тебя твоей сестрой тебя отправят в один из двух пунктов назначения — либо в морг либо в больницу. Судя по тому что ты еще живой, в морге тебе делать нечего, — широко зевая просвятил меня демон.

— Моей… Сестрой? Ах, да….

События прошлого пронеслись как шиноби, перемещающийся по деревьям. Пробуждение в ванной, разбитый нос, тщетная попытка затереть кровь, Курама, ставший раз в двенадцать меньше себя прежнего, его попытка на меня напасть, извинения, появление незнакомки, похожей на меня, моя попытка защитить себя, нелепая как использование Воды против Молнии, а затем появление аловолосой красавицы… Как две капли воды похожей на мою прежнюю напарницу и возлюбленную, из-за чего я и хлопнулся в обморок от нахлынувших чувств.

— Наруто. Напоминаю ещё раз, — это не Аяко. Это вообще другой мир, в котором все пошло по другому. Как минимум тот факт, что ты здесь помолодел сходу на четыре года и имеешь минимум двух сестер, тебя должен был смутить! — простонал биджуу, видя мои мыслеобразы через ментальную связь.

— Уверен? — глупо спросил я.

— Убежден, Мадара тебя задери, а Кагуя забей Десятихвостым! Здесь целая больница отгрохана с крылом, в котором нарисован символ Узумаки, представляешь?

— Я не успел еще понять… Все слишком быстро произошло, — оправдался я.

— А я думал, полгода в АНБУ тебя все же чему-то научили, — отмахнулся лис, впрочем, я не обиделся.

— Не поминай. Что по делу думаешь? — спросил я.

— А что тут думать? Ты — обычный ребенок, лет тринадцати-четырнадцати, судя по всему — никаких навыков шиноби, младшая сестра тебя не любит, а старшая наоборот, здесь как минимум живы Узумаки, а меня отправило вместе с тобой из-за печати, и по какой-то причине я лишился своей силы, что намерен исправить, — провел мне краткий ликбез Курама.

— Ну, из плюсов мы можем отметить, что здесь явно не было никаких серьезных потрясений последние пару лет уж точно, а значит многие из тех, кого мы потеряли здесь могут быть живы и здоровы, — от этой мысли мне хотелось улыбнуться.

— Если конечно они здесь существуют, — со скепсисом предположил лис, — А насчет было или не было — у тебя слишком хорошая наблюдательность для бессознательной тушки, которую втащили в больницу где-то два часа назад.

— Ничего себе! А я думал, прошла целая вечность! Надо осмотреться, — решил я и попытался подняться с постели.

Мимолетное наблюдение отметило, что кровать довольно-таки удобная, мне бы такая ох как пригодилась, особенно после тяжелого задания, когда сил остается только доползти до заветных подушки и одеяла. Но здесь вновь сыграло роль то, что тело мне досталось непростое — а может быть это были последствия избиения, но голова все еще была как будто не своя, а при попытке встать и сделать несколько шагов, колено предательски заболело. Тихо чертыхаясь, я пересек сравнительно небольшую комнату из конца в конец, подойдя к окну. Но взглянуть не успел.

Дверь за спиной щелкнула и, к моему удивлению, ушла в стену, издавая тихое шипение. Пока я едва успев поднять челюсть, приходил в себя от этой странности, на пороге возник высокий, хорошо сложенный мужчина с фиолетовыми волосами в белом халате и записной книжкой в руке.

— О! Уже поднялся, Наруто? — улыбнувшись, произнес незнакомец, замирая на середине комнаты, — Как самочувствие? Спалось хорошо?

— Э-э-эм… Извините, а вы кто? — на всякий случай уточнил я, хотя и догадывался, что это медик — все же осторожность и подозрительность мне оказались привиты крепко.

— Ах да, я ж не представился — тебя же доставили без сознания, так что было никак не познакомиться, — меня зовут Узумаки Марито, я твой лечащий врач, - отрекомендовался незнакомец.

— Что ж, во всяком случае проблем с численностью родного клана тут однозначно нет, — подумал я, а медработнику сообщил: — Самочувствие так себе, буду откровенен, — я с грустью глянул на свой бочкообразный живот и напоминающие слоновьи ноги.

— Понимаю. Ну ничего, думаю до вечера тебя вполне возможно на ноги поставить, к счастью ничего не сломано, только синяки, да пару растяжений. — осматривая меня бормотал Марито, а я лишь усмехнулся — учитывая целительские способности Курамы, сильно надолго в обители медицины я не задержусь.

— Это хорошо, — поддакнул я.

— Единственное, в обморок лучше больше не падай, а то пришлось бы еще и таблетки есть, — усмехнулся врач, — а так только мазями обмазаться и понаблюдаться. Да, не забудь Изуми-саму поблагодарить!

— Да-да, конечно, — промямлил я, вновь вспоминая внешность своей новоявленной сестры и с огромным трудом отгоняя от себя мрачные мысли из теперь уже далекого мира.

— Еще пожелания будут? — Медик заглянул мне в глаза, — Взгрустнулось? Понимаю, болеть на голодный желудок дело сложное. Обед, правда, был уже час назад, а ты спал как убитый, но что-нибудь можно придумать….

С этими словами он приблизился было к недо-двери, как вдруг за ней возник силуэт и спустя несколько секунд дверь практически выпала со своего места, жалобно бряцая по полу и покрываясь трещинами. Марито, охнув, едва успел увернуться, и собирался было выдать тираду относительно ценности больничного имущества, но увидев, кто именно нарушил больничный покой, вытянулся в струнку и бочком-бочком постарался покинуть палату, под аккомпанемент смешков (разумеется, внутренних!) Девятихвостого.

А за дверью возникла мама. Притом именно такая, какой я её видел в своем подсознании, при попытке подчинить Кураму. Только одета она была не в платье, а в сетчатые шорты до колен и приталенный жилет. В руках у нее была небольшая корзинка, от которой раздавался запах еды, даже не еды, а ЕДЫ, от которой желудок, до сих пор молчавший, начал нещадно напоминать о себе.

— Привет, Зайчонок ты мой! — пропела Кушина, красным смерчем приближаясь к моей постели.

Всю жизнь мечтал о семье, родительской ласке, заботе, и вот она — получи да распишись! Но сейчас я даже не представляю что и как делать или говорить. К счастью, «мама» сама нашла для себя объяснение ситуации и взяла нить диалога в свои руки:

— Как ты, Наруто? — Кушина присела на кровать, ощупала мое лицо, затем в ее глазах полыхнула ярость, — С Юки я разберусь. Вечером. И по всей строгости! На тебе же живого места нет, маленькая дрянь… — несмотря на то, что мне было лестно слушать слова защиты от матери, все же получается, что и я тоже приложил руку к этому конфликту, пускай и невольно, потому я решил немного сбавить накал страстей и тяжесть возможного наказания для моей непутевой «сестрички»:

— Спасибо… Мам, но все же давай, наверное, не слишком сурово — ведь я тоже виноват и не сдержался, — По лицу Кушины было видно, что она немало удивлена моей реакции — видимо, местный «я» после побоев и говорить то не способен был, но, судя по всему ей это скорее нравилось, нежели разочаровывало. А на моих губах застыла полувиноватая улыбка — приятно видеть, что мать тоже на моей стороне.

— Вряд-ли я смогу, потому что отправить родного брата в больницу из-за пары слов — сущее безобразие, а ее вспышки агрессии стали уже просто неконтролируемыми. Но мне приятно, что ты все-таки не обижаешься, — и мама улыбнулась своей пленительной улыбкой.

Следующие минут пятнадцать мы проговорили буквально ни о чем, как оказалось, мама сегодня на службе почти до вечера, из тех крупиц информации, что она нехотя обронила, выяснилось, что это как-то связано с неким Объектом, расположенным где-то в Конохе. и, разумеется, под эгидой Узумаки. Больше никакой толковой информации добыть не удалось, и я задал самый волнующий вопрос, надеясь что его объект жив и здоров, а не сгинул в очередном конфликте или при запечатывании кого-нибудь с девятью и менее хвостами.

— Да, ты очень тактичен, — проскрипел Курама, но в его голосе я чувствовал больше желание поесть, нежели обидеться.

— А что папа? Как у него дела? — поинтересовался я, отслеживая реакцию Кушины. К моему удивлению, та вздохнула:

— Как обычно. Сидит в резиденции в своей шляпе, воююет со старейшинами, ругает на чем свет стоит шиноби, выдумывая очередной повод для закручивания гаек и даже не вспоминает про собственную семью. Разве что поужинать придет, а потом опять улетит «верить государственные дела». Надеюсь, Данзо все же сможет удержать его от глупостей, — резюмировала куноичи. Я же не мог поверить в такой расклад, с трудом представляя себе Минато-карьериста и Минато-тирана, а не вполне себе нормального Минато-отца. Судя по смолкшему Кураме он тоже был в шоке. Да и представить Данзо защитником добра и справедливости мне тоже было сложно, учитывая мои познания о нем из моего мира. Но сдержаться от реплики относительно роли означенного бинтоносца мне все же удалось, отчего мы оба вздохнули, я и биджуу.

— Я тебе тут еды принесла, а то эти медики лечить умеют, а кормить забывают, рассказывая в отчетах, что пациенты недееспособны во время питания, — улыбнулась мать, снимая покрывало с корзинки. И к своему удивлению, и чего уж греха таить, радости, я обнаружил там несколько кусков огромного мясного пирога, пахнущего различными травами и будто бы даже дымящегося.

— Сп-п-па-сибо, — протянул я, воззрившись на еду, в то же время понимая, что причина моего лишнего веса обнаружена и с ней необходимо будет бороться.

— Ладно, я побежала, выздоравливай поскорее, кушай пирог и не скучай! — Кровавая Хабанеро осторожно приблизилась ко мне, чмокнула меня в нос, и, умиленно улыбнувшись, отчалила. Доктор же каким-то образом исхитрился исчезнуть еще раньше.

- Ну, дела, — подумал я, и вознамерился отведать мамину стряпню. Сначала несмело коснулся хрустящей корочки, затем снова втянул в себя аромат....

Остановиться я смог только на третьем куске, притом силу воли проявить пришлось нешуточную: руки буквально сами собой тянулись к лакомству, а живот предательски урчал. Едва не плача я отстранился от корзинки и постарался лечь так, чтобы ее не видеть. Впрочем, план как сделать одного биджуу счастливым уже был готов.

— Курама... — мысленно позвал я демона.

— Чего? — хмуро, если не сказать сердито спросил Кьюби, однако я ощущал в его голосе робкую надежду на то, что ему что-то всё-таки перепадёт из провианта.

— Как думаешь, я смог бы призвать тебя, пусть даже в миниатюре? — спросил я. И ощутил, как хвостатый квартирант наливается неверием в то что его желания тоже могут сбываться.

— Думаю смог бы... но зачем? — биджуу все ещё не верил в успех.

— Хочу организовать тебе вкусный ужин, — судя по часам было около четырех дня, потому про обед я решил умолчать, но внутренне широко улыбнулся.

— Ты... Ты отдашь мне пироги?!

Вы когда нибудь видели довольного демона? Даже больше сказать — счастливого! Вот и я не видел. Но чувствовал, спасибо печати, как Курама, ещё недавно готовый камни в подсознании от печали жевать, теперь развалился во весь свой небольшой размер и довольно улыбался в Темноту. Откуда я знаю? Ментальная связь хвостатого и джинчуурики.

— Конечно! Мне ведь теперь нужно худеть, а ты голодный, так что тебе нужнее, — улыбнулся я.

— Отлично, тогда скорее выпускай меня! — крикнул счастливый Курама.

Эпизод 3. Наваждение

Выбраться из больницы удалось лишь утром, да и то, большую часть времени я проспал, утомленный всеми переживаниями за день. Да и просто было нужно отдохнуть и прийти в себя, поскольку Курама сейчас тоже был не слишком энергичен. Особенно после своей последней трапезы….

8 часов назад.

Проколов себе палец найденной неподалеку иголкой (может быть забыл кто из пациентов, биджуу поворчал, но затем быстро залечил мне ранку, дабы не допустить заражения), я сложил печать и хлопнул по стене. С тихим хлопком из стены вывалился небольшой по размерам лисенок, скорее напоминающий своими габаритами крупного котёнка, разве что со стоящими торчком ушами и пушистыми девятью хвостами.

Умильно улыбнувшись, я протянул руку к демону и потрепал его за ухом. Курама напыжился, закрывая глаза не то от удовольствия, не то от моей наглости, а крохотная, но зубастая пасть несколько раз раскрылась, выпуская на свет божий розовый язык. Значит, все-таки удовольствие. На ощупь рыжий комочек был более чем горячий, он с легкостью мог бы заменить печку в холодную зиму.

— Рад снова видеть тебя, Курама, — сказал я. Лисёнок зафырчал, напоминая швейную машинку, после чего соизволил открыть свои глазки и приблизиться, хоть и с достоинством:

— И я рад, Наруто. Но вот насчёт возвращения себя себе я вовсе не шутил, — сообщил биджуу, располагаясь рядом, то и дело поглядывая на корзинку, аромат мяса из-под которой раздавался все с такой же силой.

— Да, понятно, что ты сейчас думаешь о кое-чем… — улыбнулся я, отпуская лиса, — ну что же… Как говорится, налетай!

И грянул Кьюби….

Курама слегка увеличился в размерах, больше напоминая теперь собаку средних размеров и, пользуясь тем, что апартаменты у нас были без соседей, принялся поглощать мамину стряпню. Я только и успевал диву даваться, как сравнительно небольших размеров едок исхитрялся в один прием проглатывать пирожок, размерами составлявший примерно половину его головы. Впрочем, это не слишком мешало Кураме аппетитно хрустеть корочкой, практически мяукать от содержимого в виде любимого лисьего лакомства, и жадно отыскивать в утробе корзинки очередной пирожок.

Где-то минут через десять активного поедания, Курама отошел от корзинки, вернее, отполз, потому что с трудом стоял на лапах, и лег на спину, обнажая заметно округлившийся живот. Лапы обессилено обмякли, а изо рта лисенка раздавались какие-то непонятные звуки, напоминающие смесь урчания и стона.

— Курама… Ты живой? — спросил я. Лис лениво мотнул головой, а лапа обессиленно приподнялась, показывая знак «Victory», после чего — упала.

Оставшись один я резко ощутил поглощающую тоску. И дело даже не столько в том, что было нечего делать. Тело просилось поспать, да и морально отдохнуть было всегда хорошо. Но внутри я чувствовал что-то непонятное: тревогу, граничащую с грустью и даже неким страхом, несмотря на вечную оптимистичность моей натуры.

Как нас встретит этот мир? Что я скажу «родителям» да и всем остальным? Вдруг у меня какой-нибудь дед есть, с которым «я» по грибы ходил, а теперь, к своему удивлению, тот обнаружит, что я мухомор от подосиновика не могу отличить? Как отнесусь к тем, кто в моем мире был настоящим Злом и на руках которых бесчисленное множество преступлений, а здесь же они, возможно, вполне себе добрые и справедливые люди и преданные бойцы деревни….Того же Данзо как определить? Судя по словам мамы, он тут что-то вроде оппозиции Хокаге. Но так было и в моем мире. А тут Кушина говорит о каких-то закрученных гайках. С трудом могу себе представить отца, приказывающего подавить бунт с сожжением занятого бунтовщиками квартала…

Поглощенный этими думами и не найдя ни одного приемлемого варианта, я оставил эти мысли до лучших времен и незаметно для себя заснул.

День.

А в это время в резиденции Хокаге, как и в последние несколько лет, упорно кипела жизнь. Немногочисленные секретарши таскали различного рода документы от человека к человеку, кто-то курил, ожидая своей очереди, для того, чтобы обратиться к главе деревни с очередной просьбой или задать какой-то вопрос, практически каждые несколько минут массивная дубовая дверь, по всему периметру покрытая разнообразными печатями, открывалась выпуская и впуская посетителей. Затем же периметр оцепили АНБУ, односложно отвечая на вопросы просителей и простояли так около четырех часов. Из-за двери в это время доносился гомон, шум, там явно шел какой-то спор.

Высокий блондин в белом плаще и красной шляпе с символом Страны Огня в очередной раз оглядел собрание, мысленно посылая на головы присутствующих всех существующие в мире бедствия в отдельности и вместе. Собрание продолжалось уже четвертый час, и несмотря на все усилия, так ни к чему и не пришло. Во многом благодаря Данзо, который всеми силами осторожничал, пытался сгладить углы, топил за дипломатию. Да, у них с Четвертым были неплохие рабочие отношения, хотя бы потому что на стороне Шимуры был Корень, защищавший деревню от шпионов и прочей нечисти, но такие вопросы просто требовали единства во мнениях. Как ни крути, активизировался старый враг, Кумо, ну или неофициально, Облако. В ходе Третьей Мировой, принесшей Минато, помимо известности, красавицу-жену и шляпу Хокаге, ему уже доводилось сталкиваться с их предводителем. Да и в целом с местными шиноби, так что не реагировать нельзя. Иначе будут слишком «непрогнозируемые изменения баланса внешней политики», как выразился неделю назад Сарутоби-сама. Ещё и дайме давит, мол, решайте быстрее вопрос, мне не хватало только конфликта на моей территории. И что теперь делать со всем этим?

— Минато-сама, старейшины и главы кланов высказались относительно Вашего предложения, Ваше слово последнее, что приговорите? — тихо спросил Данзо, но в глазах у главы Корня была видна искренняя радость — проект Четвертого не сулил ничего хорошего, но к счастью, сильная и красноречивая речь Шимуры сумела привлечь на его сторону большую часть старейшин, несмотря на активное противоборство со стороны старого лисы Хирузена, который во всем поддерживал молодого правителя деревни, и старейшин Узумаки, впрочем тут тоже все было понятно — жена Хокаге все же была членом клана, вот они и поддерживали своего венценосного родственника как могли. Да и сам Минато ходил к старикам за советом, — они застали ещё само построение деревни, потому могли очень многим помочь. Или нет…

— Мне нечего сказать, Данзо-сама, — произнес блондин, маскируя свое неодобрение под вежливый и спокойный тон, — Если народ, коих представляют старейшины, полагают, что мое предложение преждевременно, то лучшее что я могу сделать, это снять его с повестки дня и обдумав его, внести на новое рассмотрение, что решит его судьбу окончательно.

— Мы поддерживаем это предложение Хокаге-самы, — произнес высокий седой мужчина в иссиня-фиолетовом с белым кимоно, на котором располагались знаки клана Узумаки, — И готовы приложить все усилия, для скорейшего преодоления кризиса в наших мнениях.

— Благодарю вас за вашу неизменную поддержку, Рэнсай-сама и рассчитываю на нее и впредь, — обратился к говорившему Минато, — Надеюсь что мы сможем достичь понимания с кланами Хьюга и Учиха.

Хокаге встал, после чего вслед за ним поднялись главы, а затем и старейшины кланов. Глава Узумаки помедлил, посмотрел на выходящего с другой стороны стола Фугаку Учиха, тот поймал взгляд и вернул своему оппоненту такой же, слегка улыбнувшись при этом. Мол, «вот видишь, ничерта у вас не вышло», после чего направился к правителю деревни, вероятно, намереваясь что-то сказать. И Данзо понимал, что именно, ибо у него и самого голова болела не столько за политику внешнюю, сколько за внутреннюю. И кому как не Фугаку сетовать и беспокоиться. Минато также проводил взглядом Фугаку — с этим кадром у него были самые тяжелые отношения, но это пока не самое важное. Жестом Четвертый пригласил Учиху идти за собой и оба героя Третьей Мировой скрылись в комнате для переговоров. Спустя минут пять Фугаку вышел один, явно недовольный исходом беседы.

Четвертого же ждали Глава Узумаки и Хирузен.

— Нехорошо вышло, — произнес Рэнсай, поправляя одежду, словно на ней была пыль, — Мы сильно рассчитываем на твой проект, Четвертый.

— Я понимаю, но все пошло не по плану, — сказал Минато, — Но уж очень неожиданно против выступили Хьюги. Да и Учихи тоже. Таким образом, Узумаки остались в меньшинстве, а мы не смогли собрать кворум. Вы ведь знаете правила — минимум два из Великих Кланов обязаны поддержать решение главы деревни, тогда оно станет легитимно.

— Не может быть здорово тело, когда руки ссоряться с головой, — явно кого-то цитируя произнес глава клана Узумаки, — Полагаю, здесь не обошлось без прихвостней Данзо и его самого. Я давно говорил тебе, что Корень становится слишком влиятельной фигурой на нашей политической арене….

— Но ведь он возглавляет спецслужбу, обеспечивающую безопасность деревни! Да и сам он довольно неплох как шиноби, у него есть авторитет среди старейшин, — вздохнул Минато, понурившись.

— Вот и пусть обеспечивает. Но не вмешиваясь в большую политику. Шиноби он может и не плохой, не спорю. Но как человек…мне не нравится Шимура. Как и тебе, Сарутоби он тоже не по нутру, верно?

— Он мне конечно, старый друг, — вздохнул Сарутоби, потирая лоб, на котором только начинали возникать морщинки (Минато в очередной раз удивился — бывшему Хокаге было лет под шестьдесят, но больше пятидесяти ему было не дать), — Но уж больно склонен к долгим и извилистым путям. Особенно там, где нужно действовать быстро. Вот как в Кумо. У нас сейчас есть прекрасная возможность добить Райкаге, шиноби хватает, да те же Учихи могли бы стать отличным ядром армии, так что прогулка будет легкая. А он тут разводит сопли…

— В общем, есть о чем подумать. Думай, Хокаге-сама, а мы если что поможем. И не только на словах… — загадочно улыбнулся старец.

— Не переживай Минато, — проскрипел бывший Хокаге, кладя своему сменщику руку на плечо, — Решить проблему с Учихами будет легче, чем вы оба думаете. Я думаю, нужно будет провести операцию по выяснению их настроений — на кого они ориентируются, чьи идеи и какие разделяют. Насколько я слышал от своих агентов, Фугаку устраивает не всех. Далекооо не всех… Ну и немного помочь сделать верный выбор. В конце концов, они же защищают интересы деревни? Вот и пришла пора доказать слова делом.

— Наверное вы правы, — тихо сказал блондин, строя непрошибаемое лицо, — Благодарю Вас.

После завершения рабочего дня, крайне уставший, но старательно скрывавший это высокий блондин уже приближался к месту работы жены. Деревня потихоньку погружалась в вечер, зажигались фонари, ресторанчики и закусочные наводнили оголодавшие за день шиноби и молодые парочки. Солнце потихоньку опускалось вниз, окрашивая стены домов в оттенки рыжего и розового цветов.

Наконец, из ворот высокого пирамидального здания со символом клана Узумаки появилась Кушина. Минато постарался забыть обо всех хитросплетениях сегодняшнего дня и постарался максимально приветливо поприветствовать жену. Но жена не слишком была рада мужу.

— Юки опять избила Наруто, при этом изобретя совершенно глупый для этого повод! Причем так, что его до конца дня в больницу определили, если бы не Изуми, то был бы он там месяц! А ты весь день отсидел в своей резиденции, хотя такие новости тебе обязаны были сообщить!

Минато покоробило: он действительно знал о приключениях сына, ведь обо всех «особых пациентах» медики обязаны были доложить наверх, а те, если было необходимо, и самому Хокаге. Новость об избиении младшей дочерью старшего брата не была новой для многодетного отца: старший сын был тихоней-пацифистом, в Академии учился постольку-поскольку, единственное в чем он был по настоящему хорош — это в рыбалке и готовке, в последнем ему действительно не было равных. Понятное дело, сказалось на нем это не лучшим образом.

— Я узнал об этом днем. Но было важное совещание. Я не мог все бросить и отправиться к нему, проблемы деревни необходимо было решить в первую очередь, — произнес Минато деланно нейтральным голосом.

— Минато, черт тебя побери, сколько лет ты потчуешь меня этой байкой про защиту деревни и важные государственные дела?! Когда ты уже начнешь понимать, что работа — это работа, а семья — это семья?! — возмутилась аловолосая и вырвала руку. Шиноби тихо застонал: к этим истерикам жены он был уже привыкший.

— Я Хокаге, Кушина, а потому деревня для меня всегда на первом месте, нравится это кому-то или нет! Что же до Наруто — я очень надеюсь, что после этого случая он наконец-то возьмется за дело и научиться себя защищать. Если его без зазрения совести бьет сестра, то что из него будет за шиноби?! Хочешь чтобы он на первой же миссии откинулся?! — еле сдерживаясь, вскинулся Четвёртый, — день был слишком тяжел и ему было нужно выговориться.

— Не хочу! Даже больше, хочу чтобы он никогда не был шиноби, ибо с таким подходом он точно погибнет! Но это не значит, что ты можешь бездействовать, ты же отец ему в конце-концов! Где ему увидеть живой пример мужчины, не на Джираю-сенсея же ему смотреть? — Кушину передернуло, — на что способен учитель мужа она представляла, и чему он научит сына — тоже.

— Отец. Но лезть в его голову я не могу. И делать за него что-либо тоже! Ему тринадцать лет! Я в это время уже воевал, а он тут играет в маленького мальчика!— сказал, как отрезал Четвертый. — Дурак! — вскричала Узумаки и попыталась огреть мужа своим небольшим кулачком. Минато прошиб пот: он все время забывал, за что его жену прозвали Кровавой Хабанеро.

— Кушина, пожалуйста, спокойнее! — отступил на несколько шагов Минато, лихорадочно соображая, что делать дальше: в состоянии злости жена была на многое способна.

— Если ты хочешь чтобы я успокоилась — мы немедленно идем к Наруто и забираем его домой! — прорычала куноичи, приближаясь к мужу. И Хокаге понимал, что перечить глупо, но как настоящий политик, он нашел выход из положения.

— Конечно. Я как раз хотел это предложить, скоро больница закрывается, так что нам нужно поторопиться, - политика все-таки накладывала на Минато определенный отпечаток. В частности, давала умение говорить то, что он не думал. И сглаживать углы.

— Ничего-ничего, — зловеще улыбнулась Кушина, — ты же Хокаге. Вот и используй свои полномочия для настоящего дела. Хотя бы раз.

Вечер.

Обход уже был завершен, Марито, проводя очередной осмотр, как, оказывается, было положено в этом заведении, весьма удивился почти полному исчезновению шишек и вполне себе нормальному самочувствию (что подкреплялось как сытостью после набега на небольшой больничный холодильник так и неожиданной помощью Девятихвостого, который таки соизволил помочь мне с лечением моих так сказать травм. Обмозговать ситуацию мне так и не удалось. Больно маловато данных имелось для анализа. Попытка вывести на диалог Кураму тоже особо не способствовала повышению понимания происходящего: ничего нового у лиса тоже не было, разве что он посоветовал «расслабиться и наблюдать». Я подумал, что это резонно, и попытался расслабиться за книжками, но там писали такую ерунду, что я отбросил их в сторону через буквально пять минут после чтения, вызвав иронию моего хвостатого товарища.

Неожиданно, дверь в мою палату снова ушла в сторону (техники возились около часа, устанавливая её, что помогло немного скрасить ожидание, наблюдая за установкой такой странной технологии) и на пороге появился Марито. Вид у него был довольный.

— Что ж, собирайся, Наруто, за тобой родители пришли! Сказать что я был в шоке — не сказать ничего. Продумать встречу я так и не успел, надеясь, на ее отсрочку, но как оказалось, у судьбы были свои коррективы. Моя, а на самом деле и совсем не моя семья приближалась ко мне со скоростью Третьего Эя, готовясь ворваться в мою новую жизнь.

Эпизод 4. Место обитания Хокаге

Я всегда мечтал о родительской любви. Наверное, сколько себя помню, столько и мечтал. Особенно остро я ощутил эту мечту в тот роковой для меня вечер, когда мне нечего было есть и я, в поисках пищи, встретил в лесу старичка с клюкой. Кого-то он мне напоминал очень, но вспомнить не удавалось. Даже поедая рамен у доброго толстячка Теучи, я задумывался: какого это, когда такой рамен приготовит кто-то по настоящему дорогой тебе, родной человек? Но эти мысли я старался отгонять ощущением вкуса еды, чтобы не расстраиваться. Потом у меня появился Курама, а затем я узнал и собственных родителей. Пусть даже и не совсем живых и на ужасно короткий срок.

А сейчас всё было иначе. Вот они, мои родители, по обе стороны от меня. Мать что-то рассказывает, пытается смеяться и шутить. Отец был более собран, смотрел куда-то вдаль, был менее многословен, но несколько раз все же улыбнулся. Холодно, натянуто. Но мама не замечала этого. Или не хотела замечать.

Начиналось все более чем красиво. Марито отошел в сторону, пропуская новоприбывших вперед. Свет фонаря на секунду ослепил меня, но создал замечательную картину: отец и мать, осененные лучами слегка бледноватого фонаря. Высокий отец, в плаще Каге, шляпу он бережно держал на руках, в его волосах поселились золотистые блики. Глаза были точно такими же как и у меня. Не блеклая чернота в глазах, одновременно и живых и мертвых, не безжизненность глаз на фотографии, раздобытой мной в деревенском архиве. А именно настоящие, обычные. Но что-то в них скрывалось, хоть я пока и не видел что. Менее высокая Кушина, обнимающая рукой отца за плечо, все также улыбающаяся милой улыбкой и даже прижмурив один глаз. Как замечательно. Жаль, не поймут если я разрыдаюсь, хотя слёзы подкатывали к горлу.

Мужественно сдержав себя, я подошел к ним.

— Ну, как поживает мой зайчик? — осведомилась женщина, приблизившись и чмокая меня в щечку, от чего я моментально покраснел.

— Спасибо, ничего, — пролепетал я, все ещё несколько смущенный происходящим. Отец приблизился, потрепал по голове. Но словно бы механически, да и ладонь его казалась холодной. Нет, Четвертый улыбнулся, и без негатива. Но, что-то грызло его, будто бы он о чем-то безостановочно думал. Курама, созерцавший эту сцену в подсознании через ментальную связь тихо вздохнул — он в очередной раз понял, что я тот ещё идеалист.

— Хорошо, что ты поправился, сын, — произнес Хокаге, после чего приблизился к медработнику, мгновенно вставшего навытяжку перед правителем деревни. Я посмотрел ему в спину — не такой я ждал реакции от своего «отца», не такой… Конечно, я знал, что все может быть иначе, но неужели всех моих страданий и труда во имя добра и справедливости было недостаточно для обретения того, чего мне так не хватало.

— Мда, не слишком чувствительный у тебя отец, — протянул Курама, пока мы шли домой. Лис чувствовал мое настроение как свое собственное, потому решил заполнить паузу.

— Может потому что он Хокаге… — грустно протянул я, мысленно послав лису волну благодарности — все-таки хорошо, когда тебя поддерживают друзья, а сейчас, учитывая что я попал в мир, в котором могло произойти Дзюби знает что и не имел рядом ровным счетом никого, кусочек вселенной бывшей мне родной, был рядом со мной.

— Может быть, может быть. Но как по мне он не слишком выглядит счастливым в этой шляпе, — поделился впечатлениями лис.

— Но он хотя бы есть, даттебайо… И он живой, а не ходячий труп, — напомнил я о об этом, как мне кажется, немаловажном факте.

— Что верно то верно, — согласился Курама, — Но в любом случае будет странно, если ты сейчас с ходу бросишься к нему в объятия. Как минимум, дождись хорошего настроения у него, и пока понаблюдай. Особенно учитывая, что ты местный — забитый тихоня.

— И который не способен справиться с девчонкой тринадцати лет, наверняка я то ещё разочарование для него, — мысленно проворчал я, — но оставлять это так нельзя. Во всяком случае жир сгонять нужно точно. Но прежде — узнать, сколько я вешу хотя бы. А там… Часовой бег вокруг Конохи, подтягивания, отжимания, пресс…

— А сердечко не йокнется? — участливо спросил биджуу, представляя, между прочим не без удовольствия, как бы вся обновленная туша его дорогого джинчурикки была бы прекрасным обедом для одного очень голодного лиса.

— Я рассчитываю на твои целительские способности, — улыбнулся я.

— Ничего-ничего, будешь мне лишнюю еду отдавать. В качестве оплаты, — сразу взялся за торговлю Девятихвостый, а я тут же вспомнил нашу первую встречу: Извращенный Отшельник заставил меня выжечь всю мою собственную чакру и постучаться к чакре Кьюби, из-за чего мне пришлось отправиться в собственное подсознание и узреть того самого лиса, о котором я знал лишь то, что когда-то он разрушил деревню. И как потребовал у него чакру в качестве «квартплаты»….

— Больше того, я намерен решить проблему своего голода и своей слабости и более радикальными методами, — продолжал вещать Курама, думая, что я не услышу, — Хотя бы пяток джонинов будет отличным подспорьем…

— Курама! — с возмущением в голосе перебил я, — Ты что же, правда будешь есть наших? После всего того через что мы прошли? Да без них бы сейчас мы не по Конохе бродили, а в Цукиеми Бесконечном висели бы!

— Да-да, а ты бы не познал бы себя как инкарнацию Асуры и не обрел бы Силу Шести Путей, — отпарировал Курама, — Правда, сейчас, что первое, что второе, не слишком актуально. И вообще, голод не тетка.

— Но ведь ты все-таки изменился, Курама, — постарался я зайти с другой стороны, — Я же не первый год тебя знаю, ты ведь совсем не тот, каким пытаешься казаться…

В этот момент мимо нас, шедших уже по одной из главных улиц деревни, где располагались исключительно каменные и довольно большие здания, прошли, чинно взяв под козырек при виде главы деревни, несколько темноволосых парней с острыми лицами, несмотря на довольно поздний час и почти полное отсутствие прохожих, бдительно осматривающимися по сторонам. Неподалеку расположилась небольшая будочка, опершись на которую стоял ещё один темноволосый. На руке у него белела повязка с каким-то символом, который, в темноте было не различить.

— Хотя про джонинов я погорячился. Лучше бы парочку вот этих Учих, — прошипел Курама, — Проклятые красноглазые ублюдки… Они тоже живы, как и Узумаки! Но ничего, ненадолго это…

— Ты из-за Мадары так взъелся на них?

— Шаринган не только у Мадары был и есть, Наруто. Потенциально любой, владеющий этими глазами может запихнуть меня в гендзюцу и заставить творить все что он захочет. И Мадара — это самый худший пример.

— А на меня ты так не реагировал, — озадаченно сказал я.

— Потому что ты мой джинчуурики, идиот! — в сердцах рявкнул лис, видимо снова вспомнив, что изменился я только телесно, но вот умом остался все-таки самим собой, - Тебе тот контроль не упал бы ко всем чертям! Режим Хвостатого тебе давал больше чем просто я в режиме призыва. Да и кроме своих жаб ты так никого и не призывал! За препирательствами и дальнейшим молчанием, мы добрались до дома.

Дома.

И это мягко сказано.

Дом представлял собой огромных размеров особняк, с высоким забором из добротной каменной кладки, с фонарями со стороны входа и массивными воротами, открывающимися и закрывающимися с помощью хитроумного механизма, как я решил сначала, но затем, когда отец махнул рукой перед воротами, те открылись настежь. Внутри располагалось довольно обширное пространство, покрытое девственной травой, но аккуратно подстриженной и вообще ухоженной. Судя по всему это было что-то вроде небольшого тренировочного полигона, размером с такой настальгический тринадцатый, который был для меня столь памятным местом. На нем произрастали довольно могучие деревья, потому было некоторое ощущение, что мы в редком лесу, который потихоньку перерастал в настоящий — располагалась усадьба в восточной части деревни, от которой уходила большая древо-кустарниковая масса.

Сам дом располагался в глубине, отгороженный ещё одним забором, тем самым напоминающий боевую крепость. Впрочем, учитывая, что там живет сам Хокаге…

Всего в доме было три этажа. Много окон особенно на первом этаже, что должно было создавать ощущение уюта, резная дубовая дверь, претворявшая вход в жилище. Внутри оказалось не менее приятно чем снаружи. Гостиная, в которой мы очутились, поражала своими размерами, таких комнат мне ещё видеть не приходилось. Слева располагался камин, в котором потрескивало пламя.

Присмотревшись, я обнаружил небольшую болванку с каким-то символом внутри, судя по всему печать стихии Огня. Широкая лестница уводила наверх, впереди располагалась кухня, оснащённая большой плитой, мелкой техникой, холодильником и гарнитуром.

— Во дела, — мысленно сказал я.

— Да уж, явно не бедствует Коноха, — заметил лис, — и явно не наша берлога в нашем мире. Наверху дома располагались комнаты детей, чему способствовали таблички с именами на двери. В дальней части дома располагались кабинеты родителей. Там опознавательных знаков уже не было — но кабинет Хокаге однозначно выделялся на фоне матери и ещё чьего-то, возможно Изуми. Весь косяк двери был буквально напичкан, да нет, испещерен, да нет. состоял из различных иероглифов. В печатях я не слишком разбирался, но некоторые изыски все же уловил.

— Детектор личности… Барьер… А это… Бомба?! — дом сразу же перестал казаться маленьким раем посреди лесочка.

— Какой идиот придумал держать в доме взведенную бомбу? — с удивлением поинтересовался Курама.

— Наверняка хранит там документы, — вынес я самое логичное предположение. Курама затих, молчаливо соглашаясь со мной. Интересно, а где же я сам живу? Дело в том, что моего собственного имени не оказалось ни на одной из дверей. Внутри меня что-то подсказывало, что двигаться нужно куда-то чуть дальше, ближе к ванной и подальше от остальной жилплощади. В задумчивости, я решил довериться неожиданно прорезавшейся интуиции и в самом деле обнаружил довольно-таки неприметную дверь, словно бы её и не было. Рядом валялась какая-то табличка. С удивлением, подняв её, я обнаружил на ней собственное имя.

А под ним…

Нет, ну надо же…

— Ах-ха-ха-ха-ха! — раздался в моей голове веселый лисий смех.

Уже не надеясь ни на что хорошее, я толкнул дверь.

— Пха-ха-ха-ха, Ох-хо-хо-хо-хо, Их-хи-хи-хи-хи! — смех в моей голове усилился и больше напоминал истерику.

Да, такого бреда я еще точно не видел.....

Эпизод 5. Ужин в семейном кругу

— Них… — простонал я, ощупывая белые стены с розово-красными сердечками.

— Же… — взгляд уперся в картинки, на которых я с трудом признал себя, держащего в руках здоровую рыбину неопределенной формы.

— Себе… — В углу моего жилищного пространства, на моей кровати, сплошь светлых тонов с какими-то животными и забери меня, Шинигами, цветочками, обнаружился здоровый плюшевый медведь. Неподалеку стоял стол, ничего такой, добротный, но бардак там был лютый: раскиданные тетради, книги, какие-то карандаши. Небольшая книжная полка, с несколькими книгами наверху. Рюкзак около входа. И….

— Да что ж твою налево это такое?! — простонал-провыл я, уставившись на. Лошадку-пони с розовой гривой, расположившуюся прямо посреди моей комнаты!

Лошадка.

Розовая.

У героя Четвертой Мировой, реинкарнации древнего полуинопланетянина и джинчуррики сильнейшего биджуу в комнате стоит розовая лошадка, даттебайо…

И в довершение всего в голове моей не переставал хохотать Курама.

— Какой же это пиздец, — простонал я, садясь на диван, мигом просевший под моим конским весом.

— Ах-ха-ха-х, ты уверен, что комнатой не ошибся, хрюндель? — истерически хихикая, спросил лис.

— Чего?! Какой хрюндель?! Хотя да, на правду же не обижаются… — обреченно сказал я.

— А ты на табличку то глянь! — слегка успокоившись, демон взял мои глаза под контроль и заставил опустить взгляд вниз. На кусочке картона. который я все ещё сжимал в руках, было выведено:

«Пухликадзе Наруто — главный жиробас, позор семьи, жиртрест, никчемность, тряпка…» Все, кроме моего имени, было подписано и подрисовано черным фломастером.

— Ну, по первым пунктам обвинения не поспорить. — усмехнулся лис.

— Капец… Ну, тогда не удивительно, что табличка валялась на полу, явно проделки этой. как её, Юки, — вспомнил я имя сестры и нашу «первую встречу».

— Вполне возможно. Что делать будем? — спросил Курама. Ответить я не успел.

— Наруто!!! Иди ужинать!!! — несмотря на то, что я сидел на втором этаже, звук доходил так, будто источник был метрах в десяти. Да, и вправду как-то есть хочется….

Спустившись вниз, я обнаружил семейство, ужинавшее почти в полном составе, разве что Изуми куда-то исчезла. Кушина практически летала по кухне, успевая делать несколько дел одновременно, Минато располагался в кресле, изучая какую-то бумагу, дежурно обратив внимание на шум от моих шагов и снова углубившись в чтение, издав при этом сокрушенный вздох. Да, я явно не в фаворе у отца и списывать на работу это труднее и труднее.

— Наруто, садись скорее, сегодня у нас твой любимый рамен! — пропела мать, оказываясь рядом с тарелкой дымящейся лапши, притом та была явно больше чем у всех остальных, — Ничего, что не помог мне сегодня, но завтра, я все же рассчитываю на твою помощь…

Юки противно хихикнула, Минато лишь прошелестел бумагой.

— Да, конечно, — сообщил я, присаживаясь. Руки и челюсти привычно заработали, поглощая все доступное съестное на тарелке. Курама в подсознании, судя по сдавленному стону, в очередной раз вспомнил, что дело с пищей худо. Ужин прошел спокойно и не был особенно чем-то примечателен. Минато был молчалив, а мама отдалась домашним заботам.

Закончив трапезу, я уже хотел отчалить, как вдруг ощутил, что меня тянет к раковине, около которой стояла уже внушительная гора посуды. Усилием воли мне удалось остановить уже тянущуюся руку к мойке.

— Спасибо, сынок! — улыбнулась мама, прикрыв глаза не то от гордости, не то от удовольствия. Рыжая бестия, пользуясь тем, что на неё не смотрят, стала тихо пробираться к выходу, глава деревни же уже исхитрился исчезнуть. Но Кушина заметила движение и в мгновение ока оказалась рядом с сестрой.

— Мне кажется, тебе есть что сказать Наруто, — ласково, но твёрдо сообщила родительница. Рыжая блеснула самым ненавидящим взглядом, на какой только была способна, но крепкая рука, держащая её за стремительно краснеющее ухо, совсем не спешила никуда исчезать. Мученически посмотрев в потолок, Юки затараторила самую жизнеспособную формулу примирения:

— Прости меня пожалуйста, Наруто, я очень сильно перед тобою виновата, клянусь, что больше так ни за что не поступлю по отношению к тебе, я плохая сестра, но хочу стать лучше, прошу, пожалуйста прости!

— Ахах, какая актёрская игра! — в этот раз уже сиплым от постоянного смеха голосом вновь расхохотался лис, — Сколько раскаяния в этих небесно-синих глазах…

— Свежо придание, да верится с трудом, — сказала Кушина, выжидающе глядя на меня.

— Хорошо, прощаю, — ответил я, чувствуя себя все больше не в своей тарелке от происходящего здесь. Всё же такое пристальное внимание ко мне было очень не привычно.

— Вот и прекрасно! — улыбнулась Кушина, широко улыбаясь и снова прикрыв глаза, одновременно с этим отпуская дочь, — Но учти, Юки, что если ещё раз…

— Да, мама, я понятливая, — голосом фальшивой кротости ответила сестра, после чего тихо шипя, зашагала наверх. Видимо, обещанные неприятности сказывались.

— Да, был бы там я — она бы неделю из моей пасти не смогла вылезти. А чего ты к раковине то пошел, и зачем посуду моешь? Чистоплотность взыграла? — осведомился биджуу. Я только сейчас заметил, что совершенно механически начал мыть посуду, поливая чашки, тарелки и приборы какой-то приятной на ощупь и запах неведомой жидкостью из стоящего тут же балончика.

— Не знаю. — с недоумением я посмотрел на руки, намыливающие очередную чашку, — возможно это какие-то привычки от… прежнего хозяина тела?

— Как и желание много кушать, — подхватил лис, — а так — вполне может быть.

— Я смотрю, тебя так волнует гастрономическая тема, мне кажется, у тебя есть возможность ее так сказать развить… — задумчиво сказал я.

— Отдашь мне эту мелочь на съедение? — плотоядно облизнулся демон.

— Нет! — мне даже стало жутко от того смачного звука в голове, изданного голодным лисом, — Но вот здесь, рядом, есть леса, как впрочем и вокруг Конохи. Ты мог бы охотиться в этих краях и пожирать всяких животных… Думаю, они бы заменили тебе людей, — осторожно предложил я.

— Леса говоришь… — Курама задумчиво уставился в потолок клетки, — Но тогда мне придется брать количеством, а не качеством. Но тут уже вопрос о том, сколько дичи в этом лесу.

— Ну, если что, это не значит, что тебе можно есть охотников или случайных людей, — строго сказал я.

— А я так хотел съесть пару детей пошедших к бабушке с корзинками… — притворно вздохнул лис, я прыснул в кулак, почувствовав, что лис все-таки нормализовывает свое настроение и желание есть у него понемногу уходит, — Обещаю, что как только у меня представиться такая возможность, точнее, как только я покину дом и мы изучим здешнюю обстановку, я отпущу тебя погулять, — пообещал я.

— Ну что же, ради такого можно и подождать, — согласился лис, улыбаясь себе в лисьи усы.

Остатки вечера я помнил смутно. Судя по тому, что в доме наступила почти полная тишина, разве что ветер, неожиданно поднявшийся на улице, шелестел верхушками деревьев и стучал их ветвями в окна, обитатели уже отошли ко сну. Быстро закончив все неотлагательные вечерние дела, я отправился к себе, заснув в мгновение ока во время прыжка на подушку, разумеется, даже не вспомнив и не разобравшись, почему и как во мне начало проявляться что-то от местного Наруто.

Эпизод 6. Учеба, враги и тренировки.

Сновидение снова выдалось неважное.

— А-а-а-а-а! — встретил меня мой же собственный голос, хриплый и сиплый от долгого молчания. Горло ссохлось и болело. В глазах нестерпимо резало. Рефлекторно провожу рукой — оказались слёзы. Соленые и горькие одновременно.

— Да уж, будильник у тебя что надо, — проворчали в голове, после чего послышался смачный сонный зевок.

— Не издевайся. И без тебя паршиво, — ответил я, выпутываясь из-под одеяла. После такого кошмара говорить о спокойном сне уж точно не приходилось. Впрочем…

— НАРУТО! ПРОСЫПАЙСЯ, В АКАДЕМИЮ ОПОЗДАЕШЬ! — прокричала мама откуда-то снизу.

Ах да, я же на втором этаже живу, и вовсе не подтянутый герой Четвертой, а вполне себе заурядный жиробас…

— Да, согласен, мясо лучше жира, — облизнулся в подсознании Курама. Как всегда, только о том и думает.

— Если ты думаешь, что я забыл свое обещание, то ты ошибаешься, — мысленно сказал я, на ходу одеваясь и пытаясь прийти в себя.

— А я и не забыл, вот только тебе и вправду стоит поспешить, весь дом держишь, — сообщил Девятихвостый, а я обнаружил себя завершающим утренний моцион в обители мыслителя, в то время как в дверь уже начинали молотить.

Повторять опыт взаимодействия с сестрицей мне не хотелось, потому я постарался прошмыгнуть в дверной проем максимально быстро. Но подлое хихиканье все же до меня долетело. Стараясь не обращать внимание на сей беспредел, я спустился вниз.

Кушина уже была в процессе готовки. Сообразив, что ей потребуется помощь, я метнулся к ней и меньше чем за пару минут принял на себя обязанности по обеспечению стола едой и напитками, а родственников — едой и хорошим настроением на весь день. Впрочем, за настроение я погорячился. Хокаге сидел мрачный, уперев ладони в лоб. Он словно силился что-то придумать.

Со вздохом мимо прошла Кушина, налив мужу кофе, который тот начал не глядя пить, но удивительным образом не испачкав свой джонинский жилет. Затем тот погрузился в чтение газеты, правда, я так и не понял: то ли это была новая, то ли недочитанная старая. Ясно было, что отец не в настроении.

Печально.

Закончив завтракать, я забежал наверх за рюкзачком. Огляделся, глядя на беспорядок на моем, а на самом деле и не моем столе. Задумчиво посмотрел на несколько разбросанных книжек, впрочем, они не были рваные или грязные. Руки сами собой потянулись к ним, и стали забрасывать в рюкзак, но не так словно это были овощи, впрочем пыль с них смахивать или тряпочкой протирать моё тело не стало. На таком импровизированном «автопилоте» я собрался в Академию и вышел из дома. Уж очень там была гнетущая обстановка. Идти я предпочел один — компания Юки была не самой теплой, хотя девчонка неслась чуть впереди меня.

По пути я не уставал изумляться красоте родной деревни в уже двух мирах. Скала Хокаге все также величественно возвышалась над поселением, который, правда, больше напоминал город, нежели деревню — уж очень здесь было много домов, лавок, встречался даже гужевой транспорт — ослики и лошади, тянущие какие-то тюки или повозки, не иначе принадлежавшие каким-то торгашам. Вот один из караванов придирчиво осматривает один из Учих, а второй тем временем что-то чиркает в блокноте. Вот проносится ватага ребятишек, судя по всему спешащая в Академию, хотя, как по мне, они больше хотели насладиться прогулкой, нежели обучением. А может и вправду мечтали стать шиноби? Ичираку, столь любимый и дорогой сердцу, тоже был здесь, Теучи, судя по всему, отстроил веранду, поскольку столики раcполагались и снаружи, и, даже несмотря на ранний час, там сидело несколько человек. С ночного дежурства, наверняка. А может просто предпочитают завтрак вне дома.

Количество представителей других кланов Конохи тоже было больше, чем обычно — на пути я встретил шестерых белоглазых. Ещё двое осадили приключившийся по пути киоск с мелочевкой. Судя по всему, проблем с бойцами-контактниками у деревни нет. Сразу заныло где-то внутри — бой с Неджи тогда дался мне очень нелегко, а взять реванш мне помешала безвременная смерть брата Хинаты на Четвертой Мировой. Впрочем, не только его…. Огромным усилием воли я попытался отогнать от себя мысли о прошлом и начал подумывать о приснившихся мне за последние несколько дней снах. Но очень быстро перестал различать в них скрытый подтекст — наверное это были последствия сильного напряжения и эмоциональных шоков. Но было и ещё кое-что.

— Курама, ты помнишь как вчера я сам собой начал посуду убирать и мыть? И ел столько, сколько в здравом уме не съел бы? — спросил я лиса.

— Конечно, у меня абсолютная память. А с чего ты об этом вспомнил?

— Подозрение есть одно… Что если меня не просто забросило в это тело, а еще и присовокупило к переносу навыки, привычки и особенности так сказать прежнего меня? Ведь я никогда не парился за чистоту и порядок, а посуду мыл. . А уж тем более столько не ел, да и ощущения были не те — я будто знал, что там не хватает каких-то приправ или солено не солено.

— Хм… — лис выглядел задумчивым, — я конечно не следил, но все может быть. С другой стороны, в этом есть и положительная сторона — так ты будешь более спокоен, что разоблачение тебе не грозит в ближайшее время. — А вот с этим сложнее всего. — вздохнул я, и не только мысленно.

— Ничего, не боись. Уж своего джинчуурики я в обиду не дам. Несмотря на потерю сил. А теперь вернись в реальность, а то от третьего столба ты можешь и не увернуться!

Я ошалело пришел в себя и увидел, что разваливающейся походкой пер прямо на огромный фонарный столб, соблазнительно расположившийся прямо по курсу. Чертыхнувшись, я, невзирая на увеличение массы, двинулся в сторону Академии большими прыжками.

Класс не отличался от памятного, разве что составом. В большую сторону, разумеется. Так например помимо Саске, здесь были еще трое маленьких Учих. Помимо Неджи присутствовал ещё один бьякуганоносец. Еще была некая незнакомка, тоже из Хьюг: очень миленькая, но печальная, в ее белесых глазах, казалось, отражалась вся печаль мироздания. От моего клана здесь был ещё один Узумаки. Был и Шино, повелитель жуков, и Киба, собаковод. Увидев меня, собаковод ухмыльнулся и одобрительно подмигнул какому-то тщедушному пареньку, выглядевшим совершенной спичкой. Знакомый по прежней реальности Чоджи, так сказать коллега по нелегкому существованию в жирном теле, приветственно махнул рукой. Обнаружилась здесь же и сестрица в компании подружек, заметно скривившаяся (хоть и скрывавшая это), будто что-то потеряла.

Мда….

Практически одновременно со мной, не успел я добраться до своего места (опять память прежнего меня подсказала, что сижу я аккурат рядом с одним из неизвестных Учих с одной стороны и Чоджи с другой стороны), в класс вошел Ирука-сенсей. Лениво обвел взглядом аудиторию, на миг задержался на мне, кивнул, после чего прошествовал на кафедру и коротко бахнул деревянным молоточком по дереву, мгновенно создав тишину.

— Ну-с, бандерлоги вы мои, — начал Ирука, еле сдерживая зевоту, — Сегодня последнее теоретическое занятие. Как вы знаете до вашего первого и надеюсь не последнего экзамена осталось чуть больше двух месяцев, после чего вы получите звание генинов Деревни Скрытого Листа. Вам предстоит нести в себе Волю Огня, скрепляющей наше селение (тут зевота у сенсея пропала и тот будто даже подобрался) и выполнять миссии в составе команд. Но прежде вы не должны иметь хвостов. Особенно это касается тебя, Наруто, — по аудитории прокатился смех.

— Да, до мудреца мне далеко в обоих реальностях, — улыбнулся внутренне я.

— Это точно, — усмехнулся лис, — но хоть улыбаться начал, уже прогресс!

Закончив воспитательную терапию, Ирука стал диктовать какие-то премудрости, которые непременно должны были бы помочь будущим шиноби опериться и взлететь высоко в небеса воинского искусства. Я между тем снова огляделся и приметил Сакуру, Ино, Шикамару….

— Да, внешне они точно такие же… Вот только наверняка совсем другие внутри. Ощущение будто кто-то решил посмеяться, – грустно сказал я лису.

— Об Аяко думаешь? — сочувственно спросил лис, видимо видевший мои мысли куда глубже, чем я мог себе представить.

— Ага. Мне ее не хватает, Курама. После того боя на мосту Тенчи, у меня было ощущение, что из меня кусок вырвали. Она... Была мне очень дорога. И заменить её не смогла бы даже Сакура, пусть она сама её об этом попросила. И будто в насмешку воспоминание об этом заняло все сознание. Курама поежился от безнадёжности, которой повезло от этой картины: я стою перед отцом, матерью, в окружении хвостатых зверей. А прямо передо мной стоит ожиаленная Учиха. "Позаботься о Наруто-куне за меня, ладно? Тем более если Хокаге-сама согласен".

Её высокий и мелодичный голосок никак не вязался с происходящим. Лишившаяся руки, с развороченным наполовину торсом девушка. И все такая же весёлая. Мёртвые тоже умеют видеть в происходящем что-то хорошее.

— Помню, — тихо ответил Курама, чувствуя мою печаль.

— Очень много. Навалилось. Новое тело, бессилие. Конечно, тело можно будет подправить, но вот в душе пусто, — поделился я.

— Но может быть ты спешишь? Здесь Клан Учиха не истребляли, возможно что и она жива-здорова, просто скажем заболела или во вторую смену учится, — предположил лис.

— Быть может, но ведь тут все иначе. Даже те кого я знаю наверняка не те, что были там, — вздохнул я, – Может быть она здесь какая нибудь книголюбка, которая о реальной жизни понятия не имеет.

— Не раскисай давай! Раз уж мы получили вторую жизнь, то нужно использовать этот шанс. Как минимум не наделать тех же ошибок что и в прошлом воплощении, — Лис поспешил перевести тему, спасая меня от надвигающейся депрессии и остаток лекции мы провели общаясь на совершенно посторонние темы.

После часа разглагольствований и видя, что еще немного, и ученики коллективно отчалят в царство Морфея, Умино решил перейти к практической части занятий на открытом воздухе.

Тринадцатый полигон. Он тоже был совсем как прежний, разве что более ухоженный, трава регулярно косилась, отчего в воздухе приятно пахло зеленью, местами виднелись воронки от попадания чего-то объемного и круглого, не иначе последствия взрывных и стихийных техник.

Первым заданием на сегодня было метание кунаев и сюрикенов. Собственного оружия почти ни у кого не было, потому народу раздавали (под расписку в большом журнале!) наборы из смертоносных железяк. Я погладил их, с некоторым упоением — все же метать их я умел неплохо, особенно если учесть мои способности к Стихии Ветра, что было отличным и гармоничным дополнением к этому важному навыку.

Как ни странно, но метатели здесь в основном были неплохие. Так, сестрица попадала раз шесть, что считалось вполне себе средним показателем, но Ирука пояснил, что следует ещё потрудиться. Саске превзошёл её, выбив практически чистую восьмёрку. Интересно, кто его так научил. О, а вот и моя очередь…

Первые пара кунаев и сюрикенов попали точно в центр мишени, то есть «в десятку». Из-за спины послышались возгласы удивления — судя по всему никаких навыков в метании доселе местный я не демонстрировал. Наверное сказались прежние умения, но вот памяти мышц у меня не было. Потому остальные летели и вкривь и вкось, судя по теперь уже разочарованным возгласам, вернув народу прежнее мнение.

— Твою же мать, Курама, даже попасть не могу, — сердито прошипел я мысленно.

— Ничего. Потренируешься и всего делов. Я все жду когда настанет вечер, — сообщил биджуу.

— Дождешься, дождешься.

Следующим мучением на сегодня оказались спарринги. Ирука короткими фразами подобрал каждому соперника. К моему удивлению, им оказался Киба, который усмехнулся и показал свои знаменитые зубы.

— Ну что, Жироруто, готов в жбан словить? — ухмыльнулся собачник.

Несмотря на то, что он был просто ребенок, кризис от слабости и незатухшие до конца мысли о потерянной подруге начали слегка туманить разум и я стал очень зол на происходящее.

— К делу! — бросил я, и бой начался.

На лице Кибы возникло немалое удивление, когда я, вспоминая особенности клана Инудзука, начал сокращать дистанцию, прикрыв, для верности, свою голову руками. Тот приметил это и сделал несколько выпадов в мою сторону, коротко пробив мне в торец. Жир существенно смягчил урон, а оплошность Кибы, забывшего о руках, позволило мне схватить его руку и резко крутануть кисть в сторону. Тот взвизгнул, и сделал неосторожное движение назад. Это позволило мне приблизиться и ударить локтем. Инудзука так и сел, держась за голову, в глазах читалось изумление. не дожидаясь пока противник очухается, я резко ударил его ногой в челюсть.

— Вот так надо! — крикнул я. Кицунэ поддержал меня, послав эмоцию гордости и одобрения.

— Пять, четыре, три… — начал отсчет Ирука. Услышав это, собачник перекатился через спину и вскочил на ноги.

— Это ещё не конец! Посмотрим, как тебе вот это, пухлик! — прорычал Киба и, накачав чакры в кулаки, снова ринулся в атаку. Непривыкшее к дракам тело дало о себе знать: с координацией были определенные проблемы, потому уклоняться мне было сложно, а ноги довершили дело: в один из моментов уворота я потерял равновесие и едва не рухнул вниз. Киба обрадованно удвоил напор, окучивая меня по ребрам, впрочем не столько причиняя боль, сколько раздражая и распаляя.

А что если…

Схватив Кибу за плечи (он казался каким-то маленьким по сравнению со мной) я сделал ему короткую подсечку. Изысков тактики тот не оценил и сумел устоять. Но он отвлекся: я повторил прием на вторую ногу.

— Масса! — обрадованно крикнул в подсознании Курама.

Не успевший уйти от второй подножки собачник потерял равновесие и я продавил его вниз, усевшись на него и взяв волосатую голову, от которой несло псиной, в удушающий захват. Дернувшегося было Акамару, я аккуратно стукнул в нос свободной рукой. Киба захрипел, пытаясь ослабить хватку.

— Ирука-сенсей, мне продолжать? — спросил я. Адреналин уже уходил и оставалась скука.

— Да давно уже все, отпусти его! — чуунин приблизился и тогда я освободил недалекого собачника. Но тот не понял благородства.

— Я этого так не оставлю! — вскрикнул обозленный Киба и кинулся был снова, но я немного сместился в сторону и Киба пролетел вперед, пропахав землю носом. Впрочем тут же вскочил, но на плечо ему легла твердая рука Умино.

— Киба, довольно! Ты проиграл, и прими это поражение как ниндзя. Иди и тренируйся, чтобы стать лучше и в следующий раз победить!

Раздосадованный оппонент, не решившись идти против слова сенсея, бросая на меня злобные взгляды, не предвещавшие ничего хорошего, побрел к остальным.

— Это было супер, Курама! Ощущаю себя монстром! — в кураже от победы воскликнул я.

— Ага, хорош монстр, — Кьюби снова включил скепсис, — Поглядел бы я, как ты с кем серьезным также справился бы, а тут всего-то пацан который даже чакру толком не умеет применять.

— Не порть мой первый триумф в этом мире.

— Да-да, извиняюсь. Поздравляю вас, капитан АНБУ и герой Четвертой Мировой с великой победой над ребенком Вашей деревни! Этот триумф Вашей силы будет навечно вписан во все учебники, наряду с победой над Мадарой и Кагуей, — посмеиваясь между предложениями, заявил лис.

— А, ну тебя, — отмахнулся я, но тут меня увесисто хлопнули по плечу, так что я едва не сел, как давешний собачник.

Но это оказалась все лишь сестрица.

— Молодец, братец, умеешь удивлять, все-таки, — усмехнулась рыжая, но затем все же добавила, — Кругленький. Надо же, уже менее противная кличка. Или Юки не настолько холодная и мерзкая?

— Ну, спасибо что-ли, — протянул я, ощущая что краснею, как девица на свидании. Лис почувствовал это и начал смеяться, шарахая мохнатым кулаком о камень пола.

Следующий бой предстоял сестрице. Оппонентом же ее оказалась Сакура. В душе возник интерес, в том числе и лисьей: во первых, дерущиеся девушки - это весело, а в вторых, интересно узнать, на что способны сестрица и и местная Харуно.

Однако моя бывшая сокомандница разочаровала. Розововолосая кинулась в лобовую атаку, схватив кунай, однако сестра в несколько шагов оказалась у неё за спиной и коротко заломила ей руку с железякой. Харуно вскрикнула и что-то прошипела. Ирука коротко сделал знак прекратить и сестрица продефелировала к подружкам. Харуно, баюкая руку, поплелась в сторону своего идола – бедового Учихи, в сторону которого я старался не смотреть. Для его же блага, на самом деле. Но если мы окажемся на узкой дорожке... То гарантировать ничего не смогу.

Занятия закончились. Внутри было двойственное чувство – радость от победы в спарринге сталкивались с грустью от утраченных навыков в метании оружия. Впрочем, последнее было решаемо, с целью чего я отправился к сенсею.

– Ирука-сенсей, не могли бы вы одолжить мне парочку сюрикенов и кунаев? - спросил я.

– Да, конечно, но не забудь вернуть! – чуунин с удивлением взглянул на меня, в глазах читался неозвученный вопрос с каких пор тебе это интересно". Но уточнять не стал – наверное решил, что лишние вопросы сыну Хокаге задавать не стоит.

– Да, конечно, – клятвенно пообещал я и, подхватив свою ношу, побрел прочь, в поиске места для тренировки. Народ же начал понемногу расходиться по домам.

Эпизод 7. Первые успехи и неожиданная встреча

Поиски местечка были недолгими — совсем неподалеку от памятного Тринадцатого располагалась небольшая поляна с несколькими крупными деревьями, которые идеально подходили на роль тренировочных мишеней. Впрочем, метание железок и активные пробежки за непопадающими в цель звездочками и кинжалами, снова начало подкашивать мою обновленную самооценку. Но к счастью, на этот раз ко мне на помощь пришел разум.

— Если так подумать, Курама, то по сути, единственное, что я могу сделать из ниндзюцу — это теневое клонирование. Но в прошлый раз все пошло не так из-за малого количества чакры, да и сейчас ситуация явно не лучше. Просить у тебя чакры даже не стану — и так понятно, что ничего хорошего не будет. Но ведь в том мире ты как-то мог повлиять на мою систему циркуляции… — обратился я к собрату по несчастью.

— Ну, это уже кое-что, которое поможет тебе довольно быстро вернуть себе прежний уровень навыков и владений, — обрадовал лис, — насчет же твой СЦЧ… Да, я действительно расширял её, причем намного раньше, чем мы с тобой, так сказать познакомились. Правда, это было больше необходимостью, нежели моим собственным желанием, которое тогда было очень даже сильным.

— Что? — я аж застыл на месте.

— Я делал это с самого твоего рождения, точнее, с того момента как товарищ Намиказе наложил свою печать на твой живот, тем самым запирая меня в тебе. Даже несмотря на то, что в тебе была сосредоточена лишь половина моей настоящей силы, чакра требует движения, высвобождения, а точнее — перманентного перемещения по организму, неважно, собственная она или заемная. Так как твоя чакра была связана с моей собственной, то мне пришлось позаботиться о достаточной проходимости каналов чакры, чтобы не происходило застоя или закупоривания, постоянно повышая уровень и силу воздействия. В конечном итоге это должно было тебя убить.

Я ушам не поверил. Думал, что лис уже отошел от своей мании кровавого беспредела и благодаря той дружбе, красной линией прошедшей сквозь всю мою сознательную жизнь и Четвертую Мировую, изменился, став если не добряком, то как минимум не таким злобным.

— Но в результате этого я и сам бы погиб, потому пришлось отказаться от этого плана и начать делать тоже самое, но уже с целью тебе помочь и увеличить твой чакровый резерв. Благодаря крови Узумаки, это не сказалось на тебе самом, но зато преимущества ты вполне себе наглядно оценил.

С моей души аж камень свалился.

— Ну так давай попробуем снова, что тянуть то. Если что, я попробую ослабить печать, чтобы не мешала тебе работать, а так, вливай сколько хочешь.

— Все-таки ты неисправим…. Я же говорю, что последствия будут фатальными, если не контролировать дозу чакры! Тем более в теле, которое с моей чакрой дел не имело. Или это такой способ самоубийства изощеренный? — в отчаянии возопил лис.

— Но, все же нужно попробовать, — предложил я, внутренне соглашаясь с доводами лиса, но понимая, что иного способа нарастить оскудевший запас чакры в доступном обозрению пространстве нет.

— Хорошо, — сдался лис, — только найди что-то вроде палки и вставь себе в рот. А еще ляг на землю.

— Зачем?

— Это будет крайне болезненно. А потом…

— Да, я помню. Расширяй и я тебя отпущу.

— Как скажешь, — вздохнул кицунэ.

С минуту ничего не происходило, только ветер трепал мне волосы. Затем я ощутил, как внутри, в районе живота становится тепло. Приятно так, будто я сидел у камина. Но затем…

— Гх-ха-ха-ха! — вскрикнул я, захлебываясь собственной слюной, схватившись за пылающую невидимым пламенем грудь, каждый удар сердца отдавался в голове набатом, руки обвисли плетьми, а глаза казалось, были готовы вылезти из орбит.

— Терпи, Наруто, Хокаге станешь! — попытался подбодрить меня Курама, но ответить ему я не смог даже мысленно, — тепло добралось до ног и рук, а боль из груди будто разлилась по всему телу, которое горело, словно в лихорадке, бил озноб, а в голове было пусто, как в тарелке рамена после моего визита к Теучи.

Из глаз брызнули слезы. Не контролируя себя, я покатился по земле, хватаясь неслушающимися руками за траву и камни, во множестве разбросанных здесь. Голова нещадно болела, казалось, что еще немного и я отлечу в подсознание.

— На сегодня достаточно, — прогремел в голове лисий голос, тоже тяжело дышащий, видимо ему копание в глубинах моей СЦЧ тоже стоило усилий.

— Спа… Спа… Спаси… Спасибо, — заплетающимся и резко ставшим сухим языком, поблагодарил я. Но встать не мог — тело попросту не слушалось, но внутри, помимо спадающего жара, ощущалась какая-то полнота, словно я было бочонком, в который залили воду лишь наполовину, а сейчас меня долили до полного и слегка перелили. Кряхтя я поднялся и сложил ставшую такой привычной цепочку печатей, несмотря на неслушающиеся руки.

— Если я правильно рассчитал, то теперь ты сможешь вызвать двух клонов, — обрадовал меня Курама.

— Отлично! Это же удвоение скорости обучения! — просиял я, жизнь определённо налаживалась.

Передо мной возникло две мои копии.

— Привет! — с радостным гиканьем клоны подскочили ко мне и мы, три толстяка, обменялись короткими хлопками. Теперь мне было действительно хорошо — наконец-то я сделал первый шаг к возвращению себе прежнего себя. — Ребята, вот вам инвентарь, давайте-ка отработаем метание сюрикенов и кунаев.

— Хай! — гаркнули вставшие навытяжку клоны, отчего мы рассмеялись, после чего приступили каждый к своему: клоны принялись штурмовать деревья звездочками и кинжалами, а я принялся испытывать физические возможности моего нового тела, тихо матерясь от неловкости, одышки и тяжести привычных для меня прежнего движений.

— Кхм, кхм! — прорычало в моей голове. Я тут же спохватился и, вспомнив о своём обещании, сложил печать для призыва и передо мной появился маленький Курама. Лис фыркнул, выражая свое негодование по поводу пренебрежения своей лисьей персоной, гордо напыжился и с шумом втянул воздух.

— Ну прости, Курама, прости… — протянул я, приближаясь, дабы погладить сотоварища, но тот зашипел на меня, глазки-бусинки блеснули алым и Курама, приоткрыв пасть. побежал на меня!

— Эээээ… Курама…. Не надо… Мы носились вокруг деревьев, временами Курама настигал меня и его челюсти хлопали в опасной близости от моих пяток или штанов, но мне все же удавалось маневрировать достаточно ловко, чтобы не впечататься в рядом стоящее дерево. Впрочем. Тут еще вопрос, кто бы устоял в итоге такого столкновения.

Но все испортила предательская коряга. Не заметив этот артефакт природы, я споткнулся об него и, кувыркнувшись назад, полетел на траву, которая еще и оказалась довольно влажной. Наверное, дождь прошел с утра, вроде бы облака виднелись на горизонте утром.

Пушистый преследователь, оценив ситуацию, запрыгнул на меня, клацая зубками в сантиметрах от моего носа, но я поймал демона руками и усмехнулся, едва сдерживая смех:

— Ну так кто из нас попался? Лис скорчив недовольную гримаску, посмотрел в сторону, где все также клоны молотили дерево смертельным металлом, после чего чихнул и тоже начал смеяться, открывая свою пасть в нечто средне между улыбкой и ухмылкой.

— Ладно-ладно, сдаюсь. Но зато я тебе устроил небольшой марафончик, на пользу будет, — сказал лис, отсмеявшись.

— Это уж точно, — футболка была мало того что грязная от травы, так еще и потная, хоть выжимай в пятилитровку.

— Ладно, что уж теперь, иди охотиться. Только не попадайся людям в чрезмерно большом облике, и не нападай на наших, — напутствовал я лиса.

— А если все же попадусь? — лис выжидающе посмотрел на меня.

— Ну… Тогда возвращайся ко мне, но тогда про прогулки придется надолго забыть. А насчет деревенских — я думаю, ты не станешь бедокурить.

— Это почему же ты так решил? — в глазах лиса полыхнула хитринка.

— Я тебе доверяю, — прикрыл глаза я.

Лис зафырчал, что-то бормоча, если бы существовал лисий язык, то я бы поставил сто рё, что Курама ругается:

— Так нечестно, нельзя же давить на доверие!

— А что же делать? Угрозы и шантаж в твоем случае не работают, ведь ты вырастешь рано или поздно и попросту съешь меня, — привел я контраргумент. Лис закрыл лапой глаза, показывая как он относится ко всем моим словам, и развернувшись, побежал к лесу.

«Тренировка» продолжалась еще около получаса. Я исхитрился выбить из своего несчастного тела десять скручиваний, пять отжиманий и десятку приседаний. О подтягиваниях и дальнейшем комплексе пока и говорить не приходилось. Клоны между тем попадали уже примерно три-четыре раза из десяти, что было очень неплохим подспорьем. Развеяв клонов, я крякнул, падая в траву от усталости, но с трудом встал, и, охая и ахая от немилосердно болевшего от непривычных нагрузок тела, отправился собирать инвентарь. Убедившись, что все оружие на месте, я зашагал в сторону дома, покачиваясь, как матерый пьяница.

В пути возникла мысль: сколько же во мне сейчас? В смысле килограммов, а не сантиметров. Впрочем, рост тоже интересовал меня, поскольку я уже заметил, что сокурсники по Академии выглядят иначе в плане высоты по сравнению со мной. Странно. Видимо, здесь потомки Минато и Кушины пошли больше в отца — та же Изуми была выше настоящего меня, да и нынешнего тоже. И не только из-за своей высокой. Кхм. Мысли о сестре слегка оживили меня и подняли настроение.

В этот момент ко мне пришла мысль, что в комнате Юки, когда-то давно, были весы, потому что девушка с рыжими волосами ну очень берегла свою фигуру. Вроде как кроме салатов не признавала ничего в течение месяца, правда когда именно это было и откуда я про это знаю, в голове не прояснилось. Снова память «прошлого меня»? Интересно, что она в себе ещё таит…

На пути приключился небольшой ларек, один из тех, в которых я «там» покупал всякую мелочь, вроде энергетиков, которые часто заменяли мне сон.

— И даже не думай! — прошипел Девятихвостый, который прекрасно видел происходящее с помощью ментальной связи, пусть и не был в моем сознании лично, — Я больше не буду лечить тебе гастрит и сердце!

— Одна баночка ещё никого не убила, — ответил я и направился к лавочнику — сухому средних лет мужичку в шляпе конусом.

— Сколько за энергосик? — спросил я.

— Как у всех, пятерка, — тот даже не взглянул на сына Хокаге. И тут-то я понял, что денег у меня нет… Но вдруг, пошарив в кармане, я обнаружил несколько монет. Собрав их, я протянул их в кулаке торгашу, надеясь внутри, что тот не станет пересчитывать. А то неудобно как-то выйдет.

Получив заветную баночку, я вскрыл ее и сделал глоток, после чего, аккуратно попивая, продолжил путь. Чтобы себя развлечь, я решил попробовать свой старый фокус: проглотить полбанки залпом и уже набрал полный рот шипучки, как вдруг…

— Эй! Смотри куда идешь, парень!

От резкого голоса впереди я потерял равновесие и даже оступился, и только тогда заметил, что едва не упал на среднего роста парня с коротким ежиком черных волос, обряженного в серый комбинезон с черным жилетом сверху. Из-под протектора деревни в полумраке, который предварял вечер, поблескивали алые глаза. И я обнаружил, что непроизвольно открыл рот и…..

Выпуская шипучку!!! Прямо в лицо незнакомца.

Между тем незнакомец выпрямился, потер бок. Затем достал салфетку из неприметного кармана и принялся протирать лицо. Я в шоке смотрел на него.

— Ну и как это называется? — беззлобно, даже с легкой иронией спросил он, — Бежим в темноте. Ничего и никого не видим. А потом попадаемся за мелкое хулиганство, потом родители в участок бегают…. Хорошо ещё, что ты в меня врезался, а не в алкаша какого, тут бы тебя сейчас и научили уму разуму.

— Да я случайно… — пролепетал я, то ли от того что из меня начало переть мое «второе я», то ли из-за того, что никогда ранее я не имел дела с Военной полицией. Начинать свое восхождение к вершинам известности в этом мире с кутузки — удовольствие малоприятное.

— Да вижу, что не нарочно, так что не надо меня бояться, а то я себя каким-нибудь биджуу почувствую, — улыбнулся парень, — Тем более что сыну Хокаге быть трусом точно не стоит.

— Да я от неожиданности…

— Ладно. А это что за арсенал с тобой? — он показал на упакованные кунаи и сюрикены.

— Взял для тренировок. Завтра верну в академию, — сказал я, оправившись. И тут я вспомнил этого парня. Не столько его, правда, сколько его глаза. Даже глаз.

Видеть самого Мерцающего Шисуи мне не приходилось. Но Итачи успел про него рассказать после того, как загадочное дзюцу «Котоамацуками» освободило его от контроля Кабуто. Я видел этот глаз достаточно в вороне, чтобы запомнить его узор. Мангеке. Да и потом изучал истории известных шиноби в деревенском архиве.

— Ш-шисуи? — удивленно спросил я, пораженный тем, что такой человек оказался в обычном патруле Учих.

— О как! — улыбнулся тот, закончив «стирку», — Меня уже на улице узнают. Но откуда ты знаешь мое имя? Ведь мы не встречались никогда.

— Мне сестра рассказала, а ей отец, — затараторил я, пытаясь уйти от крайне неудобного вопроса. Все-таки не говорить же ему, что он давно бросился со скалы.

— А, ну тогда понимаю, — кивнул Шисуи, принимая, — Ладно, топай домой, и больше не шали. И так придется в дежурке форму менять… Ошеломленный, я направился дальше.

— Не, ну ты понял?! Шисуи оказывается живой, и даже с двумя глазами! Наверное и сам Итачи живой. Прикольно однако получается.

— И ты выплюнул ему полбанки энергетика в лицо. Как-то не слишком уважительно…. Наруто, осторожно! — рассмеявшийся было лис, вскрикнул.

Я даже не успел отскочить, как из банки, которая все еще была в моих руках, неожиданно резко пошел зеленоватый и мерзко пахнущий травой дымок. Я выпучил глаза от ужаса, и едва не уронил банку от возросшей температуры, как вдруг пар изменил направление и накрыл мое лицо!

Отшвырнув эту дымовую шашку, я бросился вперед, впрочем, зрению вреда никакого не было. А сзади раздавался хохот двух голосов, и один из них принадлежал Мерцающему Шисуи.

— Как он тебя, а? — рассмеялся уже лис, донельзя довольный непонятно чем.

— Я ж не специально, а он мне тут джинна из бутылки решил выпустить!

— Ага, а еще и масть тебе сменил! Глянь в зеркало, мимо идешь!

Я последовал совету лиса и обнаружил, что на моем лице возник зеленый татуаж, обрамляя глаза и нос — наверняка пары резко осели от прохладного воздуха вечера.

И если бы только это…

Желтое на зеленом — это ещё понятно. Но вот красное на зеленом…

Сомнений не было.

Мои блондинистые волосы, с которыми я родился и успел умереть, сменились на алые, как у Нагато, но заметно короче.

Мать вашу… Это что же, я?!

Эпизод 8. Проверка

На дороге домой я нашел небольшую колонку, где наконец промыл глаза и лицо. Выслушав несколько подначек от загулявших и само собой нетрезвых прохожих, я двинулся к дому, в очередной раз радуясь красотам местного Листа. Настроение все же несколько понизилось, эйфория от заново обретенного умения призывать клонов тоже начала проходить.

— Наруто, что с тобой случилось? Ты где пропадал? — обеспокоенная Кушина встретила меня на пороге дома, судя по нетерпеливому притоптыванию ножкой и взгляду на часики, оказавшиеся на её запястье, отсутствовал я явно дольше чем положено местному мне.

— М-ма-ма, ты не волнуйся, я т-т-тут нем-м-м-ного загулялся, — пробормотал я, с ужасом сознавая, что начинаю выбивать зубами барабанную дробь — судя по тому что я помнил из своего мира и видел уже тут, мать была очень горячей в плане характера женщиной.

— Немного?! Уже почти девять вечера! — не унималась родительница.

Наконец, я сумел собраться и, стараясь унять неожиданную реакцию на стресс, проговорил:

— Да-да, мам, я все понимаю, что нельзя задерживаться. Н-но у меня скоро экзамен в Академии, потому мне нужно было заниматься, чтобы не опозорить отца, — идея использовать Четвертого в качестве ширмы для своего неожиданного желания тренироваться возникла сама собой.

— Растешь! — раздалось в голове причмокивание. Курама явно не терял даром времени.

— Как ты там, никто хоть не обижает? — поинтересовался я житьем-бытьем товарища по несчастью.

— Неа. Я же не дурак, в глубину леса соваться. Так, пару зайчиков поймал, по дороге, чуть не порезался о бутылку которую какой-то урод бросил внизу, вот, доедаю уже четвертого! — биджуу явно пребывал в приподнятом настроении, я же улыбнулся, как внешне, так и внутренне.

— Хорошо, главное не хулигань!

Кушина тем временем удивленно подняла бровь. Затем опустила глаза, вздохнула. Но затем снова качнула головой, правда, уже с ноткой иронии:

— Ладно уж, иди домой. Судя по всему, можно не рассчитывать на тебя в сегодняшней готовке… — протянула мама, пока мы шли на кухню, где я наткнулся на Юки.

Девушка сердито рубила овощи в салат, видимо, мама, не дожидаясь меня, назначила на эту скромную должность сестрицу. Рядом лежала здоровая рыбина. Сегодня намечались роллы.

Юки оторвалась от совершенно неприятного ей увлечения, скользнула по мне неприязненным взглядом, который буквально зацепился за висевшую на мне сумку с оружием:

— Это кто же тебе такой арсенал-то дал, ты же в руках ничего острее ножа не держал! — и ткнула своим пальчиком в эту самую сумку.

— Ирука-сенсей. У меня экзамен скоро, потому придется заниматься, — ответил я, всем видом показывая, что не готов развивать эту тему.

— Думаешь тебе это поможет, огузок? — противно хихикнула сестрица, что вызвало яростную волну уже со стороны Кушины:

— Юки!!! Ты как себя ведешь опять?!

Не желая снова попадать в переплет, я оставил спорящих женщин и ретировался в свою комнату, где просто рухнул на кровать, не желая перемещаться куда бы то ни было. Впрочем, лежание в мокрой и потной одеже не слишком приятно, так что через пару минут пришлось встать и направиться в душ, который все-таки привел в некоторый баланс мои душевные и физические равновесия. Впрочем, нормально что-то обдумать я сумел бы только в постели или в процессе общения со своим квартирантом по телу.

Спустившись вниз, я практически нос к носу столкнулся со старшей сестрой, только-только вошедшей в дом.

— Привет, братишка! — пропела новоиспеченная сестрица, снимая с лица небольшую керамическую маску в виде Кота, на «лбу» которой был изображен символ Листа.

Она что же, в АНБУ служит? Интересно, не у Данзо ли? Но, надеюсь что она все же не под его командованием. Слишком уж хорошо помнил, что он за человек. Но тут опять вспомнились слова матери и я лишь пожал плечами.

Но если все же худшее подтвердится… То как отец мог отдать родную дочь в эту страшную организацию, где в прямом смысле ломают человека, делают его бездушной куклой, готовой на все что угодно во имя исполнения приказа? Либо у сестрицы чудовищная сила воли, либо она умеет маскировать шрамы на своей душе. Хотя бы вспоминая Сая, и проводя параллель молчаливого парня, не знавшего что такое улыбка и смех, с улыбающейся и вроде как жизнерадостной сестрой, я просто не мог бы их прировнять. Впрочем, если здешний Минато действительно такой каким я его увидел в день выхода из больницы и он такой как рассказывала мама… То возможно все. Я даже не обратил внимание на то, что искренне беспокоюсь за благополучие сестры, пусть и знаю её буквально меньше недели.

— И тебе привет, сестрица, — ответил я, отходя в сторону, открывая проход к лестнице. Девушка взлетела по ступенькам, одарив меня и всех находящихся в кухне широкой улыбкой: — Я дома! А я все стоял, ошеломленный увиденным. Ну что за девица то такая, даже в форме АНБУ умудряется выглядеть так ошеломляюще, что даже бывалый боец вроде меня застыл в ступоре, плененный этими янтарными глазами и милой улыбкой. Повезло однако, что уж говорить. Одну такую выпусти — и вся деревня капитулирует без единого удара. Хоть и звучит это крайне пошло, но мне это нравилось. Воспоминания о прошлом вновь начали стучаться в мою несчастную голову и силой невероятных усилий мне удалось их отогнать. Не хватало ещё разрыдаться при всех, а потом долго и нудно объяснять себе происходящее.

Ужин прошел спокойно. Усталость брала свое — соображать становилось все тяжелее, хотелось бросить все и уйти на боковую, как собственно поступила такая простая на вид, но такая полная секретов Изуми. Едва закончив питаться и поблагодарив за ужин, она унеслась наверх, после чего щелкнула защелка где-то наверху. А учитывая какими узорами был инкрустирован порог ее комнаты, зайти туда просто так отважился бы только безумный, а я не уверен, что прежний я был вхож в такие двери, потому беспокоить её дело было явно не лучшее. Мать по завершению ужина снова принялась хлопотать по хозяйству, Юки, тихо шипя, принялась помогать — видимо в этом состояло её наказание, и я думал было последовать своей натуре и махнуть на боковую, но остался. Кушина поглядывала в окно, словно ожидая кого-то. Впрочем, понятно кого — отец на ужин не явился.

Впрочем, он появился несколько позднее. Но не через дверь, не через окно, как это сделал бы это просто шиноби, а просто возник в комнате — все такой же, каким я представлял его в своих мечтах об идеальном отце и частично воплощенное в ходе нашей встречи на Четвертой Мировой — вот только тому не хватало жизни. А этот экземпляр был более чем живой, в плаще и шляпе, указывающей на его лидерство в деревне.

— Я вернулся! — возвестил Хокаге, вроде как даже веселым голосом. И это сработало бы на ком угодно ином… Но не на мне, который, благодаря Кураме, умел ощущать негативные эмоции людей.

— Привет, — в тон ему ответила Кушина, но в глазах у нее было нечто примерно похожее — что-то серое, и даже усталое. Нет, Минато не был сосредоточием ненависти, он вполне искренне улыбнулся Кушине, потрепал по голове Юки, скользнул взглядом по мне, поздоровался, пусть и чуть натянуто. В каком-то смысле я его понимал — судя по всему, здесь я был полным ничтожеством, но эта фальшь ощущалась и по отношению к матери. Либо у него были какие-то секреты, либо какая-то тайна, что довлела над этой семьей.

Этой?

Да, наверное. Пока я не готов полноценно назвать этих людей своими близкими. Несмотря на безмерную радость от обретения семьи, я ощущал, как-то на полуподсознательном уровне, что что-то здесь нечисто, неправильно, не так. Но сейчас у меня в голове вертелись иные мысли, которые требовали разрешения именно сейчас. Например, тренировки, чтобы скорее восстановиться.

Память реципиента, прошлого меня, в этот раз сработала лучше — я вспомнил где находится комната сестры-забияки, и что именно у нее есть то, что мне крайне нужно. Хотя бы потому что девушка в её возрасте просто не могла бы хоть раз в жизни не иметь весов.

Так, второй этаж, крайняя правая дверь. Соседка, выходит… Старшая же сестрица дрыхнет на третьем, над всеми нами....

Оставив родителей на кухне, поскольку уж очень там была тяжёлая обстановка (отец на меня не реагировал вовсе, по матери скользнул тяжёлым взглядом и принялся есть, по лицу же матери вовсе ничего нельзя было понять, кроме какой-то бесконечной грусти), тихо откланялся и пошел к комнате сестры, сходу распахнул дверь.

Никогда бы не подумал, что у девушки может быть такой дизайн в комнате, пусть даже она шиноби. У Тен-Тен разве что…. Но было то что было: обстановка была действительно как у солдата дома. На стенах висело оружие, от кунаев и сюрикенов до нагинаты, правда, подозрение было, что использовалась она исключительно как выставочный образец. Небольшой столик, кровать, и пуфик, на котором и обнаружилась хозяйка комнаты, красящая ноготки на ножках.

— Я разве разрешала тебе зайти, пухлик? — спросила девушка, прерывая покраску.

— Сестра, скажи пожалуйста, у тебя есть весы? — решил я поиграть в вежливость.

— А на кой они тебе? — вопрос явно заинтересовал блондинку, она даже глаза на меня подняла, судя по всему это было знаком высшего внимания с её стороны.

— Хочу узнать, сколько во мне живого веса, а то экзамен скоро придется сдавать в Академии, — сообщил я, в общем-то чистую правду. Но вот то, что было естественно для меня местного, для меня нормального нормальным могло и не быть. И наоборот.

Деланно пожав плечами сестрица все-таки вытащила откуда-то некую платформу, в которой я в конце-концов, признал весы. Через несколько минут я сжал зубы, чтобы не выругаться трехэтажными конструкциями, из которых можно было построить вторую Скалу Хокаге.

— Сто шесть и пять… Твою ж, блять, мать…

— Не матерись! — в сестре неожиданно проснулась защитница чистоты языка, отчего мой бок слегка промялся от тычка девичьего кулачка. Впрочем, я этого не заметил.

— А можешь мне с ростом подсобить? — я подошел к ростомеру.

— Ты же недавно замерялся? — глаза сестры распахивались все шире, но все же она оставила свое логово пуфическое и помогла. Возможно, я все же зря составил о ней сплошь негативное мнение. Штанга аккуратно опустилась на макушку, отдавая холодом. Я обернулся, чтобы взглянуть на цифры.

— Не вертись! Сто шестьдесят семь. И с чего бы это ты вспомнил об Академии? Неделю назад ты собирался построить собственное кафе на речке для рыбалки! — в голосе сестрицы возникло удивление, а зрачки голубых глаз начали расширяться.

— Я передумал. Теперь я хочу получить звание шиноби! — забыв о конспирации, гордо заявил я, выпятив свою грудь.

— Ой, дураааак… — простонали в голове.

И это было правдой.

— Ты не мой брат! — неожиданно вскрикнула будущая куноичи и вооружилась невесть откуда взявшимся кунаем, разом забыв и про свои ногти и про краску, в глазах полыхнула решимость, — Ты что с ним сделал, сволочь?

Во как. Приняли меня, однако, за шпиона. Да и кто? Собственная малолетняя сестра! Но дело даже не в ее неадекватной реакции, а в том, чтобы никто не услышал. Потому что если услышат… То это конец.

— Сделай уже что-нибудь, растяпа! — прокричал в ужасе Курама, который тоже понимал, что ничего хорошего из всей этой ситуации для нас обоих не светит.

И я сделал. Как хорошо, что сестра еще не была тренированным бойцом. Иначе мне бы не удалось приблизиться к ней и мягким движением отвести от себя нож.

— Юки, это я, Наруто, твой брат! Только не кричи, пожалуйста, весь дом же на уши поставишь! Не надо так кричать, пожалуйста…. — я выставил перед собой ладони и, потихоньку, двинулся в сторону выхода, вкладывая в свои слова всем чем владел.

— Как зовут твоего крестного? — задала мне «контрольный вопрос» сестрица, перехватывая кунай.

— Джирайя, — совершенно машинально ответил я, даже не подумав, что это может быть и не так. Во будет номер, если в крестные ко мне записался Орочимару. Б-р-р-р, даже представить страшно…. Однако, судя по едва заметному кивку я все же ответил верно. Пронесло.

— Как зовут моего парня? — выдумала Юки новый вопрос.

Вот тебе Наруто за твою небрежность и расслабленность….

— Что теперь будем делать? — тихо спросил лис.

Кто же может быть объектом воздыхания у этой светловолосой бестии? Неджи? Но вряд-ли. Рок Ли — за ним конечно как за каменной стеной, но толстобровик все-таки не слишком похож на неё по характеру, хотя его упертость все-таки крайне сильна. А может быть это даже Саске? Очень бы не хотелось…

Впрочем, мое молчание девушка восприняла по своему.

— Правильно, нет у меня парня! — сильно обрадовалась девушка, после чего с облегчением выдохнула и положила кунай.

— Что ж, наверное дело неплохое, пухляш, папа, думаю, будет очень даже рад этому факту, — успокаиваясь сказала Юки.

— Да уж, я действительно наверное не очень хорош. — мрачно изрек я. — Ничего себе, что мои кулаки животворящие делают… — рассмеялась девушка, окончательно расслабляясь, — мозги проступают сквозь жира запасы….

— Юки, можно я одолжу у тебя манекен? — идея для продолжения диалога и в дальнейшем тренировок возникла сама собой.

— Хах, да, ты действительно делаешь успехи! Ну, мне так-то не жалко, бери эту развалину. Если хочешь… Смотри только, не избей свои белые рученьки слишком уж.

— А зачем же ты её держишь, хрень эту, коль от нее никакого толку?

— Нет, все-таки я недостаточно тебя долбанула…. Неужели непонятно, что нет во мне силы богатырской, потому мне и приходится использовать чакру, чтобы это хоть как-то компенсировать, — девушка присвистнула — видимо я местный не слишком интересовался её жизнью.

— Не, ну ежели так, то неудивительно, что тут почти развалина, — если долбить по дереву чакрой, то тут и металла хватит ненадолго.

— Ладно уж, иди отсюда, и так много времени у меня отобрал! — рассмеялась девушка. Поняв, что видеть меня уже не хотели в этой обители, я осторожно сгреб манекен и отправился к себе.

Уже стемнело. Включил свет, подошел к окну, правда ничего не было видно. Манекен примостился прямо перед подоконником, вполне удачно вписываясь в интерьер. Сил на тренировки у меня не было, во всяком случае на сегодня. Привалившись на кровать, предварительно погасив свет, я лег и задумался.

— Курама, ты не спишь? Разговор есть, уж очень много впечатлений за сегодня, — тихо позвал я.

— Не сплю, не сплю. Чувствую, что тебе есть о чем поговорить, — но по окончанию фразы Курама громко, почти оглушительно зевнул, так что он явно лукавил.

— Да уж. Начать хотя бы с того, что мы сейчас чуть не прокололись… — глубокомысленно сказал я, но напоролся на гневную отповедь от своего демонического квартиранта:

— Это мы прокололись? Это ты прокололся, и счастье, что на шум никто не прибежал, а в комнате была обычная девочка, а не какой-нибудь Ибики! Иначе сидеть бы нам сейчас в какой-нибудь клетке, тебя будет вскрывать менталист, а меня, еще хуже, вскрыли бы на столе как зверушку какую-то экзотическую! Узумаки уж точно довольны были бы! — прорычал Курама, которого я по собственной глупости, не просто лишил заслуженного сна после тяжкого дела по добыче пропитания и возвращения силы, но ещё и заставил поволноваться.

— Да-да, я виноват, не подумал, — покаялся я, — но как говорится нет худа без добра — теперь у нас есть манекен, из-за чего я хотя бы смогу потренироваться.

— Ты лучше думать научись, вместо того, чтобы тренировать только тело. Раз уж занялся развитием тела, то развивай мышцы везде, а не только в руках и ногах! О Боги, мы же сколько лет вместе уже, неужели ты так ничему и не научился за эти семнадцать лет?! — продолжал буянить Курама.

— Научусь, — клятвенно пообещал я, — но у нас есть ещё одна серьезная проблема.

— И какая же? Перспектива остаться без еды? Так в твоем случае это напротив успех, быстрее бегать будешь, — усмехнулся лис. Ну хоть он успокоился и вернул свое чувство юмора.

— Нет. Изуми, сестрица моя старшая, судя по всему служит в АНБУ, — я коротко поведал все признаки, которые по моему мнению относили куноичи к данному спецподразделению Листа.

— И что? Не лезь на рожон, в частности не сыпь военной терминологией и не рассказывай ничего про Данзо или какого-нибудь Хирузена, и спи спокойно. Да и потом, неужели у тебя ума не хватит обмануть какую-то девицу? — рассмеялся Курама, выдав решение проблемы.

— Не просто девицу, а очень красивую девчонку, что спасла меня от тяжких телесных, так что мог бы и повежливее! — вступился я за сестру.

— Да-да, конечно… Эх, Наруто, все же я тебя переоценил.

— Э-э-это в чем же?

— Да вот твои мысли вижу, и мне становится все смешнее….

Я спешно свернул картинку, которая так и стучалась в мысли, ускоряя сердцебиение и заставляя щеки краснеть как спелый томат.

— Ладно, меня это дело не касается, — рассмеялся снова лис, — Теперь, когда мы решили насущнеые вопросы и избежали разборок в лабораториях и у менталистов, могу я наконец-то спокойно поспать?

— Да, конечно можешь… Спокойной ночи, Курама.

— И тебе спокойной ночи, Наруто. Не переживай, я в тебя верю. Насчет же странного поведения твоего отца, — может тебя обнадежит это, но я не чувствую от него негатива в твою сторону. Неуверенность и даже усталость скорее. Но не злобу.

— Это радует, что уж сказать. Никогда бы не подумал, что мне придется добиваться внимания отца, при его наличии. Ничего, вот стану шиноби и наверняка что-то да изменится.

И на этом моменте я провалился в царство Морфия.

Эпизод 9. Осколки прошлого, часть 1

Ксо…

Я бежал так быстро, как только мог, перепрыгивая с дерева на дерево и проносясь с каменного плато на каменное плато. Времени оставалось все меньше и меньше, тело, несмотря на все мои тренировки с Извращенным Отшельником начинало все больше намекать, что пора бы притормозить. Но я не мог остановиться, особенно после того, что услышал от Сакуры-чан.

Да как у нее ума хватило, на то чтобы прийти к нему в одиночку, даттебайо?!

Как же ты могла, Аяко-чан….

В памяти вновь возникло милое личико, обрамленное каштановыми, с алым отливом волосами. Янтарные глаза, в которых скрывался один из последних в Конохе Шаринганов. И предшествовавшие события вновь ожили в голове.

— У меня осталось одно незаконченное дело, Наруто-кун. Просто, подожди меня, и мы вернемся в Коноху вместе.

— Конечно, Аяко-чан... Но пожалуйста, будь осторожна.

— Буду! Не переживай зазря. Я слышала, что нервные клетки не восстанавливаются, - улыбнулась каштаново-аловолосая и прикрыла глаза, мило улыбаясь. Вот как ей откажешь, когда от нее буквально веет радость и дружелюбие. После чего мы мягко поцеловались, и я снова возблагодарил богов за то, что эта девушка с такой непростой судьбой, выбрала меня в свои суженные, ухитрившись сохранить в своем сердце жизнелюбие и способность смеяться, а тепло и мягкий цветочный запах духов от нежной кожи еще долго радовали душу.

Спустя минут пять я вернулся в зал заседаний. Что-то набрехал задавшихся очевидными вопросами Какаши-сенсея и прочих. Затем появился Тоби и начал разводить демагогию о "лучшем мире". Но вот потом...

Какаши тихо вздохнул.

- Кунай в стене- это давний знак клана Учиха. И он означает войну или вендетту против кого-то. Теперь я понимаю, почему Аяко-чан исчезла так внезапно. И если тот, кого она ищет, тот о ком мы все подумали... то это очень плохо.

Ксо, ксо, ксо, как же я мог так оплошать! Следовало сразу догадаться, что она решит свести счёты с Саске! Но если он сумел одолеть Итачи, то что против него сумеет Аяко?! У неё же даже Мангеке нету!

Не переставая мчаться во весь опор, я перешел в режим Отшельника. Мир сразу преобразился, теперь я ощущал природную энергию, которая исходила от каждого дерева, куста или камня. И вместе с тем я ощутил кое-что ещё, часов на пять к северу. Мощные всполохи чакры, точнее техник, которые и содержали её. Мне казалось, что я слышу грохот взрывов каменных плит и слышу запах озона от рвущих воздух электрических разрядов. А также где-то далеко я ощутил чакру Какаши-сенсея. Видимо, он также как и я не мог оставить кого-либо наедине с нашим товарищем. Лишняя помощь не помешает, честно.

— А-а-а-а-а, твою ж мать! — крепко выругавшись, я помчался вперед еще быстрее. Через несколько минут впереди замаячила громадная скала, под которой простирался Мост Самураев — забавных ребят в доспехах, использующих чакру для усиления оружия. Впрочем, сейчас этих самых самураев тут не было.

Тяжело дыша, я попытался прийти в себя, глядя помутившимися от напряжения глазами на открывшуюся мне картину.

Саске стоял, окруженный какой-то неведомой хренью, ростом под пять метров и выглядящей как нечто очень грубое и едва-ли доброе. Фиолетовое «лицо» было искажено неким мрачным подобием улыбки, нет, даже ухмылки. Желтые глаза мерцали в черных глазницах, а все остальное «тело» состояло из каких-то лохмотьев. Но сомневаться в опасности этого нечта не приходилось — то, что он устроил на Совете, было невероятно опасно.

— Ну что, девочка, не передумала защищать Лист? Все твои жалкие попытки атаковать меня обречены на поражение! Только то обстоятельство, что мы разделяем один клан, заставляет меня говорить с тобой и дать тебе шанс выбрать верную сторону. Идем со мной, и тогда Коноха содрогнется перед мощью возрожденного клана Учиха! В голосе моего первого друга не было ни грамма фальши. И это было хуже всего — он действительно верил в ту муру, которую сейчас говорил. Конечно, та жертва, которую принес Итачи ради деревни велика, но неужели теперь единственным способом памяти об этом остается разрушение деревни?!

— Ясненько… Значит, ты все-таки сумел пробудить свое Сусаноо… Но наличие у тебя такой силы все равно не изменит мой ответ, — Аяко медленно вышла в поле зрения, правда из-за того что видел я ее со спины, у меня не было возможности увидеть выражение её лица, но её слегка бархатистый голосок, ставший моим спасением во время атаки Пейна, сказал мне больше чем сотня взглядов или же улыбок.

— Я не стану вредить деревне, независимо от того что ты скажешь, Саске-кун. Хотя бы потому что я не верю в то, что тьма и разрушение очистят имя клана, скорее напротив, вызовут лишь больше ненависти к нему.

— Дуреха, мать твою… Чем тебя прельщает это долбанное селение, которое стоило нам с тобой родных?! Все они погибли лишь потому что кучка стариков решила, что власть должна быть только у них и ни у кого больше? И потому им наплевать на людей, на связи, на кланы! Ты же тоже была изгоем, и твое происхождение даже скрыто твоими накрашенными волосами! Но глаза, глаза нашего клана нельзя скрыть! Так почему?! — прорычал Саске, явно неудовлетворенный ответом.

— Когда-то давно я думала почти также как и ты, — в голосе девушки лязгнул металл, но в нем слышалась и горечь, — Меня также как и тебя обжигали взгляды презрения и ненависти, а одиночество было моим частым спутником. Но. однажды один хороший человек показал мне, что несмотря на то кто ты по крови и каково твое прошлое, дорога в жизни зависит не не только от заслуг твоего предка или клана, но и то, сколько сил ты прикладываешь ради осуществления своей мечты.

Я застыл. Она ведь говорит почти тоже самое что и тогда, когда Пейн нашпиговал меня своими черными штырями….

Саске лишь рассмеялся.

— И я даже знаю кто этот человек… Так значит… Ты так стараешься лишь из-за Наруто? Из-за того, кого считали демоном-Лисом и который всеми силами пытался добиться признания этими высокомерными снобами?

— Саске... Я понимаю, за что ты ненавидишь деревню. Я тоже думала, что недостойна прощения но… Глядя на Наруто я поняла, что всем нужен второй шанс! Я просто хочу ощущать себя частью деревни, и своими благими поступками доказать, что Учиха — вовсе не монстры. И если для этого мне придется одолеть тебя — да будет так. Именно потому я и стою тут одна, потому что не хочу никого в это вмешивать. Это наш с тобой бой, — Аяко перехватила свой вакидзаси в правой руке.

— ТОГДА ОН УЖЕ ЗАКОНЧЕН ДЛЯ ТЕБЯ! — прорычал Саске и бросился вперед.

Бзынь! Бзынь! Бзынь!

Клинки двух Учих сошлись в смертельном танце стали. Саске был силен, беря за счет силы и опыта, но и Аяко не уступала ему за счет ловкости и скорости, несколько раз они едва не достали друг друга, но успевали парировать удар до того, как оружие вновь сталкивалось в опасной близости от шей и голов.

— Ар-р-р-р-гх, а как тебе вот это, девчонка?! — Саске отпрыгнул на несколько шагов и пропустил по мечу чакру Молнии, которая придала ему сине-голубое сияние. Высокий прыжок, чуть в сторону, уходя от размахивающего своим мечом Саске, и снова в сторону, пока наш общий друг еще не успел развернуться. Следующие несколько минут состояли из атак Саске, но достать юркую девушку ему не удавалось.

— Фух! — Айко замерла, после чего вскинула вакидзаси и теперь уже он завибрировал, вбирая в себя чакру как человек, истосковавшийся по воде. Саске попытался было воспользоваться минутной, как он думал, заминкой противницы, но его катана уперлась в широкий сгусток огня, — Не только ты умеешь усиливать оружие чакрой.

— Это неважно, мать твою! Аматерасу!!! — и Шаринган Саске дернулся, напрягаясь, отчего из глазниц снова хлынула кровь, а сам Учиха, сцепив от боли зубы, прикрыл свободной рукой свой левый глаз. Я успел буквально за несколько секунд до того, как неугасимое пламя клана Учиха окутало бы Аяко. Не сомневаюсь, что она что-то придумала бы, но все же рисковать мне не хотелось. Печати я сложил уже в полете.

— Теневое клонирование!

Тройка клонов возникла впереди меня, один из них резко ускорился и приземлился прямо промеж Учих. Вовремя — черное пламя охватило клона, тот истошно вскрикнул, развеиваясь.

Я приземлился неподалеку от девушки, Аяко с удивлением взглянула на меня, привычно покраснев, но в глазах помимо трех тамоэ Шарингана читался немой вопрос и неодобрение.

— Наруто-кун?

— Даттебайо, Аяко-тян, какого черта ты пошла сюда одна?! Саске наш общий друг и член Команды №7. То что произошло с ним — наша общая проблема, тебе не нужно пытаться бороться с ним одной, — я повернулся к Учихе. — Я не хотела никого вмешивать в это дело. В конце концов мы из одного клана. Если Саске решит уничтожить Лист, велика вероятность, что на меня вновь станут смотреть как на человека третьего, если не десятого сорта. Я не хочу чтобы от мстительной натуры Саске разрушилось все то, чего мы достигли. И главным образом… — Аяко потупила взгляд, — наша любовь.

— Оооо… Наруто, ты решил заступиться за свою подружку? — рассмеялся Учиха.

— Саске…. Тоби рассказал нам о том, то сделал Итачи, — я сделал шаг вперед, оставляя Аяко с ее огненным мечом справа от себя, клоны же застыли — одна мысль и они побегут вперед, — Теперь я могу понять тебя. И все твои поступки. Сзади раздался возглас удивления. Ну да, Аяко ведь ушла до того как нам удалось узнать все от этого странного парня по имени Тоби…….

— Тогда быть может ты сможешь понять, почему мне так хочется прикончить вас обоих?! — прорычал Саске, после чего резко сложил печати, отбросив клинок:

— Стихия Огня: Огненный поток! В нашу сторону ударила огромная масса огня, несущаяся как лавина. Жар от нее был такой, что я мигом вспотел и по лицу побежали мерзкие соленые капли, превратившиеся в водопад.

— Стихия Огня: Огненная стена! — девушка припала к земле и навстречу огненному смерчу встала раскалившая землю на сотню метров вокруг рыже-желтая стена, в которую с силой ударился поток.

— Вот что значит бороться огнем с огнем, — подумал я. Клоны, оказавшиеся промеж двух огней частью развеялись, частью валялись вокруг, но было ясно — сражаться они сейчас не могут.

— Стихия Ветра: Кулак Ветра! — крикнул я, вкладывая в это дзюцу приличное количество чакры, — волна горячего от близкого пламени воздуха ворвалась в мешанину огня и оттолкнула ее в сторону противника, протаранив несколько колонн моста. Они с шумом осыпались.

— Наруто, берегись! — резкий удар, и я отлетаю в сторону, собирая спиной камни моста, от болевых ощущений не спасла даже куртка с плащом. Обернувшись, я увидел Саске и Аяко, снова начавших фехтовать, на этот раз на кунаях. Ну и силища у девчонки-то — отшвырнула меня как кота шкодного...

Значит, Саске использовал тот огненный шторм как прикрытие, чтобы банально к нам приблизиться. Если я влезу бездумно, то только помешаю… Мысленно я дал команду клонам и они бросились к сражающимся Учихам, но Саске заметил их приближение и резво отбиваясь от них, пронзил каждого из них кунаем, отчего они развеялись. По блеску я понял — кунай тоже был непростым, а заряжен чакрой. Затем Саске запрыгнул на высокий столб — один из тех, что еще стоял и не был взорван столкновением техник и самодовольно усмехнулся.

— Тебе не остановить мою месть, Аяко, как и тебе, Наруто никогда меня не понять! — прорычал Учиха, — Моя месть так или иначе свершиться, и ей уже положено начало! — Что ты имеешь в виду, даттебайо? — спросил я, лихорадочно соображая что делать. Рядом тяжело дышала Аяко — затяжные бои не были ее сильной стороной, а значит так или иначе в бой с нашим мстителем придется вступать мне, как бы не хотелось. Но я все еще верил, что хороший разговор еще может остановить Саске от окончательного падения во тьму.

— Я убил одного из старейшин Конохи. Его звали Данзо.

— Самого главу Корня шлепнул, надо же… — тихо прошептала девушка. Я же не знал историю так хорошо (это больше тема юной Учихи была, не зря ее разглагольствования можно было часами слушать), но то, что Данзо был крайне силен и что Саске смог его убить — говорил об очень многом. И не слишком приятном.

— После всего того что я узнал, в моей жизни существует лишь один смысл — разорвать все узы, что связывают меня с Конохой, чтобы имя нашего клана вновь воссияло в свете подобающего ему величия! — Саске трясло, неизвестно от чего больше — от усталости или от удовлетворения, — И раз Команда 7 тоже часть Конохи, то мне не останется ничего, кроме как стереть вас всех в порошок.

— А Сакура-чан? Её ты тоже принесешь в жертву своей жажде ненависти? — спросил я.

— Несмотря на её чувства к тебе? — добавила Аяко. Как хорошая подруга, та была в курсе многих секретов Харуно.

Саске лишь рассмеялся.

— Саске, я не верю, что ты говоришь то, что думаешь, — сказал я.

— И почему же? — издевательски спросил Учиха.

— Потому что мы оба — твои друзья, и не только по команде, а намного больше! — выпалила Аяко.

— Тогда мне придется…. подкрепить слова делом….

Все произошло быстро. Даже слишком быстро. Для человека тем более уж, а парировать это наверное не смог бы никто.

Дикая боль прошила меня от головы до самых пяток. Было не столько больно от самой боли, сколько как-то противно. А затем я ощутил, как по лицу начинает бежать что-то очень липкое, очень противно пахнущее и льющееся маленьким потоком.

Прямо передо мной, тяжело дыша от напряжения, полуприкрыв глаза и открывая рот, хватая воздух, стоял Саске.

А его рука….

Сжимала ручку куная, проворачивая его.....

Прямо в моей голове.....

От дикой боли я впал в шок — лишился возможности говорить, кричать. Все что я мог сделать сейчас — это просто смотреть в лицо тому, кто секунду назад лишил меня правого глаза.

Саске ухмыльнулся. Аяко стояла справа, побелев от созерцаемой картины. Судя по всему она была в том же шоке что и я. Но если мой шок был от боли, то у Аяко был шок моральный - она не была готова к тому, что Саске пойдет так далеко. А может рассчитывала что первый удар достанется ей...

— Готовься умереть, Наруто, — слегка посвежевшим голосом произнес, победоносно улыбаясь, «друг».

Эпизод 10. Осколки прошлого, часть 2

Я до сих пор не мог поверить, что Саске смог зайти так далеко. Когда мы бились в Долине Завершения, он ведь мог со мной покончить, пока я лежал без сознания. Но что-то тогда остановило его, и вместо того, чтобы оставить меня остывать под ледяным дождем, он ушел. Что ж, теперь понятно — ушел лишь для того чтобы покончить со мной сейчас.

Все эти мысли пронеслись в голове галопом, прежде чем тело снова вспомнило, что мне только что прошили глаз кунаем. Медленно, словно время замедлилось так, что секунда стала равна часу, Саске вытащил кунай, с которого ручейком стекала кровь и что-то еще, не слишком понятное, но мерзкое на вид и жуткое при осознании. Между тем горячее и липкое лилось из раненной глазницы, стекало по щеке и беспомощно капало на камень.

— Гх-гх-х-х… — полу-прохрипел, полу-простонал я, силясь подняться, но ноги отказывались повиноваться. А Учиха между тем снова мерзко улыбнулся, хотя и было видно, что он жутко устал.

— Передавай привет старику Третьему! — прохрипел он, в его свободной от куная руке расцвел цветок Чидори. Сразу в голову долбанет или как в тот раз начнет с груди?

— УБЛЮДОК! — вскрикнул сбоку девичий голосок, после чего Саске в прямом смысле снесло волной воздуха, и возникшая рядом с ним девушка принялась окучивать моего несостоявшегося убийцу:

— Стихия Огня: Огненная ладонь! — и руки девушки полыхнули рыжеватым пламенем, которое раз за разом обрушивалось на Саске, оставляя на лице, шее и руках множественные ожоги. Учиха орал от боли, лишенное контроля пользователя Чидори развеялось.

Хах. И снова та, которую я сам должен защищать, спасает меня. Даже как-то обидно….

Между тем, Саске отлетел в сторону и приложился об остатки разрушенной колонны. Тихо шипя что-то нечленораздельное, он попытался приподняться. Девушка остановилась неподалеку, в руке у нее возник вакидзаси (как она подобрала его, когда успела достать, — вопрос без ответа). И приблизилась к полуживому Учихе.

Убьет?

Внутри я испытывал очень противоречивые чувства — с одной стороны я все еще видел в нем своего друга, потому что…

Потому что мы слишком похожи в своей непохожести, мы оба прошли через многое, в результате чего стали теми кто мы есть. Наверное, и Саске мог бы стать кем-то вроде меня, а я напротив, пасть во тьму и мечтать уничтожить Лист вместе со всеми теми, кто пытался меня убить, кто отказывался со мной общаться, играть, всех тех, кто смотрел на меня как на пустое место. Но, по иронии судьбы я нашел себе цель — добиться признания, стать Хокаге, пусть это совсем и не так просто, как могло бы показаться вначале. Об этом говорили и Извращенный Отшельник, и Пейн. Мог ли я повторить судьбу Пейна? Вполне, наверное. Появление Аяко в моей жизни тоже оттащило меня от края пропасти отчаяния и злобы — когда я чувствовал её взгляд, в котором перемешивались надежда и радость от того, что она кому-то нужна, темные мысли не добирались до меня и вовсе. В конце концов, мой оптимизм был моей визитной карточкой и многие шли за мной именно благодаря позитивному настрою и моей силе воли пройти ад, но добиться своего.

Но вместе с тем, Саске становился все более неуправляемым, а его ненависть к деревне из-за действий Итачи превосходила все пределы. Несмотря на то, через что прошли мы все в качестве Команды №7, он готов отринуть все это как нечто несущественное, не говоря уже о чувствах Сакуры-чан к нему, что игнорировать просто преступно. Именно потому тогда, когда она призналась мне в любви, я отказал ей не только из-за того что мое сердце принадлежало Аяко-чан. Большей частью это обусловлено тем, что я не хотел вынуждать ее предавать саму себя, идти против своих чувств к Саске. Теперь же он лишил меня глаза. Рана не то чтобы страшная, даттебайо, но неприятная. Однако, убить сразу его за это…

Кое-как я все же вернул себя в вертикальное положение и поплелся к разворачивающемуся действу.

— Моя судьба, — прошипел Саске, — все должно быть по-другому!

Неужели он сдается? После произошедшего я не был так уверен в этом, потому стоял рядом, ожидая возможного подвоха.

— Все наоборот, Саске, — тяжело дыша от едва сдерживаемой злости, произнесла Аяко, поднимая меч, — К сожалению… К сожалению я не могу допустить, чтобы это закончилось иначе.

Сталь блеснула на солнце, еще секунда и она отправится в полет, прошивая грудную клетку и избавляя Коноху от очередного отступника.

Свист воздуха прорвал мерзковатый звук удара, что-то жалобно всхлипнуло или даже треснуло.

Мир остановился. Прямо передо мной пролетели капли крови. Оставшийся глаз задергался.

Это… Это что такое? Я почувствовал, как похолодел так, что окружающий холод казался всего лишь ветерком. То, что произошло просто не должно было произойти. Все мое внутреннее естество спорило и кричало, что нет, этого не может быть! Это просто кошмар, затянувшийся чересчур долго и слишком… слишком… реалистичный.

Вначале с тихим лязганием упал вакидзаси. Звякнул о какой-то булыжник, нашедшийся в ровном как стрела мосте.

Затем я услышал смех. Он потихоньку нарастал, в нем было все что угодно, но не радость. А может и была — но чернющая, как горелая от огненной техники земля, еще недавно бывшая непроницаемой каменной стеной.

Аяко-чан стояла над Саске, её руки повисли плетьми. А прямо посередине спины веселилась, сверкая синевато-голубоватым, тонкая линия, немного возвышаясь ввысь.

Слова, какими бы они не были, так и застряли у меня во рту. Я не был в силах сказать хоть что-то или двинуться. Перед глазами лишь стояла прошитая молнией девушка, с кровоточащими ранами. Именно эта кровь и вернула меня в чувство.

Смех продолжался. Саске хохотал, прикрыв глаза, после чего обмяк. Я бросился вперёд, намереваясь добить его, как вдруг на месте него завертелась воронка, и его тело исчезло, а на стоящем неподалеку камне появился Тоби.

— Ублюдок, мать твою! Отдай мне Саске, сволочь! — прорычал я, делая шаг в его сторону и оказываясь рядом с Аяко. Та тоже заметила появление масконосца, на бледнеющем лице мелькнуло удивление: ну да, она же видит его в первый раз.

— Ха. Думаю, что у тебя сейчас есть дела куда важнее, чем наставлять Саске-куна. Например, заказать панихиду по этой девчонке, или хотя бы ирьениненов вызвать. Пока! — самодовольно произнес Тоби и исчез во все том же вихре.

Почти одновременно с его уходом сзади раздались два движения — я знал, что это Сакура-чан и Какаши-сенсей. И как будто бы в подтверждение его слов, Аяко-чан, развернувшаяся в мою сторону, сделала несколько шагов и начала заваливаться вперед. Один только вид этого был непередаваем словами. Но я успел — перехватил ее в падении, обнял, и плевать, что измажусь, но это был не какой-то нукенин, которого можно было бы стыдится. Она была такой легкой, что если бы не прерывистое дыхание и моргающие глаза, то можно было бы уже совершенно точно записывать ее в покойники.

Я обернулся со своей ношей. И вправду, сенсей-Какаши и Сакура. Розововолосая прижала ладони к лицу, глядя на нас расширившимися от ужаса глазами. То же самое было и с сенсеем.

А хуже всего было мне.

— Ха-ха… Все-таки достал он меня, — Аяко все так же как и всегда пыталась шутить даже в ситуациях, когда смех совсем не был к месту.

Оптимистка. Результат тяжелой жизни, как и у меня. Когда ты проходишь в прямом смысле сквозь ад или что-то соразмерное, что невозможно пройти обычному ребёнку, ты радуешься, думаешь, что ты сверхсилен… Но на деле ты получаешь такой избыток серьезности, что потом предпочтешь веселиться просто потому что можешь. Все встает наоборот.

— Аяко-чан, прошу, не говори! Тебе надо беречь силы, милая… Как же так, даттебайо?! — шептал я, осторожно опирая девушку на себя, из уцелевшего глаза начали бежать слёзы, а в ушедшем в отпуск лишь мерзко щипало и что-то отваливалось — не иначе корочки из крови, застывших, как лед схватывает воду в озере. А еще шок от пережитого ужаса, который заставляет меня нести околесицу.

К нам уже подбежала Сакура. Наконец, она справилась со своим ужасом и приложила руки в район раны. Ладони девушки засияли зеленым светом. Какаши тоже приблизился, что-то спрашивал, Аяко что-то ответила. Но я не запомнил ничего из этого, пред моими глазами все ещё стояла картина случившегося несколько минут назад.

Это ведь должен был быть я! Почему за мое желание спасти друга заплатил другой друг?!

— Не старайся, подруженька, — как громом с неба, голос милой вернул меня в реальность, — голос усталый, с угасающей иронией, — тут уже ничего не попишешь.

— Ты… Совсем не веришь? — тихо спросил Какаши.

— Сложно верить во что-то… Когда ты как телега без кучера… сердце пробито, — ответила девушка, а я каким-то чувством, чем-то полуподсознательным, уже понявший все, лишь опустил голову. Мне хотелось чтобы все это оказалось либо дебильным розыгрышем, либо иллюзией от Цукиеми или ещё чего угодно. — Такая вот справедливость, ребята. Сакура тихо отняла руки от груди Аяко и склонив голову, зарыдала.

— Наруто, повернись ко мне чуток, — попросила Учиха, пытаясь не показывать, что голос ее начинал слабеть. Это были лишь первые признаки, но они уже вели к необратимому финалу.

Если бы я забрал у Пейна Риннеган…

Рефлекторно я повернулся. Думать сейчас не хотелось ни о чем. — Аяко-чан… Прости меня, идиота… Не говори ничего, тебе силы нужны, — снова забормотал я.

— Наруто… Ты действительно об этом сейчас думаешь? — Аяко прищурила глаз, намекая на подмигивание. А затем потянулась ко мне, обвивая шею руками.

Так странно…

Каково это, целоваться с умирающим?

С тем, кто через несколько секунд переселиться в лучший мир — мир, где нет ни безумных молодых шиноби, жаждущих смерти всем, кто по их мнению приложил руку к гибели его семьи, даже если это и не так; глупых пацанов, думающих, что дружба что-то значит, когда есть эгоистичная цель; учителей, не видящих в своем ученике задатков зла и не могущих если не вылечить, то купировать эту болезнь или ампутировать пораженный орган, даже если это голова? С тем, кто был дорог как сестра?

Этот поцелуй совсем не был похож на другие. Он казался каким-то завершающим, недостающим мазком в невероятную картину, подписью художника, который оставляет свое имя на картине, чтобы какой-то ценитель смог выделить ее сред мириадов похожих…

Мы оторвались друг от друга.

Сакура все также рыдала. Какаши молчал. Говорить было нечего.

На губах у меня мерзко отдавало соленым. Но не так, как я однажды пересолил рамен и потом чувствовал каждую крупинку, пока не напился сока.

— Вот так вот, — рассеяно сказала девушка, слабым движением пальцев отирая проступающую с губ кровь. — Знаешь, а ведь история вышла занятная…

— Аяко… — Молчи, — упавшим голосом сказал Какаши, опуская голову. — просто послушай её, Наруто.

— Мы ведь оба начинали как никому ненужные отбросы. Даже те хулиганы в тот день. Как будто не хотели рук марать, били больше шутки ради, чем по серьезному. Но вот больно и обидно было не хуже, чем тебе сейчас… — продолжала Аяко, словно не замечая уже ничего вокруг, но я знал, что эти слова обращены ко мне. И только ко мне. — Когда я впервые увидела тебя, то думала, что ты такой же как и я… Но ты улыбался и был готов пройти через многое, лишь бы дойти до своего… Стать Хокаге — это мечта очень высокая, Наруто-кун… А решающей точкой для меня стала твоя битва с Пейном… Ты защитил Деревню, схватившись с куда более сильным… В тот день ты спас не только деревню, но и меня. Если бы не это, я возможно тоже пала бы во тьму… Впрочем, в нее я все равно паду, только по не своему желанию, — Аяко слабо улыбнулась, и это действительно можно было бы принять за улыбку, вот только медленно расползающаяся по лицу бледность говорила о совсем ином.

— Помнишь, когда под полной Луной я сказала тебе главные слова? Она была такая большая, круглая…

Помню. Я все помню. А то, что происходит сейчас, отпечатается в моей памяти круче чем лица Хокаге в скале.

— Наруто-кун…

— Да? — все же я не смог сдержаться и ответил ей. Куноичи подняла на меня взгляд своих красных глаз с тремя тамоэ, было видно, что ей это уже непросто.

— Пообещай мне кое-что…

Джирайя-сенсей когда-то сказал, что обещать что-то умирающему — это священная клятва. Её нельзя нарушать… Наверное.

— Пообещай, что станешь Хокаге. Что не откажешься от своей мечты.

— Даттебайо… Ты всерьез просишь меня об этом сейчас?! — простонал я, слезы неслись по щекам, падая на лицо куноичи.

— Пообещай, — глаза медленно гасли, но в них еще что-то оставалось. Может только они сейчас, сила этих удивительных глаз, дающих возможность видеть чакру, копировать техники и насылать гендзюцу, отделяли нас от того водораздела, после которого останемся лишь я и Аяко…

— Обещаю, — тихо, едва слышно сказал я, пытаясь обнять куноичи, запомнить каждую клеточку тела.

— Хорошо… — тихо сказала девушка, как мне показалось, удовлетворенно, — И… Ещё кое-что… Саске…

— Мы разберемся с ним, — сказал Какаши. В его голосе сквозил металл. Возможно, от злобы, что его ученик лишил жизни одну из перспективнейших куноичи Конохи?

— Он очень силен, Наруто, и способен на многое, — сейчас она говорила почти нормально, было видно, как тяжело ей начали даваться слова, но именно это, судя по всему, ей нужно было мне сказать. Будто это что-то важное. — Я даже не представляю, как далеко он зайдет, но… Если хоть часть слов его — правда, то тогда… Останови его, Наруто. Не позволь ему разрушить… Наш дом.

— Как? — тихо спросил я, руки стали деревянными, последние слова я и вовсе не воспринял, а ведь это было важно, наверное… — Даже с сендзюцу я не смог оказаться быстрее него.

— У тебя будет сильнейшее оружие, чтобы его одолеть, — Аяко снова пыталась улыбнуться, затем собралась с силами, тяжело повернулась к Сакуре.

— Сакура…

— Да, Аяко-чан? — та отняла руки от покрасневших глаз.

— Пересади Наруто... ....Мой Шаринган… У тебя… Минуты две… И теперь я совершенно потерял суть происходящего. Не запомнил, как Сакура осторожно продезенфицировала мою рану. Как меня положили на землю, а рядом Какаши положил Учиху. Единственное, что я не смог отпустить — это ее руку. Так мы и лежали, — схватившись за руки. И как мог, я согревал её. Не запомни ли момента, когда Сакура что-то проворно делала рядом с Аяко, не запомнил, как она подошла ко мне, стараясь быть максимально сосредоточенной, не ощутил как в мою глазницу закатилось нечто, как полились слезы вперемешку с соленой кровью…

— Зачем мне все это, если тебя нет рядом, Аяко-чан… — сказал я, тупо глядя в небо.

— Я буду рядом, — тихо, на грани слышимого, услышал я, даже не знаю, как это было возможно. Даже не знаю, придумал ли это я, или это одна из тайных способностей Шарингана. — Пока с тобой мой глаз, и ты жив, значит буду жива и я.

Я даже успел приподняться и преодолеть разделявшее нас расстояние. Даже успел заглянуть ей в лицо. Прежде чем начал видеть.

Как чакра замедляет и прекращает свой бег.

Та, кто подарила мне часть себя, перестала быть.

Аяко-чан, девочка, лишившаяся своего клана, девушка, опасно стоявшая к тьме, моя подруга и защитница Листа, была окончательно и бесповоротно мертва.

Последнее что я запомнил, - это свой собственный крик.

— Н-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т!

Эпизод 11. Сенсей, хулиганы и немного паники

— Н-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — мой голос казался каким-то каркающим, хриплым. Горло ссохлось и болело, зрение расплывалось, тело била дрожь. Я скосил взгляд на прикроватный столик — «забавные» (не иначе по мнению прошлого меня) часики в виде лупоглазой кошечки показывали половину седьмого утра. С учетом произошедшего, что-то подсказывало, что ложиться спать снова будет бесполезно.

Значит, это сон… Просто кошмарный сон… Но до чего же реальный. Да какой там сон, ведь все так и было!

Следующие минут тридцать я просто сидел, тупо пялясь в потолок. Мысли понемногу прояснялись, но перед глазами все ещё стоял образ случившегося как теперь оказывается, в другом мире.

— Несмотря на то, что я уже бывал в здешней Академии, я не видел ни её, ни похожих на нее, Изуми не в счёт, она же сестра, — грустно подумал я, после чего похолодел: а если б даже и был такой вот «оригинал» здесь? Смог бы я видеть такие знакомые глаза и черты, но знать, что это совсем иной человек? Не знаю. Наверное нет.

Слишком часто за последние минут пять я говорю себе «нет».

На негнущихся ногах я подошел к большому окну (комната сама по себе тот еще гадючник, зато окна большие), стараясь не смотреть по сторонам на совершенно неадекватный дизайн.

В комнату ворвался прохладный воздух наступающего утра. Небо понемногу краснело, что означало тихую сдачу ночи в плен наступающему по всем фронтам утру. Я взглянул на крыши домов, простиравшиеся неподалеку от нашего холма. Кто-то начал печь хлеб, а ветер доносил запах нарождающейся выпечки.

Второй этаж…. Это много или мало? И как потом скажут в газетах? «Вывалился в окошко?» «Превратился в оладушек»? Я заметил, что совершенно спокоен относительно такого радикального выхода. Вот так вот — умер раз и жизнь не ценишь вовсе….

— Отойди от окна, — прорычало в моей голове. Тихо, но доходчиво, чтобы я подпрыгнул и пелена отчаяния покинула мой замутненный разум.

— Доброе утро, Курама, — вздохнул я.

— Убийственное. Я бы даже сказал, сверхтупое утро, Наруто. Ты всерьез хочешь покончить с собой из-за пары кошмаров?

— Это не кошмары, — неожиданный визит Девятихвостого в подсознание снес весь настрой, и я, нехотя, закрыл окно, — это реальность.

— Реальность зависит от нас, точнее какой мы ее сделаем или увидим. Бывают конечно, какие-то экстравагантные случаи, вроде того, что мы имели возможность лицезреть пару дней назад. А есть сверхнеадекватные, который едва не случился пару секунд назад, — Курама говорил вкратчиво, но сердито, словно лекцию читал глупому студенту. Интересно, откуда у него талант к педагогике? — Понимаю, что ты пережил, — ужасно. Но пора выходить из этого замкнутого круга, иначе ты вечно будешь в этой пучине отчаяния, у тебя даже в подсознании уже температура падает, замерзаю, блин, — пожаловался биджуу.

— Если б я только знал, в какую сторону идти, чтобы разорвать этот круг, — мрачно сказал я и сел на постель, прикрыв лицо руками.

Интерлюдия.

Утро так и не задалось, — ни на кого особо не глядя, после завтрака, бросая скупые «спасибо» и «пока мама-папа», Наруто покинул дом.

— Какой-то он подавленный сегодня, — заметила Кушина. Юки как обычно фыркнула, внешне не показывая никакого сочувствия к пухлому братцу. Глава семейства, погруженный в думы относительно судьбы селения, вскинул бровь:

— Скоро экзамен на генина, через пару месяцев, кажется, дату ещё не выбрали, но тут уж дело старейшин. Сейчас нагрузка на учеников растет, так что может быть его в Академии прессуют, — Кушину передернуло, она не любила, когда Минато был таким…рациональным. Хокаге….Чтоб его.

— Это ведь из-за того, что он толком не тренируется! И по твоей вине, между прочим! Мог бы и побольше внимания уделить своему же сыну! Очнись наконец от своей венценосной рутины! — в сердцах вскрикнула Кушина, схватив от злости скалку, приключившейся неподалеку.

Четвертый Хокаге разом переменился. Воевать с женщиной из клана Узумаки — дело тяжелое и крайне неблагодарное, притом первое самое что ни на есть сложнейшее.

— Кушина, пожалуйста, успокойся!

— Нет! Ты не отнекивайся, а дело делай! У тебя семья есть, а сейчас у меня такое чувство, что ты на деревне нашей женат, а не на мне! — Кушина грохнула деревяшку о кухонный шкаф, отчего внутри что-то подозрительно затрещало.

— Наруто необучаем. Никаких навыков не показал, за последние пять лет, в то время как Юки быстро прогрессирует. В отличие от него у нее хотя бы есть яйца, что когда её избивают, она не к учителю бежит, а сама решает вопрос! Даже непонятно какая у него стихия! Я не хочу позориться перед всей деревней, что мой сын — неудачник! — взорвался Минато, от злости у него буквально трясся глаз. Не иначе, виновата работа. Общественничек….

— Так поддержи же его, идиот! — в отчаянии вскричала Кушина, всплеснув руками.

Неизвестно чем бы закончился этот обмен мнениями, если бы в кухню не вошла Изуми, услышавшая финальную часть.

— Здравствуй, Изуми, — Минато мгновенно скрыл свое раздражение (профессиональный политик — есть профессиональный политик), надевая маску вполне себе счастливого главы семейства. Хотя, назвать это полноценной маской было трудно, — старшая дочь оказалась довольно талантливой куноичи и в свои неполные семнадцать уже руководила группой АНБУ, чего добиться было довольно сложно.

— Здравствуй, отец. Я слышала ваш разговор о Наруто. Не станешь ли ты возражать, если я займусь его обучением? — от такого невинного вопроса дочери Хокаге едва заметно вздрогнул, и вздохнул.

— Изуми, милая, но ведь это пустая трата ресурсов! Ты ведь лучшая среди АНБУ нашей деревни, твое время очень ценно для Конохи! — как же она не понимает… Впрочем, Минато отогнал мысли, которые буквально атаковали разум Четвертого, стоило речи зайти о сыне.

— А я считаю, что это время менее ценно чем мой брат, — парировала девушка, в то время как Кушина засветилась от радости, — хоть кто-то встал на ее сторону! Оказавшись под перекрестным огнем (в буквальном смысле!) и прожигаемый взглядами с обеих сторон, Минато был вынужден сдаться.

— Хорошо, я разрешаю тебе учить Наруто. Но не говори потом, что я тебя не предупреждал, и если не будет результата в ближайшее время, я запрещу тебе эту бесполезную деятельность, — сказал Четвертый.

— Отлично, спасибо папочка! — елейным голоском, и добавив к нему «щенячьи глазки», юная Узумаки чмокнула отца в щеку, обняла мать, и умчалась в объятия наступающей дневной жары.

POV Наруто.

Прийти в себя мне так до конца и не удалось, — бессонная ночь давала о себе знать. Вернувшийся в мое подсознание еще прошлой ночью Девятихвостый молчал, — видимо до сих пор бы зол на меня за мой утренний порыв. Ксо, неужели я стал настолько психически нестабильным?

Вроде столько прошел за свою относительно недолгую жизнь, что уже должен стоически относится к подобному, а утром подумывал о самоубийстве, как какая-то влюбленная куноичи. Да и умирать уже приходилось....

Впрочем, так и отношусь, — и сейчас, лавируя между прохожими, мысленно желая провалиться под землю и добраться под ней в Академию, и когда обнаружил, что забыл дома пакет с оружием, взятый у Ируки-сенсея. Все равно. Просто иду учить то, что мне нафиг не нужно. Ничего и никого не хочу.

Спокойствие и безмятежность не оставили меня и когда я проходил через небольшой коридорчик из домов, позволявший немного срезать путь. И когда впереди возникли два силуэта, надвигавшиеся с более чем недружелюбными намерениями, я был совершенно спокоен.

— Ну что, боров, ты думал, эта наша последняя встреча?

Опять этот собачник. Да не один, с группой поддержки. Здоровый собачник с верным песелем на голове, щуплый, но верткий пацан рядом. Инстинктивно обернулся назад, и обнаружил, что сзади путь отрезает средней комплекции паренек с совершенно незапоминающимся лицом.

— Бежать тебе некуда — лучше сразу ложись и отдыхай, — бросил Киба. Двое подонков заржали как кони, — Да и сбежишь ли ты с таким брюхом… Сказать, что я был зол — ничего не сказать. Но это была холодная злоба, пред которой лед кажется адски горячим.

— И как истинные педрилы будете устраивать тройничок? — бросил я, уже примерно понимая что буду делать, и слегка смещаяясь, чтобы противники (теперь уже именно так), не видели какие печати я буду складывать.

— Че вякнул?! А ну, давай его ребята! — крикнул Киба, приближаясь ко мне. И это стало его непростительной ошибкой, — короткая связка печатей и возникший передо мной клон отвесил собачнику мощную оплевуху в живот. Собаковод пошатнулся, судорожно глотая воздух, но тут уже я сократил дистанцию и ударил его кулаком в лицо, внутренне мечтая попасть в глаза, чтобы дезориентировать. Кибу унесло куда то в сторону, и судя по звуку чего-то упавшего, он приложился о какой-то мусор, который так любит прятаться в таких вот безлюдных местах. Из-за спины послышались звуки какой-то возни, сменившейся криком, и я увидел, как неразличимый с визгом бросился в мою сторону, в то время как клон догонял его, правда с трудом.

Да, мобильность сейчас не мой конек, но, похоже, само тело физически посильнее на порядок будет… Сделав это открытие, я обнаружил себя между двух рвущих дистанцию парней, каждый из которых уже представил, как будет превращать мое лицо в синеющий как небо блин.

Уйти все-таки удалось, после чего я провел связку — один из комплексов АНБУ, — удар ногой под колено, тут же в пах, пока противник оторопело пялился на меня, а затем кулаком в челюсть, отчего рот, оскаленный криком неслучившейся победы закрывается. И все это быстро, как мог быстро, решив что опасность сзади страшнее чем спереди. Охреневший от такой наглости безликий кубарем полетел вперед, схватившись руками за отбитое достоинство, а я лишь помог, толкнув его в сторону второго. Куча-мала из двух пацанов осела наземь, притом второй ухитрился стукнуть своего же приготовленным мне кулаком. Спасибо что-ли сказать? Клоны здорово помогли дав лишние секунды, а затем стали отвлекать нападавших, правда удары по ним отзывались болью и у меня. Хорошо хоть не развеялись ещё.

Но и мне досталось, — пока я нейтрализовывал одного, второй делал мне массаж чередой коротких ударов по спине и шее, и тут стоило быть благодарным своему жиру, — удары почти не ощущались, вернее ощущались, но не так, как могли бы. Впрочем, синяки могли бы и остаться. Потерев на всякий случай ушибленные места, я двинулся к куче, когда сбоку снова возник Киба, и теперь уже он был не с пустыми руками: в его руках была длинная палка, напоминающая прут.

Где только достал, гаденыш…

— Наруто, вали отсюда, это уже не игра! — прокричал в голове Курама, воспринимавший все моими глазами. Наверное он прав, — три пацана это уже серьезно, но три пацана и один считай с оружием, — это совсем другое. Вот только я и сам не считал это игрой.

Два потрепанных клона (тоже устают, черти), встали рядом со мной. Я посмотрел в глаза Кибы — сейчас было важно кто первый дрогнет. Двое других зачинщиков предпочитали сохранить нейтралитет. Умно.

— Что это за хрень? — спросил Киба, делая шаг вперед. И тут же в его орудие производства вцепились две пары рук и стали тянуть. Киба зарычал, пытаясь сопротивляться, и у него даже местами получилось, но я не стал ждать: перемахнул через приходящих в себя парней и огрел Кибу ногой в прыжке, тихо матерясь, что каждое движение было таким, словно весил я под хорошую тонну.

Через пару минут я стоял перед приходящими в себя придурками, точнее двумя, потому что Киба висел меж ними и плевался, не желая признавать поражение. Акамару жалобно выл, облизывая лапу.

— Вот что, ребятки… Если еще раз вы решите померяться силушкой, то я вам переломаю руки, вышибу зубы и заставлю их кушать, — жестко заявил я, — Но, — и троица тут же подняла глаза, словно бы я сейчас назначил кого-то из них Хокаге, — Если вы будете тише воды, то так и быть, живите. Идет?

— Х-х-хай, — нестройным хором проговорили искатели приключений и тихо пошли в сторону Академии. Через пять минут они бодро бежали, расталкивая всех встречных-поперечных. Не иначе, знаний возжелали.

— Молодец, Наруто! — обрадованно проговорил в голове лис, его положительные эмоции перетекли ко мне и настроение уже не было таким уж сумрачным, — Ты хорошо держался, вот только зря ты наверное вызвал клонов. Расскажут еще кому…

— Да кто им поверит то, — сказал я, пытаясь быть спокойным, но слова лиса все-таки пробили мою броню отстраненности, — а ведь и вправду, я ведь еще даже не генин, а уже демонстрировал запретные техники! Впрочем, они же все-таки дети, да к тому же хулиганы, кто с их репутацией им поверит? Но…

— Да, про репутацию ты верно подумал, — согласился лис, — но все-таки был бы ты поаккуратнее…

— Попробую, — вздохнул я, — вспышка адреналина прочистила мозги, но сейчас организм стремился вернуть себе все с процентами. Развеяв клонов, я тихо поплелся к выходу из проулка.

Ну что ж я такой везучий черт….

Рука на плече возникла словно бы из неоткуда. Аж душа в пятки ушла. Мысли тут же вернулись к предостережению Курамы и мысль «Это конец!» тут же заполонила все сознание.

— Привет любителям газировочки, — произнесли справа от меня.

Опять ты… Мерцающий Шисуи.

Ну, в этот раз он был не один. Помимо взявшего меня за плечо Учихи, невдалеке, цепко осматривая окружающее пространство, стоял….Итачи.

Живой, и совершенно не зомбированный Итачи. Пытался заставить себя не удивляться.

Не получилось. Целая гамма мыслей и эмоций пронеслись по моему лицу, забежав в мозг и обратившись табуном мурашек.

Только не в Полицию. Прошу. Если меня притащат в участок, то по любому допросят. А там и до менталистов дело дойдет…. Из-за чего они здесь? Из-за драки? Из-за угроз? Просто пост неподалеку?

Мысль прошила меня молнией, я даже наверное дернулся, как от тока, отчего Шисуи слегка ослабил хватку. Клоны. Он заметил моих клонов своим долбаным Шаринганом….

— Ты не боись, Наруто, не боись, — приговаривал Учиха, устанавливая зрительный контакт, после чего добродушно рассмеялся и отпустил плечо, — Обижают?

— Территорию не поделили, — вяло ответил я, косясь то на одного легендарного Учиху, то на другого, который даже и не думал интересоваться мной.

— Понятно. Плавали, знаем, — Шисуи посмотрел на часы, — Ладно, тебе бежать надо, вот только… — брюнет глянул на меня испытующе, что меня сразу напугало, — В драке ты использовал клонов. Согласен, мощное подспорье, особенно в тайдзюцу… Вот только эту технику очень мало кто знает. Как же ты добыл ведения о ней? — осведомился мой пленитель.

Ксо! Думай, Наруто, думай!!!

— Скажи, что сестра научила, а её отец! Это единственный возможный вариант! — голосом, полным отчаяния, прокричал Курама, — перспектива разоблачения была близка как никогда.

— Э-э-э… Вообще-то меня просили не говорить и не показывать, но меня сестра научила, а её отец, — почти слово в слово проговорил я. Все-таки человек привыкает ко всему, — второе за неделю общение с представителями закона далось легче на порядок.

— А. Изуми… — протянул Шисуи, как мне показалось с некоторым удовольствием. Но не ехидным или негативным. Затем вздохнул.

— Ну, что у нас тут, Шисуи? — спросил Итачи, подходя к нам.

— Ничего, лейтенант. Все в порядке. Ложная тревога. Обычное выяснение отношений не требующим слов способом, — сказал Шисуи, — Топай на уроки и не шали!

С трудом передвигаясь от усталости и от не покидающего меня страха, я двинулся к Академии.

День прошел так быстро, что я даже и не заметил. Лекции Ируки-сенсея я безбожно проспал, утомленный драками, разговорами, и моральными потрясениями. И в моем сне меня никто не пытался избить, никто не допрашивал и не напоминал лишний раз о том, как все в моей жизни парш…неоднозначно.

К своему удивлению, Киба сотоварищи действительно больше не подходили ко мне, тихо шикая один на другого. Перемещаясь из аудитории в аудиторию, я чувствовал на себе вопросительные взгляды. Курама бессовестно спал, не тревожа мои мысли своими, намереваясь ночью снова уйти на охоту, мотивируя это необходимостью отъесться. Под честное слово, что от его действий лес деревни не превратиться в степь, я согласился.

Далее я схлопотал выговор от Ируки за то, что не притащил оружие, слушал персональную получасовую лекцию «Основы безопасности при использовании военного снаряжения». На половине уснул, проснулся от увесистого тумака. Да, это не тот Ирука-сенсей, с которым я мог кушать рамен в Ичираку… Поклялся завтра принести все с утра.

Что-то говорили про экзамены на генина. Кое-кто из одноклассников даже делал ставки, — сколько из нас пройдет его, сколько станет аутсайдерами. Конечно, сия почетная должность предполагалась для меня, но теперь об этом говорили как-то тише, что-ли. Наверное приятно.

После занятий я попытался заняться ОФП, дабы попытаться привести себя в некое подобие формы. Под ежеминутные вздохи вновь охотящегося, но от того не ставшего менее саркастичным Курамы, где бы он хотел видеть весь накопленный «мною» жир, я пытался пробежать, хоть ползком, хоть катанием, метров пятьсот. На четырехсотом мне казалось, что легкие не выдержат и загорятся, как от огненного шара. Попытка подтягиваний на ветке яблони, приключившейся неподалеку, закончилось потерями для зеленого насаждения в количестве двух ветвей. Хорошо не видел никто.....

Но главный сюрприз как настоящий толстый полярный лис (Курама искренне заинтересовался, где живет его «собрат») коварно ждал меня дома, куда я, уставший и едва стоящий на ногах от попыток работы над собой, ввалился со всей тактичностью длинноносого посетителя посудной лавки. Дома меня ждала мама. После ритуала приветствий и объятий, мама выпустила этого самого лиса на свободу:

— У меня для тебя сюрприз, сынок. Изуми пообещала тренировать тебя каждый день вечером. У тебя ведь скоро экзамен на генина!

Сначала Шисуи, потом Итачи, теперь Изуми. Да… Это настоящая тройная угроза.

Да что там… Это конец.

Эпизод 12. Новое начало

Когда в доме все улеглось, а я наконец устроился на кровати, я решил обдумать ситуацию вместе с Девятихвостым. К счастью, хвостатый соскучился за эти сутки, и потому через несколько минут мы, обнявшись, сидели на моей кровати.

— Курама, у нас назревает серьезная проблема, — мысленно сказал я. Пусть мы и были рядом физически, говорить вслух о том, что мы собирались обсудить, была явно плохая идея.

— И что же может быть хуже того, что ты лишаешь меня сейчас законного отдыха, после того как я предотвратил наш совместный выход в окно — (меня аж передернуло, хотя случилось это меньше суток тому назад), а потом питался, как не в себя, чтобы восполнить запас чакры, который потратил на твое же лечение, — я с удивлением заметил, что чувствую себя вполне себе нормально, хотя здоровый сон все же был бы неплохим подспорьем.

— Изуми. Теперь она будет куда ближе чем раньше. Будет делать из меня шиноби, — вздохнул я. Надо отдать себе должное, — после сегодняшнего кошмара, связанного с Айко, а затем последовавшей утренней драмы, у меня наверное, просто не было сил на новую истерику.

— Ну и что… А, ну да, конечно… — Курама тихо вздохнул, — Но неужели ты не смог бы обмануть одну, пусть и симпатичную девчонку и не смотреть на неё влюблённым взглядом думая о другой?

— Девчонку, что спасла меня от тяжких телесных, а потом притащила в больницу, а теперь еще и будет меня обучать! — парировал я предложение лиса, — и потом она сестра, изволь её уважать!

— Да-да, а еще она тебя кормила с ложечки и просто лучшая девушка в мире, — рассмеялся лис, — Ну, если ты так хочешь, то можешь сразу организовать явку с повинной, — так и скажи, — я иномирец, прибыл непонятно как, но в это тело, выиграл Четвертую Мировую и все такое, — предложил лис, в своей саркастичной манере. Я грустно улыбнулся, а лис подытожил:

— Или все уже заходит куда дальше?

— Чего? — удивился я, буквально ощущая, как щеки предательски алеют и постарался не думать о таких волнительных мечтах. Курама лишь крякнул, видимо не желая комментировать.

— Ладно, не переживай, — сменил тактику лис, — Я в тебя все же верю, что ты не расколешься так просто. Просто попробуй вести себя чуть потише, потом понемногу проявляй наглость, будто тренировки с Изуми дают тебе уверенность, таким образом, постепенно, через пару месяцев, если ты станешь вести себя как обычно, то никто и не подумает на тебя что-то из ряда вон, — предложил биджуу стратегию по интеграции в местный социум.

— Вау, — только и сказал я, — а ты неплохой психолог!

— Ну так еще бы, — лис горделиво напыжился, как бы он не юлил, а приятно, когда твои заслуги признают, что почувствовал и я, — чтобы поймать обед, надо думать чего хочет этот самый обед.

— К слову об этом… Ты долго собираешься еще бегать по лесам Конохи? Надеюсь, ты никого из жителей деревни не стрескал мимоходом?

— Никого пальцем не тронул, — обиженно сказал Курама, но в глубине я знал, что он не врет, — все-таки мы действительно через многое прошли вместе, так что представление о характере своего демонического приятеля у меня уж точно было. И я мог сказать точно — Курама изменился в гораздо лучшую сторону, — А насчет времени… Если хочешь знать правду, то пока лес не опустеет.

— А как же экосистема, зверушки, птички? Да и народ что-то заметит, если исчезнет слишком много животных, — возмутился я.

— У тебя есть другие предложения? — в голосе лиса сквозила усталость, — на текущем уровне развития я слишком слаб. Неужели ты думаешь, что я стану терпеть свою беспомощность? Особенно после того, что я ощутил сегодня.

— И что же?

— А ты и не заметил…. во дела, — лис уткнулся в лапы, как бы стыдясь от моей неспособности понять то, что для него было неким давно известным фактом, но я в отместку схватил лиса за хвост и начал аккуратно тискать, после чего мохнатый комок заметался, встрепенулся и принялся активно сопротивляться, стремясь укусить меня своими маленькими, но не менее острыми зубами, в глазах полыхнуло алое пламя и как только я это заметил, то сразу прекратил домогаться державшегося на последних остатках воли Девятихвостого. Тот усмехнулся и сам привалился рядом, тихонько урча, но тут же перестал, как только начал озвучивать свою мысль:

— Твоя мать. Она джинчуурики местной версии меня.

— Да? А я даже не ощутил, да и манера поведения у нее как-то не наша… — растерялся я.

— Конечно… Я бы тоже не заметил, если бы не демоническая чакра, которая просачивается из нее, несмотря на крайне сильную печать. Если б ты мог ее чувствовать, то увидел бы, что дом доверху ею наполнен. Жить рядом с таким… существом — поневоле задумаешься. А я не в силах дать отпор даже тебе, не говоря уже о биджуу. Больше того, я и так был вынужден сменить свой обычный рацион, что существенно замедлило процесс моего развития. Потому все что касается леса — не обсуждается, — заявил Курама. Я понял, что от своего хвостатый не отступится, и сменил тему разговора, возвращаясь к неожиданному сюрпризу:

— Ну, во всяком случае Кушине это не мешает быть моей матерью, да и не только мне, — парировал я, в то время как спина ощутимо похолодела, — если Кушина источает такие объемы чакры, то какова же сила местного Кьюби? Или даже не Курамы, а кого-то другого…

— И… что будем делать? — спросил я у своего всезнающего хвостатого товарища.

— Ну, просить тебя сбежать из Конохи и начать полную приключений жизнь нукенина нет смысла, — глубокомысленно делая паузы, ответил лис, — А было бы неплохо — ты убиваешь, а я кушаю…

— Я только что обрел семью - за семнадцать мать его лет. Потому не вариант, подумай ещё, — пробурчал я, в то же время прекрасно понимая, чем может грозить сосуществование с обладателем чакры такого уровня.

— А пару дней назад ты не считал этих людей семьей, — улыбнулся хвостатый.

— Привыкаю... Наверное. Человек же такая тварь, привыкает ко всему, вон даже к живому Итачи с Шисуи привык. Ладно, давай спать. Завтра будет трудный день.

Несмотря на услышанное и проанализированное, я завалился спать как убитый, в то время как Курама с тихим хлопком перенесся в мою голову.

Следующий поход в Академию пронесся как падающая звезда. Сразу по окончанию занятий, я побежал домой, — заниматься своим некондиционным телом. Настроение было очень воодушевленное, потому я сходу начал нарезать круги вокруг дома и к собственному удивлению, сумел пробежать около трех с половиной кругов, прежде чем легкие раскочегарились как камин, а воздуха стало отчаянно не хватать. Продолжением стали попытки несколько раз отжаться (руки предательски дрожали, пот начал заливать лоб, казалось, что вся верхняя часть тела из него и состоит), но вместе с тем мне стало как будто бы легче дышать, словно бы жир начал немного отступать под «натиском» доселе незнакомого телу спорта. После перерыва, я намеревался было подтянуться, и даже стал искать подходящее для моей цели деревце, но к сожалению на нашем участке все было крайне ухоженно и аккуратно, а ломать не хотелось. Пришлось ограничиться прессом и отжиманиями, которых, впрочем, хватило с лихвой.

Где-то через час я завидел фигуристую куноичи с до боли знакомым оттенком волос. Глубоко вздохнув, я пошел навстречу к сестре.

Только бы не сорваться, только бы не сорваться….

— Привет, братишка! — пропела аловолосая, обряженная в стандартный жилет, на голове, чуть закрывая лоб, висел протектор с таким дорогим сердцу символом Конохи. Волосы распущены, небольшая сумочка на талии. И меч. Честное слово, меч!

Даже клинок почти такой же Не вакидзаси, катана. Но похож… Прошу, Шинигами, дай мне сил!

— П-п-п-р--ривет, — пробормотал я отчаянно пряча глаза, отчего приветствие вышло каким-то жалобным и даже виноватым. Если она что-то заподозрит, или начнёт задавать вопросы… Боги, лучше сразу смерть, ибо я просто не выдержу.

— Так-с, вижу ты уже размялся? Отлично! Сегодня я научу тебя парочка ниндзюцу… — с заговорщеским видом сказала куноичи, наблюдая за моей реакцией.

— Э-э-э… Я весь внимание! — неубедительно и глупо, но больше ничего придумать я не мог.

— Да уж, с энтузиазмом у нас беда… — протянула сестрица, после чего вернула себе нейтрально-благожелательное выражение лица, — контроль эмоций — один из важнейших навыков шиноби, который я постичь так и не сумел. Затем, жестом опытного фокусника, аловолосая извлекла из недр своего подсумка (причём без единого лишнего звука) небольшую бумажку, наподобие той, которая была у Какаши — сенсея, когда я открыл для себя стихию Ветра.

— Что ж, начнём с главного — определим стихию твоей чакры. Зажми эту бумажку меж средним и указательным пальцами и пусти по ним чакру, — проинструктировала меня она. Я, осторожно приняв кусочек, напыжился и направил чакру к пальцам левой руки, — скоро я снова смогу затачивать оружие, а в перспективе и создам свой любимый рассен-сюрикен…. Даже не сомневаюсь в своем стихийном наборе, хе-хе.

Но Шинигами и в этот раз решил надо мной посмеяться. Иначе я не понимаю, почему бумага предательски намокла и мерзко прилипла к коже.

— Суйтон? — удивленно спросил я, не веря своим глазам, — Как так-то…. Я тяжело задышал, а глаз от едва сдерживаемого нервного напряжения, начал дергаться.

Изуми пожала плечами, всем своим видом показывая, что ничего страшного в происходящем не видит. Затем в ее руках появилась другая бумажка, слегка другого цвета, ближе к желтому. В лучах закатного солнца она почти сияла.

— Теперь зажми эту бумажку меж ладоней, с чакрой то же самое, будем определять вторую стихию, — сестрица снова улыбнулась, на этот раз более ободряюще. Схватив бумажку, я проделал все так как она сказала. Это ведь… моя последняя надежда!

«Только бы Фуутон, только бы Фуутон, Шинигами, прошу, не наказывай меня, ведь это же все мои техники!» — мысленно молился я, закрыв от страха глаза. Открыв их спустя пару минут, я разжал ладони — в них лежала источающая смрадный запах, труха. По спине пробежал холодный пот, челюсть рухнула на землю, после чего я рухнул на землю, закрывшись руками. Хуже ситуацию не придумать — все то чего я достиг и чем располагал, десятки техник на основе стихии Ветра, Расенган, Расен-сюрикен, отличная мобильность, ловкость и огромные запасы чакры — все это было безжалостно уничтожено и осталось в прошлом. Навсегда.

Надо было все-таки прыгать….

— Противоположные стихии, значит… Что ж, это многое объясняет, — задумчиво проговорила сестра.

— Капец, — вторил я ей, с трудом сдержав крепкое словцо, чтобы не обидеть свою новообретенную наставницу. Та затихла, но я чувствовал, как она изучает выражение вселенской скорби на моем лице, которому впору уже прописку там иметь.

— Наруто, стихии Земли и Воды не лучше и не хуже других, чем же ты недоволен?

Я поднял на нее тяжелый взгляд и ответил совсем тихо, на грани слышимости, наверное. Но Изуми прекрасно меня слышала. АНБУ, что сказать….

— Я не смогу атаковать противника на расстоянии, не смогу проводить стихию через оружие, не смогу его затачивать, не смогу его разгонять, мне остается только бросаться грязью и камушками. А еще увлекательно строить заборчики и поливать цветы водичкой, и ты еще спрашиваешь чем я недоволен?! — медленно, словно непутевому ребенку, объяснил свою позицию я, причем каждое слово весило словно тонну. Но по сравнению с давящей на меня тоской — это было ничто.

Легкий звук, словно кто-то топнул ногой. Внезапно земля подо мной начала двигаться вверх, ноги лишились опоры, я потерял равновесие, замахал руками, голова свесилась вниз, из-за чего я видел только краснеющее небо, но все-таки удержался, одаривая сестрицу укоризненным взглядом и одновременно переводя дух.

— А теперь слушай меня, истеричка. Да, у Дотона почти нет полноценных атакующих техник, но основанные на нем защитные могут остановить практически любую атаку, — начала Изуми презентацию моей самой недооцененной стихии, — что же до Суйтона, то вода пожалуй наиболее универсальна как в защите, так и в нападении, и кроме того применима не только для этих целей. С помощью элемента воды можно блокировать противника, лишая его возможности сражаться, использовать ее в разведке и в качестве отвлечения внимания.

— Чтобы выигрывать бои нужно ведь не только быть «универсалом» или уметь защищаться, но и хотя бы примитивно атаковать, играя только от обороны, бой не выиграть, — тоскливо сказал я. Девушка подняла бровь, — видимо блистать тактическими познаниями местному мне тоже не приходилось. Как же я жалок здесь.

— Тут ты прав, конечно. В таких случаях и помогает наличие двух стихий, например Катон хорошо резонирует с Фуутоном, как у меня (теперь уже пришла моя очередь удивляться и вскидывать брови, — аловолосая сестрица захапала весь мой арсенал!), а Суйтон и Дотон наиболее близки к балансу, уравновешивая друг друга и давая шиноби возможность быть одинаково профессионалом в различных областях. К сожалению, я помочь тебе с водой не смогу, но вот попрактиковать Дотон помогу, поскольку им я тоже владею, пусть и с натяжкой, но добилась этого путем долгих и упорных тренировок, — последнее куноичи выделила особенно, что можно было толковать двояко — то ли то, что спокойствия и легкого пути мне не видать, то ли то, что при первой же халтуре с моей стороны мне придется искать нового сенсея, — Сколько у тебя осталось времени до экзамена, пара месяцев, если я не ошибаюсь…?

— Да, что-то вроде того, — промямлил я, совершенно не помня правильного срока. Но Изуми была удовлетворена ответом:

— Отлично! Думаю, я вполне успею тебя поднатаскать, чтобы экзамен не стал для тебя серьезной проблемой. Далее у тебя будут миссии, где ты будешь действовать в команде, потому нападение можешь оставить им, да и наставник, думаю, тебя сможет поднатаскать.

— Не спорю, что с Дотоном я буду очень ценен как защитник, прикрывая товарищей с помощью защитных техник. Но что же мне делать один на один? — спросил я уже менее кисло.

— Тайдзюцу, оружие, ловушки, взрывные и не только печати, сенбоны, яды, даже гендзюцу можешь задействовать, но это больше вспомогательное умение, которому можно научиться, но далеко не все считают его хорошим подспорьем. Куда более эффективно использование фууиндзюцу — с их помощью можно легко запечатать почти любую технику и применить в нужный момент. Вот, для наглядности — и девушка вытащила небольшой свиточек, размером с палец. Короткий взмах девичей ручки — и тот развернулся, покрывшись какой-то тарабарщиной. Спустя ещё секунду он полыхнул, пламя устремилось вверх и превратилось в средних размеров огненного дракона, взмывшего в небо. Сразу после этого, свиток стал чистым, как свежевыпавший снег. Я стоял, пораженно открыв рот — такого в моем мире не было. Видимо здесь выживание Узумаки сыграло непоследнюю роль в развитии печатей, потому Великий Клан до сих пор жил и хорошо себя чувствовал в Деревне Скрытого Листа.

— Так что собери свои сопли, и пошли работать! — воодушевляюще ткнув меня локотком, Изуми зашагала прочь от дома, вероятно ища место для тренировок в обширный земельных владениях Хокаге.

— Черт, я хочу научиться также делать! — радостно вскрикнул я.

Но Изуми качнула головой.

— Нет, братец, обожди. Сперва нужно заложить фундамент, а потом уже строить дом.

— Так точно! — не желая оставлять сестру в одиночестве и просто заразившись энтузиазмом, я потопал следом. Удивительно, что находясь рядом с сестрой столько времени, я ни разу не вспомнил об Аяко. Жизнь определенно налаживалась, а грядущие испытания казались скрытыми где-то за горизонтом.

Эпизод 13. Разговоры по душам

В своих расчетах я не ошибся — небольших размеров полигон, окруженный несколькими деревьями, на которых красовались какие-то бумажки, и которые при ближайшем рассмотрении оказались печатями какого-то хитрого барьера (не иначе чтобы шальной огненный шар не залетел в резиденцию Каге, хотя у дома наверняка множество скрытых щитов, прикрывающих его наверное от чего угодно, кроме какой-нибудь Шинры Тенсей Пейна), обнаружился сравнительно неподалеку.

Всю дорогу я размышлял о том, как объяснить свое знание теневых клонов, особенно с учетом того, что пришлось набрехать Шисуи, который, не будь дурак, мог бы и поинтересоваться у сестрицы при встрече (ибо чего не может быть под Луной, вдруг они очень хорошие знакомые?). Но фортуна, судя по всему, сегодня полностью на моей стороне, потому что сестрица сама сделала первый шаг и вручила мне это тайное знание.

— Наруто, для начала я хочу научить тебя Технике Теневого Клонирования. Несмотря на то, что клонов вы так или иначе изучаете в Академии, эта техника существенно отличается от них. Например, с их помощью ты можешь изучать техники, особенно если они требуют нескольких этапов обучения, вроде Расенгана (от упоминания моей любимой костоломки сердце внутри сжалось), часто бывает так, что несколько клонов могут проходить разные этапы, потому скорость обучения существенно повышается. Единственный серьезный риск, который собственно и стал причиной того, что запретили ее множественную версию — ведь клоны после того как развеиваются, передают не только опыт, но и всю накопившуюся усталость, что может попросту убить неопытного шиноби. Что же до количества, то у каждого оно свое, в зависимости от запасов чакры, — я вот например могу создать лишь пятьдесят клонов, а ведь я Узумаки, да к тому же одна из сильнейших куноичи в Конохе.

Самокритично. Сама себя не похвалишь — никто не похвалит. Но роль нужно было играть до конца.

— Отлично, я хочу попробовать! — изобразил я энтузиазм. Но в целом, не врал — интерес у меня действительно был, правда не столько к технике, сколько к новоявленной наставнице — какие еще секреты таит эта девушка, способная так быстро воодушевить…

— Тогда минутка демонстрации, — Изуми сложила печать, которая не отличалась от моей собственной для этой техники, после чего рядом с ней с тихим хлопком возникла еще одна куноичи, приветливо улыбнувшаяся мне и помахавшая рукой. Что ж, моя очередь.

Сложив аналогичную печать, я слегка сдержал поток чакры (чтобы выглядело естественно, а не так, словно бы я этой техникой с пяток лет владею) и по правую руку от меня появился клон. Обе сестры изогнули брови — явно удивлены. Надеюсь они хоть какое-то объяснение найдут, если уж все так секретно и непонятно относительно такой простой вещи как клонирование, хотя и в моем мире эту технику тоже берегли как могли да и узнал я про нее лишь из-за свитка Хокаге

— Молодец! — похвалила сестрица, — Клона не развеивай, пригодится. Итак, начнем овладение столь отвергаемым тобой Дотоном. Начнем с простенького. Аловолосая быстро сложила три печати и ударила обеими руками по земле:

— Стихия Земли: Стена!

Через несколько секунд довольно увесистый слой дерна, содержащий в себе мешанину травы, камней и прочего подземного добра поднялся вверх, обретая форму правильного четырехугольника, правда по части толщины был в очень хороший обхват — никак не меньше сантиметров тридцати в диаметре.

— Итак, давай посмотрим, на что способен Дотон, — девушка резко прыгнула и приземлилась рядом с нами, клон сестры же остался снаружи, — В первую очередь, он хорош против холодного оружия - копия сестры выхватила несколько кунаев и сюрикенов и мастерски запустила их в стенку. Стук металла об камни и почву, обретшую твердость камня, заполнил все пространство.

— Во-вторых, Дотон хорошо держит слабенькие дзюцу стихий Огня и Ветра, — снова печати, и теперь уже в нашу сторону летел арбузовидный огненный шар. Клон, решивший поглазеть на это действо, взвизгнул, когда сестра схватила его за ухо и закинула обратно в безопасное место. С глухим ударом шар взорвался, заставив стену задрожать, но вполне себе уцелеть. Клон снова попытался ретироваться, и сестрица, вздохнув поменялась местами со своей копией.

Изуми сложила пять печатей и взмахнула руками. Мощные ударные волны из прессованного воздуха, принявшие облик лезвий, пронеслись с глухим звуком и влетели в стену, которая начала сдаваться под натиском, а черные змеи трещин пробежали по большей части защиты.

— Как видишь, защита совсем не абсолютная — мощная и взрывающаяся техника Огня или сильное дзюцу Ветра и Воды разнесет ее в пыль, — на всякий случай я отошел вглубь нашего импровизированного бастиона, в то время как клон сестры остался на месте. Зря: с глухим рокотом большой огненный поток, проходящий сквозь колечко у губ сестры, влетел в стену. С секунду та сопротивлялась, но затем поддалась и разлетелась на обломки, погребая под собой клона, который тут же не преминул исчезнуть от такого мощного входящего урона, оставив на своем месте лишь кучки выжженной земли и воспоминания.

Ого. Видимо, здесь и сама по себе чакра была несколько иной, потому что я даже не припомню, чтобы от обычной атаки стихии Огня или Ветра был такой ущерб — мне бы для этого потребовался целый расен-сюрикен, а тут от простого Ветряного Лезвия стена была на две трети в руинах.

— Впечатляет… Что ж, будем пробовать! — сказал я, кивнул своей порядком напуганной произошедшим копии, и мы принялись за дело. Несколько раз я направлял чакру в ладони, старался даже задействовать мыслеформу, представляя огромную стену, несколько раз складывал печати, пытаясь уловить момент и подать в сложенные пальцы такую нужную чакру. Сестрица между тем сообразила себе небольшой земляной «табурет» (хотя это был скорее пенек из чистой земли) и присела на него, пристально наблюдая за моими потугами и почитывая какую-то книгу. Судя по красному кресту на обложке — нечто медицинское.

Где-то спустя полчаса мучений (осваивать стихию, которой никогда толком не пользовался — сущее мучение!) нам удалось приподнять дерн сантиметров на десять от обычного уровня земли (правда, как только я потерял концентрацию, дерн тут же рухнул обратно, в то время как меня захватила эйфория от первого серьезного достижения в этом мире), а спустя еще полчаса нам, с грехом пополам, удалось выстроить довольно широкую, правда тонковатую и не слишком высокую стенку — спрятаться за ней можно было бы только сев на колени. Изуми не упустила этот момент:

— Хм, для первого раза очень даже неплохо! — сестра-наставница была очень довольна моим прогрессом, и оказавшись рядом потрепала меня по голове, — Увы, но на сегодня придется закончить — завтра мне с утра на работу.

— Понимаю, — слегка погрустнел я, хотя на душе одновременно было и радостно от моих первых, пусть и таких смешных с точки зрения моего прежнего опыта, побед.

— Не куксись! Завтра продолжим. Пока же ты можешь довести технику до конца, или попрактиковаться в клонировании, — и то и другое очень нам поможет, — улыбнулась Изуми и унеслась летящей походкой в закат.

Д-д-да….

Проводив сестру взглядом, я подошел к своему клону, который развалился на стене и пялился в небо. Я взобрался на стену и привалился против него, наши ноги почти соприкасались, как бы переходя друг в друга.

— Как думаешь… — неожиданно спросил я, — насколько все далеко зайдет? — Смотря о чем ты, — ответил клон, потягиваясь.

— Да про все. Про обучение. Про этот мир, про семью, про любовь….

— Не знаю. Но Дотон и вправду мы недооценили. Удивительно, сколько смогла вынести эта хлипенькая стенка. Еще чуток доработать — и бороться можно почти с кем угодно, шучу конечно, но дело такое, надежное, — заявил клон. — Да, согласен. Но вот как мне освоить Суйтон? Ума не приложу, кто меня мог бы ему научить. Кто вообще надоумил Шинигами дать мне именно такой набор стихий?

— Асума вроде как водой владел, может быть он нашу команду возглавлять будет? Тогда будет очень неплохо, да и потом, Какаши вроде как тоже владел стихией Воды… — начал размышлять клон.

— Точно! Надеюсь, что он снова будет сенсеем нашей команды. — сказал было я с радостью, но тут же вспомнил о Саске и кулаки против воли сжались да так, что костяшки побелели.

— Крепись, создатель, — неожиданно поддержал меня клон, — Ты пройдешь через это. Каждый день и каждый час ты потихоньку отходишь от края той пропасти.

— Я и отхожу, подходя к окнам. Вот только не знаю, как я смогу сосуществовать с Саске в одной команде, особенно после того что произошло тогда, — вздохнул я.

— Так ведь этот Саске еще ничего не натворил. Более того, может быть он вообще какой-то другой человек, а не глупый мститель, — предположил клон, — Во всяком случае его ты в Академии пока не встречал. Точнее, не общался.

— Твоя правда… Наверное, — со вздохом, я отвернулся от солнца и сел на стенку, глядя куда-то за горизонт, который понемногу поглощал Солнце.

По пути домой, я снова предался размышлениям. Что-то за последнее время я стал очень много размышлять. Но с другой стороны, а как иначе, после всего того, что я пережил….

Что мне делать дальше?

Конечно, сейчас моя первоочередная задача — стать шиноби. Зачем? Наверное потому что… Почему? Ну, чтобы стать Хокаге, конечно. Ведь ранее я так и не успел достичь своей мечты, которая, немного ни мало, была моей путеводной звездой в том мире, где меня отказывались признавать, ненавидели и пытались убить.

С другой стороны, сейчас ведь я не просто Наруто Узумаки…. А Наруто Узумаки, сын Четвертого Хокаге. Конечно, всеобщей любви народа я не имею, но как минимум никто убить меня не пытается, заботятся в больнице, и даже пытаются обучать. Даже тот же Шисуи не засадил за решетку, до выяснения, хотя наверное мог — это ведь его прямые обязанности. Но не стал — боится конфликта с Четвертым? Просто его уважает? Или местного меня с ним что-то связывало? Не знаю. Хорошо ли это? Наверное да. С этими мыслями я пришел домой.

— Ну, как все прошло? — поинтересовалась Кушина за ужином. Отец же смерил Изуми тяжелым взглядом, словно бы высказывая что-то, что могла бы понять только она. Видимо был какой-то разговор… — Отлично! Я научила его теневым клонам и установке стены из грязи, у него довольно хорошее сочетание стихий, Вода и Земля, — ответила за меня сестрица, так и лучащаяся гордостью.

— Ого! Неплохо для первого дня обучения! — удивилась Кушина, и даже Четвертый поднял бровь, правда, как обычно, промолчал. — Молодчик! — в плечо резво ткнули кулаком, после чего Юки усмехнулась, ну а я впрочем не обиделся, — видимо с ее стороны это означало высшую похвалу.

— На самом деле спасибо, Изуми, ты не представляешь, как ты мне помогла, — сказал чистую правду я.

— Незачто пока. Ты главное не расслабляйся, дальше будет больше! — в янтарных глазах полыхнула искорка коварства. Я лишь улыбнулся, — что же ты замыслила, наставница-сестрица… Наконец, через несколько минут, мы остались одни с Кушиной. Ксо, надо же помочь ей с уборкой и я, повинуясь повадкам своего предшественника собрался было встать и помочь, но ощутил, что страшно измотан.

— М-а-а-м, извини, что не могу помочь с готовкой и уборкой. Я бы рад, но… — получилось лишь развести руками и виновато посмотреть на родительницу.

— Ерунда сынок. Мне приятно, что ты не забываешь о своих обязанностях, но тренировки с таким результатом будут куда важнее, — ответила мать, улыбнувшись. М-да, теперь мне понятно, откуда Изуми унаследовала такую располагающую улыбку…

— Но все-таки… — я сложил печать и возникший у раковины клон моментально принялся за важнейшее дело наведения чистоты и порядка.

— Спасибо, Наруто, мне это сильно поможет, — Мать подошла ко мне со спины и чмокнула в макушку. Приятно… С трудом дойдя до душа и слегка освежившись, я плюхнулся на кровать, глядя в темный омут потолка. Может связаться с лисом, обсудить новости? Впрочем, я отказался от этой идеи — надо все-таки дать ему возможность отдохнуть, да и сил набраться. Виделись только этой ночью, он все-таки не мамочка, за мной бегать…. Пусть передохнет, что ли.

Глаза понемногу начали слипаться и я заснул в обнимку с мыслями, которые так и не смог различить.

Курама тем временем, даром время тоже не терял — за сутки, прошедшие с момента его возвращения в лес, он уничтожил около двух десятков птиц, десяток кроликов и парочку волков. Удивившись лишний раз людской глупости обитать рядом с такой довольно-таки опасной живностью, демон завалился на боковую в своей норе, которую он копал вчера целый день. С удовлетворением, биджуу заметил, что стал немного больше, теперь уже напоминая размерами небольшого бычка. Попытавшись аккуратно расправить хвосты, он заметил, что хвосты слушаются его как-то неохотно. Инспекция своего достояния принесла печальные вести — некроз восьми из девяти хвостов, причем окончательный и бесповоротный.

У тела было слишком мало чакры, чтобы поддерживать девятихвостую форму, и теперь биджуу предстояло начать сбор силы заново.

А ведь каждый хвост был получен совсем не в подарок или не в кулуарах — каждый из них был наполнен отсветом полыхавших деревень, наполнен криками обезумевших от страха и ужаса людей, состоял из бешеной ярости хвостатого зверя, вершащего свой суд над этим миром в наиболее простой и эффективной форме — бить и бежать.

Одновременно с этим, лис подумал о своем носителе. Тот ни разу не связался с ним за весь длинный день. Наверняка он сильно занят, но как минимум в порядке — Курама чувствовал состояние Наруто как собственное, ощутил даже его работу с чакрой, чему внутренне удивился и даже обрадовался. Стихии нового тела лис тоже уже ощутил и не видел в том большой проблемы — как ни крути, но сам Кьюби был живым воплощением Огня, а значит, Наруто сможет овладеть одной из привычных ему стихий. Что ж, это радует.

Биджуу грустно вздохнул, снова взглянул на свой последний хвост и провалился в сон, тихо надеясь на светлое будущее как для себя, так и для своего непутевого, но такого близкого и дорогого сердцу джинчуурики.

Эпизод 14. Депрессия по лисьи

Следующая неделя пронеслась таким галопом, что дни казались чем-то вроде часов — здоровый сон в Академии на лекциях Ируки-сенсея (скучно было невыносимо, я даже не мог определить, какую именно жизненно важную мудрость чуунин старался вложить в наши неокрепшие умы), приведение себя в физическую форму путем нарезания кругов вокруг Конохи (полигончика было уже мало — привык!) и тренировки на истощение с Изуми. Лис, похоже, был занят жизненно важным делом по восстановлению силы, и меня не беспокоил, тем самым я впервые оказался наедине со своими мыслями на кажущийся годовым, недельный срок.

После достопамятной разборки с Кибо и его прихвостнями. Удалось добиться относительного нейтралитета, ну, можно сказать даже авторитета — насмехаться перестали, наверное для «местного меня» это было бы сродни тому, что Шинигами решит вспороть себе живот, чтобы устроить своим пленникам преждевременную амнистию (вечность — это порядочный срок!).

Впрочем, любимцем народным я тоже не стал — да и не слишком стремился. Но участвовать в общественной жизни все-таки приходилось — как минимум в отработке навыков командной работы, да и просто в небольших посиделках по интересам. К своему удивлению, удалось найти общий язык с Роком Ли — в моем мире мы общались дай Боги раз пять. Видимо, толстобровик смекнул, что не он один заботиться о своей физической подготовке, потому время от времени мы организовывали совместные забеги, создавая тем самым здоровую конкуренцию. Неджи, Тен-Тен, Шино, Чоджи… — с ними все выходило как-то более мимолетно.

Тяжелее всего вышло с моими же сокомандниками, неожиданно ставшие будущими, а не вполне себе настоящими. Главной проблемой и занозой в моей все еще толстой заднице стал Саске. Мне и так было трудно даже представить нашу встречу в этом мире, но представить себе, что мы снова будем сражаться вместе в составе Команды №7… Умом я конечно понимал, что этот «Саске» еще не стал тем чудовищем, руки которого были по локоть в крови, и который сделал из меня морального и физического инвалида, но ничего не мог поделать со своими воспоминаниями или ассоциациями. Простить ему Аяко я не мог. Дошло до того, что сидя неподалеку от него, я с удивлением обнаружил, что кручу кунай, рефлекторно достав его из своего подсумка. Едва успел спрятать, прежде чем кто-то заметил. А ведь могу и не сдержаться однажды….

Сам Учиха и вовсе не производил впечатления будущего преступника мирового масштаба: я, конечно, всякое видал, но лицезреть Саске с розой в зубах, подкатывающего к одной из девушек на потоке и говорящего нежные слова в духе «Истосковалась по любви, котёночек?»…

Это… Это сильно. Но на удивление, он был не слишком успешен в этом подходе, и каждое поражение ненадолго превращало его в более знакомого персонажа: потерпев поражение на любовном фронте, Саске уходил куда-то вдаль или тренировался, после чего вновь надевал маску плейбоя-инфантила. Внутренне я посмеивался, что уж сказать — хоть где-то карма настигла, пусть даже в другом мире.

Харуно же пока оставалась сама собой — все также не слишком жаловала меня, все также бегала за носителем Шарингана. И как ни странно, тот также отталкивал её, правда перед тем говоря, мол «мы не созданы друг для друга, и не взойдут цветы любви». Даттебайо, он блин еще и стихи пишет! Кошмар, цирк, розовые сопли!..

Прогресс не оставался незаметным и для семьи, в частности для матери и обеих сестер — Изуми было просто приятно и радостно, что её труды были не напрасны, Кушина замечала, что я становлюсь храбрее и увереннее, я улыбался, едва сдерживаясь, чтобы не проявить себя настоящего в полной мере — ну хоть сами себе объяснения находят, хорошо же? С отцом-Хокаге же отношения оставались никакими: крепких слов с его стороны я не слышал, случалось, что Каге нет-нет да улыбается, в том числе во время ужина, когда я или мама пересказывали события дня (либо я молчал, а мама пересказывала пересказанное). Но все остальное время Намиказе казался холодным сосредоточенным человеком, словно его что-то терзало изнутри, а на лице время от времени проступал если не страх, то некоторая тревога. Не иначе, о деревне думает.

Лис дал о себе знать в конце недели, когда я, будучи на тренировочном полигоне вместе с Изуми, осваивал одну из не многочисленных атакующих техник Дотона — а именно метал камни как снаряды. Получалось не ахти — не хватало концентрации.

— Представь, что камень — это марионетка, которой ты можешь управлять с помощью нитей. Дернул в одном месте — поднялась ручка, дернул в другом — голоса опустилась. Ты должен почувствовать в пальцах чакру и придать ей вид нитей, после чего держать это состояние в мозгу — тогда ты сможешь спокойно поднимать вещи покруче, чем этот булыжник, — Изуми сложила три печати и выбросила руку с растопыренными пальцами, после чего полузасохший дуб, начал шевелиться, словно живой и начал резво подниматься, оставляя под собой змеиной формы корни, тащившие за собой дерн земли. Сестрица взмахнула рукой, после чего древо с шумом приземлилось на место. На лбу девушки выступил пот.

— Уф. Ну, попробую, — сказал я, призвал ещё пару клонов (да, теперь я мог создать до шести штук). И совместными усилиями, мы стали пытаться метнуть камень (к слову, вчера почти получилось). Сестрица в это время присела на собственноручно сделанную из земли табуретку и погрузилась в изучение книжицы, которую стала носить на наши тренировки едва ли не с начала наших занятий — как потом выяснилось, это был самоучитель по медицинским дзюцу, ибо в первый же раз я ухитрился заработать несколько фингалов и царапин, которые были оперативно залечены любящими руками аловолосой наставницы. Идиллия…

— Наруто?

В голове раздался басок, в котором легко угадывался звериный рык. Ответить я не мог, потому что сейчас, как выразилась Изуми, мне нужно полностью сконцентрироваться на контроле чакры. Ничего, ещё чуть-чуть…

— Наруто, как твои дела? В голосе проступили признаки паники.

Сконцентрируйся, Наруто, сконцентрируйся….

— НАРУТО?!

Судя по всему биджуу решил невесть что, потому что его эмоции страха, если не сказать паники, захлестнули меня холодным потоком, отчего у меня по спине пронеслись десятки мурашек. И этой вспышки оказалось достаточно, чтобы камень, едва поднятый мной на уровень колен, лишившись поддерживающей его чакры, рухнул вниз.... прямо мне на ногу.

— А-а-а-а-а-а, бля… — прокричал я, схватившись за свою «травмированную конечность» и начал прыгать на здоровой, извергая слова и словечки, многие из которых даже написать нельзя. Сестрица оторвалась от чтения, удивленно взглянула на меня, после чего её янтарные глаза полыхнули праведным гневом. Так смотрят на проштрафившегося школьника строгий учитель, обнаруживший, что написанный им учебник стал картинной галерей не всегда приглядного содержания.

— Наруто, ещё один мат и я тебе врежу! — возмутилась девушка, и судя по всему для усиления эффекта, похрустела пальчиками.

— Изуми, милая, дай мне минутку передохнуть, — попросил я, боль понемногу проходила, но поскольку лис всполошился явно не на шутку, или что-то случилось.

— Хорошо, но ты крадешь время у самого себя, — пожала плечами куноичи, снова занявшись чтением, в то время как я, прихрамывая, зашел в тень дерева и осторожно присел, прейдя в подсознание, где наличествовал эмообраз лиса — ведь его физическое тело было где-то в лесах под Конохой. Притом тот был ярче обычного — какой-то рыже-фиолетовый, что означало, что он был чем-то напуган. Надо же, тут есть что-то, способное напугать Девятихвостого?

— Курама, я ж блин чуть ноги не лишился из-за тебя! — в сердцах сказал я призрачному лису, который неожиданно перебил меня:

— У тебя все в порядке? Ты же почти три дня со мной не общаешься! — увидев меня, судя по всему, вполне себе здорового, но морщась от фантомной боли в задней лапе (еще один «подарок» от запечатывания — Курама ощущал мои раны, пусть и не так, как это делал обычный человек) обеспокоенно спросил лис. Сдержать умиленную улыбку мне все-таки не удалось, да и здесь я был царь и бог, потому чувство боли осталось там, в материальном мире. Я провел ладонью по проекции лиса, взъерошив призрачную, но от того не менее горячую на ощупь шерсть. Тот стремительно рыжел, возвращаясь к своему обыденному расположению духа.

— Да нет, Курама, все хорошо, просто времени свободного считанные минуты, то тут то там, то тренировки, то Академия, то семья. Да и ты как-то не выражал недовольства таким режимом, я подумал, что ты хочешь побыть наедине с собой, вернуться к своим корням, слиться с природой, — развеял я опасения лиса. Тот вдруг протестующе затряс головой:

— Нет-нет! То есть, сначала так и было, но потом… Потом я понял, что длительная изоляция от человеческого общества в любом его проявлении для меня также губительна, как цепи Гедо Мазо. Первые три дня мне действительно было очень хорошо — спи сколько и где хочешь, дыши свежим воздухом, наедайся парным мясом от пуза и мечтай о своей будущей силе. Но потом… Потом снова начала просыпаться жажда крови… Ко мне начали возвращаться мои прежние, казалось бы давно исчезнувшие благодаря тебе привычки — мне вновь понравилось мучить своих жертв перед смертью, чувствовать их ужас всем своим естеством. Если ничего не предпринять, уже через две недели у меня может опять поменяться мировоззрение, а через месяц я могу… Снова возжелать твоей смерти, — совсем тихо сказал демон.

От этих слов я зябко поежился — оказывается я и понятия не имел, насколько все серьезно, ведь последние годы лис вел себя адекватнее большинства его знакомых из числа людей, за исключением того казуса в их первый день в этом мире, и привык думать, что лис полностью себя контролирует. Оказалось, это было не совсем так.

— Не хочу снова становиться животным, не хочу снова потерять себя… Прошу тебя, забери меня отсюда, пока… Пока ещё не поздно, — едва слышно сказал демон, пустив одинокую слезу. Я почувствовал такую тоску, будто сердце сдавили тисками и медленно пытались раздавить каждый сосудик.

— Хорошо… Тогда приготовься, я тебя отзову, — тихо прошептал я, удивленный такой долгой, и что удивительно еще больше, такой эмоциональной речи от Курамы. Вернувшись в обычный мир, я незаметно сложил печати, после чего внутри как-то стало резко теплее, а в сознании вновь возник сторонний наблюдатель, но от него пришли такие искренние лучи счастья, что я снова не смог сдержаться и улыбнулся, после чего снова вернулся к занятиям.

— А ты времени даром не терял, Наруто! — сказал Курама, едва только увидел, как камень, уже познакомившийся с моей ногой, покорно взмыл ввысь и остановился на уровне живота. Я ощерился, и задал ему направление в сторону леса. Каменный снаряд просвистел как пробка, унесясь куда-то в лес и породив вокруг себя треск молодых деревьев, безжалостно ломаемых в процессе.

— Молодец! — совершенно искренне выдала сестрица, неведомым образом возникнув у меня за спиной. Не иначе, штучки АНБУ, — На сегодня хватит, отдыхай. Увидимся вечером! — и, подмигнув, унеслась восвояси.

Это что же, намеки на флирт со стороны собственной сестры?

— Нет балда, — Курама усмехнулся, возвращение ко мне подняло ему настроение, отчего тот не стал откровенно издеваться, — просто девочка видит, как ты стараешься ради нее, вот и пытается тебя соответствующим образом замотивировать.

— Эта «девочка» на три-четыре года старше меня! — запротестовал я, — И потом, какая же она девочка, тут уж девушка скорее. «Если не женщина» — пронеслась шальная мысль в моей голове.

Курама расхохотался, вынудив и меня начать посмеиваться:

— Для меня вы все мальчики-девочки, мне ж сколько лет то… Уж и не упомню… Так что, ты призовешь меня сегодня?

— А ты точно хочешь в реальность? — спросил я.

— А кто ж не хочет! — Ну хорошо, хорошо, — я сложил печати, — Готов?

— Всегда! — рявкнул совершенно счастливый биджуу.

Эпизод 15. Заговор

Хозяин кабинета не слишком любил яркий дневной свет. То ли сказывалась его деятельность, неразрывно связанная с этим вечным спутником человека, то ли мрак сгустился в его собственной душе, потому его не мог разогнать даже огонь от печати в камине. И менять что-то ему было сложно — банально не оставалось времени.

Данзо Шимура тяжело откинулся на глубокое кресло, в котором восседал вот уже второй десяток лет. Между прочим качественное — сам сделал, в молодости у него была мечта стать столяром, притом даже не самым плохим. Вот только что-то не сложилось, и разменявший пятый десяток мужчина нашел себя на руководящей должности теневой организации, которая конечно же, служила деревне, защищала Хокаге и бла-бла-бла… Вот только интересно, не будь Корня, он, Данзо, был бы еще жив?

Шимура вздохнул, налил себе полную чашку кофе из горячего котелка. Пить совершенно не хотелось, но тоска, готовая поглотить все и вся, сидела где-то глубоко и требовала хоть чего-то, чтобы отвлечься. Да какая там тоска, в самом деле, в его то возрасте — ему уже сожалеть особо не о чем. Или есть о чем?

Был ли он прав тогда, сорок лет тому назад? Возможно, прими он тогда лучшее решение, не было бы сейчас того, что есть? Возможно, Коноха была бы куда сплоченнее, а Воля Огня стала бы действительно масштабным проектом, как того хотели Хаширама и Тобирама-самы?!

Никто не любит быть избранным. Никто, потому что решения такого вот «избранного» глобальны, и в итоге один росчерк пера перекраивает реальность до неузнаваемости. В его случае, хватило и поступка. И вот он сейчас здесь, хотя по идее, должен лежать в гробу, а то и вовсе, где-нибудь в земле, подальше от посторонних глаз. Старик уж точно не позволил бы. Даже несмотря на то, что они как будто ещё друзья. Политика играет по своим правилам, увы.

Зазвенел звоночек. Шимура поднял голову. В дверях возник шиноби, полностью закрытый капюшоном.

— К вам Учиха Шисуи, Данзо-сама. Меньше всего ему сейчас хотелось общаться с кем либо. Но к сожалению, Данзо ждал его визита.

— Проси, — негромко сказал глава Корня.

Спустя пару минут перед Данзо стоял молодой шиноби с короткими растрепанными волосами, одетого в темный костюм с высоким воротником рубашки. Не иначе из дома — Шисуи был очень пунктуален. И какие вести принес этот парень, куда важнее. От них слишком многое зависит.

— Здравствуй, Шисуи. Судя по твоему встревоженному лицу — все очень плохо?

— Ваша проницательность никогда вас не подводила, Данзо-сама, — вздохнул Шисуи, — К сожалению, я принес вам не те вести, которых вы так ждали.

— С мое поживи, не такому научишься. Ладно, докладывай.

— Клан сейчас в смятении. Многие недовольны текущим положением дел. Некоторые начинают загораться реваншизмом. Мол, хотим жить так, как жили при Мадаре.

Данзо вздохнул.

— Но ведь вам выделили целую нишу, осуществление защиты деревни от всякого ворья и преступников, а это очень серьезная работа, за которую деревня благодарна вам.

— Жаль не все такого высокого мнения о Военной Полиции, Данзо-сама. Многие видят в этом средство по отстранению Учих от власти. Идеи Мадары во многом становятся популярны также из-за того факта, что деревню создавали как клан Сенджу, так и клан Учиха. А значит, у нас, по их мнению, должен быть паритет в плане власти в Конохе.

— И это самая большая наша проблема, Шисуи-сан. И сам я тоже недоволен тем, что творят Сарутоби и Узумаки. По видимому мой друг решил взять реванш за «Рассвет». Только теперь сделать все так сказать самолично. — Вы полагаете? — Шисуи умел скрывать свои эмоции, несмотря на свою репутацию весельчака, долгая служба в АНБУ очень этому способствовала, но только люди, давно и хорошо знавшие его, понимали, что Учиха раздосадован. Расстроен и раздосадован.

— Факты — вещь упрямая, Шисуи. Вспомни, что произошло четыре месяца назад?

— Голосование в Совете относительно бюджета на снабжение Военной Полиции. Мнение разделилось — так, клан Узумаки полностью поддержал идею, в то время как Фугаку-сама пытался обратить внимание уважаемых старейшин на то, что многие, если не почти весь клан живет именно службой, которая дает относительно неплохой оклад, а без этого окажутся банально на мели — конечно, у нас есть ремесленники и торговцы, как и у всех, но многие члены клана служат из-за нужды в заботе и помощи старым и больным родственникам, у многих семьи, дети.

— И оба мы с тобой знаем исход, — даже после моей собственной речи, что ослаблять таким образом наиболее боеспособное подразделение Листа не просто глупо, но и политически опасно, в чем меня поддержали Хьюги, с речью выступил Сарутоби, дескать в деревне за последнее время не происходило сколько-нибудь серьезных преступлений, а значит тратить на оборону тридцать…или даже сорок процентов бюджета деревни глупо, и что намного лучше инвестировать эти средства в торговлю со страной Ветра, поскольку те, в силу особенностей своего климата, сильно зависят от поставок продовольствия и в целом считается одной из слабейших по экономическим показателям стран. И наш общий друг, пользуясь тем, что Клан Сарутоби является наиболее крупным торговым кланом Конохи, решил втихую стать монополистом на рынке Песка, — усмехнулся Данзо, — А поскольку казна не бездонная, то он решил ударить по оборонке. И каков же результат?

— Проект был принят большинством голосов, четверо против трех, с учетом того, что Минато-сама владеет правом двух голосов. Наверное это можно счесть утешением, учитывая что Совет предлагал в целом сократить штаты Военной Полиции, что выбросило бы многих просто на улицу. А так потери оказались только денежные, но это привело к росту популярности радикальных идей.

— Когда человеку нечего терять, он начинает помышлять о революции, — тихо произнес Шимура, постукивая пальцами по столу, — Кто наиболее склонен к распространению этих идей?

— Яширо и Инаби, лейтенанты третьего и четвертого отрядов Военной Полиции. Вы наверняка их помните, Данзо-сама.

— Да, сложно забыть. Они кажется, организовывали предвыборную кампанию Фугаку двадцать лет назад, когда проходили выборы Четвертого Хокаге, — Данзо едва заметно скривил губы, вздохнул. А ведь именно с этого все и началось, пожалуй.

— Ваша память вас не подводит, Данзо-сама. И как вы понимаете, лично они не хотят забывать его тогдашнего поражения. А если учесть их влияние на клан, то аналогичное мнение втайне или в частности высказывают и другие.

— И таким образом мы получаем критическую массу, готовую подорвать весь Лист, — Данзо замолчал, задумался, — А что сам Фугаку? На совете, да и при личных беседах он как всегда непроницаем. А каков он… — Шимура задумался, подбирая слова, — на своей территории?

— Сложно сказать однозначно, Данзо-сама, — Шисуи пожал плечами, — Могу лишь предположить, что он в смятении, хотя прочесть истинные мысли и чувства Фугаку-самы крайне сложно. Но я бы не стал предполагать, что он выступит на стороне Деревни — и главным образом из-за своего долга, как лидера клана. Вы ведь понимаете, Данзо-сама…

— Конечно, Шисуи. Если пойдут все, а Фугаку станет упирать на мир, то его как минимум объявят предателем. А то и вовсе, скинут с поста лидера клана. Ему есть что терять, особенно после того случая. Потеряв шансы на шляпу Хокаге, он точно не захочет лишиться и поста главы клана. Как говорит народная мудрость — лучше синица в руках, чем журавль в небе. Молодой шиноби молча выслушал тираду Шимуры, после чего отвел взгляд.

— Что-то не так? — тихо спросил Данзо.

— Да… у меня было небольшое предложение, — начал было Шисуи, глядя прямо в лицо старого воина. Шимура взгляд выдержал, подавил желание отвернуться, — заповедь «не смотри Учихе в глаза» он помнил с малых лет. Побарабанил по столу, но все-таки спросил:

— Котоамацуками?

— Да, — теперь лицо молодого Учихи было похоже на маску. Этот план казался ему настоящим выходом из положения, который сможет хоть как-то остановить надвигающийся мятеж, грозящий перетечь в полноценную гражданскую войну, которая, однажды уже едва не произошла. И теперь фитиль этого давно погасшего было конфликта вновь грозил быть подожжен очередной политической игрой. И вот теперь это «чудесное спасение» оказалось лишь дымом.

— Ну, теперь уж сам видишь, — развел руками Данзо. Затем старик промолчал, слегка кашлянул, — этот кашель донимал его уже несколько дней, но идти к медикам пока не хотелось, — И да, Шисуи. У меня к тебе самому просьба будет…

— Да, Данзо-сама? — на лице молодого Учихи, пусть и едва заметно, возникло удивление, — Шимура был его непосредственным командиром, и пусть он и оказался довольно неплохим человеком, но просил кого-то он довольно редко, особенно подчиненных. Впрочем, приказы он тоже выдавал без излишнего давления, — его авторитет позволял такое «демократичное» поведение.

— Будь поосторожнее. И даже дело не столько в клане, сколько в других, — Шимура понизил голос, но Шисуи все прекрасно услышал, — Берегись. Твои глаза — слишком уж ценны, и не только в благородных целях. Я не думаю, конечно, что до этого дойдет, но Хирузен способен на многое. А мы не можем тебя потерять, Мерцающий Шисуи. Я не могу.

— Так точно, — тихо сказал парень. Данзо снова посмотрел на него, прокручивая в голове возможные варианты развития событий. Парня было жаль, что уж говорить. И он и вправду талантлив, нечего сказать. И использовать пацана в качестве политической фигуры не хотелось. Совсем. Ему и так хватило на миссиях. Да и не только…. Но к сожалению, даже он, Глава Корня, не мог ему ничем помочь. Помогай ему Боги….

— Можешь идти, Шисуи.

— Прощайте, Данзо-сама. Благодарю за аудиенцию, — парень поклонился и тенью покинул комнату. Шимура проводил его долгим взглядом, после чего погасил свечи.

— Символично, — подумал Данзо, — словно бы я погасил вместе с ней и все свои надежды на мирный исход. Но к сожалению, «будто бы» все быстрее превращалось во «вполне себе реально».

И сможет ли он принять верное решение сейчас, глава Корня все ещё так и не знал.

Эпизод 16. Турнир Академии: Брат против Сестры

Сегодня снова было снежно. Ко всему прочему, стемнело довольно рано, и потому к четырем часам уже стояла почти непроглядная темнота, которая становилась еще и непроглядной из-за валящего с неба снега. Интересно, кто его столько попросил и кто эту просьбу выполнил? Неудобно же… Но находилось и кое-что интересное. Например, Огоньки. Они были красивые, — падали прямо с неба, а потом медленно оседали на землю, теряясь на земле. Удивительно, что никто не замечал их — все шли мимо, словно ничего особенного в этом и не было. Старик Третий и Ирука-сенсей рассказывали мне о том, что с небес падает снег, который отражается в лучах Луны и фонарей, потому и начинает блестеть. Сказать по правде, я им не слишком то поверил — как-то уж очень буднично у них все выходило.

Вот и сегодня я снова бродил по улице, подставляя лицо снегу и наблюдая за кружащим его вихрем. Интересно, а сколько их все-таки есть? Как-то раз я попытался их подсчитать, но получалось это плохо, — после тридцати я сразу терялся, а в глазах начинало рябить. Но мне становилось только веселее и сам не знаю почему.Впрочем, сегодняшний день явно отличался от обычных. Почему-то мне казалось, что сегодня что-то произойдет.

Тихо шурша снегом, я зашел в парк. Большой, с кучей деревьев, на которых сейчас то тут то там лежали большие снежные шапки. Вот я добрался до своего местечка — поваленного дерева, точнее одинокого пенька, столь большого, что его вполне можно было засчитать за природную скамью, рядом с которым я иногда жег костры и воображал себя путешественником в походе.

В этот раз пенек не пустовал. Я осторожно приблизился, чтобы не напугать нежданного пришельца.

На пеньке, раскинув руки и ноги, лежала невысокая девочка примерно моих лет. Тонкая, явно поношенная шубка (то ли красная, то ли рыжая, ее цвет постоянно менялся в отсветах стоящего неподалеку фонаря), такая же шапочка, из-под которой пробивались густые темные волосы, спускавшиеся каскадом с пенька, как едва заметный в холмах на картинке ручеек. Девочка казалась спящей.

Странная какая — под снегом спать!

Подойдя к пенечку, я заглянул в ее лицо. Она и вправду почти спала, только глаза двигались, выдавая бодрствование. Причем такого цвета глаз мне не приходилось ещё встречать — желтовато-то янтарного оттенка, от которых искрился снежок.

— Привет! — нарушил я тишину зимнего вечера. Девочка вздрогнула, приподнялась на локотке. Посмотрела на меня. Никогда еще не видел такого странного взгляда. В ее глазах словно был какой-то туман, на личике читалось какая-то отстраненность, словно бы здесь и сейчас она только телесно, а мыслями унеслась куда-то далеко.

— Ты давно тут сидишь? Я обычно прихожу пораньше, но сегодня особый день — снегопад, а в это время можно увидеть огоньки! Видела когда-нибудь? Обещаю, тебе понравится!

Взгляд девочки ни разу не изменился. Внезапно она принялась осматриваться вокруг, в глазах внезапно полыхнула какая-то паника.

— Эй, да ты продрогла небось, — девочка и вправду была довольно бледной, тонкие губы беспрестанно шевелились, словно она силилась что-то сказать, — Хочешь, отведу тебя домой? Где твой дом? — продолжал я говорить, надеясь, что странная девочка прервет свое молчание.

— Дом… Дом… Кушать… хочу, — едва слышно, практически бесцветным голосом произнесла девочка.

— О, так с этим я легко помогу! Тут неподалеку есть раменная, хозяин — добрый и хороший человек, я там всегда кушаю рамен, а иногда он меня за так кормит. Пойдем, что нибудь придумаем! Я резво схватил девочку за руку, отметив, что она была будто невесомой и быстрым шагом пошел к своему любимому заведению. Девочка едва поспевала за мной, раскачиваясь из стороны в сторону.

Но самое удивительное было в другом, и отметил я это очень много после — девочка тогда крепко держалась за мою руку......

Подождите…

Это ведь.....

Я открыл глаза. И снова увидел над собой только беленый потолок. И холод снегов в одно мгновенье сменился на прохладу простыни посреди бушующего лета.

— Эти сны меня доконают, — тихо сказал я, поднимаясь. Настроение с самого утра стало никакое. Удивительно, но я даже не сорвался в слёзы — просто было тоскливо, как бывает тогда, когда собираешься гулять, а за окном начинает лить совершенно неприятный своим наличием дождь.

Утро и большая часть дня прошли как в тумане, — завтрак, поход в Академию, очередные лекции Ируки-сенсея. Я тихо смотрел на активно жестикулирующего чуунина, старавшегося хоть как-то разогнать атмосферу скуки, которая буквально висела в воздухе, но тем не менее лучше не становилось. Курама в очередной раз занимался важным лисьим делом — пожирал разного рода живность в лесах Конохи, не забыв однако, справиться о моем психическом состоянии — почувствовал хандру посредством мысленной связи.

Что же мне делать, а? Впору к специалистам наверное обращаться, потому что если так пойдет и дальше, то есть риск загреметь в больничку, и совсем не стандартного рук-ного восстановительного толка. Интересно, а где в этом мире держат людей со съехавшей крышей? Потому что если с этими снами не справиться, то я рискую в этом чудном заведении не просто отдохнуть, а вполне себе загреметь до конца своей жизни. Ну или стать вторым Мадарой или Обито… В плане безумности, конечно, до их, да и своего прежнего уровня сил мне как раку до горы Мьебоку. Кстати, Жабьего Босса тоже как-то не хватает, да и Фукасаку с Шинмой…

От этих воспоминаний настроение у меня существенно выросло. Ну, с другой стороны, не только же негатив я забрал с собой в этот новый дивный мир? Но проблема-то остается, а решение пока не наклевывается. И официально с этим ничего не сделать — ведь рассказ о моих кошмарах с Аяко вызовет дальнейшие вопросы, которые вскроют факт моей принадлежности к иному миру. А я все еще боюсь разоблачения, потому как не знаю, что за тем последует. Да и за Кураму страшно.

За этими мыслями я и не заметил, как оказался на старом добром Тринадцатом. Судя по тому, как Ирука, на правах инструктора, раздавал народу сюрикены да кунаи, предстояла отработка боевых умений. Ну, в этом, помимо владения стихийными элементами, мы с Изуми тоже продвинулись. Даже странно говорить — мы….

Юки тоже была здесь. С показной безмятежностью она продефелировала к мишени, словно говоря «лучше меня никого нет, бездари!». С глухим стуком тройка кунаев влетела треугольником в девятку, восьмерку и семерку, в то время как звездочка застряла точно в центре мишени. Я удивленно моргнул, — у сестрицы был неплохой глазомер, а может дело в банальной практике, ну или её тоже кто-то натренировал — старшая сестра или отец.

Дошла очередь до меня. Получив комплект из трех кунаев и сюрикена, я подошел к рубежу. Дальнейшие события сопровождались удивленным уханьем, оханьем и поднятыми бровями как сокурсников, так и сенсея — кунай попал точно в десятку, два других попали в девятку, а звездочка сюрикена ухитрилась нахлобучиться на ручку одного из них (видимо это народ и смутило больше всего). Довольный собой я отправился обратно, и как только остановился, в мою спину прилетел кулачок. Обернувшись, я увидел Юки.

— Молодец, братец! — рыжая протянула руку, и я, с некоторым сомнением, но все-таки дал ей «пять». Как ни странно, но девчонка действительно была искренна в своем порыве — а стуком она выражая внезапно нахлынувшие теплые чувства. Остальные сокурсники оказались не столь одиозными — кунаи с сюрикенами летали то так, то так. Примерно на нашем с сестрой уровне остался только Саске. Мне стоило больших трудов сдержаться, в то время как остальные не слишком придали этому значение. Ну попал и попал, так что тут такого? Видя это, Ирука что-то пробурчал и решил организовать спарринги.

Первым моим противником оказался Ли. Наверное, будет не очень просто, учитывая, что мы вместе тренировались. Но этот факт толстобровика, в отличие от меня, волновал не слишком сильно — тот был явно настроен на успех.

— Ну что, Наруто, проверим наши силы? — улыбнулся будущий мастер тайдзюцу, в темных глазах пылал азарт.

— А, давай! — воодушевлять он умел, а может я просто так и не научился уходить от провокаций? Не знаю. Бой начался. Рок Ли сходу рванул вперед, справедливо полагаясь на свою скорость и ловкость — все-таки у него была как раз нормальная, даже можно сказать атлетичная фигура, не в пример мне, борову, пусть и сумевшему избавиться от десятка килограммов. Однако, в отличие от Ли, я знал стиль боя своего противника, как и главную слабость парня — неумение использовать чакру, как обычный шиноби.

Впрочем, Внутренние Врата конечно, та ещё штука, и Майто Гай наглядно доказал это в бою с Мадарой, но вряд-ли местный Ли уже поднаторел в изучении этих техник. Я ушел в сторону, прикрылся руками — брюнет принялся обрабатывать своими кулаками и ногами мой живот и сами руки, силясь пробить блок. Как и ожидал, я особо ничего не ощущал.

Ну что же, перейдем в контратаку?!

Пропустив удар в голову, стоило мне только сменить стойку, мне удалось поймать изворотливого парня, зарядив ему в живот уже собственным кулаком. Ли с шумом выдохнул, закашлялся, а я, пользуясь временной дезориентированностью противника, швырнул его в сторону, тот пропахал спиной сочную траву и врезался в небольшой холмик сбоку от полигона.

Но Ли не был бы собой, если бы просто сдался. О нет, только не он. Теперь он пытался разорвать дистанцию, орудуя ногами, и несколько раз они пролетали в сантиметрах от моих волос и лица, да так, что рассекаемый ими ветер казался штормом. Я тоже не стоял на месте, — отпрыгивая как мог, я стремился сократить знакомство своей физиономии с частями тела товарища. Вот только в плане выносливости мне еще было далеко до себя прежнего и я, плюнув на оборону, рванул в ближний бой, заблокировав несколько ударов и схватив толстобровика в охапку. Тот не растерялся и стал молотить кулаками мне в голову, я тихо шипел от боли, но терпел, потихоньку повышая нажим на тело и в частности на ребра парня. Ли ощутил, что вот-вот останется без ребер, потому через секунд тридцать «обнимашек» враг капитулировал.

— Победитель — Намикадзе Наруто! — констатировал Ирука, что-то чиркнув в блокноте. Я же отдышался и вернулся назад, все ещё обдумывая слова сенсея.

— Это было отличное сражение, Наруто! Как ты меня поймал, ума не приложу! — пожал мне руку Ли, успевший меня нагнать по пути.

— Да, ты тоже ничего… Если бы ты не пер в лоб, то хрен бы я тебя поймал, — сказал я с деланной улыбкой на лице. — Да ладно, мы же честно дрались, ты честно победил — все в порядке! — заверил молодой шиноби и исчез. Юки возникла около плеча:

— Братишка, ты меня удивляешь все больше и больше, — девушка стукнула меня кулаком (на этот раз кулак в кулак!) и отправилась на ринг. Её оппонентом стала незнакомая белоглазая девочка с синеватыми волосами и вселенской печалью в глазах.

— Узумаки Юкито против Хинаты Хьюга! — провозгласил Ирука.

Не Юки, Юкито. Ладно, буду знать. А вот и первый привет из этого мира на несоответствие моему: никакой Хинаты Хьюги я не знаю. Но, видимо, тут клан Хьюга заимел большее количество наследников, — повезло все-таки, что Неджи тогда выжил, хоть и провалялся в больнице с полгода….

Но главное не то. Значит, Намикадзе Наруто… Интересно, почему у сестры куда более привычная мне фамилия? Родились вне брака? Или может быть отец решил собственный клан основать? Такой, чтоб не уступал Хьюгам и Учихам…. Интеерсно, а кто еще есть из нашего клана? Дяди, тети, кузены и кузины…. Надо будет потом проработать этот вопрос — было неуютно быть членом клана из трех человек при десятках здравствующих Узумаки с Учихами.

Юки тем временем поднялась на ринг. Хината выглядела запуганной, словно её звали попить чаю, а вместо конфеток и собственно чая надели боксерские перчатки и заставили драться. Впрочем, после того, что я увидел, она больше напоминала грушу…

Бой продлился около двух минут. Девушки орудовали в тайдзюцу, притом обе работали на импульсе, если не сказать злости. Не знаю какой природы были такие эмоции у сестры, но вот новоявленная Хьюга дралась так, словно крыса, загнанная в угол. Но вместе с тем, в белесых глазах был виден и страх. В конце концов, после серии атак и контратак, Юки ударила девочку по лицу открытой ладонью и добавила ногой по челюсти. Хината отлетела в сторону и грузно осела на землю, с тихим, но прозвучавшим как выстрел, всхлипом.

Но воля к борьбе в ней еще была: девушка попыталась встать, но тут ее грудь оказалась придавлена сандаликом рыжей бестии.

— Сдавайся, — сухо сказала Юки, словно под ее ногой не сокурсница, а вошь была какая-то. Было видно, что уважения к представительнице Великого Клана, та не испытывает никакого.

— Нет! — неожиданно вскрикнула Хината, и даже смогла сбросить ногу противницы, но рыжая неожиданно села на ее живот и сдавила голову и шею белоглазой в удушающем захвате.

— С-д-д-д-да… — прохрипела Хината.

— Сдаюсь, сдаюсь, — пропела сестрица, отпуская свою визави, — Иди в куклы играй, а не оружием балуйся, — выплевывая каждое слово прочла нотацию рыжая.

— Победитель — Узумаки Юкито! — Ирука снова чиркнул в своем блокноте, — Следующий!

— Жестковато ты как-то с ней, — сказал я, когда сестрица вернулась к общей толпе болельщиков и потенциальных участников.

— Мне все равно, — махнула рукой сестра, — Такая как она не может и не должна быть шиноби. От такой вот неженки-беженки вся команда может отлететь уже на первом задании, — Да, в этом вопросе я был с ней солидарен. Вот только в моем мире такой проблемой становилась больше Сакура-чан….

— С другой стороны, она же новичок, дай ей шанс, может блеснет ещё, — возмутился я, правда, для порядка. — А какое тебе до нее дело, а? У тебя самого недостатков как камней в горе Хокаге! — парировала Юки, поднося свой кулачок к моему подбородку.

— Мне — никакого…. Но твой бурный темперамент меня порой просто пугает, — то ты убить готова, то любить… За эту реплику меня начали активно поколачивать кулачками, параллельно пылая щеками и грозясь сломать мне все косточки в отдельности и порознь. Аккомпанировал всему этому веселый детский смех. Я усмехнулся, и отступил в гущу толпы. Полуфинал оказался очень неожиданным. Помимо сестрицы, в полуфинал выбрались Неджи, Саске и…я.

Я вышел в полуфинал. Вот это дела….

Внутри меня начала бить дрожь. С кем же меня поставят драться? Со стервой сестрой или с этим плейбоем, точнее маньяком-убийцей, маскирующимся под плейбоя. На удивление, тот бился довольно неплохо, но Шаринган не применял — то ли берег силы, то ли просто его не имел. Если верно последнее, то у меня прибавиться шансов на успех….

Первыми бились Неджи и Саске. Оба представляли друг другу серьезную угрозу — все-таки наличие доудзюцу, да еще и с обеих сторон — это сильный козырь, потому презрительные усмешки пропали с лиц зрителей — каждый признавал, что шансы на успех примерно пятьдесят на пятьдесят. Неджи прагматично готовился к бою, заняв стойку, стал ожидать своего противника, совершенно неожиданно доставшего из-под сумка книгу и декламировавшего нараспев стихотворение?!..

Сраженья звук услышал я,

И меч беру промеж цветов

Бой будет честным пусть, друзья,

Но победить я все ж готов…

Неджи занял оборонительную позицию, Саске кружился вокруг него, как лис вокруг кроличьей норы, силясь выбрать момент для атаки. Учиха не ожидал, что Хьюга резко кинется в атаку, потому пропустил пару ударов раскрытой ладонью, парализовавших часть тенкецу на животе. К моему удивлению, Учиха собрался с мыслями, и разительно переменился: вместо веселого плейбоя-ловеласа-поэта стоял вполне себе расчетливый боец, готовый побеждать. Вот так перемена..... Но я все равно старался не смотреть, прикрывал глаза, чтобы вновь не рвать себе душу.

Между тем Саске зашипел, как растревоженная кобра и поднырнул под руку Неджи, нанеся три удара по ребрам, после чего отскочил прочь, опасаясь контратаки. Хьюга заметно поубавил прыть — хоть атаки Учихи были лишь физическими, но боль от них, разливающаяся кипятком по всему боку, сковывала движения не хуже той же Мягкой Ладони. Казалось, что Хьюга неизбежно проиграет этот бой, но у белоглазого оказался припасен свой собственный козырь — Бьякуган.

— Да разве честно это, друг?! — возмущенно рявкнул Учиха.

— Использование доудзюцу разрешено правилами турнира, — скучающим голосом произнес Ирука, а Неджи коварно ухмыльнулся.

Бой закипел с новой силой — Неджи без труда отбивал все атаки соперника и использовал свои коронные Касания Небес. Саске не успевал за движениями соперника, каждое из которых закрывало столь жизненно важные тенкецу. Тем не менее Учиха не собирался сдаваться просто так, потому за каждую серию молниеносных ударов соперника он бил его в торец, в голову, словом, куда мог дотянуться и на что хватало сил. Через пару секунд Учиха рухнул на землю, корчась от боли, а Хьюга заливал поляну кровью из сломанного носа, раскачиваясь как пьяница от легкого сотрясения мозга, явно не в состоянии продолжать бой.

— Сегодня публика была ко мне совсем уж равнодушна! — выдал Саске, прежде чем отключился. На арену выскочили медики, и унесли обоих в лазарет.

— Боевая ничья! — констатировал Ирука, и сходу объявил следующий поединок:

— Намикадзе Наруто против Узумаки Юкито!

Все-таки судьбе однозначно нравится надо мной издеваться. Иначе я не понимаю, как такое возможно. И я решил попробовать отыграть ситуацию назад, пока еще возможно:

— Ирука-сенсей, я сдаюсь! — сказал я, вздохнув.

— Это финальный бой, Наруто, потому капитуляция не принимается!

Я взглянул в голубые глаза сестрицы и к своему удивлению заметил, что она тоже не слишком рада тому, что происходит. Но вместе с тем в глазах полыхала и жажда победы, так что рассчитывать на снисхождение не стоило уж точно.

Вздохнув, я поплелся за сестрой.

— Обещаю, я постараюсь сильно тебя не бить, — сказала Юки тихим шепотом, чтобы услышал только я. — Аналогично, — подтвердил я. Хоть она и стерва, но как ни крути, сестра, получается. А значит калечить это чудо-юдо нельзя, хоть мне и хотелось бы выдать ей прогонные в первую же нашу встречу.

— Начали! — рявкнул Ирука.

— Нару… Ух ты, это что у нас тут такое происходит? — прошелестело в голове. Курама видимо хотел поделиться новостями за день, точнее сколько животных умял за сегодня, но обнаружил своего джинчуурики на ринге против собственной сестры.

— Драться будем… Типа турнир, — мысленно ответил ему я.

— Отлично! Значит я успел на самое интересное зрелище за свою новую жизнь! — довольно осклабился Курама и я ощутил, как он с интересом смотрит на Юки моими глазами. — Ты еще и билеты первые ряды достал, — протянул я, стараясь собраться.

Интересно, на кого он ставит….

Так, Юки по комплекции приблизительно похожа на Рока Ли, но разумеется, заметно тоньше во всех аспектах, девушка все-таки… Попробую использовать ту же тактику. Пока я размышлял, рыжая сократила дистанцию и попыталась зарядить мне в челюсть хороший такой апперкот, но я среагировал быстрее (мозги то те же, собственные!) и, перехватив руку девушки, запустил её в полет. Вот только Юки оказалась тоже не дурой и исхитрилась сменить вектор полета в другую сторону, попутно засандалив мне изящной ножкой по черепушке. Меня слегка зашатало, но сдаваться девчонке тринадцати лет мне уж точно не хотелось, отчего глаза начала застилать пелена ярости и гнева.

Тем временем сестрица приземлилась на корточки неподалеку от меня, но сила инерции протащила ее примерно еще на метр. На личике было написано неслабое удивление — видать все прочие уже падали от такого удара, но в этот раз сестрице попался серьезный противник — старший брат. Попытка использовать собственные ноги тоже успеха не принесли, — Юки легко рвала дистанцию, уходя в оборону. Вот зараза юркая!

Снова мы сошлись. Сестрица снова била меня кулачками, а я, прикрывая голову, начинал наступать. В глазах Юки я вижу азарт, но в то же время и радость. Видимо, сестрице часто не попадались достойные противники, или у нее просто было слишком раздутое самомнение, что она недооценивала угрозу.

Что-ж, глянем…

В течение нескольких минут мы снова танцевали друг вокруг друга, при этом более проворная сестрица продолжала наносить мне легкие, но ощутимые удары. Внутри меня начинали закивать, смешиваясь во взрывоопасный коктейль, азарт и ярость.

— Наруто, давай в клинч, иначе не достать! — проревел Курама, заводясь не на шутку — он мало того что чувствовал меня, так еще и сам судя по всему имел зуб на сестрицу.

Сказано-сделано, и теперь уже я начал теснить мелкую. В голубых глазах, кстати, копии моих собственных, все больше полыхало неверие. И это стало ее роковым просчетом — улучив момент, я схватил сестру за руку и швырнул через себя, слегка закрутив. Девушка врезалась спиной в землю, из нее в прямом смысле выбило дух, а изо рта вылетело что-то среднее между ругательством и жалобным стоном.

— Ох-х-хо…. — провыла та, раскидывая руки и обмякая, губы ее продолжали интенсивно двигаться, словно она пыталась надышаться.

Черт! Неужто не рассчитал? Она конечно гадина та еще, но не убивать же мне её, тем более на турнире детском!

— Юки! Я изо всех сил сдержался чтобы не нанести контрольно-добивающий по распростершейся сестрице и присел над ней, лихорадочно думая, что предпринять….

Блин. Ксо! КСО!!!

Эх, Курама… Ты совершенно был прав, называя меня полным идиотом….

Едва я оказался на одном уровне с сестрой, взгляд вместе с головой, резко мотнуло вверх, а челюсть ощутимо затрещала, как это бывает в результате атак, заряженных чакрой. Несмотря на свой конский вес, я пролетел по параболе снизу-вверх и грохнулся на спину, неслабо приложившись головой.

Последнее что я увидел, — это поднимающуюся, но старательно отворачивающуюся Юки. И голос Ируки, возвестивший, что первая крупная победа в этом мире подло ускользнула от меня из-за моих братских чувств:

— Победитель — Узумаки Юкито!

Эпизод 17. Тоска Рыжей, великодушие Блондина

Я вылетел в подсознание, вода, заменявшая в этом квазимире мою чакру, во мгновение ока пропитала мою куртку, отчего она мерзко слипалась со спиной. Приподняв голову, я обнаружил огромный силуэт лиса. — Что это за ерунда, Наруто?! Как ты мог позволить какой-то девчонке себя уделать?! — пророкотал Курама и даже ударил кулаком в разделявшую нас решетку.

— Она обманула меня… — вздохнул я, словно подмастерье художника, горячо любимый наставником, а сейчас узнавшего, что ради забавы тот рисовал на лучших работах своего мастера кляксы и галиматью, — она меня обманула…

Курама усмехнулся, в полутьме блеснули его вечно белые зубы.

— Ничего удивительного, на самом деле. Ты же из местных лохов выбился в лидеры меньше чем за две недели. А для таких как Юки, это очень серьезный удар, — она наверняка привыкла быть лучшей, да и вполне возможно, не сражалась с по настоящему серьезным противником. А ты все-таки войну прошел — тебе не в первой сражаться по настоящему, а не за барыш, — проанализировал ситуацию лис.

— Да уж, не поспорить. И расставаться с этим «честно заработанным» авторитетом ей уж точно никак не интересно. К тому же она давно привыкла, что местный я — просто боров, неспособный ни к чему, — продолжил я мысли своего хвостатого напарника.

— Но. мы же семья! Пусть мне и странно это говорить, наверное… Но, неужели она да и другие ценят меня только исходя из боевых умений?

— Ты живешь в деревне шиноби, что же им еще ценить, — пожал гигантскими плечами Курама, — Что делать будем с мелкой егозой?

— Да я так-то тоже помельчал, мы с ней получается примерно одного возраста, — сказал я пару слов в защиту «сестры», — да, я не стану на нее конечно кидаться, но наказать и проучить её все-таки придется.

— Нет проблем, дружище, — поддержал Курама. Интересно, что ему понравилось больше — идея о воспитании юной особы или возможность добавить юную душу в свою коллекцию съеденных и поглощенных животных и людей.

Я приблизился к лису, насколько это было возможно, оценивающе взглянул на своего «внутреннего демона» (в буквальном смысле!) Лис заметил это и напыжился:

— Чего?

— Да вот думаю. Интересно, смог бы ты сейчас одолеть Какаши-сенсея?

— А почему именно его? — удивительно, местами Курама подтормаживал как и я сам. — Ну… Скажем он для меня эталон сильного шиноби, — развел руками я.

— Пфф…. Ну, давай еще могущество ниндзя мерить в «Какашках» — ухмыльнулся лис, — прям новая система измерения намечается.

— Ага, — усмехнулся я, — Интересно, сколько же «Какашек» в Мадаре или Кагуе?

— Знаешь, даже измерять не стал бы, дерьма в них обоих хватает, — проворчал Курама, но затем снова вернул на морду благодушное выражение, — думаю смог бы, но пришлось бы попотеть, конечно, если он тут не слабее себя из нашего мира и такой же виртуоз в пользовании Шаринганом и копипасте чужих техник.

— Понятно… Извини, что вот так вот все погано получается, — неожиданно все-таки покаялся я, протянув руки к решетке и коснувшись, точнее запустив руку в рыжий призрак.

— Ерунда. Давай, иди в реальность, ты там сейчас куда нужнее, — растрогано улыбнулся, точнее оскалился хвостатый и вытолкнул меня в обычный мир.

Сознание вспышкой вернулось ко мне и, щурясь от яркого солнца, попытался закрыть глаза рукой. Проморгавшись, я обнаружил себя на носилках, которые тащили четверо дюжих мужиков в белых халатах, которые, обнаружив, что их ноша подает признаки жизни, разом выронили носилки, отчего я грохнулся вниз и едва не улетел обратно к Кураме.

— Идиоты, вы не дрова несете! — прорычал я, едва только получил возможность говорить и смог вдохнуть живительный воздух, который из меня буквально выбило.

— Простите нас, Наруто-сама! — загремели в унисон все четыре детины, которым наверняка за это дело прилетит по самое не могу от отца. Должен же он хоть как-то ко мне, хоть в каких-то аспектах относится менее формально!

— Идите отсюда… — тихо сказал я, поднимаясь. Тело все болело, лицо оказалось опухшим, правый глаз заплыл и едва что-то различал. Тихо шипя от боли в отбитых ногах, я поплелся домой.

— А как же больница, Наруто-сама? — жалобно спросил один из этих придурков в халатах.

— Мой дом — лучшая больница. Так и Хокаге скажите, — быть вежливым мне не хотелось совершенно.

Дома меня уже ждали.

— Наруто?! Ты же должен быть в больнице! Юки сказала, что у тебя сотрясение! — не успел я войти в дверь, как оказался в руках матери, начавшей заботливо осматривать мою опухшую от праведных трудов физиономию и цокать языком, едва сдерживая гнев в темных глазах, — Я уже наказала эту маленькую дрянь, но похоже, этого недостаточно!

— Поддерживаю, но на самом деле, я где-то понимаю её — я все-таки почти победил её в финале турнира, а она боялась опозориться перед друзьями, — сказал я, послав матери благодарный взгляд.

Кушина выронила склянку с мазью, которая неизвестно когда появилась в ее руках, но к счастью, не разбившаяся.

— В финале? — в глазах «родительницы» блеснуло удивление, а в голосе расцветала неприкрытая радость, — Поздравляю, сынок! Ты серьезно потрудился ради этого! — куноичи мягко потрепала меня по щеке и чмокнула в здоровую щеку, — но между тем это все равно не повод, чтобы превращать тебя в отбивную! Ты же ее даже ни разу не поцарапал!

— Ты просто не там искала увечья, — я больше чем был уверен, что вся спина дорогой сестрицы и седалище синеют ярче чистого летнего неба.

С трудом, но эта реплика все-таки охладила боевой пыл матери, после чего я отправился к себе наверх, сжимая в руках холодную, только из холодильника, упаковку мази, созданную, судя по символ в в виде спирали, кланом Узумаки, и с глухим стоном, рухнул на кровать, желая, чтобы меня никто не трогал.

POV Юкито Узумаки. Когда победа хуже поражения.

Когда старший брат упал после моего обманного маневра, я снова оказалась во власти всеобщего ликования — и парни и девчонки бурно аплодировали мне, хотя кое-где было видно и разочарование — за последнее время Наруто создал для себя небольшую группу поддержки. Но как ни странно, в этот раз я почувствовала что-то другое, помимо эйфории. Что-то такое, отчего мне нестерпимо захотелось отвернуться, а шум толпы словно бы отошел на задний план.

Потом началась небольшая суматоха, на площадку вызвали дежурного ниндзя-медика. Наруто, точнее его лицо, стремительно синело, на и без того довольно плотной мордашке начинали светиться фонари от моих собственных рук. Красные волосы разметались по земле, из носа катились капли крови, грозящие перейти в струйку. Вызванный врач не нашел ничего опасного, свистнул санитаров — и вот мы уже ждали четверых (все-таки брат был нестандартной комплекции) санитаров.

Учеба закончилась, и я побрела домой совсем без победного настроения. Как сказал кто-то из древних: «все бывает в первый раз». Ну вот, еще и непонятные метафоры пошли…

Кто говорит, что быть младшей в семье — это круто, то этот кто-то точно ничего не знает. Во всяком случае, не здесь, не в Конохе.

С самого детства я была вынуждена конкурировать. Сначала Изуми, эта конопатая. Талантливая куноичи, не дать, не взять. Иначе как бы ее в пятнадцать взяли в АНБУ? А я сиди и тихо мечтай, когда придет мое время, когда выпущусь из Академии, когда стану генином…

Потом удивил уже Наруто – в нем прорезались способности повара, чему я тоже начала тихо завидовать, ведь готовить мне не сильно хотелось, так, время от времени помогала матери, да и то, чаще всего в форме исполнения наказания. Но на мое счастье, шиноби из него был некудышный, да и в целом он тот еще пацифист — как он там однажды сказал? «Подумаешь, не попал кунаем в бочку? Ничего, зато смотри какой борщ у нас вышел наваристый, а пахнет как, м-м-м…». В общем, на этом поприще я могла бы хоть как-то отыграться, притом что старшая сестра находилась на таких вершинах мастерства, что мне и мечтать не приходилось — в семнадцать ей дали Джонина, за выполнение какой-то особенно муторной и наверняка опасной миссии, к тому моменту она уже владела тремя стихиями, а как вступила в Узумаки, так и вовсе стала гордостью клана.

И я тренировалась. Да и тренируюсь. Тайдзюцу, немного ниндзюцу… программа в Академии не менялась с замшелых времен. Сильно больших запасов чакры у меня нет, силушки богатырской тоже. Одно хорошо — внешностью и фигурой я больше пошла в маму, чем в папу.

Конечно, моя решимость и воля к победе не могли не выделить меня среди других учеников, особенно на фоне неудачливого и неповоротливого брата-пацифиста. Сколько раз мне приходилось доказывать свое мастерство не словом, а делом, сколько раз я горестно смотрела как другие оказывались на высоте в том же метании кунаев и сюрикенов. И как потом чинно и монотонно отрабатывала каждый бросок, стремясь дойти до совершенства. Не подумайте, я не совсем повернутая на себе, просто… Что просто? Просто хочу быть такой же гордостью родителей как сестра, раз уж брат вне конкуренции. И в целом своего, наверное добилась, одобрения отца уж точно. Ну а мама в принципе всех нас троих любит.

В классе у меня почет и уважение. Но свою гору приходится охранять как джинчуурики. Иначе царем или царицей может стать кто-то другой. Представить это было бы больно. Впрочем, сейчас мне от факта победы не легче — до сих пор я избивала лишь соклассников из числа Хьюг, Учих, Абураме, Нара и прочих. Но сегодня мне пришлось избить брата, но одно дело если бы просто избить — а то и сыграть на его чувствах. Мне казалось, что я перешла какую-то черту, которую переходить нельзя. И от того на душе было холодно и пусто.

Пришла домой, приняла душ. Глянула в зеркало — рыжие волосы, голубые глаза, небесного цвета. У Наруто такие же. Из нас троих только у Изуми странный янтарный оттенок — говорят, мутация какая-то, но сути этого понятия я так и не поняла.

— Юки! Ты одна? А где Наруто, он же должен быть с тобой?!

Мама. Готовит обед. Любит это дело, как и старший брат. Судя по запаху — запеканка из мяса и картошки. Только похоже мне ее не видать…

Да…. И вправду, не видать. Пришлось рассказать все как было — и про турнир и про побои. Мать заинтересовалась именно последним….

Сижу в комнате, не на что смотреть не хочется. Только что хлопнула дверь снизу — наверняка пришел брат. Рука у матери тяжелая, огрела меня знатно, ухо до сих пор горит так, что руки в мороз греть можно. А на душе кошки скребут. Вот говорите, мол я взбалмошная, бешеная, злая! А ведь по другому и не получается! Но... Может я и вправду иногда непомерно жестока и веду себя как свинья?

POV Наруто. Зализываем раны физические, обнажаем раны ментальные.

Я полусидел-полулежал на кровати — вся спина болела, несмотря на то, что я не мог вспомнить, что меня по ней били. Мысли были совершенно пустыми, и это, на самом деле, радовало. С трудом поднявшись, я просмотрел полку с книгами, к которой так и не прикоснулся за все время проживания здесь и вытянул довольно увесистый томик в алом переплете со знаком, который в моем мире обозначал Волю Огня. Заинтересовавшись, я взял книжицу в руки и равернул.

«История Мира Шиноби. Полная хронология событий Великих Деревень». Автором значился некто Акира Куросава.

Хм. Интересно…

Мои мысли прервал стук в дверь. С опаской я взглянул в ее сторону, выясняя кто бы это мог быть. Загадка разрешилась довольно быстро, превратившись в неважно выглядящую и с явными следами воспитательной беседы на лице, но все еще вполне себе узнаваемую Юки.

Да, стучать девицу явно не учили…

— Наруто… — голос сестры был встревоженным (хотя я бы тоже вздрогнул, увидев свое перемазанное белым багрово-фиолетовое лицо), а глаза девушки слегка расширились, — Прости меня.

— Юки…. — как начать разговор я не знал, потому получилось как-то насмешливо и устало, как у старика-мудреца, отвечавшего на совершено очевидный для него, но такой животрепещущий для вопрошающего, — Я же по настоящему испугался за тебя, потому что поединок, даже тренировочный — это не шутки. Да и победа, путем обмана — так себе достижение, при том что я люблю тебя.

— Но это же был финал! — попыталась возразить рыжая, также как и на полигоне, старательно отводя в сторону глаза-копии моих. Что, совесть заела?

— Да хоть поединок за звание Хокаге — должны быть хоть какие-то моральные барьеры, какое-то понимание, даттебайо, что можно, что нельзя. Могла бы попросить на худой конец, я бы понял, мне эта победа не сказать что сильно нужна была.

— Я хотела, чтобы ты бился в полную силу! — возмутилась рыжая, впившись в меня глазами словно маленькими иголочками.

— Не аргумент. Если бы я действительно бился в полную силу, то точно победил бы. Но я берег тебя и не использовал все свои силы, так как не хотел тебе навредить. Жить-то с травмами потом тебе, сестрица.

Юки побуравила меня взглядом, вздохнула. Тихонько присела на кровать, слегка отвернувшись, кулачки девушки сжались, а спина слегка дрогнула.

«Стрессует».

— Просто… Просто я всегда была лучшей, — тихо, словно боясь, что кто-то из посторонних услышит или увидит «минуту слабости», произнесла девушка, — Часто побеждала в поединках и мне очень тяжело делиться с кем-то этим местом… Даже если с тобой. От меня же тогда все отвернуться, чуть только я оплошаю.

«Замечательно, теперь мы еще и исповедуемся. Дальше по плану нежные объятия и слезы в плечо?» — мыслишки были очень саркастичными, я уставал от этого разговора все больше, но в то же время понимал, что с девушкой необходимо провести такую беседу, в конце концов мне еще с ней жить под одной крышей, а потому выстроить границы будет довольно важно.

— Юки, все эти ребята — это не друзья, а фанаты. А любовь фанатов непостоянна, как ты и сама понимаешь. Если тебя постигнет неудача, то они создадут себе нового кумира, а потом еще и ещё. А я твой брат, у нас не просто один дом или одна фамилия (тут я откровенно дал маху, наверное, но эффект был что надо: Юки слушала мою тираду, с удивлением в глазах), мы ближе друг другу чем кто-либо. Не могу поверить, что для тебя все это пустой звук. И от того мне обидно.

Будущая куноичи снова опустила голову, но затем повернулась ко мне. Наши глаза встретились, затем та снова тихо вздохнула и сконфужено произнесла:

— Брат, прости меня, пожалуйста. Такого больше не повториться…

И, что самое интересное, не врет. Видать и вправду стыдно.

Я вздохнул:

— Ладненько, раз уж так, то прощаю. Но все-таки попробуй немного подумать, над тем что я сказал. А то терпение у меня не безграничное.

— Хай! — сказала рыжая, пытаясь вымучено улыбнуться. В результате этого я и сам улыбнулся и неожиданно протянул ей ладонь, по сравнению с которой ладошка сестры казалась ювелирной. Девушка посмотрела на нее несколько секунд и пожала её, совершенно не пытаясь надавить или выдать какой-то трюк.

Да уж, такая младшая сестрица мне нравится значительно больше.

Через несколько минут рыжая выпорхнула за дверь. Я расслаблено вздохнул, намереваясь либо убрать книгу, либо продолжить читать, потому потянулся было к ней, но тут же отпрянул, словно демон, увидевший Библию.

Незнамо как, но книга ухитрилась открыться и лежала сейчас разворотом.

На развороте было выведено каллиграфическим подчерком:

«Кьюби но Йоко. Девятихвостый Демон-Лис»

Эпизод 18. Другая История, часть 1

— Курама… — мысленно позвал я хвостатого друга, — ты спишь?

— Нет, не сплю, — бодро и весело ответил биджуу, по ощущениям, он только что вернулся с очередной своей охоты, — а что случи… — тут он умолк на полуслове, видимо увидел тот самый разворот «Истории Мира Шиноби», на котором все еще безукоризненным подчерком было написано:

«Девятихвостый Демон-Лис. Кьюби но Йоко»

Словно сговорившись, мы оба молчали, глядя на текст. Затем я устроился поудобнее на кровати и принялся читать. Согласно книге, люди знали о существовании Девятихвостого уже в древние времена. Нападение Кьюби считалось страшнейшим природным бедствием, многие приписывали лису божественную сущность, либо же считали его их орудием, призванным наказать человечество за грехи, ибо тот оставлял за собой пепелища, поедая и уничтожая всех тех, кто мог бы ему сопротивляться. Несмотря на то, что первые шиноби уже владели некоторыми дзюцу, судя по всему, искусство запечатывания биджуу в человеческий сосуд было еще либо несовершенным, либо вовсе отсутствовало — все попытки оканчивались неудачами и смертями отважных смельчаков.

Далее история почти не отличалась от истории моего родного мира: в так называемую Эпоху Воюющих Государств, на территории нынешних Великих Стран, существовало множество мелких и не очень княжеств, кланов, феодалов и прочих королевств, которые очень любили дискутировать, но поскольку не существовало никаких Академий, то общаться приходилось самым простым языком — железным. Постепенно из общей массы выделились два клана — Сенджу и Учиха, которые промышляли наемничеством. Если одна сторона нанимала Сенджу, то другая немедленно нанимала Учих, и наоборот.

— Пока ничего сверхординарного, — заметил Курама, сладко потягиваясь, я конечно, этого не видел, но ощутил легкую тоску хвостатого друга.

— Тоже, — согласился я, пролистав несколько страниц, — всю эту историю я так или иначе знал, точнее, помнил, а еще точнее, припоминал. С провалами, конечно.

Несоответствие обнаружилось через страницу, когда история перестала перечислять имена великих представителей кланов, поддерживавших ту или иную сторону и отошла от живописания внутренней и внешней политики Хаширамы. Я прочел мельком про обнаружение хвостатых (Курама облегченно вздохнул, — собратья в этом мире все же у него есть!), про знаменитое ожерелье Первого, после чего наткнулся на описание финальной битвы Первого Хокаге и Мадары в Долине Завершения. И вот тут я неслабо удивился прочитанному: местный Девятихвостый, каким-то образом преодолел контроль Вечного Мангеке Мадары и вырвался на свободу. Однако, вступать в бой отказался и просто сбежал в неизвестном направлении.

— Ай, молодца! — обрадовано вскрикнул биджуу, искренне радуясь за своего сородича, — Вот это да! Будут знать, как брать нас под контроль!

— Он же сбежал, что тут почетного? — удивился я.

— Наруто, если тебе память не отшибло, а вместе с ней инстинкт самосохранения, то ты вспомнишь, как нелегко иметь дело с Мадарой! Тем более одному биджуу, — с искренним ужасом (видимо, от моих умственных способностей), выдал Курама.

— Ладно, пусть будет так, — отмахнулся я, продолжая читать. И то, что я прочитал, заставило меня отпрянуть от стола, словно демону, увидевшего крест.

— Что тебя так напугало? — обеспокоенно спросил биджуу, пока я подходил обратно и пытался восстановить дыхание и душевное равновесие, — Неужто там такое написано, что…. — тут лис, судя по всему увидел то, что увидел я, — Ничего себе…

Исход битвы в Долине Завершения оказался совершенно не таким, как в нашем родном мире. Лишившись тяжелой артиллерии в лице Хвостатого, Мадара начал быстро сдавать позиции и в конечном итоге был повержен Хаширамой. Однако тот не стал убивать своего бывшего друга, пытаясь уговорить его одуматься с помощью сильной и красноречивой речи об общем доме (так и было написано!).

— Во-на как… Значит, они прервали цикл реинкарнаций, — задумчиво сказал я, — Дед Шести Путей говорил, что чакры Индры и Ашуры конфликтовали все то время, изредка приходя к согласию. Как я и… Саске. А местные, значит, уже разрешили все свои вопросы.

— Да уж, вправду необычно. Мадара примирился с Хаширамой без того, чтобы уничтожить полмира — задумчиво произнес Курама, вновь и вновь перечитывая текст.

К сожалению, в дальнейших параграфах внимания местной копии Курамы (на что тот возмутился, мол, этот двойник не имеет с ним ничего общего, как местный Наруто со мной, кроме цвета глаз и имени) было уделено немного, и то лишь в контексте массового переселения некогда многочисленного клана Узумаки в Коноху. Но даже доступной информации, хватило для того, чтобы ужаснуться…

Начать стоило с того, что в этом мире местоположение Узушиогакуре не было секретом — ведь между скрытыми деревнями Листа и Водоворота уже не первое столетие был крепкий союз, усиленный развитыми торговыми и политическими отношениями, в том числе и брачными — как и в нашем мире, Хаширама Сенджу, Первый Хокаге, взял в жены Мито Узумаки. Сама же деревня Скрытого Водоворота в свои лучшие времена насчитывала порядка пяти тысяч жителей, четверть из которых составляли высококлассные шиноби, услуги которых высоко ценились, особенно по части борьбы с разного рода нечистью, которая щедро оплачивалась и делало деревню если не самой богатой. то как минимум не бедствующей среди других Скрытых Деревень. Расположена она была на крупном архипелаге посреди океана, ощетинившаяся каменными фортификациями, укрепленными бесчисленными фуиндзюцу. Ни один враг не рискнул бы наверное напасть на деревню силами армий или шиноби. Но как обычно, предусмотреть все оказалось невозможно — Девятихвостый силой вырвался из предпоследнего джинчуурики, взломав печать и вступил в схватку со своими заклятыми врагами, в ходе которой полностью уничтожил архипелаг, по площади превосходящий все острова Страны Волн, убив в процессе около четырех тысяч человек. Выжило немногим более сотни представителей клана, среди которых была и Кушина, ставшая новым сосудом Кьюби, поскольку ее чакра хорошо подходила для сдерживания лиса. На этом все сведения о Девятихвостом заканчивались.

— Ну и дела, — тихо произнес лис, для верности вернувшийся в подсознание, и, несмотря на то, что прочесть эмоции Курамы мне было сложно, но все же моя кастрированная (в этом теле!) сенсорика ощутила: биджуу напуган, — Я в свои лучшие годы не то что континент, островок того головореза Гато потопить не смог бы. Потому мне очень и очень не хотелось бы сталкиваться с местным Девятихвостым.

— Он в моей матери, Курама, — тихо вздохнул я, — хрен мы от него куда-нибудь денемся, — это полный кабздец….

— Я не буду снова тебя просить сбежать из Конохи. Просто не лезь к печати и всего делов, — напутствие лиса казалось чем-то необычным. Впрочем, как выяснилось, напугать Кьюби может не только Мадара, но и сам Кьюби. Даже иронично.

— А что до того что сидит, так вот пусть там и сидит, если уж тысячи мастеров печатей едва смогли его не просто запечатать, а хотя бы на месте удержать, то только представь себе, что будет, освободись он сейчас? Коноху тряхнет круче, чем от Шинры Пейна, — сказал Курама обеспокоенным голосом.

— Но в нашем мире у Конохи не было столько кланов и шиноби. Думаю уж как-нибудь справятся. Да один только отец что стоит — уверен, что он довел здесь Расенган до идеала, — так что — бах! — я картинно стукнул двумя пальцами в стенку, — и нету Кьюби!

В голове шумно вздохнули, а воображение явственно нарисовало большую лисью лапу, прижавшуюся ко лбу лиса.

— Наруто… Надеюсь, для тебя не будет открытием то, что мы, биджуу, состоим из чакры, и потому по барабану куда ты будешь бить — в голову, в печень или задницу? — осведомился демон, по голосу было видно, что он уже предвидит ответ, но все же еще верит в мои умственные способности.

— Так вот почему вас всегда запечатывают, и никогда не убивают, — только и протянул я.

— Рикудо, да за что мне это?! — отчаянно взвыл лис, словно натуральный волк, впрочем, уже через пять минут мы оба смеялись, покатываясь на чем кто был.

— Как за что? За то, чтобы ты человечности научился, — хихикал я.

— В глотке Джуби видал я такую человечность… — усмехнулся лис.

— Прости, Курама, правда, ты же знаешь, что я бы рад справиться со своей тупостью, да не могу, — пожаловался я. На удивление, Курама не оценил моего раскаяния.

— А тренировать мозги ты не пробовал, или укреплению подлежит только тело? А ну-ка давай-ка завтра с утра топ-топ в библиотеку — уже пожалуй забыл, как книга выглядит!

Это замечание было, что называется, не в бровь а в глаз.

— И не хорохорься мне тут — не придешь к десяти утра на место, — я тебя…. И тут Кьюби основательно завис, размышляя о том, что именно ему, Великому и Ужасному Демоническому Лису, сделать со мной, боровом-полугенином и мозгами джоунина и героя войны, но наконец придумал: — отшлепаю!

В сознании пронеслись картинки того, как крохотный (ну как крохотный — уже вполне себе крупный) кицунэ перекидывает меня через бедро и начинает методично учить жизни шлепая своими хвостами. — Да, именно так, — прошелестел Курама, который, видимо, не без удовольствия, наблюдал за ходом моих мыслей через ментальную связь. — Извини, это довольно забавно, — улыбнулся я.

— А ты думал, что я шучу? — от невысказанной сердитости Девятихвостого (или теперь уже Двухвостого?) у меня на миг потемнело в глазах, я даже зажмурился и потер глаза, — вот что значит делить тело с демоном, способным снести гору. — Уже нет, — я мысленно «взял под козырек» и двинулся вниз, внутренне улыбаясь и смеясь.

В кухне уже собралось все семейство. Даже Изуми была тут — даже удивился, обычно она появлялась ночью и сходу отправлялась спать. К счастью я поспел вовремя — мать только заходила в обитель материальной пищи, сладко потягиваясь.

— Привет всем! — ответствовал я.

— Привет, Наруто, — махнула рукой старшая сестра.

— Утра, — как-то бесцветно ответила Юки, зевнув, — судя по всему, ещё не проснулась.

— Доброе утро, — кивнул глава деревни. Ну, с утра он явно добрее, наверное. — Что сегодня будем готовить? — спросил я маму.

— О! — Кушина стала перебирать волосы прикрыв глаза, — сегодня у нас по плану…. О! Конвертики!

Никогда не слышал о таком блюде.

— Ты же мне поможешь, сынок?

— Конечно! — ответил я, однако тут же меня прошиб холодный пот — ведь готовить-то то по большому счету я не умел, не считая заварки рамена или яичницы. Ох ты ж, блин…

Однако, готовка семейного завтрака оказалась куда менее обременительной и пугающей. Общее руководство над приготовлением блюда Кушина приняла на себя, оставив мне роль почетного, но не конечного помощника и добивающего. Из холодильника появились ветчина и сыр, которые я принялся тереть на выуженной из ящика тумбы мелкой тёрке. Мама тем временем достала большую миску, куда разбила с десяток яиц, и принялась орудовать вилкой, чтобы белки и желтки смешались. Затем я нашёл сковороду, поставил её на огонь, предварительно плеснув на неё масла, по совету матери. Спустя минуту, аловолосая влила на неё порцию взбитых яиц и принялась распределять её по сковороде, чтобы получился тонкий яичный блинчик. Ещё несколько минут ушло на жарку — нужно было, чтобы эти «блинчики» обрели форму. Затем мы перевернули блинчики и мама выложила немного ветчины и натёртого сыра в центр каждого блинчика. Как сказала мама, у нее получается 5 тонких или 4 толстых блинчика, поэтому начинку она делит соответственно на 4-5 частей и распределяет между блинчиками.

Затем я попытался свернуть этот яичный блинчик с начинкой конвертиком, несколько раз ошибался, под мамино цоканье языком, орудовал деревянной лопаткой, враз ставшей тяжелее сюрикена, стараясь прижать лопаткой на 10-15 секунд, чтобы зафиксировать его в таком положении, после чего мама перевернула его, чтобы тот прожарился с другой стороны. Затем завтрак покинул сковородку, а мама принялась ловко срезать выступающие края конвертиков, придавая им более аккуратную форму. Я, желая помочь, стал пытаться повторить её действия, но выходило так себе и кое как. Тихо чертыхаясь (слава Шинигами, Кушина ничего не слышала, зная её любовь к чистому литературному языку). Затем, Кровавая Хабанеро пронеслась вихрем до холодильника, нарезав быстрыми шинкующими движениями зелень и, водрузив готовое блюдо на большой поднос, мы водрузили его на стол.

— Хм… А вкусно! — сказал я, уминая и чувствуя, как горячие спускаются в живот, наполняя меня теплом, а душу — благодушием.

— Ну так еще бы, — мама же делала, — ухмыльнулась сестрица. Мда, похоже, без подколов она не может от слова совсем. Прямо как я лет десять тому назад.

— Ерунда. Ты мне и вправду очень помог, сынок. — женщина умильнулась, — А ты бы Юки, лучше с брата пример взяла, — до сих пор дальше нарезки и чистки не продвинулась.

— Мама, я же сколько раз говорила, что готовить учится не хочу? — вздохнула Юки, — мне куда важнее сдать экзамен на генина через два месяца, тем более что у тебя уже есть кому помогать картошку чистить, — взгляд при этом, совершенно насмешливый, был адресован именно мне.

Неожиданно меня начала заводить вся эта ситуация. Надо бы ей ответить.

— А я так-то тоже не лаптем щи хлебаю, — начал я,

— Ты просто плохо знаешь своего брата, сестрица, — усмехнулась доселе молчавшая Изуми, притом вышло с хитринкой, как у лисы, — Наруто очень много сделал для того, чтобы подготовиться к экзамену, притом почти что с нуля, и прикладывает на каждой тренировке все усилия, стараясь от души. Да, у него не все получается, во всяком случае с первого раза, но в искусстве ниндзя, Юки, важно не то, насколько много ты знаешь, а то, насколько хорошо ты это знаешь, — голос девушки сменился на менторский тон, словно она лекцию читала. Рыжая заерзала на стуле — такие аргументы ей крыть было нечем.

— Вы уже изучали стихии чакры? — спросил доселе молчавший Четвертый, по нему было видно, что хоть он и пытается казаться отстраненным, ему все же было.... Интересно?

— Да, — опережая сестру, сказал я, — Вода и Земля.

Минато поперхнулся чаем, во взгляде явственно читалось удивление: — Суитон и Дотон? Такой набор был у Первого Хокаге, Хаширамы-самы.….

— Да, хорошее сочетание, — кивнула Кушина, — податливость и изменчивость воды хорошо дополняет стабильность и уравновешенность земли. И как далеко вы продвинулись? Продвижение надо сказать, шло понемногу, но верно. После достопамятного опыта со стеной, я намного улучшил свое умение, увеличив толщину и высоту барьера, да так, что он смог выдержать несколько атак Изуми (конечно, сестрица била не в полную силу, чтобы не спалить к чертям любимого братца и половину собственного дома в придачу). Метание предметов также шло своим путем, но отдельный интерес представляла собой «боевая медитация» — ее нельзя было назвать полноценным дзюцу, но оно влияло больше на внутренние аспекты тела — в частности, помогало улучшить работу СЦЧ. С учетом помощи Курамы в расширении моих чакроканалов, я уже мог призывать небольшой отряд из пятерки клонов (эх, нет у меня тут свитка, так что армию клонов призвать еще не получится долго).

— Ну и что? У меня Катон и Футон, так что это сочетание лучше! — не сдавалась рыжая егоза.

— Каждая стихия хороша в своих условиях, — улыбнулся я, — А на лопатки всех кладут Рейтон и Мокутон…. — Пффф… — возмущенно запыхтела рыжая, а в это время Хокаге крякнул и расхохотался, прикрывая ладонью лицо. И вот это меня и самого выбило из колеи: я уж думал, что местный Минато точно не способен в юмор. Но моего взгляда он упорно продолжал избегать.

В такой обстановке мы закончили завтрак. Четвертый сходу сложил печать и исчез, бросив «Спасибо за завтрак», причем снова сдержанно, нейтрально. Я быстро сбросил посуду в раковину и взглянул на часы: было около половины десятого. До Академии, и соответственно библиотеки — около двадцати минут ходу.

— Мам, я бы с удовольствием тебе помог, — голос внезапно изменил мне и стал похож на голос конючащей девочки, — но мне нужно в библиотеку. Скоро ведь экзамен. А мне нужно еще теорию подтянуть….

— Не волнуйся, я понимаю, — взяла меня за плечи (к неудовольствию Юки и умильному выражению лица Изуми, изо всех сил скрывавшая его) Кушина.

— Но, все-таки, я не могу так. Как-то это неправильно, — сказал я, сложил до боли знакомые и затертые до дыр печати и призвал двух клонов. Те чинно кивнули и направились к раковине. — Спасибо, сынок, ты мне этим очень поможешь, — поблагодарила мама, а я, вооружившись показным оптимизмом, выпрыгнул из окна и двинулся в сторону Библиотеки Академии.

В очередной раз я поразился переменам в этом мире. Там, где в моем мире был кратер, оставшийся от Шинры уже набившего оскомину своими воспоминаниями Пейна, здесь пролегали ровные улицы, мощеные песком, по бокам возвышались кварталы, в которых жили множество народу, совершенно разного достатка, а потому и дома выглядели по разному — где-то вход утопал в цветах, произраставших в крохотных садиках, где-то рядом с дверью примостилась табличка, возвещавшая о том, что дом занимает такая-то семья, а где-то двери и окна уже давно нуждались в ремонте. От созерцания всего этого на моих губах играла улыбка….

— Наруто…. — прошептал Курама, в голосе лиса сквозила смесь из удивления и даже некоторого шока, — ты должен это увидеть……

— Что там? Неужели ты нашел в лесах Деревни собрата… — шутка так и осталась неоконченной, когда я увидел то, что увидел лис.

— Да такого быть не может!

— Абсурд…. На первый взгляд Скала Хокаге, величественно возвышавшаяся над Деревней, пережившая и видавшая все в своей истории, тоже во всем повторяла себя прежнюю — все та же скала, разве что более благоустроенная, даже на большом расстоянии от вершины, с земли, можно было различить ниточки пробитых в каменной породе тропинок, по которым даже сейчас перемещались, явно прогуливаясь, какие-то фигурки.

— Просто не могу поверить…. — все мое восприятие буквально кричало, что того, что я видел почти прямо перед собой просто не могло существовать.

Но оно было. И судя по равнодушным взглядам редких прохожих, которые также созерцали каменную глыбу, ничего удивительного для них там не было. А я стоял, едва не уронив челюсть на землю….

Со скалы Хокаге, на том же самом месте, где в моем мире помещалось лицо старика-Второго, слегка потрескавшись от времени, но от того не менее спокойно и даже грозно, взирало лицо.

Это был Мадара Учиха.

Эпизод 19. Другая История, часть 2

Я просто не мог поверить в то, что видел прямо перед собой. Даже протёр глаза, стараясь, чтобы со стороны все выглядело так, будто что-то попало в глаз. А в памяти вновь и вновь крутилась шальная мысль:

Как же так?

- Да уж, достойный продолжатель дел Хаширамы, - тихо усмехнулся Курама в моей голове, и я вновь почувствовал, как растет настроение демона. Видать уже отошел от своих планов по превращению меня в образованного человека?

- Час от часу не легче, - также мысленно сказал я. Мое сознание просто отказывалось принимать такую реальность. Реальность, где сумасшедший шиноби, руководствовавшийся своими личными мотивами, едва не уничтоживший весь мир, спокойно взирает на Деревню со Скалы среди самых почетных ниндзя Деревни! Конечно, в итоге, он и сам стал жертвой обмана, но десятки тысяч шиноби, погибших только от рук, ну или точнее хвостов и пасти Джуби, списывать со счетов было…..трудно.

Пока я тихо пялился на главную достопримечательность Деревни, рядом возникла небольшая стайка детишек, образца примерно середины обучения в Академии – по моим прикидкам, через пару лет им предстояло стать генинами. Возглавляла их симпатичная брюнетка с глазами цвета розы, в стандартной для чуунина форме Листа – бронежилет, рубашка, штаны с полосой на бедре, аккуратные сандалии. На вид – лет восемнадцать. Судя по всему, она вела нечто вроде экскурсии по местам «боевой славы»:

- Итак, дети, вы видите перед нами Скалу Хокаге – здесь, на протяжении всей истории нашей Деревни, самые искусные плотники создавали лица всех Хокаге - легендарных и величайших ниндзя, оберегавших Деревню Скрытого Листа. Чтобы не происходило вокруг, эта скала видела всё. В минуты отчаяния в ней искали помощи, во время битвы в ней видели благословение на победу. Немудрено, ведь каждый Хокаге вносил свой вклад в жизнь селения. Например, Первый Хокаге Хаширама, благодаря своей чудесной силе управлять Деревом, строил дома, многие из которых стоят и сейчас. Трудно представить, что когда-то здесь был глухой лес, а на этой скале будущие великие Хокаге тогда только строили свои планы оснвоать здесь свой дом. Собственно, само имя нашей деревни - тоже заслуга велиикого шиноби. Именно он подобрал на миг выпавшее знамя нашей Деревни и в трудный час защитил ее от страшного врага. Великий воин и учитель - Второй Хокаге, Мадара-сама, лучший друг и соперник Первого-самы!

Я просто стоял, слегка отвернувшись. Иначе мой вид точно заставил бы кого-то задаться ненужными мне сейчас вопросами. Как хорошо, что никто не бросается к «сыну Хокаге». Да, популярности мне тут сейчас не видать. Как и всегда. К счастью, осознание необходимости двигаться в библиотеку меня взбодрило. Но мысли о только что услышанном продолжали жалить как скорпион в пустыне.

Библиотека оказалась, как ни странно, библиотекой - с кучей книг, свитков и прочей макулатуры, которую в теории должен изучать каждый уважающий себя шиноби Листа начиная с первого дня обучения в Академии. Вот только на практике миссии по спасению животных и мелкие курьерские задания, приносили куда больше практического опыта, чем вся эта бумага. Однако сходу пройти в обитель знаний не получилось - путь преградила небольшая конторка, перекрывающая путь вглубь стендов:

— Молодой человек, вы ведете себя как последний хам! — раздался скрипучий голос из-за стопки учебников. Машинально отклонившись в сторону, я с удивлением обнаружил за высоким столом крохотную старушонку на низеньком стульчике, с пером в руке. Судя по бумаге в клетку на столе, мой визит застал её за разгадыванием кроссворда.

— Доброе утро, извините, что беспокою, Тут вот какое дело… У вас есть что-нибудь про мировую историю в целом и про Кьюби в частности, да посодержательнее? Скоро экзамен, а у меня с историей полный затык, - уловка, конечно. Но это самое банальное, чем я могу объяснить свой интерес к обители знаний - ибо местный Наруто, скорее всего, не то что в библиотеку, в саму Академию без учебников ходил. Выяснить это оказалось просто - с собой, в качестве запасного плана, я прихватил одну из книг.

— Фамилия, имя, преподаватель… — проворчала библиотекарша, открыв толстый журнал в кожаном переплете и пробежавшись скрюченным узловатым пальцем по фамилиям нынешних учеников старшего класса, которым совсем скоро предстояло стать ниндзя.

— Намикадзе Наруто, преподаватель Умино Ирука, — на автомате ответил я. Старушка еще больше наморщила лоб, хотя казалось, куда уж там. Время тянулось мучительно медленно.

– Читательский билет оформлял? – мимоходом спросила старушка, перебирая картонки своей картотеки. Порывшись в памяти, я не смог найти ничего такого. Впрочем, логично... Библиотекарша недоуменно вскинула седую бровь, но потом пожала плечами, качнув головой:

– Можешь не отвечать, вижу, что в базе тебя нет. Ладно, заводить уже поздно, все равно через два месяца закончишь учёбу. А что до книги — найдется. Но вот на содержательность не рассчитывай — все-таки это библиотека Академии, а не деревенский архив… — сказав это хранительница знаний исчезла среди рядов бумаг.

К счастью, и в этот раз дряхлая на вид старушка оказалась на удивление проворной, и спустя две минуты на стол опустился массивный том с тиснением в виде карты мира на кожаном переплете.

— Вот. История Мира Шиноби авторства Ямато Тошимоко. Единственный экземпляр, так что даже не надейся, что я дам его тебе домой! — в серых глазах старушки, скрытых за толстыми стеклами очков, блеснул грозный огонек. Похоже, она действительно дорожила этой книгой.

— Спасибо огромное! — воскликнул я, с картинным трепетом принимая драгоценное чтиво. Страж мудрости улыбнулась, видимо ей и вправду было приятно, что неуч вроде меня в принципе зашёл в её обитель. А может она искренне хотела помочь мне с "экзаменами"?

Забравшись в дальний угол читального зала, я только было опустился на лавку и открыл книгу, как в его голове раздался громогласный рык Девятихвостого.

- Ага, попался… — биджуу осекся на полуслове, увидев ровные строчки печатного текста перед глазами джинчуурики.

- По тебе часы сверять можно, Курама, — я ехидно хихикнул.

- Молодчина, Наруто! Я до последнего не верил, что ты меня послушаешь! — воскликнул биджуу, буквально лучась гордостью. Воспитатель, хе-хе....

- Еще бы не послушал, с такой-то перспективой… — я вновь испустил нервный смешок.

– Ладно, читай давай!

Первые параграфы повествовали примерно о том же, о чем я уже прочитал в учебнике. Перевернув несколько страниц и вчитавшись в текст, я невольно вздрогнул - если верить этому фолианту, то с другими деревнями в ту эпоху, пока Коноха набирала силы, творился сущий кошмар — всего за два десятилетия оставшийся без контроля Девятихвостый стер с лица Земли две из пяти Великих Деревень!

«Да, так им! Будут знать, как наших братьев в неволе держать!» — воскликнул Курама, радость которого невольно заставила улыбнуться и меня.

Впрочем, улыбаться мне вскоре расхотелось. Надолго...

- «Курама… Не хочу тебя расстраивать, но... Он их всех... убил… и... сожрал» — мертвым голосом ответил я, не веря своим глазам.

- «Кого?» — поинтересовался биджуу, вглядываясь в строки текста.

- «Братьев…» — слабо ответил я, указывая пальцем на начало следующего абзаца и поднимая глаза к потолку. - «Что?! Да быть такого не может! Это вранье!» — взвыл кицунэ, я даже почувствовал как тот мечется в моем подсознании. Но суровый как Ибики и неподкупный как Шинигами текст не оставлял места сомнению — местный Девятихвостый был каннибалом и братоубийцей.

- «Нет… Как же так? Ведь они были моими единственными друзьями! Да что там друзьями — семьей! Как он мог так поступить?» — вопрошал кицунэ, радость которого моментально сменилась на отчаяние такой глубины, что самое глубокое дно океана кусало бы локти от зависти, если бы ни были.

- С чего ты взял, что здесь все было так же? Может быть, они, наоборот, издевались над ним в детстве? — задал резонный вопрос я. «Но это же не повод их убивать и жрать!» — взвыл биджу, завыв как истосковавшийся по лунному свету волчара.

- Может быть, он обезумел, как Шукаку? — предположил я, остервенело листая страницы рукописи.

- Да… Да, наверное, так и есть… Ладно, хватит трепаться, читай дальше! — рявкнул лис, стараясь поскорее закончить пустой диалог. Я проворчал что-то нечленораздельное, но подчинился, вернувшись к изучению книги.

Первый удар приняла на себя Суна. Девятихвостый, вопреки нашему предположению о его психическом расстройстве, действовал на удивление холоднокровно и расчетливо, составив целый план, который, увы, увенчался полным успехом. Дождавшись, пока тогдашний джинчуурики отправится на миссию, лис, одному ему ведомым способом отследил крохотный отряд в бескрайних песках пустыни и напал на него, уничтожив практически всех шиноби. Само собой, носитель Шукаку, каким бы умелым он ни был, не смог противостоять грубой силе биджуу, но благодаря своему опыту сумел отвлечь и задержать зверя на достаточное время, чтобы один из его уцелевших боевых товарищей сумел сбежать и вернуться в Деревню с печальными вестями. Нидайме Казекаге, опасаясь паники среди населения, и в целом политических подвижек в Суне из-за этого инцидента, решил ничего не предпринимать, строго засекретив данную информацию, опасаясь возможного нападения со стороны других Великих Стран в случае, если им станет известно о том, что Ветер потерял своего Хвостатого Зверя. И это было страшной, если не сказать, чудовищной ошибкой.

Спустя полгода, когда все жители пустыни уже успели позабыть о трагичном инциденте, Девятихвостый вероломно напал на Суну, показав, что он готов идти до конца.

Это был настоящий локальный Апокалипсис.

Всего за несколько часов Великая Деревня с населением немногим более двадцати тысяч человек, лишь пятая часть которых была шиноби, перестала существовать, почти поголовно сгинув в противостоянии силе двух биджуу, заключенной в одном. Рёв озверевшего Хвостатого было слышно за сотни километров от места событий, да так, что стены таких мощных Деревень как Камень и Облако едва заметно, но все же тряслись. Демон не щадил никого. Ни детей, ни стариков, ни женщин. Он методично выпивал их души сотнями, тысячами, стараясь не упустить ни одной. Атаки шиноби почти не наносили ему вреда, скорее лишь раззадоривая, как добыча, которая вздумала играть с охотником.

Попытавшийся спасти положение Второй Казекаге вместе с отрядом спецов по печатям, сумел таки взять Кьюби в барьер и начать процедуру запечатывания, но те дзюцу, что могли бы сломить однохвостого биджуу, едва ли могли удержать существо, которое было минимум в несколько раз сильнее него. Девятихвостый взмахом хвоста пробил барьер, обращая его в пыль, а затем обрушил мощь своей Бомбы Биджуу на правителя Песка и его команду. К их чести, никто не побежал назад. Просто уже нечем было…

И некому.

По словам немногих выживших, Девятихвостым владели лишь два чувства – голод, страшный голод. И жажда. Жажда не прохладной воды, а крови. Убийства. Однако эти чувства сыграли с монстром злую шутку – горстка выживших все же покинула пределы развернувшейся бойни, собственно, по этой самой причине миру и стало известно относительно "триумфального" возвращения Девятихвостого. Прибывшие в Суну через неделю шиноби союзников были в ужасе — от деревни остались лишь едва узнаваемые руины, с полуразложившимися телами жителей….

- Ну и задал ты перца местным, - тихо произнес я, мотая головой, чтобы вытрясти из нее одну другой краше картины великого пршества Девятихвостого в деревне, ради которой вместе с Гаарой мы пролили ведра пота, стараясь сохранить селение живым.

- О чем он только думал, это же безумие, - все ещё не отошедший от описания смерти своего младшего брата Курама тихо подвывал в подсознании, что вызвало своего рода набат уже в моей собственной голове, отчего я схватился за голову. Лис, вспомнив, что его эмоции влияют и на меня, торопливо поставил эмоциональный блок, отчего меня слегка отпустило и к уму вернулась трезвость:

- Наверное о том же о чем и мы с тобой – о силе. Может быть он не хотел, чтобы кто-либо смог его контролировать впредь, вот и решил стать самым сильным - Кицунэ смутился и подумал, что будь он чуть решительнее — наверняка поступил бы так же, только на братьев лапу бы не поднял.

- Это не лишено логики, но неужели он не понимает, что, поглотив других биджуу, он возродит Дзюби и погибнет? — спросил кицунэ.

- Откуда мне знать? Предположить только могу. Может быть в этом мире он нашел способ освободиться от Джуби? Типа стать самостоятельным демоном? – задумчиво протянул я.

- Может быть, хотя от этого не легче… Был один психопат, а теперь двое, как минимум, - мрачно сказал лис, - Знаешь, мне даже про Киригакуре читать не хочется. И так все ясно — сожрал Исобу и Сайкена, а потом по Кири, как по Суне, прошелся.

- Так и есть, — раздраженно ответил я, пробежавшись глазами по следующей главе, описывавшей погром уже в стране Воды, который в отличие от Песка, поражал масштабностью. Человеческих жертв, конечно же.

- А твои сородичи все это время безуспешно пытались его выследить, охотники на демонов доморощенные…— лис криво ухмыльнулся — надо быть альтернативно одаренным, чтобы за пятнадцать с лишним лет не заметить зверушку, размером с гору.

- Хорошо хоть в битве при Кумо, при поддержке Узумаки, ему дали достойный отпор и запечатали, правда в этой битве его скорее очень сильно измотали длительным боем, ради которого оставшимся Трем Каге (а что, Тройка Каге звучит не хуже Пятерки!) пришлось собирать Альянс и объединенными усилиями загнать Девятихвостого в Водопад.

- Но джинчуурики Мататаби и несколько тысяч шиноби все же потеряли, да и он в долгу не остался – разнес напоследок всю базу Узумаки, в результате чего от клана остались рожки да ножки, — заметил биджуу.

- Да-а, успел ты тут набедокурить, Курама, — пробормотал я, закрывая книгу. Мда, это мне несказанно свезло, что я ни с кем не общался на исторические темы касательно других деревень, которых уже без малого лет восемьдесят как нет.

- Только вот не надо меня с ним сравнивать! Между нами не больше общего, чем между тобой и местным Наруто — имя, да цвет волос!» — возмутился кицунэ, которому образ кровожадного маньяка-каннибала однозначно не был по нутру. Вот что запечатывание животворящее делает.

- Меня больше другое смущает, как это Мадара упустил такое.... существо? Ведь останься Хвостатый в Конохе, это было бы мощнейшее политическое и военное преимущество... - задумчиво спросил я.

- И это при том, что это все - относительно недавние события, раз четко говорится, что окончательное переселение в Коноху клана Узумаки завершилось двадцать пять лет назад, - заметил Курама.

- Да, ты прав... Подожди, что это?! - я оторопело глянул на страницу слева. На ней было уже знакомое изображение местного Курамы, настолько мерзкое и отвратительное, что даже описывать его снова не хотелось бы. Даром избавился от его образа перед глазами....

- Судя по всему, он решил свести счеты с Листом, при том что тогда только-только закончилась Третья Мировая, что означает, что Деревня была как минимум ослаблена, - принялся анализировать лис.

- Но при этом пишут, что Мадара на тот момент уже скончался как десять лет, а значит быстро и просто разобраться с Хвостатым не смогли, - я с тяжелым сердцем перевернул несколько страниц, - и к своему несчастью, оказался прав: - Демон-лис действительно решил отомстить, а потому вторгся в Лист. Однако Деревня оказалась намного сильнее чем в нашем мире (за что, оказывается, нужно благодарить неожиданного "Второго Хокаге"), потому демон не смог нанести Деревне сильно большой урон, не считая жилого фонда - примрено пятая часть деревни лежала прахом из-за бомбы Хвостатого, где в дальнейшем был устроен небольшой парк с искусственным озером.

Я пробежал несколько строк, рассказывающих, что во многом бой удалось выиграть благодаря шиноби вроде отца, Какаши, Итачи, Шисуи, и многих других. Несмотря на наличие в Деревне сильного клана Учиха, взять под контроль зверя оказалось невозможно - то ли он научился противостоять контролю, то ли красноглазым не хватало опыта, то ли биджуу " как минимум четыре в одном" просто вышел за рамки возможности контроля при помощи Шарингана. Даже вмешательство главы Клана Учиха, некоего Фугаку, не изменило ситуацию несмотря на его репутацию "Грозного глаза". Гражданских конечно, эвакуировали, но совсем без потерь обойтись не удалось....

- Сколько ответов.... И еще больше вопросов, - тихо сказал я, закрывая книгу.

- Ну, хоть немного теперь будем подкованными в местных реалиях, - вздохнул в моем подсознании Курама, видимо все еще обдумывавший произошедшее много лет назад.

– Да, наверное, но... Кое-что не сходится, – сказал я, снова и снова перелистывая страницы, которые так и шелестели. Не соврала бабка, и вправду о книге заботиться и дорожит ею....

– И что же? – Курама с тяжким вздохом явил некий интерес в голосе.

Я снова просмотрел красноречивую, в плане крови и сражений историю войны Сенджу и Учиха, коснулся встречи Хаширамы и Мадары, их первого боя...

А, вот!

Лицо Второго Хокаге Тобирамы, который в этом мире ухитрился упустить свой пост, осталось неизменным. Даже доспехи были совсем те же, какие я видел у него на Четвёртой Мировой. Далее описывался его путь как советника Первого, как учителя Третьего....

– Что это? - удивился Курама, глядя на текст моими глазами.

Я провел по листу пальцами. Присмотрелся, повернул книгу несколько раз.

– Вот и я не знаю. Но что-то это значит, - я ткнул в переплёт книги, где едва-едва виднелись аккуратно срезаные и потому не заметные, кусочки бумаги.