О чувствах, вещах и немного обычного волшебства

1. Подвиг

В утренних сумерках открывающийся пейзаж казался еще мрачнее, чем был на самом деле. Хотя куда уж мрачнее, если вокруг раскинулось каменистое дно выжженной пламенем расщелины, а впереди укрывалась обитель дракона. И слово выжженная здесь употреблялось не как красивая фигура речи. Любой, смотревший на эти голые каменистые стены, в этих скалах сразу начинал чувствовать себя как-то неуютно. Здесь буквально почерневший, оплавленный пламенным дыханием дракона камень крошился и распадался, едва коснешься его рукой. Будто на одном конце ущелья поставили огромную печь, накалили хорошенько и открыли задвижку, попутно поддувая воздухом из мехов.

Да какие слова ни вспоминай, все равно пришедшие люди не могли себе представить, каково это – находиться здесь, когда эта печка откроется, а, точнее, дракон проснется. О том, что такого пережить не сможет никто, ярко свидетельствовали куски металлических доспехов, с вплавленными частями понятно чего или кого, оставшиеся от тех, кто не пережил встречу с хозяином здешних мест.

– Ваше Величество, – к небольшой группе людей, стоявших в начале прямого участка ущелья, подошел человек и низко склонился перед одним из рыцарей, – все готово.

Мужчина, облаченный в легкий доспех, кивнул и отпустил слугу. Потом повернулся к сопровождавшему его гвардейцу:

– Труби.

Едва рог коснулся губ глашатая, как горы огласил громкий протяжный звук, затем еще раз и еще. Каждая нота, многократно усиленная окружающими скалами, раздавалась эхом в рассветной тишине. Когда стихли все мечущиеся в расщелине звуки, и мир снова потонул в безмятежности, вдалеке зашуршали камни, и на фоне разгорающейся полосы красного восходящего солнца над отдаленным выступом показалась черная рогатая голова чудовища.

«Какие же надоедливые мелкие людишки, – подумал дракон, вынося свое мощное, тяжелое тело из пещеры, – когда же им надоест припираться ко мне, устраивать эти вот представления, и мешать спать, что вообще верх нахальства».

Такие мысли посетили проснувшуюся от этих завываний ящерицу, учитывая, что обычно именно его рык оглашал эти горы.

Из темноты пещеры на край выступа опустилась чешуйчатая черная лапа с выступающими изогнутыми когтями, рассыпая с края мелкие камушки, скатывающиеся вниз. В опустившейся тишине был хорошо слышен скребущий звук маленькой песчаной лавины. За первой лапой последовала вторая, и показалась обсидиановая переливающаяся туша. К пришедшим людям повернулась голова со светящимися желтыми глазами. Шея выгнулась, и из открывшейся пасти раздался оглушительный рык, потрясший горы вокруг.

Звук настолько сильно резонировал в ущелье, что с вертикальных стен поднялся пепел, облачками отделяясь от них. Неяркие утренние краски застил сероватое облако, развеваемое легким ветром, бросавшим его своими порывами.

Дракон лениво подался вперед, раскрывая черные кожистые крылья, и мягко спикировал на выжженную землю каменистой расщелины. Мощная туша всколыхнула землю. Одна из пластин старого поржавевшего доспеха сдвинулась и поползла вниз, оглашая округу скрежетом, играя неприятным звуком на и без того натянутых нервах.

Монстр предстал перед людьми настолько огромным, что легко мог бы перекусить человека пополам. Да, собственно, так он и делал, но не в такую же рань забавляться с добычей. Именно сейчас он в раздражении хотел только спалить все вокруг.

В широком горном ущелье стояли напротив чудовище из самых страшных кошмаров и пятерка глупцов, решивших бросить вызов древнему, как сама жизнь, существу.

Рептилия расставила передние лапы, готовясь избавиться от надоедливых людишек, иногда тревожащих покой и приходящих за его сокровищем. Дракон расправил грудь, по которой стали пробегать светящиеся огненные искорки, и открыл пасть, набирая в легкие воздух. Но вместо того, чтобы бежать в бесполезной попытке спастись от огненного смерча, пришедшие просто стояли. Затем от них отделился человек в длинном плаще, а гвардеец снова затрубил в рог. Дракон слишком поздно осознал, что здесь что-то не так.

Множество людей, обступивших две огромные баллисты, прислушивались к звукам, доносящимся из ущелья. Сначала раздались три оговоренные звука рога. Это стало сигналом к тому, чтобы натягивать пусковые механизмы, готовя мощные тяжелые осадные сооружения к бою.

Наводчикам предстояла сложная задача: не видя, куда стрелять, выпустить сеть. К тому же она была настолько огромной и тяжелой, что не могла уместиться в ковше одного орудия. Сеть пришлось собрать, связать и закрепить между двумя баллистами. Отчего перед солдатами стояла сложная задача – сделать выстрелы совершенно синхронно. От этого зависели жизни пятерых смельчаков, стоящих сейчас в ущелье, да и собственные жизни солдат тоже. В случае провала найдется тот, кто взыщет с нерадивых подчиненных.

Едва натянулись прочные канаты, как тишину разорвал громоподобный рык чудовищного дракона, заставивший кровь стынуть в жилах. Каждый, стоявший сейчас на вершине горы, возносил молитвы богам, благодаря за то, что находится здесь, а не внизу перед этим жутким монстром.

Солдаты в напряжении ждали, прислушиваясь к снова окружившему их обманчивому спокойствию. Мужчины с занесенными над спусковым механизмом руками жадно переглядывались, ожидая сигнала.

Тишину прорезал протяжный звук сигнального рога. Двое мужчин у заряженных орудий кивнули друг другу и дернули спусковые механизмы, отправляя необычный снаряд в бой.

С края обрыва в небо взметнулась широкая, переливающаяся синими всполохами сеть. Она вылетела с огромной скоростью, заданной ей баллистами. В считаные мгновения сеть расправилась под собственным весом, благодаря прочному плетению магических нитей, и упала на спину чудовища, сразу пеленая его сложенные крылья.

Волшебник быстро сделал еще пару шагов вперед, произнося древние заклинания. Камень в его посохе ярко светился глубоким синим светом, перекликаясь с разрядами, окутавшими дракона, создавая между ними сверкающие молнии. Чем ближе подходил этот человек, тем сильнее сжималась сеть, не давая монстру двигаться. Голова все ниже и ниже склонялась к груди, без возможности создать спасительное пламя и испепелить все вокруг. Огромное страшное чудовище лежало на боку, пойманное в сеть из небесных молний, словно зазевавшаяся пичужка. Оно слишком уверилось в своей силе, вселяющей страх, в своем бессмертии, ведь многие рыцари полегли, приходя сюда, о чем напоминали разбросанные в ущелье почерневшие доспехи.

Величественный мужчина в легких начищенных латах подошел к поверженному хозяину гор. Прошел мимо рогатой головы, клыкастой пасти и, вынув из ножен меч, подошел к переливающейся в утренних лучах чешуйчатой груди. Под обсидиановой чернотой медленно и равномерно билось пламенное сердце дракона. Желтые, сверкающие золотом глаза неотрывно следили за его перемещением, четко понимая свою участь.

Человек усмехнулся и, взяв клинок в обе руки, вонзил широкое лезвие в неугасающее сердце. Сопровождающий в длинном плаще коротко взмахнул рукой, и меч охватило мерцающее синее сияние, завершая нанесенный удар. Из широкой груди потекла алая кровь, ничем не отличающаяся от людской.

– Слава королю! – воскликнул стоявший рядом волшебник. – Его Величество совершил подвиг и сразил нечестивое зло!

– Слава королю! Слава! – подхватил нестройный крик, раздавшийся из многих глоток.

Люди, стоявшие на вершине расщелины, тоже слышали победные крики. Смеясь и похлопывая друг друга по плечам, они тоже кричали от радости, что план королевского мага увенчался успехом.

Лицо мужчины в доспехах перечеркнула победная ухмылка. Это в его честь будут сложены баллады, а что именно в них будет – решать победителю. Клинок покинул мощную грудь и взлетел ввысь, сокрушитель принимал сыпавшиеся на него почести.

Волшебник незаметно повернул голову в сторону и произнес, отдавая тихий приказ:

– Несите инструменты, мне нужно его сердце.

Король убрал в ножны меч и посмотрел дальше в ущелье. Освещенный поднявшимся солнцем, в глубине виднелся небольшой замок всего с одной дозорной башней, спрятавшийся среди высоких острых скал, напоминающих зубы древнего чудовища.

– Теперь, Ваше Величество, – волшебник подошел к королю и склонился перед ним, – пришло время забрать сокровище, которое вас достойно.

За их спинами раздался низкий вибрирующий рык. Это единственный звук, который издал поверженный умирающий монстр.

«Ангелика», – последнее, что пронеслось в затухающем мозгу дракона.

2. Веселье

Народ, заполнивший улицы большого города, веселился и ликовал, встречая своих избавителей. Великий и отважный король Мстислав победил злобного дракона, не один год вселявшего ужас в сердца людей. Доблестный и удачливый король Мстислав освободил несчастную принцессу Ангелику из лап жуткого чудовища, похитившего ее из родного замка. Многие годы храбрые рыцари бросали вызов древнему злу, но из походов не вернулся ни один. Лишь храбрый король Мстислав сдержал обещание, данное ее опекуну, и вернул деву в родной дом.

Хотя если быть уж совсем честным, то и опекун являлся дядей королю по какой-то побочной боковой линии родства с правителем Северных земель. Поэтому и на трон взошел без относительных проблем, если не считать пары десятков протестующих, но кто теперь будет о них вспоминать, да и подевались они куда-то. Наверняка уехали к дальним родственникам в другое королевство.

Вот и получается, что родной дом девы и теперь уже законный замок короля – это одно и то же место, куда и направлялась победоносная процессия. А для большей законности несколько шаткого положения нового короля, при живой, но заточенной в жуткой башне, наследнице престола, завтра и решили сыграть свадьбу, на радость подданным и зависть недовольным вельможам.

Величественный мужчина в легком сверкающем доспехе возглавлял процессию. Он сидел на вороном коне с прямой спиной, гордо поднятой головой и сверху вниз смотрел на всю эту веселую приветственную толпу. Иногда по его лицу проходило мимолетное раздражение, и он хмурился, но и полуденное солнце тоже заставляло щуриться в ярких лучах.

В середине процессии ехала резная, украшенная цветами карета с полупрозрачными занавесями, закрывавшими окна. Находящаяся внутри девушка не горела желанием отодвигать прикрывавшую ее ткань, и высовываться к встречающим у нее не возникало никакого желания. И это тоже было одной из причин, почему хмурился король.

Дорога домой заняла какое-то время. Конную процессию тормозила легкая карета со спасенной принцессой. Но, поскольку целью этой доблестной экспедиции было получение именно этого сокровища, конные воины неторопливо покачивались в седлах, не переходя на быстрый галоп.

Все время в поездке принцесса вела себя крайне неразумно. Сначала плакала, отказываясь от любых разговоров. Простые солдаты умилялись, считая, будто бедняжка настолько счастлива, избавившись от проклятого чудовища, что не может сдержать своих эмоций. Даже от еды отказывалась первые пару дней. Но постепенно слугам Велеса, сопровождавшим придворного мага, удалось ее уговорить начать есть приготовленные королевским поваром яства. Поход еще не повод ограничивать себя сухим пайком и ненужными лишениями.

Но когда Ангелика перестала плакать, на нее напала полная апатия. Она пряталась в карете за прозрачными занавесями, не заговаривая ни с кем, не отвечая на вопросы. Девушка сидела с прямой спиной, будто ожившая кукла, глядя перед собой.

Когда небольшой отряд останавливался на ночлег и разбивал лагерь, принцесса сворачивалась на мягких лавках в карете, тихо засыпая, давая понять, что не нуждается ни в чьем обществе.

Все это непередаваемо раздражало короля, который в отличие от простых воинов не купился на объяснение безмерного счастья от избавления от дракона. Принцесса оказалась той еще занозой, но от нее ему нужен был лишь титул. Хотя простая благодарность за совершенный подвиг тоже бы не повредила. Но либо девчонка тронулась умом от свалившегося счастья, либо горевала о чудовище, что подвергало большим сомнениям ее разум.

Дядя рассказывал, что уже около десяти лет она вроде как томилась в замке, охраняемом драконом, поэтому людей видела мало. Это, скорее всего, и повлияло на не совсем адекватное поведение со своим спасителем. Мстислав решил дать ей время, пока они едут до замка.

Преодолев ликующую толпу и спешившись у главных ворот, Его Величество быстро прошел в свои комнаты. Ожидая, пока слуги снимут доспехи, он послал за дядей, бывшим наместником этого королевства. Король удобно расположился в мягком кресле. Поднося к губам кубок с вином, он поморщился от раздающихся из открытого окна взрывов всеобщего веселья.

– Закрыть ставни, – крикнул он слугам, сразу принявшимся исполнять повеление господина.

– Народ радуется, избавленный тобой от дракона, – усмехаясь, произнес вошедший в двери мужчина. – Чем ты недоволен?

Маркелл прошел в комнату и сел напротив короля.

– Голова уже болит от криков этого сброда, – и в подтверждение своих слов Мстислав потер висок.

Раздражающее путешествие и так заняло много времени, поэтому хотелось только тишины и спокойствия. Бурное веселье хорошо в ограниченном временном промежутке и именно тогда, когда это удобно королю.

– Хм, – дядя налил себе вина. – Кстати, как все прошло? Велес не подвел?

– Исполнил так, как оговорено, – кивнул правитель. – Учитывая, что я рисковал своей жизнью, когда эта ящерица выползла из берлоги… И, все-таки, где ты его нашел?

– Да какая разница, – отмахнулся собеседник.

– Вообще-то, я тебе король, – недовольно произнес Мстислав.

– Ваше Величество, – мужчина склонил голову, салютуя кубком. – И со всем почтением, чем ты сейчас недоволен?

– Девчонка, – буркнул правитель. – Не сильно она возрадовалась спасению и не горит желанием вступать в брак.

– И снова повторюсь. Разве тебя это должно заботить? Завтра свадьба, твое положение, как короля, узаконится в глазах всех вельмож. Ее мнение никого не интересует. Я, как опекун, даю согласие на этот союз. Или ты хотел большой любви и счастливой старости рядом с верной женой? – Маркелл не смог сдержать смешок, так забавно прозвучали последние слова.

– Не неси чепухи. От нее мне нужен только наследник и слово «да» на свадьбе. Дальше в ней нет никакой необходимости. Но все равно раздражает эта недовольная мина на ее симпатичном личике.

– Тогда хвала великому победителю дракона и будущему законному королю Арумонта! – дядя в очередной раз отсалютовал кубком. – А с девчонкой я поговорю.

Ангелика осталась одна в комнате за закрытой дверью. Вся боль, терзавшая сердце в дороге, навалилась потоком, смывающим все краски мира. Крики всеобщего веселья каждым звуком вколачивались в призрачную крышку гроба, куда она бы хотела лечь и забыться, чтобы быть вместе с самым дорогим для нее существом во всем мире.

– Как вы так можете? – тихий голос прозвучал в комнате, и по щекам девушки покатились сверкающие слезы. – Как вы можете радоваться его смерти?

Когда слезы иссякли, у окна осталась сидеть пустая оболочка, уставившаяся перед собой. В комнату заходили служанки, их сменяли портнихи, в срочном порядке подгонявшие белое подвенечное платье, потом это копошение стихло, и рядом раздалось тихое покашливание.

– Принцесса Ангелика, – произнес стоявший посреди комнаты мужчина. – Мое имя Маркелл, я друг вашего отца. Помните меня?

Девушка вздрогнула, выплывая из своих черных воспоминаний, и удивленно посмотрела на произнесшего это человека. Склонила голову и, внимательно рассматривая незнакомца, пытаясь вспомнить его лицо. Узнавание пришло мгновенно, и голубые глаза резко сузились.

– Ты?! – в коротком слове прозвучало столько злости.

– Вижу, что вспомнила, – усмехнулся мужчина, наблюдая за ее реакцией.

– После всего, что ты сделал! – ее голос дрожал от гнева. – Как смеешь ты появляться здесь?

– Тише, принцесса, тише, – собеседник прервал поток невысказанных обвинений. – Считай, что я вернул тебя домой и все исправил.

– Исправил! – она чуть не задохнулась от возмущения. – Ты отнял все!

– Ну же, не будь так категорична. Ты здесь, страшный дракон убит, а завтра твой спаситель возьмет тебя в жены, и все будут счастливы.

Его слова резанули по больному, снова неся апатию и невозможность смириться с потерей. Советник расценил молчание, как знак согласия с ее стороны.

– Ну и отлично, мы договорились.

Ангелика сделала глубокий вдох, приводя мысли в порядок.

– Нет, Маркелл, мы не договорились!

– Принцесса, – мужчина покачал головой. – Завтра ты можешь пойти к алтарю сама или Велес, что укокошил твою ящерицу, отправит тебя, как марионетку. Решать тебе.

В ярких, разноцветных красках, которые выводили солнечные лучи, проходя сквозь витражи, перед священником стояли двое. Его Величество король Мстислав, в камзоле расшитом золотой нитью и ярко-алой мантии держал за руку бледную рыжеволосую девушку, скрытую от всеобщих глаз под наброшенной полупрозрачной фатой.

Те придворные, которым посчастливилось присутствовать в соборе, не сводили глаз с красивой пары молодоженов. Когда супруг поднял прозрачную вуаль, всем предстала юная королева с голубыми глазами, будто чистая морская бездна. Солнечные лучи, падавшие на ее голову, разжигали яркое пламя рыжих волос, делая девушку так похожей на свою мать, безвременно почившую много лет назад. Эта свадьба должна была положить начало спокойствию и процветанию королевства. Что подтверждалось ликующими криками народа за стенами собора, радовавшегося этому счастливому прекрасному союзу.

3. След

«Стоит сожрать пару овец… ну хорошо, пару десятков овец и тебе сразу притаскивают какую-то жертву», – в голове дракона плыли раздраженные мысли, вместе с тем, как он прорезал облака, распахнув свои огромные кожистые крылья.

Золотые, как само солнце, глаза, рассматривали проносящийся мимо ландшафт. Летающего ящера всегда манили горы – высокие, холодные, непроходимые острые пики. Такие крутые, чтобы никто не приперся ни жертвы приносить, ни на бой звать во имя какого-то мирного упокоения зла. Дракон очень давно жил на этом свете, но все никак не мог взять в толк, откуда у людей возникает это маниакальное желание что-то уничтожить, но почему-то во имя мира. К нему они приходили всегда для восстановления справедливости.

Пару раз, еще по молодости, дракон даже порывался поговорить с доблестными рыцарями, пришедшими по его душу. Тогда эти смельчаки заваливались к нему часто, пока кто-то из древних не сжалился над молодой порослью и не поделился мудростью: следы своего пребывания нужно скрывать тщательнее, а еще лучше поселиться там, куда людишки точно не доберутся.

Легко сказать – поселиться подальше. А как же пещера? Без нее жизни нет. Не спать же под открытым небом, дождем и палящими солнечными лучами. Нет, драконы любили комфорт каменных стен, полумрак глубоких скальных нор и тепло, которым сами нагревали свое логово. Если найти себе такую, то пылающее драконье сердце успокаивалось, а окружающий мир начинал радовать.

Но помимо очевидных признаков было еще множество нюансов. Как бы ни любил дракон быстрый свободный полет, когда, расправив крылья, можно почти улечься в потоках воздуха и нежиться под быстрыми порывами ветра, но перспектива летать за обедом весь день не очень-то прельщала. Поэтому и выбор места обитания всегда оказывался мучительным.

А бравые рыцари… так они всегда просто неслись в бой в своих сверкающих непробиваемых доспехах. Ни поговорить, ни выслушать их претензии – одно слово: непробиваемые. Зато горят хорошо. Вот пока вокруг не скапливалось некоторого количества закопченных доспехов вместе с почерневшими головешками из их владельцев, огненный монстр спокойно продолжал жить в выбранном им логове. Но все когда-то подходит к концу.

«Эх, сам виноват», – вздохнул дракон, зависнув в воздухе и разглядывая прелестную пещерку в широком горном ущелье.

Да, на последнем месте обитания он не так уж много времени провел, а успел знатно наследить, что глупые людишки умудрились к нему пробраться, да еще и притащить жертву для избавления от его набегов. Ну как объяснить им, что не может один мелкий комочек, заменить десяток овец. С таким обменом лапы отбросить недолго.

Эти были самые опасные. Подстерегали его, затаившись в камнях, точнее, ждали, когда чудовище улетит, чтобы разложить свои дары. Таких даже не сожжешь: успевают убежать и спрятаться.

Дракон расправил свои черные крылья и мягко опустился на широкий выступ. Конечно, он так умел, но кого напугаешь филигранным приземлением? Лучше упасть с небес сверкающим обсидиановым вихрем, несущим смерть и разрушения. Чтобы земля задрожала, породив в сердцах мелких букашек первобытный ужас. Так договариваться было проще. Пока испуганный народ бросался наутек, можно подкрепиться брошенным скотом.

Хотя в его памяти остались и те, кто действительно выходил на большую поляну, чтобы самостоятельно отдать чудовищу коров или овец. Дракон ценил храбрость и чаще больше не прилетал в эти деревни: в еде недостатка не было.

Сложив за спиной крылья, он стал деловито прохаживаться по пещере, примеряясь, будет ли ему в ней удобно. В меру глубокая, настолько, что он мог сделать в ней несколько шагов и скрыться от любопытных глаз. Достаточно высокая, чтобы встать на лапы, не боясь боднуть потолок. Темная, где во мраке затеряется его черное обсидиановое тело, слившись со скалами. Лишь золотые глаза будут мерцать из сгустившегося мрака. И, конечно, устойчивый крепкий выступ, выдержавший немалый вес дракона. С него, оттолкнувшись, будет удобно взмывать ввысь, навстречу бескрайнему небу.

Он сделал еще один круг, подвернул под себя длинный чешуйчатый хвост и свернулся клубочком. Прикрыл глаза. Ему здесь определенно нравилось.

Но в этот момент полной расслабленности его вдруг посетила одна мысль о той самой корзине, которую притащили эти людишки. Здоровая такая, накрытая темной тряпицей осталась стоять у входа в ущелье после того, как кто-то очень шумный прокричал, что они принесли жертву великому дракону, чтобы он смилостивился и перестал сжигать деревни. «Было-то всего раз, – подумал получатель сего подарка, – и то случайно вышло. Кость в горле застряла, а они устроили неизвестно что».

Дракон неспешно выбрался из своего лежбища и подошел к подношению. Принесших этот дар уже и след простыл. Склонив рогатую голову набок, он рассматривал стоящую на камнях корзину, раздумывая, что такого может быть внутри. То, что это что-то опасное, он даже не подумал, все равно в этом мире нет почти ничего, что могло бы его убить. Чудовище подняло лапу и длинным, острым когтем, напоминающим кривой ятаган, подцепил укрывавшую ткань.

Внутри свернулось что-то очень маленькое, и дракон даже склонился поближе, чтобы рассмотреть это. Оно заворочалось, село и сразу же потянуло маленькие ручонки к лицу. А потом так смешно стало тереть глаза, что ящер фыркнул. Малявка вздрогнула и быстро убрала от лица руки. Села прямо и уставилась на огромную клыкастую морду, закрывающую все небо вокруг, даже не закричав от увиденного. Немного удивившись, дракон тоже стал рассматривать свою жертву.

Яркие, как костер, рыжие волосы – будто это его пламя перекинулось на малышку и загорелось разлетающимися от ветра локонами. А огромные голубые, словно бездонное море, глаза смотрели смело, любознательно, создавая ощущение, будто вода и пламень сошлись в этой девочке и ей подвластны эти извечные стихии.

– Человеческий детеныш, – констатировал дракон, передавая ей свои мысли, – и что мне с тобой делать?

Глазищи на маленьком личике стали еще больше. Ребенок совершенно не ожидал, что чудовище заговорит с ней, да и что оно вообще умеет говорить. Ей так долго вдалбливали в голову, что она должна быть принесена в жертву, дабы спасти подданных и принести мир в королевство. Даже отправили лучших следопытов, чтобы найти логово монстра и договориться, потому что дураков сражаться с драконом не было.

Хотя договориться тоже звучало весьма самонадеянно. Дракон ни с кем не разговаривал, только злобно рычал и изрыгал пламя. Больше подношений – меньше рычания; отсутствие острых предметов в руках смельчаков, таких как вилы, мечи и пики – избавление от жгучего драконьего огня. Но раз чудовище заговорило со своим обедом, то вежливым детям полагалось ответить на вопрос.

– Съесть, – девочка очень серьезно кивнула, демонстрируя всю серьезность момента.

В голове раздался низкий мягкий смех, совсем не сочетаемый с огромной зубастой пастью в нескольких десятках сантиметров от нее.

– Глупый детеныш, – дракон отодвинулся и развернулся. –Пойдем уже.

– А ты не будешь меня есть? – решила уточнить девчушка.

– Да было бы что, – раздался смешок. – Потом съем, малявка.

Дракон медленно пошел по ущелью. Девочка быстро выбралась из корзинки и засеменила за удаляющимся черным монстром, нисколько не думая о том, чтобы попытаться сбежать, раз сегодня ящер пребывал в хорошем настроении.

Каждый шаг огромных лап приходился на множество маленьких шажочков человеческого детеныша, бегущего за страшным зверем. В какой-то момент запыхавшаяся девочка все же догнала переднюю когтистую лапу и, остановившись, звонко прокричала, обращаясь к теряющейся в вышине голове:

– Вообще-то, меня зовут Анг՜елика!

4. Расставание

– Полезай в корзинку! – дракон даже добавил строгости в свой внутренний голос.

– Нет! – насупилась Ангелика и даже сложила руки на груди, показывая, насколько она серьезна.

– Не можешь ты жить в горах!

– Нет, могу!

– Да ты даже еды себе не раздобудешь.

Одни вечные звезды знают, как сложно было прокормить эту мелкую напасть. Кто же знал, что человеческие детеныши не едят сырого оленя? А бедному ящеру пришлось подпалить часть леса, чтобы заставить зверье выбежать на поляну. То, что он мог увидеть добычу среди деревьев, не сильно ему помогало. Его огромные лапы с длинными когтями не предназначены для таких тонких манипуляций, как ловля оленей в лесу. Другое дело – на открытой местности или пастбище. Но раз местные уже притащили ему в жертву эту малявку, то дракон решил не тревожить пока людей и не истреблять их скот. Если действовать совсем уж необдуманно, то вряд ли удастся дожить до старости.

Аккуратно подцепив лапой крупного оленя, кости которого тут же громко хрустнули, ящер вернулся к своему неожиданному питомцу. Девчонка сидела в корзинке, которую подтащила к подъему в пещеру. Среди скал не было ничего, где человек мог бы присесть или прилечь, только голые камни. А дракону для счастливого существования нужна только пещера в горе.

Вывалив пойманную добычу прямо на мелкие камешки, покрывавшие дно ущелья, дракон со спокойной душой намеревался влезть в свое логово и поспать. Но в спину ему раздалось недовольное бурчание, что малявка не будет есть сырое мясо, и его нужно приготовить.

Вот в тот момент раздался первый звонок, что теперь размеренная жизнь жуткого чудовища не будет прежней, но ящер пока не понял этого, даже обладая древней мудростью предков. После долгих препирательств дракон дохнул на принесенную тушу своим огненным дыханием, и тот черный оплавленный комок уже не стал бы есть даже самый голодный стервятник.

«Надо было ее сразу сожрать», – промелькнула в голове ящера уже привычная мысль, когда эта непоседа хмурила свою мордочку, выказывая недовольство. Дракон покосился на девочку золотистым глазом и даже как-то по-человечески вздохнул. Хотя уже отлично понимал, что не съест это маленькое солнышко. Но для собственного успокоения говорил себе, что эта малявка состоит из одних костей, которые точно встанут поперек горла.

Потом, конечно, пришлось лететь за новой порцией еды и придумывать что-то с готовкой. Хотя малявка оказалась сообразительной и быстро приспособилась к новой жизни, научившись разжигать костер, разделывать принесенную добычу, ловко пользуясь неизвестно откуда взявшимся у нее ножом. Даже корзинку свою затащила в пещеру, конечно, не без помощи дракона.

Через несколько минут громких споров упрямица сникла и села на камни. Сегодня она была вялой и рассеянной. А уже к вечеру совсем притихла и съежилась у дальней стены. После вчерашнего ливня в пещере ощущалась промозглость и холод, но ходячей драконьей печке было невдомек, что людям нужно тепло, особенно маленьким девочкам. Поэтому сейчас ящер смотрел на свернувшийся рыжеволосый комочек, излучавший нехарактерный жар и пытался вспомнить что-то о непрочной человеческой оболочке. Большинство познаний заключалось в том, что людишки неплохо горят и на вкус не представляют ничего особенного.

– Эй, малявка, что с тобой? – позвал ее дракон, но девочка не отвечала.

Осторожно протянув к ней загнутый острый коготь, он очень аккуратно потормошил маленькое создание, но ребенок так и не проснулся. И вот тогда этот огромный, внушающий страх в людские сердца монстр запаниковал, понимая, что в этом человечке что-то сломалось. Откуда ему знать, что люди имеют обыкновение замерзать и болеть. Все его общение с людьми сводилось к крикам ужаса и убеганию в противоположную сторону или нападению стального неповоротливого бочонка с криками, несущегося на него, а потом превращающегося в яркий забавный факел от его огненного дыхания.

Дракон аккуратно подпихнул к девочке корзину, в которой ее принесли. Огромные когтистые лапы совсем не предназначены для обращения с такими маленькими хрупкими вещами. Страшный ящер даже задержал дыхание, когда искусно и филигранно смог затолкать маленький рыжий комочек в корзину. Бережно подцепив когтями драгоценную ношу, он взмыл в воздух, направляясь к людскому поселению.

Прорезая сумрачное небо, чудовищная черная тень скользила в воздушных потоках. Золотые глаза высматривали большой каменный замок, про который говорила девочка. Едва заметив на горизонте высокие шпили, окруженные маленькими домиками, ящер стал медленно спускаться во двор крепости.

В кои-то веки он действительно хотел ничего не разрушить, но людишки почему-то очень любили селиться в крайне малых пространствах. Поэтому, случайно зацепив длинным хвостом какие-то теперь уже превращенные в груду камней постройки, дракон приземлился во дворе, полностью заняв своей тушей всю открытую площадь.

Посмотрев по сторонам и не найдя никого вокруг, чудовище подняло голову и издало громоподобный рык, привлекая к себе внимание. Через несколько минут в просвете под крепостной стеной стали появляться люди, облаченные в доспехи, и направляться в сторону дракона, держа в руках пики и мечи.

«Ну наконец-то хоть кто-то появился», – подумал дракон со спокойной душой, возвращая детеныша сородичам. Ящер взмахнул крыльями, попутно устраивая небольшой торнадо в пределах территории внутреннего двора, и поднялся в воздух. Делая круг над городом, дракон посмотрел, что к корзине подошли люди и вытащили из нее девочку.

Пора было улетать, но почему-то впервые в жизни что-то тоскливое и болезненное пробралось в его пылающее сердце от расставания с этой малявкой. Страшный монстр привязался к маленькому солнышку и не хотел с ним расставаться. Но детеныши должны жить со своими сородичами – это древний закон жизни, и не ему его нарушать.

5. Сердце

Расправив широкие черные крылья, дракон прорезал голубой небосвод, ныряя в пушистые мокрые облака. Яркое летнее солнце, дарившее тепло, лениво скатывалось к горизонту, и мир постепенно окутывали мягкие серые сумерки. Сложив крылья, летящий хищник падал с небес, и ветер свистел в ушах. Лишь немного не долетев до земли, он распахнул крылья, проносясь черной тенью над деревьями в бреющем полете, распугивая лесных жителей. Дракон любил это чувство полной свободы, когда небо принадлежало лишь ему одному.

Но сегодня так же, как вчера и еще некоторое время назад, на сердце легла тоска. Не та, когда приходится менять место обитания и покидать любимую пещеру, потому что стали доставать и крестьяне, недовольные уменьшающимися стадами, и доблестные рыцари, наведывающиеся за восстановлением справедливости, да и просто еда заканчивалась в лесах. Тогда древнее существо охватывала грусть. Мало того что придется искать себе новое пристанище, так еще и привыкать к другому логову.

Это было совершенно новое ощущение, ранее не беспокоившее дракона, именно тоска по чему-то, чего он лишился и теперь не может успокоить свои мысли, и унять тяжесть на сердце.

Даже полет и щекочущие мягкие облака не могли ее развеять. Ящер не хотел признавать, что мог так сильно привязаться к какому-то мелкому комочку, поэтому грешил на несварение желудка и какую-то общую тяжесть от жилистого мяса местного медведя.

Вдоволь налетавшись, он развернулся к своим горам и, поймав попутные потоки, стал плавно опускаться к расщелине. Но тут его внимание привлек какой-то большой предмет, стоявший на земле.

«Да что опять приволокли эти людишки», – даже в его мыслях сквозило недовольство.

Приземлившись, дракон разглядел уже знакомую ему корзину, но сейчас она оказалась пуста. Взгляд скользнул дальше по ущелью и выцепил маленькую фигурку, взбиравшуюся по скалам в направлении его пещеры.

Огромное сердце замерло, пропустив удар, а по телу разлилась теплая мягкая радость. Но дракон тут же нахмурился и быстро прошествовал к своему логову. К моменту, когда когтистые лапы приземлились на широкий уступ, мелкая надоеда уже влезла наверх.

– Ты меня бросил! – тут же прозвенел обвиняющий голосок.

Ребенок стоял на краю выступа, сжимая кулачки. Длинные рыжие волосы трепал ветер, а обвиняющий взгляд ярких голубых глаз буравил страшное чудовище. Ничего подобного в собственных владениях дракон никогда не ожидал увидеть и услышать.

– Наглая малявка! – монстр приподнялся, нависая над человечком всей переливающейся обсидиановой тушей, но, когда этот маневр не принес должного эффекта, более спокойно произнес. – У тебя что-то сломалось, и я отнес тебя к людям.

Даже получив такой исчерпывающий ответ, лицо девочки совсем не поменялось. Обвиняющий взгляд продолжал буравить дракона.

– Ты меня бросил, – повторила она.

Но ящер, в отличие от этой упрямицы, понимал, что ей не место в пещере. И последние события это очень четко подтвердили. Когда он летал с малявкой в замок, хорошо рассмотрел множество мелких домишек вокруг. Не то, что редкие хижины рядом с загонами в деревнях. В этих светились окна, и, судя по мерцающим краскам, они там явно жгли огонь. И спать наверняка удобно в этих маленьких комнатках, а не в корзинке, какой бы огромной она ни была.

Да и вообще – драконы едят людей, а не возятся с маленькими человечками, какими бы милыми те ни были. Поэтому, придав голосу максимальную строгость, он произнес:

– Что за надоедливый ребенок! Отправляйся к своим сородичам.

На уступе, выходящем из большой, просторной пещеры, друг напротив друга стояли двое: огромный, занимающий своим телом весь выступ, дракон, становившийся почти матово-черным в наступающих сумерках, и маленькая рыжая девочка, бесстрашно взирающая на страшное чудовище, наклонившее к ней морду с внушительным набором острых клыков. В этой игре в гляделки никто не хотел сдавать своих позиций. Но тут девочка опустила голову, и вся ее поза расслабилась, плечи поникли, и она сразу будто стала еще меньше, чем была на самом деле.

– Нет у меня никого, – раздался очень тихий, едва различимый голос. – Некуда возвращаться.

Ангелика отвернулась, оставшись стоять на краю обрыва. Легкий ветер трепал края ее темного платья и подхватывал огненные волнистые волосы. Девочка обхватила себя руками, ежась от вечерней прохлады.

Если тебя приносят в жертву дракону, даже будь ты принцессой, явно некому за тебя заступиться. О матушке остались только воспоминания мягкого голоса и нежных, ласковых объятий. А горячо любящий свою дочь отец совсем недавно покинул этот мир. Поэтому девочке было все равно, съест ее дракон или нет, когда опекун так навязчиво пытался донести до нее, что эта жертва позволит избавить королевство от жуткого чудовища. Ангелика была мала, чтобы понимать, как работают такие соглашения.

А сейчас, стоя на высоком горном выступе, обдуваемая холодным ветром, она понимала, что дракону она тоже не нужна, как больше никому в этом мире. Хотя так хотелось, чтобы тебя кто-то искренне обнял, согрел и позволил остаться.

Могучий ящер смотрел на эту малявку и не мог понять, что ему теперь делать. Все вдруг стало слишком сложно. За все долгие-долгие годы своего существования дракон никогда не испытывал ничего подобного. Большое горячее сердце впервые в жизни стало остывать, будто подернулось тонкой ледяной коркой. Как вообще этот маленький человечек смог пробудить в древнем существе столь простые непонятные чувства?

Чудовище издало низкий тихий рык и сделало несколько шагов в пещеру. Обошло ее по кругу и свернулось у дальней стены, сложив большие крылья, будто укрываясь ими.

Девочка услышала за спиной его перемещения и обернулась. Во взгляде, встретившимся с желтыми светящимися глазами, было столько грусти и взрослого понимания, совсем нехарактерных для детей. Не моргая, ящер приподнял крыло, открывая свой чешуйчатый бок.

В голубых человеческих глазах сверкнуло удивление.

– Ты идешь? – пробурчал голос в голове. – Или так и будешь там стоять.

Улыбка озарила детское личико, словно ночью выглянуло солнышко. Девочка бросилась к ящеру, устраиваясь под кожистым крылом.

Дракон тихо заурчал, разжигая в груди пламя. По черным обсидиановым чешуйкам стали пробегать светящиеся искорки, будто звезды зажигались на ночном небосводе. Только эти всполохи дарили тепло, согревая прислонившуюся к чудовищу девочку. Она положила свою маленькую ручонку на огромную грудь и почувствовала под пальцами мерные удары большого, сильного сердца, убаюкивающие ее своей надежностью. Сейчас в этом мире страшный хищный ящер был единственным дорогим ей существом, тем, кто о ней позаботится и сохранит от всех тревог.

«Надо уже искать себе новую пещеру, – в засыпающем драконьем мозгу всплыла ленивая мысль. – А то эти глупые людишки теперь так и будут сюда ходить и что-то притаскивать».

Неторопливые рассуждения прервал тихий голос:

– Спасибо тебе, эээ… – девочка не знала, как продолжить, потому что иначе как страшным монстром дракона никто не назвал.

– Тарон, – произнес ящер. – Можешь называть меня Тарон.

6. Власть

Ангелика проснулась, но вставать с кровати совершенно не хотелось. Если лежать с закрытыми глазами, то можно и дальше себя обманывать, что ничего не изменилось и все так, как было раньше. Сейчас за окном раздастся громоподобный рык, возвещающий на все близлежащие горы и леса, что страшный дракон проснулся и скоро отправится за добычей.

И еще этот едва уловимый запах гари, так и не выветрившийся с годами от почерневших, а затем отмытых внутренних стен. Он въелся в камни, когда огнедышащий монстр планомерно выжигал коридоры и залы замка, вылавливая и выгоняя его обитателей наружу, за стены, которые больше не служили защитой. Не от напавшего дракона. Это не значило, что во дворе людей ждало спасение. Просто здесь они сразу же становились пищей. И бедным жителям почти заброшенного горного замка представлялся безрадостный выбор: ярким факелом сгореть заживо или найти смерть в желудке страшного чудовища.

В то время дракон решил, что его маленькому солнышку обязательно нужен дом. Настоящий, такой, как он видел в городе, а не хорошая просторная пещера, которая так ему нравилась. Особенно после того, как малявка объяснила, что люди почему-то мерзнут. Чтобы больше не расставаться с Ангеликой и не волноваться за ее оказавшееся очень ненадежным здоровье, ящеру пришлось решать нелегкую задачу с жильем. Поэтому, полетав несколько дней вдоль широкой горной гряды, он нашел прекрасный маленький замок, который точно подойдет для принцессы. А вокруг тот был обнесен широкой крепостной стеной, огораживающей довольно большой просторный двор. Кому вообще пришла в голову идея строительства дома в отдаленных горах – теперь уже никто не ответит. Жителей в крепости оказалось немного, и дракону очень быстро удалось от них избавиться.

Тогда девочка сильно испугалась, увидев черную копоть и кровавые брызги, но теперь, повзрослев, Ангелика поняла: ящер не видел ничего предосудительного в том, что сделал. Для него люди или животные были едой, а здесь он проявил таким образом заботу, на свой драконий манер. А то, что маленькая девочка потом будет одна отмывать черные стены, раскрашенные красными ошметками – это уже было выше его понимания.

Ангелика сделала глубокий вдох, но ноздри тронул приятный легкий аромат цветов, стоящих на столе у камина. Да, теперь только камин в комнате, ставшей для нее тюрьмой и убежищем, согревал ее в холодные ночи.

Глаза открыть все же пришлось. Взгляд уткнулся в белый газовый полог, широкими складками спускавшийся с высоких стоек. Солнечные лучи проходили сквозь широкие окна, рассеиваясь по комнате мягким светом. Еще один новый прекрасный день, который Ангелике не хотелось проживать.

Девушка встала с постели и пошла умываться. Когда она вернулась в спальню, там ее уже поджидала служанка. После того как несколько ночей подряд ее преследовали кошмары, бывший наместник, а теперь советник Маркелл, распорядился, чтобы у двери королевы всегда находились слуги. Они сменялись днем и ночью, но всегда очень чутко прислушивались к тому, что происходило в комнате. Поэтому, когда Ангелика просыпалась и позже выходила из ванной, в комнате всегда стояла служанка, готовая помочь хозяйке с переодеванием. Но девушка была уверена, что прислуга больше следила за ней по приказу советника.

– Я буду в библиотеке, – одевшись, произнесла королева. – Принесите чай туда.

Забравшись с ногами на небольшой мягкий диванчик, Ангелика погрузилась в чтение книги, как делала почти каждый день. За ее спиной тихо распахнулась дверь, и в комнату внесли поднос с чайным сервизом, поставили на столик и аккуратно налили терпкий напиток.

– Благодарю, – не глядя произнесла Ангелика и потянулась к чашке.

Вдруг тонкое запястье перехватила крепкая сильная ладонь, и голос над головой произнес:

– Осторожнее, Ваше Величество, горячо.

Девушка вздрогнула и обернулась, попытавшись выдернуть руку. Над ней склонился советник Маркелл. Встретившись с Ангеликой глазами, он разжал пальцы, отпустив ее запястье. Мужчина обошел диванчик, но встал напротив, прислонившись плечом к книжным полкам.

– Что хочет советник? – холодно произнесла королева: этого человека она презирала всей душой.

– Ее Величество совсем не заботится о своем муже и даже не приходит почтить своим присутствием королевскую трапезу, – говоривший даже добавил грусти в голос, но не приглядываясь, было видно, насколько все это напускное.

– Тебе какая разница, Маркелл? Или стоит спросить – какая выгода?

– Я просто забочусь о своем правителе и его состоянии.

– Так же, как ты позаботился о моем отце? Отравив его? – вдруг выпалила девушка, даже не ожидая от себя такой смелости.

– Ох, милая Ангелика, зачем же бросать такие обвинения? Разве я это заслужил? – кажется, советник наслаждался вдруг услышанной откровенностью. – Что позволяет тебе так обо мне думать?

– Прекращай, Маркелл. Тебе назвать все по порядку или будет достаточно того, что ты просто отдал меня на корм дракону?

За годы, проведенные вне замка, она повзрослела и многое передумала. Все обрывки воспоминаний, произошедшие события и долгие обдумывания многое расставили на свои места, дав понять, что произошло до того, как она покинула замок. Теперь все сложилось, как шестеренки старых часов: этот мужчина хотел править, а ее отец, оказавшийся мягким человеком, ему просто мешал, так же, как и мелкая наследница престола.

– Но одного я не могу понять. Почему ты не стал королем и не прибрал все к рукам? Еще тогда.

– Во мне нет королевской крови, – Маркелл прекратил притворяться и разыгрывать удивление.

«А девчонка выросла умной, – отметил он про себя, – благо что просидела в горах столько лет».

– Мстислав твой родственник. Значит, если бы ты захотел, то мог бы откопать те же корни. Так почему?

– Меня не прельщает сидеть на троне, – просто ответил советник. – И у нас всегда была законная принцесса.

– Власть принадлежит тебе, но ты не сияешь в монаршем свете, – Ангелика начинала понимать черную душу этого человека, но вдруг добавила, посмотрев ему прямо в глаза. – Но сейчас ты всего лишь советник, а я королева. Не боишься, что после нашего разговора я прикажу схватить тебя?

– Попробуй, Ангелика, – услышав это, Маркелл не смог сдержать усмешку, – попробуй.

Девушка смотрела на того, кто много лет назад прикидывался другом ее отцу, за это тот поплатился жизнью, и отчетливо понимала, что к теперешнему моменту Арумонт полностью в руках того, кто сейчас стоял перед ней. А марионетка на троне, считающая себя королем, просто откликается на подергивание ниточек, но сама Ангелика не хотела себе такого будущего.

Маркелл постоял немного, ожидая продолжения, но не услышав больше ничего, развернулся, чтобы уйти. Уже в дверях он произнес:

– Ваше Величество, король настаивает на вашем присутствии на вечерней трапезе. И я тоже с удовольствием составлю компанию высочайшей паре.

7. Угроза

Ангелика входила в широкие распахнутые двери обеденного зала. На девушке красовалось темное синее платье, так умело подчеркивающее ее небесно-голубые глаза. Сделав несколько шагов вперед, она остановилась, не зная, куда ей сесть. За столом расположились только король и Маркелл, поэтому и сидеть предстояло рядом с ними. А после сегодняшнего разговора она хотела бы держаться подальше от этой ядовитой змеи в образе советника.

Правитель отвлекся от разговора и повернул голову к входу в зал. На его лице проступило неподдельное удивление, когда он увидел вошедшую. Взгляд скользнул по стройной замершей фигуре, оценивая ее мягкие изгибы.

– Я же говорил Его Величеству, что королева сегодня выразила желание почтить нас своим присутствием, – усмехнулся Маркелл.

Мстислав поднялся, быстро обошел стол и, подойдя к Ангелике, резко протянул к ней руку. Девушка непроизвольно отшатнулась, но, поняв, что мужчина ждет, когда она даст ему свою ладонь, чтобы провести ее к столу, протянула руку вперед. Тонкие пальчики потонули в широкой ладони. Мужчина провел королеву по залу и усадил ее рядом с собой. Пара вопросов о самочувствии и короткие односложные ответы – разговор совершенно не клеился.

Ангелика мало ела и в основном молчала, потому что ее, по большому счету, заставили сюда прийти, а Его Величество все больше недовольно хмурился, раздражаясь из-за ее молчания. Одному Маркеллу было совершенно комфортно, и он вел неторопливую беседу с племянником, когда тот переставал коситься на свою жену. Хоть он и настоял на этом ужине, договоренностей о милой беседе не было. Да и советник неплохо справлялся, развлекая короля какими-то легкими историями.

Девушка четко понимала, что, не будь ее за столом, разговор шел бы точно так же. А она здесь выполняла роль даже не супруги короля, а какого-то предмета интерьера или красивой игрушки. Поэтому лучше осталась бы в библиотеке или у себя в комнате, чем сидеть напротив и смотреть, как улыбается Маркелл.

Когда опустели тарелки и бокалы с вином, советник поднялся и откланялся перед королевской четой. Едва за ним закрылись двери, как Ангелика тоже вскочила на ноги, отодвигаясь от стола. Находиться наедине с Мстиславом она опасалась. Не могла заставить себя спокойно с ним говорить или просто находиться рядом, чем, конечно, вызывала его неприкрытое недовольство. Для нее он был лишь убийцей, сейчас заточившим ее в замке.

– Все было вкусно, я пойду, – скороговоркой выпалила она, делая попытку развернуться и уйти.

– Ангелика, – громко произнес король, своим голосом пригвождая ее к месту.

Правитель поднялся со стула и сделал пару шагов к супруге. Когда между ними оставалось меньше полуметра, девушка плавно отодвинулась назад, но это движение не укрылось от мужчины. Он уже привычным движением сдвинул брови, недовольно нахмурившись.

– Мне совсем не нужна жена, которая отскакивает от меня как от огня, – прямо произнес Мстислав, – но мне нужен наследник.

– Но я тебя не люблю, – попыталась возразить девушка.

– Ты, похоже, не понимаешь. Мы не говорим здесь ни о какой любви. Или ты не знаешь, как появляются дети? – эта мысль вдруг пришла королю в голову, потому что кто там разумеет, что знает об обычной жизни девчонка, выросшая с драконом.

– Конечно, я это знаю, – тут же возмутилась Ангелика.

«Она мысленно воскликнула: как можно вообще такое спрашивать?» Множество книг из библиотеки замка в горах заменили ей общение с людьми. И об особенностях отношений между мужчиной и женщиной она знала многое, хотя бы и только теоретически.

Мужчина кивнул, разглядывая свою жену.

– Я дал тебе достаточно времени привыкнуть, – медленно произнес он, делая шаг ей навстречу. – Но мое терпение имеет предел.

Мстислав навис над ней. Он поднял руку и взял ее за подбородок, поднимая к себе милое личико. Голубые глаза, будто две чистые сверкающие льдинки, без страха смотрели на него. При всей ее колючести красота этой девушки притягивала его. Даже несмотря на то, что от этого брака он изначально ничего не ждал, красивая жена оказалась приятным дополнением к устойчивому трону. Осталось только закрепить свою родовую линию в престолонаследии.

Мужчина наклонился, остановившись в нескольких сантиметрах от ее лица.

– Не заставляй меня применять силу, – его дыхание касалось ее губ при каждом произнесенном слове.

Ангелика замерла после таких слов, не решаясь пошевелиться и вызвать со стороны Мстислава еще какие-либо действия или новый приступ раздражения.

– Ваше Величество, – донесся из-за двери голос слуги, – придворный маг Велес просит вашей аудиенции.

Король разорвал зрительный контакт и отпустил подбородок жены, давая ей снова отодвинуться на шаг назад.

– Проводи его в малую приемную, – крикнул Его Величество и тише произнес, обращаясь к Ангелике. – Надеюсь, ты услышала, что я сказал, и сделаешь правильные выводы.

Мужчина быстро вышел, оставив девушку одну в зале. Получить две угрозы подряд – это уже перебор. Причем от самых могущественных людей в этом королевстве. Но сейчас Ангелику занимал совсем другой вопрос: кем все-таки был этот Велес, который мог попросить и сразу же получить аудиенцию у короля? Без всех этих проволочек, принятых в любом замке, и даже вечером. Непохож он на обычного придворного волшебника, учитывая, что маг тоже присутствовал при убийстве Тарона. От воспоминания о драконе сразу защемило сердце, но девушка взяла себя в руки.

Ангелика знала один способ выяснить хотя бы часть правды о Велесе, и сейчас для этого было самое подходящее время.

8. Обман

Когда-то давно этот замок был ее домом. Еще ребенком она облазила здесь все углы и комнаты, а также все тайные ходы и коридоры, являющиеся неотъемлемой частью любой крепости. У каждого уважающего себя короля имелись лазейки в стенах, чтобы найти выход из осажденного замка или скрыться от внезапной опасности в покоях, да и знать настроения и тихие разговоры жителей и гостей тоже было не лишним. Хотя последним отец Ангелики не увлекался, считая это ниже королевского достоинства, отдавая тайные тропы в полное распоряжение дочери. Она, за неимением друзей своего возраста, превратила эти пыльные проходы в увлекательные дороги к приключениям, появляясь в самых неожиданных местах.

Поэтому, оставшись одна, девушка быстро вышла в коридор и направилась в западное крыло замка. Здесь раньше размещались учителя и другие приглашенные наставники, и, самое главное, здесь располагались покои придворного волшебника.

Эти подвальные помещения принято называть покоями, хотя нормальных комнат там было всего две – библиотека, где волшебник хранил свои рукописи, и его спальня, куда, перешептываясь, заходили служанки. Маленькая Ангелика тогда думала, это потому, что там можно найти каких-то жутких тварей, призванных магом, или засушенные части каких-то животных. Потому что однажды видела, как из спальни мага с визгами выскочила служанка, попутно поправляя платье. Это сейчас взрослая Ангелика узнала, что придворный маг был падок на женский пол, хотя почему-то ни одной жалобы на его неподобающее поведение от служанок никогда не поступало.

Но вот большая часть покоев волшебника находилась на подвальном уровне. Там суетились его подмастерья, там проводились опыты и магические эксперименты, описанные в книгах, и туда Ангелике строго-настрого запрещалось заходить. Отец даже взял с нее самое страшное обещание, что никогда девочка не переступит порог этой опасной зоны. Иногда, когда пару раз замок сотрясали громкие хлопки, так что вибрация чувствовалась подошвами ботинок, девочке очень-очень хотелось пробраться туда и разузнать, какие вещи могли происходить в этих подземельях. Но данное отцу обещание держало ее крепче любых замков.

Сейчас больше не было того, кому давались заверения не ходить на нижние уровни в западном крыле. Поэтому Ангелика очень осторожно пробиралась по едва освещенным коридорам.

Уже подойдя к развилке на лестнице, спускавшейся в подвал, девушка услышала голоса поднимавшихся людей. Подмастерья мага о чем-то тихо беседовали.

– Эй, и мне принесите чего-нибудь поесть, – раздался крик с нижнего этажа. – Всю ночь еще здесь торчать.

– Можно подумать, тебе одному, – последовал ответ с лестницы.

– Я серьезно, – не уступал вопрошающий, – и не как в прошлый раз, когда вы притащили какой-то непонятный пирог.

– Ага, может, и кухарку к тебе вместе с пирогом привести, – засмеялся все тот же собеседник.

– Хорошо, принесем, – закончил этот обмен фразами второй голос с лестницы. – Давай уже, не тормози. Велес придет и всем устроит, если не вернемся до него.

Ангелика быстро отступила в темноту коридора, прячась за колонной от ненужного внимания. Еще пара шагов в темноте, и девушка оказалась у широкой двери. Двое людей поднялись по лестнице и направились в основную часть замка. Но внизу явно остался кто-то еще, поэтому проверить подвал, пока не представлялось никакой возможности. А вот комнаты Велеса сейчас пустовали, потому что волшебник находился на аудиенции у короля.

В бесплодной попытке девушка дернула ручку, но дверь оказалась закрыта. Такая малость не могла остановить искательницу, и она прошла дальше по коридору. Напрягая глаза в слабом свете, пробивавшемся из-за спины, Ангелика различила то, что искала. Для непосвященных стену украшало широкое металлическое кольцо, вставленное в изящный резной держатель, вмонтированный в стену. Выкованные лилии украшали каменные коридоры, хотя все уже давно перестали пользоваться факелами для освещения. Но на самом деле это были отметки и ключи от входа на тайные тропы замка.

Девушка осторожно повернула цветок, и камни в стене длинной полосой в человеческий рост подались назад. Ангелика толкнула вперед дверь и зашла в узкий пыльный проход. Здесь явно никто не ходил многие годы. Ее сразу окутала паутина, с каждым шагом все больше пеленая нежданную гостью, словно попавшуюся неосторожную муху.

Когда девушка добралась до двери в покои волшебника, ее синее платье украшали тонкие белые «кружева», которые очень хотелось с себя снять. Но если Ангелика это сделает и разбросает паутину вокруг, то сразу же станет понятно, что в комнату кто-то пробрался. Одна из дверей туннеля открылась в спальню волшебника.

Помещение с минимумом мебели, небольшое и чистое. Девушка пересекла его, желая исследовать вторую смежную комнату. Открыв дверь, она сделала шаг в библиотеку, освещенную лишь луной.

То, что она увидела, заставило широко распахнуть глаза, а сердце забиться чаще. На большом столе среди раскрытых книг и старых пожелтевших свитков, окруженное маленькими склянками с разноцветной жидкостью, в мягком лунном свете находилось настоящее сердце. Его поместили в банку, и размерами оно не превышало кулака Ангелики.

Алое сердце мерцало, словно по нему пробегали солнечные всполохи. Оно, как живое, подергивалось в нескольких сантиметрах от деревянной столешницы, будто отмеряя чью-то жизнь. Девушка осторожно подошла ближе, не веря увиденному. Неужели этот ужасный маг смог заточить чье-то живое сердце в сосуд, заставляя его продолжать биться? Что за страшную магию он применил и кого для этого лишил жизни?

При ее приближении находящееся в банке сердце вспыхнуло ярче, отдаваясь теплом в груди Ангелики, кидая неровные мерцающие блики на бледное девичье лицо. Это чувство она не спутала бы ни с каким другим – это внутренний огонь, который всегда согревал ее рядом с Тароном, дарованный ей драконом.

– Все ложь! – пламя злобы начало разгораться в Ангелике.

– Все обман! – поднимавшаяся из глубины естества ненависть стремилась вырваться наружу и спалить дотла все, что ее окружало, и весь этот замок.

– Тарон, – между тонких пальцев пробежали золотистые искорки, ярко сверкнувшие в ночи.

В переливающемся куске плоти она узнала своего дракона.