О бедном монахе замолвишь ли слово?

Глава 1

В обратный (для моей новообретенной семьи) путь мы тронулись верхом, а с полетами на чудесных птицах Ванкси пришлось обломаться. Животины вместе с погонщиком оказались арендованными у крупной секты, специализирующейся на разнообразной живности, декоративной, боевой, съедобно-сельскохозяйственной или транспортной, и порожняком были отправлены обратно.

Дескать, лучше потратить время и насладиться местными красотами, а заодно и познакомиться поближе, как сказал мне дед.

Хотя батя №2, приняв вечерком на грудь, был более прозаичен: с грузом птицы летят сравнительно медленно, а по прилету начинают жрать, как не в себя, при том, что обычные пшено с просом и кукурузой им не нужны, и это все закономерно включается в счет. Если время дороже денег – то все становится оправданным, а если не напрягает, то лошадок купить, и продать потом на месте, обходится дешевле. Но этот Дао был не в претензиях: как говорится – лучше лежать, чем сидеть, и лучше сидеть, чем стоять. Ну, или, в моем случае – лучше ехать верхом на лошади, чем на Свинье, или на нем же, но запряженном в телегу местного ассенизатора, не говоря уж о перспективе топать пешком, да по жаре, да с бодунища, да под неумолчное зудение учителя изнутри и Ванкси снаружи.

Хотя, насчет последнего моя спутница могла бы поспорить – ей в обществе семейства Дао было откровенно некомфортно, и чувствовала она себя отрезанным ломтем. Примерно в такое же состояние молодая поросль семейства Дао пыталась погрузить и меня.

Они показательно со мной не общались, воротили рожи (ну, или вполне милые личики в частных случаях), отпускали вскользь глубокомысленные замечания о том, что неплохо бы крестьянам ковыряться на рисовых полях, а практику оставить мастерам древних и славных семей. Доходило до того, что под разными предлогами они уклонялись от участия в общих трапезах, всеми силами демонстрируя, что невместно, и надеясь, таким образом, больно уязвить. Старшее поколение семейства Дао воспринимало это все с усмешкой, с хитрецой поглядывая на меня, я же относился с пониманием, и нисколько не обижался.

Ведь всем известна мудрость этого молодого мастера, овеянная пылью пройденных дорог и пеплом жизненных невзгод. Хотя, невежественные юнцы, приходя за общий стол с опозданием и находя там абсолютно все блюда ополовиненными (ну, или хотя бы надкусанными), характеризовали данное явление, как дурное воспитание и полное отсутствие стыда, безусловно, при этом, заблуждаясь. Ну а все попытки тонкого глумления в их исполнении выглядели, как жалобные потуги проковырять зубочисткой крепостную стену, что повергало сии неокрепшие юные умы в бездны непонимания, огорчения и раздражения. И пусть невежды лишь укреплялись в своем мнении, что все, что я делаю, было направлено на то, чтобы их позлить…

Нефрит под слоем грязи – все равно нефрит!

И когда теплым летним вечерком на привале я радушно пригласил всех отведать и из моих запасов, что Небеса послали этому старику в странствиях, с интересом к моему приглашению отнеслось лишь старшее поколение, в лице старших Лонвея, Сихао и еще одного замечательного старика, по имени Дао Бэй. Ну и милая Ванкси. Остальная аудитория брезгливо сморщившись, отказалась.

- Рисовые шарики или битые огурцы, наверное? Кто слаще свеклы не пробовал, тому и репа за десерт! – как-бы ни к кому не обращаясь, поведала обществу девица, все никак не могущая простить мне собственное постыдное поражение в битве при тюремном кладбище.

На что сопливое общество угодливо захихикало.

Огурцов у меня к настоящему времени уже не осталось, зато были груши, был мед, был чай с листьями духовного цзинь-инцзы из осколка со Свином, чем я и угостил стариков.

- Это… Это же… - принюхиваясь и внимательно осматривая дольки фрукта, недоуменно проговорил Сихао, - Это же груша Пути Понимания Истины!

Он осторожно откусил небольшой кусочек, и его глаза расширились.

- Она действительно зрелая! Этот плод вырос в древнем массиве, и ему дали полностью созреть! Какой волшебный вкус, вы, несомненно, должны это попробовать! – восхищенно обратился он к двум почтенным старцам напротив.

- Да, такие груши придется и в столице поискать! – вторил ему старший Лонвей. – А этот мед! Это же мед из старого улья духовных пчел!

- Нет, скорее попробуйте этот чай, друзья! – вторил им старик Бэй. – Эти замечательные листья делают из простого дешевого чая напиток, достойный, чтобы его подавали в ресторане Лазурного Дракона! И этот мед! Как же ты смог добыть его, ведь практика на твоей стадии культивирования пчелы-убийцы закусают насмерть!

Я не стал описывать им способ, потому что вредно громко смеяться, когда кушаешь.

- Только настоящий дикарь будет подавать такой ценный плод сам по себе, без хотя бы риса Восьми Сокровищ! – с ноткой презрения, но не переставая жадно всасывать хоботом богатые ароматы груши, меда и чая, обратился ко мне случайно прогуливавшийся мимо молодой мастер Дао Чу. – Как ты можешь есть это просто так?

- Давай покажу? - поспешил я искоренить его невежество. Полил половинку фрукта медом, и с хрустом вгрызся в него, как свинья в капусту. – Примерно, вот так.

И показательно пригубил чай, источающий ароматы цзинь-инцзы.

- Но знаешь ли ты, брат Чу, какой самый невкусный фрукт? – продолжил я со всем смирением просвещать молодежь, слизнув капельку драгоценного меда с пальца.

- Ну и какой же? – сглотнул предательские слюни мой новоявленный родственник.

- Тот, который едят глазами…

Популярности среди молодого поколения семейства Дао мне эта трапеза не добавила, и они снова затаили.

А со старцем Баем вообще вышло довольно забавно.

Оказалось, что он занимался еще с моим приемным отцом, тогда еще совсем юным Дао Дэшенем, и, будучи знатным мастером кулачного искусства, многому его научил. Ну и, улучив момент, предложил обменяться опытом, просто так, чтобы размять кости и разогнать застоявшуюся кровь. А, заодно, скорее всего, развеять собственные сомнения: дан язык, чтобы скрывать свои мысли, трижды обманет лицо, но всегда будет честен кулак.

Обменялись.

Что сказать, еще с четверть века назад он бы напихал мне полну жопу огурцов, даже возьмись я за метлу, а сейчас я победил. Технически, разумеется. Но гордиться этим не следовало, да и я не стал: нет чести в победе над мастером, который уже давным-давно проиграл свой главный поединок единственному по-настоящему непобедимому противнику – времени. И когда мой кулак, пробив блок старика, замер перед его впалой грудью, на его уже подслеповатые выцветшие глаза навернулись слезы.

- Мой Дэшень… Мой маленький Дэшень… - с этими словами растроганный старина заключил меня в объятия. – Мелкий поганец…

В общем, еще одна монетка в копилочку: порядочная часть из того, что я продемонстрировал, была передана мне отцом, и оказалась весьма знакомой старику Баю, от чего он преисполнился ко мне всяческим благоволением, нещадно, тем не менее, раскритиковав.

Основы хлипковаты, школы нет, руки кривые, ноги слабые, а все подлые ухватки хороши лишь в кабацкой драке, но не против мастера. Хотя… - глубокомысленно протянул он, - И Дэшень был такой же, и у него всегда было, что достать из рукава. Но над основами все равно надо поработать! – оптимистично заключил он, назначив мне занятия каждым утром. Спал же дедушка плохо, и утро начиналось для него рано.

А вечером же наставало время для еще одного учителя, от чего дни мои, прежде серые и скучные, вновь стали энергичными и насыщенными: еще до рассвета бодрым пинком меня будил учитель Бай, едва же начинало смеркаться, как один старый дохлый кровосос впивался в мою шкуру, дабы высосать разум.

Как оно там…

Люблю весну в начале мая,

Когда голодный древний клещ,

Ползет в какую-нибудь вещь,

И в ней сидит, меня кусая…

За проблески лиричности этот нестарый теперь уже мастер огребался внепланово.