О бедном мажоре замолвите слово - 4

Глава 1

— Миша, — снисходительно протянул Туров, будто объяснял ребёнку, почему небо синее. — У иллюзионистов два основных метода. Первый — ментальный, проекция образа прямо в мозг наблюдателя. Но для этого нужен… наблюдатель. А его у нас нет, только камера, фиксирующая лестничную площадку. Согласен?

Я молча кивнул, стараясь не сорваться. Этот тон — «я гений, ты лузер» — я обычно пропускал мимо ушей. Но с учетом тупика, в котором мы оказались, сегодня он действовал на нервы.

— Значит, работали с физикой, — Саша щёлкнул пальцами, и на экране всплыли какие-то схемы. — Скорее всего, думаю, адресное воздействие на фотоны. Искажение фазы, поляризации световой волны… По сути, создание оптической мишуры на пути к камере, которая скроет от нее истинные события в объективе.

— И что с того? — не удержался я.

— А то, что любое такое вмешательство оставляет шум! — Туров раздражённо ткнул в монитор. — Характерный цифровой артефакт. Даже если глаз его не видит — фильтры выцепят. И я запись прогнал на их поиски в первую очередь. Как и твои… бывшие коллеги в угрозыске, уверен, тоже.

В его голосе прозвучало то самое «не уверен, конечно, что их можно назвать профессионалами». И это стало последней каплей.

— Если ты такой умный, — голос у меня стал тихим и опасным, — то почему твои фильтры до сих пор молчат? Где артефакт? Где хоть одна зацепка, кроме твоих лекций по оптике?

Сашка насколько мог отодвинулся от меня в кресле и примирительно произнес.

— Слушай, ну я же не могу найти то, чего нет, правда? Как бы не хотел. Но… похоже, что это подлинная запись. И никто в нее никаких изменений не вносил.

— Похоже? — уже почти прорычал я.

— Или технический уровень злоумышленников превосходит мой, — он пожал плечами, как бы говоря, что в последнее верить точно не стоит. Где, мол, еще на планете Земля найдется такой же невероятный хакер, как я?

Но я на это не повелся.

— Найди мне след, Саша, — проговорил я негромко, но с нажимом. — Найди мне этот чертов след.

Второй день это уже длилось. Второй, мать его, день! Ни зацепок, ни следов, ни даже мотивов толком. Я ведь даже не уверен, что Анику похитили, а не она самостоятельно свалила в туман. Как на этом строить расследование? Найди то, не знаю что? Типа того, ага.

Хотя следственная группа подобралась уникальная. Гениальный хакер, в юности создавший приложение, которое сейчас используется наркоторговцами столицы, как средство доставки товара, и живущий с виртуальной подружкой. Горский аристократ почти царских кровей, вышедший в отставку и решивший разобраться в семейной трагедии. Княжеский сын, немного поработавший полицейским и выставленный системой за дверь на время проведения проверки запущенной из императорского дворца. Плюс два телохранителя и парочка частных детективов, уже отлично зарекомендовавшие себя по прошлому делу. Можно сказать — великолепная семерка, если Касуми с Ксюшей не считать. С такой командой можно и иголку в стоге сена найти.

А вот похищенного или сбежавшего капитана полиции — не получалось.

Запись, переданная Стеллой, оказалась пустышкой. В смысле, Туров так и не смог найти что-то, что указало бы на подлог. Свидетелей не было. Следов борьбы не обнаружено. Консьержка в подъезде дома Ворониной ничего не видела и не слышала. Я все чаще думал о том, что “вечная графиня” действительно решила уйти сама, как это делала последние полвека. И получив хоть какие-то доказательства этого, сразу прекратил бы поиски.

Серьезно! Хочет человек начать с чистого листа — да кто я такой, чтобы мешать? Обидно, конечно, особенно в свете промелькнувшей между нами в Крыму искры эмпатии, но не более того. Однако, накат на Турова через наркоторговцев и вымытый до блеска пол в квартире девушки указывали на то, что без “Пера” тут не обошлось. Обещали же ударить через близких людей? Обещали! Ну вот и сделали.

Я ведь даже попытался на Клейна выйти, того ни разу не смешного старичка-посредника. Задействовал связи (отца попросил и генерала Платова), чтобы связаться с ним и узнать правду. Но германо-еврейский дед словно бы растворился! Что тоже указывало на “Перо”.

— Как только моим людям удастся его обнаружить, я сразу дам тебе знать, — заверил меня Платов. — Это и в моих интересах тоже.

С представителем “Ковчега”, кстати, удалось договориться о сотрудничестве на разовой основе. Я сказал, что мальчиком на побегушках не буду, но готов без “оформления” и “официального трудоустройства” работать на “Ковчег”. Но только, если посчитаю, что моим убеждениям предлагаемая работа не противоречит. Платов, к моему удивлению, даже торговаться не стал. То ли так нуждался в моей фигуре, то ли рассчитывал, что со мной все пройдет, как в той поговорке, где птичка увязла сперва лишь коготком.

Кивнул и сказал, что на ресурсы тайной организации ультрапатриотов я могу в разумных пределах рассчитывать. Тем более — против “Пера”, с акционерами которой у “Ковчега” были свои, давние счеты.

Но не смотря на все это, расследование стояло. Что у меня, что у девчонок из райотдела, которые тоже искали, как могли. Воронина словно бы в воздухе растворилась, и мы никак не могли найти ниточку, которая бы позволила понять, как ей это удалось.

— Михаил? — отвлек меня от размышлений голос Анатолия, одного из нанятых в группу детективов. — Не уверен, что это зацепка, но определенно странность.

Я резко повернулся, не давая отчаянной надежде показаться на лице. Медленно пересек офис (мы заняли тот же, что и в прошлый раз, в деловом центре “Колизей”) и остановился у стола сотрудника. Заметил краем глаза, как порывисто подскочил из кресла Гия Орбелиани — грузинский князь ничем пока не мог помочь и просто изнывал от безделья.

— Говори, — произнес негромко.

— Гриша когда с консьержкой разговаривал, отметил одну деталь, — специалист по наружному наблюдению подвинул по столу листок, на котором были записаны две фамилии. — У нее в тот день внучатый племянник сидел. С другом.

Это я помнил из доклада Григория, он у нас был тем, кто разговорить мог даже мертвого и немого. Да, в комнате консьержки — Филатова Анна Валентиновна, 58 лет, замужем, живет в трех остановках метро от места работы — действительно находились в тот день два пацана. Двенадцатилетний Виктор Филатов и его товарищ Алексей Смирнов, возвращались с секции по борьбе, и зашли проведать бабулю.

Обычное дело, так-то, но я все же поручил Толику проверить обоих пацанов. Просто на всякий случай. По опыту прошлой жизни я знал, что детей могут использовать преступники — как наблюдателей или посыльных. Или даже подельников — ребенок ведь может пролезть туда, куда взрослым не пробраться, а потом открыть помещение изнутри.

Не то чтобы я в это верил, тут скорее совпадение было, но не проверить тоже было нельзя.

— И что с ними?

— На первый взгляд, обы чистые, — ответил детектив. — Полные семьи, приводов в полицию нет, в бандах не состоят.

— Но? — это слово в конце фразы Анатолия буквально горело красным.

— Но у Алексея, который второй, очень странный круг знакомств, — пояснил собеседник. Я за ним сегодня полдня ходил, так вот он после школы встречался с несколькими взрослыми мужчинами. Причем, все они находились в разных концах города, то есть ему еще помотаться пришлось. Сами встречи длились недолго, от пяти минут до пятнадцати. В основном, просто разговаривали. Но в одном эпизоде, мужчина передал пацану конверт.

— Интересно!

То есть, все-таки наблюдатель? Пожалуйста, боже, пусть он будет наблюдателем. А не просто мальчишкой, который шарахается по городу и проводит встречи, скажем, со своими родственниками — последнее тоже нельзя исключать.

— Все контакты его здесь, — вслед за листом, Толя двинул по столу пластиковый прямоугольник карты памяти. — Может у Александра получится найти их по базам и установить личности?

— Саша! — уже не скрывая радости прокричал я на весь офис. — Есть работа!

Через десять минут Туров вывел на экран данные о всех мужчинах, с которыми встречался мальчишка Смирнов. И мы всем составом столпились у него за спиной, отчего ломщик страшно бесился.

Он вообще не хотел работать в общем офисе. Буквально, умолял оставить меня остаться дома, мол, на удаленке он даже эффективнее будет. Только вот я настоял на живом присутствии. Хотя бы потому, что разделять силы считал неразумным, иначе пришлось бы с ним оставлять кого-то из охранников, Влада или Игоря. А здесь — хорошо защищенное и полное людей офисное здание. В котором кроме наших бойцов есть еще служба безопасности самого офисного здания.

И потом… Ну не верил я во всю эту удаленку при совместной работе над общим делом. Обязательно кто-то кому-то чего-то не скажет, и от этой малости мы получим не только информационные дыры, но и неверные решения, принимаемые в спешке или на основе неполных данных. Плюс, по офису не расхаживает голограмма Касуми — японской девушки с с неприличным размером груди, наряжающаяся то в крохотную маечку с ультрокороткими шортиками, то в деловой костюм секси секретарши.

А то Саша, как на мою квартиру заехал, так сразу ее начал ее превращать в логово хакера. Развесил по всему дому проекторы для своей бесценной нейросетки, опутал коридоры кабелями и проводами, понаставил датчиков, в результате чего у меня начало появляться ощущение, что я не в мир магии попал, а в мир победившего киберпанка.

А тут — нормально. Компьютер с несколькими мониторами. И очки для визуализации Касуми. Просто, функционально. Рабочая обстановка, а не высокотехнологичный вертеп!

— Не наваливайся на стул! — рявкнул Туров на Орбелиани, и тот, удивительное дело, тут же отступил на полшага. Ломщик успел зашугать даже огненного мага?

— Так, ну что тут у нас, — начал я читать данные по мужчинам. Всего их было четверо, и пока на представителей преступного мира они не тянули. — Игорь Павлов, 27 лет, продавец в магазине бытовой техники. Сергей Налимов, 24 года, торговый представитель. Али Мирджафар-оглы… твою мать, вот же имечко! Алиев, 25 лет, охранник в ночном клубе. Максимилиан Емельянов, 22 года, журналист-стажер в новостной ленте. Саш, а как они связаны с этим пацаном?

— А никак! — почему-то с торжествующим лицом заявил Туров. — Вообще, никаких точек пересечения. Не родня, ни знакомые, ни коллеги родителей. Они даже между собой не знакомы. Но есть кое-что, что объединяет эту четверку между собой.

— Не томи, умник! — чуть подпустил я в голос угрозу.

— Смотри! — несколько нажатых клавиш, и поверх личных дел молодых мужчин выползают хорошо знакомые мне полицейские бланки.

— Драка? Сопротивление сотруднику полиции при задержании? Приставание к девушкам в общественном месте? Неприличное поведение? — я бежал глазами по документам и никак не мог понять, почему наш ломщик так радуется. — Они молодые дебилы, это их объединяет, что ли?

— Наркотическая зависимость, — негромко произнес детектив Гриша за плечом.

— Точно! — хлопнул в ладоши Саша. — Именно так! Честно говоря, Миша, я разочарован! С твоим-то опытом разгульной жизни пропустить подобное стыдно!

Я сморщился, но говорить ничего не стал. Что было, то было. Прошлое Михаила Шувалова до моего попадания в его тело в момент клинической смерти от передоза, действительно было расцвечено яркими и зачастую идиотскими событиями. Но это же не значит, что я теперь бывших нарков, как собачка чуять должен!

— Смотри внимательно сыщик! — продолжал ликовать Туров, одновременно выстраивая на экранах документы в другом порядке. — Во всех этих эпизодах наши мальчики засветились, когда сидели на препаратах. Все на разных, но это детали. Главное, что они закидывались, а потом вдруг взяли и остепенились. Обрати внимание, у всех теперь есть работа, а вот контактов с правоохранительными органами, наоборот, нет.

В самом деле. Пару лет назад все эти люди вели далекий от правильного образ жизни, а затем вдруг внезапно взялись за ум и превратились в достойных членов общества. Такое, конечно, возможно… Если не брать во внимание тот факт, что все они друг с другом не контачат, а связаны только через случайного, если уж совсем честным быть, совершенно левого пацана. Такое может быть только в одном случае…

— Может они из какой-то организации? Что-то вроде “жизнь без наркотиков” или типа того? — предположил Гия Орбелиани.

Для него, к слову, это немного больная тема, из-за его сестры. Там странная история, он мне ее описал и я, по правде сказать, не знал даже, что и думать. Но не об этом сейчас.

— Тогда бы они были знакомы, — возразил Толя.

— Не обязательно, — поправил коллегу Гриша. — Они могут к разным филиалам принадлежать.

— А пацан — волонтер? — хмыкнул Туров. — Нет, в файлах этих парней, равно как и мальчишки, нет никаких упоминаний об общественных организациях.

Дождавшись, пока все выскажутся, я выдал свою версию.

— Секта, — и когда все с недоумением повернулись, пояснил. — Ну сами подумайте, ребят! Четверо не связанных между собой молодых мужчин, недавно завязавшие с наркотой, контачат с каким-то мальцом. А кто у нас чудесным образом лечит зависимость, если не брать официальную медицину? Классическая же схема. Находят слабых, потерянных людей — наркоманов, алкоголиков, неудачников. Дают им иллюзию цели, общности, «исцеления». А потом используют. Для чего — вот это нам и предстоит выяснить.

— Секта? — хмыкнул Саша. — Какая еще секта?

— А вот это я не знаю, мой гениальный друг. Рой землю, ищи. Сотню ставлю, что все они принадлежать к какому-нибудь полуподвальному приходу “Церкви верующих последнего дня” или чему-то в этом роде.

— Двести на то, что волонтеры! — азартно выкрикнул грузинский князь, как обычно моментально заводясь на спор. Я укоризненно на него взглянул, и тот сразу начал прятать бумажник.

— Ну давай проверим, — пробормотал Туров себе под нос, а его руки запорхали над клавиатурой.

Еще через двадцать минут, за которые мы все с интересом слушали, как Саша ругается с невидимой для нас Касуми, он откинулся на спинку стула разочарованным выражением на лице.

— Ни-че-го! — по слогам произнес он. — Ни к каким церквям, приходам или тайным ячейкам эти четверо не принадлежат. Но чем больше я копаю, тем больше мне их биография кажется странной! В разное время, но удивительно одинаково, все они вдруг поняли, что прежняя жизнь ведет их в тупик. Без всяких побудительных поступков, что характерно! Так не бывает! Миша, ну скажи! Ты же в себя пришел, когда отец тебя из дома вышвырнул, да?

Деликатности в моем друге детства, как в колуне! Впрочем, он и прав и не прав одновременно. Побудительным поступком в моем случае стало появлением личности питерского мента в теле подсевшего на вещества мажора, а вовсе не изгнание из дома. Но! Со стороны все выглядело именно так: князь устал терпеть выходки непутевого сына, выселил из дома, положив “крохотный” по дворянским меркам пансион, и Мише Шувалову ничего не осталось, кроме как браться за ум.

То есть, для резкого разворота на сто восемьдесят действительно должно что-то произойти. Нечто жесткое, заставляющее человека пересмотреть свои прежние жизненные мотивы, и начать строить другие.

А у нашей четверки их не было. Во всяком случае таких, которые бы оставили после себя цифровые следы. Их бы Саша нашел — уж за двадцать-то минут да при помощи своей продвинутой виртуальной подружки! А значит, что? Значит, нужно искать эти следы в реале. Олдскульно, так сказать — ножками и наружным наблюдением.

— Их четверо и нас четверо, — сказал я, обводя взглядом Гришу, Толю и князя Орбелиани. — Понаблюдаем за ними, посмотрим, что за тайны они скрывают.

Других зацепок по пропаже Ворониной у нас все равно нет.

Глава 2

Всех наших “осознавших” себя наркоманов Туров вывел на карту города, предлагая каждому выбрать объект для слежки. Я первый ткнул в красную точку с фамилией Алиев — охранник ночного клуба со вторым именем, которое трезвым фиг выговоришь, казался мне перспективным. Где, как не в этой среде, искать контакты с подпольными практиками и нелегальными магическими услугами? Если, конечно, он не будет дрыхнуть весь день перед сменой, а проведет меня к тому, кто даст хоть какие-то ответы на множество возникших вопросов.

Анатолий с Григорием забрали Павлова и Налимова, а Орбелиани достался последний из четверки, начинающий журналист Емельянов. Причем, грузинский князь, понятия не имеющий о том, как вести наблюдение (за исключением, возможно, разведки во время военных конфликтов), предложил альтернативный вариант.

— Мы с моими людьми можем взять всех этих голубчиков в течении часа и доставить куда скажешь! — сказал он, сверкая белозубой улыбкой со смуглого лица. — Зачем бегать, прятаться, как воры? Они нам сами все расскажут!

В том, что команда нукеров горского аристократа способна сделать то, о чем говорит их лидер, я не сомневался. Как и в том, что среди его подручных найдется тот, кто в совершенстве владеет процедурой полевого допроса. Все-таки маг его силы и ранга — это боевая единица сама в себе, что-то вроде рыцаря в средневековье. В команде “оруженосцев” должны быть разные специалисты.

— Это мелочь, Гия, — мягко отказал я. — Шушера, которая ничего не знает, и не сможет ничего рассказать. Да и начинать с насилия не дело. Вдруг мы ошиблись и эта секта не имеет никакого отношения к нашим делам?

На лице Орбелиани возникло выражение, которое без труда можно было прочесть, как: “ну и что?” Они же плохие люди, как бы говорили его глаза. Что такого страшного случится, если несколько плохих людей получат по заслугам? А потом исчезнут?

Простота его образа мыслей, пожалуй, даже завораживала. Я вот, к примеру, никогда не умел рассуждать так просто и бескомпромиссно. Кто на что учился, так сказать.

— Может, позже, — ободрил я его. С тем мы и разошлись.

Сам я в наружке не слишком хорош, надо признать. Но это и неважно, если под рукой есть сидящая в телефоне виртуальная помощница Ксюша, способная на раз подключиться к городским камерам, а с помощью “старшей сестры” еще и пинговать мобильный телефон объекта, если он вдруг окажется в зоне без всевидящего ока.

Так что мне всего-то и требовалось, что сесть в верный “даймлер” и отправится прямо с утра к дому Али — типовой шестнадцатиэтажке из новой застройки спального микрорайона. Где откинуться на спинку удобного водительского кресла, и периодически запрашивать Ксюшу о статусе.

— Объект не менял локацию, — уже несколько раз следовал ответ.

И наконец, через полтора часа бездействия, когда я уже успел передумать все, что только можно, и пару раз связаться с остальными участниками массовой слежки, карманная помощница доложила.

— Движение. Вижу объект на камерах в лифте, спускается. Выйдет… сейчас!

Ты посмотри на нее! Нейросетка, а туда же, в драматизм! Попросить, что ли, Турова, подприкрутить ей креативность? Хотя, так даже веселее.

— Вот ты, значит, какой, Али Мирджафар-оглы, — пробормотал я, глядя, как из подъезда выходит молодой мужчина совершенно славянской внешности.

И не скажешь, что он, если судить по фамилии, азербайджанец. Высокий, стройный, как балетный танцор, черноволосый, с приятным открытым лицом. Одет слегка агрессивно, чем-то нацика из прошлой жизни мне напоминая: короткая черная куртка-бомбер и штаны-карго, заправленные в ботинки с высоким берцем. Волосы прикрыты тонкой лыжной шапочкой, народное название которой в приличном обществе лучше не использовать.

Алиев не глядя по сторонам прошел через улицу, на придомовую парковку, где уселся в темно-зеленый “Каят”, внешне очень похожий на классическую “ладу седан” — проглядывают, все-таки, этно-культурные пристрастия азербайджанца, смотри-ка! Не с первого раза завел свой агрегат, и резко выехал с придомовой территории. Не торопясь и не скрываясь, скорее всего, просто манера вождения у него такая.

— Ну, поехали, — предвкушая хоть какое-то действие, произнес я, выезжая со двора следом за объектом.

Опять же, благодаря Ксюше мне не было необходимости сидеть у него на хвосте, мелькая приметным, как ни посмотри, “даймлером”, в зеркале заднего вида. Держался на удалении метров в сто, держа между собой и “Каятом” несколько других машин. И сверялся с докладами помощницы.

Алиев выехал на путепровод, ведущий к окраинам, и некоторое время пилил, никуда не сворачивая. Вел он себя на дороге, конечно, как настоящий урод. Постоянно перестраивался — естественно, без сигналов поворота. То внезапно ускорялся — перед самым светофором. А когда не успевал — резко тормозил на красный. Короче, собирал лучи добра со всех участников дорожного движения в этом районе.

При этом, впечатления, что он заметил слежку и теперь пытается оторваться, не возникала. Просто такая у парня была манера езды. Случается, что тут скажешь. Чаще, чем хотелось бы.

Наконец, он свернул с основной артерии, углубляясь в частный сектор пригорода. Тут мне уже пришлось держаться поближе — пропустишь поворот, потом будешь долго его искать в этом переплетении узких улочек. К счастью, кружил по ним Алик недолго. Вскоре остановился у высокого забора, за которым возвышался двухэтажный особняк из крупных блоков.

Домик явно был не достроен: ни облицовки, монтажная пена в креплении окон на виду, крыша частично закрытая металлопрофилем, частично — плотной пленкой. Но — жилой. Из трубы поднимался дымок. Прохладно во Владимире в октябре, многие уже начинают подтапливать, если есть такая возможность.

Алиев припарковался у забора — естественно, как благородное рогатое животное, почти полностью перекрыв проезд по улице. Без стука отворил калитку и скрылся за забором.

— Ксюша, а кто у нас в теремке живет?

— Мышка-норушка, лягушка-квакушка… — тут же отозвалась нейросеть, но сразу же переключилась на серьезный тон. — По данному адресу никто не зарегистрирован, Михаил. Дом не введен в эксплуатацию. Но земельный участок числиться за Артемом Голковым.

После чего последовали подробности об этом самом Артеме: возраст, семейное положение, место работы. Ничего мне не говорящие — обычный ноунейм.

— Лады, тогда ждем, — кивнул я, принимая информацию. Между мной и машиной Алиева был почти целый квартал, плюс я так встал так, что меня пусть и голая, но раскидистая черемуха укрывала. Так что о легком обнаружении не волновался.

Минуты складывались друг с другом, и вскоре миновал час, как я без всякого толка сидел и пялился то на темно-зеленый “Киат”, то на красный забор, то на недоделанную крышу дома. От нечего делать набрал Турова, попросил его через Касуми выяснить все, что возможно про Артема Голикова — все-таки Ксюша сильно ограничена по функционалу, а ее “старшенькая” может и вширь и вглубь рыть.

Саша пообещал перезвонить и отключился. Доложились Гриша и Толя — их объекты скучно работали там, где и числились. А вот Орбелиани “порадовал”.

Оказывается, чтобы не примелькаться на своем монструозном джипе, он подключил к слежке своих нукеров. И те подошли к делу творчески. Прямо перед редакцией, где работал Емельянов, устроили парню наезд — в прямом смысле, чуть не сбили на перекрестке. А потом еще из машины выскочили два горячих горца и начали на Максимилиана наезжать уже словесно, мол, а чего это он дорогу на красный переходит, и мешает людям ездить и соблюдать правила.

На самом деле, подозреваю, грузины сами проскочили на красный, а объект как раз на зеленый шел. Но вы пробовали когда-нибудь убедить в чем-то парочку орущих кавказцев, которые и себя-то не особо слышат.

— Ну и нахрена, Гия? — раздраженно спросил я князя, довольно рассказывающего мне об этом эпизоде. — А главное — зачем?

— Да ты не волнуйся, Миша! — горячо заверил меня тот. — Очень же бытовая ситуация, он никогда не подумает, что это подстава. Тем более, для него все без последствий прошло, парни покричали да и уехали. А мы зато проверили его реакцию на раздражители.

Креативщики, мля. Меня окружают одни креативщики! Хорошо, что я не отправил Орбелиани с сопровождением за Алиевым. Представляю, какие бы гонки они устроили по трассе — чтобы грузины да позволили какому-то азербайджанцу так водить у них под носом? Ни в жизнь!

— И как, проверили?

— Ты знаешь, да, — удивил меня Гия. — Парни сказали, что держался он очень спокойно, будто у него не нервы, а стальные канаты. На провокации не реагировал. И еще вот момент — был готов к драке, причем, без страха.

— Даже так? — это и правда было интересно. Бывший нарик, стажер в газете, всего-то двадцать два года от роду, и такая выдержка. А еще готовность к бою. Не вязалось это с тем, что мы о нем знали. — А сейчас он чем занят?

— Зашел в редакцию, сидит внутри, не выходил. В здании два выхода, у обоих мои люди дежурят. Окна первого этажа тоже под наблюдением.

Вот что значит лучше перебдеть, чем недобдеть. Настоящий армейский подход. И подчиненные озадачены, и дело делается. Сам же князь, наверняка, сидит сейчас в ресторане и, судя по звукам на заднем плане, кушает. Жаль я так не умею.

— Добро, тогда в курсе держи по изменениям, — сказал я и отключился.

Грузинский князь своим подходом меня напрягал. Я до сих пор не был уверен, что поступил правильно, приняв его предложение войти в команду. Сейчас — ладно, его подход сработал, можно даже сказать, что вышел удачный экспромт, подаривший нам кусочек дополнительной информации. Но что будет, когда все пойдет не по плану. А Орбелиани, со свойственной ему армейской прямотой и горским темпераментом, продолжит исполнять такие вот лезгинки?

Но пока — спустим на тормозах. И вечером поговорим по поводу самодеятельности. А сейчас давай попробуем уложить новые данные. Слишком спокойный, говоришь? Готов драться? Что это вообще значит? Их в секте, как боевиков готовят, что ли? Как вариант, кстати…

Алиев так и не показывал носа из-за забора и я уже начал думать набрать Турова, когда тот отзвонился сам.

— Пришлось покопаться, — сразу же отбросил мое недовольство про долгий поиск информации. — Короче, сам Голков чистый, без приводов. Вот только участок он не использует. По косвенным запросам удалось выяснить, что он его в наследство получил и никогда не занимался.

— Голяк, короче, — разочарованно вздохнул я.

— Не совсем, — иногда мне хотелось Сашу прибить за то, что он не сразу к главному переходит. Зато и понятно становится, чего его виртуальные ассистентки такие тролли. — Участок фигурирует в полицейских рапортах на уровне участкового. Шесть обращений, Миша, шесть! Несколько раз соседи его туда вызывали, мол, и наркоту там производят и вообще ведут жильцы себя безобразно. Что характерно, проверки ничего такого не выявили, но в одном закрытом чате под названием “Подслушано Плодопитомник” адрес и жильцы часто упоминаются в негативном ключе. Были даже предложения пустить им красного петуха, типа, и все проблемы сразу же разрешаться.

Короче, типичный, можно сказать, хрестоматийный притон. “Место силы” на районе, которое всем мешает жить, но сделать с ним ничего не могут. Или не хотят. С таким я довольно часто сталкивался еще в прошлой жизни. Что характерно, участковые по ним обычно работают, только если сверху пинка получат.

Но вот что интересно! Алик у нас наркоман в завязке — и зачем-то приехал в дом, где вещества, вполне возможно, производят. Странно же, да? По логике вещей он от подобных локаций должен держаться как можно дальше. Если только не приехал с миссией отмщения.

Бывает такое у “бывших”. Вобьют себе в голову, что не сами докатились до жизни такой, а злые дилеры их буквально заставили. И начинают делать глупости. Так что, пока я тут сижу, он, возможно, сейчас заканчивает паковать по фасовочным пакетам части тела торговца дурью. Или, наоборот, сам кусками для последующего вывоза раскладывается.

А если все это увязать с информацией от грузинского князя, то вообще интересно становится! Допустим, это секта, а Алиев — подготовленный боевик. Радикальный такой клинок с личными счетами, которого спустили на наркоторговцев во имя всего хорошего и против всего плохого.

Либо — никакой он не завязавший. А вполне себе действующий торчок. Сорвавшийся и приехавший за дозой. Или даже работает здесь. В принципе, неважно какой из вариантов настоящий, в любом случае, сидеть под домом я могу до вечера, и ничего не узнаю. Зато, если проникну сейчас за забор, то могу взять объект на горячем. Или спасти.

А значит — смогу расколоть. И узнать, для чего пацан двенадцати лет встречался с ним и получал от него конверт. Этого уже достаточно, чтобы перелезть через забор. Ну и тлетворное влияние Орбелиани нельзя исключать, да.

Сказано — сделано. С одной поправкой, через забор из красного металлопрофиля я лезть все же не стал. Тупо это, да и неудобно. Куда проще зайти через калитку, благо она оказалась не заперта. И собаки на привязи не обнаружилось.

К тому же, информация от Саши, мой внешний вид и удостоверение полицейского в кармане, позволяли сыграть одну занятную роль. Так что я с хозяйским видом распахнул калитку, прошел через небольшой, но изрядно захламленный стройматериалами двор, и с уверенным видом толкнул входную дверь. Без стука. Такой вот хамоватый новый участковый. Как будем договариваться?

Короткий коридор выходил прямо в большую кухню. Пустую и захламленную не хуже двора. Посуду тут явно мыли только по праздником, а выносить мусор считали делом глупым и неблагодарным.

Из нее в дом вел проход, в гостиную — два продавленных дивана, на которых недавно спали да так и не убрали белье, кресло и журнальный столик, заставленный батареями пустых жестянок из под пива. В этом помещении тоже никого не оказалось. Куда подевались-то? Второй этаж? Подвал? Можно проверить, но слишком велик риск получить доской по голове из-за угла.

Решив, что дальше по незнакомой локации бродить без приглашения будет уже странно, я прижался к стене и громко крикнул:

— Хозяева! Ау! Выходите! Участковый пришел!

Расчет мой строился на том, что у притона имелись какие-то договоренности с местным полицейским. Не обязательно, кстати, криминальные или финансовые, но шесть вызовов после кучи жалоб и “ничего не выявлено” как бы намекают, да? Значит, к визиту участкового отнесутся настороженно, но с пониманием. А когда увидят, что это совсем незнакомый им человек… Короче, время я выиграю, и обеспечу слом шаблона. А там уже решу, как дальше действовать.

Самый тонкий момент: это место действительно лаба, где варят дурь. Либо, Алик пришел резать наркодилеров. В этом случае, на мой окрик последуют не удивленные восклицания, а кое-что порезче. Но на этот вариант у меня имелись несколько неплохих защитных и атакующих заклинаний. Прорвемся, короче.

Однако, дальнейшие события начали развиваться совсем не по тем сценариям, что я предполагал. Наверху, прямо над головой, раздался топот, звук открываемого окна, после чего, прямо на моих глазах, темная тень рухнула на землю, выматерилась, подскочила и бросилась в сторону калитки.

— Твою мать! — ругнулся и я, краем уха фиксируя, что наверху остался еще один человек.

И бросился к выходу. Неизвестный, что еще находился в доме, прямо сейчас никуда не денется, а беглецу всего-то и надо, что добежать до припаркованной у забора машины.

— Стой! — заорал я, видя что Али как его там оглы уже тянет на себя ручку калитки. И без раздумий запустил в дверное полотно “ветерок”.

Воздушный поток ударил по металлопрофилю, с силой захлопнув калитку прямо перед носом Алиева. Тот повернулся ко мне, вытаскивая из-под куртки ствол.