О бедном мажоре замолвите слово - 2

Глава 1

Маша запулила по поляку чем-то вроде движущегося потока воздуха. По сути, ну, насколько я мог понять, это было что-то вроде моего “ветерка” — продвинутого выплеска сырой силы. Более сжатого, плотного, как кирпич, и обладающего куда более высокой скоростью. Школа воздуха, если мне память Шувалова не изменяет — “порыв”. Я бы тоже так мог, если бы вел здоровый образ жизнь.

Вот тебе и магический калека… или как она себя там называла? Поляка снесло в сторону вместе со щитами, меня тоже немного приложило, но вскользь. Я даже не упал. Но пыли наглотался.

— Маша, как же я рад тебя видеть! — осклабился я. — Да еще и так вовремя!

Хотя, честно говоря, я больше ждал спецназа, который Воронина подняла бы по тревоге. Или спецгруппы по борьбе с магами — кстати, а тут есть такая? Но не скромную девочку, которая числится в отделе на должности оператора мобильного доспеха. Ведь про нее никогда не подумаешь, что она годна для другой работы, кроме как бегать с поручениями, перебирать бумажки и всегда своевременно уходить домой.

Мединская в образе техно рыцаря, сносящая все на своем пути — это очень непривычное зрелище. Для меня, по крайней мере.

— Отойди в сторону! — прогремел её голос.

С чем я, конечно же, спорить не собирался. Пользуясь тем, что огневик от меня отвлекся, я бросился в сторону, и Маша в тот же момент выдала новую порцию магии.

На этот раз она ударил льдом — операторы доспехов не были скованы заклинаниями одной стихийной школы, что и делало их такими опасными противниками. На этот раз в районе ее наплечника в воздухе сконденсировалась сосулька размером с руку человека, которую девушка не мешкая запустила в поляка.

Тот крикнул что-то на родном языке (но не “курва”, иначе бы я понял), и воздух перед ним сгустился до состояния видимости. Ледяная стрела ударилась об нее и разлетелась на крошечные осколки. И сразу же контратаковал, выбрав целью более опасного противника.

И вот тут я понял, что до этого наемник со мной просто играл. Черт его знает зачем — может ему доставляло удовольствие гонять наследника княжеского рода по разгромленному бару? Но делал это он точно не в полную силу. А вот с Машей… С ней у него случился полноценный такой роман.

В щит Мединской один за другим влетели три “пульсара”. Последний, причем, еще и оказался с сюрпризом, тем самым вложенным заклинанием объемного взрыва, который огневик так любил. Первые два огненных сполоха бессильно растеклись по магическим щитам мобильного доспеха, а вот третий — рванул так, что глазам больно стало. Хорошо еще, что я прятался за перевернутой мебелью, а то ведь могло и взрывной волной зацепить.

Что и произошло с Машей. Взрыв буквально вынес ее из бара, попутно разрушив и останки двери, и дверной проем, и часть стены вокруг. Сам же поляк, не мешкая, рванул к выходу. Умный, падла! Ищет оперативный простор — понимает, что в замкнутом помещении техно рыцарь его раскатает в тонкий блин!

На выходе наемника чуть не приложило несколькими шаровыми молниями — их Мединская выпустила с левой руки даже еще не поднявшись. Но все мимо. Огневику как-то удалось увернуться от шариков, размером не больше теннисного, оставивших обожженные пятна на уже изрядно пострадавшей стене фасада бара.

И даже шибануть в ответ очередным пульсаром, но скорее для острастки, чем прицельно.

Чувствуя себя в этом буйстве стихий рыбой для зонтика, я, тем не менее, покинул укрытие, и осторожно двинулся следом. И лишь когда магическая схватка отдалилась от здания бара на несколько метров, рискнул выглянуть наружу. И сразу же заметил Воронину. Начальница занималась сущей, на мой взгляд, ерундой. Стояла у жилой высотки и целилась в поляка из пистолета.

Она, вообще, понимает, что ему Машкины атаки ничего сделать не могут? Как поможет ствол?

Тем не менее, Аника открыла огонь. Точнее, сделала всего один выстрел. Тщательно выверенный — я даже смог заметить, как она задержала дыхание перед тем, как палец утопил спусковую скобу.

Бах!

И наемника, мечущегося из стороны в сторону, закрутило на месте и сбило с ног.

Попадание? Попадание! Пуля из пистолета пробила щит огневика, а следом — и его плечо! Как, блин!

“Спецбоеприпас”, — снисходительно всплыло из памяти реципиента.

Да, точно. Фактически, небольшой — и очень дорогой вид патронов, способных пробивать защиту магов до уровня Ветерана. Штучная вещь, не получившая широкого распространения по вполне понятным причинам. Даже представить не могу, что пришлось сделать Анике, чтобы получить доступ в спецхран, и взять там патроны, каждый из которых стоит, как половина моего “Даймлера”.

А ведь им еще попасть нужно!

Получив подмогу от начальницы, Маша реализовала время по полной. Буквально залила поверженного противника разномастными заклинаниями. Тут и огонь был, и лед, и ветер, и молнии. Даже какая-то экзотика, вроде едва светящейся фиолетовым в темноте лезвия косы. Короче говоря, выдала все, чтобы перегрузить, а затем пробить щит врага.

Но тот не дал ей этого сделать. Словив на мигнувшую сферу только огненный пульсар и шаровую молнию, он крутанулся, подскочил, и стремительно понесся к мобильному доспеху, на ходу уворачиваясь от его атак. Воронину огневик тоже теперь не выпускал из виду — следующая выпущенная ею пуля, прошла в нескольких сантиметрах от бедра беглеца.

Наш противник оказался настоящим профи. Проигрывающий в чистой силе той же Мединской, он умел брать опытом. И сейчас стремился вывести из строя самого опасного противника — оперативницу в броне. Для меня, да и для него, полагаю, было очевидно, что как только это случится, разобраться с недомагом вроде меня, и вооруженной обычным пистолетом Ворониной, труда уже не составит.

Поэтому я не мешкая, вложив в этот бросок чуть ли не половину оставшейся у меня маны, отправил ему под ноги волну сырой силы. И это сработало! Споткнувшись, поляк кубарем покатился по асфальту, попутно поймав на щит ледяную сосульку и ветвистую молнию. А напоследок еще и пулю в икру. Ха! Это лишит его подвижности!

Наемник сумел подняться и укрыться крыльцом подъезда — схватка уже сместилась к соседнему дому. Маша поосторожничала туда кидать магию, все ж таки жилой сектор, мало ли что. А вот тот без стеснения выстрелил оттуда пульсаром — сукин сын!

Из всей нашей компашки у меня был лучший обзор его укрытия, а потому я увидел, как он раскалил один из пальцев добела и тут же приложил его к ране. Даже несмотря на расстояние в полтора десятка метров, мне послышалось шипение плоти и сладковатый запах сгоревшего мяса.

“Да он чертов маньяк!” — мелькнула мысль, когда поляк выбежал из укрытия и снова бросился к Маше.

На этот раз маневр ему удался. Добравшись до Мединской, пропустив над головой метнувшуюся к нему конечность мобильного доспеха, он с силой хлестнул его своим любимым “пламенным лезвием” по ноге, целясь в коленный сустав.

Мы с Аникой могли за этой схваткой в близком контакте только наблюдать. Для Ворониной стрелять было опасно, а я…. все равно ничем своим сырым выхлопом помочь не мог.

Раз — и перекат в сторону. Два — проскользил прямо под ступней и выпрямился уже за спиной. Три — защита технорыцаря мигнула и погасла. Четыре — а вот хрен тебе, курва! Кроме щита у мобильного доспеха еще и броня имеется!

Но наемник это и без меня знал. И добивался только перегрузки защитного поля доспеха. А когда она пропала, не тратя больше ману на взмахи огненной плетью, всадил под колено Машке довольно обычного вида нож, вроде охотничего.

Коротко вспыхнул яркий огонь — белый с синевой, словно сварочный аппаратом кто-то воспользовался. И доспех Мединской замер, будто его выключили. Вполне возможно — без будто. Было похоже, что польская курва использовала артефакт, являющийся аналогом ЭМИ-гранаты для маготехнических изделий.

После чего он повернулся к нам.

Вид его был страшен. Лицо перекошено злобой, все в грязных и кровавых разводах. Одежда изодрана, от кожанной куртки оторван рука, вместо штанов сплошные лохмотья. На теле несколько ран, на которые он совсем не обращал внимания, а в руке очередное “пламенной лезвие”.

Совсем вот без выдумки чувак! Хотя, учитывая, как он только что сражался против троих и размотал начисто Машу в ее довольно мощной броне — зря я так. С воображением, пространственным мышлением и чтением тактического рисунка, у него полный порядок.

Бах, бах, бах!

Воронина, если и паниковала, то делала это не совсем по-женски. Вместо этого она извлекла из-за пояса второй пистолет, вытянула обе руки вперед и начала стрелять по огневику. Не “по-македонски”, как я подумал в первый же миг. Огнем плевался только ствол в левой руке. Видимо, с обычными патронами. Поскольку на продолжавшей держаться защите поляка стали вспухать небольшие белые водоворотики.

“Один отвлекает, второй бьет”, — вспомнил я фразу из прошлой жизни. Редкое для оперов совместное обучение со спецназерами. Один из них — Муха, его позывной был, кажется — пытался научить меня стрелять с двух рук. Безрезультатно, кстати — я тогда посчитал эту науку слишком специфической, а попросту говоря — баловством.

Зато запомнил его рассказ о самом распространенном мифе про оберукую стрельбу. В частности про то, что попасть во что-то сразу из двух стволов нереально — если не брать в расчет стендовую стрельбу, конечно. А потому такой способ применяется только, чтобы запутать слишком юркого и опытного противника.

“Один отвлекает, второй бьет”.

И Аника, судя по всему это прекрасно знала. Лупила в идущего к ней наемника, но не спешила тратить впустую спецбоеприпасы. Держала их наготове, чем заставляла противника изрядно нервничать. А потом вдруг выстрелила с правой руки.

Поляк как-то нелепо провалился влево, будто у него нога внезапно сломалась. А потом также резко выпрямился, и как ни в чем не бывало, пошел дальше. Помахивая своим огненным лезвием и зловеще скалясь.

“Это что щас было? — промелькнуло в голове. — Эта падла щас маятник качнула? Да что ж за день-то такой!”

Но это так, фоном прошло. Тело же, пока мозг праздно возмущался, сделало все само.

Да, сознаю — это был акт отчаяния. И ничего умного в том, чтобы бросаться навстречу только что разделавшему мобильный доспех под орех человеку, не было. Но имелось еще и понимание, что если я не сделаю хоть что-нибудь, даже глупость несусветную, этот тип дойдет до Аники и попросту перечеркнет ее своим клинком. И я останусь с ним один на один — без магии, без оружия, и без шансов выжить.

Рука нащупала в кармане кастет, который я так и таскал с собой все это время. Большой палец утопил глиф-кнопку, и по телу будто волна огня прошла. Движение вокруг слегка замедлилось, будто плеер поставили на половину скорости от нормальной. Блин, я думал будет куда больший эффект. Прав был Михаил тогда — дешевка!

Но даже той возросшей скорости, что давал артефакт, мне хватило, чтобы разогнаться и за один удар сердце пробежать шесть шагов. Словно нападающий в американском футболе, на седьмом я оттолкнулся правой ногой от асфальта, окружил тело защитой, кивнув в это всю оставшуюся ману. И живым снарядом врезался в поляка.

Увернись-ка от этого, тварь!

План, если это безумие можно было так назвать, сработал. Мир, в котором не было Соединенных Штатов Америки, не родил и тамошнюю бредовую игру — американский футбол. А потому так называемый “тэскл” — сбивание квотербека — сработал на ура. Наемник просто оказался не готовым к этому.

Взмахнул рукой с клинком, желая развалить наглеца пополам, но последние крохи магии сгорели и не дали ему дойти до тела. А вот потом!..

Он рухнул на асфальт, я тоже, но по инерции прокатился чуть дальше. А когда и она была полностью погашена асфальтом, сделал еще один оборот корпуса, чтобы оказаться от противника подальше. Все это время молясь, чтобы Воронина все поняла, как надо.

Еще катясь по земле услышал очередной звук выстрела. И едва различимый влажный шлепок — так в тело входит пуля. Подорвался, готовый продолжать этот безнадежный бой. И практически сразу понял, что он уже закончился.

Поляк лежал на земле, зажимая обеими руками грудину. Левую ее часть, там как раз сердце находится. Кровь толчками выплескивалась из-под его пальцев, но наемник все еще жил. Оставалось ему от силы пара минут. Да и то не факт.

Смотрел мужчина только на меня — устало и без всякой, что характерно, злобы.

Короткий взгляд в сторону Аники.

— Как ты там?

Девушка ничего не ответила, только рукой махнула, мол, все в порядке. После чего ее колени подогнулись, и она, опираясь спиной о стену, медленно сползла вниз.

— Ранена? — я уже было собрался бежать к ней, но она снова отмахнулась.

— Нормально… Ноги дрожат. Машку проверь.

Мединская, точно! В горячке последней фазы боя я и думать про нее забыл. Да и не девалась она никуда — так и стояла в отдалении, как памятник торжеству технологий и краху надежд на них. Надо бы помочь ей выбраться из ставшего гробом доспеха, но это еще успеется.

Прежде, чем бежать к ней, я все же присел рядом с умирающим наемником. И задал главный вопрос, ради ответа на который и была устроена наша с ним встреча.

— Кто заказал курьера?

Пару секунд он смотрел на меня без выражения, я уже успел подумать, что раненый представился. Однако потом, он чуть растянул губы в намеке на улыбку.

— Когда ты… спросил первый раз… я решил… что ты из “Ковчега”.

Чтобы произнести довольно короткую фразу, ему пришлось трижды делать паузу.

— Какой еще нахрен “Ковчег”? — буркнул я. — Ты курьера убил. В канализации. Кто заказчик?

— Сам себя… перехитрил… ха-кха… — умирающий то ли закашлялся кровью, то ли попытался рассмеяться. — На шее… кулон…

Опыта моей прошлой жизни было достаточно, чтобы понимать, когда человек тебя пытается обмануть, а когда — собирается закрыть какой-то гештальт перед смертью. Поляк уже посмотрел в глаза Костлявой, почувствовал на сердце ее холодную руку, и четко понимал — ему конец. Ни магия, ни прямо сейчас по волшебству появившаяся реанимация, не спасут его.

А значит нужно сделать то, что успеваешь. Большинство людей в такой ситуации попросили бы позаботится о близких. Самые же упертые, вроде огневика, передавали месть. Это было видно по глазам. Поэтому я без всякого опасения расстегнул его рубаху, потянул замеченную цепочку, и вскоре держал руках прямоугольный металлический брусок, размером с фалангу пальца.

— Что это?

Но отвечать мне уже было некому. Выдав свою последнюю волю, наемник отправился за грань. В темноту, ничто, на последний суд или в края вечной охоты — во что верил.

Флешка. Стоило только вглядеться в предмет у меня на ладони, как я это понял. И торопливо убрал ее в изрядно испорченный пиджак — позже посмотрю, что там. Потом буду разбираться. А теперь — Мединская.

— Маша, ты там? — несколько секунд покрутившись вокруг застывшего доспеха, я не придумал ничего умнее, чем приложить руки к затененному пластику забрала, и прокричал это в образовавшийся рупор. — Дай знать…

— Рычаг между лопатками, — едва слышно донеслось изнутри. Никакого тебе больше громового голоса. Динамики, как и система связи, отрубились вместе с остальными системами технологичной брони.

— Понял, щас! — не тратя больше времени, я зашел за спину рыцарю, поискал взглядом то, что могло напоминать рычаг, но не нашел его. После чего зашарил по корпусу руками. — Ага, вот ты где! И это по-твоему рычаг?

Стоило только потянуть тонкую, но невероятно прочную пластину, внешне выглядящую как одна из ячеек чешуйчатой брони, как прозвучало несколько негромких хлопков, после чего сработавшие пневмопатроны распахнули узилище оперативницы, как препарированного на уроке естествознания жука.

Откуда хромая — кровь чуть ниже колена — вылезла Маша. И сразу же спросила у меня.

— Видел, чем он меня?

Вопрос, очевидно, касался способа дезактивации мобильного доспеха. Молча я указал на торчащий под коленкой нож.

— Не трогал?

— Обижаете, госпожа Мединская, — нарочито обиженно фыркнул я. — Чужой нож в женской ноге? Я приличный человек!

— Шаришь! — девушка даже хлопнула меня по плечу. — Хрен его знает, что там за артефакт, раз он всю мою защиту за секунду обошел. Надо будет спецам показать. Какая-то разработка военных? Офигемба, конечно!

Бормоча все это себе под нос, Маша с любопытством рассматривала торчащую из металла и пластика рукоять и, кажется, восхищенно цокала. Надо сказать, как оператор доспеха, девушка полностью преобразилась. Куда-то делась главная скромница нашего отдела, оставив вместо себя бравую деваху, скорее даже — пацанку.

— Шувалов! — в этот момент до меня донесся голос Ворониной. Раздраженный, но как прежде холодный. — Топай сюда… стажер! И объясни мне, какого хрена ты тут устроил? И что мне теперь придется разгребать?

Ну вот! А ведь только себя победителем успел почувствовать! И уже на ковер зовут… Эх, нелегка ментовская доля! Даже если ты — мажор.

Глава 2. Интерлюдия — Гриф

Иногда, чтобы стать по-настоящему полезным, человеку нужно умереть. В нужном месте, в нужное время, нужным способом. Хотя… достаточно просто умереть. Закрыть глаза, перестать дышать и унести с собой в могилу всё, что знал.

Томаш Круль с позывным Шёпот, один из лучших наемников-подрядчиков “Ковчега”, по мнению куратора, поступил правильно. Умер. И оборвал след, ведущий от утечки, допущенной заказчиком, к устранению курьера. Который даже не знал, за что его убили. Ошибка, совершенная одними людьми, исправлена другими. Выводы сделаны. И повторение подобного маловероятно.

Немолодой уже, слегка полноватый, но продолжающий за собой следить, мужчина, кивнул своим мыслям, сложил листы бумаги с докладами от нескольких агентов и наблюдателей в простую картонную папку. Аккуратно завязал узел бантиком, и положил её на край стола. Поднялся и пошел к выходу из кабинета.

Утром в кабинет придет секретарь и заберёт папку. Отдаст её в архив и она навсегда там исчезнет. Будет храниться несколько десятилетий, скорее всего никогда не будет извлечена на свет, а потом, когда подойдет срок, будет утилизирована. И канут в огне такие разные истории, как: глупость одного жадного сотрудника оборонного предприятия, похитившего секретные чертежи, случай с международными торговцами секретами из синдиката “Перо”, курьера, который думал, что везет клиенту наркоту, и хорошего наемника, который всегда выполнял заказы.

Разные истории, разные судьбы, разный финал.

Гриф — такой в системе “Ковчега” был позывной у мужчины, слабо улыбнулся. Он любил, когда работа заканчивалась предсказуемым, спрогнозированным результатом, ошибки которого который никогда не выскочат из-под дивана через несколько лет. И не ударят по самому больному месту.

Были, конечно, и недочеты. Допущенные тем же Крулем. Взять хотя бы боевые артефакты — экспериментальные, эффективные и секретные, которые тот под конец своей карьеры вдруг начал использовать с такой легкостью, будто купил их в соседнем супермаркете. К счастью, все они были оснащены системой самоуничтожения, и никому не удастся восстановить образцы, и понять, кем они были сделаны и для чего служили.

Парочка служащих полиции видела их, да. Ну и что? В первом случае им достался полностью сгоревший блок “теневого убийцы”, по сути — кусок покорёженного пластика с остаточными следами магии. Во втором… клинок-негатор уже не работает, но находится в качестве вещественного доказательства на складе в полиции. На днях склад навестят сотрудники “Ковчега” и этот вещдок тоже испарится.

Останутся лишь люди. Но с людьми всё ещё проще, чем с артефактами. Люди всегда могут замолчать. Самые настырные и говорливые — навсегда. Правда есть одна загвоздка, которую мелкой ну никак не назовёшь…

Это один человек из полиции., не попадающий под категорию людей, которых легко заставить замолчать.

Наследник князя Шувалова, его старший сын, зачем-то направивший свою энергию на службу в правоохранительных органах. Он видел и “теневого убийцу” и негатор — в этом Гриф был уверен. А избавиться от него, если он вдруг начнет задавать неудобные вопросы, так просто не получится.

Зато — можно попытаться надавить через отца. А то и вовсе — Платов почему-то в это свято верит — взять под крыло и превратить в лояльного сотрудника. Который будет служить и роду, и Отечеству, и “Ковчегу”. И всем будет хорошо. Да.

Вот только сам Гриф подобное развитие событий даже не рассматривал. Если руководствоваться психологическим портретом Шувалова-младшего, то для работы с Ковчегом на общих основаниях он не подходил совершенно. Разовые акции, не требующие каких-то выдающихся умственных способностей - да. А вот чтобы взять под контроль на постоянной основе… здесь Гриф был настроен скептически. Не тот человек. Если что-то пойдёт не так, то выход будет только один. И здесь главное, чтобы ничего после не указывало на "Ковчег".

Но это – только в самом крайнем случае, который, как он надеялся, никогда не наступит.

Гриф ещё раз улыбнулся своим мыслям, вышел из здания, и с удовольствие подставил лицо вечернему солнцу.

Пока всё хорошо.

Глава 3

— Это что, телефон? — я удивленно покрутил в руках коробочку, которую мне протянул Туров. Поверх нее даже бантик был повязан. Кислотного желтого цвета. — Так это, Саш, у тебя вроде есть уже девушка. А я не она. Зачем такие дорогие подарки?

Ну реально, зачем мне совать местный “айфон”, если я старый совсем недавно покупал? На нем даже царапин пока не было. Ну и потом — не принято такого между мужчинами.

— Касуми не моя девушка! — воскликнул внештатный ломщик несколько громче, чем того требовала ситуация. — И это не подарок! То есть подарок, но не такой. В смысле, не то, что ты там себе подумал!

Саша как обычно считывал юмор очень плохо. Или это я так отвратительно шучу? Да не! Дело точно в нем, я уверен.

— А какой тогда? — я принялся неторопливо сдирать бантик. Ага, “Кредо-11”, ну надо же. Уже следующая модель вышла, а я этот момент упустил как-то. Впрочем, немудрено. В свете последних-то событий.

— Это для дела!

Саша терпеливо дождался, пока я извлеку коммуникатор из коробки, включу его, и только после этого начал объяснять.

— На нашем последнем расследовании, — ну надо же! Нашем расследовании! А он, я смотрю, всерьез увлекся! — ты активно пользовался ресурсами Касуми. Не перебивай! И они тебе очень помогли!

— Сашка, да я ж не спорю! — я даже руки поднял, защищаясь. — Без твоей “волшебной помощницы” я бы того поляка до сих пор искал. Но “подружка” — это громко сказано, да?

— Она не!.. — Туров даже покраснел, но быстро взял себя в руки. — Это продвинутая нейросеть! А то, что ты держишь в руках — ее локальный агент. Ограниченная версия работает оффлайн, но при доступе к сети синхронизируется с основной Касуми через облако.

Я сначала не понял. А потом как понял!

— Ты засунул Касуми в телефон?

— Никто меня никуда не засовывал, Миша-сан! — не удержавшись, и голограмма Сашиной помощницы появилась. В неофициальном облике: крохотная юбочка и облегающий топ, едва удерживающий стремящийся пятый размер. — Она — мой локальный слепок. Без связи лишь базовые функции, но с доступом к сети получает доступ ко мне целиком. Так понятнее?

— Круто! — искренне восхитился я, по-новому глядя на подарок. — То есть теперь у меня в кармане будет сидеть мини-ты?

— Если тебе так проще воспринимать, — фыркнула Касуми. — Но предупреждаю: мой «младший релиз» так же саркастичен, как и оригинал.

Туров нервно поправил очки:

— Это серьёзный инструмент, Миша. Агент может анализировать данные в реальном времени, взламывать камеры, искать связи...

— ...и напоминать, что ты опять забыл поесть, — добавила нейросеть, сворачиваясь в голубую спираль перед исчезновением. — Попробуй только выключить уведомления!

— Спасибо, Саш! — потянув его за руку, я сграбастал его в объятия. — Королевский подарок!

— Княжеский, — чуть смущенно буркнул друг детства, высвобождаясь. — И это, кстати, не все. В комплекте — гарнитура для голосовых запросов и очки с дополненной реальностью. Они позволят тебе видеть агента где угодно.

— Чего? — протянул я. Да, я не особо технически подкованный человек. Меня легко сбить с толку, говоря много непонятных слов.

— Просто надень, — вздохнул Туров, протягивая ничем не примечательные очки. — Модель уже загрузилась.

Я послушно нацепил их — и перед глазами материализовалась новая Касуми. Локальная версия выглядела строже оригинала: лет двадцать, серый брючный костюм вместо кокетливого наряда. Черты лица сохранили лёгкую азиатскую примесь, но без явной национальной принадлежности.

— Оптимизированный интерфейс, — пояснила голограмма, поправляя несуществующие пенсне. — Никаких отвлекающих факторов. Хотя... — её губы дрогнули в едва уловимой усмешке, — если нужно, могу и в купальнике появиться.

Снял очки — Касуми пропала. Надел — появилась.

— А ты так и будешь постоянно перед глазами висеть?

— Не думаю, что это удобно, Михаил — невозмутимо отозвалась она. — Да и батарея телефона будет садиться быстрее.

Хоп, и она исчезла. А голос девушки продолжал литься в гарнитуру, встроенную в дужки очков.

— Достаточно лишь сказать и я появлюсь. Кстати, я бы предпочла другое кодовое имя, не Касуми. Это может внести путаницу в логах…

— Скажи “режим ожидания”, — Туров, хоть и не слышал нашего диалога, понял все правильно.

Я послушно повторил, получил от ассистента подтверждение, и больше ее не слушал. Очки пока снимать не стал — без диоптрий они совершенно не мешали.

— Слушай, ну шикарно! Назову ее Ксюшей. Не против?

Сашка пожал плечами, мол, а мне то какая разница. А вот новая помощница моментально отреагировала.

— Мне нравится!

— Я же сказал “режим ожидания”.

— Ой, да ушла я уже, ушла!

— В общем, если нужны будут вычислительные мощности Касуми, используй их через Ксению. — подвел итог Туров. — А то мало ли, вдруг я недоступен буду. Да и чат это, через который мы за Здражевским следили — это прошлый век! Неудобно! Должен предупредить только, что логи Ксении я вижу также, как и у Касуми.

— Это ты сейчас к тому, чтобы я был поосторожнее с запросами, типа: “А покажи мне подборку свежего эльфийского порно”?

— Вроде того, — друг детства даже не улыбнулся, отчего я на миг завис — что, реально такие запросы есть?

— Я понял. А что с флешкой, Саш?

Накопитель с данными, который мне перед смертью вручил поверженный наемник, я сам открыть даже не пытался. По всему выходило, что штучка мне досталась “горячая” — не зря же ее поляк на груди носил, как величайшую драгоценность.

Поэтому я сразу же, как выдалась возможность, отнес ее Турову — кто тут хакер, вообще? И получил от него заверения о том, что любую защиту он снесет за час. Ага. Почти две недели прошло…

— Очень серьезное шифрование, — друг детства покачал головой. — Двигаться приходится медленно, так как любая ошибка может привести к стиранию информации на носителе. Уж не знаю, кто его так защитил.

— Но ты справишься? — мне было очень интересно, что за наследие оставил мне наемный убийца.

— Пф-ф! — вместо Саши ответила Касуми. — Даже не сомневайся, Миша-сан! Просто потребуется больше времени.

Но я, признаться, сомневался. Если такие профи, как Туров с Касуми не смогли этого сделать за две недели, то вряд ли с течением времени покажут успехи. Хотя, все бывает. Может и получится.

В любом случае, умирающий поляк явно оставил мне след, который должен был привести к заказчику убийства. Которого мы так и не смогли вычислить. А мне бы этого очень хотелось. Не люблю незакрытые дела.

После мы еще немного поболтали, пожали друг другу руки и простились. Я вышел из его дома, сел в машину и поехал на службу. А он… не знаю, продолжил следить за всем городом сразу, наверное. Или чем там гики в свободное время занимаются? Пересматривают олдовые сериалы?

Прошло уже две недели с той ночи, когда мы втроем взяли польского наемника. Точнее, убили его — там других вариантов просто не было. Но, киллер был найден, дело закрыто, а это главное. Правда, закончилась эта история не совсем так, как мне бы хотелось.

Для начала, мне там пришлось почти всю ночь проторчать. И объясняться с начальством, начиная от нашего Пушкарева, который прибыл первым, заканчивая целой троицей генералов из Главка, прибывших уже под утро. Вот тогда-то и началось самое веселье!

“Погоны” (кроме Пушкарева) действовали по одному и тому же сценарию. Выходили с царственным видом из машины, брезгливо требовали “старшего в этом бардаке”, и почти сразу же, даже не выслушивая доклад, начинали орать.

Спич у них тоже был стандартный.

“Твои подчиненные, полковник, совсем охренели?”.

“Кто дал разрешение на применение мобильного доспеха в черте города?”.

“Ты тут самый умный, что ли?”.

Я таких сольных выступлений наслушался еще за время прошлой карьеры, так что в разборки не вмешивался, изображая артобъект на улице, а при возникновении вопросов лично ко мне, отвечал быстро, четко и сугубо по делу. А на все реплики в стиле: “Чем ты думал?” отзывался заученным: “Не могу знать!” и тут же снова демонстрировал оперативно-тактическое лицо, готовое выполнить любой приказ вышестоящего начальства.

Затем прибывший узнавал мою фамилию, и накал страстей как-то сразу спадал. Первый генерал, простоватый на вид мужик, непонятно как до такого звания дослужившийся, даже рот открыл, и на голубом глазу спросил, не родственник ли я князя Юрия Шувалова. Услышав короткое: “сын”, пожевал нижнюю губу, кивнул и сразу же потерял ко мне интерес. Да и к расследованию тоже. Сел в машину и уехал по более важным делам.

В общем под утро меня, Воронину и Мединскую все же отпустили… не по домам, вовсе нет. Дружною толпою мы загрузились в машины и поехали в отдел — писать отчёты и объяснения. Анике предстояло отчитаться за потраченные спецбоеприпасы — я так и не понял, где она смогла достать их так быстро, Маше — за выведенную из строя маготехническую броню, а мне — дать пояснения о том, как отдел вообще докатился до жизни такой.

Закончили мы со всем этим уже к обеду. И только тогда поехали отсыпаться и приводить себя в порядок. Получив выходной аж до конца дня, и приказ явиться на службу на следующее утро.

Назавтра история с разбором полетов повторилась, но уже с другими действующими лицами. Приходили “каты” из внутренней безопасности, пытавшиеся пришить нам превышение пределов необходимой обороны, следователи из Главка, желавшие знать по какому-такому праву ничтожный Злобинский отдел не передал расследование такого опасного преступления с магом-Воином в качестве подозреваемого, в более высокие инстанции.

Был даже звонок от поверенного отца, господина Стоцкого, который пытался осторожно выяснить подробности происшедшего, напирая на то, что дело может быть связано с безопасностью рода. Его, кстати, я не без удовольствия послал в сторону юга, заявив, что не имею права разглашать подробности расследования гражданским лицам. И посоветовал обратиться в пресс-службу главного управления.

В общем, последствий хватало, а вот времени — катастрофически нет. Только на третий день буря стала утихать. Полагаю, не без участия князя Шувалова, через свои каналы попросившего спустить ситуацию на тормозах. Что было несложно, так-то, мы в своем праве были, и мурыжили нас лишь от желания найти виноватого за разгромленный бар и применение магии в густонаселённом районе.

Но, обошлось. На четвертый день мой маленький “гарем”, как я называл коллег про себя, приступил к повседневной работе. И тут выяснилось, что Аника ничего не забыла. И уж тем более, не собиралась мне прощать мою выходку. Причём, свои выводы, как сделало бы большинство женщин, она скрывать не стала. А озвучила их открытым текстом прямо в лоб.

Уровень дипломатии — топор!

— Я буду беречь тебя от опасностей, — сказала она. — Ты будешь заниматься самыми простыми и рутинными делами отдела, Михаил. А то, боюсь, следующего твоего серьёзного расследования отдел просто не переживёт.

Она так сказала, она так и сделала. С того дня на моем столе появлялись папки с делами, в которых фигурировали исключительно кражи солений из погреба, взлом продовольственного магазина и пропажи оттуда четырех бутылок водки, а также драки между подростками в соседнем сквере.

Причем, папок этих было так много, что я только и делал, что ездил по вызовам, писал протоколы, с которыми бы и участковый вполне справился… и потихонечку зверел. От решения Ворониной, от тупизны работы, на которую она меня закатала, и от того, что эта рутина полностью отнимала все свободное время. Оставляя его лишь на сон и приемы пищи.

А личных дел у меня, между прочим, тоже было выше крыши! Наконец появилось достаточно свободных средств, чтобы заняться лечением поврежденных энергоканалов и перестать быть инвалидом в магическом плане. Чашников хоть и пытался юлить, но на следующий день все же перевёл озвученную сумму на мой счет. Я хотел еще сверху ему штраф накинуть за то, что предупредил своего решалу о моем приезде. Но замотался и забыл. А потом и забил. Пусть его.

Так что по-хорошему, мне стоило в клинику лечь на три недели, чтобы выйти оттуда огурцом — в магическом смысле. Но о том, чтобы попросить небольшой отпуск не могло быть и речи. Я ведь еще стажером числился, да и после такого громкого, нашумевшего на весь город расследования, подходить с просьбами к начальству не стоило.

Подозреваю, стоило бы мне только заикнуться об этом, как тут же последовало радостное: “Личные дела? Здоровье? Так пишите рапорт на увольнение и занимайтесь им, Михаил Юрьевич! Вас ведь никто тут не держит!”

Не держит, да. Только я сам себя и держу. И сливаться после первого успешного дела, не собирался.

Пришлось выкраивать время и звонить рекомендованным Егорычем ёкаям. Трубку сняла женщина и выслушав суть, предложила приехать. Назначила встречу вечером, на окраине города, в частном секторе.

Ёкай оказался очень колоритной бабулей лет ста, с лицом, напоминающим запеченную картофелину. Она с дверей озвучила ценник — сто тысяч рублей, после чего с видом профессиональной цыганки наложила на меня руки и долгое время водила ими по телу. Уж не знаю, насколько это все работало, но бабуля хмурилась, хмыкала, кашляла, короче говоря вела себя так, будто завтра меня уже точно не станет, а она тут время тратит.

— Плохо, — под конец сообщила она. — Так все загадить, княжич, это прямо постараться надо было. Хорошо постараться.

— Жить буду? — хмыкнул я.

На что старушка весело подмигнула и выдала:

— А смысл?

Но после этого все же усадила в кресло, заставила взять себя за руку и погрузится в медитацию. Я честно закрыл глаза, пытаясь представить свой богатый магический внутренний мир, как она говорила, но разглядел только плавающие цветные пятна перед внутренним взором.

Через час мы разъединили руки и ёкайша вынесла вердикт.

— Приезжать будешь три раза в неделю. Примерно по часу-два будем тобой заниматься. Затянется все это на месяца три, не меньше. Дам тебе травок, будешь заваривать и пить по графику. И упражнения делать будешь, я тебе покажу сейчас. Понемногу будет исправляться, ситуация не безнадежная все же.

— Медитация, гимнастика и травки? — уже не скрывая скепсиса произнес я тогда.

— Давай, поучи бабку лечить, щенок, — без всякого почтения к княжескому титулу хмыкнула она. Впрочем, и без раздражения, скорее ворчливо. — Не нравится — топай у клинику, пусть они тебя алхимией восстанавливают.

Честно говоря, так бы я и поступил. Если бы ночью после первого сеанса “народной ёкайской медицины” не проснулся в луже пота, воняя при этом, как грузчик после трудового дня. А еще чувствуя, почти даже видя внутренним зрением, как в теле начинает циркулировать та самая энергия, которую местные называют маной. Течь по каналам более свободно, что ли.

Утром же понял, что могу с куда большей эффективностью исполнить свой “ветерок” — ученическое заклинание воздушников Шуваловых. И решил, что толк от бабкиных пошептушек все-таки имелся.

Так и повадился к ней после работы ездить. К исходу второй недели, немного потренировавшись, выдал даже “поток”, разбив в квартире окно. И высадив сразу половину манорезервуара. Молодец, че.

Ну а сегодня с утра Саша позвонил, сказал, что у него ко мне важное дело. И вручил телефон с Касуми два-ноль, которую я назвал Ксюшей.

В отделе меня ждала торжественная встреча. Без шуток: в нашем маленьком кабинетике собрались все оперши и даже начальник райотдела, Пушкарев, зачем-то пришел. Как выяснилось почти сразу — поздравить.

— Твоя стажировка закончилась, Михаил, — пожал он мне руку с улыбкой. — Сегодня пришли документы из канцелярии Главка, и тебя зачислили в штат с испытательным сроком в три месяца. Теперь ты полноценный сотрудник уголовного розыска Злобинского районного отделения!

Начальник растягивал губы не очень искренне, все-таки с моим появлением у него седых волос прибавилось изрядно. А их в целом немного на голове осталось. Но марку держал, и даже попросил коллег:

— Ну же, дамы, похлопайте!

Стелла сразу радостно забила в ладоши, даже выкрикнула “ура”. Она в этом плане без тормозов девушка, хотя и старше всех остальных. Машка застенчиво улыбнулась, прошептала “Поздравляю” и несколько раз вяленько приложила ладошки друг к другу. Каждый раз, когда она краснела или что-то мямлила, я заставлял себя вспомнить, как она преображается в доспехе — из скромной молодой мамочки в разбитного “своего парня”.

Ну и Воронина, ожидаемо — несмотря на прошлые успехи, я так и оставался для нее костью в горле — саркастически хмыкнула, и участвовать в славословиях не стала. Вместо этого она холодно посмотрела сперва на меня, потом на начальника райотдела, буркнула что-то вроде: “Это все мило, конечно, но у меня дел по горло”, и уткнулась взглядом в раскрытую папку с очередным делом.

А когда начальство нас покинула, снова подняла взгляд и произнесла.

— А ты чего в очках? У магов же вроде зрение не садится?

— Без диоптрий, — отозвался я со смешком. Надо же, я и забыл про Сашкин подарок, так и хожу с ними на носу.

— Взрослее выглядеть хочешь?

— Менее опасным. Очкариков никто всерьез не воспринимает.

— Вот как? Ну, надеюсь, на следующем деле они тебе пригодятся. Там как раз надо пыль в глаза пустить. Дело у тебя на столе. Займись, после обеда доложишь что и как. Если нужно выехать — действуй.

И Воронина опять погрузилась в работу, полностью утратив ко мне интерес.

Я хмыкнул — ну конечно, очередное замечательное дело о краже банки варенья и килограмма печенья. Но бухтеть не стал. Подавил растущее раздражение, понимая, что Аника меня так испытывает. Мол, продержусь, не психану — можно работать и доверять.

— Сообщение от абонента “Стелла”, — возник вдруг Ксюшин голос в ухе. — Спрашивает, свободен ли вечер?

Чуть было вслух не ответил этой наглой шпионской программе, которая читает мою личную переписку. Но вовремя остановился — как это будет выглядеть, когда я с воздухом начну разговаривать.

Повернулся в сторону рыжей красотки и кивнул. Сегодня к знахарше из племени ёкаев не ехать, а с делом — что там у нас? Кража велосипеда в садовом товариществе? — я разберусь довольно быстро.

Глава 4

Уже оказавшись в машине, я дал волю чувствам, с силой стукнув кулаком ни в чём не повинное пассажирское сидение. Будто именно оно было виновато в том, что белокурая капитанша взъелась на меня, как большевик на царский режим.

Нет, если посмотреть на ситуацию с точки зрения начальницы: ноль процентов осуждения и сто — понимания. Воронина столько через меня огребла за эти пару недель, что теперь просто перестраховывается. Оберегает себя и отдел от моей суперспособности с размаху влипать в жир двумя ногами.

Косяки мои, а сношать на персидском ковре будут ее. Как непосредственного руководителя одного беспокойного начинающего опера. Это ему, ей, то есть, прилетит. И вовсе не по касательной.

Все это я прекрасно понимал, но все равно уже начинал понемногу заводится. Злиться даже. И порой думать о том, что погорячился, избрав путь мента в новом мире. Не хотелось быть похороненным под грудой мелких дел, с которыми участковые должны разбираться, а не сыщики. Не из мечты.

“В конце концов, — такие мысли тоже приходили, — у меня уже есть начальный капитал, спасибо Чашникову. Можно замутить какой-нибудь бизнес. За год доказать Юрию Шувалову, что сын его небезнадежен, а по истечению этого срока нырнуть под его крылышко, и заняться семейным делом”.

Вот только — где я, и где бизнес? Человек, который всю жизнь ловил злодеев, не обладает достаточной квалификацией для того, чтобы строить предприятие, юлить с налогами, выстраивать производство, отлаживать логистические цепочки и разбираться с поставщиками. Да и в остальных вопросах попаданец я такой себе. Что я такого могу знать о своем мире, чтобы предложить это новому?

Закончив “пятиминутку отчаяния”, я пробормотал: “Ну, велик, так велик!” И полез в карты в поисках адреса, куда нужно съездить, чтобы опросить потерпевшего. Только под конец сообразив, что занимаюсь тупой работой, вместо того, чтобы просто попросить сделать ее Касуми. То есть, Ксюшу. Привык по-старинке.

— Вкалывают роботы, а не человек, — пропел я в пустом салоне, когда адрес высветился на экране бортового навигатора, новая помощница без труда к нему подключилась. И поехал в СНТ раскрывать кражу века.

Хотя здесь было принято другое обозначение — дачи. Злобино когда-то было деревенькой, влившейся в черту постоянно разрастающейся столицы. Большую часть частного сектора снесли еще до рождения Михаила, застроив территорию многоэтажными домами, но кусочек нетронутой злобинской глубинки каким-то чудом сохранился. Всего шесть кварталов, окруженных со всех сторон высотками. Где бабушки сидели на лавочках у своих калиток, а не подъездов. И выращивали в крохотных огородиках всякие овощи.

Городские власти, не в силах выкупить у упрямых стариков дома, обозначили место “зоной рекреации”, присвоили ему статус дачного поселка, и стали ждать, когда последние из могикан вымрут, а их дома можно будет снести.

Это мне все Ксюша рассказала, пока ехали. Не то чтобы важная информация, но нужно же понимать, как среди современного мегаполиса умудрилась сохраниться такая пастораль.

Дороги, кстати, тут тоже были деревенскими. Гравийными, а не асфальтированными. Видать, чиновники из мэрии так мстили несговорчивым хозяевам. Небось еще и воду с газом проводить отказывались — с них станется. Так что я оставил машину у воротной арки с надписью поверху “Дачный поселок “Радужный”". И пошел искать потерпевшего пешком. Хорошо еще нейросеть подсвечивала в очках маршрут, а то бы я в незнакомой локации быстро заблудился.

Заявитель — Костюков Геннадий Михайлович, проживал практически в географическом центре дач. Дом ему остался от умершей бабки, а после развода с женой, проживал он тут постоянно — полезная все-таки штука, эта нейросеть. Когда до него добрался, потерпевший поминал безвременно ушедшего от него двухколесного друга в компании с соседом.

Две лавки, вкопанные у забора, дощатый столик на массивной ножке под практически голыми уже ветками плакучей ивы, на нем бутылка, два стакана и немудрящая закуска в виде открытой банки консервированных огурцов. Так и не скажешь, что ты в городе. По ощущениям — в деревню приехал.

— Добрый день, — вежливо представился я собутыльникам, одновременно показывая новенькое, ещё не потасканное удостоверение. — Младший лейтенант Шувалов. Костюков Геннадий Михайлович? Я по вашему велосипеду. Расскажите, где и при каких обстоятельствах произошла кража?

Потерпевший долго и путанно рассказывал, как сперва ездил в магазин, потом к соседу, после чего приехал домой и оставил велосипед у калитки. Возмущался: “Всегда так делал, никогда противоугонку не лепил, у нас же тут все свои все, чужие не ходят!” А когда вышел из дому под вечер, обнаружил пропажу. В поисках оббегал всю округу, но велик так и не нашел.

У него даже фотографии железного друга имелись — вот это я понимаю, здоровые отношения. Хороший дорогой спортивный велосипед, с переключением скоростей, ярким окрасом, практически новый. Но меня больше заинтересовало, что он довольно приметный. Такой не тырят, чтобы потом по соседской улице покататься. Если и всплывет когда, то в другом районе города. И никто никогда даже связи не найдет.

Так что лучшим советом Костюкову стал бы такой: поднять руку и резко ее опустить. Вот только для меня находка велика была делом принципа. Мелкий унизительный висяк… Нет, такого удовольствия я Ворониной не доставлю.

— Будем искать, — заверил я выпивох дежурной фразой. И потопал обратно к машине.

По пути загрузил Ксюшу заданием подключиться к городским камерам и искать совпадения. На что младшая сестра Касуми ответила довольно ворчливо.

— Ты себе это как вообще представляешь?

— А никак, — отмахнулся я. — В технике не силен. Ты мне скажи — можно так сделать или нет.

— Можно… — нехотя подтвердила нейросеть. — Задействовав все ресурсы дней за десять может быть что-то и получится.

Вариант такой себе. Шагая, я прокручивал в голове различные варианты, не забывая поглядывать по сторонам. И зацепился взглядом за воздушного змея, зацепившегося за ветви раскидистого дерева.

А змей у нас что может означать? Правильно! Что тут у кого-то внук гостит. Как минимум. Версию решил отработать сразу.

— Ксюша, — обратился я к своему персональному ассистенту. — А ну-ка чекни по картам, есть ли здесь поблизости что-то типа оврага, балки или еще лучше — заброшки?

— Нашла, Михаил, — через несколько секунд отчиталась та. — В километре, на самой окраине поселка — замороженная стройка развлекательного комплекса. Подходит?

— А вот пойдем и проверим!

Спустя пятнадцать минут я с отеческой улыбкой наблюдал, как два пацана, переругиваясь между собой, отчаянно спорили, чья именно очередь съезжать с горки.

Горкой они называли довольно глубокую рампу, в будущем предназначенную для катания на роликовых коньках и скейтах. Как оказалось, для спортивного велосипеда заимствованного у Костюкова, данная трасса тоже хорошо подходила.

Дело раскрыто!

Костюков очень удивился, когда еще через полчаса я снова появился у его дома. С велосипедом, который мальчишки, после небольшого разговора со мной, даже помыли.

Десятилеток я даже не планировал привлекать к ответственности. Но страху нагнал. Жутко, когда незнакомый мужик, вдруг называет твое полное имя с фамилией, точно указывает место жительства и даже родителей по имени отчеству упоминает. После такого точно поверишь во всемогущество системы. И навсегда заречёшься с ней связываться.

— Не под такие задачи меня создавали, — грустно сообщила Ксения, когда я уже возвращался к машине. — Пробивать какую-то мелюзгу через социальные сети, искать украденные велосипеды…

— Воспринимай это, как финальный тест системы, — утешил ее я. — Должен же я знать, что ты можешь и умеешь.

— Ну если только так, — без всякого воодушевления откликнулась она. — Но лучше микроскопом гвозди не забивать.

Смотри какая цаца! Надо поговорить с Сашей, чтобы он подкрутил ей настройки. Пусть даже сделает ее копией Касуми по поведению — всё лучше, чем сейчас будет.

До машины я не дошел каких-то сто метров, когда заметил бодро семенящую в мою сторону старушку. Самого что ни на есть опасного для любого полицейского вида: сухонькая, бодрая, с очками на половину лица, и таким выражением на нем, что сразу становилось понятно — это главная следящая за порядком бабуля в поселке. Видать, прознала, что в их глушь мент заехал, и спешит на перехват.

«Не-не-не! — мысленно перекрестился я. — Здесь есть участковый, вот пускай он этой всей фигнёй и занимается».

Уйти не удалось. До «Даймлера» осталось метров пятьдесят, когда она меня окликнула.

— Да обожди же ты, служивый! — донесся до меня ее совсем не старческий голос. — Мне же не шестьдесят, чтобы за тобой бегать!

«То есть в шестьдесят она бы меня просто молча догнала? — мелькнула мысль. — Страшная женщина!”

Но бегать, когда к тебе обращается дама преклонных лет — это для пацанов. Мужчина встречает опасность лицом к лицу. И я повернулся к ней с профессиональной улыбкой на лице.

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Уф-ф-ф, — проигнорировав мой вопрос, сухонькая старушка с волосами забранными в классическую гульку, кашлянула в кулак, словно курильщик с десятилетним стажем. — Ну и горазд ты бегать. Еле угналась!

— Не заметил вас сразу. Так в чем дело?

Мой суровый вид, занятость, которую я изображал на лице, и вся поза, указывающая на то, что я очень спешу, на бабулю не произвели никакого впечатления.

— Кража, младший лейтенант, — ох ты, она уже и звание мое успела выяснить. Без всяких нейросетей.

— Что украли? — давя вздох произнес я.

— На месте надо смотреть, — сурово произнесла она. — А то начну рассказывать, ты пальцем у виска покрутишь, и скажешь, что баба Нюра из ума выжила. Как участковый наш, Илья Фомич.

“То есть, участковый тут уже был? — с грустью отметил я этот факт. — Значит так просто так я с этой темы не спрыгну”.

— Ну пойдемте, — покорился я обстоятельствам.

— А я тебя чаем напою. С малиновым вареньем, — решила подсластить ситуацию бабуля.

Запишу это на счет к Ворониной. А потом все верну!

Участок бабы Нюры ничем не отличался от десятков таких же, виденных мной. Порядком, разве что. Всё было подметено, сложено и убрано на свои места. Небольшой домик, пара сараек, обветшавший, много раз чиненный забор. И огородик за домом.

На то, чтобы поставить чайник, вытащить на стол розетку с овсяным печеньем и притащить чашки, у хозяйки ушла минута. Не бабуля, а электровеник на максималках.

— Ты пей, — с теплотой в голосе произнесла бабуля, придвинув ко мне плошку с малиновым вареньем. — В городе такого варенья днём с огнём не сыщешь. Сама закатывала в прошлом году. Как раз малина уродилась, девать было некуда. Я уже и соседке дала на три-четыре баночки. Ну а что? К ней внуки приезжают, а сама она малину не сажала.

Я вдруг отчётливо понял, что если сейчас не вклинюсь в этот поток мыслей, то сидеть мне здесь да чаи гонять до самого вечера. И не факт, что я прослушаю всё.

— Баб Нюр, — вернув чашку на стол, вежливо перебил её я. — Я очень извиняюсь, но можно, пожалуйста, ближе к делу? У меня ещё преступлений нераскрытых целая куча.

— Всё-всё, — понятливо закивала старушка. — Я поняла. В общем, тут такое дело. У меня… как бы это правильно сказать, — замялась бабуля. — У меня картошку воруют. Копають гады по ночам.

— Соседи? — понятливо вздохнул я, зачёрпывая чайной ложкой изумительно пахнущее малиновое варенье. — Кого-то подозреваете?

— Какие там соседи! — баба Нюра замахала руками чуть не перевернув свою пустую чашку. — Хуже! Инопланетяне!

Я закашлялся, поперхнувшись вареньем, чуть не уподобившись «мемному» мальчику по кличке «Дробовик», которого так прозвали потому, что он кашлял во время еды.

— Кто, простите? — просипел я.

— Кто-кто, – проворчала бабка. — Инопланетяне проклятущие! Больше некому!

Это называется: “Что такое не везет, и как с этим бороться?”. Со свойственным мне везением я налетел на сумасшедшую бабку, верящую в инопланетян. Сейчас все узнаю про летающие блюдца, тарелки и прочую посуду. Эх, жаль ее даже! Варенье шикарное делает!

— Ты глазки-то не закатывай, младлей! — вновь подпустила суровости в голос баба Нюра. — Вот пойдем и сам все увидишь!

Настроенный весьма скептически, я позволил деятельной старушке уволочь себя на огород, где она пообещала предоставить неопровержимые доказательства того, что именно инопланетяне копают её картофель. А не, например, а не сосед Витька, живущий через участок и с которым она в серьёзных «контрах».

— Вот, — обличающе ткнув в сторону перекопанной земли, торжествующе припечатала пенсионерка. — Гляди! Если это не инопланетяне, то кто тогда?

Картошку тут определенно копали. Половину посаженного, считай, из земли вынули. Делали это впопыхах, небрежно, оставляя всякую мелочь и забирая лишь крупную и целую. Вот только почему она решила, что это именно инопланетяне?

— Я, когда первые рядки подняли, на ночь засаду устроила, — стала рассказывать она. — Глаз не сомкнула, прямо вот из окна глядела на огород. И никого не было. А на утро вышла — еще три рядка выкопали! И на следующую ночь так же! Не веришь — сам оставайся, увидишь!

Устраивать засаду на похитителей картофеля я не собирался. Но прошелся по перекопанной земле, рассчитывая хотя бы найти следы. Не пришельцев, нет. Сапог. И — ничего не обнаружил.

То есть, следов было множество, но все нечеткие, будто их после кражи заметали. Надо же какие предусмотрительные!

— Думаешь, я задремала и не заметила, да? — тем временем зудела над ухом старушка. — Я, сынок, почти пятнадцать лет сторожем проработала на хозяйственном складе. У меня всю жизнь сон чуткий да глаз острый. Точно бы не проворонила! Не было никого ночью, точно тебе говорю. А как рассвело — и картохи не стало! Вот как такое объяснить, а?

“Магия!” — едва удержался я, чтобы не выдать саркастичное замечание. А потом задумался.

Магия существует. В этом мире, она неотъемлемая часть жизни. И мои шуточки этого не изменят. Да, согласен, копать у бабки картошку с использованием магии, это тот еще сюр. Но чем черт не шутит, когда бог спит?

Тем более, что магических способов укрыться от бдительного ока бабы Нюры было не мало. Отвод глаз или иллюзия — самый очевидный.

Ну-у… допустим.

Тем более, что проверить версию труда не составляло. После любого применения магических конструктов остаются следы. Всегда — энергия не возникает ниоткуда и не уходит в никуда. Кроме тех случаев, когда ее не подчищают специально. Но даже в этом случае остается некий слабый энергетический перегар.

Я к числу узких специалистов, способных поднять манослед в любых обстоятельствах, не принадлежал, но кое-что мог, все-таки. Поэтому просто переключился на магическое зрение и послал на грядки “ветерок”. Мой любимый и безотказный ученический прием, по сути просто направленный выброс силы. Или маны, на местном если.

Легкий порыв воздуха прошелся по перекопанной земле, заставив ее слегка замерцать. Конфликт энергетических потоков, если по-книжному. Моя мана столкнулась с остатками той, что применяли воры, и дала такой эффект.

Бинго! Как бы бредово это не звучало, но картошку на огороде бабы Нюры копали одаренные. И прикрывали свои темные делишки заклинанием иллюзии. Ну, скорее всего — точнее только эксперты скажут.

— Ну что, лейтенант? — попутно повысив меня в звании, произнесла Анна Петровна. Это ее полное имя, если что. — Пришельцы? Верно я говорю?

Моих манипуляций с энергиями она не видела, но понимала, что я каким-то образом проверяю ее версию. А потом еще и по лицу считала реакцию. Редкостной наблюдательности бабка!

— Хуже, баба Нюра, — ответил я, всеми силами стараясь не заржать. — Гораздо хуже. Маги!

Глава 5

Спустя сорок минут беседы со словоохотливой бабулей я уже знал о дачном поселке всё. Кто где живет, с кем спит, кто самогонку гонит и к кому внуки на лето приезжают.

Но главное — я выяснил, какие дома в округе пустуют. Зачем? Да все просто!

Картошку копали потому, что кто-то очень хотел жрать. Другого не дано. Нет, конечно это еще могла быть чья-то злая шутка, цель которой напугать старую сплетницу, но… Не верю! Слишком замысловато. В основном потому, что грабили старушку с помощью магии — это поначалу и сбивало с толку.

Даже я, со своими скудными знаниями в данном вопросе понимал, что заработать денег для человека с магическими способностями – раз плюнуть. И для этого не нужно обносить грядки. Этот факт приводил к единственному закономерному выводу — у неизвестного похитителя других способов добыть пропитание не было. А значит, если исключить местных, которым картошка нафиг не сдалась (да и магов среди них не было), остаются гастролёры, с большой долей вероятности засевшие в одном из пустующих домов.

Классика, можно сказать, но с поправкой на магию. Сколько я таких бомжей под Питером из дачных домиков выковырял — даже не посчитаю!

Дачный поселок имел довольно четкую планировку: прямые улицы, расчерченные будто под линейку, практически одинаковые участки земли и отсутствие асфальта. Вмещал в себя около шестидесяти домов. Из них, в это время года, около двадцати пяти были жилыми на постоянной основе.

Остальные использовались по выходным, когда хозяева, проживающие в городе, сюда выбирались. Из этой массы выбивалось около пятнадцати участков, на которые их владельцы либо не приезжали очень давно, либо наведывались, но очень редко, с целью инспекции на сохранность.

Именно их я решил проверить в первую очередь.

Удача улыбнулась мне через полчаса.

На подходе к одному из таких дворов, кожу на руках и лице внезапно обдало ледяным дуновением. Можно было бы и не заметить, списав на случайность, но именно чего-то подобного я и ожидал. Сомнений быть не могло — это именно тот дом, который мне был нужен.

В очередной раз за сегодняшний день сформировал «ветерок», вложил в него малость «маны», и направил его в сторону крепкого деревянного забора, давно нуждающегося в ремонте.

— И почему я не удивлён? — удовлетворённо хмыкнул я, снова рассмотрев знакомое мерцание, только на этот раз гораздо более интенсивное.

Ну, здесь-то были не остатки применения магии, как у бабы Нюры в огороде, а полноценное, все еще работающее заклинание. «Полог», если я не ошибаюсь. Иллюзия, скрывающая всё, что происходит за невидимым барьером.

Одна и та же школа на заброшенном деревенском доме и на бабкином участке. Совпадение? Не думаю!

“Полог” заклинание не боевое и не защитное. Просто отвод глаз или, по умному — преломление световых волн особым образом. Этот образец, к тому же, еще и был слабеньким, маг посильнее меня мог бы сквозь него смотреть, как через мутное стекло.

Но мне и в этом нужды не было. Накинув на всякий случай защиту — кто-то же в домике живет, и вряд ли будет рад вторженцу — просто перешагнул невидимый рубежи и оказался внутри.

Бинго!

Целых три человека сразу же попались на глаза, стоило оказаться во дворе. Мужчины разного возраста. Мирно сидящие за столиком возле крыльца, и беззаботно режущиеся в карты. Пасторальная такая картина.

Один из них, сидевший лицом к калитке, при моем появлении сделал удивленное лица. Тронув одного из партнёров по игре за плечо, он первым поднялся на ноги. Спустя секунду, вся троица была уже на ногах.

Как удачно, что с зачислением в штат, я получил и табельное оружие. Кому-то может показаться, что входить в чужой двор с готовым к стрельбе пистолетом — это перебор, но, боюсь этот кто-то не учитывал “покрова”. Хозяева и даже безопасные сквотеры, так не действуют.

Зайди я к ним с одним своим “ветерком”, эффект был бы совсем другим. А так напряглись сразу, зыркают зло. По внешнему виду мужчин, и их не испорченных интеллектом лицам, становилось ясно, что даже ствол их не особо пугает. Короче, эти черти будут брыкаться — к бабке не ходи.

— Замерли! — скомандовал я. — Вечер в хату, сидельцы. Не дёргаемся, я сказал.

Последнюю фразу я добавил для особо непонятливого, который мягко двигался в мою сторону. Словно бы незаметно перетекая из одной позы в другую. Опасный тип.

Про сидельцев, зэков в смысле, я добавил не случайно. Хотя мужики были в гражданке, но совсем недавно бритые наголо головы, повадки, и уникальные, свойственное только матерым уголовникам, выражения на лицах, сразу давали понять к какой социальной группе они относились.

Уже пожалел, что не бомжи.

— А в чем дело, парень? — нагло улыбнулся крайний, не прекращая движения в мою сторону. — Влетел со стволом, людям в лицо тычешь. Не по понятиям…

— Полиция, — процедил я, даже удостоверением левой рукой махнул. — Кто такие? Что здесь делаете?

— Командир, ты опусти пушку, давай, как люди спокойно поговорим, — подал голос тот, кто меня первым засёк, бросив, как ему казалось, незаметный взгляд в сторону дома. — Уверен, это какое-то недоразумение.

«Вас ещё и больше, чем трое. Хреново, Галя!»

Подтверждая мое подозрение шевельнулась занавеска на окне. Я не стал дергаться, наводить ствол на окно. Но переступил так, чтобы быстро отпрыгнуть в сторону — на случай, если подельник этой троицы шмальнет из ружья. Мало ли. Щит-щитом, а вот удержит ли он пулю?

— По беспределу зашел, начальник! — подпел “вежливому” третий. Выглядел он просто хрестоматийным зэка — щуплый такой мужичок неопределенного возраста с трёхдневной щетиной, и парой сверкающих фикс. — Сидим у себя дома, в «терц» режемся, а ты мордой в пол укладываешь! Ордер у тебя есть вообще?

— А у вас документы? И право собственности на дом?

Сразу после этой фразы разговор, что называется, зашел в тупик. Не будь я готов к чему-то подобному, в своем стремительном рывке щуплый бы меня достал. Причём без всякой магии, на одной только скорости. Не зря я его самым опасным пометил.

А так лишь в сторону отступил, давай невесть откуда взявшемуся ножу в руке уголовника, бессильно чиркнуть по щиту. И сразу же провел контратаку. В момент когда он только раскрывал глаза в удивлении, я уже шагнул ему навстречу и с силой впечатал рукоять пистолета в нос. Без всякой жалости, аж хрустнуло что-то.

И следом, не давая оставшейся парочки прийти пострадавшему товарищу на помощь, пустил гулять по двору ветер. Плотный поток сбил зэков с ног протащив по земле пару метров.

Слабенькое заклинание, но этим двум с головой хватило.

— Не вставать, мать вашу! — рявкнул я, следя одновременно за поверженными противниками, и не выпуская из виду входную дверь в дом.

— Ты мне нос ш-ломал, — откуда-то снизу прогундосил щуплый. — Сучара. Да я ж тебя…

С таким контингентом я имел дел в прошлой жизни больше, чем хотелось бы. И знал, что позволять им даже каплю вольностей, вроде безобидных ругательств и угроз, нельзя. Поэтому, не дослушав, что там он меня, прописав ему с ноги в голень. “Расслабляющий” ментовский удар, как по учебнику. В берцах бы лучше вышло, но и с дорогими туфлями тоже получилось неплохо..

— А-а-а, — разнесся над двором полный боли крик. — Сука!

— Еще раз рот свой поганый откроешь, прострелю ногу, — ласково пообещал я. — Ферштейн, арестант?

— Понял я, понял! — сквозь сжатые зубы прошипел пострадавший.

— Славненько. Дальше, вы двое, — обратился я к поднимающейся на ноги парочке. — Грабки за голову, и ко мне быстро! Мордой в землю уткнулись. Молодцы. Кто в доме еще остался?

— Да мы одни тут, начальник… А-а-а! Да что ж ты делаешь, сука!

— Врать нехорошо. Врать представителю полиции — чревато. Эй, в хате! Выходим по одному с поднятыми руками! Минута вам на это, время пошло!

— А то че? — раздался изнутри чей-то нахальный голос. — Зайди и вытащи, если не зассышь!

— Нахрена? — удивился я. — Сейчас “пульсар” в окно кину, сами выскочите.

То, что я одаренный, они уже видели. Правда, оперировал я воздухом, а не огнем, но это же детали, верно? Тут главное давить не переставая. На наглости и уверенности в своих силах. Так-то, если разобраться, для мага, да еще и пистолетом, даже серьезный численный перевес простецов не проблема.

Правда, один из них точно одаренный. Кто-то же ставил “полог”. Этого забывать нельзя.

В доме после моих слов притихли, а по окончанию минуты, стали выходить наружу. Первый, второй, третий…

«Десять, — ужаснулся я про себя, стараясь не подавать вида. — Десять зэков практически в центре Владимира спокойно живут в дачном поселке, воруют с грядок картошку с помощь магии и режутся в "терц". А я на них один пошел. Офигеть не встать! Вот уж точно — дуракам везет!»

— Слыш, — когда все задержанные чинно улеглись лицом к земле, один из тех, что скрывался в доме, подал голос. — За что задержал то? Предъявляй, а то не по понятиям. Мы свои права знаем!

Я перевел взгляд на говорившего. Здоровый мужик, лет сорока на вид. Похож на главного в этой банде.

— Да хотя бы за незаконное проникновение в чужое жилище…

Договорить не успел. Слева мелькнула тень — Как? Я что, одного из виду упустил? Все же лежат! — и в следующее мгновение неизвестно откуда взявшийся урка атаковал меня ножом. Безошибочно метя в в горло.

С лёгкостью пройдя сквозь щит, лезвие оказалось у меня в горле по самую рукоять. Но боли не почувствовал — так вот в чем дело! — и выстрелил.

Иллюзия щуплого, того самого зэка который уже кидался на меня с ножем, практически сразу растворилась в воздухе. А сам маг-иллюзионист, только начавший подниматься с земли, рухнул обратно, вереща и баюкая простреленную ногу.

Не задался у мужика день! И нос разбили, и ногу продырявили.

— Больно? — участливо поинтересовался я у него. И сразу же зло зыркнул на остальных. — Следующий, кто дернется, получит пулю в лоб.

Убедившись, что больше никто фокусы показывать не будет, я попросил Ксюшу набрать Воронину.

— Что у тебя? — раздражённо буркнула начальница. Судя по яростному клацанью клавиатуры, она что-то быстро печатала.

— Дело раскрыто, украденный велосипед найден и возвращен владельцу, — бодро отрапортовал я.

— Поздравляю, — без выражения отозвалась она. — Давай в отдел пока, тут еще надо…

— Но возникли дополнительные сложности, — не очень вежливо прервал я ее.

— И какие же? — в голосе Аники появилась ирония. — Камеры спущенные оказались?

— Десять задержанных. Судя по всему — беглые заключенные. Скрывались в заброшенном доме дачного поселка.

— Десять… что? Шувалов, если это твои шуточки!.. — ну вот, снова-здорово! Не верит она в меня, даже обидно!

— Никак нет, госпожа капитан! Никаких шуток. Десять задержанных, нападение на сотрудника, один из них маг-иллюзий. Нужно подкрепление. Ну и транспорт побольше — я их в “даймлер”, уж простите, сажать не буду. А, еще один из них ранен — пришлось ему ногу прострелить. Так что “скорую” бы тоже вызвать.

Несколько секунд с той стороны эфира слышалась только статика. А потом Воронина тяжело вздохнула. Как бы признавая, что все ее усилия держать меня подальше от неприятностей, не дали никакого результата.

— Как же ты мне дорог, Шувалов, — усталым голосом произнесла она. — Диктуй адрес…

Отбив звонок, я присел на один из шатающихся табуретов, которыми пользовались картёжники.

— Малой, так у тебя ещё бугор баба? — видимо пытаясь спровоцировать меня, здоровяк обидно рассмеялся. — И как? Нормально под тёлкой ходить?

— Ты только при ней так не пошути, бедолага, — хмыкнул я. — А хотя нет, попробуй! Мне будет любопытно — она тебе только ногу прострелит или кое-что более важное отрежет?

* * *

Когда дело касалось работы, Воронина всегда действовала оперативно и грамотно. Вот и сейчас, не прошло даже получаса, как ко двору прискакала целая кавалькада служебных автомобилей с включёнными проблесковыми маячками.

Первой под «пологом» оказалась не Аника, как я предполагал, а Мединская. Неожиданно. Поколдовав над «Покровом», Маша схлопнула его, и мне сразу стал виден масштаб подкрепления.

Один фургон, три патрульных легковых авто из свободной смены, и автомобиль, прикреплённый к дежурке, на котором в полном составе приехали мои девчонки. Вернее, коллеги.

— Ну нифига себе, — присвистнул один из патрульных с сигаретой в зубах, обведя взглядом деревенский «натюрморт». Он будто не на задержание приехал, а на пикник. Ещё бы термос с кофе достал. – Лихо ты их.

— Повезло, — ровным тоном ответил я, неодобрительно на него покосившись.

А посмотреть и правда было на что. Десять мужиков, безропотно уткнувшись лицами в траву, лежат и не смеют не то, что спорить — голову поднять. Настолько вот я был свинцово-убедителен при выборе аргументов и инструментов воздействия.

— Если бы не видел своими глазами, не поверил бы. Ты как вообще? — обратился ко мне, его напарник, шустро вытаскивая наручники из поясного чехла. — Руки выше, — присев возле первого задержанного, он ловко застегнул браслеты на его запястьях. Тот буркнул что-то непечатное, но сопротивляться не стал. — Поднимаемся. Медленно. Встаём с колен. Пошёл, – отработанным движением заломив руки задержанному, он повёл его в сторону фургона.

— Пистолетом и добрым словом можно достичь гораздо большего, чем одним только добрым словом, — ответил я ему в спину, цитируя старую, ещё из прошлой жизни, мудрость. Фраза повисла в воздухе. Патрульный перестал жевать свой окурок и уставился на меня с немым вопросом. Да, тут Аль Капоне явно не в ходу. Ладно.

Периодически ловя на себе странные взгляды, я понимал, почему возникает такая реакция. В глазах оперов и рядовых сотрудников полиции я кто? Богатенький мальчик, которого в отдел привела его прихоть. Молокосос в оперском деле, без опыта, навыков, знаний и прочего? И тут — десять задержанных. Одновременно. И не просто обычных граждан, а уголовников.

Да такого даже в теории быть не может, как бы тебе не везло. Вот только сегодняшним случаем я эту теорию опроверг.

— Цел? — я настолько расслабился после того, как всех «зэка» упаковали, что пропустил приближение Ворониной. — Если что, сейчас скорая подъедет.

— В норме, спасибо — кивнул я.

— Скоро прибудут эксперты, — сообщила Аника. — Я, так понимаю, внутри ты не был?

— Нет, — заметив, расстёгнутый тренчик на кобуре, тут же его застегнул. Момент, когда я убрал табельное, вообще не запомнился.

Мне понадобилось пара минут, чтобы пересказать Ворониной свою историю событий. Далее пошли уточнения, после чего госпожа капитан кивнула и вроде бы как даже немного успокоилась.

Её можно было понять, поскольку она несла за меня ответственность. И убедиться, что мои действия были более-менее законными, тоже была обязана. Поняв, что с моей стороны никакого беспредела не было, она снова включила «начальницу».

— Я смотрю, тебя куда не отпусти, ты везде приключения найдёшь.

— Аника, — я вздохнул. — Мы оба прекрасно понимаем, что в подобной ситуации мог оказаться любой оперуполномоченный, так что давай не будем.

— Сегодня по делам не ездишь больше, отдохни… рапорт напиши, — оставила за собой последнее слово Аника, перед тем, как подняться на крыльцо дома..

«Да, как это по-нашему. Отдыхай, но рапорт напиши», — тяжело вздохнул я, понимая, что остаток дня я на это дело точно потрачу.

С другой стороны, после этого у меня планируется незабываемый вечер с одной очаровательной рыжей красоткой, так что баланс соблюден.

— Шувалов, подойди сюда, пожалуйста? – раздался из дома голос госпожи капитана. – Мне кажется, что тебе будет полезно это увидеть.

Глава 6

Дверь в дом скрипнула, впустив меня внутрь.

В нос сразу ударило затхлостью, потом, перегаром и какой-то ещё кислятиной. Стандартный букет мужского общежития.

— Думаешь, нужен клининг? — скривился я, брезгливо обводя взглядом загаженную комнату.

Воронина шутку не оценила, а я с запозданием, в какой уже по счету раз, вспомнил, что англицизмы тут не в ходу. Так что она просто не поняла, да.

Вдоль стен на полу были брошены матрацы. Возле кирпичной старой печки — мусор, обёртки, окурки. На самой печке — кастрюли с пригоревшими остатками чего-то, похожего на тушёнку с макаронами. В углу, как трофей, стоял мешок с той самой картошкой. Уже наполовину пустой. Не задержи я этих гуляк сегодня — завтра баба Нюра снова бы осталась без урожая.

— Явно больше недели здесь в лёжке были, — кивнул я, пиная ногой пустую бутылку из-под самого дешёвого портвейна. — Сдёрнули с какой-то зоны и тут окопались. Ждали кого-то или чего-то.

— Проверим, — меланхолично произнесла Воронина.

Интересовало её не это. Я заметил, как она смотрит на стол, где посреди пустых банок из под шпрот, стоит небольшая небольшая картонная коробка. Внутри лежало с с десяток дешёвых кнопочных телефонов.

Рядом валялись обломки тех, что уже использовали. Разломали на части, даже “симки” не поленились порезать. Вон чего Воронина меня позвала. У нас тут не просто беглецы, а подготовленные беглецы. Одноразовыми мобильниками затаренные, которые еще и ломали после каждого звонка — не отследить.

— Связь у них была, — капитан кивнула в сторону коробки.

— Полагаю, с теми с теми, кто их сюда доставил, — предположил я. — И до этого времени обеспечивал их продуктами и спиртным. В магазин они вряд ли ходили, только картошку добывали самостоятельно. На чем и погорели. Короче, у них сообщники на воле есть.

В принципе, ничего неожиданного. Зэки редко бегут из тюрьмы в неизвестность. Обычно, как раз наоборот — братва поможет устроится, продержаться первое время, пока активный шмон идет, а потом затеряться на просторах необъятной.

— Засаду поставить… — не утверждая, скорее, размышляя вслух, произнесла оперша.

— Смысл? — я дернул плечом. — Они, скорее всего, на связь выходили по телефону. Подтверждали, что все в порядке, и только после этого к ним отправляли курьера. Хотя, возможно я и переоцениваю их предусмотрительность. Но наблюдение поставить действительно не помешает.

— Ага, людей только откуда брать? — досадливо буркнула женщина. — Ладно, решим. Пока пойдем. Тут пусть эксперты работают.

На улице уже заканчивали паковать криминальный контингент по машинам, и я с наслаждением вдохнул свежий воздух полной грудью. После амбре внутри помещения, он казался особенно сладким.

— Вы закончили всё затаптывать, госпожа капитан? Мы можем приступать? — поинтересовался у Ворониной эксперт-криминалист, белый халат которого на фоне почти сельской пасторали смотрелся весьма чужеродно.

— Да, конечно, — немного рассеянно произнесла она, продолжая о чём-то размышлять. После встрепенулась. — Через два часа жду отчёт с полной описью и первыми выводами.

Эксперт выпучил глаза, оценив масштаб бедствия.

— Госпожа капитан, да тут же работы…

Договаривать фразу он не стал. Напоролся на ледяной взгляд Ворониной, сглотнул, после чего кивнул.

— Два часа, — с некоторой обреченностью произнес эксперт. Подхватил свой чемодан с оборудованием и направился в сторону крыльца.

Я уже далеко не в первый раз замечал, что уровень… не знаю, как сказать — уважения? — к блондинистой капитанше, значительно выше, чем должен быть. Явно же раньше она не здесь работала, а где-то повыше.

Возникло даже искушение дать команду Ксюше пробить историю Аники по всем известным базам. Даже, если придется “маму Касуми” подключать. Но делать я этого не стал. Интересно, конечно, но лезть грязными руками в чужую личную жизнь, я не собирался.

* * *

— Итак, что тут у нас Михаил в клювике принес…

Воронина вошла в кабинет, держа в руках пачку распечаток. Лицо у нее было задумчивое, как у человека, который получил подарок, но еще не решил — радоваться ему или нет.

— Зэки? — уточнил я.

Всех задержанных уже доставили в отдел, откатали “пальчики” и пробили по базам. И вот сейчас начальница держала в руках результаты этой проверки.

— Угадал, — произнесла Аника, присаживаясь за свой стол. — Все задержанные действительно заключённые. Согласно нашим базам, все осуждены, и отбывают наказание в “Деревяшке”. Преступления разные, но ни одного тяжкого. Кражи в основном. У многих — рецидив.

«Деревяшкой» — это специально для меня пояснили, как для новенького и неопытного сотрудника, называлось исправительно-трудовая колония за номером семьдесят шесть, расположенная в нескольких километрах от города. Преступников с серьёзными статьями там действительно не «селили». В основном — различную шушару, которая во время отбывания наказания ещё и пользу приносила. Два столярных цеха, в которых работали “сидельцы”, делая разделочные доски, шкатулки, резные ящички, полки, ну и из-под полы, как водится — чётки, нарды, шахматы и прочий ширпотреб — и дали колонии такое название.

— Ну это, положим, с самого начала было понятно, — закончила Воронина инструктаж. — А вот чего я не ожидала, что никаких побегов заключенных оттуда не было в течении последнего года.

«Ну, вообще-то за пять лет, — педантично поправила её Ксюша, внезапно решив дать уточнение в моём ухе, — но результата это не отменяет».

— Администрация колонии скрывает факт побега? — удивилась Стелла. Быстро отбила несколько символов на клавиатуре, она победно улыбнулась. — Зашла на ведомственную страницу, у них там стоит значок “ИТК-76 — образцово-показательное учреждение”.

— Вот как, — хмыкнула Мединская. — Статистику, гады, портить не хотят.

— Ясненько, — Аника не улыбнулась, а как-то плотоядно оскалилась. — Слушай, Маша… А будь добра, набери-ка это образцово-показательное и поинтересуйся судьбой вот этого гражданина, — она протянула ей бланк с данными одного из задержанных. — Скажи.. Ну не знаю… что его «пальцы» у нас по одному делу проходят. В общем, сама сообразишь, что да как.

Мединская без вопросов набрала номер, который ей продиктовала Стелла. Включила громкую связь. Несколько долгих гудков, и в кабинете прозвучал хриплый мужской голос.

— Дежурная часть, ИТК-76, старший смены старший прапорщик Овчинников.

— Здравствуйте, — голос Мединской неуловимо изменился, превратившись из привычно тихого в строгий и официальный. Разительная перемена. — Старший лейтенант Мединская, оперативный отдел Злобинского районного отделения полиции по городу Владимиру. С кем мне можно поговорить по поводу одного из ваших заключённых?

— С начальником колонии или его заместителем, — тут же ответил прапор.

— Соедините? Или мобильный, может, подскажите?

— Мы не предоставляем сведений о задержанных, старший лейтенант Мединская. А тем более, не вправе давать личные номера руководства колонии. Если вам нужна информация, пишите официальный запрос по подведомственности.

— Да я всё понимаю, — попыталась сгладить категоричный отказ Овчинникова Мединская. — Просто ситуация больно уж непонятная. У нас по делу проходят «пальчики» одного вашего клиента. Преступление свежее, а в базе он уже третий год ложки в “деревяшке” вытачивает. Странно просто…

— Пишите запрос, — дежурный был категоричен. — Всего доброго.

И отключился.

— Так-то он в своем праве, система исполнения наказания не подчиняется полиции, — высказалась Стелла, когда Маша положила трубку. — Два разных ведомства. Но обычно “дубаки” полюбезнее себя ведут. Одно дело делаем.

— А в свете того, что в нашем обезьяннике сидит целых десять их клиентов, это выглядит крайне подозрительно, — добавил и я.

Воронина кивнула — сперва Стелле, потом мне.

— Итак, у нас — предположительно, — это слово она особенно выделила, — побег из колонии. О чем руководство учреждения никого в известность не поставило. У кого какие версии, дев… — в последний момент она сбилась, но быстро поправилась, — Коллеги?

— Да что там думать! — Мединская, которую только что вежливо послали, раскраснелась. — Статистику портить не хотят. Проспали побег, а теперь жопы прикрывают.

— Не факт, — я покачал головой. — Десять человек — не один. Такое скрывать довольно сложно. Да и база их… Очень уж подготовленная.

— Что ты хочешь сказать? — Аника перевела взгляд на меня.

— В порядке бреда, — я пожал плечами. — А может такое быть, чисто теоретически, что руководство колонии само их на свободу отпустило? За денежку малую? Что? Я в сериале одном такое видел!

И в поисках поддержки, посмотрел на Машу. Она у нас была признанным экспертом по всякому киношлаку, но особенно фанатела по детективному сериалу “След”. Вот я и подумал сослаться него, хотя не смотрел ни одной серии.

На самом деле, у меня в прошлой жизни было похожее дельце. Не в Питере, я тогда еще в Оренбурге служил. Один предприимчивый начальник тюрьмы целый бизнес на этом сделал. “Списывал” заключенных в естественную убыль, по болезни там или несчастному случаю, а сам натурально продавал их в Казахстан. Где несчастные зеки потом действительно умирали. Через пару-тройку лет, где-нибудь на арбузных бахчах.

Здесь, конечно, явно не так было — зэков просто отпустили, снабдив едой, базой и даже связью. Но сути дела это не меняет. Человек — слаб, а человек при власти — слаб вдвойне. Мало чего он не сделает ради денег.

Единственное, что в мою версию не укладывалось, так это сами “беглецы”. Мелкие уголовники — ну откуда у них или их братвы на воле, столько кэша, чтобы должностное лицо пошло на преступление.

— Действительно, бред! — фыркнула Воронина. — Шувалов, ты больше специализированную литературу читай, а не сомнительные сериальчики смотри. Зачем начальнику колонии устраивать побег?

— Из-за денег, — повторил я. — Аника, я же не настаиваю, просто накидываю варианты. Было бы здорово узнать, в каком статусе числятся наши гости. Что-то мне подсказывает, что все десять заболели и умерли.

— И напрямую спросить не вариант, — протянула Мединская, которой сериальный мотив показался очень привлекательным. — Только спугнем, если руководство колонии в деле…

— У нас доступа к их базам нет, — Стелла не отрывала глаз от монитора. — А запрос по всем каналам они будут десять дней мурыжить.

— Есть один способ выяснить это побыстрее, — ненадолго задумавшись, начальница решительно качнула головой. — Не факт, что получится, но… В общем, мне надо отлучится на часик-другой к одному знакомому… Но это не значит, Шувалов, что я поверила в твою версию!

— Просто проверять нужно всё! — согласно кивнул я, давя улыбку.

По правде сказать, я мог бы и без знакомого капитанши все узнать. Точнее, полагал, что могу. Касуми же сможет ломануть базу системы исполнения наказаний? Или не стоит — так-то государственная структура, можно Турова под монастырь подвести, как тогда с “Гудком”? Ладно, пусть Воронина своими связями пока воспользуется. Не получится — поговорю с нейросетевым ассистентом.

— Нам что делать пока ты ездишь? — уточнила Стелла.

— Ты собери всю инфу по “Деревяшке”. Официальную и слухи. По тем, кто там сидел тоже пройдись — наверняка ведь кто-то из осведомителей там гостил. Короче, все что можно узнать о том, что там твориться, что из себя представляет их начальник и…

— Я поняла, сделаю.

— Миша и Маша…

Я чуть в голос не расхохотался. Блин, интересно, а у них есть такой мультик? Надо порыться, как время будет.

— …на вас задержанные. Выдёргиваете по одному и прогоняете через установочный допрос. Глубоко не копайте, просто ловите на несоответствиях. И реакции смотрите. Михаил, ты справишься?

— Так точно, — максимально серьезно ответил я.

— Всё! — хлопнула в ладоши Воронина. — Арбайтен, я ушла.

* * *

Киселева — того иллюзиониста, которому ногу прострелил, я вызвал на допрос последним. Предыдущие четверо — мы с Машей поделили работу поровну — уже побывали в комнате с металлической мебелью, прикрученной к полу. Этого же я оставил напоследок. Как, впрочем, и Мединская — лидера группы. Как раз должна была с ним разбираться.

— Ну рассказывай, Сергей Андреевич, как ты дошел до жизни такой, — начал я.

Зэка уже подлечили и ввели инъекцию “золотого лотоса”. Химоза полностью подавила его слабенький магический дар, и сейчас беглый заключенный стал таким же, как и любой неодарённый. Каким и останется на ближайшие семьдесят часов.

Точнее, как болеющий с бодуна простец — наркотик-негатор давал кайф лишь в первый час, а потом наказывал откатом. Если, конечно, сверху не полирнуть другой отравой. Но задержанному никто ее не предложил.

— Шел, шел и дошел, — угрюмо буркнул тот. Поднял на меня глаза с лопнувшими капиллярами, и ощерился. — Ничего я тебе говорить не буду, понял?

— Понял, — спокойно ответил я. — Не говори. Я сам все скажу.

С остальными было проще. В смысле, они тоже запирались — ничего не знаем, само как-то все получилось — но вели себя не так дерзко, как данный субъект. Видимо этот себя считал существом привилегированным, раз уж мог колдовать.

— Статья у тебя, Киселев, дурацкая, — продолжил я, не отрывая от зэка взгляда. — Кража, даже без “особо крупного размера”. По документам, — я лениво перевернул пару листов, на которых была распечатана вся история жизни вора, — твой срок всего-то пять лет. Два ты уже отсидел. Мог бы еще три подождать и вышел бы на свободу с чистой совестью. А ты, дурилка, подался в бега. Напомнить, сколько тебе накинут за побег? А если нападение на сотрудника плюсануть?

Молчание. Глазки только сузились, будто он меня в прицел крупнокалиберного пулемета рассматривал.

— Десятка минимум, — улыбнулся я. — Стоило оно того? Думаю, нет. Но варианты для тебя имеются. Как и для всех остальных — некоторые уже дали признательные показания. Скажи, кто помог совершить побег, и десятка превратиться в пятерку. Как тебе сделка, Киселев? Магия же, чистая магия!

— На понт берешь, — деланно-безразлично отозвался арестант. — Никто ничего тебе сказать не мог.

— Уверен?

— Конечно. Они не знали ничего.

— А ты знаешь?

Пожатие плечами. Но с таким выражением лица, которое прочесть кроме как: “Ну уж я-то точно знаю!” было нельзя. Ну, ясно. Цену набивает, наивный.

— Поделишься? — чуть наклонился вперед. И добавил вкрадчиво. — За пятерик, а?

— А получше предложения не будет? — наконец пошел он на торг.

— Будет, как не быть, — широко улыбнулся я. — Мы сейчас заканчиваем с тобой наш увлекательный разговор, и ты отправляешься в камеру. А твоим подельникам сообщаем, что ты их вломил на первом же допросе. Как дверной звонок пел — даже нажимать не пришлось. И с такой вот загубленной репутацией ты поедешь обратно места, где небо в клеточку разрисовывают. Только не в прежнюю ИТК, где доски узорами покрывал, а в строгач. На все тринадцать лет. Вот только, Серёжа, не проживешь ты столько. Крыс давят. На строгаче — быстро давят. И там тебя уже тюремное начальство не защитит…

Есть! Дернулся! Стоило мне только упомянуть начальство, как он сразу же среагировал. Собственно, ради этой реакции, весь допрос и нужен был.

— Не по закону так, — мрачно произнес Киселев. — Я честный вор…

— А ты давай, поучи меня, Серёжа. Как по закону, а как нет. Но лучше — не трать время. Мне на тебя плевать, я по большому счету с тобой говорю только по регламенту. Положено задержанного допросить, я и допрашиваю. А вот скажешь ты что или нет — мне все равно. Один же хрен поедешь на зону. Где сдохнешь возле параши с заточкой в печени. Так что это не я тебя — ты меня уговаривать должен.

Дал ему помолчать еще минуту, после чего поднялся. Теперь клиенту нужно дозреть. Дня, думаю, хватит.

— Если захочешь вернуться к сделке, то срок её истекает завтра к обеду, понял? Я закончил, уведите задержанного! — последнее я произнес уже конвоиру, который стоял у двери допросной снаружи.

В коридоре, у соседней допросной, стояла Мединская. Явно ждала меня, тоже уже закончив.

— Есть подвижки? — первой спросила она. И сразу же выдала. — У меня глухо. Все в отказ идут.

— У меня тоже, — “утешил” её я. — Ничего, денек посидят, одумаются. Пойдём в кабинет, попросим Стеллу нам капучино сделать.

Глава 7. Интерлюдия — генерал Платов

«Ковчег» не был государственной структурой. Скорее — закрытым клубом, тайным обществом, о котором знали лишь единицы. Вход туда нельзя было купить ни деньгами, ни связями — только верным служением стране, готовностью к самопожертвованию. Бюрократические механизмы у организации всё же имелись, но — рассредоточенные, без аппарата чиновников и без почтового адреса. Каждый член «Ковчега» сам выстраивал вокруг себя нужную ему сеть.

Генерал Платов, например, как человек системы и начальник управления внутренней безопасности Главного управления столичной полиции, опирался на своих оперативников, доверяя немногим из них настоящие дела организации. Гриф — более известный как граф Муравьёв — предпочитал окружение шпионов, аналитиков и архивистов. Методы у них были разными. Цель — одна: не дать врагам, внешним и внутренним, разрушить Империю.

Ведь враги никогда не спят. Одни пытаются попробовать на зуб границы государства, другие — сеют смуту внутри, третьи — крадут секреты. По поводу последних сегодня Платов с Грифом и решили встретиться.

Местом выбрали небольшой загородный особняк. Его хозяин уже месяц путешествовал по Восточной Европе, и ничего не знал о деятельности, да и о существовании даже какого-то там “Ковчега”. Однако, был дружен с графом Муравьевым, и предоставлял свое имение в его полное распоряжение.

Начали без прелюдий. Гриф уселся в кресло, дождался пока слуга поставит чайник с чашками и выйдет, после чего сразу же перешел к делу.

— Последняя выходка “Пера” обошлась нам очень дорого, Григорий Антонович. И я не только про деньги говорю. Нужно что-то делать. Например, хорошенько стукнуть по носу наглых любителей рыться в чужих тайнах. Так, чтобы они лет на пять забыли про Россию.

Платов усмехнулся.

— Хорошо бы, Виктор Андреевич. Вот только как ты себе это представляешь, а? Мне известно три человека, в принадлежности которых к “Перу” я полностью уверен. Но они слишком высоко сидят, и трогать их опасно даже таким старым псам, как мы.

Генерал знал своего собеседника уже много лет, и в разговоре с ним мог позволить себе полную откровенность. Почти полную, точнее.

Да и с оценкой угрозы был абсолютно согласен. “Перо” — международный синдикат торговцев секретами, давно превратились в нарыв. Который не помешало бы вскрыть. Та кража чертежей новейшей военной разработки, чуть было не увенчалась успехом. В другой раз "Ковчегу" может так не повезти.

Но правда была и в том, что члены синдиката — акционеры, как они сами себя называли — обладали достаточно высоким положением в обществе и влиянием, чтобы чувствовать себя в полной безопасности. Один из них, например, и вовсе личным другом цесаревича числился. Тронь его — и головы полетят, как колосья во время жатвы.

— Опасно, — кивнул Гриф. — Но я уверен, что у такого волкодава, как ты, наверняка припасены планы на каждого из них.

— Не буду врать — разрабатываем. — кивнул Платов. — Считай, за каждым из мерзавцев круглосуточное наблюдение ведется, все ждем, что они подставятся по-крупному. Да вот только видимых грешков у них не больше, чем у любого другого из высшего общества. Карточные долги, уход от налогов, любовницы и любовники. Ничего серьезного, вроде. Кто-то взятки берет…

— А кто не берет? — понимающе усмехнулся Муравьев.

— Вот я и говорю. За такие проступки в опалу не попадешь, а стало быть и статус неприкосновенной персоны не потеряешь. Вот если бы кого из них показательно распять… Публично…

Теперь уже генерал смотрел на своего собеседника с вопросом. Зная о возможностях шпионской сети последнего, он предполагал, что кое-какие наработки имеются и у него.

— Глухо, — разочаровал Гриф. Даже руками развел. — Верь или нет, Григорий Антонович.

— Да верю, — вздохнул “кат”.

— Разве что…

Генерал сразу же встрепенулся. Ему хорошо была знакома манера коллеги вот так подводить к важному.

— Что?

— Крестничка своего помнишь еще?

— Валерку Тихорецкого? А причем здесь…

— Ох, грехи мои тяжкие, Гриша! Какой Валера? Я говорю про Михаила Шувалова, которого ты к нашему делу все приставить мечтаешь!

— Ну ты скажешь тоже — крестничек! Но… да. Наблюдаю за парнем.

— Плохо наблюдаешь, — покачал головой Гриф, отчего на миг действительно стал похож на стервятника. — Паренек случайно ниточку поднял, которая очень далеко завести может.

Платов наморщил лоб. Последний доклад по Михаилу Шувалову, опальному княжескому сыну, который какого-то лешего решил работать в полиции опером, приходил ему позавчера утром. И не содержал ничего серьезного. После разрушительного задержания убийцы курьера начальство предпочитало держать слишком деятельного молодого человека на коротком поводке. Загружая лишь бытовой рутиной, от которой, как следовало из доклада, княжич уже скоро на стену полезет.

— В украденной банке огурцов он ее поднял, что ли? — решил пошутить он.

— Почти, — без тени иронии отозвался граф Муравьев. — По моим сведениям, вчера днем он задержал группу беглых заключенных, скрывающихся в пустующем доме дачного поселка.

— Молодец, конечно, — генерал все еще не понимал, к чему его подводит собеседник.

— М-да, Григорий Антонович… Стареешь ты, что ли? Нейронные связи уже не так хороши, как прежде?

— Я так-то помоложе тебя буду, Виктор Андреевич!

— Об том и речь! Ну, очевидно же, Гриша! Заключенные…

— Погоди! Ты о той афере, что…

— Ну слава Господу! Допетрил! Да, я именно о них. Крестничек твой еще не понимает, какой след поднял. И не факт, что до конца его пройти сможет — все же прикрытие там серьезное. Но если ему помочь…

— Дать “зеленый свет” действиям группы Ворониной?

— Но только неофициально, Гриша. Так, чтобы никто и никогда не понял, что у кого-то из нас в том деле свой интерес имеется. А вот когда Михаил дело до финала докрутит, тогда уж и нам можно будет появиться.

Платов задумался, но совсем ненадолго. Действительно, шанс того, что Шувалов — точнее, его начальница Воронина — сможет без поддержки на самом верху докопаться до правды, минимален. Сожрут и косточки не выплюнут. А если на пути немного соломки расстелить, то может и получится у оперов из Злобинского отдела дойти до конца.

И оформить это все можно, как негласную протекцию княжескому наследнику. Никто и не удивиться, если столкнется — это сейчас парень в опале у отца, а завтра что будет? Умные люди ситуацию на много ходов просчитывают, потому и удерживаются на гребне волны.

— Я займусь, — кивнул он.

— И я приглядывать буду. Издали, — хмыкнул Гриф. — И может у нас что-нибудь да и выйдет из этого авантюрного предприятия.

— Немного зная характер младшего Шувалов, нам может и не понравится результат, — тоже улыбнулся Платов.

— Хуже, чем сейчас — не будет, Григорий Антонович. “Перо” совсем стыд потеряло. Так что любой результат нас удовлетворит.

“Ой ли?” — хотел было ответить генерал, но в последний момент решил промолчать. Незачем пугать удачу.

Глава 8

Вернувшись в кабинет, мы с Мединской сварганили себе по кофейку и уселись обсуждать результаты допроса. По всему выходило, что более-менее осведомленными о причастности руководства колонии к их побегу, являются мой иллюзионист Киселев и ее “пахан” Бондаренко. Остальные хоть и понимали, что им не просто так удалось свалить из-за колючки, а потом скрываться в домике дачного поселка, но в детали посвящены не были.

Эти же двое были в курсе. Не факт, что глубоко погружены, но точно что-то знали. Но раскалываться не спешили: один (Киселев) пытался выторговать для себя условия получше, а второй (Бондаренко) явно собирался играть в партизана на допросе максимально долго.

Логика в его поведении была. Пять-десять дней и начнет работать межведомственная государственная машина. Очухается ИСИН, затребует беглых преступников, и те навсегда исчезнут внутри системы тюрем. Навсегда похоронив след к коррумпированному начальнику колонии.

Бондаренко же по результатам вполне мог рассчитывать на награду за молчание. “Перо” в бочину, ага. Тогда подробности побега точно никогда не всплывут. Но этот здоровяк почему-то верил в другой исход.

От этих важных дел нас отвлек Пушкарёв. Почему-то довольный, будто ему только что позвонили и сказали, что он в лотерею миллион выиграл.

— Ну что, княжич, заскучал? — ткнул он в меня пальцем, едва войдя в кабинет оперов.

— Работаю, — буркнул я, отодвигая папку.

— Заметно! — хохотнул он, потом словно бы оборвал себя и продолжил уже серьезно. — Слушай, Михаил. Нужна твоя помощь. У нас на сегодняшний вечер рейд запланирован. По магазинам, которые магическими конструктами торгуют. Не хватает только тебя.

— Опера? — уточнил я с подозрением. — Это же для участковых работа?

На удачу сказал, ориентируясь на опыт прошлой жизни. В рейды оперов редко привлекали. Скорее всего, что тут так же.

— Мага, — пояснил начальник райотдела. — Обычно мы для подобных мероприятий спеца запрашиваем в усиление, но я в этот раз запрос посылать не стал — у нас же есть ты.

Я поднял бровь. Вот как. И как мне это расценивать? Как высокое доверие? Или, как карьерную инициативу Пушкарева? Мол, посмотрите какой у нас райотдел самодостаточный. И оператор мобильного доспеха имеется, и маг, способный ауры артефактов читать.

Последнее, кстати, весьма сомнительное утверждение. То есть, ману в предмете я увидеть смогу, но не более того. Отличить лицензированное изделие от кустарной и опасной поделки мне не по силам.

О чем я Пушкареву и сказал со всей откровенностью.

— Ну, патрульные и того не могут, — хмыкнул он. — Как и участковые. Давай, собирайся. Ребята уже внизу ждут. Старший рейда — капитан Соломин.

Я предпринял последнюю попытку остаться в кабинете.

— Мне Воронина вообще-то задание дала…

— Ты смотри какой послушный стал! Всегда бы так, — а вот и намеки на мои “косяки” пошли. — Не переживай, с ней я уже побеседовал, она не против.

Ну, Аника! Верна себе — в каждую дыру меня готова законопатить, лишь бы держать подальше от себя “магнит для неприятностей”.

— Тогда без проблем, — широко улыбнулся я, вставая. Поправил оперативную кобуру под пиджаком, что не укрылось от начальства.

— Ты бы ствол оставил, Шувалов, — почему-то сразу заволновался Пушкарев. — Зачем он тебе в рейде? Это рутинное и совершенно не опасное мероприятие.

— Как знать, Александр Сергеевич, — не мог не потроллить его я. — Кража велосипеда в дачном поселке тоже ничего такого не обещала. А пришлось с целой кучей зэков разбираться.

Основной состав рейда толпился внизу, у дежурной машины. Незнакомый мне капитан лет тридцати в форме, видимо тот самый участковый с фамилией Соломин, и двое “пэпсов” — а вот их я знал. Сладкая парочка, которая задержала меня на драке в первый рабочий день.

Кстати, я к ним никаких претензий не имел. Упаковали меня профессионально, без всякой грубости. Даже “палкой парализующей” ни разу не приложили. Хорошие ребята. Но без шпильки я их оставить не мог, конечно же.

— Ребята, я вас сразу узнал. Не каждый день так аккуратно мордой в капот кладут.

На лицах постовых тоже мелькнуло узнавание, сразу же сменившееся смущенными улыбками.

— Михаил, — представился я, протягивая руку.

— Алексей, — ответил на приветствие капитан.

Патрульные тоже представились по имени: Игорь и Василий.

— Ну, что делаем? — уточнил я. — Сразу скажу, на рейде я впервые.

— Сергеич сказал, ты одаренный? — спросил Соломин, имея в виду Пушкарева. — В каком ранге?

— Подмастерье. Воздух, если это важно.

Про то, что я немного покалеченный Подмастерье, привычно упоминать не стал.

— Нормально, — спокойно отреагировал участковый. — Выше с нами никого никогда и не отправляли. Так ты правда опер с нашего, Злобинского? Из группы Ворониной?

— Ага.

— Одаренный в райотделе.., — затянул привычную пластинку Соломин. Мол, что делает королева красоты в нашем курятнике.

— Ой, Алексей, ты хоть не начинай! — отмахнулся я. — Лучше расскажи, что делать, чтобы я не налажал.

— Хорошо, — улыбнулся капитан. — Давай уже в машине всё обсудим.

— Идёт.

Сложного в работе приданного специалиста ничего не было. Старший рейда идет по списку лицензированных магазинов, где продают магические конструкты — артефакты то есть, проверяет документацию и соответствие номенклатуры товара оным. Патрульные — патрулируют. В смысле, стоят с умным видом, и по делу привлекаются только для изъятия или задержания. Я же должен, цитата: “Смотреть внимательно и читать ауру на подозрительных вещах”.

— Там, как правило, никакого криминала никогда нет, но для порядка раз в квартал смотрим, — вел в машине инструктаж Соломин. — Лицензия на торговлю артефакторикой стоит дорого, так что владельцы магазинов не рискуют.

А вот с “лабазами” — так Алексей обозначил лавочки, которые лицензии на торговлю магическим товаром не имели, но частенько принимали на реализацию краденные вещи, проблемы быть могли.

— Там не все на скупке, — пояснил он. — Частенько даже на прилавок не выставляют, держат для своих. Ну и кустарщина иногда всплывает.

Последнее обозначение относилось к магическим конструктам собранным на коленке. Скажем, у кого-то есть слабенький дар, и подходящие материалы. И деньги нужны. Тогда он берет предмет, наносит руны простенького заклинания, и долго-муторно вливает в него ману.

Такие вещи опасны даже не вложенной магией, а полным отсутствием стабильности в работе. Один артефакт получится хорошим и работающим, а второй — начнет нагреваться при активации. Без руки можно остаться, как нечего делать.

Ну и напоследок должны были посетить “частных коллекционеров” — субъектов, занимающихся хранением и продажей незарегистрированных товаров на дому.

— На прошлом рейде у одного частник “огненный хлыст” изъяли, — поделился уже в машине участковый. — Под завязку маной залитый.

— А надолго это все? — уточнил я.

В отделе ждала работа, от которой оторвал Пушкарев.

— До темноты должны обернуться.

Пока болтали — добрались до первого адреса. “Товары для дома” — никогда бы не заподозрил, что под этой вывеской может находиться магазин, имеющий лицензию на продажу магических конструктов бытового назначения. Искал бы какой-нибудь “Магбыт” или “Чудеса дяди Вани”.

А тут — никакого полёта фантазии! Даже обидно за колдунство!

Внутри торговая точка тоже не тянула на храм магии. Швабры, ведра, совки, люстры, розетки, галоши — хозтовары, короче. Куча всего, что может понадобиться горожанину в доме и за его пределами. Зонтики вот по акции стоят. По виду — ничего особенного. Может они артефактные?

Наш вход в магазин не выглядел, как “маски-шоу”. Чинно зашли, Соломин представился, продемонстрировал удостоверение. Игорек с Василием разделились — один на улице остался, второй, со скучающим видом, подпёр стену возле выхода. Я же расположился позади участкового с видом, что никого из этих людей не знаю.

— Конечно-конечно! — засуетилась продавщица, полная дама с очень ярким макияжем. Не знаю, она что, считает, что он её красивее делает? — Сейчас позову администратора. — и тут же без перехода на все громкости выдала: — Виктор Данилович! Виктор Данилович! Тут к вам участковый пришел с проверкой!

Я аж скривился от этой акустической атаки. Вроде бы столица, а орёт, как в сельпо! Хотя, чего я хотел — сельпо и есть. Товары же для дома.

Откуда-то из глубины зала нарисовался дядька, по виду — муж голосящей толстухи. Закон единства противоположностей — худой, как курица, умершая своей смертью, по краям вытянутой лысины – островки седых волос. Блеснув стёклами очков, представился:

— Хохлов Виктор Данилович, старший администратор. Чем могу помочь?

Держался он с достоинством, в глазах при виде полицейских ни тени страха не появилось. Не наш, короче, клиент.

— Рутинная проверка, Виктор Данилович, — пояснил Соломин.

Они быстро нашли общий язык. Лысый дядька сразу принес книгу, к которой фиксировались техномагические конструкты, продавщица начала выставлять артефакты на прилавок. По виду обычные бытовые приборы: садовая лампа, фонарь, чайник, утюг и ещё какая-то непонятная штука, похожая на миксер.

Я скосил глаза на Соломина. Тот стоял с видом человека, который уже сотни раз это видел и совершенно не впечатлён.

— Ну что, маг, — повернул он голову ко мне, — твой выход.

Я шагнул ближе. Вроде всё просто: берёшь вещь, настраиваешься, посылаешь кроху маны в прибор и ловишь отклик… ну, назовем это аурой. Первым стал фонарь — совершенно обычный, только без источников питания. Вечный, как написано в сопроводительных документах. Насчет этого не скажу, но работал он, как и было заявлено, то есть просто светил. Чистый, лицензированный конструкт, без изысков.

Садовый фонарь отгонял мошку, чайник закипал за 30 секунд… Только на миксере задержался — что то мне в нем не понравилось. Уловил знакомую школу Воздуха. Зачем?

Штука и правда выглядела, как погружной блендер, только вместо венчиков (последние, впрочем, тоже шли в комплекте), у него торчали какие-то зубчатые насадки. Которые при активации прибора с готовностью закрутились и выдали едва слышимый писк. По спине почему-то пробежали мурашки. И сделалось как-то неуютно, будто ночью на кладбище заглянул.

— Пардон, а что он делает? — спросил я у Хохлова, одновременно вчитываясь в спецификацию. Ну да, погружной блендер.

Тот замялся, будто я его на чем-то непристойном поймал.

— Ну… кухонный прибор, вы же видете... Подходит для взбивания теста.

— Написано так, да, — согласился Соломин, прищурившись. И чуть подался вперед.

— Только он зачем-то еще импульс инфразвука посылает. Который вызывает легкий страх, — добавил я. — Не очень характерно для миксера, верно?

Хохлов вздохнул.

— Понимаете… Это прибор, как бы сказать… Двойного назначения, вот. Очень старая модель, уже лет двадцать, как снята с производства, но наделали тогда много, у нас на складах еще единиц сорок осталось. Мы его продаем, как отпугиватель собак. Я понятия не имею кому пришла в голову идея объединить две разных функции, но не выбрасывать же… Иногда берут. Бабушки.

Я бросил взгляд на Соломина, как бы говоря — не моя компетенция. Тот пожал плечами.

— Запишем, как «условное соответствие», — сказал он мне. — Для отчёта хватит.

Я пожал плечами и кивнул. Хватит так хватит.

На том, собственно, и закончили. Соломин что-то написал в своем блокноте, расписался в книге администратор, даже печать тиснул, и на этом мы с Виктором Даниловичем и голосящей продавщицей распрощались. Василий уже ждал в машине — он у нас за водителя был.

Убедившись, что все забрались внутрь, спросил участкового.

— Куда дальше?

— «Мир света», — ответил тот..

— Магазин люстр? — уточнил я.

— Угу. У них половина ассортимента — лампы на магии.

Я вздохнул. Никаких тебе засада-огонь-погоня. Обычная скучная рутина. С другой стороны — не каждый день попадается миксер-пугатель собак. Кто знает, чем ещё порадует столица.

Машина дернулась с места рывком — да, это вам не “Даймлер! — и мы поехали к следующему адресу. Проверка там прошла быстро и без приключений: пара ламп светила тусклее заявленного, в одной вообще манокристалл оказался на исходе. Но — не наше дело, мы не полиция качества. Хозяин честно расписался в бумагах, Соломин сделал пару пометок, и мы откланялись.

Третья точка оказалась ещё прозаичнее. Маленькая лавчонка, где «магический товар» ограничивался самопальными свечками и какими-то подозрительно дребезжащими статуэтками. Формально нарушений не нашли, изъять было нечего. Я уже начал думать, что весь этот рейд закончится чередой таких вот скучных визитов.

От официалов плавно перешли к «лабазам». Там, как уже говорилось, могли и краденным приторговывать. Но в основном барыжили кустарщину. Никаких книг учета, сертификатов качества и прочего, на что мы уже насмотрелись у владельцев лицензии. Только из под прилавка, только хардкор!

В первой же точке я повеселел. Это был ломбард, и Соломин себя там повел практически, как агент Кей из “Людей в черном”. То есть, вошел внутрь, скупо поздоровался с продавцом-владельцем, и попросил его показать товар.

Реально, так и сказал — товар. Как будто речь шла минимум о наркоте, а максимум — о складе оружия под прилавком.

— Алексей, ну что ты начинаешь? — заныл хозяин. — Ты же знаешь, что у меня приличное заведения, я всякой ерундой противозаконной не занимаюсь.

— Знаю, поэтому и прошу показать сразу, без обыска.

— А ордер у тебя есть?

— А надо, чтобы был? Хочешь пойти этим путем, Дима?

— Вот что ты за человек такой? — возмутился продавец. Но начал выкладывал на столешницу простые картонные коробки, из которых появлялись кулоны, заколки, браслеты. — Вот охранные амулеты — генераторы щитов. Ничего противозаконного, как я и говорил. Да, без сертификата, но частным изготовителям ведь тоже нужно жить.

— Михаил, — не слушая причитания Дмитрия, произнес Соломин.

Я протянул руку над столом, выбрал серебряный мужской браслет, по сути незамкнутую пластину с простенько гравировкой. В ней действительно оказался “огненный щит”. Вот только уже просаженный наполовину. То ли в деле был, то ли… А, ну точно — он травит. Как газовый баллон, у которого прокладка пересохла.

Я осознавал, что такой метод работы действенен только со слабыми поделками. С по настоящему штучными вещами он сразу же даст сбой – максимум смогу понять лишь то, что в предмете есть магия. А уж могущественный артефакты попросту могут откатом накрыть — можно на месте окочуриться.

— И сколько такой стоит? — без интереса спросил.

— За триста рублей отдам! — встрепенулся продавец. Быстро понял, что фигню ляпнул, и сразу поправился. — Пятьдесят. У него контур плохо закрыт, травит ману. Но вы ведь уже и так поняли?

Улыбнувшись, я повел рукой над остальным хламом. Чувствуя себя в этом балагане скорее фокусником, чем специалистом: ткнёшь маной — и сразу понятно, где подделка, а где реально рабочая вещь. Последних попадалось мало, и те — низшего уровня, вроде самозарядных зажигалок или подогревателей для кружек. За такое максимум протокол составить и предупредить.

— В отчёт пойдёт, — бурчал Соломин, заполняя свой блокнот. — А толку никакого.

— Ну, не все ж с «огненными хлыстами», — пожал плечами я.

И тут что-то кольнуло ладонь откликом. Жестко, даже пальцы онемели. Я с удивлением посмотрел на груду “артефактов”, но не увидел в ней ничего, что могло быть дать такую отдачу на простейший поток маны.

— Что под прилавком, Дима? — спросил я жестко. — Только без вранья, я одаренный, чувствую, что там что-то гораздо более мощное, чем показанное нам.

У хозяина тут же глазки забегали.

— Да это… Я его и в продажу не выставлял даже… Пацан один принес, новенький, просил взять в реализацию…

— Дима, не юли! — надавил и Соломин. — Или тут все к хренам под конфискацию пойдет.

Владелец ломбарда нехотя и очень медленно достал из под прилавку еще одну коробку. Внутри лежал неброский черный браслет. Но этой его простоты хватало, чтобы смотреться на фоне всего прочего товара, как лебедю в утиной стае.

— Что-то серьезное? — придвинулся Алексей. И даже руку протянул.

— Отойди! — пожалуй, я это слишком резко крикнул. Не удержался. Но от артефакта — на этот раз полноценного, без дураков — буквально исходила аура мощи и опасности. — Прости, но не трогай его.

Участковый оказался парнем понятливым, сразу отступил на шаг.

— Что это?

— “Костолом”. Довольно старый артефакт, где-то начало девятнадцатого века. Боевой, школа Тела. В старых справочниках такие вещи относят к «контактным ударным артефактам ближнего боя». Работает, как усилитель удара. Вызывает резкий локальный мышечный спазм при контакте, из-за чего кости не выдерживают и ломаются. Потому и “Костолом”.

И, нет. Это не я такой умный. Это Ксюша успела оценить предмет, на который я смотрел через очки, прогнала его по базам данных, и выдала справку, которую услышал только я.

Удобно!

Хозяин ломбарда, слушая мои слова, потел и бледнел. Да уж, дружок, это не кустарщиной торговать. Пожалуй, покруче “огненной плети” улов.

Глава 9

Владелец ломбарда был мужичком неприметным, лет под пятьдесят, с глазами честными и пронзительными — такие бывают только у представителей богоизбранного народа. И когда я ему сообщил, что у него будут проблемы, таким же искренним голосом произнес.

— Но я не знал!..

Так и хотелось влепить ему максиму про “незнание, которое от уголовной ответственности не защищает”. И вообще — раскрутить гада по-полной. Но Ксюша подсказала, что судя по мимике и тембру голоса, о токсичности артефакта он и правда не знал. Подозревал, что штука непростая, но чтобы “костолом” из раритета — точно нет. Еще и добавила, что у нее на поиски конструкта в сети ушло неприлично много времени, целых пять секунд. И отыскать она его смогла только в закрытом разделе музейного сайта.

Да и Соломин придерживался другого мнения. Которое я вполне понимал. Дима из ломбарда — известное зло. Убери его, закрой на срок, и получишь вместо него зло неизвестное. В то, что на смену злу придет добро, я, конечно же, тоже не верил.

— Сейчас только от твоей искренности будет зависеть, Дима, сядешь ты за торговлю боевыми артефактами без лицензии или отделаешься штрафом за хранение, — проникновенно произнес участковый. После чего резко выстрелил вопросом: — Кто его принес? Имя? Адрес!

Дети израилевы во все времена и во всех мирах отличались не только хитростью, но и скоростью ума. Так что Дима потратил на размышления не больше трех секунд. После чего со всей искренностью сдал клиента.

— Парень! На вид приличный, может быть даже из дворян! Молодой, двадцать пять лет. Волосы светло-русые, стрижка короткая, глаза серо-голубые. Нос с горбинкой, на подбородке след от шрама сантиметра два. Одет был в спортивную куртку синего цвета с надписью…

По мере доклада Дима успокаивался и выуживал из памяти все больше подробностей о человеке, сдавшем опасный товар на реализацию. Я даже присвистнул восхищенно — ему бы в полиции работать! Память фотографическая!

— А может ты еще и его паспортные данные его записал? — с усмешкой спросил я.

— Как не записал? — даже обиделся хозяин ломбарда. — Конечно, записал! Я же не дурачок какой, на слово людям верить. Вот, взгляните! Скан паспорта, как и положено.

Жестом фокусника он вытащил из какой-то папки из под прилавка лист с распечаткой, и сунул Соломину. Тот коротко взглянул, передвинул его по столу в мою сторону. Ну-ка, что тут у нас? Константинов Михаил Федорович — ну надо же, еще и тезка! Так, адрес прописки… недалеко, кстати. В шаговой доступности.

Я невольно скривил уголок губ — паренек-то наш настоящий гений! Продает опасный боевой артефакт совсем рядом с домом, да еще и данные о себе оставляет без страха. Ну что за прелесть!

— Прямо сам себя сдал, — не мог не хмыкнуть я.

— Запомни, Шувалов, — наставительно произнес Соломин, — такие вот умники и дают нам нормальный процент раскрываемости.

У меня аж глаз задергался — чего это он мне прописные истины озвучивает? Через секунду только вспомнил, что в его глазах я начинающий опер, который жизни не видел, пороха не нюхал, и на танки с ржавым гвоздем не ходил.

Кивнул, понял, мол. Спасибо за науку. Изо всех сил стараясь не расхохотаться.

Капитан щёлкнул пальцами, и рядом возник Игорек из патрульных.

— Так, Дмитрия Олеговича оформляй… как сотрудничавшего со полицией гражданина. Мол, обнаружил, позвонил, вызвал. Ну ты понял… Вызывай потом наряд, справишься?

— Да че там справляться.

— Господин капитан! — просветлел ликом хозяин ломбарда. — Век буду за вас бога молить!..

— Ага, — отмахнулся тот. — Дима, это крайний раз, понял меня?

— Да как не понять-то, когда вы так доходчиво объясняете!

— Ну вот и хорошо, — повернулся ко мне, — Чего стоим, кого ждем? Адрес у нас есть. Поехали.

Дом владельца опасного артефакта оказался типовой многоэтажкой — серый муравейник с облупившейся штукатуркой и пахнущим кошками подъездом. По адресу из паспорта значилась двухкомнатная квартира на втором этаже.

Соломин рассусоливать не стал, постучал коротко и властно. Но орать на весь подъезд “полиция” не стал. Опытный. В нашей стране ничто так не мешает сотрудничеству, как объявление принадлежности к правоохранительным органам.

Он уже заносил кулак для второго стука, как дверь дёрнулась изнутри и распахнулась ровно на ширину цепочки. В щель показалась испуганная физиономия молодого человека. Того самого, кого так хорошо описал владелец ломбарда. Разве что в живую он выглядел хуже — вокруг глаз синие круги хронического недосыпа, а губы сухие и потрескавшиеся..

— Чего надо? — сипло выдохнул он, глядя на Соломина. Точнее, на его форму.

Соображал он и правда не лучшим образом. Секунды три прошло, прежде чем он попытался захлопнуть дверь. Но не тут-то было. Уже предполагая такое развитие событий, я вогнал в проем носок ботинка.

— Полиция, — сообщил Соломин очевидную, в общем-то вещь. — Откройте немедленно, гражданин Константинов!

Дальше все произошло очень быстро. Блондинчик распахнул глаза — ах, они знают мою фамилию! — и решил действовать жестко. Перестал давить на дверь и сунул руку в карман брюк. Оттуда в дверной проем полетело что-то зеленое и опасное без всяких дополнительных проверок маной.

Я выставил щит на инстинктах — последние события в моей новой жизни учили этому очень хорошо. Мутная зеленая гадость ударилась о полупрозрачный купол, и вспыхнула. А после — разлетелась каплями-кляксами. Видимость сразу упала, но я успел увидеть, как одна из них миновала щит и попала капитану на ногу.

— Твою мать! — тут же заорал он от боли, отскакивая.

— Вася, штанину режь! — рявкнул я.

Понимал — счет пошел на секунды. Константинов, судя по всему, был полон сюрпризов, и только что применил еще один боевой артефакт. С некоторым запозданием — уже после того, как я отступил в сторону и изо всех сил обрушил на держащуюся на цепочке дверь — Ксения опознала его, как “кислотный взрыв”.

К счастью, дверное полотно не было железным. Силы удара хватило, чтобы крепления цепочки с мясом вырвало из тонкой филенки. Отлетевшая дверь с силой заехала Константинову прямо в лоб. Откинув его на пару шагов.

— Жив! — прилетело в спину от Соломина. — Лови ублюдка! Вася, куда! Это магия, твою мать!

Ага, понятно!” Жаль подмога не пришла, подкреплений не прислали!” Обычные люди не особо желали разбираться с магической угрозой. И с легкостью доверили это дело мне.

Парень, к этому времени подскочил и метнулся вглубь квартиры, как крыса в подпол. Я рванул следом.

Квартира оказалась завалена хламом: старые книги, ящики, какие-то железяки. Не побегаешь, короче. Но хозяин знал местность лучше и без всякого труда ускользнул в дальнюю комнату. А мне пришлось еще тратить время, чтобы высадить еще одну дверь!

— Черт! Стой, дурак! Убьешься!

“А меня потом Воронина убьет!” — синхронно пронеслось в голове. И за дело — просила же без трупов.

Беглец уже стоял в оконном проеме, готовясь прыгнуть. Второй этаж — ноги переломать можно без труда. Но он без опаски сиганул вниз. Когда я подбежал, увидел, как он медленно, будто на невидимом парашюте, спускается к земле.

— Срань! Еще один артефакт! Да сколько их у тебя!

Сигать за ним я не стал. Есть у воздушников в арсенале парение — что-то вроде того, что сейчас использовал Константинов. И я его знал. Вот только не пробовал ни разу использовать. И сейчас рисковать не стал. Пойдет что-то не так и буду валятся внизу, визжа, как порося. Нафиг надо!

Вместо этого я рванул обратно, к входной двери. На ходу запуская другое магической воздействие на организм. Тоже впервые в жизни, но оно было условно-безопаснее, так что я рискнул.

Ускорение — это не крылья ветра за спиной, а напитка мышц и сухожилий маной. Своеобразный допинг для организма, который превращает даже посредственного бегуна в олимпийского чемпиона. Даже в кого-то покруче. Слышали про людей, творящих чудеса в состоянии аффекта? Вот из этой серии.

До этого я только “движок” использовал — магоконструкт в виде кастета, который забрал у гопников. И в некотором роде ощущения были схожие. Только умноженные на пять.

Мир перед глазами словно бы дрогнул и размазался. Мимо промелькнуло злое лицо Соломина, Василий, мотающий ему на голую ногу бинт. Лестница на первый этаж, дверь подъезда, об которую я чуть руки не сломал, открывая. Вечернее солнце…

Ноги несли меня со скоростью человека, сидящего на мопеде. Точнее, на электросамокате — попробовал как-то раз в прежней жизни, чуть не убился нахрен. Но сейчас падать было не с чего, и тело, в отличии от сомнительного девайса, полностью мне подчинялось.

— Стоять!

Вот он! Константинов только коснулся ногами земли, а я уже несся к нему на всех парах. Отметив — реакции тоже возросли — как он тянет из кармана очередную побрякушку со спрятанным внутри заклинанием.

Да он склад что ли грабанул?!

Разбираться что у него за сюрприз для меня, я не стал. Сменил траекторию движения, на всякий еще и щитом закрывшись. Снаряд — без понятия, что это было — пролетел мимо. И с грохотом взорвался в том месте, где я был меньше секунды назад.

Так, значит?! Повышаем ставки? Ну, ок! Артефакты против скорости мага-воздушника? Чья возьмет, парень!

Сердце стучала африканским барабаном. Мышцы уже горели. Усиливающая их магия выдыхалась, и приходила расплата. Но я выжал из последнего рывка все, что мог. И болидом врезался в беглеца, сбивая его с ног.

Дурацкая манера для мага, согласен. Второй раз за последнее время решаю разобраться с противником броском из американского футбола. Но что же поделать, раз маг я ущербный? Играем теми картами, что получили на раздаче!

Парня снесло, и мы покатились по земле. Придурок еще в процессе решил оказать сопротивление, так что пришлось пару раз приложить его в печень, а потом еще и в челюсть. Только после этого удалось уложить его мордой в асфальт и заломить руки за спину.

— Сказано же было — стоять! — выдохнул ему в самое ухо. Грудь ходила ходуном от короткого, но очень уж интенсивного забега. — Ты чем слушаешь, вообще?

— Отвали! — Константинов умудрился выдернуть левую руку и тут же сунул ее за пазуху.

Э, нет, брат! Шалишь! Я испытывать твой арсенал не нанимался! Короткий удар кулаком в затылок, и задержанный полностью обмяк, уже не мешая выкручивать ему руки.

— Шувалов! — из подъезда как раз вывалились Соломин с Василием. — Как ты?

Вид у участкового был презабавный. Фуражку где-то потерял, одна штанина целая, а вторая оторвана или отрезана по колено. Кожа под ней замотана бинтом на тяп-ляп — видимо постовой не очень хорош в оказании первой помощи.

Я и сам, наверное, не лучше выглядел. А чувствовал себя еще хуже: дыхание рваное, мышцы трясутся, как с хорошего бодуна, пот глаза заливает. Надо поосторожнее с усилениями. Откат от них — ничего хорошего.

— Нормально! — я чуть приподнялся над телом поверженного врага. — Есть браслеты? Я свои не взял.

Кстати, залет! Весь набор спецсредств сотрудника полиции мне выдали, а я только ствол с собой и таскаю. Вот те же наручники — второй разу они нужны, а я их то в машине оставляю, то вообще в отделе. И в прошлом такая же ерунда была. Надо менять подход! Была, помнится, у воздушников такая техника — путы, называется. Срочно изучить и начать практиковать!

Дальше все уже проходило без моего особого участия. Злой, как изгнанный из рая ангел, Соломин, упаковал задержанного и сам доставил его до машины. Попутно пиная и высказывая все, что о нем думает. А мне до транспортного средства помог добраться Василий.

Откат ускорения шибанул так, словно у меня вся последняя неделя прошла в спортзале под девизом: “Сегодня день ног”. Знаю, сам виноват. Это дело нужно практиковать регулярно, чтобы мышцы смогли привыкнуть и адаптироваться к запредельным ударным нагрузкам. Но здесь-то вариантов вообще не было — ушел бы паршивец.

Патрульный усадил меня с другой стороны от задержанного. Который, оказавшись на заднем сиденье полицейской машины, вдруг начал горько рыдать. Совсем недавно такой бодрый был, артефактами швырялся и вел себя дерзко. А тут вдруг голову опустил и плачет, как первоклассник.

— Ты на кой хрен побежал? — спросил я его, когда мы уже тронулись.

Рейд закончился. Потрепанный капитан, младлей без сил, и постовой Василий — не тот состав, чтобы продолжать ходить по “хатам” и “малинам”. Только и оставалось, что в отдел ехать.

— Испугался… — донеслось из-под ладоней сдавленное.

— Откуда вообще столько артефактов, Константинов?

— От де-е-душки-и!..

Здоровый лось, а такая плакса! Что же он не страдал так, когда в людей “кислотный взрыв” кидал?

Как выяснилось из его поначалу бессвязного лепета, ни на какой след банды, промышляющей торговлей боевыми магическими конструктами, мы не встали. Парень просто унаследовал квартиру деда, который недавно помер. Но, как стало понятно сразу, жил родич с огоньком. Боевой маг дошел до ранга Ветеран, отметился в куче горячих дел, повоевал по всему миру. И был страстным коллекционером.

Из каждой заварушки, он тащил домой артефакты. Штучные, дорогие вещи, вроде того же “костолома”, и совершенно безобидные, вроде зачарованных игральных костей, которые всегда выкидывали “шестерку”. Что-то покупал, что-то поднимал с тел поверженных врагов. И к старости забил этим отнюдь не безобидным хламом целую комнату в двушке.

Внучек же, вступив в наследство, решил, что ухватил удачу за хвост. И начал превращать доставшийся ему актив в живые деньги. Как по мне, так действовал он предельно тупо, выгоднее было продать всю коллекцию какому-нибудь музею. И с законом проблем никаких, и наличность. Вполне достойный прощальный подарок от дедушки.

А сейчас сядет. И за хранение, и за реализацию, еще и за нападение сотрудника. Гений, как есть гений!

— Что-то ты совсем зеленый, Михаил? — уже у отдела повернулся ко мне Соломин. — До кабинета сам дойдешь?

— Да нормально все, Леш, не обращай внимания. Перенапрягся, отражая атаки артефактов, — соврал я.

— Рапорт от тебя все равно потребуется, — кивнул он, принимая объяснение. — Но он может и до завтра подождать. А сегодня отдохнул бы, что ли. Ты так то нам жизни спас. Дебила этого я сам оформлю.

— Чем очень меня обяжешь, — ответил я на это. — Только мне все же надо у начальницы отметиться. Мол, закончил рейд, живой, почти здоровый.

— Ты же под Ворониной? — уточнил он, будто не знал.

— Что за намеки, Алексей! — фыркнул я со смехом.

— Да иди ты! — беззлобно отмахнулся он. — Ты с ней осторожнее, Миша. Женщина она не просто жесткая, но еще и…

Тут он замялся, не зная, стоит ли продолжать.

— Леша, сказал “а”, говори и “б”.

— Просто… Слухи про нее ходят по всей системе. То ли после одной нехорошей истории с кучей трупов, то ли еще чего… Точно не скажу, но ведь такие вещи на пустом месте не появляются. А я не хочу становиться бабкой-сплетницей.

— Пардоньте, а сейчас ты что делаешь? — возмутился я.

— Соломин пожал плечами. И ушел, таща за собой совсем потерявшего волю к сопротивлению Константинова. С Василием мы обменялись рукопожатиями и простились здесь же.

Вот ненавижу эту корпоративную солидарность! В Питере еще заводился с нее. Бабкам он не хочет уподобляться, посмотрите на него. Нафига тогда вообще рот открывал. “Поосторожнее с ней”, “там история с кучей трупов” — и не слова по существу.

Одно было понятно — в прошлой жизни Аники Ворониной случилось что-то, из-за чего она предпочла продолжить службу не на прежнем престижном месте, а здесь. Об этом же сказала и ее недавняя оговорка, когда она в гневе на меня орала. Но лезть к ней с вопросами я точно не стану. Захочет сказать — сама это сделает. Уж кому, как ни мне понимать важность тайн.

Начальница уже была на рабочем месте, вернулась со своей встречи с информатором. Глянула на меня сперва раздраженно, будто я ее с мысли какой-то сбил. Но разглядев мой новый образ: вялое шарканье ногами по полу, одежду в пыли и грязи — сменила реакцию на беспокойство.

— Что с тобой случилось?

Пожав плечами, я пересказал ей все, что сегодня произошло в рейде по артефактам. Она слушала молча, постукивая ногтем по столу. Когда закончил, шумно выдохнула и, наконец, позволила себе комментарий:

— Попытка спрятать тебя от неприятностей — задача абсолютно бессмысленная. Ты их находишь даже в хозмагах, среди утюгов и чайников.

— “Костолом” вообще-то в ломбарде был!

— Ты меня понял!

— То есть, опять я виноват, да?

Аника махнула рукой.

— Я не об этом. К тому, что проще научиться использовать твой «талант» с пользой, чем прятать тебя по углам.

— Больше не будешь по кражам огурцов отправлять? — ухмыльнулся я.

— В порядке очереди — буду, — серьезно кивнула она. — А теперь нам нужно заняться твоими беглыми заключенными. У меня есть кое-какие подвижки.

Воронина протянула мне лист с распечаткой.

— Посмотри. И выскажись, что об этом думаешь.

Ух ты! Кажется, я только что закончил свой испытательный срок!

Глава 10

Протянутый мне лист оказался распечаткой. Логотип в шапке отсутствовал, но, подозреваю, на печать его отправили прямиком из служебной базы Имперской службы исполнения наказания. Всегда существуют маркеры, позволяющие это определить. Вроде канцелярского языка и зубодробительных речевых оборотов. Подозреваю, в любом из миров так.

Взгляд зацепился за знакомую фамилию — «Киселёв». Напротив, в соседней графе, стояла пометка о смерти. В кратком пояснении значилось, что мужчина погиб в результате несчастного случая на производстве. Две недели назад.

«Ага, — про себя ухмыльнулся я. — Делал нарды — намотало на патрон токарного станка и — до свидания. Верю. Охотно верю».

И всё бы ничего, но только с этим «намотанным» я общался меньше часа назад и уверен — на кладбище он не торопился. Жив и умирать не собирается. Пока.

Идентичная справка стояла и напротив фамилии второго нашего клиента. Этого допрашивала Маша, но он тоже не выглядел зомби. Однако же, согласно бумагам, ушел в мир иной от «обширного инфаркта» даже раньше Киселёва. Три недели назад.

Интересно девки пляшут. По жмуру в неделю. Не колония, а конвейер вуду какой-то!

— Значит, вот так решили, — пробормотал я себе под нос. — Ну-ну.

Лично для меня сразу же многое прояснилось. Руководство колонии точно замешано. Иначе с чего бы живых заключённых помечать умершими, придумывая надуманные причины смерти? Думаю, в процессе нашего расследования в колонии «умрёт» задним числом ещё несколько человек из списка задержанных.

И все это укладывалось в рамки моей первоначальной версии: администрация ИТК-76 мутит свой маленький бизнес. Выпускает человечка, попутно списывая его в “естественную убыль”. Отправляет куда-то на передержку, возможно — помогает оформить новые документы. И вот уже готов новый член общества.

Своеобразная, конечно, трактовка лозунга системы исполнения наказаний: “На свободу — с чистой совестью”.

Вот только ряд деталей все равно не укладывались в голове. Они там что, бессмертные? Или у них “крыша” такая, что эта банда вообще ничего не боится? Настолько уверовали в свою безнаказанность, что разом отпускает десять человек и не боится проверок? А теперь еще их и на кладбище переселяет задним числом?

Но это — лирика. Крыша, нормы довольствия, вечерние проверки и соседи по камере. Скорее всего в схеме они учтены, проработаны, и на каждом узловом пункте стоит свой человек, который с преступного замысла мает свою копеечку малую.

Но что они будут делать, когда произойдет рецидив “нового гражданина”. Пальчики, фотографии, генетическая экспертиза — это же всё на раз вскроет подлог! В моем прошлом “дубаки” из-под Оренбурга хотя бы в Казахстан рабов продавали. Фактически давая гарантию, что в поле зрения системы человек больше не попадёт никогда.

Некоторыми своим мыслями я поделился с Ворониной. Опустив, естественно, Оренбург и арбузные плантации солнечного Казахстана. Начальница кивнула.

— Согласна, — чистый лоб Ворониной пробороздила глубокая складка. — Тоже об этом думала. Слишком нагло, слишком самоуверенно. Боюсь, прикрытие у начальника колонии свободно по Владимирскому кремлю гуляет.

Остальное она вслух не произнесла, но все — включая и неглупого меня — поняли. Если у ИТК-76 такая крыша, так может нам не включать режим героя? Как бы, да — зэков взяли на нашей, злобинской земле. Дело тоже, получается, наше. Но есть способы передать его по подследственности в Главк. Или тому же ИСИНу — сами пусть разбираются.

Вот только… Воронина, как и я, была опером. Ищейкой, которая взяв след, уже с него не сойдёт. Так что сама дело беглецов не отдаст. Забрать могут, но вот чтобы добровольно — фигушки. И все её мысли сейчас были именно об этом. Ввязываться или слиться?

— Так, народ, надо все это обсудить, — после недолгой паузы хлопнула в ладоши Аника. — Чтобы не повторять два раза, я, пожалуй, приглашу Пушкарёва и все проговорим. Понимаю, что вечер, у всех свои планы, но ситуация нестандартная, так что — извините.

Забрав распечатку у меня из рук, Воронина положила бумагу на свой стол. Определив плащ на спинку стула, она сразу же набрала Пушкарева.

— Товарищ подполковник… Да… Требуется ваше присутствие… Нет, Александр Сергеевич, не может ждать. Да, я видела сколько сейчас времени. Это важно. Спасибо.

Начальник райотдела ввалился в кабинет буквально через минуту, держа на сгибе локтя плащ с фуражкой. По его виду было понятно, что в кабинет он возвращаться не собирается. А по лицу — что надеется сильно у нас не задерживаться.

— Ну что там у тебя, Аника, — немного раздраженно буркнул он. Так же небрежно, как и она, сгрузил вещи на стол Мединской. — Конец дня, едрить, а они тут планёрку решили под вечер устроить. До утра не терпело?

— Вы же знаете, что я не паникерша, Александр Сергеевич…

— Вот давай без этого, а! По существу.

Воронина начала рассказывать про задержанных зэков. Парой предложений буквально — кто, откуда, где взяли. По большей части Пушкарев был в курсе — так-то весь отдел с ними сегодня игрался. Так что слушал спокойно, чуточку нетерпеливо кивая. Мол, ну давай уже, где жареные факты и нездоровые сенсации, из-за которых я до сих пор тут, а не на ужин к семье еду?

А вот продолжения он не знал.

Стоило только Ворониной продемонстрировать распечатки, и озвучить напрашивающиеся выводы, как спокойствие подпола словно порывом ветра сдуло.

— Едрить… — Пушкарёв устало прикрыл глаза, явно сдерживаясь, чтобы не выругаться. В ситуацию он вник сразу, поняв, чем это может пахнуть. Да что там может — уже пахнет. — Ну вот почему у вас всегда так? За что мне это? — вопросы были риторическими, поэтому мы все просто почтительно замерли. — Источник хоть надежный?

Одновременно с последним вопросом он ткнул пальцем в распечатку.

— Более чем, — кивнула оперша.

— Кто?

— Александр Сергеевич, — поджала она губы. — Это важно сейчас? Я скажу, если вам принципиально. Но не сейчас и не здесь!

Наблюдая за их диалогом, я заметил, что на просьбу уточнить личность информатора, Воронина, реагирует с едва заметным неудовольствием. Сделал очередную пометку относительно прошлого девушки. Явно оно непростое. Такие связи в двадцать пять — это не совсем нормально.

— Ладно, — Пушкарёв махнул рукой. — Информация надежная, но неофициальная. А раз так, то к делу ее не пришьешь, в суд не отдашь.

— Но проверить можно, — решил вылезти с репликой и я. Спокойно выдержал взгляды начальства. — Что? Ну очевидно же.

— Место что ли проклятое? — подпол демонстративно огляделся по сторонам. — Иначе почему все в этом кабинете такими дерзкими становятся? Михаил, по существу что-то сказать хотел или просто тишину заполнить?

Когда-то этот дядька проводил для княжича целую экскурсию по райотделу. Со всем уважением… А теперь вот растерял пиетет. Каких-то три недели, и я уже не княжич, а младший лейтенант.

— По существу, — я решил перевести фокус внимания на себя. Вообще-то, реплика должна была исходить от Ворониной, как от руководителя опергруппы, она даже к ней подвела уже. Но… на меня Пушкареву орать чуть сложнее. А значит к моменту когда подключится начальницу, он уже успокоится. — Дело грязное, следы могут затянуть нас на самый верх. Но мы можем дело довести до суда. Нужно только прямо сейчас решить, оставляем мы его у себя или передаем наверх.

Аника бросила на меня раздраженный взгляд. В котором читалось: “Я что, просила тебя о помощи?” Я пожал плечами — не впервой громоотводом работать.

— Это ты сейчас ультиматум ставишь, Шувалов? — в голосе руководителя послышались раскаты приближающегося шторма. — Что это значит, вообще? Нужно решить сейчас! И кто у нас решать будет? Ты? Так я тебе напомню, что твоё происхождение ровным счетом ничего здесь не значит!..

— Михаил прав, — Аника вклинилась в гневную речь Пушкарева, не давая ему слишком уж завестись. — Лучше сейчас передать дела, чем потом, когда уже замажемся. Или решить, что отдавать будем только по санкции с Главка.

— Согласна, — вставила пять копеек и Стелла. Мединская же просто молча кивнула.

— И эти туда же! Нет, ну точно место проклятое! Ты, Воронина, едрить, прекрати мне тут! Ишь! Сейчас пусть забирают, ты смотри! Зэков где взяли? На дачном поселке. Юрисдикция чья? Что молчишь? Земля, говорю, чья? Наша земля! А раз наша, то и нечего тут на Главк кивать! Решать им, видишь ли! Нечего тут решать!

Пушкарёв прекрасно все понял. Даже наш этюд с Аникой разгадал, который мы разыграли как по нотам, хоть и не сговаривались — отчего даже лучше вышло. Решение тоже принят моментально — в свойственной ему манере. Мог включить заднюю, но не стал. Все-таки он дорожил своими операми. И их отношением к работе.

И по итогу мы получили санкцию от начальства на проведение оперативно-розыскных мероприятий. Теперь, если прокуратура или тот же Главк решит дело забрать, он сам в него первым зубами вцепится.

— С чего планируете начать? — спросил он немного погодя.

— ИТК-76, — пожала плечами Воронина, мол, очевидно же. — Завтра с утра съезжу на личную встречу с начальником колонии, мой источник пообещал посодействовать. Там ещё не в курсе, что у нас их клиенты, вот и посмотрим, как он лицом к лицу отпираться будет. Это уже можно пришить к делу.

— Меня с собой возьмешь? — хмыкнул я.

— Зачем? — удивилась девушка. — Я сама прекрасно справлюсь.

— Не сомневаюсь, — слегка надавил я. — Но грех не воспользоваться моей фамилией.

Размышляла начальница не больше двух секунд. Выгоды от моего предложения она разглядела быстро.

— Может сработать. Тогда, на твоей едем.

— Больше пафоса богу пафоса! — довольно улыбнулся я.

— На рожон не лезьте только! — сморщился Пушкарев. — Особенно ты, Михаил.

— Да я!..

— И доклад мне каждые два часа, — отмахнулся он. — Все, девочки-мальчики, я ушел.

Когда в кабинете осталась только наша группа, Аника повернулась к Стелле.

— С утра сделай официальный запрос по линии ИСИН. У Пушкарева зарегистрируй. Я от ворот колонии позвоню, тогда запускай.

— Коварно! — оценила рыжая. — Сделаю!

— Тогда на этом все. Кто как, а я с ног уже валюсь, — оперша что-то быстро записала на листке, двинула его по столу в мою сторону. — Михаил, мой домашний адрес. В семь пятьдесят заедь.

— Хорошо.

— Тогда всем до завтра, — подхватив плащ, Воронина быстро вышла из кабинета.

Так получилось, что из отдела я выходил последним. Мединская умчалась вслед за Ворониной. Как и Стелла, которая с кошачьей улыбкой сообщила, что ей нужно подготовиться к нашей сегодняшней встрече. Глянула очень многообещающе, быстро поцеловала и вызвав такси, умчалась по своим таинственным делам.

Мне же торопиться было некуда, дети не ждали, а душ перед визитом любовницы, я успею принять за десять минут. Спокойно собрался, сдав ключ в дежурку, и пошел к выходу, продолжая гонять по голове мысли о деле.

На улицу уже опустились сумерки, так что когда от дерева возле “Даймлера” отделилась тень, я практически автоматом накинул щит. Смотри-ка, у меня уже инстинкты мага стали появляться!

— Миша, привет!

Услышав знакомый голос, владельца которого тут никак не должно быть, я раздражённо выдохнул и незаметно рассеял конструкт.

— Неожиданно, — хмыкнул я, поворачиваясь к младшему брату. — Привет, Даня!

Зауженные брюки, неприлично дорогая рубашка, мягкие замшевые туфли стоимостью чуть больше моего месячного пансиона. Даня своему выдержанному вкусу не изменял.

— А тебя несложно было найти, — улыбнулся Данил, кивая на «Даймлер». — Знаешь, даже если на крышу «люстру» поставить, мало поможет.

Нехитрая шутка немного разрядила неловкую атмосферу. Я даже усмехнулся. Вот только это не отменяло подозрений. Что заставило моего младшего брата появиться здесь? Без личного авто, без сопровождения? Мы почти месяц не виделись. И даже не созванивались.

— Слушай, — замялся он. — Ты извини, что я вот так спонтанно, без предупреждения. Я пытался набрать, но ты же номер сменил, да? Вообще решил оборвать все связи?

«Чёрт, — ругнулся я про себя. — Реально, я же после смены номера давал его только девчонкам в отделе и Турову. Да, косяк».

— Нет, не поэтому. Ситуация по службе была, грохнул старый аппарат с «симкой». Так что просто запарился, не сообразил, извини, — не откладывая на потом, тут же сделал дозвон младшему. — Запиши, в ближайшее время менять не собираюсь.

— Я поговорить хотел, Миш. Может съездим поужинаем? — предложил Даня.

— Насколько серьезен разговор? — прищурился я. — Стоит того, чтобы провести этот вечер без женского тепла? А то у меня, понимаешь, планы…

— Не настолько, — рассмеялся брат. — Ты в своём репертуаре, Миша. Хорошо, тогда сделаем так… Подбросишь к «Серебряному гусю»? Я там оставил свою машину. Как раз по дороге и поговорим. На это время у тебя есть? — проявил тактичность Данил.

— Без проблем, — кивнул я. — Поехали. Признаться, ты сумел меня заинтересовать.

Вырулив на проспект, я прибавил газу.

— У нас через несколько дней намечаются скромные семейные посиделки, — произнёс Данил. — И я хотел бы тебя на них видеть на правах моего старшего брата. Я открыл было уже рот, чтобы спросить, какой повод, но каким-то мистическим образом Ксюше удалось предвосхитить мой вопрос, и она вывела на стёкла очков две короткие строчки: «День рождения младшего брата — 20 лет. 28.09.».

Понятно, что магии здесь никакой не было, продвинутая нейросеть просто услышала фразу, проанализировала, быстро пробежалась по базе открытой информации, и пришла к единственному верному выводу. Удобно, блин-малин!

— Я, конечно, не имею права диктовать тебе, как отмечать свой день рождения, — как можно беззаботнее сказал я, чтобы Даня поверил, что я о нем не забыл, — но мне кажется, что ты мог отметить его гораздо веселее, чем в скучном семейном кругу. Понятно, что так круто как я провёл последнюю вечеринку, у тебя вряд ли выйдет. Но сидеть дома — тоже скучновато, не находишь? И ладно бы это. Ты, наверное, забыл о другой проблеме, Дань?

— Если по поводу отца, то можешь не переживать, — правильно понял мою заминку младший. — Он не будет возражать. Разумеется, если ты не будешь себя вести, как кусок говна, — пародист из него был аховый, но не понять, что он пытался изобразить интонации князя, было сложно.

Я усмехнулся.

— И что? Вот так просто?

— Не совсем просто, — смутился Даня. — Но я сумел настоять.

— Хорошо, брат, — усмехнулся я. — Конечно же я буду, раз высочайшее соизволение получено.

«Ага, — саркастически подумал я. — Сумел он настоять. Даня, Даня… Плохо ты знаешь князя Шувалова. Если бы старику было неинтересно, а точнее — не преследуй он свою непонятную цель, у тебя бы не получилось продавить его ни на микрон. А если тебе позволили это сделать, значит, вероятнее всего, папаша Миши хочет посмотреть на своего отпрыска, сделать какие-то выводы. В любом случае, ехать придётся. Отказ сильно осложнит взаимоотношения с роднёй. А мне этого не нужно».

— Миш, ты сейчас пойми меня правильно, пожалуйста, — Данил замялся. — Я узнал, что отец назначил тебе пансион… Я вот к чему… Ты с подарком не заморачивайся. Не нужно тратить денег. Ты же знаешь, что мне не подарки нужны…

— А вот это, Данька, не тебе решать, — усмехнулся я, хотя на душе неприятно царапнуло. Я понимал, что его слова продиктованы заботой, но не такой уж я и бедный родственник. Не только на пансион живу. — Тем более, что есть у меня одна идея…

— Только не стриптизерш! — по своему понял мою ухмылку младший брат.

— Что же я, совсем без головы? — расхохотался я.

Так за шутками и болтовней, которая с Данилом шла удивительно легко, мы добрались до точки. Я прижал “даймлера” к его строгому «Паккарду» глубокого тёмно-синего цвета, выключил двигатель.

— Точно придешь? — напоследок уточнил братец.

— Иди уже, — хмыкнул я. — Нельзя заставлять даму ждать!

— Обещал!

— Слово, Даня. Даже если мир будет гореть, я приду на твой день рождения!

Глава 11

Утром, за семь минут до назначенного времени, я припарковался у дома Ворониной. А ничего так живут капитаны полиции! Жилой комплекс “Яхонтовый” может и не дотягивал до элитной недвижимости Белого города, но выглядел вполне себе достойно. По одним только машинам — ни одной простенькой пузотерки или работяги-микроавтобуса тут не нашлось — становилось понятно, что люди здесь живут обеспеченные.

Не, я в чужой карман никогда не лез и сейчас не собирался, но на жалованье опера такую квартирку не потянешь. А с учетом того, что подозревать Анику в грязной игре не мог, то оставались лишь варианты с замужеством или наследством. Причем, скорее второй вариант, чем первый. Про мужа Аники ничего известно не было, кольцо на пальце она не носила, да и зависала на работе так, как может делать только женщина, которую никто не ждет дома.

Сама Воронина вышла точно в назначенное время. Бежевый брючный костюм, сумка-портфель, туфли на невысоком каблуке. Волосы собраны в хвост на затылке, косметики почти нет: с одной стороны официально и строго, а с другой — чудо, как хороша, чертовка!

— Доброе утро. Отлично выглядишь. — даже самые стойкие женщины реагируют на комплименты. Могут этого не показывать, но и только.

— И тебе, — ровно отозвалась Аника, проигнорировав вторую часть приветствия.

Уселась, сразу же пристегнулась и залипла в телефоне, с кем-то списываясь. Я, прежде чем трогаться, еще некоторое время поразглядывал начальницу. Ровно до того момента, пока она не подняла голову, и не изобразила на лице вопрос.

— Едем?

— А, да, — хмыкнул я. И плавно тронул машину.

Пока выезжали из города, больше молчали. Я лавировал в плотном утреннем трафике — Владимир никогда не спит, да — Воронина вела переписку, периодически шепча односложные комментарии. Типа, “да ладно”, “вот как?” Только на выезде сунула телефон в сумку и подняла глаза на дорогу.

— Долго еще?

— Часа полтора, — сверился я с навигатором. — Слушай, я тут подумал. Если расколоть начальника колонии не удасться, нужно поработать по другим направлениям.

— Что тебя заставляет думать, что с ним ничего не выйдет? — иронично подняла бровь капитанша.

— Не в этом смысле. Никогда ведь не знаешь, как оно все выйдет, — пожал я плечами. — Про другое хотел сказать. Схема, которую мы подозреваем, от неё ведь и на гражданку ниточки ведут. И в другие службы. Одно дело заключенных списать, их ведь еще натурализовать нужно. Место для передержки, еда, одежда, документы. Там целый конвейер работает. И подозреваю, нам только один случай из многих на глаза попал.

— Согласна, — кивнула Аника. — Тоже об этом думала. Пока рано о чем-то большем говорить, на руках, как ты верно заметил, лишь один эпизод — маловато для статистики. Но я уже поручила Стелле поспрашивать знакомых в паспортном Приказе, а Машу — поискать упоминания в сети о людях, которые имеют выраженные особенности уголовников. Работа в долгую, понимаю, недели уйдут только обработку всех этих слухов и кляуз…

“Шарик, ты балбес! — подумал я в этот момент. — Это же для Ксюши работа, причем, плёвая. Доберемся до колонии, надо будет отлучится на пару минут, поставить ей задачу”.

— Но лучше начать сейчас, чем потом, — закончил я за неё. — Знаешь, ты не сочти за лесть или подкат, но ты крута! Реально!

— В смысле? Характер тяжелый? — тут же нахмурилась Воронина.

Я еще раз отвесил себе мысленный подзатыльник. Хорошо, что меня ни в чем не подозревают, а то бы на таких вот идиомах и спалился бы.

— Ну у нас… — я качнул головой, как бы указывая на “высший свет”, — крутым не только характер называют. Еще уровень компетенции. Типа — крутой профессионал.

— Да? Никогда не слышала. Ну… Спасибо за похвалу. Только это больше опыт…

— Не скажи! Мозги тоже надо иметь. Давно хотел спросить, Аника, а почему ты в райотделе? Твой уровень — это минимум город, а то и Главк.

Капитанша хмыкнула.

— А сейчас что было? Подкат?

— Служебные романы не практикую, — вернул я усмешку.

— Да? А со Стеллой?

Вот же наблюдательная какая! Уже срисовала всё! Хотя мы же не палились, вроде. За ручку держась по коридорам не бродили.

— Да ладно, не красней! — рассмеялась она. — Я Стеллу знаю уже лет пять. И прекрасно понимаю, какая она охотница. Так что, она тебя уже поймала?

Черт, да она меня еще и развела! Но не отмазываться же теперь, как подростку, которого за просмотром порно поймали.

— Я не заяц, чтобы меня ловить, — криво усмехнулся я. — Взаимный интерес без серьезных обязательств.

— Ага. Встретились два одиночества!

— Ну, типа того. Нет, ты все же слишком хороша для райотдела, Аника! Умная, наблюдательная, склонность к анализу на высочайшем уровне… Почему?..

— Закрыли тему, Миша, — голос начальницы похолодел.

— Просто хотел узнать коллегу получше.

— Чтобы что? Протекцию в Главк мне организуешь? Спасибо, не надо.

— Да я…

— Очень тебя прошу — остановись. Я к тебе под кожу не лезу, и ты, будь любезен, поступай так же.

А теперь это уже не просьба была, а почти приказ. С обещанием последствий, которые я не готов был готов разгребать. Ладно! Ссорится с ней в мои планы не входило, так что я сдал назад, и больше к этому вопросу не возвращался. Хотя и было безумно интересно — что за скелеты в этом шкафу?

— Хорошо, — покладисто произнес я. — Я скажу сейчас одну вещь, а ты хочешь обижайся, хочешь просто прими к сведению. Ты в любом случае выглядишь белой… — хотел сказать “вороной”, но вовремя вспомнил про ее фамилию, — птицей в стае серых галок. Вопросы все равно возникают, хочешь ты того или нет. Вот и всё, что я хотел сказать.

— Вот кто бы говорил, а тебе о таком лучше молчать, — тут же отреагировала Воронина с чисто женской язвительностью. Не зря просила заткнуться, теперь вот понесло. — Старший сын князя, наследник, до недавнего времени алкаш, наркоман и повеса, вдруг решает служить в полиции. На самой низовой должности! Знаешь, сколько я уже про тебя версий наслушалась? Считать перестала! Начиная от проверяющего, заканчивая дворянскими играми за влияние! Эта, кстати, самая популярная — в отделе ставки принимают на то, через сколько лет ты сместишь начальника Владимирской управы. Про Пушкарева вообще молчу. К концу года моим начальником станешь или уже после праздников?

Нет, я, конечно, подозревал, что про шушукаются, но чтобы вот так! Недооценил местные реалии — княжеский сын ведь и правда может головокружительную карьеру сделать, чтобы потом козырять тем, что прошел весь путь с низов. И все будут только улыбаться и кланяться.

Ок, попробуем в открытую сыграть. Может получится.

— Все гораздо проще, чем кажется, Аника. Я всего лишь понял, что очень хочу жить.

И честно выдал начальнице все, что случилось в ту ночь, когда я занял тело княжича Шувалов. Без подробностей, естественно — про попаданцев еще ей рассказывать не хватало. Но про “передоз”, отлучение от рода и магическую травму выдал все. Понимая, что если этого не сделаю, то уже через месяц нашим служебным отношениям придет конец.

Раз уже она решила, что меня на место Пушкарева скоро поставят — без вариантов.

— Вот так все обстоит. Никаких хитрых схем князя-интригана, одна только суровая и очень неприглядная правда. Мальчик-мажорчик очень налажал и теперь пытается выгрести. Даже не к берегу — хотя бы от стремнины. Как наследник я для отца очень токсичен, как маг — не представляю из себя ничего значимого. Так что по факту для меня это действительно новая жизнь. И она мне очень нравится, чтобы ты обо этом не думала. Этот неполный месяц в отделе, для меня стал самым лучшим, самым полезным за все двадцать с хвостиком лет. Как бы пафосно это не звучало.

Аника долго смотрела на меня очень странным взглядом. Мне нужно было за дорогой следить, так что я прочитать в её глазах ничего не мог, поэтому тоже молчал. А когда она открыла рот, чтобы сказать что-то, впереди показался первый шлагбаум, за которыми уже проглядывали высокие массивные ворота ИТК-76.

Потом пооткровенничаем.

— Голуби летят над нашей зоной.., — пропел я с улыбкой. — Ну что, по какой схеме работать будем? Ты говоришь, я не лезу, как обычно?

— Можешь говорить, только не паясничай, — будто задумавшись о чем-то, произнесла Воронина.

— У-у! Госпожа назначила меня любимым мужем! Ай!

— Вот про это я и говорила! — пряча лезущую на лицо улыбку, сказала начальница, опуская ладошку, которой отвесила мне легкий подзатыльник.

— Так сейчас же нет никого рядом!

— Чтобы настроился на нужный лад.

Договорив фразу, Воронина отправила Стелле короткое: «Запускай».

“Есть” — тут же пришел ответ.

Всё. Официальному запросу в ИСИН ход был дан. Теперь руководству колонии уже не спрыгнуть.

Вот только на КПП нас решили помурыжить по-полной программе. Вроде бы и таинственный источник подключился, и документы все были в порядке, но то ли охрана на проходной получила инструкции мариновать нас со всей пролетарской ненавистью, либо просто включился режим вахтера.

Минуте на сороковой у Ворониной начали сдавать нервы. Я уже успел ее немного изучить — у девушки голос становился такой ледяной, что впору было заподозрить в ней одаренную со стихией холода.

— Долго еще? — вот только на старшину в городском камуфляже и коротким пистолет-пулеметом на груди, ее тон не произвел никакого впечатления.

— Ждите, — буркнул он.

— Старшина, мы же есть в списках, в чём проблема? — я постарался произнести это максимально дружелюбно.

— Мне нужно подтверждение от руководства, — соизволил пояснить он. Бросил взгляд на стационарный телефонный аппарат, но даже не сделал попытки взять трубку и позвонить еще раз.

— Значит вызовите нам провожающего!

— Уже идет.

Спорить было бесполезно — они тут в своей вотчине. Причем, бесстрашные совершенно. Или глупые. В моем удостоверении была написана очень громкая фамилия. Но охрана, вероятно, посчитала меня однофамильцем князя. Если вообще на нее внимания обратила.

В конечном итоге, сопровождающий явился. Им оказался хмурый, будто куснувший только что лимон мужик лет пятидесяти. Мне он сразу не понравился. У “дубаков” вообще лица неприятные, они за годы службы словно бы перенимают повадки и черты своих “клиентов”. Но этот выделялся даже на их фоне. Форму снять — не отличишь от вора в законе.

— Здравия желаю. Прапорщик Зайцев, — представился он. И сразу же будто потерял к нам интерес, переключившись на старшину. — Так, Кононов, я не понял. А почему они с оружием до сих пор?

Для понимания — говорить о присутствующих в третьем лице, очень невежливо. А Аника уже на взводе была, держалась только на прокачанном в женском коллективе терпении. Опасаясь, что она может сорваться, я быстренько включился в переговоры.

— Слушай, Зайцев, — опуская звание, я сделал шаг вперед. — Ты же в курсе, что табельное только в дежурку сдается? Если есть правила о том, что с оружием нельзя — веди в вашу оружейку и будем сдавать. Чего началось-то?

Дружелюбие в моем голосе еще наличествовало, но так, на самых минималках. И прапор это понял. Как и то, что дерзость нижнего чина два офицера не спустят.

— Следуйте за мной, — принял он правильное решение.

Оружейка и сдача стволов заняла еще минут десять. Дежурный так долго выводил каждую букву, что я даже заподозрил его в неумении писать. А когда он закончил, я не стал отказывать себе в удовольствии — сделал снимок записи в журнале телефоном.

— Средства связи тоже нужно сдать, — сообщил вдруг прапорщик.

— Зайцев, ты в край-то не охреневай, — с улыбкой ответил я, демонстративно убирая телефон в карман. Типа, и что ты сейчас сделаешь? Ничего? Ну, я так и думал!

Суммарно путь от КПП до промзоны, которую из себя представляла ИТК-76, занял у нас почти час. Вот уж отвели душу ребята. Знать бы еще зачем: из природной вредности или зачищали следы? Больше верилось в последнее, но если документы можно порезать, сжечь или даже съесть, то с людьми все гораздо сложнее.

В колонии знали о делишках администрации. И сами же зэки радостно своего босса вломят. Стоит только спросить.

— Куда сейчас? — холодно осведомилась Воронина.

— В административный корпус, — ответил Зайцев. — Тут недалеко.

— Начальник-то хоть там? — уже подозревая, каким будет ответ, спросил я.

— Скоро подойдет, — кивнул прапор. — Майор Бансуров каждое утро начинает с обхода. Держит руку на пульсе, так сказать. Проверит цеха и сразу же к вам.

— А может нам к нему?

— Не положено! Режимный объект.

По правде сказать, ничего особенного в этом самом объекте не было. Он даже на тюрьму не походил, ну, если не обращать внимание на стену в четыре метра с колючкой поверху, и вышки с часовыми через каждые сто-сто пятьдесят метров. Больше на деревообрабатывающую базу похоже. Штабеля досок, опилочная пыль в воздухе, визг пил, грохот молотков.

Цеха, котельная, жилые бараки — не “строгач” все же. Здесь даже зэки передвигались относительно свободно. Колоннами с вооруженными дубинками охранниками, но без “руки за голову” и “лицом к стене”.

Тем не менее, атмосфера ощущалась, как гнетущая. Серое все — от формы до стен зданий. И на психику давит. Взгляды еще эти — с каждой проходящей мимо группы заключенных, один-два обязательно злобно на нас зыркали. Ну, с другой стороны, сложно ожидать праздника от места, где заперты полторы тысячи человек, лишенных свободы.

— Строгий он у вас? — просто, чтобы спросить, произнес я. Тишина мне тоже начала действовать на нервы.

— Майор Бансуров? Строгий, но справедливый, — подтвердил прапорщик таким тоном, что стало понятным — никакой дополнительной информации от этого «сапога» мы не получим. — Вот административный корпус.

Зайцев указал рукой на двухэтажное здание, стоящее в некотором отдалении от цехов, мимо которых мы сейчас проходили. Метров двести — ровно столько, чтобы зубы не болели от здешнего шума.

Так, стоп, а почему его вдруг не стало? Шума, я имею ввиду? Только что приходилось повышать голос, чтобы собеседник тебя услышал, и вдруг — тишина. Словно бы все станки внезапно выключились. Электричество рубанули? Да нет. Вон фонарь над входом в цех горит.

В следующий момент, особенно громко на фоне тишины, вдруг басовито загудела лагерная сирена. Как в фильмах, когда из тюрьмы сбегают заключенные. Только там это обычно ночью происходит, а не посреди бела дня. Но мы же в России, у нас свои особенности.

— Это тревога? — мы с Ворониной уставились на прапорщика.

Тот дернулся, будто не вопрос услышал, а пощечину мордой поймал.

— Я… Да, похоже…

Для Зайцева происходящее стало полной неожиданностью — невозможно так сыграть. Ну а вот я подспудно чего-то подобного ожидал. Нет, не тревоги — просто какой-нибудь гадости. Ну не могло же все пройти без косяков, да? Не могло же?

Дальнейшие события понеслись вскачь. Сперва я услышал гул. Кто хоть раз стоял в оцеплении: на концерте, празднике или, не дай бог, митинге, этот звук не перепутает ни с каким другим. Толпа. Огромное количество людей, превратившееся в единое, многорукое и многоголовое существо.

Вот оно сделало вздох…

… обшитые листовым металлом ворота ближайшего из цехов резко распахнулись. В открывшемся портале мелькнула черно-серая волна — мешанина лиц и тел.

…и выдох:

Заметив нас, волна взревела сотней голосом, взвилась к небу кусками арматуры, лопат, грабель, вил и просто палок. И понеслась к нам.

Первым отреагировал прапор.

— Я за подкреплением! — взвизгнул он по-бабьи. И рванул в сторону КПП с такой скоростью, которую никогда не заподозришь у немолодого мужчины его возраста и комплекции.

Толпа выбросила ему наперерез щупальце из десятка человек. Остальная же масса продолжала упрямо переть на нас.

Мы с Аникой потратили на замешательство секунды три. Девушка смотрела на меня в полнейшей прострации. Судя по всему, весь её опыт пасовал перед этой ситуацией. У меня, по правде сказать, тоже не было такого экспириенса, как тюремный бунт или даже массовые беспорядки.

Но жил я подольше её. Если считать годы Дрозда и Шувалова вместе — раза в два больше. Да еще и молодость пришлась на девяностые. Поэтому решение я принял быстрее.

— БЕГОМ! — проорал я. Схватил ее за руку и волоча ее словно на буксире, понесся к административному зданию. До КПП, куда понесся Зайцев, мы уже не успевали.