О чём умолчал Варрик

Пролог

Через щель в тяжёлых ставнях пробивался луч лунного света, в котором кружила пыль.

От Карвера несло перегаром. Брат тяжело ворочался на нижней койке, то вскрикивал, то жалобно всхлипывал во сне. Он пил весь день — один, с дядей Гамленом и снова один.

Со смерти Бетани минул год, и я бы тоже с радостью забылась в алкоголе, будь он способен смыть чувство вины.

Иногда я хотела рассказать Карверу всё. Но каждый раз, заглядывая ему в глаза, натыкалась на потерянный, опустевший взгляд, и отступала. Я решила быть сильной, ради него и мамы, как бы ни сжигала меня изнутри невысказанная тайна. Папа говорил, что тайна есть у каждого отступника. Тогда я думала, что он имеет ввиду всего лишь магию. Как же я ошибалась…

Тайна родилась шесть лет назад, когда отец впервые отправил меня в Тень. Это был мой пятнадцатый день рождения. В Круге маги проходят Истязания позже, и даже тогда справляются не все. Но это же наш любимый папочка! Он даже Карвера начал учить истории магии, едва тот заговорил, а уж мы с Бетани были обречены разучивать формы заклинаний по несколько часов каждый день. Вот и с Тенью — отец считал, что чем раньше мы пройдем испытание, тем больший получим иммунитет. И, как обычно, оказался прав. Он всегда был прав. И всегда заставлял нас выкладываться по максимуму.

Кто знает, удалось бы нам столько лет успешно скрываться от храмовников, не пройди мы этого сурового обучения? Мы с Бетани всё понимали — шрамы отца убеждали лучше любых аргументов — и любили его едва ли не сильнее матери.

Мне достался не совсем обычный демон — Праздность, мастер мороков, высасывающих силы. В мороке я была лет на десять старше, и Карвер, облачённый в доспехи храмовника, отдал приказ убить меня. Моих сил хватило лишь на то, чтобы оглушить демона и сбежать из Тени.

Три года спустя испытание проходила Бетани. Вернулась из Тени и разрыдалась. Три дня прошло, прежде чем она рассказала: её ждал тот же демон. В мороке на глазах у Бетани от ножа разбойника погибла мама.

Тогда в Тень пошел отец. Он убил демона, но слишком дорогой ценой — сражение заняло много времени, морок выпил почти все его силы. Папа умер спустя полгода после испытания Бетани.

Сестрёнка так боялась потерять ещё и маму! Сопровождала всюду, а когда не могла — просила меня или Карвера.

Когда Бетани бросилась к маме, чтобы защитить от огра, моё заклинание уже сорвалось с посоха. Соверши она безумный прыжок мгновением позже, собери я форму мгновением раньше… не яви Праздность морока… Огр всё равно не успел бы дойти до мамы, но Бетани оказалась ровно там, где ей не следовало быть. Я решила винить в её смерти Праздность, а не себя, потому что иначе не смогла бы заботиться о маме и Карвере.

Демон погубил моих близких. Я ненавидела демонов всем своим существом, и не могла позволить, чтобы яд этой ненависти отравил Карвера. А потому продолжала хранить тайну, от которой пыталась спастись работой, уставать настолько, чтобы проваливаться в тревожный сон, едва добравшись до кровати.

Но сегодня сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как наяву я видела Бетани, отца и демонов. Праздность почти терялся в череде.

За время работы на Атенриль мне множество раз приходилось доставлять лириум. В трети случаев получателем контрабанды был маг крови. Иногда клиент оказывался одержим и совсем не намерен платить.

Я ненавижу демонов, они сделали из меня убийцу.

Демона невозможно уничтожить в нашем мире — потеряв физическую оболочку, он просто возвращается в Тень. Каждый раз, убивая одержимого, я напоминала себе, что люди, добровольно отдавшие свои тело и силу тварям Тени, не заслуживают права на жизнь. Легче не становилось, и беспрестанно свербела мысль, что демон безнаказанно найдёт новую цель.

Карвер, наконец, перестал метаться во сне и мерно захрапел. Срок контракта с Атенриль истекал через месяц. Я надеялась, после этого мне не придётся иметь дело с магами крови. Тяжёлый сон пришёл лишь под утро.

Глава 1. Неслучайная встреча

Варрик Тетрас был младшим из гномов-авантюристов, затеявших экспедицию на Глубинные Тропы. Он обладал непревзойдённым красноречием и железной хваткой дельца, и был странен уже тем, что не носил бороду. С первой встречи с Варриком я поняла, что спуститься под землю придётся — все мои возражения и опасения он разбивал предусмотрительностью, обещаниями несметных богатств и славы в придачу.

Карвера раздражали широкая улыбка и неизменно позитивный настрой Тетраса. А я видела в смешливых карих глазах гнома такую же тяжёлую тень, как у отца. Иррационально я чувствовала, что Варрик несёт собственную тайну, оставаясь при этом чутким к другим, а потому прониклась к гному доверием.

Экспедиция Тетрасов требовала вложений, коих у меня не было. На это Варрик обещал лично помочь нам собрать необходимую сумму, и действительно помогал — огромным арбалетом, который называл не иначе, как Бьянкой. На безрыбье пришлось снова взяться за дела Атенриль, да и не только за них.

Карвер мрачно усмехался каждый раз, когда я повторяла: «Ещё недолго, скоро всё кончится…» Вот чего не ожидала, так это что мой глупый маленький братик окажется умнее меня.

— Что-то не так, нутром чую… — произнесла я, ни к кому в частности не обращаясь.

В ветхой лачуге не было ничего ценного. Тем страннее казался жавшийся в углу чугунный сундук.

— Спасибо, сестрёнка. Ты такая… такая… — начал было и замялся Карвер.

— Проницательная, — подсказал Варрик, ковыряясь в замочной скважине сундука.

— Точно! — обрадовался брат. — «Что-то не так» у нас с тех самых пор, как Мор начался! А об этом деле я тебе сразу сказал — тухлятина.

Авелин толкнула его латным кулаком в плечо.

— Утихни, умник. Без сестры ты бы и до Киркволла не добрался.

— Бетани и не добралась…

Подруга хотела было приложить его еще раз, но увидев, как исказилось лицо Карвера, отступила на шаг. Я отвернулась. На глаза навернулись слёзы, а их Карверу видеть было незачем.

Разве могла Авелин не понимать? Когда мы бежали из Лотеринга, она потеряла мужа, но никогда не показывала горя. В мрачном, продуваемом морскими ветрами Киркволле, крепкая рыжая Авелин казалась оплотом надёжности и тепла. Не случайно она сразу устроилась в городскую стражу.

Замок тихо щёлкнул.

— Крепенький, — удовлетворенно прокряхтел гном, потирая руки. Сейчас посмотрим, что у нас в ларце… Хоук?

Я бросила взгляд через плечо Варрика. Сундук был пуст.

— Сдаётся мне, твоё нутро… — начал Тетрас, но взволнованный шёпот Авелин не дал ему закончить фразу.

— Тшш! Тихо! Слышите? На улице.

Убедившись, что все приготовили оружие, она пинком распахнула дверь. В узком дворике трущоб теснились вооружённые мужчины с бандитскими физиономиями. Это были не простые разбойники — на всех красовались однотипные доспехи со стальными пластинами.

— Наёмники, — рявкнул Варрик.

Бьянка опередила мой огненный шар. Ближайший к двери воин с грохотом упал на землю. Из его глазницы торчал арбалетный болт. В следующее мгновение ещё двое с криком отпрянули от волны пламени. Кажется, о маге их не предупредили. Вот тогда в бой ринулись Авелин с Карвером.

Сражаться нам было не впервой. Авелин могла дать фору многим мужчинам, а с Карвером за год в Киркволле мы прекрасно сработались. Но разве можно сравнивать тряпьё магов крови и прогнившие обмотки Порождений Тьмы с полноценными доспехами? Врагов было больше десятка, и мечами они орудовали на славу. Бьянка Варрика разила без промаха, я прикрывала соратников магическими щитами, но как долго удача могла оставаться на нашей стороне? Карвер споткнулся, и только это спасло его от просвистевшего в дюйме над головой меча противника.

Вот тогда я испугалась не на шутку! Я потеряла отца, Бетани… Смерти Карвера я просто не переживу! Заклинание отбросило его противника на несколько шагов, давая брату возможность подняться.

— Варрик! Сзади!

Гном повернулся и всадил арбалетный болт в лицо подбиравшемуся воину.

— Хоук! Их слишком много! Если у тебя в запасе есть какие-то особые заклинания, самое время пустить их в ход!

Но в запасе ничего не было. Я выкладывалась на полную, отбиваясь посохом и в ближнем бою. Усталость давала о себе знать.

Вскрикнула Авелин. По её бедру тонкой струйкой бежала кровь.

Карвер снова упал. На этот раз спас его гном. Едва успел.

— Хоук! Сделай что-нибудь!! — кричали в один голос Варрик и Авелин.

Почему от меня все ждут какого-то чуда?! Я всего лишь человек, попавшая в передрягу отступница! Я вновь чувствовала себя бессильной девчонкой в лапах демона.

Демона?

Конечно, у мага всегда остаётся последнее средство. Я с сомнением покосилась на левую руку…

Нет! Никогда! Ни за что я не прибегну к магии крови!

Ярость придала новому огненному шару неожиданную мощь, но всё же недостаточную.

— Карвер, Авелин, сюда! — окликнула я, отступая к стене, и из последних сил принялась складывать форму, морщась от напряжения. Когда брат и подруга оказались рядом со мной и Тетрасом, я накрыла всех нас мощным магическим щитом. — Попробуем прорваться!

— Куда, Хоук?! — Авелин опиралась на Карвера и тяжело дышала. — К страже? Либо эти, либо ты угодишь в Казематы!

Я вынула из сумки пузырёк лириумного зелья и опустошила его в два глотка. Густая мерцающая жидкость обожгла горечью и привкусом металла. Отчаяние и злость мгновенно усилились, и магия послушно всколыхнулась вслед за ними. В ногу мы сделали три шага, тесня врагов щитом. Наёмники долбили его мечами, и щит с каждым новым ударом всё сильнее рябил и искрился. Ну почему я взяла единственную склянку?!

— Щит долго не продержится. На счёт три я сниму его и поджарю тех, что слева.

— А если не выйдет?! — нервно бросил Карвер.

Я заглянула ему в глаза и одними губами выдохнула:

— Беги.

В этот миг что-то изменилось. Часть врагов бросилась назад. Выяснять причину было некогда. Я сняла щит и потоком пламени опалила ближайших наёмников. Авелин рывком опрокинула оставшегося без поддержки противника. За ней мелькали голубые вспышки. Магия дёрнулась к ним. Мой посох словно сам собой выбросил заклинание, обратившее в лёд командира отряда. В следующее мгновение на голову сосульки опустился двуручный меч. В воздух взвился фонтан осколков, озарённый голубым сиянием.

Я ликовала, и во мне бурлила магия. Ещё не успев понять, кто пришёл нам на помощь, я знала твёрдо: жизни моих товарищей вне опасности.

Оставшиеся без командования солдаты растерялись и ретировались. Для кого-то миг замешательства стал последним — Варрик целился быстро.

Тяжело дыша, я склонилась над присевшей Авелин, поводила руками над её бедром, залечивая рану.

— Прости, всё из-за меня… Шрам останется.

Авелин только отмахнулась и отёрла кровь.

— Кх-кх, Айрин… — окликнул Карвер.

Я обернулась и лишь тогда увидела нашего спасителя.

Это был эльф. Очень странный эльф. Очень высокий для своей расы, он уступал Авелин в росте лишь на полголовы и на вид был её ровесником, но при этом абсолютно сед. От белоснежных волос кожа эльфа казалась более тёмной, чем была на деле, а шею и руки незнакомца покрывали бледные татуировки.

От недоброго взгляда его зелёных глаз мне стало жутко. Тогда я подумала, а не слишком ли вовремя он появился?

— Маг… Ну конечно! — прошипел эльф.

— Спасибо за помощь, — сдавленно ответила я, оглушённая ядом в его голосе.

— Не благодари, маг. Это я тебя нанял.

— Ты?! — все мы удивлённо воззрились на эльфа.

Мысли скакали в голове. Он пришёл проверить, сделали ли мы дело? Почему он дрался? Да и выглядел он как-то потрёпано. Пластинчатый нагрудник и латные перчатки хранили следы множества битв. Не похоже, что у эльфа водились деньги. Чем же он будет платить? И почему сундук был пуст?

— Я попросил Ансо найти человека, способного справится с одним сложным делом. Мне и в голову не пришло, что он найдёт мага! — эльф злобно сверлил меня взглядом.

— И, конечно, сундук был чем-то вроде экзамена, — Варрик не спрашивал, он утверждал.

Эльф кивнул.

— Моих друзей, моего брата чуть не убили из-за какого-то экзамена?!

Зелье всё ещё действовало, и от вновь поднявшегося гнева в моих волосах затрещали искры.

— Не горячись, маг.

Мне очень не нравился его взгляд — такой, будто эльф с радостью убил бы меня на месте, но что-то более важное его удерживало. Наверное, именно так я смотрела на демонов. Холодная ненависть, вот что было в этом взгляде.

— У тебя к магам какие-то претензии, господин наниматель? — я ответила не менее агрессивным взором и столь же злобным шипением. И, как ни странно, эльф отступил. Ненависть в его глазах погасла.

— Не к тебе лично. Но тебя я нанял, чтобы убить мага. Эти, — он окинул взглядом трупы, — собирались вернуть ему потерянное имущество. Имущество — это я. Прошу прощения за грубость и за то, что подверг вас опасности. Не ожидал, что их будет так много.

Я нервно хихикнула от внезапной вежливости.

— Работорговцы? Из Тевинтера? — Авелин всё-таки оставалась стражницей.

— Тевинтерский магистр Данариус. Охотно практикует магию крови. Несколько лет гоняется за мной по всей Вольной Марке, и вот, наконец, нагнал. Теперь или я его убью, или он меня. Второй вариант мне не нравится. Сейчас Данариус в своём особняке в Верхнем Городе.

«Да что же это за город такой… куда не глянь — всюду магия крови!» — крутилось у меня в голове.

А Авелин продолжала допрос:

— Несколько лет? Чем же ты так ему досадил? Не думаю, что ты его единственный раб.

— Я не раб! — рявкнул эльф. — Больше не раб! А гоняется он за мной… Хочет вернуть вложения.

— Что это значит?

Эльф ткнул пальцем в татуировку на шее.

— Это — лириум. Полезен в драке, но делает мою шкуру дорогой до неприличия.

— Лириум?! — выдохнула я. — Так это твои татуировки светились?

Ну конечно! К чему же ещё могла тянуться магия?

Эльф грубо усмехнулся при виде моей ошарашенной физиономии.

— Довольно разговоров. Данариус ждать не будет. Вы мне поможете?

— Ты вправду думаешь, что мы всё ещё на тебя работаем? — оборвал его Варрик, задумчиво поигрывая Бьянкой. — Нас уже чуть не убили, и денег, чтобы расплатиться, у тебя, похоже, нет.

— Да и с чего бы нам помогать столь подозрительному типу, о котором мы ровным счётом ничего не знаем? — язвительно подхватил Карвер.

— Я Фенрис. А в качестве платы можете взять из особняка всё, что захотите. Там должно быть немало ценных вещей.

— Но… — снова начал было гном, но договорить не успел.

— Мы поможем, — отрезала я.

Ребята с недоумением уставились на меня, а эльф уже направился в сторону Верхнего Города.

— Ты только подумай — тевинтерский магистр! А если не найдем ничего ценного, сможешь продать его шкуру, — подмигнула я гному. — К тому же я терпеть не могу магов крови…

***

Карвера я приволокла домой, невзирая на сопротивление. Я не хотела подвергать брата опасности второй раз за ночь, а дело, на которое нас вёл эльф, было не из лёгких. Подумав, я оставила посох, но прихватила остатки лириума.

Причины, побудившие меня согласиться, для здравомыслящего человека выглядели, мягко говоря, неубедительно. Я рассудила так: если уж меня угораздило влезть в это болото, то на попятную идти уже поздно. Платят мне только за выполненную работу, и обидно рисковать головой задаром. А если начистоту, я была совсем не прочь избавить мир от мага крови, который чуть не прикончил нас самих просто за компанию. Как ни крути, хорошие люди не заводят озверевших наёмников. И потом, если повезёт, то после этого дела у меня будет полная сумма для экспедиции.

Варрик только головой покачал, усмехнувшись под нос: «Во что-то выльется это безрассудство!» Странный всё-таки гном. Ни тени сомнения на лице, и держался он так, будто все опасности его только забавляли. И невозможно было понять, когда Тетрас говорил серьёзно, а когда как обычно.

Верхний Город ночью — местечко не менее гнусное, чем трущобы. Пустые площади, окружённые одинаковыми мрачными зданиями. Высокие чёрные дома, чёрный камень под ногами, чёрное безлунное небо. Жутковато. Даже особнячок, некогда принадлежавший маминой семье, при свете дня выглядел куда как симпатичнее. А в Нижнем Городе по ночам на улицах горели костры и по стенам лачуг плясали тени.

В особняк мы вошли втроём: Фенрис, Варрик и я. Авелин осталась снаружи — она должна была отвлечь храмовников и городскую стражу, если особняк Данариуса начнёт нездорово сверкать магией.

Стоило переступить порог, как из внутренних помещений дыхнуло Тенью. Нас ждали. В холле над кругом истерзанных эльфийских тел витали призраки. В тусклом свете расставленных пентаграммой свечей они казались безликими сгустками тьмы.

Варрик выругался.

Борясь с приступом тошноты, я невольно восхитилась качеством экранирующих чар, которые не позволяли почувствовать творящуюся здесь магию с улицы.

— Твой выход, маг, — кивнул на призраков Фенрис, доставая меч.

Призраки неуязвимы для простого оружия, Данариус наверняка это знал. Когда папа рассказывал о призраках, по неизменно повторял «магию победит только магия». Эту детскую присказку я запомнила хорошо, вот только мои излюбленные стихийные заклинания для боя с призраками подходили плохо.

— Что-то удерживает их по нашу сторону завесы. Нужно разрушить магический круг! — скомандовала я.

Остудила воздух. Мгновенно стало сложно дышать, изо рта вырывался пар. Намеренно нечёткая форма заклинания позволяла магии медленно вытекать наружу. Взвешенные частички воды собрались вокруг призраков, пленяя и обездвиживая.

Фенрис принялся стаскивать тела в кучу, а Варрик сорвал с окна тяжёлую портьеру, набросил на трупы и поджёг.

Все шестеро призраков разом дёрнулись, но не исчезли. Дёрнулись снова.

— Не помогает! — растерянно крикнула я и потянулась за лириумом.

И в этот миг на лестнице, ведущей на второй этаж, показался одержимый. Он ещё был наполовину человеком. Уродливая демоническая опухоль опоясывала его торс и поглотила правую руку, которую венчали огромные когти. В левой руке одержимый сжимал склянку.

Варрик мгновенно вскинул Бьянку, но болт сгорел в воздухе, едва коснувшись цели. Словно обретя новые силы, призраки медленно поплыли ко мне. Сковывающее заклинание рассыпалось на глазах. Судорожно соображая, я бросилась к входной двери, на ходу отправив в одержимого огненный шар. Это сработало. Враги отвлеклись на меня всего на миг, но его хватило, чтобы Фенрис взлетел по лестнице.

Эльф двигался так, будто его двуручный меч ничего не весил. Лириумные татуировки сияли. Моя магия рванулась к нему, и призраки тоже резко сменили цель. Эльф привлекал их больше.

Огромные когти одержимого ударили о меч Фенриса, а потом произошло нечто странное даже по магическим меркам. Правая рука эльфа засветилась и погрузилась в грудную клетку одержимого, на долю мгновения погасла. Фенрис резко рванул рукой назад. В его пальцах было зажато ещё бьющееся сердце.

— Склянка! — крикнула я.

Удивляться времени не было — призраки почти настигли свою добычу.

Варрик выстрелил. Пузырёк в человеческой руке одержимого лопнул, окатив Фенриса волной осколков и брызг. Призраки остановились, зарябили и исчезли.

Я собрала форму поискового заклинания. Больше живых или мёртвых душ в особняке не было.

— Чисто.

По стенам тёмного холла плясали неровные тени от тусклого пламени догорающей портьеры. Я зажгла парящий магический огонёк.

— Вот только это не Данариус, — Фенрис раздавил и отбросил сердце.

— Сиськи Андрасте, что это было? — спросил Варрик, рукавом утирая пот.

— Я же говорил, моя шкура дорогая до неприличия.

— Ах ты лицемер! — с укором воскликнула я. — Ненавидишь магов, а сам используешь магию!

— Имея такое оружие, было бы глупо от него отказаться, — фыркнул эльф.

— Ты хоть понимаешь, что рассуждаешь как маг?!

Фенрис вспыхнул, развернулся ко мне и прорычал:

— Я ненавижу эту свою способность! Я о ней не просил! И я не притягиваю демонов.

— Ой ли? — я скептически скрестила руки на груди. — А призраки бодро к тебе ломанулись.

— Стоп-стоп-стоп! — замахал руками Варрик, вклиниваясь между нами. — Выяснять отношения будете после. Эльф обещал нам оплату, и я намерен её получить.

Фенрис ещё раз злобно зыркнул на меня и отвернулся.

— Берите, что хотите, — бросил он. — Если понадобится моя помощь, я буду тут.

— Хоук, идём! — Скомандовал Варрик нетерпящим возражений тоном.

Мы обошли весь особняк, но особых ценностей в нём не было, если не считать обширной библиотеки. Гном недовольно осматривал предметы быта. Некоторые вещи казались произведениями искусства, но Тетрас браковал их, как бывалый оценщик.

— Слишком долго искать покупателя для ваз да подсвечников, — пояснил он.

А я размышляла о странной способности Фенриса. Магия есть в каждом живом существе, но её количество зависит от силы связи с Тенью. Сильнее всех с миром духов связаны маги, слабее — гномы, и только Усмирённых этой связи нет вообще. Эльфы предрасположены к магии более других рас, а лириум — металл, возбуждающий магию и чувства. С таким количеством вживлённого лириума…

Скорее всего, Фенрис сам до конца не осознавал, как именно работают его татуировки. Сильная эмоция влечёт за собой всплеск магии, которая ещё больше подхлёстывается лириумом и, в отсутствии формы, разливается по телу почти чистой энергией Тени. Когда-то отец рассказывал об эльфийских боевых магах, сражающихся подобным образом: они могли растворяться в пространстве, пропуская оружие сквозь себя. Страшно представить, на что способен был бы Фенрис, научись он облекать эту энергию в форму.

Интересно, понимал ли это Данариус, что он создал?

— Хоук, быть может мы всё-таки того, продадим шкурку-то? — словно угадав мои мысли, пошутил Варрик.

Он напихал в мешок разномастных артефактов и какие-то серебряные чашки, но доволен добычей не был.

— О нет, не стоит. Думаю, живым он принесёт больше пользы, — серьёзно ответила я. — Да и выглядит симпатичнее.

Фенрис невесело усмехнулся.

— Ох, и не согласились бы с тобой гости Данариуса. А что ты имела в виду под пользой?

— Дерёшься ты как бог. Мы идём на Глубинные Тропы, и твоё умение нам бы весьма пригодилось.

— Что ж… Услуга за услугу, — мрачно согласился эльф.

Видно было, что он вовсе не горит желанием лезть под землю.

— И тебя более не смущает, что я магесса?

— Как сказать… Ты не Данариус. Время покажет, можно ли тебе доверять, а за мною должок.

Мы скрепили уговор рукопожатием.

Домой я возвращалась посветлу, а лечь спать в ближайшую пару часов мне не грозило — Карвер наверняка разразится очередной тирадой о том, что он уже взрослый мужчина и знает, за какой конец держать меч. Братец, конечно, не догадывался, что у меня сердце в пятки уходило каждый раз, когда он очертя голову бросался в драку.

Глава 2. Маги ворошат улей

В «Висельнике» всегда было шумно и многолюдно, что позволяло обсуждать важные дела не таясь. Облокотившись на грубый деревянный стол, весь в пятнах от давно пролитого эля, я делилась с Варриком добытыми сведениями.

Оказалось, что о месте обитания целителя знал почти любой ферелденец. А чтобы разговорить земляков, много ума не надо. Мило улыбнуться, упомянуть о гибели Лотеринга, поиграть несколькими медяками — и дело в шляпе.

— И как только храмовники до него не добрались?

— Элементарно, Хоук, — усмехнулся Варрик. — Храмовники — они, знаешь ли, любят блестящие доспехи. Ты же не думаешь, что после охоты на мага в Клоаке они всё еще будут блестеть?

Я улыбнулась. Гном как всегда попал в точку. Хуже Нижнего Города в Киркволле были лишь Казематы, а хуже Казематов — только Клоака, сточная канава города. Даже у Варрика не хватало фантазии, чтобы вообразить местечко мерзотнее. Как и положено, в штольнях Клоаки скапливались отходы, будь то прокажённые, удушливый ядовитый газ, шайки отъявленных негодяев или трупы их жертв. В одиночку я в Клоаку не совалась.

— Признаться, у меня нет ни малейшего желания туда лезть.

Каким-то чудом Варрик прознал, что целитель из Клоки был беглым Серым Стражем. Тетрас счёл это подарком судьбы — за пределами гномской столицы Орзаммара никто не знал Глубинные Тропы лучше, чем орден Стражей. Вот только в Киркволле Серых не было со времён четвёртого Мора.

Варрик твёрдо вознамерился выторговать карты, и основною работу должна была сделать я.

— Да ты бы прихватила братца для солидности, авось пригодится.

— Ну уж нет! Карвер, в клоачной лечебнице ферелденских беженцев? Я потом неделю буду слушать о том, как хорошо жилось до Мора и как он хочет всё изменить! Вообще-то я думала, ты со мной сходишь...

— Ох, Хоук, я бы сходил, да не пристало гному расспрашивать человека о Глубинных Тропах.

Варрик развёл руками в извинительном жесте.

— Вот как? Меня-то спросил! Ладно, попрошу Авелин…

Я догадывалась, что у гнома сегодня назначена партия в «Порочную Добродетель».

Ближе к обеду я нагрянула в Крепость Наместника:

— Лейтенант, можно тебя на минутку? Мне нужно сегодня вечером прогуляться в Клоаку за ферелденским Серым отступником. Составь компанию, а?

Авелин озадаченно нахмурилась.

— Извини, подруга. У меня ночное дежурство. В Порту, — ткнула она пальцем в висящее на стене расписание. — Почему ты не возьмешь Тетраса? Это же его идея была.

— Ох, я бы не стала тебя беспокоить…

— Снова играет, да? А Карвер?

— Да вы что, сговорились?! — воскликнула я. Видимо, слишком громко, так как несколько стражников удивленно оглянулись на нас. — Авелин, ты же его знаешь…

— Ладно, допустим. А отложить на завтра?

— Завтра мы готовимся к послезавтрашнему походу в Костяную Яму… Видимо, придётся просить помощи у эльфа…

Авелин воззрилась на меня как на умолишённую, наклонилась и прошептала на ухо:

— Хоук, ты же не собираешься тащить магоненавистника к отступнику?

— А что мне остается? Впрочем, если он откажется, то идти придётся уже на следующей неделе…

— Знаешь, иногда меня просто поражает твой талант из плохой затеи сделать абсолютно дурацкую. При данном раскладе Карвер будет меньшей из бед.

— Ты с ним не живёшь, Авелин…

Удручённо покачав головой, я распрощалась с подругой и направилась к бывшему особняку Данариуса, где теперь обосновался Фенрис.

***

Эльфа я застала распивающим бутылку вина. Он даже назвал сорт, но я поняла только, что оно жутко дорогое и что в погребе особняка его навалом. Назвал, и красивым броском через всю комнату разбил бутылку о стену.

— Ого! А магов ты принципиально не угощаешь? — усмехнулась я, глядя, как бордовая жидкость стекает по стене на пол в лужицу.

— Если хочешь, могу принести ещё. Только ты не за этим ко мне пришла.

— Не за этим…

Я опустилась в кресло у камина и магией разожгла огонь, с удовольствием отметив, как при этом сузились глаза Фенриса. Очень уж хотелось подразнить. Впрочем, эльф быстро взял себя в руки.

— Надеялась, что мне удастся уговорить тебя прогуляться в Клоаку. Есть там один лекарь, который должен знать входы на Глубинные Тропы.

— И зачем же тебе я? — эльф не сводил с меня выжидающе-недоверчивого взгляда.

— Не пристало ходить девушке в таком районе одной, — улыбнулась я. — А мои друзья немножко заняты.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Фенрис.

Я несколько опешила.

— Хорошо? Вот так просто?

— А почему бы и нет? Ты помогла мне, я тебе благодарен. У меня нет причин тебе отказать.

Откинувшись на спинку, я задумчиво рассматривала эльфа. Его настроение было сложно предугадать. Ненависть и горячность граничили в нём с каким-то аристократическим благородством, совершенно неожиданным для беглого раба.

— Гм… Знаешь, а ты, оказывается, можешь быть очень мил. Приятное открытие, учитывая, что при первой нашей встрече ты едва не испепелил меня взглядом.

Фенрис усмехнулся.

— Мне нравится, что ты говоришь всё, что думаешь, Хоук. В свое оправдание могу сказать, что тогда я был зол, напуган и… В общем, ты поймёшь, о чём я, когда за тобой придут храмовники.

— Приходили, не раз. В Ферелдене мы часто переезжали. Кстати, должна кое о чём предупредить. Тебе это не понравится.

— О чём же?

— Наш лекарь — отступник и Серый Страж в придачу. И я понятия не имею, чего от него ожидать.

На несколько мгновений спокойное лицо эльфа стало пугающе спокойным. Он напряженно улыбнулся.

— А ты не питаешь иллюзий насчёт своих собратьев, да?

— А ты насчёт эльфов? Милый, я год пахала на контрабандистов. Я видела магов крови. Доверять кому-то лишь потому, что он отступник — то же самое, что доверять из-за схожей формы ушей. И потом, что Серый Страж делает в Киркволле?

— Справедливо, — согласился Фенрис. — Пожалуй, ты самый благоразумный маг, которого я видел.

— Буду считать, что это комплимент. Встречаемся у главной штольни на заходе солнца.

С этими словами я поднялась из кресла и направилась к двери. Спиной я ощущала задумчивый взгляд Фенриса.

***

Фенрис появился точно в тот миг, когда нижний край солнца коснулся горизонта. Вот бы и Карвер был столь пунктуален!

Раньше Клоака была шахтой, и света не видела никогда. Едкая гнилостная вонь выбивала слёзы. Редкие чадящие фонари висели у обитаемых закоулков. Уже в нескольких шагах от них мрак густел до непроглядности. Я несла факел, но от подступающей со всех сторон тьмы всё равно становилось не по себе. Где-нибудь в лесу можно было бы разжечь несколько парящих огоньков, но в городе щеголять магией было опасно. Даже посох я рисковала носить только глубокой ночью.

В Клоаке я обычно старалась держаться поближе к спутникам, но перед Фенрисом показывать слабость не хотелось. Так что приходилось быстро шагать вперёд, не позволяя смутному беспокойству одержать верх. Я часто спотыкалась о всякий хлам, поскальзывалась в лужах неясного происхождения и пару раз лишь чудом не навернулась. Эльф же двигался так, будто отсутствие света его вовсе не беспокоило, и я злилась на свою неуклюжесть.

Ориентироваться в штольнях было несложно — местные жители разукрасили стены опознавательными знаками. Приходилось лишь внимательно всматриваться в каракули на каждом перекрёстке. Путь до лечебницы мне описали примерно так: от креста налево, ёлка, молот, у башки направо до карася и дальше по листьям.

Конечно, не обошлось без приключений. Шайка незадачливых головорезов сочла припозднившихся прохожих лёгкой добычей, за что и поплатилась. Двое попросту сбежали, до полусмерти напуганные свечением Фенриса. Главарь скончался от переизбытка металла в организме, другой бандит потерял что-то из внутренностей. Остальные ретировались, получив ожоги разной степени тяжести.

— Неплохо, Хоук. Предлагаю пока сойтись на ничьей, — мрачно пошутил эльф.

Рисунки листьев оказались совсем свежими. Они изображали эльфийский корень и привели нас к самой лечебнице. Лечебница была закрыта. Уходить с пустыми руками я не собиралась, а потому отчаянно колотила дверь, пока она не приотворилась. Женский голос шепотом произнёс:

— Уходите. Мы не работаем после заката.

— О, это мы заметили, — ответила я. — Нам нужно поговорить с Серым Стражем.

— Понятия не имею, о чём вы говорите.

Дверь дёрнулась в попытке закрыться. Фенрис среагировал молниеносно — остановил её, схватив за край.

— Послушайте, мы знаем, что он здесь! — взмолилась я. — И нам очень, очень нужно с ним поговорить! Пожалуйста, мы не бандиты.

Девушка, видимо, перепугалась не на шутку и вновь потянула дверь на себя, но Фенрис был сильнее. Не дожидаясь моего одобрения, он ворвался внутрь. Мне ничего не оставалось кроме как последовать за ним. Девушка этого явно не ожидала и выронила свечу. Воцарилась тьма, но в следующее мгновение возникли аж четыре источника света: из-за матерчатой перегородки в глубине помещения полыхнуло синим; почуяв неладное, засветился Фенрис; я зажгла на ладони маленький огненный шарик, и то же самое сделал неизвестный маг за перегородкой, но его шар был значительно крупнее, ярче и вполне мог прожечь основательную дыру в человеческом теле. Это была явная угроза.

— Что вам нужно?! Я не позволю громить мою лечебницу!

— Ты Серый Страж? Мы не причиним зла, мы только хотим поговорить! Фенрис, да успокойся ты! И убери меч!

Эльф нехотя повиновался и даже перестал светиться, но по-прежнему был готов ринуться в бой в любой момент. Я медленно подняла руки, оставив шарик висеть в воздухе, освещая нас с Фенрисом.

— Мы не бандиты и не храмовники. Мы только хотим поговорить.

— Вас послали Стражи? Передайте им, что я не вернусь! — сказал маг, выходя из-за перегородки. Это был высокий мужчина лет тридцати, с длинными собранными в хвост светлыми волосами, правильным носом и двухдневной щетиной на лице. Его плечи покрывала странная пернатая накидка. В жизни бы не надела подобного!

— Никто нас не посылал! Нам всего лишь нужны карты Глубинных Троп!

— Что-что вам нужно? — недоуменно переспросил маг.

Я вкратце рассказала ему об экспедиции и как я узнала о лечебнице. Тем временем испуганная девушка подняла и вновь зажгла свечу.

— Гм… Вроде бы ты не врёшь, — отступник задумчиво вглядывался в моё лицо. Шар на его ладони потух. — Но карт у меня нет.

Повисло неловкое молчание.

— Нет? — переспросила я.

Маг выразительно поднял бровь.

— Ты думаешь, Стражи всюду таскают с собой карты Троп и периодически спускаются туда на пикник?

— Пойдём, Хоук, — Фенрис направился к двери.

— Но я могу вам помочь, — сказал отступник. — Серые Стражи чувствуют Порождений Тьмы также хорошо, как ты — магию. Я мог бы спуститься с вами и начертить свежие карты. Разумеется, за это я потребую ответную услугу.

Фенрис недовольно нахмурился, а я радостно выпалила:

— Конечно, что угодно!

Живой Серый Страж был несравнимо полезнее, чем бумажки неизвестной давности.

***

— Забудь, что я назвал тебя благоразумной.

— Милый, а не пойти ли тебе домой?! — не сдержавшись, раздраженно огрызнулась я.

Мы приближались к Казематам, и всю дорогу от лечебницы Андерса я стойко выносила всю богатую гамму убийственных взглядов эльфа. Недоумение сменилось гневом, далее друг за другом последовали отвращение, ярость и презрение. Теперь его взгляд говорил: «ненавижу-магов-они-все-заодно».

— Я дал слово.

Вот значит как. Будет ненавидеть, но слово сдержит. Держу пари, он наслаждался осознанием собственного благородства!

Я уже тысячу раз пожалела, что не послушала Авелин и не взяла с собой Карвера. Конечно, стоило узнать, чего попросит отступник, прежде чем соглашаться. А попросил он устроить побег магу Круга, которого вот-вот должны были усмирить.

Часть меня рвалась помочь бедняге. Папа бежал из Круга с помощью храмовника, и он рассказывал об Усмирённых. Но папа также говорил, что Усмирение — это крайняя мера. Усмиряли непрошедших Истязания, или тех, кто практиковал магию крови. И мне не давал покоя вопрос — за что должны были усмирить этого мага? Так ли хорошо Андерс знал своего друга? Что если этот человек действительно опасен? Что, если нас заметят храмовники?

Андерс легкомысленно утверждал, что сам сбегал с полсотни раз, пока не попался Стражам. Мол, ничего сверхсложного в его просьбе нет, а усмиряли в Киркволле за меньшие проступки, чем в Кругу Ферелдена.

Меня терзали сомнения, и я злилась. Злилась тем сильнее, чем больше осознавала правоту эльфа. Магия опасна, маг должен находиться в Круге. Мы с Бетани должны были находиться в Круге. Но мы за всю жизнь не причинили зла никому, кто не собирался причинить его нам!

Бетани… Она всегда стыдилась своей силы, чувствовала вину за то, что не родилась «нормальной». Я старалась не думать о том, что в Круге ей не пришлось бы столкнуться ни с огром, ни с демоном Праздности. Может быть, там Бетани нашла бы покой, помогая людям чарами.

Мне не нравился взгляд эльфа. Он просто не имел права осуждать меня! Небось, если бы Андерс попросил освободить рабов, Фенрис первым бы согласился. Но разве мог он понять, что значит заботиться о семье? Будь я одна, может быть, основалась бы в какой-нибудь глуши, как ведьмы из Диких Земель. Но мама и Карвер заслуживали лучшей жизни. Мама тяжело перенесла весть о том, что дядя Гамлен промотал всё состояние и даже продал особняк. Конечно, это не могло сравниться с болью от потери Бетани. Но я была готова рисковать собственной головой, идя в лапы к храмовникам, чтобы моя семья не теснилась в гнилой лачуге Нижнего Города.

Духи добрые, если этот эльф не прекратит на меня так смотреть, я сама начну его ненавидеть!

Часовенка Каземат имела внешний вход, но всегда охранялась храмовниками. Двое рыцарей бдели у двери, но чаще посматривали в окно часовни, чем на узкую площадь перед ней. Площадь окружали пустующие лавки торговцев. Как поведал Андерс, осуждённому на Усмирение — если он не был одержим — отводили сутки для мольбы Андрасте.

— Что теперь? — шёпотом спросила я Андерса, прячась за углом.

Кидаться на храмовников с заклинаниями было чистой воды самоубийством.

— Трюк от моего Командора, — подмигнул отступник. — Когда упадут, тащите в кусты! Если патруль их заметит, нам крышка. И задержите дыхание!

Он достал из сумки большой стеклянный флакон и приложил палец к губам. Прислушался. Лишь ветер и сверчки нарушали тишину. Тогда Андерс размахнулся и бросил флакон прямо в дверь часовни. Храмовники синхронно обернулись на звук разбившегося стекла. Едва заметное сизое облако растаяло моментально, но у храмовников подкосились ноги. Рыцари тяжело осели на пол.

Перебежав площадь, мы с Андерсом схватили одного рыцаря, Фенрис — второго, и потащили к торговым лавкам. Жиденькие кустики доверия не внушали.

— Они живы? — кряхтя от напряжения, спросила я.

— Просто спят, — заверил отступник. — Через четверть часа будут как новые.

Андерс ногой смахнул с крыльца осколки, заглянул в окно часовни и толкнул тяжёлую дверь.

— Карл, где ты? — тихо позвал он.

— Здесь, Андерс.

Безоружный человек стоял в глубине зала перед статуей Андрасте, повернувшись к нам спиной. У алтаря горели свечи, но зал был погружён во тьму.

— Хвала Андрасте, с тобой всё в порядке! — облегчённо выдохнул отступник и бросился к нему между рядами скамей.

— Друг мой. Хорошо, что ты пришёл.

Карл обернулся, и я впервые увидела печать Усмирения.

Я не запомнила ни цвета волос Карла, ни его роста, ни возраста. Да и не имело всё это значения, когда на лбу у него сияло белое солнце, а пустые глаза смотрели сквозь Андерса, куда-то в пространство.

Мне стало жутко. Тьма по углам внезапно стала почти материальной и заключила меня в объятия. Я отступила назад, к Фенрису. Плевать, что он подумает. Плевать, что он меня ненавидит. Главное — не оставаться одной под этим пустым нечеловеческим взглядом. Бежать, бежать отсюда, от этого небытия.

Я уже повернулась к двери…

— Хоук, стой! — путь мне преградил меч Фенриса. Лезвие предостерегающе дёрнулось. Эльф принял боевую стойку.

И в этот миг тьма пришла в движение. Угрожающе надвинулась и рассыпалась отрядом храмовников. Их было четверо, и их доспехи не отражали свет. Мимолётно я подумала, что Варрик ошибся на их счёт.

За спиной полыхнуло синим. Я обернулась. Из глаз Андерса бил синий свет. Его магия ощущалась почти физически. Это была энергия Тени, сродни магии одержимых.

Фенрис не мешкал, он бросился на храмовников, заставляя тех обороняться щитами. Андерс — или это был одержимый? — что-то сделал. Ближайший к нему рыцарь повалился на пол и больше не встал.

Я получила удар щитом и неловко упала на скамью. Правое плечо пронзила резкая боль. Во мне не распознали мага, и это спасло мне жизнь. Дотянувшись левой ладонью до каменной плиты, я сложила форму. Пол передо мной закипел лавой, у щитника загорелись латные сапоги. Он дико взвыл, но меч Фенриса пресёк его мучения.

На ногах остался последний храмовник. Он парировал удар Фенриса, но отразить молнию Андерса не успел. Четвёртый лежал у стены с дырой в груди.

Мы стояли среди тел храмовников, а меч эльфа был приставлен к горлу Андерса.

— Никогда не видел таких одержимых, — зло прошипел Фенрис сквозь зубы.

Синий свет в глазах отступника потух.

— Потому что я не совсем одержимый, — огрызнулся уже прежний Андерс. — Это дух, а не демон.

— Одержимый всегда одержимый!

Я судорожно вспоминала. Когда-то давно, в другой жизни, отец рассказывал о редких случаях, когда в мага вселялся дух. Духи, в отличие от демонов, не подавляли человека, не порабощали его тело и разум, а оберегали и направляли. Церковь учила, что духи — это первые дети Создателя, они воплощали благодетели, такие, как Вера или Милосердие.

— Стой, Фенрис. Андерс, ты уверен, что это дух? — спросила я, держась за свёрнутое плечо.

— Это Справедливость, — прошипел отступник. — И это я предложил ему слиться со мной.

— Не больно-то он справедлив для Справедливости, — заметила я.

— Хоук, я расскажу тебе всю историю от начала до конца, — затараторил Андерс, — но не сейчас! Нам нужно убраться отсюда. Пусть этот, — он кивнул на эльфа, — уберёт свою железку.

— Я ей не подчиняюсь, — процедил Фенрис, но меч всё же убрал.

Андерс подошёл ко мне, прощупал плечо и резко дёрнул. Я зашипела от боли, но теперь рука нормально функционировала. Я покрутила плечом.

— Спасибо.

Усмирённый стоял на прежнем месте. За всё время он даже не шелохнулся. Лицо его оставалось таким же бесстрастным, а взгляд таким же пустым.

— Карл… — отступника била мелкая дрожь. Он вцепился в плечи бывшего друга.

— Я шёл по неправильному пути. Храмовники показали мне правильный, — без выражения произнесло существо, которое раньше было Карлом, продолжая смотреть в никуда.

— Андерс… Не мне решать, но… — прошептала я, не поднимая глаз. — Я бы не пожелала такой жизни ни за что…

Второй раз в жизни я выносила смертный приговор. Первый раз это был сэр Уэсли, муж Авелин, заразившийся скверной. Конечно, я предоставила Авелин самой решить его судьбу, но в душе знала — если бы она его не убила, это бы сделала я. Вот и теперь… Что произошло? Как я могу решать, кому жить, а кому умереть? Разве я судья?

А второй ли раз? На моем счету было много жизней. Почему я превратилась в палача? Когда я начала с такой лёгкостью убивать людей? Конечно, сначала были Порождения Тьмы, потом одержимые, маги крови, разбойники, и вот — храмовники. Ещё утром эти люди ходили по улицам, ссорились, помогали, любили... Их ждали дома!

Я знала, что их призраки не будут преследовать меня. «Они сами хотели меня убить» — какое детское оправдание! И из десятков убитых мной я всегда буду помнить только сэра Уэсли и Карла. Хотя умерли они и не от моей руки…

Я думала о Карле как о уже свершившемся, и ничуть не сомневалась, что Андерс это сделает.

— Прости меня, Карл…

Отступник взял меч одного из храмовников, приставил к груди усмирённого и надавил. Клинок вошёл точно в сердце.

Когда жизнь покидала тело Карла, в его глазах мелькнула благодарность. Было ли это на самом деле, или же я приняла желаемое за действительное? Думаю, я никогда этого не узнаю…

Андерс взмахнул рукой, тела охватило синее пламя. Такое пламя прожигает всё, кроме камня, и не чадит. Фенрис мрачно взирал на погребальные костры.

— В церкви… — едва слышно произнёс он.

Я никогда бы не подумала, что этот эльф может придавать какое-то значение религии. Бетани почитала Создателя, мне же было на него наплевать. Церковь для меня была красивым зданием, не более того. Но когда я представила, что сказала бы об этом Бетани, мне стало невыносимо стыдно. Так стыдно, что под землю хотелось провалиться, только бы не видеть этого взгляда эльфа. Неужели я и вправду такая? Неужели беглый раб — лучше меня?

Магический огонь быстро и бесследно расправился с телами. Мы выбежали из часовни, закрыли дверь, скрылись в каком-то дворе. Не прошло и четверти часа, а мой мир очередной раз дал трещину.

— Ты знаешь, где меня найти, Хоук… — устало вздохнул Андерс и растворился в предрассветных сумерках.

— Ну что, довольна? Быть может, следовало бы усмирить всех магов? — голос Фенриса звучал слишком резко даже для него.

Он быстрым шагом направился прочь.

Я должна была сказать ему… Что не одобряю. Что он прав. Да, конечно прав. То, что мы сделали — это низко, и грязно, и… не лучше магии крови. Но я и вообразить не могла, что всё так обернётся! И разве магия тут виновата?

— Фенрис, подожди, — догнала, схватила за плечо.

Эльф резко обернулся. Я думала, он меня ударит. В его взбешённых глазах полыхала такая смесь злобы и ненависти, какой я не видела никогда в жизни. Это был демон во плоти. Я в ужасе отдёрнула руку.

— Никогда не смей прикасаться ко мне, маг! — медленно процедил он сквозь зубы. Развернулся и ушёл.

Я осталась стоять в чужом дворе, среди ящиков и строительного хлама. Плечо болело, резкий прибрежный ветер пронизывал насквозь, но мне не было до этого дела. Я чувствовала себя ничем, такой же пустой оболочкой, как Карл. Только хуже.

Из транса меня выдернули шаги храмовников. Я спряталась за ящиком, и ясно осознала, что оставаться в городе мне нельзя.

Глава 3. Терзания Хоук

— За Хоук, победительницу драконов!

В воздухе, расплескав добрую треть содержимого, столкнулись четыре кружки с элем.

— Эй, веселей, подруга! — пихнула меня в бок стальным локтем Авелин. — Что такая кислая? За тебя пьём, а ты будто бы и не рада!

Я сделала попытку улыбнуться.

По настоянию Варрика мы отмечали удачный поход в горы. В «Висельнике». Поход принёс мне половину доходов с Костяной Ямы, дружбу Андерса, славу драконоубийцы и долийскую магессу крови в придачу.

Эльфийка, хрупкая и большеглазая, сидела сейчас по левую руку от Варрика и вертела в руках кружку эля, то нюхая, то макая в мутную жидкость пальчик, то вопросительно поглядывая на гнома в явной нерешительности сделать глоток. Гном только посмеивался. Своим пребыванием здесь она целиком и полностью была обязана Тетрасу. Когда хранительница Маретари попросила увести Мерриль в город, я совершила ту же ошибку, что и с Андерсом — согласилась, прежде чем узнала всё. Девушка казалась такой милой, такой наивной и невинной, с этими своими огромными глазами и глупыми вопросами. Ребёнок, ни дать ни взять. Когда же она резанула запястье… Нужно учиться на собственных ошибках, Айрин, нужно учиться. Я совсем не обрадовалась. Мы с Андерсом были готовы прикончить её на месте, но вступился Варрик: «Сиськи Андрасте, Хоук! Она всего лишь дитя неразумное! Неужели я тут единственный, кто способен различить чистое сердце?!» Андерс отступил, а мне, признаться, совсем не хотелось спорить с кем бы то ни было. «Под твою ответственность, Тетрас», — у меня хватало забот и без вражды с долийцами.

Я хлебнула эля и поморщилась. Мерзостный вкус. И как только ребята пьют эту дрянь? От неё же ни пьяни, ни удовольствия. Мне хотелось вина. Не того яблочного самогона, который подавали в «Висельнике», а хорошего красного вина. Последний раз я вино пила еще в Лотеринге… Очень некстати в памяти всплыла разбившаяся о стену бутылка и багряный ручеёк, сбегающий на каменный пол.

Фенрис не ходил с нами в горы, и отмечать победу не пришёл тоже, хотя Тетрас звал и его.

Веселье было в самом разгаре. Андерс увлечённо рассказывал Варрику и Авелин о бытности своей Серым Стражем и о любимом котёнке, которого пришлось оставить другу. Собственно, благодаря этим рассказам он и находился тут: когда мы с Варриком зашли в лечебницу за картами, гнома просто покорила история со Справедливостью, и он уговорил отступника присоединиться к походу. А вот Карверу маг совсем не нравился. Сейчас братишка из кожи вон лез, чтобы на него обратила внимание Мерриль. Его неожиданная симпатия к эльфийке удивила меня даже больше, чем появление ведьмы Диких Земель из медальона, который велела доставить Маретари эта же самая ведьма.

По-хорошему, мне следовало присоединиться к веселью, но у меня вот уже неделю напрочь отсутствовало настроение. Радости не доставил даже павший от моего заклинания огромный дракон — в момент, когда магия разорвала сердце чудовища, мне привиделся храмовник. Хотелось вина, но постепенно это желание уступало место другому — напиться.

Я встала из-за стола и направилась к бару. Таверна к ночи под завязку набивалась всяким сбродом, и мне пришлось перешагивать через лишившегося чувств борова с рыжей щетиной. Потеснив пьяного поэтика, я уронила на стойку монету.

— Дай мне чего покрепче.

Бармена я знала давно. Он несколько раз помогал Атенриль проворачивать дела.

— Что, Хоук, проблемы?

— Да нет, всё прекрасно. Вот, дракона убила.

Парень рассмеялся, видимо, приняв это за шутку, и щедро плеснул в стакан ликёра. Переубеждать его у меня не было желания.

— Благодарю… — я стала пробираться обратно к столу, и едва не упала от сильного толчка в спину. Ликёр расплескался на борова, но ему было всё равно. — Какого?!

Кончики пальцев тепло кольнула магия. Я резко обернулась, и у налетевшего на меня недоумка задымились волосы. Причина его неловкости только что пнула в пах второго недоумка и приставила кинжал к горлу третьего. Это была привлекательная смуглая женщина, одетая лишь в основательно потрепанную тунику со шнуровкой на груди да разношенные сапоги.

— А теперь ты уберёшься отсюда, но сначала заплатишь за выпивку. Мою и вон той дамочки, которую потревожил твой дружок. Давай, дорогуша, — женщина медленно отвела кинжал, но в ножны не спрятала, и раскачивающейся походкой моряка направилась к барной стойке. Её недавний противник дрожащими руками протянул бармену горсть медяков и поспешил исчезнуть из таверны, прихватив товарищей. Морячка отсалютовала мне стаканом крепкого пойла, опрокинула в себя его содержимое и потеряла ко мне всякий интерес. Я вновь заказала ликёра и вернулась к друзьям.

— Варрик, ты её знаешь?

— Это Изабелла. Пиратка, буянша и горячая штучка, — усмехнулся гном.

Я только кивнула. Мне, собственно, было всё равно. У меня был ликёр, а остальное не имело значения.

***

Проснувшись, я долго не могла понять, где нахожусь. Голова раскалывалась, в глазах всё плыло, во рту — словно кошки нагадили.

— Очнулась, Хоук? — голос Тетраса. — Хорошенько ты вчера набралась. Вот, выпей. Это Блондинчик тебе оставил.

Гном протянул мне крошечный пузырёк, пахнущий перечной мятой, эльфийским корнем и чем-то ещё. Недолго думая, я проглотила содержимое, и мне вмиг полегчало. Видимо, Андерс ускорил действие зелья магией. Нужно будет сказать ему спасибо.

— Я что, в «Висельнике»?

— Могу сказать точнее, ты в моей кровати, — усмехнулся гном. — Тебя вырубило после пятого стакана, а Младший не хотел расстраивать вашу матушку.

Мне вдруг стало стыдно. Я старше Карвера, это я должна исправлять его ошибки, выгораживать перед мамой. А получается наоборот. Хороший же пример я подаю. Хотя, Карвер давно уже не ребёнок.

Я встала с кровати, подошла к висевшему на стене зеркалу и охнула. Волосы растрёпаны, лицо опухло, под глазами — мешки… Красотка, ничего не скажешь. Варрик без комментариев, благословят его духи, протянул мне гребень и указал на таз с водой. Вода была ледяная, и, вкупе с зельем, это помогло. Во всяком случае, по мне теперь можно было сказать лишь то, что я не спала ночью, а не то, что я всю ночь пила. Гном терпеливо ждал, пока я приведу себя в порядок.

— Теперь, может, расскажешь, что с тобой происходит? — спросил он наконец.

— А что со мной происходит?

— Сиськи Андрасте, да любой идиот заметит, что тебя что-то гложет. Неужто храмовники из церкви?

Ну конечно, Андерс ему рассказал. И как этому гному удаётся столь быстро втираться в доверие?

Я только пожала плечами, давая понять, что объяснений он от меня не добьётся. Мне совсем не хотелось изливать душу кому бы то ни было.

— Как скажешь, Хоук. Я ведь всё равно узнаю. Но имей в виду, Авелин тебя в покое не оставит. Она беспокоится, и Младший тоже, хотя он никогда этого не скажет.

— Спасибо, Варрик, — сделав вид, что не слышала его последних слов, я подобрала стоявший у двери посох и вышла. Конечно, это было не вежливо, но вежливость меня тревожила мало. В конце концов, Тетрас не из обидчивых.

День выдался серый и непогожий. Небо застилали тяжёлые грозовые облака, так что невозможно было даже приблизительно определить время. Холодный ветер пронизывал до костей. Накрапывал дождь. Моё мятое после ночи в «Висельнике» шерстяное платье быстро сделалось мерзостно-влажным. По счастью, лачуга дядюшки Гамлена располагалась от таверны буквально в нескольких шагах.

Дверь мне открыл Карвер.

— Маме я сказал, что ты помогала Авелин дежурить в Порту.

Кивнув, я прошла к нашей комнате. И застыла на пороге. На моей кровати с моей книгой заклинаний стихийной магии в руках сидела Мерриль. Волной накатило раздражение. Не то, что бы я сильно разозлилась, нет, просто я терпеть не могла, когда без спросу трогали мои вещи, садились на мою кровать и ещё малефикаров.

— Сестрёнка, ты ведь не против, правда? — настороженно прошептал Карвер. — Она заинтересовалась твоими книгами, и я разрешил почитать.

— Только не говори, что она и ночевала здесь.

— Нет-нет, она пришла утром. Понимаешь, у неё пока нет друзей в эльфинаже, а весь день сидеть дома одной так… одиноко. Пожалуйста, будь добра к ней.

— Мама знает?

— Да. Она в своей комнате. Айрин?

Не смотря на то, что Карвер постоянно жаловался на свою судьбу беженца и младшего брата, просить о чём-то ему не позволяла гордость. И с детства так повелось, что его редкие просьбы всегда исполнялись. И мной, и Бетани. Нужно прислушиваться к желаниям родных, говорил отец. Семья — превыше всего. Если ты не можешь доверять семье, ты не можешь доверять никому. Мы с Бетани знали — если брат о чём-то просит, значит это для него действительно важно. Так что сейчас я и не думала ему возражать.

Но неужели ему и в правду понравилась эльфийка, да ещё и магесса в придачу? Магесса крови! Сколько помню брата, он всегда недолюбливал магию. Даже не подходил к нам с Бетани, когда мы занимались. Теперь мне подумалось — а вдруг это была зависть или что-то вроде того? Возможно ли, что в семье отступников он чувствовал себя белой вороной? Абсурд! Но тогда почему, почему именно эта эльфийка? А может быть это и не так плохо. Во всяком случае, приглядывать за нею будет легче.

— Ладно, это твоё дело. Только если однажды она натравит на тебя демона — ко мне не прибегай. Здравствуй, Мерриль, — с наиприветливейшей улыбкой я вошла в комнату, захлопнула дверь у Карвера перед носом и потянулась за сухим платьем. — Интересно?

— Ох, andaran atish’an! — встрепенулась эльфийка. Совершенно очевидно, она не услышала ни моего прихода, ни разговора с Карвером. — Да, очень!

Глаза у неё просто горели от восторга.

— У тебя так много книг! И эта магия совсем не такая, как наша! Это же просто чудесно! — Мерриль радовалась как ребёнок. Мне очень хотелось верить, что к магии крови этот ребёнок прибег по глупости, неосознанно. Скорее всего, Карвер и верил. Но я не могла.

— Вы не владеете стихийной магией?

— Не то чтобы совсем… Мы больше по части природной... Мы просим помощи у леса, озера или земли, и они отвечают. Но я не понимаю, как можно обратиться к огню или льду. Или вот ещё. Как вы колдуете без заклинаний?

— Без словесной формы, ты хотела сказать?

Мерриль кивнула.

— Ты сама ответила на свой вопрос. Я так понимаю, ваша словесная форма — это и есть обращение к природе? А если ни к чему не обращаешься, то и слова не нужны.

— Но… Как же тогда? — эльфийка непонимающе глазела на меня.

— Используй потоки чистой магии, пронизывающие мир. Придай ей форму с помощью своей внутренней. Твори, а не бери уже готовое.

— А ты… научишь меня этому? Пожалуйста… — она состроила милую мордочку с щенячьими глазками.

Я тяжело вздохнула. Меньше, чем обучать малефикара, я хотела разве что драться с храмовниками.

— Мерриль, сейчас?

В стену настойчиво постучали.

— Ладно. Так и быть, научу, — нехотя согласилась я, призывая на голову Карвера гром и молнию. Открывать малознакомой эльфийке все свои секреты, я, конечно же, не собиралась. Но почему бы не показать ей азы?

***

Как ни странно, мне даже понравилось обучать Мерриль. Эльфийка схватывала всё на лету и к концу занятия ваяла просто изумительные ледяные статуи. Мы засиделись до темноты, и Карвер вызвался проводить Мерриль до дому. Она отпиралась, говоря, что не хочет никого утруждать, и вообще Нижний Город абсолютно безопасен, ведь здесь нет диких зверей, но брат настоял на своём. Едва они ступили за порог, нагрянула Авелин.

— Подруга, от Варрика тебе удалось отвязаться, но сейчас ты мне всё выложишь, — не терпящим возражений тоном заявила стражница, сложила руки на груди и принялась буравить меня взглядом.

Я только вздохнула и обреченно покачала головой. Когда в голосе Авелин появлялись стальные нотки, это значило, что она не отстанет, пока не получит желаемого.

— Ну, может хотя бы пройдёшь?

— А это что? — она удивлённо уставилась на статую галлы в натуральную величину, у копыт которой уже образовались маленькие лужицы.

— Творчество Мерриль. Просила научить её стихийной магии.

— Я думала, она тебе не понравилась.

— Ох, поверь, это была не моя идея. Карвер…

Стражница понимающе кивнула и опустилась туда, где недавно сидела Мерриль. Моя кровать жалобно скрипнула под весом доспехов, но выдержала.

— Ну так. Я жду, — взгляд такой, будто преступника допрашивает.

Дружба с Авелин носила необычный характер. Мы вместе сражались с Порождениями Тьмы, вместе преодолели путь от Диких Земель Коркари до Киркволла, вместе спасали сына наместника, вместе очищали от разбойников тракт на Расколотой Горе и Костяную Яму от драконов… Плечом к плечу мы прошли десятки схваток, и это наложило свой отпечаток. В усыпанном веснушками лице суровой леди-рыцаря я нашла не приятельницу, с кем весело болтать вечерами о платьях с румянами и в чью жилетку можно рыдать о несчастной любви; но боевого товарища, с которым не страшно идти ни в огонь, ни в воду, ни в особняк мага крови в компании подозрительного эльфа, и который не откажет в помощи даже если открыто не одобряет твои действия, зато потом основательно промоет мозги. Наша дружба была земной и надёжной, как своды Орзаммара. И мы никогда не говорили о мечтах или переживаниях — они не имели никакого значения, пока наше будущее писано вилами по воде. Никогда, до сегодняшнего дня.

— Ты ведь уже знаешь о том, что произошло в церкви? Об Усмирённом и Храмовниках?

Авелин недовольно нахмурилась, кивнула и жестом велела продолжать.

— Тогда мне нечего добавить… Этого не должно было случиться.

В комнате повисло молчание. Я внимательно созерцала свои потрепанные туфельки и отчаянно желала, чтобы на этом разговор и закончился. Авелин же выжидающе наблюдала, и, наконец, не выдержала.

— Хоук, я хорошо тебя знаю. Будь дело только в этом, ты бы стиснула зубы и пошла дальше, стараясь забыть. Как делала весь последний год. Но вместо этого ты напиваешься до потери пульса. Почему?

— Я… я не знаю, Авелин! — не весть откуда появилась злость. Не на подругу — на себя. А вслед за злостью проснулась магия. Я не стала её сдерживать, и ледяная галла со звоном рассыпалась на осколки. — Это были люди. Не одержимые, не Порождения Тьмы, не демоны. Люди. И это был только один необдуманный поступок. А судя по тому, что я притащила в город магессу крови, их будет ещё много. Так может быть меня и правда лучше усмирить?

— Усмирить? Усмирить?! — теперь взбесилась Авелин. — Демон тебя побери, Хоук! Я видела Усмирённых в Остагаре. Да я готова была с голыми руками выйти против огра, только бы их взгляда не видеть! Как тебе вообще такая мысль в голову взбрела?!

Я не отвечала, только распахнула крошечное окно и отправила туда лёд — только болота в комнате мне не хватало...

— Погоди. Кажется, я догадываюсь. Это эльф? Эльф тебе такое сказал?! Можешь не отвечать. Знаешь, что я сейчас сделаю? Пойду и надеру его длинные уши так, что ему жизнь в Тевинтере мёдом покажется! — рявкнула стражница и тяжёлым шагом направилась к двери. — Чего он о себе возомнил?! Если б не ты, быть мне и твоим родным закуской для Порождений Тьмы.

Дверь за ней хлопнула, и только тогда до меня наконец дошёл смысл её слов. Я мрачно усмехнулась и принялась собирать ледяные осколки. Пытаться остановить Авелин было бессмысленно — эта женщина всегда выполняла то, что задумала. К тому же мне немного полегчало. Не то, чтобы настроение резко улучшилось, но начала потихоньку восстанавливаться самооценка. В конце концов, если кто-то за меня так беспокоится, то, значит, чего-то я всё-таки стою.

Глава 4. Клин клином

Утром следующего дня ко мне снова ввалилась Авелин. Довольная, как кошка, объевшаяся сметаны, и с нехорошей ухмылкой. Я сразу заподозрила что-то неладное.

— Значит так, Хоук. Сейчас мы будем лечить твою депрессию по методу «клин клином». Там в эльфинаже один храмовник ищет мальчишку-отступника с ночными кошмарами. Мать пыталась отправить его в Круг, но ребятёнок сбежал. Так что мы идём помогать его искать. Возражения не принимаются. Одевайся.

— Эм… Авелин? Ты действительно думаешь, что это хорошая идея?

Стражница пропустила мои слова мимо ушей.

— Быстро, Хоук. Или ты позволишь демонам завладеть мальчишкой?

— Ладно, ладно… И почему ты вечно зовёшь меня по фамилии?

Я нехотя натянула на себя походные штаны, сапоги и куртку, взяла посох и направилась к двери. Авелин шла следом. Я вышла на улицу и… столкнулась нос к носу с эльфом.

— Какого демона ты тут делаешь?! — крепче сжала посох.

Фенрис холодным взглядом проследил это движение.

— У тебя хорошие друзья, Хоук. Слишком хорошие для мага.

— Это не ответ, — я оглянулась на дверь. Стражница куда-то запропастилась.

— Я иду с вами. Можешь считать это извинением за то, что я тогда сказал.

— Э… Что?!

Очень уж странно начинался мой день. Менее всего я ожидала, что эльф попросит прощения. И в первую очередь потому, что почти убедила себя в его правоте. Неужели Авелин всё-таки исполнила свою угрозу? Она, кстати, должна была уже выйти. Что-то здесь не так.

— Об усмирении.

— Я… я поняла. Давай так… — у меня не хватало сил смотреть ему в глаза, и я гипнотизировала посох. — Ты прав, я дура, я виновата и я очередной раз подтвердила, что отступники опасны. Но ты ведь тоже не думал, что всё так обернётся! И идти с нами ты вовсе не обязан…

Эльф молчал. Его лицо ничего не выражало, но, насколько я успела понять, это вовсе не свидетельствовало о безразличии. Наконец он ответил.

— Я пойду на Глубинные Тропы, как и обещал. И в любое время мой меч в твоём распоряжении. Взамен я хочу, чтобы, когда Данариус вернётся за мной, а он обязательно вернётся, ты вновь помогла мне.

Я подняла глаза, и наткнулась на твёрдый взгляд эльфа, но выдержала. Вот значит как, он просто боится. Но я боюсь тоже. И, если подумать, у меня нет причин ему отказывать.

— Что ж, это честная сделка. Даю слово.

В этот момент из дома дяди Гамлена, наконец, вышла Авелин. Слишком вовремя, чтобы не догадаться, что она всё это подстроила.

— Болтала с твоей матерью, — бросила стражница, как ни в чём не бывало. — Теперь поспешим в эльфинаж, пока туда все храмовники не сбежались.

Она бодро зашагала прочь.

— Я тебе это припомню, — прошипела я ей в ухо. Авелин только едва заметно улыбнулась.

***

Авелин сильно встряхнула меня за плечи, но это не помогло. Меня колотило от злости. К тому же от бродяги так сильно несло лириумом, что мне сложно было сдерживать пробудившуюся магию. Она искала выхода, и, кажется, у меня искрились волосы.

— Назови хотя бы одну причину, почему мы должны оставить тебя в живых!

Мой возглас далеко прокатился по опустевшей портовой улице, но меня это не смутило. Все знали, что после наступления сумерек у пирсов появляться не безопасно — здесь часто собирались пираты, и даже городская стража ничего не могла с этим поделать.

— Я помогал магам! — жалобно пискнул Самсон, ощупывая скулу, с которой минуту назад встретился кулак Фенриса.

— Ты отправил детей прямиком к работорговцу! Бедная девочка, дочка храмовника, по глупости обратилась к магии крови и стала одержимой. Нам пришлось её убить. И не смей говорить, что понятия не имел, чем занимается твой приятель!

— Но я и правда не знал!

— Авелин, если я убью его, это будет считаться преступлением? — голос эльфа был холоден и абсолютно спокоен, но стоило заглянуть ему в глаза, чтобы понять — он взбешён ничуть не меньше меня.

Стражница нахмурилась.

— Я бы назвала это избавлением от паразитов.

— Отлично.

Сверкнул лириум, Фенрис погрузил руку в грудную клетку отставного храмовника, и тот, всхлипнув, упал на портовую мостовую.

— Если выйдем сейчас, будем у логова работорговцев ещё до рассвета, — прикинула я.

— Подруга, ты в своём уме? Мы даже не знаем, сколько их там! — кажется, она хотела сказать что-то о городской страже, но осеклась.

Я проследила её взгляд — у меня между пальцами пробегали молнии. Я сжала кулаки, и быстрым шагом направилась к выходу в Нижний Город.

— Ты права. Зови Варрика, а я — за Карвером. Потом — к Андерсу, все вместе.

Фенрис что-то недовольно прошипел, но я уже не слушала.

***

Карвера дома не оказалось. Он обнаружился у «этой милой долийской девочки», как назвала Мерриль мама. Знала бы она, какое у этой девочки милое хобби… Но, нужно отдать эльфийке должное, она спасла меня от очередной недовольной тирады Карвера — в присутствии объекта своего увлечения братик вынужден был согласиться принять участие в спасении мальчишки-мага. С другой стороны, мне пришлось взять с собой и жаждущую помогать всем обиженным и обделённым Мерриль, что меня нисколечко не радовало.

Авелин с Фенрисом оторвали гнома от карт, и тот на чём свет стоит ругал их и работорговцев. Угомонился он только тогда, когда Мерриль с абсолютно невинным выражением лица спросила о значении очередного крепкого словца. Андерса же упрашивать не пришлось вовсе, хотя видно было, что у него выдался тяжёлый день, и ему куда больше пошёл бы на пользу здоровый сон, нежели хорошая драка. Однако отступник без лишних слов положил в сумку несколько зелий, бросил холодный взгляд на Фенриса с Мерриль, и уже готов был к ночной прогулке. И я была ему за это несказанно благодарна.

На рассвете наша разношёрстная компания подошла к пещере на Рваном Берегу, где скрывались работорговцы. Скорее всего, мы бы прошли мимо, потому что вход в неё был надёжно упрятан за кустарником, а карта, найденная в кармане у дружка Самсона, не отличалась особой точностью. Однако удача была на нашей стороне, и расположение пещеры нам указал не кто иной, как стоящий на страже работорговец, развлекавший себя киданием камней в птичек. Незадачливый бандит даже не успел нас заметить, а заклинание Мерриль уже опутало его корнями кустарника, что паук муху. Я не могла не восхититься чистотой работы — несчастный не проронил ни звука.

Логово работорговцев оказалось целой сетью пещер, и каждую приходилось занимать с боем. Впрочем, это было не сложно — отряд из трёх сильных магов, великолепного арбалетчика и трёх виртуозных мечников простым бандитам, учившимся драться в подворотнях и друг с другом, был явно не по зубам.

В нескольких пещерах находились клети с рабами — по большей части эльфами, но попадались и люди, и даже один гном, но никто из них ничего не знал о мальчике, которого мы искали. Мы выпускали всех, давали им оружие поверженных работорговцев и указывали дорогу к выходу. Легко, слишком легко давались нам эти маленькие победы. И мы расслабились…

Белая молния резанула край щита Авелин и вскользь прошла по боку Фенриса, оставив в кирасе узкую дыру с оплавленными краями. В следующее мгновение на нас обрушился целый дождь таких молний, а одновременно с ним — град стрел. Стражница приняла защитную стойку, прикрывая себя, эльфа и Карвера. Варрик яростно отстреливался, медленно сокращая количество лучников.

— Мерриль, ищи мага! — крикнула я, вместе с Андерсом натягивая силовой щит над головами друзей.

Эльфийка воткнула посох в землю, сложила руки на его навершии и закрыла глаза. Я знала, что она прощупывает пространство на предмет творимой магии.

— Справа от тебя за колонной, слева от Карвера за лучниками и двое в соседней пещере применяют магию крови! — отрапортовала эльфийка.

Я, не мудрствуя лукаво, запустила два огненных шара: в лучников и в колонну. Колонна разлетелась на куски, один из которых попал магу в голову.

— Андерс, на счёт три разделяем щит. Фенрис, Карвер, малефикары ваши, я прикрываю. Раз, два… Три!

Большое силовое поле разделилось на два поменьше, и на плечи опустилась тяжесть. Странный закон магии — несколько человек на поддержание сложного заклинания тратят меньше сил, чем если бы каждый держал его часть в одиночку. Брат с эльфом скрылись в соседней пещере, и я бегом последовала за ними. Очень вовремя, потому что малефикары, склонившиеся над изувеченным телом совсем молоденькой эльфийки, уже завершили заклинание, и из кругов Призыва лезли они — низшие демоны Гнева, расплёскивающие вокруг себя теневое пламя, а за ними — Голод, бурлящий как голодный желудок. Я выругалась. Испуганные крики лучников за спиной дали понять, что удара с тыла не последует и силовой щит можно убрать. Фенрис с Карвером мгновенно оказались рядом с магами, синхронно снесли им головы и бросились к демонам. Я накинула на них чары защиты от огня и принялась закрывать круги Призыва. Эльф недовольно фыркнул, ощутив на себе магическую защиту, его лириумные клейма засветились ещё ярче.

Тем временем Мерриль, Авелин, Варрик и Андерс закончили разбираться с лучниками и вошли в нашу пещеру.

— Видишь, Маргаритка, к чему приводит магия крови? — нравоучительно хмыкнул гном, разряжая Бьянку в ближайшего демона.

— Варрик, поверь, я знаю, что делаю! Я не допущу подобного, — огрызнулась Мерриль.

Сражаться с демонами сложнее, чем с людьми, но всемером мы достаточно быстро с ними покончили, отделавшись всего лишь парой ожогов. Всё стихло. Андерс осмотрел каждого на предмет мелких боевых ранений, наскоро подлатал и теперь смазывал дурнопахнущим зельем мою обожжённую руку.

— Постойте. Мы прикончили всех? Тут больше нет пещер? А где же мальчишка? — спросила я, когда возбуждение от битвы наконец спало и уступило место нарастающему беспокойству.

Мерриль вновь прощупала пространство, но искала теперь просто живых существ.

— Он там, — магесса ткнула пальцем в темнейшую часть пещеры.

Я зажгла в воздухе огонёк, и мы увидели лежащий ничком объект наших поисков. На вид ему было не больше пятнадцати лет.

— Фейнриэль, вставай. Мы пришли за тобой, — Авелин потрясла мальчика за плечо и испуганно повернулась ко мне. — Хоук? Что-то не так.

Я забрала у Андерса руку и подбежала к подруге.

— Он… в Тени? Но почему?

— Я предлагаю спросить об этом его самого, но кто-то должен отправиться за ним, — сказал отступник. — Хоук, надеюсь, у тебя есть лириум? У меня только два флакона.

— Три есть.

— Отлично, этого хватит. Давай их сюда.

— Нет. Я сама пойду за ним. Ты лучше долечивай этих, — я обвела взглядом свой маленький отряд.

— Но ты ранена! — в один голос возразили Андерс, Карвер, Авелин и Варрик.

— Давай лучше я! — предложила Мерриль.

— НЕТ!!! — хором отрубили все кроме Карвера.

Эльфийка обиженно надула губки.

— Но почему?

— Добровольно отправить к демонам магессу крови? — Фенрис выразительно поднял бровь. — Или одержимого, — он перевёл взгляд на готового разразиться возмущённой речью Андерса. — Уж лучше ты, Хоук.

Прозвучало это так, будто меня он поддержал за неимением лучшей кандидатуры.

— Ну спасибо за поддержку, — раздражённо фыркнула я, вливая в себя первую порцию лириума.

Утихшая после окончания битвы магия вновь проснулась. Чем больше я выпивала зелья, тем сильнее она рвалась, металась, пульсировала. Всё больше усилий и концентрации требовалось, чтобы не потерять контроль над ней. После пятого флакона, магия взбесилась настолько, что мне пришлось обратить на неё весь свой мысленный взор. В следующее мгновение сознание и магия слились воедино, а я провалилась в Тень.

Второй раз в жизни я оказалась по ту сторону Завесы искусственно, не во сне. Я стояла по колено в сером снегу в центре огромного круглого здания без окон, стены которого находились никак не ближе чем в паре сотен шагов от меня. С потолка падал поток тусклого желтоватого света. Недолеченый ожог на левой руке горел, я чувствовала, как через него медленно уходит жизненная сила. Это означало, что долго задерживаться в Тени нельзя.

Прямо передо мной, скрестив ноги и закрывая ладонями лицо, сидел на снегу Фейнриэль.

— Кто ты? — спросил он, не шевельнувшись. Я могла только гадать, как он узнал о моём появлении.

— Меня зовут Айрин. Айрин Хоук. Твоя мама просила найти тебя, она очень беспокоится.

— Откуда мне знать, что ты не демон и не разбойник?

— Я перебила разбойников. И демонов, которых они вызвали, тоже.

— Я должен этому верить?

Я, молча, протянула ему обожжённую руку. Он должен был почувствовать.

— Ты слабеешь… Хорошо, убедила. Чего ты хочешь?

— Вернуть тебя матери.

— Она отправит меня в Круг. Обещала, что никогда никому не отдаст, а едва начались кошмары… Я не вернусь. Ты тоже магесса, ты должна понять.

— Но в твоём случае Круг — единственный выход…

Фейнриэль, наконец, убрал руки от лица и посмотрел мне в глаза. Я внутренне содрогнулась. Его взгляд совсем не был взглядом едва вышедшего из детства подростка. Так смотрят взрослые, основательно потёртые жизнью люди, на чью долю выпало много боли и страданий. Что же пришлось пережить этому мальчику? Только ли ночные кошмары?

— Не единственный. Говорят, в горах остановился клан долийцев. Я пойду к ним, они умеют обращаться с магией, они помогут мне.

Отправиться к эльфам — не такая уж плохая идея. В конце концов, он наполовину эльф. Конечно, сначала придётся нелегко, но всё лучше, чем с храмовниками. Маретари о нём позаботится.

— Может быть, ты и прав, — наконец ответила я. — Я знаю их Хранительницу. Могу отвести тебя к ней. Согласен?

Фейнриэль кивнул и поднялся.

— Давай выбираться отсюда. Все демоны, которые были поблизости, ушли на зов, но скоро придут новые.

— Ты говоришь о магии крови? И где мы вообще?

— В одном из моих кошмаров.

Мальчик взял меня за руку и сильно зажмурился. Прежде чем я успела понять, что он делает, магия вновь заснула, и сознание вынырнуло в реальный мир.

Первым, что я увидела, было обеспокоенные лица Андерса и Авелин.

— Хоук, ты в порядке?

Я хотела ответить, но из горла вырвался только невнятный стон.

— Говорил же, что не стоит лезть в Тень с раной! — проворчал отступник, вливая мне в рот сладковатое зелье. Глаза его улыбались. — Лежи пока, сейчас полегчает.

Силы возвращались, и, конечно, я не стала слушаться отступника — как только почувствовала, что могу двигаться и говорить, тут же поднялась, опираясь на посох. Андерс только головой покачал.

Фейнриэль изумлённо оглядывал трупы работорговцев и оставшиеся от демонов кучки пепла.

— А ты не соврала…

— Я вообще мало вру. Как ты меня выдернул?

— Просто потащил за собой. Я могу перемещаться между Тенью и нашим миром без лириума и ритуалов. Потому мне и снятся кошмары — стоит уснуть, и я уже в Тени. Демоны это чувствуют.

Я задумчиво смотрела на мальчика. Он силён, очень силён. И до сих пор не поддался демонам, хотя кошмары, если верить его матери, начались месяц назад. Не каждый маг на такое способен.

— Сегодня побудешь у меня, а завтра отведу тебя к долийцам.

Мерриль и Андерс одобрительно улыбнулись.

— Дядя Гамлен будет в восторге, — хмыкнул Карвер.

— Дядя Гамлен должен быть благодарен, что мама не вышвырнула его на улицу, когда прочла завещание деда, — пожалуй, слишком грубо ответила я и направилась к выходу.

— Да я бы его вообще убил, — усмехнулся брат.

***

Когда мы уже входили в город, меня задержал Фенрис. Взгляд его мне не понравился.

— Ты солгала, Хоук.

— В чём же?

— Тебе совсем не безразличны отступники.

— Ох, милый, я помню, что ты за всеобщее усмирение, — огрызнулась я.

Эльф яростно сверкнул глазами, но быстро взял себя в руки.

— Мальчишка опасен. Его следовало отправить в Круг.

— Правда? Он никого не убил, в отличие от нас с тобой.

— Малефикара ты оправдала тем же? — лицо его оставалось спокойным, но он злился, очень злился. И мне это нравилось. Очень уж забавен был Фенрис в своей слепой ненависти к магам.

— С претензиями насчёт Мерриль — к Варрику. Я её вообще испепелить хотела. Да брось, милый, я тебе не враг.

— Но и не друг.

Я усмехнулась, хоть смешно не было, помахала ручкой и бросилась догонять Карвера с Фейнриэлем. В голову лезло множество вариантов ответов на последнюю фразу эльфа, но я заставила себя не думать об этом. Мне предстояло ещё убедить маму мальчика, что её сын в безопасности, и сообщить храмовнику сэру Траску о смерти его дочери. Что-то мне подсказывало, что последний не будет настаивать на заключении Фейнриэля в Круг.

Глава 5. Хоук спасает храмовника

Когда огромный рогатый стражник-кунари затворил ворота, я, наконец, перевела дух. Впрочем, после встречи с Аришоком он уже не производил того впечатления, что вначале. Рога у него были средней величины, лицо не выражало ни враждебности, ни дружелюбия. Обычный кунари, ничем внешне не отличающийся от тех тал-васготов, которых пришлось перебить по просьбе гнома-торговца. Гном, кстати, остался с абсолютно пустыми карманами — неверно истолковав слова Аришока, он не только не получил взрывчатого порошка, но и вынужден был отдать мне последний золотой в качестве платы за работу. И я не испытывала к нему ни капли жалости — что толку жалеть глупцов?

— Откуда ты знаешь кунарийский? — спросила я Фенриса.

Эльф только пожал плечами.

— Я знал его ещё до… того, как потерял память.

От дальнейших расспросов я воздержалась. Чудовищный эксперимент Данариуса с лириумом оставил Фенрису ненавистные татуировки и стёр память. Эльфу не нравилось говорить о прошлом, но я успела понять, что его амнезия носила неполный характер. По сути, Фенрис забыл только собственную жизнь, воспоминания же, не имевшие к ней прямого отношения, сохранились. Так, он прекрасно знал историю Тевинтера, восстания Шартана и основания Андрастианской церкви, язык долийцев, и, как только что выяснилось, учение Кун. Не говоря уж о виртуозном обращении с двуручным мечом. Я могла только гадать, что заставило эльфа вычеркнуть из жизни самого себя.

Экспедиция Тетрасов должна была отправиться в путь через две недели. Я по-прежнему носилась по городу, нанимаясь на любую работу, которую могла найти: убивала пиратов, снимала котят с деревьев, доставала контрабандный лириум для отступников, стригла кусты у богатых особняков, искала пропавших жён и редкие травы, очищала подвалы от крыс — благо, помогала магия. Необходимо было обеспечить маму и Карвера деньгами на время моего отсутствия. Тащить под землю брата, я, само собой, не собиралась, но он пока об этом не знал.

Сегодня предстояло ещё переговорить с девушкой, потерявшей брата, но прежде нужно было зайти к Андерсу за целебной мазью. Три дня назад мы с Фенрисом помогали одному храмовнику искать пропавших женщин, якобы жертв маньяка — каждая из них перед исчезновением получила в подарок букет белых лилий от незнакомца. И, кажется, маньяк действительно был — мы нашли мешок с кусками человеческих тел, кольцо одной из пропавших и спятившего мага крови, который поспешно скрылся, оставив вместо себя свору разъярённых демонов. Один из них перед смертью успел хорошо опалить мне спину, и рана никак не желала исцеляться магией.

Фенрис на дух не переносил отступника, и сейчас, спускаясь в Клоаку, не преминул об этом напомнить.

— Хоук, почему ты вечно таскаешь с собой меня? Где твой брат?

— Я думала, это очевидно. Мне нравится тебя злить. А Карвер утешает нашего дорогого малефикара.

Это была чистая правда, но только половина причины. Вторая половина состояла в том, что у друзей просто не оставалось времени на помощь мне. Авелин в перерывах между дежурствами и сном тренировала рекрутов-стражников, Варрик устраивал какие-то свои дела, Андерс выматывался в лечебнице так, что у меня язык не поворачивался просить его о помощи. При таком раскладе Фенрис и Карвер оказались единственными, кто ничем не был занят. О том, чтобы брать с собой Мерриль, и речи не шло — я по-прежнему ей ни на грош не доверяла.

Фенрис усмехнулся.

— А что приключилось с малефикаром?

— Неделю не выходит из дома, переживает, что пришлось убить тех работорговцев. Раньше она убивала только гигантских пауков да волков с медведями. В толк не возьму, как она умудрилась сговориться с демоном при такой впечатлительности, — фыркнула я. — Очень надеюсь, что по глупости.

— Во всяком случае, если она начнёт резать людей, мы об этом узнаем, — мрачно пошутил эльф.

— Только это меня и утешает.

Оставшийся путь до лечебницы Андерса мы проделали молча. Фенрис не горел желанием встречаться с отступником, поэтому у двери в убежище мага я остановилась и сказала:

— Ты можешь подождать меня здесь, если хочешь. Постараюсь побыстрее.

Эльф кивнул и оперся спиной о стену, а я вошла внутрь.

В лечебнице приятно пахло травами, и это составляло резкий контраст с вонью Клоаки. Не смотря на то, что обставлено помещение было нищенски, здесь всегда царили идеальный порядок и чистота. Я ни разу не видела тут ни грязного бинта, ни забытой склянки. Мне нравилось это место, и сам Андерс тоже нравился. Хоть я и не разделяла его резко-враждебных взглядов на храмовников, из немногих моих друзей он ближе всех был ко мне по духу. Он на собственной шкуре прочувствовал все трудности отступничества, не раз терял всё, что имел, но продолжал бороться. Не за себя. Он лечил ферелденских беженцев и бедняков, не задумываясь ни о собственной выгоде, ни о безопасности. Эта жертвенность и восхищала меня, и раздражала одновременно. Возможно потому, что я на неё была не способна.

Андерс обнаружился за дальней ширмой. Он склонился над маленьким мальчиком, который лежал на кушетке и непрестанно кашлял. Маг сосредоточенно водил руками над грудью своего пациента, на его висках проступили капельки пота. Я терпеливо ждала, пока он закончит. Наконец мужчина распрямился, вытер лоб и вложил мальчику в руку стеклянный флакон.

— Всё, ты почти здоров. Выпей это перед сном и постарайся больше не простужаться.

Мальчик пробормотал что-то в благодарность и бросился к стоявшей у входа матери, чуть не сбив меня с ног. Только теперь Андерс заметил меня и радушно улыбнулся.

— Хоук! Ты давно тут стоишь? Вот твоя мазь, но прежде дай-ка мне осмотреть рану.

Я покорно опустилась на край кушетки и сняла куртку с рубашкой. На рубашке осталось большое тёмное пятно в том месте, где она прилегала к ожогу. Это означало, что Андерс будет ругаться, и очень сильно. Когда Фенрис, пересилив свою неприязнь, притащил меня в лечебницу, отступник сутки не пускал меня домой, перебрал с полсотни заклинаний, мазей и припарок, но добился образования струпа. Теперь же его как не бывало — содрался тканью, пока я крутила посохом, отбиваясь от рогача в ближнем бою.

— Подштанники Андрасте! Я же просил, побереги себя хоть пару дней! С кем ты снова дралась?

— С тал-васготами… — виновато ответила я, глядя в пол.

— С кунари?!

— Фенрис говорит, что они не кунари, потому что не следуют Кун…

— Плевать мне, что говорит эльф! Он уже доказал, что не может тебя защитить! Потерпи, сейчас будет щипать, — Андерс зубами откупорил какой-то пузырёк и вылил его содержимое прямо на рану. Я зашипела от боли — чувство было такое, будто снова демон прикоснулся. Неожиданно голос мага изменился, стал добрее и мягче. — Тише, тише, сейчас всё пройдёт… Нужно было обеззаразить.

Боль постепенно уходила. Андерс начал аккуратно смазывать мою бедную облезшую лопатку. Руки у него были мягкие и тёплые.

— С такой лёгкостью доверяешь свою жизнь дикарю. Ну неужели нельзя было меня позвать? Я всегда помогу, ты ведь знаешь.

— Потому и не зову… Тебе спать надо, хотя бы иногда.

— Если мне придётся выбирать между сном и спасением твоей жизни…

Запоздало я сообразила, что отступник уже закончил обрабатывать рану и осторожно обнимает меня. Я и не думала возражать, но…

— Андерс…

Маг отстранился.

— Извини, Хоук. Мне не стоило так себя вести, — он выглядел таким смущённым и подавленным, что я поспешила его успокоить.

— Да нет, нет, всё нормально. Просто меня ждёт Фенрис, — я виновато покосилась на дверь.

— Неужели ты снова полезешь в драку? Я пойду с вами.

— Мы просто собирались поговорить с очередным нанимателем! Сегодня обещаю не драться!

Целитель обречённо вздохнул.

— Подожди, пока наложу повязку. Не смей снимать и приходи завтра.

Повязка — бинт, много раз обёрнутый вокруг верхней части туловища — сильно стесняла движения и напоминала корсет. Похоже, Андерс решил хоть так вынудить меня посидеть день спокойно. Конечно же, ему это не удалось.

***

— Как думаешь, кто-нибудь вообще появится? — спросила я эльфа, перекладывая из ладони в ладонь огненный шар.

— Надеюсь, что нет. Я с самого начала сказал, что это плохая идея. Тебе, кажется, не терпится попасться храмовникам.

— А я-то думала ты одобришь…

— Безрассудство? — Фенрис умел смотреть так, что я начинала чувствовать себя полной идиоткой.

Время близилось к полуночи. Мы сидели в засаде у одной из троп близ Киркволла и не решались развести костёр, рискуя простыть на неприятно-прохладном ветру. Потерянный брат нашей нанимательницы, Керан, оказался послушником-храмовником, и, если верить его товарищам, не первым пропавшим. Вот уже два месяца с периодичностью в две недели исчезал кто-то из послушников, и нашёлся только один — после пятидневного отсутствия. Вернувшись, он стал вести себя странно — ни с кем не общался, редко выходил из казармы днём и отлучался по ночам. Его друг проследил за ним до этой самой тропы.

Мы ожидали с самого заката, и я начала терять терпение. Пару раз я порывалась уйти, но оставалась из упрямства — бросить дело сейчас означало бы сдаться. Фенрис же сохранял невозмутимое спокойствие.

— Почему ты так ненавидишь магию? Только умоляю, не начинай про «магия опасна», это я уже слышала.

— Ты видишь, что она со мной сделала.

— Это сделала не магия, а один человек. Ты путаешь причину и следствие.

— Нет, не путаю. Где магия, там и магия крови, и жертвоприношения, и… эксперименты, — произнося последнее слово, эльф болезненно поморщился.

— Это все равно, что сказать: «Где меч, там и разбойники, и убийство, и войны». Магия лишь инструмент.

— Меч не притягивает демонов.

— И тем не менее у случайного человека больший шанс умереть от меча, чем от заклинания, — возразила я, и тут же поняла, что допустила тактическую ошибку.

— Только потому, что магов запирают в Круг.

Это мне было нечем крыть. Я не раз думала, что сталось бы со мной и Бетани, если б отец не прошел обучение в Круге. Маг, предоставленный самому себе, не получивший хорошего образования, рано или поздно поддастся демонам. Если не намеренно, так по глупости. Тому я видела достаточно доказательств здесь, в Киркволле. Порой я даже жалела, что не могу стать храмовницей, чтобы истреблять малефикаров. Таких, как тот, с лилиями. К тому же, храмовники получали хорошее жалование.

— И все равно. То, как человек использует меч или магию, зависит только от человека. И большая часть магов Круга никогда не прибегнут к магии крови.

— Ключевое слово — «большая часть». Один воин с мечом менее опасен, чем один маг со склянкой лириума.

— Если, конечно, этот воин не ты, — мрачно усмехнулась я.

— Но меня таким сделала магия.

— Да брось, это был комплимент.

Эльф было улыбнулся, но вдруг настороженно приложил палец к губам и кивнул в сторону дороги. Я погасила огненный шар и прислушалась. По тропе шли двое. Кажется, спорили. Скоро они подошли ближе, и я смогла расслышать их диалог.

— …тут забыл, Уилмонд?! — вопрошал первый голос.

— Это не ваше дело, Каллен. Оставьте меня в покое, — отвечал второй, более юный и звонкий.

— Сэр Каллен! Не забывайся, щенок! Почему из всех пропавших вернулся только ты?! Где ты был?! — теперь они были совсем близко. От нас их отделял только раскидистый куст неизвестного мне растения.

Его спутник только расхохотался. Послышался шорох вынимаемого из ножен меча. Фенрис тоже потянулся к оружию и бесшумно поднялся, я последовала его примеру.

— Я научу тебя хорошим манерам! — взревел именуемый сэром Калленом.

— Ох, попробуйте! — голос юнца как-то резко перешёл в глухой бас, и за кустом взвился столб искр.

Меня толкнуло магией, очень характерной — словно кусочек Тени пробился в наш мир.

— Это одержимый, пошли! — шепнула я Фенрису, и мы выскочили из-за куста.

Очень вовремя, потому что Уилмонд уже закончил трансформацию и призвал пару демонов гнева. Бедный храмовник оказался в окружении. Первым делом я обездвижила самого сильного противника — Уилмонда. Это позволило выиграть время, чтобы разобраться с демонами. Мы с Фенрисом уже научились работать вместе. Он прекрасно уворачивался от огненных шаров, понимал, какое заклинание сорвётся с моего посоха следующим, и умело это использовал. Храмовник тоже не остался в стороне — неясным мне способом он ослаблял демонов так, что их легко можно было поразить и клинком, и магией. Мы покончили с огненными отродьями как раз к моменту, когда Уилмонд стряхнул обездвиживающее заклинание. С ним расправились достаточно быстро — по счастью, он хоть и имел иммунитет к магии, но не горел. Поэтому заморозить его не составило особого труда — усиливать свои любимые заклинания я умела едва ли не лучше отца.

— Вы целы? — бросилась я к рыцарю, когда Фенрис несколькими ударами разнёс на отдельные куски холодного мяса одержимого.

Храмовник что-то сделал.

Неведомая ранее сила толкнула меня в грудь и швырнула на землю. Я упала на спину, на ожог. Магия взбунтовалась, и это был не лириумный возмущённый всплеск, а настоящий мятеж. Она жгла, давила, рвала и терзала сознание, тело, не позволяя ни сконцентрироваться, ни пошевелиться. Меня пронзила невыносимая боль, заставив биться на камнях в мелкой судороге. Вот только это была не агония, милостиво выключающая сознание, это было хуже…

— Ни с места, отступница, — храмовник приставил к моему горлу меч, и тут же ощутил на собственной шее клинок Фенриса.

Ситуация сложилась довольно глупая. Рыцарь опасливо косился на эльфа, но не решался отвести меч.

— Эта женщина спасла тебе жизнь. Так прояви уважение, — левая рука Фенриса угрожающе засветилась.

Сэр Каллен дрогнул и, наконец, убрал оружие в ножны. Боль начала постепенно уходить. Но магия подчиняться не желала — она всё так же жглась, стоило к ней обратиться. Фенрис, не сводя глаз с храмовника, помог мне подняться и подобрал мой посох. Я вцепилась в его плечо. Лицо эльфа исказила гримаса боли, взгляд потемнел. «Никогда в жизни не смей прикасаться ко мне, маг», — пронеслось в голове. Я, было, отпрянула, но, пошатнувшись, вновь ухватилась за эльфа.

— Не глупи, Хоук. Ты едва на ногах держишься, — прошипел Фенрис мне в ухо и обратил свой гнев на сэра Каллена. — Только что ты чуть не убил единственного в Киркволле мага, готового помочь храмовникам.

Я мрачно усмехнулась, вспоминая, как «помогла» храмовникам в церкви. Фенрис, конечно, тоже об этом не забыл. О, его последние слова просто сочились ядом! Но, магоненавистник или нет, сейчас он защищал меня.

— Мы ищем Керана, и, судя по последним событиям, вам не стоит отказываться от нашей помощи, сэр Каллен, — перебила эльфа я. Голос предательски дрожал. — Одержимые храмовники… Тут явно не обошлось без магии крови, вы же понимаете. Сколько послушников пропало, четверо? Уилмонд был единственной зацепкой?

Рыцарь молчал несколько минут, мрачно взирая на нас с Фенрисом. Потом, наконец, ответил. Голосом, полным ненависти и сожаления, что не смог убить мага.

— Представить не могу, что начнётся, если об этом узнает Мередит… Я вынужден сотрудничать с вами, но не ждите пощады, если когда-нибудь попадётесь храмовникам. Послушников последний раз видели в «Цветущей Розе». Попробуйте поспрашивать там. Как выяснилось, мой доспех не способствует развязыванию языка у свидетелей.

— «Цветущая Роза»? Это же бордель! — удивилась я.

— Именно. Ваша магия восстановится к полудню, — с этими словами сэр Каллен скрылся в темноте.

— Гарлок его побери! — когда первый шок прошел, боль напомнила о себе с новой силой. Если бы мне раньше кто-то сказал, что магия может болеть, я бы подняла его на смех. В голове мелькнула мысль выпить лириума, но я тут же её отбросила. Лириум только распаляет магию, и чувства тоже, но для мага это не столь существенно. Выпить его сейчас — подлить масла в огонь и отложить восстановление контроля минимум до следующего вечера. Вдобавок, я хорошо покаталась на ожоге, и он требовал немедленной обработки и перебинтовки.

— Идти можешь? — голос Фенриса был жёсткий, как невыделанная драконья кожа. — Или снова тащить тебя к отступнику?

Я живо представила, как разозлится Андерс, узнав, что я не только солгала ему, но ещё и взялась помогать храмовникам.

— Нет, только не к нему, пожалуйста! Он же меня убьёт! Милосерднее было бы оставить меня Каллену!

— Значит, домой, — эльфа явно не радовала перспектива вообще куда-либо меня тащить, но он облегчённо вздохнул.

— Нет, стой. Домой нельзя. Мама перепугается, — возразила я, вспоминая последнюю лекцию об опасностях моего способа зарабатывания на жизнь. В голову пришла безумная мысль. — А у тебя дома есть аптечка?

Верно поняв, к чему я клоню, Фенрис вновь помрачнел, но возражать не стал.

— Я живу в особняке Данариуса, там есть всё. Кроме самого Данариуса…

— Спасибо, милый, — очаровательно улыбнувшись, я опёрлась на его руку, и нетвёрдым шагом направилась в сторону Киркволла.

Путь до города занял несколько часов. Фенрис недовольно отворил входную дверь и пропустил меня вперёд. Я уже немного оклемалась и могла ходить самостоятельно с помощью посоха, но магия гудела по-прежнему. Эльф зажёг несколько свечей, одну вручил мне, а остальные расставил в коридоре и главном зале и скрылся в подвале. Сам он видел в темноте как кошка.

В особняке царил небольшой беспорядок: кое-где валялись пустые бутылки, на стене виднелось памятное винное пятно трехнедельной давности, криво нарубленные поленья были свалены в кучу у входа, и в целом дом являл собой стандартное жилище холостяка, только большое. Проковыляв до главного зала, я опустилась в кресло перед камином. Естественно, не разожжённым. По привычке потянулась было к магии, но только вызвала новый взрыв боли, и, тихо выругавшись, принялась разводить огонь с помощью свечки. Я не заметила, как вернулся Фенрис — ходил он совершенно беззвучно — и его чуть хрипловатый смех застал меня врасплох.

— Смертоносная Хоук, победительница драконов, не может разжечь камин? Подумать только! Ты вообще на что-нибудь без магии способна? — ухмыльнулся эльф.

— Проткнуть тебя посохом, — зло огрызнулась я. — А ты без меча?

— Хочешь проверить? — он выразительно сжал и разжал кулак, сверкнув лириумными татуировками.

Я послала ему самую обворожительную улыбку и самый убийственный взгляд, на которые была способна.

— О, милый, ты такой быстрый! Я с удовольствием проверю, на что ты способен, но не на каменном же полу.

Фенрис усмехнулся, поставил на столик три бутылки с вином и маленькую сумку, отобрал у меня свечку.

— Давай лучше я.

Огонь разгорелся быстро. Я устроилась рядом с каминной решёткой, отогреваясь после ночного похода.

— А зачем столько вина?

— Я понятия не имею, чем тебя лечить, поэтому буду действовать по старинке, — он откупорил первую бутылку — просто вынул пробку светящимися пальцами, игнорируя существование горлышка — сделал несколько глотков и протянул вино мне.

— Предлагаешь напиться и забыть о проблеме? — я подозрительно наблюдала, как он открывает новую бутылку.

— Нет, — эльф вынул из принесенной сумки бинты и пузырёк из тёмного стекла. Содержимое пузырька тут же отправилось во вторую бутылку. — Концентрат из эльфийского корня, — пояснил он, заткнул смесь пробкой, потряс и сунул в камин, ближе к краю, где не пылал огонь.

— Ты же не собираешься меня этим поливать? — спросила я, от удивления отхлёбывая вина. Вино было действительно хорошее — не слишком сладкое, с едва уловимым медовым привкусом. Но, собственно, это и всё, что я могла сказать, так как для меня все вина делились на «вкусные», «терпимые» и «ужасные». «Вкусные» когда-то очень давно приносил домой отец, «терпимые» продавались повсеместно в Лотеринге, а «ужасные» предлагали в «Висельнике». Это вино получила оценку «потрясающе вкусное».

— Я что, похож на дикаря? Я собирался промыть этим рану, ну и влить в тебя некоторое количество.

Фенрис опустился рядом, отобрал у меня напиток и присосался к горлышку так, что я испугалась — а вдруг всё выпьет и мне не оставит? Но вовремя вспомнила про ещё одну бутылку на столе. Некоторое время мы сидели молча, глядя на языки пламени и игру теней. Мне вдруг вспомнилось, как в детстве мы с Бетани мечтали вырасти, уехать в Орлей и жить в большом доме, где было бы много слуг, света, цветов и большой камин, в котором можно жарить на палочках хлеб и сладости. И ещё у нас обязательно были бы мабари. И кошечка. И красивые платья. И прекрасные рыцари сражались бы за право сопровождать нас на прогулке. Но судьба распорядилась иначе. И вот Бетани лежит в наскоро сколдованном толстостенном каменном саркофаге за много миль отсюда, а я с боем вырываю каждый медяк, и едва ли когда-нибудь приду на её могилу…

Потом Фенрис достал из камина начавшее закипать лекарство и выдернул меня в реальность. Сунул под нос горячую бутылку и заставил залпом выпить почти треть её. Горьковатая от эльфийского корня жидкость обожгла глотку и пищевод, зато по телу прокатились тёплые волны, и спина стала болеть чуть меньше. К тому же, вино затуманило голову, и я без лишней стыдливости позволила эльфу снять бинты, промыть рану и наложить новую повязку. Он был вовсе не так обходителен как Андерс. Каждый раз, когда смоченная в необычном зелье тряпица прикасалась к моей спине, я закусывала губу чтобы не вскрикнуть.

Наконец неприятная процедура оказалась в прошлом. Фенрис велел мне допить оставшееся лекарство, а сам принялся за третью бутылку. Я подумала, что он пьёт как гном. Впрочем, мысль эта была мимолётной — ночь уже перевалила за половину, камин ровно потрескивал, а я была пьяна. Тень бережно приняла меня в свои объятья.

Глава 6. Кукольник и иллюзионист

Ровно в полдень со словами «Подъём, Хоук. Твоя магия должна была уже восстановиться!» меня разбудил Фенрис, и, чего я никак не ожидала, накормил завтраком, состоящим из целой жареной курицы, правда, несколько подгоревшей. Магия действительно восстановилась и подчинялась с готовностью мабари, что было весьма кстати, так как посох я решила оставить в особняке эльфа. Со столь шикарным опознавательным знаком рискованно было ходить и по Нижнему Городу, а сунуться с ним на улицы Верхнего днём решился бы только безумец.

В час дня мы с эльфом вошли в «Цветущую розу». Столы в главном зале борделя пустовали. Понятное дело — наплыв клиентов в такие заведения наблюдается вечером. Но один посетитель всё-таки был — захмелевший мужчина у барной стойки.

— Здравствуй, дядя, — медовым голосом, не предвещавшим ничего хорошего, поздоровалась я, подойдя. — Вот, значит, где ты время проводишь!

Гамлен Амелл подавился своим дешёвым элем и закашлялся.

— Кх-кха-йрин?! — он аж подпрыгнул от испуга, но быстро взял себя в руки и принялся обороняться. — Демон тебя побери! Сама-то тут что делаешь?! И дома не ночевала!

— А ты, конечно, беспокоился? Как мило с твоей стороны! Я-то тут по делу, можешь поверить. Скажи-ка дядя, не видел ли ты тут храмовников?

— На кой они тебе сдались? — родственничек удивленно поднял бровь.

— А вот этого тебе знать не положено. Ответишь — я, так и быть, не скажу маме, что видела тебя здесь.

— Ну хорошо… Бывают тут храмовники, и часто. Тебя кто-то конкретный интересует?

— Послушники.

Дядя Гамлен хмыкнул.

— Послушников здесь пруд пруди! Баб-то в казематах мало, только магички. Только они сюда и валят.

— Полегче! Я вообще-то тоже магесса!

— Вот-вот, от магов-то все и беды. И Лиандра сбежала с этим отступником…

За спиной довольно усмехнулся Фенрис. Я с трудом подавила желание уронить ему на голову что-нибудь большое и тяжёлое.

— Ладно… Что скажешь о послушниках?

— Что-что. Молодые, набожные. Переступают порог и краснеют по самые уши. И ещё почему-то почти все к одной девке ходят. Что она им, мёдом намазала?

— И как же мне её найти?

— Наверху, крайняя комната справа.

— А я смотрю, ты хорошо осведомлён, что здесь да как, а, дядя? Ладно, сегодня можешь пить.

Гамлен недовольно пробурчал себе под нос что-то о вздорных девчонках и уткнулся в кружку с элем, а мы с Фенрисом поднялись на второй этаж публичного заведения к указанной дядей комнате. На приоткрытой двери красовалась вычурная позолоченная табличка с гравировкой «Идунна, Диковинка с Востока». Я с сомнением покосилась на надпись, рассудила, что с клиентами «девочки» всё же запираются, и вошла.

Комната размерами превосходила нашу с Карвером, а об убранстве и говорить нечего — алые шёлковые занавески на окнах, деревянный пол, резная мебель тёмного дерева… Идунна, как и следовало ожидать, полуобнажённая, лежала на широкой кровати и чарующе улыбалась. Она была весьма недурна собой. Но если бы меня спросили, что такого привлекательного в её внешности, я не могла бы ответить. Черты лица грубоваты, волосы спутаны, улыбка больше походила на усмешку. Но вот глаза, совершенно невозможного белесо-серебряного цвета, они завораживали, приковывали взгляд. И покоряли… Вслед за мной вошёл Фенрис, и я сбросила мгновенное оцепенение. Женщина недовольно скривилась.

— Двоих за раз не обслуживаю, — голос у неё был глубокий, гортанный, но жёсткий.

— Нет-нет, мы только поговорить хотели! — я замахала руками. — К вам приходили храмовники Керан и Уилмонд. Может быть, вам что-нибудь о них известно?

Лицо Идунны окаменело. Женщина застыла на мгновение, а потом сделала несколько быстрых пасов руками. Дверь захлопнулась. Я поняла, что не в силах шевелиться. Чужая магия пронзила тело множеством липких щупалец и отпрянула, наткнувшись на мою собственную. Однако обездвиживающее заклинание сбросить было сложнее. Я судорожно искала трещины в его форме, но не видела ни одной.

— Интересно… — протянула Диковинка. — Магесса, значит. Скажи-ка мне, кто меня сдал. Нет, не хочешь? Что ж, твой дружок будет посговорчивее.

Она вперилась взглядом в Фенриса, и эльф с надрывом выдавил:

— Человек… у стойки. Дядя… её…

— Хорошо, а теперь скажи, зачем вы здесь.

— Мы… ищем храмовников… магия… крови! — в глазах лириумного воина читался неподдельный ужас.

— Вот как? Спасибо. А теперь убей сначала её, а потом себя, — Идунна отвела за спину руку, словно доставая меч, и Фенрис повторил её движение.

Меня спасло только то, что я стояла от него в пяти шагах, куда просто так нельзя было дотянуться даже двуручником. Эльф дрожал всем телом — видимо, пытался сопротивляться. И это ему удавалось — меч несколько раз дёрнулся в сторону магессы. Но та сделала жест, будто бы погладила собаку, и Фенрис, точно таким же движением дважды проведя рукой по лезвию клинка, разрезал себе ладонь. Алая кровь с глухим стуком капала на деревянный пол. Глаза Идунны хищно сузились. Без сомнений, кровь укрепила её власть над эльфом.

Наконец я поняла, что это мне напоминает. Кукольника с марионеткой. Техника марионетки! Когда-то давным-давно отец рассказывал о запретной магии. Этот её вид считался одним из самых опасных и был запрещён даже в Тевинтере, так как при высоком уровне контроля Кукловод мог подчинить не только тело, но и сознание жертвы. Однако, чем могущественнее магия, тем больше у неё тонкостей и слабых мест. Нужно только их найти…

Малефикар, похоже, наслаждалась своей силой. Она заставила Фенриса отбивать чечётку и махать в воздухе огромным мечом одной рукой, наблюдая, как неестественно выворачивается его запястье. Ужас в глазах эльфа уже граничил с безумием, он смотрел на меня таким умоляющим взглядом, что я готова была растерзать эту грязную шлюху голыми руками. Никому не позволю мучить моих друзей, пусть даже они сами не считают себя моими друзьями!

Я судорожно соображала. Магия всегда творится по аналогии с чем-нибудь, ничего совершенно нового создать нельзя. Значит, чтобы обезвредить технику марионетки, нужно прервать связь жертвы с Кукловодом. Обрезать нити, убить Идунну, убить Фенриса — самое очевидное, но третий вариант меня не устраивал, а первые два были невыполнимы из плена заклинания. Нужно копать дальше. Кукольники обычно сами делают себе кукол. Почему? Потому что другой человек не сможет придать им нужные внешний вид, массу, подвижность, индивидуальные для каждой игрушки. Вот оно! Индивидуальность! Идунна не знает, на что способен Фенрис, и не может им управлять в полной мере!

— Фенрис! Татуировки! Ты не обычный эльф, используй это! Делай то, чего она не ожидает!

Он понял мгновенно, и даже больше, чем я пыталась ему сказать. Меч выпал сквозь засиявшую ладонь. Магесса не сразу сообразила, что происходит. Фенрис резко прыгнул в сторону от неё и кувыркнулся обратно. Исполнив несколько акробатических трюков, он скользнул под кровать. В следующий миг Идунна вскрикнула и затихла. Я почувствовала, как спало обездвиживающее заклинание. Магесса была мертва. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять — Фенрис вырвал ей сердце прямо сквозь деревянное дно кровати и пуховую перину.

Эльф выполз из-под кровати.

— Я же говорила, что ты опаснее любого мага. Дай сюда руки, — потребовала я и ахнула, когда он повиновался. Правое запястье вывихнуто, левая ладонь разрезана едва ли не до кости и залита кровью.

— Нужно идти к Андерсу.

— А… ты не можешь? — почти жалобно спросил мой спаситель. О том, чтобы лечиться традиционными припарками из эльфийского корня, и речи не шло. — Ты же исцеляла стражницу.

— Могу, но подвижность придётся восстанавливать несколько месяцев. Я остановлю кровь и вправлю вывих. Потерпи.

Я огляделась в поисках чего-либо, что можно было бы изорвать на бинты. Не использовать же для этой цели постельное бельё, на котором успела поразвлечься половина Киркволла! Выбор пал на шёлковые занавески. Я подошла к окну, оторвала две широкие алые полосы, сложила их вдоль несколько раз, и, оказывая первую медицинскую помощь, обмотала импровизированными бинтами раненую ладонь и зафиксировала запястье Фенриса. Потом перевела взгляд на бездыханное тело Идунны.

— Это была наша единственная зацепка. Что теперь делать? Ждать, пока её не хватятся? Кажется, она жила тут и редко куда-нибудь отлучалась, учитывая особенности её профессии. Значит, отсылала храмовников к кому-то. Но к кому и куда?

— Прежде всего, обыщем комнату. Смотри-ка! — эльф вытащил из-за шкафа простой обшарпанный посох с обсидиановым навершием. — Тебе нужно? Нет? — он брезгливо отбросил оружие и принялся обшаривать тумбочку.

Я вытряхнула пригоршню золотых из подушки и выгребла из-под матраса книжку по магии, не представляющую никакого интереса. Фенрису повезло ещё больше — он нашёл шкатулку с драгоценностями и теперь неловко перебирал одной рукой серебряные и золотые цепочки, серьги, инкрустированные сапфирами и изумрудами браслеты, кольца и броши.

— Снимала с клиентов, не иначе, — констатировал эльф. — А это сюда как попало?

Он продемонстрировал крошечного деревянного голубя на кожаном шнуре. Птица была изображена в полёте и не очень искусно вырезана, но что это голубь сомнений не возникало. Я даже подскочила от удивления.

— Возможно, зацепка. Это амулет Пути. У нас с Карвером и Бетани были такие в детстве, на случай, если заблудимся. Указывали дорогу домой. Голубь приводит туда, где его вырезали.

— То есть, куда угодно. Хоть в Тевинтер, — мрачно заключил Фенрис.

— Не-а, — покачала я головой. — Это очень примитивная магия, рассчитанная на детей. Если птичку вынести за радиус действия, она просто сломается. Да и заклинание нужно накладывать каждый месяц заново. Так что могу точно сказать, этот амулет сделали в Киркволле или в его окрестностях. И если магия ещё работает…

— А она работает?

— Сейчас проверим, — сказала я, надевая шнурок на шею. По телу пробежала тёплая волна, и появилось настойчивое желание выйти из комнаты. — Да. Ты всё обыскал? Нам пора уходить.

Эльф пересыпал найденные украшения в свой кошелёк, подобрал меч и направился к выходу. Я последовала за ним.

Конечно, мы сразу направились к Андерсу. Я прокручивала в голове различные варианты разговора с отступником, но все они сводились к ссоре. Из-за храмовников, из-за Фенриса, и, главным образом, из-за обмана. И без того не шибко радостное настроение уверенно сползало на нет. От этих невесёлых мыслей немного отвлекал путевой амулет. С каждым шагом я удивлялась всё больше — желание голубя полностью совпадало с направлением моего движения. Когда мы с эльфом спустились в Клоаку, у меня зародилась безумная мысль: а не причастен ли бывший Серый Страж к инциденту с послушниками? Я знала, что Андерс ненавидит храмовников и магов крови. Вопрос в том, кого больше.

Подозрение разрасталось по мере того, как мы приближались к лечебнице. Наконец, когда до неё оставалась всего пара переулков, а я уже собиралась поделиться с Фенрисом своими опасениями, голубь резко дёрнулся в сторону. У меня словно камень с души свалился. Конечно же, Андерс не при чём, как можно было такое подумать! Просто Клоака — самое тухлое место в городе, где ещё прятаться малефикарам, как не тут? Мне стало жутко стыдно, но одновременно с этим и сказочно легко.

Мы вошли в обитель отступника. Он обнаружился в дальней комнатушке, скрытой от глаз посетителей. Вдоль стен горели четыре магических синих костра, над каждым из которых висел котёл. Это была самая настоящая ведьмовская лаборатория. Андерс щедро сыпал в ближний котёл эльфийский корень из огромного мешка. Заметив нас, он нахмурился.

— Ты опять подралась, — это был не вопрос.

Я виновато кивнула.

— Андерс, пожалуйста, прежде чем мы поругаемся…

— А ты так этого хочешь? — маг отложил мешок и печально посмотрел мне в глаза.

— Не хочу, но так будет. Извини. Прежде чем я всё расскажу, будь добр, исцели Фенриса. Моего мастерства дилетанта тут недостаточно.

Отступник кивнул и недоумевающее уставился на забинтованные алыми лоскутами руки эльфа.

— Он что, демона душил?

Воин сверкнул глазами, но сдержался, промолчал и покорно протянул левую руку магу. Первая реакция Андерса, когда он снял полоску ткани и увидел рану, точно повторила мою — он ахнул. Но быстро взял себя в руки и принялся за дело. Ладонь Фенриса окутало облако света. Порезы немедленно начали срастаться. Через несколько минут от них не осталось и следа.

— Спасибо, — буркнул эльф, и добавил, с явным желанием поскорее уйти отсюда. — Хоук, я тебе ещё нужен?

— Да, останься, пожалуйста. Нужно придумать план действий, — остановила его я.

— Может уже скажете, во что вляпались?! — возмутился отступник.

— Тебе это не понравится…

Я вкратце пересказала события прошлой ночи и последнего часа. Андерс мрачнел и мрачнел. К концу повествования его лицо практически не отличалось тоном от лица эльфа, но ссоры, как ни странно, не последовало.

— Дай посмотрю твою спину, — сказал целитель.

— Эмм… Я ожидала услышать что-то вроде «Они же магов в плену держат!» или «Как ты могла соврать мне?!», — озадаченно протянула я, снимая куртку.

— Это само собой. Но глупо было ожидать от тебя чего-то другого. Ты, увы, сначала делаешь, а потом думаешь.

— Я ей то же самое сказал, — фыркнул Фенрис.

— Как здорово, что хоть в чём-то вы заодно! Кроме ненависти к малефикарам, — просто досада брала от их суждений. — Хватит, я не ребёнок!

— Ох, извини. Конечно, ты не ребёнок. Ты взрослая магесса, и наверняка можешь объяснить, почему не только взялась за это дело, да ещё и не бросила его, дважды чуть не расставшись с жизнью. Да?

Я смущённо потупила взгляд. Как ни неприятно это признавать, но мужчины были целиком и полностью правы. Я понятия не имела, какой демон дёрнул меня тогда предложить сэру Каллену помощь. Умнее было бы не лезть на рожон и тихо уйти, предоставив рыцарю самому решать проблемы храмовников. Конечно, я терпеть не могу демонов и магов крови, но уничтожить их всех мне всё равно не удастся, или нужно сразу собирать армию для похода на Тевинтер. Сломя голову я бросалась из авантюры в авантюру, не задумываясь зачем. Ради денег? Да служанка из любого особняка Верхнего Города получает больше. Но не отступать же сейчас, когда дело приняло такой интересный оборот.

— Ого, — удивлённо хмыкнул Андерс, разматывая повязку. — Процесс пошёл! Чем он тебя лечил?

— Концентрированным экстрактом эльфийского корня, — недовольно процедил Фенрис, оскорблённый тем, что его снова упомянули в третьем лице.

— В соотношении один к пяти с лучшим вином Данариуса, нагретым до температуры почтикипения, внутрь и наружно, — бодро добавила я, обрадованная сменой темы разговора.

— Это сколько же вина было?

— Бутылка.

Вот теперь отступник признал существование лириумного эльфа и набросился на него, яростно размахивая посохом.

— Ты спятил?! Она же не кунари! Даже в самые сильные припарки не кладут более четырёх корешков, а ты влил в неё пол стакана экстракта?!

— Андерс!!! Спокойно, я жива! И даже более здорова, чем вчера!

— Но он мог тебя угробить!

— НЕ УГРОБИЛ! — в один голос отрезали мы с Фенрисом.

Маг смутился и сбавил тон.

— Хоук, я всего лишь беспокоюсь о тебе…

— Я знаю… Но он тоже. Он трижды спас мне жизнь. Одна промашка, весьма удачная, кстати, этого не перечеркнёт.

— Ладно… Может быть, ты и права… Но, Айрин, такое количество концентрированного экстракта… Ты знаешь, что нагревание усиливает его свойства в разы? Эльфийский корень — сильный аллерген. В шести случаях из десяти при таком лечении пациент умирает от аллергии, понимаешь?

— Я не знал, — растерянно произнёс эльф.

— Ребят, давайте закроем эту тему, а? Всё ведь хорошо, — почти взмолилась я. — Нужно думать, как спасти Керана, если он ещё жив.

— А что тут думать? — удивился целитель. — Пойдём туда, куда ведёт голубь, и посмотрим, что там.

— Согласен, — кивнул Фенрис.

— А только что меня ругали… Андерс, ты и вправду хочешь помочь храмовнику?

— Нет, конечно, — фыркнул отступник. — Но если среди послушников обнаружатся одержимые, магов станут притеснять ещё сильнее. Так что выбор невелик.

— Тогда встречаемся здесь через час после захода солнца, — заключила я. — Фенрис, на закате я зайду к тебе за посохом.

Андерс недовольно нахмурился, но промолчал.

***

— Варрик, почему ты мне помогаешь? Слова ты не давал, да и на храмовников плевать хотел…

Тетрас бодро шагал рядом со мной, освещая путь факелом. Наш небольшой отряд только что выдвинулся из лечебницы и шёл на зов талисмана Пути. Для перестраховки я позвала и гнома, и Карвера. Не хватало только Авелин — стражница снова дежурила ночью.

— Что за глупый вопрос, Хоук? Не хочу, чтобы тебя убили. Я знал много отчаянных, которые не думали о риске и бросались в омут с головой. Большинство из них умерли молодыми, зато те, что выжили, достигли небывалых высот.

Вот значит как… Даже гном считает меня безрассудной. Я весь день тщетно пыталась выкинуть из головы слова Андерса. Он прекрасно знал, за что сражается, он не колебался. Я же, раз за разом спрашивая себя, какого демона сунула нос в дела храмовников, пришла к весьма неутешительным выводам, в которые не хотела верить. Гордость не позволяла верить! «Я думала, ты одобришь»… Какая глупость! Нет, я не стану гоняться за чьим-либо одобрением. И ни за что не стану альтруисткой, пока моя семья живёт в нужде. Просто не имею права. А значит, я иду на дело потому, что умею только сражаться, и в мирной жизни для меня места нет, как и для Карвера. За время работы на Атенриль и бегства от Мора до этого, за годы страха перед храмовниками моя магия заточилась под драки.

Голубь привёл к спуску в сточный туннель и рвался вниз. Я остановилась перед прикрытым решёткой лазом.

— Хоук, ты уверена, что нам сюда? — спросил Варрик.

— Птичка утверждает, что да. Но что-то мне совсем не хочется туда лезть.

— Придётся. Ты разве не чувствуешь? — Андерса явно что-то беспокоило. — Прислушайся.

Я сложила руки на навершии посоха, закрыла глаза и позволила магии пробежать сквозь всё вокруг. Из канализации просто сквозило Тенью. Где-то там, далеко внизу, Завеса истончилась, или прорвалась, или…

— Там призывают демонов. Часто, — кивнул Андерс.

— Почему ты сразу это почувствовал?

— Не я. Справедливость. Идём?

Варрик оттащил решётку, освобождая проход, и спустился первым.

— Ну и чем вам не Глубинные Тропы? — раздался снизу его насмешливый голос.

Вторым полез Андерс, а следом я.

— Нет, Глубинные Тропы выглядят лучше, даже если обвалились и залиты кровью Порождений Тьмы, — брезгливо возразил маг. — Сдаётся мне, мы на самом нижнем уровне шахт. Во всяком случае, из уцелевших.

Туннель являл собой мерзкое зрелище: стены покрыты слизью и светящимся мхом, по полу тут и там с возмущенным писком шныряли огромные крысы. Дальше по коридору, судя по звуку, находился один из сливов. Меня мутило от стоящего здесь зловония, и я ухватилась за Андерса, чтобы не упасть. Он с готовностью приобнял меня за талию и наложил чары, снимающие головокружение.

— Не дышите глубоко. Здесь скапливается ядовитый газ, — предупредил маг только что спустившихся Фенриса и Карвера.

— И у тебя нет заклинаний, чтобы решить эту проблему? Я-то думал, маги всемогущи, — презрительно бросил эльф.

Андерс пропустил это мимо ушей. Я взяла себя в руки, велела Варрику затушить факел, создала несколько парящих в воздухе магических огней и направилась вглубь туннеля. Вскоре идти пришлось едва ли не по стене, потому что на пути разлилось озеро нечистот. Я искренне радовалась тому, что догадалась купить на деньги Идунны добротные сапоги себе и Карверу, и сочувственно оглядывалась на босого эльфа. Порой дорогу преграждали бурные потоки продуктов жизнедеятельности города, и тогда мы с Андерсом создавали ледяные мосты.

Миновав пару десятков ответвлений туннеля и несколько стоков, мы вышли к огромной решётке, через которую река нечистот Киркволла сливалась в море. Неповторимый аромат канализации несколько сбивался чистым йодистым воздухом, и дышалось здесь не в пример легче. Однако Тень в этом месте ощущалась так сильно, будто у меня за спиной стоял десяток одержимых. От решётки вверх поднимались каменные ступени, выдолбленные прямо в стене. Лестница заканчивалась массивной деревянной дверью.

— Держу пари, это когда-то было помещением для надсмотрщиков, — сказал Карвер. Спорить с ним никто не собирался.

Варрик вскрыл замок в считанные секунды и вошёл внутрь, я последовала за ним, и… едва не рассталась с жизнью. В дюйме от уха, взъерошив волосы, просвистела стрела.

— Стой, Хоук! — воскликнул гном. Я замерла с занесённой для шага ногой. — Не шевелись. Видишь вот эти камни? — он ткнул пальцем в несколько булыжников на полу. Булыжники были округлые, гладкие, и никак не могли появиться в шахте без посторонней помощи — осколки горной породы имели острые, отбитые, неотшлифованные края. — Пусковой механизм ловушки. Всем смотреть под но…

Договорить Тетрас не успел, потому что перед самым его носом разбился о магический щит Андерса огненный шар, расплескав пламя по стенам. Я, недолго думая, бросила ответный шар вглубь зала. Промахнулась. Три женщины в тёмных мантиях одновременно взмахнули посохами, и за их спинами, словно разорвав пространство, прямо из воздуха вышли три демона: Гнева, Голода и Желания. У последнего было тело женщины, очень соблазнительной, но немного рогатой и покрытой синеватой чешуёй. Отвести от этого существа взгляд было сложно…

Фенрис не стал ждать у моря погоды. Он сорвался места и в мгновение ока снёс голову одной из магесс. Варрик разрядил Бьянку во вторую, но арбалетный болт отскочил от магического щита. Карвер, запоздав на миг, бросился на помощь эльфу, которого уже атаковал демон Голода. Я заморозила демона Желания, но знала, что долго заклинание не продержится. Андерс — или это был уже Справедливость? — ударил в щит малефикаров сгустком едва ли не чистой энергии Тени, и щит лопнул. Варрик прострелил лёгкое третьей ведьме, совсем ещё девочке, и она упала на землю, захлёбываясь кровью. Карвер с Фенрисом тем временем накормили сталью Голод, и принялись охлаждать Гнев. Я спешно накрыла их чарами защиты от огня. И в этот миг комната наполнилась людьми. Последняя магесса была везде — справа, слева, посреди комнаты и в дальнем её конце у странного синего шара, за спиной, за плечом Варрика и у двери. Некрасивая, с подведёнными жёлтой краской губами и шрамом на щеке, она криво ухмылялась со всех сторон.

— Хоук, это иллюзия! Бей тех, что ближе к месту, где она стояла! Она не могла далеко уйти! — крикнул Андерс-Справедливость.

Я послушно выполнила указание, метнув молнию в одну их женщин, но заклинание прошло сквозь неё и опалило волосы Карверу.

— Сестрёнка, ты чего творишь?! — возмутился было брат, обернулся, и осёкся, поняв масштабы непредвиденного затруднения. — Ого…

Два десятка магесс абсолютно синхронно замахали посохами. Определить, какая из них творит заклинание, было совершенно невозможно.

— Везёт же нам на бродячих артистов… — процедил Фенрис и пронзил демона Гнева в то место, где у людей находится сердце.

Очень вовремя, потому что Желание уже выбралась из ледяного плена и гипнотизировала моего братика кобальтовыми глазами. Карвер сопротивлялся, но движения его становились всё медленнее, а взгляд уже был прикован к стройному чешуйчатому телу. Варрик, до того методично отстреливающий иллюзии, пустил в демонессу один за другим несколько болтов. Желание отводила их от себя, но последний болт всё же достиг цели — по самое оперение вошёл в живот. Создание зашипело и рванулось к гному, но Карвер, с помощью Справедливости сбросивший чары, чудовищным ударом рассёк ей плечо до груди.

Фенрис нашёл настоящую магессу. Совершенно случайно — в замахе задел её посох, чем спас Варрику жизнь — несколько сияющих лезвий пронзили воздух в каком-то метре от гнома. Малефикар уже зажгла на руке огненный шар, и эльф просто не успевал замахнуться, поэтому он ударил её локтем в грудь. Женщина упала на землю, Фенрис приставил к её горлу меч, стерев с лица ухмылку.

— Эй, Андерс? — позвала малефикар.

Я оцепенела. Мысли остановились.

— А, так вы знакомы! — раздраженно фыркнул Фенрис.

Бывший Серый Страж подошёл к женщине и опустился перед ней на корточки, синий огонь в его глазах погас и сменился невыносимой болью.

— Тароне? Что ты с собой сделала… Я не узнал тебя. Не хотел узнавать… Зачем?!

— Чтобы уничтожить Круг. Мы же этого хотели, помнишь?

— Нет, Тароне, мы хотели свободы для магов. А своими демонами ты только усугубила ситуацию.

На лице малефикара отразилось неподдельное удивление.

— Это говоришь мне ты?! Ты, одержимый?!

— Я не одержимый, я — сосуд духа.

— Духи, демоны… Всё одно. Они просят тело, взамен дают силу. Так что, Андерс, у тебя хватит сил, чтобы убить меня? — она усмехнулась.

— Хватит, — подтвердил маг, и по щеке его скатилась слеза. Или это мне показалось?

— Так сделай же это! Не заставляй меня смотреть на тебя снизу вверх. Терпеть этого не могу.

Отступник кивнул, зажёг на ладони крошечный огненный шар и вдавил его в грудь магессы. Женщина коротко вскрикнула и застыла. В тот же миг со звоном рассыпался на осколки огромный синий шар в конце комнаты, и из него вывалился человек. Андерс провёл ладонью по лицу Тароне, закрывая глаза.

— Не спрашивай ни о чём, Хоук. Позже я сам тебе всё расскажу, — чуть дрогнувшим голосом сказал он, проигнорировав недобрые взгляды эльфа и Карвера.

Я поспешно прикусила язык, на котором крутилось много вопросов и ещё больше ругательств, и подбежала к стонущему человеку, выпавшему из шара.

— Керан?!

— Да… А вы… кто? — парень вертел головой и явно не понимал, где находится.

— Друзья. Спасать тебя пришли. Не шевелись, — я взяла руку парня, и пропустила магию сквозь его тело. Будь в нём демон, он бы ответил резким сопротивлением. — Ты чист. Пойдём, твоя сестра тебя ищет.

Варрик с Фенрисом обыскали трупы, но не нашли ничего, кроме пары талисманов Пути, близнецов того, что висел у меня на шее. Карвер благоразумно растоптал всех трёх голубей. Андерс подштопал истончившуюся Завесу.

Обратный путь занял чуть больше времени, так как Керан ещё плохо стоял на ногах, и мужчины тащили его по очереди. Шли молча, и даже Фенрис не проронил ни слова по поводу знакомства Андерса с магами крови. Нижний Город встретил нас узкой алой полосой рассвета над горизонтом.

***

— Что сказал храмовник? — спросил Андерс, расставляя по полочкам склянки с зельями в алфавитном порядке.

— Поблагодарил, извинился за своё поведение, оставил Керана в послушниках. Обещал проследить, чтобы магов не слишком угнетали, и предупредить, если на меня облава будет. Это забавно, ведь первый раз он действительно хотел меня убить, — я сидела на койке в лечебнице и подписывала настойки. — Может быть, уже расскажешь, а?

Отступник тяжело вздохнул.

— Мы вместе из Круга бежали, в четвёртый раз. Она тогда такой милой девочкой была, доброй, весёлой… Иллюзиями баловалась немножко, а так на духовной магии специализировалась. Мы мечтали когда-нибудь освободить магов…

Я хотела сказать «И у тебя с ней что-то было, да?», но сдержалась.

— Продолжай.

— Нечего продолжать. Спустя какое-то время меня опять поймали, а она осталась на свободе. С тех пор я её не видел. Но я и предположить не мог, что она дойдёт до такого! Она никогда не одобряла магию крови…

— Ммм… А эта магия — иллюзии… Выглядит достаточно интересно. Ты что-нибудь о ней знаешь?

Андерс горько усмехнулся.

— Иллюзии считают магией демонов, но это не так. Просто демоны владеют ею в совершенстве, а люди — на весьма примитивном уровне. Её никто и не изучал толком. Тароне когда-то подарила мне свою книгу. Там только азы, но если хочешь, можешь забрать себе. Я не придумал такой магии применения.

Ага, значит, всё-таки было… Редкие книги просто так не дарят, даже на день рождения.

— Хочу, — Тароне продемонстрировала хороший трюк. Размножить себя — это ещё куда ни шло, а что будет, если на поле боя вывести десяток Фенрисов или Карверов? Полная деморализация противника, вынужденного уворачиваться от двадцати мечей сразу.

Маг снова вздохнул и скрылся в дальней комнате. Вернулся через некоторое время с увесистым томом в руках.

— Это называется азы? — удивилась я.

— Магия не из простых. В этой книге по сути даже создания формы не описывается, больше жестовых да словесных заклинаний. Но изучай, если хочешь. Вдруг и вправду что-нибудь выйдет.

— Спасибо! — я чмокнула Андерса в щёку и убежала домой. Учиться.

Глава 7. Старший младший брат

Комнату на миг залил яркий малиновый свет. Над головой на кровати недовольно зашевелился Карвер.

— Айри-ин, ложись уже спать! — вяло возмутился он сонным хриплым голосом.

— Сейчас, сейчас… Последнее заклинание! Не хочет получаться… — пробормотала я в ответ, склоняясь над страницами книги, освещёнными зеленоватыми лучами магического огонька.

У меня на коленях лежало красное яблоко, иллюзию которого я и пыталась создать уже демон знает сколько времени. Форма заклинания более-менее прояснилась, но удержать её не удавалось: на мгновение в воздухе возникал злосчастный фрукт, и магия расползалась то искрами, то разноцветными вспышками, то слабо пахнущим яблоками дымком.

— Ера инен! — с нажимом произнесла я, посылая в воображаемое яблоко поток энергии. На пол просыпался водопад серебристых искр. — Ера инен!! — зеленоватая вспышка. — Да что не так с этим заклинанием… ЕРА ИНЕН!!!

Раздался негромкий хлопок, и угол моего одеяла задымился. Я вскочила и принялась сбивать огонь. В конце концов, не засыпать же постель льдом — мне в ней ещё спать.

— Стоп. Это что, тевинтерский? Отдалённо напоминает эльфийский, — несколько менее сонно спросил Карвер.

— Это и есть эльфийский…

— Ха! У тебя просто ужасное произношение, — брат свесился со своей кровати и попытался заглянуть в распахнутую книгу. — Слишком грубое и резкое. Нужно мягче: era’inan.

— Ты-то откуда знаешь?

— Ну… гм… Мерриль порой забывается и начинает болтать по-эльфийски. Пришлось взять у неё пару уроков.

Вот как, значит. Братишка времени зря не терял. Приятно думать, что тяга к знаниям у нас семейная. Вот бы Карверу ещё немного целеустремлённости, и цены бы ему не было. Его проблема состояла даже не столько в неумении или нежелании добиваться своего, сколько в отсутствии фантазии. Карвер просто не знал, чего можно хотеть от жизни, особенно теперь, когда его карьера воина оказалась зарубленной на корню. Он вяло плёлся за мной, моими устремлениями, не решаясь свернуть на свой путь. Раньше на все свершения, пусть и невеликие, его толкала Бетани, наша солнечная жизнерадостная Бетани. Карвер в лепёшку готов был расшибиться, чтобы угодить ей. Помнится, я тогда ужасно ревновала: они, такие разные, были единым целым, двумя половинками. Ругались по-страшному, но всякие распри прекращались, стоило Карверу порезать палец или Бетани разреветься из-за соседских детишек. Как ни близки были мы с сестрой, для неё я всегда оставалась на втором месте, после Карвера. Она даже о мабари мечтала для Карвера, не для себя. А я… Я всё это прекрасно понимала, но была не в силах изменить. И потому придумывала себе цели, бежала вперёд, усердно занималась, добиваясь совершенства стихийной магии — когда есть дело, не остаётся времени думать о мнимых несправедливостях жизни. Но именно этому занятию и предавался последний год Карвер.

— Era’inan, — прошептала я, отгоняя невесёлые мысли, и ахнула — в воздухе вместо яблока повисло лицо пятнадцатилетней Бетани. Карвер несколько секунд глазел на мерцающий образ, потом молча подтянулся на кровати и скрылся у меня над головой. Я спешно потушила заклинание.

— Прости. Я не хотела…

Брат ничего не ответил. Да и что он мог сказать? Варрик с Авелин, возможно, и верили грубости, с какой Карвер реагировал на разговоры о Бетани, но я-то знала его всю жизнь. Знала, что сестрёнка была для него личным солнцем, и никто не в силах её заменить. Правда, в последние дни, рядом с эльфийкой, брат выглядел чуточку более живым, чем прежде. Быть может…

Раздался стук в дверь. Прикидывая в уме, который час, я сунула учебник по иллюзиям под подушку и потянулась к посоху. Прислушалась. За стеной недовольно выругался дядя Гамлен, в прихожей послышались шаги матери. Я беззвучно, босиком, скользнула к ней и притаилась сбоку от входной двери. Мама кивнула и громко спросила:

— Кто там?

— Это дом Хоук? — голос был смутно знакомый.

— Что вам нужно?

— Мне нужна монна Айрин. Пожалуйста, откройте. Я не причиню вам вреда.

Мама вопросительно посмотрела на меня, я кивнула и собрала форму огненного шара, готовая в любой момент наполнить её магией. Мама подняла щеколду и распахнула дверь. Из темноты выступил человек в доспехе храмовника. Мама вскрикнула. Из комнаты выскочил Карвер — в одних трусах, зато с мечом. Клинок тут же оказался направленным на незваного гостя. Храмовник ошарашено отступил назад и поднял вверх руки. Свет моего огненного шара осветил его лицо.

— Спокойно! Это сэр Траск. Он свой, — облегчённо выдохнула я, превращая боевой шар в мирный зеленоватый светлячок. Карвер опустил меч и недовольно поплёлся обратно в комнату. — Что же привело вас ночью к магессе, сэр? И как вы вообще узнали, где я живу?

— Ваша подруга из городской стражи подсказала, — перевёл дух рыцарь. — Вы всегда так гостей встречаете?

Авелин… Можно было и догадаться.

— У нас не самый лучший район, как вы могли заметить. Что же вам от меня потребовалось? Решили препроводить меня в Круг?

Храмовник смущённо переминался с ноги на ногу.

— На самом деле, мне нужна ваша помощь. Вы помогли Фейнриэлю и я подумал… В общем. Из Круга сбежала группа магов. Не спрашивайте меня, как это случилось, виновных ищут, и, честно говоря, я им не завидую. Мне известно, где скрываются беглецы, и их необходимо убедить вернуться в Круг, пока мои братья по ордену до них не добрались. Если им взбредёт в голову оказать сопротивление… Я всего лишь хочу не допустить бойни! Пожалуйста, меня они и слушать не станут, а вас — могут!

Я задумчиво вперилась в пылающий меч на груди у сэра Траска. С одной стороны, вновь совать нос в дела храмовников мне совершенно не хотелось — слишком свежа была память об ударе Каллена. С другой — могут погибнуть люди. И если не поймают всех беглых магов, наверняка город будут прочёсывать вдоль и поперёк, не попасться бы тогда самой. Но где гарантия, что если я помогу, то меня не сцапают за компанию? Но мне хорошо заплатят. За помощь Фейнриэлю Траск отдал своё жалование за месяц. К тому же, жертв будет меньше.

— Хорошо. Я согласна. Сейчас буду готова, — я скрылась в комнате.

К моему удивлению, Карвера уговаривать не пришлось вовсе — он уже успел одеться и натягивал второй сапог. Мне на сборы потребовалась пара минут.

— Вы не возражаете, если мы зайдём за Фенрисом, сэр Траск? Это не займёт много времени.

— Ваш приятель эльф? Конечно, — согласился храмовник.

Вскоре мы уже стояли перед бывшим особняком Данариуса. Я подошла к двери, и только теперь подумала, что Фенрис вовсе не обрадуется, узнав, что его разбудили посреди ночи ради помощи магам. Без сомнений, он снова назовёт меня безрассудной и будет сверлить взглядом. Да и какой смысл его звать? Карвер совсем не многим ему уступает, хоть и не умеет вырывать сердца. Справимся и без эльфа. Я развернулась к сэру Траску и виновато улыбнулась, извиняясь за задержку.

— Знаете, я передумала. Не стоит его беспокоить. Идёмте к вашим беглецам.

Храмовник кивнул и быстрым шагом направился к Восточным городским воротам, мы с Карвером последовали за ним. Изредка я оглядывалась по сторонам — мало ли какой полуночник мог увидеть мой посох, тогда проблем не оберёмся. Но улицы были чисты, и от этого становилось спокойнее на душе. Ночной тихий безлюдный город нравился мне куда больше, чем раскалённый шумный дневной. Несколько раз в переулках мне померещилось какое-то движение, но то была лишь игра лунного света, выбившегося из-за туч.

***

Храмовник остановился перед ничем не примечательной пещерой, коих немало было в окрестностях Киркволла.

— Вот, это здесь, — сказал он, хмурясь.

— Что? В этой дырке в скале? — изумился Карвер.

— Вы недооцениваете здешние скалы, молодой человек. Они подобны сыру, изъеденному мышами. Здесь целые сети пещер, и если бы некоторые ходы не заваливали специально, по ним можно было бы обойти кругом весь Киркволл.

— Зачем же кому-то понадобилось заваливать ходы?

— Первоначально это делалось для защиты города, чтобы в случае осады враг не смог быстро передислоцировать войска или проникнуть за крепостные стены. Затем пещерами стали пользоваться разбойники, контрабандисты и работорговцы, устраивая в них свои тайные убежища. Тогда для борьбы с ними пришлось перекрыть ещё многие и многие коридоры и входы. В окрестностях Киркволла осталось бесчисленное множество одиночных гротов и несколько разветвлённых пещер, которые не были завалены по чистой случайности и по сей день служат прибежищем сомнительного народа.

— И сколько же там этого сомнительного народа? — спросила я.

— Девять человек. Думаю, мне стоит остаться здесь, дабы не обострять ситуацию.

— Да, пожалуй, так будет лучше…

Мы с Карвером спустились в пещеру, два зеленоватых огонька скользили рядом, освещая нам путь. Узкий коридор, по которому сначала пришлось идти низко опустив голову, а высокому Карверу — так вообще согнувшись в три погибели, постепенно расширился и вывел в просторную пещеру. Отсюда начинались ещё два коридора, таких высоких, что по ним с лёгкостью прошел бы и кунари, ни разу не задев рогами потолка.

— Куда теперь? — брат остановился перед развилкой, ожидая, когда я выясню направление.

Я решила начать с самого очевидного — поиска творимой магии. Слабо верилось, что девять магов в пещере не используют ни одного заклинания, хотя бы для освещения. Сама я в жизни факела в руках не держала. Чужая магия обнаружилась мгновенно, но отнюдь не та, которую я ожидала почувствовать.

— Достань меч, но не шуми раньше времени. Здесь малефикар, — шепнула я Карверу, притушила светлячки настолько, чтобы они не давали бликов на стенах, и свернула в правый туннель.

Коридор оказался длиннее, чем можно было предположить. Четверть часа мы шагали в почти полной темноте. Звук шагов глухим эхом разносился по пещере и тонул в тишине. Здесь было необыкновенно голо — ни светящегося мха, ни сталактитов, ни капающей с потолка воды. От этого становилось не по себе. Мне казалось, что я иду по пищеводу огромного спящего дракона и скоро прибуду в его желудок.

— Айрин, слышишь? — Карвер замер на месте.

Я прислушалась. Недалеко впереди происходила какая-то возня и что-то едва слышно трещало.

— Теперь очень, очень тихо, — одними губами произнесла я и совсем погасила огоньки, что потребовало огромного усилия над собой, так как страх и темнота тот час же сомкнулись. Они всегда ходили вместе. Напряженно, касаясь рукой стены, я двинулась дальше.

Через полтора десятка шагов тоннель внезапно свернул и… кончился. За поворотом открылась пещера ещё больше предыдущей, насколько можно было судить по эху, отражавшемуся от её стен. Желудок. Во тьме, на расстоянии около двадцати шагов, что-то искрилось. Я предупреждающе коснулась руки Карвера. Брат всё понял правильно — остановился, приподнял меч, готовый в любой момент пустить его в ход. Мне потребовалось мгновение, чтобы прощупать пещеру магией.

Оказалось, искрился магический щит, под которым сидел выбившийся из сил раненый маг. Щит держался на честном слове — когда духовная энергия становится видимой, это значит, что заклинание близко к разрядке и его форма вот-вот разлетится ко всем гарлокам. Вокруг несчастного, как пчёлы у варенья, копошились полдюжины существ, по своей природе близких к демонам. Недолго думая, я подхватила щит. Неизвестный маг, почувствовав неожиданную поддержку, сделал то, на что я не решилась из страха себя обнаружить — зажёг свет.

Мы с Карвером нервно охнули в один голос. У противоположной стены пещеры, загородив свою жертву, толпились ожившие человеческие скелеты. Вопреки ожиданиям, они не обратили на нас ни малейшего внимания, продолжая колотить в магический щит.

— Почему они на нас не нападают? — спросил Карвер.

— Откуда я знаю? Это ты у своей эльфийки спроси, она у нас магией крови увлекается. Меня больше интересует, как их обезвредить. Почему-то кажется, что огонь и лёд тут не особо помогут. В любом случае, сразу всех я не уничтожу, а они не станут так же стоять столбом, когда мы будем их крошить, — вслух размышляла я. — Демоны, ну почему я не позвала Фенриса?!

— Неужели обо мне кто-то вспомнил, — раздался из-за спины насмешливый хрипловатый голос.

— АААА!! — я подскочила как ужаленная, Карвер резко развернулся, замахиваясь.

— Спокойно! — лириумный воин легко свёл удар Карвера в сторону. — Хоук, прекрати вопить, всех скелетов перепугаешь.

— Т-твою бабушку, Фенрис! — я тщетно пыталась заставить сердце биться в нормальном режиме. — Какого гарлока ты тут делаешь?! Ты что, следил за нами?

— Я сидел на окне с бутылочкой Агреджио Павали, и мне показалось подозрительным, что ты в компании храмовника и вооруженного братца собиралась наведаться ко мне в гости и передумала. Вообще-то я собирался появиться в тот момент, когда вас уже начнут убивать, — ухмыльнулся эльф.

Я нахмурилась. Это было не похоже на Фенриса. Слишком многословно, слишком неправильно, порывисто, слишком картинно. Тоже мне, рыцарь в сияющих доспехах. Да он же пьян, как сапожник! Но судя по тому, что до сих пор мы его даже не услышали, на его координации вино не сказалось. Надеюсь, потому что отрезвляющего заклинания я не помнила.

— Ладно. Давайте попробуем упокоить эти косточки обратно, — с сомнением протянула я, поднося к губам пузырёк лириумного зелья. Магия возбуждённо всколыхнулась и приготовилась вырваться наружу.

Мощный огненный шар врезался в толпу скелетов. Один костяк, принявший удар на себя, подломился в пояснице, но остальные не пострадали. Пламя просто пролилось у них между рёбер. Шесть пар пустых глазниц уставились на меня.

— Руби им… — начал Фенрис, поднимая меч.

— …позвоночник, — закончил Карвер, уже бросаясь к врагу.

Пятеро мертвецов переключились на нас, но один продолжал долбиться в магический щит, не позволяя мне снять его. Это отнимало некоторые силы и мешало сконцентрироваться. Превращение скелетов в глыбы льда тоже не принесло особых результатов. При ударе они раскалывались как получится — голова, руки, рёбра, плечи. Но если ноги и хребет оставались целыми, то заклинание быстро слетало, а скелет возвращался в строй собратьев. Я пробовала прицельно метать молнии и маленькие огненные шары, но и от этой затеи пришлось отказаться — в цель я попадала один раз из пяти. Карвер с Фенрисом добились большего и разнесли двоих. Эльфу приходилось туго — хоть координация его движений от выпитого не пострадала, притупилась реакция. Он в упор не замечал противника, находящегося за спиной, и пару раз скелеты едва не схватили его за горло. Карвер вынужден был следить за всеми врагами сразу, что отвлекало его и сказывалось на точности ударов. Мне ничего не оставалось, как импровизировать.

— Пригнитесь как можно ниже на счёт три! — крикнула я, когда мужчины оказались в нескольких шагах друг от друга. — Раз, два, ТРИ!

Воины послушно присели. Я поместила над их головами горизонтальный магический щит и взорвала на нём очень мощный огненный шар, предварительно прижав сверху ещё одним щитом. На несколько секунд плечи мне придавила чудовищная тяжесть. Ударная волна и пламя взрыва пронеслись между щитами, на мгновение создав какое-то подобие слоеного пирога, и разрубили пополам два костяка. Признаться, я рассчитывала на больший эффект. По счастью, заклинание забрало не так уж много сил.

— Да приморозь их уже к полу! — заорал Карвер.

Ну конечно! Как мне сразу в голову не пришло? Я ударила посохом о землю, и ноги оставшихся скелетов сковало льдом. Мужчины быстро закончили дело. Фенрис остановился у прикрытого всё ещё действующим щитом мага. Брат, вытирая рукавом пот со лба, подошёл ко мне.

— Айрин, какого демона?! Давай экспериментировать ты дома будешь! Не помогает прямая атака — бей косвенно! Кто из нас маг, в конце концов?!

— Я так и сделала, — обиженно пробурчала я. — Хотела всех сразу… Будь взрыв чуть посильнее, всё бы получилось. Что замороженные враги раскалываются при ударе, мы тоже выяснили опытным путём, а ты пробовать не хотел.

— Айрин, есть время для экспериментов, а есть время для драки! Не надо их совмещать. Потренируйся дома, потом применяй. Я же не начинаю выдумывать новые удары на поле боя, — уже более спокойно продолжил Карвер. Как ни обидно признавать, иногда брат оказывается прав. Из младшего внезапно превращается в старшего и жёстко спускает меня на землю. — Приятель твой тоже хорош. По сторонам вообще не смотрит! Чем он думал, когда пьяный в драку лез?

— Вот это мне тоже интересно… — протянула я, разглядывая спину эльфа. — Но, как бы то ни было, я рада, что он здесь.

— Да, нужно отдать ему должное, он даже в таком состоянии виртуозен. Я бы уже и на ногах не стоял.

Мы подошли к Фенрису, и я сняла щит с несчастного мага. На вид он был ровесником Карвера. Мантия на плече насквозь пропиталась кровью.

— Полагаю, ты не малефикар. Разденься, я посмотрю, что можно сделать с твоей раной.

Парень, судорожно кивая, стянул с себя мантию и рубашку. От ключицы до подмышки тянулся глубокий порез.

— Кто это тебя так? — спросила я, собирая форму исцеляющего заклинания. Края раны потянулись друг к другу и начали срастаться.

— Это Децимус. Когда он стал творить эти штуки с кровью, оживлять мертвецов, я сказал, что хочу вернуться в Круг. Он полоснул меня ножом и выгнал из общей пещеры, а скелеты бросились за мной. Я бежал сколько мог…

Вскоре на плече молодого мага остался только белый шрам. Довольно грубый. Я скептически осмотрела свою работу и подумала, что нужно взять у Андерса несколько уроков целительства.

— А остальные маги?

— Они боятся Децимуса и не смеют его ослушаться. Но они не прибегали к магии крови.

— А ты, значит, храбрец? — хмыкнул Фернис. — Глупо, но похвально.

— Снаружи ждёт сэр Траск, он отведёт тебя в Круг, — я помогла парню подняться на ноги и вновь зажгла светлячки. — Иди.

Он кивнул и побрёл к выходу, а наш маленький отряд нырнул в новый туннель. Этот ход оказался гораздо шире и короче предыдущего, и довольно быстро вывел нас в огромную продолговатую пещеру, в глубине которой сияло облако магических огней, освещая несколько человеческих фигур. Приготовив на всякий случай форму массового примораживающего ноги к земле заклинания, я направилась к свету, не скрываясь. Брат с эльфом не отставали ни на шаг. Реакция беглецов не заставила себя долго ждать.

— Магесса. Отступница, — нам навстречу вышел мужчина с посохом. Среднего роста, необычно широкоплечий для мага, с маленькими глазками и почти гномьей спутанной бородой на лице, он производил впечатление бывалого пирата-головореза. — Что тебя сюда привело?

Я остановилась и прощупала пространство на предмет действующих заклинаний. К магу стягивался десяток омерзительных разящих демонами тонких нитей. Сомнений не оставалось — передо мной стоял тот самый малефикар Децимус, о котором говорил паренёк-стихийник.

— Хочу помочь вам сохранить ваши жизни, — произнесла я, с трудом сдерживая желание прирезать этого негодяя. — Пока тут только сэр Траск, но скоро прибудет отряд храмовников, настроенных крайне недружелюбно. Пока что у вас есть шанс сдаться и верну…

Договорить я не успела, потому что за спиной раздался отвратительный треск, а в следующее мгновение меч Фенриса чиркнул по горлу Децимуса. Кровавые нити-связи натянулись и лопнули. По углам пещеры множество костяков с грохотом осыпалось на пол. Маг, хрипя, попытался зажать рану руками и пробормотать какое-то заклинание, но смерть не собиралась отпускать свою добычу. Я обернулась и увидела, как Карвер пнул череп только что разрубленного скелета.

— Набрасываться нехорошо, — хмыкнул брат. — Ну, так что, есть ещё желающие напасть на миротворцев?

Столпившиеся невдалеке маги покачали головами, только одна женщина сделала несколько шагов вперёд.

— Помогите нам.

— Это она и пытается сделать, — усмехнулся лириумный эльф.

— Да нет же! Помогите нам сбежать. Ты ведь тоже магесса! Помоги нам уйти, убей храмовника, — женщина говорила с нажимом, глядя мне прямо в глаза. Видимо, в Круге она была важной шишкой и привыкла командовать. Только я с детства не переносила давления и взрывалась. Вот и сейчас, злость подступила к горлу, возмутив магию. Светлячки полыхнули яростным зелёным пламенем, заставив Фенриса дёрнуться в сторону, но я вовремя спохватилась.

— Нет. Мы недавно уже познакомились с одной милой иллюзионисткой, сбежавшей из Круга. Так что предпочту не рисковать. Карвер, проследи, чтобы она не делала глупостей, — я повернулась к остальным беглецам. — Вам действительно лучше вернуться в Круг. С вами был маг крови. Те, кого послали вас искать, просто перебьют всех. Но сэр Траск сможет вас защитить, если сдадитесь ему. Если нет, мы просто уйдём, и тогда пеняйте на себя. Вы принимаете наше предложение?

Маги, четверо мужчин и две женщины, зашептались, но потом согласно закивали.

— Тогда ещё один вопрос. Кто-нибудь знает отрезвляющее заклинание? — спросила я, хмуро глядя на Фенриса. Эльф гневно сверкнул глазами, но промолчал.

— Я знаю! — пискнула маленькая пухленькая девушка, наверняка целительница, и что-то зашептала.

Словесная форма. Так вот почему это заклинание вылетело у меня из головы! Я и жестами-то пользовалась редко, предпочитая более эффективные, но требующие большей концентрации и понимания работы магии мыслеформы. Эльф недовольно затряс головой.

— Полегчало, милый? — словила ещё один гневный взгляд. — Пошли тогда.

Все направились к выходу. Процессию возглавляли Карвер с магессой-командиршей, бросившей на тело Децимуса печально-сожалеющий взгляд, за ними гуськом следовали спасённые из плена малефикара маги, и замыкали шествие мы с Фенрисом, приглядывавшие, чтобы никто не попытался убежать вновь.

Едва войдя в последний туннель, ведущий наружу, лириумный воин резко остановился и преградил мне путь. Обойти его я уже не могла.

— В чём дело? — раздражённо спросила я, глядя вслед удаляющемуся магу с светлячком. Свои огни я потушила и вовсе не желала отставать от чужих.

— Прислушайся, — тихо произнёс эльф.

С улицы долетали едва слышные голоса. Разобрать, о чём говорили, было совершенно невозможно, но судя по интонации — спорили. Потом раздался грохот и металлический лязг, за которыми последовали крики. Я узнала голос командирши. До меня медленно начало доходить, что это подошёл отряд храмовников, а своенравная стерва что-то наколдовала, и теперь магов просто режут, как свиней. Я хотела броситься им на помощь, но не успела даже сдвинуться с места, потому что Фенрис резко вдавил меня в стену и зажал рот ладонью. Магия почуяла лириум под его кожей и потянулась к желаемому металлу. Осадив её усилием воли, я попыталась вырваться, но эльф встряхнул меня за плечи так, что я ударилась затылком о камень.

— Тихо! — прошипел он мне на ухо. — Или ты хочешь, чтобы тебя прирезали вместе с остальными?

Я наградила его таким взглядом, от которого у дядюшки Гамлена волосы на голове вставали дыбом, а разбойники резко меняли своё мнение о хрупких безоружных девушках. Но Фенрис не только не дрогнул, но и вернул мне этот взгляд, так что испугалась теперь я.

Он держал меня до тех пор, пока не вернулся растерянный и ошарашенный Карвер.

— Можете выходить, храмовники ушли.

— Отпусти меня! — я оттолкнула эльфа, и, едва не сломав посох о потолок, бросилась к брату.

Когда мы выбрались на улицу, нашим глазам предстала ужасная картина: красноватые лучи рассветного солнца освещали валяющиеся у входа в пещеру тела магов. Всего шесть. Тут не было командирши и молодого стихийника, которого мы спасли от скелетов. Я разозлилась пуще прежнего. С одной стороны, хорошо, что паренёк остался жив. Надеюсь, за него заступился сэр Траск, и он вернулся в Круг. С другой, если кто-то и должен был умереть, так это магесса, сведшая на нет весь план спасения. Добраться бы до неё!

Карвер молча обыскал трупы и сложил их в одну кучу.

— Айрин… Эти несчастные заслуживают погребального костра, как считаешь?

Я нервно кивнула и послала на тела поток синего магического пламени, такого же, каким Андерс сжигал храмовников в церкви. Брат подошёл к эльфу и тихо сказал:

— Спасибо, что спас её. Снова. Ты мне не нравишься, но с тобой она хотя бы в безопасности.

Он думал, я не слышу. Но я слышала.

***

Придя домой злая и уставшая, как боевой мабари, я завалилась спать, и проспала до самого вечера. Но отдых ничуть не улучшил моего настроения, и я по-прежнему злилась на Фенриса. Понимала, что он спас мне жизнь, но перестать злиться не могла. Брат где-то пропадал. Поразмыслив, я решила отвлечься, занявшись любимым делом. Взяла учебник по иллюзиям и направилась в гости к Мерриль. По словам Карвера, эльфийка тоже предпочитала заниматься магией по ночам, а мне требовалась помощь с некоторыми заклинаниями. Конечно, ещё можно было наведаться к Андерсу и попрактиковаться в целительстве, но мой визит затянулся бы никак не меньше, чем до полуночи, а маг наверняка очень устал после трудового дня. Зайти к нему можно будет и завтра. Хотя тогда у него будет толпа народу, и… Я поймала себя на том, что, думая о занятиях с Андерсом, невольно вспоминаю прикосновение его тёплых рук к обнажённой спине. Так, хватит! Мерриль, я иду к Мерриль.

Кажется, открывая дверь, девушка ожидала увидеть на пороге кого угодно, только не меня. Во всяком случае, её огромные глаза распахнулись ещё шире обычного и теперь занимали почти пол-лица.

— Andaran atish’an, Айрин, — удивлённо произнесла она, пропуская меня в лачугу. — Что привело тебя ко мне?

— Я тут подумала… Давай меняться магией. Я научу тебя стихийной, в смысле, настоящей стихийной, а не ваянию статуй, а ты поможешь мне разобраться с вашей эльфийской. Идёт?

— Правда? Как здорово! — в глазах Мерриль заплясали счастливые огоньки. Я невольно вздрогнула — точно такие же огоньки появлялись в глазах Бетани, когда ей удавалось кого-нибудь порадовать. Не этим ли долийка очаровала брата?

— Кстати, ты Карвера не видела?

— Конечно видела. Он ко мне каждый день заходит! Только вот сегодня почему-то не зашёл… Ой, а ты, наверно, про сегодня и спрашивала, да?

Я вздохнула и опустилась на крошечный деревянный стульчик. Что сказать, ответ был вполне в духе эльфийки.

— Ладно, он уже большой мальчик, не потеряется. Хотя странно всё это… Ты лучше мне вот что скажи. Знаешь что-нибудь об оживлении мертвецов? Ну, там, скелеты ходячие?

Брови Мерриль поползли вверх.

— Что-о? Я думала, ты против магии крови… — растерянно пробормотала она. — Но если тебе интересно… Призываются демоны и вселяются в мёртвые тела, тогда ими можно управлять. Правда, я не пробовала, но если хочешь, мы можем…

— Да нет же! Ты не то подумала. Прошлой ночью мы наткнулись на скелетов, ну и Карвер интересовался, почему они не сразу на нас напали.

— А, это… Наверное, от демонов зависит. У скелетов же глаз нет, да? Они чуют кровь, или агрессию, или страх, или…

— Ясно. В следующий раз приготовлю что-нибудь посильнее огненного шара, — я распахнула принесённую книжку на первых страницах. — Смотри, вот эти заклинания. У меня большие проблемы со словесной формой — как привязывать к магии не до конца понимаю, да и эльфийского вовсе не знаю. Помоги, а?

За час до рассвета Мерриль заснула прямо на столе, и десяток ранее пленённых льдом крыс, оттаяв, с радостным писком вернулся в подполье. Я по-прежнему сидела над иллюзиями. С помощью эльфийки мне удалось выполнить несколько упражнений — создать образ предмета, которого не было в комнате, удерживать его и перемещать в пространстве. Кроме того, после полусотни неудачных попыток, я смогла отбросить словесную форму самого простого из заклинаний и заменить её жестами. Это небольшое достижение вселяло надежду, что в будущем я смогу творить иллюзии как огненные шары. Ничего невозможного нет, нужно только потренироваться. И, признаться, мне начала нравиться Мерриль. Она просто излучала желание помочь, а в любознательности давала фору даже мне. Возможно, у брата не такой уж плохой вкус.

Когда солнце уже совсем встало, в дверь тихонько постучали. Я не стала будить эльфийку и, позёвывая, пошла открывать. На пороге стоял Карвер. Трудно сказать, кто удивился больше, но дар речи первым вернулся ко мне.

— Ну и где ты вчера был?

— Я хотел задать тебе тот же вопрос, но ты на него уже ответила. Вот, держи, — он передал мне маленький, но туго набитый кошелёк, и как-то странно улыбнулся. Таинственно. — От сэра Траска. Я ещё вчера к нему заглянул.

— С каких это пор ты водишь дела с храмовниками? — подозрительно осведомилась я.

— С тех самых, как мне вместе с сэром Траском пришлось встать между сэром Каррасом и магом, которого мы спасли от скелетов. Я решил, что тебе незачем лишний раз светиться в Казематах. А теперь не оставишь ли ты нас с Мерриль наедине?

— Она как бы спит…

— Вот и прекрасно. Давай-давай, сестрёнка, выметайся. Нам надо кое-что обсудить, — он бесцеремонно вытолкал меня за дверь, всунул в руки книжку по иллюзиям и снова таинственно улыбнулся. — Dareth shiral!

Дверь захлопнулась у меня перед носом, и мне ничего не оставалось, кроме как фыркнуть и потащиться домой. Такой новый Карвер настораживал. Похоже, у него наконец-то появилась какая-то цель, но интуиция подсказывала, что мне эта цель не понравится. К злости на Фенриса добавилась неясная тревога за брата.

Глава 8. Кун

Народ в лечебнице существенно поредел, что верно свидетельствовало о близящемся часе закрытия. Осталось всего несколько человек, один из которых, мужчина с ножевым ранением бедра, сейчас сидел передо мной на кушетке. Я поднесла руки к объекту, сконцентрировалась, создала идеальную, по моему мнению, форму заклинания и начала наполнять её магией. Рана с одного конца принялась немедленно стягиваться, превращаясь в тонкий ровный шрам.

— Нет-нет-нет, так никуда не годится! — замахал руками Андерс, стоящий у меня за спиной. — Что ты, по-твоему, делаешь? Гвозди забиваешь?

— Да что не так-то?! — возмутилась я, отвлекаясь от пациента, который с интересом наблюдал за моими действиями. Похоже, его вовсе не волновало, что станется с его ногой. — Заклинание абсолютно правильное! Сам прощупай!

— В том то и дело! Оно слишком правильное. И ты захватываешь только повреждённые ткани, не заботясь о прилегающих. Смотри, у тебя даже руки не сияют! Почему?

— Потому что моя форма идеальна и нет потерь энергии! — я с вызовом посмотрела целителю в глаза, но он и не думал доказывать мне обратное.

— Вот именно! Ты слишком грубая! Попробуй мягче. Чтобы не было шрама, смажь форму. Позволь магии рассеяться по большей площади, чем необходимо. Пусть льётся как вода, как солнечный свет, как чувство. Ну?!

Тяжело вздохнув и закусив губу, я честно попробовала выполнить указания. От рук разлилось яркое свечение, но не ровное, а какое-то резко-пульсирующие. Рана зажила ещё немного, но теперь волнистым, то сужающимся, то расширяющимся шрамом.

— Мягче, плавнее, — Андерс накрыл своими ладонями мои. Я пыталась взять себя в руки и не думать о том, что чувствую на щеке его дыхание, но было уже поздно. Концентрация ослабла, магия задрожала, форма утратила чёткость. — Нежнее… — он творил то же самое заклинание, но слабее. Магия вошла в резонанс, свечение стало рассеяннее и ровнее. Через несколько мгновений остаток раны сросся, не оставив и следа.

— Ух ты, здорово! Теперь точно никто не догадается, откуда у меня такой странный шрам! — довольно пробасил пациент, потирая ногу и вставая с кровати. — У тебя прелестная ученица, Андерс, — он хитро подмигнул магу, уже направляющемуся к больному чахоткой мальчику.

— Да, этого у неё не отнять, — улыбнулся в ответ целитель, и добавил, обращаясь ко мне, — Надеюсь, ты поняла, в чём была твоя ошибка. Если тебе не сложно, прибери тут немного. Я сейчас закончу и провожу тебя до дома.

Вздохнув, я послушно принялась расставлять по полочкам мази, настойки и бальзамы. Пустые пузырьки отправились в плетёную корзину, их позже должна была вымыть Фанни, помощница Андерса; а использованные бинты — в грубый мешок, который потом надлежало сжечь. Я не переставала удивляться, как Андерсу удаётся обеспечивать лечебницу всем самым необходимым, если денег с пациентов он не берёт. Фанни, улыбаясь, протянула мне смоченную в едком обеззараживающем растворе тряпку, и мы вместе начали протирать небогатое убранство помещения. Теперь девушка относилась ко мне куда более доброжелательно, чем при первой встрече, когда мы с Фенрисом напугали её до полусмерти, вломившись в лечебницу. Уборка была закончена как раз к моменту, когда Андерс, выпроводив за дверь последнего пациента и ушел в заднюю комнату, приспособленную под умывальню в те дни, когда её не превращали в лабораторию. Я бросила тряпку и утёрла пот тыльной стороной ладони. Руки щипало от дезинфицирующего средства. Я уже третий вечер подряд собиралась выведать у Андерса заменяющее заклинание, чтобы не вонять до утра этой едкой дрянью, но забывала. Раздражённо фыркнув на собственную рассеянность, я направилась к магу.

И застыла в дверном проёме. Он стоял, склонившись над тазом с водой, обнажённый по пояс. Светлые волосы разметались по плечам. Я невольно залюбовалась его телом. Бетани меня засмеяла бы. Ей нравились мужчины, телосложением походящие на Карвера — высоченные, широкоплечие, мускулистые. А мне — стройные, подтянутые и гибкие. Андерс, не будучи воином, но вынужденный периодически тренироваться ближнему бою с посохом, и потому пребывающий в прекрасной физической форме, вполне соответствовал моему вкусу. Сбросив оцепенение, я окликнула его по имени. Маг распрямился и обернулся ко мне.

— А это что? — удивлённо спросила я, указывая на странный амулет на его груди.

— Это? Клятва Стража. Серые получают такие при посвящении, «в память о тех, кто ушёл раньше», — поморщившись, ответил мужчина.

— Но ты же больше не Страж?

— Я ношу её в память об одной хорошей подруге… Ты чего-то хотела?

— Хотела. Чтобы ты показал мне обеззараживающее заклинание. От раствора той гадости руки чешутся… — в доказательство я поскребла ногтями тыльную сторону ладони. — И ещё хотела сказать, что ты красивый, — это как-то само вырвалось, а Андерс, кажется, немного смутился.

Он улыбнулся и сотворил заклинание, задержав форму наполненной магией только наполовину, чтобы я смогла её прощупать. Это заклинание требовало обычной жёсткой концентрации, без всякого размытия, и мне удалось его воспроизвести с первого раза. Я одарила целителя полным признательности взглядом и, проскользнув к тазику с водой, принялась тщательно умываться, исподтишка подглядывая за магом. Андерс тем временем облачился в рубашку, чем вызвал у меня разочарованный вздох, в свою дурацкую пернатую мантию, собрал волосы в хвостик, перехватив лентой, и взял прислонённый к стене посох.

— Ну что, пошли, прелестная ученица? — снова улыбнулся.

Я подсушила магией слегка намокшие волосы и последовала за Андерсом к выходу из лечебницы. Признаться, я немного злилась на мага — мы были знакомы уже больше месяца, и я видела, что нравлюсь ему, но дальше улыбок, комплиментов и мимолётных прикосновений дело не шло, не смотря на то, что последние четыре дня я пропадала в лечебнице с утра до вечера. Училась целительной магии. С наёмничеством я решила повременить, так как, во-первых, на время своего отсутствия маму с Карвером деньгами более-менее обеспечила; во-вторых, ходить на задания в одиночку было рискованно, а Фенриса я всё ещё не хотела видеть, Карвер же исчезал на рассвете и появлялся на закате, довольный и таинственный. Конечно, относительно свободным оставался ещё Варрик, но в случае драки в ближнем бою от него было мало толку, а с дальним я отлично справлялась сама.

И вот, Андерс. Даже мой нерешительный братик со своей эльфийкой быстрее отношения строил, чем… а, ладно. Я понуро шагала за магом, едва различая дорогу в свете его тусклых светлячков. Он почему-то никогда не разжигал их нормально, а мне, без посоха, было лень поддерживать какое-нибудь заклинание. Не то, что бы это отнимало много сил, просто отвлекало. С другой стороны, во всём нужно искать положительные моменты. Эльф бы сейчас вообще без света шёл или снова всучил бы мне свечку. Хотя свечку не пришлось бы догонять.

***

Мы поднялись из Клоаки в Нижний Город, но не успели выйти на главную улицу, как на пути нарисовалась шайка головорезов. Демоны, ну что за город? Можно тут хотя бы недельку прожить спокойно, ни во что не вляпавшись?! Ответ пришёл сам собой: можно, если сидеть дома, а не разгуливать по ночам в сомнительных кварталах. Жестом попросив Андерса не дёргаться раньше времени, я вгляделась в разбойников, которые были увлечены чем-то настолько, что нас не заметили. Этим чем-то, а точнее кем-то, оказалась женщина, дерзко выкрикивавшая оскорбления и крутящая в руках кинжалы, одетая как портовая шлюха — в тунику и сапоги. Меня не покидало ощущение, что где-то я её видела. Головорезы ржали, и, медленно наступая, теснили её к стене дома. Семеро на одну. Где справедливость?! Словно прочитав мои мысли, Справедливость на мгновение полыхнул синим светом из глаз Андерса и погас.

— Что это было? — изумлённо шепнула я магу.

— Я убедил его, что справлюсь сам, — так же тихо ответил лекарь.

Тем временем один из разбойников достал нож. Я не стала разбираться, что к чему, и метнула в обидчиков незнакомки огненный шар. Без посоха заклинание вышло смазанным и просто облило головорезов огнём. Да я и не собиралась их убивать, так, напугать немного. И цели своей достигла. Разбойники, с опаленными дымящимися волосами и в загоревшейся одежде, кинулись врассыпную, то и дело падая на землю, чтобы сбить пламя. Андерс одобрительно присвистнул.

— А ты что думал? Это ж не храмовники, — самодовольно ухмыльнулась я, уже направляясь к спасённой.

— Ох ты ж… — удивлённо молвила женщина, поправляя расшнурованный вырез на тунике. Выглядело это так, будто для неё стал неожиданностью размер собственного бюста, а не внезапное появление двух магов.

— Ага, всегда пожалуйста. Чего они хотели? У тебя вроде бы нечего красть… — я оглядела её с ног до головы.

— О, да я тебя помню! — воскликнул Андерс. — Ты же та пиратка из «Висельника», что раскидала трёх парней! Изабелла, кажется?

— Я, — подтвердила женщина, нахмурилась, а потом возбуждённо ткнула в меня пальцем. — А ты подожгла волосы одному из недоумков Счастливчика за то, что он пролил твой ликёр!

Я попыталась припомнить события вечера, после которого проснулась в кровати Варрика с жутким похмельем. Получалось плохо, но в голове всё-таки всплыла пара картинок — парень с дымящейся головой и эта странная пиратка, приставившая его дружку кинжал к горлу. Кажется, я потом ещё что-то спросила о ней у Тетраса. Треклятый эльф, сначала убивает храмовников и винит меня, потом позволяет перерезать беглых магов…

— Так что они от тебя хотели? — переспросила я, изгоняя из головы несвоевременные мысли.

— Да так, досадила кое-кому. Ребят, а вы меня до "Висельника" не проводите? Вдруг они вернутся, — Изабелла оглядела проулок, пытаясь скрыть беспокойство.

— Нам по пути, — легко согласилась я, уже направляясь к главной улице.

Но стоило выйти на эту самую улицу, как пришлось немедленно прятаться обратно, за угол какой-то полуразвалившейся лачуги. При полном параде, в начищенных до блеска доспехах и с мечом, в нашу сторону бодро шагал храмовник.

— Демоны! И что теперь делать?! — истерично зашептала я, глядя на Андерса. — Думаешь, он видел вспышку от моего шара? Нет? Что бы ни случилось, мы не будем его убивать! Тебе ясно?!

Маг беспокойно оглядывался в поисках щели или ещё чего, куда можно было спрятать посох. Неожиданно дверь хибары, за которой мы прятались, приотворилась и оттуда показалась фигура в капюшоне.

— Маги, скорее, сюда! — замахала фигура руками.

Целитель, недолго думая, нырнул внутрь. За ним последовала Изабелла. Мне же не особо хотелось соваться в дом подозрительной личности, и, рассудив, что без посоха храмовник на меня внимания не обратит, решила остаться снаружи, но Андерс схватил меня за руку и затащил в лачугу. От неожиданности я запнулась о порог и чуть не упала. Оставалось порадоваться, что он не Фенрис — эльф, наверное, дёрнул бы так, что мой нос точно встретился с полом.

В помещении горело несколько свечей, окна были занавешены. Таинственная фигура закрыла дверь и сняла капюшон. Перед нами предстала женщина со строгим лицом, светловолосая, коротко подстриженная… и в одежде церковницы. Я почувствовала себя заправской неудачницей, и, решив не тянуть кота за хвост в присутствии главного кошатника всего Тедаса, спросила в лоб:

— Кто Вы, откуда узнали о храмовнике и почему нам помогли?

Женщина ответила не сразу, изучив меня жёстким взглядом прищуренных глаз.

— Сестра Петрис. Из окна увидела. Я не имею ничего против магов. Создатель любит всех своих детей. И магов, и эльфов, и кунари.

Сказано это было тем же тоном, каким магесса-командирша «просила» убить сэра Траска. К тому же на лице её не отражалось абсолютно никаких эмоций. Сказать, что это меня насторожило — значит ничего не сказать. Я не доверяла этой сестре ни на грош, и, если честно, предпочла бы встретиться с храмовником, чем принять её помощь.

— А ты-то чего боишься? — спросил Андерс Изабеллу.

— Я что, дура на улице одна оставаться? А если эти вернутся? — пиратка приподняла угол занавески и выглянула в окно. — Вроде ушёл ваш храмовник.

— Замечательно. Пошли отсюда, — я потянула целителя к выходу.

— Минуточку. А как насчёт услуги за услугу? — церковница пригородила нам путь. — Вы же не откажетесь помочь своему товарищу магу, — не вопрос. Утверждение.

Проклятье, проклятье, проклятье! Андерс же сейчас согласится! Эта стерва знает, на что ловить рыбку. Изабелла нахмурилась — неужели тоже почуяла, что дело нечисто?

— О какой услуге идёт речь? — что и требовалось доказать. Демон его побери! Хотя, о чём это я? Уже побрал. Сестра Петрис победоносно улыбнулась, одними губами.

— Идите за мной, — она взяла свечу и ушла в другую комнату.

— Андерс, пожалуйста! — я вцепилась в рукав мага, пытаясь остановить.

— Да что с тобой, Айрин? — вырвался и последовал за этой бабой.

В соседней комнате обнаружился ход в погреб. Сестра спустилась первой, за ней Андерс, я, и последней, игнорируя лестницу, ловко спрыгнула Изабелла.

— И что мы тут де… — начала я, оборачиваясь к церковнице, и замерла с отвисшей челюстью.

Посреди погреба стоял кунари. В массивном металлическом ошейнике, цепях и золотой маске, с зашитым ртом и отпиленными рогами. Андерс чуть не выронил посох от неожиданности. Пиратка достала кинжалы и вжалась в стену. На её лице был написан неподдельный страх. Сестра Петрис, как ни в чём не бывало, похлопала кунари по плечу, до которого едва доставала макушкой, и сказала:

— Это Кетоджан. Вы видите, что сделали с ним его сородичи. Но он, как и вы, заслуживает свободы. Выведете его из города.

— Похоже, дела магов у кунари обстоят ещё хуже, чем здесь, — пробормотал Андерс. — Как же мы его выведем? На улице его не спрячешь. Хотя, если через Клоаку… Но до неё тоже дойти надо.

Отлично. Теперь он и за меня говорит. Просто отлично! Я злилась, очень злилась. И нервничала. Магия бежала сквозь пальцы, и стоило больших усилий если не остановить её, то хотя бы сделать невидимой. Чтобы эта церковница ничего не заметила. И она не заметила, зато Кетоджан явно почувствовал утечку энергии и повернул голову в мою сторону. Твою же ж бабушку! А вот Изабелла явно приободрилась, поняв, что если кунари и опасен, то до неё ему дела нет. Теперь она с интересом разглядывала эту груду мышц и металла. Сестра Петрис прошла в глубину погреба и осветила дальнюю его стену, в которой красовалась немаленькая дверь. В такую мог пройти и кунари, правда, пригнув голову. Сестра повернула в скважине ключ и дёрнула дверь на себя, открывая проход.

— Подземный ход выведет вас к Рваному Берегу.

Я подумала, что эта лачуга наверняка когда-то была логовом контрабандистов. Андерс, не задумываясь, шагнул в туннель и зажёг парящий в воздухе огонёк, тусклый, как всегда. Кетоджан покорно последовал за ним. Мы с Изабеллой переглянулись, и, не желая оставаться с церковницей наедине, бросились догонять явно обделённых разумом магов. Но стоило нам переступить порог, дверь за нами захлопнулась. Пиратка выругалась так, что даже у Варрика уши свернулись бы в трубочку, услышь он это. Я с размаху всадила в дверь огненный шар. По счастью, не слишком мощный, но даже от него с потолка посыпались мелкие камни и поднялось густое облако едкого дыма, а дверь практически не пострадала, если не учитывать небольшого прожжённого углубления. Не иначе, её специально укрепляли на случай попытки взлома магией. Я бессильно ударила в неё кулаком и закашлялась.

— Андерс!!! Полоумный одержимый идиот! — от досады на глаза навернулись слёзы. Маг изумлённо оглянулся, протиснулся мимо Кетоджана и подошёл ко мне. — Значит, это я безрассудная?! Ты на себя посмотри! Тебе совсем ничего странным не показалось, да?! — Демоны! Фенрис бы просто приставил этой бабе к горлу меч и заставил бы всё рассказать. И почему я так не сделала? — С какой стати вообще монашке помогать отступникам, ты не подумал?!

Изабелла нервно хихикнула.

— Айрин, Айрин, тихо… — он явно очень удивился моей внезапной истерике. Привлёк к себе и стал гладить по голове. — Успокойся, слышишь? По-твоему, нужно было оставить его там, — он кивнул на кунари и на дверь.

— Отцепись! — вот уж и правда, самый простой способ заставить меня взять себя в руки — это попытаться убаюкать как ребёнка, от подобного обращения я зверею. Оттолкнув целителя, я просочилась между стеной и Кетоджаном и зашагала по туннелю, скрипя зубами. Даже темнота впереди меня не шибко пугала.

Через две сотни шагов я успокоилась на столько, чтобы сбавить темп и идти вровень со светлячком, а ещё через три — настолько, чтобы заговорить с Андерсом.

— Извини…

— Ничего. Ты права, эта Петрис странная. Я не злюсь на тебя, но поступил бы так же ещё раз. Кетоджан имеет право быть свободным.

Подземный ход вывел в старую заброшенную штольню, прямую, как стрела. Здесь было относительно свободно, так что кунари смог, наконец, распрямиться, а я — поравняться с Андерсом. Идти гуськом необходимость отпала.

— Хорошо… Ты пойдёшь на Глубинные Тропы? Знаю, что не хочешь, но нам очень пригодился бы целитель. Мало ли что может случиться. К тому же там Порождения Тьмы остались, а ты, как-никак, Серый Страж…

— Пойду, тебя нельзя оставлять без присмотра. Покалечишься, — Андерс тепло улыбнулся. — Интересно, всем талантливым женщинам свойственно так рьяно бросаться в драку? — его рука непроизвольно дёрнулась к амулету на груди. От моего взгляда это движение не укрылось.

— Твоя подруга из Стражей?

— Моя Командор. Ты наверняка о ней слышала, это она убила Архидемона.

До того молчавшая Изабелла в голос расхохоталась.

— Поверь, она не только в драку рьяно бросалась, — отсмеявшись, улыбнулась она.

— Ты что, знала Алекс Кусланд? — от неожиданности маг даже остановился.

— О, ближе, чем ты можешь представить! Хотя фамилию она не называла. Так получилось, что у нас был общий любовник, ну и мы нашли способ его поделить. Ах да, и ещё я учила её драться, — на лице пиратки нарисовалось такое самодовольство, что мне захотелось облить её холодной водой. А вот Андерс наградил её очень уважительным взглядом.

— Ух ты! Так вот почему тогда в «Висельнике» твои движения показались мне знакомыми.

— То есть история с любовником тебя не удивляет? — изумилась Изабелла.

— Ничуть. Однажды я застукал Алекс с сыном убийцы её родителей. Насколько мне известно, у неё и с королём Ферелдена что-то было.

Я слушала всё это с открытым ртом. Вот тебе и Героиня Ферелдена! В моём воображении это всегда была суровая магесса лет сорока, некогда занимавшая высокую должность в Круге и грозно взирающая на Порождений Тьмы.

— Теперь я думаю, что это мне стоило у неё поучиться, — хихикнула пиратка. — Держу пари, тебя она тоже не упустила.

Ответить целитель не успел, потому что нам навстречу по коридору двигалась группа вооружённых людей, и, судя по парящим над их головами светлячкам, среди них был маг. У нескольких человек не хватало бровей и волос, а одежда выглядела немного подгорелой. Я без труда узнала разбойников, которых не так давно полила огнём в переулке. Вперёд вышел здоровенный мужчина и громыхнул:

— Изабелла!

Пиратка мгновенно выхватила кинжалы и спряталась за Кетоджана.

— Поздно, Изабелла, я тебя видел.

— Хайдер? Я надеялась не встречаться с тобой лет так… шестьдесят.

— Идём, Кастильон тебя ждёт.

— Он здесь? В Киркволле?! — по всему было видно, что она напугана до полусмерти.

— Здесь, и ему не терпится с тобой побеседовать. Идём, или ты думаешь, что эти маги горят желанием умереть за тебя?

— Пожалуйста, не отдавайте меня ему! Он меня убьёт! — умоляюще зашептала пиратка.

— Айрин? — Андерс вопросительно посмотрел на меня. В его взгляде читалась просьба.

— Что же ты натворила? — спросила я, уже собирая форму магического щита.

— Говорю же, досадила кое-кому… Пожалуйста, а? — щенячьи глазки. Но искренние. А перед искренностью я никогда не могла устоять. К тому же, мне не нравится, когда мужчины обижают женщин. Да и слабо верилось, что они так просто нас отпустят.

— Хорошо.

— Ривейнку постарайтесь взять живой. Остальных — убить, — бросил Хайдер. В следующее мгновение чужой огненный шар разбился о мой щит. Без посоха поддерживать его было куда труднее — концентрация требовалась просто идеальная. Кетоджан застыл, словно каменное изваяние. Кажется, ему было абсолютно безразлично, убьют нас или нет.

— Андерс! Сделай что-нибудь! Если я сейчас отвлекусь…

Повторять дважды не пришлось. Целитель направил в центр отряда противника облако сонных чар, и большая часть нападавших плавно осела на пол и мирно засопела. Я оценила ход. Обезвредил, но не покалечил — блестяще! На ногах остались только двое магов и главарь, обвешанный гасящими магию оберегами. Маги немедленно попытались разбить заклинание Андерса, но тот уже уступил контроль над своим телом Справедливости и ударил одного из них чистой энергией так, что несчастный потерял сознание. Половина светлячков, жалобно мигнув, потухла. Второй маг спешно натянул перед собою щит, и я осмелилась метнуть в Хайдера огненный шар, но промахнулась, а концентрацию утратила. Щит затрещал и заискрился, разбойник сильно ударил в него, и форма разлетелась по швам. Он в замахе отвёл руку с клинком назад, и я поняла, что просто не успею даже сбить его с ног духовной волной. Попыталась пнуть его в пах, но он легко увернулся. И в этот миг Кетоджан резко выбросил руку вперёд. Череп разбойника треснул, словно его сжала огромная невидимая ладонь. Одновременно с этим Справедливость пробил щит вражеского мага и ударил его создателя. Тот неловко упал на землю и больше не шевелился. В воздухе остался висеть один-единственный тусклый огонёк Андерса. Изабелла удивлённо опустила кинжалы, которыми так и не воспользовалась.

— Ну, вы, ребята, даёте…

— Не мы, — растерянно произнесла я, поворачиваясь к кунари. — Если бы не Кетоджан, этот твой Хайдер нас быстренько отправил к Создателю. Почему оберёги не помогли? Это какая-то особая кунарийская магия?

— Во всяком случае, я такой не знаю, — ответил Андерс.

Пиратка уже обчищала карманы бессознательных разбойников. Я подошла к телу Хайдера, сняла с него кошелёк, и, подумав, все амулеты. Мне-то они были без надобности, а вот Карверу или Авелин могли пригодиться. Также я забрала у магов несколько пузырьков лириумного зелья и посох — на всякий случай, уж больно урожайный сегодня день на разбойников.

— Слушайте… Я так поняла, вы на Глубинные Тропы идёте? С гномьей экспедицией, да? — снова подала голос Изабелла.

— Ну, идём. Тебе-то что? — грубовато ответил Андерс.

— А то, что мне на время нужно залечь на дно. Можно мне с вами, а? Я пущу слух, что покинула город на корабле, а сама скроюсь под землёй. Там Кастильон меня искать точно не догадается.

— Интересно. Ты действительно готова лезть в лапы к Порождениям Тьмы, лишь бы не встречаться с этим Кастильоном?

Пиратка так энергично закивала головой, что её серьги тихонько зазвенели.

— Знаешь, если она дерётся хотя бы вполовину так хорошо, как её ученица, думаю, не стоит ей отказывать, — задумчиво протянул целитель.

— Ну хорошо, — легко согласилась я. — Быть может, Порождения Тьмы испугаются большой толпы и разбегутся. В любом случае, наши шансы на выживание увеличиваются с каждым новым человеком. Будешь помогать мне мирить двух упрямых идиотов.

— Ты что, и эльфа с собой тащишь?! — возмутился Андерс.

— О, я понимаю, что очень рискую жизнями всех участников экспедиции, сводя вместе столь несовместимые реагенты, но да, тащу. У меня с ним договор, — не терпящим возражений тоном отрезала я и пошла дальше.

Вскоре мы обнаружили спускающуюся с потолка веревочную лестницу. Из любопытства поднявшись по ней, я уткнулась в деревянный люк. Чтобы открыть его, пришлось приложить некоторые усилия. Люк вывел на главную улицу Нижнего Города со стороны порта. Видимо, отсюда и пришли разбойники. Я бы могла пойти домой, но бросать Кетоджана в подземелье, особенно после того, как он спас мне жизнь, совершенно не хотелось. Поэтому мне пришлось спуститься обратно и вновь брести по тёмному туннелю.

Когда зевота начала одолевать всех, кроме, разумеется, Кетоджана, туннель внезапно кончился. Уже рассвело, и Рваный Берег предстал перед нами во всём своём великолепии. Прибрежные скалы спускались к морю, оставляя у кромки воды тонкую полосу гальки. Чайки с криком носились над волнами. А я смотрела на всю эту идиллию, и думала о том, как жаль, что птицы так далеко, и огненный шар мне до них просто не докинуть. Я очень хотела есть. И спать.

Мы стояли на небольшой площадке, наверняка расчищенной ещё при постройки шахт, от неё к берегу спускалась извилистая, но пологая тропа. Я подошла к Кетоджану и попыталась снять с него ошейник. И в этот момент…

— Остановись, basra vashedan. Я арварад, и заявляю права на этого саирабаза, — сказал внезапно выросший на тропе кунари. В руке он держал короткий жезл, от которого ощутимо несло лириумом. Рядом один за другим появились ещё четверо кунари, вооружённых метательными копьями — повылезали из-за камней и кустов. Всё же они мастера маскировки. Где-то за спиной испуганно ойкнула Изабелла.

Демоны! Если Создатель существует, то у него очень своеобразное чувство юмора. Ну почему всё сваливается на меня?! Только бы и с ними драться не пришлось, кунари вроде адекватные. Вот бы сюда сейчас Фенриса, он бы с ними договорился… Хотя, о чём это я? Он бы просто отдал им бедного Кетоджана. Или нет? Меня же храмовникам не отдал, а у него такая возможность была трижды.

— Он скован и унижен. Что ещё ты с ним сделаешь? В клетку посадишь? — вот и заговорила во мне солидарность к магам.

— Сила, которой он наделён как и все саирабазы, исходит от хаоса и демонов. Их невозможно удержать под контролем.

— Это неправда. При должном обучении магия полностью подчиняется разуму. Во всяком случае, я контроль над ней никогда не теряла!

— Ты саирабаз? Баз саирабаз? — загрохотал арварад, и я поняла, что драться всё-таки придётся. Ох, кто же меня за язык-то тянул? — Ты изрыгала словеса, словно демон, пытаясь отравить мою силу! Кун требует не только этого саирабаза, но и твоей смерти!

Я едва успела натянуть магический щит и таким образом очередной раз спасти себе жизнь — копьё, летящее мне в грудь, ударилось о невидимую преграду и упало на землю. Я в долгу не осталась и метнула огненный шар в арварада, но попала в его странный жезл, который с оглушительным хлопком взорвался, полностью уничтожив своему владельцу грудную клетку и сбив с ног двух ближайших к нему кунари. Андерс-Справедливость со второй попытки усыпил одного из копьеметателей. Изабелла в мгновение ока оказалась рядом с одним из упавших, неуловимым движением перерезала ему горло и прыгнула к другому, тот успел увернуться, но кинжал пиратки распорол ему руку. Кунари рассвирепел и, схватив женщину за ноги, повалил её наземь. Изабелла, не ожидавшая такого поворота событий, не успела извернуться и неловко упала на руку. Её лицо скривилось от боли. Я тем временем заморозила последнего противника, а Справедливость тремя меткими молниями добил того, который обидел Изабеллу, спящего и замороженного.

Что ни говори, а магов боятся небезосновательно. Особенно одержимых магов. Андерс обуздал своего духа и бросился к пиратке, а я обернулась к Кетоджану. Он стоял и смотрел на море.

— Я… свободен. Странно… Неправильно… — произнёс он, едва разлепляя сшитые губы. — Но ты достойна почтения, базварад. Спасибо за твои намерения, пускай даже и ошибочные. Я знаю волю арварада. Я должен вернуться как надлежит. Такова мудрость Кун.

— Ты что, шутишь?! Ты хочешь умереть?! — от возмущения, я даже забыла удивиться тому, что Кетоджан внезапно заговорил.

— Я не хочу умереть. Я хочу жить как велит Кун.

— А это значит умереть? Знаешь, я рада, что не следую Кун! Если б я их не убила, ты бы все равно не смог вернуться, так? Но арварад не смог убить меня, может быть, и на счёт твоей смерти он ошибался!

— Поражение от тебя не значит, что он не прав. Он выразил Кун. Я сделал выбор. Это у меня в крови.

— Жизнь не выбирают! — я почти сорвалась на крик. — Жизнь дается один раз, и незачем ею разбрасываться! Хотя, знаешь… Я своё дело сделала — дала тебе свободу. А дальше — это твоя жизнь. Ты вправе распоряжаться ей как считаешь нужным. Если ты хочешь покончить с собой, не стану мешать. Я не нянька.

— Тебе ведома убеждённость и ведомы границы. Ты ближе к Кун, чем признаёшь. Помни этот день, базварад, — с этими словами Кетоджан сделал несколько шагов в сторону и… вспыхнул синим магическим пламенем.

Я отвернулась, чтобы не видеть, как огонь съедает его плоть. Андерс уже исцелил Изабеллу. Теперь они оба стояли поодаль и, как завороженные, смотрели на это аутодафе.

— Я всегда думала, что у кунари все мозги ушли в рога, — невесело усмехнулась пиратка.

— А этому и рога отпилили… Пропади пропадом это их Кун, — отозвалась я. — По крайней мере, мы попытались. Пошли отсюда.

Мы вошли обратно в туннель. Я злилась. На Кун, на Кетоджана, арварада и весь мир. Но главным образом — на себя. Осознание собственно бесполезности и беспомощности грызло мне душу, как короед поваленное дерево.

***

Когда мы дошли до верёвочной лестницы, я очередной раз порадовалась, что живу не в Верхнем Городе, а в Нижнем, где можно рискнуть показаться на улице днём с посохом. Храмовники сюда захаживали редко, к тому же ночью мы одного уже видели, значит, ещё месяц можно жить спокойно; а простые люди и так почти поголовно знали, как пройти в лечебницу Андерса. Меня такая популярность целителя беспокоила — если бы храмовникам пришло в голову пообещать награду за поимку магов, его схватили бы одним из первых. Люди, как известно, эгоистичны.

Изабелла выспросила у меня время и место отправки экспедиции и, не желая лишний раз светиться на улице, сразу убежала в «Висельник». А мне в голову взбрела безумная идея, которую мы с Андерсом незамедлительно воплотили в жизнь. А именно — нагрянули к сестре Петрис за объяснениями. Очень уж подозрительной показалась мне встреча с кунари на Рваном Берегу. Какова была вероятность из всех мест оказаться именно в засаде и именно того отряда, который искал Кетоджана? Честно говоря, я слабо верила, что нам удастся застать её на прежнем месте. Я думала, что нам повезло, пока дверь открывалась, а когда она открылась, поняла, что во всей Вольной Марке не сыщется человека, эльфа, гнома или кунари неудачливее меня. Потому что на пороге, обнажив меч, стоял тот самый храмовник, которого мы видели ночью. А за его плечом злобно щурила глазки сестра Петрис. Не сложно было догадаться, что наше неожиданное ночное спасение было подстроено с целью заставить нас препроводить Кетоджана на волю. А это означало, что и встреча с арварадом случайной отнюдь не была.

— Ах ты, лживая тварь, — процедила я сквозь зубы, зажигая на ладони огненный шар. Нападать пока не решалась — слишком памятным оказался удар сэра Каллена. Я подозревала, что им владеют только высокопоставленные храмовники, ведь тогда, в церкви, им никто не воспользовался, но предпочла перестраховаться.

— Вы должны были погибнуть во имя правого дела! Смерть двух людей от рук кунари открыла бы глаза всем, кто ещё не понял, какую угрозу они представляют! — прошипела церковница.

— А ты не боишься, что я расскажу обо всём Аришоку?!

— Если ты это сделаешь, он, — сестра Петрис кивнула на храмовника, — расскажет рыцарю-командору Мередит о тебе и твоём дружке.

Меня передёрнуло. О да, она прекрасно знала, на что ловить и куда бить. Если за себя я почти не беспокоилась — своего имени я не называла, с посохом на улице появлялась редко, а завтра должна была уйти на Глубинные Тропы, и пусть бы меня кто нашёл; то за Андерса я волновалась серьёзно.

— Драка нам ни к чему, согласна?

Я оценила обстановку. Меч храмовника практически приставлен к моей груди. Вздумай я сейчас метнуть огненный шар, рыцарь храма отправится к Создателю, но и меня с собой прихватит.

— Мы уходим, — сказал Андерс и потянул меня за руку. — Айрин, это не стоит твоей жизни. Пойдём.

И мы ушли, хотя очень хотелось напоследок поджечь эту старую лачугу, чтобы она сгорела так же, как сгорел Кетоджан.

Глава 9. Глубинные Тропы

— Карвер, что ты творишь? — я накрыла голову подушкой, чтобы не слышать, как брат чем-то гремит. — Дай поспать…

— Пора вставать. Ты что, забыла, какой сегодня день? Мы идём на Глубинные Тропы!

От этих слов я окончательно проснулась и резко села на кровати, так что одеяло свалилось на пол.

— Стоп, минуточку, — сказала я, потирая глаза. — Ты никуда не идёшь! Можешь разбирать свои вещи обратно.

В другое время я бы придумала, как сказать это помягче и не провоцировать скандал, но когда я сонная, мне не до дипломатии. Карвер замер со шлемом в руках.

— Что, прости, ты сказала?

— Ты остаёшься дома. С мамой, — повторила я.

— То есть как это?! Ты снова решила поиграть в заботливую старшую сестричку? Я уже не мальчик! Когда ты прекратишь бояться, что я подерусь и нахватаю синяков?!

Так, пора начинать использовать мозг.

— Я не говорю, что ты мальчик. Я всего лишь хочу быть уверенной, что в моё отсутствие с мамой ничего не случится. Ты знаешь, что за человек дядя Гамлен. И ещё я не хочу вернуться и обнаружить в доме твоей подружки эльфийки демонов.

— Врать ты не умеешь, сестрёнка, — покачал головой Карвер.

— А я и не вру! Мне действительно будет спокойнее, если я буду знать, что за ними есть кому приглядеть. Я не отрицаю, что боюсь за тебя, но ты ходил со мной в горы. Мы вместе убивали дракона и магов крови, и рудники чистили, и Фейнриэля спасали. Конечно, ты можешь постоять за себя. Но подумай, если с экспедицией что-то случится… Что будет с мамой? Она до сих пор плачет во сне и зовёт Бетани. Если она потеряет ещё и нас, то просто этого не переживёт.

Я попала в точку, сыграв на родственных чувствах. Брат стушевался.

— Ладно… Если ты считаешь, что так будет лучше… Тебя же всё равно не переспорить. Кто идёт с тобой?

— Варрик. Андерс. Фенрис. Изабелла. Это пиратка из «Висельника», вчера познакомились.

— Вчера познакомились, и ты уже тащишь её с собой на Глубинные Тропы?

— Она сама попросилась. Не думай, я ей не доверяю. Буду держать ухо востро!

Карвер усмехнулся.

— Или, точнее, за тебя это будет делать эльф? Эльф с навострёнными ушами, гм… Хорошо, если он будет с тобой, то я почти спокоен. Почти. Вставай, у тебя ещё рюкзак не собран. А я к Мерриль, она тоже хотела с тобой попрощаться.

Брат скрылся за дверью, а я стала собирать вещи. Всё-таки очень удачно сложилось, что у Карвера сегодня хорошее настроение, а я знаю его как облупленного. Предстояло ещё попрощаться с мамой и сделать несколько убедительных наставлений дяде Гамлену.

***

Ровно в полдень я вышла на площадь у Западных ворот, оглядываясь в поисках знакомых лиц. Долго искать не пришлось — вся честная копания обнаружилась во главе каравана телег, запряжённых осликами. Изабелла о чём-то горячо спорила с Варриком и Карвером, обнимавшим за талию Мерриль. Я хихикнула — на фоне моего здорового братца маленькая тоненькая эльфийка казалась девочкой-подростком. Едва завидев меня, она энергично замахала рукой. Чуть поодаль Андерс что-то выспрашивал у гномов и недовольно косился на разговаривающего с Авелин Фенриса. Маг был без посоха. Наверное, как и я, заранее отнёс его Варрику, чтобы не провоцировать храмовников.

— Привет всем, — сказала я, подойдя. — Варрик, из-за чего сыр-бор?

— Да вот, я тут ставки принимаю, кто кого покалечит в случае драки. Ривейни, — гном кивнул на пиратку, — ставит на Блондинчика, Хоук Младший на мрачного эльфа, Маргаритка воздержалась, Авелин я пока не спрашивал.

— А сам на кого ставишь?

— На тебя. Я думаю, что если эти двое начнут бодаться, ты им обоим рога пообломаешь.

— Пусть только попробуют, — усмехнулась я. — А если представить, что я не буду вмешиваться? По-моему тогда всё будет зависеть от расстояния. Вот если брать такое, которое Фенрис преодолеет за то же время, что понадобится Андерсу для подготовки заклинания…

— О-о, да я гляжу, ты прониклась! — Тетрас расхохотался и похлопал меня по плечу. — А если как раз такое расстояние, на кого бы поставила?

— А Андерсу можно пользоваться Справедливостью, а Фенрису татуировками?

— Можно, — кивнула Мерриль быстрее, чем гном успел ответить. Значит, её спор тоже заинтересовал.

— Сложный вопрос… — я задумалась, но тут в памяти всплыл давний разговор с эльфом, когда он признал, что использует магию. — Наверное, всё же на Фенриса. Хотя велик риск проиграть.

— Проиграть? Вы тут о чём? — спросила Авелин, присоединяясь к нашей группке. Стоявший рядом с ней эльф довольно ухмылялся. Я готова была поспорить, что он-то слышал каждое слово.

— Да так, обсуждаем тактику боя с Порождениями Тьмы, — заверил Варрик, для убедительности замахав руками, чертя в воздухе невидимые стрелки. — Значит, если отсюда на нас нападёт огр, а отсюда гарлоки, то Ривейни побежит вот сюда, а ты, Хоук, заморозишь этого…

— Эй, а меня в расчёт не принимаете? — Андерс оторвался от гномов и тоже подошёл к нам.

Я не выдержала и рассмеялась. Глядя на недоумевающие выражения лиц Авелин и Андерса, на широко улыбающегося Карвера, бережно прижимающего к себе смеющуюся эльфийку, на начинающих один за другим хохотать Варрика, Изабеллу и даже Фенриса, я впервые за долгое время почувствовала себя дома. Мне было тепло и хорошо. Теперь я знала, что рискую потерять, если на Глубинных Тропах что-то пойдёт не так.

— Выдвигаемся! — проорал Бартранд Тетрас, и повозки сдвинулись с места.

Я по очереди заключила в объятия Карвера, Мерриль и вяло отпирающуюся Авелин и бодро зашагала рядом с караваном вместе с Тетрасами и наёмниками. Приключения начались.

***

Глубинные Тропы поражали воображение. Первые несколько часов после того, как мы спустились на них, я прошагала, подняв голову к потолку, и только чудом не запиналась о валяющиеся на дороге камни. Не верилось, что подобное грандиозное сооружение могли возвести существа из плоти и крови. Высокие, изумительной геометрии своды, изредка встречающиеся исполинские каменные изваяния гномьих Совершенных, лавовые потоки, дающие свет и тепло — всё это выглядело настолько великолепно и нереально, что я готова была поверить в существование каких-то неведомых подземных богов. Удивлял даже воздух — пусть и пропитанный серой, но куда менее мёртвый и затхлый, чем можно было ожидать. Я подозревала, что по всей длине к основному туннелю тянется множество вентиляционных шахт. Словом, с каждым шагом я всё больше мечтала попасть в Орзаммар.

Здесь росли глубинные грибы и в изобилии водились наги, которые на проверку оказались вполне съедобными зверьками. Источники воды в виде небольших подземных озёр располагались на расстоянии дня ходьбы друг от друга, что наталкивало на мысль об их искусственном происхождении. Останавливаясь на привал или ночлег, костры мы разжигали только для приготовления еды. Магические костры, разумеется — от идеи тащить под землю дрова Бартранд с радостью отказался, как только узнал, что я отступница. Изредка на пути встречались Порождения Тьмы, но их отряды были немногочисленны, победы давались легко. Гораздо большей напастью оказались глубинные охотники — омерзительные существа, с телом ящера и головой червя. Мало того, что эти твари прыгали лучше всякого кузнечика, так они ещё и плевались ядом. После первой же стычки с ними половина отряда свалилась с отравлением, так что Андерсу пришлось срочно готовить противоядие в огромном общем котле. Оставалось радоваться, что ядовитые пауки редко вылезают из боковых туннелей, где питаются Порождениями Тьмы. Но, как ни крути, пока что мы удерживались на вершине местной пищевой цепочки, и я была в восторге от нашего путешествия, но единственной, кто разделял моё мнение, была Изабелла. Варрик и Андерс чувствовали себя под землёй, мягко говоря, не в своей тарелке, а Фенрис держался так же замкнуто, как и всегда. К моему удивлению и облегчению, они с магом так и не поцапались, а всего лишь полностью игнорировали существование друг друга.

Несколько раз основную дорогу преграждал завал, и тогда приходилось искать обходной путь через боковые туннели. И вот в них-то Порождения Тьмы и пауки кишели, что осы в улье. В одной из стычек погибли двое парней Бартранда, ещё трое получили раны различной степени тяжести, Изабелла поймала удар в плечо, а Фенриса укусил гигантский ядовитый паук, который тотчас же распрощался с половиной тела. Пришлось возвращаться в лагерь и ждать два дня, пока Андерс вернёт боеспособность всем пострадавшим.

Во время этой длительной остановки потерялся парнишка сопровождающего экспедицию гнома-торговца. Взволнованный папаша всех поставил на уши, и нам с Варриком пришлось искать его драгоценное чадо. Не без труда перебив отряд гарлоков и генлоков, мы обнаружили мальчишку стоящим среди трупов Порождений Тьмы рядом с замороженным огром. Так сильно я в жизни не удивлялась. С первого взгляда было понятно, что там поработала магия, притом очень мощная. Но гномы к магии не способны! К тому же, паренёк оказался несколько не в себе, и на все вопросы о произошедшем отвечал «Не колдовство!». Отец его так долго рассыпался в благодарностях, что Варрик вынужден был увести меня от него под предлогом нового нападения Порождений Тьмы.

Мы нашли, что искали — первозданный тейг, в двух неделях пути от поверхности. Я смотрела во все глаза, стараясь запомнить его в мельчайших деталях: под высоченным сводом огромной пещеры расположился целый город, с домами, улицами, площадями. Не хватало только жителей. И грязи. Это было великолепное зрелище. Вот только Варрику находка не понравилась с первого взгляда. Едва наш маленький отряд прошёл через тейговые ворота и остановился на небольшой площади, гном громко сказал:

— Странное это место. Не похоже, что тут вообще кто-то жил. Либо это были очень странные гномы. Здесь даже статуй Совершенных нет.

— О да, что может быть страннее гномов, не комплексующих из-за своего роста, — хохотнула Изабелла.

— Смейся сколько хочешь, Ривейни, а мне это место не нравится, — повторил Тетрас, удобнее перехватывая Бьянку.

— Мне тоже, — подал голос лириумный эльф. — Здесь пахнет… магией и смертью.

С сомнением покосившись на Фенриса, я сложила руки на навершии посоха и прощупала пространство так далеко, как только могла. И сразу наткнулась на что-то сильное. Жгучее, горячее. Вернувшаяся магия ударила меня так, что я с трудом удержалась на ногах. Голова загудела, словно колокол.

— Хоук, с тобой всё в порядке? — в один голос спросили Варрик, Андерс и Изабелла, а стоявший ближе всех Фенрис просто жёстко схватил меня за плечо, не дав упасть.

— Относительно… — отозвалась я, медленно приходя в себя. — Андерс, посмотри. А лучше Справедливость.

Маг, полыхнув синим светом из глаз, повторил мои действия и пошатнулся.

— Там что-то есть, — подтвердил он. — И, клянусь Андрасте, я не хочу знать, что именно.

— Так что, мы зря тащились в такую даль? — огорчилась пиратка. — И даже одним глазочком не взглянем, что там такое?

— Надеюсь, что нет. Но тейг можно обыскать. Пойдёмте, сообщим Бартранду новость.

***

Но Бартранд потребовал отвести его именно туда, куда никому из нас, кроме Изабеллы, соваться не хотелось. Твердолобый гном был непреклонен и упрямо твердил, что одно это нечто должно стоить больше, чем всё остальное, что удастся найти в тейге. Спустя сутки нецензурной брани, Варрик махнул рукой и, мрачно хмурясь, попросил меня препроводить «этого твердолобого ослоподобного наголюба» куда не следует. И вот, пока нормальные наёмники набивали себе карманы за старым добрым мародёрством, мы с ребятами, тысячу первый раз жалея о своей неспособности держать языки за зубами, пробирались по главной улице вглубь тейга к тому, чего никто кроме пиратки видеть не желал.

— О! Это что, големы? Да они же здоровее кунари! Ну почему у гномов всё такое большое, а? — на Изабеллу общее тяжёлое настроение не действовало вообще.

— Ривейни, если эта штука на тебя свалится, не уверен, что мы сможем тебя вытащить, — предупредил гном. — И вообще, не теряй бдительности.

— Да брось, тут даже Порождений Тьмы нет!

— Вот именно. Ни Порождений Тьмы, ни пауков, ни глубинных охотников. А они должны бы тут гнёзда вить.

— Как будто кто-то специально расчистил нам путь. Или что-то… — тихо сказала я.

— Не знаю, Хоук. Здесь и нагов нет, — возразил Варрик. — Быть может, та штука их отпугивает?

— От этого не легче, — произнёс целитель.

— Что вы там бормочете?! В штаны наложили? Быстрее давайте, — прикрикнул идущий впереди Бартранд, и мы прибавили шаг.

Улица внезапно кончилась, упершись в ведущие вверх ступени огромного вырубленного в стене пещеры здания.

— Это что, храм? — Андерс остановился перед лестницей, а старший Тетрас уже поднялся к тяжёлой каменной приоткрытой двери. — О, нет-нет-нет! Я туда не пойду! Айрин, чувствуешь?

Я судорожно кивнула.

О да, я это чувствовала. Каждой клеточкой своего существа чувствовала, как магия изо всех сил рвётся внутрь храма. Рвётся, будто там сокрыто единственное, что ей нужно. Рвётся, как мабари к убийце хозяина. Как дракон к разорителю кладки. Как демон в наш мир.

Отступила на шаг назад, но Варрик бросился догонять своего глупого брата. Чтобы остановить, без сомнения. Бартранд уже скрылся за дверью. Варрик задержался на пороге, только для того, чтобы оглянуться и тоже пропасть. Тогда уже не выдержала я. Этот гном десятки раз рисковал жизнью, чтобы помочь мне, и теперь я просто не могла отпустить его одного к той злой силе, что таилась за дверью. Перепрыгивая через три низких ступеньки, я взлетела по лестнице. Едва не сломав посох, нырнула в щель между стеной и дверью. И очутилась в маленьком квадратном помещении, которое заливал неровный хищно-мягкий красный свет. Источник света лежал на алтаре в центре комнаты, но его загораживала спина Бартранда. Магия безумно звенела. Из всех звуков в мире остался только этот низкий, почти гудящий звон и глухое грохотание сердца. Стоило переступить порог, магия метнулась к алтарю с такой силой, что для её удержания потребовалась вся сила воли и полная концентрация на контроле. Этот рывок отозвался чудовищной головной болью. Я упала на колени и сжала виски. Кажется, прошло несколько часов, прежде чем меня жёстко вздёрнули вверх, заставляя стоять на ногах. Ничего не понимающая, я обернулась и увидела мрачного, как грозовая туча, Фенриса. Его клейма мерцали так, будто по ним пробегали молнии. Рядом Варрик озабоченно оглядывал оглушённого Андерса. Мимо к алтарю проскользнула тень. Прошло несколько мгновений, прежде чем тугосоображающий мозг догнал картинку.

— Изабелла, нет!

Я бросилась к ней, но было уже поздно. Пиратка сжала в руке источник света и поднесла к лицу чтобы лучше разглядеть. Сияние изменилось. Стало сильнее и начало пульсировать. В этот миг Бартранд выхватил у женщины злой предмет, и, безумно расхохотавшись, выбежал из храма со скоростью летящего арбалетного болта. Мы все среагировали слишком поздно — когда дверь, ужасающе заскрежетав, начала закрываться. Никто ничего не успел сделать, как мы уже оказались заперты массивной каменной плитой. В абсолютной темноте, если не считать полыхания татуировок Фенриса.

Андерс спохватился первым и зажёг свой неизменно тусклый светлячок. Я тут же последовала его примеру, и мой огонёк осветил каждый угол каменной камеры.

— Бартранд! Сукин ты сын! — заорал Варрик. — Ой, прости, мама. Полухмырь недоделанный!

— Это несправедливо, — прогрохотал Справедливость. — Ты злишься на брата, но он не виноват. Это песня лириума свела его с ума. Идол пел ему, и он поддался. Никогда не слышал, чтобы лириум пел так прекрасно и так зло.

— Смотрите, кто заговорил, — пугающе спокойно сказал Фенрис. — Демон защищает предателя.

— Я не демон. Я — дух. Но ты, в своей ненависти не видишь разницы. Ты и себя ненавидишь. Лириум в твоих клеймах стонет, а мог бы петь.

Эльф потянулся к мечу, но я, предвидя реакцию воина, схватила его за руку.

— Фенрис! Не смей! — от его взгляда я внутренне содрогнулась, но, собрав волю в кулак, продолжила, — Нам нужно думать, как выбраться отсюда. Не смей, слышишь?

Я наградила его тем же взглядом, что и в пещере, когда он не пустил меня к магам. Скорее, в отместку, чем в надежде реально его напугать, потому что была совершенно уверена — с эльфом этот номер не пройдёт, как не прошёл в прошлый раз. Но, к моему удивлению, после нескольких бесконечно долгих мгновений этих яростных гляделок, он опустил руки и демонстративно отвернулся от Справедливости. Я только вздохнула.

— Нам нужно как-то открыть дверь, — я подошла к тому месту, где раньше был вход, а теперь красовалась глухая стена.

— Боюсь, это невозможно, — возразил дух. — Неужели ты не чувствуешь? На ней лежит магия, которая намного старше этого места. Но, учитывая величину здания и этой комнаты, здесь должен быть второй ход.

Я кивнула и принялась простукивать стены. Остальные последовали моему примеру. Некоторое время мы с Фенрисом и Андерсом, как три спятивших дятла, долбили кулаками по камню, конечно же, безрезультатно. Варрик с Изабеллой быстро шарили по полу и стенам раскрытыми ладонями, словно карманники на промысле. Я недоумевающе наблюдала за их действиями. Однако выход нашла именно пиратка. Она надавила на камень у основания алтаря, и в стене открылся узкий проход с ведущими вниз ступенями.

— Молодец, Ривейни, — Тетрас похлопал женщину по плечу. — Кстати, ты должна мне золотой.

— С какой это радости?! — возмутилась та. — До драки же не дошло!

— Вы двое! Тоже, не сейчас, — прервала я ссору и первой шагнула в неизвестность, разгоняя тьму светлячком.

Глава 10. Джекпот

— Ну, и что это такое? — я потыкала концом посоха груду камней, которая несколькими мгновениями ранее пыталась снести голову Изабелле.

— Демон, — Фенрис озабоченно осматривал меч, не появились ли новые зазубрины.

— Голем, — заключил Андерс.

Эльф раздражённо зыркнул в сторону мага.

— Предлагаю компромисс. Взбесившийся одержимый голем-недоросток, а? — камешки выглядели вполне себе мёртвыми, и я облегчённо вздохнула. А потом снова помрачнела, вспомнив, где мы находимся, и прикинув, сколько ещё подобных существ тут можно встретить. Не прошло и получаса, как мы выбрались из длинного тесного хода, в полной мере соответствовавшего комнате, из которой начинался, в просторный извилистый тоннель, а на нас уже набросилось что-то странное. К тому же Завеса здесь была неплотной, какой-то пористой. — У кого-нибудь есть предположения, где мы?

Я обвела взглядом товарищей, не особо надеясь на ответ. Но, к моему удивлению, Андерс скинул на землю свою походную сумку и оживлённо принялся в ней что-то искать. Рядом с ним в аккуратную горку сложились бинты, мешочки с травами, скляночки разных размеров, какая-то одежда.

— Что ты ищешь? — осторожно спросила я, когда целитель перевернул сумку вверх тормашками и потряс. На пол вывалились запасные носки, несколько амулетов, тугой свиток и маленький ошейник с бубенчиком. Очевидно, кошачий.

— Вот это! — отступник поднял свиток и развернул его.

Изабелла присвистнула.

— И ты всё это время молчал?! — рассвирепел Варрик.

— Андерс, ты чудо! — едва не придушив мага в объятиях, я отобрала карту. — Смотрите-ка, она более подробная, чем та, которую мы отдали Бартранду!

— Я дорисовывал её, когда дежурил во время ночлега, — пояснил бывший Серый Страж. — Мы сейчас примерно здесь, — он ткнул пальцем в большое белое пятно. — Если сумеем выбраться на изведанную территорию... Там, конечно, по большей части туннели Порождений Тьмы, но по ним можно выйти на Глубинные Тропы. Если останемся живы…

Договорить ему было не суждено, потому что я повторно обвила руками его шею и звучно поцеловала в щёку. Изабелла что-то шепнула Варрику на ухо, и они оба расплылись в ехидных улыбочках. Фенрис фыркнул и отвернулся. Наверняка в мыслях снова обозвал меня безрассудной, или ещё чем похуже.

Несмотря на общую простоту плана, выполнить его оказалось затруднительно. Мои опасения насчёт численности каменных существ были сильно приуменьшены. Тоннель извивался, что змея на углях, ветвился, выводил в небольшие пещеры или в тупики. Блуждая по этому лабиринту, нам приходилось осторожно заглядывать за каждый угол, чтобы в случае опасности успеть собрать форму достаточно мощного заклинания, способного уничтожить врагов ещё до того, как они нас заметят. Я чаще всего собирала ледяные глыбы. Использовать в находящейся глубоко под землёй пещере огненные шары было опасно — они пили воздух быстрее, чем гном орзаммарский эль. Радовало только отсутствие Порождений Тьмы, пауков и глубинных охотников.

Изобилие каменного народа было не единственной проблемой. Здесь, вдали от поверхности, но и от Глубинных Троп с их лавовыми потоками и вентиляционными шахтами, температура стояла чуть ниже комфортной, и приходилось постоянно ёжиться, а воздух был затхлый, тяжёлый и насквозь пропитанный лириумом. О да, здесь было много лириума. Он сверкал небольшими кристаллами из стен, пола, потолка и беспрестанно звал к себе магию. Не удивительно, что эльф стал ещё более угрюм, чем обычно. На все вопросы он отвечал односложно, как кунари. Меня это нервировало и тревожило, но даже поговорить с Фенрисом один на один возможности не представлялось. К тому же мне приходилось постоянно держать свою магию на коротком поводке, а это требовало высокой концентрации и отвлекало.

Кроме того, у нас почти не было провианта, а наги в этих странных туннелях не водились. Зато в изобилии росли глубинные грибы, но одними грибами сыт не будешь. На третьи сутки такой диеты я, ковыряясь ложкой в тарелке, так витиевато выругалась, что Варрик уважительно захлопал в ладоши. Мяса не хватало даже мне и Изабелле, что уж говорить о мужчинах. В конце концов, я начала накладывать на еду иллюзорные чары. Видеть в котле вместо злосчастных грибов кусочки сочного мяса было утешительно. Тетрас вслух пожалел, что нельзя так же изменить и вкус, а я решила основательнее заняться изучением природы иллюзий по возвращении домой, если таковое состоится.

На четвёртые сутки мы наткнулись на демона Голода, вселившегося в груду камней. Он, кажется, хотел предложить нам какую-то сделку, но обратился в глыбу льда быстрее, чем закончил предложение. Отец учил — не веди разговоров с демонами сверх того времени, что требуется на создание формы хорошего заклинания. Что сказать, я всегда была примерной ученицей. После этой встречи никто более не сомневался в демонической сущности здешних обитателей.

Спустя неделю после предательства Бартранда мы, наконец, вышли в более-менее прямой туннель.

— Если он не закончится тупиком, как сорок семь предыдущих, то выведет нас к границе белого пятна, — сказал Андерс, аккуратно выводя на карте очередной перекрёсток.

— Почему ты так уверен? — возразила пиратка. — Здесь нет звёзд, ты не можешь точно знать, куда мы идём.

— Ориентироваться можно не только по звёздам, Изабелла, — улыбнулась я. — Он оставлял на всём пути магические метки. Маяки, если хочешь. Здесь достаточно лириума, чтобы иметь возможность чувствовать их на очень-очень большом расстоянии, даже сквозь камень.

— Да уж, всегда полезно иметь под рукой парочку магов, — усмехнулся Тетрас. — Хоук, а у тебя нет заклинания для копирования предметов? А то у Бьянки всего пять болтов осталось.

Я печально вздохнула.

— Если б оно было, меня бы тут сейчас не сидело… А ведь хорошо бы так: берёшь золотой, копируешь, и бац, ты уже богач. Или берёшь кусочек мяса, копируешь…

— Ладно, ладно! Мы давно уже поняли, что ты любишь сытно поесть, — захохотал Варрик. — Блондинчик, ты дорисовал? Пошли уже!

Туннель закончился не тупиком, а огромной пещерой, из каких всегда ведёт несколько ходов. Первым вбежал в неё и остановился посередине Андерс, обрадованный тем, что его догадка оказалась верной. Но пока я преодолевала отделяющие меня от мага два десятка шагов, его лицо медленно изменялось. Из торжественно-радостного оно стало удивлённым, затем изумлённым, а потом помрачнело так, что у меня мурашки пробежали по коже.

— В чём дело?

— Оглядись, — тихо ответил целитель.

Я последовала его совету. Мы стояли на небольшом освещаемом магическими огнями пятачке, и разглядеть что-то за его пределами было сложно, но всё-таки возможно. Я едва подавила испуганный вскрик.

Ходы отсюда действительно вели — три или четыре. По всей пещере валялись разломанные деревянные ящики, а у стен, по всему периметру на высоту в половину человеческого роста поднимались кучи костей. По большей части неестественно тёмных, скорее всего принадлежавших Порождениям Тьмы, но я увидела и массивный белесый таз, наверное, гномий, и несколько дюжин огромных хитиновых панцирей пещерных пауков.

— Надо уходить. Я не хочу знать, что это сделало, — Варрик погладил свою Бьянку.

Не сговариваясь мы направились к туннелю, противоположному тому, из которого только что вышли. Но не успели сделать и нескольких шагов, как земля под нами заходила ходуном. Я упала на землю, содрав кожу с ладоней. Судя по ругательствам, гном, пиратка и отступник также не устояли на ногах.

— Землетрясение?! — крикнул Варрик, поднимаясь.

— О-о, нет, хуже… — пролепетала Изабелла, глядя мне за спину.

Я обернулась.

Монолитный камень, на котором мы стояли всего несколько мгновений назад, вздыбился и раскололся на множество частей, которые, плавно стекаясь вверх, приняли форму исполинского чудовища. Несколько огромных глыб стали его руками и ногами, способными сгибаться в «суставах» из более мелких камней. Массивные плиты там, где должны быть плечи, и, кажется, на спине. Туловище сложилось из самых маленьких осколков, почти щебня. Демоны! А мы-то с теми недоростками боялись драться…

Из оцепенения меня вывел крик Изабеллы.

— БЕЖИМ!!!

Я бросилась наутёк так быстро, как только могла. До первого ящика. Всё-таки я неудачница, каких мало. Кубарем покатилась по полу, потеряв посох. Что-то отвратительно хрустнуло, и ногу пронзила острая боль. Каменное чудовище медленно направилось ко мне. Интуиция подсказывала, что при желании оно может двигаться куда быстрее. Я попыталась встать, но нагрузка на ногу отозвалась такой мучительной болью, что я тут же, зашипев, упала обратно. Посох валялся в нескольких шагах от правой руки. Стиснув зубы, я поползла к оружию, оглядываясь на ожившую глыбу, которая неумолимо приближалась. Время замедлилось — или это мысли ускорились? — каждое мгновение тянулось пугающе долго, а движения казались невыносимо медленными. Когда до посоха оставалось не больше полутора шагов, в монстра врезался огненный шар. Слабый, всё же в стихийной магии я давала Андерсу фору. Заклинание не причинило цели никакого вреда, только разозлило. Этот булыжник-переросток легко стряхнул с себя пламя и резко рванулся. Не к Андерсу, как тот, вероятно, надеялся. Ко мне. Мор его побери!

Спустя мгновение произошло сразу три события: моя рука сомкнулась на древке посоха; каменный дух оказался от меня на расстоянии вытянутой руки, начав заносить свою глыбу для удара; меч Фенриса вонзился ему в то место, где у живого существа должно было бы находиться сердце, погрузившись в щебень на половину длины, и булыжник дёрнулся, будто от боли. Я и не заметила, как эльф оказался рядом. Пришло время проявлять чудеса скоростной сообразительности. Резко дёрнув этого спасителя-самоубийцу вниз, так что он — впервые на моей памяти — не устоял на ногах, я накрыла нас щитом. Меч так и остался торчать из груди демона. Признаться, не особо надеялась, что щит выдержит больше минуты. Зато я получила возможность прощупать чудище на предмет связующих потоков магии. Их разрушение было наиболее действенным способом борьбы с любыми демоническими созданиями, но применялось редко, так как отнимало много сил и времени. Ну кто будет разбираться в анатомии тел, используемых злыми духами, когда их гораздо проще и быстрее испепелить, порубить или обратить в лёд? Но сейчас выбора не оставалось. Справедливость забрасывал каменюгу своими неподражаемыми сгустками энергии, чем порядком его раздражал. Демон поглядывал на своего обидчика, и явно не мог решить, кого из нас он желает уничтожить первым.

— Варрик, не стреляй! — крикнула я гному, целящемуся в груду камня из Бьянки. Он кинул на меня удивлённый взгляд и кивнул, не опуская арбалета.

Создание формы прощупывающего заклинания заняло на удивление мало времени. Видимо, это правда, что в экстренных ситуациях кто-то тормозит, а кто-то начинает соображать быстрее. То, что я увидела…

— Фенрис!! Ты великолепен! — я восхищенно воззрилась на эльфа, провожающего свой меч печальным взглядом. — Ты ранил эту штуковину, понимаешь?! Духи! Да откуда ты вообще знал, куда бить?!

В каменном теле было три узла, за которые держалась магия демона. Один из этих узлов оказался пронзён мечом Фенриса и не функционировал. Приглядевшись, я заметила, что левая «рука» чудовища не шевелится и медленно крошится на пол.

— Справедливость! Бей в правое плечо ближе к ключице! Варрик, правое бедро! Я усилю болт.

Хорошо всё-таки, что здесь так много лириума. Я потянулась к нему, медленно отпуская свою магию в свободный полёт. Она, восторженная, рванулась в созданные формы с такой силой, что едва не сломила их изнутри. Щит заискрился нездоровым розоватым светом. Арбалетный болт, выпущенный из Бьянки, сверкнул серебром и вонзился в указанную часть тела чудовища, но, увы, слишком низко от связующего узла.

— Чуть выше, Варрик!

Справедливость нещадно кромсал магией каменное плечо монстра и почти добрался до нужной точки. Демон низко и зловеще рокотал от боли, не прекращая, однако, долбиться в мой щит. К несчастью, он тоже использовал лириум, увеличивая силу ударов. Щит дрожал и трещал по швам. Я, не успевая латать в нём зазоры, натянула под ним ещё один щит, меньшего радиуса. Фенрису пришлось пригнуться. Третий болт попал в цель. Каменный дух взревел, последним страшным ударом разбил верхний щит и упал на землю, словно ему подрубили ноги. Собственно, так оно и было — его нижние конечности потеряли способность двигаться, по инерции от замаха шатнулись назад-вперёд, не устояли и рассыпались на валуны разного размера. Демон попытался переформировать своё тело и собраться в некое подобие каменного червя, но сгусток энергии, посланный Справедливостью, поразил последний узел. Злобный дух, потеряв связь с телом, на мгновение явился в своей истиной форме, и тут же оказался заключённым в ледяной плен. Завершающим ударом Справедливость разнёс глыбу на мелкие осколки. Демон обратился в прах.

Я сняла щит, прикрывавший нас с Фенрисом, не без труда приструнила магию, и, наконец, ощутила боль в ноге в полную силу. В пылу битвы, от шока и испуга, я её почти не чувствовала, но теперь… Я зашипела.

— Хоук! Ты в порядке?! — лириумный эльф, кажется, забыл про свой меч, и пытался на взгляд определить, что со мной не так.

— Кажется, ногу сломала. Демоны! Андерс!!

Целитель уже отвоевал у духа контроль над телом и бросился ко мне. Пока он колдовал над моей бедной лодыжкой, я спросила Фенриса:

— И всё-таки, откуда ты знал, куда нужно бить?

— А я не знал. Размышлять не было времени, и удар в сердце показался мне хорошей идеей.

— Хочешь сказать, это просто случайность? — я недоверчиво прищурилась. Эльф кивнул. — Иногда ты ведёшь себя ещё безрассудней, чем я, милый…

Андерс фыркнул.

— А куда делась Ривейни? — Варрик озадаченно потёр подбородок.

Мы с Фенрисом удивлённо заозирались. Пиратки нигде не было.

— Да не вертись ты, Айрин, — недовольно пробурчал целитель. — Скорее всего сидит в одном из туннелей. По-хорошему, нужно наложить шину, но раз уж её нет… — он неожиданно подхватил меня на руки и мне пришлось обнять его за шею. — Идём, найдём потерянную, пока что-нибудь не нашло её раньше нас.

— Кажется, мы только что угрохали самое страшное, что тут водилось. Какие уж там пауки и Порождения Тьмы! — оптимистично заметил гном. — У Бьянки осталось всего два болта, эх…

Одно из главных правил выживания гласит: не кричи в горах, пещерах и в логовах чудищ. Однако решив, что если данная пещера выдержала грохот от падения каменного тела демона, то мой крик она точно переживёт, я завопила во весь голос:

— ИЗАБЕЛЛА!!!

Звук отразился от стен и сводов, эхом пронёсся по всем туннелям. Я испуганно ойкнула — не ожидала такого эффекта. Но всё обошлось: камни с потолка не посыпались, а из мрака бокового туннеля вышел не дракон, а ошарашенная пиратка. С целой кучей золота в подоле туники. Её сумка, судя по толщине, тоже была забита до отказа.

— Там… Горы золота. Я когда побежала, споткнулась и упала прямо в него… — глаза у женщины были мало что не квадратные.

Не сговариваясь, все бросились во тьму, и застыли в оцепенении, когда лучи светлячка осветили то, что нашла Изабелла. Во-первых, это был не туннель, а продолговатая небольшая пещера. Во-вторых, золота здесь скопились не горы, а целые горные хребты. Или, возможно, более удачным сравнением стало бы море? В деньгах можно было буквально купаться. В-третьих, среди этих блестящих жёлтых волн рифами выступали утонувшие наполовину доспехи и оружие, явно гномьей работы.

— Мор меня побери… — пролепетала я, щипая себя за руку, дабы убедиться, что это не сон.

Пиратка с радостным криком прыгнула в кучу монет и начала зарываться в них.

— Мы богаты!!! И пусть Бартранд подавится своим идолом! — на лице Варрика расплылась блаженная улыбка.

— Ага, если выберемся отсюда живыми, — хмыкнул Андерс. — Интересно, что это был за демон? Зачем ему золото?

— Жадность? — предположила Изабелла.

— Не бывает таких. Желание? Гордыня?

— Слушай, не порть такой момент своим зуденьем, а? — женщина надула губки.

Моё внимание привлёк лежащий у стены и наполовину засыпанный монетами великолепный двуручный меч.

— Эй, Фенрис! Смотри, какая красота! Он просто создан для тебя! — я указала на клинок. Или точнее восторженно затыкала в него пальцем.

— Он наверняка стоит целое состояние… — эльф зачарованно следил за игрой света на лезвии меча. Он явно сомневался, может ли оставить оружие себе.

— Да ты только что за него заплатил сталью! Честная оплата честной работы, — кажется, моя улыбка вышла слишком уж тёплой. Андерс недовольно нахмурился, но я не обратила на это внимания.

— Спасибо, Хоук.

Я поймала благодарный взгляд Фенриса и мысленно усмехнулась. Не так уж много времени прошло с той бойни в церкви, а этот остроухий магоненавистник уже столько раз спас мне жизнь, что я и со счёту сбилась. И конечно, он даже под пытками не признает меня другом. Забавно всё это. И странно…

— Нет смысла тащить это с собой. Возьмём немного, доберёмся до Киркволла, вернёмся и вывезем всё добро на повозках, — произнёс Варрик.

— Разумно. Давайте уже выбираться отсюда, — Андерс развернулся и вместе со мной направился к туннелю, который, по его мнению, вёл к Глубинным Тропам.

— Стой!!! — протестующее завопила я. — Ты кое о чём забыл.

Целитель обреченно вздохнул, сообразив, что ждать придётся долго, и аккуратно опустил меня на землю. Ребята насыпали в сумки монет, а я наложила на золото защитные, скрывающие и отвлекающие чары — дабы никто не позарился на наше сокровище. Потом Варрик выковырял для меня небольшой кристалл лириума из стены пещеры, когда я путём сложных махинаций с огнём и холодом разрушила державший драгоценный минерал камень. Я выпросила у отступника бинтов и крепко примотала трофей к навершию посоха.

— Это же в тысячу раз лучше любого лириумного зелья! — восторженно объясняла я эльфу и пиратке, которые недоумевающе наблюдали за моими действиями.

Глава 11. Возвращение домой

К всеобщей радости, предположение целителя о нашем местонахождении оказалось верным. Я идти не могла, поэтому весь путь до Глубинных Троп меня нёс Андерс, а мои вещи равномерно распределили между остальными. Недовольный Фенрис с посохом в руках выглядел весьма комично, и я едва сдерживала смешки. Как только мы выбрались в гномьи туннели, решено было сделать длительную остановку до тех пор, пока я не смогу идти сама.

— Мда… Всё дело в приоритетах, — усмехнулся Варрик, переводя взгляд с Изабеллы, поигрывающей золотом, на меня, с блаженным «Мясо!!!» прижимающую к себе несчастного грязного нага, пойманного Фенрисом.

Когда бедное животное зашкварчало над магическим костром, на наш маленький отряд опустилось мрачное умиротворение. Остались позади бесконечный лабиринт мерцающих лириумом туннелей, странные каменные демоны и поочерёдный нервный сон, когда постоянно ждёшь тихого оклика, возвещающего о приближении злых булыжников и предстоящей драке. Наконец дала о себе знать усталость, накопившаяся за минувшую неделю и подкреплённая битвой с демоном — накатилась тяжёлой волной, смывая все эмоции и мысли. Сил не было даже на то, чтобы насладиться долгожданным жаренным нагом. Андерс заверил нас, что Порождений Тьмы поблизости не чувствует, и Варрик, с деланной бодростью болтая о знаменитой гномьей выносливости, вызвался дежурить первым, позволив другим немного поспать. Вслух спасибо ему никто не сказал, но в этом и не было необходимости — гном наверняка почувствовал всеобщую благодарность и без слов.

Из объятий Тени меня выдернуло мурлыканье Изабеллы.

— Обожаю, когда на мужчине такие узоры. Там, откуда я родом, их называют татуировками. Все моряки себе их делают.

— Надо полагать, не из лириума, — отозвался голос Фенриса.

— Да уж. И рисунки другие. Как правило, сиськи, — пиратка хихикнула.

— Наверное, пара сисек из лириума у меня на груди исправила бы положение.

На этой фразе я окончательно проснулась и открыла глаза. Эльф и ривейнка сидели неподалёку и точили оружие, причём Изабелла делала это так, что при каждом движении её грудь едва не вываливалась из выреза туники. Варрика с Андерсом видно не было.

— Ребята, вы можете уединиться где-нибудь, я подожду, — раздражённо бросила я. Эти двое оглянулись на меня.

— Подруга, ты ещё встать не можешь, а уже с не той ноги, — удивлённо хмыкнула пиратка.

И правда, чего это я вспылила? Флирт он и в Тевинтере флирт, имеет место быть вне зависимости от грубости и пошлости. В конце концов, за время работы на контрабандистов я от парней Атенриль и не такое слышала.

Нога вроде бы и не болела. Я попыталась встать, но поняла, что конечность не слушается. Нетрудно было догадаться, что этот наглый Андерс наложил парализующие чары. Попробовала разобрать заклинание, но целитель оказался не так-то прост — каждый раз, когда я ударяла магией по трещинке формы, срабатывали защитные чары, которые не позволяли подобраться к основному заклинанию и воронкой всасывали большое количество моей магии. После восьмого такого щита я сдалась и громко выругалась. Наверняка отступник потратил не один час на создание этой хитрой системы. Неужели предвидел, что я не усижу на месте и попытаюсь встать? Я выругалась повторно. Фенрис молча принёс мне воды.

— А еды у нас нет?

— Варрик с одержимым пошли охотиться и собирать грибы. Скоро должны вернуться, — сообщил эльф и вернулся на прежнее место.

Некоторое время я, пытаясь придушить раздражение, наблюдала, как Изабелла крутится вокруг него, сотрясая своими прелестями. Потом мне это зрелище надоело, я потянулась магией к кристаллу лириума и принялась экспериментировать с формами иллюзорных заклинаний. Колдовать по книгам всё равно, что готовить по рецептам — блюдо получится, конечно, возможно даже вкусное, но далеко не идеальное. Совершенства можно добиться только методом проб и ошибок. К тому же мне не давали покоя слова Варрика о вкусе. Действительно, если можно обмануть глаза, то почему нельзя сделать то же с другими органами чувств? Помнится, мои первые опыты с яблоком вызывали дымок с характерным запахом — вот и доказательство. Быть может, удастся обдурить даже осязание? Жаль, в драке этот приём не поможет — иллюзия сродни погружению в Тень, изменяет восприятие, но не реальность. Образ не станет предметом, не обретёт материальность — даже если начнёт казаться тёплым или холодным, твёрдым или мягким, для меча или камня он ничем не будет отличаться от воздуха. Но ведь иллюзии годятся не только для боя, верно? Осталось только понять закономерность…

Меня окружало два десятка парящих в воздухе яблок разного цвета и размера, но меня интересовало только одно из них — то, которое пахло яблоком. Оно получилось абсолютно случайно, когда я во время сборки формы отвлеклась на захохотавшую Изабеллу. И теперь приходилось искать отличия и проверять каждое в отдельности, а учитывая, что абсолютно все иллюзорные фрукты были разные, таковых имелось немало. Очень монотонная работа, но искусство требует жертв. А уж что можно считать искусством, если не магию?

Я так увлеклась, что заметила возвратившихся Андерса и Варрика только когда они окликнули меня по имени. Гном сразу же занялся приготовлением пищи, а целитель склонился над моей парализованной ногой, снимая заклинание.

— Надеюсь, тебе пришлось попотеть, пока ты гонялся за нагом, — мстительно сказала я ему, складывая руки на груди.

— Ты такая милая, когда сердишься, — маг обезоруживающе улыбнулся и откинул со лба светлые волосы. Гарлок меня побери, какой же он всё-таки обаяшка… — Если хочешь побыстрее встать на ноги, придётся потерпеть. Возможно, завтра ты уже сможешь ковылять, опираясь на посох.

— Ладно, ладно. Лечи уже давай, — деланно угрюмо пробурчала я и отвернулась, чтобы отступник не заметил, как я расплываюсь в идиотской улыбке. Ох, не могла же я в него влюбиться? Как девчонка, ей-богу.

Он провёл своими мягкими ладонями по моей лодыжке. По телу вверх пробежала тёплая волна. Руки Андерса сияли целительной магией. Мысли в голове связались в беспорядочный клубок, но две основные можно было разобрать: я хотела, чтобы Андерс оставил в покое мою ногу и занялся другими частями тела, и чтобы Изабелла, наконец, заткнулась. Ни того, ни другого, конечно же, не произошло.

После обеда, который с равным успехом мог считаться и завтраком, и полуночным перекусом — счёт времени я давно уже потеряла и принимала за день интервалы между остановками на отдых, — Андерс развернул карту.

— Отсюда до поверхности три недели пути. Потом ещё неделя до Киркволла по горам. Итого, через месяц будем дома, — прикинул маг. Судя по лицам товарищей, каждый из них, как и я, помянул крепким словом Бартранда и пожелал ему в Киркволле не показываться.

Потом эльф отошёл тренироваться с мечом невдалеке от лагеря, отступник с гномом и пираткой делились историями, я же вернулась к разбору иллюзий. К ужину мне удалось, наконец, выявить несоответствие формы и даже отделить запах от зрительного образа предмета.

— Хоук, я, конечно, всё понимаю, но зачем тебе потребовалось, чтобы наг пах яблоками?! Это просто неестественно! — Варрик недоумевающе ковырялся в блюде.

— Мне нужно тренироваться, — я невозмутимо пожала плечами. — К тому же, это ты мне идею подкинул.

— Даже еда с магией, — недовольно буркнул подошедший Фенрис. При его приближении пиратка словно невзначай оправила полураспущенную шнуровку на груди и закинула ногу на ногу, демонстрируя безупречные бёдра. Я фыркнула. Раздражение, копившееся весь день, наконец, нашло выход.

— Демоны! Изабелла, неужели ты и правда так сильно его хочешь?! Прекрати уже вести себя как дешёвая шлюха!

Глаза ривейнки рассерженно сузились.

— А в чём, собственно, дело? Я тебя смущаю? На моём фоне ты начинаешь комплексовать? Или, быть может, ты ревнуешь, а?

Такой ответ меня несколько ошарашил. С другой стороны, чего ещё можно было ожидать от пиратки? «Прости, Айрин, я больше не буду»?

— А если и ревную, что с того? — я наградила женщину убийственным взглядом. Ответ этот, по моему мнению, должен был сбить с неё спесь и вызвать у Андерса хоть какую-нибудь реакцию, если не действия. Однако результат получился прямо-противоположный. Изабелла нагло усмехнулась, как бы говоря «А двоих тебе не многовато будет, деточка?», отступник равнодушно хмыкнул и отвернулся. Фенрис вообще сделал вид, что не о нём речь, и хмуро ковырялся в пище.

— Не переигрывай, — прошипел мне на ухо Варрик, и добавил громче, чтобы слышали все, — Хоук, тебе нужно отдохнуть. Не иначе, это травма портит тебе настроение.

Тоже мне миротворец. Я обиженно отвернулась и уткнулась носом в дорожную сумку, которую использовала в качестве подушки. Ну и пожалуйста. Мужики, чего с них взять? Конечно же, им нравится созерцать прелести Изабеллы! Комплексую, это надо же такое придумать! Нужно было сделать им нага с запахом грязных носков Карвера. Злясь на них всех, я не заметила, как уснула.

Правильно говорят, что вредно спать на раздражённую голову. Тень это чувствует и начинает вытворять странные вещи. Во сне я гонялась по Киркволлу за большим жирным нагом с лицом Изабеллы, который забежал в старое имение мамы и куда-то испарился. Зато из подвала поднялся Андерс и мы целовались, но его глаза всё ярче разгорались Справедливостью. В результате сияние стало настолько сильным, что озарило всю комнату, а на теле мага проявились пылающие татуировки, и он превратился в Фенриса. Я хотела закричать, но не смогла — эльф заткнул мне рот поцелуем. А в следующее мгновение прямо из пола полезли демоны Гнева и начали водить вокруг нас огненный хоровод. Описав по три круга в каждую сторону, они разом бросились на меня. Волосы вспыхнули, кожу опалило невыносимым жаром. Прежде чем начать задыхаться в едком дыму, я успела подумать, что сгорю, как Андрасте, и в этот миг проснулась. Села, жадно хватая ртом воздух и ощупывая конечности на предмет ожогов.

— Плохой сон, Хоук? — Варрик заботливо протянул мне флягу с водой.

— Кошмарный просто, — я огляделась, ища взглядом Андерса, но мага нигде не было, как и пиратки. Фенрис спал неподалеку, отдыхая после ночного дежурства. Настроение отсутствовало абсолютно. — А где Андерс?

Попыталась встать. Нога держала плохо, но хотя бы слушалась. Опираясь на посох, ходить можно, если не очень далеко. Рядом со своей лежанкой я заметила пузырёк с запиской, на которой каллиграфическим почерком Андерса было выведено: «Выпей, когда проснёшься». Я последовала инструкции и проглотила горькое зелье.

— Блондинчик почуял Порождений Тьмы, взял Ривейни и отправился на разведку, — молодец Варрик, успокоил, гарлок его побери! Видимо, на моём лице что-то отразилось, потому что гном тут же добавил бодрым тоном. — Да не волнуйся ты! Он просто хочет убедиться, что нам ничего не угрожает. Вот увидишь, к обеду вернётся.

Но ни Андерс, ни Изабелла к обеду не вернулись. Шло время, и чем дальше, тем сильнее разрасталось во мне беспокойство, но я старалась его не проявлять, дабы не нервировать мужчин. Однако их лица тоже постепенно мрачнели, и Варрик всё чаще поглаживал свою Бьянку, а Фенрис тянулся к рукояти меча. Наконец, когда гном начал готовить ужин, я не выдержала.

— Нужно идти их искать.

Фенрис бросил на меня угрюмый взгляд и хмыкнул.

— Мы не можем, — пояснил Варрик. — Ты не можешь идти, у Бьянки осталось всего два болта. Из нас троих боеспособен только мрачный эльф, но он не оставит нас в лагере без защиты.

Я потрясла головой, показывая, что и сама всё это знаю.

— А вы что, предлагаете сидеть тут и ждать ? Нужно идти. Всем вместе. У тебя ещё есть несколько бомб, я видела. А без меня вы просто не найдёте метки, которые оставляет Андерс. И не ты ли говорил, что полезно иметь под рукой мага?

— Это опасно, Хоук, — сказал лириумный воин, но прозвучало это как-то неуверенно. Мне показалось, что он сам считал этот выход единственным правильным, но по каким-то причинам не решался его предложить.

— И с каких это пор тебя пугает опасность, милый? Ну же, не заставляйте покалеченную девушку ждать.

Все вещи стащили к стене — на всякий случай, чтобы их сложнее было заметить, если Порождения Тьмы будут здесь проходить. Решили взять с собой только оружие и несколько зелий из сумки Андерса. Шли мы медленно. Я сначала пыталась ковылять с посохом, но потом вцепилась в руку Фенриса и скорость немного увеличилась. Эльфу приходилось почти тащить меня за собой, но вне своего обыкновения он не отпустил ни одного замечания по этому поводу. Я была ему благодарна — ещё споров мне сейчас не хватало. Первая метка отступника — простейший сгусток энергии, который легко обнаруживается при прощупывании пространства на предмет творимой магии — попался на перекрёстке, где к Глубинным Тропам примыкал туннель Порождений Тьмы, и далее они были на каждой развилке. Несколько раз дорогу преграждали трупы мелких Порождений Тьмы и пауков, на которых ясно виднелись следы ножей Изабеллы или магии Справедливости. Через несколько поворотов после этого поля битвы ход начал расширяться и в скором времени вывел в большую пещеру. По словам Андерса, в таких всегда встречалось несколько туннелей. Фенрис остановился за выступом стены у входа.

— Стойте. Там может быть кто-то. Или что-то… Хоук?

Я потушила светлячок и послушно собрала двойное заклинание для поиска живых существ и магии.

Андерса сложно с кем-то спутать — от него Тенью разит как от демона. Вжался в стену, прикрывает магическим щитом себя и ещё кого-то — не иначе, Изабеллу. Перед щитом маячит большое осквернённое существо…

— Да вы что, издеваетесь?! — ситуация слишком уж сильно напомнила мне поход за беглыми магами с сэром Траском и Карвером. Только тогда под защитным куполом сидел раненый мальчишка-школяр, а сейчас — Серый Страж, и Сосуд Духа в придачу. Паренёк сдерживал полторы дюжины скелетов! А тут… Я хихикнула. Варрик с Фенрисом недоумевающе уставились на меня, пришлось пояснять. — Здесь всего одно Порождение Тьмы. Огр, судя по размеру. А наши потерянные щитом закрываются!

Эльф освободился от моей хватки, достал меч и лириумной молнией метнулся в пещеру. Я мгновенно собрала мощное заклинание заморозки, но чтобы использовать его, необходимо было иметь в поле зрения цель. Пока я с помощью Тетраса доковыляла до места, откуда можно было любоваться огром, всё уже кончилось без меня. Андерс сбросил щит и зажёг посреди пещеры магический светильник, а Фенрис распорол чудовищу брюхо прежде, чем оно успело сообразить, что происходит. Маг открыл было рот и что-то крикнул воину, но его слов я не услышала, потому что в этот момент за спиной раздался пронзительный вопль. Прежде, чем я поняла, что происходит, Варрик сильно толкнул меня в сторону, чем спас мне жизнь. Я грохнулась на пол, и по тому месту, где только что находилась моя шея, чиркнуло лезвие ножа. Существо, которому оно принадлежало, по-видимому, выскочило из темноты. А Карвер ещё спрашивал, почему я её боюсь! Тут же из мрака появились ещё несколько таких же тварей и с криком бросились к нам. Я с удивлением заметила у них длинные острые уши. Так вот значит, как скверна влияет на эльфов? Недолго думая, я бросила замораживающее заклинание в ближайшее Порождение Тьмы, сконцентрировалась, и резким выбросом магической энергии сбила с ног ещё одного. Варрик, даже без болтов для своей любимой Бьянки, был отнюдь не беззащитен. Он выхватил из-за пояса кинжал, что-то взорвал и растворился в клубах густого дыма. Судя по звукам, одно из созданий распрощалось с жизнью.

— Ты же сказала, тут никого нет?! — заорал подлетевший Фенрис, очерчивая клинком смертоносную дугу. Порождения Тьмы вынуждены были отпрыгнуть, чтобы не потерять конечности.

— Их и не было! Я их не почувствовала!

Я сидела на полу, разбрасывая направо и налево молнии и заморозки. Изабелла плясала свой танец смерти вокруг Справедливости, который методично метал в тварей свои любимые энергетические сгустки. Это был сложный бой. Создания обладали незаурядной скоростью и прыгучестью, а от их визга болели уши. Не раз и не два я теряла концентрацию, и форма почти готового заклинания рассыпалась искрами. Мы сбились в одну кучу, чтобы защищать меня со Справедливостью было несколько проще. На плече Варрика появился длинный глубокий порез. У Фенриса взмокли волосы — такой темп давался ему не легко. Тем не менее существа медленно несли потери. Падали замертво, но чаще от заклинания, чем от клинка. Эльф зарубил двоих, пиратка жалила, заставляя истекать кровью, но не убивая, а гном только оборонялся.

— Фуф… Что это было? — спросила я, поджарив молнией последнее Порождение Тьмы. Пересчитала трупы — восемь, плюс два огра, один из которых был мёртв ещё до нашего появления.

— Крикуны, — ответил Справедливость. — Их невозможно обнаружить магией, и в маскировке им нет равных. Мы угодили в засаду.

— Слышишь, милый? — обратилась я к помогающему мне встать Фенрису. — Если когда-нибудь подхватишь скверну, вернись в Тевинтер!

Я не заметила, как Справедливость уступил место разгневанному Андерсу.

— Что она здесь делает?!

О, это я тоже уже где-то слышала. Точнее, говорила. Неужели все люди так одинаково реагируют?

— Мог бы, вообще-то, и спасибо сказать! Мы как бы тебе жизнь спасли… — я состроила обиженную мордашку.

— Помолчи, я не с тобой разговариваю! — маг взмахнул рукой, и я поняла, что не могу пошевелить языком. Вот же гад! Однако надо отдать ему должное, в парализующих чарах толк знает. Возмущение и обида мешали сконцентрироваться и сломать форму заклинания — идеальную, тут ещё нужно понять, как подступиться. — Как вы двое могли допустить, чтобы она, раненая, полезла в драку?!

— Посмотрел бы я, как ты попробовал бы её удержать, Блондинчик, — хмыкнул Варрик.

— По-твоему, одержимый, мы должны были оставить её в лагере, куда в наше отсутствие мог набрести другой отряд Порождений Тьмы? Или мы вообще не должны были вас искать? — когда лицо Фенриса становится таким спокойным, это значит, что он ну ни чуточки не спокоен.

— Ты должен был оставить её в безопасном месте!

— И где же ты нашёл безопасное место? Под магическим щитом?!

— Ты же был сторожевым псом, разве тебя не учили защищать хозяина?! — а вот этого Андерсу говорить не стоило, ох как не стоило…

— У меня нет хозяина! — лириумный эльф потянулся к мечу. Заметив это движение, целитель крепче сжал посох и, судя по тому, что его лицо чуть напряглось, начал собирать заклинание.

К демонам правила! У каждой формы есть свой предел, и если её перегрузить энергией, она лопается. Мощным потоком магии я смела парализующие чары и одновременно с этим поставила щит между эльфом и отступником. Как всегда, очень вовремя — в следующий момент в него с одной стороны ударил меч, а с другой — молния. Несчастный щит задрожал, заискрился, но выдержал.

— Стоять, вы оба! — Клинок Фенриса и посох Андерса покрылись толстым слоем льда, сделавшись неподъёмными и едва не отморозив руки хозяевам. Я так не злилась с тех самых пор, как нашла виновного в гибели дочери сэра Траска. Кристалл лириума на посохе усилил гнев и магию в разы. По волосам с треском пробегали искры, между пальцев — молнии. Судя по физиономии Изабеллы, зрелище было впечатляющее. Огромных усилий стоило не сорваться в Тень. — Что вы тут устроили?! Решили перебить друг друга?! Андерс! Ещё раз попробуешь меня парализовать… — лёд вцепился в полы мантии целителя и пополз вверх. — Займись плечом Варрика! Фенрис, успокойся!

Прошло некоторое время, прежде чем эльф умерил свою ярость и заставил лириумные клейма потухнуть. Отступник отпустил примороженный к земле посох и демонстративно сложил руки на груди.

— Вот и славно, — я убрала магический щит и заставила лёд испариться. Оружие с грохотом упало на пол. — Будьте добры, больше не делайте вид, что меня здесь нет, и не пытайтесь решать за меня. Надеюсь, инцидент исчерпан.

Тетрас здоровой рукой пихнул в бок Изабеллу.

— Теперь ты точно должна мне золотой, Ривейни.

Пиратка, молча, достала из декольте монету и уронила её в широкую гномью ладонь.

Магия всё ещё бунтовала. Я выпустила её на волю, двумя чудовищными молниями испепелив тела огров. Говорят, эти Порождения Тьмы способны оживать, даже если им нанесли удар в сердце или в голову, поэтому от трупов лучше избавляться.

Путь до лагеря мы преодолели в гробовом молчании. Ещё два дня не трогались с насиженного места, до полного выздоровления меня и Тетраса — рану гнома, из-за врождённой устойчивости этой расы к магии, пришлось лечить в несколько подходов. Потом последовали три недели бодрого марша по Глубинным Тропам и несколько мелких стычек с глубинными охотниками и малочисленными отрядами Порождений Тьмы. По счастью, нам удавалось выходить из них не только победителями, но ещё и почти нетронутыми.

На поверхность мы вышли глубокой ночью. Шёл дождь, небо застилали тучи, и от того оно казалось абсолютно чёрным. Ветра не было. Подняв лица к небу и закрыв глаза, мы стояли и наслаждались тяжёлыми холодными каплями, падающими на лбы, щёки, губы, носы. Как когда-то меня восхищали Глубинные Тропы, так теперь мы все радовались обычному свежему воздуху, ночной прохладе и дождю. Когда все промокли до нитки, Андерс встрепенулся, и, бормоча что-то о простуде, накрыл нас магическим щитом.

***

Вот уже пол дня прошло с того момента, как я с криком «Я дома!» распахнула дверь лачуги дяди Гамлена. Мама бросилась ко мне с объятиями, так что пришлось бросить посох на пол, чтобы она случайно не коснулась лириумного кристалла. Мама долго причитала о давно вернувшейся экспедиции и Создателе, но я почти ничего не понимала. Как много времени прошло с тех пор, как я видела её в последний раз!

— А где Карвер? У Мерриль? — спросила я, когда меня наконец отпустили. Мама как-то странно посмотрела на меня и покачала головой, сказала, что сейчас сходит за ним, оделась и куда-то ушла.

Я разобрала вещи, помылась, спрятала кристалл лириума так, чтобы его невозможно было почувствовать с улицы, и теперь сидела на кровати, обняв коленки, и ждала, уже несколько часов ждала, что дверь распахнётся и войдёт мой любимый братишка. Наконец, снаружи послышались шаги. Я полетела в прихожую, распахнула дверь, и… оцепенела.

На пороге, с мечом за спиной, стоял Карвер. В доспехе храмовника. Он вытянул руку вперёд, почти упершись пальцем мне в грудь, и приказал:

— Взять её.

Демон Праздности посмеялся надо мной, показав картинку из будущего. Откуда он знал, что мой родной брат станет моим врагом? Что случилось, пока меня не было? Как Карвер мог предать память о Бетани? Бетани… Её видение тоже правда? Маме угрожает опасность? А Мерриль, как же Мерриль? Она уже в Круге? Убита или усмирена? В голове сами собой всплыли формы моих любимых заклинаний. Всё это уже не имеет значения… Я не могу сражаться с собственным братом. Будь что будет… Я опустила руки и ничего невидящие глаза. Ни одной искры не пробежало по пальцам. Магия спала крепким сном.

Что-то сбило меня с ног. Я больно ударилась о пол спиной и затылком. Лицо вдруг стало влажным. Что это, кровь? Я хотела провести рукой по щеке, но пальцы наткнулись на что-то мягкое, тёплое и… шерстистое? От удивления мозг неожиданно вернулся на место. Я вновь обрела способность видеть и понимать.

Надо мной, виляя хвостом и старательно вылизывая мне лицо, стоял косматый щенок мабари. Классически-песочный, с бурыми подпалинами на боках и таким же пятном вокруг глаза. Карвер вцепился в дверной косяк и дико ржал.

— Ты придурок ненормальный!!! Ты хоть представляешь, как я перепугалась?! — заорала я на брата.

— О-о, поверь, на твоей физиономии всё было прекрасно написано, — сквозь смех выдавил этот недоумок.

— Ути, собака-собака-собака!! — я тоже засмеялась, мгновенно забыв о наряде брата, обхватила псину обеими руками и покатилась вместе с ней кубарем по полу. — А ну, колись, где это чудо выкопал?! — щенок перевернулся на спину и подставил мне пузо для чесания.

Карвер отцепился от косяка, закрыл дверь и сел на корточки рядом со мной, щекоча собаку подмышками.

— Мм… Помнишь, когда мы ходили искать беглых магов? Когда резня закончилась и того парня, которого мы от скелетов спасли, обратно в Круг увели, сэр Траск предложил мне стать храмовником. Стой, не перебивай!

Я послушно захлопнула открывшийся было рот обратно.

— Он сказал, что это поможет отвести от тебя подозрения. В семьях храмовников магов не ищут. Он сам из-за дочери туда пошёл… Я почти сразу решение принял, и даже Мерриль уговорил не беспокоиться.

— А мне почему не сказал?! — моему возмущению не было предела, но всё оно плавно переходило в умиление юным мабари. — Погоди… Так ты в Казематах пропадал целыми днями и потом такой хитрый домой заявлялся?

— Да. Я хотел тебе сказать, когда из экспедиции вернёмся, но раз ты меня с собой не взяла, решил не ждать. Сэр Траск похлопотал, теперь я у него в личном подчинении. Кстати, он мне увольнение на сутки дал. Ещё оказалось, при Казематах есть псарня, и некоторым храмовникам разрешают держать мабари. Правда, это редкость, потому что никто не умеет так обращаться с собаками, как ферелденцы. Щенков обычно продают, но если они выбирают кого-то из послушников, то их уже не разлучают. Enansal выбрала меня, — Карвер чмокнул щеночка в нос. — Ну так что, не будешь ругаться, а? — весело прищурился.

Я должна была бы злиться на брата, но чувствовала только удивление и… радость? В конце концов, он так поступил ради меня. И ради Мерриль, чего уж там. Он принял разумное решение. И, нужно заметить, самостоятельное — едва ли не впервые в жизни. Злость? Нет, я им гордилась.

— Боюсь, если я буду ругаться, твоя Енансал меня загрызёт, — я улыбнулась. — Демоны, ты не представляешь, как я по тебе соскучилась!

— Сестрёнка, тебе нужно усердно поработать над эльфийским произношением, — с серьёзным выражением лица сказал Карвер. — Ай, отцепись, ты же меня задушишь!

Долго, очень долго мы сидели на полу, играли с собакой и рассказывали друг другу о том, что нам довелось пережить за последние два месяца. Мама с дядей не раз пытались согнать нас с насиженного места, но их попытки были безуспешны. Ложась спать, я внезапно поняла, что счастлива. Я жива, у меня есть друзья, которые наверняка завтра устроят знатную попойку в «Висельнике», скоро стану богатой, и мой брат, кажется, наконец нашёл себе дело по душе. В Киркволле стало на одного маголюбивого храмовника больше.

Глава 12. Потери и находки

Мама сидела на краю кровати в разорванном платье и с оцарапанной шеей. Дядя Гамлен, стоя на коленях, вытирал ей слёзы мятым носовым платком.

— Зачем ты всё это нацепила? Забыла, что в Нижнем Городе живёшь, дурёха?! Ну, тихо, тихо, успокойся уже.

Я стояла у окна и молча слушала рассказ незнакомого босого ферелденца о том, как он спас маму от грабителей, когда те намеревались проверить, не скрывает ли она драгоценностей в корсете. Удивительно — на улице было полно киркволльцев, но вмешался только нищий беженец. Похоже, жители этого города куда больше трепещут перед грубой силой преступных группировок, нежели перед Создателем. Я хотела злиться, кричать, метать огненные шары, но не могла. И не потому, что рисковала нарваться на храмовников, а потому, что сама ничем от этих людей не отличалась — не далее, как вчера, заказывала Атенриль несколько книг по магии. У контрабандистки глаза на лоб полезли, когда я протянула ей аванс золотом — она-то ожидала, что бывшая рабыня максимум через полгода прибежит обратно с мольбами о работе. Не тут-то было. Но город медленно травил меня с первого дня нашего пребывания в нём. Ожесточил, научил убивать. Ферелден был добрее.

Я вложила в руку босого ферелденца золотой и выпроводила его за порог. Хороший человек, пусть купит себе пару сапог и накормит семью досыта хоть однажды. Едва дверь за ним затворилась, на меня накинулся дядя Гамлен.

— Это ты виновата! Накупила ей тряпок с побрякушками! О чём ты думала, девчонка?! Вся пошла в этого отступника!

Дядя — не Фенрис. Достаточно гневно зыркнуть, и он уже трясётся как осиновый лист, даже если несколько мгновений назад был полон решимости отшлёпать меня по мягкому месту с особой жестокостью. А если прибавить к взгляду немного магии… Я пропустила между пальцами молнию.

— Не смей говорить о моём отце! Он был лучше тебя!

Твёрдым шагом, будто мне принадлежала не только эта лачуга, но и весь Киркволл, я прошествовала в свою комнату мимо спешно посторонившегося родственника и хлопнула дверью. Подняла взгляд к потолку и несколько раз быстро моргнула, заставляя исчезнуть непрошеные слёзы. Первым делом, вернувшись из повторного похода на Глубинные Тропы, я накупила кучу еды. Вторым делом выбросила из дома всю старую одежду и заменила её новой. О чём я думала, когда покупала маме дорогое платье из орлесианского шёлка и изысканное ожерелье гномьей работы? О том, что она, быть может, впервые за много месяцев улыбнётся, если вспомнит о своей жизни киркволлской аристократки.

Бетани ни за что не отпустила бы маму одну, куда бы то ни было.

Я вовсе не собиралась оставлять всё как есть, а именно грабителей безнаказанными. Наверное, сказывалась дружба с Авелин — когда судьба влепляла пощёчину ей или, не приведи Создатель, дорогим для неё людям, стражница тут же давала обидчице сдачи. Она не смогла защитить мужа, но тут же взяла под опеку абсолютно незнакомый чужой город, в свободное от дежурств время с моей помощью устраивая облавы на бандитские логова. А как она заставила меня мириться с эльфом?

До заката оставалось три часа. Приходилось надеяться, что грабители не успеют продать ожерелье сегодня, иначе найти их будет затруднительно. Я отправилась в казармы крепости Наместника — подруга наверняка составит мне компанию в моём маленьком карательном походе, ей очень кстати дали неделю отпуска.

***

В детстве я часто теряла вещи. То есть не совсем теряла, скорее оставляла по месту пользования. Так, посох часто оставался на чердаке или в лесу, игрушки на дереве или в подвале, а я переворачивала дом вверх дном, пока их искала. Мама ругалась, отец смеялся, Бетани с Карвером предпочитали не лезть мне под руку, когда я была расстроена. На мой десятый день рожденья отец преподнёс мне необычный подарок — поисковое заклинание, позволяющее находить любую вещь, которую я держала в руках не более двух суток назад. Впрочем, годы, прошедшие с того момента, отнюдь не привили мне любовь к порядку, и каждое утро у меня начиналось с поиска парных носков, лент для волос и книг, которые я читала накануне. С такой тренировкой найти ожерелье, которое я утром застёгивала у мамы на шее, конечно же, не составило труда.

— Я никого не трогал, честное слово! Вы меня с кем-то перепутали! — лепетал забившийся в угол бедной хижины мужчина, переводя полный ужаса взгляд с меня на Авелин и обратно.

Подруга хмыкнула, подняла с пола выбитый из рук вора тесак и помахала им перед носом хозяина.

— Что же ты тогда на городскую стражу бросаешься?

Я прошла вглубь комнаты к покосившемуся шкафу и достала из-под кучи поношенного тряпья мамино ожерелье. Повернулась к разбойнику и зажгла на ладони огненный шар.

— Сегодня ты с приятелем ограбил женщину. Если скажешь, где он, то, так и быть, тебя будут судить по законам Киркволла. Если нет… — я улыбнулась, не предвещая оскалом ничего хорошего, и воздух вокруг меня заискрился. Мужчина сжался и тихонько заскулил. Что же все такие впечатлительные? Мне порой даже обидно становится — я же вроде симпатичная девушка, если верить Андерсу… — Ну так?

Сапог Авелин встретился с рёбрами бандита.

— Я скажу! Я всё скажу! — истеричный визг. Я презрительно фыркнула. Какой же он всё-таки жалкий. Мужчина, а ползать готов перед двумя женщинами. Быть может, всё дело в страхе перед магией, но что-то мне подсказывало, что стой на моём месте Изабелла, ситуация бы мало изменилась. — Он мне не приятель! Он из Общества!

— О-о, конечно! И с чего бы головорезу из Общества грабить на улице прохожих вместе с таким отребьем, как ты? — стражница недоверчиво скрестила на груди руки, не отпуская трофейного клинка.

— Я не вру!!! Он должен был проверить, гожусь ли я для Общества, и приказал мне обчистить ту женщину! Но дело прошло не слишком гладко, и он решил дать мне второй шанс! — поняв, что сболтнул лишнего, неудачливый разбойник прикусил язык и скукожился ещё больше прежнего, чем немало меня удивил.

— А вот с этого места поподробнее, — тесак пощекотал горло бывшему хозяину. — Хоук, ты там верёвки случаем не заметила?

— О, в ней нет нужды, — я наложила парализующие чары на руки и правое колено нашего пленника. — Он не сбежит. Так что там со вторым шансом?

— Я не знаю! Мы должны были встретиться в полночь у литейных цехов, а больше он мне ничего не сказал… — проскулил вор.

— Замечательно. У нас в запасе есть целый час, чтобы добраться до места, расставить заклинания и попытаться сделать этот город чуточку чище.

— Айрин, ты уверена, что хочешь влезть в дела Общества? — предостерегла Авелин.

— Я хочу, чтобы ублюдок, посмевший тронуть мою маму, получил по заслугам. К тому же я думала, тебе нравится охотиться на крупную дичь. Поймаешь пару общественников — глядишь, и на повышение пойдёшь.

Стражница улыбнулась.

— Ну что ты, Хоук, конечно я «за», — она за шкирку вздёрнула разбойника на ноги. — Пойдёшь с нами!

Ночь выдалась тёмная, и потому я старалась держаться ближе к подруге, не решаясь зажигать магические огни, чтобы не выдать наше присутствие соглядатаям Общества преждевременно. По мере того, как мы приближались к указанному месту, лицо стражницы, тащившей за собой вора, всё мрачнело и мрачнело. Наконец я не выдержала:

— Тебя что-то беспокоит?

— Да. Я думаю, этот, — она тряхнула пленником так, что я очередной раз подивилась, откуда у неё столько силы, — соврал. Я много раз дежурила в этой части города и, если не случалось каких-нибудь задержек, оказывалась у литейных примерно в полночь. Маршрут патрулирования всегда один. Общество его назубок выучило много лет назад и ни разу не попадалось. С чего бы им так рискованно назначать встречи?

— Ну не знаю… Может второе испытание называется «Убеги от городской стражи»? Сомневаюсь, что этого недотёпу пригласили бы на серьёзное дело. В любом случае, это наша единственная зацепка. Ну или можем отвести его к Мерриль. Она наверняка припрятала в своих книгах хотя бы одно заклинание из техники Марионетки, которое ей не терпится испробовать.

Мужчина что-то сдавленно прохрипел. Сомневаюсь, что он имел понятие об этой тёмномагической технике, скорее уж просто испугался слова «заклинание».

— Варрик говорит, в последнее время ты проводишь у неё много времени. Я всё не возьму в толк, как ты можешь ей доверять?

— Она дорога моему брату, Авелин. Мне этого достаточно. К тому же она очень умна и у неё действительно доброе сердце.

Подруга задумчиво посмотрела на меня.

— Знаешь, меня удивляет, как при такой доверчивости и твоём роде деятельности тебя до сих пор не убили и не уволокли в Круг.

Я тихо рассмеялась.

— Я талантлива. Ну и ещё рядом обычно оказывается кто-то, кто спасает мою шкуру. Ты, например.

Стражница улыбнулась и остановилась.

— Пришли.

Мы очутились на небольшой площади, со всех сторон окружённой литейными цехами. Попасть сюда можно было двумя путями: с главной улицы Нижнего Города и из Клоаки, куда вела узкая и крутая лесенка, прятавшаяся между зданиями. По углам стояли полуразвалившиеся телеги без колёс, гружённые различным хламом: досками, дровами, бочками, мешками, углём. Оценив местность, Авелин затолкала нашего пленника за одну из телег, предварительно сунув ему в рот кляп из его же одежды. Я бросила у обоих входов на площадь формы заклинаний, на некоторое время примораживающих к земле ступни проходящих. Оставалось только вовремя наполнить их магией, ну и надеяться, что в Обществе мало отступников. Мы с Авелин тоже спрятались и стали ждать.

В полночь ничего не произошло, и никто не появился. Мы начали нервничать, но вылезти из засады пока не решались. Я начала подумывать, что сделаю с лживым разбойником — не убивать же… Я вообще убивала людей только в случае, если они сами собирались избавить от жизни меня, ну или моих друзей. Предпочитала оглушать, обездвиживать, обезоруживать, и, конечно, пугать. Так что самым приемлемым вариантом была пока что Костяная Яма и принудительная трудотерапия.

Наконец, спустя полчаса, послышались шаги и голоса двух человек.

— И всё-таки это неправильно, что мы из года в год по одному и тому же маршруту ходим. Потому и ловим всякую шпану, которая ещё просто не знает где и во сколько мы объявимся.

— Ты поди это капитану Джевену скажи. Я-то с тобой согласен, да что толку.

Со стороны главной улицы показались двое мужчин в доспехах городской стражи и с факелами в руках. Один был примерно моего возраста и со светлой жидкой бородкой, второй на несколько лет старше и с жёсткой тёмной щетиной на щеках.

— Стражники Донник и Ренли, — прошептала мне в ухо Авелин.

И тут началось. Семеро разбойников в крепких кожаных куртках выскочили прямо из дверей литейных цехов и бросились на хранителей порядка. Этого я никак не могла предвидеть, поэтому несколько мгновений сидела и хлопала глазами, пока подруга не дёрнула меня резко за руку.

— Что ты сидишь, Хоук?! Их же сейчас убьют! — проорала она.

Вскочив, я быстро влила магию в оба заклинания, надеясь приморозить хоть кого-нибудь. В поле их действия попал один-единственный лучник, который тут же спустил стрелу прямо в лицо молодому стражнику. Мужчина замертво повалился наземь, придавив разбойника, которого мгновением ранее опрокинул ударом щита.

— Ренли, нет! — на его товарища нападали сразу четверо. Авелин вклинилась между бандитами сзади, зарубив одного из них, и встала спиной к спине с сослуживцем. — Ав-авелин? — ошарашено пролепетал тот.

— Не зевай! — рявкнула подруга, широким взмахом меча заставляя отпрыгнуть нападавших. — Айрин! Колдуй уже что-нибудь!

Просить второй раз не было нужды. Лучник целился в меня, но не успел выстрелить, потому что обуглился с головы до пояса, и тут же с воплями разлетелись в стороны от сильного взрыва ещё двое горящих головорезов. Стало светло, как днём. Духи, как же я люблю огонь! Оставшиеся разбойники, включая выбравшегося из-под тела Ренли, инстинктивно повернули головы на свет. Подруга и стражник Донник, и без того вынужденные смотреть за всеми сторонами разом, их примеру не последовали, а воспользовались мгновенным отвлечением противников. Один бандит тут же отправился к Создателю, другой лишился руки. Последний общественник, наконец, обратил на меня внимание и решил было устранить досадную помеху, но напоролся на огненный шар. В этот момент я заметила сбоку улепётывающую фигуру, и, поняв, кто это, хлопнула себя по лбу. Дура! Забыла про парализованного пленника, перестала поддерживать чары, вот они и рассыпались. Авелин тоже его увидела и фантастическим броском запустила вдогонку меч. Клинок застрял у беглеца между лопаток. Смертельное попадание. У меня от шока глаза на лоб полезли! Донник тем временем с яростью добил раненых. В последнего он воткнул свой палаш не менее пяти раз, превратив бедолагу в кровавое месиво. Авелин, заметив это, бросилась оттаскивать стражника от трупа.

— Донник! Донник!!! Успокойся! — орала она, но мужчина, кажется, ничего не понимал. Тогда подруга влепила ему звонкую пощёчину. — Успокойся, тебе говорят! Ренли мёртв! Мёртв!!! Ты можешь только вернуть его тело семье!

От удара стражник пришёл в себя, и, тяжело дыша, опустил руки.

— Вы целы?! — я подобрала с земли и зажгла потухшие факелы, подбежала к воинам и принялась оглядывать их на предмет повреждений. У обоих в нескольких местах были слегка помяты доспехи, но раны отсутствовали. Я облегчённо выдохнула и принялась обшаривать карманы убитых, предвидя следующий очевидный вопрос.

— Отступница?

— Лучший друг, боевой товарищ, почти сестра, — отрезала Авелин, ясно давая понять, что меня в обиду не даст. Она подошла к телу убитого стражника и присела на корточки рядом с ним. — Почему Общество вдруг решилось напасть на городскую стражу? Нужно отнести Ренли в казармы. Доспехи и оружие, наверное, придётся оставить здесь. Если только не… Хоук? У тебя нет какого-нибудь заклинания?

— Можно попытаться на время сделать Донника сильнее, но у меня всегда плохо получались эти чары, — если честно, вообще никогда не получались. Однажды в Лотеринге Карвер ввязался в драку, и я решила ему подсобить. Брат раскидал троих взрослых мужиков как котят, но потом чесался две недели, и даже отец не мог ничего с этим поделать. Карвер попросил больше никогда ему не помогать.

— Сделай так, чтобы сейчас получились хорошо.

С четвёртой попытки мне удалось собрать более-менее устойчивую форму и, прикрепив её к Доннику, наполнить магией. Стражник оглушительно икнул. Авелин недоуменно покосилась на него, а мне вдруг стало невыносимо жарко, и я отвернулась, чтобы никто не заметил, что моё лицо приобрело насыщенный помидорный цвет. При других обстоятельствах неожиданный эффект заклинания показался бы мне смешным, но сейчас я больше всего на свете хотела провалиться под землю.

— Простите… — пролепетала я. — Это побочный эффект. Пройдёт, когда я перестану поддерживать чары, — надеюсь, иначе будет Андерсу сложный пациент.

Донник, громко и часто икая, с ужасающе несчастным и потерянным видом подошёл к телу товарища, легко поднял его на руки вместе со всем снаряжением и зашагал по направлению к Верхнему Городу. Подруга наградила меня укоризненным взглядом, я втянула голову в плечи и виновато развела руками — мол, извини, я предупреждала.

Когда наша мрачная процессия достигла рыночной площади Верхнего Города, я совершила ещё одну ошибку. А именно — попыталась незаметно исправить предыдущую. После тщательного обследования дефектов формы, я, наконец, решилась её подправить, в результате чего Донник громогласно чихнул, запнулся, и вместе со своей печальной ношей с жутким грохотом рухнул на идущую прямо перед ним Авелин.

— П-простите, я не хотела… — нужно быстрее изучить иллюзии и разработать какое-нибудь заклинание, позволяющее стать муравьём или деревом.

— Ап-чхи! Хватит с меня эт… Пчхи! этих чар! Снимите их с меня! АПЧХИ!! — прочихал несчастный стражник, вставая на ноги. По лицу подруги я поняла, что его просьбу лучше исполнить незамедлительно. К счастью и облегчению, побочный эффект заклинания прошёл вместе с основным. Я избегала смотреть стражникам в глаза. От удара из подсумка Ренли вывалились несколько сложенных вдвое конвертов и стражники бросились их собирать.

— Он что, носил с собой письма вместе с аптечкой? — спросила Авелин. — Они даже не распакованные. Минуточку… Донник! Смотри, это же печать капитана Джевена. Ренли близко общался с капитаном?

— Да они друг друга терпеть не могли. Помнишь песню «Жирный Джевен», которую ребята в «Висельнике» горланят каждый вечер? Её мы с Ренли написали. Капитан об этом прознал, и мы два месяца Нижний Город патрулировали, без ротации. Он бы нас и в Клоаку отправил, только туда стража никогда не совалась. Авелин?

Подруга уже не слушала. Она сломала сургучную печать на конверте и в свете факела принялась читать тесные строчки. Лицо её омрачилось ещё пуще прежнего. Она вскрыла второй конверт, быстро пробежала глазами его содержимое, потом третий… Мне в голову закралось подозрение, что мы ввязались во что-то очень грязное.

— Да в чём дело, Авелин? — наконец не выдержала я.

Она ответила не мне, а Доннику.

— Либо твой друг работал на Общество, либо… — женщина бесцеремонно распахнула подсумок сослуживца, и, запустив туда руку, вытащила ещё три сложенных конверта, — сегодня вы оба должны были умереть. Думаю, сенешалю Брану будет интересно взглянуть на эти документы, — она поднялась на ноги. — Извини, Айрин, это конфиденциальная информация городской стражи.

Сказать, что стражник был потрясён — ничего не сказать. Кажется, он на время лишился дара речи. Я печально посмотрела на тело несчастного, которого мы не смогли спасти.

— Нам ещё нужно добраться до Крепости Наместника. Авелин, можно тебя усилить?

— Лучше не надо, — подруга выразительно выделила последнее слово и покачала головой. — Я схожу до Фенриса. Надеюсь, он во вменяемом состоянии. Подождите здесь, — прихватив один из факелов, она скрылась за углом.

Мы с Донником остались вдвоём в небольшом пятне света посреди тёмной улицы. Повисло неловкое молчание.

— Вы с Ренли были очень близки? — да уж, терпеливость никогда не входила в число моих достоинств.

— Он был моим лучшим другом.

— Если б только я среагировала чуть быстрее… — перед глазами маячил образ Бетани. Быстрее, быстрее… Мне всегда не хватало скорости реакции. — Какие-то две доли секунды могли спасти две жизни… — стражник вопросительно посмотрел на меня. Демон! Я что, сказала это вслух?

— Ты тоже кого-то потеряла, — не вопрос, утверждение. Неужели у меня на лице всё написано?

— Сестру. Мы бежали от Мора. Её разорвал огр…

— Не вини себя. Этим ты её не вернёшь. Люди иногда умирают, — кажется, мужчина пытался посочувствовать, но эти прописные истины вывели меня из себя.

— «Люди иногда умирают» если их убиваешь ты, если ты их не знаешь и не хочешь знать. Скажи мне, неужели ты сможешь не винить себя в смерти Ренли?

Стражник молчал. Я поняла, что попала в точку. Горько усмехнулась.

— Вот то-то и оно. Все знают, как нужно, но когда дело касается близких, никто не может так сделать…

Вновь повисло гнетущее молчание, и на этот раз оно не прервалось до тех пор, пока из-за поворота не показались Авелин с Фенрисом. Судя по взгляду, которым эльф одарил меня вместо приветствия, подруга успела рассказать ему всё, включая мою неудачу с усиливающими чарами. Во взгляде этом ясно читалось: «Ты самая бестолковая, безрассудная и неуклюжая магесса из всех, которых я видел. Ничего другого от тебя и не ожидал». Мне снова захотелось провалиться сквозь землю или превратиться в дерево. И одновременно с этим стало невыносимо обидно. В конце концов, я вернулась живой с Глубинных Троп, я убила взрослого дракона, я истребила уйму демонов и малефикаров, да и самого эльфа спасла от хвоста тевинтерских работорговцев. Чего-то это да стоит? Однако препираться настроения совсем не было.

— Думаю, дальше вы без меня справитесь. Мне с посохом у Крепости Наместника лучше не светиться. Донник… — пробормотала я, кивнула стражнику в знак сочувствия, понимания и извинения за побочный эффект заклинания и ретировалась домой.

Глава 13. Талисман удачи

В лечебнице Андерса, где я почти безвылазно сидела уже шестой день, было необычайно людно. Пятеро мужчин получили ожоги различной степени тяжести пока тушили небольшой пожар в порту, ещё один в драке сломал несколько рёбер, и одна женщина всё никак не могла разродиться. Целитель пытался поспеть везде и сразу, и быстро выбился из сил. С него градом сыпался пот. Я пыталась помочь по мере возможностей, заживляя ожоги, накладывая припарки и подавая всё необходимое.

— Айрин, дай пожарникам настойку эльфийского корня и займись мужчиной с переломами. Я буду принимать роды. Младенец лежит неправильно, поэтому не отвлекайте меня. Мне нужно сконцентрироваться, — Андерс, полотенцем утерев со лба пот, откупорил склянку с лириумным зельем и опрокинул в себя её содержимое.

— То есть как «займись»?! — Я так и застыла посреди лечебницы с бинтом в руках. — Сама?! Я кость сращивала один единственный раз — вчера! И с твоей помощью! А если у него со смещением?!

Устало улыбаясь он подошёл ко мне и заботливо убрал с моего лица растрёпанные волосы.

— У тебя всё получится, я в тебя верю. Не забудь, что форма должна быть нечёткой, — нежно погладил по щеке и скрылся за перегородкой, где тяжело дышала роженица.

Обречённо вздохнув, я поплелась к пациенту, стараясь думать о деле, а не о том, что Андерс всё-таки великий обломщик. Ну неужели так сложно хотя бы раз меня поцеловать?

Истошно заорала роженица. Мужчина со сломанными рёбрами с интересом наблюдал, как я, водя над его туловищем слабо светящимися руками, нахожу повреждения и заставляю кости срастаться. Он понятия не имел, каких трудов мне стоит держать форму открытой, позволяя целительной энергии рассеваться по его телу. Я терпеть не могла эту странную, неправильную магию, которая требовала утечек, несовершенств и… мягкости? Моими любимыми заклинаниями всегда были чёткие, ясные, геометрически прекрасные, то же, что я изучала и практиковала сейчас отличалось от них, как лёд от огня или Мерриль от Фенриса. Однако тем больше я гордилась собой, когда эти чары получались.

Из-под моих рук поднялся абсолютно здоровый человек. Лечебницу наполнил крик младенца.

***

— Мерриль, я вот не понимаю, зачем ты рвёшь цветы, если можешь вырастить розовый куст рядом с домом? — я задумчиво проводила взглядом упавший лепесток. Алые розы на столе у долийки обычно стояли, что называется, до последнего.

— Если я выращу один кустик, то все цветы на нём будут братьями и сёстрами, и похожи друг на друга. А так они все разные.

— Не вижу разницы.

— Это потому, что ты не эльфийка. Мы такое чувствуем, — Мерриль стояла на стуле, поочерёдно доставая с книжной полки и пролистывая толстые пыльные фолианты.

Я живо представила себе Фенриса, сидящего на залитом солнцем лугу, плетущего венок и сравнивающего ромашки. Потрясла головой, чтобы прогнать наваждение.

— А что ты ищешь?

— Одно древнее эльфийское заклинание. Варрик где-то раздобыл кусочек древесины сильвана, хочу сделать Карверу оберёг…

Я подняла на девушку удивлённый взгляд.

— Ммм… Мерриль? Мне кажется, этим подарком Варрик хотел напомнить тебе о доме, а не защитить моего брата.

Долийка смущённо уставилась в пол.

— Я знаю, просто… — она теребила пальчиками уголок листа книги. Определённо что-то недоговаривает. Я сдула с глаз чёлку и подпёрла рукой щёку.

— Давай уже выкладывай, что задумала, сестричка, — конечно, Бетани она никогда не заменит, но я сильно привязалась к этой очаровательной, по-детски непосредственной эльфийке. Если разобраться, не так уж сильно мы и отличались друг от друга… Особенно если послушать Фенриса. Хотя, конечно, отношение к демонам у нас радикально противоположное. Но всё-таки Варрик был прав — такое доброе сердце ещё поискать. И почему все вечно оказываются прозорливее меня?

— Когда я уходила из клана, то оставила одну вещь… Я хочу сходить за ней, и не хочу, чтобы с Карвером случилось что-нибудь нехорошее, пока меня не будет. Вот.

— Это всё? — девушка кивнула, всё ещё не поднимая глаз. — Почему ты мне сразу не сказала? Мы с Андерсом как раз собирались пополнить запасы горных трав — осень же скоро… Пойдёшь с нами! Я ещё хотела Фейнриэля проведать.

— Ma serannas, Айрин! — Мерриль одним прыжком прямо со стула оказалась висящей у меня на шее, так что мы обе навернулись бы на пол, не успей я вовремя вцепиться в стол обеими руками. — А знаешь, мне кажется, ты нравишься Андерсу. Он так на тебя смотрит…

— Наверное, недостаточно сильно… — я закусила губу и отвела взгляд. — Знаешь, я, наверное, пойду. Я ещё скажу тебе, когда отправляемся.

Выбравшись из объятий эльфийки, я начала собирать и складывать в учебник по иллюзиям разбросанные по всей комнате исчерченные формами заклинаний листы бумаги.

— Хорошо, lethallan, — удивлённо произнесла девушка. — А оберёг я всё-таки сделаю.

Из эльфинажа я вышла с осознанием того, что жутко завидую брату. Демоны, мне скоро стукнет двадцать три года, а я всё в девках кукую…

***

Когда я открыла дверь «Висельника», первым желанием было закрыть её обратно. Таверна была под завязку забита стражниками, которые почти синхронно опустошали пивные кружки.

— Сегодня что, День Городской Стражи? — удивлённо спросил Андерс, запихивая меня внутрь.

— О, а вот и наши голубки пришли! Ну наконец-то! — откуда ни возьмись, вылетела Изабелла, и, схватив нас с Андерсом за руки, потащила вглубь зала. После того, как вернувшись с Глубинных Троп я отсыпала ей сундук чистым золотом, женщина резко изменила своё отношение ко мне. На пиратке почему-то не было её обычного синего головного платка, и роскошные волосы рассыпались по плечам. — Авелин запретила начинать пить без вас, и мы уже пятую партию в «Ромб» разложили!

Прежде чем я успела заметить стол, за которым расположилась наша компания, на меня с радостным лаем прыгнула Enansal и поставила передние лапы мне на живот.

— А что, Карвер тоже здесь?! — спросила я мабари и потрепала по морде. Она утвердительно гавкнула. — Надо же! И как его отпустили?!

— Пришлось долго уговаривать сэра Траска, но на самом деле это было не слишком сложно, — раздался из-за спины голос Авелин. Я бы подпрыгнула от неожиданности, но от этого меня удержали широкие собачьи лапы.

— Гарлок! Вален, не подкрадывайся! Ты что, у Фенриса нахваталась?!

— В смысле? — не поняла подруга. В руках она держала сразу четыре кружки с элем.

Я запоздало сообразила, что ни Авелин, ни Андерс, ни Изабелла не являлись жертвами подкрадывания лириумного воина — «повезло» только мне и Карверу. Да и два раза — это ещё не закономерность. Видимо, хорошо я тогда напугалась, раз стала считать внезапное появление со спины одной из ярких черт нашего эльфа.

— А, не бери в голову, — я мягко оттолкнула от себя Enansal и забрала у стражницы пару кружек.

— Спасибо.

За самым дальним столом сидели Мерриль с Карвером, Варрик и Фенрис. Перед ними были разложены карты, в центре стола столпились две дюжины пивных кружек, а так же несколько блюд с жареным мясом и тарелки с острым кунарийским сыром. Что-то в друзьях меня настораживало, и я никак не могла понять, что именно. Изабелла подсела к эльфу, Авелин подвинула гнома и усадила меня рядом с собой, по правую мою руку устроился Андерс. Я очутилась прямо напротив лириумного воина, и попыталась сделать вид, что не заметила, каким взглядом он одарил отступника, а затем и меня. Enansal свернулась под столом в ногах хозяина.

— Вы что, на раздевание играли? — хмыкнул целитель.

— Ага! — весело откликнулась Изабелла. — Вы не поверите! Карвер все партии выиграл!

Теперь я поняла, что мне показалось странным. На Варрике не было его обычной золотой цепи, на Фенрисе — стальных перчаток, которые он не снимал с самого памятного похода к Диковинке Востока, на Авелин — панциря городской стражи. Впрочем, подругу я однажды даже в платье видела, когда она мне в карты желание проиграла, и отсутствие брони меня не так удивило.

— Мерриль, я так полагаю, не играла, — заключил Андерс.

Эльфийка кивнула, а когда маг отвернулся, подмигнула мне и, потянув за шнурок на шее Карвера, вытащила из-под его доспеха амулет — тёмного дерева гладко отполированный ромб со скруглёнными краями, в центре которого, кажется, был вырезан какой-то рисунок, но через стол я не смогла его разглядеть. Девушка вернула оберёг на прежнее место — под нагрудник своего «emma vhenan».

— А по какому поводу мы, собственно, собрались? — озвучила я давно мучавший меня вопрос, и по хитрым взглядам друзей тут же поняла, что я одна не в курсе.

— Так, все разобрали выпивку? — Авелин поднялась и оглядела стол. Я с сожалением оглянулась на оставшегося далеко за спиной бармена. Ну не переношу я эль, что тут поделаешь? Подруга заметила это движение. — Да, Айрин, я помню, что ты не пьёшь пиво. Фенрис?

Эльф достал из-под стола бутылку вина и поставил передо мной. Стражница тут же хлопнула себя по лбу.

— А вот про кружку мы забыли, извини, Айрин. Кажется, сейчас свободных уже и нет…

— Ничего страшного, мы же не на пиру у наместника, — улыбнулась я и протянула бутылку обратно Фенрису. — Милый, открой, пожалуйста.

Воин, сверкнув лириумом, легко вынул пробку из горлышка.

— Спасибо! — это было обращено и к нему, и к подруге. Приятно, когда о тебе заботятся! Заранее ведь подумали, и притащили самое вкусное вино, которое я когда-либо пробовала… Я отхлебнула прямо из горла, совершенно не волнуясь, что кто-то может счесть такой жест вульгарным. Всё-таки я не леди и не монна, а просто Айрин. Да и какая леди стала бы истреблять демонов, убивать драконов, мародёрствовать и доставлять контрабанды тёмным личностям? Никакая. Леди не живут в Нижнем Городе и не суются на Глубинные Тропы, у них нет жутких шрамов на пол спины. И уж тем более леди не родилась бы магессой. Единственным, кто посмотрел на меня с укоризной, был Андерс.

— Теперь, когда у всех всё есть, позвольте предложить тост! — Авелин подняла свою кружку. — Я предлагаю выпить за Айрин Хоук, благодаря которой эта таверна теперь принадлежит Варрику Тетрасу, а меня назначают капитаном городской стражи! За Хоук!

В воздухе столкнулись семь кружек, расплескав эль и вызвав, как говорят орлесианцы, стойкое ощущение дежавю. Спустя какое-то время я поняла, что сижу с отвисшей челюстью и поднятой бутылкой в руке, а все смотрят на меня и смеются. Подобрала челюсть, поставила вино на стол и, обретя дар речи, сказала:

— А теперь кто-нибудь, объясните мне что-нибудь.

— А что тут объяснять? — хохотнул Тетрас. — На деньги, вырученные с экспедиции, я купил самое популярное заведение в городе — «Висельник». Подумывал и о «Цветущей Розе», да гном, заправляющий борделем — это как-то не солидно. Маргаритка, хватит уже краснеть по поводу и без! Твой храмовник уже должен был объяснить и показать тебе всё про пестики и тычинки!

Судя по насыщенному помидорно-вишнёвому оттенку лиц Мерриль и Карвера, Варрик попал в точку.

— Вы такие сладенькие, когда смущаетесь, — хихикнула Изабелла. — Так бы вас и съела.

— А как Авелин стала капитаном? — сменила тему я, за что получила благодарный взгляд брата.

— Ещё не стала. Меня назначат через месяц, — ответила Авелин, — а пока я прохожу обучение и пытаюсь разобраться с тем, что оставил мне Джевен. Те бумаги, которые мы нашли у Ренли и Донника, я показала сенешалю Брану. Он провёл расследование, и узнал, что Джевен сильно задолжал некоторым сомнительным личностям, да ещё и сливал информацию Обществу. Сенешаль решил, что раз я раскрыла это дело, то мне и быть капитаном. Но не поволоки ты меня искать ожерелье, Донник был бы мёртв, а жирный Джевен и дальше отравлял бы город.

— Так что гуляем! Прошу заметить, за счёт заведения! — вставил гном. — Хоук, ты приносишь удачу!

Я горько хмыкнула.

— Не-ет, я просто отдаю свою.

— О нет, Хоук. Если тебе не везёт в мелочах, то только потому, что ты играешь по-крупному. Подумай сама.

Я подумала. Отчасти согласилась с другом, отчасти, покосившись на брата с долийкой, нет. Отпила немного вина и прислонилась спиной к Андерсу, вынуждая его меня обнять.

— Изабелла, — обратилась я к пиратке, которая снова начала жужжать вокруг Фенриса. — А на что ты собираешься потратить золото? Я была уверена, что ты тут же купишь корабль.

— А я и собиралась. Только Варрик убедил повременить — Кастильон наверняка оставил соглядатаев, и я бы ещё не успела собрать команду, а он уже был бы здесь. Так что я пока спрятала деньги. И у меня теперь годовой абонемент в «Цветущую Розу», — ривейнка весело прищурилась.

— А ты, Хоук? — снова заговорил Тетрас. — Я слышал, ты пыталась восстановить права на имение твоих предков?

Я тяжело вздохнула.

— В том то и дело, что только пыталась. Неделю бегала с завещанием дедушки от одного напыщенного жирного дядьки к другому. Короче, я так поняла, что проще выкупить имение у нынешнего владельца, чем судиться с ним. И тут начинается самое интересное. Дядя Гамлен был столь неосмотрителен, что продал дом работорговцам. Когда полгода назад мы с Карвером и Авелин в поисках этого самого завещания пролезли в имение с чёрного входа, они, обнаружив в подвале «грабителей», решили сделать своей собственностью ещё и нас троих. Ну мы, естественно, защищались и перебили всех, включая нынешнего хозяина, — Фенрис одобрительно хмыкнул, а я продолжила. — Трупы сожгли. Ну и вот, покупать дом не у кого. По законам Киркволла, в случае пропажи владельца и отсутствии у него наследников собственность переходит городу только через год. Остаётся только ждать…

— Да брось, сестрёнка, всего-то полгода осталось, — пытался приободрить меня Карвер. — Учитывая, что ты и так дома ночуешь от силы два раза в неделю, это не так уж долго.

— Это для тебя недолго. Конечно, ты же теперь не живёшь с дядей Гамленом, — усмехнулась я.

— Ха! Предлагаю выпить за любимых родственников! — брат поднял кружку. — Варрик, ты просто обязан поддержать!

Гном поддержал. А потом на некоторое время я перестала реагировать на происходящее вокруг, потому что была полностью поглощена уплетанием за обе щёки имевшийся на столе пищи. Кто-то с кем-то спорил, кто-то смеялся, но для меня эти звуки были очень далёкими. Ещё бы, я целый день провела в клинике Андерса, а целитель и сам есть забывает, и подчинённых не кормит. В реальность меня вернул хохот Варрика.

— О, глядите-ка, ещё один гурман объявился!

Я проследила направление взгляда гнома. Оказалось, Фенрис выудил из-под стола вторую бутылку вина и отдал свою кружку эля Изабелле, чему пиратка несказанно обрадовалась и буквально повисла на руке эльфа. Судя по выражению лица последнего, он еле сдерживался, чтобы не ударить женщину. «Никогда в жизни не смей прикасаться ко мне, маг».

— Изя, лучше отцепись от него, — предупредила я, однако ривейнка неправильно растолковала мои слова.

— Что Хоук, опять ревнуешь? — снова этот дерзкий взгляд прищуренных глаз. Духи, ну почему она не купила корабль? Я сделала вид, что пропустила её выпад мимо ушей.

— Ему не нравится, когда дотрагиваются до татуировок, неужели ты всё ещё не поняла?

— Она права, — раздражённо подтвердил Фенрис, высвобождаясь из рук пиратки.

Пиратка надула губки.

— Какие все недотроги! А ты-то сама это как выяснила, м? — ехидно ухмыльнулась она.

— Не так, как ты подумала… — я мрачно отхлебнула из бутылки, показывая, что разговор окончен.

Рассказывать Изабелле о бойне в церкви и о знакомстве с сэром Калленом в мои планы не входило. Настроение куда-то испарилось. Ривейнка перевела обиженный взгляд с меня на эльфа, и, поняв, что на её вопрос никто отвечать не собирается, потянулась за очередной кружкой эля. Увы, Андерс её примеру не последовал, и, кажется, вознамерился прожечь во мне дыру. Хотелось бы мне верить, что он приревновал, но скорее уж ему просто не нравится, когда я пью из горла. Хвала духам, они с Фенрисом решили игнорировать друг друга во что бы то ни стало. Из-под недовольного взгляда целителя меня вытащила Авелин.

— Пойдём, поговорим, пока у нас ещё трезвые головы, — стражница встала из-за стола и поволокла меня за собой.

Мы остановились недалеко от барной стойки, где было больше всего народу и потому разговаривать можно было не боясь, что нас кто-нибудь подслушает.

— Скажи мне, во что ты снова ввязалась?

— В смысле? — не поняла я. — По возвращении с Троп я ещё ни одного дела не взяла. Да и вообще, думаю, пора завязывать с наёмничеством.

— Гм… — подруга посмотрела на меня пронизывающим взглядом. Порой мне казалось, что она умеет видеть людей насквозь, как демон. — Тебя ищет вся городская стража.

Я опешила. Вот тебе новость! Именно тогда, когда жизнь только-только начала налаживаться, меня взяли и объявили преступницей?

— Зачем? Неужто Атенриль меня сдала?

— Не думаю. Ради одного контрабандиста, даже самого лучшего, всю стражу на уши поднимать не станут, к тому же о твоей профессии ни слова не сказано. Приказ о розыске принёс лично сенешаль Бран. Мне кажется даже, что меня так внезапно решили назначить капитаном как раз для того, чтобы я проследила за его исполнением. Я же решила придержать распоряжение до завтра и сначала выспросить всё у тебя.

— Гм… И как, большая награда за мою голову?

— А вот тут начинаются странности. За твою голову награды не назначено, зато за любые сведения о твоём месте пребывания — золотой. И чёрным по белому написано: «Немедленно доставить в Крепость Наместника».

Я задумчиво закусила губу.

— Знаешь, у меня складывается впечатление, что сенешалю Брану немедленно потребовались мои услуги…

Подруга прищурилась.

— Похоже на то. Причём он явно не хочет, чтобы об этом кто-то знал.

— Что же… Видимо, придётся немного отложить поход в горы и наведаться завтра утром по месту требования. Спасибо, что предупредила.

— Я выполняю свой долг.

— Долг заботы о друзьях? — я весело прищурилась. — Знаешь, у тебя весьма странное отношение к дружбе.

Мы вернулись к столу, где уже появились новые кружки с элем. Андерс, собрав четыре удивлённо-восторженных и один недоверчиво-хмурый взгляды, рассказывал какую-то историю.

— …и тогда Велана призвала из-под земли корни растений, которые опутали Детей всех до единого, и Огрену не составило труда вскрыть их по очереди. Я следил, чтобы жуткие шипастые щупальца не дотянулись ни до кого из нас, а Алекс, разбежавшись, совершила фантастический прыжок — честное слово, мне порой казалось, что она умеет летать — и вогнала свой Звёздный Клык прямо в глотку Матери! Мать завизжала так, что с потолка посыпались мелкие камни, и забилась в агонии, сотрясая всеми своими… гм… — целитель взглянул на долийку, — грудями. Ну нет, Мерриль, не красней же! Демон. А потом всё кончилось. Матка завалилась на бок, Алекс забрала свой меч и велела мне сжечь трупы — а то мало ли, может они как огры оживают. Архитектор ждал нас на поверхности, возле трупа дракона, и зачем-то собирал в склянку его кровь. Велана долго уговаривала свою сестру присоединиться к Стражам, но та осталась с эмиссаром. Командор приказала нам троим немедленно возвращаться в Башню Бдения, а сама ушла вместе с Порождением Тьмы в его лабораторию и вернулась только через неделю. Ох нет, Изабелла! У тебя на лице написано, о чём ты подумала! Нет, я верю, что у Алекс хватило благоразумия… Так вот, Башня, к нашему удивлению, устояла! Хотя из защитников в живых осталась только десятая часть. Сигрун погибла в бою, как и мечтала. А Хоу уцелел и стал героем этой битвы. Такая вот история, — маг пригубил эль.

— Знаешь, Блондинчик, иногда я думаю, что если бы ты не был вынужден скрываться, то отбил бы у меня всех слушателей, — дружески похлопал его по плечу Варрик.

— А я знала, что моя девочка далеко пойдёт, — промурлыкала Изабелла, снова обвивая руку Фенриса, теперь уже аккуратнее. Я в первое мгновение даже подумала, что она это эльфа «девочкой» назвала. Во второе мгновение я заметила, что кружка пиратки покрылась инеем, а жидкость в ней заледенела. Кто это сделал? Оглянулась на Андерса с Мерриль, но, увы, солгать самой себе мне не позволила возбуждённая магия. Я спешно разморозила напиток ривейнки, пока никто не увидел.

Варрик предложил тост за Авелин, Авелин предложила тост за Варрика.

— Я, пожалуй, схожу, провожу Мерриль до дома, — сказал Карвер, вставая из-за стола, подавая руку позёвывающей эльфийке. Время уже было позднее.

— Обратно ты, нужно думать, не вернёшься, — усмехнулся Тетрас.

Брат густо покраснел, попрощался со всеми, и, приобняв за талию долийку, удалился. Я проводила парочку завистливым взглядом.

— Ну, теперь, когда господин везунчик ушёл, предлагаю закончить начатое! — Изабелла принялась раздавать карты. Авелин, Варрик и Фенрис спешно натянули недостающие элементы одежды — вступать в игру, одетыми не полностью, они не собирались.

Глава 14. Хоук обретает дом

— Фенрис! Мне нужна твоя помощь!

Я толкнула дверь бывшего особняка Данариуса и остановилась на пороге. Входить в тёмную прихожую с яркой улицы было тяжело и неуютно — казалось, мрак в углах обретает плоть. Глазам нужно было время, чтобы адаптироваться. За внутренней дверью послышались шаги. Меня это насторожило — эльф ходил совершенно беззвучно, да и гостей принимал не часто. Я шагнула к стене, готовая в любое мгновение зажечь огненный шар.

Дверь распахнулась, и на улицу важно прошествовала Изабелла. Заметив меня она даже не остановилась, а только усмехнулась и подмигнула. Мне ничего не оставалось, как скрипя зубами осадить пробудившуюся магию и пройти в главный зал.

Здесь было сумрачно даже днём. Света, падающего из окон под высоким потолком, не хватало — особняк явно строили с расчётом на свечное освещение. Эльф, конечно же, на это плевать хотел. Как ни странно, при своей неприязни к темноте, яркий солнечный свет я не любила также — даже окна днём завешивала, и потому полумрак обители Фенриса казался мне вполне комфортным, особенно когда в камине потрескивал огонь. Сейчас очаг был потушен, и я не преминула его разжечь. Пламя полыхнуло, вырвалось из-за каминной решётки и взметнулось вверх, намериваясь облизать потолок. Демон! Да что же такое творится с моей магией?! Почему эта пиратка так меня раздражает? Я спешно усмирила огонь, он безмятежно заплясал на углях.

— Хоук, ты решила спалить мой дом?

Я обернулась. Фенрис спускался по лестнице со второго этажа.

— Что. Она. Здесь делала? — как можно спокойнее спросила я.

Эльф прищурился и задумчиво посмотрел на меня, ухмыльнувшись уголком рта.

— Помогала разобраться со сборщиками налогов. Как — не знаю, её спроси.

— Надеюсь, не убила, — пробормотала я, пытаясь убедить себя, что причина такой реакции лириумного воина осталась для меня загадкой. — Мне нужна помощь в переговорах с кунари. У них кто-то свистнул взрывчатый порошок.

— Я думал, ты завязала с наёмничеством, — выразительно поднятая бровь. Он стоял ступеньке на пятой, облокотившись на перила, и мне приходилось смотреть на него снизу вверх. Это было неприятно. Создавалось ощущение, будто я перед ним отчитываюсь. Ему-то наверняка нравится смотреть на меня как на слугу…

— Я тоже так думала… — тяжело вздохнула, прогоняя глупые мысли. — Но самому наместнику отказать было сложно. Тем более что он обещал вернуть мне имение Амеллов.

— А ты, оказывается, умеешь торговаться, — удивлённо заметил эльф. Мне показалось, или в его голосе действительно промелькнула нотка уважения? Которая тут же сменилась обычной усмешкой. — Но почему на эту работу наняли именно тебя?

— Потому что Аришок назвал моё имя. Демоны Тени! Фенрис, ты мне поможешь или нет?! — всё-таки не могу терпеть чужого превосходства, пусть даже и воображаемого мною же.

— Если не помогу тебе сейчас, придётся помогать Авелин, когда ты наломаешь дров. Подожди, я меч возьму, — воин скрылся в своей комнате наверху, оставив меня скрипеть зубами от досады.

***

Я уже тысячу раз пожалела, что подписалась на эту работу. Дело даже не в том, что вор оказался недотёпой и украл у кунари рецепт не взрывчатого порошка, а ядовитого газа; и не в том, что единственный подозреваемый — старый знакомый гном, который так мечтал получить этот рецепт и сбежал из города, оставив все свои вещи, так что его пришлось целый день искать по всему Рваному Берегу, одолжив у Карвера Enansal — оказался невиновен. Врать с мечом Фенриса у горла может только редкий храбрец или самоубийца, а гном ни тем, ни другим не был. Просто меня на две недели заперли в кабинете Авелин для того, чтобы «всегда держать в курсе событий», хотя на самом деле — чтобы не пришлось искать меня по всему Нижнему Городу и Клоаке, если этот треклятый газ где-то всплывёт. Домой не отпускали даже на ночь — выделили место в женской казарме. Я спала и ела вместе со стражниками, которые оказались неплохими ребятами, вот только они с первым криком петуха уходили кто на дежурство, кто тренироваться. У Авелин же свободного времени было ещё меньше, чем у любого из её подчинённых. Я оставалась в гордом одиночестве на весь день, не имея возможности ни почитать новые книги о магии, ни поэкспериментировать с формами иллюзорных заклинаний. Единственным терпимым чтивом на полке в кабинете подруги оказался двухтомник «История Вольной Марки с древнейших времён до наших дней», который я проглотила в четыре дня.

Пару раз проведывать меня забегала Мерриль, но люди чересчур подозрительно косились на долийку в казармах городской стражи, и пришлось объяснить ей, почему так делать больше не стоит. Однажды, не иначе, из чистого любопытства, зашла Изабелла. Я опрометчиво попросила ривейнку принести мне из библиотеки «чего-нибудь увлекательного, повеселее «Свода законов Киркволла», о чём впоследствии очень пожалела. Андерс не появлялся, но я понимала, что он выматывается в лечебнице, и не обижалась.

Было невыносимо скучно. В конце концов я попросила бумагу и перо с чернильницей и принялась выводить на бумаге формы заклинаний вперемешку с не шибко талантливыми рисунками животных, людей и зданий. Не отпустили меня даже на Фуналис, ознаменовавший смену тёплого северного лета дождливой осенью. Не удивительно, что спустя две недели этого псевдодобровольного плена известие о подозрительном газе, заполнившем какой-то переулок Нижнего Города, стало для меня даром небес.

Мутный, чуть зеленоватый дымок стлался по земле, подобно туману. Определить его источник оказалось совсем несложно — в переулке стояло полдюжины бочек, из которых газ прямо-таки валил клубами. Оставалось радоваться, что место это находилось в низине, и туда можно было спуститься по длинной лестнице, на которой и стояли мы с Фенрисом. У верхнего её края двое стражников сдерживали любопытствующих. Я ругала себя за то, что не догадалась спросить у Аришока, можно ли этот газ воспламенять. Хотя, конечно, такая мысль и не могла прийти мне в голову тогда, ведь я ожидала совсем другого. Например, что кто-то тихо-мирно толкнёт рецепт на тёмном рынке, ну или у разбойников Общества появятся новые газовые бомбы. Но никак не отравления целого переулка с мирными в большинстве своём жителями!

— Милый, спровадь отсюда зевак, пожалуйста. Тут не обойтись без магии, — шепнула я эльфу, кутаясь в плащ от противной мороси.

Воин положил меч на плечо, поднялся до стражников, что-то им сказал и помог оттеснить толпу за угол здания.

— Ты справишься без посоха? — спросил он, вернувшись.

— Вполне, — кивнула я, глядя на затянутое тяжёлыми грозовыми тучами небо, и потянулась к магии.

Это была самая элементарная стихийная магия, какую только можно придумать, не требующая особой концентрации. Над переулком разошёлся ливень. Повинуясь заклинанию, капли дождя собрались вместе, образовав тонкую водяную плёнку, зависшую над переулком на уровне двух человеческих ростов. Плёнка эта медленно опускалась, утолщаясь по мере выпадения осадков, сбегая по встречающимся на пути стенам, крышам и окнам, проникая в дверные щели и вновь разворачиваясь внутри домов, мешая газу распространяться и растворяя его в себе. Достигнув земли, она уже имела грязный серо-зеленоватый оттенок. Я запретила жидкости впитываться в почву, согнала её в бочки и заморозила.

— Та-дааам! — победоносно пропела я, прекращая дождь и оборачиваясь к эльфу.

— Признаю, это было изящное решение. При всей своей безалаберности, таланта ты не лишена, — усмехнулся он.

— Мда, милый, ты умеешь сделать девушке комплимент, — хмыкнула я, прищёлкнув языком. На самом деле было обидно. Создавалось впечатление, что кроме легкомысленности и неплохих способностей к магии Фенрис не видел во мне ну никаких личностных качеств. — Ладно, давай посмотрим, есть ли в домах выжившие. А бочки кунари пусть сами забирают.

— Это была лишь констатация факта.

Едва мы спустились в переулок, в опасной близости от головы воина, взъерошив его белоснежные волосы, просвистела стрела. Судя по траектории, лучник сидел на крыше дома впереди и справа от нас. Вне всяких сомнений, кто-то очень не хотел, чтобы переулок вновь стал безопасным. Это было плохо — сражаться без посоха мне вовсе не улыбалось. Я натянула над нашими головами непрочный колеблющийся щит. Концентрация оставляла желать лучшего, ведь нужно было ещё поддерживать обширное замораживающее заклинание. Вторая стрела отскочила от магической преграды, но та затрещала и заискрилась.

— Хоук! Быстро в дом! — скомандовал эльф, запихивая меня в ближайшую дверь. Я только успела удивиться, что она была не заперта.

Фенрис захлопнул дверь, вытащил из-за пояса кинжал и протянул мне.

— Я так понимаю, далеко отойти от бочек ты сейчас не можешь. Как и постоять за себя. Так что забейся в угол и не высовывайся.

— Но я могу…

— Нет, не можешь! — на полуслове оборвал меня воин. — Я достаточно рядом с тобой сражался, чтобы понять, когда у тебя есть силы, а когда нет. Максимум одно заклинание. Так что если решишь что-нибудь сколдовать, постарайся не привлечь к себе внимания, — он боком подошёл к окну и выглянул наружу. — Эльфы. Пятеро. Хоук!

Я послушно уползла в дальний угол маленькой комнаты. Фенрис, с мечом наизготовку, встал у двери. Его клейма засияли лириумом. «Демонически красив», — подумала я, собирая иллюзорное заклинание. Использовать в доме огонь было бы самоубийством, а лёд мог отвлечь меня от бочек.

Ровно шесть ударов сердца абсолютно ничего не происходило. А потом разлетелось осколками окно и одновременно с этим распахнулась дверь, через которую в дом вломились сразу два эльфа. Неосмотрительно. Фенрис тут же подрубил ноги одному из них и отпрыгнул от двери, чтобы иметь достаточно места для замаха. В окно влезли ещё двое, а в двери показалась странная одно женщина лет этак тридцати пяти. Все четверо пришельцев точно повторили реакцию любых не демонических разумных существ, впервые видящих лириумного воина — они на мгновение оцепенели, давая Фенрису возможность нанести второй удар. Однако цель вовремя пришла в себя и увернулась. На мужчинах вовсе не было доспехов, только у одного на плече красовалась металлическая пластина. Все они были вооружены парными кинжалами. Только женщина — с полуторным мечом, в кольчуге и с луком за спиной, а ещё — с мутным безумным взглядом.

— Окружите его! — крикнула она. — Он не может двигаться так же быстро, как вы! Я займусь шемкой. Где она, кстати?

Она пока не заметила меня, но двинулась в мою сторону. Я поймала обеспокоенный взгляд Фенриса. Непозволительно долгий для боя. В этот момент ему за спину зашёл один из разбойников. Твою же ж….

— Сзади! — крикнула я, вскакивая и набрасывая на себя заклинание. Глаза воина расширились, и тут же он резко рванулся в сторону, уходя из-под удара нападавшего и чиркая концом клинка по бедру его товарища.

Мой дорогой магоненавистник за время, проведённое на Глубинных Тропах, стал свидетелем огромного числа экспериментов над иллюзиями, но того, что сделала я сейчас, не мог ожидать даже он. Да уж, порой я сама себя удивляю, становясь прямо-таки гениальной. А именно: я решила использовать тот факт, что не могу нормально сконцентрироваться, и создала чёткую, но подвижную, произвольно меняющуюся форму заклинания. Признаться, я сама не до конца представляла, что выйдет. Знала только, что что-то большое, странное и сложно уязвимое. Эльфийка увидела перед собой слизкое трёхглазое фиолетовое существо, похожее на огромный ком грязи, извивающее шестью парами длинных толстых кольчатых щупалец. Любой нормальный человек от такого зрелища грохнулся бы в обморок. Видимо, эта женщина действительно была сумасшедшей, потому что она даже не испугалась, а с криком «Демон!!» обрушила меч на мои воображаемые щупальца. Естественно, клинок прошёл сквозь картинку, не встретив никакого сопротивления и увлекая за собой хозяйку. Я воспользовалась моментом и, отвлекая эльфийку ещё несколькими щупальцами, короткой огненной вспышкой сильно, до мяса, опалила ей ладони. Одноухая дико завизжала и выронила из рук оружие. Её соратники инстинктивно обернулись на крик, и один из них тут же лишился какого-то внутреннего органа. Иллюзия рассыпалась искрами, просуществовав всего несколько мгновений, но и этого времени оказалось достаточно, чтобы изменить ситуацию в нашу с Фенрисом сторону. Я запустила кинжал в ближайшего разбойника, и, как ни странно, попала. В ягодицу. Неприятно, наверно… Разбойник, кажется, не сразу понял, что произошло, а вот его невредимый приятель оказался сообразительнее, сиганул в окно и дал дёру. Разобраться с раненым в попу эльфом труда не составило.

— Хоук, ты точно ненормальная, — Фенрис стоял, опустив меч, и восстанавливал дыхание.

— Знаю… А ты самоубийца, — нервно хихикнула. До меня только теперь начало доходить, что эльфа очередной раз чуть не прикончили по весьма глупой причине. Одно дело получать раны потому, что противник оказался сильнее, другое — вот так в открытую нарываться… — Какого гарлока ты открыл спину? Тебя почти достали! И я бы не успела тебе помочь! Ты вообще соображаешь, что делаешь?! То пьяным против толпы скелетов, то под руку взбесившемуся булыжнику, то на паука… Если тебя убьют, обрадуется только Данариус! Меня обзываешь безрассудной, а сам?!

Хотела крикнуть ещё что-то, но внезапно осознала, что вовсе не сержусь на Фенриса. Скорее, просто сильно испугалась за него. Перенервничала. Лириумный воин снова нацепил свою маску спокойствия, и, всё ещё слабо мерцая, смотрел на меня каким-то странным взглядом. Быть может, решил, что с истерящей женщиной лучше не спорить, а может, собирался раздражённо прошипеть мне что-то в ответ.

Я не стала дожидаться его реакции и выскочила за дверь. Огляделась, заковыляла по лестнице вверх, пиная ступеньки. Мне было и стыдно, и обидно. Конечно, Фенрис вовсе не заслужил выслушивать всё это, но он так глупо подставляется под удар… Зачем он отвлёкся? Он не имеет права так бездумно рисковать своей жизнью каждый раз, когда мне угрожает опасность. Только потому, что мне угрожает опасность… Я горько усмехнулась, и пнула очередную ступеньку так сильно, что пальцы правой ноги отозвались резкой болью. Гарлок! «Не имеет права». Хорошо, что Фенрис не слышит моих мыслей. Иначе моё сердце оказалось бы в его сияющих руках быстрее, чем я успела бы сказать «ой».

Но я просто не могу позволить ещё кому-нибудь умереть из-за меня.

— Ты, — я ткнула пальцем в грудь одного из стражников, а он удивлённо воззрился на дырки, прожженные в рукавах моего плаща. — Сходи к кунари. Скажи Аришоку, что я поймала вора. Пусть пришлёт своих рогачей, чтобы забрать её и бочки с газом. Четверых будет достаточно.

— К-как прикажите, монна, — мужчина судорожно сглотнул и неуверенным, но быстрым шагом отправился выполнять указание.

Да, нормальные люди, которым не довелось перебить два десятка тал-васготов, боятся кунари. А мне, видимо, уже поздно. У меня осталось не так много страхов, если подумать.

Держать заклинание на расстоянии было сложно. Пришлось спуститься обратно в переулок. И зачем поднималась? Ах, да. Кунари. Да что же со мной такое? Хотелось не попадаться на глаза эльфу как можно дольше. Это вообще начало входить у меня в привычку — сбегать от конфликта. После моего трюка с водой земля была абсолютно сухая. Я села на подол плаща скрестив ноги, прямо посреди улицы. Спустя какое-то время, позади меня скрипнула дверь, раздались спотыкающиеся шаги, и истеричные вопли безумной одноухой приблизились.

— Извини, — тихо сказала я, каким-то шестым чувством догадываясь, что Фенрис стоит у меня за спиной.

Воин обошёл меня и встал спереди, так что его ноги оказались прямо перед моим носом.

— Кунари не оценят того, что ты сидишь на земле, — он протянул руку, намереваясь помочь мне подняться. Однако я принимать её не спешила.

— А то, что я заткнула бочки магией, они оценят?

Даже не глядя на лириумного эльфа, я знала, что он хмурится.

— Аришок не дурак. Наверняка, он уже знает о твоей… силе, — последнее слово далось Фенрису с трудом. Магию он ненавидел по-прежнему, хотя мою почти принимал. Быть может, понял, что я не причиню ему вреда.

— Он не должен был послать за мной базварадов? — всё так же тихо и не поднимая глаз.

— Думаю, он счёл, что в тебе достаточно воли, чтобы не отдать сознание демону. Так не убеждай его в обратном.

Руку воин так и не убрал, и я, вздохнув, приняла её. Кунари не заставили себя долго ждать, и вместе с ними мы прошествовали в порт, сопровождая опасный груз и важную политическую пленницу. По приказу Аришока, газ был обезврежен добавлением таинственной жидкости в бочки. При обыске у эльфийки нашли похищенный рецепт, а сама она призналась, что намеривалась с его помощью развязать войну между людьми и кунари. И всё из-за того, что несколько её сородичей приняли Кун.

Когда я вернулась в Крепость Наместника, там меня уже поджидал сенешаль Бран с новенькими документами на особняк Амеллов в руках. Мне оставалось только вписать туда имена мамы, Карвера и собственное. Фамилия Хоук формально вошла в список аристократических семейств Киркволла.

Глава 15. Предупреждение духов

— Так значит, тебе вернули дом? Я так за тебя рада! — Мерриль перепрыгнула очередной валун и воззрилась на меня сияющими глазами.

— Ага, вернули. Только там такой погром, что праздновать новоселье мы будем очень не скоро… Вы же поможете мне с ремонтом?

— Естественно, — улыбнулся Андерс.

— Конечно! — эльфийка было восторженно захлопала в ладоши, но тут же погрустнела и опустила руки. — Вот только я же не знаю, как это… И вообще я никогда не была ни в одном большом доме… Кроме Крепости наместника и церкви… И «Висельника»…

— Ох, нет, Мерриль, на «Висельник» мой особняк походить не будет точно. Хотя сейчас отличий не так уж и много, — смеясь, я приобняла подругу за талию. — Ты займёшься садом! Сможешь вырастить сколько угодно разных роз и рвать их когда захочешь!

Наш поход в горы протекал на удивление спокойно и весело. За два дня бодрого марша по камням нам встретилась всего пара разбойников, которые, издалека узрев за нашими спинами посохи, поспешили убраться с дороги. Благодарить за это стоило эльфов, очистивших местность от опасных животных, как диких, так и разумных. Целитель с эльфийкой ладили немногим лучше, чем каждый из них с Фенрисом. К счастью, мне хватило ума его не звать, иначе варилась бы в едких перебранках. Маги общались в основном через меня, и такая ситуация немного напрягала, но зато никто не ссорился. Андерс вёл в поводу взятого на прокат мула, который обеспечивал нам путешествие налегке. Одна палатка на троих, тёплые одеяла, куртки, немного личных вещей, два мешка провианта, заколдованный пояс из закромов Атенриль в подарок Фейнриэлю и мягкие сапожки для Мерриль на случай заморозков, которые в середине матриналиса отнюдь не редкость даже здесь, на севере. Осень вступала в свои права, и с каждым днём идея обуть моих дорогих эльфов становилась всё навязчивее.

Фейнриэль встретил нас на тропе недалеко от эльфийского лагеря. Я едва не придушила его в объятиях.

— Айрин! Я вас ждал, — улыбнулся паренёк.

— То есть? — не поняла я.

— Здесь много духов. Они разговаривают со мной и помогают защищаться от демонов. Прошлой ночью они увидели в Тени вас и сказали мне.

— Духи? — мы с друзьями переглянулись. — Но мы никого не видели…

— Они редко показываются магам в своём истинном облике. Я думал, вы знаете…

— Справедливость их чувствует. В любом виде, — пояснил Андерс.

Фейнриэль как-то чересчур задумчиво покосился на него. Мне на нос упала тяжёлая капля дождя.

— Пойдёмте скорее. Сейчас будет ливень, — паренёк потянул меня за руку к ущелью, где обосновались долийцы.

— Мерриль, давай водяной купол!

Эльфийка, обрадованная возможностью продемонстрировать свои навыки в стихийной магии, немедленно натянула над нами то же самое заклинание, которое я использовала в переулке с газом. Я наклонилась к уху Фейнриэля.

— Что-то не так?

Он едва заметно кивнул, недвусмысленно давая понять, что объяснит всё тет-а-тет, как говорят орлесианцы. Я нахмурилась, но тут же спросила бодрым голосом:

— Ну и как тебе тут живётся?

— Свободнее, чем в эльфинаже, — парень пожал плечами. — Хотя косятся точно так же. Есть один парень, Пол, мы вроде подружились. Он охотник, учит меня ориентироваться в лесу и стрелять из лука. Не хочу всегда надеяться только на магию, да и интересно это. Хранительница добра ко мне, хотя порой бывает немного высокомерна, но это терпимо. Она называет меня da'len. Знаешь, оказывается язык эльфинажа — это только урезанный диалект настоящего эльфийского. Первое время мне даже приходилось спрашивать о значении некоторых слов. Обидно до жути! Я-то думал, что знаю язык почти в совершенстве…

Так, болтая, мы добрались до лагеря эльфов. Не сказать, что нам были очень уж рады, но кров дали, да и хранительница Маретари отнеслась к нам благосклонно. Дождь поливал весь вечер и всю ночь, так что на утро шагу нельзя было ступить, чтобы не угодить в лужу. Мы решили провести здесь пару дней — необходимые Андерсу травы в ущелье росли в изобилии, да и Фейнриэль вызвался помочь нам в их сборе. Кстати, подарку он обрадовался безумно.

Я выглядывала в траве аккуратные сочные кустики канавариса, и, выдёргивая и очищая от земли, складывала их в мешочек. Андерс говорил, что сушить эльфийский корень лучше всего вместе с листьями. Внезапно на меня упала чья-то тень. Рука потянулась к посоху прежде, чем в голове промелькнула мысль, что нападать на меня здесь попросту некому.

— Айрин, это всего лишь я, — Фейнриэль схватил меня за запястье. — Нам нужно поговорить, пока монна Мерриль и мессир Андерс нас не слышат.

Я фыркнула. Надо же, «монна», «мессир»!

— Давай ты будешь называть их просто по имени, как меня. Это что-то по поводу духов?

— Да… — парень нахмурился. — Духи знают, что живёт в Андерсе и за чем вернулась Мерриль. Ни то, ни другое, им не нравится.

Слова настораживали, а от тяжёлого взгляда этих совершенно неуместных для подростка, слишком взрослых, почти старческих глаз, мне стало не по себе. Я не могла воспринимать Фейнриэля как ребёнка даже тогда, пять месяцев назад, но сейчас… Казалось, что возраст его души много больше возраста тела, и этим он напоминал мне Флемет, ведьму из Диких Земель.

— Что ты имеешь в виду?

— Что тот, кто некогда был Справедливостью, изменился. Теперь он более похож на демона, нежели на духа. В один прекрасный день Андерс просто не сможет его контролировать.

— До сих пор он справлялся прекрасно.

Фейнриэль внимательно изучал землю под ногами. Я почти слышала, как в его голове шевелятся мысли.

— Айрин, я не хочу сказать, чтобы ты перестала доверять Андерсу. Я хочу сказать, будь осторожна со Справедливостью. Ты знаешь, для чего ему нужно было тело? Андерс тебе рассказал? Вижу, что нет… — он вздохнул.

— Просто я не спрашивала… — загнала неприятные мысли в угол сознания. Не хочу, не буду сомневаться в этом обаятельном отступнике. — Ты говорил что-то о Мерриль?

— Да. Вещь, за которой она вернулась — древний сломанный артефакт. Он рождает в Тени очень сильное возмущение. Духи говорят, что он был осквернён. Если то, что хранительница Маретари рассказывала о Мерриль — правда, а я в этом не сомневаюсь, то она постарается вернуть артефакт в прежнее состояние. Возможно, ей и удастся это сделать, а может и нет. Только если что-то пойдёт не так, постарайся в это не влезать, хорошо?

— Фейнриэль, то, что касается Мерриль, касается и меня. Мы почти одна семья. Но я буду внимательна, обещаю, — я улыбнулась парню, который в своей мрачности уже более походил на Фенриса, чем на Флемет. — Всё будет хорошо. Расскажи лучше, почему духи вообще разговаривают с тобой? Они же почти не интересуются нашим миром и не ищут встреч с магами.

— Я — сновидец. Тень стала моим вторым домом, — просто ответил он. — Я научился различать духов в любой форме, а они привыкли к моему обществу. Они могут многое рассказать и многому научить. Им нравится, когда я прихожу.

— Фейнриэль, вот ты где!! — издалека закричал молодой эльф. — Тебя ищет хранительница Маретари.

— Сейчас, Пол, — обернувшись, крикнул в ответ парнишка. — Айрин, мне нужно идти. Просто помни, что я тебе сказал, хорошо?

Я кивнула и, проводив его взглядом, вернулась к сбору канавариса. Что бы ни случилось, я не могу позволить себе начать сомневаться в друзьях. До Мора я жила только семьёй. После Мора — мамой, Карвером и Авелин. Всё, что я делала, было ради них. Они давали мне силы стиснуть зубы и идти дальше, как бы тяжело ни было, они поддерживали, они помогали. Они любили меня, и я любила их. Теперь таких людей, эльфов и гномов стало больше. Недоверие к одному из них было бы равносильно предательству, а на это я способна не была.

***

Мерриль магией заставила стволы куста отстраниться и пропустить нас внутрь небольшой пещеры. Я зажгла в воздухе магический огонёк.

— Сюда, здесь поворот направо, — долийка шагнула вперёд, в сторону, и пропала.

Стоя у входа, заметить продолжение пещеры было просто невозможно. Мы с Андерсом проследовали за подругой. Впрочем, далеко идти не пришлось. Мерриль стояла перед огромным, в полный рост, разбитым зеркалом в странной массивной металлической оправе, словно оплетающей его щупальцами. Верхушку украшал не то козёл, не то баран, выскакивающий из воды. Это выглядело впечатляюще, но безвкусно. Осколки стекла из зеркала были сложены аккуратной горкой у стены пещеры.

— Мы за этим пришли? Я чувствую в этом скверну и магию, очень мощную древнюю магию, — целитель начал громко и бодро, но перешёл на шёпот. И я понимала почему. Я тоже чувствовала это, пульсирующую силу, накатывающую подобно океанским волнам, холодную и сокрушительную, но пассивную. Её было так много, что Завеса трещала по швам, и отовсюду тянуло Тенью.

— М-мериль? Сестрёнка, зачем тебе это? — я заглянула в лицо эльфийке, которая смотрела на разбитое зеркало с таким восхищением и благоговением, будто это был сам Создатель. Мне стало страшно. По позвоночнику пробежал табун мерзких мурашек.

— Это Eluvian, сохранившийся со времён Arlathan’а. Это наша история, lethallan, — изумилась эльфийка. — Ну, то есть, я, конечно, хотела сказать, что наша — в смысле долийцев, а не наша с тобой, я…

Я поморщилась словно от зубной боли неопределённым взмахом руки прервала подругу. Карвер как-то говорил, что Мерриль одержима желанием вернуть культуру своего народа на прежний уровень, или хотя бы сохранить память о ней. Одержима желанием, гм… Пожалуй, Фенрис прав, не стоит пускать Маргаритку в Тень, а то ещё найдёт себе пару на манер Андерса.

— Понятно. Но что ты хочешь с ним делать?

— Починить, конечно! — ох уж эти огромные наивные зелёные глаза… — Я нашла несколько заклинаний для очистки артефактов. Думаю, какое-нибудь из них обязано сработать! Это зеркало… Понимаешь, оно ведь в себе хранит столько знаний! Я просто обязана сделать это!

Всё как и говорил Фейнриэль… С другой стороны, разве я на её месте хотела бы иного? Нет, я очень хорошо её понимала. Просто моё увлечение — иллюзии — было куда как менее масштабным и рискованным.

— Просто обещай, что не будешь использовать магию крови. И будь осторожна, — я улыбнулась подруге. — Я всегда рада тебе помочь, пока ты не выходишь за рамки. Помни об этом.

— Что?! Айрин, ты действительно это поощряешь?! — целитель, кажется, не верил своим ушам. — Ты вообще представляешь, насколько этот артефакт может быть опасен?!

— Именно поэтому я предлагаю свою помощь. Если с Мерриль что-то случится, Карвер мне голову оторвёт! Лучше уж проконтролирую. И да, я уже наизусть выучила, какими эпитетами вы с Фенрисом меня величаете, так что не трудись, — на Андерса я уже не смотрела. Просто досада брала — каждый знает, что и как я должна делать! Но чем затея с зеркалом радикально отличается от того же похода на Глубинные Тропы? И да, с каждым днём, с каждой новой улыбкой, продолжительным взглядом, мимолётным касанием я всё больше злилась на мага… — Но как мы его потащим, м?

Вместо ответа долийка прошептала заклинание, схватила зеркало двумя руками и легко, будто оно было сделано из бумаги, вынесла из пещеры. Признаться, я испытала некоторый шок, даже учитывая, что сама пару раз пыталась использовать эти чары на практике. Хрупкая девушка с огромной железно-стеклянной штуковиной в изящных ручках выглядела… весьма неожиданно. Придя в себя, я выбежала следом за подругой и застала её крепящей Eluvian на мула поверх вьюков. Животное, впрочем, не возражало — не иначе, Мерриль и на него усиление наложила.

— Замечательно, вопрос отпал, — хмыкнула я. — Как тебе это удалось?! У меня с этим заклинанием всегда побочные эффекты вылазят!

— Я тоже долго тренировалась, lethallan. Хорошо, что галлы согласились мне помочь, — смущённо улыбнулась девушка. — Но они все остались в Ферелдене…

— Тренировалась на галлах?! Да, Карвер оказался менее терпеливым, — я тихонько рассмеялась.

— Ты хочешь сказать… — долийка изумлённо захлопала глазами. — Так вот почему он не разрешает накладывать на себя неотработанные чары!

***

Мерриль мыла оставшуюся после ужина посуду выжатой прямо из воздуха струёй воды. Брызги разлетались на три шага, но эльфийка выглядела вполне довольной — ещё бы, в стихийной магии она делала успехи. Я пожелала подруге спокойной ночи и, ёжась от ветра, поспешила к палатке. Вообще-то в походах я предпочитала брать на себя первую смену ночного дежурства, так как любила поздно ложиться и поздно вставать, но разбудить Мерриль под утро было просто невозможно, и мы поменялись. Андерс, как настоящий мужчина, взял на себя середину ночи — самое ужасное время, потому что сон оказывался разорван надвое.

Варрик был прав, иметь под рукой парочку магов оказалось очень удобно. Вне зависимости от погоды, у нас в палатке всегда было тепло, потому что дежурный поддерживал под потолком маленькую огненную сферу.

— Почему ты не спишь? — шёпотом спросила я целителя, сидящего на одеяле, скрестив ноги. Он был без своей дурацкой мантии, и мне пришлось спешно отвести глаза, чтобы Андерс не заметил, как я продолжаю раздевать его взглядом.

— Хотел с тобой поговорить, — какой же тихий ответ.

— О чём же? — села напротив, стянула куртку и бросила её в угол палатки. Отступник неодобрительно покачал головой — он плохо переносил неаккуратность в любом виде. — Если об Eluvian’е, то я всё сказала. Я помогу Мерриль.

— Ты просто невыносима! Послушай, это действительно опасно! Это зеркало заражено скверной, понимаешь? Можно только догадываться, как его магия отреагировала на неё!

— Нет, это ты послушай! Я знаю Мерриль, и знаю, что она занялась бы этим в любом случае. И если бы у неё не получилось с теми заклинаниями, она бы не побрезговала магией крови. Представь, как на это может отозваться могущественный осквернённый артефакт? Я тоже не могу это представить! — ругаться шёпотом было сложно. Горло начало саднить. Я подобралась поближе к Андерсу, и говорила, глядя ему прямо в глаза, словно пытаясь загипнотизировать. — Я всего лишь выбрала меньшее из двух зол, потому что беспокоюсь о Мерриль!

— А на то, что с тобой может что-нибудь случиться, тебе плевать?! Я слышал, некоторые артефакты могут поглощать души или жизненные силы, как демоны! А что, если вы заразитесь скверной?!

— Если заразимся, то у нас есть Серый Страж! — улыбнулась, пытаясь свести спор к шутке, хоть и весьма неудачной. Но эти слова только ещё больше разъярили мага.

— Серый Страж?! — по его светлым волосам пробежало несколько искр. Что же, хоть теперь я узнала, как это выглядит со стороны. — Айрин, быть может, ты знаешь, как проходит посвящение?! Я просто не смог бы его провести! Не говоря уже о том, что после него выживают не все!

— Андерс, Андерс! — я крепко обняла отступника и прижалась щекой к его щеке. Успокаивать я умела двумя способами: либо так, либо льдом. — Послушай, быть может я и веду себя порой неосмотрительно, но в магии немножко разбираюсь. Обещаю, мы будем очень осторожны, будем ставить всевозможные защитные заклинания при каждом опыте и обвешаемся кучей оберёгов. Если хочешь, могу лично демонстрировать тебе каждую форму.

Он на пару мгновений зарылся лицом в мои волосы, потом отстранился и как-то ласково-обречённо заглянул мне в глаза.

— Я просто беспокоюсь о тебе…

— Я знаю, — снова улыбнулась, и, прежде чем успела сообразить, что делаю, прижалась к его губам своими.

Стыд пришёл вместе с пониманием, что Андерс отвечает на поцелуй и крепче прижимает меня к себе. Гордость возмущённо шептала о том, что девушке не пристало так набрасываться на мужчин, но мне было уже всё равно. Целовался целитель потрясающе, хотя, признаться, у меня не было в данной области достаточного опыта, чтобы иметь возможность дать ему объективную оценку. На моём счету были всего-то сын Денеримского торговца, да ещё один смазливый эльфёнок из парней Атенриль. Первый, узнав о моём даре, донёс храмовникам, и нам с семьёй пришлось снова бежать в Лотеринг, где слухи о нас едва успели забыться. Второго я просто послала в Тень через месяц общения. В общем, они не шли ни в какое сравнение с Андерсом. Он гладил меня по волосам, по спине, целовал мягко и нежно, и мне хотелось замурчать от этой ласки. Магия было всколыхнулась, и сразу улеглась, забывшись сном. Его тёплая ладонь забралась под рубашку, заставив меня выгнуться от удовольствия…

— Ой! — за спиной кто-то жалобно пискнул. Я обернулась, и увидела Мерриль, смущённо закрывающую глаза руками. — Не смотрю — не смотрю — не смотрю! Айрин, я хотела только взять твою куртку. Там ветер поднялся.

Снаружи палатки действительно угрожающе гудел ветер. Почему я раньше его не услышала? Нужно было всё-таки разбить лагерь в лесу, а не на его окраине. А Изабелла права, эльфийка очень милая, когда смущается. Я улыбнулась, сдерживая смешок.

— О, всё в порядке, сестричка, можешь открыть глаза. Мы ничего такого не делали! Вот, держи, — я выудила из угла куртку и бросила её подруге. — Кстати, в моей сумке есть сапоги для тебя.

— Ох, lethallan! — благодарный взгляд долийки был красноречивее любых слов.

— А ещё от ветра хорошо помогают высокие ледяные стены. Ты теперь стихийный маг, не забывай об этом.

— Ну конечно! — долийка буквально вылетела из палатки. Я готова была поклясться самой Андрасте, что она уже собирала в уме форму заклинания.

Теперь мы с Андерсом позволили себе тихо рассмеяться. Ветер утих. Не трудно было догадаться, что с подветренной стороны лагеря выросла огромная ледяная глыба.

— Думаю, нам не стоит больше её смущать. Продолжим, когда вернёмся домой, — прошептал целитель мне в губы. — Давай спать, — поцеловал в щёку, ставя точку в разговоре.

Засыпая на плече отступника, я думала о том, что по возвращении в Киркволл жизнь радикально изменится.

Глава 16. Дом, ремонт, храмовники

И она действительно изменилась. Конечно же, совсем иначе, чем я ожидала.

Я ворвалась в «Висельник», хлопнув дверью так, что она едва не слетела с петель, и бросилась на второй этаж, в комнату Тетраса. Магия, подстёгнутая моей яростью, прямо-таки трещала в воздухе.

— Варрик, я знаю, что у тебя ещё осталась бутылка вина с той вечеринки, три недели назад! — заявила с порога, и только теперь заметила, что у гнома был посетитель — маленький сутулый человечек с очень уж подозрительной физиономией.

— Оп-па, — хозяин самого популярного питейного заведения в городе поднял на меня удивлённо-обеспокоенный взгляд и обратился к человечку, — Фредерик, зайди ко мне завтра утром. Здесь, видишь ли, стихийное бедствие приключается.

Посетитель кивнул, и, просочившись мимо меня, прикрыл дверь с наружной стороны.

— Так, Хоук, во-первых, сядь, — Тетрас встал из-за стола, указал мне на стул, а сам подошёл к книжной полке. — Во-вторых, успокойся и расскажи, что случилось. В-третьих, — он достал из-за стопки книг долгожданную бутылку и поставил передо мной, — вот. И в-четвёртых, ты искришься, и лента на волосах начинает дымить.

Я схватилась одной рукой за вино, другой за голову. Обожглась, сорвала и бросила на пол некогда синюю, а теперь коричневато-прожжённую шёлковую ленту и удивлённо уставилась на пострадавшую ладонь. Волосы рассыпались по плечам.

— Демоны!

— Тихо, Хоук, тихо. Сядь и всё объясни, — настойчиво повторил Варрик, усаживаясь за стол напротив меня. Я послушно выполнила указание, зализывая руку.

— Андерс! — бутылка, к несчастью, оказалась закупоренной, и я с чувством треснула ею об стол так, что она только чудом осталась целой.

— Так, имя уже есть. И что же натворил Блондинчик? Я думал, у вас с ним всё хорошо, — гном отобрал у меня вино, откупорил его штопором и вернул обратно. Осведомлённости друга я ничуть не удивилась — не иначе, Мерриль уже всё рассказала.

— Было! Было всё хорошо! Позавчера и вчера! — отхлебнула напиток из горла. — Мы в город вчера около полудня вернулись, мула разгрузили и распрощались. А сегодня я прихожу к нему в лечебницу, а он мне говорит, — подняла руки, потому что дерево стола под кончиками пальцев начало подозрительно темнеть, — а он говорит: «Айрин, нам не стоит быть вместе, я плохая пара для тебя». Я ответила, что это уж мне судить, плохая или не плохая. А он такой: «Я разобью тебе сердце». Ну я и вспылила, наговорила ему сама не помню чего, половину лечебницы льдом затянула. Случайно. Вот…

Решение прийти пожаловаться Варрику было совершенно спонтанным, но теперь до меня наконец начинал доходить его смысл. Мне нужно было выговориться, а для этой цели Тетрас подходил как никто другой. Мерриль начала бы причитать, Авелин и Карвер состроили бы каменные лица и пошли надирать отступнику уши, Изабелла поволокла бы меня в «Цветущую Розу», Фенрис… не знаю, что сделал бы Фенрис, но мне бы от этого точно не полегчало. Напиваться «Агреджио Павали» я тоже не собиралась. Скорее, просто хотела почувствовать его вкус. Почему-то я думала, что это может меня успокоить. И не ошиблась. Гнев постепенно уходил, а вместе с ним утихомиривалась и магия. Я воззрилась на друга печальными-печальными глазами.

— Варрик, ну почему я такая невезучая, а?

— Хоук, только не разревись, прошу тебя! Конечно, я гном, великолепный во всех отношениях, но утешение плачущих женщин не входит в число моих талантов! — Вот теперь занервничал Тетрас. А я-то думала, его ничто не может вывести из равновесия. Ах, да, ещё Бартран... Но рыдать в мои планы не входило. — Ну не получилось с Блондинчиком, и демон с ним! Ты молодая красивая женщина, сейчас отремонтируешь имение, закрепишься в Верхнем Городе… Да к тебе женихи толпами повалят! И все знатные, богатые.

— Знатные, богатые… А как узнают, что я магесса, тут же в Круг сдадут, не задумываясь! Спасибо, проходили… А может я не хочу знатных и богатых? Может, я Андерса хо-очу-у… — жалобно протянула я и снова пригубила вино. В голове наискосок и вверх медленно проплыла мысль, что это слишком уж похоже на «Мамочка, хочу ку-уклу-у…», но я быстро прогнала её.

— Так, Хоук! Тебе нужно отвлечься. Сейчас мы заходим за Маргариткой и эльфом. Ривейни трогать не стоит, она отходит после вчерашнего. И идём смотреть, что можно сделать с твоим жилищем.

— Маргаритка тоже эльф, — уже меланхолично заметила я. — И не думаю, что от Фенриса будет много пользы, он свой-то особняк в порядок привести не удосужился… А что было вчера?

— О-о! Ты же знаешь, что Ривейни всё гоняется за какой-то реликвией, причём что это такое даже мне не говорит, — в голосе Тетраса прозвучала неподдельная обида. — Ну так вчера она заявилась сюда с драным сапогом в обнимку и истерично, вот почти как ты, требовала выпивки. Я так понял, очередная наводка оказалась… сапогом. Ривейни успешно удалось залить горе ликёром, — меня бесцеремонно схватили за шиворот и поволокли за дверь.

Мы с Мерриль предусмотрительно захватили с собой посохи, так что идти пришлось тайным ходом, через Клоаку, а потом ещё бежать за Фенрисом. К счастью, Варрик уговорил его достаточно быстро, и вскоре наша компания ремонтников-дилетантов стояла в главном зале моего нового дома и созерцала масштабы предстоящей работы. Полгода необитаемости на пользу особняку не пошли. На полу отчётливо виднелись следы жизнедеятельности крыс, по углам — внушительные паучьи сети, плюс ещё сохранились следы нашего с Карвером и Авелин пришествия — разрубленный стол, подгоревшие кресла, разлетевшийся в щепки шкаф, битая посуда, осыпавшаяся в нескольких местах от попадания огненных шаров штукатурка.

— Да уж, руку Хоуков ни с чем не спутаешь! — удивлённо присвистнул Тетрас.

Я ещё с порога заявила во всеуслышание, что не желаю, чтобы хоть что-нибудь в этом доме напоминало мне о работорговцах. В связи с этим, все старые вещи, за исключением книг, канделябров со свечками и фамильных ценностей Амеллов, решено было выбросить либо продать. Пока Варрик бегал по всем комнатам со связкой отмычек, вскрывая всё, что можно было вскрыть, мы с эльфами, распугав крыс, вытащили из подвала все стоящие вещи. Я, порадовавшись, что особняк целиком и полностью сложен из камня, прогнала по полу, стенам и потолкам подземного этажа волны магического синего пламени, сжигая пыль, мусор, старые деревянные клетки, кандалы и грызунов. После этой процедуры стало несравненно чище. Мерриль наложила на себя и меня усиливающие чары, показала, как их поддерживать, и мы, шокируя мужчин, принялись таскать в подвал ту немногую мебель, которую решили оставить. Кое-что, правда, пришлось разбирать, чтобы пролезло в дверные проёмы, но в этом нам помог Варрик.

Опустив на пол последний шкаф, я наконец сняла с себя заклинание, и внезапно осознала, что на его поддержание ушли мои последние силы. Теперь понятно, что в бою его используют редко не только из-за побочных эффектов…

— Думаю, на сегодня достаточно, — я устало улыбнулась Мерриль, и мы поднялись к мужчинам.

Посреди главного зала высились четыре кучи всевозможного хлама. В самой маленькой лежали те вещи, которые мы уговорились не выбрасывать. В той, что побольше — всевозможный мусор, от ломаных стульев и треснувшей посуды до проржавелого оружия и бумаг с перечнем рабов. В ещё большей — всё то, что было годно для продажи: вазы, ковры, картины, разные части доспехов, вёдра, тазы, цветочные горшки, одежда и тому подобное. В самую же огромную кучу, величиной в мой рост, было свалено всё без разбору. С двух сторон от неё сидели Фенрис с Варриком, вынимали вещи по одной, оценивали и клали в какую-нибудь из предыдущих куч. Выглядело это… необычно.

— Ого! Сколько это вы комнат разобрали? — изумилась я, подходя к ним.

— Всего пять, — мрачно откликнулся Фенрис. — Включая кухню, холл и комнату для прислуги.

Ехидная колкость по поводу безрадостного настроения эльфа так и осталась несформулированной и непроизнесённой. Прежде всего потому, что меня ликовать тоже совсем не тянуло. Усталость забила гнев на целителя, но обида осталась и скулила, как побитая собака.

— Спасибо за помощь, милый. И тебе, Варрик. Не знаю, что бы я без вас делала… Пойдёмте ужинать, я плачу…

Ещё несколько дней друзья разными составами помогали мне разгребать вещи. Конечно, не обходилось без инцидентов, ведь у каждого понятия о нужности или бесполезности вещей были строго индивидуальными. Так, Авелин вынудила меня оставить находящееся в допустимом состоянии оружие, Мерриль наотрез отказывалась признавать бесполезными цветы в горшочках, а Изабелла просто тащила к себе всё, что понравится. Этим же грешила заходившая пару раз вместе с Карвером Enansal, и брату приходилось подолгу убеждать мабари в бесполезности старых панталонов и обслюнявленных клубков шерсти. Собака стояла на своём с завидным упрямством и вынудила-таки хозяина забрать с собой потёртый шипастый ошейник и небольшой тюфяк. Труд по продаже нескольких телег разносортного барахла взял на себя Варрик, причём заломил за товар такую цену, что выручка втрое превысила самые смелые мои ожидания даже без оговоренных двадцати пяти процентов, полагающихся Тетрасу за хлопоты. Он же нашёл для меня недорогих, но расторопных рабочих-ферелденцев. Как ни крути, вести дела с земляками всегда приятнее, чем с кем-либо ещё.

Первым делом я отремонтировала и перекрасила две спальни, и вместе с мамой наконец-то переехала из дома дяди Гамлена в свой собственный. Конечно, роскошным убранством особняк пока не отличался, но в сравнении с убогой лачугой Нижнего города он казался королевским дворцом. Все заботы об интерьере, осознавая своё полуатрофированное чувство вкуса, я препоручила маме, а сама упорно, с переменным успехом, пыталась сложить заклинания для покраски стен и побелки потолка. В комнату, где проводились эти эксперименты, вход рабочим был категорически запрещён, однако каких-либо приемлемых результатов я пока не достигла.

Мерриль, как и обещала, занялась садом. Тот факт, что на дворе стоит парвулис, и очень редкие деревья ещё не распрощались с листвой, долийку ни сколько не смущал. Поэтому у меня в саду — благо, скрытом от посторонних взглядов высокими стенами — расцвели давно засохшие старые яблони, невесть откуда взявшиеся розовые кусты, целые заросли барбариса и ещё Архидемон знает чего. Заднюю стену особняка до второго этажа теперь обвивала странная лиана, свешивающая длинные кисти мелких светло-лиловых цветков. Посреди сада красовался пруд, затянутый разноцветными водными лилиями. Я готова была поклясться на чём угодно, что раньше его тут не было. Всё это буйство красок, гармонирующих самым необычным образом, приводило в некоторое замешательство. И вызывало желание заказать белоснежную мраморную статую галлы или чего-нибудь ещё эльфийской тематики. Оставалось надеяться, что никому постороннему не придёт в голову перелезть ограду моего сада, ведь то, что здесь потрудилась магия, было более чем очевидно. Мерриль торопилась восстановить, посадить и приживить все растения до первого снега, чтобы зиму они встретили так, будто росли здесь уже много лет.

Жизнь без Андерса текла на удивление размеренно и спокойно. Я решила просто не общаться с целителем, пока полностью не выброшу его из головы. Удавалось это весьма периодично, но порой мне даже начинало казаться, что сие увлечение я себе просто выдумала, уцепившись за мысль, что в такого хорошего, бескорыстного, аккуратного человека невозможно не влюбиться. Тогда не оставалось никакой злости или обиды, только трепыхание ущемлённой гордости. Впрочем, идти на примирение я пока не решалась.

Спустя месяц я забросила последние попытки магического ремонта. Мне удалось добиться равномерного распределения по поверхностям краски на водной основе, а вот масло отказывалось подчиняться категорически. Я вновь с головой погрузилась в иллюзии, и много времени проводила у Мерриль. Даже пыталась уговорить подругу переселиться ко мне — в конце концов, она была женщиной моего брата, и имела полное право жить если не с ним, то с его семьёй. Но эльфийка бормотала в ответ что-то невнятное, и я пришла к выводу, что влиять на неё нужно через Карвера.

Теперь, нешуточно привязавшись к долийке и видя, как изменился брат, я считала, что эти двое составляют просто идеальную пару. Безынициативность и целеустремлённость, приземлённость и мечтательная рассеянность, недоверчивость и наивность, храмовник и магесса, они были почти полностью противоположны, и именно поэтому так органично дополняли друг друга. Я, конечно, слышала, что любовь меняет людей, но не думала, что так сильно! Карвер стал совсем другим — более общительным, жизнерадостным — как когда-то давно, в прошлой жизни, когда вместе с Бетани готовил очередную проделку. После смерти сестрёнки он был лишь бледным призраком себя настоящего.

Ко мне часто заглядывала Авелин, когда на чай, когда — рассказать об интересном деле или попросить помощи в поимке опасных преступников; а сама я периодически заходила к Фенрису, не оставляя попыток подобраться к его прошлому. Издалека, расспрашивая о Кун, Тевинтере, работе лириумных клейм, и много, бесконечно много споря обо всём, о чём он только соглашался спорить, потому что тема «Круги и одержимость» себя давно уже исчерпала. В конце концов, наши мнения на этот счёт не так уж сильно разнились. Мне доставляло удовольствие вваливаться в его обитель поздним вечером без предупреждения, разжигать никогда не горящий камин — непременно магией, чтобы эльф недовольно прищурился — садиться в кресло напротив и пытаться вывести хозяина дома из себя. Вот только Фенрис это прекрасно понимал, и всё чаще отвечал на мои подколы снисходительной ухмылкой и встречными едкими выпадами. Порой некоторые его слова били сильнее и больнее, чем мне этого хотелось, и тогда перебранка неожиданно прекращалась. Я замолкала, отбирала у него «Агреджио Павали», потому что его вкус меня действительно успокаивал, и долго сидела, уставившись в одну точку и в коем-то веке думая. Потом, уже далеко за полночь, лириумному воину приходилось брать меч и вести меня до дома, потому что посох я, естественно, не брала.

Фенрис промышлял наёмничеством — брал дела с доски Проповедника. Однажды я застала его зализывающим раны после очередного задания. Множественные глубокие, но короткие порезы и простреленное насквозь плечо свидетельствовали о стычке с разбойниками. Я не произнесла ни слова, пока, закусив губу и пытаясь унять дрожь, трясущимися руками исцеляла эльфа. Без посоха заклинания творились с большим трудом, магия упрямо тянулась к лириумным клеймам, и после того, как работа была закончена, у меня не осталось сил даже на то, чтобы накричать на лириумного самоубийцу. «Неужели было так сложно попросить помощи у меня или у Авелин? Милый, когда ты уже поймёшь, что больше не один? Порой ты много безрассуднее меня…» — устало произнесла я и потащилась домой, не дождавшись ответа. Он ужасно напоминал дикого кота — когда в гневе шипел что-то по-тевинтерски, когда грациозно бесшумно выходил из полумрака особняка, когда глядел на огонь, с наслаждением потягивая своё неизменное вино…

Раз в неделю, когда Карверу давали выходной, мы с друзьями собирались в «Висельнике». Играли в карты, горланили песни, делились новостями, слушали истории Варрика, и, конечно, пили. Изредка к нам присоединялся Андерс, тогда я садилась в другой конец стола, ближе к Авелин или Фенрису, и упорно делала вид, что ничего не произошло. Изабелла взяла в привычку отплясывать на столе какой-то неизвестный энергичный танец и часто подключала к этому Мерриль. Карвер безошибочно стаскивал эльфийку на землю в тот момент, когда Ривейни начинала замедлять темп и привносить в движения больше зрелищности. По счастью, я всегда успевала покинуть ребят до того момента, когда они начинали опьянев валиться на стол. Братец уводил свою женщину и того раньше.

К концу фрументума я решила всё-таки помириться с Андерсом и вновь начала появляться в его лечебнице, хотя и много реже, чем прежде. Ведь теперь я преследовала только одну цель, раньше бывшую побочной — отработку навыков целительства. Однако Сатаналию наша компания встретила полным составом, закатив очередную гулянку и фантастический салют в разных частях города с последующим радостным бегством от храмовников. Всё-таки плащи с капюшонами, простенькие иллюзии и знакомый мабари в поисковом отряде творят чудеса.

***

Меня разбудил тревожный звонкий лай в главном зале. Честно пытаясь разлепить глаза и непрестанно зевая, я нехотя села на кровати, завернувшись в одеяло, и нащупала ногами валяющуюся на полу одежду. Зимнее полуденное солнце освещало через окно всю мою спальню, но не грело, а огонь в очаге снова погас. Возвращаясь от Фенриса в середине ночи, я всегда забывала подбросить в камин поленьев, и к утру воздух в комнате остывал до такой температуры, что даже нос высовывать из-под тёпленького одеяла не хотелось вовсе. Однако лай не прекращался, и это могло значить только одно — у Карвера внеплановый выходной. Всё-таки мы с братом виделись не так часто, чтобы можно было его не встретить. Я натянула холодный домашний наряд, брошенный тут же у кровати, и, тщетно пытаясь на ходу пятернёй расчесать волосы, поплелась в зал.

К моему удивлению, Карвера там не наблюдалось, зато обнаружилась мама, которая, приложив к губам палец, пыталась успокоить Enansal, возбуждённо скачущую вокруг неё.

— Тихо, Ени, тихо! Айрин разбудишь! Что ты тут вообще делаешь? — вопрошала мама.

— Уже разбудила, — сонно усмехнулась я, потирая глаза. — Здравствуй, Ени. Что-то случилось?

Мабари резво бросилась ко мне и в самый последний момент резко остановилась, повернувшись боком. Мне потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что падение на каменный пол отменяется, и увидеть сложенный вчетверо лист бумаги, торчащий из-под ошейника. Того самого, который Enansal утащила при разборе вещей.

— Ого! Так ты теперь почтальоном подрабатываешь? — я вытащила и развернула письмо.

«Сестрёнка, я послал к тебе Ени потому, что это дело не терпит отлагательств,» — было выведено не шибко аккуратным, но всё же более читабельным, чем мой, почерком Карвера. Мабари ткнулась носом в мою опущенную левую руку, прося почесать за ухом. — «Излагаю вкратце: только что мы подслушали разговор двух старших храмовников. Об одном из них, сэре Алрике, ходят слухи, будто он одержим идеей усмирения всех магов и недавно подсунул бумагу с сим проектом рыцарю-командору Мередит, но та пока ничего не одобрила. В общем, они хотят тайно усмирить девчонку, которая сегодня ночью попыталась бежать из Круга. Но она Истязания прошла две недели назад — я сам над ней меч держал! Дар у неё слабый — немного целительства и защитных чар. Да Элла и мухи не обидит!

Айрин, у меня сегодня наряд, я не могу отлучиться. Сэр Траск в отпуске, а я даже не могу донести Мередит, потому что моё слово против слова Алрика… Пожалуйста, помешай им! Усмирение запланировано на час пополуночи в тайном ходе контрабандистов лириума. Вход находится к северо-западу от Казематов в получасе ходьбы. Точнее не знаю, но Enansal найдёт быстро, она у меня умница.

Надеюсь на тебя. Карвер.

P.S. Не вздумай тащить свой лириумный кристалл. Храмовники его учуят.

P.P.S. Возьми с собой эльфа. Пожалуйста. Так я хотя бы буду уверен, что с тобой ничего не случится. По сравнению с Алриком, Каллен просто щенок».

Закончив читать, я села на корточки и обняла за шею мабари. Она лизнула меня в нос, и, бросив взгляд на письмо, заглянула мне в глаза, словно спрашивая, что я собираюсь делать.

— Будем спасать эту Эллу. — Enansal радостно тявкнула и принялась меня тщательно вылизывать. Я рассмеялась. — Ай, прекрати, щекотно! Слушай, беги сейчас, поищи тайный ход. Карвер же наверняка тебе рассказал, где он находится? Чтобы в потёмках не плутать. — Собака обиженно фыркнула. — Ой, извини! Конечно, ты ж по запаху ищешь… Ну во всяком случае, сделать это лучше заранее, — всё-таки это не ложь, что ферелденцы отлично понимают мабари. — Потом возвращайся и жди меня здесь. Мне нужно сходить к Фенрису и достать где-нибудь лириумное зелье. Договорились?

Ени утвердительно гавкнула и потрусила к входной двери. Я закусила губу и запустила пальцы в волосы. Что-то мне подсказывало, что очередное вмешательство в дела храмовников ни к чему хорошему не приведёт. От памятной попытки спасения мага Карла из церкви эта затея отличалась разве что тем, что драка с парочкой офицеров была просто неизбежна. Но разве у меня был выбор? Карвер не так часто о чём-то просил.

***

— Андерс, у тебя есть лириум? Я возьму пару пузырьков? Спасибо! — я влетела в лечебницу и, не дождавшись ответа, очутилась перед шкафчиком с зельями. Склянки с вязкой серебристой жидкостью хранились на самой верхней полочке, и чтобы добраться до них пришлось подставить стул.

Целитель остановился рядом, с недовольным видом скрестив руки на груди.

— Сейчас угадаю. Вы с Мерриль собрались поливать Eluvian лириумом чтобы проверить его реакцию на слабый естественный возбудитель?

«О! А это идея. Мы-то всё время мучились с множественными точечными воздействиями заклинаниями и, регистрируя магическую активность артефакта, безуспешно пытались выявить хоть какую-нибудь закономерность», — подумала я, порадовавшись тому, что Андерс сам предложил хорошую версию. Ему знать о карательном походе в Казематы было совсем ни к чему. А вслух сказала:

— Ага. Не волнуйся, мы, как и обещали, соблюдаем все меры предосторожности! — и попыталась проскользнуть мимо отступника к выходу, но мужчина остановил меня, поймав за локоть.

— Стой. Ещё ты обещала показывать мне все новые формы, с которыми вы экспериментируете.

Почему-то теперь прикосновение Андерса вызвало только сильное раздражение. «Как он смеет притрагиваться ко мне, если сам от меня отказался?» Я резко отдёрнула руку и усмехнулась мысли, что веду себя почти как Фенрис.

— Прекрати! Тебя три месяца не интересовали наши исследования, так не делай вид, что беспокоишься обо мне, — старалась говорить как можно спокойнее, но бунтующая магия уже начала наполнять сами собой возникнувшие формы заклинаний, и пол вокруг меня покрылся тонкой ледяной коркой. Совсем как в прошлый раз…

— Из них два ты меня игнорировала и убегала к этому дикарю, стоило мне появиться на пороге «Висельника»! — запротестовал маг.

— Да ты не слишком-то жаждал мириться! Скажешь, просто давал мне время остыть? — я ехидно выделила голосом последнее слово, намекая на весьма зрелищное охлаждение наших отношений, едва не отморозившее ступни трём пациентам.

— Айрин, ну зачем ты опять начинаешь? — жалобно протянул целитель. Ну а чего он, собственно, ожидал? Что я до скончания дней буду мило ему улыбаться, забыв, как он меня отшил? Ну-ну… — Ладно, делай, как знаешь…

Удовлетворённо кивнув, я шагнула к двери.

— Мне нужна твоя помощь… — произнёс он так тихо, что я удивилась, как вообще это услышала. Остановилась, непонимающе оглядываясь.

— Не вижу толпы больных, — в лечебнице и в самом деле было неестественно пусто. Только за перегородками слышалось ровное посапывание спящих.

— Дело… не в этом. Я… поддерживаю некоторые связи с подпольем магов. Поступила информация, что…

***

Ситуация была более чем предсказуема. Воздух между двумя мужчинами, застывшими в моей прихожей, мало что не искрился от напряжения. Enansal, чувствуя это, тихонько поскуливала в стороне.

— Хоук, что он тут делает? — глухо, что свидетельствовало о крайней степени сдерживаемой ярости, произнёс Фенрис.

— Он идёт с нами, — зря я это сказала. Если во мне сейчас взглядом прожгут дыру, сэру Алрику придётся дожидаться сэра Траска. — Нет, милый, я ничего ему не говорила. У него, как оказалось, есть свои источники информации.

— Хоть и не такие точные… — пробормотал Андерс себе под нос, но от этих слов просто сквозило скептицизмом и недоверием.

— Ты имеешь что-то против моего брата? — нахмурившись, я натянула перчатки. — Да, он храмовник, но не забывай, что таким способом он защищает меня и Мерриль. Идём.

Взяла прислонённый к стене посох и толкнула дверь. В холл ворвался морозный зимний ветер, бросив на пол пару пригоршней снега. Высовывать нос на улицу в такую погоду совершенно не хотелось, но всё-таки пришлось плотнее закутаться в подбитый мехом плащ и шагнуть за порог.

Метель началась на половине пути, пролегавшему по скалистому берегу залива, и мы продрогли до костей задолго до того, как нырнули в тайный подземный ход. Андерс приказал всем, включая Enansal, выпить по пузырьку зелья из эльфийского корня — для профилактики. Конечно, согреться это не помогло, а пользоваться магией в непосредственной близости от Казематов было опасно, оставалось только ускорить шаг и нести чадящий факел по очереди. Тяжелее всех приходилось Фенрису, не привыкшему к зимним холодам юга. В натянутом до самого носа капюшоне плаща эльф выглядел ещё более мрачным, чем обычно.

Несколько раз на пути попадались проржавелые и покорёженные остатки решёток, некогда перегораживающих ход и призванных останавливать пытавшихся сбежать рабов. Они, а ещё тяжёлый горько-сладкий запах переработанного лириума, ясно свидетельствовали о том, что мы очутились под Казематами. Здесь было чуть теплее. Туннель свернул в сторону и закончился узкой винтовой лестницей. Enansal низко зарокотала. Фенрис, идущий прямо передо мной, резко остановился, так что я больно ударилась носом о его плечо.

— Ай!

— Тсс! — воин приложил палец к губам и затушил факел. Потирая ушибленный нос, я прислушалась. Сверху доносились едва различимые голоса. Потянулась к магии и сложила в уме несколько любимых форм.

— И как ты предлагаешь идти нам в темноте?! — прошептал Андерс.

— Тихо.

Эльф снял перчатку с правой руки, его ладонь слабо мерцала, но вокруг все равно ничего невозможно было разобрать. Однако Фенрису, кажется, света было вполне достаточно. Другой рукой он сжал моё запястье и потянул вверх, я едва успела ухватиться за Андерса, чтобы не оставить мага в темноте в гордом одиночестве.

Лириумный воин двигался абсолютно бесшумно, и наши с отступником шаги и стук когтей Ени казались просто громогласными. Вверху на стене заплясало разрастающееся пятно света, свидетельствуя о конце лестницы и приближении людей с факелом. При ходьбе они гремели и лязгали так, что сомнений не оставалось — храмовники. А вот об их количестве судить было сложно — эхо в подземелье многократно копировало громкие звуки, и казалось, что в нашу сторону движется целый отряд.

— Алрик, стоит ли спускаться ниже? Здесь нас никто не услышит, — голос звучал совсем близко, в каком-то жалком обороте лестницы от нас. Фенрис оттеснил меня обратно во мрак. Андерс вжался в стену и, сжав руками виски, боролся со Справедливостью, пытающимся захватить контроль над его телом. Я спешно набросила на лицо одержимому отступнику капюшон плаща, чтобы прерывистый синий свет, бьющий из его глаз, не выдал нас раньше времени.

— Ты прав. Бросьте эту ведьму и вытащите кляп, — скомандовал второй голос. Послышался глухой звук удара упавшего на пол тела и тихий стон. Элла!

Магия рвалась и металась. Я закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться и не позволить ей просочиться наружу.

— Четверо. Готова? — едва слышно выдохнул мне в ухо Фенрис.

Слишком близко! Магия потянулась к лириуму под кожей эльфа. Храмовники почуяли неладное прежде, чем я успела её отдёрнуть.

— Разве она может творить заклинание под действием Святой Кары?

— Я ничего не делала, клянусь! — всхлипнула девушка. — Я совсем ничего не делала! Я только хотела увидеть маму...

— Молчать, ты, ведьма! — прикрикнул сэр Алрик, и в этот момент Справедливость одержал победу над Андерсом и бросился вверх по лестнице.

— Больше вы не причините зла ни одному магу!

Фенрис выругался на аркануме, но нам с ним ничего не оставалось, кроме как последовать примеру одержимого. Ени в мгновение ока оказалась возле пленной магессы и оскалилась на её мучителей, заставив их попятиться.

Но Алрик и его ребята были вовсе не послушниками. Посланный Справедливостью сгусток энергии Тени врезался в щит ближайшего храмовника и рассыпался снопом безобидных искр. Я швырнула огненный шар в того, который парировал удар Фенриса. Мужчина мучился не долго. Однако в следующий миг на нас налетели двое его товарищей. Естественно, с разных сторон, заставив нас с эльфом встать спиной к спине. Мне достался дуальщик. Удар меча я приняла на лезвие посоха и свела в сторону, но длинный кинжал чиркнул меня по плечу, распоров плащ и звякнув о металлическую нашивку куртки. Я мысленно поблагодарила Авелин за совет укрепить боевую одежду и попыталась приморозить врага к полу, но форма рассыпалась, едва коснувшись его сапог. Не испытывая ни малейшего желания соревноваться с противником в ловкости, я отпрыгнула в сторону, увеличивая расстояние и выигрывая толику времени на сбор более крепкого заклинания. И тут же поняла свою ошибку — подставила Фенриса. Теперь «мой» храмовник легко мог ударить его в спину! Рыцарь почему-то медлил, но мне это было на руку — магический щит, прикрывший остроухого, вышел образцово-показательным. Справедливость остервенело долбил последнего, четвёртого храмовника, но тот принимал его атаки на щит и медленно, маленькими шагами приближался к одержимому.

— Осторожно! — крикнула Элла. Я инстинктивно обернулась, чтобы понять, к кому она обращалась. — Он сейчас…

Прежде чем моё тело рухнуло на землю и мир погрузился во тьму, я успела заметить чужую форму, наполненную неправильной, дикой, изломанной магией, и Enansal, которая опрокинула на живот дуальщика.

Глава 17. С днём рождения, Хоук!

Сначала возникли тени, и только за ними — свет. Такое течение событий было абсурдным, и уже через мгновение я не была уверена в своих наблюдениях. Потом появился звук — тихий щебет птиц. Щурясь, я открыла глаза и увидела потолок с облупившейся штукатуркой. Голова раскалывалась. Я инстинктивно потянулась к магии, чтобы убрать боль, и наткнулась на раскалённые угли.

— А-аай! Шсс… — по телу, магии, сознанию прокатилась серия чудовищных судорог, перешедших в агонию. Я кричала и не слышала своего крика.

— Хоук, Хоук! — кто-то звал меня, я помнила этот голос, но не узнавала. Боль постепенно уходила. Спустя какое-то время осталась только жуткая мигрень в голове. Лоб ощутимо замёрз. — Хоук!

Фенрис? Наконец мой мозг смог сопоставить восхитительный хрипловатый голос с зелёными глазами, с лириумными клеймами, а потом и со всем образом эльфа. Я вспомнила потолок, и что уже открывала глаза, когда у меня сильно болела голова. Что ж, можно попробовать сделать это ещё раз.

Мозг не ошибся. Надо мной склонился необычно обеспокоенный и растрёпанный эльф.

— Что... произошло? — спросила я, оглядываясь. Если это не одна из верхних комнат особняка Данариуса, то я — хвост Архидемона. Из окна лился яркий солнечный свет.

— Не пытайся творить заклинания. Ты ничего не помнишь? — Он тут же надел свою обычную маску бесстрастности, но я уже почти научилась смотреть сквозь неё.

— Помню? — в памяти всплыла оскалившаяся Enansal, потом письмо Карвера, метель… — Храмовники? Тогда понятно. Хотя… нет. Меня… ударили?

— Они называют это Святой Карой. Бьют духовной энергией так, чтобы маг не мог использовать магию.

— Откуда ты знаешь? — я удивлённо уставилась на эльфа.

— Та девчонка сказала.

— Элла?! С ней всё хорошо? Что с Андерсом и Ени?

Фенрис нехорошо усмехнулся.

— Одержимый хотел убить девчонку, но Enansal ему помешала и увела магессу в Круг. Мабари твоего брата умнее многих из людей.

Хотелось верить, что он лжёт, но я знала, что это не так. Фенрис никогда не лгал и не лицемерил. Да и зачем бы ему это?

Справедливость более не справедлив. Не об этом ли предупреждал Фейнриэль? Или стоит опасаться чего-то ещё более ужасного? Нужно немедленно поговорить с Андерсом!

Я попыталась встать, со лба на подушку сползло мокрое полотенце. Это что, компресс? Эльф надавил мне на плечо и снова уложил в кровать.

— Ну нет, Хоук. Ты никуда не пойдёшь прежде, чем сможешь твёрдо стоять на ногах. Авелин мне голову открутит, если с тобой что-нибудь случится.

— Всё, что могло случиться, уже случилось… — глядя в потолок, хмыкнула я.

Фенрис нахмурился.

— Это ещё не всё. Храмовник зацепил тебя кинжалом.

— Пфф… Всего лишь распорол плащ. Как ты вообще это заметил…

— Хоук. Ты не должна была допустить, чтобы он вообще подошёл на расстояние удара. И раньше не допускала, — последние два слова он произнёс с нажимом. На осознание смысла сказанного мне потребовалось несколько мгновений.

— Хочешь сказать… я теряю навык?

— Да, — это прозвучало как приговор. Точно таким же тоном Аришок отвечал «Нет». Хотела было возмутиться, но острый приступ головной боли не позволил мне этого сделать с задуманной яростью.

— Это был офицер храмовников! Не разбойник из Клоаки, а офицер храмовников! Ты что, не в курсе, что их натаскивают для охоты на таких, как я? С тех пор, как Карвер ушёл в храмовники, мне не с кем тренироваться. Да и дел кроме газа я не брала…

— Оно и видно, — лириумный эльф подошёл к окну и оперся обеими руками о подоконник. — Ты твёрдо решила завязать с наёмничеством?

Этот вопрос поставил меня в замешательство.

— Ты же знаешь, сейчас я занята ремонтом. А по вечерам изучаю иллюзии. Я даже и не думала…

— Хоук, да или нет? — грубо оборвал воин.

— Не знаю… Наверное, мне скоро наскучит дома сидеть и я решу составить тебе конкуренцию. Порой очень хочется пометать огненные шары…

— Тогда тебе нужно найти партнёра для спарринга. Со следующим храмовником может повезти меньше.

— Кого?! Предлагаешь дать объявление на Доске Проповедника: «Магесса-стихийница ищет тренера ближнего боя»? Авелин слишком занята. Карвер появляется дома раз в неделю и при встрече меньше всего мне хочется его бить. Мерриль… неловкая.

— Ты не назвала Одержимого.

Я, насупившись, скрестила луки на груди.

— Замечательная идея! У нас же с ним такие тёплые отношения! Или я поджарю Андерса, или меня невзначай прихлопнет перевозбудившийся Справедливость. Прекрасно!

Эльф усмехнулся.

— Да ты начинаешь прозревать, Хоук. Неужели больше нет вариантов?

— Почему же. Есть. Ребята Атенриль, которые мать родную продадут за золотой. Ещё Изабелла. Её я просить не стану!!! И ты. Но ты не согласишься.

— И всё же Хоук, которую я знаю, не стала бы сдаваться без боя, — всё так же глядя в окно показательно-бесстрастно произнёс воин.

— Я и не сдаюсь, но мне действительно некого… — мозг перекувыркнулся и постучал изнутри по черепной коробке. До меня внезапно дошло. — Фенрис, ты не мог бы тренировать меня иногда?..

— Начнём послезавтра, — он оторвался от подоконника и направился к двери. — Принесу тебе чего-нибудь поесть.

— Фенрис? — окрикнула я, когда он был уже одной ногой в коридоре. Эльф обернулся. — Спасибо… — Он едва заметно кивнул и вышел.

***

Разговор с Андерсом состоялся на следующее утро и ни к чему, по сути, не привёл. Целитель был настолько растерян и подавлен произошедшим, что буквально не мог связать четырёх слов. Из всей самобичевательной несуразицы, которую он нёс, я поняла только, что у сэра Алрика был найден измятый документ, в котором храмовник предлагал план всеобщего усмирения рыцарю-командору Мередит и владычице церкви Эльтине, но обе женщины отказали ему в достаточно резкой форме. Мне, как настоящему другу, оставалось лишь попытаться утешить лекаря. От старой обиды не осталось и следа. Я убеждала его, что духа-демона можно и нужно контролировать, и никто другой этого сделать не сможет. Говорила, что свобода магов — благородная цель, хоть и не была с этим согласна. Тогда мне казалось, что Андерсу куда полезнее будет услышать эту ложь, чем жёсткую правду. В конце концов, демоны всегда играли на сомнениях и желаниях, и чем дольше маг находился в смятении, тем больше власти получал Справедливость. Конечно, в идеале нужно было убеждать не Сосуд, а самого духа, но я сомневалась, что он меня послушает. Что значит для одного из первых детей Создателя слово какой-то девчонки-отступницы? Кого он вообще мог послушать?

Тем не менее неделю спустя Андерс вернулся в более-менее вменяемое состояние и даже начал улыбаться. Он стал сторониться Enansal, хоть и раньше особой любви к ней не питал. Мабари же косилась на мага так, будто всё время ожидала новой выходки, что совсем не соответствовало её весёлому характеру. Точно так же вёл себя и Карвер. Я видела, что ему моё общение с отступником не по душе, но брат ничего не говорил.

***

Шаг вперёд, нижний блок, шаг влево, удар, шар. Шаг вперёд, верхний блок, заморозка. Шаг влево, удар, щит. Стены подвала покрылись копотью, а по углам рассыпался битый лёд.

Фенрис, казалось, даже не думал о клинке в своей руке. Меч плясал словно сам по себе, обсыпая меня ударами, которые я едва успевала парировать. Хорошо ещё, последовательность, хоть и длинная, была оговорена заранее. Темп медленно возрастал. Сам эльф выглядел отвлечённым. Взгляд — рассеян, вроде бы и на меня, а вроде бы и насквозь. Непривычно было видеть его таким.

Наконец я не выдержала.

— Милый, ты где? Что-то случилось?

— В Тевинтере тренировки не проходили без крови. Раз в год Данариус устраивал турнир для всех своих телохранителей. Выживали только десятеро лучших.

Я на мгновение застыла, только чудом блокировав низкий удар. Собственно, потому и блокировала — не провернула посох для атаки. Должна была увернуться, отступив вправо. Маленький огненный шар с опозданием врезался в отмеченную на стене точку. Фенрис нахмурился.

— Не отвлекайся, Хоук. Если ты разучилась одновременно работать и разговаривать — больше не имеешь права командовать.

— Можно подумать, ты когда-то оставлял за мной такое право!

Лёд затянул латную перчатку и рукоять меча Фенриса более толстым слоем, чем было нужно. Эльф пропустил удар, прежде чем смог вернуть кисти подвижность.

— Если бы я его оставлял… Тебе напомнить демона Гнева? Или Голода, на Глубинных Тропах? Или храмовников? Цветущую Розу?

Огненный шар просвистел в опасной близости от лица эльфа и врезался в стену. С места удара на пол посыпалась каменная крошка. Быстрый шаг вправо, нижний блок — и Фенрис не успел заблокировать удар. В его глазах промелькнуло удивление, но он тут же взял себя в руки и усмехнулся.

— Видимо, тебя нужно разозлить, чтобы ты начала шевелиться.

Я скрыла улыбку за недовольной физиономией.

Фенрис заходил через день. Брал в руки случайное оружие — меч, палаш со щитом, кинжалы, дуальные клинки — и мы начинали очередную тренировку. Я несказанно радовалась своим познаниям в целительной магии, залечивая бесконечные синяки и снимая боль в мышцах. Спустя полтора месяца воин счёл мои навыки ближнего боя «удовлетворительными» и притащил свой двуручник… Тогда я поняла, что всё до этого было детской дракой в песочнице, и на собственной шкуре прочувствовала: лириумный эльф считался лучшим телохранителем тевинтерского магистра вовсе не за красивые глаза…

***

Теперь глядя на мой особняк ни кто бы и не подумал, что всего каких-то пять месяцев назад здесь творился сущий погром. Дом был отремонтирован и выкрашен, старых вещей не осталось вовсе, на стенах в главном зале, коридорах и снаружи у дверей висели фамильные гербы Аммелов, а новенькие двери и лестничные перила украшала эльфийская резьба — творчество Мерриль. Здесь не было пышного убранства, но благодаря стараниям мамы наше новое жилище выглядело весьма благородно. Одну из внутренних комнат я превратила в настоящую лабораторию для испытания различных форм заклинаний. Праздновать официальное новоселье решено было в мой двадцать третий день рождения.

В центре главного зала стоял большой овальный стол, нагроможденный всевозможной едой и выпивкой. Уютно потрескивал камин. В креслах расположились Варрик, Фенрис, Авелин, Андерс и Изабелла. Гном мирно беседовал с отступником, эльф со стражницей, а пиратка, закинув ноги на подлокотник, ковырялась кинжалом под ногтями. Интересно, она с ним когда-нибудь расстается? Если даже в гости прихватила… Я нервно мерила расстояние от стены до стены, не заботясь о том, что моя походка совсем не соответствовала шёлковому синему платью, в которое я была одета. С самого утра меня не покидало смутное беспокойство — будто бы отсутствовало что-то привычное, но я никак не могла понять, что именно. И вот теперь, когда Карвер с Мерриль задерживались на полчаса, я начала по-настоящему волноваться.

— Да куда же они запропастились?!

— Да прекрати метаться, Хоук, — тоном подражая мне, сказал Варрик. — Ну, опаздывают, подумаешь!

— Они могли прислать Ени с запиской! Вдруг с ними что-то случилось?

— Ага, случилось! — хихикнула Изабелла. — Наверняка выбирали ленточку к подарку, поругались, стали мириться и увлеклись, или…

Раздался стук в дверь и знакомый лай. Я облегчённо выдохнула и пошла открывать.

— С днём рожденья, lethallan! — эльфийка прыгнула мне на шею, и я едва успела увернуться от прицельного удара посохом в лоб. Магия нетерпеливо заплясала. Ени, догадавшись, что это приветствие затянется надолго, аккуратно просочилась в дом. Брат, смеясь, чмокнул меня в щёку, отобрал у своей долийки несостоявшееся орудие убийства и вручил его мне.

— Поздравляю, сестрёнка. Прекрасно выглядишь.

Я в восхищении уставилась на подарок, аккуратно перевязанный ленточкой. Это был великолепный магический посох белого дерева, украшенный затейливой резьбой. Если приглядеться, можно было разобрать силуэты деревьев, цветов, белочек, галл и целые фразы на эльфийском языке. В верхней части оружие словно разветвлялось натрое и оплетало кристалл… Так вот чего мне не хватало весь день! Кто-то из этих двоих пробрался в особняк, пока я спала, и выкрал мой лириум! Хитрецы! Лезвие — обоюдоострое, сильверитовое, в три пальца шириной… Да это был лучший подарок в моей жизни! После поискового заклинания, конечно.

— Тогда и я подарок подарю! — Ко мне подскочила Изабелла, размахивая чрезвычайно кружевным нижним бельём. — Хоук! Я решила, что тебя следует принарядить!

Признаться, это ввело меня в ступор. Я понятия не имела, как реагировать… Выручила Enansal — выхватила необычную обновку у пиратки из рук и отнесла в общую кучу подарков.

— Ени, спасибо... — облегчённо выдохнула я.

Далее празднество текло своим чередом. Когда все тарелки были опустошены до грани «больше ничего ни в кого не влезет», мы с Мерриль освободили стол и устроили на нём зрелищную битву элементалей. Андерс натянул полукруглый магический щит, чтобы после такого развлечения мой особняк не пришлось ремонтировать повторно. Эльфийка принесла с улицы каплю воды, размером с большой арбуз, и придала ей форму, отдалённо напоминающую человеческую. Я создала такой же сгусток пламени. Наша задача заключалась в том, чтобы, управляя движениями своего элементаля, уничтожить бойца противника. Кристалл лириума позволял держать магию в постоянном возбуждении. Остальные, и даже Фенрис, расположились вокруг стола и поддерживали нас криками. Поначалу мы старались придать драке хоть какую-нибудь человечность, и элементали наносили удары подобиями конечностей, но продолжалось это не долго. Очень быстро мы перешли на «нечестные» приёмы, в попытке испарить или потушить противника. Мерриль растягивала свою каплю и заключала мой огонь в сжимающуюся сферу, ограничивая доступ воздуха. Я сгущала пламя в тугой комок с очень высокой температурой, буквально прожигая воду…

Потом последовал уже традиционный «Алмазный Ромб». После того, как Карвер выиграл одиннадцатую партию подряд, Варрик вежливо попросил меня занять братца чем-нибудь другим. Этим «чем-нибудь» стала демонстрация моих успехов в иллюзорной магии. Огромная, с книгу величиной, машущая крыльями бабочка вызвала взрыв аплодисментов. После такого представления я окончательно выбилась из сил и вынуждена была отправиться в свою маленькую лабораторию в поисках восстанавливающего зелья.

— Айрин, подожди, — Андерс нагнал меня в коридоре. — Нам нужно поговорить.

— Я тебя слушаю, — отозвалась, продолжая идти.

— Я… Я хотел извиниться за то, что… ну… тогда в лечебнице…

— Андерс, не надо…

— Да нет же! Надо! Послушай… Прости меня, пожалуйста… Это всё Справедливость. Он… я не всегда могу разобрать, где кончаются мои мысли и начинаются его. Он считает, что неправильно выделять одного человека из многих, и… Да постой же ты!

Маг схватил меня за руку и развернул к себе лицом. Магия встрепенулась, рефлекторно складываясь в защитное заклинание. Я успела её одёрнуть в последний момент.

— Но он изменился, теперь он более похож на Месть, чем на Справедливость. Я больше не хочу слушать его! Айрин, ты замечательная девушка, — он провёл пальцами по моей щеке. — Я не хочу потерять тебя из-за него. Пожалуйста…

— Стоп, — я обеими руками упёрлась в грудь целителю, отстраняясь. — Пожалуй, я недостаточно пьяна для этого.

— Айрин…

— Андерс, у тебя был шанс. Отказаться от меня было твоим решением, не Справедливости. Не ходи за мной.

Я быстрым шагом скрылась в лаборатории.

***

Из своей комнаты я выползла ближе к вечеру.

— Как ты себя чувствуешь? — улыбаясь спросила мама, ставя у меня перед носом тарелку с ужином, обречённым стать для меня завтраком.

— Барсуком. Или кто там ещё в спячку впадает?

— Карвер пошутил, что ты сдаёшь на храмовника. Знаешь, ему удалось уговорить Мерриль переселиться к нам. Побежал помогать ей переносить вещи.

Эта новость меня так обрадовала, что даже разбудила.

— Вот здорово!

— А что насчёт тебя? — мама села за стол напротив меня и подпёрла рукой щёку.

— А что насчёт меня? — не поняла я.

— Я видела, как вы с этим мальчиком друг на друга смотрите.

Я фыркнула.

— Мам, у меня с Андерсом ничего нет и никогда не будет.

— Причём тут Андерс? Я об этом ушастом чуде в перьях.

Фыркнуть не получилось — я подавилась завтраком и закашлялась. Мама вскочила и принялась хлопать меня по спине.

— Что, прости?! Да этот эльф считает меня самой безалаберной и инфантильной магессой всего Тедаса! Он либо злит меня, либо насмехается, либо презирает! И вообще, на нём постоянно виснет Изабелла, если ты не заметила!

Мама ничего не ответила, только улыбнулась и вышла из кухни.

Глава 18. Медные бархатцы

Мы с Мерриль склонились над столом, заваленным бумагами с чертежами форм заклинаний.

— Итого, у нас всего два заклинания, на которые артефакт откликается сильнее, чем кое-как. Может, попробуем их объединить? Смотри, вот этот узел и вот этот, — я тыкнула пальцем в рисунок, — вполне годятся для связки. Получится что-то вроде… — я согнула один из листов и наложила на другой так, что формы слились воедино.

— Но тогда возникнет утечка вот здесь… Видишь?

— Угу… Но если распределить нагрузку на вот эти три узла и наполнять очень аккуратно, потеря магии будет незначительной. Может получиться. Готова?

Долийка кивнула и начала собирать форму. Я подхватывала и подправляла заклинание на лету.

— Заполняем на счёт три. Медленно. Раз… два… три!

Магия Мерриль, свежая и тягучая, смешалась с моей, искрящейся и хаотичной, и мощным потоком обрушилась на Eluvian. Несколько мгновений ничего не происходило. Мы с эльфийкой затаили дыхание. Слышно было, как на дереве за окном щебечет птичка. И тут… ничего не произошло.

— Да это демоново зеркало издевается над нами! — я негодующе пнула тяжёлую раму артефакта и запрыгала на одной ноге, причитая над ушибленными пальцами.

— Lethallan, осторожнее! — запоздало вкрикнула Мерриль.

— Да что с ним станется?!

— Я за тебя волнуюсь…

Я пробормотала невнятную благодарность и исцелила ушиб.

Прошло три месяца с тех пор, как Мерриль переселилась к нам, по моему настоянию перетащив за собой и зеркало. Артефакт был надёжно упрятан в одно из подвальных помещений, а дом окружён вторым слоем экранирующих чар, которые не позволяли почувствовать с улицы творимую внутри магию. Варрик прозрачно намекнул, что в верхнем городе добрая четверть домов защищена подобным образом.

Большую часть времени я проводила под землёй — то тренируясь с Фенрисом, то пытаясь выявить хоть какую-то закономерность в поведении Eluvian’а. Это зеркало было совершенно непредсказуемо. Одно и то же заклинание, будучи применённым несколько раз, то вызывало мощный выброс энергии Тени, то зеленоватое свечение рамы, то воспламенение потолка, то вообще ничего. Как сейчас. Мы с Мерриль перерыли уйму книг, и даже заказывали несколько редких трудов у Атенриль, перебрали бесчисленное количество заклинаний и ещё больше вариаций и комбинаций их форм, но всё безрезультатно.

— Думаю, у нас ничего не получится, пока не восстановим стекло… — я покосилась на артефакт. Осколки зеркала были скреплены вместе льдом. Сначала я пыталась сплавить их, но Eluvian оказался неуязвим даже для синего магического пламени. Мерриль уверяла, что у её клана хранился артефакт, с помощью которого можно починить зеркало, некий магический нож, Arulin'Holm. Однако не менее уверена эльфийка была в том, что хранительница Маретари нам его не отдаст.

Скрипнула дверь, в проёме появилась мама.

— Айрин, пришёл какой-то гном, тебя ищет.

— Иду…

Поднимаясь в холл, я перебрала в уме всех своих немногих знакомых гномов, теряясь в догадках, кому из них потребовалась моя помощь. Не угадала.

— Эмм… — я уставилась на мужчину, чья ухоженность весьма необычно сочеталась с потрёпанностью. — Мы знакомы?

— Колдовство! — Из-за спины посетителя высунулась улыбчивая ушастая физиономия, и вот её-то я узнала. Это был тот самый гномёныш, который, потерявшись на глубинных тропах, таинственным образом в одиночку раскидал целый отряд Порождений Тьмы и заморозил огра.

— Сэндал! — удивлённо воскликнула я. Припомнить имя отца парнишки оказалось сложнее. — И… Бодан?

— Монна Хоук, я долго думал, как отблагодарить вас за то, что вы спасли моего мальчика, и…

Большую часть пылкой речи гнома-торговца я пропустила мимо ушей, потому что как зачарованная уставилась на его сына, заинтересованно рассматривающего прихожую. Внимание мальчишки привлекло вовсе не скромное убранство, а несколько точек пространства по углам помещения и на потолке. Именно там располагались узлы экранирующего магию заклинания.

— Колдовство… Колдовство… — бормотал Сэндал.

— Ага, оно самое… По всему дому висит…

Какой занятный мальчуган… Везёт мне на редкие экземпляры. Как он это делает? Почему у него такая сильная связь с Тенью? Гном не должен чувствовать, видеть, а тем более использовать магию. Контролирует ли он свой дар?

— Монна Хоук, так Вы согласны? — голос Бодана.

— Да-да, конечно… — задумчиво пробормотала я.

Гном подпрыгнул от радости, схватил мою руку и смачно поцеловал.

— Спасибо Вам! Вы не представляете, что это для меня значит! Я за вещами и обратно. Я мигом! Сэндал, оставайся тут! — И вылетел за дверь со скоростью арбалетного болта.

— Эм… На что я только что согласилась? — Я умоляюще посмотрела на Мерриль, поднявшуюся из подвала.

— Кажется, приняла его на работу служанкой бесплатно, — невозмутимо ответила долийка.

Всё, что я смогла сделать, это закрыть лицо ладонями и обречённо простонать проклятия на свою голову.

— Фенрис меня убьёт...

А как иначе? По сути гном сдал себя и сына в добровольное рабство, а я эту затею радостно поддержала. Ну, хорошо, не радостно. Но в глазах эльфа это будет выглядеть именно так. Думай, Айрин, думай…

— А что, если предложить Бодану открыть лавку в пристрое? Будем считать, что он отрабатывает у меня арендную плату, а?

***

Время уже перевалило за полночь, почти все завсегдатаи Висельника разбрелись по домам или попрятались в свои комнаты. Карвер с Мерриль тоже улизнули пораньше, дабы подольше побыть наедине в редкий храмовничий выходной. Я же домой не спешила. Не слишком трезвая Изабелла пыталась флиртовать с барменом Корфом, чему парень был не рад — пьяная пиратка покладистым характером вовсе не отличалась. К тому же всему Киркволлу было известно, что пиратка спит только со шлюхами, либо с теми, кто сильнее неё. Корф ни в одну из этих категорий не входил.

Я в компании Варрика и Андерса сидела за дальним столиком и слушала разговоры мужчин.

— Кстати, Хоук, а почему мрачный эльф сегодня не пришёл? — поинтересовался гном.

— Ищет беглого преступника на Рваном Берегу… Вообще-то он собирался подойти, но, видимо, забрёл дальше, чем планировал.

— Ты что же, совсем за него не волнуешься? — ехидно прищурился гном.

— А чего за него волноваться? На этой неделе мы шайку разбойников там уже перебили, не думаю, что так быстро появилась новая. И вообще, почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Потому что ты всегда знаешь ответ.

Ухмылка Тетраса навела меня на мысль, что где-то в его словах скрывался подвох. Однако думать об этом совершенно не хотелось, и я поспешила сменить тему.

— Авелин тоже не пришла. Она ведёт себя странно в последнее время…

— Вот как?

— Она какая-то нервная. И скрытная. Вчера спросила меня, где можно достать три козы и сноп пшеницы, а зачем — не сказала, — покосившись на хихикнувшего Варрика, я продолжила. — А сегодня попросила отнести Доннику — ну, тому стражнику, который в засаду Общества угодил — какую-то медную чеканку с цветочками… С этими, как их… бархатцами!

Мужчины переглянулись и в голос заржали. Мне оставалось только недоумённо хлопать глазками и ждать, пока они просмеются.

— Блондинчик, признайся, с цветочками это была твоя идея, — пытаясь восстановить дыхание ухмыльнулся Тетрас.

— Я всего лишь посоветовал ей преподнести какой-нибудь подарок с намёком! Ну, там, символика, скрытые смыслы, знаешь… Кто же знал, что она так увлечётся шифрованием! Да ты тоже хорош. Сноп пшеницы, надо же! Я и не сразу сообразил.

— Эмм… Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — Как же всё-таки неприятно быть непосвящённой. Я отобрала у Варрика кружку с пивом в попытке обратить на себя внимание. Сработало.

— Понимаешь, Хоук, наша железная леди на проверку оказалась не такой уж и железной… — Поэтично начал гном, но отступник его перебил.

— Авелин угораздило влюбиться в Донника, но она боится признаться. Она приходила за советом, как бы привлечь его внимание.

Я раздосадовано скрестила руки на груди и насупилась.

— И почему это я узнаю обо всём последней?!

— Потому что, дорогу… ик! …ша, — еле стоявшая на ногах Изабелла плюхнулась на скамейку рядом со мной и растеклась по столу, — ты со своими-то чуй… чувст… ик! ...ствами разобраться не в состоянии. Это… ик! ясно даже Авелин…

— Наша Ривейни речёт истину чаще, чем сама того желает, — пробормотал себе под нос Андерс. Я запустила в целителя подвернувшимся под руку куском сыра.

— Чего-о?!

— Хоук! Не смей бить Блондинчика в моей таверне!

— Прости, Варрик, — буркнула я. Выслушивать от других непонятные обвинения, равно как и задумываться об их обоснованности, было неприятно. — Так что там с пшеницей?

— Древний ферелденский обряд сватовства. Тебе бы следовало это знать. Три козы и сноп пшеницы дарят матери предполагаемого жениха. А вот что означает чеканка с бархатцами — это подумать надо…

— Велана когда-то читала нам с Хоу лекцию о языке цветов. Точнее, конечно, мы выгораживали Командора, которой надоело это слушать, но… — задумчиво протянул целитель. — Если память мне не изменяет, бархатцы символизируют верность.

— А медь — это сча… ик! счастье, успех, продвижение по слу… службе! — выдала пиратка. Я позавидовала её способности связно мыслить после такого количества выпитого.

— А ты откуда знаешь? — удивился Тетрас.

— Матросик был один… поэт, понимаешь! Ик…

— Хм… Конечно, это весьма в духе нашей стражницы, но вряд ли своим подарком она хотела сказать, что Донника ждёт повышение за верную службу, — улыбнулся целитель. — Какие ещё будут варианты?

***

Следующие пару дней я безуспешно пыталась выбросить из головы этот вечер в «Висельнике», и в частности слова Изабеллы. Убеждала себя, что бредни пьяной пиратки не стоят внимания, что она просто очередной раз хотела меня позлить… Но когда мне это почти удавалось, в уголке сознания непременно возникала упрямая мысль о том, что этот демонов трезвенник Андерс её поддержал, да и у Варрика физиономия выглядела тогда чересчур ехидной. Но самым неприятным было то, что я прекрасно осознавала: так задеть простые слова могут только в случае, если в них заключается правда, сводящая на нет долгий старательный самообман.

Навряд ли бы я сумела чётко сформулировать, в чём этот самообман заключался, но сейчас, оглядываясь назад, я внезапно подумала, что всё моё существование под солнцем Тедаса не так уж сильно отличается от существования голема. Было в моей жизни что-то искусственное, ненастоящее. В этом вечном беге вперёд, в «быстрее, выше, сильнее» присутствовала какая-то судорожная истеричность, словно всё это движение было лишь попыткой не думать о том, что…

О чём?

До Мора, до Киркволла, у меня была лишь семья. Семья, кровные узы. Никаких иных привязанностей, никаких друзей.

Привязанности.

Бетани и Карвер все время были вместе. Они обожали друг друга. Для каждого из них я всегда оставалась на втором месте, и, конечно, смирилась с этим. Разве можно обижаться на обычное положение вещей? Обида, недовольство, возмущение — подобные отрицательные эмоции человек может испытывать только к самому себе. Человек имеет право злиться только на собственные действия. Или бездействия.

Эмоции.

Неприязнь, ненависть. Моя ненависть к ограм и демонам носила крайне болезненный характер. Слишком тщательно я их ненавидела, слишком сильно винила в гибели Бетани и отца… Слишком сильно для того, чтобы это могло быть правдой. Очередной самообман. Попытка пресечь поиски несуществующего ответа на страшный вопрос: могла ли я всё изменить?

Самообман.

Как много я вру самой себе! А случаи моей лжи кому-нибудь можно перечесть по пальцам. Мои слова никогда не расходятся с моими мыслями и поступками. Но можно ли отсутствие лжи считать искренностью?

Искренность.

В чём разница между ней и правдой? Правда — реальное положение вещей, факт, объективная оценка действительности. Искренность же идёт откуда-то изнутри. Бетани всегда была искренняя. И Мерриль… Есть в этом какая-то наивность. Искренность всегда идёт от чувств. Слова должны находиться в соответствии с чувствами.

Чувства.

А вот и возврат к Изабелле. Почему мысли всегда бродят по кругу? Проблема должна быть где-то в его границах? Хорошо. Какие бывают чувства? Мне живо представилось, что я прощупываю свою голову поисковым заклинанием. Я ожидала найти там пару десятков чувств, но наткнулась только на одно.

Интерес. Увлечение, любопытство, одержимость… Как ни назови, это было то единственное захватывающее, всеобъемлющее чувство, которое позволяло мне не считать свою жизнь совсем уж бессмысленной и бесполезной. Это было то, из-за чего я ночи напролёт корпела над книгами, собирая всё новые и новые заклинания. Новые иллюзии, новые раздражители для Eluvian’а. Это было то, из-за чего на Глубинных Тропах я была почти счастлива, созерцая памятники древней культуры. Это было то, из-за чего когда-то я твёрдо решила подружиться с Фенрисом…

Может ли постоянная занятость означать наличие цели? Но мне нравится то, что я делаю. Магия — это чистое творчество, а творчество никогда не имеет цели…

И снова лгу себе. Изабелла имела ввиду другое, и я знаю что именно. Но я не хочу, не хочу об этом думать!!!

— Хоук, достаточно! — Фенрис перехватил мой поднятый в замахе посох. — Посмотри на свои руки! На руки посмотри, говорю!

Я подчинилась. Мне потребовалось несколько мгновений для того, чтобы осознать, что эти побелевшие от напряжения, вцепившиеся в дерево пальцы принадлежат мне. Ещё позже я поняла, что посох на треть затянулся толстой корочкой льда.

— Ого…

Эльф отобрал у меня оружие и приставил к стене.

— На сегодня тренировка закончена. Какая муха тебя укусила?

— Фенрис, что означают медные бархатцы?

Лицо воина медленно приобрело совершенно беспомощное выражение, свидетельствующее о том, что попытка установить хоть какую-нибудь связь между вопросом и ответом увенчалась полным провалом.

— Хорошо, забудь. Извини, я пойду проветрюсь…

Я почти выбежала из подвала и только на улице осознала, что понятия не имею, что это сейчас было. Обхватив голову руками, я с мольбой уставилась на небо. Духи добрые, разучите меня думать, а?

***

Рядом с плохо сколоченным столом возвышались по пояс взрослому человеку три стопки потёртых книг. У большей части обложки были не собственные — контрабандисты маскировали добычу под распространённые и ничего не стоящие орлесианские романы. Дешёвый трюк, учитывая, что от каждого тома буквально разило магией. Я перелистывала книги одну за другой и откладывала некоторые в сторону.

— Кто бы мог подумать, что ты однажды станешь одной из самых прибыльных моих клиенток. Вот твой заказ, — Атенриль водрузила на стол ящик с книгами и лириумом. — Выбрала что-нибудь из этих?

— Парочку… А что это такое? — я сунула эльфийке под нос довольно новый фолиант, обтянутый чёрной кожей. На обложке отсутствовало название, а буквы на листах были перемешаны со странными символами и не складывались в слова.

Контрабандистка пожала плечами.

— Не знаю. Похоже на какой-то шифр. Мои маги пытались расшифровать — безрезультатно. Там есть рисунки форм, но они не держатся.

— За сколько отдашь?

— Да хоть даром забирай. Она у меня уже полгода валяется — никто не берёт. Только место занимает.

Я подозрительно покосилась на свою бывшую хозяйку.

— Атенриль, ты хорошо себя чувствуешь? Ты действительно отдашь мне что-то задаром?

— Первый и последний раз, Хоук. И только потому, что все знакомые мне маги Киркволла обзывают этот кирпич мусором.

— Хм… ну спасибо. Вот деньги за заказ. И вот это тоже возьму, — я протянула эльфийке кошель с золотом и две тонкие книжечки.

Контрабандистка заглянула под обложку и её брови изумлённо поползли вверх.

— Зачем тебе понадобились «Заговоры бабушки Фыи» и «Приручение белок и других опасных животных»?! Это не твой уровень! Я бы сказала лет пятнадцать, как не твой.

— Из детских заклинаний тоже порой получается что-нибудь интересное, — улыбнулась я, уже представляя недовольную физиономию Изабеллы.

Глава 19. Романтическая прогулка

В лечебнице Андерса было необычайно малолюдно. Одному-единственному пациенту отступник уже заканчивал исцелять перелом ноги. Я поставила свою контрабандную добычу на скамью и завалилась с загадочной книгой на свободную кушетку.

— Айрин? Разве ты не должна сейчас тренироваться с дикарём? — не отрываясь от работы, спросил целитель.

— Он не дикарь. Он в совершенстве владеет четырьмя языками и о культуре Тедаса знает больше, чем мы с Мерриль вместе взятые. Прекрати уже его так называть… — устало парировала я. — Вот, я принесла тебе лириума на полгода вперёд. В ящике… У тебя есть перо и бумага?

— На прежнем месте, — целитель кивнул на шкаф, вынуждая меня саму тащиться к предмету мебели за требуемыми вещами. — За лириум спасибо. И всё-таки, почему ты здесь? И что с настроением?

Я неопределённо махнула рукой.

— Неконтролируемый выброс магии. Посох льдом затянула… Покалечить Фенриса в мои планы не входит, так что…

Андерс нахмурился и подозрительно посмотрел на меня.

— Неконтролируемый выброс, говоришь? Что же его спровоцировало?

Я недовольно закусила губу и сделала вид, что увлечена расшифровкой книги.

— Ох, нет-нет, подожди. Сейчас угадаю. Тебя задело за живое замечание Изабеллы и ты попыталась разобраться в своих чувствах, так? — он уже закончил с мужчиной и принялся выставлять на полочку склянки с лириумом.

Догадливость мага мне вовсе не понравилась. Какого демона все такие умные, всё обо мне знают? Я не знаю, а они знают?!

— Злишься. Значит угадал.

— Андерс, я не хочу это обсуждать с тобой. Если мне нужно будет с кем-то поговорить, я пойду к Мерриль. Посмотри лучше вот сюда, — показала ему раскрытую книгу. Подробная схема заклинания занимала целый разворот. Некоторые узлы были подписаны символами, более походившими на раздавленных жуков, чем на буквы. В тексте такие тоже встречались. — Ты когда-нибудь видел такие формы?

Целитель с интересом вгляделся в рисунок.

— Оно как будто… вывернуто наизнанку? — наконец тихо произнёс он.

— Именно. Это заклинание как воронка. Без мощного внешнего источника магии держаться не будет. Однако если такой источник найдётся... Заклинатель сфокусирует на себе колоссальное количество энергии.

Андерс поднял глаза на меня. В его взгляде читалась смесь удивления, восхищения и зависти.

— Ты всё это поняла, пока сидишь тут?

— Эм… Нет. Пока показываю тебе картинку. Да прекрати ты на меня так смотреть! Это просто догадка, которая совершенно случайно оказалась соответствующей схеме.

— В том-то и дело. Ты сугубо интуитивно делаешь выводы, для которых другим потребовались бы долгие исследования…

Я только отмахнулась.

— Если бы! С Eluvian’ом пол года воюю… Но зачем нужна такая конструкция? Найти такой источник магии гораздо сложнее, чем обычный лириум…

— Айрин, что это вообще за книга? — отступник забрал у меня фолиант, начал перелистывать страницы… и вдруг замер. Даже дышать перестал.

Я обеспокоенно ткнула его в плечо.

— Андерс? Что-то не так?

— Я… видел раньше этот шифр… — целитель медленно-медленно раскрыл книгу на первой странице, и, положив на неё ладонь, прошептал заклинание.

Настал мой черёд удивляться. Словесная форма?! А в книге прямо поверх старых чёрных символов проявились светящиеся серебром буквы.

— Чернила с добавлением лириума, — пояснил отступник.

Было похоже, что текст сначала написали именно ими, а потом исправили до нечитаемости, дорисовали обычными чернилами, придав особо крупным буквам жукоподобные очертания.

— И-и? Откуда ты это знаешь? — осторожно осведомилась я. Андерс молча ткнул пальцем в проявившийся заголовок.

«Подчинение пороков. Тароне, записки о ходе исследований. 9:26 Дракона. Том четвёртый. Праздность.»

Тароне…

— Магия крови. Действительно мощный внешний источник. На твоём месте я бы не показывал эту книгу Мерриль. Лучше уничтожь. Извини, мне нужно работать…

Андерс быстрым шагом скрылся за дальней ширмой. Пока он уходил, я успела заметить выражение его лица — сдерживаемая боль и обида.

9:26… Возможно, в то время Тароне с Андерсом ещё даже не бежали из Круга… Что он там говорил? Добрая весёлая девочка, баловалась иллюзиями? Мечтала освободить магов? «Никогда не одобряла магии крови»? Каково это, понять, что совершенно не знал близкого человека? Что не увидел в нём практикующего малефикара?

Если бы вдруг открылось, что Бетани или отец… Нет! О чём я вообще думаю? Они бы никогда!.. Хотя это знание и могло бы спасти их жизни. И я солгу, если скажу, что оно мне вовсе не интересно. Вот только я понимаю, что не любой риск благороден… И Андерс прав. Мерриль видеть эту книгу совершенно не нужно.

Синее магическое пламя с тихим треском уничтожило редкий подарок расчётливой контрабандистки.

***

В довольно просторной комнате Варрика для такого количества гостей места было всё же недостаточно. Карвер с Мерриль заняли единственные два стула и расположились у дальнего конца длинного стола. Зачем вообще нужен такой большой стол, если за ним не на чем сидеть? Впрочем, Изабеллу, Ени и Андерса сей факт ничуть не смущал. Они устроились прямо на столе, среди пивных кружек и тарелок с колбасками. Целитель был глубоко погружён в себя, и, кажется, с большим трудом замечал что-либо вокруг. Фенрис рылся в шкафу, я, скрестив ноги, сидела на кровати гнома, а сам Тетрас мерил комнату полными достоинства уверенными шагами. Когда люди расхаживают туда-сюда, обычно создаётся впечатление нервозности, беспокойства, но Варрик явно решил развеять этот стереотип. Он походил на полководца, готового изложить подчинённым план штурма крепости.

Гном обвёл всех присутствующих взглядом и заговорил.

— Мы собрались здесь, чтобы помочь нашей стражнице обрести личное счастье. Меня, признаться, не устраивает её нынешнее состояние — она чуть не упрятала за решётку нескольких девочек Изабеллы, позавчера скупила половину орлесианских романов в книжной лавке Верхнего Города, пугает моих людей внезапными патрулями, и, что самое ужасное, полностью игнорирует все мои шутки. С этим надо что-то делать. Наши с Блондинчиком советы Авелин слегка… перемудрила. План Хоук также с треском провалился. Я бы даже сказал, со всего маху грохнулся об камни.

— Что ты опять натворила? — спросил Фенрис, протягивая мне бутылку «Агреджио Павали» и опускаясь рядом на край кровати. Совершенно спокоен, будто и не помнит, что я уже дважды чуть не поджарила на тренировках. Лучше бы злился. Возможно, мне было бы чуть менее стыдно…

— О… Это было гениальное решение! — Варрик ехидно прищурился, собираясь поведать мир очередную эпичную байку, правдой в которой наверняка была от силы четверть.

— Ну уж лучше я сама! — перебила я гнома.

Расправила клочок бумаги, который уже третий час мяла в руке, и, продемонстрировав друзьям изображённую на нём форму заклинания, промямлила:

— Попыталась приворожить Донника.

Мерриль с Карвером ошеломленно вылупились на меня, Enansal удивлённо тявкнула и проглотила последнюю колбаску, Изабелла прыснула со смеху…

— Что ты сделала? — тихо, почти вкрадчиво осведомился Фенрис. Только идиот мог не заметить в его голосе угрозы.

Я нервно сглотнула, по спине пробежали мурашки.

— Да у меня всё бы получилось! Заклинание идеально! Правда, я не успела его испытать, но… На ком мне его было испытывать? На Варрика магия не действует, ты бы ни за что не согласился, а Андерса я вообще боюсь. Вот и пришлось…

— Справедливость теперь думает, что неправильно понял концепцию женской дружбы… — задумчиво проговорил целитель, ни к кому в частности не обращаясь.

— Хмм… Я тоже. На всякий случай поясни ему: то, что он сейчас видит, называется «семейные разборки», — хохотнула ривейнка.

— Приворожить Донника?! — громыхнул лириумный воин. Его клейма едва заметно засветились.

«Ой-ёй» — подумала я, забиваясь в угол кровати, подальше от эльфа и пытаясь отгородиться от него бутылкой. Умение оправдываться определённо не входило в число моих талантов.

— Но он должен был обратить внимание на Авелин! Я позвала его сюда, якобы на вечеринку, и Авелин должна была подойти, и… — конечно, тараторство внятности моей речи не прибавило.

Фенрис застыл, недоумённо хлопая глазами.

— Авелин?..

— Эм… Ну да. А ты что подумал? — осторожно поинтересовалась я.

— Оказывается, концепция была правильная, — хмыкнул Андерс.

— Ничего. Дай сюда, — эльф отобрал у меня вино и приложился к горлышку.

Варрик ехидно хихикнул, но тут же придал своему лицу притворно-серьёзный вид. От чего Изабелла очередной раз залилась звонким смехом.

— Так что произошло-то? — вмешался Карвер.

— Авелин пришла, но забилась в самый дальний угол. Я попыталась дотянуть до туда форму… Маскировка на большое расстояние рассчитана не была, пришлось скинуть. Кто же знал, что у Вален все солдаты обвешаны антимагическими оберёгами?! Донник вскочил, как ужаленный, я рисунок спрятать не успела… В общем, он решил, что это я в него влюбилась… Прочитал мне лекцию про магию и свободу воли, развернулся и ушёл…

— Я тоже не понимаю, почему ты решила, что можешь навязывать кому-то свою волю, — продолжал хмуриться Фенрис.

Я мученически возвела очи к небу, то есть к небеленому потолку «Висельника».

— Милый, ну какую волю? Управление разумом — это магия крови, а я вроде не малефикар. Видишь? — продемонстрировала эльфу свои запястья. — Это был хитрый гибрид иллюзии и заговора. Три дня разрабатывала! Донник должен был пару дней видеть Авелин чуть более яркой, чем весь остальной мир. Как в любовных романах: «И рядом с ней все краски меркнут».

— С каких пор ты читаешь любовные романы? — изумился Варрик.

— Я не читаю. Но у Бетани была парочка, и она часто зачитывала отрывки вслух. Так что теорию я знаю, — проигнорировала очередной смешок Изабеллы. — В общем, заклинание показалось мне хорошей идеей. Игра на самовнушении и всё такое…

— Теория от практики сильно отличается… — с обожанием глядя на Мерриль, заметил Карвер.

— Что ты имеешь ввиду?

Ответила за него долийка.

— Мир не тускнеет, Lethallan. Наоборот, он становится прекрасней от того, что в нём живёт na’lath…

У меня по жизни уши вяли от подобной «романтичности». Ну не находила я ничего возвышенного в таких пафосных метафорах. Да, они мне казались именно пафосными — преувеличенными, громкими и далёкими от жизни. Я страдальчески прикрыла глаза ладонью.

— А мне идея понравилась! — жизнерадостно сообщила Изабелла. — Могло и сработать.

— А почему нельзя просто устроить им свидание? — вопросила Мерриль. — Например, закат на Рваном Берегу…

— Мне одному кажется, что слово «Рваный» в названии портит всю романтику? — по-прежнему задумчиво проговорил Андерс.

— Блондинчик, — усмехнулся Тетрас, — я уже понял, что ты в тайне мечтаешь быть картографом. «Котёночьи Болота», «Роща Свободных Магов», «Берега Справедливости»… А мысль Маргаритки заслуживает внимания. Я намекну Авелин, чтобы она организовала дежурство. Только лучше перестраховаться и проследить, чтобы в нужное время лишних лиц на сцене не оказалось.

— И, кажется, я знаю, кто этим займётся, — ехидно ухмыльнулась пиратка, устремляя взгляд на нас с Фенрисом. Остальные оживлённо закивали.

***

Я со смешанным чувством вины и жалости разглядывала нечто, что до встречи с огненным шаром было разбойником. Совсем молоденьким мальчиком, судя по всему, лишь недавно вышедшим на большую дорогу. Убивать его в мои планы не входило — так, припугнуть хотела, чтобы поджав хвост убежал зарабатывать на жизнь честным трудом. Как сделали двое его товарищей…

— Замечательная была идея! Ну, попадись мне Изабелла! — скачущий голос свидетельствовал о приближающейся истерике. Я пнула камень, вымещая злость и досаду, и, конечно, ушибла пальцы.

— Хоук, посох, — Фенрис требовательно протянул руку, в которую я смиренно вложила оружие. Эльф подобрал оброненный одним из нападавших нож, отдал его мне и пошёл дальше, поглядывая на белеющую далеко внизу узкую линию песка у кромки воды. Мы находились на третьем ярусе тропинок, тянущихся параллельно друг другу вдоль по всего скалистого побережья. Достаточно высоко чтобы не упускать из виду Авелин с Донником, но и не попадаться им на глаза. Ветер, по доброте душевной, дул с моря и не позволял производимому нами шуму достигнуть стражников. Зато куски их слов до нас иногда долетали, хоть и были столь обрывочны, что невозможно было ничего разобрать.

Я повертела нож в руках, заткнула за пояс и, запинаясь, догнала друга. Его аномально спокойная реакция на эти мои отнюдь не безопасные магические выбросы начинала меня нешуточно беспокоить, даже пугать.

— Подожди. И это всё? Ты не будешь читать нотацию об опасностях магии, злобно зыркать глазами, обещать сдать меня в Круг? Нет? Кто ты, куда ты дел Фенриса?

— Напомни, когда я в последний раз делал что-либо из перечисленного? — не оглядываясь, осведомился воин. И тут я осознала, что он действительно не высказывал недовольства моим родом деятельности уже… ну полгода точно, если не считать недоразумения с приворотом. Более того, пару раз даже поинтересовался моими успехами в области иллюзий.

— Но ведь «магия должна служить человеку, а не человек магии»… — озадаченно промямлила я.

— Именно потому, что ты это понимаешь, я не считаю необходимым тебе об этом напоминать. Ты сама себя винишь больше, чем кто-либо ещё.

— Я чуть не убила тебя… Несколько раз…

— Хоук, обещаю, как только я заподозрю, что ты не в состоянии разобраться с тем, что вызывает эти выбросы магии, я тебя убью, усмирю, и всё, что пожелаешь, — с обречённой усмешкой посулил Фенрис.

«Всё, что пожелаю, значит?» — пронеслось в голове. — «Ну, милый, я много чего пожелать могу…»

— А если захочу стать Тевинтерским магистром? — я очаровательно улыбнулась, прогоняя невнятные, но заведомо глупые мысли и усилием воли гася молнию, сверкнувшую между пальцами.

Эльф не счёл нужным ответить. Вместо этого он указал вниз.

— Смотри, они остановились.

— Вот бы подслушать, о чём они говорят... Может, спустимся ниже?

Меня просто распирало от любопытства. Не то, чтобы я горела желанием совать нос в чужую личную жизнь, но если уж мы все дружно решили устроить сию жизнь Авелин, то я должна быть в курсе событий. Обидно будет, если план провалится.

— Они нас заметят. Неужели у тебя нет заклинаний для подобного случая?

— О, конечно есть, — фыркнула я, — но оно настолько детское, что глушится наислабейшими оберёгами. А на этой парочке защита очень даже непростая. Хотя... можно попробовать по-другому...

Когда я была маленькой, отец любил повторять, что из любой безвыходной ситуации есть минимум три выхода. Два из них, как правило, очевидны и никого не устраивают, а вот над третьим уже нужно подумать. Но у меня-то с фантазией никогда проблем не было.

Воздух, как известно, магии подчиняется только косвенно. Никто не умеет создавать ветер из ниоткуда или останавливать бурю. Тогда бы маги сидели не в Кругах, а по кораблям, устраивая морякам хорошую погоду. Но ещё всем известно, что тёплый воздух легче холодного, значит, можно попытаться усилить или перенаправить ветер…

Но, увы, мои хитрые махинации с температурным режимом Рваного Берега привели лишь к тому, что я совсем выбилась из сил, а Донник с Авелин оказались в кольце жиденького тумана. По счастью, они со своей позиции не могли судить о странности сего явления.

— А ты по губам читать случаем не умеешь? — грустно спросила я у спины Фенриса.

Он настороженно озирался.

— Тихо. Кажется, за нами следят. Попробуй их обнаружить.

Каким способом «обнаружить» объяснять не было нужды. Мне иногда смешно становилось — эльф упрямо заменял общепринятые магические термины своими. Было ли такое поведение демонстрацией неприязни к магии? С другой стороны, не так уж редко он сам предлагал мне использовать какое-либо заклинание, хотя я в его присутствии старалась магию не применять. Даже перестала огненные шарики в камин пускать… Однако в данном случае просьба «обнаружить» была, мягко говоря, не совсем корректна.

— Кто-то говорил, что всегда знает сколько у меня сил… Отдашь посох? Нет?

— Не нужен тебе посох. Это всего лишь мы, — раздался сверху знакомый хохот. По крутому склону к нам спускалась Изабелла, а за ней Варрик, Карвер, Мерриль, Enansal…

— Вы следили за нами?! — вспыхнула я.

— Правильнее сказать контролировали. Чтобы вы, ребята, не наломали дров.

Фенрис, наделил товарищей угрюмым взглядом и сложил руки на груди, явно недовольный тем, что так поздно заметил шпионов. Пиратка похлопала его по плечу:

— Ну-ну, не дуйся. Не один ты умеешь двигаться тихо. Посторонись, посмотрим, о чём чирикают наши пташки, — Некоторое время она внимательно разглядывала фигурки внизу, затем оторвалась от них и удручённо покачала головой. — Они говорят о мечах, причём Донник явно с трудом борется с зевотой.

— Дайте им время, — улыбнулась Мерриль, протягивая Карверу бутерброд, выуженный из походной сумки.

— Дайте Доннику уснуть, — фыркнула я себе под нос, отступая от края тропы. — Почему нельзя было сразу пойти всем вместе?!

Никто не соизволил ответить.

Битые три часа мы ползли следом за стражниками. Изабелла то и дело всматривалась в их лица и передавала нам содержание разговора. Оружие, расписание дежурств, погода, уровень преступности, опять оружие…

Впрочем, ребята, кажется, получали от прогулки удовольствие, то и дело перекидываясь шуточками о неловкости Авелин. В отличии от меня. Я шла позади, на десяток шагов отставая от Фенриса, и угрюмо молчала. Магия всё никак не желала заснуть, то и дело слабо взбрыкивалась, причиняя дискомфорт не столько необходимостью её контролировать, сколько самим фактом внезапного неподчинения, размышлять над причинами которого мне совершенно не хотелось. Это выматывало и раздражало. Солнце уже клонилось к горизонту и небо приобрело нежно-оранжевый цвет, когда моё терпение, наконец, подошло к концу.

— С меня хватит! — осторожно выбирая камни, на которые можно поставить ноги, я принялась спускаться по скалистому склону.

Стражники заметили нашу компанию на половине пути, остановились. К моменту, когда мы предстали пред их грозные очи, лицо Авелин приобрело насыщенный помидорный оттенок.

— Какого… вы все тут делаете, Хоук?!

— Это я хотела спросить, какого демона ты делаешь! Оружие, погода? Серьёзно? Я думала, Варрик тебе на пальцах всё объяснил, — раздражённо бросила я. Вообще-то во время спуска я составила в голове целую речь для прояснения ситуации, но сейчас она категорически отказывалась произноситься.

— Я не понимаю… — начал было Донник, но его перебил Фенрис.

— Она тебя хочет. Это достойно жалости… и восхищения.

— Затащи уже её в койку! — вставила Изабелла.

Если я и собиралась что-то ещё сказать, то теперь я могла только удивлённо хватать ртом воздух. От пиратки глупо было бы ожидать чего-то другого, но вот от эльфа…

Лицо Донника медленно озарилось пониманием. Капитан городской стражи молча развернулась на пятках и скорым шагом направилась прочь. Взгляд, которым она наградила меня перед уходом, оказался тяжелее любого вражеского заклинания. В нём было столько обиды и разочарования, что я ощутила себя худшим предателем в Тедасе.

Глава 20. Большая ошибка

Над лагерем повисло гнетущее молчание. Рассказ Мерриль о существе, которое нам предстояло уничтожить, только ещё больше накалил атмосферу, и даже шутки Варрика здесь оказались бессильны.

Четыре дня назад мне в окно постучалась лесная сорока, к лапе которой было привязано сообщение весьма краткого и недвусмысленного содержания: «Фейнриэль в опасности. Маретари». Не мудрено, что я, прихватив товарищей, бросилась на Расколотую Гору спасать дорогого сновидца. Друзья знали мою привязанность к мальчишке и единогласно вызвались помочь, даже Изабелла, от которой я подобного не ожидала. В Киркволле остались только Карвер и Авелин, которые не могли отлучиться по долгу службы.

Раздоры начались позже, в эльфийском лагере. Маретари рассказала, что группа эльфов во главе с Фейнриэлем отправилась исследовать магическую аномалию в паре дней пути от селения клана, вернулся только один охотник, перепуганный до полусмерти. Он говорил о Varterral’е, чудовище из эльфийских легенд, нападению которого подвергся отряд. Один был убит, Пол и Фейнриэль укрылись в пещере, куда существо не могло пролезть, но оказались в западне, без еды, воды и пути к отступлению. За вызволение соклановцев хранительница обещала исполнить любую просьбу. Я попросила Arulin'Holm… чем и вызвала яростное негодование Андерса и Справедливости. Эти двое по-прежнему не поддерживали идею восстановления Eluvian’а. Фенрис же заявил, что соваться с нестабильной магией в драку с чудовищем, созданным для отпугивания драконов, равнозначно самоубийству. Варрик посоветовал ему привязать меня к дереву, и, похоже, эльф с радостью бы так и сделал, если бы только нашёл несгораемую верёвку.

Мерриль обнимала Enansal, не решаясь нарушить молчание. Изабелла изображала безразличие к ссоре и переговаривалась с Варриком, но делала это почему-то шёпотом. Андерс отправился спать. Фенрис точил меч, и без того острый, как бритва.

Я не могла отделаться от паршивого чувства вины. Меньше всего мне хотелось ругаться с эльфом, тем более по такой глупой причине, как моя безопасность. Но мириться совершенно не умела. Это всегда получалось само собой. Даже с Авелин мне повезло — на следующий день после провального свидания Донник наведывался к ней буквально передо мной — я видела, как скрылась его спина за дверью кабинета капитана стражи.

А ведь нужно всего лишь просто подойти к эльфу и попросить прощения. На словах легко, а на деле… После каждого шага я останавливалась и долго собиралась с силами, чтобы сделать ещё один. Воин делал вид, что не замечает меня. Кажется, целую вечность я простояла у него за спиной, пока не поняла: если я сейчас же ничего не сделаю, то развернусь и убегу.

— Фенрис?.. — я осторожно коснулась его неприкрытого доспехом плеча. Ответом мне был яркий всполох лириума. Моя магия не замедлила отозваться на него.

Я испуганно отдёрнула руку и всё-таки убежала. Лёжа в палатке, я уткнулась лицом в свёрнутую куртку, служащую мне подушкой. Это не честно, что он так злится… Должен же он понимать, что я не могу оставить Фейнриэля в беде только из-за размолвок с собственной магией! Лучше не думать об этом, лучше спать… Завтра тяжёлый день…

***

Горная долина, где обитал varterral, являла собой зрелище изумительное, во всяком случае с нашего перевала. От древнего эльфийского города не осталось и следа, на его месте раскинулся многовековой лес, по которому змеилась небольшая речушка.

— Маретари говорила о пещере. Не думаю, что это где-то в лесу. Нужно искать скалы, — сказала я.

— Это старые горы, какие уж тут скалы… — с сомнением в голосе заметил Варрик.

— А река? Держу пари, она горная, и течёт из ущелья с водопадом.

— И это ущелье не так далеко от нас, — вставила Мерриль, указывая пальчиком за соседнюю сопку, за которой скрывалось начало речушки.

— Либо на другом конце долины, — хмыкнула Изабелла.

— Но тогда бы гонцу на обратном пути пришлось либо пересечь территорию varterral’а, что маловероятно, либо обходить её по периметру, что заняло бы не меньше суток, учитывая рельеф.

— Не думаю, что он просто забыл об этих сутках упомянуть, — закончил мою мысль гном. — Не следует нам спускаться в долину сейчас. Дойдём сначала до ущелья.

Никто не возражал. Мы двинулись по внутренней стороне горы, стараясь держаться как можно выше.

На спуске к соседней сопке Андерс резко остановился. Из глаз его бил синий свет. Enansal низко зарокотала.

— Демон… — прошипел Фенрис, непроизвольно потянувшись к мечу.

— Справедливость, — я тоже отнюдь не была рада общению с духом, которого не видела с той самой стычки в Казематах, после которой Фенрис вызвался меня тренировать. Конечно, я не надеялась, что Андерс не выпустит его во время драки с varterral’ом, но лишний раз иметь с ним дело особого желания не испытывала.

— У вас есть причины не доверять мне, — прогрохотал Справедливость, — но я по прежнему на вашей стороне и в теле вашего друга.

Гримаса эльфа ясно дала понять, какого мнения он о таких «друзьях».

— Я вам не враг.

— Продолжай, Синеглазка, — как ни в чём ни бывало попросил Варрик.

— Мы не можем идти дальше. Здесь граница, дальше духам путь закрыт.

— То есть как это? — изумилась Мерриль. — Граница в Тени?

— Разве такое возможно? — не поверила я.

— Я не демон, чтобы лгать! — возмутился Справедливость.

Хмурый Фенрис встал рядом с ним, сделал два шага вперёд, два назад, опять два вперёд, потоптался на месте…

— Хоук, здесь действительно что-то есть. Ты разве не чувствуешь? Как будто бы что-то отталкивает…

Что происходит? Эльф чувствует магическую аномалию, а я — нет? Этот мир сошёл с ума? Идти в Тень в нестабильном состоянии мне совершенно не хотелось, поэтому я быстро собрала мыслеформу и принялась тщательно прощупывать пространство на предмет действующей магии. Тело Андерса полыхало энергией Тени. Артефакты — посохи, оберёги, руны на арбалете Варрика — создавали лёгкие магические возмущения. Это всё было привычно. Если не считать…

— Фенрис, зажги клейма, пожалуйста… чуть-чуть, мне просто нужно видеть… И ещё пару раз пройдись.

Воин мягко засветился. Моя магия потянулась было к нему, но я быстро её приструнила. Теперь я это видела. Невидимую границу, от которой отражалось Теневое излучение Справедливости, формируя вокруг тела Андерса неровную, обрезанную с одной стороны ауру. Когда эльф пересекал эту черту, свет его клейм сильно рябил.

— Вот это уже интересно. Никогда не видела ничего подобного! Похоже, эта штука не пропускает внутрь себя магию. И, скорее всего, не выпускает…

Интересно, эта аномалия существовала до появления varterral’а, или varterral создаёт аномалию, или аномалия привлекла varterral’а?

— И что же нам делать? — спросила Мерриль. — Мы же не можем оставить Андерса здесь, правда?

— Пока пойдём вдоль границы, а разделимся когда спустимся в ущелье, — предложил Варрик. Возражений не было.

Мы вышли к одному из водопадов. Справедливость остался ждать нас наверху. Спускаться в долину по берегу реки, даже и заваленного местами здоровыми каменными глыбами, было не в пример проще, чем по заросшему лесом склону. Здешний лес обзавёлся густым подлеском, сквозь который приходилось буквально прорубаться.

Искать varterral’а не пришлось. Он ждал нас в конце ущелья, у нижнего водопада. Дальше река текла полого и спокойно, а горы расступались. Чудовище представляло собой что-то вроде огромного мутанта паука и богомола, собранного из окаменевших кусков деревьев. У него был огромный хвост, увенчанный булавой, пара маленьких, но длинных, хватательных лап и зубастая вытянутая пасть, без языка и слизистой, как и положено элементалю. Сотворённым из стихий существам есть не нужно, но кусать — почему бы и нет? Выглядело это вполне устрашающе.

Однако varterral’у явно было тесно в ущелье. Шаг вправо, шаг влево — и стена. Эльф-гонец говорил, что эта штука здорово прыгает, но, по-видимому, не настолько хорошо для того, чтобы скакать по крутым водопадам. Здесь, на высоте этак в шесть человеческих ростов, мы находились в относительной безопасности, причём относительность эта была на случай, если чудовище начнёт швыряться камнями или плеваться ядом, но на это у него, очевидно, не хватало изобретательности.

Я повернулась к Фенрису.

— Видишь, эта штука того же рода, что и каменный дух на Глубинных Тропах. Только сейчас мы не застигнуты врасплох и знаем, как с такими бороться. А ты меня к дереву привязать хотел…

— И сейчас хочу, — буркнул воин.

— Давайте сначала разделаемся с ним, а потом будем сравнивать, — предложила практичная Изабелла, лишив меня возможности обиженно брякнуть что-нибудь о занудности эльфа.

— Вот это правильно, Ривейни. Хоук, ищи уже свои узелки.

Я повиновалась. В теле твари находилось целых семь связующих узлов — её создатель явно постарался. Семь связующих узлов и две странности: я совершенно не чувствовала того духа или демона, которому они принадлежали, да ещё вся эта прелестная конструкция была собрана из каких-то заумных и кривых форм. Впрочем, я уже насмотрелась, как Мерриль усложняет себе жизнь словоформами. Наивно было бы полагать, что эльфы древности ценили структурный подход к магии больше нынешних.

— Шея, где обычно находится кадык. Верхние суставы передней правой и второй левой ног. Основания третьей правой и передней левой ног. Хвост перед самой булавой. И спина, по хребту, на две трети к основанию хвоста. Этот узел можно бить последним, потому что сейчас до него сложно добраться.

— Шея моя, — Фенрис достал меч.

— Беру хвост и коленки. Отстрелю этой ходячей вязанке дров лапки, — пообещал Тетрас.

Enansal яростно тявкнула и подняла переднюю левую лапу.

— О нет, Ени, — усмехнулась Изабелла. — Мы с тобой попытаемся отвлечь тварь от мрачного эльфа.

Мерриль собрала три усиливающих заклинания и набросила их на мабари, пиратку и воина. Я приготовилась усилить болты Варрика и уже держала несколько готовых форм огненных шаров и заморозок. Вот бы всегда так — распределять роли в драке ещё до её начала… Я почти уже считала битву выигранной.

Гном выстрелил, когда поклонники ближнего боя преодолели половину спуска до varterral’а, но промахнулся. Мы с Мерриль намеревались ударить по двум узлам одновременно с Фенрисом. Пиратка и Enansal, ловко уворачиваясь от ног и хвоста чудовища, обежали его с двух сторон. Эльф, воспользовавшись мгновенным замешательством элементаля, подпрыгнул и ударил его в горло. Два огненных шара разбились о сочления туловища varterral’а, огромный двуручный меч со звоном отскочил от его шкуры, увлекая за собой владельца. Фенрис, поскользнулся на мокрых камнях, но смог удержать равновесие и не упасть. Несколько арбалетных болтов срикошетило от элементаля в реку.

— Хоук, что-то не так! — крикнула снизу Изабелла, лавируя между то и дело взмывающими в воздух бритвенно-острыми конечностями «вязанки дров».

Внимательная какая! А то я не заметила!

Enansal вцепилась зубами в хвост чудовища, повисла на нём и пролетела несколько шагов, прежде чем разомкнуть пасть.

— Айрин, это щит магии крови, — тихо, почти шёпотом, произнесла Мерриль.

— Гарлок побери!

О, я знала, что это означает! С того самого дня, как Мерриль у меня на глазах порезала запястье, чтобы снять заклинание, преграждающее путь на старое эльфийское кладбище. Форму магии крови может сломать только магия крови. Та магическая стена слабо мерцала в воздухе, но не заметить её мог только слепой. Здесь я щита не видела, но ведь духа элементаля я тоже не почувствовала. Моя оплошность, а платить за неё моей милой lethallan.

— Осилишь? — спросила я. Она сосредоточенно нахмурилась.

— Возможно, но потребуется время.

Времени не было. Ребятам, сражающимся внизу, наверх уже не забраться. Но неожиданно на сцене появились новые действующие лица, выскочившие прямо из водопада. Это были Фейнриэль и его товарищ Пол, вооруженный луком.

— Сюда, здесь пещера! — крикнул сновидец моим друзьям, потом обернулся и встретился со мной взглядом.

Вот, значит, почему varterral забрался в такую тесноту. Караулил добычу. Впрочем, кажется, я знала это с самого начала. Изабелла и Enansal, чудом оказавшиеся у самого водопада, не замедлили последовать совету и нырнули в стену воды. Фенрису повезло меньше, он находился с другой стороны от элементаля.

И в этот момент varterral прыгнул. Прыгнул не на Фенриса и не на Фейнриэля, а на нас с Варриком и Мерриль, одним махом преодолев всю высоту и очутившись у нас за спинами.

— Быстрее, вниз! — скомандовал Тетрас. Мы повиновались.

Над местом, где только что стояла эльфийка, пронёсся хвост-булава. Я на ходу бросила форму, надеясь задержать чудовище. Вода резко вздыбилась вверх и застыла ледяной стеной. Спотыкаясь и с трудом держась на ногах, мы едва преодолели спуск, когда моя стена взорвалась. Сквозь град ледяных глыб вылетел varterral и грохнулся на прежнее место, клацнув зубами на расстоянии вытянутой руки от моей головы.

В следующий миг у него на шее очутился сумасшедший лириумный эльф. Varterral резко извернулся и воин упал на камни. Элементаль замахнулся ногой, чтобы пронзить его.

— ФЕНРИС, НЕТ!!!

Я видела, как мелькнуло лезвие, и снова взмыло в воздух, оставляя за собой шлейф капель крови.

Моей крови.

Второй разрез лёг косым крестом к первому. Клинок посоха обагрился. Предплечье горело огнём. Воронкообразная форма, виденная мною раз в жизни, всплыла в памяти, мгновенно наполнилась магией, распалённой кристаллом сырого лириума на посохе и моими яростью и страхом, и смела щит и все узлы varterral’а, как горная лавина сметает всё на своём пути. А в следующий миг не существовало уже ни чудовища, ни всего остального мира. Их место заняли демон и бескрайняя Тень.

— Замри! Тронешь меня — и я убью его, — почти ласково пропела демон Желания, отступив в сторону и открыв моему взору Фенриса. Эльф, похоже, лишился сознания. С ног до головы его опутывали щупальца заклинания, готовые в любой момент сжаться и… и кто знает, что тогда станет с моим лириумным воином.

— Убьёшь его — и я убью тебя! — выкрикнула я, но мои внутренности уже завязались в узел от страха.

— Да-а, неприятная ситуация, — демон приблизилась ко мне, заглядывая в глаза. Я приказала себе во что бы то ни стало не смотреть на неё. Я ещё помнила, как попал под влияние Желания Карвер в тоннелях под Клоакой, когда мы встретили Тароне. — Так что же нам делать?

Она явно тянула время, выжидая, пока я ослабну. Раненым в мире духов делать нечего — Тень пьёт жизненную силу. Но не тут-то было. Благодаря заклинанию Тароне каждая потерянная капля крови, с шипением испаряющаяся в полёте, только усиливала мою магию. Пространство вокруг меня трещало от напряжения, по телу пробегали молнии. Призрачная тропа под ногами — обычная для Тени — затянулась льдом. Неужели она не видит? Что же, пусть болтает, а я пока найду способ освободить Фенриса.

— О, нет-нет, милашка, тебе это не удастся. Видишь ли, я демон Желания, и прекрасно знаю, чего ты хочешь… — промурлыкала она, опасаясь, однако, подходить слишком близко. — А ты ведь понятия не имеешь, что он такое на самом деле, правда?

Он — причина моей самой большой ошибки. Мой друг. Мой безрассудный лириумный защитник. Незавершённый эксперимент тевинтерского магистра.

Похоже, на моём лице не отразилось должного удивления, на которое рассчитывала демон.

— Ну, возможно, догадываешься, но наверняка не знаешь. У меня к тебе предложение. Я отпускаю его, и ты даёшь мне уйти.

— И всё? Так просто?

— А почему бы и нет? Я несколько тысяч лет была привязана к проклятому элементалю и не видела ничего, кроме этой жалкой долины. Я провела здесь столько времени, что забыла своё имя. Мне бы следовало поблагодарить тебя за освобождение. Что до твоего эльфа… Сейчас он не представляет и половины своей истинной ценности. Но, думаю, это досадное недоразумение разрешится очень скоро.

— Ты думаешь, я выпущу в мир демона?

— А что такого? Ты ничего не теряешь. Одним демоном больше, одним меньше… Зато твой эльф останется жить. Подумай хорошенько….

У меня было много сил, но не было выбора. До невозможности обидная ситуация. Я судорожно кивнула.

— Хорошо. Поклянись на крови, что уйдёшь, не причинив нам вреда. И моим друзьям тоже, — демоны не могут нарушить клятву, данную на собственной крови.

— Ты тоже поклянись, что не убьёшь меня, как только я отпущу эльфа.

— Клянусь дать тебе уйти.

Желание провела когтем по своему запястью.

— Клянусь отпустить эльфа и исчезнуть. До встречи, дорогуша.

Она исполнила обещание, растворившись в облачке фиолетового тумана.

Путы Фенриса опали, я бросилась к нему.

— Она вернётся за ним, — произнёс Фейнриэль.

— Я знаю. Но я буду рядом и готова к бою. Давно ты здесь?

— Достаточно. Я хотел поговорить с тобой.

— Это обязательно делать в Тени? — я развеяла форму заклинания магии крови и теперь медленно теряла силы.

— Не хочу, чтобы слышала Мерриль. Ответь мне, как вы здесь очутились?

— Маретари прислала сороку, — неплохо бы тоже овладеть магией управления птицами. — Писала, что ты в беде.

Похоже, он ни капельки не удивился.

— Я так и думал. Айрин, в легендах такие подробности не упоминаются, но все хранители эльфов знают, что создать varterral’а возможно только при помощи магии крови.

— Но это значит, что…

Это значит, что Маретари нужна была Мерриль. Мерриль, которая только в ходе битвы должна была выяснить, в чём тут дело, и порезать руки. Мерриль, которую Маретари изгнала из клана за магию крови. Нужна была потому, что хранительница просто решила спихнуть грязную работу на того, кто уже замарался. Подло, расчётливо и с большим риском для наших жизней.

Сновидец кивнул.

— Пошли отсюда.

Я взяла мужчин за руки и в следующий миг очутилась в палатке. Я лежала под одеялом, рядом с Фенрисом, Фейнриэль склонился над нами. Сновидец распрямился и выпустил мою руку. Какие же старые у него глаза…

— Айрин… Постарайся не слишком винить себя. Я знаю, что ты всё равно будешь это делать, но… — он покачал головой. — Просто постарайся.

Он выбрался из палатки, и в неё тут же влез Андерс.

— Дай руку, — потребовал маг, прежде чем я успела открыть рот. Я повиновалась.

Исцеление предплечья не заняло много времени, вскоре на месте глубоких порезов осталось два тонких длинных шрама, пересекающихся косым крестом.

— От шрамов избавиться невозможно. Тебе придётся носить перчатки. Предупреждая твои последующие вопросы: вы пробыли в Тени четыре часа, а граница исчезла, как только ты убила varterral’а. Тебе необходимо отоспаться, но не здесь. Здесь я сейчас буду возвращать к жизни твоего дикаря, ему крепко досталось от демона, хоть внешне и цел. Иди в палатку к Мерриль, она справа. Но сначала выпей настойку эльфийского корня.

Ошарашенная таким словесным напором, я покорно поползла к выходу. Голова раскалывалась, с теле поселилась жуткая слабость. Когда я уже наполовину вылезла из палатки, меня догнал оклик Андерса:

— Хоук, пошла бы ты на это ради меня?

***

Я проспала целые сутки, но не сказать, что мне полегчало. Слабость и головная боль прошли, зато их место заняли отнюдь не самые приятные мысли. Я понимала, что поступила правильно, но… Это противоречило всем моим принципам, всем убеждениям, всему, чему учил меня отец. Я применила магию крови, я отпустила демона. И… Фенрис мне никогда этого не простит. Ребята поклялись, что ничего не скажут эльфу, и всё же… Каково мне будет видеть его каждый день и лгать? Ну, пусть не лгать. Но так ли отличается от лжи умалчивание правды?

В палатку забрались Мерриль и Варрик.

— Айрин, тебе нужно поесть, — lethallan такая милая, когда беспокоится. Но у меня совершенно не было аппетита. — Фенрис всё ещё без сознания, но Андерс говорит, что скоро он придёт в себя.

— Хоук… Ты сидишь тут уже пол дня. Мы знаем, о чём ты думаешь. Если б только я мог выбить эту дурь! — Тетрас удручённо покачал головой. — Никто не осуждает тебя за то, что ты сделала. Ты спасла жизни всем нам, не только мрачному эльфу. Прекрати так себя мучить.

Я грустно улыбнулась.

— Если бы это было так просто, Варрик…

В палатку просунулась голова Изабеллы.

— Ребята, вы не оставите нас ненадолго?

Гном и эльфийка переглянулись, как бы спрашивая друг друга, что это пришло пиратке на ум, и освободили место для новой посетительницы.

— Ени! — позвала ривейнка мабари. — Пожалуйста, проследи, чтобы никто не подслушивал.

Она залезла внутрь и прикрыла вход. Я покосилась на неё с подозрением. Особо тёплых чувств к Изабелле я всё ещё не питала.

— Неужели тоже будешь утешать меня?

— И не подумаю, — усмехнулась пиратка. — Я буду вправлять тебе мозги. Скажи, Хоук, ты и правда такая дура или прикидываешься?

— О чём это ты? — я озадачено хлопала глазами. Всегда себя считала очень даже сообразительной магессой, а тут…

— Да о том, что ты влюблена в этого эльфа по уши!

— ЧЕГО-О?!

Я вспыхнула. И одеяло тоже вспыхнуло. Потушить его удалось только со второй попытки.

— Что и требовалось доказать. Если твои неполадки с магией не из-за него, то я королева Орлея!

— Очень приятно, Ваше Величество!

Изабелла прикрыла глаза рукой.

— О духи, да ты действительно дура! Как получилось, что о твоих чувствах знают все, кроме тебя самой? Да все, все, не смотри ты так на меня! И он в тебя тоже влюблён. Достаточно один раз посмотреть на вас, чтобы это понять. Думаешь, мы просто так отправили вас вдвоём на Рваный Берег?

О, моя голова. Почему все мысли внезапно превратились в такую кашу? Думать стало невыносимо сложно. Но, увы, глубоко в душе я понимала, что Изабелла говорит правду.

— Когда ты узнала?

— На Глубинных Тропах.

— Так давно?

Пиратка кивнула.

— Когда он спас тебя от того булыжника. У вас оригинальная манера ухаживания — бездумно рисковать жизнью ради спасения другого. И позже, когда ты разозлилась на меня за невинный флирт. Ты вообразила, что влюбилась в мага, но ревновала так, что к тебе подходить было страшно. И это при том, что Фенрис в мою сторону и бровью не повёл.

— Но… почему тогда ты на него вешалась?

— Да потому что ожидала, что ты перейдёшь, наконец, к действиям более решительным, чем замораживание моей выпивки! Кто же знал, что ты такая твердолобая!

А я-то думала, что она не заметила того инцидента с ледяным элем…

— То есть… он тебя никогда… не привлекал?

— О, пойми меня правильно, Фенрис лапочка, да ещё эти клейма! Но соблазнять мужчину, который любит другую женщину… Что бы кто обо мне не думал, я не настолько аморальна. Или правильнее сказать, куда более самолюбива?

— Но он никогда…

— Духи! Хоук, он беглый раб с потерей памяти и наёмный убийца, а ты — магесса из знатной семьи. На что он посмел бы надеяться?! Да и в чувствах он понимает не многим больше тебя. Но следует за тобой по пятам, куда бы ты ни пошла. Какие доказательства тебе ещё нужны?!

Я лежала с закрытыми глазами, слушая гул в голове. Как я могла не понимать? Но нет, неправда. Я просто запрещала себе думать об этом. Обнаружить в себе чувства — это страшно. Придумать увлечение — это одно дело, но влюбиться по-настоящему — совершенно иное. Я не хотела зависеть от кого-либо вообще, а тем более от эльфа, который ненавидит магов…

— Изабелла, что мне делать?

— Иди к нему. Будь рядом, когда он очнётся.

Я вскочила и крепко сжала пиратку в объятиях.

— Спасибо…

— Знаешь, Хоук, удушение — не самая лучшая благодарность за помощь, — прохрипела женщина. — А, и вот ещё что.

Она протянула мне увесистую книжку. Названия она не имела, зато автор был указан — Шартан. Шартан?! Эльф, который помог Андрасте освободить рабов?! Фенрис говорил, что хочет больше узнать о нём. А эта книга очень похожа на переписанный дневник…

— Откуда это у тебя?!

Ривейнка пожала плечами.

— Стянула у мастера Айлена, кузнеца в лагере эльфов. Эта книжка плохо лежала, а я надеялась найти в ней неприличные картинки.

— Стянула? — вот в это я верила. Но случайно ли такое совпадение? Очень сомневаюсь.

— Ну не собираешься же ты её возвращать, Хоук?! Иди, дари своему эльфу!

«Моему эльфу». Мне нравится, как это звучит.

Кинув последний благодарный взгляд на пиратку, я последовала её совету так резво, что едва не врезалась в Enansal.

***

У постели Фенриса я просидела недолго. Как и обещал Андерс, он скоро пришёл в себя, слабо зашевелился. Я коснулась его плеча. Куртка закрывала мои руки до запястий, и я не рисковала обнажить шрам.

— Фенрис?

Ох, когда я начну учиться на своих ошибках?

— Хоук?!

Эльф резко сел, его клейма разом вспыхнули. Магия рванулась к лириуму. Ну когда она уже запомнит, что этот лириум не для неё? Я отдёрнула руку.

— Прости. Ты злишься?

Лицо воина приобрело крайне растерянное выражение.

— Злюсь? Нет, — клейма постепенно гасли. — С тобой всё в порядке?

Правда, какая же я дура… Почему я решила, что сияющие татуировки означают обязательно злость? Они сияют, когда растревоживаются магией, а магия просыпается от любой сильной эмоции… Почему обязательно злость? Это может быть и простое удивление, или…

— Да, всё хорошо. Varterral мёртв, Фейнриэль спасён, — улыбнулась я. — Хотя ты меня порядком напугал, когда прыгнул на него. Кто-то называл меня безрассудной…

— С кем поведёшься… — буркнул Фенрис.

— У меня для тебя кое-что есть. Вот, — я положила книгу ему на колени. — История Шартана!

Я никогда не видела эльфа таким смущённым. Хотя, не помню, он вообще когда-нибудь смущался?

— Хоук, я… — он замялся. — Понимаешь… Рабам не положено читать.

Я не сразу осмыслила услышанное.

— Что? Фенрис… Ты знаешь четыре языка, но не умеешь читать? — это крайне плохо укладывалось у меня в голове. — Ни на одном из них?

Эльф кивнул. Думай, Айрин, думай…

— Ну что ж… Кунарийским и тевинтерским я не владею, но, если хочешь, научу тебя читать на общем языке Вольной Марки и по-эльфийски…

— Спасибо, Хоук… Айрин.

Да что же сегодня за день такой? Потрясение за потрясением! Он правда впервые в жизни назвал меня по имени?

Сквозь стены палатки было слышно, как снаружи вернувшиеся с охоты эльфы обсуждают возможность переселения клана в долину. Садилось солнце, но я чувствовала, что этот закат предвещает начало чего-то нового.

Глава 21. Отречение

На разработку иллюзии, способной скрыть шрам на предплечье, ушло три дня, и ещё две недели потребовалось для того, чтобы сделать заклинание менее магиозатратным. В первое время для его поддержания нужна была постоянная высокая концентрация — форма разваливалась с треском каждый раз, стоило мне на мгновение перестать думать о ней. Кроме того, несмотря на общее неосуждение друзей, я всё же не могла принять своего поступка. Все мои убеждения, все моральные нормы оказались не просто смяты в один миг, но преступлены без размышлений. И это было хуже всего. В момент, когда сильверитовое лезвие вспарывало мои вены, я не испытывала сомнений. Была ли такая уверенность проявлением моей любви к эльфу, или же никаких нравственных рамок не существовало с самого начала?

Не удивительно, что уже к середине дня я оставалась выжата, как тряпка, морально и физически. Усталость никогда не сказывалась положительно на моём настроении.

Но куда более мучительно было лгать Фенрису. Видеть его каждый день, улыбаться ему, шутить, как ни в чём не бывало… Я, как и обещала, учила его читать. Глядя, как это ушастое чудо в мягком зеленоватом свете моего магического светлячка водит пальцем по строчкам и складывает из слогов слова, заглядывая в книгу через его руку и поправляя ошибки, я чувствовала себя чрезвычайно несчастной пустоголовой магессой. Несправедливо, что именно теперь, наконец-то осознав свою привязанность к эльфу, я оказалась тем, что он больше всего ненавидел. Что будет, когда он узнает? Не если — когда. Возможно, через год, через пять, десять лет… Но всё тайное всегда становится явным. Что случится тогда?

— Хоук, выйди из Тени и вернись к нам, — Варрик, против своего обыкновения, был серьёзен. — Вот этот дом.

Я встрепенулась, и тут же очередной раз убедилась, что мрачные думы на моей внимательности сказываются отнюдь не в лучшую сторону. Судя по неровности некогда идеальной мостовой и жалким остаткам лепки на фасадах зданий, мы находились в одном из старейших кварталов Верхнего Города. И мало того, что дорогу сюда я успешно не запомнила, так ещё только теперь заметила, что особняк прямо перед нами мягко сочится энергией Тени.

— Что-то я не испытываю большого желания туда соваться… — нахмурился Фенрис.

Я подозрительно покосилась на него. Интуиция?

— Не ты один. Здесь очень тонкая Завеса, и экранирующими чарами даже не пахнет. Почему храмовники этого не обнаружили?

— Хоук, ты наивно полагаешь, что эти парни из Казематов снаряжают патрули для поиска магов? — Варрик невесело усмехнулся. — Поверь, они прекрасно знают, что экранирующие чары обнаружить неспособны. Патрули существуют для запугивания, а также для того, чтобы было чем занять послушников. Реальным поиском отступников занимаются ищейки вроде твоего друга Траска. К тому же тут почти полвека всего два обитаемых дома, которые занимают престарелые аристократы, чьи внуки давно перебрались в кварталы поновее.

— Ты не кажешься удивлённым. На тебя теперь и маги работают?

— Один. Но здесь он не причём. Просто я ожидал какой-нибудь демонщины, учитывая обстоятельства нашего тёплого прощания с Бартрандом…

— Фенрис, ты не мог бы зайти за сэром Траском и Карвером? — я лишний раз в Казематах старалась не появляться. Эльф кивнул и отправился прочь. — Здесь на закате! — крикнула я ему вслед.

Варрик подождал, пока Фенрис скроется за углом, и медленно зашагал в том же направлении, вынуждая меня последовать за ним.

— Что ты собираешься делать, если мы доберёмся до Бартранда? — поинтересовалось я.

— Я загляну в глаза этому ублюдку и спрошу, как он мог оставить нас гнить под землёй! Если б наша мать была жива… Но сейчас мне любопытно другое. Почему ты всё время отгораживаешься мной от мрачного эльфа, м? — он вопросительно покосился на меня.

— Отгораживаюсь?

— Стоит ему сделать шаг к тебе, как ты делаешь два от него, да так, что я оказываюсь между вами. Эльфа это обескураживает.

— Я не…

— Ты не маг крови, Хоук. Как говорит Ривейни, «один раз — не… орлесианец». Ты так этого боишься, что намерена таскать отряд храмовников на каждое дело, где пахнет Тенью?

— Мне сегодня снилось, что мы вместе…

Варрик закрыл лицо ладонью.

— И ты решила напомнить себе, что это не так?! Мой тебе совет, Хоук: прекрати мучить эльфа и себя, и сделай так, чтобы сон стал явью. Иначе ты рискуешь прометаться до старости. Он тебя, может, и отпустил бы, для твоего блага, но не ври себе, что способна отпустить его.

Гном похлопал меня по плечу и ускорил шаг. Я не нашлась, что ответить. Я знала, что он прав. Знала, что не отпущу эльфа — мне ещё нужно решить головоломку.

А храмовников я позвала потому, что с некоторых пор до дрожи начала боятся демонов Желания…

***

— Сестрёнка, здесь ещё двое, — Карвер попытался вытащить из огромного, некогда лакированного резного дубового шкафа сжавшихся рыдающих гномов, но переусердствовал: они буквально выкатились оттуда и растянулись на полу.

— Эти были в экспедиции на Тропах, — хмуро констатировал Фенрис.

Комнату, меланхолично покачиваясь и словно бы разговаривая сам с собой, пересёк призрак и ушёл в стену. На живых он не обратил ровно никакого внимания. Сэр Траск методично штопал Завесу. Не сказать, что очень эффективно — опытный маг справился бы быстрее, но выбирать особо не приходилось, ведь я таким опытом не располагала.

Я забрала у Варрика новый десяток импровизированных бинтов, которые только что были выцветшей льняной шторой, пропитала их зельем из эльфийского корня и продолжила перевязывать раны пострадавшим. У найденных гномов отсутствовали куски кожи на руках, спинах, животах. Можно было только гадать, какой изверг совершил с ними такое. Все несчастные лишились разума подчистую, и Фенрису приходилось их фиксировать, чтобы дать мне возможность их перевязать. Увы, магия здесь была бессильна. А всё треклятый гномий иммунитет!

Мы нашли пятерых. Напуганные и израненные, одетые в грязные лохмотья, они пытались спрятаться в мебели или забиться в угол, но над ними неизменно кружили призраки. Духи не пытались напасть — более было похоже, что они развлекаются, запугивая и высмеивая своих жертв. Но стоило подойти, призраки растворялись или сквозь стену ускользали в другую комнату. В коридоре мы заметили демона Гнева, но и он сбежал, едва завидев храмовников.

— Возможно, всё-таки стоило прихватить с собой Блондинчика, — Варрик полосовал кинжалом очередную штору. Он был раздражён: Бартранда пока не нашли, но я настояла на оказании первой помощи пострадавшим, что давало предателю время скрыться.

— Его-то стоило, но не Синеглазку…

Памятуя о событиях в Казематах, я побоялась сводить Справедливость с храмовниками. Тем более что сэр Траск не знал о существовании духа.

Когда я заканчивала перевязывать последнего пострадавшего, в комнату робко вошёл молодой гном в давно нестиранной, засаленной, но более-менее целой рубахе и сильно потёртых штанах. В руках он сжимал видавший виды боевой топор, но явно не собирался пускать его в ход.

— Мессир Тетрас? Монна Хоук? Вы… Вы живы?! Или я тоже начинаю сходить с ума… — гном выронил оружие, упал на колени и задрожал.

— О, только не рыдай! — Карвер мученически закатил глаза.

Гном спешно утёр глаза рваным рукавом.

— А этот, похоже, не лишился рассудка, — заметил Фенрис. — Я его помню. Правая рука Бартранда.

Я кинула на эльфа удивлённый взгляд.

— У тебя потрясающая память на лица. По мне, так все гномы выглядят одинаково и различаются только цветом бороды. Кроме Варрика и Сэндала, конечно. Они такие странные, что даже будь у них бороды, я бы их опознала.

— Рабы с плохой памятью долго не живут.

— Ты больше не раб!

— Об этом я помню лучше всего, — он усмехнулся, и я с трудом подавила желание его поцеловать. Ну это невозможно просто! Почему любая его эмоция вызывает у меня такой сильный отклик?

Варрик направил на пришлого Бьянку.

— Где этот сукин сын мой брат? Советую говорить побыстрее, пока я не решил, что ты тянешь время, давая ему уйти.

Перепуганный гном пару раз схватил воздух ртом, как рыба, вынутая из воды, и затараторил:

— Мессир Тетрас лишился рассудка. Не так, как эти, — он указал рукой на моих пациентов. — Сначала запирался в своей комнате и часами разговаривал с кем-то, хотя там никого не было. Запретил нам выходить из дома, даже когда начали появляться призраки. Тех, кто всё же пытался… Вы видите, что он с ними сделал! Они были здоровы, клянусь вам, они были здоровы! Их свела с ума боль и призраки! Но мессир Тетрас… Иногда у него случаются… словно бы просветления. Он ужасается тому, что сделал, несколько раз отправлял меня за лекарствами. И куда-то уходил, клянясь, что избавится от «этой мерзкой штуки». Что за штука, я не понял, но, кажется, он её продал. Но после этого стало только хуже…

— Где он сейчас?

— Заперся в своей комнате. Два дня уже не выходит. Я хотел сбежать, да боюсь — остальных он поймал на пороге. Как он узнал? Может, эти призраки шпионят на него? Они делают вид, что не замечают здоровых, но это они! Больше некому… некому… — гном всё-таки разрыдался, размазывая слёзы и сопли по лицу.

Сэр Траск утёр пот со лба.

— Теперь можешь идти. Я здесь закончил, отсюда до выхода призраки не появятся. Но никому не говори, что здесь видел.

Варрику это явно не понравилось.

— Вы предлагаете просто взять и отпустить его?

— Он напуган до полусмерти, — вступилась я. — Неужели ты думаешь, что он способен в таком состоянии врать? Пусть отведёт этих, — кивнула на пациентов, — к Андерсу, и уезжает подальше, чтобы забыть этот кошмар.

Тетрас недовольно опустил арбалет.

— Как Бартранд объяснил наше исчезновение?

— Никак… Трое суток рассылал поисковые отряды, потом объявил, что не может продолжать экспедицию без брата и повернул обратно в Киркволл. Он был… подавлен.

— Подавлен! Тьфу, — Варрик раздосадованно пнул стену. — Хоук, ты скоро?

— Уже всё. Фенрис, можешь его отпустить.

Эльф встал сам и протянул руку, чтобы помочь подняться мне, и сказал:

— Ты поступила предусмотрительно, позвав храмовников. Будет кому придержать нас с Варриком от превращения Бартранда в фарш после того, как я вырву ему сердце.

Карвер невесело усмехнулся:

— Но кто придержит меня?

Ни брат, ни Мерриль, ни Авелин никогда не говорили о времени между возвращениями в Киркволл экспедиции и нашей компании. Мама причитала, но не Карвер. Но гримаса, промелькнувшая у него на лице сейчас, чётко давала понять: потерю старшей сестры он переживал так же тяжело, как гибель Бетани.

Дверь в комнату Бартранда пришлось ломать. Её хозяин, заросший и исхудавший, сидел на корточках в углу, склонившись над чем-то. От него несло давно не мытым телом. Остальные гномы тоже благоухали не фиалками, но здесь неповторимый аромат был особенно силён. Возможно, из-за застоявшегося воздуха. Тяжёлые шторы были задёрнуты, в комнате царил полумрак. На наше появление гном не прореагировал.

Варрик окрикнул его по имени, только тогда Бартранд уставился на нас мутным взглядом.

— Брат? Ты пришёл забрать Его у меня? Он этого не хочет, совсем не хочет… Я Его не отдам! Он поёт только для меня! Его песнь только моя! Моя….

Мы пребывали в замешательстве. Даже после всех ужасов дома с призраками мы ожидали увидеть не это. Бартранд был жалок настолько, что вся наша злость и решимость покарать его исчезли в одно мгновение. Разве возможно злиться на придавленного жука?

— Просто ещё один умалишённый… — начал было сэр Траск, но Варрик уже оказался около брата и вздёрнул его за шиворот так, что у того лязгнули зубы.

— С него всё началось, так что он сейчас нам всё расскажет!

Бартранд заскулил.

Но кроме гнома в комнате было что-то ещё. Что-то, что заставляло мою магию метаться, как бешеный пёс на цепи. Это чувство было мне знакомо…

— Как ты мог бросить нас умирать?! Что ты здесь устроил?! — Варрик ещё раз встряхнул свою жертву. Тетрас-старший разжал пальцы и что-то блестящее, подскакивая, покатилось по полу. Младший брат наклонился, чтобы подобрать это…

— Варрик, нет! Не прикасайся! — крикнула я. Достала из кармана носовой платок и с его помощью подняла вещь. — Лириум. Если точнее — осколок той штуки с Троп, которую украл Бартранд. Обычный лириум не столь активен.

— Отдай! Отдай! Он не будет петь для тебя! — захныкало существо, некогда бывшее братом Варрика. Оно выглядело как Бартранд, было одето как Бартранд и говорило голосом Бартранда, но ничего не осталось в нём от упрямого предприимчивого храброго гнома. Это была жалкая пародия, искажённое, изувеченное создание с пустыми глазами. На бороде его повисла ниточка слюны. Оно попыталось ползти в мою сторону, но наткнулось на острие меча Фенриса. — Он поёт только мне. Отда-ай!..

— Держу пари, это источник всех бед. Но где же остальная часть? Будь она в доме, я бы не смогла тут находиться просто так. Но если он раньше был здесь… то понятно, почему Завеса так истончилась.

— Он хотел, чтобы я его продал, — всхлипывало существо. — Я сделал, как Он хотел. Отдай!

— Продал? Кому? — удивился Варрик.

— Женщине… Она сияла, как солнце, но глаза были холодны, как лёд… Он хотел петь для неё… Но Он оставил мне песню тоже. Он поёт, поёт…

— Что стало с другими гномами? — спросил Фенрис. В его глазах читалось омерзение.

— Они… Они не слышали. Я хотел заставить их слышать Его песню! Он… Он хотел боли, страданий. Я сделал, как он велел, но они так не услышали… не услышали… Отдай мне его! Отдай!

Карвер прочистил горло.

— Вы всё ещё хотите его убить? Может, лучше стоит поискать хорошую лечебницу?

Я недоверчиво покачала головой.

— Не думаю. Здесь замешана очень, очень древняя магия. Такая, что действует даже на гномов. Возможно, магия крови. Возможно, даже маги Круга здесь не разберутся. Тевинтерцы могли бы попробовать, но…

— В Тевинтере нет рабов-гномов потому, что их кровь непригодна для ритуалов, — хмурился Фенрис. — Если ты докажешь им обратное, то подложишь очень жирную свинью целой расе.

— Тогда, может, Фейнриэль мог бы что-нибудь рассказать? — предположил братец. — Он общается с духами, и…

Варрик разрядил Бьянку в спину Бартранда. Болт пробил гнома насквозь и на треть вышел из грудной клетки. Мы, разинув рты, уставились на Тетраса.

— Это уже не было моим братом. Храмовники, заканчивайте тут.

Он повесил арбалет на спину и вышел.

***

Пару дней я не заявлялась к Варрику со своим сочувствием, рассудив, что гному нужно дать время побыть одному. Вообще-то я понятия не имела, чем ему сейчас можно помочь, так что решила заняться делом, в котором я была более полезна. А именно — рыскала по окрестностям Киркволла в компании Enansal, Фенриса и Мерриль, выискивая следы пропавшего дозора кунари. Lethallan особой пользы не приносила, но её просто необходимо было куда-нибудь вытащить из дому. Она не отрывалась от Eluvian’а кроме как на сон, еду и Карвера, и я удивлялась, как она ещё не начала покрываться пылью вместе с артефактом.

Arulin'Holm, полученный от доброй и заботливой хранительницы Маретари, которая на проверку оказалась весьма расчётливой старой каргой, действительно помог восстановить стекло зеркала. Но артефакт по-прежнему категорически отказывался подчиняться хоть какой-нибудь логике. Единственное изменение заключалось в том, что теперь по его поверхности время от времени пробегала слабая рябь, будто кто-то прикасался к водной глади.

Мерриль и сама была рада отвлечься, судя по огромному букету у неё в руках и количеству цветов, понатыканных в нашу одежду и волосы. Фенрис с васильком за ухом и ромашково-одуванчиковым венком на эфесе меча выглядел нелепо, но даже ему надоело отбиваться от эльфийки, вознамерившейся нас украсить.

Отряд кунари мы обнаружили не в том состоянии, в котором ожидали. Все рогачи были мертвы и уже порядочно разложились. Обуглившиеся участки плоти на их телах недвусмысленно указывали на то, что погибли они в стычке с отступником. Хорошее настроение Мерриль как рукой сняло, а Фенрис настоял, чтобы мы собрали мечи кунари и отдали их Аришоку. Аришок был тронут этим настолько, что поблагодарил нас целыми двумя предложениями, а не одним словом, как обычно.

Когда я наконец решилась наведаться к Варрику, то обнаружила у него Авелин. Капитан была очень сердита, но Тетрас — спокоен, как статуя.

— Повторяю ещё раз. Я не стану выдавать своих осведомителей. Если они тебе так нужны, ищи их сама.

— Но половина из них преступники! — возмутилась стражница.

— Больше. Восемь из десяти. Карманники, домушники и контрабандисты… Не сомневаюсь, некоторые ещё и убийцы. Впрочем, до нас с тобой им далеко.

— Варрик, не будь ты моим другом, клянусь Создателем, я бы тебя арестовала за покрывательство!

— Ну-ну, Авелин. Давай на чистоту, не будь я твоим другом, ты бы понятия обо мне не имела. Кроме того, я никого не покрываю. Если сама их найдёшь — мешать не стану. Но и помогать тоже. Это мой бизнес.

Разгневанная стражница резко поднялась со стула, развернулась на пятках и чуть не врезалась в меня.

— Айрин, хоть ты его вразуми!

Я покачала головой.

— Извини, я не хочу подставлять одного из вас, помогая другому.

Авелин решительно покинула комнату.

— Ну вот, вечно я не вовремя, — посетовала я, раздосадовано плюхаясь на стул подруги. — А ты не выглядишь убитым горем.

— Хоук, для меня Бартранд умер в тот момент, когда захлопнул нас в каменном гробу. Тот факт, что мой брат оказался не предателем, а сумасшедшим, ничего не меняет. И то, и другое лечится одинаково. Вот только я не верю, что мы наткнулись на тот тейг случайно. Знать бы, кто спел Бартранду про сокровища…

Я не знала, что и сказать. Но Варрик и не ждал ответа.

— Позволь спросить, что вы сделали с осколком Идола? Отдали храмовникам?

— Нет. Я хотела его изучить и забрала домой.

Гном нахмурился.

— Крайне неосмотрительно с твоей стороны. Что, если он и тебя сведёт с ума?

Я отмахнулась.

— Ты как Фенрис. Он едва не попытался отобрать у меня его силой. Ты же слышал, Бартранд сказал, что лириум не будет петь для меня. И в этом я ему верю. Если бы осколок хотел подчинить меня, он мог попытаться сделать это ещё на Тропах.

— Ну а Маргаритка? О ней ты подумала? О матери, брате, гномах-торговцах?

Он попал в точку. Не подумала. Почему-то я была уверена, что моим домочадцам ничего не грозит. Уверена, что осколок лириума не обладает силой, достаточной для того, чтобы сломить волю кого бы то ни было. Раз уж фокус не сработал с доведёнными болью до безумия слугами-наёмниками Бартранда… Единственное, чего я боялась — это реакции Eluvian’а.

— Ну а что ты сделал бы на моём месте? Оставил там? Выкинул? Сдал в Круг? И вообще, я сказала «хотела». Прошедшее время. На данный момент осколок уничтожен. А ведь я уже мечтала о том, как однажды открою музей древних артефактов…

Варрик выглядел потрясённым.

— Как это уничтожен? Что ты с ним сделала?

— Не я. Сэндал. Он пришёл в такой неописуемый восторг от вида красного сырого лириума, что я вынуждена была ему уступить право на эксперименты. Он его переплавил. Только при мне раза три. И нет, это не опасно. Переплавить артефакт так, чтобы он сохранил свою силу, невероятно сложно. Форма заклинания неразрывно связана с формой предмета. Когда рушится одна, распадается и другая. Поэтому если у заклинания есть срок действия, артефакт ломается по его истечении. Чтобы обойти этот закон, необходимо присутствие человека, создавшего артефакт, или его записи и рисунки, описывающие буквально каждый шаг процесса.

— Хорошо… — Варрик откинулся в кресле, постукивая пальцами по столу. Похоже, моё объяснение его удовлетворило. На некоторое время воцарилось молчание.

— Есть ещё кое-что, Хоук. Ферелден начал оправляться от Мора. Серые Стражи нашли способ очистить землю от скверны, а солдаты помогают отстраивать разрушенные деревни и города. Лотеринг уже восстановлен. Более того, король начал активно торговать с Орзамаром. Ходят слухи, что гномов-наземников, возможно, утвердят как новую касту купцов. С Глубинных Троп исчезли Порождения тьмы, и Орзамар планирует вновь заселить покинутые тейги. Некоторые города Вольной Марки уже снарядили корабли, для отправки беженцев на родину. В скором времени это сделает и Киркволл.

Я удивлённо воззрилась на друга.

— Варрик, ты же не собираешься вернуться?

— А ты? — усмехнулся гном.

— Всё, что у меня осталось там — могилы отца и Бетани. Мой дом здесь.

— Как и мой. Да и в Ферелдене я жил куда меньше тебя. Нет, Хоук, я о другом, — он вновь посерьёзнел. — Скоро в море будет тесно от кораблей, подзавязку набитых беженцами. Это значит, что корсары Тевинтера выйдут на охоту. А на побережье около Киркволла сохранилось логов работорговцев больше, чем во всей Вольной Марке вместе взятой. Ты бы придержала своего эльфа, как бы он не наделал глупостей. Битву с целой Империей нам не выиграть.

Глава 22. Призрак прошлого

Предупреждение Варрика аукнулось через месяц. Всё это время я успешно отвлекала Фенриса от вылазок на побережье чтением и тренировками. Количество книг в доме эльфа неумолимо росло, не взирая на то, что читал Фенрис пока ещё медленно.

— Лучше я куплю книгу сейчас, чем буду искать её позже, — пояснял он.

Пятая часть моей немагической библиотеки также перекочевала к нему.

Кроме того, внезапно проснувшаяся страсть эльфа к письменному слову имела весьма неожиданный эффект: Фенрис убрался в особняке и перестал пренебрегать освещением. Во всяком случае, в тех частях дома, где проводил львиную долю времени. Аргументировал это тем, что «знания не должны валяться в пыли».

Поэтому единственным походом за месяц стала плановая проверка моих шахт. Конечно, «плановой» она была для меня, а на ушлого Хьюберта свалилась как снег на голову. Жалобы рабочих позволили мне хорошенько начистить негодяю шею. Мне вообще не шибко нравились напыщенные зазнавшиеся орлесианцы, а Хьюберт был наипротивнейшим из них.

Однако все мои ухищрения не смогли остановить неизбежное. Работорговцы сами нашли нас.

Конец матриналиса — время разгара торговли, время ярмарок. Киркволл заполонили купцы, фермеры и ремесленники со всей округи. На площадях Верхнего Города было не протолкнуться. Я склонилась над прилавком с магическими безделушками — амулетами, оберегами, рунами, когда почувствовала, что в спину упирается холодное и острое. В этот момент я внезапно осознала, насколько на самом деле беззащитна — применить магию в толпе означало немедленно угодить в Круг. Умей я накладывать чары как Мерриль или Бетани, освой школу энтропии, тогда, возможно, я бы смогла сколдовать что-то незаметное, но я была стихийницей… А площадь охраняли храмовники.

Я вцепилась в руку Фенриса. Эльфу потребовался только мимолётный взгляд, чтобы всё понять. Его лицо на мгновение исказилось гримасой гнева и стало бесстрастной маской.

— Тевинтер, — одними губами беззвучно произнёс он. Я не умела читать по губам так, как это делала Изабелла, но это слово поняла.

— У вас похищенная собственность, — с сильным акцентом прошептал мне на ухо мужской голос. — Отдайте его нам, и мы уйдём.

— Фенрис — свободный эльф! С чего вы взяли, что он мне подчиняется? — как можно наглее усмехнулась я.

Мой пленитель насмешливо фыркнул. Блеф не удался.

— Девочка, мы наблюдали за вами несколько дней. И знаем, что он подчинится.

«Мы» значит, их несколько. Кто бы сомневался. Но несколько дней… Как я могла не заметить слежки? А Фенрис? Неужели мы настолько потеряли бдительность? Знают ли они, что я магесса? Последние пять дней я не выходила на улицу с посохом и не была у Андерса, так что шанс был…

— Я пойду. Отпустите её, — Фенрис произнёс это тихо, но мне показалось, что слова прогремели громче гнома.

— Что?! Никуда ты не пойдёшь! — вскрикнула я и зашипела, когда лезвие разрезало кожу.

— Твой раб держит нас за дураков? — не предвещающим ничего хорошего тоном поинтересовался имперец. — Мы прекрасно знаем, что без мага с ним не справимся, поэтому ты сейчас будешь хорошей девочкой и пойдёшь к его дому. Пошевеливайся!

Вот значит как, Фенрис безоружен и облачён в простую кожаную куртку вместо доспехов, но они его всё равно боятся! Надеются на мага, наверняка малефикара… И, похоже, всё-таки не знают, кто я, иначе предпочли бы не рисковать.

Я коснулась ладони Фенриса, пытаясь сказать, что всё под контролем. Почти. Ответное нервное пожатие могло означать, что он понял план и не в восторге от него.

— Раб, иди впереди, чтобы мы тебя видели! — приказал мужчина, и эльф пошёл.

Их было четверо. Четверо высоких мужчин, одетых в плащи в солнечный день. Наверняка скрывают оружие — кинжалы или короткие мечи, а возможно и кольчуги. Наместник распорядился на две недели запретить дневное передвижение с оружием по Верхнему Городу.

Они ослеплены гордыней, или правда дураки? Каждое движение Фенриса источало угрозу. Его голова была поднята, шаг уверен, а клейма едва заметно мерцали. Рабы так не ходят. Эльф был воплощением непокорности, но работорговцы этого не видели.

Фенрис толкнул дверь в свой особняк, прошёл прихожую и остановился в зале. С перил второго этажа свесился полный молодой мужчина с жидкой длинной бородкой. Его мантия пришлась бы в пору Аришоку. В одной руке он сжимал посох, в другой — книгу.

— Похоже, новая хозяйка выучила Волчонка читать, — хихикнул он, заметив нас, и поджёг книгу. Бумага зашевелилась, чернея и облетая пеплом. — Полезное умение, но вам оно не пригодится. Девчонка довольно миловидна и, возможно, будет удостоена чести стать постельной рабыней магистра Данариуса.

Фенрис засиял в полную силу.

— Вы обещали её отпустить!

— Мы… солгали? — на лице малефикара появилась улыбка и легчайшая отрешённость, заметная только очень внимательному человеку… или другому магу. Он собирал заклинание.

А что стоило ему всего лишь прощупать пространство на предмет творимых заклинаний... Ох уж эта надменность. У меня наготове давно уже были две формы.

— Давай! — крикнула я, ставя маленький магический щит за спину и посылая в мага огненный шар. Фенрис молниеносно метнулся назад, выхватив у человека, угрожавшего мне, кинжал и что-то из внутренних органов и прикрылся его телом от остальных. Я бросилась к лестнице, приобретая драгоценную дистанцию.

Реакции толстяка нужно отдать должное — он вовремя увернулся от шара, отскочив в сторону, но форму заклинания упустил.

— Маг?! Он же ненавидит магов! — громко удивился малефикар.

Мне без посоха нечего было и надеяться победить мага крови в открытом противостоянии. Нужно было отвлечь его, пока Фенрис расправляется с мечниками. Потянуть время и не дать собрать что-то существенное. Имперец это прекрасно понимал, и, кажется, не мог решить, что ему делать. Но и этой короткой заминки хватило.

Я не стала изобретать колесо и, памятуя о прошлой драке без посоха — с сумасшедшей эльфийкой, стянувшей газ кунари, положилась на иллюзии. Окружила голову мага тонкой непроглядной завесой, лишив его возможности прицелиться. Конечно, он мог бы определить наше местоположение прощупав пространство, вот только при этом атаковать просто не возможно — нужна полная концентрация, а мы с Фенрисом не стояли на месте.

Он тем временем уже позаимствовал меч кого-то из противников, и двое оставшихся в живых бандитов нерешительно кружили вокруг него на почтительном расстоянии. В моей помощи эльф не нуждался, и я бегала по залу туда-сюда, удерживая иллюзию и сохраняя оставшиеся силы на случай, если маг всё-таки что-нибудь выкинет. Малефикар, однако, был крайне озадачен неведомой штуковиной, повисшей перед глазами, да ещё постоянно меняющей цвет. Пытался отмахнуться от неё руками, сжечь, заморозить, разбить чистой магией... Но всё бесполезно. Я намеренно не прикрепляла форму заклинания к цели, чтобы не позволить магу её рассмотреть. А он всё никак не мог понять, что завеса бесплотна. Похоже, даже в Тевинтере иллюзии встречаются нечасто.

Рядом со мной что-то со звоном упало на пол. Это Фенрис бросил мне тот самый кинжал, что недавно тыкал мою многострадальную спинку. В пояснениях я не нуждалась. Подхватив оружие, бросилась к малефикару, который окружил себя магическим щитом и кольцом чёрного пламени мерзкого вида. Интуиция подсказывала, что лучше в этот огонь не соваться. Здесь и пригодились сохранённые силы. Я швырнула в мага здоровую глыбу льда. Щиту это особого вреда не причинило, но от внезапного столкновения маг потерял равновесие и упал на собственный отнюдь не светлый огонь. Вот этого щит не выдержал и разлетелся яркими голубыми искрами. Маг снова проявил чудеса реакции и погасил пламя до того, как оно коснулось кожи. Но мгновение спустя я всадила кинжал ему в живот.

Подоспел Фенрис, забрызганный кровью и злющий, как тысяча ос.

— Хорошо, что не убила, — одобрил он. — Нужно выжать из него информацию.

— Убила… Но умирать он будет долго, и боль не позволит творить заклинания. Спрашивай.

Эльф сел на корточки возле мага, наступив босой ногой в его кровь.

— Ответишь — умрёшь быстро. Где Данариус?

— Полагаю, в Минратосе, — попытался усмехнуться малефикар, но получилось скверно — его лицо исказила гримаса боли.

— Тогда кто тебя послал? — Фенрис положил руку на кинжал, и маг взвыл.

— Ад… — имперец закашлялся, — Адриана!

Фенрис глухо зарычал. Этот звук был настолько диким, звериным, что мне стало жутко.

— Где она?

— Я… кх, кх! …не знаю этих мест!

— Не знаешь, откуда пришёл? — Фенрис чуть повернул кинжал, отчего маг заорал во всё горло. — Где Адриана? Где?

Где. Адриана. Адриана. Где? Где. Адриана? Эльф исступлённо повторял одни и те же слова на разные лады. Это даже не было связным вопросом — просто отдельными наборами звуков, смешавшимися с воплями умирающего малефикара. Я впала в какое-то оцепенение, происходящее казалось мне дурным сном, и я не смогла бы сказать, сколько это продолжалось. Наконец я услышала свой голос.

— Хватит!

Чёрный дымок поднимался от того, что раньше было грудью мага. Кто-то всадил огненный шар ему точно в сердце. Мне потребовалось время и неподдельное удивление во взгляде Фенриса, чтобы понять, что это сделала я. Повисло молчание.

Прошла вечность, затем ещё одна вечность, и дымок, наконец, рассеялся, а кровь перестала растекаться по полу. Спустя ещё три вечности я почувствовала боль, и очень не скоро вспомнила, что мне порезали спину. Неглубокая маленькая царапина, но рубашка прилипла к телу от крови. А потом Фенрис нарушил тишину.

— Зачем ты это сделала?

— Затем, что ты потерял себя.

— Откуда ты знаешь, может быть, это и есть я настоящий?

Он заглянул мне в глаза, и я содрогнулась. В этом взгляде был лёд, и вызов, и ярость, гнев, и боль, море боли, и страх. И ни намёка на нежность. А я так привыкла за последнее время видеть в его глазах неловкую заботу, участие, любование… Мне показалось, что меня облили ледяной водой и забросали тухлыми яйцами. Оттолкнули, отстранили, зачеркнули. Как он смел спросить, откуда я знаю? Как он смел?! Я знаю. Я… Я гладила его волосы, перевязывала раны… Я порезала предплечье! Кто знает, если не я?

Я отвернулась и закрыла глаза, чтобы удержать слёзы.

— Пойду, объявлю общий сбор, — голос не подвёл. Хорошо.

— Общий сбор куда, Хоук? — с горечью отозвался эльф.

Хоук. Не Айрин. Я наклонилась и сорвала с шеи мага амулет — маленького деревянного голубя.

— Как ты мог не заметить, Фенрис?

Голос всё-таки предательски дрогнул на последнем слове.

***

Андерс тихо выругался, залатал мне спину и начал укладывать в походную сумку склянки с зельями. Авелин молча выслушала мой рассказ, состоящий в основном из глаголов, и, смерив меня тревожным взглядом, кивнула и отправилась искать Донника. Варрик, минорно пропев «Всё-таки будет война…», обещал быть в назначенное время в назначенном месте. Изабелла, поигрывая кинжалами, похвасталась, как однажды освободила рабов. И протянула стакан ликёра. Мерриль страшно всполошилась, услышав, что ей предстоит спасать эльфов от малефикаров. Наверное, она испытывала весьма противоречивые чувства.

Под стенами Киркволла, хвала духам, сохранились подземные ходы, позволяющие покинуть город или попасть в него не наткнувшись на стражу. Мы пользовались ими более чем часто. Место сбора было назначено недалеко от выхода из одного из таких тоннелей. Два стражника, три мага, озлобленный добрый дух, гном-арбалетчик, пиратка и озлобленный остроухий светляк с мечом, шагающий взад-вперёд. Ждали прибытия двух храмовников и мабари. Наконец, они появились. Правда, сэр Траск прихватил с собой и послушника Керана — очень кстати. Парень приветливо улыбался. Варрик очень обрадовался, увидев его.

Карвер утянул меня в сторону, пока гном знакомил Керана с Мерриль, Авелин, Донником и Изабеллой.

— Ну и кто посмел обидеть мою маленькую сестрёнку?

Я невесело усмехнулась. Ну да, брат вымахал на голову выше меня, а в доспехах — ещё и в два раза шире. Если не в три…

— Эльф, да? — он сочувственно покачал головой. — Иди сюда.

Я уткнулась носом брату в плечо. Доспех был холодный, однако как отрадно сознавать: что бы ни случилось, у меня всегда есть братик, на которого можно положиться в любой ситуации.

— Хочешь, я надеру ему уши?

«Ты не сможешь… Он сильнее», — подумала я, а вслух сказала, грустно улыбнувшись:

— Не сейчас. Нам ещё нужно покончить с работорговцами, помнишь?

— Ещё бы я забыл! Никто не смеет безнаказанно обращать мою сестрёнку в рабство! Слушай, — Карвер аккуратно за плечи отстранил меня и заглянул в глаза. — Сейчас тебе нужно взять себя в руки, и чтобы ни одна живая или не очень душа больше не видела на твоём лице того, что вижу я. Ясно? Боевой дух, всё такое. Вот, выпей, — он протянул мне склянку. — Это тонизирующее зелье.

От зелья мне немного полегчало. Во всяком случае, тяжёлая давящая боль в голове рассосалась, позволив сконцентрироваться на задуманном предприятии. Потихоньку начали возвращаться силы.

— Так, теперь улыбнись.

Улыбка вышла неискренней, но и не совсем уж вымученной.

— Уже лучше. Теперь пошли, — и брат повёл меня обратно к друзьям.

— Фенрис, — окликнула я, набравшись духу. — Сэндал велел тебе передать.

Стараясь не смотреть в глаза, я повесила на шею эльфа круглый искрещенный сияющими рунами серебряный оберёг размером с монету.

— А я гадал, от чего так магией разит, — пробормотал Андерс.

— Это же… — глаза сэра Траска расширились в удивлении.

— Бывший осколок лириумного идола, да. В серебряном корпусе, — кивнула я. — И ещё. Наш целитель — одержимый.

***

Несмотря на уверения Изабеллы, что целительница Героини Ферелдена тоже была Сосудом духа, храмовники всё равно косились на Андерса с опаской и недоверием, особенно после первой стычки с работорговцами, когда Справедливость показал себя во всей красе. Возможно, мне и не следовало сводить их вместе, но ломиться в логово магов крови без кого-то из них было бы большей глупостью. Даже учитывая, что из трёх храмовников памятный приём Святой Кары знал только сэр Траск, Карвер с Кераном тоже представляли собой значительную боевую единицу хотя бы потому, что уже могли похвастаться незаурядным иммунитетом к магии и способностью ломать формы заклинаний. А ещё низшие демоны явно старались обходить их стороной, становясь более предсказуемыми и приводя призвавших их магов в бешенство.

Стражу у входа в убежище, как и группу работорговцев-надсмотрщиков, играющих в кости в первом помещении — естественной пещере, искусственно расширенной и укреплённой колоннами, вмещающей в себя пол десятка клеток с рабами — мы застали врасплох, но дальше дело пошло хуже. Пока мы расправлялись с надсмотрщиками, пока ломали клетки и давали пленникам, которые в большинстве своём были ферелденцами, наставления улепётывать отсюда подальше, малефикары в глубинах логова имели время подготовиться к встрече с нами. Поэтому, пройдя по освещаемому редкими факелами в гнёздах извивающемуся коридору в следующий зал, мы нос к носу столкнулись с группой демонов и двумя десятками свежих, всё ещё истекающих кровью, ходячих трупов. Тевинтерские маги попросту перерезали всех рабов, состряпав из них армию марионеток. Пол в помещении стал скользким от крови, в воздухе витали миазмы испражнений. Мерриль содрогнулась всем телом, сложилась пополам и опустошила желудок. Я тоже с трудом сдерживала рвотные позывы, да и мужчин, похоже, мутило, однако страдать времени не было.

Я приморозила к полу марионеток, предоставив их уничтожение Справедливости — дух запросто рвал управляющие нити заклинания. Храмовники устремились прямиком к магам, Варрик методично расстреливал работорговцев-воинов, которых отвлекли на себя Авелин, Донник и Enansal, а Изабелла и Фенрис занялись демонами. Едва стоявшая на ногах Мерриль поддерживала чары защиты от огня, а я, насколько возможно, обездвиживала Гневы и морозила Голоды. И почти радовалась, что малефикары призвали их, а не демонов Желания.

Храмовники довольно быстро расправились с магами, отчего оставшиеся на ногах трупы попадали на пол безвольными кусками мяса. Демоны остались, но после серии пасов сэра Траска бороться с ними стало гораздо легче. Ещё немного, и всё было кончено. Битва оказалась менее сложной, чем я ожидала. Пока Андерс исцелял ожог Керана и порезы Авелин и Ени, пока приводил в порядок Мерриль, я прошла по залу, оценивая масштабы разрушений. Трое магов, устроивших этот жуткий кукольный театр, оказались совсем ещё мальчишками. На вид — пятнадцати-восемнадцати лет. Кроме них было ещё семь тел работорговцев, и, кажется, демонов мы изгнали столько же. Демона невозможно убить по эту сторону Завесы, потеряв тело, он вернётся в Тень.

— Должно быть, младшие ученики Адрианы, — глухо сказал Фенрис. — Одного я помню по Минратосу. Скорее всего, их оставили здесь умереть и задержать нас, пока старшие маги режут оставшихся рабов и… Создатель знает, что они там делают! Нужно быстрее до них добраться! — он нервно дёрнул амулет так, словно тот его раздражал. Но не снял.

Подгонять кого-либо не было нужды. Андерс выдал каждому, включая мабари, по склянке какого-то зелья, и отряд, едва переведя дух, не то, чтобы рвался в сражение, но пребывал в достаточной боеготовности для второго раунда. Особой радости никто не испытывал. Мысль «дальше будет труднее», невысказанная никем, витала в воздухе вместе с тошнотворным запахом крови.

Мы вновь двинулись по коридору, ведомые Ени. Здесь тоннель был шире и полого спускался вниз. Вдоль заросших мхом стен громоздились ряды бочек и каких-то кулей. Внезапно мабари остановилась, принюхалась, повернулась к бочкам и начала царапать одну когтями. Из-под бочки раздался всхлип, и под ней обнаружилась зарёванная и сжавшаяся в комок от страха девушка-эльфийка. Мы все как один удивлённо уставились на находку. Мерриль хотела подойти к ней, но девушка отпрянула назад и ударилась спиной о стену. Варрик ехидно заметил, что любой здравомыслящий раб после короткого общения с такими милыми хозяевами, как малефикары, бояться магов должен до полусмерти. Впрочем, как мы выяснили опытным путём, люди в доспехах и с оружием девушку пугали не меньше.

Что нужно делать, поняла Enansal. Она подошла к эльфийке и принялась слизывать слёзы с её щек. Наконец девушка протянула руки, обхватила мабари за шею и уткнулась ей носом в шерсть.

— Как тебя зовут? — требовательно спросил Фенрис.

— Орана, — тихо отозвалась эльфийка. — Вы теперь будете моим хозяином?

Воин гневно фыркнул и сверкнул клеймами, ещё больше напугав девушку.

— Нет, не будет. Ты теперь свободна, и можешь идти куда хочешь, — вмешалась я.

Но вопреки моим ожиданиям эльфийка вовсе не обрадовалась.

— Но куда же я пойду? — ужаснулась она. — Пожалуйста, возьмите меня себе! Я могу убираться и готовить еду. Мой отец был поваром, пока его не убили. Он велел мне бежать и спрятаться здесь, — она снова заплакала.

Я подумала, сколько же рабов поплатились жизнью за наше вторжение. Мысль была даже не печальной — убийственно мрачной и тяжёлой. А ещё эта просьба… Фенрис однажды рассказывал, как первый раз оказался «на свободе», а потом перерезал целую деревню по одному только слову Данариуса. Мне стало жутко. Неужели действительно от рабства отказаться сложнее, чем смириться с ним?

Карвер предложил эльфийке пожить у нас, пока она не адаптируется к свободному миру. В ответ на мой удивлённый взгляд он только пожал плечами и сказал, что раз в нашем доме нашлось место для гномов-торговцев, то от ещё одного жильца теснее не станет. Я хотела было возмутиться, что бывшие рабыни — не котята с улицы, чтобы тащить их в дом, но прикусила язык, заметив, с какой благодарностью Мерриль сжала Карверу руку. Вне сомнений, наша сострадательная малефикар очень расстроится, брось мы девушку на произвол судьбы. Да и, если по чести, против я не была, просто с самого детства привыкла считать свой дом крепостью, в которую опасно впускать незнакомцев. Однако теперь в моём распоряжении был огромный особняк в три этажа, с пристроем, садом, тайным ходом и двумя слоями магической защиты — слишком большой, пустой и гулкий для пяти жильцов. И я согласилась.

От девушки мы узнали, что Адриана держала при себе трёх магов — старших учеников. И каждый из них с радостью принёс бы себя в жертву ради своей наставницы. Ещё мы узнали, что корабль работорговцев стоит в бухте в двух милях от сюда, и на нём осталась половина команды, читай — солдат-пиратов. И таковых, по словам эльфийки, в пещерах было ещё шесть человек. Изабелла фыркнула, что ни один уважающий себя пират не станет торговать живыми людьми или эльфами — невозможно воспевать свободу и при этом забирать её у других.

Следующий зал был пуст, и следующий за ним — тоже. Только пустые клетки, застеленные примятой соломой. Наивно было бы полагать, что до нашего появления они пустовали. Нет, это была очередная плата кровью за свободу Фенриса. И я изо всех сил старалась не думать, имели ли мы право подписать им всем смертный приговор, а также о том, что если Создатель существует, запишется ли нам эта война с Тевинтером как грех или благое дело.

С помощью Андерса и Мерриль я держала магический щит, прикрывающий идущих впереди воинов. И не зря. Нас встретили огненным шаром и градом стрел из-за скромных баррикад. В дальнем конце зала трое магов образовали круг, взявшись за руки, в центре которого стояла женщина, плетущая заклинание. Завеса была разорвана, и рядом с ними возвышался на десять футов…

— Дыхание Создателя! Я таких только на картинке видел… — пролепетал Керан.

— Демон Гордыни, — упавшим голосом произнёс сэр Траск.

— Было дело, мы с Командором завалили такого в Тени, — невесело усмехнулся Андерс, теребя амулет Стража. — Правда, Справедливость тогда ещё был сам по себе и мешал демону насылать мороки, а Велана сумела создать для Алекс и Натаниэля духовные проекции их оружия.

Трупы рабов были свалены в кучу у стены. Похоже, заклинание контроля над Гордыней требовало чрезвычайно высокой концентрации, не позволяющей размениваться на мелочи. На щит всё ещё падали стрелы, но магесса, похоже, всё ещё не достроила форму, и демон не шевелился. Я швырнула за баррикады пару огненных шаров, но они разлетелись, ударившись о вражеские магические щиты. Впрочем, в следующее мгновение эти щиты с треском смялись — храмовники не стояли без дела. И одновременно ожил демон…

— Андерс, иди в Тень. Порви заклинание оттуда, — крикнула я, вместе с Мерриль швыряя новую порцию огненных шаров на баррикады. Как ни крути, сейчас на поле боя полезнее был стихийник, так что сама я уйти не могла, а Мерриль отправлять к демонам было страшно.

Отступник отбежал назад, в коридор, чтобы нам легче было защищать его тело. Мы с Мерриль и Варриком встали в проходе, пока остальные дрались с немногочисленными работорговцами-мечниками, повыскакивавшими из-за пылающих баррикад. Впрочем, ничего сделать наши воины не успели, потому что Гордыня, огромными шагами добежав до центра зала, ударила… чем-то. По воздуху прошла волна энергии Тени, сметя и магические щиты и защитные заклинания Мерриль, людей отшвырнуло на стены. Мы находились далеко, поэтому хоть и с трудом, но устояли на ногах. И даже удержали щит, в который со всего маху впечаталась Ени. И ещё устоял Фенрис, очень вовремя нырнувший за каменную колонну, подпирающую потолок. Я мельком удивилась, почему удар демона не нанёс камню никакого вреда.

— Сэр Траск! Можете обезвредить магессу в круге? — крикнула я.

— Слишком далеко, — поднимаясь с пола ответил храмовник. Он повредил ногу и опирался на стену.

— А ослабить демона?

— Попытаюсь, но мне нужно время, — рыцарь храма отцепил щит от левой руки, достал из небольшой сумки склянку и выпил её содержимое.

Изабелла уже была на ногах. Она сунула два пальца в рот и пронзительно свистнула, обращая на себя внимание работорговцев.

— Эй, юнги одноногие, сюда! Вы зовёте себя моряками?! Должно быть, вы никогда не попадали в шторм, иначе вас всех смыло бы за борт, с такой-то устойчивостью!

Провокация удалась. На пиратку одновременно бросились трое мужчин. Но она в последний момент бросила что-то о пол, зажала нос и скрылась в клубах плотного чёрного дыма. В следующий момент раздался крик. Когда дым рассеялся, один из мужчин был мёртв, у второго появился глубокий разрез на бедре, а третий держался за горло и громко кашлял. Варрик одобрительно хмыкнул.

— Ядовитая дымовая бомба, — пояснил он. — Если вдохнуть много, начинаются спазмы дыхательных путей.

Донник опустил меч на голову отравившегося, а Авелин щитом сбила на пол раненого. Карвер и Керан, стоя спиной к спине, защищались от трёх оставшихся работорговцев. Варрик помог им — перебежал на несколько шагов в сторону, огибая вражеский магический щит, всадил в спину одного из имперцев болт, и, вернувшись на прежнее место, принялся снова обстреливать демона.

Гордыня же на это просто не реагировала, да и мои заклинания досаждали ей не больше укусов насекомых. Она развернулась и направилась к малефикарам. Я не сразу сообразила в чём дело. Эльф-самоубица бежал по периметру зала к магам, которые уже окружили себя кольцом чёрного пламени.

— Керан, Карвер, ко мне! — окликнул послушников сэр Траск.

— Хоук! — это уже испуганно кричала Авелин. Когда я обернулась, капитан освобождала руку от разлетевшегося в щепки щита. Над ней угрожающе занёс меч рослый работорговец. Донник попытался его оттеснить, но противник отмахнулся от стражника, как от назойливой мухи, и тот отлетел на несколько шагов. Я спешно прикрыла Авелин магическим щитом, но и он не обещал продержаться долго. Изабелла скакала вокруг другого работорговца, и, судя по тому, как просто он замахивался полуторным мечом, здесь тоже не обошлось без усиливающих чар.

— Мерриль, сделай что-нибудь!

Эльфийка, коротко кивнув, зашептала заклинание. Изабелла радостно рассмеялась и стала двигаться ещё быстрее. Её кинжалы, казалось, растворились в воздухе, и противник зарычал от ярости. Я же раскалила меч работорговца, напавшего на Авелин, так, что его рукоять загорелась и прожгла перчатку. Мужчина вскрикнул и выронил оружие. Я мысленно похвалила себя за сообразительность: это было хитро — поднырнуть под неполный магический щит, вместо того, чтобы ломать его огненными шарами.

В этот момент лай Enansal перешёл в визг. Мабари попыталась отвлечь демона от Фенриса, и оказалась окутанной щупальцами энергии Тени, тянущимися из пальцев демона.

— Ени! — перепуганный Карвер бросился к своей собаке, проскользнув мимо пиратки и её неуклюжего партнёра по танцу, поднырнул под демона и обрушил меч на магические путы. Заклинание с треском рассыпалось, и Карвер тут же прикрыл щитом себя и мабари от потока чёрного пламени, извергнутого демоном. Огонь ударился о храмовничий щит с шипением, каким костёр встречает ведро воды, и расплескался вокруг.

Одновременно с этим малефикар, стоявшая в центре круга, бросила в Фенриса какое-то заклинание. Я мельком почувствовала его энергию, и у меня волосы встали дыбом — резкий, беспощадный экстракт чужих боли и страха. Ничего злее я и представить себе не могла. А от мысли, что Фенрис на таком маленьком расстоянии уже не успеет увернуться…

Заклинание врезалось в эльфа, вызвав столп искр, и срикошетило в демона, отбросив на пару шагов. В груди Гордыни образовалась дымящаяся дыра. Фенрис, оглушённо шатаясь, опустился на пол.

Варрик присвистнул.

— Господин везунчик, конечно, в своём репертуаре, но от мрачного эльфа я такого не ожидал! — в голосе его явно слышалось облегчение.

Бледная, как мел, Мерриль смогла наконец вздохнуть, смахнула выступившие слёзы и нервно улыбнулась. До меня, наконец, дошло что произошло. Какая же наша долийка всё-таки умница! И Сэндал…

— Битва амулетов… — пробормотала я себе под нос. Если уж в ход пошли артефакты, значит, дело плохо. С работорговцами-мечниками мы почти разобрались, но Гордыню только разозлили, а к малефикарам даже не подошли. — Где запропастились Андерс со Справедливостью, гарлок их побери?!

Словно бы отвечая на мой вопрос, один из магов, державшихся за руки, упал. Двое других так и остались стоять, не обратив на это ни малейшего внимания, даже не шелохнувшись. За весь бой не шелохнувшись… Только теперь я сообразила: их души находились в Тени.

Демон взревел, беспорядочно расшвыривая сгустки чёрного пламени. Только чудом удалось вовремя прикрыться щитами подобравшимся поближе храмовникам, а Ени — оттащить начинающего приходить в себя Фенриса за колонну. Изабелла ловко заскочила за спину своего противника, подставляя его под огонь. Мужчина пронзительно закричал, когда пламя прожгло дыру в его стальном нагруднике. Завоняло горелой плотью.

Лицо магессы в кругу исказила гримаса гнева и страха. Очевидно, она всеми силами пыталась сохранить контроль над демоном.

— Керан, Карвер, прикройте меня рассеиванием, пока я подберусь к магам! — скомандовал сэр Траск, и, держась за стену, заковылял к магам. Изабелла, едва переведя дух, поспешила ему на помощь. Я заметила, что двигается она теперь не так быстро — Мерриль перестала поддерживать заклинание. Брызги чёрного пламени, летящие в храмовников, начали растворяться в воздухе.

Авелин сидела, привалившись спиной к стене и баюкая левую руку. Труп обезоруженного мною работорговца лежал рядом, но я не видела, кто его убил. Донник поставил на ноги Фенриса. Эльф пошатывался, но упрямо шёл к магессе.

— Lethallan, ты как? — обеспокоенно обратилась я к долийке. Девушка выглядела истощённой, да и я потратила много сил. Но мой-то посох был с лириумным навершием, и, по сути, сам усиливал заклинания, а Мерриль приходилось сложней... — Сложи форму поддержки на Фенриса, передай мне и побереги силы. Пока что мы всё равно ничего сделать не можем…

По грубой чешуйчатой коже демона прошла сияющая волна, и следующий болт Варрика уже не отскочил, а застрял в плече Гордыни. Андерс! Демон двинулся было к нам, но в этот момент черный огонь и магический щит вокруг малефикаров перестали существовать, а сэр Траск охнул и осел на землю. Похоже, сил на Святую Кару после рассеивания защитных заклинаний у него не осталось. Пользуясь моментом, Донник зарубил ближайшего мага. Похоже, от этого главная малефикар окончательно потеряла контроль над демоном. Гордыня развернулся и бросился на хозяев. Магесса успела поставить магический щит, но демону она была не нужна. Он опустился рядом с последним магом, находящимся в тени, содрогнулся всем телом, и в следующий миг мы получили одержимого.

Интересно, мельком подумала я, значит, деформация тела происходит со временем. Но я же своими глазами видела, как маги в одно мгновение превращаются в уродливых существ! Возможно, зависит от демона, или… иллюзия?

Конечно, одержимый — это плохо, очень плохо. Но он хотя бы уязвим!

Последняя оставшаяся в живых малефикар, не иначе, сама Адриана, пустила в ход свою последнюю карту: подняла мертвецов. Скорость, с которой она это сотворила, недвусмысленно давала понять — это заклинание она довела почти до такого же автоматизма, как я — огненный шары и заморозку.

Трупы, сваленные в кучу, неловко расползались, распутывали конечности и вставали на ноги. Мерриль была в ужасе.

— Lethallan, если мы выживем… Обещаю, я больше не заикнусь о магии крови! — пролепетала она.

— Мерриль! Дай мне лириум! — крикнул Карвер.

— Зачем это? — опешила я. Что он собирается делать? Он же не…

Но эльфийка уже бросила ему пузырёк с зельем, Enansal аккуратно поймала его в полёте и отдала Карверу, который одним глотком выпил всё содержимое.

— О нет… — произнёс Керан. Во взгляде его ясно читалось потрясение, но и вместе с ним понимание. — Ты не должен этого знать! Не просто так этому учат только офицеров!

Но Карвер не слушал. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, застыл на мгновение, и обрушил на магессу удар. Женщина, завизжав, упала на пол, и вслед за ней, словно брошенные игрушки, попадали мертвецы. Святая Кара…

Фенрис прыгнул. Я думала, он добьёт Адриану, но вместо этого меч обрушился на одержимого, одновременно с моим огненным шаром.

Интересно, о чём думал демон, когда вселялся в тело? Неужели его желание хоть на миг почувствовать нашу реальность было столь велико, что… Хотя, по сути, что он теряет? Тело умрёт — Гордыня вернётся в Тень. Но почему, всё-таки, он не уничтожил нас, едва получив такую возможность? Тогда он мог бы остаться в нашем мире… Но демон промедлил и потерял тело.

Всё было кончено. Фенрис приставил меч к горлу Адрианы, что-то рыча на аркануме. Малефикар замахала руками и затараторила на языке Вольной Марки.

— Стой! Тебе не следует меня убивать! У меня есть информация, эльф! Меняю её на жизнь!

В голосе звучали истеричные нотки, которые женщина тщетно пыталась скрыть. Наверняка она надеялась, что кто-то из нас захочет остановить Фенриса, но ошиблась.

— Есть только один человек, чьей смерти я желаю больше. Оставь свою ложь себе, — процедил Фенрис, меняя позу, чтобы надавить на меч так, чтобы тот пронзил женщину насквозь.

— Нет! Фенрис, у тебя есть сестра!

Эльф застыл, как громом поражённый. Потом отвёл меч и склонился над магессой.

— Говори.

— Сначала пообещай, что отпустишь меня!

— Обещаю, — прорычал воин.

— Её зовут Варанья. Она в Каринусе, служанка у магистра Аримана.

Рука Фенриса засияла.

— Ты обещал меня отпустить! — истерично взвизгнула магесса.

— Я солгал, — прошипел Фенрис, вынимая её сердце из груди. Он сжал пальцы, и всё ещё бьющаяся плоть лопнула, брызнув кровью.

Эльф встал, развернулся и ушёл. Никто не попытался ему помешать. Когда заклинание поддержки разорвалось, я злорадно ухмыльнулась — так ему и надо, может он и настрадался от магистров, но бросать раненых друзей — это никуда не годится.

Сил у меня не осталось. Варрик отправился посмотреть, как там Андерс, и вернулся с нетвёрдо стоящим на ногах отступником и Ораной. Я удивилась, как это маг так быстро очухался. Но, какими бы уставшими мы не были, необходимо было исцелить сломанную руку Авелин и вывихнутую ногу сэра Траска, а ещё невесть откуда взявшиеся ожоги Enansal и порезы Изабеллы.

— Это я сама зацепилась, — твердила пиратка.

— Что я пропустил? — осведомился Андерс, раздавая всем пузырьки сладковатого зелья. Выпив это, я почувствовала себя значительно лучше. Не то, чтобы совсем хорошо, но лечь и умереть на месте хотеться перестало. Я вкратце пересказала ему события.

— Вот только я не поняла, почему одержимый не напал на нас.

— Вероятно потому, что был занят Справедливостью. Эти трое малефикаров, — маг кивнул на трупы, — через Тень отдавали свои силы Адриане. Тёмная магия… С ними тоже пришлось сражаться, со всеми тремя разом. Я уже думал, что они убьют и Справедливость, и меня за компанию, но тут появилась демон Желания встала на мою сторону. Она убила мага, разрушила чары, заставляющие Гордыню подчиняться и исчезла.

Я оцепенела. Фейнриэль предупреждал, что она вернётся. Возможно ли, чтобы это был другой демон? Вряд ли. Я обещала быть рядом, когда это случится, но на моём месте оказался Андерс…

Храмовники глядели на мага с большим подозрением, явно гадая, уж не он ли призвал демона. Но неловкое молчание прервала Мерриль, пытающаяся гневным взором испепелить своего возлюбленного.

— И как давно ты употребляешь лириум?!

Карвер стушевался и сделал вид, что его крайне интересуют собственные ботинки.

— Как давно? — хмурясь, повторил сэр Траск.

— Несколько месяцев… — выдавил Карвер.

Я понимала, что это значит. Лириум вызывал зависимость у любого, кому посчастливилось родиться не магом. Зависимость, заставляющую человека мечтать о заветном пузырьке, и жестоко каравшую его, если пузырёк достать не удавалось.

— Сэр Траск, когда появляются первые симптомы?

Храмовник одарил меня мрачным и извиняющимся взглядом.

— У всех по-разному. Зависит от дозы и личной склонности. Кто-то может прожить без лириума пару месяцев, кто-то — полтора года… Но исход всегда одинаков, лириум подчиняет всех. Если ежедневно стабильно принимать дозу, человек может прожить до старости. До шестидесяти лет, во всяком случае. Но если пить лириум беспорядочно… Были случаи, когда офицеры увядали за пять лет.

Я закусила губу.

— Lethallan, почему же ты дала ему зелье?

Эльфийка печально вздохнула и качнула головой.

— Он был уверен в том, что делал. И… разве я вправе осуждать его выбор, Айрин?

Я поняла. Карвер очередной раз принёс себя в жертву, и сделал это ради нас. Я бы хотела оттаскать его за шкирку, но… Он принимал Мерриль такой, какая она есть — магом крови. Он ни словом, ни взглядом не упрекнул и меня, когда увидел шрамы на руке. Не нам его судить, и если Карвер знает, что делает, мы обязаны принять его выбор. Как минимум потому, что помешать ему не удастся.

Я заглянула в глаза брату:

— Полагаюсь на твое благоразумие.

Глава 23. Лириум учится петь

Возвращаясь в город, я надеялась найти Фенриса в особняке, но его там не оказалось. Как и в «Висельнике», и в церкви — эльф туда иногда захаживал. Не объявился он и на следующее утро. Я не могла выбросить из головы странное поведение демона Желания: зачем она явилась, если не за тем, чтобы позаботиться об эльфе, на которого положила глаз? А теперь этот эльф пропадал неизвестно где, и рядом с ним в Тени ошивался демон… В общем, к обеду я извелась настолько, что, прихватив Enansal, которую Карвер оставил дома ради успокоения Ораны, отправилась разыскивать беглеца.

Заклинание поиска, сработанное на лириумный амулет, привело нас к дереву в роще близ Рваного Берега — оплавившийся и местами почерневший артефакт покоился в вороньем гнезде, и чтобы достать его пришлось соорудить ледяную лестницу. Должно быть, Фенрис выбросил его, а птица подобрала блестящий предмет. Сомневаться в непригодности амулета не приходилось — теперь он представлял собой бесформенный слиток серебра с вкраплениями лириумного песка, однако лириум этот не возбуждал магию. Какой чудовищной силы должен быть удар, способный уничтожить лириум?

Ночью прошёл дождь, и Ени никак не удавалось взять наш вчерашний след. Я тысячу раз пожалела, что уничтожила амулет Пути, который привёл нас к логову работорговцев, потому что дороги не запомнила.

За два дня мы обежали все места, где обычно устраивали с друзьями пикники, и все смотровые площадки, откуда выискивали незадачливых разбойников, за головы которых городская стража давала награду. Эльфа не было нигде.

— Ени, что я вообще делаю? — сотый раз, едва не плача от осознания собственной дурости, вопрошала я мабари, а она смотрела на меня всепонимающим взглядом и лизала пальцы.

Может статься, Фенрис вообще не хочет меня видеть. Может статься, работорговцы напомнили ему, как следует относиться к магии. Может статься, он опять бросился в бега, бросив всё… Зачем же тогда я его ищу?

«Потому что это я выпустила в мир демона, который хочет заполучить его шкуру». Удобная формулировка, ничего не скажешь.

Оба дня мы возвращались домой уже на закате, и Ени набрасывалась на сочную косточку, припасённую для неё домочадцами, а я, смыв с себя дорожную грязь, запиралась в своей комнате и пыталась заснуть. Приходила мама и уговаривала хотя бы попробовать чудесный ужин, приготовленный Ораной, но, не добившись своего, вздыхала, качала головой и уходила. Заговорить со мной об этих нездоровых поисках не решились ни она, ни Мерриль, ни кто-либо из друзей. Похоже, они попросту не знали, что сказать.

Сны не приносили облегчения, потому что в них неизменно смеялась демон, и под смех её вставали мертвецы, за спинами которых я теряла Фенриса, вырывающего сердца длинной веренице магов крови. Под конец я неизменно обнаруживала, что сама стою среди них.

Из сна меня вырвал стук в дверь и голос Бодана.

— Монна Хоук, к вам посетитель.

— Что? Ночью? — продирая глаза, глянула я за окно. Шторы я никогда не закрывала. — Который час?

— Полночь, монна. Прошу прощения, монна, мне сказали, что дело не терпит отлагательств.

— Стой, кто сказал?

Но гном уже удалился. Вообще-то для меня время было детское. Будучи совой, я предпочитала заниматься магией по ночам, зато спать потом до полудня. Именно ночью мне лучше всего думалось и придумывалось, а если и ложилась спать раньше полуночи, то не иначе, как во время болезни. Что же, глупо было отрицать болезненность моего настоящего состояния…

Я натянула домашнее платье, умылась и отправилась в зал. Кому и что могло понадобиться от меня в полночь? Почему вообще от меня вечно кому-то что-то надо?! Неужели нельзя хоть ненадолго оставить меня в покое? Мыслями я была далеко, где-то в окрестностях Расколотой Горы, которые собиралась проверить завтра. Или не собиралась, потому что предчувствовала, что и там я Фенриса не найду.

— Айрин?

Я вздрогнула и застыла на месте, на середине лестницы, ведущей в зал. Этот голос невозможно было спутать с чьим-либо другим. Я оторвала взгляд от пола.

— Какого демона ты здесь делаешь, Фенрис? — пожалуй, слишком резко. Не ожидала от себя.

Эльф был в куртке и без меча — значит, заходил домой засветло, а потом шлялся по городу. Потому что когда я вернулась, особняк был заперт.

— Я хотел попросить прощения за своё поведение. Я... был груб с тобой, — виновато произнёс Фенрис.

Все эмоции куда-то пропали, уступив место холодному спокойствию, отнюдь не здоровому.

— И ты считаешь абсолютно нормальным исчезать, никому ничего не сказав, оставлять людей, которые сражались за тебя?

— Мне… нужно было побыть одному. Я думал о том, что случилось с Адрианой. Когда я был рабом, она издевалась надо мной. Насмехалась, не давала еды, мешала спать. Но я был бессилен, и она об этом знала. Есть только один человек, которого я хочу убить больше! Эта ненависть… Я думал, что избавился от неё, но куда бы я ни шёл, она идёт следом. И я ощутил её вновь, и осознал, что это они вселили её в моё сердце… Это было уже слишком.

Я опустилась на ступеньку лестницы, а Фенрис метался по залу, как укушенный. Почему-то мне всегда казалось, что так расхаживают вперёд-назад только укушенные. Перед глазами проплыл образ крупного фиолетового насекомого, отдалённо напоминающего морского конька, со шныртким рыльцем, мохнатыми усиками и стрекозиными крыльями.

— И то, что она сказала про «сестру»… Даже если она не солгала, что известно Адриане, известно и Данариусу. Искать её — самоубийство! Даже если я найду сестру, кто знает, что магистры с ней сотворили? Кто может коснуться магии и не запачкаться? Но… я пришёл не затем, чтобы ещё больше всё осложнить. Я хотел…

Он оборвал предложение и уставился на меня такими глазами, как будто демона увидел. Мысли в голове шевелились вяло, а насекомое, весело жужжа, летало по залу. Почему-то его я видела чётче, чем Фенриса и всё остальное. Я не сразу сообразила, что реву, и от слёз всё кажется размытым. Похоже, эмоциональное перенапряжение последних дней всё-таки взяло своё.

Фенрис застыл, как изваяние, глядя на меня со смесью удивления и страха. Оно и верно — ревущей меня видели только родные, и в последний раз мне было, кажется, лет пятнадцать. Сильная, гордая, бесстрашная и находчивая магесса Хоук из басен Варрика на проверку оказалась обычной рыдающей девчонкой. Похоже, эльф просто не знал, что делать. А я, как назло, не могла ни успокоиться, ни убежать в комнату — не было сил даже поднять руку, чтобы вытереть слёзы. Так мы и смотрели друг на друга, не шевелясь. Пока Фенрис не сорвался с места и не опустился передо мной на колени.

— Айрин… — и на лице такая растерянность, даже забавно. Я бы посмеялась, если б могла. Насекомое куда-то делось.

— Я понятия не имела, где ты… Я беспокоилась… Весь город обшарила, и всё окрест… Амулет нашла… — я подалась вперёд и уткнулась носом в плечо Фенриса. — Я даже не знала, вернёшься ли ты…

Эльф обнял меня, очень напряжённо. Возможно, он думал, что иначе я просто сломаюсь, разобьюсь, разлечусь осколками. Или что превращусь в фиолетовое насекомое, укушу, и ему снова придётся метаться по комнате.

— Прости меня. Меньше всего я хотел тебя обидеть. Они использовали тебя, чтобы достать меня! И им это удалось. Я испугался, разозлился. Я не знал, могу ли вернуться — что, если они попытаются снова? Они сказали, что отдадут тебя Данариусу… — в его голосе была горечь, и в искренности сомневаться не приходилось. — Я бы никогда себе этого не простил.

— Данариуса ждал бы большой сюрприз, — нервно, сквозь слёзы, усмехнулась я. — После встречи со мной у него бы отпало желание заводить рабов.

Я отстранилась, заглянув эльфу в глаза.

— Слушай, а ведь это идея! Давай продадим меня в рабство! Сэндал сделает мне какой-нибудь амулет, чтобы никто не смог догадаться, что я магесса, а я сведу с ума по очереди всех магистров, иллюзиями или ещё чем — ты знаешь, у меня фантазия хорошая — и освобожу Тевинтер. А?

В пору меня саму объявить сумасшедшей. Только что ревела, но дурацкая мысль взбрела в голову, и вот, пожалуйста. И хуже всего то, что я действительно верила в возможность положительного исхода этой затеи. Я ожидала, что Фенрис усмехнётся. Или обзовёт безалаберной магессой. Или разозлится, развернётся и уйдёт. Но он сделал то, чего я совершенно не ожидала — поцеловал меня.

«Гарлок-побери-какого-же-демона-происходит?!» — лихорадочно думала я, понимая, что не могу усмирить магию, внезапно проснувшуюся и рванувшуюся к лириуму. Я-то полагала, что она уже привыкла к соседству с ним, но это оказалось слишком быстро, слишком близко…

Эльф, похоже, сам был ошарашен своим порывом, однако идти на попятную не собирался. Его объятья стали крепкими и уверенными, а губы настойчивыми, и вот я уже оказалась прижатой к стене. Я задыхалась, пытаясь бороться с магией. Я хотела Фенриса каждой частью своего существа: моё тело жаждало его прикосновений, разум и чувства, в коем-то веке перестав спорить, мечтали о месте в его сердце, а магия вожделела его лириум. Это был замкнутый круг: эмоции усиливали магию, которая ещё больше возбуждалась от близости столь желаемого металла, а я была в ужасе от одной лишь мысли, что ещё немного — и не смогу её удержать, от чего она только распалялась пуще прежнего. Такую мощь я испытывала лишь однажды, когда порезала вены, но сейчас у меня не было формы, чтобы её контролировать!

Впервые в жизни я со всей ясностью осознала, что в действительности значит непрестанно повторяемое церковью «Магия должна служить человеку, а не править им». Меня выбросило в Тень — жалкий клочок подобия земли под ногами, непроглядно-чёрное небо вокруг, отсутствие и света, и тьмы, парящие повсюду острова — и в следующее мгновенье обратно, в нереальную реальность, в которой я целовалась с Фенрисом. Удар сердца — и снова Тень, ещё удар — реальность, удар — Тень, удар — реальность… Голова кружилась от резкой смены картинок, магия, кажется, пыталась разорвать меня на куски, Завеса цеплялась за разум… Я окончательно утратила контроль, и в этот миг всё закончилось.

***

Странное ощущение, будто я — часть магии. Я существовала завтра и буду существовать вчера. Энергия бессмертна, а время — чья-то шутка. Я — лабиринт без стен с тысячью дверей. Я везде и нигде, я всё и никто, я направление и неопределённость. Каждая дверь — часть меня, и я — часть каждой двери. А то, что совсем не я — это музыка…

***

Я стояла на парящем в черноте крошечном куске земли, и не было ничего вокруг, кроме полного боли стона. Он был и низкий, и высокий, и громкий, и тихий, и монотонный, и изменчивый. Он заполнял всё. Я зажала уши руками, но это ничего не изменило. Я поняла, что не вижу Фенриса. Это было странно, потому что я чувствовала его присутствие. Стоп. Я в Тени. Конечно, где же ещё? От осознания этого кусочки головоломки в голове зашевелились, перестраиваясь. Теперь я могла управлять Тенью, как сном. Конечно, сравнение не уместно, ведь сон и есть пребывание в Тени… Я вспомнила, что являюсь магом, но на том месте, где раньше располагалась магия, теперь была сонная дымка. Я вспомнила, что я — лабиринт, а стон — музыка. Вот уж абсурдное воспоминание! Но от этого не менее истинное. Я вспомнила, что я — двери, но не то, что за мной. Но теперь, вернувшись во время, я могла переступить через любой из порогов. И я это сделала.

Песок арены был покрыт бурыми пятнами, в происхождении которых сомневаться не приходилось. Хозяева даже не подумали приказать кому-нибудь их засыпать. К лицу прилипла прядь взмокших от пота волос. Рыжих.

Стоп. Минуточку. У меня с рождения шевелюра угольно-чёрная. Что происходит?

А происходило то, что тело двигалось само по себе и само по себе думало. И внезапно я поняла, что оказалась засунутой в тело Фенриса, но не частью сознания, а беспомощным наблюдателем.

Фенрис изучал своего противника — молодого эльфа, вооружённого двумя короткими мечами, и думал о том, что его ни в коем случае нельзя подпускать близко. Кажется, Фенрис когда-то слышал его имя, но забыл. Это была промашка, но уже не важно. Противнику осталось жить не долго, потому что Фенрис уже видел закономерность его движений. Фенрис снова чуть опустил клинок, изображая усталость, и эльф с мечами сделал именно то, что от него ожидалось — очертя голову попытался сократить дистанцию. Двуручный меч разрубил его туловище на уровне пояса, скрежетнув по позвоночнику. На лице мертвеца застыло удивлённо-обиженное выражение, отчего он стал похож на ребёнка, которым, впрочем, не так давно был. Фенрис не испытывал жалости. Они все знали, на что шли, и знали, что платой за проигрыш была смерть. Фенрис поднял голову и встретился взглядом с Данариусом. Магистр довольно кивнул, поглаживая двумя пальцами маленькую треугольную бородку.

Я вновь стала собой, насколько уместно это выражение в Тени. Вездесущий стон неуловимо изменился. Любопытно. Значит, моя магия каким-то образом переплелась с магией Фенриса, и…

Я схватилась за голову. О, конечно, он использовал магию — сам мне сказал накануне экспедиции. Вот только есть разница между бесформенным разливанием энергии по телу и тем, что находилось здесь. Если всё здесь действительно то, чем кажется... то это наивысшая магическая структура, когда-либо мною виденная…

Но прежде, чем делать конкретные выводы, нужно было собрать больше информации. Возможно, двери следовало открывать в каком-то определённом порядке? Но если так, этот порядок мне не известен. Я перешагнула порог.

Лито удивлённо таращился на нового стражника. Огромный рогач взирал на эльфёнка с раздражением.

— Ты кунари, — заключил Лито.

— Я — tal-vashoth.

— Я никогда раньше не видел кунари. Я думал, магистры воюют с вами.

— Я не qunari, — повторил великан.

— Но у тебя рога!

— Qunari — это последователь Qun, а не раса. Моя раса — коссит, а qunari может стать любой. Эльф, гном, человек, — на аркануме серокожий гигант говорил с чудовищным акцентом, но вполне сносно.

— А-а-а… — озадаченно протянул Лито. — А что значит «тал-васгот»?

Рогач с растущим интересом наблюдал за мальчишкой-эльфом.

— Ты что, не боишься меня?

— А должен?

— Остальные боятся. Кроме bas saarebas.

— Кого?

— Маги-некунари. Tal-vashoth — отринувший Qun. Для qunari я изгой, отступник и самое низшее существо, потому что продаю свой меч.

— Но почему? — удивился Лито. Нет, ему вовсе не было страшно. Все рабы умеют определять по лицу настроение и намерения, и Лито видел, что этот рогач им заинтересовался.

— Дух и честь qunari — в его оружии.

— Расскажи мне о кунари, — попросил Лито. И тал-васгот согласился.

Снова остров в Тени и стон.

Похоже, я поняла, откуда Фенрис знает кунарийский. Никогда бы не подумала, что кунари… ой, косситы! Что косситы бывают столь разговорчивы. Должно быть, этот прожил в изгнании довольно долго. А ещё, оказывается, Фенрис сменил не только цвет волос, но и имя. Любопытно. Что же дальше?

Новый порог.

Мать появилась только к обеду, но так было каждый раз, когда её забирал Моренаус. Каждый раз мать бросалась на кровать и плакала в подушку, пока Варанья промывала отваром эльфийского корня кровоточащие укусы на её теле.

Лито не мог больше этого видеть. Он отправился на тренировочный двор. Мастер над оружием не удивился — Лито проводил здесь почти всё время, и старый человек думал, что он хочет стать телохранителем магистра. На деле же Лито просто нравилось представлять, что каждый удар его оружия оставляет рану на теле Моренауса.

Моренаус был учеником магистра Данариуса. Магом, эльфом, бывшим рабом. А в будущем, возможно — магистром. Но чудовищем он стал уже теперь. Тал-васгот говорил, что у кунари магов держат в цепях и убивают при малейшем неповиновении. Лито считал, что это правильно.

Лито видел много магов: высокородных людей, эльфов, долговязых и коротышек, совсем тощих и скрывающих под мантиями жиры, надменных подростков, степенных стариков. Некоторые сочились презрением к рабам, некоторые дружелюбно улыбались, некоторые воспринимали их как собак или мебель, но абсолютно у всех магов глаза, вне зависимости от формы и цвета, были жестокими, холодными и потухшими.

«Это потому, что маги утрачивают душу», — говорила мать. — «Когда-то и у Моренауса глаза горели. Он был чудным мальчиком в детстве».

Лито вновь и вновь опускал и поднимал клинок. Он хотел, чтобы Моренаус истекал кровью и молил о смерти. Лито внял бы его мольбам.

И опять Тень. Стон звучал немного иначе, но я и под страхом смерти не смогла бы сказать, в чём конкретно заключалось отличие. Контроль над магией начал возвращаться, и я предчувствовала, что как только верну его полностью, Тень выплюнет меня обратно в реальность. Но я должна была, просто обязана, заглянуть ещё за одну дверь. Этого хотел стон. Он звал меня, молил о помощи…

Боль была чудовищная. Но он способен думать, и, следовательно, жив. Казалось, с него содрали кожу и облили раскалённым металлом. Впрочем, это было не так далеко от истины.

Тело не слушалось. Потребовалось время, очень много времени для того, чтобы просто заставить глаза открыться.

Фенрис ощущал в своём сознании что-то инородное. Будто мысль, безумно важная мысль, которая постоянно ускользала. Оно шевелилось, словно пытаясь устроиться поудобнее.

Судя по потолку, это была та же самая лаборатория в подвале дворца Данариуса, в которую его привели для проведения эксперимента.

Если он не восстановит контроль над телом… Тогда, пожалуй, следовало умереть на арене. Фенриса вовсе не устраивал такой расклад, и он продолжал раз за разом приказывать конечностям шевелиться.

— О, да ты пришёл в себя! — раздался знакомый голос.

Голос, который Фенрис ненавидел.

— Адриана, иди скорее сюда!

Послышались приближающиеся шаги, и молодая магесса склонилась над Фенрисом.

— Похоже, он парализован, — она огорчённо надула пухлые губки. — Схожу за учителем.

— Погоди, — громко зашуршали мантии. — Ты проиграла пари.

— Он не вполне жив, — заметила Адриана.

— Он жив, просто не вполне здоров. Я выиграл, и жду свой приз, — усмехнулся Моренаус.

Судя по влажным звукам, они целовались. Что-то тихо упало на пол, должно быть одежда. Какая мерзость! От мысли, что они действительно собираются совокупляться здесь, Фенриса переполняло отвращение. А от мысли, что этот ублюдок сделал с матерью…

Гнев захлестнул Фенриса, волной прокатился по телу и стал почти осязаемым. Инородность в сознании проснулась и заметалась. Клейма вспыхнули. Кто бы мог подумать, что боль может быть ещё более жуткой? На мгновение показалось, что кожа задымилась там, где соприкасалась с лириумом, и тело внезапно подчинилось. Фенрис сел на каменном столе, застеленном грубой тканью. Адриана вскрикнула, инстинктивно прикрывая руками грудь. Моренаус, стоявший спиной, обернулся и ухмыльнулся.

— О, надо же, зашеве… — волна энергии впечатала магов в стену в момент, когда стопы Фенриса коснулись пола. Адриана ударилась головой и потеряла сознание.

— Какой неожиданный поворот событий. На место, раб! — морщась от боли приказал ученик Данариуса.

Фенрис не ответил и не подчинился. Он хотел схватить мага за горло, но рука прошла сквозь плоть. Впрочем, эффект был замечательный — эльф захрипел. И в следующий миг вспыхнул.

— Сдохни, тварь, — Фенрис с наслаждением смотрел, как языки синего пламени слизывают с Моренауса одежду, рыжие волосы, кожу, плоть, кости…

А потом огонь исчез, и от мага не осталась и следа. Гнев тоже потух, и Фенрис осознал, что произошло. Если бы он знал, к чему приведёт эксперимент… Лучше было умереть! Даже остаться парализованным было лучше, чем стать таким же, как магистры. Чем жить и позволить своим глазам угаснуть.

Послышались далёкие шаги и голоса. По лестнице кто-то спускался. Но Фенрис знал, что нужно делать. Он видел лабиринт без стен.

Прежде чем меня выбросило из Тени в реальность, я услышала, что стон сменился грубой, печальной, нескладной песней. «Да это же лириум!» — снизошло озарение.

— Фенрис! — я резко вскочила с кровати и прижалась к эльфу. Мозг медленно начинал работать в обычном режиме. Почти рефлекторно я надела на руку иллюзию, которая спала, когда магия вырвалась из-под контроля. — Стоп. Мы в моей комнате?

— Ты потеряла сознание, и я принёс тебя в кровать, — голос воина звучал отстранённо и напряжённо, однако он не возражал против моей близости.

— Я была в Тени.

— Я знаю. Я… почувствовал. А потом вернулись воспоминания, и что-то…

— Как будто что-то шевелится в сознании, да? Это магия… — я отстранилась и заглянула эльфу в глаза. — Прости меня, Фенрис. Это из-за меня. Похоже, я сломала твою защиту. И… я всё видела…

Не передать словами, как мне было стыдно. Я без спросу залезла в самые сокровенные тайны Фенриса, в те, которые он скрывал сам от себя. Я не имела на это никакого права! Я, обманывающая его. А теперь ему придётся стать тем, кого он так ненавидит… или снова потерять память.

Долго, очень долго мы смотрели глаза в глаза. Я молилась, но не надеялась, увидеть в них прощение, и боялась отвести взгляд. А Фенрис… Похоже, он просто был прогружён в размышления.

— Я знаю, что могу сделать это снова. Забыть, во что они меня превратили… — наконец произнёс он. Я потупилась. — Но если я это сделаю… то скорее всего забуду и тебя. Этого я не хочу.

О, духи! Я снова бросилась на шею Фенрису.

— Прости, прости, прости меня, пожалуйста, — на глаза навернулись слёзы. Странно, я думала, что исчерпала их годовой лимит. — Я правда не хотела! Я не знала…

— Замолчи! — раздражённо бросил он и впился в мои губы. В этом поцелуе было столько отчаянья, что я могла только обнять любимого крепче и попытаться хотя бы немного искупить свою вину безграничной нежностью.

А потом мир перестал существовать. Осталась только тьма, Фенрис, его тело, его запах, его руки, его губы и мягкое мерцание лириума.

***

Это было самое приятное пробуждение в жизни. Когда солнечный луч упал мне на глаза, Фенрис поцеловал меня в плечо. Его рука скользнула на моё бедро, к животу, и выше, к груди, ненадолго задержавшись на соске. И откуда в этом неотёсанном эльфе взялась такая нежность? Я выгибалась, подставляясь его ладони, и думала, что неплохо бы превратиться в кошку, чтобы взбираться к нему на колени каждый раз, когда он засядет за книгу. Я бы мурчала, а он бы гладил меня, гладил… как сейчас.

Пальцы Фенриса остановились на шраме на спине — следе от касания демона Гнева. Мне не нужно было видеть лица эльфа, чтобы знать, что он хмурится, и наверняка думает о том, что не сумел меня от этого уберечь.

— Ты меня вылечил тогда, помнишь? — шепнула я.

— И чуть не убил, если верить одержимому, — пальцы продолжили свой путь. — Ты такая красивая…

Да уж, наверняка. На голове воронье гнездо, а ведь это последний писк моды.

Я слепо потянулась к его губам, и они не замедлили отыскаться. Духи, я хотела стать кошкой? Какая глупость! Ведь я бы тогда не смогла целовать Фенриса в тёплые ото сна губы, которые так подходят к моим; и запускать пальцы в его мягкие волосы; и прижиматься к нему тесно-тесно, чтобы почувствовать каждой клеточкой тела; и ещё прослеживать эти странные клейма, чуть более гладкие, чем остальная кожа, и немного волнистые. У Фенриса было много шрамов, но, похоже, все они появились ещё до нанесения клейм. Нигде лириумный узор не был нарушен. Ночью я поцеловала каждый его изгиб, каждый завиток.

— Фенрис? — я распахнула глаза. Зелёные глаза эльфа были так близко, что почти сливались в один. Мой любимый циклоп… — Твои воспоминания. Мы могли бы вернуть их все… если ты хочешь.

— Не так быстро, Айрин, — ещё поцелуй. — Все эти лица, события… это больно.

— Хорошо… Но мне придётся обучить тебя магии…

Фенрис отстранился. Такая перспектива его вовсе не радовала.

— Ты уверена, что без этого нельзя обойтись?

— Ты же знаешь, что нет. Ты должен научиться контролировать свою силу, иначе она будет выплёскиваться наружу против твоей воли.

Эльф тяжело вздохнул. Раздался стук в дверь. Бодан пришёл сообщить, что завтрак готов. Орана оказалась ранней птичкой, но потрясающим поваром, поэтому все домочадцы начали подстраиваться под её режим дня. Я приложила палец к губам.

— Тссс. Сделаем вид, что нас здесь нет, и он уйдёт.

— А где мы? — улыбнулся Фенрис.

— Не знаю. Ушли ловить дракона для зверинца наместника.

Эльф тихо засмеялся своим замечательным хрипловатым смехом, наклонился и поцеловал меня в живот. Я хихикнула, прикрыв рот рукой. Бодан постучал ещё раз и ушёл. Фенрис держал меня в объятьях, мы целовались, и я молилась о том, чтобы это утро никогда не заканчивалось. На глаза эльфу упала прядь волос, и я протянула руку, чтобы её убрать.

Гарлок! Как я могла забыть?! На сбор формы иллюзорного заклинания, нужна была всего пара мгновений. Только бы не заметил! Но Фенрис уже перехватил моё запястье, тупо уставился на тонкие шрамы, крест-накрест. Его лицо медленно приобрело бесстрастное выражение, и мне стало страшно.

Фенрис молчал, а я не решалась продолжить творить заклинание.

— Когда?

— Varterral, — избегая смотреть ему в глаза, честно ответила я. Врать не имело смысла.

«Кто может коснуться магии и не запачкаться?»

А потом я молча смотрела, как он собирает по комнате свои вещи, одевается и уходит. Да и что я могла сказать?

Я спустилась в погреб и впервые прошла мимо полки с Агреджио Павали. В дальнем углу стоял бочонок с неимоверно крепким ликёром из «Висельника», припасённый для Изабеллы. Что-то внутри меня рассыпалось на осколки, и даже Arulin'Holm не смог бы это исправить.

***

Из сна меня грубо выдернули за шиворот. Голова раскалывалась, живот скрутило.

— Почему мне вечно приходится вытаскивать тебя из пьянства?!

Барабанные перепонки грозились лопнуть. Я застонала.

— Авелин, потише, пожалуйста…

— Поднимайся, живо! — меня снова сгребли за шкирку и куда-то потащили.

— Что ты делаешь?! Оставь меня в покое! — запротестовала я, но тело слушалось удручающе плохо.

Отрезвление упало, как снег на голову. И только тогда я заметила стоявшего рядом со стражницей Андерса.

— Что вы здесь делаете?

— Фенрис в Тени, — скрестив руки на груди, изрекла стражница. — Фейнриэль велел привести тебя.

Я истерично расхохоталась. Мне хотелось удавиться.

Глава 24. Тень отца Хоуков

Я резко поднялась на ноги и скорым шагом направилась к лаборатории. Как и ожидалось, Авелин с Андерсом последовали за мной.

— Фейнриэль в городе?

— Да, но мы его не видели, — немного смущённо ответила капитан стражи.

— То есть как это?

— Он нашёл в Тени Справедливость, — пояснил Андерс. — Сказал, что не может к тебе пробиться, и, что если мы не поторопимся, случится нечто ужасное. А я позвал Авелин.

Я мрачно усмехнулась.

— Подожди. Это единственное, что тебя удивляет? — подруга явно была озадачена.

— Нет. Ещё то, как я могла об этом не подумать, — по пути я завернула на кухню, прихватила оттуда хорошую палку копчёной колбасы и принялась грызть её на ходу. Голод был зверский.

— Поясни.

— Фенрис был здесь. Мы вместе провели ночь, в результате чего он частично вернул себе память и стал магом. А потом он узнал о varterral’е и ушёл.

Друзья остановились как вкопанные, и явно пытались понять, шучу я или сошла с ума. Физиономия Андерса приобрела такое изумлённо-обиженное выражение, что хоть портрет рисуй.

— Справедливость, кстати, мог бы и намекнуть, что за конструкция висит над Фенрисом в Тени, — я толкнула дверь лаборатории. — На улице день или ночь?

— День. Четвёртый час пополудни, — отрапортовала Авелин.

Я кивнула, достала из шкафа сумку и сложила туда добрый десяток пузырьков с лириумом. Конечно, Фейнриэль может отправить меня в Тень и без него, но лучше перестраховаться.

— Справедливость говорит, что ничего странного не заметил, кроме того, что лириум дикаря стонал от боли. Но он считает, что ты говоришь правду, хотя и не понимает, как такое возможно, — отстранённо сообщил Андерс.

— А вот демон оказалась внимательнее. Кстати, теперь лириум поёт. Не особо искусно, но поёт. Я готова. Где эльфы?

Конечно, Фейнриэль был человеком, но я почему-то считала его эльфом. Возможно, виной тому были черты лица, унаследованные от матери, а возможно — его взгляд. Эльфы утверждают, что до прихода людей были бессмертны. Если это правда, то глаза у них должны были быть такими же старыми, как у Фейнриэля. То есть, конечно, наоборот, но не суть важно.

Сейчас важно только то, что по моей оплошности Фенрис застрял в Тени. Готова поклясться… да хоть им самим! …что без Желания здесь не обошлось. И я была преисполнена решимости вырвать эльфа из лап демона. Что бы между нами ни произошло… Впрочем, чем меньше я буду думать об этом, тем лучше. Нужно сконцентрироваться на цели.

— Хоук, может ты, всё-таки, объяснишь хоть что-нибудь? — уже на улице снова спросила Авелин.

— Не уверена, что смогу. Это наивысшие магические махинации, — отозвалась я. И, спустя некоторое время, добавила: — А то, что смогу — не имею права рассказывать. Здравствуй, Фейнриэль.

Паренёк сидел на перилах крыльца особняка Фенриса и нервно барабанил пальцами по граниту.

— Айрин, — кивнул он и сразу перешёл к делу. — Демон вернулась. Твой друг пока борется, но не знаю, на сколько его хватит. Демон не позволяет мне войти в Тень, но, кажется, она вовсе не прочь побеседовать с тобой.

— Как ты здесь очутился?

— Ты же не могла думать, что явление сотворённого мага останется не замечено духами? В Тени только и разговоров, что о нём. Знаешь, духи те ещё сплетники.

— Это не объясняет, как ты преодолел три дня пути за сутки.

Сновидец нахмурился.

— Я попросил одного знакомого духа проследить за демоном. Три дня назад он пропал, а я обнаружил, что не могу пробиться в твои сны. После вашего последнего визита мне становилось всё сложнее ладить с Маретари, и мой уход был лишь вопросом времени. Но об этом поговорим позже, — он всем своим видом показывал, что обсуждать своё появление в городе сейчас не намерен.

— Сможешь закинуть меня в Тень?

Маг с сомнением покосился на меня.

— Не знаю. Хотя… Да, пожалуй, смогу. Но если ты прихватила лириум — выпей. Силы тебе пригодятся, — он окинул взглядом Андерса. — А вот тебе придётся остаться здесь.

Отступник недовольно скрестил руки на груди.

Мы с Фейнриэлем поднялись в спальню Фенриса, оставив Авелин и Андерса в холле. Эльф лежал в кровати, и любой, кроме мага, сказал бы, что он просто спит. На полу валялась пустая бутылка, у подушки — раскрытая книга. Я заложила её закладкой, сунула под подушку и легла рядом с Фенрисом, поцеловав его в щёку. Кто знает, смогу ли я ещё когда-нибудь себе это позволить? Магия мягко коснулась лириума. Она более не рвалась с поводка и покорно подчинялась моей воле, но я и не пыталась её одёрнуть, позволяя льнуть к металлу. Это было единение, форма близости, возможно, более интимная, чем даже секс. Существовал ли когда-нибудь маг, черпающий силу в другом маге?

Я всё же потянулась к сумке и выпила четыре пузырька лириумного зелья. Остальное предназначалось Андерсу — в случае, если удача отвернётся от меня, отступник станет последней надеждой. Теперь я сосредоточила в себе немалую мощь, и, что удивительно, полный контроль над магией. Сил было достаточно, чтобы отправиться в Тень самостоятельно, но их следовало поберечь для борьбы с демоном.

— Фейнриэль, я готова.

Мальчишка с древними глазами коснулся моей руки, и я очутилась на пустынном острове, парящем в безграничной тьме.

***

Демон не заставила себя ждать. Она, смеясь, появилась за моей спиной.

— Вот и ты, дорогуша.

— Это МОЙ эльф! — прорычала я, разворачиваясь и пуская в противницу чудовищно мощный огненный шар.

Заклинание прошло сквозь цель. Демон разразилась хохотом.

— Серьёзно, ты настолько наивна?

Я мысленно обругала себя за импульсивность. Разумеется, эта тварь приготовилась к моему приходу. Здесь повсюду иллюзии. Но есть и кое-что реальное — тихая, едва слышная и нескладная песня лириума. Я прикрыла глаза, прислушиваясь.

— Айрин…

Я вздрогнула. Не то, чтобы я не ожидала услышать его голос, но… Гарлок побери, слишком болезненным был его уход.

— Айрин, — Фенрис взял меня за руку и погладил по щеке. Я с трудом подавила желание его поцеловать. Оттолкнула, прошла мимо.

Эльф бросился за мной, схватил за запястье.

— Айрин, подожди! Прости меня! Я был не прав. Я люблю тебя, и мне плевать, сколько шрамов у тебя на руках!

Я, не глядя, бросила в него огненный шар. Небольшой, только чтобы уничтожить морок.

— Глупая. Я могу дать тебе то, что ты хочешь, — вкрадчивый голос демона слышался отовсюду.

Я не ответила. Мой план был предельно прост: найти настоящего Фенриса по пению лириума, занять у него магии, уничтожить демона. Делов-то…

Но каждый шаг к цели давался мне с трудом. Я боялась за эльфа и боялась встречи с ним. И радовалась, что первый страх всё-таки сильнее.

Я шла, отмахиваясь от Фенрисов, не замечая меняющихся пейзажей, ориентируясь исключительно на слух. С тем же успехом можно было идти с закрытыми глазами. Я боялась, что если начну вникать в картины, старательно рисуемые демоном, то могу поколебаться, потерять решимость. В соблазнительности мороков сомневаться не приходилось, ведь не нужно быть Желанием, чтобы угадать все те фантазии о примирении, что я продумала в мельчайших деталях, пока напивалась в погребе. Вот бы ещё эти иллюзии умолкли… Слышать любимый голос, произносящий слова, которые просто не могли сорваться с губ эльфа в реальности, было невыносимо.

Между тем демон не появлялась. Я догадывалась почему: она не могла себе позволить ввязаться в драку со мной, так как львиная доля её концентрации уходила на поддержание иллюзии для Фенриса. Демон не может получить тело мага насильно — только с согласия последнего. Это означало, что эльф ещё борется.

Демон начинала нервничать.

— Куда ты идёшь?

Я не ответила.

— Мне не удастся сбить тебя с пути, да? — это прозвучало почти жалобно. — Но хоть скажи, как ты это делаешь.

— Лириум, глупый ты демон. Самое смешное, что даже ты не сможешь создать иллюзию его песни.

— Но вы, Младшие Дети, не должны его слышать!

— А я слышу. Вот незадача, правда?

Никогда не думала, что демоны умеют ругаться. Казалось бы, что может быть хуже того, чем они являются по своей сути? Оказалось, они делают это весьма виртуозно. Я даже пожалела, что не могу записать: запомнить такую сложную многоэтажную конструкцию красочных эпитетов о Создателе, Древних Богах и Младших Детях нечего было и пытаться.

— Мы можем разойтись полюбовно. Отдай мне его тело, и, клянусь, я буду для тебя таким эльфом, каким ты хочешь. Не здесь, в реальном мире. Я буду исполнять все твои желания до самой твоей смерти.

— И тогда моя смерть наступит весьма скоро, не так ли? — презрительно фыркнула я.

— Я поклянусь не причинять тебе вреда. Если желаешь, даже стану защищать тебя. Знаешь, я не одну тысячу лет провела в заточении. По сравнению с этим человеческая жизнь — не такой уж долгий срок.

И вот, демон предложила мне сделку. В этом заключался её промах — мне стало ясно, что она боится начать бой со мной, даже не зная, сколько у меня сил. Она не уверена в том, что сможет удержать Фенриса, если я этого не позволю. Значит, она не уверена, что сможет убить меня. Я горько усмехнулась.

— Тебе стоило поискать другое тело.

— Айрин! — окликнул голос, который я меньше всего ожидала услышать.

Вздрогнула и остановилась, боясь обернуться. Всё-таки, я недооценила демона. Она действительно глубоко покопалась в моих желаниях, если догадалась создать образ моего отца.

Он предстал предо мной таким, каким я его помнила — крепко сложенным мужчиной с коротко остриженными волосами, некогда угольно чёрными, но уже посеребрёнными, в простой рубахе и брюках, заправленных в добротные сапоги. Только посоха не хватало, да амулетов, полтора десятка которых отец неизменно носил на шее, запястьях, пальцах и просто в карманах.

Мой огненный шар не попал в цель — Малкольм Хоук ловко увернулся от него с резвостью, которую нельзя ожидать от такого крупного мужчины. Я приготовила новый шар, но морок отца не спешил приближаться, выжидающе став поодаль. Действие, резко выбивающееся из обычного поведения мороков. Да и демон как-то резко замолкла…

— Легкая заморозка, Айрин, — подсказал морок.

Уже собирая заклинание, я знала, каким будет результат. Отец заискрился, зарябил, но исчез лёд, а не он.

— Папа…

Глаза защипало. В реальности я, наверное, уже не смогла бы плакать — слишком много слёз истратилось за последние сутки. Но это была Тень, а в Тени возможно всё. Даже встреча с духом отца.

И так много нужно было сказать, о столь многом спросить! Как Праздности удалось одолеть его? Как он нашёл меня? Знает ли о том, как мы живём теперь? И ещё…

— Бетани?.. — я бы предпочла не знать, сколько мольбы было в моём взгляде.

Отец с улыбкой покачал головой.

— Ушла к Создателю. Я предпочёл остаться. Но мы теряем время. Твоему другу нужна помощь. Идём, — он бодро зашагал на голос лириума, но от меня не укрылось, что он опасался прикоснуться ко мне. — По дороге я расскажу тебе то… что имею право рассказать.

При последних словах лицо отца исказила странная гримаса напряжения и сожаления.

— Сначала я беспокоился о вас с Бетани. Гораздо спокойнее было следить за вами из Тени, чем… нет, я не знаю, каково там, у Создателя. От Него ещё никто не возвращался. Бетани пробыла здесь недолго. Её чистота... Всем требуется время, что бы смириться со смертью — простить, отпустить, уйти. Бетани всё это сделала за миг до смерти. Есть такое мгновение прямо перед смертью, когда осознаёшь её неизбежность.

В горле застрял комок.

— Она… простила?

Отец бросил на меня озабоченный взгляд и сделал движение, словно хотел обнять, но в последний момент отпрянул.

— Она тебя не винила, Айрин. Ты не успела, вот и всё. Бетани очень сожалела, что ты никогда не сможешь простить себя за это.

Я нервно сглотнула. Сестрёнка знала меня лучше, чем кто бы то ни было, это так. Отец поспешил отвлечь меня.

— А потом появилась Ведьма из Диких Земель. И тогда я остался уже из любопытства. Не каждому человеку случается, как тебе, получить покровительство столь могущественного существа.

Я встрепенулась. Здесь пахло загадкой.

— Покровительство? О чём ты? — для чего я могла пригодиться Флеметт? Что такого я должна была сделать? Освободить магию Фенриса?

— Я не могу тебе этого сказать, — покачал головой отец. — Когда Ведьма приказывает, духи подчиняются. Она велела молчать…

— И всё это время ты следил за нами? Почему я никогда раньше тебя не видела?

— Я часто являлся в снах Лиандре.

— Но не мне. Не Карверу. Не Бетани.

Отец снова протянул ко мне руку и снова отдёрнул её.

— Я только ослабил бы вас. Особенно тебя. Ты стала очень сильной, Айрин. Во многом потому, что взяла на себя мою роль.

— Такой сильной, что даже не смогла уберечь любимого, — я горько усмехнулась.

— Мы этим и занимаемся! — отец прожёг меня строгим взглядом, столь памятным по урокам из детства. — Если бы ты была внимательнее, то могла бы заметить, что демон давно рассеяла все свои мороки. И молчит.

— Возможно, просто бережёт силы. Почему ты боишься прикоснуться ко мне?

Отец печально улыбнулся.

— Айрин, меняя кого-то, невозможно остаться прежним. В момент, когда ты сделала первый шаг по лабиринту эльфа, твоя магия изменилась. И продолжит делать это, пока ты не пройдёшь его весь. Я — плод магии классической, и не могу предсказать, что случится, если я коснусь тебя.

Прозвучав, эти слова расставили по полочкам все смутные догадки, роящиеся у меня в голове с самого… слияния с магией Фенриса.

— Поэтому я могу слышать лириум? Поэтому магия теперь так легко подчиняется? Поэтому я могу брать силу Фенриса?

— Именно. И я бы не советовал тебе пытаться творить заклинания в тандеме — точно предсказать последствия невозможно. Может быть, они и окажутся тебе на руку, но вероятность этого мала.

— А Фенрис?

Отец крепко задумался, но потом всё-таки ответил.

— Для него ситуация обстоит несколько иначе. Благодаря лириуму, силы его практически неисчерпаемы. Думаю, это ты уже поняла. Но чтобы достигнуть полного контроля над магией, ему придётся потрудиться. Плохой наездник рискует сломать шею даже на самой смирной лошади. Опять же, тандем с кем-либо может плохо кончиться. Впрочем, вместе вы вольны делать что угодно. Вы двое теперь маги иного рода, держитесь друг друга.

— Он меня никогда не простит… — я горько усмехнулась, и снова заслужила строгий взгляд отца.

— Снова старая ошибка. Вопрос не в том, просит ли он тебя, а в том, сможешь ли это сделать ты сама. Если магия служит лучшему в тебе, имеет ли значение, что это за магия? А Фенрису просто нужно время.

Внезапно недалеко впереди появилась дверь. Лириум звал туда. Я посмотрела на отца, он кивнул. Мы переступили порог.

Мы очутились в уже знакомой мне по воспоминаниям Фенриса лаборатории Данариуса. Сам Данариус здесь тоже присутствовал — в пяти экземплярах. Магистры окружили эльфа — настоящего! — и что-то шептали, обращаясь к нему. Я не могла различить слова — они сливались в переливчатое шипение. Фенрис сидел на каменном столе, зажмурившись и заткнув уши. Магистры разом обернулись на меня, и я содрогнулась — на месте глаз у всех них зияли чёрные провалы.

Фенрис резко выпрямился и вздёрнул подбородок. В тот же миг всех пятерых магистров охватило синее пламя. Мороки исчезли с воплями, переходящими в визг.

Отец одобрительно хмыкнул.

— Хорошо держится. Определённо, его демон — Гордыня, а не Желание. Если бы вам достался он, Фенрис не прошёл Истязание.

Но нарочито бодрый тон отца меня не обманул. Выплеск магии, которым Фенрис сжёг мороки, был слишком сильным. И пусть даже эльфу вовсе не грозило истощение, такое расточительство было свидетельством отнюдь не холодного рассудка.

Но вот на месте каждого из прежних Данариусов появилось по два новых, и тут же сгорели, уступив место третьей волне магистров, которая не замедлила смениться четвёртой и пятой.

Фенрис уже не просто выплёскивал магию, а был эпицентром непрерывного мощного излучения. У него определённо сдавали нервы, и скоро должен был наступить тот критический момент психического напряжения, когда любая иллюзия будет безоговорочно принята за реальность.

Нас разделяло не более семи шагов. Я попыталась пробиться к Фенрису, прикрывшись магическим щитом, но заклинание продержалось лишь несколько мгновений. В тот краткий миг, когда я находилась среди синего пламени и горящих фигур, я успела заметить, что мороки изображали теперь не Данариусов, а меня саму, многократно размноженную, безглазую и злорадно ухмыляющуюся.

— Фенрис! Стой!

Я едва не бросилась в огонь сама, но отец сбил меня с ног невесть откуда взявшимся посохом, словно бы сотканным из белого света.

В этот миг Завеса порвалась. Иллюзия столкнулась с реальностью, и мы очутились в комнате Фенриса, заполонённой моими злобными копиями. Сидящий на подоконнике Фейнриэль выглядел не особенно поражённым, но сильно взволнованным. Похоже, он допускал подобный исход событий, но вовсе не считал его хорошим. А ещё в трёх шагах от меня была кровать, на которой мирно спали наши с Фенрисом тела. Не многим, наверное, довелось стать призраком при жизни.

— Айрин! Вам нужно вернуться в тела! Живо! Пока он снова не начал гореть и не разнёс здесь всё! — отец подпихнул меня сияющим посохом в сторону, где, предположительно, должен был находиться эльф.

Я вскочила на ноги и, распихивая своих клонов, бросилась на другой конец комнаты к Фенрису, который в момент разрыва Завесы прекратил извергать потоки синего пламени. Со всех сторон ко мне устремились щупальца пленяющего заклинания, но я на ходу отсекала их огненными шарами, так что о мой слабый магический щит ударялись уже почти безобидные обрубки, не способные самостоятельно найти цель. Я схватила Фенриса за руку, и потащила было к телам, но он даже не шелохнулся, будто был вырезан из гранита.

— Он не пойдёт с тобой, — ехидно ухмыльнулась демон.

Хлопнула дверь. На пороге застыли Авелин и Андерс. У обоих отвисли челюсти, и на лицах отразилась крайняя степень удивления. А вот когда пущенный Андерсом сгусток энергии ударился о невидимую преграду и рассыпался снопом искр, пришёл черёд удивляться мне.

— Не медли! Я не могу держать клетку долго! — гаркнул отец.

Я усилила щит и упорно тянула Фенриса за собой, но он не двигался с места, тупо уставившись на мои руки. По ним, от самых плеч, ручьями стекала кровь и чёрным огнём полыхали раны.

— Фенрис, это иллюзия! Иллюзия, понимаешь?!

— Он тебя ненавидит, — промурлыкала демон. — Он предпочтёт отдаться мне.

Нужно как-то уничтожить мороки! Мои силы были почти на исходе — слишком много их я потратила, пытаясь сквозь огонь пробиться к Фенрису. Рыча от усилия, я окружила нас кольцом той самой тьмы, что однажды спасла мне жизнь, введя в замешательство тевинтерского магистра. Очень узкое кольцо — с расчётом на то, что Желание не рискнёт лезть внутрь, боясь случайно задеть нас с Фенрисом. Я не была уверена, представляем ли мы для неё такую же опасность, как для духа отца, но, как бы то ни было, это сработало. Демон не смогла больше видеть свои мороки, и они распались.

— Фенрис! Можешь меня ненавидеть, презирать, мне всё равно! Но ей я тебя не отдам, слышишь?!

Последняя моя надежда заключалась в том, чтобы привести эльфа в чувство. На открытую драку с демоном меня бы уже не хватило. Потом ей оставалось бы только уничтожить отца — когда клетка исчезнет, демон сможет скрыться в Тени. Конечно, остаётся ещё Андерс и его праведная Месть, но что за радость с этого мне, если я буду уже мертва, а Фенрис… Возможно, демону и не удалось бы одержать над ним верх, но и крайне вероятно, что в этой битве половина Киркволла перестала бы существовать.

— Фенрис, пожалуйста!.. Нам нужно вернуться в тела… — я снова ревела, и слёзы, падая на пол, оставались блестеть серебристой эктоплазмой. — Одержимость — это ещё хуже рабства…

И, как ни странно, это возымело действие. Фенрис присел на корточки, провёл пальцем по эктоплазме и изумлённо воззрился на меня. Совсем как тогда, вечность назад, прошлой ночью на лестнице. В моём призрачном мозгу что-то щёлкнуло. Ну конечно, у него же пунктик на глазах! У безглазых магов с потухшим взглядом не может быть слёз!

Фенрис медленно поднялся и потянул меня за собой, прямо сквозь кольцо иллюзии.

— Идём. Демоны меня не получат.

Он толкнул меня к кровати, а сам подошёл и лёг в своё тело. Я последовала его примеру.

Тело оказалось тяжёлым. Оказалось, для того, чтобы двигаться, нужно прилагать усилия. Это было неожиданное открытие.

Демон пыталась расколупать щит моего отца заклинаниями, которых я раньше и не видела. Щит трещал, искрился, и обещал распасться с мгновения на мгновение, но лицо отца было спокойно и сосредоточено.

— Фенрис, одолжи мне немного магии, — попросила я. Было неописуемо приятно вновь ощутить руку любимого в своей руке, и через это прикосновение сила лилась в меня. Форма порабощения Праздности, рассчитанная на магию крови, возникла перед моим мысленным взором и обрушилась на Желание в тот самый миг, когда она, наконец, пробила щит.

— Я говорила тебе, что этот эльф — мой, — мстительно улыбнулась я и сжала форму. Демон не успела издать ни звука, только жёлтые глаза изумлённо расширились, а потом на месте, где она стояла, вспыхнул столб лилового пламени, мгновенно слизнув демона и из реальности, и из Тени. Я выпустила руку Фенриса, не желая вынуждать его терпеть мою близость дольше необходимого.

Отец взмахом посоха убрал барьер, не позволявший демону сбежать, а Фейнриэлю, Андерсу и Авелин — прийти к нам на помощь. Потом исчез и сам посох. Отец подошёл ко мне.

— Я бы сказал «Хорошая работа, Айрин!», но ты сама знаешь, что сделала большую глупость, бросившись в огонь, — под его строгим взором я снова почувствовала себя маленькой девочкой, выучившей урок хуже, чем великолепно. — На этом я вас покину.

— Когда-нибудь я ещё увижу тебя? — я бросила на него умоляющий взгляд.

— Такая ситуация возможна, но я надеюсь, что она не произойдёт, — как-то отстранённо и задумчиво ответил отец. — Я не намерен вмешиваться в твою жизнь, Айрин. Передай Карверу, что я горжусь им.

— А мной?

— Всегда, — он улыбнулся той особенной, невероятно тёплой улыбкой искренне любящего человека, которая только приобретает ценности от того, что является на лице такого строгого мужчины, каким был мой отец. И он растаял в воздухе.

Я обернулась к Андерсу.

— Ты умеешь штопать Завесу?

— Пришлось научиться. На службе у Командора… А, впрочем, не важно, — маг внимательно рассматривал Фенриса. — Значит, это правда… Сотворённый маг… Ты! Кто бы мог подумать!

Эльф, против своего обыкновения, сдержался и никак не парировал реплику. Фейнриэль спрыгнул с подоконника.

— Айрин, я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Буду ждать в твоём доме, — с этими словами сновидец скрылся за дверью, даже не дождавшись ответа. Похоже, он дал мне время объясниться с друзьями.

Авелин наградила меня многозначительным взглядом и заявила, что побудет пока с Андерсом на случай появления потусторонней фауны, а мне и Фенрису следует отдохнуть. Не дожидаясь повторных намёков, мы спустились в полумрак холла.

Я прислонилась спиной к стене, из-под прикрытых век глядя, как Фенрис бродит вперёд-назад. Встречаться с ним взглядом я избегала. Повисшее длительное молчание сквозило обречённостью и смирением. Было совершенно ясно, что никуда нам друг от друга не деться, и причиной тому служила отнюдь не странная магическая связь. Не нуждалось в объяснениях то, что, сколько бы демонов ни стояло на пути и что бы ни случилось между нами, в минуту опасности мы будем стоять рука об руку.

— Я буду обучаться магии, если только ты согласна меня учить, — наконец произнёс Фенрис.

Я напряжённо кивнула.

— Но я не могу принять того, что ты сделала. Может быть, когда-нибудь…

— Я понимаю, Фенрис... — голос предательски дрогнул. — Поверь, прекрасно понимаю. Не беспокойся, я это переживу. До завтра, Фенрис.

Я ушла, тихонько затворив за собой дверь. Грустно улыбаясь, я шагала по залитому алым светом заката Киркволлу. Подумать только, ещё утром я была беспредельно счастлива. Потом — безгранично несчастлива. А теперь… Теперь мне предстояло видеть возлюбленного каждый день, не имея возможности ни исчезнуть, ни прикоснуться к нему, тихо и смиренно ждать дня, когда шрамы на запястье перестанут иметь значение.

***

В гостиной Фейнриэль о чём-то выразительно переглядывался с Сэндалом. О том, что эти двое прекрасно понимают друг друга, можно было судить по их оживлённой мимике. Как они это делали, для меня оставалось загадкой. Мне приходилось видеть глухонемых людей, которым не хватило денег на магическое лечение и которые были вынуждены общаться с окружающими посредством активной жестикуляции. Но жестикуляция Сэндала и Фейнриэля была сведена к минимуму. Я уже давно стояла рядом с ними, но сновидец обратил на меня внимание только когда договорил с гномёнышем. Сэндала тут же как ветром сдуло.

— Я отправляюсь в Тевинтер, — Фейнриэль присел на стол и выжидающе наблюдал за мной. Мне понадобилось время, чтобы осмыслить сказанное.

— К людям, которым тебя едва не продали? Что ты там забыл?

— Империя хранит много знаний, в том числе о сновидцах. Возможно, я даже смогу найти наставника.

— Духов в качестве учителей тебе уже недостаточно?

— Духи крайне мало знают о нашем мире и нашей магии. Да, они многое поведали мне о Тени, но этого недостаточно. Я хочу знать, что я такое, откуда взялся мой дар и на что я способен.

— Маретари тебе этого рассказать не смогла?

Фейнриэль нервно дёрнул плечом.

— Маретари — основная причина моего ухода. По началу, когда я пришёл в клан, она была добра ко мне и помогала найти общий язык с эльфами. Но сейчас, когда я заслужил их доверие, когда начали спрашивать у меня совета… Я мог бы назвать это ревностью, если бы не знал, что раньше Старейшина этому чувству подвержена не была. Она стала много времени проводить в одиночестве. Иногда Маретари уходит в горы и возвращается, спустя несколько дней. После таких путешествий она особенно ожесточается против меня. В последний раз она попыталась унизить меня перед Полом, и это ей удалось бы, не будь Пол моим лучшим другом.

— Она отправила Мерриль к valterall’у…

— Именно. Мерриль, свою Первую, свою любимицу. Если бы магию крови использовала она, а не ты, клан узнал бы об этом. Сейчас её опасаются и не понимают. Если бы не ты, её возненавидели бы.

— Зачем это Маретари?

Фейнриэль молчал, в упор глядя на меня.

— У меня есть подозрения, но нет никаких доказательств, — наконец сказал он. — Я очень надеюсь, что ошибаюсь. Поэтому пока я промолчу — не хочу порочить доброе имя Маретари, если есть хоть один шанс, что она этого не заслужила. Я попросил Пола наблюдать за ней. Если и он сочтёт поведение Хранительницы странным, то придёт к тебе.

— Что я должна буду сделать?

— Разобраться. Если я окажусь прав… то только ты сможешь помочь эльфам.

Я потрясла головой и вздохнула.

— Фэйнриэль… Слушай, у меня был тяжёлый день. Твои загадки… так не вовремя, если честно. Ты мне дорог, и я, разумеется, безоговорочно верю тебе, и сделаю всё, что попросишь. Но сейчас ты говоришь, как Флеметт: «Будет кошмар, и ты будешь в этом замешана». Мне иногда кажется, что мир решил свалить на меня все свои проблемы…

— Возможно, так оно и есть, Айрин... — древний взгляд паренька, преисполненный сочувствия, казался почти отеческим. Я подумала, как это странно — это мне полагалось бы приободрять Фейнриэля, заботиться о нём, учить. Но — нет. Несмотря на свой юный возраст, это он был моим старшим товарищем, а не наоборот. — Видят духи, я не хотел бы оказаться на твоём месте. Впрочем, возможно, и мне когда-нибудь придётся узнать, каково это — быть жертвой обстоятельств, щепкой в водовороте враждующих сил.

Я не питала иллюзий насчёт осведомлённости сновидца. Вне всяких сомнений, ему отлично было известно и о моём отце, и о том, кто такая Флеметт и каким образом и зачем она мне покровительствует. Но я знала, что ни о чём из этого он не скажет ни слова.

— Когда ты уезжаешь? Можешь пожить у меня, пока не найдёшь корабль.

Фейнриэль покачал головой.

— В море мало духов. Я предпочитаю путешествовать по суше. Куплю припасов и уйду сегодня вечером.

— Уйдёшь? Бодан найдёт тебе хорошего коня. А где твой посох? — Только сейчас я сообразила, что никогда не видела у парня ни магического оружия, ни какого бы то ни было ещё. Более того, чтобы он творил заклинания я тоже не видела.

— В нём нет необходимости. Я научился проникать в чужой разум, и чем сильнее связь существа с Тенью, тем проще это делать.

— Но это же магия крови?!

— Или же имитация способностей сновидца — одна из её основных целей, — выдвинул гипотезу Фейнриэль. — В любом случае, такие возможности дают слишком много соблазнов. Неудивительно, что многие заключают сделки с демонами. Вероятно, единственное, что теперь отличает меня от тевинтерцев, это уважение к чужой воле...

На закате он выехал из города через Северные ворота. Норовистый гнедой жеребец, успевший дважды укусить Бодана, пока тот вёл его от конюшен торговца лошадьми к моему дому, беспрекословно повиновался каждому жесту сновидца, никогда прежде не сидевшего в седле.

Глава 25. Новая магия

Я полагала, что уже успела сродниться с ролью наставницы, обучая сначала Мерриль стихийной магии, потом — Фенриса чтению. Но тогда оба моих ученика были полностью поглощены предметом, с нетерпением ждали урока и впитывали знания, как губка, а мне только и оставалось, что вовремя предоставлять им новую порцию информации. Теперь же я столкнулась с полностью противоположным. Фенрис, как и прежде, был способным учеником, но он предпочёл бы ничего не знать о магии. Отторжение, с которым он встречал каждую мою фразу, каждую форму, было ощутимо почти физически. Во время этих занятий мне казалось, что между мной и эльфом вырастает высокий укреплённый вал, воздух над которым пахнет грозой, и мне неизменно хотелось убраться подальше, на другой конец комнаты, а лучше вообще прочь из особняка Фенриса.

Порой мне казалось, что наши отношения и не изменились. Только все друзья разом перестали отпускать шуточки о нас, и я, ранее даже не замечая этих добродушных острот, теперь болезненно реагировала на их отсутствие. Фенрис по-прежнему был рядом, не возражал против моего присутствия в его доме и оставался моим партнёром для спарринга. Я всегда могла рассчитывать на его помощь. Он вёл себя точно так же, как и всегда, только в голосе порой звучали горькие нотки. Я догадывалась, что, наверное, исчез и полный нежности взгляд, но не могла в этом убедиться, потому что избегала смотреть Фенрису в глаза.

Я ни в чём не могла его упрекнуть. Возможно, мне было бы легче пережить наш разрыв, если бы он начал сторониться меня, грубить или ещё как-то выразил пренебрежение и презрение. Умом я понимала, что, вероятнее всего, подобных чувств ко мне Фенрис и не питал — в противном случае он в любой момент мог устроить себе повторную амнезию, стерев любые воспоминания обо мне вместе со всей жизнью. Эльф всегда чётко и прямо излагал свои мысли, и если он сказал «не могу принять», то расценивать это нужно было именно так, ни больше, ни меньше. Я также понимала и то, что если в чём-то и виновата перед Фенрисом, то лишь в сокрытии шрамов, а не в их наличии. Более того, Авелин наверняка сразу после моего ухода в довольно резкой форме разъяснила эльфу причину их возникновения. Но, как обычно и случалось, в условиях общего не осуждения я принялась винить себя с утроенной силой. Избегая злоупотреблять терпением возлюбленного, я более не засиживалась у него допоздна, обращалась к нему только по делу и старалась лишний раз не ввергаться в его личное пространство и вообще не попадаться на глаза. Это было особенно тяжело потому, что каждый раз, стоило только подумать об эльфе, на меня тут же обрушивались воспоминания. Каждое его прикосновение, начиная с рукопожатия при знакомстве, горело на коже огнём, и от этого не было спасения. А думала я о Фенрисе постоянно.

В один из морозных вечеров Фрументума, когда я, поджав босые ноги, сидела на кровати и тщетно пыталась сконцентрироваться на тексте книги, твердя про себя как заклинание «Ждать и надеяться, ждать и надеяться…», будто это могло защитить меня от собственной памяти, в приоткрытую дверь заглянул озадаченный Бодан.

— Монна Хоук, к вам посетитель. Храмовник. И это не сэр Траск.

Я жестом отпустила гнома и нехотя потянулась за обувью. Что же, угрожай мне опасность, Бодан был бы не так спокоен. Я спустилась в холл. Крепкий пожилой мужчина, облачённый в основательно промокший плащ, под которым угадывался латный доспех, тщетно пытался согреться у огня камина. Перевязь с мечом он в знак дружественных намерений оставил у двери. Услышав мои шаги, храмовник обернулся.

— Монна Хоук, — он почтительно поклонился. — Меня зовут сэр Эмерик, и мне нужно Ваше посредничество в деле с магами.

— Скажите, сэр, в Киркволле ещё остались храмовники, неосведомлённые о моём роде деятельности? — нахмурилась я. — Возможно, мне стоит открыто вступить в ваш орден?

Мужчина смущённо переминался с ноги на ногу.

— Это было бы полезно, да. Но могу с полной уверенностью утверждать, что о Вас известно только узкому кругу лиц, полагающих, что некоторые маги заслуживают свободы. Некоторые из нас идут в орден, чтобы защитить от заключения в Круг своих близких. Моя мать была магом.

— Извините, сэр, — я устало провела рукой по лицу. — Я вовсе не хотела показаться негостеприимной, но такое внимание храмовников внушает некоторое беспокойство. Так что у Вас за дело? Надеюсь, оно не касается малефикаров?

— Боюсь Вас разочаровать, монна… — сэр Эмерик виновато развёл руками.

***

Изабелла бесшумно взломала дверной замок, приложила палец к губам и проникла внутрь. Ветер бросил ей вслед пригоршню мокрого снега. Спустя некоторое время, она вернулась и жестом показала, что путь свободен. Мы с Фенрисом не заставили себя долго ждать. Проникновение было тайным, и я даже не стала брать посох, чтобы кристалл лириума случайно нас не выдал. Конечно, активированные клейма Фенриса тоже можно было почувствовать на достаточном расстоянии, но, во-первых, эльф обещал светиться только в случае крайней необходимости, а во-вторых, как показали эксперименты с участием Мерриль и Андерса, нашу изменённую магию теперь было не так-то просто засечь даже специально настроенным поисковым заклинанием, хотя наличие Справедливости, слышащего пение лириума, значительно упрощало обнаружение Фенриса.

Из подвала особняка Дюпуи основательно разило Тенью. Я закрыла глаза, прислушиваясь к своим чувствам. Краем сознания уловила две песни лириума: не очень чистую, но сильную и уверенную — это клейма Фенриса, и далёкую, очень слабую и надрывную — так, вероятнее всего, могло звучать крепкое лириумное зелье. Вторая песня доносилась из комнат второго этажа.

— Маг здесь определённо живёт, — едва слышно шепнула я. — Наверху лириум, внизу — истончённая Завеса. Куда идём?

— А магия-то где? — вздёрнула бровь Изабелла. — Я полагала, нам нужен сам Дюпуи.

— Увы, с этим теперь не ко мне. Я чужую магию почувствую, только если стукнусь об её форму лбом.

— Ночью люди обычно спят. Предлагаю начать со спален, — не дожидаясь нас, Фенрис поднялся по лестнице на второй этаж. Мы с Изабеллой переглянулись и последовали следом.

К каждой двери сначала по-кошачьи тихо подходил эльф, прислушивался, и, не различив ни звука, заглядывал внутрь или давал знак Изабелле вскрыть замок. Мне они велели лишний раз даже не шевелиться, чтобы не шуметь. Из трёх комнат две казались обитаемыми, одна постель была расстелена, будто хозяин лишь недавно встал с неё. В кладовой обнаружился бочонок с лириумом.

— Кто-то там говорил, что ночью люди спят? — выразительно улыбнулась пиратка, и в этот миг снизу послышался тихий крик.

Уже не скрываясь, мы бросились в подвал. Преградившую путь дверь я сходу разнесла мощным огненным шаром, и это решение, принятое интуитивно, неожиданно оказалось единственным правильным — зелёная вспышка и сноп ярких сиреневых искр возвестили нас о крушении формы заклинания, которое было отнюдь не магическим щитом.

Мужчина, склонившийся над кричащей девушкой, чрезвычайно удивился нашему неожиданному вторжению.

— Вы ещё кто такие?!

— Это будет зависеть от показаний свидетельницы, — промурлыкала Изабелла, оглядываясь. — А тут уютненько.

Подвал соответствовал такой характеристике ровно наполовину. Помещение делила на две равные части металлическая решётка от пола до потолка. Дверца в ней была раскрыта настежь. Внутри клетка была обставлена действительно довольно мило: креслице, кровать, сундук и книжный шкаф, в камине без дымохода полыхал магический огонь. А вот внешняя часть подвала выглядела как типичная лаборатория. Здесь стоял стеллаж со склянками, заваленный бумагами письменный стол, стул. И в углу над небольшой жаровней сочилась Тенью едва заштопанная дыра в Завесе.

Я запечатала выход из подвала магическим щитом и принялась рыться в бумагах. Фенрис перебирал баночки-пробирочки, подозрительно нюхал их содержимое и ставил на место.

— Обыск должен был быть тайным, так что мы пока сделаем вид, что нас здесь нет, — пояснила Изабелла. — Эти двое терпеть не могут магов крови, а я против насилия над женщинами. Так что, дорогуша, этот дядя с посохом обижал тебя?

Девушка ничего не отвечала, лишь смотрела на пиратку круглыми от ужаса глазами. У меня весь этот фарс вызвал только привкус желчи во рту. С первого взгляда на клетку и брешь в Завесе было ясно, чем закончится дело. Фенрис уже вынес магу смертный приговор, Изабелле нет дела до того, останется ли Дюпуи жить, но она совсем не прочь отучить его пленять женщин. А я… Мне нужны были доказательства. Друзья это понимали.

Дюпуи что-то трещал о смерти сестры, о том, что серийный убийца присылает жертвам белые лилии, о том, что кровь девушки была нужна для того, чтобы его найти. Правды в его словах не набралось бы на грош. Даже то, что у него вообще была какая-нибудь сестра, хотя бы троюродная, внушало сомнения. Дюпуи тянул время и наверняка складывал заклинание, даже не догадываясь, что я уже окружила его магическим щитом.

Формы на листах в моих руках были рассчитаны на мощный внешний неотделимый от них источник энергии, и могли предназначаться либо для зачарования очень сильных лириумных артефактов, либо для магии крови. Первый вариант притянут за уши, но я всё медлила. Так просто убить человека, когда он сам нападает на тебя. Самозащита — действенное оправдание. Выступать судьёй я не желала даже более, чем палачом. Но когда Фенрис поставил передо мной на стол два пузыря с густой красной жидкостью, выбора не осталось.

— Конечно, виновен, — устало произнесла я, синим пламенем сжигая стол вместе со всеми бумагами. В тот же миг Дюпуи попытался привести в действие своё заклинание, но оно врезалось в щит, взорвавшись искрами и опалив своего творца. Маг инстинктивно закрыл лицо руками, кожа на которых мгновенно обуглилась. Обезумевши глядя на нас, он визжал от боли.

— Какой неустойчивый ныне малефикар пошёл! — Изабелла презрительно поморщилась, но я видела её лицо во время взрыва. Даже она, не раз вынужденная сражаться с магами, не на шутку испугалась.

Я убрала остатки магического щита, Фенрис погрузил руку в грудь Дюпуи. Казнь свершилась.

— Хоук? Эй, Хоук? — обеспокоенная Изабелла потрясла меня за плечо и помахала рукой перед носом. — С тобой всё в порядке? На тебе лица нет.

Я напряжённо зажмурилась и потёрла виски, пытаясь собраться с мыслями.

— Не хочу больше этим заниматься. Демоновы маги, демонов город… Если тебя не затруднит, отведи девчонку к сэру Эмерику, и пусть он пришлёт кого-нибудь заштопать Завесу.

Нетвёрдым шагом, придерживаясь за стены, я поднялась из подвала, вышла на улицу и опустилась на заснеженное крыльцо. К сознанию того, что я снова осудила человека, добавилось кое-что ещё.

Те, кому не посчастливилось родиться магом, рано учатся прогнозировать неожиданности — малейшее несовершенство формы, эмоциональное напряжение, и заклинание уже наверняка сработает не совсем так, как планировалось. Или вовсе иначе. Маг просчитывает все возможные последствия ещё до того, как начинает собирать форму. Даже не имея повода заподозрить в нас магов, Дюпуи наверняка прощупал пространство на предмет действующих заклинаний и амулетов, прежде чем сотворить своё, но моего щита заметить не смог. Он не учёл возможность, и уничтожил сам себя, а незадолго до этого я только по счастливой случайности не вляпалась в его заклинание, в другую возможность, которую не могла предугадать. Каково же должно быть Изабелле, которая не имеет ни малейшего понятия обо всей магии, творящейся на поле боя? Должно быть, доверие, которое питают люди к магам своей стороны, по истине безгранично. Но сегодня я вела их вслепую. На это я тоже не имела права.

Кроме того, кому же принадлежала вторая жилая комната?

Фенрис стоял за моей спиной уже долго. Теперь благодаря лириуму я чувствовала его, даже не видя и не слыша.

— Мои руки по локоть в крови, а мне всё ещё тяжело убивать людей. Даже таких, как этот. С демонами проще…

— Ненависть заглушает чувство вины. Что до Дюпуи, его убил я.

Я нервно хохотнула. Фенрис не был так наивен, чтобы думать, что я поведусь на это. Впрочем, он никогда не слыл хорошим утешителем.

— Мне до сих пор иногда снятся храмовники из церкви. Скажи, когда-нибудь это будет легко?

— Легко убивают только рабы и маги крови, Хоук.

***

Преподобная мать Петрис. Проклятая преподобная мать Петрис. Как Церковь может быть наивна настолько, чтобы принимать в свои ряды таких тварей? Я мечтала придушить эту двуличную бабу, но совсем не была уверена, что Петрис не просчитала такой вариант развития событий. Вероятнее всего, случись с ней что-нибудь, в опасности оказались бы и я, и моя семья. Если при первой встрече с ней я могла уповать на свою неизвестность и Глубинные Тропы, то теперь в Киркволле каждая собака знала, что за девушка занимается делами кунари. Спасибо умнику-наместнику, который повсюду раструбил моё имя, но не удосужился собрать обо мне минимальную информацию. Подполье Киркволла ревностно оберегало своих отступников, но иногда утечки информации всё-таки случались. При этом обычно какая-нибудь мелкая сошка приобретала солидную сумму золотом, и тут же лишалась головы. Знай наместник о моём роде деятельности, он бы трижды подумал, прежде чем платить мне известностью. Сам наместник меня в Круг не сдал бы — слишком я была полезна в качестве посредника в переговорах с кунари. Но хватит ли у него сил замять дело, если храмовники придут за мной сами? В этом я очень сомневалась.

Владычица церкви на мои обвинения в сторону Петрис и ухом не повела. Вообще-то, Эльтина была достойной женщиной, но относительно кунари проявляла непростительную отстранённость. Теперь у меня не было иного выбора, кроме как идти за преподобной матерью Петрис по лабиринтам Клоаки, стараясь держаться от неё на расстоянии, потому что под правым рукавом церковного плаща угадывалась рукоять кинжала, и, вероятнее всего, прямо в засаду. Я мешала её планам по разжиганию конфликта с кунари, и с её стороны было логично желать от меня избавиться. Что же, как однажды сказал Фенрис, знать, где ловушка, — это первый шаг к тому, чтобы избежать её. Подтверждая мои подозрения, Петрис недовольно нахмурилась, когда я безапелляционно заявила, что Фенрис пойдёт с нами. Но она не могла заподозрить в нём мага, и не стала возражать, видимо, сочтя эльфа незначительной помехой её плану. Я же сделала вывод, что засада намечалась довольно крупная.

В тоннелях Клоаки температура оставалась постоянной круглый год. Сейчас, когда в Киркволле свирепствовала лютая зима, этому можно было бы радоваться, имейся здесь минимальное количество воздуха, не пропитанного миазмами и парами сточных вод. Я шла, прикрывая нос рукавом плаща и пытаясь держать повыше посох, и сожалела о почти новых зимних сапожках, которые после этой прогулки точно придётся выбросить. У каждого пересечения туннелей я ожидала, что на нас набросятся, но мы зашли уже очень далеко, а на засаду так и не наткнулись.

Наконец, Петрис завернула в тупик и остановилась перед металлической дверью с задвинутым дощечкой окошечком, через которое находящийся внутри мог взглянуть на посетителя. Мы с Фенрисом вжались в стены по обе стороны двери, преподобная мать постучала, дощечка отодвинулась, и в окошечке появилась разбойничьего вида физиономия. В следующий миг дверь отворилась, и мы проскользнули в широкий коридор с подобиями тюремных камер по обе стороны. Дверей в большинстве камер не имелось, в некоторых были расстелены спальные места, в других стояли грубые столы, окружённые стульями. Здесь было десятка два людей. Они спали, ели, играли в карты, чинили одежду, оперяли стрелы или точили ножи. К дальней стене коридора были прикованы истощённые и измученные кунари, четверо, как и сказал Аришок. Нужно отдать Петрис должное, она сделала то единственное, чего я не ожидала — привела нас к сэру Варнеллу.

Храмовник воодушевлённо вещал какую-то праведную ересь о ненависти церкви к кунари, но слушали его вполуха. Похоже, подобные выступления он проводил нередко.

— Сэр Варнелл! — Окликнула его Петрис, когда мы с Фенрисом бросились к кунари. Люди оборачивались на нас и хватались за оружие. Если бы мне удалось освободить кунари, это дало бы больше шансов на выживание в драке. Шансов для этих фанатиков, разумеется, потому что Фенрис вполне мог спалить их всех единственной скромной огненной волной. Быть может, они успеют сбежать, если напугать их кунари.

— Спокойно! — Сэр Варнелл поднял руку, приказывая своим последователям не трогать нас. — А, ведьма Хоук! Смотрите, правоверные! Преподобная мать привела нам ещё одну тварь, противную Создателю!

— Какая прелесть, — хмыкнула я, складывая форму заклинания. — До сих пор Создатель не возражал против моего существования.

Храмовник насторожился и пристально вгляделся в моё лицо. Он не мог почувствовать мою магию, но, вероятно, заметил признаки умственного напряжения в мимике. Если так, то его можно похвалить. Не каждый из их ордена, и даже не каждый маг, мог обнаружить творимое заклинание таким образом.

Впрочем, я тоже научилась читать по лицам, и в момент, когда он ударил Святой Карой, резко отскочила в сторону. Один из бандитского вида фанатиков позади меня скорчился на полу. Любопытно, значит, эта штука действует не только на магов. Нужно будет попросить Карвера провести эксперимент на Варрике или Бодане.

— Взять их! — крикнул сэр Варнелл, потянувшись к сумке на поясе, в которой — я слышала — хранил пузырьки с лириумным зельем.

В следующий момент, как обычно и бывает в случае затишья перед дракой, случилось сразу несколько событий. На нас бросилась толпа оборванцев, а мы снова побежали к храмовнику. В поднявшемся шуме никто не заметил, как тихо звякнули оковы кунари, расплавленные моим заклинанием. Несколько стрел отскочили от натянутого Фенрисом магического щита, и я похвалила себя за то, что в первую очередь обучила эльфа именно этому заклинанию.

Я уже почти бросила в Варнелла огненный шар, но один из кунари, не таясь, подошёл к нему со спины и свернул шею.

Фенрис прокричал что-то по-кунарийски, и я поняла, что моя карьера полководца-любителя встала под угрозу. Какова вероятность, что он когда-нибудь по праву силы, и, быть может, рассудительности, подвинет меня с позиции неофициального лидера нашей компании? Не то, чтобы это меня беспокоило, но мысль была неожиданная. Впрочем, для этого он должен был предпочесть мечу магию, ведь непросто быть тактиком, если на тебя непрерывно сыпется град ударов. На данный момент такое казалось не очень возможным.

Один из кунари схватил меч Варнелла, другой — щит, оставшиеся двое разломали близстоящий стул и вооружились его ножками. Заметка на будущее: разузнать, возможно ли применение астрального оружия по эту сторону Тени. Если нет, то попытаться создать аналог. Возможно, с помощью иллюзий.

Кунари встали рядом с нами. Татуировки Фенриса пылали. Я зажгла в руках огромные огненные шары.

Эффект был достигнут. Сначала попятились задние ряды фанатиков-оборванцев, а вскоре и передние сверкали пятками. Это была лёгкая, бескровная победа, но не менее нелепая, чем в случае с Дюпуи. Какой из этого можно сделать вывод? Похоже, чем ближе человек знаком с магией, тем сильнее он убеждён, что контролирует неожиданности. Возможно, тот факт, что теперь я не чувствую обычной магии, пойдёт мне на пользу. Я вспомнила Кетоджана. Духи, ещё тогда я должна была понять, что магия может лежать в различных… диапазонах? И крайне глупо полагать, что нет иных, кроме уже известных. Пожалуй, будет правильным учиться жить так, будто мир заполнен невидимками.

Кунари косились на меня с недоверием. Должно быть, они испытывали противоречивые чувства, ведь Кун велел держать всех магов под полным контролем, но, с другой стороны, сам Аришок предпочитал меня всем другим людям Киркволла. Преподобной матери, разумеется, и след простыл. К счастью, Фенрис обладал великолепной памятью, и наверняка запомнил весь путь в лабиринте тоннелей.

— Каким образом кучке оборванцев удалось захватить кунари? — спросила я.

Ни наместник, ни сенешаль Бран, так и не дали мне вразумительного ответа на этот вопрос, сказали только, что похищение произошло в Верхнем Городе.

— Обманом и числом, — отозвался главный из рогачей на безукоризненном языке Вольной Марки. — Это произошло на площади перед Крепостью Наместника. Dathrasi отвлекли стражу, учинив драку на соседней улице. Нам бросили дымовую гранату, и мы потеряли сознание. Очнулись уже здесь.

Вот значит как, отряд кунари похитили прямо у дверей наместника. Не удивительно, что тот не захотел об этом говорить! Авелин, должно быть, рвёт и мечет, ведь все шишки наверняка посыпались на неё. Ближайший месяц у городской стражи будет несладким.

Я внимательно осмотрела кунари. Им пришлось вынести жестокие побои, но самыми тяжёлыми повреждениями оказались переломы рёбер, пальцев и челюстей. Ещё были многочисленные неглубокие порезы и довольно внушительные кровоподтёки, но опасности для жизни они не представляли.

— Если позволите, я подлечу вас немного, прежде чем вы вернётесь в лагерь, — обратилась я к их лидеру, но он отрицательно покачал головой.

— Мы не можем вернуться без нашего оружия.

— Оно здесь, — Фенрис указал на боковую камеру. Почти все двери теперь были распахнуты настежь, хотя раньше были закрыты.

— Как ты это сделал? — изумилась я.

Вместо ответа эльф продемонстрировал солидную связку ключей и протянул мне две склянки лириума. Значит, позаимствовал у храмовника.

— На тебя донесут, — он хмурился.

Я закусила губу. Разумеется, донесут. Вот и пришло время испытать надёжность знакомых храмовников. Смогут ли они пресечь слух обо мне? Авелин непременно начнёт охоту на фанатиков, так что последним придётся на некоторое время затаиться. Возможно, этого времени и хватит для того, чтобы Варрик нашёл каждого из них и убедил молчать. Если же нет… Что же, можно попытать счастья, укрывшись у долийских эльфов — после сомнительной победы над varterral’ом их клан относился ко мне довольно благосклонно. Вероятно, этому также немало способствовала дружба Фейнриэля и наличие подле меня Фенриса и Мерриль. Но завтра будет завтра.

Аришок поблагодарил нас неожиданно многословной речью из целого десятка фраз. Авелин удвоила стражу по всему городу и устроила серию облав на фанатиков.

Глава 26. Серый Страж

От записки веяло загадочностью, хотя ничего загадочного в ней не было.

«Хоук, зайди ко мне к пяти часам пополудни. Варрик»

Всё просто и ясно, если не учитывать того, что гном прежде всегда указывал в записке, для чего я ему потребовалась. Это могло быть «на партию в «Ромб»», или «намечается весёлый вечер», или «есть дело». Теперь приписка отсутствовала, а это могло означать лишь то, что Варрик сам не знал, чего ожидать. Как такое могло быть?

Я взглянула на солнце. До назначенного времени оставалось не более получаса. Почему было просто не написать «срочно»? Я укуталась в новый тёплый зимний плащ, купленный взамен прежнего, из которого так и не удалось изгнать ароматы Клоаки, и вышла на улицу.

По дороге к «Висельнику» я заметила на торговой площади Нижнего Города странную парочку: молодая гномка с рыжими хвостиками дёргала за полу плаща высокого мужчину в капюшоне, склонившегося над прилавком, на котором были выложены луки и связки стрел.

— Ну, пожалуйста, ну что тебе стоит? — канючила девушка. Когда она двигалась, под плащом ясно проступали очертания двух коротких мечей.

Мужчина вздохнул, сунул руку за пазуху и молниеносно бросил что-то в стаю голубей, тесно сгрудившихся у входа в бакалейную лавку. Птицы хотели было взлететь, но над ними поднялось облачко сизого дыма, и голуби, одурманенные, попадали наземь с распростёртыми крыльями. Гномка выхватила мечи и с радостным воплем прыгнула в кучу птиц, рубя их направо и налево.

Я болезненно поморщилась, впервые порадовавшись, что видела много трупов — иначе бы содержимое моего желудка оказалось на земле. Грязный снег возле бакалеи окрасился в алый и слегка парил. Спутник вандалки как ни в чём не бывало сообщил ошарашенному торговцу луками, что возьмёт две связки стрел с гусиным оперением.

С крыши дома на другом конце площади вспорхнул голубь.

— Нат! Слева! — вскрикнула гномка, тыча пальцем в небо.

Мужчина схватил с прилавка первый попавшийся лук, наложил стрелу, и в следующий миг пронзённая насквозь птица упала на площадь. Уже начали толпиться зеваки, и я поторопилась пройти мимо, пока не пришлось продираться сквозь стену людей.

Я ввалилась в комнату Варрика и с изумлением обнаружила Андерса, восседающего за столом, накрытым едва ли не празднично и сервированным на семь персон. Вытащить отступника из лечебницы в это время дня было практически не реально, тем более зимой, когда число пациентов резко возрастало. Недовольная физиономия целителя недвусмысленно намекала, что причину его пребывания здесь Варрик ещё не озвучил. Рядом с магом сидел незнакомый мне гном и невозмутимо ковырялся в тарелке.

— Садись, Хоук. Намечается кое-что необычное, — посулил Тетрас, вешая на стену только что смазанную Бьянку и занимая место во главе стола. Я приземлилась напротив Андерса — средний стул по правую руку от Варрика.

Спустя некоторое время на лестнице послышался смех, потом приближающиеся шаги по коридору, и дверь распахнулась. Я удивлённо уставилась на вошедших. Это были те самые высокий мужчина и девушка-гномка, которые устроили голубиное побоище. Гномка смеялась, мужчина же, лицо которого теперь не скрывал капюшон, сдержанно усмехался. В чертах его лица угадывалась кровь ферелденских аристократов. Падающие на плечи прямые чёрные волосы и маленькая бородка придавали его ухмылке лёгкую зловещность, которой противоречил взгляд чёрных глаз: честный, прямой, цепкий. Андерс вскочил, едва не уронив стул.

— Что ты здесь делаешь?! — в глазах отступника застыл неподдельный ужас, на ладони заискрился огненный шар.

— Я тоже рад тебя видеть, — серьёзно ответил мужчина. — Успокойся, я здесь не для того, чтобы заставить тебя вернуться. Предупреждая твой следующий вопрос, сэр Ланселап в полном порядке.

— Тогда для чего? — недоверчиво спросил отступник, гася огненный шар и глядя, как гости снимают плащи, отодвигают стулья и усаживаются за стол.

Гномка, облачённая в ярко блестящую сильверитовую кольчугу, широко улыбнулась.

— Ривейни! Я знаю, что ты подслушиваешь! — крикнул Варрик. Дверь отворилась, на пороге стояла сконфуженная Изабелла. Хозяин указал ей на стол. — Садись, последний стул — твой.

Пиратка просияла, пересекла комнату и опустилась на единственное свободное место — слева от меня. Мужчина, так напугавший Андерса, бросил на неё встревоженный взгляд и посмотрел на Варрика.

— Ей можно доверять?

Гном утвердительно кивнул и торжественно произнёс:

— Что же, раз все в сборе, можно начинать, — он стал поочерёдно представлять каждого из сидящих за столом. — Айрин Хоук, о ней я уже говорил. Изабелла, пиратка. Андерса вы знаете. Это, — он указал на гнома, — Герав, мой старый друг из Хартии. И, наконец, наши гости. Натаниэль Хоу, капитан Серых Стражей Ферелдена, и его спутница Шейла Кадаш.

Изабелла и Андерс, уже успевшие налить себе вина, поперхнулись. Всё содержимое кубка пиратки оказалось на мне.

— Прости, Хоук! — извинилась она, уставилась на гномку и в один голос с Андерсом воскликнула: — Та самая Шейла?!

Девушка улыбнулась во весь рот, демонстрируя идеальные ровные зубки.

— В чём, собственно, дело? — осторожно спросила я.

— В том, что когда я впервые увидела Героиню Ферелдена, рядом с ней ошивался здоровенный разумный голем по имени Шейла! — сбиваясь, истерично ответила Изабелла. — ГОЛЕМ, Хоук! Здоровенная глыба камня с сияющими кристаллами! Разумная глыба камня, и чрезвычайно болтливая!

— Я долгое время была големом, — сияя, подтвердила гномка. — Но Страж-Командор Кусланд помогла это исправить.

Мне показалось, что меня огрели обухом по голове. Мир крутанулся, подпрыгнул и встал на место. Неожиданно быстро все рассказы Андерса о жизни Стражей сопоставились, переосмыслились и слились в единую картинку. Великолепно. Замечательно. Просто прекрасно. Значит, эти двое — подчинённые той самой Кусланд, Героини Ферелдена. И, если действительно возможно сделать из голема человека, да и наоборот, то не иначе, кроме как прикрепив душу к новому телу, а это…

— Магия крови, — отрешённо констатировала я. Но где можно было взять пустое тело? Мой взгляд упал на руки Шейлы. На правой кисти кожа была на полтона темнее, чем на левой, и пальцы едва заметно длиннее. Нет, это не возможно… это ужасно, мерзко! — Куски разных тел.

Натаниэль бросил на меня задумчиво-оценивающий взгляд.

— Верно… Похоже, Варрик не преувеличивал, расхваливая Ваши способности.

Я отмахнулась.

— И ещё одно опровержение магической невосприимчивости гномов. Похоже, свинью целой расе подложила не я. Кто проводил исследования? Тевинтерцы? — вообще-то, это не имело для меня никакого значения, но профессиональное любопытство требовало оценки масштабов бедствия.

— Двое магов, чья преданность ордену Серых Стражей не вызывает сомнения. Ферелденскому ордену. Командор предпочитает, чтобы информация о её действиях не выходила за пределы узкого круга лиц, поэтому прошу всех, присутствующих здесь, сохранить эту информацию в тайне.

Что-то здесь было не так. Стражи определённо не врали насчёт магии крови, но тот факт, что они так запросто разглашают секретную информацию лицам, которые видят впервые в жизни, внушал подозрения. Непростительная оплошность или тщательно выверенный ход? Пронзительный и цепкий взгляд Натаниэля свидетельствовал в пользу второго. В таком случае, Хоу должен быть уверен, что информация не достигнет неположенных ушей. Так что либо он собирается в скором времени убить всех присутствующих, либо… хочет заслужить доверие. Чьё именно? Присутствие здесь Изабеллы планировалось только Варриком, молчаливый гном из Хартии определённо прибыл вместе со Стражами, сидящий же как на иголках Андерс явно мало беспокоил Натаниэля.

— О чём вы собираетесь меня попросить? — прямо спросила я. — Почему вам помогает член Хартии? И какое новое имя Шейлы?

В конце концов, не могла же их Командор и вправду надеяться сохранить в тайне эксперименты магов, если она отправляет по своим делам гномку, носящую имя наверняка известного на весь Ферелден голема.

Лучник откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся одной стороной рта. В этот момент он чем-то напомнил мне Фенриса. Девушка-гномка снова просияла. Я поняла, что прошла проверку.

— Её зовут Эрна. Герав — наш информатор, благодаря ему мы здесь. Орден вынужден просить Вас принять участие в походе на Глубинные Тропы. Андерс идёт с нами.

— Что?! Нет! — отступник снова возмущённо вскочил. Но Натаниэль только холодно посмотрел на него и с нажимом, голосом человека, привыкшего командовать, произнёс:

— Пойдёшь. Это личный приказ Командора. Кусланд позволила тебе покинуть Ферелден, но ты всё ещё Серый Страж. Ты принёс Клятву, Андерс. Полагаю, Справедливость считает, что ты должен подчиниться.

Отступник сражённо опустился на стул.

— Вам и об этом известно?

Хоу рассмеялся.

— Ты думал, Алекс глупа? Когда вместе с тобой исчезло лириумное кольцо, подаренное ею Справедливости, она сразу всё поняла. И никогда не теряла тебя из виду.

— Хорошо, я пойду… — сдавленно пробормотал Андерс. — Ради Алекс.

— Я тоже, — подала голос Изабелла. — Ненавижу Глубинные Тропы, но если моя ученица просит о помощи мою подругу, я просто не могу остаться в стороне!

Варрик огорчённо развёл руками.

— Неотложные дела не позволяют мне отлучиться, но я надеюсь на твой подробнейший рассказ, Ривейни.

Я обречённо вздохнула. Снова лезть под землю я не испытывала ни малейшего желания, но энтузиазм друзей не оставлял мне выбора. Кроме того, я не питала иллюзий насчёт того, какими именно делами занят Варрик — гном уже более двух недель самоотверженно спасал мою шкуру, интенсивно выискивая тех самых фанатиков. Ввиду опасности разоблачения, возможность скрыться на Глубинных Тропах была для меня просто подарком судьбы.

— Хорошо. Сколько человек в вашем отряде? Когда мы были на Глубинных Тропах в прошлый раз, Порождения Тьмы едва нас не одолели.

— Они нас не побеспокоят, — ухмыльнулась Эрна-Шейла. — На Тропах нас дожидается союзник. Он очистит путь.

— Но, быть может, вы расскажите, что именно мы должны сделать?

И Натаниэль рассказал.

***

Поверить в сказанное Серым Стражем оказалось непросто. Из его слов выходило, что в Виммарском ущелье глубоко под землёй со времён первого Мора заточено могущественное разумное Порождение Тьмы, которое их Командор решила либо уничтожить совсем, либо переманить на свою сторону. Что, скорее всего, Завеса в том месте чрезвычайно тонка, и вероятность встретить демонов в несколько раз выше, чем возможность нарваться на гарлоков. Что мой отец каким-то образом связан с этим, и прежде оказал Серым Стражам неоценимую услугу, за что и получил свободу от Круга, а вовсе не бежал с помощью храмовника. Я решила подходить к задаче осмысления всего этого по частям.

Фенрис просьбу Серых Стражей счёл подозрительной.

— Подумай сама, Хоук. Зачем сильному ордену могла потребоваться помощь простой отступницы? Да, ты талантлива, но неужели во всём Ферелдене не нашлось мага сильнее тебя?

Это был первый раз с момента нашего разрыва, когда я осталась в особняке Данариуса далеко за полночь. Единственным источником света в гостиной было пламя камина.

— Быть может, дело в моём отце? Ты же слышал, он сказал, что, возможно, мы ещё встретимся. Что, если он имел ввиду именно эту ситуацию? Не думаю, что он ожидал, что кто-то из нас снова застрянет в Тени, мы прошли Истязания.

— Также он сказал, что надеется, что вашей встречи не произойдёт, — эльф хмурился.

— Ты не знаешь моего отца, Фенрис. Он всегда говорил ровно то, о чём думал, не больше, не меньше. В этом вы с ним похожи. И если бы отец не хотел, чтобы я в это ввязывалась, он бы так и сказал. Возможно, он и не хотел, но считал необходимым. И если я права…

— У тебя есть только догадки! — перебил Фенрис. — Ты уже нафантазировала себе невесть что. Чего ты хочешь на самом деле, помочь Стражам или снова увидеть дух своего отца? Даже если у тебя есть причины участвовать в этом деле, каковы причины Стражей просить о помощи именно тебя?

Разумеется, любимый был прав. У меня накопилась масса вопросов, но я не имела понятия, где получить ответы. Натаниэль, вероятнее всего, сказал мне всё, что ему дозволено было сказать, а, возможно, он и сам не знал многого. Я вздохнула.

— Фенрис… Я думала, что знаю об отце всё или почти всё. И тут появляется этот Хоу и заявляет, что целый кусок прошлого моего отца оказался страшной тайной. Я теперь думаю, правда ли, что все свои шрамы он получил в стычках с храмовниками? Если Круг действительно отпустил его, то получается, что нам приходилось переезжать с места на место только из-за меня и Бетани? Ты не понимаешь, честность была правилом нашей семьи! Если что-то заставило отца соврать… Я должна знать, что это было, Фенрис.

Эльф некоторое время задумчиво смотрел на меня из-под опущенных ресниц, а потом произнёс:

— Должно быть, твой отец был действительно хорошим человеком, раз для тебя это так важно. Я своего предпочёл бы не знать вовсе. Хорошо, мы поможем Стражам.

Я благодарно улыбнулась.

Глава 27. Эмиссар и Командор

Не знаю, что заставило меня думать, что этот поход на Глубинные Тропы будет гораздо менее опасен, чем предыдущий. Возможно, всё дело было в спокойной уверенности Натаниэля, который с радостью продемонстрировал мне подробнейшие карты гномьих туннелей. Серый Страж вёл себя так, будто нам предстояла не грандиозная авантюра по установлению контакта с существом, которое провело в заключении более тысячи лет, а прогулка на пикник. Эрна-Шейла, как выяснилось, не являлась официальным членом ордена, но была безгранично предана лично Стражу-Командору. Она вовсе ждала приключения как праздника. Настроение этой странной парочки отчасти передалось и Андерсу, который поспешил перепоручить все дела лечебницы своей помощнице Фанни.

Я же упросила сэра Траска отпустить со мной Карвера. Официально брат отправился в Ферелден «по семейным обстоятельствам», в счёт отпускных дней. Мерриль осталась дома, с мамой и Enansal.

В общей сложности на подготовку к походу ушло три дня. Как всё-таки упрощается жизнь, если есть деньги! Наконец, ясным морозным утром верименсиса наш отряд выехал из Киркволла. Я, Фенрис, Карвер, Андерс, Изабелла и Натаниэль взяли лошадей из городских конюшен; Эрна-Шейла, Герав и четверо его парней из Хартии — разумеется, гномов, — где-то раздобыли пони. Также у нас были целых две телеги провианта и прочих необходимых в походе вещей. Вообще-то, под землёй мы должны были провести не больше недели, но Стражи, неуверенные в состоянии местных туннелей, решили перестраховаться. Авелин и Донник вызвались сопроводить нас до Виммарского ущелья, а потом увести лошадей обратно. Как ни крути, на Глубинных Тропах этим животным делать нечего. Таинственный союзник Стражей должен был ожидать нас там с парой бронто.

Если прежде я ещё могла не верить некоторым деталям рассказов Андерса, то в момент, когда мы вошли под своды Глубинных Троп и встретились с Архитектором, все сомнения развеялись. Эмиссар Порождений Тьмы скрывал половину лица под золотой маской, оставшаяся же часть мало чем отличалась от человеческой. Череп его венчал огромный нарост, более походивший на внушительный головной убор. Горделивая осанка, аристократичные очертания рта и невозмутимая величественность, с которой держался Архитектор, придавали ему какую-то чуждую, жутковатую красоту. И это странное, без сомнения опасное и впечатляющее существо подчинялось Натаниэлю. Во всяком случае, так казалось.

Мы перетащили припасы с лошадиных повозок на телеги, в которые были запряжены бронто, распрощались с Авелин и Донником и начали спуск. Время уже близилось к вечеру, и меня немного мучила совесть за то, что стражники вернутся в город затемно.

Эти Глубинные Тропы находились в значительно лучшем состоянии, чем те, по которым мне довелось путешествовать прежде. Здесь было меньше обвалов, воздуховодные штольни функционировали лучше, а следов скверны не встречалось вовсе.

— В Ферелдене гномы заселяют оставленные тейги, — радостно сообщила Эрна-Шейла. — Скоро снова можно будет пересечь всю страну под землёй.

— А как же Порождения Тьмы? — удивилась я. Гномка только улыбнулась.

Как только температура воздуха перестала меняться, что означало, что мы достаточно далеко отошли от поверхности, мы наткнулись на древний форт. Натаниэль распорядился остановиться здесь на ночлег. Герав попытался убедить его, что можно промаршировать ещё пару часов и разбить лагерь прямо на дороге, но Серый Страж остался непреклонен.

Гномы из Хартии держались замкнуто. Они разместили свои спальные места в стороне и даже назначили собственный график дежурств, будто боясь, что кто-то из нас нападёт на них ночью. Хоу взирал на это с высокомерной улыбкой. Архитектор сторонился и гномов, и нас, вероятно, понимая, что в его присутствии мы чувствовали себя не в своей тарелке. Эмиссар установил для себя походный столик со стулом и увлечённо читал какой-то древнего вида фолиант, пока мы разбивали лагерь и готовили ужин на магическом огне. Только Эрна-Шейла то и дело бегала к нему, о чём-то расспрашивая или наоборот, делясь впечатлениями о пребывании в Киркволле. Это навело меня на мысль, не являлся ли Архитектор одним из тех магов, которые переселили её душу в новое тело?

Изредка я ловила на себе или на Фенрисе взгляд эмиссара, и гадала, простое ли это любопытство или же он заметил, что наша магия отличалась от обычной? Наконец, моё собственное любопытство взяло верх над смесью страха и отвращения, и я направилась к Архитектору, проигнорировав недовольный возглас Карвера, попытавшегося поймать меня за руку.

— Как получилось, что Порождение Тьмы помогает Серым Стражам?

Эмиссар некоторое время молча изучал меня, склонив голову на бок, но всё же ответил:

— У нас есть… общие интересы. Я не могу рассказать Вам многого — клятва перед леди Кусланд связывает меня. Но это не первый раз, когда мне случается сотрудничать с людьми. Впрочем, разве Ваш товарищ маг не рассказывал Вам о моих целях? Нам доводилось встречаться прежде.

Я отрицательно покачала головой. Меня немало удивил подчёркнуто-вежливый тон Архитектора. Что же, нужно попытаться ему соответствовать.

— Он рассказывал только, что Страж-Командор заключала с Вами некую сделку. И что Вы занимались выведением разумных Порождений Тьмы. Могу предположить, что и Вы, и Стражи заинтересованы в минимизации конфликтов между Порождениями и… гм… чистыми расами.

— Так-так, продолжайте, — эмиссар закрыл книгу, сложил пальцы домиком и пристально посмотрел на меня. Поняв, что смогла заинтересовать его, я наколдовала себе ледяной стул по другую сторону походного стола и опустилась напротив Архитектора.

— Ваша реакция говорит мне, что я, скорее всего, попала в точку. В таком случае возникает вопрос: чем будут заниматься разумные Порождения Тьмы? Из того, что Вы не проявляете никакого интереса к пище, я делаю вывод, что вы в ней просто не нуждаетесь. Андерс говорил, что размножение Порождений Тьмы схоже с пчёлами: матка откладывает яйца. Это означает, что Ваш народ не нуждается в создании семей, возможно, даже не заботится о потомстве. У других же рас именно эти потребности выступают основными мотивами действий.

— Определённо, Вы озвучили интересную проблему, — эмиссар задумчиво барабанил длинными когтями по крышке стола. — Признаться, так далеко вперёд я не заглядывал. Сейчас мои разумные собратья заняты тем, что стараются не допустить выхода на поверхность неразумных. Вероятно, мне стоит подробнее изучить, как Вы выразились, чистые расы.

— Думаю, лучшего помощника в этом деле, чем Шейла, Вам не найти. Если я правильно понимаю идею големов, то эти создания имеют некоторые общие черты с Порождениями Тьмы. Шейла как никто смогла бы объяснить Вам разницу. Но ещё остаётся вопрос самой Скверны. Я видела осквернённый артефакт, который удалось очистить. Правда, с помощью магии крови. Вы исследовали возможность очищения Порождений Тьмы?

Архитектор издал серию странных булькающе-гортанных звуков, которые, очевидно, можно было расценивать как смех.

— Позвольте спросить, скольких Порождений Тьмы Вы убили? Почему человека так интересует судьба моих сородичей?

— Всех, что попытались убить меня или моих близких. Среди них не было ни одного разумного. Вероятно, если бы у них были иные причины уничтожить меня, чем ненависть ко всему живому, я бы попыталась найти компромисс. Кроме того… — я до крови закусила губу, — но это уже частный случай, огр разорвал мою сестру. Будь эта тварь наделена разумом, я могла бы ему отомстить.

— Месть — это ещё одна вещь, которую я никогда не мог понять в людях.

— Осмелюсь предположить, это от того, что Вы не испытывали привязанностей, — выдвинула гипотезу я, пожав плечами. — Насколько я понимаю, Вы никогда не встречали себе подобных, за исключением созданных Вами же.

Краем глаза я заметила, что Андерс машет мне рукой, пытаясь привлечь внимание. Архитектор вновь изучал меня поверх сложенных пальцев.

— Вы — необычный человек. Вы задаёте странные вопросы. Благодарю Вас, мне будет, над чем поразмыслить ближайшие десять лет. Прежде, чем Вы уйдёте, позвольте спросить ещё об одном: Вы и Ваш спутник эльф, я не чувствую в вас ни толики магии, даже меньше, чем в гномах, но я вижу, что Вы — маг. Как такое может быть?

— О, это последствия одного странного эксперимента, который вряд ли возможно повторить, — с улыбкой я поднялась, почтительно кивнула эмиссару в знак прощания и вернулась к товарищам. Мысли в голове завязались узлом, все они вертелись вокруг одного и того же: «Демон побери, я только что вела светские беседы с Порождением Тьмы!».

Изабелла явно нашла общий язык с Эрной. Они что-то горячо обсуждали и смеялись, не обращая внимания ни на кого. Гномка даже на отдыхе не снимала перчаток, за что я была ей очень благодарна — не хватало только, чтобы Фенрис догадался о её происхождении. Карвер расспрашивал Натаниэля о Ферелдене, и тот охотно отвечал. Из слов Хоу выходило, что наша родина претерпела значительные изменения к лучшему, и всё благодаря Стражу-Командору. Когда я спросила, как же это возможно, Натаниэль рассеяно пояснил:

— Ферелденом правит король Алистер, а королём Алистером правит Алекс Кусланд.

— Я думал, Серым Стражам запрещено совать нос в политику, — изумился Карвер.

— Разумеется, — Хоу многозначительно ухмыльнулся.

— Но... есть же ещё королева?

— Да, есть королева. Анора — лицемерная, тщеславная и властолюбивая женщина, и слушает только своего отца, Логэйна Мак Тира, бывшего тэйрна Гварена. Она скорее обвинит в измене половину Собрания Земель, чем допустит, чтобы кто-нибудь вмешался в её планы.

— И она до сих пор не отправила вашего Командора в изгнание?

Натаниэль расхохотался, и Глубинные Тропы вторили ему многократным эхом. Казалось, вся земная твердь смеётся над вопросом Карвера.

— Она наверняка мечтает об этом, — ответила вместо лучника Эрна-Шейла, отвлёкшись от Изабеллы. — Но Анора повинуется Логэйну, а Логэйн — правая рука Кусланд. Даже если Алекс взбредёт в голову отправить его ко двору орлейской императрицы, он подчинится.

Этот короткий диалог живо отвлёк меня от мыслей об Архитекторе. Мне казалось, что мой мозг получил слишком много шоковой информации за сегодня и отчасти перестал функционировать. Поэтому я даже не удивилась, услышав свой голос:

— А молнии из глаз эта ваша Кусланд не мечет? Вероятно, она ещё и десяти футов ростом.

Натаниэль с Андерсом абсолютно синхронно загоготали, схватившись за животы. Глубинные Тропы почти ощутимо завибрировали, и я серьёзно забеспокоилась, как бы не случился обвал. Остальным оставалось только с изумлением взирать на Стражей, и ждать, пока они просмеются.

— Прости, Хоук, — Натаниэль тщетно пытался восстановить дыхание. — Просто я при первой встрече с Алекс сказал ровно то же самое. А потом оказалось, что молниями из глаз она стреляет прекрасно.

Эрна и Изабелла оживлённо закивали.

Что ж, нужно признать: мне нравились наши новые знакомые. Эрна-Шейла явно наслаждалась жизнью, смакуя каждое физическое ощущение. Она сияла подставляя лицо колючему ветру, и поднося ко рту ложку с горячей похлёбкой, и даже нахватав синяков в тренировочном спарринге с Фенрисом. Натаниэль же полностью отвечал моим представлениям об идеальном лидере: он был умён, серьёзен, практичен и невозмутим, и каждое его слово было тщательно взвешено. Он умел командовать и привык это делать. На фоне Хоу я казалась себе неразумным подростком, и это ощущение было тем сильнее, чем чаще Натаниэль по временам напоминал мне отца. Кроме того, иногда он казался мне похожим на Фенриса, но тогда я быстро одёргивала себя мыслью, что Фенрис хоть и носил маску спокойствия, на деле был страстной и яростной натурой. Натаниэль же, по-видимому, отличался истинным хладнокровием.

Но что казалось мне странным и даже немного диким, и Шейла, и Натаниэль, и, похоже, даже Архитектор, были безгранично, до фанатизма преданы Алекс Кусланд, Героине Ферелдена, которую я не могла теперь представлять иначе, как мифического персонажа, полубогиню из легенд. С мыслями об этом я легла спать, планируя на следующий день докопаться до какой бы то ни было истины.

***

На следующий день уже ближе к полудню мы свернули с основного подземного тракта на более узкую, извилистую и уходящую глубже вниз тропу. Разумеется, о времени суток я не имела никакого представления, но Эрна не без гордости заявила, что, как и любой гном, обладает «чувством Камня» — способностью определять стороны света и точное время под землёй, без солнца. Я припомнила, что Варрик таким даром не обладал, иначе, возможно, мы и не заблудились бы на Глубинных Тропах во время первой экспедиции.

В боковых туннелях мы сразу же столкнулись с ожидаемым препятствием — полчищами пауков и глубинных охотников. Проблем они не доставили, так как большинство тварей было заморожено, испепелено молниями или застрелено ещё на подходе — не особо расторопные парни Герава даже не успели обнажить оружие. Я получила возможность оценить мастерство Натаниэля: его стрелы разили без промаха и с такой скоростью, какая не снилась даже Бьянке Варрика. Но, как ни странно, и здесь мы не встретили ни намёка на присутствие Порождений Тьмы. Лишь однажды Хоу и Андерс насторожились, словно прислушиваясь, с подозрением поглядывая в ответвляющийся тоннель, но ничего не произошло. У меня на этот счёт возникла догадка, которую я тут же поспешила проверить, обратившись к Архитектору:

— Это Вы каким-то образом отгоняете от нас Порождений Тьмы?

Эмиссар кивнул.

— Я способен влиять на разум моих неразумных собратьев.

Какая прелесть! Порождение Тьмы — сновидец! Интересно, что бы на этот счёт сказал Фейнриэль?

— А в Тень Вы входить, случаем, не умеете? Вами когда-нибудь пытались завладеть демоны?

Архитектор снова склонил голову набок, молчаливо изучая меня.

— Странный человек, странные вопросы. Я слышал о Тени, но плохо представляю, что это. Порождения Тьмы не видят снов, потому что не нуждаются во сне. Что же до демонов, мои собратья одержимы Архидемонами. — Он ещё немного помолчал, задумавшись. — Возможно также, ни одному демону просто не пришла в голову такая идея.

— Вы не едите, не спите…

— Нас питает Скверна.

— Удобно.

Значит, демоны Голода сразу отпадают. Гнева — пожалуй, слабоваты для того, чтобы бороться с Архидемоном. Праздность… ленивое Порождение Тьмы? Интересно было бы посмотреть. А могло бы Желание внушить иллюзию уничтожения всего живого? А вот Гордыня, кажется, в самый раз подошла бы Архитектору. Не забыть подсказать Натаниэлю провести исследования на этот счёт. Я снова обернулась к эмиссару:

— А Архидемоны разумны? Если нет, можно было бы…

Невесть откуда взявшийся Натаниэль оборвал меня на полуслове и бросил на эмиссара встревоженно-недовольный взгляд.

— Эй, Хоук, если тебя так интересует проблема Порождений Тьмы, может быть, ты вступишь в орден? Твои вопросы слишком близко подходят к тайнам Серых Стражей, а я не могу допустить их разглашения.

Я обиженно фыркнула.

— Да, пожалуйста, храните свои секреты! Я просто спросила…

Хоу нахмурился, понимая, что перегнул палку.

— Я серьёзно. Нам нужны люди вроде тебя. Кусланд редко заглядывает в далёкое будущее и редко ищет новые возможности, она преследует конкретные цели. Вместе вы могли бы…

— Нет, нет и нет! — я протестующе замахала руками. — Я не хочу вступать ни в какие ордена! У меня есть семья, эльфы. Знаешь, история эльфов гораздо более привлекательна, чем шараханье по Глубинным Тропам и ковыряние в Скверне. Я не настолько тщеславна, чтобы пытаться спасать мир! — и я поспешила догнать Фенриса и Изабеллу, которые уже начали с опаской коситься в нашу сторону.

Позже, на привале, когда я решила, что идея завлечь меня в орден немного выветрилась из головы Натаниэля, я всё-таки попыталась расспросить его о Героине Ферелдена.

— Чем Кусланд заслужила такую преданность? — я подсела ближе к Хоу, оперявшему потрепавшиеся в стычках с подземной фауной стрелы. Таковых было немного, но лучник предпочитал держать своё оружие в идеальном состоянии.

Серый Страж хохотнул.

— Хоук, ей было девятнадцать лет, когда она, не имея ничего, собрала армию из эльфов, гномов, магов и людей, вывела её против орды Порождений Тьмы и своими руками заколола Архидемона. Более отчаянной и самоотверженной женщины я никогда не встречал, и вряд ли встречу.

Я поморщилась.

— Спасибо, Нат, я знаю, за что Героиню Ферелдена прозвали Героиней Ферелдена. Весь Тедас знает. Меня интересует, чем она заслужила лично твою преданность. Если, конечно, это не касается секретов Серых Стражей, — спешно поправилась я.

— Нет, не относится. — Он помолчал, собираясь мыслями. — Я вернулся в Ферелден сразу после Мора. На тот момент я знал только, что мой отец убит Героиней Ферелдена, его имя опозорено, а все владения Хоу, эрлинг Амарантайн, переданы Серым Стражам. Башня Бдения, мой родовой замок, стал резиденцией ордена. Это было оскорблением. Ночью я пробрался в Башню, хотел забрать некоторые ценные вещи. Мои вещи. Я мог бы попытаться убить Кусланд, но я не готов был стать убийцей. И даже вор из меня получился никудышный — меня схватили, и в бою я убил стражника. По закону Кусланд должна была казнить меня, но она объявила Право Призыва. Разумеется, этого было мало для того, чтобы я начал кланяться ей в ноги. Даже когда она представила мне доказательства того, что мой отец предал своего тэйрна и вырезал её семью, я всё ещё обдумывал план побега из ордена. Я полагал, что Кусланд меня ненавидит. А потом… потом Алекс помогла мне найти сестру, сказала, что грехи отцов не падают на сыновей до седьмого колена, и дала шанс восстановить имя. Более того, сделала меня своим ближайшим помощником, наравне с Логэйном Мак Тиром, — Натаниэль провёл рукой по лицу, будто снимая паутину. — Возможно, это звучит не особо впечатляюще. Так могли бы поступить многие, желая наладить отношения с подчинёнными, хотя другие не повели бы и пальцем — ведь я и так был вынужден повиноваться. Но Кусланд никогда не интересовало, что о ней думают подчинённые. Она давала нам то, что для нас было особенно важно, но никогда ничего не просила взамен, даже благодарности. Она казалась не совсем человеком. Со временем я понял, что с ней не так: в момент, когда мой отец вырезал её семью, Алекс сломалась. У неё не осталось ничего ценного, ничего, что она боялась бы потерять. Для неё ничего не значат отношения, потому что она знает, что они могут оборваться в любой момент. У неё нет желаний, нет страхов, нет неприязней — только долг, который накладывают Клятва Серого Стража и верность Ферелдену. Она просто помогала нам получить то, что было ценно для нас.

— И продолжает это делать, — вставила Эрна-Шейла, явно намекая на своё тело. — Прежде я не знала своего прошлого, и Алекс спустилась в заброшенный тейг и перебила толпу Порождений Тьмы только ради строчки, выдолбленной на камне — моего имени.

— Чем, Хоук, можно отблагодарить человека, которому ничего не нужно? Который даже не ждёт благодарности? — Натаниэль печально улыбнулся. — В какой-то момент, когда благодарности становится слишком много, она превращается в преданность. Как видишь, даже голем этого не избежал.

— Но желания у неё всё-таки есть, — Андерс, сидящий чуть поодаль и перебрасывавшийся с Изабеллой, Карвером и Фенрисом в карты, оказалось, подслушивал.

— О, да, да! — подтвердила пиратка, заливаясь смехом. — Много, много желания! Думается мне, многие это испытали на своей шкуре, — она, хитро прищурившись, выразительно стрельнула глазами в Хоу.

Но капитан Серых Стражей не обратил на неё ни малейшего внимания. Он вперился взглядом в Андерса.

— Поэтому ты ушёл?

— Было много причин, — нехотя ответил отступник, но весь его вид говорил о том, что Натаниэль попал в цель.

— Ты никогда её не понимал, — лучник пренебрежительно отвернулся, показывая, что не собирается далее развивать эту тему.

Однако Андерса это не устроило.

— Я пытался её понять! Я любил её. Я рад был бы дать ей всё, чего она лишилась! Но Алекс было нужно совсем другое, ей гораздо больше нравилось перескакивать из одной постели в другую!

Натаниэль рывком поднялся на ноги, отбросив стрелу. Я очень пожалела, что не умею проваливаться сквозь землю, но вспомнила, что уже сделала это. Я думала, что Хоу ударит отступника, но он только гневно сложил руки на груди, и медленно, с нажимом, почти по слогам, произнёс:

— Она никогда ни словом, ни взглядом, ни мыслью не упрекнула ни одного из нас. Видит Создатель, все мы не от праведной жизни попали в Серые Стражи! А ты не смог простить ей единственной слабости — желания получить хотя бы суррогат близости? Справедливость!

Дух вспыхнул в глазах Андерса синим светом.

— Скажи мне, Справедливость, в праве ли кто-нибудь судить Кусланд?

Дух несколько мгновений смотрел на Хоу, а потом исчез, так ничего и не ответив. Андерс, вернувший контроль над телом, выглядел разбитым и подавленным. Удар Натаниэля, нанесённый изнутри, казалось, уничтожил его убеждения.

— Ты не единственный, кто думал, что влюблён в неё. Быть преданным Кусланд просто, понять её — сложнее. Принять же и полюбить — почти невозможно. Из всех нас это оказалось под силу одному Зеврану, потому она и осталась с ним.

Натаниэль вновь принялся оперять стрелы, и более Андерс не решился ему возражать. Остаток отдыха и последующий марш-бросок прошли в угрюмом молчании, изредка разрываемом командами капитана Стражей. Я старалась держаться поближе к Фенрису и Карверу — мне казалось, будто странность фантастического Командора, чей образ повис над нашим отрядом, может перекинуться и на меня. К полуночи мы подошли к древней тюрьме Стражей, в которой и было заточено таинственное разумное Порождение Тьмы. Хоу приказал разбить лагерь и устроиться на ночлег.

Глава 28. Кровные узы

Огромная гномья дверь, преграждавшая путь, порядочно запылилась, но Хоу провёл по ней рукой, и полированный металл засиял в лучах магического светлячка.

— Мы находимся почти под самым Киркволлом, — восторженно прошептала Эрна.

— Тут какие-то письмена, — заметил Карвер. — Ну-ка, ну-ка…

Он тоже стёр слой каменной пыли с двери и прочитал:

— …останься здесь на веки вечные с яростью угасшей, голодом усмирённым, страстью подавленной, леностью поборотой и гордостью сокрушённой. Во имя Создателя, да будет так.

— Нат, ты знаешь, как это открывается? — спросила я.

— Хоук, тут твоё имя, — Фенрис указал на неприметную квадратную пластину со стороной в фут сбоку от двери, на которой действительно мелкой гравировкой значилось «Хоук». Впрочем, перед этим там значилось ещё около десятка имён, зачёркнутых. — Кажется, начинает проясняться, почему Стражам потребовалась именно ты.

— Или Карвер, — я хмыкнула.

— Подобными дверями в Кругу оборудовано хранилище поисковых амулетов, — задумчиво произнёс Карвер. — Чтобы их открыть, Первый Чародей и Рыцарь-Командор должны приложить к своим пластинам ладони.

— А тут должны быть ещё две, — предупредил Натаниэль, взглядом обыскивая стены. — Нашёл.

Пластина Стража располагалась симметрично первой по другую сторону двери, пластина Гнома из касты Воинов — на правой створке и ниже. На них никаких исправлений не было.

— А какой-нибудь другой гном, скажем, кузнец или торговец, не подойдёт? — поинтересовалась я.

— Нет, — Эрна-Шейла странно посмотрела на меня, стянула перчатку с левой руки и приложила ладонь к пластине гнома. Вообще-то, она была правшой, и это навело на подозрения, что правая рука по каким-то причинам не подходит. Вероятно, она принадлежала гномке из другой касты? Но тогда магия этой двери близка к магии крови…

А в следующий миг я вспомнила предостережение отца — не пытаться творить заклинаний с кем-нибудь, кроме Фенриса. Тем временем Натаниэль уже приложил руку к пластине Стража и выжидающе смотрел на меня. Возможно, это большая удача, что я прихватила брата.

— Карвер…

Брату хватило взгляда, чтобы понять. Он стащил латную перчатку, коснулся пластины, и в тот же миг массивные двери толщиной в семь футов разъехались в стороны без единого звука.

Изабелла удивлённо присвистнула:

— Умеют же коротышки строить на века!

Гномы разом бросили на неё неодобрительные взгляды. Шейла явно хотела ответить какой-то колкостью, но я не дала ей этого сделать:

— Вы только посмотрите!!!

За дверью открывался величественный вид. В огромной пещере, впрочем, значительно более мелкой, чем тейговые, высились шесть башен: одна толстая и приземистая в центре и пять более стройных по сторонам, образуя правильный пятиугольник. Арочный мостик связывал скалистый уступ, на который выходила гномья дверь, с ближайшей башней, и далее такие же мостики соединяли последовательно все внешние башни и последнюю внешнюю — с центральной. Вместе они напоминали спираль.

— У меня под Амарантайном подобный замок, — заметил Архитектор, — но значительно более удобный в плане перемещения.

— Потому что твой замок не тюрьма, — отозвался Натаниэль. — Хотя тяга гномьих строителей к башням мне не понятна.

Изабелла расплылась в ехидной улыбке, явно собираясь ляпнуть шутку на этот счёт, но Фенрис пихнул её в бок и указал на и без того недовольных гномов. Пиратка обиженно надула губки.

Мы прошли несколько шагов по уступу, и вдруг…

— Хоук, тут граница, как у varterral’а, — чрезвычайно недовольным тоном предупредил нахмурившийся и напрягшийся Фенрис.

— Ты слышишь?! — в один голос спросили друг у друга Серые Стражи, а потом Натаниэль бросился к краю уступа и заглянул вниз, а Андерс уставился в пространство над башнями.

— Ох, Создатель милосердный… — прошептал лучник.

— Трусики Андрасте… — прошептал отступник.

Я догнала мужчин, и тут же пожалела об этом.

— Ты чувствуешь?! — обратилась я к Справедливости. За духа слабым кивком ответил маг.

— Как интересно. Никогда не видел подобного… — Архитектор поскрёб длинным пальцем подбородок.

— Да что тут происходит?! — негодующе воскликнула Изабелла. В её поддержку Шейла состроила недовольную мордашку, а Карвер скрестил руки на груди.

На несколько мгновений повисло тяжёлое молчание, а потом я попыталась ответить хотя бы насчёт того, что было известно мне:

— Во-первых, как и сказал Фенрис, тут граница. Похожа на ту, в долине, но, как видишь, Андерса пропустила. Во-вторых, тут Завеса похожа на узорчатую кухонную занавеску, дырявую такую, знаете. В-третьих, в этих башнях полно лириума… К счастью, не красного.

— В-четвёртых, — озабоченно продолжил Натаниэль, — внизу Порождений Тьмы, как сельдей в бочке. И в-пятых, что-то пытается с нами говорить.

— Постарайтесь не сорваться вниз, — предупредил Архитектор. — По какой-то причине эти мои собратья не желают меня слушать.

На лицах всех без исключения спутников, включая гномов из Хартии, отразилось фатальное нежелание лезть дальше.

— Хоук, давай вернёмся домой, а? — ривейнка аккуратно взяла меня за руку и потащила обратно к гномьей двери. — Пусть Кусланд сама приходит и разбирается с этим. Оп-па…

— Оп-па, — повторила я, потирая ушибленный лоб. — Похоже, путь закрыт. Натаниэль, ты не объяснишь, что происходит?

В этот миг я даже пожалела, что теперь полностью контролирую свою магию. В прежние времена при такой степени раздражённости я бы уже хорошенько искрилась. Это было бы более угрожающе. Хоу нахмурился пуще прежнего и вытер покрывшийся бисеринками пота лоб.

— Понятия не имею, — с явной опаской косясь на засиявшего Фенриса ответил лучник. — Об этом в архивах Стражей ничего не сказано. Но! В первой башне должен находиться ключ, который позволит свободно пройти все внутренние барьеры, и, наверное, должен на время дезактивировать этот…

Я сделала глубокий вдох, медленный выдох… Вдох, выдох… Нужно думать о хорошем, успокоиться. Вдох, выдох… Фенрис! Я подошла к эльфу, с трудом прогоняя желание броситься к нему на шею или хотя бы взять за руку.

— Если всё будет плохо, мы просто разнесём эту пещеру к Архидемону… хорошо? — тихо спросила я, нервно сжимая кулаки и закусывая губу. Что ж, дыхательное упражнение не помогло. Можно ли пытаться искать защиты во взгляде? Во всяком случае, я попыталась это сделать.

— Есть ли ещё что-то, о чём вы забыли нам сообщить? — Карвер гневно отстукивал пальцами одной руки по латной перчатке другой.

Натаниэль и Шейла встревоженно переглянулись. Хоу кивнул. Гномка обречённо вздохнула и приглушённо заговорила:

— Тюрьма поддерживается силами демонов и душ Стражей, заточённых в башнях. Со временем печати, сдерживающие их, слабеют. Они нуждаются в обновлении каждые пятьдесят лет. Для этого нужен незаражённый скверной маг, в чьих венах течёт кровь одного из создателей тюрьмы, магистра Астора. Последним, кто обновлял печати, был ваш отец. Чтобы освободить заточённое здесь существо достаточно нескольких капель неосквернённой крови потомка Астора, не обязательно даже мага, — гномка поглядела на Карвера.

Но из всего сказанного выходило, что…

— Нет, нет, нет… — дрожа, я отступила на несколько шагов. — Этого не может быть… Мой отец не был магом крови…

— Хоук, для борьбы с Мором приходится использовать все доступные средства, — произнёс Натаниэль. — Это было необходимо.

Что это в его взгляде? Сочувствие?

— Мой отец не был магом крови!!! — мой голос эхом отразился от стен. Мир помутился от слёз.

— Айрин…

Призрак Малкольма Хоука стоял в стороне, опираясь на астральный посох. Демонова рваная Занавесочка…

— Я не верю… Это не может быть правдой! Нет. Ты же…

— Я говорил, что магия должна служить лучшему в тебе. Это правда, Айрин.

— Я не верю! Нет, я не верю…

— Айрин… — Карвер подошёл ко мне и обнял за плечи. — Если это правда, прошлого не изменить. Но нам нужно выбраться отсюда. Если отец помогал Серым Стражам, в этом нет ничего плохого. Как и когда ты спасла жизнь Фенрису.

— Сказал храмовник! — я истерично хихикнула. Впрочем, брат прекрасно знал, как до меня достучаться. Я дотронулась до ненавистных шрамов на предплечьи, и, стараясь не встречаться взглядом с лириумным эльфом, посмотрела на отца. — Я не буду этого делать!..

— Этого и не требуется, — сказал дух. — Вам нужен ключ. Он позволит вам уйти.

Натаниэль тёр пальцами виски.

— Эта тварь зовёт меня… Мы такого не предвидели. Возможно, действительно будет разумно вернуться вместе с Кусланд. И магами Круга… Правда, потом всё равно понадобится ваша помощь, Хоуки. Но не магия крови.

Я судорожно кивнула. Всё-таки, такой план был лучше, чем соваться туда сейчас. Ну и если магии крови от меня не требовалось…

— Хорошо, идём, — Карвер аккуратно повёл меня в башню по тонкому мосту, в сотне футов под которым камню некуда было упасть от Порождений Тьмы.

Башня в диаметре составляла не более десяти шагов. Никакой лестницы вниз, вверху только крыша. В центре находилась статуя, изображавшая женщину-воина. От неё очень, очень сильно разило лириумом. У стены стоял простой каменный постамент, на котором лежал шар, искрещенный рунами.

— Это и есть ключ, — сказал отец. — Карвер, возьми его, потом положи на место, и уходите. У вас будет около четверти часа, прежде чем внешний барьер вновь активируется.

Брат послушно подошёл к постаменту, поднял шар, и в этот миг один из парней Герава с безумным смехом схватил ключ и выпрыгнул из башни прямо в толпу Порождений Тьмы.

Я глупо хихикнула. Из общего ступора первой вышла Изабелла, которая с кулаками накинулась на оцепеневшего Карвера.

— Кунари тебя побери! Да благодаря Варрику каждая собака в Киркволле знает, что на Глубинных Тропах нельзя просто так хватать древние артефакты, если не хочешь, чтобы их стащили чокнутые гномы!

Фенрис не без труда оттащил пиратку от моего брата. Андерс прикрыл ладонью лицо. У Эрны-Шейлы нервно дёргался глаз. Герав осматривал оставшихся своих подчинённых.

— Он всегда был странным, — развёл руками один из гномов.

— Похоже, нам всё-таки придётся следовать первоначальному плану, — озадаченно и вовсе не радостно произнёс Натаниэль.

В этот миг из ниоткуда появился ещё один призрак. Это был крепкий мужчина лет пятидесяти, с худым лицом и начавшими седеть каштановыми волосами, облачённый в латный доспех с выгравированным на груди двухголовым грифоном. Я уже смирилась с общим безумием происходящего и почти не удивилась. Как ни крути, везде, где замешаны древняя магия или магия крови, происходят странные вещи. А если уж они вместе…

— Вы не можете выпустить Корифея! — воскликнул новоявленный дух. — Он слишком силён!

— Страж-Командор? — Натаниэль, Андерс и Шейла удивлённо поклонились.

— Когда-то был им. И не думал, что когда-нибудь Стражи начнут водить дружбу с Порождениями Тьмы! — нахмурился дух, глядя на Архитектора. — Приказываю вам, останьтесь тут. Сильнейшим магам древности не удалось убить Корифея! Вы подвергаете опасности весь мир!

— Ларий, это не разумно, — возразил отец. — Мои дети — последние потомки Астора. Тюрьма всё равно рухнет через… сколько там лет? После смерти я сбился со счёту.

— У них не хватит сил!

— И тут ты ошибаешься. У эльфа сил предостаточно, а моя дочь сможет направить их в нужное русло.

Я взглянула на Фенриса. Его лицо ничего не выражало.

— Командор, нет другого выхода, — Натаниэль поднёс сжатую в кулаке руку к груди в жесте повиновения. — Да, с нами эмиссар Порождений Тьмы, но орден помнит: победа в войне, бдительность в мире, жертвенность в смерти. Мы многого добились, благодаря этому союзу. Позвольте нам завершить нашу миссию.

Ларий хмурился, изучая лучника. Наконец он кивнул.

— Убейте его, не пытайтесь подчинить. Корифей сильнее вашего эмиссара. Мы с братьями и сёстрами попытаемся помочь вам из Тени. Не оплошайте, — и он исчез.

— Карвер, тебе придётся порезать руку, — сказал отец. — Пары капель твоей крови на каждую статую будет достаточно. Вам придётся сразиться с демонами, но это вам не впервой. Это снимет барьеры между башнями, но и ослабит сон Корифея.

Андерс вытащил из поясной сумки пузырёк с каким-то зельем, вылил содержимое на пол и протянул пустую ёмкость Карверу.

— Держи, храмовник. Так будет сподручнее.

Поджав губы, Карвер снял латную перчатку с левой руки, обнажил меч и провёл лезвием по ладони. Потом несколько раз сжал-разжал кулак и подставил пузырёк под струйку крови.

— Изабелла! — он протянул пиратке наполненный пузырёк, надел перчатку и щит. — Ты у нас самая быстрая. Поэтому две капли на статую, и отходишь к Айрин. В драку не суйся, — приказал брат.

Ривейнка кивнула и выполнила указание. В тот же миг, едва она успела отскочить, рядом со статуей появились демон Гнева и дух женщины-воина, которую и изображало изваяние. Она тут же обрушила свой меч на демона.

Бой не занял много времени. С такой мелочью мы привыкли иметь дело. Но едва демон исчез, оставив после себя горстку пепла, Андерс и Натаниэль схватились за головы. Посох и лук со звонким стуком упали на пол.

— Этот Корифей точно сильнее меня, — задумчиво произнёс Архитектор. — Он говорит с ними через Скверну. Мне не удаётся влиять даже на упырей, не говоря уж о Стражах.

— Ты можешь что-нибудь сделать?! — прошипел Натаниэль.

— Я могу временно ослабить Скверну в вашей крови, но потом она будет разрастаться быстрее. Леди Кусланд это не понравится.

— Натаниэль! — Шейла подскочила к Стражу и взяла его за руки. — Натаниэль! Борись с ним, заставь его замолчать! Это даже не Архидемон! Ты должен с этим справиться, ну же! Демон тебя побери, Нат! Я убью тебя, если ты ему подчинишься!

— Интересный поворот событий, — пробормотала Изабелла себе под нос.

Как ни странно, угроза гномки возымела действие. Серый Страж распрямился, перевёл дыхание и позвал:

— Справедливость!

Дух взял верх над телом Андерса.

— МОЛОДЕЦ, ХОУ, — прогромыхал он. — МЫ ДОЛЖНЫ БЫЛИ САМИ ДОГАДАТЬСЯ.

Призрак женщины-воина, прежде озабоченно наблюдавший за Стражами, отсалютовал нам мечом и исчез.

С демонами из следующих двух башен, Голодом и Желанием, проблем не возникло. Духи из статуй, высокий мужчина-маг среднего возраста и молодая лучница-эльфийка, точно так же вступили в бой и исчезли. Натаниэль оба раза просил немного времени, чтобы подавить голоса в голове, но быстро с этим справлялся. Справедливость, так и не вернувший Андерсу тело, вовсе не поддавался Корифею. В четвёртой башне нас ждал сюрприз — статуя была пустой.

— Отсюда вышел Ларий, — пояснил отец. Вообще-то, это было очевидно, потому что статуя и изображала Командора.

— А демон? — спросил Карвер.

— Похоже, я оплошал, когда укреплял эту печать, — после недолгого молчания сказал дух. — Она продержалась недостаточно долго.

Что-то в выражении его лица показалось мне странным. А потом в мозгу вспыхнула внезапная догадка.

— Так тот демон мстил… — прошептала я, и взгляд отца подтвердил, что я не ошиблась.

— О чём ты? — Карвер оглянулся на меня и нахмурился.

— Наши с Бетани Истязания… это был тот самый демон! Ах ты ж… — мощным огненным шаром я снесла статую. Её осколки засыпали круглую комнату башни, часть вылетела в окно и открытую дверь, упав на головы толпящимся внизу Порождениям Тьмы. — Позже, Карвер, я расскажу тебе, почему так ненавижу демонов…

С Гордыней было сложнее. На маленьком пространстве огромный демон представлял серьёзную опасность, впрочем, испытав на своей шкуре залп молний, огненных шаров, странных заклинаний Архитектора и сгустков энергии Тени, он сам решил ретироваться и не тратить время на бесполезный бой. Дух молодого улыбчивого мужчины-воина прошёл вместе с нами в центральную башню.

По центру центральной башни на массивном каменном столе стоял сверкающий лириумный гроб.

— Никогда не буду рассказывать своим детям о Белоснежке, — пообещал Карвер.

— Эй! — вскрикнула Изабелла, из-под её руки выскользнул один из гномов, и пузырёк с кровью разбился о пол, оставив на сером граните красную лужу.

В тот же миг меня сбили с ног, больно дёрнули за волосы и приставили к горлу короткий меч.

— Никому не двигаться, иначе девчонка умрёт! — услышала я над ухом голос Герава.

Фенрис, Карвер и Изабелла замерли, но Натаниэль хладнокровно натянул лук, Справедливость занёс руку, чтобы сотворить заклинание, а Шейла бросилась в атаку. Стрела Хоу, летящая прямо в голову Герава, внезапно встретила на своём пути тело другого гнома из Хартии, который тут же рухнул на колени, отхаркивая кровь — ему пробило лёгкое. Ещё двое почти мгновенно были убиты мечом гномки и прицельным попаданием заклинания в голову. Герав резанул мне по руке и сунул два пальца прямо в рану. Я взвыла от боли. Но в следующий миг, когда он бросился к лириумному гробу, я закричала уже другое:

— Идиот! Моя кровь не подходит!

Но было поздно.

Тело гнома, со стрелой Хоу в основании шеи, медленно сползло со стола на пол, оставив на лириуме кровавый след от пальцев. Так же медленно из гроба поднялся Корифей.

Стрела пробила ему плечо. Я вскрикнула от новой резкой боли, схватилась за плечо и с удивлением уставилась на кровь на пальцах.

— Стоять! — прорычал Фенрис.

Шейла в прыжке врезалась в магический щит, от которого в тот же миг отскочили стрела Натаниэля, заклинание Справедливости и астральная стрела. Все духи из статуй снова появились, явно недоумевая, что происходит.

Я, шипя от боли, с горем пополам собрала формы заживляющих заклинаний. Раны затянулись, оставив грубые выпуклые рубцы. Плевать, если я выживу, Андерс их уберёт. И, если выживу, заставлю Карвера проверить всех знакомых гномов на одержимость! Как и следовало ожидать, рана на плече Корифея тоже затянулась. Стрела так и осталась торчать в его гнилой плоти.

— Как интересно, — Архитектор поскрёб подбородок длинным когтем. Видимо, удивление он всегда выражал этим жестом.

— Молодец, мальчик, — похвалил Фенриса отец. Эльф бросил на него гневный взгляд.

До остальных, кажется, только сейчас начало доходить, что произошло. В том числе до самого Корифея. Порождение Тьмы, до странности похожее на Архитектора, хотя и иначе искажённое Скверной, потерянно озиралось, явно не понимая, где находится. Карвер ударил Натаниэля по лицу, сломав тому нос. От удара лучник упал на пол.

— Ты чуть не убил мою сестру!

— Я должен был её убить, но промахнулся, — ответил Страж, зажимая окровавленными руками нос. — Это мой долг. Будь на её месте Эрна, я бы всё равно выстрелил.

Гномка кивнула, вставая между Карвером и Натаниэлем. Фенрис подошёл ко мне и помог встать.

— Так вот что значило «у эльфа предостаточно сил»… — произнёс Хоу.

— Вы хотели подчинить его, — Фенрис кивнул на Корифея, — так советую вам найти способ это сделать. Убить Хоук я не позволю.

— Архитектор слишком заинтересован, — пояснила Эрна. — Нат заметил это, и поспешил убить Корифея, пока Архитектор не попытался помешать нашим планам.

Эмиссар, снова скребя подбородок, задумчиво посмотрел на гномку. Справедливость уступил тело Андерсу. Второе Порождение Тьмы, наконец, заметило, что окружено толпой живых и духов, и попыталось обратиться к кому-то.

— Я пробудился ото сна? Я в землях гномов? Вы! Вы служители храма Думата? Вынесите меня отсюда! Я буду говорить с первым послушником!

Изабелла удивлённо хохотнула.

— Думат? Первый Архидемон? Храмов, посвящённых ему, нет со времён древней империи Тевинтер… — озадаченно пробормотал Андерс.

— Вы не подданные империи? — продолжал вопрошать этот осквернённый спящий красавец. — Тогда вы рабы гномов? Кто бы вы ни были, вы обязаны присягать на верность любому магистру Тевинтера! На колени! Вы все!

Фенрис яростно вспыхнул, и я испугалась, что он сейчас забудется и убьёт Корифея, и меня заодно. Но эльф этого не сделал.

— Смотрите-ка! Оно считает, что может повелевать нами, как Порождениями Тьмы! — Изабелла пришла в неописуемый восторг. — Эй, красавчик! Ты опоздал по меньшей мере на тысячу лет! Твоего бога убили!

— Вы должны убить его! — подал голос Ларий. — Любой ценой!

— Удачи, — фыркнула я, с обожанием глядя на Фенриса. Впрочем, быстро спохватилась, и эльф этого не заметил.

Корифей возвёл очи к небу, или точнее к потолку башни, и запричитал:

— Думат! Повелитель! Ответь мне, я грежу наяву? Свет. Мы искали золотой свет. Ты предложил нам силу самих богов…

Этим он явно разочаровал Архитектора, и потерял единственного возможного союзника. Наш эмиссар, наконец, перестал скрести подбородок, опустил руку и гордо поднял голову, приосанился.

— Фанатик. Пусть он силён и разумен, его вёл Зов. Он жалок, как и Мать.

Натаниэль удивлённо покосился на Архитектора.

— Не ожидал от тебя такой категоричности, но рад, что она есть.

Корифей попытался что-то наколдовать, но с удивлением обнаружил, что ничего не выходит — формы разлетались искрами, врезаясь в щит. Он явно был благоразумнее Дюпуи и не стал пытаться проверить щит на прочность чересчур мощными заклинаниями.

— Гм. Похоже, им всё-таки удалось подчинить его, — дух мужчины-мага явно был более благосклонен, чем Ларий.

— Но он осквернит девчонку! — нахмурилась женщина-воин, которая была заточена вместе с Гневом.

— Брось, Сашамири. Она пройдёт Посвящение.

— А если не пройдёт? — вклинилась эльфийка-лучница. — А если и пройдёт, что будет, когда для неё настанет время Призыва?

— Дейникен, — окликнул отец мужчину мага, — и ты, Страж, — это уже относилось к Андерсу. — У меня есть идея, — он кивнул на Архитектора.

— Гм… Не уверен, что это сработает, но попытаться стоит.

— Айрин, Фенрис, живо в Тень! — приказал отец. Трое магов — два духа и один одержимый — направили посохи на Порождение Тьмы.

Я сжала руку любимого. Не нужно быть сновидцем, чтобы без труда войти в Тень, если от Завесы остались одни лоскутки. И если обладаешь силой.

Магия текла сквозь меня. Лириум пел повсюду: в клеймах Фенриса, в камнях башни, в самом воздухе. Башня не исчезла, более того, её стены засияли рунами. На месте остались и духи Стражей, и Корифей, и гроб. И… Архитектор. Порождение Тьмы изумлённо оглядывалось.

— Это и есть Тень? Как интересно… — он снова скрёб подбородок.

Тончайшие, тоньше волоса сияющие бордовые нити опутывали меня, древнего тевинтерского магистра, тянулись между нами, проходя сквозь стенку гроба в том месте, где пальцы Герава оставили следы моей крови. Потрясающе, похоже, я оказалась привязана не только к древнему фанатику, но и к его очаровательному ложу.

— Ненавижу магию крови, — пробормотала я.

— Хоук, смотри! — Фенрис указал на Корифея.

Порождение Тьмы… бурлило. Вязкая фиолетово-чёрная субстанция обволакивала поверхность его тела, вздуваясь пузырями. Да это же Скверна!

И эта дрянь медленно, но верно, наползала на связующие нити.

— Отцепись от меня, тварь! — запаниковав, я швырнула в Корифея мощный огненный шар. Шар рассыпался, ударившись о магический щит, который даже не заискрился. Порождение Тьмы не получило никакого существенного вреда, но отшагнуло назад, запнулось о край лириумного гроба, оставив на нём кляксу Скверны, и с грохотом растянулось на полу. Несколько жирных капель Скверны разлетелись по башне. Одна из них попала на покрытую рунами стену, и, шипя и корчась в агонии, испарилась.

Дух молодого мужчины-воина глухо засмеялся и несколько раз ударил в ладоши.

— Хоук, Дейникен, а вы молодцы! Я, признаться, сразу и не догадался!

— Может быть, и нам поясните? — прорычал Фенрис.

Дух бросил на него насмешливый взгляд и учтивым жестом передал слово женщине-воину.

— Порождение Тьмы! — обратилась она к Архитектору. — Ты утверждало, что можешь временно ослабить Скверну. Сделай это! А вы, — она повернулась к нам, — держите Корифея поближе к стенам и не дайте Скверне переползти по связи. Девочка, у тебя есть шанс выжить только пока ты чиста.

Я бросилась к окну башни. Нити дрогнули и натянулись. Фенрис понял мою идею мгновенно.

— Хоук! Ты не будешь лазать по стенам!

Но было уже поздно. Ледяная лестница и широкий ледяной карниз с внешней стороны башни возникли с подобострастной готовностью. Я вылезла в окно, прошла по карнизу до моста, вернулась в башню и повторила путь ещё раз. Связующие нити между мной и гробом оказались натянуты до предела и обмотаны вокруг стены. И очень вовремя, потому что с лириумом гроба творилось что-то нехорошее — от места, на которое попала Скверна, расползалось тёмное пятно. Дух молодого Стража снова одобрительно хлопнул в ладоши. Весёлый, наверное, был парень при жизни.

— Леди Кусланд этого не одобрит. Она предпочла бы, чтобы вы оба прошли Посвящение, — задумчиво произнёс Архитектор.

— Делай, что тебе говорят! — прикрикнула эльфийка. — Иначе останешься в Тени навечно!

— Вы так полагаете? Вероятно, Корифей вызволил бы меня отсюда в момент смерти леди Хоук. Хотя не менее вероятно, что он умер бы вместе с ней, — угрозы духа, казалось, ничуть не разгневали эмиссара. — Впрочем, в отличие от Корифея, леди Хоук способна быть интересным собеседником. Хорошо…

Но заклинание, которое он выпустил в древнего магистра, едва Фенрис убрал магический щит, вовсе не было чарами уменьшения скверны. Наоборот, Скверна резко разрослась, поглощая Порождение Тьмы целиком, размягчая его тело, живо расползаясь по связующим нитям. Лириумный гроб потемнел уже полностью, и Скверна перебралась на мою сторону, но вблизи покрытой рунами стены она остановилась, возмущённо пузырясь и шипя. А потом нити, связывавшие меня со слизнем, перестали существовать. Скверна с них шлёпнулась на пол.

— Как Вы это сделали?! — я изумлённо уставилась на Архитектора.

Эмиссар глухо булькнул, гротескно изображая смех. Наверное, он был крайне доволен собой, если Порождениям Тьмы вообще знакомы чувства.

— По принципу артефакта. Я не мог разрушить само заклинание, поэтому изменил предмет, к которому была привязана его форма. Единственным способом воздействия, не способным причинить вред Вам, леди Хоук, была Скверна. Идея Серых Стражей тоже имела шансы на успех, но даже нескольких мгновений без магического щита Вашего друга было бы вполне достаточно для того, чтобы Корифей получил возможность для сопротивления. Я же воспользовался методом Хоу — нанёс удар изнутри.

— Это… Это… — я с трудом нашла нужное слово, — это гениально!

Порождение Тьмы с достоинством поклонилось.

— Мы должны оставить их здесь, — Ларий недовольно скрестил руки на груди. — Это Порождение Тьмы слишком опасно.

— Брось, Завеса и так изорвана, для эльфа не составит труда выпустить всех троих, — Дейникен направил посох на Архитектора, отец последовал его примеру.

Я снова взяла Фенриса за руку. Когда обладаешь силой, выходить из Тени не сложнее, чем входить в неё.

— У вас получилось! — Карвер радостно сжал меня в объятиях. — Сестрёнка, я так волновался!

Я оглянулась на потемневший лириумный гроб и на место, где должен был корчиться слизень из Скверны. Слизня не было.

— Вообще-то, благодарить за моё спасение нужно Архитектора. Лично я вообще ничего не сделала.

Все как один удивлённо воззрились на эмиссара. На лице Эрны-Шейлы отразилось неподдельное восхищение.

— Уходим отсюда, — сказал Фенрис. — Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не обвалить эту пещеру.

— А так как он пока не знает, какой именно формой это лучше делать, результат, вероятнее всего, будет гораздо разрушительнее планируемого. Нам лучше поторопиться, — я замахала руками, подгоняя друзей к выходу.

— Подожди, Хоук, — Натаниэль, всё ещё истекающий кровью из сломанного носа, но не обращающий на это внимания, отстранил меня, встав перед духами. Он поклонился. — Если позволите, я хотел бы донести ваши имена до архивов ордена.

— Сашамири, — женщина-воин гордо расправила плечи.

— Дейникен, — отдал салют посохом мужчина-маг.

— Рианнон, — эльфийка вздёрнула подбородок.

— Фарель, — приветливый молодой воин широко улыбнулся.

— И мы благодарны вам за свободу, — хмурясь, произнёс Ларий. — Хотя я не одобряю риска, на который вы пошли. Прощайте.

Духи коротко кивнули и исчезли. Остался только отец.

— Карвер, Айрин. Я надеялся, что этой нашей встречи не произойдёт, но я рад, что моим внукам не придётся обновлять эти проклятые печати. И я прошу прощения за то, что солгал вам, но не за то, что сделал, — он вопросительно посмотрел на нас, и мы спешно кивнули. — Теперь я отправляюсь к Создателю со спокойной совестью. — Он обернулся к Фенрису. — Я знаю, что для тебя мало что значит мнение мага крови, но я рад знакомству с тобой.

Прежде, чем эльф успел что-либо ответить, отец исчез.

У выхода из пещеры, на уступе с гномьей дверью, Андерс удивлённо посмотрел вниз.

— Порождения Тьмы! Они исчезли!

— Я их увёл, — ответил Архитектор. Потом обернулся к пещере, вскинул руки и поразил центральную башню невообразимых размеров огненным шаром. Сразу стало сложно дышать. Из башни словно выдрали кусок. Как подрубленное дерево, она качнулась и упала. Если я что-то смыслю в магии, слизень-Корифей остался погребён в Тени под уничтожающими Скверну рунами.

***

На Глубинных Тропах невозможно уединиться. Я отвела Карвера в сторону от костра, но за всё время, пока я рассказывала об Истязаниях, о Праздности, о настоящей причине смерти отца, о страхах Бетани и о том, почему так зло улыбалась, убивая одержимых, за всё это время из лагеря не раздалось ни звука. Когда мы вернулись к огню, никто не спросил, почему у меня красные глаза.

Позже ко мне подошёл Натаниэль, уже с исцелённым носом.

— Извини за то, что хотел убить тебя.

Я дружески похлопала его по плечу.

— Всё нормально, Нат. Правда. Ты великолепный Страж.

— Это мало похоже на комплимент, — он натянуто улыбнулся одной стороной рта.

— Нет, правда! Я восхищаюсь твоим хладнокровием! Хладнокровие — необходимая черта для полководца, верно? И потом, — я поднялась на цыпочки, пытаясь дотянуться до его уха, — не будь ты таким, я могла бы спутать тебя с Фенрисом. Это имело бы удручающие последствия.

Лучник рассмеялся, и, приобняв меня за талию, повёл к костру.

— Эй, Изабелла! — я подсела к пиратке. — Думаю, не стоит рассказывать Варрику, что его друг тоже оказался одержимым.

— Хоук, ты же знаешь Варрика… Он либо догадается, либо додумает это для пущего драматизма, — она встретилась со мной взглядом и отмахнулась. — Ой, да ладно, ладно! Не скажу.

Натаниэль несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая общее внимание, и заявил:

— Сегодня будет ночь памяти!

Он подошёл к одной из телег, запряжённых бронто, отпихнул в сторону несколько мешков и принялся ворошиться куче вещей. Наконец он вытащил оттуда пузатую бутыль.

— Гномий эль! — торжественно провозгласил Хоу, салютуя добычей. — Хоук, ты за главную! Андерс, где кружки?

Отступник продемонстрировал мешок с посудой.

— Вы действительно собираетесь пить эту дрянь? — морщась, спросил Карвер. — Её, кажется, варят из глубинных грибов.

— Друг, для таких случаев это самый подходящий напиток, — заверил лучник, подбираясь к костру и зубами вытаскивая пробку из бутыли.

Стражи плеснули в две кружки до половины густой чёрной жидкости, благоухающей тошнотворно-сладковатой вонью, выудили из-под одежды одинаковые амулеты и сжали их в кулаках.

— Победа в войне, бдительность в мире, жертвенность в смерти. Сигрун, Кинан, Подрик, Ларий, Сашамири, Фарель, Рианнон, Дейникен, — прочитал Натаниэль и поднял кружку. — За тех, кто ушёл прежде.

— Роуланд, Мхаири, Кристофф, — добавил Андерс и тихо приставил свою кружку к кружке брата по ордену. — За тех, кто ушёл прежде.

Эрна-Шейла спешно налила себе эля.

— Хоть я и не Страж. Риордан, — приставила.

Взгляд Натаниэля метнулся на нас с Карвером. Пока я размышляла, можно ли считать это приглашением, брат уже направился к нему. Хоу одобрительно кивнул.

— Каридин, — спешно добавила Шейла. — За тех, кто ушёл прежде.

Я мельком взглянула на Фенриса, Изабеллу, но они тоже шагнули к Стражам. Тогда я обратилась к эмиссару.

— Архитектор, Вы не могли бы?.. — я кивнула на костёр, который тут же затух, погрузив лагерь во мрак. Порождение Тьмы щёлкнуло пальцами, и огонь разгорелся вновь. — Благодарю.

Я приняла из рук Карвера на треть наполненную кружку.

— Бетани, Малкольм, Астор, — в один голос прошептали мы. — За тех, кто ушёл прежде.

— Воины тумана, — присоединился Фенрис. — За тех, кто ушёл прежде.

— За тех, кто ушёл прежде, — вздохнула Изабелла, приставляя кружку.

Жидкость на вкус вполне соответствовала своему аромату, то есть была отвратительна. Я едва подавила рвотные позывы. Глотку обожгло так, что на глаза навернулись слёзы. Самый подходящий напиток для таких случаев.

***

С эмиссаром мы распрощались у выхода с Троп. После я с удивлением обнаружила, что немного скучаю по странному Порождению Тьмы. Как ни крути, у этого чрезвычайно умного создания многому можно было бы поучиться.

Бронто в городе произвели фурор. Множество гномов и знатных господ были крайне разочарованы тем, что животные заранее предназначались конкретному таинственному покупателю.

Стражи отправились в Амарантайн морем — на текущий момент это был кратчайший путь, потому как хотя Архитектор и снабдил их подробнейшей картой Глубинных Троп, подземные дороги во многих местах были обрушены, и пришлось бы делать огромный крюк. Кроме того, Натаниэль признался, что путешествие на корабле вносит приятное разнообразие в обыденные походы Стражей. Карвер очень сожалел, что его не отпустили со службы проводить новых товарищей.

— Хоук, если ты когда-нибудь надумаешь вступить в орден…

— То только в Ферелденский, — я крепко обняла на прощание Натаниэля, а потом Шейлу. — Но, вынуждена вас огорчить, это вряд ли случится.

— Хоу, — начал Андерс, кивнув на меня, — тебе не кажется, что она похожа на…

Лучник улыбнулся, пожимая руку двум старым друзьям одновременно.

— Вовсе нет. Она сильная и умеет завоёвывать людей, но, в отличие от Кусланд, сохранила надежду. Прощай, Хоук! Я рад, что промахнулся. Надеюсь, мы ещё встретимся.

— Береги её, — шепнула гномка Фенрису. Я услышала, но виду не подала.

— Ну, со мной-то вы точно ещё встретитесь, — то ли напророчила, то ли пригрозила Изабелла. — Как только обзаведусь кораблём, примчусь проведать Алекс. Привет ей, и Зеврану тоже. И милашке-королю!

Натаниэль странно прищурился, но ничего не сказал.

Когда корабль отошёл от берега, я заметила на его вантах знакомую маленькую фигурку с рыжими хвостиками.

***

Позже, дома за ужином, мама ошарашила меня вопросом:

— Как ты думаешь, Айрин, я ещё не слишком стара, чтобы найти себе кавалера?

От удивления я подавилась чудесным ягодным пирогом, творением Ораны.

— Конечно, нет! Ты молода и прекрасна! — с полной искренностью заявила я, пока Мерриль пыталась то ли спасти мне жизнь, то ли вытрясти последние мозги, стуча по спине. — Но раньше ты никогда не думала об этом…

— Просто… Просто я до сих пор люблю твоего отца, и, конечно всегда буду любить. Но пока тебя не было, он приснился мне, и сказал, что с трауром пора покончить, и что он больше не будет мне сниться…

— Ну, раз папа так сказал, значит, так и надлежит сделать, — улыбнулась я.

Глава 29. Страшные письма

Варрик велел не высовываться, и я старательно следовала его совету. Дело было в том, что, несмотря на совместные усилия Тетраса и Авелин, горстке фанатиков сэра Варнелла удалось уйти. Не было известно даже, остались ли они в городе. О том, поддерживают ли они связи между собой и с преподобной матерью Петрис, и гадать было невозможно. Аришок, понимая ситуацию и не желая лишиться единственного посредника, а, возможно, по каким-то иным причинам, предпочитал решать проблемы кунари своими силами. Я никогда не интересовалась политикой, даже когда меня нанимал Наместник Думар. В конце концов, в таких приказах всегда скрывалась угроза — тот факт, что сам Наместник о моём «даре» мог и не догадываться, ещё не означал, что его помощник, сенешаль Бран, не собрал на меня досье. Сенешаль производил впечатление более разумного человека, и, вероятно, только благодаря ему в Киркволле ещё не произошло смены власти. В противовес этому, просьбы моих знакомых храмовников всегда оставались именно просьбами — я всегда могла отказаться помогать. Я никогда не интересовалась политикой, но теперь буквально выпытывала у Авелин новости о кунари. Угрюмые рогачи вызывали у меня симпатию — их учение, помимо не очень привлекательной догматичной определённости, воспитывало честь, прямоту и верность убеждениям, а эти качества я всегда высоко ценила.

Храмовники тоже временно оставили меня в покое, и до начала лета я не взяла ни одного дела. Впрочем, мне было чем заняться — после случая с Корифеем Фенрис стал более благосклонно относиться к обучению магии. Как ни смешно, но даже в этой ситуации я чувствовала себя виноватой, потому что понимала — эльф просто боялся, что однажды магического щита окажется недостаточно, а Архитектора рядом не будет. Однако благодаря этому процесс двигался семимильными шагами, во всяком случае до тех пор, пока мы не перешли от теории и простейших ученических заклинаний к более сложным боевым. Тогда-то и начались проблемы — хотя формы, складываемые Фенрисом, были почти идеальны, контролировать магию ему не удавалось. Заклинания выходили слишком мощными. Своим первым огненным шаром, который не должен был превосходить размерами куриное яйцо, Фенрис разнёс половину комнаты, а когда я попросила разжечь камин, дрова в мгновение ока слизнуло синее пламя. Об использовании такой нестабильной магии в бою не могло быть и речи.

Кроме того, я продолжала исследовать свою изменившуюся магию. Однажды мне даже удалось убедить Карвера применить на мне, хоть и в пол силы, Святую Кару. После я полдня передвигалась по дому, придерживаясь за стены, но результат того стоил — магия невыносимо болела и не желала вливаться в формы, однако на слабые заклинания, требующие минимальной концентрации, сил всё же хватало.

Серьёзные опыты с Eluvian’ом пришлось отложить, хотя зеркало отчасти подтвердило мою теорию о магических диапазонах — его реакция на некоторые воздействия иногда оказывалась незаметной для Мерриль, но ощутимой для меня. Так что теперь мы привлекли к изучению артефакта ещё и Андерса с Карвером и просто собирали данные, регистрируя все отклики или их отсутствие, чтобы позже попытаться выявить какую-нибудь закономерность. Мужчины от этого были не в восторге, а я сожалела, что не могу попросить о помощи какого-нибудь саирабаза Аришока — ведь Кетоджан был не единственным в отряде? Но что-то мне подсказывало, что лидер кунари на это не согласится. Как не согласился и Сэндал — гномёныш очередной раз состроил из себя дурачка, во что я после его очаровательной беседы с Фейнриэлем уже ни на грош не верила.

Кроме того, я добилась значительных успехов в творении иллюзий, и теперь могла создать движущуюся копию Enansal, хотя оригинальная мабари смотрела на это с нескрываемой насмешкой. Наверное, с собачьей точки зрения сходства было мало. Впрочем, Карвера, Мерриль и Сэндала мне одурачить тоже не удалось, а Фенрис сразу почувствовал творимую магию.

Не сказать, что с таким простором для творчества я очень скучала по наёмничеству. Меня вполне устраивала мирная жизнь. Но однажды в первых числах солиса в особняк Фенриса ворвалась Мерриль и сообщила, что дома меня дожидается взволнованный дядя Гамлен.

Мама не пришла на встречу с ним. Я тешила себя мыслью, что она всего лишь задержалась на свидании, о котором похвасталась утром. А потом заметила на столе в своей гостиной букет белых лилий… Тогда мне разом вспомнились и невнятное бормотание Дюпуи, и мешок костей, и свора низших демонов, прикосновение одного из которых так и осталось на моей спине. И, как назло, не на что было сработать заклинание поиска — я не держала в руках ничего из вещей, которые были на маме утром.

Бодан отправился в Казематы, чтобы привести Enansal, Карвера и сэра Эмерика, а я вернулась к Фенрису. Едва взглянув на меня, эльф облачился в доспех. Enansal взяла след мгновенно, но от этого мне стало только хуже — он вёл в Литейный квартал, в тот самый дом, в котором два года назад мы повстречали безумного мага крови.

Мы не успели. Я не успела… Всё, что случилось после того, как мы переступили порог, я помнила лишь урывками. Как стая демонов расступилась перед нами, пропуская в дальнюю комнату. Как я держала в руках тело матери, которое уже не было её телом — просто безвольной куклой, сшитой из частей трёх женщин, чьи души всё ещё цеплялись за плоть. Три вопящие от боли души в одном теле… Как внезапно явившийся маг крови приказал демонам и этой кукле напасть на нас, и пытался бежать, увидев храмовников. Он не знал, что Фенрис накрыл его куполом щита, словно жука стаканом. Как моя заморозка обратила в статую то, за что держалась душа моей матери, а потом эту статую слизнул синий магический огонь, я видела уже очень размыто. Фенрис приказал бледной и дрожащей Мерриль отвести меня домой.

Это была месть. Кто бы подумал, что магов крови и их учеников порой связывают крепкие узы? Стоило сразу привести Enansal в особняк Дюпуи и выяснить, кому принадлежала вторая жилая комната, но ведь я была так увлечена своими переживаниями! Малефикар неслучайно вернулся на старое место — он хотел, чтобы я его нашла. Моя мать стала жертвой дичайшего эксперимента… Эксперимента, удачный результат которого я уже видела прежде. Я старалась не думать о том, сколько тел понадобилось Серым Стражам и где они их брали.

Спустя бесконечно долгое время, пока мы с Мерриль сидели обнявшись у меня на кровати, вернулся Карвер — храмовничьи доспехи пролязгали по коридору. И я отпустила белую, как мел, lethallan к нему. Вслед за истерикой, от которой я даже не могла верно двигаться и по дороге в свою комнату не раз напоролась на косяки, пришла апатия. Только слёзы почему-то продолжали катиться по щекам.

Мысленным взором я видела, как в другой комнате Карвер утыкается мокрым лицом в плечо сидящей у него на коленях Мерриль, а эльфийка, разумеется, делает вид, что не замечает, как плачет её мужчина. Сегодня lethallan придётся быть сильной за троих…

Мне подобное утешение было недоступно. Но за мной оставался один маленький долг.

«Дорогой Натаниэль, …»

Возможно, стоит написать ему позже, когда я смогу думать о произошедшем более спокойно. Слеза упала на листок, и не успевшие высохнуть чернила расползлись по её следу бледной кляксой. Это никуда не годится. Я уже в третий раз скомкала бумагу и бросила в камин, взяла новый лист.

«Дорогой Натаниэль, …»

Нечестно. Это было первое письмо. Я полгода порывалась написать Хоу хоть что-нибудь, но… что бы это могло быть? «У меня всё хорошо» — слишком банально, да и Страж был бы поставлен в неловкое положение — ведь он вынужден был бы отвечать тем же, а правила ордена запрещали ему разглашать… почти всё. Писать же ему сейчас было так… эгоистично. Первое письмо, а я вешаю на него проблему. Нечестно. Но не написать я просто не имела права.

«Дорогой Натаниэль, …»

Он должен понять, что это обращение — не дань вежливости.

«Дорогой Натаниэль,

Средство, которое так помогло Эрне, негативно сказалось на моей матери. Мы не смогли нейтрализовать его действие. Тебе известно, кто его создал? Нужны дополнительные исследования.

Айрин»

Несколько слёз всё-таки упали на лист, но не на строки. Что же, ни один человек не способен заметить следов от пары солёных капелек, даже Натаниэль.

Я откинулась на спинку стула и бездумно уставилась в потолок. Если смотреть долго, далёкая белая плоскость начинает казаться пространством. Ещё через некоторое время в него начинаешь проваливаться. Там, в этой глубокой призрачной белизне, нет мыслей, нет боли, нет…

— Хоук?

Я забыла закрыть дверь? Не помню.

На пороге стоял Фенрис. Я смотрела на него, сильно запрокинув голову и опасно наклонившись на стуле. Он стоял на потолке, а белый глубокий пол обещал затянуть меня.

— Айрин…

Эльф подошёл ко мне и вернул мир в нормальное состояние — жёстко пресёк моё качание на стуле.

— Что это? — он взял письмо, пробежал его глазами. — Что за нелепая шифровка, Хоук?

Я не отвечала. Просто пусто смотрела ему в глаза. Наверное, такой бы он меня никогда не полюбил. Фенрис нахмурился, ещё раз прочитал письмо. Его лицо исказилось в неясной гримасе.

— Этого не может быть…

Что же, в отличие от меня, он глупцом никогда не был. Я закрыла глаза и вздохнула.

— Тебя не учили не читать чужие письма?

— Меня вообще не учили читать, — сверкнул глазами эльф. — Тело Эрны — не её собственное?

Отвечать не было необходимости.

— Стражи практикуют магию крови. Ты знала, и ничего не сказала.

— Это не моя тайна, Фенрис! — я резко встала и подошла к раскрытому окну. Снаружи дождь лил, как из ведра. С подоконника вода стекала на пол, и уже образовалась лужа. Здесь сквозняк пронизывал до костей. Давно нужно было переместиться сюда. — А что Стражи ничем не брезгуют… ты сам видел.

— Но это уже слишком. И ты знала! Но приняла их…

У меня не было сил, чтобы спорить или врать. Их не было даже на то, чтобы попытаться оправдаться, или спрятать взгляд, или вытереть слёзы. Я обернулась к нему.

— Шейла, то есть Эрна, была големом. Ты видел, как она счастлива сейчас. Что я должна была сделать, испепелить её? Да, я знала. И знаю, что если преданность Серым Стражам магов, которые проводили исследования, не столь велика, как полагает Натаниэль… это катастрофа.

Повисло тяжёлое молчание. Если я только что ещё больше оттолкнула от себя Фенриса… Во всяком случае, ничего худшего уже произойти не может.

— Ненавидишь меня? — я обречённо и совсем не весело улыбнулась одним уголком рта. Повисло недолгое молчание.

— Нет, — эльф покачал головой и положил письмо на прежнее место. Я ожидала, что он выкинет его в огонь. — Я не могу тебя ненавидеть. Прости, я ведь совсем не за этим пришёл. И я не знаю, что сказать.

Разумеется, он пришёл не за этим. Демон побери, только я могу постоянно всё усложнять. Благими намерениями…

Я неуверенно подошла к Фенрису, прислонилась лбом к его нагруднику и зажмурилась. Ни на что большее я и надеяться не могла. Металл приятно холодил кожу, и мне казалось, что через это касание в меня вливаются силы. Постоять бы так ещё немного…

Фенрис осторожно, робко дотронулся до моих волос, и наваждение пропало. Нет, он не был готов принять меня. Это прикосновение было настолько нехарактерно, противоестественно для эльфа, что не оставалось сомнений — ему приходится делать усилие над собой, чтобы притвориться, будто всё хорошо. Я отстранилась.

— Не стоит…

— Айрин, я…

Я оборвала его жестом.

— Не стоит, Фенрис. Когда-нибудь… Вы нашли что-нибудь, что мне следует знать?

Эльф хотел было возразить, но передумал. Он с сомнением нахмурился.

— Разве что это, — он достал из сумки на поясе мятый лист бумаги и протянул мне.

Я бегло прочитала строки.

«…получил нужные тебе книги…», «…Забери их — чем скорее, тем лучше…», «.ты делаешь невозможное…», «…держать меня в курсе своих успехов…», «…Твой друг и коллега О.»

Похоже, с письмом Натаниэлю я опоздала. Катастрофа уже свершилась. Я тяжело вздохнула.

— Конверта не было? Так мы никогда не узнаем, кто этот «О.».

— Не совсем. Бумага высшего качества. Такая дорого стоит, и… — Фенрис кивнул на моё письмо Хоу, — знать пишет на гербовой, даже ты. Сэр Эмерик уверен, что эта записка из Круга.

А я-то думала, что ничего плохого уже не случится… Для магов Круга настанут не лучшие времена. Остаётся надеяться, что храмовники не переусердствуют в поисках виновного и не допустят, чтобы Киркволльский Круг постигла судьба Ферелденского, который от полного уничтожения спасло только вмешательство Леди-Кусланд-Великолепной.

— Зачем вообще кому-то это понадобилось?! В мире не так много разумных големов! — я хотела бросить злополучную записку в камин, но Фенрис отобрал её у меня и спрятал обратно в сумку. А, ну конечно, вещественное доказательство…

— Этого тебе знать не следует, — по лицу эльфа было совершенно ясно, что ему-то цели малефикара известны. А раз так, вероятно, о них осведомлён и Карвер… Но мужчины ни за что мне этого не расскажут.

Несколько мгновений я ещё пыталась прожечь Фенриса взглядом, но потом покорилась. Что ж, возможно, мне действительно лучше не знать.

— Хорошо… — я устало придерживалась за стол, чтобы не упасть. — Прости, Фенрис, но не мог бы ты уйти? Я очень благодарна тебе за попытку, правда, но… мне тяжело…

Он молча кивнул, вышел и закрыл за собой дверь. Я грустно усмехнулась. Кого он пытался обмануть? Лириум пел на краю сознания, и мне вовсе не нужно было видеть или слышать Фенриса, чтобы знать, что он здесь, с той стороны стены, прислонился к ней спиной. Что же, по крайней мере, он даёт мне надежду. Я тихо подобралась к тому месту стены, где песня лириума была чуть сильнее, и села на пол, обхватив руками коленки и уткнувшись в них лбом. Штаны очень скоро стали мокрыми от слёз.

Утром я проснулась в своей кровати. Окно было закрыто.

***

Мы не носили траура, как не носили траура и по Бетани. Просто из нашего дома куда-то исчез смех. И если я старалась как можно больше времени проводить у Фенриса, а когда эльф был занят — у Варрика, Андерса, с Изабеллой, то Мерриль бежать было просто некуда. Даже её лачугу в эльфинаже давно заселили другие жильцы. Поэтому, когда это было возможно, я брала в охапку lethallan, Орану, которая за короткое время успела очень привязаться к маме, а иногда и Сэндала, и мы по несколько дней жили в лесу. Покидать город надолго я не решалась: во-первых, боялась за Фенриса, хотя демоны его не особо беспокоили; во-вторых, Карвер нуждался в поддержке не меньше нас.

Несколько раз мне снилась мама. Сны походили на воспоминания, и я мучилась вопросом, были ли они плодом моей фантазии, или же дух мамы явился утешить меня. Потерять её вот так, не попрощавшись… После встречи с отцом, после того, как я узнала, что Бетани не винила меня, это было ещё тяжелее.

Ответ Натаниэля не заставил себя долго ждать. Через три недели пришли сразу два письма — от Хоу и от Шейлы. Страж писал, что действительно уверен в своих «целителях», но дополнительные «исследования» проведены будут, и мне не следует беспокоиться. Он также сказал, что пытался скрыть содержание моего письма от Эрны, но она всё равно узнала и чрезвычайно огорчилась. Натаниэль не стал жалеть меня, но выразил уверенность, что я со всем справлюсь и не потеряю надежду. И хоть короткое письмо было изложено строгим и официальным тоном, которому так соответствовал резкий и узкий почерк Стража, в нём чувствовалось и дружеское участие. «P.S. На память». В надрез в бумаге была продета тоненькая цепочка с миниатюрным, в пол дюйма, серебряным рельефным грифончиком Серых Стражей. Несмотря на кажущуюся простоту, это была тонкая работа, и наверняка недешёвая. Улыбнувшись, я поднесла кулон к губам и застегнула цепочку на шее.

Письмо от Шейлы было очень длинным — четыре листа, с обеих сторон исписанных округлым почерком. Начиналось послание с «Нат запрещает мне тебе сочувствовать, но…», и далее на две трети страницы следовало эмоциональное соболезнование. Остальная часть письма являлась восторженным пересказом последних впечатлений, начиная с плавания на корабле. В конце гномка упрекала меня в молчании. И в самом-самом низу последнего листа была приписка чужим почерком, угловатым и сильно клонящимся влево: «Орден благодарит за помощь. С.-К. А.К.». До меня не сразу дошло, чьей руке принадлежала последняя строчка, а когда это всё-таки случилось, я оценила дипломатический ход. Если официальное благодарственное письмо от ордена могло бы меня раздосадовать и даже настроить против Серых Стражей, ведь всё дело Корифея основывалось на расчётливом манипулировании мною, то вот такая приписка в письме от подруги прочно ассоциировала орден с положительными эмоциями. Что впоследствии позволяло использовать меня вновь. Это было умно. И расчётливо. Но не менее действенно от того, что я это понимала.

В моих снах стал часто появляться Фейнриэль. Поначалу он был не более чем тенью — случайным прохожим, портретом на стене, голосом торговца на рыночной площади, но постепенно принимал всё более и более существенную роль, пока, наконец, однажды не взял меня за руку и не увёл в другой сон. В город, где каждый камень дышал древностью, и даже новые здания казались лишь побегами векового дуба, а на улицах эльфы в ошейниках продавали оливки, рыбу и вино.

— Это Минратос, — пояснил Фейнриэль. — Теперь я могу беседовать с тобой здесь, как наяву.

Фейнриэль являлся нечасто — раз в полторы-две недели, и после его визитов я просыпалась уставшей умом, хотя тело было готово к новым свершениям. В такие дни я не занималась экспериментами и не обучала Фенриса, а старалась держаться Изабеллы. Пиратка, единственная из всех друзей, умела проводить время так, что думать просто не приходилось.

А потом оказалось, что иметь друга-сновидца более чем просто полезно. За короткое время я получила грандиозное количество знаний об Империи, Тени, духах и многом другом, не потратив на это ни часу времени бодрствования. Фейнриэль, казалось, просто делился всей информацией, которой мог поделиться.

Но однажды сновидец явился под утро, встревоженный и помятый. Он даже не стал создавать сон — мы стояли на крошечном островке земли в первичной Тени, и только далеко вверху, едва различимый, парил Чёрный Город.

— Маретари, — сразу поняла я. Мальчишка кивнул.

Глава 30. Мерриль теряет наивность

Поход в горы в середине умбралиса — не самое приятное путешествие даже для магов. Впрочем, превосходящие наш с Мерриль рост сугробы хотя бы защищали от ветра, если идти сквозь них, по очереди расчищая путь заклинаниями. Карвер и Авелин проклинали свои доспехи, под которые, несмотря на плащи и почти постоянно поддерживаемый магический щит, время от времени всё же забивался снег. Конечно, разумнее было бы сгрузить железки на лошадь, но мы не стали брать коней, опасаясь, как бы животные не переломали себе ноги. Ни я, ни Андерс, знатоками лошадиной анатомии не слыли, а это означало, что все наши навыки целительства в такой ситуации не стоили бы и гроша.

— Хоук, ты снова скисла, — Варрик ободряюще похлопал меня по руке. — Давай не будем отчаиваться раньше времени.

Я закусила губу. Приключение не обещало ничего хорошего, кроме того, я чувствовала себя не в своей тарелке — Фенрис помогал Изабелле разобраться с какими-то делами в Оствике, и мы не стали дожидаться их возвращения. Прежде я и не замечала, насколько сильно привыкла к постоянному присутствию эльфа. Было так естественно полагаться на него, знать, что в случае опасности он всегда окажется рядом, подстрахует и защитит. Глупо ощущать себя потерянной и беспомощной в кругу друзей, но я ничего не могла с этим поделать. Варрик в своих баснях никогда не упоминал, что распрекрасная Хоук попала в зависимость от песни лириума.

Пол встретил нас на старом месте эльфийского клана. Горстка охотников возвела вокруг лагеря снежный вал высотой в два человеческих роста. Снаружи укрепления в некоторых местах были покрыты гладкой коркой льда.

— Что здесь произошло? — осведомилась Авелин после того, как эльфы спешно пропустили нас в лагерь. Вокруг костра теснились дети.

— Ночью атаковали демоны Гнева. Маретари посылает их за теми, кто осмелился бежать из долины, — ответила незнакомая мне эльфийка с опаской косясь на Мерриль.

Пол мрачно кивнул.

— Хранительница посеяла в клане раздор. Несколько наиболее уважаемых эльфов перессорились. Я, Фенарель, Марен и Вариэль, — парень указал на русого охотника и девушек, — ушли сразу и увели детей, как советовал Фейнриэль. Джунар нашёл нас через два дня.

Молодой эльф, названный Джунаром, вышел вперёд.

— Пайвел и мастер Айлен подрались. Пайвел сильно ранен. Несколько охотников остались в долине, чтобы защитить женщин.

— Ещё один сумасшедший лидер? — невесело хмыкнул Варрик. — Ничего не напоминает?

Мерриль потянула меня за рукав.

— Lethallan… У меня плохое предчувствие. Нужно кое-что проверить. Если пойдём вдвоём, обернёмся в полтора дня.

Карвер недовольно нахмурился.

— Куда это вы собрались вдвоём по горам, где шастают демоны?

Девушка смущённо переминалась с ноги на ногу и выразительно поглядывала то в сторону эльфов, то на Андерса. Было совершенно ясно, что при них она ничего не станет рассказывать. Я согласно кивнула.

— Хорошо, пойдём. Остальные помогут оборонять лагерь в наше отсутствие.

— Я никуда не отпущу вас вдвоём! — возмутился Карвер. — Если вы напоритесь на кого-нибудь и подпустите близко…

— Достань меч, — вздохнула я, скидывая рюкзак и меняясь с Мерриль посохами. Порча доспехов брата в мои планы не входила, а сильверитовое лезвие резало сталь как масло. — Без магии и твоих храмовничьих штучек, как в старые добрые времена.

Я не сражалась с Карвером почти два года. Первое время после его вступления в орден храмовников мы ещё изредка тренировались вместе, но перестали вовсе, когда я избрала в учителя Фенриса. Братик с сомнением снял рюкзак и вынул из ножен меч.

— Щит возьми, — хохотнул Варрик.

Посох Мерриль был тяжелее моего, и это оказалось бы критично, если бы Фенрис не заставлял меня покрывать оружие льдом. А вот короткое лезвие создавало неудобства. Брат пытался торцевать щитом, но я уходила с линии атаки, нанося удары то по верхней кромке щита, то по ногам. Карвер в тяжёлых доспехах не мог двигаться так же быстро, как я, но сил у него было несравнимо больше. Я сильно ударила по низу щита, и брат пошатнулся, запнувшись об него, но не упал. Очень быстро стало ясно, что исход боя зависит лишь от того, кто из нас быстрее выдохнется. После очередного толчка Карвер отбросил щит и бросился на меня, отбив мечом посох и поймав его за древко. Я выхватила с пояса кинжал и приставила его к шее брата в тот момент, когда меч замер у моих рёбер.

— Молодец, — широко улыбнулся Карвер под нестройные аплодисменты зрителей. — Ты прекрасна, сестрёнка.

— Фенрис оценивает меня на «удовлетворительно», — хмыкнула я.

— Он хочет, чтобы ты была лучшей. Подумать только, когда-то он мне серьёзно не нравился! — со смехом брат утёр со лба пот. — Хорошо, я согласен остаться тут. В конце концов, нужно быть идиотом, чтобы напасть на стихийного мага среди снега. Но Ени идёт с вами.

— Плохо, очень плохо, — Мерриль сильно встревожилась и едва не плакала. — Прошлый раз его зов был слышен уже здесь.

— Всё-таки дойдём до места и проверим.

Было самое время вспомнить наказ Натаниэля не терять надежду.

Вход в пещеру оказался открыт, а камни, некогда преграждавшие его, разбросаны вокруг, как от сильного взрыва. Огромная статуя в три человеческих роста, изображавшая помесь волка и ящерицы-переростка, совершенно определённо пустовала. Фейнриэль даже во сне отказался говорить, в чём конкретно заключается наша миссия. Он по-прежнему надеялся ошибиться, и сказал только, что не может связаться с духами долины и Расколотой Горы…

— Андерс упоминал как-то, что Леди-Кусланд-Великолепная однажды спасла от одержимости мальчика… — упавшим голосом произнесла я.

— А ещё он говорил, что для этого она привела два десятка магов Круга и демон Желания не спешила менять тело, — прошептала Мерриль, уткнувшись в моё плечо. Enansal сочувственно лизнула её опущенную ладонь.

Я крепко обняла lethallan. Нам следовало дождаться Фенриса. Без него у нас не было ни малейшей надежды победить демона Гордыни в Тени, да и вообще проникнуть за Завесу, если только сам демон не пожелает нас впустить.

Долина кишела низшими демонами. Мы видели их издали, но ни один не преградил нам путь. Они пропускали нас к лагерю клана Сабре. Веющее оттуда дыхание Тени ощущалось даже с окраины долины.

На Мерриль страшно было смотреть. Она плакала недолго, очень быстро её отчаянье сменилось холодной решимостью. Лицо эльфийки с плотно сжатыми губами словно было высечено из мрамора. Можно ли было ожидать подобного преображения от нашей малышки-долийки? Это казалось неестественным, но… да. Пусть решительность и целеустремлённость были не столь очевидными чертами характера lethallan, как доброта и непосредственность, но стоило лишь поглядеть, с каким усердием девушка трудится над Eluvian’ом, как быстро она освоила стихийную магию, и удивление отступало. Никто не заикнулся о том, что Мерриль следовало остаться в лагере Пола.

Первый встреченный нами эльф пожирал оленью ногу прямо над тушей. Он впился в едва освежёванную конечность зубами и весь перемазался в крови. Его зубы совершенно не подходили для такой пищи, но он рычал и пытался грызть мясо. Этот эльф казался не одержимым, а безумным. Джунар, вызвавшийся сопровождать нас, бросился было к старому товарищу, намереваясь не то оттащить от туши животного, не то убить, но его остановила рука Карвера. Брат сложил вместе ладони и…

Это походило на песню, но не имело рифмы. Это походило на стих, но не имело ритма. Но слова древнего арканума странно подходили друг к другу и звучали как звон колокола. Это была словесная форма, которую не могли почувствовать ни я, ни Мерриль.

Андерс схватился за голову, заткнул уши и завопил. Он бы упал, но Авелин вовремя его подхватила. Справедливость вспыхивал и гас со всё нарастающей скоростью, и мне уже начало казаться, что дух разорвёт Андерса на части, когда всё кончилось так же внезапно, как и началось.

Карвер замолк. Эльф, пожирающий оленя, в ужасе уставился на свои руки.

— Ч-что это было? — дрожащим шёпотом спросила я брата.

— Литания Адраллы. Освобождает разум от влияния демонов, и, — Карвер покосился на пошатывающегося Андерса, — причиняет определённый дискомфорт одержимым по очевидным причинам. Более она ни на что не годна. После того, что произошло с Кераном, сэр Каллен написал в ферелденский Круг и попросил прислать её копию. И заставил всех храмовников выучить её наизусть.

Это была хорошая новость. Но, к сожалению, в данный момент она означала лишь то, что Маретари не сможет сопротивляться, когда один из нас нанесёт ей смертельный удар.

— Младший, а почему в вашем Кругу этой штуки не оказалось? — осведомился Варрик. Карвер смерил гнома мрачным взглядом.

— Она исчезла из архивов. Бесследно. Даже усмирённые ничего не заметили.

Тетрас нахмурился, и я тоже.

— Он сказал тебе! — Карвер заглянул мне в глаза и негодующе ударил латным кулаком о ладонь. Я нисколько не сомневалась, что он прочёл мои мысли.

Из присутствующих только нам двоим было известно о записке некоего «О.», и было логично предположить некоторую связь между таинственной пропажей столь удобного храмовничьего заклинания, одержимыми послушниками и неизвестным малефикаром из Круга. Чуть позже, пока Джунар приводил в чувство спасённого эльфа, я отвела Карвера в сторону, потому что вопрос, который я собиралась задать, Андерсу слышать точно не стоило.

— Когда убили маму… Там было много демонов… Я не спрашивала, но не нашли ли вы, случаем, книг со странными буквами, похожими на раздавленных жуков?

Брат вздрогнул.

— Там действительно были такие книги. Мы сожгли их вместе со всем остальным. Ты знаешь, что это было?

— Знаю, — кивнула я. — Творчество нашей старой знакомой иллюзионистки. Демонология.

По пути в лагерь мы ещё трижды наткнулись на эльфов, находящихся под влиянием демонов. Первыми были ожесточённо дерущиеся мужчина и женщина. У женщины безвольно повисла правая рука и отсутствовал левый глаз, у мужчины было расцарапано лицо, выдран клок волос и откушено правое ухо. Следующим стал парень, срезающий и заглатывающий один за другим древесные грибы. Затем мы встретили группу мужчин и женщин, которые самозабвенно любились способами, о существовании которых я предпочла бы не знать.

Каждый раз Карвер читал литанию, и с каждым разом она давалась сложнее. Брат тяжело дышал, хоть и пытался это скрыть. Я мельком заметила, как он прячет в сумку пустой пузырёк из-под лириумного зелья. В последний раз он сбился на середине литании, и пришлось начать сначала.

Андерс благоразумно держался в отдалении и исцелял эльфов, но первая женщина так и осталась без глаза, а ещё две — бесплодными. Вопреки мнению простолюдинов, магия не всесильна, и некоторые травмы излечить можно разве что Прахом Андрасте.

Впрочем, всем этим эльфам крупно повезло, что они родились не магами. Чтобы завладеть неодарёнными, демонам требуется значительно больше усилий. Мы пришли почти вовремя.

Когда мы добрались до того, что прежде было лагерем, Карвер заметно пошатывался. Уже не скрываясь он опустошил склянку лириумного зелья, и его глаза нездорово заблестели.

Пред нашими глазами предстали сожжённые аравели и хижины, которые клан построил, желая остаться на древнем месте своего народа, обезумевшие эльфы и кружащие вокруг них демоны, которые поспешили посторониться, едва мы приблизились. И в центре всего этого на высоком троне, сплетённом из живых деревьев, восседало то, что раньше было Хранительницей Маретари. Тело некогда красивой женщины уже начало меняться. Уши удлинились, суставы вспухли, ногти утолстились и заострились, как у животного. Рот расширился, уголки губ сползли куда-то на щёки. В глазах полыхало чёрное пламя.

Карвер сложил было ладони, но Мерриль остановила его жестом.

— Сначала я хочу узнать, почему она это сделала, — пролепетала эльфийка слабым дрожащим голосом, противоречащим решительности её лица.

— О чём ты?! — воскликнула Авелин. — Это же демон, она соврёт!

— Демоны Гордыни неспособны лгать, — тихо ответил Карвер. — Они слишком горды для этого и предпочитают переиначивать правду. Сестрёнка, подстрахуй нас.

Я заключила одержимую в щит, которого она не должна была заметить, но существо ухмыльнулось.

— Поздно, shemlen. Я видела ваши души, — голос принадлежал Маретари, но интонации были чуждыми. — Какая ирония! Твой брат всю жизнь пытался выйти из твоей тени, даже не подозревая, как ты завидуешь ему!

— О чём это она? — удивился Карвер.

— О Бетани. Ей ты всегда был дороже меня, — отозвалась я, и спешно добавила, когда брат попытался возразить, — не отрицай. Я смирилась с этим с детства. Всё равно через это нас не поссорить, верно?

Демон ухмыльнулся шире.

— Ты всегда была второй, второй и осталась. У твоего брата есть женщина, а твой мужчина сбежал! И… о, да он же сильнее тебя! И, вероятно, умнее. Похоже, и здесь тебе не быть первой. Какая жалость!

— Замолчи! — гневно крикнула lethallan, пытаясь перевести внимание одержимой на себя, но та словно и не заметила.

Я была благодарна Мерриль, хотя меня не сильно ранили эти слова. Ведь я искренне радовалась за Карвера, да и превосходство Фенриса принимала с восхищением. Ну, серьёзно, какая девушка стала бы мечтать о глупом и безвольном возлюбленном, не способном защитить ни себя, ни её?

— Да, ты слабая, — не унимался демон. — Ты не смогла защитить сестру, не спасла мать!

Вот это было больно.

— Айрин, — Карвер положил ладонь мне на плечо, — ты же понимаешь, она метит в меня.

Я встретилась взглядом с одержимой, но боковым зрением следила за низшими демонами, которые медленно и на большом расстоянии, но начали нас окружать. Маретари тянула время, но и у меня форма нового сложного заклинания не была готова. Авелин, Андерс и Джунар подтаскивали эльфов ближе к Карверу.

— Свою вину я принимаю. И горжусь расположением Фенриса. Брось, ты не мой демон. Даже с Желанием было сложнее.

Одержимая обернулась к Варрику.

— Ты, гном, тоже всю жизнь завидовал брату.

— Всю жизнь брата, ты хотела сказать? — даже не глядя на неё усмехнулся Тетрас, заряжая Бьянку. — Мой брат мёртв, а я жив.

— И, конечно, в твоём решении убить его вовсе не была замешана гордыня? — Ухмыльнулся демон.

— Хватит! — снова крикнула Мерриль. — Если бы ты не хотела говорить со мной, наш путь сюда не был бы так прост!

— Разве ты больше не хочешь возродить историю, da’len? — вкрадчиво поинтересовалась одержимая, наконец-то обратив на эльфийку внимание. — Я ожидала, что ты придёшь просить моей помощи, чтобы восстановить зеркало. Почему ты этого не сделала?

— Чем ты, демон, соблазнил Хранительницу?

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Сначала ответь на мои!

Наша хрупкая и робкая крошка-Мерриль спорила с демоном, и её короткие волосы потрескивали искрами магии, а посох в её руках вдруг выпустил почки, которые медленно набухали. Одержимая оскалилась.

— Первая-малефикар. Shemlen, обладающий силой избранных Arlathan’а… Мне нужно было лишь изредка посылать Хранительнице видения, чтобы её забота о клане переплелась со страхом потерять власть. И тогда она сама пришла ко мне… А что насчёт тебя?

— Карвер, давай! — крикнула я, когда низшие демоны достаточно приблизились к нам.

Я убрала щит, которым пленяла одержимую, и накрыла таким же Андерса. Карвер вновь начал свой храмовничий речитатив, и одержимая, точно как раньше Андерс, схватилась за голову. Она попыталась сотворить заклинание, но оно разлетелось снопом искр. Варрик всадил ей в сердце болт, и тело Хранительницы медленно завалилось набок и сползло с трона. Мерриль, пронзительно крикнув, гневно ударила посохом о землю, отчего все почки и бутоны на нём разом раскрылись. Оружие расцвело невиданными пурпурными цветами. Я наполнила магией подготовленную форму. Низшие демоны, коих здесь собралось полтора десятка, оказались заперты в ловушке между двумя кольцами ледяных стен высотой в рост кунари и шириной в два шага. Мы стояли в центре. Мерриль пристроила ко внутренней стене три лестницы, взбежала вверх и разила демонов молниями. Варрик и Джунар последовали её примеру.

Дочитав литанию, Карвер бессильно опустился на колени. Я тут же освободила Андерса и бросилась к брату. Отступник помогал Авелин, которая уже приводила в чувство пострадавших эльфов.

— О, духи! — вскрикнула я, когда Карвер упал набок.

Его била крупная дрожь. Несмотря на холод, волосы взмокли от пота. Карвер пытался дотянуться до сумки на поясе, но рука его не слушалась.

— АНДЕРС!!! — мой голос сорвался на визг.

Целитель оторвался от эльфийки и мгновенно очутился рядом со мной. Он перевернул Карвера на спину и, раздвинув пальцами его веки, проверил зрачки, сжавшиеся в миниатюрные чёрные точки.

— Слишком много лириума при полном магическом истощении, — вынес вердикт отступник. — О чём он только думал…

Как это о чём?! О Мерриль он думал, о Мерриль! О том, чтобы наша Маргаритка не лишилась всего клана разом! Благородный дурак, влюблённый идиот! Истинно мой брат, Архидемон раздери!

— Андерс, что мне делать?! — я судорожно вцепилась в мантию целителя. — Что делать, Андерс?!

— Я не знаю, Айрин! — отступник попытался отцепить от себя мои руки, но не тут-то было. — Если дать ему ещё, следующего подобного кризиса он может не пережить, не говоря о том, что постоянную дозу лириума придётся увеличить. Если не дать… — Андерс прикоснулся ко лбу моего брата, — температура пониженная, но пока допустимо. Он должен выкарабкаться.

— Ты не уверен?! — Голова раскалывалась, горло саднило. Истерично рыдая, я упала на грудь Карверу. Нет, не может такого случиться, чтобы я потеряла ещё и его! — Гарлок побери, это мой брат, Андерс! У меня кроме него никого не осталось! Сделай что-нибудь!!!

Целитель напряжённо потёр переносицу.

— В него нужно направить магию. Но твоя не годится, а мне мешает Справедливость — у храмовников к силе духов иммуни…

Мерриль оттолкнула Андерса так, что он едва не упал.

— Помоги, lethallan! — приказала эльфийка, непослушными пальцами расстёгивая ремни доспеха Карвера.

Вместе мы стащили с него нагрудник, шлем, расстегнули стёганую куртку. Отбросив цветущий посох, Мерриль приложила ладони к груди Карвера. Я не могла чувствовать её магию, но интенсивное зеленоватое сияние, окружившее руки эльфийки и разливающееся по телу моего брата внушало опасение, что теперь спасать от истощения придётся уже Мерриль. Для магов это не смертельно, но всё же…

Обессиленная эльфийка опустилась на землю рядом с Карвером. Дыхание брата выровнялось, он перестал дрожать. Я судорожно вздохнула, вытирая мокрые глаза. Мой взгляд упал на амулет удачи на шее Карвера.

— Счастливчик… — одними губами прошептала я. — Ты умница, Мерриль.

— Я знаю… — слабо отозвалась эльфийка.

Варрик и Джунар расправились с большинством демонов. Пара Гневов попытались прожечь внутреннюю ледяную стену насквозь, но ими занялись Авелин и Андерс.

— Как ты мог?! — на сошедшего со стены на землю Варрика накинулась Мерриль, вцепившаяся в посох и только благодаря ему стоявшая на ногах. — Это я должна была убить её!

По щекам эльфийки катились слёзы, слабо паря на морозе. Её длинные ресницы заледенели.

— Прости, Маргаритка… — Тетрас мгновенно изменился в лице. Едва ли впервые на моей памяти гном-весельчак выглядел растерянным и виноватым.

Против воли, нам пришлось задержаться в долине ещё на несколько дней. Андерс наконец-то научил меня штопать прорехи в Завесе, и когда мы восстановили её полностью, Джунар отправился за отрядом Пола. Эльфы, попавшие под действие литании, оправились за считанные часы, но на то, чтобы поверить в содеянное Хранительницей Маретари, им потребовалось значительно больше времени. Остальные выжившие из клана Сабре, немногочисленные, были изолированы и заключены под стражу. Через пару дней Карвер достаточно окреп, чтобы прочитать литанию и над ними. Мы с Мерриль и Андерсом воздвигли для эльфов временные ледяные хижины.

Все эти заботы были насквозь пропитаны скорбью и болью. В лагере долийцев не звучали разговоры — каждый был погружён в свои мысли и в своё дело. Я слышала шепоток, передающийся из уст в уста: наиболее уважаемые члены клана совещались о том, чтобы попросить Мерриль занять место Хранительницы. Однако этого так и не произошло. Обязанности лидера клана временно поделили между собой Фенарель и Марен. Пол скромно остался в стороне, но его авторитет среди долийцев существенно возрос.

Авелин не терпелось вернуться к своим прямым обязанностям, и наш отряд отправился в обратный путь. Волочась в хвосте невесёлой процессии, бредущей сквозь сугробы снега, глядя на резко повзрослевшую Мерриль, на бледного Карвера, под глазами которого залегли тени, я думала о том, что каждая новая наша победа становится почему-то всё горше и горше.

Ночью накануне прибытия в Киркволл меня разбудил шум спора. Авелин шёпотом, который отличался от командирского крика лишь тем, что производился сквозь стиснутые зубы, отчитывала Карвера.

— Ты уже догеройствовался, умник!

— Авелин, умоляю, не кричи так! Всего лишь день…

— Всего лишь твоя глупая гордость!

— Я забочусь о…

— Тогда пойди к ней и скажи всё, как есть!

— Она права, — тихо, но твёрдо вставила Мерриль. — Ты должен это сделать.

— Сделать что? — сонно осведомилась я, выбираясь из ледяного убежища.

Авелин скрестила руки на груди, выразительно пытаясь прожечь Карвера взглядом. Мерриль последовала её примеру. Брат обречённо вздохнул и потёр правый глаз.

— У нас кончился лириум.

Авелин настойчиво кашлянула.

— Вчера… — добавил Карвер, вновь потирая глаз.

Только тогда я заметила, что руки его слабо дрожат, а на лбу выступили бисеринки пота. Правый глаз, от которого Карвер так и не убрал руку, дёргал нервный тик.

Я напряжённо зажмурилась, пытаясь загнать эмоции поглубже. Ругаться теперь было бы совсем некстати.

— Как такое могло произойти? Мы же вместе всё рассчитали, даже оставили запас!

Брат потупился. Мерриль сжала своими крошечными ладонями его руку.

— Рассчитали, да… В первые дни мне пришлось выпить… больше. Я пытался постепенно снизить дозу… Почти удалось… Даже сейчас не так плохо, как было тогда…

Я опустилась на снег и обхватила руками голову. Было не так плохо, как когда Карвер упал после литании, но… Почему, почему именно моя семья?

— Айрин, я выдержу, — братик присел рядом со мной. — Храмовники умеют с этим справляться. Необратимые… изменения… последствия… в общем, неделя без лириума — допустимый срок, а у меня — всего два дня. Ну, Айрин, мы и не из такого выбирались!

Если бы его голос не менял тональность, если бы синяки под глазами не были столь темны, тогда, возможно, меня удалось бы успокоить… Если бы... я поймала себя на мысли, что неистово желаю услышать песню лириума. Дождись мы Фенриса, мой брат был бы здоров, но клан Сабре, скорее всего, перестал бы существовать. Но история не знает сослагательного наклонения, мы стояли перед свершившимся фактом.

— Дурак… Завтра тебе может стать хуже… Гарлоки! Каково это?

Карвер зажмурился, снова потирая дёргающееся веко.

— Неприятно. Эмоции. Хочется то расхохотаться во весь голос, то разрыдаться. Иногда из-за какой-нибудь мелочи накатывает животный страх. Но много хуже злость — меня расстроила вмятина на щите, и я едва не накричал на Мерриль. Любое желание ощущается так, будто только в нём и есть смысл жизни. Я пытаюсь это контролировать, но ты видишь, к чему это приводит — я только больше нервничаю и изматываюсь…

Думай, Айрин, думай… Должен быть выход! Если уж Натаниэль меня хвалил…

— Я правильно поняла, твои эмоции слишком усилились, но все они не беспричинны?

— Да. На большинство я прежде не обратил бы внимания, но да…

— Если Мерриль не будет отходить от тебя ни на шаг, смогут ли твои чувства к ней заглушить хотя бы часть негативных эмоций?

Карвер удручённо покачал головой.

— Айрин, я не могу… Ей и так тяжело, я ни в коем случае не хочу сорваться на ней…

Эльфийка гневно топнула ножкой.

— Вот уж позволь мне решать, что мне делать, а что нет! Как ты мог подумать, что я не захочу быть с тобой, что бы ни случилось?! — Она поймала мой взгляд. — Я всё поняла, lethallan.

Весь следующий день Мерриль не отпускала руки Карвера. Десяток попеременно поддерживаемых заклинаний был призван уберечь его от таких банальных раздражений, как холод, ветер, усталость, тяжесть доспехов и прочее. Варрик всё время шутил, Андерс старался не попадаться Карверу на глаза. Безусловно, погасить таким образом все отрицательные эмоции брата не удалось, и особенно явно по нему были заметны чувство вины и досада на то, что с ним все так носятся. Но, как бы то ни было, до Киркволла мы добрались без происшествий и рецидивов.

Я занесла домой вещи и препроводила едва стоявшего на ногах Карвера в Казематы. Сэр Траск, хмурясь, прочёл мне короткую лекцию о лириумной зависимости. Из его слов выходило, что Карвер действительно полностью оправится, но не ранее, чем через месяц-полтора. При всей своей невесёлости такой прогноз был утешительным.

После я отправилась туда, где и должна была находиться. Стены с потрескавшейся штукатуркой встретили меня теплом и уютным полумраком.

— Фенрис, дай мне вина, пожалуйста, — попросила я, опускаясь в любимое кресло у камина.

Эльф без слов принёс бутылку, откупорил её и протянул мне. Великолепное терпкое «Агреджио Павали» было плохой заменой его губам, но всё же... Фенрис терпеливо ждал, пока я не расскажу всё сама. Некоторое время я, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, просто упивалась вином и песней.

Закончив сжатый пересказ, я подняла взгляд на Фенриса, привычно растянувшегося в соседнем кресле. Блики света плясали на его лице.

— Теперь можешь ругаться.

Губы эльфа дрогнули в мимолётной усмешке.

— Я беспокоился. Больше не уходи без меня.

Я задумчиво кивнула, вглядываясь в огонь. Угли непрестанно меняли цвет, и это завораживало. Пламя, танцуя, играло с пространством. Мы оба слишком хорошо знали, что некоторые ситуации требуют действий, отличных от наших желаний.

— Айрин… Ты можешь остаться здесь, если хочешь.

— Мерриль. Сейчас с ней Варрик, но он уйдёт. Не хочу оставлять её одну.

Это была серьёзная причина для отказа, но также я понимала, что если бы Фенрис действительно хотел меня удержать, то не предоставил бы выбор мне. Он всё ещё колебался, и меня это не устраивало. Я хотела, чтобы это решение он принял сам, без какой-либо инициативы с моей стороны. Только в таком случае я могла бы быть уверена в прощении.

Меня пугала мысль о том, что же ещё должно произойти, чтобы это наконец свершилось.

***

Спустя пару недель Карвер оправился достаточно, чтобы вновь стать защитой и поддержкой Мерриль. Его эмоции вернулись в норму, а после и дневная доза лириума пошла на спад. Траур lethallan, за время которого она ни разу не вышла за порог дома и не улыбнулась, длился третий месяц. Но и ему в один прекрасный день пришёл конец.

— Что?! Ты шутишь?! — И почему львиную долю шокирующих новостей я получаю именно за завтраком?

Эльфийка смущённо опустила взгляд и покрылась очаровательным лёгким румянцем.

— Я спустилась к Андерсу, пока ты спала, — пробормотала она, ковыряя пальчиком крышку стола.

Я издала ликующий вопль, на который живо прибежали Бодан и Сэндал, вскочила со стула и в мгновение ока оказалась рядом с lethallan. В следующий миг я уже кружила её по столовой в радостном танце.

— У меня будет племянник, у меня будет племянник, у меня будет племянник! — восторженно повторяла я, впервые всерьёз задумавшись, а не стоит ли последовать примеру Мерриль и Сэндала и покачаться на люстре.

— Или племянница, — робко поправила lethallan.

— Или племянница!!! Я так за вас рада! Карвер уже знает?

Под потолком расцвели букеты салюта. Вот уж в чём прелесть быть магом, так это в том, что эпохальные события не останутся без должного фона! Орана скромно осталась за столом, но и она мало что не сияла.

— Я собиралась сказать ему вечером… — впервые за долгое время Мерриль улыбалась счастливо и открыто, и уже только поэтому нынешний день был достоин занесения в календарные хроники. В конце концов, что ещё имеет значение, кроме улыбок близких?

В первый день Нубулиса прямо в нашем вечноцветущем саду Карвер и Мерриль сыграли свадьбу, по долийскому обычаю. И хотя торжество сильно напоминало представление бродячих актёров, а мне, за неимением более подходящих кандидатур, отвели в нём роль Хранительницы, было совершенно очевидно, что для братика и lethallan всё это взаправду. Из клана Сабре наше празднество почтил своим присутствием только Пол — остальные эльфы, безусловно, не одобряли союз изгнанницы с shemlen’ом. Но Мерриль больше не нуждалась в клане.

***

«Айрин! Возможно, я больше не смогу писать тебе. Я покидаю Ферелден. И Натаниэля…»

Пятое письмо от Шейлы-Эрны, столь же длинное и эмоциональное, как и предыдущие, было пропитано не восторгом, а болью. Конечно, гномка ни словом не обмолвилась о своих планах, и это, вкупе с её отчаянным нежеланием оставлять Хоу, ясно давало понять, что уехать ей предстояло надолго, и инициатором этого мог быть лишь один человек — их командор.

Я понятия не имела, что за отношения связывали Эрну и Натаниэля, но мне было невыразимо грустно от того, что такая прекрасная черта характера, как преданность, стала для гномки причиной глубокого несчастья.

Глава 31. Книга раздора

В начале молиориса Сэймус Дюмар принял Кун. Попытка втолковать наместнику, что из Кун не уходят безнаказанно, успехом не увенчалась. На что он надеялся, отправляя меня к Аришоку? Не мог же он быть столь наивен, чтобы полагать, что лидер кунари отпустит его сына по одному моему «Ну пожалуйста?». Наместник остался глух и к моей гневной тираде о том, что я всего лишь наёмница, и быть впутанной в большую политику не желаю. Аришок и без того был возмущён конфликтом недельной давности, когда Авелин явилась к нему с требованием выдать пару эльфов, подавшихся в Кун, чтобы избежать наказания за убийство.

Сэймус же, похоже, мозгами пошёл в папочку, и имел неосторожность заявить на светском приёме перед всей знатью Киркволла, что к своему решению склонился благодаря мне. Как, гарлок побери, как?! Я видела-то его один раз в жизни! Однако теперь я шагу не могла ступить по Верхнему Городу без того, чтобы в меня не ткнули пальцем и не вперились высокомерно-презрительным взглядом. Знать мгновенно вспомнила, что три года назад о Хоуках в Киркволле и слыхом не слыхивали. Теперь за мной прочно укрепилась репутация выскочки и шпиона кунари. Рогачей ненавидели почти открыто.

А через несколько дней кровь Сэймуса Дюмара окропила ноги статуи Андрасте. Тщеславие не позволило преподобной матери Петрис остаться в тени, а стрела ашаада в ноге — уйти. К моему удивлению, владычица церкви встретила это хладнокровно.

— Qun требует выдать убийцу, — отчеканил ашаад.

Эльтина кивнула и положила ладонь на голову Петрис, пытающейся подняться на ноги. Та отпрянула.

— Да простит тебя Андрасте, дитя, — прошептала владычица церкви, когда кунари подняли бывшую преподобную мать за руки и поволокли к двери.

— Что с ней будет? — крикнула я вдогонку рогачам, не слишком надеясь на ответ. Но ашаад остановился и обернулся.

— Она должна исправить содеянное. Она примет Qun и будет трудиться на его благо.

— Ни за что! — прошипела Петрис и сплюнула на пол. Кунари не обратили на это никакого внимания.

Всё произошедшее плохо укладывалось в моей голове, и едва за рогачами и пленницей с тихим скрежетом затворилась дверь церкви, я спросила Эльтину, как же андрастианство может оправдать выдачу церковницы безбожникам.

— Все мы дети создателя, — печально улыбнулась женщина. — Петрис едва не развязала войну. Здесь её ждала бы смерть. Но пока она жива, она может раскаяться и очистить душу перед Создателем. Я буду молиться о ней.

Могла ли я возразить что-то после, когда наместник Дюмар рыдал над телом своего единственного сына и бросил мне: «Вы не уберегли его…»? Я молча ушла, оставив его скорбеть в одиночестве.

Я пошла к Тетрасу, потому что спрашивать Фенриса о том, что меня мучило, было бессмысленно.

— Варрик, почему от меня все чего-то ждут? — я упала рядом с кружкой ликёра на дубовый стол и ковыряла его крышку ногтем. — Я, демон побери, наёмница, а не герой Амарантайна. Я не обязана спасать всех и вся!

— Вот здесь, Хоук, я готов с тобой поспорить, — усмехнулся гном. — Знаешь, чем отличается герой от обычного наёмника? Наличием убеждений. Тебе стоило подумать о своей репутации прежде, чем заявлять о своей симпатии к кунари или вступать в орден храмовников.

— Я не делала ни того, ни другого! — я возмущённо воззрилась на чрезвычайно довольного собой Варрика, припоминая, что совсем недавно по городу разошлась басня об орлейском отступнике, водящем дружбу с рыцарями храма. Заканчивалась эта история тем, что маг спас дочь Рыцаря-Командора Белого Шпиля от злобного малефикара и женился на ней с благословения Верховной Жрицы. Когда речь заходила о магии, Варрик легко подменял главное действующее лицо своих сказок, и, похоже, находил удовольствие в том, что скромная маленькая ферелденка внезапно превращалась в огромного, агрессивного и бородатого орлесианца Гаррета.

— Твои поступки говорят об обратном. И, как ни жаль тебя разочаровывать, но пока твоя репутация безнадёжно безукоризненна, тебя будут винить в половине бед Киркволла. Люди так устроены, Хоук.

Я обречённо вздохнула.

— Варрик, я знаю тебя сто лет, но до сих пор не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь серьёзно.

Гном расхохотался.

— Брось, Хоук. Я всегда серьёзен. И всегда шучу. И ты прекрасно об этом знаешь.

***

Задыхаясь и спотыкаясь, я влетела на второй этаж Висельника, и поняла, что успела буквально в последний момент. Облачённая в походную одежду Изабелла уже затягивала рюкзак. Комната её опустела и без разбросанных повсюду вещей выглядела какой-то… нежилой. Варрик наблюдал за сборами пиратки, прислонившись к дверному косяку.

— Куда-то собралась? — едва переводя дух просипела я.

— Ох, Хоук… — ответом мне был полный сожаления взгляд подруги. Но тут же она с досадой бросила Тетрасу, — ну, Варрик! Вот я тебя!

Гном только с усмешкой развёл руками, мол, а ты как хотела? Всё ещё держась за бок, который нещадно кололо, я загородила собой Варрика.

— Тихо, стой. Не трогай его. Ты сбегаешь, причём даже не попрощавшись! Выкладывай.

Изабелла мученически возвела очи к небеленому потолку.

— Реликвия.

Мне показалось, что меня огрели по голове подушкой. Я ожидала услышать что угодно, только не это. Никогда бы не подумала, что из-за такой ерунды…

— Дырявый сапог, — скептически усмехнулась я.

— Нет, Хоук! На этот раз информация верная!

— Как и пару десятков раз до этого, конечно.

Пиратка печально вздохнула.

— У меня нет времени на споры, — она забросила на плечо рюкзак, пристегнула кинжалы и быстрым шагом направилась к чёрному ходу «Висельника», жестом приглашая нас следовать за ней. — Не знаю, как так вышло, но реликвия кучу времени провела в лапках одного крысёныша, который теперь хочет продать её магистрам. Нужно поймать его раньше.

Я нахмурилась. Чем бы ни был этот сапог, замешанность в деле тевинтерцев не сулила ничего хорошего. Задняя дверь «Висельника» с тихим скрипом затворилась за нами, и Варрик немного отстал, чтобы дать какие-то наставления мальчишке, ожидающему во дворе.

— Изабелла, почему ты так боишься Кастильона?

Пиратка воззрилась на меня так, будто я ляпнула невероятную глупость.

— Ты не понимаешь, Хоук! Он с меня шкуру сдерёт! У него толпа убийц!

— А у нас — Фенрис, — усмехнулась я. — Если помнишь, мы ввязались в маленькую войну с Тевинтером. Почему ты думаешь, что мы не сможем защитить тебя от какого-то разбойника?

— Но я значу для тебя совсем не то же, что Фенрис…

Я вздрогнула и остановилась. А потом мне пришлось догонять подругу, потому что она-то шаг не сбавляла.

— Мы сражались за него все вместе. И для тебя сделаем то же самое, Ривейни.

— Хоук… — Изабелла резко развернулась и схватила меня за запястье. Она была растеряна, а в глазах плескалась боль. Мне показалось, она хочет что-то сказать, но пиратка лишь помотала головой, отпуская мою руку. — Ты слишком добрая, Хоук. И всё ещё слишком наивная. Совсем как Мерриль... Давай просто поймаем крысёныша, — Она вновь бодро зашагала по пыльной улице.

Я бросила вопросительный взгляд на подоспевшего Варрика. Он казался озадаченным не меньше меня. За спиной у него висел арбалет. И тут я поняла, что осталась безоружна.

— Но куда мы идём? Мне нуж…

Словно прочитав мои мысли, гном похлопал меня по руке.

— Обойдёшься без посоха.

Мы почти вышли на площадь у Восточных ворот. Здесь пыль клубилась над мостовой золотистым маревом, заползая в лёгкие и заставляя мечтать о дожде, которого Киркволл не видел уже полторы недели. Тетрас что-то выискивал взглядом среди зданий, и удовлетворённо кивнул, когда из переулка показался вооружённый Фенрис. Эльф подошёл к нам и молча протянул мне кинжал. Я благодарно улыбнулась.

— Варрик, твои пташки быстро летают.

— Нас слишком много! — запротестовала было Изабелла, но гном её оборвал.

— И что бы ты делала, если бы наткнулась на тевинтерцев, Ривейни?

***

— Похоже, сделка не состоялась, — мрачно заметил Варрик.

Руины одинокой крестьянской хижины, в которой, по словам Изабеллы, должна была пройти сделка, слабо дымились. Весь двор был усеян телами имперских солдат и сильно обожжённых кунари. Почти три десятка трупов.

— Что здесь забыли кунари? — Фенрис мрачно повернулся к Изабелле. — Ты ничего не хочешь нам рассказать?

Пиратка отчаянно пыталась спрятать взгляд, да и вообще выглядела крайне виноватой.

— Я… не знала, что они будут здесь.

— Изабелла, — угрожающе прорычал Фенрис.

— Хорошо, хорошо! — женщина подняла руки, сдаваясь. — Реликвия… принадлежала кунари, — промямлила она. — Я её украла, они за мной погнались, и я потеряла корабль. Какой-то их манускрипт. Автор то ли Консул, то ли Кеслан…

— Кослун, — оборвал Фенрис. — Теперь понятно, почему Аришок так долго задержался в Киркволле.

— А нам не объяснишь? — Я злилась. Гарлок побери, такого я ожидать не могла. Я вспомнила, как Изабелла вжалась в стену, впервые увидев Кетоджана, да и позже всеми силами старалась держаться подальше от порта. Теперь стали ясны и её страх перед кунари, и слова о моей наивности. Верно, это же так наивно — доверять друзьям…

— Хоук, проверь, есть ли выжившие, и уходим, — посоветовал Варрик. Я с сомнением покосилась на него, но форму собирать начала. — Эльф может всё рассказать на обратном пути.

— Эй! Мы должны найти Сэма! Он может быть где-нибудь поблизости.

— Не он один, — мрачно возразил Фенрис. — Я не вижу ни одного мёртвого мага, и мне это не нравится.

Без посоха заклинание поиска жизни творилось сложно и туго. Магия, даже будучи безукоризненно послушной, не желала разливаться дальше, чем на полтора десятка шагов, и мне пришлось трижды корректировать форму, чтобы охватить весь двор, дом, покосившийся сарай и ближайшие кусты.

— Эти мертвы, но в доме кто-то есть, — вытирая со лба пот сообщила я. — В подвале. Будьте осторожны, это может быть и маг.

Переступая через тела, мы вошли в разрушенную хижину. От соломенной крыши остался лишь пепел, обуглившиеся балки обрушились на пол. После непродолжительных поисков люк в подвал обнаружился под одной из них. Мы отволокли её в сторону, я приготовила огненный шар и магический щит, а Фенрис дёрнул крышку люка.

— Кто бы ты ни был, выходи, — приказала я. — Если, конечно, ты не дракон. Тогда можешь остаться там.

Варрик зарядил Бьянку. Механизм арбалета угрожающе щёлкнул.

— Подождите, подождите, я иду, — послышался писклявый дрожащий голос, и из люка показалась голова маленького плешивого человечка. Фенрис сгрёб его за шиворот и рывком вынул из дыры в полу. — Не убивайте меня! — В руке человечек сжимал рваный мешок, его левый глаз сильно косил в сторону.

— Косой Сэм, — облегчённо выдохнула Изабелла. — Где книга?

Человечек трясущейся рукой протянул ей мешок.

— Только не убивайте меня!! — заверещал он.

— Что здесь произошло? — поинтересовалась я, а Фенрис ещё раз тряхнул Сэма за шиворот, от чего тот заскулил.

— Я пришёл раньше и стал ждать, а потом снаружи закричали, и я спрятался внизу, а потом был грохот… Не убивайте меня! — Сэм зарыдал, и Фенрис отпустил его. Человечек кулём упал на пол.

— Мы должны вернуть книгу Аришоку, — осторожно произнесла я, оборачиваясь к Изабелле. Пиратка, прижав к груди толстенный том, пятилась к распахнутой двери.

— Я же погибну, Хоук…

Во дворе что-то ослепительно вспыхнуло, и, зажмурившись, я поставила подготовленный щит скорее рефлекторно, чем осознано. В следующий миг его форма затрещала по швам. Град камней от разрушенной стены смешался с пламенем огненного шара. Ошарашенная Изабелла бросилась в сторону, в ненадёжное укрытие за раздавленный упавшей балкой стол.

— Маги… — прорычал Фенрис, обнажая меч. Его клейма полыхали.

— Двое, — предупредил Варрик, осторожно выглядывая в окно. — И шесть солдат. Должно быть, ждали этого, — он кивнул на забившегося в угол Сэма.

— У меня почти нет сил, — взволнованно сообщила я, сжимая рукоять кинжала. В тот же миг я почувствовала, как вокруг хижины вырастает огромный магический щит — едва ли не единственное заклинание, которое Фенрис полностью контролировал. Любимый протянул мне руку и поморщился — прикосновение к светящимся клеймам причиняло ему боль.

— Нужно разобраться с магами, — сказал он. В этот момент о его щит разбился второй огненный шар.

Я напряжённо соображала. Нужно было каким-то образом дать нам с Варриком возможность отстреливаться, не потеряв защиты. Отпустить Фенриса я не могла — заимствование магии возможно только через прикосновение. Я служила лишь проводником, и если бы контакт прервался, вновь осталась бы без сил. Кроме того, нас наверняка попытаются окружить. Неприятное ограничение накладывало отсутствие в воздухе влаги, хотя я готова была поклясться, что на горизонте чернеют тяжёлые грозовые тучи.

— Сейчас я оставлю щиты только по стенам впереди, сверху и в дверном проёме. Тыл и окна будут открыты. Берегитесь.

Магия текла сквозь меня. Чужая форма подчинялась охотно, будто была моим творением. Закончив преобразование щита, я подобралась к окну. Маги стояли шагах в тридцати от ограды, и с нашей позиции пытаться попасть в них огненными шарами не имело смысла — слишком просто им будет увернуться. Солдаты уже рассредоточились по двору и подкрадывались к нашему укрытию с флангов. Варрик выстрелил в одного из них, но арбалетный болт ударился о магический щит и бессильно упал в траву.

— Окружи этих и отвлеки, — сказал Фенрис. — Нам нужно добраться до магов.

Я послушно кивнула. Пламя ринулось по сухой траве в стороны от нашего убежища, заключив солдат в широкое кольцо, в центре которого заплясал огненный элементаль. Его было так просто спутать с демоном Гнева, только мечи, обрушившиеся на него, проходили насквозь, не встретив сопротивления.

— На счёт три бежим к ограде. Раз, два… Три! — Я выскочила в окно. Едва я выпустила руку Фенриса, от стены огня осталась лишь выжженная и слабо дымящаяся полоса на траве. Наши противники тупо уставились на место, где только что был элементаль. Спустя мгновение они пришли в себя и бросились нам на перерез. Один, самый быстрый, напоролся на меч Фенриса. Второй и третий отпрянули от огненной вспышки. В месте, где я находилась миг назад, с чистого неба в землю ударила молния. Но через пару шагов мы с Фенрисом оказались уже достаточно близко к магам для того, чтобы послать им ответный огненный шар. Исполинских размеров сгусток плазмы с тихим шипением поглотил форму встречного вражеского заклинания, легко снёс торопливо поставленные магические щиты и спалил тевинтерца, который не успел броситься наземь, как его товарищ. Упавший, впрочем, прожил немногим дольше — едва он попытался подняться, из его головы вырос арбалетный болт.

Четверо выживших солдат бросились наутёк.

— Хоук! — окликнул меня Варрик.

— Пусть бегут, — отмахнулась я, потирая ушибленный локоть — ударилась, когда прыгала в окно.

— Хоук, Изабелла!

— Твою ж бабушку! — я бросилась за улепётывающей с драным мешком пираткой прежде, чем успела подумать, что в скорости она даст фору любому из нас. Как вдруг она с ходу налетела на невидимую стену.

— Демон тебя дери, светляк остроухий! Чудовище лириумное! — Ривейни отбросила мешок с книгой и остервенело колотила кулаками по магическому щиту, но сделать ничего не могла.

— Спасибо… — облегчённо вздохнула я, обращаясь к Фенрису и вновь обернулась к подруге. — Изабелла, мы вернём эту книгу законным владельцам.

Варрик насмешливо хмыкнул.

— Ты и теперь будешь отрицать свою симпатию к кунари, Хоук? Кстати, если мы не хотим в пути попасть под дождь, то нужно поторопиться, — добавил он, кивая на неумолимо приближающиеся громады грозовых облаков.

***

Ливень нагнал нас на подступах к городу. Половина небосвода всё ещё оставалась чистой, но другую сторону сплошь заволокло грохочущими чёрными тучами. Гроза ещё не разразилась в полную силу, но обещала вот-вот это сделать.

В сумерках, пришедших вместе с тучами, над городом кое-где разгоралось рыжее зарево.

— Что, Архидемон раздери, происходит?! — меня охватило недоброе предчувствие.

— Похоже, пожар… — отозвался Варрик.

На воротах стражников не оказалось. По площади беспорядочно метались люди. Торговые прилавки пустовали, некоторые были перевёрнуты. Фенрис поймал за руку пробегающего мимо человека за руку.

— Что происходит?

— Отцепись, эльф!

— Что происходит? — угрожающе повторил Фенрис, и мужчина стушевался.

— Кунари вылезли из порта и напали…

Дальше я не слушала. Я схватила упирающуюся Изабеллу и поволокла к своему дому. Выглядело это, наверное, довольно комично, потому что пиратка была выше и сильнее меня, но Варрик пришёл мне на помощь.

— Останешься с Мерриль. Головой за неё отвечаешь! За порог — ни ногой! — я не смогла бы ответить, за кого из подруг боялась больше. В памяти живо всплыла картина, как кунари унесли сопротивляющуюся сестру Петрис.

Глаза пиратки округлились.

— Что? А что будешь делать ты?!

— Найду Аришока.

Бодан встретил меня рапортом:

— Заходила монна Валлен. Искала вас, монна Хоук. Потом заходили её люди. Пятеро, если быть точным.

В том, что в такой ситуации искали меня, не было ничего странного. Но пятеро посыльных…

— Рассказывай.

— Кунари потеряли какой-то отряд и подняли восстание. Стражи недостаточно. Храмовники пытаются помочь. Аришок согнал знать в Крепость Наместника и командует оттуда. Он прошёл по главным улицам, но сейчас рассылает солдат в другие части города.

Я мысленно застонала. Как могло случиться, что горстка кунари в считаные часы захватила главное здание города? Авелин, должно быть, в ярости.

— Варрик, спустись, пожалуйста, к Андерсу, и проследи, чтобы Синеглазка носу из лечебницы не высовывал. Вряд ли кто забредёт в Клоаку, но лучше перестраховаться.

Я вбежала в свою комнату, заклинанием высушила промокшую до нитки одежду, накинула плащ, схватила посох.

— Хоук, ты же не собираешься идти туда с посохом? — возразил Варрик. — На улицах полно храмовников!

— Я собираюсь дойти туда живой. Храмовники не почувствуют нас с Фенрисом, посох можно спрятать где-нибудь у Крепости.

— Ты действительно думаешь, что кунари так просто уберутся от сюда и попросят прощения, если ты отдашь им то, что они ищут?!

— Не совсем так. Я собираюсь купить у них один не такой уж большой и важный город за бесценный артефакт.

***

Мы шли проулками, проверяя путь, заглядывая за каждый угол. Наверняка нас видел кто-нибудь из горожан — пробирающиеся под дождём две фигуры в плащах с капюшонами, у одной из которых был посох. Но мы прятались не от простых людей. И нам везло — мы оставались незамеченными как для кунари, так и для храмовников, хотя видели издали отряды и тех, и других.

Но любое везение однажды заканчивается. На главной улице, которую нам предстояло пересечь, шёл бой. Вообще-то, боем это назвать было сложно — карашок тащил за ногу женщину, а её муж или брат пытался его остановить. Несколько мужчин уже валялись на мостовой раненые или убитые, этот был последним. Я успела поставить магический щит на пути дротика, который должен был пробить мужчину насквозь.

— Карашок! Мне нужен Аришок, — заявила я, выходя из тени переулка.

Кунари поднял было оружие, но, узнав меня, отпустил женщину и махнул мне рукой, как бы приглашая присоединиться к отряду. Отлично. Признаться, я слабо надеялась, что с солдатами можно будет договориться по-хорошему.

— Нет! — Фенрис схватил меня за запястье.

— Полагаешь, драться с ними будет умнее? — поинтересовалась я, высвобождаясь. Прошла с десяток шагов. И поплатилась за свою глупость.

Чужая форма, которую я не могла почувствовать, связала меня по рукам и ногам. Я хотела предупредить Фенриса, но обнаружила, что не могу произнести и звука.

Первой осмысленной картинкой стала лужа на мостовой. Я вспомнила, что видела много других картинок, но не понимала их. Я вскочила на ноги, и обнаружила, что бедро и плечо сильно болят. Следующим, что я увидела, был впечатанный в стену саирабаз. Меня резко дёрнули в сторону, и сквозь место, где я только что стояла, просвистел дротик.

— Айрин!

Гарлок! Я метнула огненный шар в рогача, целящегося в сияющего Фенриса. А потом крики и звон стали раздались повсюду. Белых людей было слишком много. И тогда пришла вторая волна осознания.

— Отступники, — женщина в доспехах, слишком роскошных для рядового храмовника, направила на меня меч и смерила настороженным взглядом Фенриса. — Боевой маг. Любопытно. Это искусство считается утраченным со времён Arlathan’а.

Эта проницательность мне не понравилась. Даже Андерс и Мерриль ничего не заподозрили, а храмовница догадалась по одной-единственной вспышке! Вероятно, друзей, как и меня, вводила в заблуждение прошлая неспособность Фенриса к любой другой магии.

— Вас препроводят в Круг, — заявила женщина. И лишь тогда я догадалась испугаться.

— Нет! — Керан, где-то потерявший шлем, встал между мной и храмовницей и умоляюще посмотрел на рыцаря по правую руку от неё. — Сделайте же что-нибудь!

— В чём дело, послушник? — раздражённо прищурилась женщина. — Это ваша сестра?

— Это моя сестра, Рыцарь-Командор, — Карвер, протиснувшись сквозь строй товарищей, вышел вперёд и встал рядом с Кераном. Enansal последовала его примеру и продемонстрировала клыки ещё не в оскале, но в предупреждении, что хозяина и друзей в обиду не даст.

О каком, интересно, даре удачи постоянно твердит Варрик? Мне посчастливилось нарваться на саму Мередит Станнард, стальную леди Казематов! Против неё скромная защита сэра Траска была совершенно бессильна… Отбиться от дюжины храмовников, которых сопровождала четвёрка магов, нечего было и надеяться. Хотя, конечно, Фенрис мог бы разнести полгорода, но этот вариант явно не был лучшим решением.

— Ваше имя, сэр? — поинтересовалась храмовница ледяным тоном.

— Карвер Хоук, Рыцарь-Командор. И заключение моей сестры в Круг было бы не самым мудрым решением с Вашей стороны. Она не имеет привычки выходить с посохом на улицы города без причины.

Мередит моргнула, нахмурилась и медленно опустила меч.

— Та самая Хоук, что помогает кунари?

Я горько усмехнулась, глядя на трупы косситов, и кивнула.

— Хоук — ваш единственный шанс избежать войны с Пар Волленом, — чеканя слова, видимо, для того, чтобы они лучше дошли до храмовников, произнёс Фенрис. — Нам нужно пробиться в Крепость Наместника и поговорить с Аришоком.

— Я должна доверить судьбу города отступнице? — Мередит выразительно подняла бровь, но тон её был менее враждебен, чем я ожидала.

— Я за неё ручаюсь, Рыцарь-Командор, — приглушённый шлемом голос храмовника, стоявшего по правую руку от стальной леди Казематов, принадлежал сэру Каллену. — Леди Хоук не раз помогала нам решать проблему малефикаров.

— Мои собственные люди за моей спиной нанимают отступников, вместо того, чтобы ловить их! — Мередит гневно фыркнула и недовольно потёрла лоб. Впрочем, убивать нас она явно не собиралась. — Хуже того, наших отступников нанимают кунари! И каким же способом Вы намерены решить эту проблему, монна Хоук?

— У меня есть вещь, необходимая Аришоку. Из-за неё он здесь.

Храмовница вновь недоверчиво нахмурилась.

— И каким же образом эта вещь оказалась в Ваших руках?

— Пару часов назад отбила у магов крови, — нервное напряжение дало о себе знать, и я злорадно ухмыльнулась. — О, не стоит благодарности! Я всего лишь выполняю Вашу работу!

По немногочисленным рядам храмовников прошёл ропот. Высокий худощавый эльф в неприлично роскошном плаще о чём-то тихо совещался с Рыцарем-Командором.

Глава 32. Цена победы

Хоть маги под руководством Первого Чародея Орсино и вызвались отвлечь на себя львиную долю охраны кунари, пробиться в Крепость Наместника оказалось непросто. Рогачи знали толк в войне, и каждая ступенька длинной лестницы встречала нас баррикадой. Тем большим было моё удивление, когда тяжёлые двери сами распахнулись перед нами.

Пока Рыцарь-Командор раздавала приказы своим людям, я, не дожидаясь никого, в сопровождении Фенриса направилась прямо в тронный зал, где и держал заложников Аришок. Была в этом своя ирония.

Под ноги мне по ковровой дорожке скатилась голова наместника. Аришок читал речь, если так можно назвать размахивание над головами у знати двухлезвенным топором и полуторным мечом, которые он держал легко, будто кинжалы.

— Аришок! Я принесла писание Кослуна, — я надеялась, что мой голос прозвучал достаточно уверенно.

В огромном зале стало так тихо, что слышно было, как барабанит дождь по витражу в крыше. Предводитель кунари медленно повернулся ко мне.

— Впечатляет, Basalit-an. Я был уверен, что разрешить этот конфликт невозможно.

Позади раздались шаги. Рыцарь-Командор остановилась по правую руку от меня.

— Это значит, вы можете покинуть город? — Вот уж у кого стоило поучиться командирскому тону. Но Аришок едва удостоил её презрительным взглядом.

— Bas, ты здесь, потому что тебе было дозволено войти вместе с Хоук. Мои солдаты впустили вас, но выйти не позволят, — угрожающе пророкотал он и снова обратился ко мне. — Basalit-an, я отправил на поиски Священного писания отряд, но возвращаешь мне его ты. Как это следует понимать?

Больше всего на свете я старалась не думать о том, что произойдёт, если мне не удастся купить свободу города. Впрочем, даже если это и получится сделать, перспективы вырисовывались не самые радужные.

— Книга всплыла на чёрном рынке. Один делец попытался продать её Империи Тевинтер. Мы узнали о сделке, но когда пришли на место, отряд уже был уничтожен. Нам пришлось сразиться с магистрами.

Было даже обидно от того, как просто целый день трудов, добыча важнейшей реликвии целой расы, причина моего разоблачения храмовниками, — всё это умещается всего в четырёх предложениях. Аришок кивнул и ещё сосредоточеннее вперился в меня взглядом. А я подумала, что, несмотря на уважительный — по кунарийским понятиям — приём, нахожусь на самом настоящем допросе.

— Откуда же ты узнала о Священном писании?

Интуиция подсказывала, что ложь Аришок распознает сразу же. Что будет после этого? Возможно, меня убьют. Возможно, половина города перестанет существовать, растаяв в волнах синего пламени. Ложь не была правильным ответом. Но и правду я сказать не могла.

— Я не стану отвечать на этот вопрос, Аришок.

Он нахмурился, а дальше вопросы сыпались один за другим.

— Как давно ты узнала о писании?

— Сегодня утром.

— Ты решила вернуть писание ради собственной выгоды?

— Я сочла, что правильно будет вернуть артефакт законному владельцу.

— Ты знаешь о Лломерринском соглашении?

— Узнала сегодня утром.

— Ты знаешь, что писание было похищено?

— Да, — свою ошибку я поняла слишком поздно. Ведь это была тайна, о которой Орлей не стал бы болтать, чтобы не навлечь на себя позор.

— Этой информацией торгует чёрный рынок?

— Нет.

— Твоему источнику информации известна личность вора?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Тебе известна личность вора?

— Нет.

— Ты врёшь. Ты защищаешь вора?

Я помедлила всего мгновение, но…

— Можешь не отвечать, я вижу ответ, — Аришок положил оружие себе на плечи и задумчиво расхаживал перед троном. — Qun требует выдать вора, ты это знаешь, Basalit-an.

— Вы должны это сделать! — потребовала Рыцарь-Командор.

А я попыталась притвориться Фенрисом, чтобы ни одна эмоция не промелькнула на моём лице.

— Basalit-an, ты уже доказала, что единственная в этом городе достойна почтения. Ты близка Qun. Но ты защищаешь преступника. Мне не ясны твои мотивы, но ты останешься тверда в своих убеждениях. Так?

Я сдавленно кивнула. В горле застрял комок. Я чувствовала себя маленькой девочкой. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы на моём месте сейчас стоял кто-нибудь другой. Более сильный, более смелый. Более героический, демон побери.

— Я предлагаю тебе дуэль, Basalit-an. Если ты победишь, на этот раз мы уйдём. Но вернёмся.

Второй раз в зале повисла непроницаемая тишина. Аристократы, кажется, перестали дышать, да и стальная леди Казематов тоже. И я знала, о чём думает каждый из них. Это просто не могло быть реальностью! Огромный генерал кунари не мог на полном серьёзе предложить дуэль крошечной отступнице, которая привыкла смотреть на людей снизу вверх. Да один рог Аришока был с мою руку! Что будет, если я откажусь, в пояснениях не нуждалось…

Я встретилась взглядом с лидером кунари. Как, по какой нелепой случайности судьба города оказалась лежащей на моих хрупких плечах? Как я могла допустить это? Ведь я просто хотела спокойной жизни, со своими скромными магическими исследованиями, с lethallan, с друзьями…

— Дайте мне немного времени, Аришок, — я устало провела рукой по лицу. Как бы хотелось, чтобы всё это оказалось просто сном. Увы, мои желания сбываются редко.

На моём месте должен был быть кто-то другой. Кто-то более героический. Рука сама собой потянулась к серебряному грифончику на шее. Что бы на моём месте сделал Натаниэль?

На мгновение я почти увидела Серого Стража, героя Амарантайна, стоящим перед Аришоком. В моём воображении его волосы и полы плаща раздувал ветер. Победа в войне. Хоу медленно наложил стрелу, натянул тетиву. Бдительность в мире. Он спокойно смотрел на приближающегося Аришока, ни один мускул не дрогнул на его лице. Жертвенность в смерти. Кунари бросился на Стража, замахиваясь боевым топором и поднимая меч для парирования. Натаниэль хладнокровно спустил стрелу.

Но в моей крови нет Скверны, Натаниэль. Я вовсе не обязана спасать мир, у меня есть семья…

Карвер остался за дверями зала в числе небольшой горстки храмовников, которым удалось пробиться в крепость. Доспех основательно помят, лицо под открытым забралом мокрое от пота, ко лбу прилипли волосы. В глазах — смесь ужаса и недоумения. Кунари было много, и они держали оружие наготове.

— Аришок, — если я и смогла хоть что-то понять о кунари, так это то, что они отнюдь не глупы. Смог ли их лидер прочитать мой ответ по взгляду?

Я подошла к Фенрису и улыбнулась.

— Всего лишь очередная драка, верно? — произнесла я одними губами и взяла его за руку. — Дай мне силы.

Мощь, превосходящая магию крови. Мощь, равная силе богов. Она была моей.

Я сложила форму заклинания — сложную, хитрую.

— Прости меня, Фенрис…

Глаза эльфа расширились от внезапной догадки, он попытался забрать у меня магию, но было уже поздно. Многочисленные окна тронной залы разлетелись осколками, выбитые глыбами льда. Стекло витража в потолке с тихим звоном обрушилось на пол, тяжёлые капли ливня забарабанили по камню. Я мысленно потянулась к этой влаге, и выше, к бескрайним грозовым тучам, и толстые ледяные стены затянули все выходы из зала. Я встала на цыпочки и поцеловала Фенриса в губы, на несколько мгновений прижавшись лбом к его лбу. Он остался недвижим. Уроки Андерса не прошли даром — форма моих парализующих чар была идеальна, без единственного изъяна. И она питалась магией эльфа. Чем сильнее он станет гневаться, чем упорнее будет пытаться сломать форму, тем сильнее станут чары.

Карвер за прозрачной стеной безуспешно пытался рубить лёд мечом. Он кричал, но лёд не пропускал звука. И рассеивание магии было здесь просто бессильно, ведь преграда была лишь результатом заклинания, а не его сущностью.

— Прости, братик, — прошептала я, а потом повернулась к Мередит и тоном Натаниэля приказала:

— Если кто-то попробует вмешаться — остановите их.

Хотя, кто же мог вмешаться?

В повисшей тишине я медленно вышла в центр зала. Шаги раздавались неподобающе звонко. Я распрямила плечи и вздёрнула подбородок, глядя на Аришока.

Зачем я встретила тебя, Хоу?

Лидер кунари почтительно кивнул.

Без сомнения, у меня был шанс победить. Ровно такой же, как и умереть. Исход дуэли зависел от первых секунд. В ближнем бою мне не выстоять. Сумею ли я сложить достаточно сильное заклинание прежде, чем Аришок приблизится на опасное расстояние? Он наверняка увешан всевозможными рассеивающими магию амулетами. Возможно, против моей магии они сработают не так хорошо, но стоит ли мне тратить силы, чтобы это проверить? Конечно, в моём посохе сияет кристалл лириума, но…

«Не помогает прямая атака — бей косвенно!» — прозвучал в голове голос Карвера.

Я окинула зал взглядом, выискивая, что здесь можно использовать. Четыре толстые каменные колонны с огромными металлическими фигурами птиц. Свисающие с потолка жаровни, используемые вместо факелов. Совершенно непрактичные ковры. К несчастью, после сотворения ледовых стен, влаги в воздухе почти не осталось. Я иссушила даже низкие тучи, и пройдёт некоторое время, прежде чем я снова смогу воспользоваться водной стихией. Однако, пока Аришок тяжёлым шагом спускался ко мне с возвышенности, на которой стоял трон наместника, у меня уже созрел план.

Аришок что-то провозгласил по-кунарийски, и все косситы разом ударили оружием об оружие или о пол. Жуткий грохот и лязг ознаменовали начало боя.

Нас разделяли шагов десять, не больше. А мне нужно было время. Аришок ринулся ко мне, поднимая в замахе меч.

Форма первая. Зал заволокло облаком кромешной тьмы. Продержалось оно всего несколько мгновений, — поддержание нечёткого заклинания в большом пространстве требовало чудовищного количества магии — но я успела отбежать в сторону. Всё ещё звучавший эхом лязг скрыл мои шаги.

Форма вторая. Тьма рассеялась, и вместо одной меня в зале возникли семеро иллюзорных водяных элементалей вдвое крупнее Аришока. Вообще-то, я бы предпочла огненных, но если бы их спутали с демонами Гнева, то нелёгкая жизнь пришла бы всем отступникам Киркволла. Одну из иллюзий я наложила на себя. Картинку здоровенной лужи, пусть в большом количестве, поддерживать было значительно проще, чем одну иллюзию меня самой. Не знаю, как с этим справлялась Тароне, но у меня таких навыков пока не было.

Аришок рубанул ближайшего элементаля, кажется, сообразил, в чём дело, и бросился к следующему. По счастью, в противоположную от меня сторону.

Форма третья. Цепи четырёх жаровень, свисающих над полем боя, мгновенно раскалились добела. Тяжёлые чаши грохнулись на пол, рассыпав пылающие угли. Несколько головёшек упали на ковры, и те начали тлеть.

Аришок такого поворота событий не ожидал и на мгновение растерялся.

Форма четвёртая. Жалкие остатки влаги в воздухе собрались на жаровнях и заледенели, охлаждая их. Лёд таял, принимая на себя тепло, и снова твердел. Голова загудела. Одновременно удерживать в уме формы двух растянутых в пространстве заклинаний и парализующие чары было чудовищно сложно. Это требовало предельной концентрации, хоть магии мне пока что и хватало.

Аришок пронзил следующего элементаля, и я более не стала того поддерживать. Ковры уже горели, и огонь подползал ко мне, опасно близко. Я не могла пошевелиться, потому что малейшее смещение потребовало бы перестройки формы иллюзии, а мой мозг и так едва не взрывался от напряжения. Я попыталась притушить подбирающееся пламя. Аришок это заметил. Твоего ж демона!

Я скинула иллюзию и плюнула на охлаждение. Поспешно сотворила облачко тьмы прямо перед лицом рогача, чем на мгновение его дезориентировала, и бросилась к ближайшей упавшей жаровне, на ходу собирая на себя — форма пятая — чары усиления. Как и следовало ожидать, с последними я оплошала, и в тот же миг начала икать. Но могло быть и хуже. Чихание, например, могло и формы сбить. Вот теперь сил осталось не так уж и много, не говоря о головной боли. Я отбросила посох, двумя руками схватила не до конца остывшую, хоть и заледеневшую, чашу из неизвестного тяжёлого металла и по чистой случайности блокировала ею удар Аришока. Похоже, на счёт моей удачливости Варрик всё-таки прав! Пока лидер кунари размахивался для нового удара, я резво отскочила назад, с удивлением обнаружив неожиданный эффект усиления — прыжок получился в два раза длиннее, чем должен был быть. Очень кстати, потому что я очутилась между двумя другими жаровнями.

Форма шестая. Ничтожное количество влаги, собравшееся в чашах, превратились в тонкую ледяную стену, выросшую между мной и Аришоком, и эта стена довольно быстро утолстилась до полуфута, а преграды у выходов из тронного зала самую малость подтаяли. На магический щит я полагаться не могла — если вдруг амулеты рогача рассеивали магию в непосредственной близости от него, то мне пришёл бы конец.

Меч Аришока обрушился на ледяной щит. На мгновение мне показалось, что время почти остановилось — я видела, как ползёт по прозрачной глыбе белесая трещина.

Форма седьмая, форма восьмая! Икнув, я бросила в лицо кунари жаровню. Одновременно раскалила её добела, скинула усиливающие чары и обратила воду уже рассечённой части щита в пар и снова в лёд на обратной его стороне, подкрепляя заклинание жестами. Несколько бесконечно долгих мгновений ледяной щит быстро приращивался за счёт самого себя, опасно смещаясь ко мне. Я вложила в эту заморозку почти все свои оставшиеся силы, и таки сумела погасить удар. Аришок взвыл, словно раненый зверь. Его глаза залепил расплавленный металл, от которого кожа по краям жуткой кляксы вздулась волдырями и начала дымиться. Запахло жареным мясом. Ослеплённый Аришок в агонии отбросил меч и замахал руками, пытаясь содрать с лица эту боль, но так и не выпустил топора. Похоже, рогачи действительно фантастически живучи.

Я отшатнулась в сторону и запинаясь бросилась к посоху. Мысли уже едва ворочались в голове, вызывая острую блуждающую боль, но форма парализующих чар осталась невредимой. Опираясь на посох, я подобралась к мечущемуся Аришоку. Да уж, не слишком впечатляющий исход боя: выбившийся из сил маг закалывает обезумевшего от боли огромного кунари… Дождавшись, как казалось, подходящего момента, я размахнулась и рассекла сильверитовым лезвием посоха лицо противника. В тот миг Аришок взмахнул рукой. Я едва успела подставить под удар ледяную глыбу, и топор прошёл в дюйме от моей головы. Но от второй руки я не увернулась. Одно движение гиганта-кунари отшвырнуло меня в сторону, как сущую пушинку.

Прежде, чем боль в затылке заполнила всё сознание, я почувствовала, как рушится форма парализующих чар. И провалилась во тьму.

***

Очнувшись, я долго боялась открыть глаза, не желая видеть вокруг себя келью Круга. Впрочем, страх этот был порождён разумом, а не чувствами. В самом деле, где бы я ещё могла находиться? Но чем дольше я так лежала, тем увереннее и спокойнее себя ощущала. Это было нелогично. После непродолжительных поисков причина спокойствия была найдена — на краю сознания звучала знакомая песня лириума.

— Фенрис? — я открыла глаза и с удивлением обнаружила, что нахожусь в собственной спальне. Шторы были задёрнуты.

Эльф встрепенулся, вскочил с кресла и склонился надо мной. Выглядел он порядком заспанным. Не нуждалось в объяснениях, что он дежурил около моего бессознательного тельца всё время, причём даже не удосужился подумать о собственном комфорте.

— Как ты? Одержимый сказал, что ты истощена, но всё будет хорошо… — обеспокоенный взгляд Фенриса недвусмысленно говорил о тяжёлой борьбе недоверия к Андерсу и желания ему верить.

— Вроде бы в порядке. Хорошо выспалась. Долго я так провалялась?

— Сутки. Хвала Создателю, Айрин! — он схватил меня за руки, и я всерьёз обеспокоилась, смогу ли когда-нибудь получить их обратно.

Дверь скрипнула, и за ней послышались быстрые удаляющиеся шаги. Фенрис хмуро оглянулся.

— Бодан. Теперь тебе придётся встать и привести себя в порядок.

— Что? — я взволнованно села на кровати. — Что-то случилось?

— Скоро сама всё узнаешь, — таинственно усмехнулся эльф. Но в следующий миг на лице его отразилась странная решимость. — Если ты ещё раз выкинешь что-нибудь подобное, клянусь, я найду способ лишить тебя магии, хоть бы мне и пришлось уничтожить Завесу и сразиться с самим Создателем!

— У него не было бы шансов, — я попыталась превратить выговор в шутку, но меня жёстко прервали.

— Помолчи! Ты натворила слишком много глупостей! Vashedan! — он яростно ударил кулаком по кровати. Клейма полыхали. Мне было страшно, но… я доверяла ему. — Я не могу позволить себе потерять тебя из-за твоих выходок, Айрин! И… — его голос неожиданно стих. — Если ты согласна простить меня и принять назад… — с этими словами Фенрис повернул моё левое предплечье и поцеловал его прямо в тонкий крест шрамов.

С запозданием я вспомнила, что всё-таки нужно продолжать дышать.

— Фенрис, я так долго ждала. Демон побери, оставь в покое мои руки и поцелуй меня куда полагается!

Это было опрометчивое заявление, потому что, по мнению Фенриса, целовать полагалось все открытые участки тела, коих на мне и так было немало, а после того, как я поспешно сбросила ночную рубашку, стало и вовсе бесконечно много.

— У нас нет на это времени, — глухо прорычал Фенрис мне в шею, но руки его, похоже, были иного мнения. — Скоро здесь будет тьма народу.

— К Порождениям Тьмы народ, — без спросу заняв у любимого магии, я со всех сторон окружила комнату с наружной стороны стен магическим щитом, равный которому складывала лишь однажды — когда пыталась в Тени пробиться к полыхающему Фенрису. Немного подумав, я добавила к щиту пелену непроглядной и звуконепроницаемой тьмы. — К Архидемону весь мир!

И мир с готовностью рассыпался на осколки, покоряясь рукам Фенриса.

— Когда-нибудь нам придётся отсюда выйти, — усмехнулся Фенрис, поигрывая моими волосами. Я свернулась у него на груди, впитывая тепло и запах такого родного тела.

— Разве что за едой.

Мой желудок решил разрушить всю гармонию момента, громким урчанием напоминая, что пустовал больше суток.

— И всё-таки. Когда ты узнаешь, кто тебя ожидает, будешь мучиться с совестью.

Я недовольно промычала в ответ.

— Нет уж, пусть это тебе будет стыдно. Если там какие-то важные особы, мог бы и сказать. По-моему, за мной прийти могут только храмовники — такое представление на глазах у всей знати устроила…

— Айрин, — уже более настойчиво возразил Фенрис, и я подчинилась.

— Ну, хорошо, хорошо. Встаём…

В конце концов, теперь в нашем распоряжении были все грядущие ночи.

Через четверть часа я при полном параде спустилась в холл, где, к своему величайшему изумлению, обнаружила мирно беседующих за кубком вина Орсино и Мередит. Совесть и вправду обиженно оскалила зубки. Я было подумала, что они попытаются заключить меня в Круг, но тут же отбросила эту мысль — слишком почтительно они кивнули мне в знак приветствия, да и наряды на них были необычайно торжественные.

— Рыцарь-Командор, Первый Чародей, — я поклонилась, — прошу прощения за то, что заставила вас ждать.

— Не стоит извинений, монна Хоук, — сдержанно, но неожиданно дружелюбно ответила храмовница. — Народ согласен ждать свою героиню сколько потребуется.

— Героиню? — я недоумённо уставилась на женщину.

— Так Вам ещё не сообщили? — удивился Орсино, выразительно поглядев на Фенриса, оставшегося наверху лестницы.

Рыцарь-Командор понимающе усмехнулась и жестом предложила последовать за ней к выходу.

— Монна Хоук, Вам и вашему другу дарована полная неприкосновенность храмовников на землях Киркволла. Кроме того, единогласно решено пожаловать Вам титул.

— Какой такой титул?

Фенрис ухмыльнулся и толкнул входную дверь. Вокруг крыльца стояли все мои домочадцы и друзья: Карвер с Мерриль на плечах, Сэндал верхом на Enansal, Бодан и Орана, Варрик, Изабелла и Андерс, Авелин с Донником. Тут же были и знакомые храмовники: сэр Траск, Керан, сэр Каллен. А дальше камню некуда было упасть — вся площадь заполонили горожане. На почтительном расстоянии в полтора шага от моих товарищей толпилась знать, в которую каким-то неведомым образом затесался дядя Гамлен, за нею — простолюдины. Многие посадили себе на плечи детей.

Рыцарь-Командор и Первый Чародей встали по обе стороны от меня. По толпе прокатился ропот, и тут же смолк, потому что Орсино торжественно вскинул руки, выпустив облако золотых искр, и провозгласил:

— Монны и мессиры! Поприветствуем Защитницу Киркволла!

Толпа взорвалась восторженными криками, сначала хаотичными, но через несколько мгновений слившихся в единый ритм.

— Защитница! Защитница! За-щит-ни-ца! — скандировал народ, и эхо вторило ему, отражаясь от зданий, окружающих площадь.

Я робко улыбнулась.

— Помаши им рукой, — подсказал Фенрис, бездвижной, но крайне довольной статуей застывший за моим плечом.

Разумеется, Киркволл так никогда и не узнал, какой нагоняй его бесстрашная Защитница получила от младшего брата сразу же после церемонии и сколько раз она с криком просыпалась среди ночи и, тяжело дыша, утыкалась носом в шею любимого. Стоило мне закрыть глаза, и я видела лицо ослеплённого Аришока — искренне симпатичного мне кунари, незапятнанная честь которого стала причиной его бессмысленной смерти.

Глава 33. Кровь от крови

— Я сказал нет!

Когда всепоглощающий ужас немного отступил, я обнаружила себя сидящей на кровати. Полыхающий Фенрис обхватил руками голову, по его волосам пробегали искры, а простыни рядом опасно потемнели и уже начали дымить. Я спешно бросила охлаждающее заклинание и осторожно прижалась к спине Фенриса. За окном не было видно ни зги, в комнате погас очаг, но свет лириумных клейм уступал ему лишь немногим.

— Что случилось? — спросила я, уже зная ответ.

— Демон… — Тяжело дыша, любимый развернулся и уткнулся лицом мне в грудь.

И хотя по спине всё ещё бегали мурашки, меня вдруг охватило странное спокойствие. Какой бы ни была новая угроза, в этот момент Фенрис был здесь, со мной, и не одержим. Я обняла его, зарываясь носом в седые волосы.

— Что он предлагал?

— Силу, способную противостоять магии крови. Возможность сразиться с Данариусом на равных.

Значит, Гордыня... Что же, отец меня предупреждал.

— Ты можешь это сделать.

— Нет, пока не контролирую магию так же, как и ты.

Значит, демон предлагал ему контроль. А взамен просил, конечно же, иногда позволять соприкоснуться с нашим миром. Только вот Гордыне быстро надоела бы такая скромность…

Но демон попал в точку. За всё время обучения любимый, делая большие успехи в теории магии, почти не сдвинулся в практике. Удержание элементарного огненного шара давалось ему с трудом — огонь пульсировал, то увеличивался в объёмах, то, наоборот, сжимался в крошечный уголёк, а иногда стремился обратиться в синее пламя. Перебирая наименее разрушительные из известных мне заклинаний, я однажды попросила Фенриса заморозить воду в стакане. Последствиям чрезвычайно обрадовались дети из соседних домов, получившие возможность слепить снеговика в разгар лета, а мне пришлось оправдываться перед храмовниками.

— Фенрис, я… это только предположение, но что, если контролировать магию тебе мешает эта конструкция, лабиринт? Я почти уверена, что так и есть. Ты… ты всё ещё не хочешь вернуть себе память?

Я скользила пальцами по его клеймам. Вовсе несложно прикасаться к больному месту осторожно, если… чувствуешь. И это не имело никакого отношения к магии, но каждое касание было откровением. Больше всего на свете я не хотела думать о том, что, возможно, Фенрис ощущает меня иначе.

Он взял мою руку и прижал к губам.

— Может быть, ты и права. Стоит попробовать.

***

Титул Защитницы Киркволла привнёс в мою жизнь множество неожиданных изменений. Первый Чародей и Рыцарь-Командор настояли на моём вступлении как в Круг магов, так и в орден храмовников. Официально — для того, чтобы не вызывать недовольства Церкви. На деле же они получили возможность полноправно использовать меня в качестве защитного буфера при разрешении всевозможных щекотливых ситуаций, которые между этими вечно грызущимися организациями возникали с завидной регулярностью. Моё положение было весьма неопределённым. С одной стороны, оба ордена должны были прислушиваться ко мне, так как Защитник на землях Киркволла имел власть неоспоримую, с другой — я была вынуждена подчиняться, потому что, демон побери, родилась магом.

Не знаю, как обстояли дела с геройством у Натаниэля, но я по факту стала чрезвычайно элитной и почитаемой наёмницей, оплачиваемой из городской казны. А вся та знать, что недавно воротила нос при встрече со мной, теперь сослала своих избалованных сынков к дверям моего особняка. Стоило мне выйти из дома, как рядом тут же материализовывался какой-нибудь лощёный аристократишка и, заискивающе улыбаясь, предлагал сопровождать меня хоть в логово Архидемона. Разумеется, незадачливый ухажёр мгновенно испарялся, едва услышав, что направляюсь я в Нижний город или на Рваный Берег. Фенрис на этих молодчиков по большей части не обращал внимания, пока им хватало ума не загораживать ему путь. А вот меня слухи о «пристрастии Защитницы к остроухим» приводили в такую ярость, что, казалось, от убийств меня сдерживало только нежелание ввязываться в разборки со знатью. Эти люди презирали Фенриса за то, что он, — эльф, беглый раб и маг, — осмелился поднять оружие против кунари, пока они дрожали от страха в плену Аришока, и за то, что к нему прислушивалась Защитница. С подсказки Фенриса моим первым распоряжением в новом титуле стал сбор оружия павших кунари и его переправка в Пар Волен.

А ещё были маги. Все маги, какие только были в Киркволле, отступники и чародеи Круга, все как один сочли моё возвышение знаменем новой эпохи, эпохи больших перемен и свобод для тех, кому не посчастливилось родиться с «даром». Меня заваливали письмами, в подавляющем большинстве анонимными, с бесконечными мольбами, просьбами, увещеваниями о том, чтобы я выторговала у храмовников неприкосновенность ещё для одного, двух, трёх, десятерых магов, чтобы вывела из Каземат совершенно безопасного, но приговоренного к усмирению ученика, чьего-то ребёнка или отца, и так далее, и тому подобное. Я все эти призывы игнорировала, и в скором времени мне стали приходить даже угрозы, нелепые, потому что стараниями Варрика достоверными сведениями обо мне располагали только друзья, для остальных я была легендой, сказочным персонажем, потерянной прапраправнучкой королей Неварры, Антивы и Ферелдена, четырёхюродной сестрой императрицы Селины, ведьмой из Диких Земель и внебрачной дочерью долийской Хранительницы клана Васнадуль.

Но от некоторых магов не удавалось так просто отмахнуться.

В лечебнице было на удивление малолюдно. Поймав на себе недоверчивый взгляд пациентов, я ощутила неловкость от того, что слишком хорошо одета для этого места. В углу свернулись три тощих кошки. Встревоженная и бледная Фанни запихнула меня в дальнюю комнату. Я не могла не заметить, как при этом омрачилось её лицо, а руки начали едва заметно дрожать.

— Я не стану помогать подполью, — в тысячный раз повторила я спине Андерса. Этот спор уже набил мне оскомину.

От отступника разило энергией Тени. В последнее время Справедливость стал чаще брать над ним верх во время сильных эмоций. Мне это совсем не нравилось.

— Ты вернула мальчишку в Круг.

Я поджала губы, моля духов о терпении.

— Эмиль был слаб.

— В Круге его ждёт усмирение! — Андерс резко обернулся. Он стоял близко, глядя на меня сверху вниз, и мне приходилось задирать голову. Если когда-нибудь я и ненавидела свой рост, так это во время споров.

— А на свободе — одержимость, — я выплюнула последнее слово с нескрываемым презрением, и удивилась — откуда во мне взялась эта жестокость? — У него есть по крайней мере два года, чтобы подготовиться к Истязаниям.

— Что из тебя сделал этот эльф, Хоук?! Ты стала марионеткой храмовников!

Я усмехнулась.

— Действительно, думаешь, проблема в Фенрисе? Не в том, что мы — единственные свободные маги? Не в том, что Орсино посылает меня помогать отступникам, которые оказываются малефикарами?! Конечно, Первый Чародей был слишком занят, чтобы упомянуть о такой досадной мелочи!

Андерс резко переменился в лице и отступил назад, потирая лоб.

— Малефикарами?

— Двое из трёх, — кивнула я. — Одна укрывалась детьми. Прости меня, Андерс, но если ты не в состоянии уследить за подпольем сам… — я хотела добавить «так хоть не мешай работать храмовникам», но осеклась. Ни к чему было разжигать лишнюю ссору, наши отношения и так трещали по швам в последнее время. — Магия должна служить лучшему в нас. Если отступники нуждаются в моей помощи, пускай докажут, что достойны свободы.

— Это всего лишь люди, Айрин. Не каждому суждено стать Защитником. Ты сама всю жизнь бежала от храмовников!

— Но мой отец озаботился тем, чтобы дать мне образование Круга. Ты не знал моего отца, Андерс. Я прошла Истязания в свой пятнадцатый день рождения. Знаешь, каково это, проснуться утром и получить вместо подарка чашу с лириумом? Во сколько ты впервые вошёл в Тень? В двадцать?

— В восемнадцать. Я был способным учеником, а наставникам надоело отдуваться за мои побеги. Но… кажется, я понял, что ты имеешь ввиду. Я не стану втягивать тебя в дела подполья.

Я облегчённо вздохнула. Это была небольшая победа.

С Орсино дела обстояли сложнее. Первый Чародей встречал меня с неизменной улыбкой, от фальшивости которой я каждый раз отгораживалась магическим щитом, хоть и знала, что в Казематах мне ничего не угрожает. Эльфу не нравилась моя странная магия, моя свобода и моя способность подвергать критической оценке чужие слова. Он рьяно ратовал против произвола храмовников, но сам предпочёл бы иметь в моём лице, да и в своих помощниках, безвольных кукол, слепо подчиняющихся всем его указаниям.

Я не тешила себя иллюзиями, что Рыцарь-Командор пожаловала мне титул и свободу из большой любви к магам — это был мудрый политический ход, избавивший орден от необходимости следить за невидимками, для которых даже филактерии с кровью сделать нельзя, а заодно снабдивший полезными кадрами и осветливший репутацию храмовников. Однако Мередит прямо излагала свои недовольства, условия и просьбы, а это внушало уважение и некоторое доверие.

***

Я жила на два дома. Просыпаясь утром, я не могла с уверенностью сказать, где останусь на следующую ночь. Часто я допоздна засиживалась в лаборатории, и Фенрису приходилось оттаскивать меня от схем заклинаний едва ли не силой, но столь же часто мне самой доводилось отбирать у любимого книгу в попытке обратить на себя внимание. Я принимала такое положение дел как должное, и когда Варрик однажды спросил, почему мы с Фенрисом до сих пор не живём вместе, была застигнута врасплох. Эльф же на это лишь усмехнулся, заявив, что переезд одного из нас был бы слишком трудоёмок в связи с транспортировкой библиотеки.

Я — магия, а всё, что не я — музыка.

Если бы мне кто-то сказал, что можно привыкнуть к этому ощущению, я бы не поверила. Но лабиринт принимал меня снова и снова, и я уже не удивлялась, ощущая себя им. С каждой новой открытой дверью песня делалась увереннее и искусней, а Фенрису становилось всё проще контролировать свои силы.

Моренаус резко вжал свою жертву в стену, заломив ей руку. Мать коротко вскрикнула и испуганно зажала себе рот свободной ладонью. На запястье поверх цветущих жёлто-зелёных проступили свежие багряные кровоподтёки.

— Мама!

Варанья бросилась было к ней, но от ленивого удара наотмашь упала набок. Мимолётную тяжесть в руках Лито заметил запоздало, когда массивная глиняная чаша уже врезалась в плечо Моренауса, заставив того вскрикнуть и отшатнуться, и была разорвана магической вспышкой.

— Ах ты ублюдок!

Рабам не выносили смертного приговора. За убийство чужого раба полагался штраф, равный его стоимости. Ещё не обученные ремеслу дети стоили дёшево.

Осознание близкой смерти окатило Лито ледяной волной, смыв все мысли. В холодной пустоте Лито с кристальной ясностью видел траекторию полёта зарождающегося огненного шара. Он сделал шаг с этой линии, и тело неожиданно подчинилось. Нырнув в дымящийся в стене пролом, Лито схватил булыжник. Следующий огненный шар превратил камни у его ног в раскалённую массу, но Лито уже ушёл в сторону кувырком. Его нехитрый снаряд угодил Моренаусу в локоть, лишив возможности швырять огонь с правой руки.

— Ты сдохнешь! — маг выбежал на улицу, и по неширокому проулку между бараками прокатилась волна синего пламени.

Лито казалось, что мир вымер. Вечно снующие туда-сюда рабы попрятались в убежища, не решаясь встать на пути у ученика магистра, только откуда-то слева из-за стены слышался детский плач. Кто-то оставил на улице корзину с бельём, синий огонь слизнул её, не оставив даже дыма. Пламя двигалось быстро, Лито видел, что не успеет добежать до конца барака. Он попытался.

— Беги, гадёныш, беги! — вопил Моренаус.

Лито никогда в жизни не бегал так быстро. Но этого было недостаточно. Подпрыгнув, Лито ухватился за низкую крышу барака, подтянулся. Хлипко держащаяся доска затрещала, надламываясь, но волна пламени уже миновала, пройдя под Лито. Доска не выдержала. Лито рухнул наземь, к ногам неумолимо приближающегося мага, в левой руке которого собиралась молния. Лито вцепился в предательскую деревяшку, поднимая её словно меч. Нужно было хотя бы попытаться…

— Моренаус! — негромкий оклик заставил мага недовольно поморщиться, погасить молнию и обернуться в поклоне.

— Да, учитель?

Магистр Данариус не стал утруждать себя ответом. Он не спеша приблизился и вперился в ученика красноречивым взглядом, требуя объяснений. Моренаус как-то сразу сник и ссутулился.

— Этот ублюдок напал на меня.

Магистр перевёл взгляд на Лито, хмыкнул и погладил двумя пальцами маленькую треугольную бородку.

— Твой ублюдок, я полагаю. Что бы могло его спровоцировать?

Лицо Моренауса исказила плохо скрытая гримаса гнева и отвращения. Магистр сделал вид, что этого не заметил, и хмыкнул, рассматривая Лито:

— Какой грозный волчонок. У тебя есть потенциал. Опусти свою палку. Завтра на рассвете на тренировочном дворе тебя будет ждать мастер над оружием. А тебе, Моренаус, следует знать своё место и помнить, что если бы у тебя не проявился дар, ты остался бы в этих бараках. Иди и помоги Адриане в лабораториях.

Более не удостоив ни одного из эльфов и взглядом, магистр Данариус развернулся и удалился в том же направлении, откуда пришёл. Моренаус зло сплюнул и последовал его примеру.

Вытаскивая из ладоней занозы, Лито удивлялся счастливой случайности, что для ежемесячного визита в бараки магистр Данариус выбрал именно этот день и час. Или, быть может, он просто увидел вспышки из сада.

Фенрису становилось всё проще контролировать магию, вот только я никак не могла избавиться от чувства вины за то, что лезу в чужую, пусть и такую любимую, голову.

***

Я стала тётей в последний день Парвулиса. Трудами Андерса, сияющая от счастья Мерриль уже через несколько часов после родов не только крепко стояла на ногах, но и приплясывала вокруг увитой цветущими лианами колыбели, с гордостью демонстрируя друзьям сладко посапывающую дочь. Карвер, немного раздосадованный тем, что жена отказывается смирно лежать у него на руках и вместо этого рвётся танцевать, сурово прикладывал палец к губам каждый раз, когда кто-то по неосторожности позволял скрипнуть двери. Но стоило ему отвлечься, как улыбка от уха до уха озаряла лицо. В конце концов я сжалилась над братом, окружив колыбель Алии звуконепроницаемым коконом. Это было более чем кстати, так как друзья вознамерились немедленно отметить великое событие по всем правилам, включая попойку и магический фейерверк.

Авелин и Доник сдержанно поздравили счастливых родителей, а после шушукались в уголке, явно обсуждая проект собственных спиногрызов. Изабелла едва не задушила lethallan в объятиях, но так и не смогла вытянуть её из спальни к общему празднеству, хотя Орана рвалась приглядеть за малышкой, пока Мерриль будет внизу. Вымотавшийся Андерс весь вечер держался тихо и как-то отстранённо. В последнее время он всё реже появлялся в нашей компании, по уши погружённый в проблемы подполья. Варрик иногда мимолётно хмурился, глядя на него. Я подозревала, что гному докладывают о всех действиях отступника, и эта информация приходится ему не по вкусу. Однако мне было достаточно препираний с сильными города сего, и на то, чтобы из заботы о друге совать нос в дела подполья, у меня попросту не хватало ни сил, ни нервов. К слову, меня несказанно удивила внезапно проявившаяся у Варрика любовь к детям. Он дольше всех задержался у колыбели, с нескрываемым восхищением разглядывая миниатюрные ладошки Алии, её заострённые ушки, и гадая, на кого из родителей какими чертами лица она похожа. Я подозревала, что едва племяшка подрастёт, гном станет заявляться в наш дом куда чаще, чем прежде.

Глава 34. Цена свободы

Лито ночевал в оружейной при тренировочном дворе уже третий месяц — с тех самых пор, как магистр Данариус объявил о турнире за место его телохранителя и пообещал исполнить желание победителя. Столь щедрая награда привлекла к состязанию не только рабов, но и либерати, и даже некоторые сопорати, из бедных. В общей сложности — четыре десятка эльфов и людей. Впрочем, Лито не сомневался, что ещё до второго тура их количество сократится втрое.

Лито ночевал в оружейной третий месяц и едва проснувшись брался за меч. Перетруженные мышцы уже давно перестали болеть — а, возможно, Лито просто устал обращать на это внимание. Синяки тоже давно не всходили — даже мастеру над оружием, знавшему Лито ещё ребёнком, теперь редко удавалось обойти его защиту и тем более уклониться от контр-атаки. Ученик превзошёл учителя.

К середине турнира останутся только специально обученные рабы, обречённые драться на смерть. Возможно, трое или четверо из них даже знают, за что сражаются на самом деле — за шанс стать сильнейшим воином из всех живущих. Хотел ли этого Лито? Он не был уверен. Однако он точно знал, что одержит победу и что попросит в качестве награды. Пусть даже это будет последнее желание в его жизни.

***

— Хоук, мне кажется, тебя здесь немного… преувеличили, — с нескрываемым ехидством заметил Варрик.

Изабелла расхохоталась. Некоторые из близстоящих аристократов прыснули.

Как назло, вся подготовленная речь разом вылетела у меня из головы, едва гигантское полотно, прикрывавшее монумент, рухнуло к нашим ногам. Я честно пыталась вернуть лицу вменяемое выражение, потому что Фенрис уже подталкивал меня к статуе.

Скульптор, ваявший это, совершенно точно не был знаком ни со мной, ни вообще с кем-либо, хоть раз видевшим меня воочию: трёхростовая женщина комплекции Авелин в подобных же доспехах поставила ногу на отрубленную голову Аришока и салютовала посохом, на её переносице красовался широкий шрам, а короткие каменные волосы были растрёпаны. Ну, хоть в последнем не соврали…

***

Вот уже несколько месяцев Изабелла была напряжена более, чем обычно. Она пыталась казаться весёлой и беззаботной, но было видно, как слабо успокаивали её заверения Варрика в том, что Кастильона ей бояться нечего. В конце концов Тетрасу надоело наблюдать за издёрганной пираткой и работать в информационной защите. Перейдя в нападение, он в два счёта вызнал не только расположение логова торгово-криминального авторитета, но и все пароли и явки. Мы решили посетить это чудное место.

— Похоже, это здесь, — заключила я, созерцая тяжёлую дверь, укреплённую металлическими полосами. От кого «Армада Удачи» собиралась обороняться таким образом, оставалось неясно — стража Киркволла была вынуждена мириться с ней из-за связей «Армады» со знатью.

Прежде, чем Фенрис успел поднести кулак к дереву, дверь отворилась. Высокая смуглая брюнетка учтиво пригласила нас войти.

— Чем обязаны вашему визиту, Защитница?

— Мы хотим видеть Кастильона.

— Я провожу вас.

Мы прошли за ней по длинному узкому коридору к длинной лестнице. Похоже, обитаемые помещения «Армады» были надстроены прямо над складами. Изабелла не снимала ладоней с рукоятей кинжалов, а я пристально всматривалась в фигуру нашей проводницы. Её жёсткое широкоскулое лицо показалось мне смутно знакомым, хотя я была уверена, что никогда прежде с ней не встречалась. Женщина словно почувствовала мой взгляд, обернулась, напряжённо улыбнулась и ускорила шаг.

— Странно. Она не удивлена видеть нас здесь. У этой нервозности есть другие причины. Нужно быть осторожными, — тихо произнёс Фенрис мне в ухо. Я кивнула.

Женщина остановилась перед дверью, сделала нам знак немного подождать и впорхнула внутрь. Из коридора мы услышали короткий диалог:

— Милый, к тебе Защитница со своим эльфом и та пиратка, как её…

— Изабелла?! Вели войти!

Дверь распахнулась.

— Прошу вас, — пригласила женщина.

Представительный мужчина, шрамы которого свидетельствовали о полузабытом разбойничьем прошлом, приподнялся из-за стола, жестом приглашая нас расположиться в креслах напротив.

— Шарада, крошка, прошу тебя, принеси нашим гостям антиванского вина и сыра, — не терпящим возражений тоном распорядился Кастильон.

Шараде столь грубое обращение явно пришлось не по нраву. Она недовольно дёрнула уголком рта, но скрылась за дверью, перед этим на мгновение встретившись со мной взглядом.

— Присаживайтесь, — со скрытым нажимом озвучил Кастильон, видя, что мы остались стоять.

Оба кресла спинками были обращены к двери. Такое положение вещей не нравилось ни мне, ни Фенрису, ни Изабелле. Я мельком бросила взгляд на любимого, он едва заметно кивнул и прислонился спиной к стене сбоку от стола так, чтобы и участвовать в беседе, и наблюдать за входом. Для бывшего пирата это не осталось незамеченным.

— Итак, монна Хоук, чем могу быть полезен?

— Давайте на чистоту, Кастильон. Прекратите преследовать Изабеллу.

Мужчина откинулся на спинку стула и смерил меня оценивающим взглядом.

— Люблю прямолинейных. Что ж, хорошо, будем говорить откровенно. Изабелла мне крупно задолжала. Как я слышал, деньги у неё сейчас водятся, но она не спешит платить по счетам.

Пиратка гневно сплюнула на пол.

— Ублюдок!

— Шлюха, воровка, убийца. Мы продолжим перечислять факты, или перейдём к делу? Защитница, вы не сможете покрывать её вечно.

— Ты торгуешь людьми, сукин ты сын!

— С этого места поподробнее, — Фенрис вспыхнул и подался вперёд.

Кастильон не удостоил его даже взглядом.

— Ложь и клевета. Твоё слово против моего, Изабелла.

Я хмыкнула:

— Я более склонна верить ей.

— Защитница, вы вольны верить, во что хотите. Но раз вы столь любезно привели ко мне мою должницу, прошу меня извинить, она не выйдет отсюда, пока не заплатит по счетам.

— Аришок утверждал примерно то же самое, — дерзко усмехнулась пиратка, бросив взгляд на меня.

— Вы на моей территории, среди моих людей, — Кастильон начинал закипать. — Твоя подруга не сможет повторить здесь то же представление, что устроила в Крепости Наместника, не вызвав гнева храмовников.

На лице Фенриса застыла маска спокойствия. Я вздохнула.

— Почему мне все пытаются угрожать? Отпустив Изабеллу, вы сэкономите время, деньги и нервы, потому что до неё вам всё равно не добраться. И нам вовсе не обязательно устраивать представление, чтобы выйти отсюда. Что до работорговли… К сожалению, у нас нет никаких доказательств. Но если они появятся, разговор будет иным, с присутствием капитана городской стражи.

Дверь скрипнула. Краем взгляда я заметила, как встрепенулся Фенрис и как, вскочив, схватилась за клинки Изабелла. Я же следила за Кастильоном, готовая в любой момент наполнить магией форму щита-колпака. Все мы были готовы к драке, но вошедшей оказалась Шарада. Хоть и вооружённая луком и кинжалом, в руках она держала всего лишь охапку бумаг. На лице Кастильона медленно проступило недоумение, а затем резко злость. Я привела в действие щит.

— Это планы по развитию сети работорговли в Вольной Марке, — Шарада небрежно бросила бумаги передо мной на стол. — Я подумала, что они могут вас заинтересовать. И да, это я слила информацию вашему гному.

— С-сука! — Прошипел Кастильон, врезавшись в невидимую преграду, так что непонятным осталось, кому предназначался его возглас.

— Но почему? — спросила я, передав Фенрису на поддержку форму заклинания и бегло просматривая письма, договора, записки… их было много, слишком много для того, чтобы всё сошло Кастильону с рук.

— «Армада» давно его не жалует, — Шарада кивнула на своего бывшего не то начальника, не то любовника. — Он компрометирует нас перед законом больше, чем все остальные вместе взятые. Мы стараемся, чтобы наша деятельность на суше была легальной хотя бы формально, он — нет. Самым сложным было добраться до сейфа в его спальне. Кроме того, мне нужна от тебя одна услуга, Хоук.

Я удивлённо воззрилась на неё. Это заявление было уж совсем неожиданным.

— Какая же?

— Устрой мне встречу с Гамленом. Я хочу загадать папочке шараду.

Я обрела двоюродную сестру — авантюристку из «Армады Удачи». Шарада не была пираткой, в море выходила не более десяти раз в жизни, и работа её по большей части заключалась в охране нелегальных грузов и в заключении сделок с некоторыми несговорчивыми клиентами. Она была такой же контрабандисткой, как и я когда-то. Отличие заключалось лишь в том, что Шараде этот промысел нравился.

Первое время мы много общались. Нам было, что рассказать друг другу — на доли обоих выпало немало приключений. Так, Шарада поведала о своих многолетних поисках самоцвета Керошека и о том, каким разочарованием они обернулись. Однако через некоторое время стало ясно, что кроме авантюр нам обсуждать почти нечего. Сказывалась разница характеров: практичная и жёсткая Шарада, тем не менее, обожающая интриги, на мои отчасти инфантильные принципы непричинения вреда, прямоты и бескорыстной помощи единомышленникам смотрела с недоумением, а я думала, что из неё получилась бы несравнимо лучшая аристократка, чем из меня.

***

Фенрис откладывал визит в бараки сколько мог. Не потому что мягкая кровать и хорошая еда прельщали его больше деревянной скамьи и жидкой каши, просто… просто победа не была сладкой. Фенрис убедил себя, что способен проглотить любую горечь, и со временем смог свыкнуться, подчиниться этому мерзостному вкусу. Мать и Варанья, конечно же, не догадывались, какой ценой он купил их свободу, и это должно было приносить облегчение, но почему-то не приносило. Фенрис боялся встречи с ними, боялся словом или жестом выдать свои чувства, и заранее боялся лживости, которая пропитает эту встречу — последнюю, как он надеялся, — насквозь.

Бараки воняли. Фенрис удивился, что прежде не замечал этого. Неужели успел отвыкнуть?

Эльфы всегда косились на него с некоторой опаской — слишком высокий, рыжий, угрюмый и молчаливый, он всегда был замкнут в своих мыслях, и вместо того, чтобы падать ниц перед господами, лишь обречённо склонял голову, а после отходил, стискивая зубы. Он был слишком похож на отца внешне; и эльфы, осознавшие сей прискорбный факт, не любили Фенриса уже только по этой причине. Откуда им было знать, что сам Лито эту схожесть ненавидел? Мать иногда испуганно вздрагивала, когда, не ожидая, вдруг натыкалась на него краем глаза. Ей требовалось время — хоть и всего доля мгновения — на осознание.

Эльфы всегда косились на него с некоторой опаской, но теперь вовсе боялись, старались обойти стороной и не привлечь к себе внимания, шептались за спиной. Шептались тихо, но Фенрис, с рождения наделённый острым слухом, различал обрывки: «убийца», «выскочка», «любимчик магистра», «сын своего отца».

Фенрис толкнул дверь родного дома.

В комнате ничего не изменилось, разве что посуда была отдраена чище обычного и чрезмерно аккуратно составлена рядком на столе. Личные вещи матери и Вараньи поместились в два небольших узла — одежда, инструменты, немного еды и лекарственных трав. Узел Вараньи уже стоял в углу, но мать всё ещё возилась со своим, то и дело перекладывая вещи. Обняв и поцеловав в макушку сестру, Лито подошёл к матери. Она устало подняла на него глаза и вымучено улыбнулась.

— Совсем не такой бледный, как был.

— Магистр заботится о своих телохранителях, — сдержанно кивнул Лито, на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами, и отвязал от пояса кошелёк. — Здесь немного серебра и пара золотых. Должно хватить на первое время.

— Магистр щедр, — мать приняла кошель левой рукой, укладывая в узел. Тогда Фенрис заметил, что в правой она сжимает маленький свёрток старой и выцветшей, но некогда явно дорогой ткани, расшитой и, судя по всему, прежде насыщенно-зелёной.

— Что это?

Он хотел взять свёрток, но мать только крепче сжала пальцы, замешкавшись и явно раздумывая, отдавать ли. В конце концов она сама развернула ткань, на ладони продемонстрировав Фенрису небольшой квадратный амулет из коры. На нём был с вырезан стилизованный ястреб с распростёртыми крыльями, а борозды, изображавшие птицу, залиты красной эмалью.

— Эта вещь передавалась в нашем роду из поколения в поколение, — вздохнула мать, — но кому она принадлежала вначале мне неизвестно. Мне её передал отец, как и ему — его отец, заставив поклясться, что наденет её только тот потомок, кто сможет освободиться. Ты купил нам свободу, но… я не ощущаю в себе право надеть это.

Фенрис задумчиво разглядывал амулет и тонкую цепочку из тусклого неопределённого метала, нетронутую ржавчиной. Эмаль была будто новой, ни единой трещинки. Кора отливала серебристо-голубым цветом и выглядела необычайно гладкой и прочной. Фенрис не решился взять амулет в руки. Вместо этого он осторожно прикрыл его тканью и мягко сжал ладонь матери.

— Быть может, когда-нибудь. Во всяком случае, ты можешь передать его Варанье, когда она станет достаточно взрослой, — он поцеловал мать в щёку и крепко обнял. — Прощай, мама. Постарайся не связываться с магами. И ты, сестра. Надеюсь, на свободе вас ждёт счастливая жизнь.

Варанья, громко шмыгнув носом, уткнулась ему в грудь.

Уходил Фенрис быстро, боясь обернуться, остановиться. Старая эльфийка, волочащая за собой два пустых ведра, прошамкала ему вслед: «Откупился от семьи, а сам будет спать на пуховой перине и есть досыта.» Лито не сдержался и побежал.

***

«Это конец света! Как, архидемон побери, это могло случиться?! Ох, я же ещё так молода! Почему, почему это случилось со мной?! Конечно, этого следовало ожидать, учитывая, сколько мы… Демоны, ну почему обязательно это?! Почему нельзя вместо этого, к примеру, завоевать Тевинтер?!» — примерно такие мысли роились в моей голове, пока я, не в силах сидеть на месте, металась по дому, дожидаясь возвращения Фенриса.

Наконец дверная дверь хлопнула.

— Фенрис! — едва не рыдая, я повисла у него на шее, совершенно не заботясь о том, что мой домашний наряд промокает насквозь.

— Что случилось? — любимый бережно поцеловал меня в лоб, поставил на пол и обеспокоенно заглянул в глаза.

— Я беременна! — в отчаянии я до крови закусила губу и, тяжело дыша, уставилась в пол.

Молчание затянулось. Молчание длилось так долго, что за это время в Киркволле мог погостить новый отряд кунари. Молчание пугало.

— Ты… не хочешь этого ребёнка? — наконец отстранённо произнёс Фенрис. Я очень давно не слышала у него такого бесстрастного голоса.

Этот короткий вопрос заставил мой мир подпрыгнуть, перевернуться и с грохотом опуститься на прежнее место.

Я, конечно, думала когда-нибудь завести детей, но это «когда-нибудь» всегда представлялось очень далёкой датой, не имеющей никакого отношения к настоящему… А сейчас… ну… у нас ведь уже есть Алия, два маленьких ребёнка в доме — это перебор! Да и потом, серьёзно, какая из меня мать? Мерриль куда как больше подходит на эту роль, она милая домашняя девочка, а я… я наёмница! Пусть и почитаемая всем городом…

— Айрин? — Фенрис пальцем приподнял мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

Тысячу лет тому назад я научилась видеть сквозь его маски. И теперь я видела страх, боль и тоску, которые сдерживало лишь неверие, что я могу ответить утвердительно.

И правда, почему я так всполошилась? Медленно выдохнув, я снова отвела взгляд.

— Я… Просто… Я думала, сначала мы заведём кошку…

Фенрис тихо рассмеялся и поцеловал меня в губы.

— Ты же понимаешь, что этот ребёнок будет магом?

— Мы справимся, Айрин.

***

Фенрис попросил связать его с Фейнриэлем. Это было ещё более странно от того, что любимый наотрез отказывался отвечать, зачем ему понадобился сновидец. Причины такой скрытности тревожили моё воображение, однако я знала, что когда придёт время, он сам мне всё расскажет.

Глава 35. Эльф обретает имя

Мерриль предпочитала заниматься дочерью самостоятельно, лишь изредка перепоручая Оране бдеть у колыбели мирно сопящей малышки. Поэтому неожиданные изменения поведения lethallan не укрылись ни от кого из домочадцев. Всего за несколько дней она стала нервной, издёрганной, и вдруг едва ли не заперлась в подвале. Видно было, что от этого её удерживала только необходимость заботиться об Алие. Я теперь заглядывала в подвал нечасто — Фенрис наотрез отказывался тренировать меня так же, как прежде, аргументируя это тем, что я, ни в чём не знающая меры, могу навредить ребёнку. Любимый вообще стал в последнее время аномально, даже неадекватно заботливым. Я постучала в тяжёлую дверь, запертую изнутри.

— Мерриль, можно? В чём дело?

Некоторое время за дверью были различимы беспокойные лёгкие шаги туда-сюда. Потом в замке повернулся ключ, и lethallan выскользнула на свет через узкую щель, будто пытаясь прикрыть что-то спиной, и виновато уставилась на свои ботинки.

— Айрин… Я должна тебе кое-что сказать… У нас в подвале… демон.

Фенрис прореагировал на известие необычайно спокойно, чем немало меня озадачил. Он лишь помрачнел, нахмурился и махнул рукой, веля продолжать.

— Это тот самый демон, который убил Хранительницу и едва не уничтожил мой клан! Прошу тебя, Фенрис, ты должен понять! Его по-прежнему притягивал Eluvian, и я связала их…

— Погоди минутку, — перебила я. — Ты привязала к зеркалу демона, который хотел через это зеркало завладеть твоим телом? О чём ты думала?!

Мерриль неуверенно кивнула, а затем твёрдо посмотрела мне в глаза.

— Я должна была рискнуть. Я не могу допустить, чтобы этот демон угрожал Алие.

Фенрис поднялся из кресла и прошёлся по комнате. На лице его отражалась короткая внутренняя борьба.

— Она права, Айрин. Только в одном ошиблась: демона притягивал не артефакт, а я.

Вновь спускаясь в подвал, ведомая за руку Фенрисом, я перебирала в уме сцены прошлого. Казалось, совсем недавно я впервые увидела этого эльфа, такого озлобленного и запуганного; совсем недавно по моей вине погибли храмовники, пришедшие в церковь за Андерсом; совсем недавно я едва не испепелила Мерриль огненным шаром, когда она порезала вены — более боясь не её, а собственных промахов. Мы действительно изменились, все мы. Разве можно было представить, что магоненавистник добровольно согласится помочь малефикару, чтобы защитить семью?

Впрочем… разве не это он сделал много лет назад?

Тень демона колыхалась в стекле Eluvian’а, то и дело прогоняя по нему рябь. Заключённый в могущественном артефакте, демон не мог вселиться даже в стул.

Когда сила хлынула в меня, сквозь меня, и песня лириума — стройная, складная, прекрасная — захлестнула сознание, мои мысли были о Фенрисе. Внутренний свет, всегда переполнявший меня, подстёгнутый лириумом, многократно усилился, угрожая вырваться наружу, разорвать грудную клетку. Я уже видела воронкообразную форму заклинания, и сил мне хватило бы на десяток таких. У демона не было шансов.

***

Фенрис положил передо мной вскрытый конверт. Я вопросительно взглянула на любимого. Письма внутри не было. Зато были имена получателя и отправителя: «Лито», «от Вараньи».

— Так вот зачем тебе нужен был Фейнриэль…

Фенрис кивнул.

— Она пишет, что хочет приехать. Через три недели после письма. — Заложив за спину руки, он отвернулся к окну.

— Ты не выглядишь обрадованным, — осторожно заметила я. — Ты боишься встретиться с ней?

Неопределённое мотание головой было мне ответом.

— Да. Нет. Я хочу этого, хотя не знаю, что ей скажу. Я боюсь другого. Она работает служанкой в доме магистра. Возможно, кто-то видел моё письмо или это.

Я задумчиво закусила губу. Опасения Фенриса были небезосновательны. Данариус, потеряв любимую игрушку, наверняка поднял на уши весь Тевинтер. Хоть уже и прошло несколько лет, кто-нибудь да вспомнит имя беглеца.

— И ты, предполагая это, дал ей свой адрес?

— Не говори ерунды. Мой знакомый отправил письмо из Маркхама, а ответ я просил прислать Варрику.

Ясно. Чем-чем, а глупостью мой мужчина никогда не отличался. Кто же будет бегать за ним по всей Вольной Марке? А вот личная встреча — это уже опасно.

— А… мать?

— Мертва.

— И… каков наш план действий?

Фенрис напряжённо потёр лоб, потом развернулся, подошёл ко мне и поцеловал в затылок.

— А вот здесь я надеюсь на твою изобретательность.

***

В «Висельнике» было малолюдно. Я угадывала смутную связь этого факта с засевшими за столиком возле двери громилами, бросавшими на Варрика по-собачьи преданные взгляды. Отсев нежелательной публики производился донельзя просто: один из громил начинал приставать к посетителю с предложением сыграть в ножички после пяти кружек эля, а приятель не слишком старательно его успокаивал.

В комнате Варрика я воплощала в жизнь результат своих трёхнедельных трудов, обвязывая Андерса раскрашенной верёвкой с повязанными на ней цветными ленточками.

— Красные узлы наполняешь полностью, жёлтые — на три четверти, зелёные — наполовину, синие — на треть.

— И как я только на это согласился, — удручённо качал головой Андерс.

— Мне это тоже интересно, — заверила его я. — Но я очень признательна тебе за помощь. Всё, готово. Можешь наполнять, я поправлю по ходу дела.

Отступник горестно вздохнул, и вместо него передо мной начал появляться Фенрис. Правда, несколько кривой — руки были слишком длинными, ноги слишком толстыми, нос съехал на бок, подбородок уплыл куда-то назад…

— Так… — Я передвинула несколько узлов. — И вот эдак. — Заменила несколько лент на другие цвета.

Теперь иллюзия была почти неотличима от оригинала. Во всяком случае, для тех, кто видел настоящего Фенриса не чаще раза в год…

— Только держись подальше от людей и мебели, а то часть доспеха может застрять в столе, или наоборот, заденешь кого-нибудь чем-нибудь невидимым…

— А разве это не придаст реалистичности? — притворно удивился Андерс.

Я щёлкнула его по носу и занялась Фенрисом. Творить личину отступника для меня оказалось в разы сложнее, даже учитывая, сколько времени я потратила на тренировку. Возможно, у меня получилось бы и лучше, если бы меня не отвлекали недовольная физиономия любимого и комментарии Андерса в духе «Так вот, Хоук, каким ты меня видишь?!», но результат походил на оригинал как двоюродный брат. Впрочем, он хотя бы выглядел живым, а не ростовой куклой, как мои первые эксперименты.

Конечно, разумнее было бы предоставить Фенрису самостоятельно держать форму, а его личину навесить, скажем, на Карвера, и не светить лишний раз магией… но, зная любимого, в самый ответственный момент затея могла полететь к гарлокам из-за импульсивной вспышки лириума. Потому вместе с иллюзией я накладывала на Фенриса ещё и экранирующие чары.

Фендерс оказался довольно хорошим и терпеливым актёром, но уже начал недовольно поглядывать то на меня, то на Анриса, когда на пороге «Висельника» обозначилась тонкая фигурка рыжей эльфийки, походившей на Фенриса так же, как одна капля воды походит на другую. Она на мгновение застыла в дверях и уверенным шагом направилась к Фендерсу.

— Она не похожа на служанку, — напряжённо прошептал Анрис.

И это была правда. Даже наша Орана, всеми любимая, ставшая почти членом семьи и давно уже не прячущая взгляд, никогда не держала голову столь горделиво. Да и простая одежда для путешествий сидела на Варанье как чужая. К лицу эльфийки прилипла неживая улыбка.

— Лито…

Фендерс уставился на неё с недоумением, а я хлопнула себя по лбу, потому что стоило подумать и довести до его сведения истинное имя Фенриса.

— Эээм… Варанья?

— Ты меня не помнишь?

— Признаться, смутно… — поморщился Фендерс.

Далее их разговор происходил ровно так, как обычно проходит знакомство двух людей, знающих друг о друге только имя. Постепенно с лица Вараньи слезла улыбка, уступив место грустному разочарованию. Анрис рядом со мной всё больше проявлял нетерпение, и когда он уже начал вставать, чтобы вмешаться, двери «Висельника» вновь распахнулись, и вошёл человек, которого я слишком много раз видела в воспоминаниях Фенриса. Мимолётной мыслью я только теперь, рядом с эльфами, заметила, что уши его заострены, как у Фейнриэля и Алии.

Варанья медленно встала и обернулась к Данариусу. Что она ему говорила, я не слышала, потому что Анрис бросился к бывшему хозяину, несмотря на мои попытки его удержать. Волна магии отшвырнула Данариуса на стол, Варанья просто упала на пол. Иллюзия лопнула, разлетелась в дребезги. Глядя на это, Фендерс фыркнул, снова стал Андерсом и принялся сдирать с себя разноцветную верёвку с ленточками с таким видом, будто происходящее рядом его ни на грош не волновало.

Фенрис полыхал клеймами, в руке его возник огненный шар. Синий.

Варанья попятилась к стене. Данариус, ещё не оправившийся от удара, пристально смотрел на этот шар, словно забыв о самом беглеце.

— Я гений… — шептал он одними губами. — Я гений, гений!

Фенрис нахмурился.

— Это было целью эксперимента?

— Нет. Только то, чем ты был, и ещё… то, что было до этого. Убьёшь меня, Волчонок? — магистр прямо, без страха, посмотрел в глаза своему бывшему рабу, которого уже не считал собственностью. — Ты ведь сам об этом просил, у нас была честная сделка. Твоя сестра свободна, она моя ученица.

— Вы сделали меня марионеткой. В цену не входили чужие жизни.

Я никак не могла ожидать, что Фенрис станет разговаривать с Данариусом… почтительно? Даже ненависть и превосходство в силе не перечеркнули его уважения к этому человеку.

— Ах, да, Воины Тумана… Ты же понимаешь, Волчонок, что я не мог оставить свидетелей.

— Понимаю, — Фенрис вжал в грудь магистру огненный шар. — А я не могу оставить Вас, — сказал он падающему телу.

Глухой удар тела о пол и более звонкий — посоха, вывели меня из оцепенения, и я, наконец, услышала, что на улице идёт бой. Громилы, сидевшие возле двери, куда-то исчезли. Часть посетителей — тоже, но оставшиеся во все глаза пялились на Фенриса.

— А ты!.. — Фенрис грозно шагнул к сестре, которая так и стояла у стены, не выступив ни в защиту учителя, ни ради помощи брату.

— Фенрис! — я обеспокоенно бросилась к нему, но он остановил меня жестом.

— Уходи, Варанья. Пока я не передумал, — он повернулся к магессе спиной.

— Лито! Прости меня! Не думай, что я вовсе не благодарна тебе за свободу. Да, я осталась с Данариусом, но куда же мне было деваться, когда проявился дар? — она сунула руку в сумку, прикреплённую к поясу, и достала оттуда свёрток. — Вот. Мама велела передать это тебе, если ты сможешь сохранить свободу.

Фенрис принял свёрток, развернул и изменился в лице. Он держал свёрток так, словно в нём заключалось настоящее сокровище. Потом он снова посмотрел на сестру, уже более благосклонно.

— Спасибо, Варанья.

— Мама никогда не надевала его. Она говорила, что носить его может только свободный эльф, — магесса грустно усмехнулась. — Как видишь, Лито, я тоже не осмелилась его надеть. Он твой. Никакой магической силой не обладает, я проверяла. Просто древняя безделушка.

Варанья прошла к двери неуверенно, словно утратив всю свою гордость, и там снова обернулась.

— Я возвращаюсь в Тевинтер. Скорее всего, ты больше не захочешь меня знать, но если я когда-нибудь понадоблюсь тебе… Я сделаю для тебя всё, что смогу. Прощай, Лито. — Она вышла, из «Висельника» и из жизни Фенриса.

В таверне уже полным ходом шла уборка. Вернувшиеся громилы Варрика куда-то протащили с улицы тела тевинтерцев, прихватив по дороге магистра, а Нора надраивала полы. Оперативность, с которой это выполнялось, навела меня на мысль, что потасовки с летальным исходом здесь были далеко не редкостью.

Я взяла любимого за руку.

— Фенрис, пойдём домой. Здесь нам больше нечего делать.

— Да-да, идите отсюда. Мне нужно работать, — неожиданно образовавшийся рядом Варрик замахал руками, оттесняя нас к выходу. — Завтра обсудим это происшествие.

Но эльф, к моему удивлению, сначала повернулся к Андерсу:

— Благодарю за помощь, Одержимый, — кивнул он.

У отступника от изумления отвисла челюсть, но он быстро взял себя в руки.

— Я делал это ради Хоук.

Фенрис обнял меня за талию, и мы удалились.

***

Вечером следующего дня вся компания собралась в нашей гостиной. Вообще-то, этого легко можно было избежать, но амулет матери Фенриса оказался гораздо интереснее, чем выглядел на первый взгляд. На кусочке железной коры с одной стороны был изображён ястреб, а с другой витиеватым эльфийским письмом значилось: Atreidiel.

— Итак, слушайте, — восторженно вещала я друзьям. — Варанья сказала, что в этой штуке магии нет, но…

— Но на самом деле есть! — перебила Мерриль, едва не искрясь от энтузиазма. — Это древний амулет Arlathan’а! Варанья не смогла ничего увидеть, потому что здесь эльфийская магия!

— Вообще-то, она тоже эльф, — скептически заметил Андерс.

Мерриль отчаянно замотала головой.

— Эльф, которого обучали тевинтерцы. Она знать не знала о нашей магии, передающейся от Хранителя к Хранителю. Так вот, владельца этого амулета принимает Лес! — эльфийка упёрлась ручками в стол, приподнялась в кресле, и обвела всех таким восторженным взглядом, будто ожидала, что они немедленно попадают в обморок от восхищения. Но этого не произошло. Вместо этого на лицах друзей отразилось разной степени недоумение.

— Маргаритка, могу тебя заверить, что мы об эльфийской магии знаем не больше Вараньи, — заметил Варрик, увлечённо сюсюкавший с Алиёй, которую держал на коленях. Малышка всё пыталась засунуть в рот кольца его ожерелья.

Мерриль немного смутилась.

— Ну… В общем, Лес начинает заботиться об эльфе, который носит этот амулет. Скрывает следы, приводит охотника к добыче, собирателя — к ягодам и грибам, защищает от нападения хищников, усыпляет сильванов.

— Мечта разбойника, — ухмыльнулась Изабелла, но сразу спохватилась. — Ну, или долийца, конечно.

— Да, lethallan, эти люди не разделяют нашей страсти к артефактам, — вздохнула я, прижимаясь к плечу Фенриса. — И как они вообще оказались нашими друзьями? Но есть ещё кое-что интересное. Сегодня мне снился Фейнриэль, и я попросила его узнать, кому принадлежит имя на обороте амулета. Не знаю, что у него за связи с духами, но к утру он уже нашёл ответ. Итак, внимание! Atreidiel — имя клана, родоначальником которого был один из первых Хранителей Arlathan’а Atrei, чьим прямым потомком является Фенрис!

На этот раз эффект был достигнут. Варрик, Авелин, Карвер, Изабелла и Андерс, все как один с выражением глубочайшего шока на лице уставились на меня, потом на невозмутимо ухмыляющегося Фенриса и снова на меня, словно ожидая, что я сейчас закричу: «Шутка!». Но я, довольная, продолжила:

— Клан Atreidiel много веков скрывался в глубинах лесов, отчасти благодаря этому амулету, пока семнадцать поколений назад младшая дочь Хранителя не угодила в лапы тевинтерцев. Когда эльфы попытались её вызволить, то половина клана оказалась порабощена, включая Хранителя, а Первый — убит. В тот день Хранитель снял амулет, наказав передавать его из поколения в поколение, но не надевать, пока его потомок не обретёт свободу.

Фенрис обнял меня, и моя способность связно говорить куда-то испарилась — каждый раз, стоило мне получить толику его ласки, желание раствориться в любимом мгновенно одерживало верх над всеми другими. Когда-то давно, в прошлой жизни, когда моё тело ещё не знало его рук, мне казалась смешной сама мысль о том, что человеком можно повелевать прикосновением. А потом оказалось, что когда я рвала и метала в гневе или, наоборот, была расстроена до слёз, стоило Фенрису взять меня за руку или легко провести по волосам, все проблемы теряли значение, я усмирялась.

— Отпусти меня. Я не могу рассказывать, когда ты меня держишь, — возмущённо прошептала я на ухо любимому, но он только крепче прижал меня к себе и продолжил сам:

— Причину этого завещания мы узнали раньше, чем всю историю. Как только я надел амулет, у меня возникло навязчивое желание отправиться на север. Так действуют талисманы Пути. Мы думаем, что это дополнительное заклинание на амулет наложил порабощённый Хранитель, чтобы дать потомкам возможность восстановить свои знания. Невозможно объяснить иначе, чем древней магией, тот факт, что заклинание продержалось долгое время и на большом расстоянии от места создания артефакта.

Физиономия Андерса приняла раздосадованное и недовольное выражение, как бывало всегда, стоило Фенрису заговорить о магии. Варрик называл сие явление профессиональной ревностью, и, похоже, это было наиболее точное определение из всех возможных.

— И когда же вы отправляетесь в путешествие? — оживилась Изабелла. — Мой корабль всегда в вашем распоряжении!

Фенрис усмехнулся.

— Нескоро. Айрин беременна, — он поцеловал меня в макушку, от чего я расплылась в блаженной улыбке. — Да и с маленькими детьми путешествовать несподручно. Мерриль и Карвер, разумеется, отправятся с нами. Но пока что наследию предков придётся подождать.

— А что означает птица? — поинтересовалась Авелин.

— Символ моего рода. Герб, я полагаю, — снова усмехнулся эльф.

— Ястреб к ястребу. Не иначе, это судьба! — хохотнул Варрик. — Ну что же, друг, теперь ты обзавёлся родословной, завидной для любого эльфа. Нужно ли нам начать звать тебя Лито Атрейдиэль?

— Мне кажется, убив Данариуса, глупо продолжать носить кличку, которую он тебе дал, — ввернула я. — Мне, конечно, всё равно, каким именем тебя называть. Скорее, это вопрос почтения предков.

— Я подумаю над этим, — усмехнулся потомок древних Хранителей.

Глава 36. Контроль чудовищ

…Я — магия, а всё, что не я — песня…

Лабиринт возник, но он уже не был лабиринтом. Осталось всего две двери.

Его вели по извилистым узким коридорам, и Фенрис не был уверен, что смог бы самостоятельно найти путь назад. В подвалах дворца магистра располагались лаборатории: множество больших и маленьких комнат, заставленных столами, перегонными установками, жаровнями. По мнению Фенриса, здесь должен был стоять непереносимый смрад несуществующих в природе веществ, но воздух был чистый, свежий. Если не считать лириумных испарений… «Даже дышишь магией,» — подумал Фенрис.

В просторном яркоосвещённом зале было много народу. Шестеро учеников магистра изучали схему, начерченную на огромном, в человеческий рост, листе бумаги. В дальнем углу, скованные цепью, толпились рабы — дети, одноногий мужчина и слепая женщина. В причине их пребывания здесь сомневаться не приходилось. Фенрис вдруг осознал, как повезло им с Вараньей просто вырасти. На подставках стояли чаши с лириумным зельем. Фенриса провели к центру зала, к невысокому каменному столу, застеленному грубой белой тканью.

— Раздевайся донага и ложись на живот, — приказал магистр.

Фенрис подчинился. В рот ему сунули деревянный брусок и связали так, что нельзя было пошевелиться. Раб-писарь окунул в чернильницу тонкую кисть и принялся рисовать на теле Фенриса. От этих прикосновений кожа покрывалась мурашками.

Дети хныкали, а ученики Данариуса разбирали их по одному в руки, словно апельсины. Кто-то подманивал и врал, что всё будет хорошо, но дети чувствовали правду и дрожали, забившись в угол. Взрослые не сопротивлялись, но в юных эльфах неистово билась жизнь, не желающая отдаваться в руки магов. Фенрис со злостью наблюдал за вознёй в конце зала, ненавидя себя за бессилие. Пожалуй, будь он вооружён и свободен, удалось бы убить пару-тройку магов прежде, чем его испепелят. От этих мыслей Фенриса отвлёк тихий металлический звон — ученик, специализировавшийся на целительстве, взбалтывал иглы в прозрачной пробирке, резко пахнущей спиртом. Раб-писарь поднёс ему чашу с лириумом.

Когда смоченная в лириуме игла вонзилась в кожу под лопаткой, Фенрис заорал. Последним, что он увидел, прежде чем провалиться в беспамятство, было веснушчатое личико большеглазой девочки с чёрными косичками, по шее которой скользнул ритуальный нож.

Мне понадобилось время, чтобы отойти от увиденного. Картины памяти Лито в большинстве своём были трагичными, но то ли я ожесточилась за годы наёмничества, то ли сам Лито редко питал сочувствие к их героям, однако мало что ранило меня так же сильно, как это видение. Я снова стояла в лабиринте, и прямо передо мной сияла последняя дверь. Я сделала шаг к ней. Неожиданно двигаться стало сложно, будто я пыталась пройти сквозь кисель.

— Нет!

Тень выплюнула меня в объятия Лито. Он прижался лицом к моей шее. Нас обоих трясло.

— Что-то не так? И… как ты меня вытащил? — выдавила я.

— Не знаю. Но я… почувствовал… что должен это сделать.

— Но почему?! Осталась всего одна дверь. Последняя! Ты получил бы контроль, и ни один демон…

Лито прервал меня, прикоснувшись пальцем к моим губам.

— Я… я знаю… Быть может, мысль об этом поможет мне противостоять демонам. Но некоторые двери должны оставаться закрытыми, Айрин.

***

Только после появления на свет Пауля я в полной мере осознала истинные масштабы своей бестолковости. Не знаю, как справлялась Мерриль, но для меня помощь Ораны оказалась поистине неоценимой. Я оказалась плохой матерью — бесконечные дела не позволяли мне уделять должного внимания сыну. За день набегавшись по городу с неизменной пачкой неизменно срочнейших и противоречащих друг другу поручений от Мередит и Орсино, которые, разумеется, нельзя было препоручить никому другому, я не находила в себе сил вскакивать с кровати по первому крику Пауля. Мне было стыдно и обидно. Пожалуй, без поддержки родных, и главным образом Лито, я бы не просто разочаровалась в себе, но перестала бы видеть в мире что бы то ни было хорошее. Радовало лишь то, что Пауль оказался на редкость смышлённым мальчишкой и развивался не по дням, а по часам. К полутора годам он уже прекрасно разговаривал короткими предложениями, причём с подачи Лито и Мерриль, зачастую на эльфийском, тевинтерском или кунарийском языках. Алия, которая была на десять месяцев старше, вообще предпочитала эльфийский, а вот остальные языки, кроме общего Вольной Марки, категорически игнорировала. Волей-неволей мне приходилось соответствовать и медленно, неловким кувырком, скатываться в полиглотство.

Киркволл, казалось, органически не мог существовать в покое. Ещё не до конца оправившийся от восстания кунари, город был встревожен всё нарастающим трением между магами и храмовниками. За последний год объём контрабанды лириума вырос в четыре раза. Орсино требовал свобод, словно желая добить Мередит, положившую немало сил на борьбу с подпольем. Да, киркволльский Круг был одним из наиболее строгих — наши маги не могли, скажем, гулять по городу, как было позволено магам Вал Руайо. Однако я успела лично пообщаться с несколькими Старшими Чародеями, наставниками и учениками, и знала, что большинство обитателей Казематов находят условия жизни вполне приемлемыми и комфортными. Талантливым магам позволялось даже ездить по обмену в другие Круги. Но Орсино давил. Более того, из Каземат начали пропадать маги, иногда их филактерии оказывались разбитыми, иногда гасли. Первый Чародей винил храмовников, храмовники — магов. И Мередит начала сдавать позиции. Она стала нервной, под глазами залегли круги, да и морщин поприбавилось. Я всё никак не могла взять в толк, что же внезапно случилось с этими двумя, столько лет существовавшими в мире и согласии. Они перебрасывались мной словно дети мячиком. Если прежде я с радостью помогала храмовникам, то теперь я хотела одного — чтобы меня оставили в покое. Мередит же толковала моё недовольство по-своему — ей мерещилось, что теперь моя симпатия оказалась на стороне Орсино. На деле же мои тёплые чувства к магам и отступникам в частности достигли апогея в момент, когда эти светлые головы додумались устроить покушение на Карвера дабы завоевать моё расположение. Разумеется, благодаря всеосведомлённости Варрика у них ничего не получилось, и заговорщики бросились клятвенно уверять меня и сэра Траска в том, что Карвера хотели только похитить, да и то лишь затем, чтобы сказать спасибо. Мы препроводили их в Казематы. Кстати, так мы выяснили, что Андерс не только не контролировал подполье, но даже не имел понятия о некоторых его кластерах.

Ситуация всё накалялась. Чтобы получить хоть небольшую передышку, если только мне предлагали взяться за дело, требующее на несколько дней вылезти за пределы Киркволла, я хваталась за него обоими руками, оставляя Пауля на Орану и Мерриль. Однажды я даже сбежала на светский приём к герцогу де Монфору, очередной раз доказав, что среди знати мне не место. Вот и теперь, едва дождавшись прихода Элувиесты, отправившись разбираться с очередной бедой в Костяной Яме, я планировала сделать большой крюк и завернуть в лагерь долийцев по просьбе аристократа из Антивы. К моему удивлению, за нами увязались Андерс, неожиданно решивший податься в спелеологи, и Изабелла, с большим подозрением отнёсшаяся к моему рассказу об антиванце.

***

В лагере долийцев нас встретил громогласный, но вполне дружелюбный лай мабари. На шкуре немолодого уже пса красовался замысловатый узор синей краской, в котором можно было угадать изображения рогалика, торта и конфет. Мабари придирчиво обнюхал меня и Лито, а Изабелле и Андерсу ткнулся носом в ладонь.

— Я тебя помню, малыш, — усмехнулась Изабелла, потрепав пса за холку.

— Это же… — изумлённо начал Андерс, но тут дверь соседней хижины распахнулась, и на свет вышла высокая поджарая женщина примерно одного со мной возраста, на её скулах красовались звёзды с тремя узкими ломаными лучами, — АЛЕКС КУСЛАНД! — прогромыхал дух, не позволив отступнику закончить фразу.

— Справедливость! — лёгкой походкой женщина приблизилась к Сосуду, хозяйским движением притянув его за шею и припав к губам. — Сколько лет я хотела это сделать, — усмехнулась она, отстраняясь. — Твоё новое тело гораздо привлекательнее прежнего.

В глазах её, однако, при этом не отразилось восторга — они были холодны и безжизненны.

Я внутренне содрогнулась, возможно, только теперь полностью осознав фетиш Лито. Вполне ожидаемо видеть такие глаза на лице мага крови, наёмного убийцы, сумасшедшего, наконец, но совершенно противоестественно — у молодой женщины, взыскавшей преданность и восхищение множества людей и предпринимающей попытки выразить эмоции.

Героиня Ферелдена оказалась чудовищем.

Изабелла вилась вокруг Алекс, прикасаясь и прижимаясь к ней многим чаще, чем просто старая подруга. Кусланд ответных действий не совершала, однако и против не была. Андерс смотрел на них с нескрываемыми неодобрением и обидой. А я недоумевала. Разумеется, я слышала о распущенности командора Серых Стражей, вот только выглядела она не развратной девицей, а стальным солдатом, повидавшим столько смертей, что разучился улыбаться. Я вспомнила рассказ Натаниэля, и удивилась, сколь близко первое впечатление оказалось к действительности.

— Антиванские Вороны, — произнесла Кусланд. — Мы имели случай обезглавить несколько их ячеек. Признаться, меня удивляет их упорство — эти бессмысленные догонялки всегда заканчиваются одинаково. На сей раз, правда, им удалось отрезать меня от моих информаторов, а я не люблю нырять в город, не зная, чего ожидать от его людей. С Порождениями Тьмы проще — они прямолинейны, даже Архитектор. Либо хотят тебя убить, во чтобы то ни стало, либо не хотят.

Я пожала плечами.

— Ты могла воспользоваться сетью Варрика, как в прошлый раз.

— Мои интересы лежат в иной сфере, — покачала головой Алекс. — Прошлый раз Варрик потребовался мне только для того, чтобы связаться с тобой. Где тебя искать, я знала. К слову, я предполагала, что Нунцио попытается нанять тебя. Правда, не знала, согласишься ли.

— А как вы договорились с эльфами?

— Этот клан сохранил дружбу с Серыми Стражами. Насколько мне известно, прошлый командор искал здесь рекрутов перед Остагаром.

Кусланд была странной. Она говорила прямо и просто, но взвешенно и словно совсем незаинтересованно в разговоре. Я подумала, что эта женщина привыкла открывать рот только по делу. Мне казалось, что она много старше меня, хотя на деле была младше на год. Я видела в ней ум, превосходящий мой, хитрость, расчётливость и умение плести интриги. Без видимых на то причин, где-то в глубине души Алекс Кусланд мне не нравилась.

Искомый нами убийца явился перед закатом в сопровождении молодых охотников и с трофейным оленем. Эльфы перебрасывались шутками, словно старые приятели. Предоставив разбираться с дичью охотникам, убийца помахал нам через окно и только после этого вошёл в хижину.

— Полагаю, моя командор меня уже представила, Зевран Аранай к вашим услугам. Если бы я знал, что за моей головой отправят красотку, не стал бы утруждать вас путешествием в такую даль.

Лито хмыкнул и собственнически притянул меня к себе.

— Дохлый номер, дорогой, — засмеялась Изабелла, повисая у Зеврана на шее. — Эта птица другой породы.

— Но это не повод забывать о любезности, — усмехнулся Зевран. — Кстати, пташки мои, знаете ли вы, что за вами тащился хвост? Когда мы возвращались с охоты, едва не наткнулись на воронье гнездо.

***

Иногда мне хотелось остановиться и спросить: «Зачем вы идёте с нами?» В компании Натаниэля и Эрны я чувствовала себя комфортно, с Кусланд и Зевраном — нет. То есть Ворон оказался вполне замечательным малым, но вот Алекс… Алекс казалась мне словно ненастоящей, искусственной. Неживой. Она ничему не удивлялась, не злилась, не улыбалась, и даже усмешка её была какой-то горькой, будто направленной на себя. Её просьбы неизменно звучали как приказы, но всегда были столь разумны, что глупо было их не выполнять. А ещё она почти не задавала вопросов.

Впрочем, Изабелла её обществу радовалась. Даже ночевала в их с Зевраном палатке.

Шахты в Костяной Яме были заброшены как минимум месяц, причём люди ушли разом, в один миг, побросав всё, что можно было бросить. Кирки валялись в грязи, уже начали ржаветь, их ручки размокли. Навес покосился. В тележки для руды нанесло мусора, многие из них рассохлись и треснули. Мабари вытащил откуда-то заплесневелую куртку. Замечательно, что Хьюберт решил сообщить мне о «сложностях» только теперь.

— Что могло вселить такой ужас в людей, повидавших гигантских пауков? — ни к кому в частности не обращаясь, спросила я.

— Дракон, например, — сказала Кусланд. — Прислушайся. Слышишь писк?

— Птенцы? — нахмурился Лито.

— Я знаю только одно животное, птенцов которого можно услышать за милю. А звук идёт вон из того карьера, — Алекс махнула рукой, показывая направление. — У Коржика слух лучше, чем у людей, — пояснила она, почесав пса за ухом.

— Кажется, я знаю, что ты сейчас предложишь… — Андерс с опаской покосился на Кусланд, та не обратила на него внимания.

— На дракона нужно идти со свежими силами. Предлагаю отложить встречу с ним до завтра.

Я озадачено ковырнула землю лезвием посоха.

— Ты действительно хочешь поохотиться на дракона?

— А ты допустишь, чтобы он спокойно растил потомство возле твоего города?

— Но у драконов чудовищная сопротивляемость к магии. Мы с Андерсом будем почти бесполезны. В прошлый раз мне только чудом удалось забить дракону в пасть сосульку, и Варрик его тогда ослепил на один глаз. Не факт, что нам так же повезёт с этим, тем более, что даже лука нет.

Кусланд терпеливо покачала головой.

— Ваша задача — отвлечь зверя и ставить щиты против его огня. Остальное я беру на себя.

— И скольких же драконов ты убила? — поинтересовался Лито.

— Четырёх высших, если считать Архидемона и ведьму-оборотня Флеметт, — ответила Алекс таким тоном, будто говорила о погоде.

Зевран гордо усмехнулся.

— Мелких было больше.

— Кстати, она ещё не считает за дракона астрального призрака, на которого мы наткнулись на болоте… — грустно добавил Андерс. — И если мы начнём возражать, то можем нарваться на лекцию об опасности драконов и их анатомии… И Справедливость считает, что это справедливо…

— Но Флеметт вполне себе жива, — робко заметила я.

Алекс встрепенулась и вперилась в меня пытливым взглядом.

— Да? Я это предполагала, но как?

Кусланд потребовала рассказать ей о встрече с ведьмой Диких Земель, а затем и многое другое. Мне мерещилось, что моя ценность в глазах командора Серых Стражей неожиданно возросла после упоминания Флеметт.

***

— Нужно заставить его сесть! — прокричала Алекс, уходя с линии огня. Она двигалась быстрее, чем Изабелла, и не менее точно, чем Лито. В узком ущелье летящий дракон был серьёзной угрозой, с другой стороны, маневрировать ему было сложно. Позаимствовав у Лито магии, я подняла с земли влагу от недавнего дождя, и огромный высший дракон врезался в ледяную стену. Стена разбилась, не причинив зверю особого вреда, но потеряв ориентацию, он задел крылом скалы ущелья и кубарем скатился по склону, вызвав небольшой обвал.

— Андерс! — крикнула Кусланд.

Но отступник не нуждался в указаниях — он уже привёл в действие чары ускорения, и Героиня Ферелдена сорвалась с места со скоростью стрелы. Такие чары не могли продержаться долго, однако цель была достигнута — пока дракон выбирался из каменного завала, Алекс оказалась рядом с ним, в её руке молниеносно сверкнул меч, и зверь взвыл от боли, хлопая по воздуху распоротым крылом. Алекс ловко ушла в сторону от удара хвостом, но на этом действие чар кончилось. Андерс тяжело дышал, его волосы взмокли от пота.

— В этом она вся, — выдавил маг. — Пан или пропал. Если первый удар не удастся, второго может не быть. К счастью, она всегда попадает.

Мы ринулись на помощь Кусланд. Дракон гневно хлестал хвостом и готовился вновь изрыгнуть пламя, его горло уже клокотало. Теперь Алекс двигалась обманчиво-медленно, готовясь в любой момент отпрыгнуть в сторону. Я швырнула в ящерицу огненный шар, но это не произвело никакого эффекта. На путающегося под ногами Зеврана дракон тоже не пожелал обратить внимания. Зверь ударил широкой струёй полукругом, отрезая Кусланд от нас. Она увернулась, но огонь ринулся следом. Когда пламя уже лизало ей пятки, дракон вдруг взревел и взвился на дыбы. На левом его плече, держась за вбитые в шкуру по рукоять кинжалы, повис Зевран. Правая передняя лапа была распорота до локтя ударом Лито. Эльфы в один миг отпрянули от дракона, а я сгустила вокруг него облако тьмы, давая мужчинам время на второй удар. Но когда мрак рассеялся, я не поверила своим глазам: используя кинжалы Зеврана как ледорубы, по шее неистово трясущей головой ящерицы-переростка карабкалась Алекс.

— Уберите от меня хвост! — крикнула она, с трудом уворачиваясь от гигантского шипастого хлыста.

Недолго думая я уронила на хвост дракона ледяную глыбу. Лито, отвлекая внимание зверя на себя, выскочил прямо перед ним, размахивая мечом. Дракон с шумом втянул воздух и замер на миг, а потом огненный поток столкнулся с непробиваемым магическим щитом. Усиливая напор, животное прижало голову к земле, и в этом заключалась его большая ошибка — воспользовавшись мгновением, Алекс скользнула по шее, выхватила меч и под углом загнала его между пластинами в то место, где хребет соединяется с черепом. Меч шёл туго, сначала только наполовину, но Кусланд надавила, и когда дракон содрогнулся, мягко соскочила на землю. Она даже не выглядела гордой.

— Нужно будет срезать шкуру. А Бодан наверняка найдёт покупателя для кости.

Глава 37. Владыка Ферелдена

Кусланд появилась как-то слишком вовремя для того, чтобы это можно было счесть случайностью. Едва вернувшись в город, мы наткнулись на вещавшего с трибуны перед толпой Первого Чародея. По лицу Мередит, стоявшей прямо перед ним, было видно, что она еле сдерживается, чтобы не приказать храмовникам утащить этого бедного-угнетённого обнаглевшего мага в Казематы за шкирку.

— И часто у вас так? — поинтересовался Зевран. Иногда мне казалось, что он озвучивает вопросы, на деле принадлежавшие Кусланд.

— Впервые. Кажется, на сей раз Орсино перегнул палку…

— Ты не вмешаешься? — спросила Кусланд, ниже опуская на лицо капюшон плаща.

Я пожала плечами. Я понятия не имела, чем могла помочь в данной ситуации. Алекс склонила голову набок, как бы говоря, что уж она-то не пустила бы дело на самотёк.

— Наслышана о твоих способностях, но я не оратор, — вздохнув, я набросила на себя иллюзию, чтобы скрыть походную одежду, и, протиснувшись через толпу, влезла на трибуну. Люди почему-то вечно замечали меня только после того, как я пройду мимо них.

— Первый Чародей, что вы здесь устроили? Я прекрасно знаю, как обстоят дела в Круге, и по собственному опыту могу сказать, что на свободе ничуть не легче. Особенно если постоянно приходится решать проблемы…

Орсино наградил меня ледяным взглядом, я инстинктивно поставила защиту.

— Вы не в курсе последних событий, Защитница. Пропала одна из учениц, судя по филактерии, она мертва. А храмовники делают вид, что ничего об этом не знают!

— Мы ведём расследование! — вспылила Мередит. — Мои люди прочесали крепость снизу доверху и не нашли не только тела, но и просто зацепок! Если это Вы организовали побег…

— Не говорите ерунды! Неужели Вам мало было допроса учеников?!

Я ошарашено уставилась на Рыцаря-Командора.

— Мередит, Вы пытали учеников?

— Конечно, нет! Их просто расспросили поодиночке! — возмутилась храмовница. — К тому же, это не относится к делу! Учеников застали в закрытой складской секции. Есть основания полагать, что они практиковались в запрещённой магии!

Мне подумалось, что этот спор может продолжаться до бесконечности, а Орсино в обычной своей манере будет перескакивать с темы на тему. К счастью, кто-то послал за Владычицей Церкви Эльтиной.

***

— Доброе утро, — Зевран, сладко потягиваясь, присоединился к завтраку. — Алекс ещё не вернулась?

Мои брови полезли на лоб от изумления.

— А где она?

— С Андерсом.

— Что? — я застыла, забыв о пироге, который подносила ко рту. Ворон хихикнул. Видно, моя физиономия отлично его позабавила. — Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Это же… — меня передёрнуло.

Нет, я не осуждала поведения Кусланд — такая разношёрстная компания, как собравшаяся вокруг меня, любого очень быстро отучит от привычки нести свой устав в чужую церковь. Но мысль о том, что я также могла бы прикасаться к кому-либо кроме Лито, вызывала резкое отторжение, почти отвращение.

То, что когда-то давно, в прошлой жизни, я мечтала об Андерсе, теперь казалось чудовищной ошибкой. Я отчаянно сжала руку любимого. Если бы только можно было всё забыть, исправить, единственно и безраздельно принадлежать только Лито…

Зевран понимающе хмыкнул. На миг его взгляд погрустнел, но ворон тут же продолжил в своей обычной манере.

— Мой командор прекрасна, опасна, умна и развратна. Великолепное сочетание, не находишь?

— Как по мне, она похожа на демона.

Ворон встрепенулся.

— Демон или святая, это две стороны одной медали, — тихо ответил Зевран.

Подвальная дверь хлопнула, и, прежде чем я успела этому удивиться, в комнату вошла Кусланд.

— Хоук, мне нужно с тобой поговорить.

— Ты… вернулась через подземный ход? Бодан не говорил, что дал тебе ключ.

Алекс молча продемонстрировала связку сильверитовых отмычек. Ну, конечно, кто бы сомневался.

— Расскажи мне о поведении Андерса в последнее время, — она бесцеремонно присела на стол, скрестив ноги.

— Ну… Он стал нервным, не переносит храмовников, даже маголюбивых. Даже на Карвера смотрит косо. Осунулся. Кажется, у него развивается паранойя.

Кусланд поджала губы, мгновенно приобретя сходство с каким-то грозным деревянным идолом.

— Я прислала сюда Хоу, потому что он единственный мог оценить состояние Андерса. По мнению Натаниэля, Справедливость слишком легко одерживал верх уже тогда. Сегодня я увидела на теле Андерса следы Скверны. В моей крови этой дряни в два раза больше, я прошла Посвящение на год раньше, но на мне нет ни пятнышка.

— Так ты действительно провела с ним ночь…

Алекс отмахнулась.

— Пришлось потрудиться, чтобы этого добиться. И я нашла это, — Героиня Ферелдена вынула из-за пазухи стопку немного мятых бумаг и протянула мне.

— Ты украла его бумаги?!

— Не говори ерунды. Это копии.

— Когда ты успела всё это переписать? — я изумлённо перебирала листы. Это были переписки с мятежниками, карты клоаки, формы заклинаний, рецепты каких-то зелий…

Кусланд криво усмехнулась.

— Мои маги не сидят без дела. Копировальные чары, — она продемонстрировала мешочек с дымчато-голубым порошком. — Я хочу, чтобы ты разобралась с тем, что здесь есть магического. Серый Страж не должен быть замешан в подготовке к восстанию.

— За этим ты здесь? — я отложила бумаги и выжидающе смотрела на Алекс. Мне не нравилась идея лезть в личные дела старого друга, но, похоже, у меня не было выбора. Интересы Стражей и интересы Киркволла отныне тесно переплелись.

— Не только. Вороны действительно почти достали Зеврана. Кроме того, до меня дошли слухи, что… — она встрепенулась и ткнула мне в грудь указательным пальцем. — В полдень пойдёшь со мной! Оденься неброско.

— Почему ты распоряжаешься мной? Я не подчиняюсь тебе.

Я не испытывала какого бы то ни было раздражения. В конце концов, я могла отказать ей в помощи в любой момент. Но с её стороны такое поведение было… странно?

— Хочу помочь тебе завести полезное знакомство, — ответила Кусланд.

***

— Не высовывайся, — приказала Кусланд.

Я вжалась в стену, осторожно выглядывая из-за угла переулка. Проходящие по главной улице люди в нашу сторону даже не смотрели. С площади у Крепости Наместника на улицу свернул подозрительный человек в плаще с капюшоном. Алекс жестом велела мне убрать нос, и сама прижалась к стене. Некоторое время она стояла так, но в тот миг, когда мужчина в плаще поравнялся с нами, она резко выскочила на улицу, схватила его за руку и втянула в переулок. Мужчина среагировал молниеносно, замахнувшись мечом плашмя в колено нападавшего, но Алекс перехватила удар клинком и свела в сторону. Едва увидев лицо своей похитительницы, мужчина удивлённо воскликнул:

— Что ты здесь делаешь?

— Я тебя хотела спросить о том же! — Кусланд бесцеремонно стащила с головы похищенного капюшон, и я ойкнула. Это лицо, но обрамлённое длинными золотыми прядями, а не под непослушным ёжиком светло-рыжих волос, я уже видела прежде, ещё в Лотеринге — на портретах короля Кайлана.

— Знакомься, Хоук. Алистер Тейрин, король Ферелдена. Очень глупый король, потому что умный не стал бы скрываться под плащом с капюшоном в ясный солнечный день, — руша все правила этикета, провозгласила Алекс. — Алистер, это Айрин Хоук, Защитница Киркволла.

— Омм… Эм…

На лице короля отразились те же самые эмоции, которые испытывала я: недоумение, изумление, смущение и растерянность. Мы одновременно поклонились друг другу, едва не стукнувшись лбами. Кусланд мученически прикрыла глаза рукой.

Король повернулся к Алекс:

— Моё лицо, благодаря некой не в меру воинственной леди, стало узнаваемо до неприличности! Что я должен был делать? Побриться налысо и отрастить бороду, как у Огрена? Кроме того, мои доспехи сияют так, что режут глаза. Не хочу случайно ослепить ни в чём неповинных горожан.

По мере этой короткой, но эмоциональной речи я всё больше расплывалась в идиотской улыбке. Его Величество это заметил и тоже улыбнулся.

— Алистер, что ты здесь делаешь? Ты должен ждать меня в Денериме.

— Это ужасно скучно! Какой смысл вообще быть королём, если даже мир не можешь посмотреть? Анора с Логэйном прекрасно справляются и без меня!

— Алистер… — в голосе Героини Ферелдена зазвучали угрожающие нотки, и я спешно замахала руками.

— Стоп, стоп! Вы не будете ругаться на улице! Сейчас сюда пол Киркволла сбежится посмотреть, и плакала ваша конспирация. До моего дома пара шагов.

Кусланд немного помолчала, раздумывая.

— Ты права, — она натянула на короля капюшон, тот фыркнул. — Пошли к тебе.

***

Дверь нам открыл Лито, по-видимому, сам лишь недавно вернувшийся.

— Какой уютный маленький домик! — провозгласил король Алистер, оглядывая просторный холл моего особняка. — В тех дворцах, в которых мне постоянно приходится жить, слишком много сквозняков. Кажется, что по коридорам ходят призраки и воют, воют. Иногда я скучаю по временам Мора, даже в походной палатке было уютнее, чем в моём дворце. Единственное место в нём, которое хоть немного отдаёт домашностью, это кухня. Почему нельзя перенести тронный зал в кухню? К тому же, там всегда есть сыр.

На звук его голоса в холл выглянули Мерриль, Орана и Зевран.

— О, похоже, количество эльфов на единицу площади здесь зашкаливает, — изумился Алистер. — Миледи, — он поклонился девушкам и дружески похлопал по плечу Зеврана. — Пернатый, твои длинные уши… Стоило мне улизнуть из тронного зала, как ты тут же смешал карты. Нечестно.

— Прости, друг, — засмеялся эльф. — Мои уши были бы в опасности, узнай Алекс об этом своими средствами.

— Ох… Тут и старые знакомые! — король направился к вынырнувшими из-за двери гномам, пожал руку Бодану и взъерошил волосы Сэндалу. — А ты вырос, парень! — Король повернулся ко мне. — Миледи, признайся, сколько они с тебя дерут? Во время Мора они заламывали такие цены, что Алекс сгоняла нас самостоятельно собирать целебные травки, лишь бы только не покупать у них готовые припарки!

— Вообще-то, они работают у нас бесплатно, — ответил вместо меня Лито. — Айрин отдала под их лавку пристрой.

Алистер одобрительно покачал головой и продемонстрировал мне большой палец.

— Милорд, у нас есть острый кунарийский сыр, — Бодан засеменил в гостиную, приглашая следовать за ним. Король не заставил себя ждать.

Я смотрела на всю эту сцену с чувством дичайшего умиления и с широкой улыбкой от уха до уха. Как и говорила Изабелла, владыка моей старой родины оказался очаровательнейшим парнем. Хотя, кажется, не особо сильным правителем…

Словно угадав мои мысли, Кусланд пихнула меня локтем в бок.

— Не думай, Хоук, когда перед ним стоит такая необходимость, он может быть хорошим королём. Я сама удивляюсь, насколько хорошим, — усмехнулась она и скользнула вслед за своим подопечным.

— Мне не нравится, как ты на него смотришь, — напряжённо произнёс Лито, когда мы остались в холле одни.

Я продолжала глупо улыбаться, глядя на дверь, за которой скрылись наши гости.

— Айрин! А ну повернись сюда, — мой эльф бесцеремонно развернул меня к себе.

— Ну что?!

Недовольная физиономия была мне ответом.

— Тоже мне, нашёл к кому ревновать, к какому-то королю Ферелдена, — фыркнула я. И тут до меня дошло, что именно я сказала. — Ой!

Я засмеялась, прикрыв лицо ладонью. Похоже, привычное обожание в моих глазах заставило его смягчиться. Тихо усмехнувшись, любимый привлёк меня к себе и поцеловал в макушку.

— Хорошо, можешь продолжать смотреть. Но недолго.

— Итак, я очередной раз спрашиваю: Алистер, что ты делаешь в Киркволле? — скрестив руки на груди, осведомилась Героиня Ферелдена.

Король мученически закатил глаза.

— Пташка напела, что у здешнего Круга Магов возникли трудности. Я знаю, что сюда перевели нескольких храмовников, особо ожесточившихся из-за произошедшего в нашем Кругу. Хотел убедиться, что причиной раздора стали не они. Ну и вообще, знаешь, обстановку разведать…

— И для этого сюда нужно было приехать лично? — Кусланд приподняла бровь, недвусмысленно выразив этим жестом своё мнение о способностях данной венценосной особы оправдываться.

— Алекс, ну не начинай. В конце концов, я твой король! — виновато улыбнулся Алистер.

Бровь Кусланд взметнулась выше. Алистер повернулся ко мне, и, приставив ладонь ко рту, словно говорил по секрету, тихо пожаловался:

— А сейчас она напомнит мне, что я ещё и Серый Страж. Будто я когда-нибудь смогу об этом забыть!

Алекс пропустила это мимо ушей.

— А я твой командор. И ты немедленно вернёшься в Денерим, это приказ. Ты не сбежишь с трона до тех пор, пока не посадишь на него своего наследника, либо пока мы не найдём иного способа обезопасить орден от действий Аноры. В конце концов, Логэйн не может всё время водить её на поводке.

Виноватая улыбка сползла с лица владыки Ферелдена, уступив место горькой обречённости.

— Я бы предпочёл, чтобы мой наследник держался подальше от моей страны, — тихо процедил он.

Алекс резко вздёрнула подбородок и наградила короля таким грозным взглядом, что я живо поверила словам Натаниэля о молниях из глаз.

— Алистер!

Он вздохнул, но тут же расправил плечи и приосанился.

— Слушаюсь, командор, — король поднёс сжатую в кулак руку к груди. Его голос стал серьёзен и чёток, утратив шутливость. — Я отправлюсь с первым же кораблём.

Я подала знак Бодану, и гном мгновенно скрылся — отправился в порт, составлять список судов, отплывающих в Денерим в ближайшие дни. Героиня Ферелдена коротко кивнула в знак одобрения.

Глава 38. Взрыв

Кусланд и Зевран жили в моём доме третий месяц. За это время я немного привыкла к странностям Алекс, осознав главное — у неё начисто отсутствовали личные цели. Героиня Ферелдена мастерски умела убивать одной стрелой трёх зайцев, но каждое её действие приносило пользу кому угодно, кроме неё самой. И именно поэтому за ней хотелось идти.

Алекс часто пропадала по делам на несколько дней, возвращалась, и помогала мне гонять подполье или же усмирять особо рьяных храмовников. Выступления Орсино на главной площади повторялись раз в неделю. Не знаю, имели ли они хоть какое-то действие на горожан, семьям которых не выпало сомнительное счастье растить мага. Зато Мередит растеряла остатки терпения. Теперь магов действительно притесняли — им запретили собираться в группы, покидать свои комнаты после отбоя, некоторые исследования приказали прекратить, за провинности спрашивали строже прежнего. Маги возмущались — храмовники пытались их сдержать и давили сильнее, храмовники давили — маги возмущались. Орсино продолжал вещать на площади, а Мередит уже срывалась на крик и угрозы. Моя власть — власть мага на службе у храмовников — была здесь бессильна, а может сказывался вопиющий недостаток у меня политической хватки. Однако Мередит обвиняла меня в предвзятости, Орсино отказывался слушать вообще. Лишь Владычице Эльтине удавалось на время угомонить этих двоих и разогнать толпу на площади, но и ей это стоило всё больших трудов.

А потом прогремел взрыв.

На площади наконец-то стало тихо, только каменная пыль медленно опускалась с неба на плечи толпы, отвратительно напоминая снег.

— МИРА БЫТЬ НЕ МОЖЕТ! — прогрохотал Справедливость. И Мередит объявила право уничтожения.

Я отчаянно пыталась проснуться. Изабелла, с которой мы только что спокойно полдничали, повисла у меня на руке:

— Сделай что-нибудь! Они же его прикончат!

— И будут правы, — процедил Лито.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, о ком речь. Как-то внезапно старый друг показался мне совершенно чужим человеком. В один миг мы очутились на пороге войны. И я была повинна в этом, потому что не нашла ничего конкретного в бумагах, принесённых мне Кусланд.

Я отыскала взглядом в строю храмовников брата. Он сжимал в руке свой амулет удачи и смотрел на меня с таким отчаяньем, будто надеялся, что я смогу откатить время назад, сделать так, чтобы этого взрыва не случилось. Не нужно было уметь читать по губам, как Изабелла, чтобы понять, чьё имя шепчет Карвер. Enansal с ним не было. Я коротко кивнула ему в знак того, что всё поняла. В этот момент мабари пробилась к нам сквозь толпу.

— Изабелла, Ени! Уведите Мерриль, Орану и детей на корабль и отчаливайте. Скоро от этого города камня на камне не останется.

— А как же вы?! — пиратка совершенно не желала бросать нас в грядущей бойне.

— Мы придём на Рваный Берег, в ту бухту, где когда-то выгуливали Хендиров, — ответил Лито. — До завтрашнего вечера будьте в море. Сэндала пошли за Варриком.

— Но у меня даже оружия нет! — Изабелла развела пустыми руками.

— В подвале кинжалов полно, возьми любые. И поторопись!

Кусланд бросила на меня короткий взгляд из-под капюшона.

— Зевран, Коржик, — она кивнула в сторону, где только что скрылась Изабелла, и мабари с эльфом последовали за пираткой. Беспрекословность, с которой исполнялись все приказы этой женщины, поистине внушала уважение.

— Спасибо, Алекс, — поблагодарила я, и направилась к храмовникам, окружившим корчащегося под Святой Карой Андерса. — Сэр Каллен!

Лито и Кусланд последовали за мной.

— Хоук, отдай мне Андерса, — просьба Стража-Командора прозвучала так, что ни у кого бы не возникло сомнений в её праве этого требовать.

— Сэр Каллен, мне нужен этот отступник!

Храмовник гневно лязгнул латами.

— При всём уважении, Защитница, Вы — маг!

— Да ну правда что ли?! Может, вы и уничтожите меня в таком случае?! Нам нужно спасать магов, а не спорить из-за одержимого отступника!

— Теперь вы предлагаете мне пойти против Мередит?

— Нет, всего лишь прислушаться к голосу разума! Мередит не отступится, а если маги поднимут оружие… Сэр Каллен, мы теряем время!

— Но что вы собираетесь делать с этим одержимым?!

— Хоук, — Кусланд отстранила меня, встала перед Калленом и сняла капюшон. Всего на мгновение, но храмовнику этого хватило. Алекс приложила палец к губам. — Мне Вы его отдадите, капитан?

Рыцарь кивнул и отдал своим людям приказ возвращаться в Круг.

— Мы сделаем всё, что сможем, Защитница, — сказал он, но обращался к Алекс.

— ПОБЕДА В ВОЙНЕ… — начал было Справедливость, но пошатнулся от пощёчины, которую влепила ему Кусланд. Дух заметил удар ещё в замахе, и, похоже, успел удивиться ему — его свет едва заметно потемнел и посинел. Но он не попытался уклониться, защититься и даже не притронулся к щеке, на которой остался след от ладони.

— Не смей! — яростно прорычала Алекс. — Ты извратил принципы Серых Стражей! Орден существует, чтобы защищать жизнь, а не бороться за права отдельных групп, — она вынула из ножен кинжал и приставила его к груди отступника. — Я изгоняю тебя, Справедливость. Не смей возвращаться в этот мир. А теперь верни Андерса.

Дух безропотно подчинился, уступив магу контроль над телом.

— Прощай, старый друг, — Командор поцеловала отступника, одновременно надавив на кинжал. Клинок пронзил сердце. Андерс коротко вскрикнул и начал заваливаться набок. Кусланд подхватила тело, осторожно уложила на землю и сорвала с его шеи амулет. Вытерев кинжал об мантию убитого, она встала и повернулась к нам.

— Идём, у нас мало времени, — в её глазах не было и толики сожаления. Взгляд остался таким же холодным и мёртвым, как всегда.

— Ты чудовище, Алекс, — прошептала я.

Героиня Ферелдена невесело усмехнулась.

Маги вышли из подполья, и, похоже, стеклись в Киркволл со всех окрестных областей. Мы бежали к Казематам, и всюду натыкались на следы битвы — трупы, пожары, развороченные магией дома. На одержимых с обезображенными телами. Меня не покидала мысль — а догадывался ли Андерс, насколько прогнило его подполье? Мы помогали уцелевшим, насколько позволяло утекающее время.

— Я не смогла найти связи Андерса с Первым чародеем, — словно прочитав мои мысли, сказала Кусланд. — Он планировал восстание позже. Воспользовался случаем, а может боялся, что я помешаю. Эта ошибка дорого мне обойдётся.

— Ты что, берёшь на себя мою вину? — спросила я, остановившись, чтобы исцелить раненого храмовника.

— Ты наивна, добра и привязчива, — констатировала Алекс. — От тебя нельзя ожидать трезвых суждений.

— Не худшие качества, если разобраться, — заметил Лито.

На перекрёстке впереди ещё шёл бой. Кто-то призвал демона Гордыни. Стража Киркволла перед магами была беззащитна.

В Казематах всё смешалось. Маги сражались с магами, храмовники с храмовниками. Кто-то из рыцарей защищал детей, двое Старших Чародеев пытались сдержать только что ставшего одержимым товарища. Мелкие стычки происходили повсюду.

— Мы не успеем помочь всем, — сказала Кусланд. — Нужно найти Рыцаря-Командора.

— Тогда мы рискуем не спасти никого! — огрызнулась я, глыбой льда отшвыривая от напуганной девчушки разъярённого храмовника.

Лито кружился вихрем стали и магии. Я упустила момент, когда он начал использовать заклинания наравне с мечом. Для меня всё последующее слилось в сплошную пелену сражений и бессмысленных смертей. Кусланд одинаково бесцеремонно обрезала рукава и Старшим Чародеям, и ученикам; те же, кто пытался избегнуть осмотра, были зарублены без следа жалости. Мы едва успевали спасти одних, как приходилось спешить к другим. Небольшую передышку мы получили, когда вывели за стены крепости учеников в сопровождении нескольких разумных храмовников и наставников. Тогда же к нам пробились Авелин, Варрик и Зевран, вернувшийся «с корабля на бал».

Второй раз войдя в крепость, мы то и дело натыкались на уже самостоятельных демонов. Чуя кровь, они лезли через истончившуюся Завесу, развоплотившись исчезали и лезли снова. Пока лишь низшие, но было совершенно ясно, что если бреши не закрыть, скоро появится и что посерьёзней. Поредевший отряд Каллена пытался чинить завесу, но не поспевал везде. Издали завидя Карвера, я бросилась к нему.

— Жив… — едва не плача, я повисла у него на шее.

— Я же счастливчик, сестрёнка, забыла? — устало отшутился брат, пытаясь сделать вид, что кровь, стекающая по голени, не его. — Вы бы поспешили во внутренний двор, маги пытаются пробиться к хранилищу филактерий в старой тюрьме.

И мы последовали его совету. Правда, далеко уйти нам не удалось.

Грянул гул. Я пыталась заткнуть уши, но это не помогало. Оглушающий, нечеловеческий, чёрный вопль — песня, которую невозможно было забыть — этот звук был повсюду, и главным образом у меня в голове. Да, моя магия более не отзывалась на этот зов, зато я не слышала собственных мыслей. Я не могла думать, говорить, действовать. Но я видела.

Позже мало кто верил, что демонов призвали не маги. Гордыни вселялись в золочёные статуи рабов, слазили со стен, сея ужас и хаос, будто это было ещё возможно, а Мередит повелевала ими взмахами поющего меча словно заклинатель змей. Откуда она появилась и где была всё это время, об этом я не думала в тот момент. Я почти не почувствовала, когда ударная волны отшвырнула меня из-под ног статуи. Зато я слышала, как рвётся Завеса и как в бой со страшной песней вступает другая, родная и прекрасная. Позже мне говорили, что Лито просто воздел руки к небу и обрушил на Рыцаря-Командора столп синего огня. Возможно, так и было на самом деле, но для меня это был поединок музыки, когда два многоголосья лириума слились в симфонию, а Тень вдруг стала реальностью.

— Айрин! Айрин?! Ты в порядке? — Под нос мне сунули что-то, воняющее похлеще гномьего эля. Карвер тряс меня за плечи. — Сестрёнка, очнись!

Я нетвёрдо села. Мысли понемногу прояснялись.

— Теперь вам точно нужно уплывать отсюда, — сказала Кусланд, оглядываясь. — Думаю, здесь сэр Каллен дальше разберётся и без вас. Отряд Мередит перешёл к нему, они уже во внутреннем дворе. У вас есть около полутора часов, чтобы собрать вещи, потом я жду вас в тронном зале Крепости Наместника.

Карвер скептически фыркнул.

— Этот зал не открывался с самого визита Аришока, так как нового наместника…

— Именно поэтому мы проведём собрание там, и никому не придёт в голову нам помешать, — перебила Кусланд и, не дожидаясь ответа, направилась на внутренний двор.

Я задумчиво посмотрела на брата. Меня не покидала мысль, что я что-то упускаю.

— Кстати, а где Орсино? — спросил Лито.

Оказалось, что после взрыва церкви Первого Чародея никто не видел.

На одних улицах бои всё ещё шли, другие уже успели расчистить, на третьих тела свалили в кучи. И на одной из таких улиц молодой мужчина, мой ровесник, сражался с одержимым. Столь мерзких одержимых мне прежде видеть не доводилось. Это была огромная туша в два человеческих роста, словно слепленная из тел. Рук у неё было пять, и ещё три ноги. Посреди брюха проходил позвоночник.

— Маги! Хвала духам! — воскликнул мужчина, отводя с лица мокрые от пота курчавые волосы. — Если это не заморозить, мы будем биться с ним всю ночь!

Я послушно бросила в чудовище заморозку, вот только… от того места, куда я целилась, отделилась часть плоти и переползла на спину. Я с трудом подавила рвотные позывы.

— Нужно со всех сторон, — немного раздражённо пояснил мужчина.

Лито зашёл одержимому за спину, я встала спереди.

— Раз, — начала я, — два… Три!

Три заклинания врезались в тушу одновременно, затянув её толстой коркой льда. Кусок плоти, который переполз на спину, плюхнулся наземь и, живо перебирая одной рукой и ногой, попытался сбежать. Мужчина в два прыжка догнал его и пригвоздил мечом к земле. Он облегчённо вздохнул:

— Вы появились вовремя, я уже выбился из сил. Вы спасли мне жизнь.

Я внимательно его разглядывала. Высокий, смуглый и круглолицый, он был очень привлекателен, но глубоко посаженные глаза смотрели несколько угрюмо, да и нос с сильной горбинкой придавал грозности.

— Маг и мечник. Интересно.

— Не столь интересно, как ваш спутник, Защитница. Я всего лишь попросил храмовника немного обучить меня.

— И храмовник согласился? — удивился Лито.

— Сэр Траск редко отказывал магам в помощи, — ответил мужчина. — Он говорил, что вы знакомы. Он погиб.

Я закусила губу и сжала пальцами переносицу. Слишком много смертей за один день…

Мужчина протянул нам руку.

— Меня зовут Данкан, и я благодарен вам за спасение.

Впервые за три года в Тронном зале собралось столько народу, а именно: мы с Лито, Данкан, Карвер, сэр Каллен, Авелин и Варрик, Зевран и Её Неподражаемое Великолепие Кусланд, небрежно сидящая на подлокотнике трона и раскачивающая ногой.

— Каллен, вы станете новым Рыцарем-Командором, — безо всякого вступления сказала она.

Храмовник от неожиданности поперхнулся и закашлялся.

— Но вы изгнали меня!

— Вы меня разочаровываете, Каллен, — усмехнулась Алекс. — Киркволльский Круг был самым сильным в Вольной Марке. Вы предпочли бы остаться в Ферелдене? Далее. Городу нужен Наместник. За неимением Первого Чародея и Владычицы Церкви Рыцарь-Командор и Защитница могут назначить Наместника самостоятельно. Или Наместницу, — она пристально посмотрела на Авелин. Та нахмурилась, а когда поняла смысл сказанного, отчаянно замахала руками.

— Нет-нет-нет, только не это!

— У нас не всегда есть выбор, леди Валлен. Часто есть только долг. Вы, Мессир Тетрас, думаю, знаете что делать, — Кусланд уважительно кивнула Варрику. — Данкан!

Маг удивлённо поднял на неё взгляд. Похоже, он не ожидал, что она вообще запомнила его имя.

— Кто твой отец?

А этого вопроса маг и вовсе ждал в последнюю очередь.

— Я никогда не знал его, даже имени.

— А мать?

— Чародейка ферелденского Круга, Вивиан, — ответил Данкан. — Она погибла во время Мора.

— Так ты ферелденец?

— Урождённый. Когда проявился дар, меня отослали сюда.

Кусланд задумчиво барабанила пальцами по колену.

— Я хочу сделать тебе предложение. Отправляйся со мной, в Амарантайн. У моих людей есть чему поучиться. Я не принуждаю тебя становиться Серым Стражем, если сам того не захочешь.

Маг нахмурился.

— Но зачем я Вам?

Кусланд усмехнулась.

— Будем считать, что я возвращаю старый долг. Не думаю, что ты жаждешь вернуться в Круг. — Она кошачьим движением поднялась с подлокотника трона и спустилась к дверям. — На этом всё, совещание окончено. Прошу вас помнить, что мы стоим на пороге войны. Возможно, в скором будущем нам всем снова придётся распоряжаться чужими судьбами.

Я тактично промолчала о том, что сие совещание больше походило на раздачу приказов. Впрочем, Кусланд наверняка знала, что делает.

— Алекс, а нам ты ничего не хочешь… эм… посоветовать? — спросила я, не сдержав толики ехидства.

Кусланд смерила меня серьёзным взглядом.

— У тебя свой путь. Иначе бы ведьмы Диких Земель выбрали кого-нибудь другого.

***

Изабелла бросила якорь настолько близко к берегу, насколько это было возможно, но всё-таки далековато для того, чтобы дожидаться прибытия шлюпки. Поэтому я просто взяла Лито за руку и прямо из моря поднялся ледяной мост. Вообще-то, мост существовал только на десять шагов вперёд и на десять шагов назад от меня, чего вполне хватило, чтобы на него можно было подняться вшестером. Мост приращивался впереди, растворялся позади, и очень скоро мы взошли на корабль.

Enansal восторженно скакала вокруг Карвера, впрочем, дав ему обнять жену и дочь. Кусланд опустилась на колени перед своим мабари и крепко обняла его за шею. Меня необъяснимо тронула эта немая сцена, Алекс в этот миг была столь… человечна. Лито поднял на руки Пауля, и они вместе обняли меня. Счастливое воссоединение состоялось, лишь Данкан чувствовал себя неловко в нашей компании. Я поспешила загладить этот момент, представив его.

Мерриль выглядела расстроенной.

— Мы уезжаем, да? А как же Eluvian? — грустно спросила она. Видно было, сколь тяжело ей расставаться с объектом многолетних трудов.

— Я спрятала его в надёжном месте. Мы сможем вернуться за ним позже, — утешила я lethallan.

— А сейчас мы куда направляемся? — поинтересовалась Изабелла. На борту корабля она вдруг представилась в новом свете — уверенной хозяйки, настоящего капитана.

— Ферелден. А потом… Там видно будет. Быть может, и Arlathan.

Пиратка залилась смехом и закричала на матросов.

— Все слышали?! Мы отчаливаем! Курс на Амарантайн!

Эпилог

Когда за Кассандрой затворилась дверь, Варрик Тетрас поднялся из каменного кресла и подошёл к окну. Женщина не заставила себя долго ждать — во дворе она приняла из рук рыжей Искательницы огромную книгу, в последний раз огляделась и удалилась.

— Ушла, — гном облегчённо вздохнул и обернулся к тёмному углу.

В тот же миг воздух в углу пошёл рябью, колыхнулся, и словно из неоткуда глазам Тетраса явились двое магов, держащихся за руки — молодая женщина, героиня-малефикар с глазами ребёнка, и мужчина-эльф, бывший раб с осанкой короля.

— Спасибо, Варрик, — Айрин рукавом вытерла со лба пот. Длительное поддержание сложной формы иллюзии её утомило. — Не знаю даже, как тебя благодарить.

— Брось, Хоук. Ты — мой лучший друг, я обязан был это для вас сделать.

Магесса устало улыбнулась.

— Ты же знаешь, что я взяла фамильное имя мужа.

— Айрин Атрейдиэль… Знаешь, эльфийские имена действительно сложнопроизносимы для гномов. И к чему эти вечные окончания «-эль»? Вы когда-нибудь видели хоть одного эльфа с кружкой эля в руке?

Тот, что прежде звался Фенрисом, выразительно поморщился.

— Ты не гурман, друг мой, — усмехнулся он.

— Да, мне не посчастливилось наткнуться на полный погреб тевинтерского магистра, — хохотнул гном. — Кроме того, я прекрасно знаю, что официального венчания в церкви не было.

Женщина нервно дёрнула плечом. Лицо её омрачилось.

— У меня… с церквями связаны очень неприятные воспоминания. Много неприятных воспоминаний.

Эльф заботливо притянул её к себе, и Айрин всем телом прижалась к нему, словно хотела отгородиться мужем от целого мира.

— Спасибо, что не рассказал Искательнице правду. Если бы кто-то узнал, какой силой я располагаю, меня непременно захотели бы использовать. А так как Айрин единственная, кто может контролировать мою магию… Меньше всего на свете я хочу подвергать её опасности. И о детях тоже никому знать не следует.

Гном понимающе кивнул.

— Как поживает мой названный племянник? Когда-то я тешился надеждой научить его управляться с арбалетом…

Магесса улыбнулась, выглянув из-под руки мужа.

— Обещаю, если мы когда-нибудь ещё встретимся, у тебя будет такая возможность. Сейчас Пауль виртуозно стреляет молниями. Право, я предпочла бы, чтобы он был более слабым магом. А лучше — не магом вообще. Я так завидую Карверу с Мерриль! У Алии дар пока не проявился, и им не приходится тушить пожары по три раза на дню. Лито всё грозится воздвигнуть ледовый дворец.

— Когда-нибудь, я так и сделаю, — хмыкнул эльф. — Когда освою иллюзии и смогу маскировать лёд под камень.

В комнате повисло молчание. Слишком многое нужно было сказать, слишком о многом спросить, а времени было так мало. Три года разлуки позади, и неизвестно, встретятся ли они когда-нибудь ещё. Тишину нарушила Айрин.

— Мы покинем город через час — сначала проведаем Авелин и Донника. И вот ещё что, — женщина достала из кошелька на поясе два простеньких железных колечка. — Если когда-нибудь захочешь нас найти. Внутри — по капле моей крови. Для поиска беглых магов Круга используют подобные амулеты, хотя эти ближе к талисманам пути. Второе кольцо — для Кусланд, если вдруг она снова объявится. У меня перед ней должок. Изабелла обмолвилась, что вы с ней теперь большие приятели?

Варрик, ухмыльнувшись, спрятал кольца во внутренний карман куртки.

— Тебе ли не знать, как порой сближают заварушки. Кусланд со своим сумасшедшим Вороном вознамерились помочь королю Ферелдена найти отца. Изабелла увязалась за ними, да и я не смог отказаться. Увы, оказалось, что Кусланд не наделена твоим даром удачи, и её приключения часто заканчиваются печально.

— Дар удачи… — лицо магессы на несколько мгновений исказила гримаса боли. Должно быть, в этот миг она припомнила все испытания, выпавшие на её долю. Но, как однажды верно подметил Натаниэль Хоу, две величайшие женщины века, будучи похожими во многом, имели одно определяющее различие: Айрин Хоук сумела сохранить веру в лучшее будущее, которую Алекс Кусланд безвозвратно утратила в самом начале пути.

— Что же, если я действительно обладаю таким даром, возможно, через тысячу лет на карте появится государство, в котором магии будут обучать, как владению мечом — свободные мастера, а магия крови будет считаться позором, — бывшая Защитница задорно подмигнула гному.

Тетрас запрокинул голову и расхохотался. Именно такой он любил эту девчонку больше всего.

— Знаешь, шутки шутками, Хоук, но если у кого-то это и может получиться, то только у тебя. Куда вы направитесь?

— Подальше отсюда. В Андерфелс, к Блуждающим Холмам, — ответил лириумный маг, который теперь звался Лито. — Я не допущу, чтобы нас вовлекли в эту войну. Айрин слишком многое сделала для Киркволла, но что сделал Киркволл для неё? Пришло время нам позаботиться о себе.

— Андерфелс… — гном словно бы попробовал слово на вкус. — Несколько крупных городов, горстка затерянных в песках бедных поселений, и мёртвая пустыня от моря до моря. Едва ли сами Андерфелцы хорошо знают свою землю. Вы уверены, что сделали правильный выбор?

— Неизвестные маги в неизведанных землях… — молодая женщина на мгновение задумалась, вопрошающе заглянув в глаза своему эльфу, а потом улыбнулась, как улыбаются только дети в предвкушении шалости. — Да, мы хотим именно этого.

Приложение. Концепция магии

Не знаю, удалось ли мне по ходу повествования объяснить действующую в фанфике концепцию магии... Она несколько неканонична, по большей части потому, что канон порой сам себе противоречит. Я пыталась это дело урегулировать. На всякий случай, попытаюсь объяснить ещё раз.

Замечу, что мне не хватает терминологии. Поэтому одним и тем же словом "магия" обозначаются:

1. способность магов творить заклинания, ощущение этой способности, её сущность;

2. энергия, излучаемая магом при сотворении заклинаний;

3. явление сотворения заклинаний (фаерболы летают, всё заледенело — случилась магия). (Хотя это можно обозначить словом "колдовство")

Призраки, как души умерших, существуют.

"Маска призрака" утверждает, что это не так, но лично я видела толпу призраков в DAO. Призраки интерактивны, то есть способны осознанно разговаривать с живыми. То есть не являются только тенью на ткани мироздания *пафос*, хотя некоторые призраки сходят с ума и способны повторять лишь навязчивые мысли, оставшиеся ещё с жизни.

Следовательно, существует душа. Причём душа и разум неразделимы.

Магия как сущность характерна для каждого живого существа, даже для гномов.

Грубо, это неотъемлемая способность души излучать магическую энергию. Против такого определения бунтуют некоторые философы, утверждающие, что душа существует только у разумных существ. Ощущение магом своей магии напоминает навязчивую мысль.

Призраки — воплощение магии. Призраки магов способны творить заклинания.

Магическая энергия, излучаемая магом, имеет волновую природу.

Возможно, коспускулярно-волновую. Этот вопрос я пока не очень изучила. Различные расы способны творить и обнаруживать магию с конкретным диапазоном длин волн. Магия косситов существенно отличается от человеческой и эльфийской, их диапазоны почти не накладываются друг на друга. Собственно, по этой причине человеку или эльфу сложно обнаружить творимую магию коссита.

Не рекомендуется смешивать в одной форме магии с сильно разнящимися длинами волн. Во-первых, сделать это и так сложно (форма, основанная на чужой частоте, почти не видна); во-вторых, последствия непредсказуемы.

Маги способны чувствовать чужую магию, аналогично тому, как чувствуется свет. Как и свет, магия может быть мягкой, тусклой, резкой и пр. Некоторые личности с хорошим воображением (не будем тыкать пальцем) могут обозвать магию "подвижной", "тягучей" и прочее, но это сугубо ассоциативно.

Творимую магию и готовые формы можно засечь специальным заклинанием, которое опытные маги складывают на автомате за долю секунды. Существует аналогичное заклинание для поиска живых существ. Маг, в данный момент не творящий заклинание, по результатам поиска ничем не отличается от обычного человека/эльфа.

Усталость магов после творения заклинаний обусловлена эмоциональной и умственной истощённостью.

Знаете это ужасное физическое состояние "упасть и умереть" после тяжёлой интеллектуальной нагрузки? Вот у магов то же самое.

Магия сильно зависит от эмоций. Невозможно научиться контролировать магию, не обуздав свои эмоции. Любое возбуждение увеличивает магическую силу.

Лириум

Это сложная тема. Свойства сырого и обработанного лириума сильно различаются.

Сырой лириум

Начнём с того, что он имеет кристаллическую решётку и ОЧЕНЬ тугоплавкий. То есть в природе встречается только в виде кристаллов. Он бывает двух видов: синий (оттенки от голубого до насыщенно-синего) и красный (оттенки от оранжевого до бордового). Оба вида магиоактивны. Они способны как усиливать магию, если магическая энергия направлена сквозь них (служить проводником), так и сохранять её в себе (служить накопителем), если к кристаллу привязано заклинание. Сырой лириум поёт сильно и гармонично. Песня может меняться, в зависимости от привязанного заклинания.

Сырой лириум неизменно влечёт к себе магию. Чем — не ясно. Магия просто к нему тянется, и маги вынуждены её одёргивать.

Сырой лириум существует одновременно в реальности и Тени.

Существует гипотеза, будто лириум на самом деле разумен. Её считают бредом, ибо в Тедасе, в связи с отсутствием братьев Стругацких, не слышали даже об негуманоидных инопланетянах.

Для обработки лириум измельчается. Порошок сохраняет почти все свойства сырого лириума.

Обработанный лириум

В процессе обработки кристаллическая решётка лириума необратимо разрушается. Обработанный лириум — жидкий металл, не затвердевающий даже при очень низких температурах. Песня его слаба. Он не тянет к себе магию и не способен напрямую усиливать магическую энергию.

При физическом контакте любой лириум возбуждает эмоции. Каким образом он это делает? Предположим, активно стимулирует работу желез внутренней секреции на выработку соответствующих гормонов.

Именно поэтому контакт с лириумом (особенно сырым) чреват развитием сумасшествия. Лириумная зависимость храмовников обусловлена расстройством их эмоционального фона. Эффект сравним с приёмом гормональных средств: сбой режима — железы в шоке. Храмовник в ломке — неуравновешанный псих.

Прикосновение к сырому лириуму смертельно для магов. Для НЕмагов — в зависимости от личной и расовой сопротивляемости. Гномы, как правило, сходят с ума. Остальные обычно умирают.

В клеймах Фенриса — смесь из обработанного лириума и порошка сырого. Фенрис не умер при контакте с последним благодаря ритуалу магии крови. По факту душа Фенриса привязана к телу, аналогично тому, как души гномов привязаны к телам големов. Впрочем, ни он, ни Айрин об этом не догадываются, так как исследований на схожие темы не проводили. Т.к. сырой лириум существует в Тени, Фенрис всегда очень даже заметен для духов и демонов.

(Об использовании лириума в создании артефактов — ниже.)

Храмовники — искусственно созданные маги.

Просто их магия лежит в другом диапазоне, с трудом уловимом для магов естественных. Плюс на них действует куча ограничений, и вообще, КПД у них низкий. Их магия возбуждается только лириумом, поэтому перед приёмчиками вроде «Святой Кары» необходимо выпить зелье.

Подозреваю, что огненные шары храмовники могли бы делать, но их этому не учат. Формы храмовничьих заклинаний магам кажутся странными и изломанными, а энергия — чужой и извращённой. Ну, всё равно, что сравнивать заводную птичку с живым лебедем.

Так как у призраков нет тела, лириум на них не действует.

НО! Духи, демоны и призраки слышат песню лириума, которая, как правило, недоступна слуху смертных.

("Маска призрака" говорит, что лириум поёт и для всех магов. Однако кодекс и Справедливость утверждают обратное.)

Каждое заклинание имеет две составляющие: форму и магическую энергию.

Опытные маги различают форму как некоторое полое геометрическое тело, имеющее грани и связующие узлы. Формы можно зарисовать в трёхмерной проекции. Форма создаётся как осознанно (мысленно проектируется), так и стихийно (словами, жестами, случайным воображением). При стихийном создании форм (то есть без осознания их как геометрического тела) резко возрастает возможность непредвиденных последствий.

Чужую форму, даже незавершённую, можно обнаружить, применив заклинание обнаружения творимой магии. Это заклинание очень простое и опытными магами кастуется моментально (хотя для сканирования большого пространства требуется несколько секунд).

Маг может наполнить чужую форму своей магической энергией.

Заклинания делятся на два типа: «факты» и «чары».

Факты

Оборвать заклинание этого типа возможно только до его завершения.

Завершённое заклинание-факт воплощается в каком-либо действии/стихии/эффекте и более не может быть разложено на форму и энергию. Завершённое заклинание — это свершившийся факт. От летящего фаербола можно уклониться, или же потушить его водой/землёй/неведомой фигнёй, а вот уничтожить какой-нибудь таинственной «антимагией» (которой, кстати, не существует) не удастся.

Чары

Заклинание типа «чары» не воплощается, оно действует до тех пор, пока в форму поступает энергия. Оборвать такое заклинание можно в любой момент, сломав форму либо блокировав источник энергии (уничтожить/отвлечь/истощить).

Артефакты представляют собой предметы с привязанными к ним заклинаниями. Форма заклинания неразрывно связана с формой артефакта (то есть узлы заклинания совпадают с узлами артефакта, которыми могут служить пересечения граней или вкрапления лириума). Для сохранения в форме магической энергии используют лириум: либо материал артефакта пропитывается обработанным лириумом, либо делаются вставки из сырого лириума или его порошка (но так, чтобы их невозможно было случайно коснуться). Для этих целей широко используются руны, нанесённые лириумом.

Фактически, к любому кристаллу сырого лириума можно привязать любое заклинание. Почему это не используется повсеместно? Кристаллы дороги, плюс к ним нельзя прикасаться, плюс они чрезвычайно заметны для всех магов и храмовников, плюс это трудоёмкий процесс.

Принцип артефакта — закон, который гласит, что нарушение формы заклинания влечёт за собой разрушение артефакта, а нарушение формы артефакта влечёт за собой разрушение формы заклинания.

Исключение: если форма была привязана к сырому лириуму, при её разрушении лириум останется цел.

Артефакты бывают трёх видов: разовые, активные и пассивные.

Разовые артефакты

К предмету привязано заклинание типа «факт». Такие артефакты имеют определённое число зарядов, после использования которых приходят в негодность. Сложное и/или сильное заклинание-факт привязать к предмету очень тяжело, поэтому разовые артефакты встречаются редко, и, как правило, их мощность мала.

Примерами артефактов такого типа являются огненная палочка из предыстории магов DAO, прах Андрасте, копировальный порошок Стража-Командора Кусланд, некоторые виды зелий, магические мази и припарки.

Активные артефакты

К предмету привязано заклинание типа «чары». Такие артефакты, как правило, со временем теряют свою силу и нуждаются в периодической подпитке магической энергией. Такая подпитка может осуществляться как магом, так и «автоматически». Например, артефакты с привязанными стихийными чарами, «заряжаются» при контакте с этими самыми стихиями. Артефакты, к которым привязывают чары психического воздействия, как правило, имеют характерный внешний вид — амулет страха устрашает. Таким образом осуществляется подпитка эмоциями.

Используются повсеместно.

Примерами артефактов этого типа являются подавляющее большинство зачарованных амулетов/доспехов/клинков, светящиеся камни.

Пассивные артефакты

В этом случае к предмету привязывается только форма заклинания, которая наполняется магической энергией пользователя артефакта. Сами по себе такие артефакты не имеют силы и используются в качестве инструментов. Они широко распространены. Строго говоря, искусный маг может привязать к специально подготовленному предмету форму любой сложности.

Примеры: магические посохи, меч Ткач Заклинаний, некоторые кольца и амулеты, очаровательный уроборос Аврелиана Титуса.

Существуют артефакты смешанного типа — совокупности предметов, к которым привязаны взаимодействующие заклинания. Такие артефакты никогда не бывают цельными. Примером может служить Eluvian (его части — стекло, рама, украшения).

Каким способом магия связана с Тенью, я не изучила. Похоже, с этим вопросом нужно обращаться напрямую к Создателю.

Хотя у меня есть гипотеза:

Тень — пространство, насквозь пропитанное магией (какой-то конкретной частоты). Причём духи/демоны/призраки (и сомниари, ага) способны почти свободно изменять длину волны этой Теневой энергии, используя её для создания и наполнения собственных форм. Эти же способности, но в ничтожных масштабах, присущи каждому живому существу во время сна.

Сон, как известно, это режим работы мозга. Вероятно, печать усмирения (а также постоянное влияние сырого лириума, как у гномов) его искажает. Поэтому усмирённые и гномы не видят снов.

Похоже также, у усмирённых как-то блокирована реакция на гормоны — они не испытывают эмоций.

Любая умственная деятельность вызывает колебания в Тени, заметные и интерактивные для духов/демонов/призраков. То есть на любую мысль обитатели Тени могут повлиять, но обычно им это не интересно. Колебаний слишком много, они воспринимаются как обычное явление. Чтобы привлечь внимание духа/демона/призрака, умственная деятельность должна чем-то выделяться. Интенсивностью, эмоциональностью... Выделяются, естественно, маги и спящие люди.

Кто-то из учёных заявлял, что представление Завесы как границы между Тенью и реальностью некорректно, что Тень — это скорее другой способ восприятия... Гм. Я на это скажу, что сугубо математически любое восприятие (включая обоняние/вкус/зрение и т.д.) можно рассматривать как измерение. Следовательно, Тень — пространство другой мерности. И «переход» через Завесу — триггер включения/выключения этих дополнительных измерений. Конечно, понятие «дыры» в Завесе — образное. На самом деле эти явления — канал смешения измерений. Когда маги и храмовники «штопают Завесу», они, конечно, не сшивают волшебной нитью волшебную ткань, а перекрывают канал.

Некоторые особенности видов магии

Стихийная магия.

Управлять возможно только тремя стихиями: водой, огнём, молниями. Воздух и земля магам неподвластны, увы и ах. Управление водой сводится к её перемещению в пространстве и изменению агрегатного состояния. Управление огнём — создание и тушение пламени различной температуры (Жрёт кислород! В закрытых помещениях не рекомендуется!), а также нагрев/охлаждение различных предметов. Швыряние фаерболов происходит за счёт физической силы мага, коей на это требуется не много. То есть чтобы бухнуть огненным шаром, нужно замахнуться. Управление молниями — собственно, метание молний (их можно только создать, увы).

Ещё немного об огне. Сотворение огня относится к типу заклинаний «чары», но заклинание может быть преобразовано в «факт» (огненный шар, поджог хвороста). Форма такого «факта» недолговечна и рассыпается через несколько мгновений после сотворения.

Существует три вида пламени:

— жёлтое. Обычный огонь. Его температура разнится в зависимости от количества вливаемой в форму магической энергии. Его форма стабильна, не требует особой концентрации. Часто становится первым заклинанием, сотворённым магом, после чего напуганное дитё препровождают в Круг.

— синее. Магическое пламя. Сжигает всё, кроме камня и почвы. Не тушится водой. Его форма нестабильна и требует высокой концентрации. Для преобразования в «факт» требует колоссального количества энергии и чудовищной концентрации. В бою не используется по причине своей опасности (а если в союзника?!) и сложности. Мощные магические щиты могут короткое время сдерживать это пламя.

— чёрное. Пламя магии крови. При желании мага, сжигает даже камень. Магические щиты лопаются при соприкосновении с ним (исключение составляют те, что созданы с помощью магии крови). Случаи преобразования его в заклинание-«факт» не известны.

Силовая магия. Собственно, управление силовыми полями. Это и магические щиты, и силовые лезвия, и астральные проекции оружия.

Только стихийная и силовая магии допускают телекинез! То есть перемещение в пространстве «силой мысли» чего-либо, кроме воды, огня, молний и силовых конструкций НЕВОЗМОЖНО!

Целительство. Не всемогуще! Требует знания анатомии! Ни один целитель не излечит травму головного мозга и не воссоздаст выбитый глаз просто потому, что никто не может с точностью сказать, как эти органы устроены. По той же причине сложно лечить животных — целители редко изучают анатомию собак/лошадей/бронто.

Психическая магия. Вообще-то, близка к целительству. Управление чужими эмоциями, погружение кого-либо в сон. Механизм сводится к физическим воздействиям на тело (опять же, гормоны. И другие механизмы).

Природная магия. В ней сильны долийские хранители. Управление ростом растений.

Магия иллюзий. Создание образов. Визуальных, звуковых, осязательных, обонятельных, вкусовых. По сути, обманываются органы чувств. Так как маг создаёт образ, ориентируясь на своё восприятие, возможны некоторые казусы.

Телепортация теоретически возможна, но на практике требует колоссального количества энергии и сложнейших форм. Один тевинтерский магистр угрохал сотни рабов и горы лириума, но успехов достиг весьма сомнительных. Так сказал Кодекс.

Магия разума. Доступна только сомниари и отчасти духам/демонам. Заключается в манипуляциях чужими мыслями, а также Тенью. Чудовищно могущественна, её пытаются повторить маги крови. Духи/демоны способны читать мысли людей по своему «профилю» (Гордыня видит гордыню, Желание — желания, Справедливость — жажду справедливости и т.д.) и соответственно изменять Тень. Полный контроль над разумом живого существа они могут получить только с его согласия.

Закон магической поддержки. При групповом творении заклинания количество сил, затрачиваемых каждым магом, снижается по Гауссу, при этом количество требуемой магической энергии остаётся неизменным. Т.е. под силами стоит понимать некую совокупность концентрации и выжимания из внутренней магии магической энергии.

Это значит, что для каждого заклинания существует некоторое число магов n, до достижения которого с привлечением каждого нового члена сложность поддержки падает существенно (вдвоём творить заклинание проще, чем в одиночку, а втроём — проще, чем вдвоём. Причём упрощение при подключении к двум магам третьего больше, чем при подключении к одному магу второго). После числа магов n упрощение, при присоединении к группе каждого нового мага, снижается. То есть когда заклинание творят 50 магов, 51й будет иметь смысл только как источник магической энергии, а сложность работы окажется прежней.

(На написании этого пункта я поняла, что Айрин умнее меня, ибо она этот закон объяснила одним предложением.)

Магия крови.

Честно, я в ней не разбираюсь. Мы с Айрин с неё не фанатеем. Пишу, что известно. Остальные вопросы — к Создателю, или хотя бы к Данариусу.

Кровь — единственная субстанция, которая может служить источником энергии сама по себе. Однако для этого она должна оказаться вне тела. Мощь крови почти сопоставима с тем, насколько усиливает магическую энергию сырой лириум. Особенно сильна в Тени, однако по ту сторону Завесы открытые раны сильно истощают мага, которому неизвестны формы, выворачивающие этот эффект.

Шрамы от магии крови исцелить невозможно. Раны, нанесённые заклинаниями, использующими эту энергию, не поддаются магическому лечению (равно как и раны, нанесённые демонами).

Магия крови рождает в Тени сильнейшие возмущения, на которые непременно клюют демоны.

Маги крови позволяет частично контролировать чужой разум, но не Тень. Энергия собственной крови годится для наполнения любых форм, энергия чужой крови требует перестройки формы под внешний источник.